Глава 1

«Среди всех вещей…», — подумал Джихон. Но он не был уверен, были ли его злоключения подстроены кем-то, или это просто череда случайных событий. Больше напоминало небольшой поворот судьбы, чем полосу неудач. Однако совпадение слишком точное, ведь все произошло как раз в день приветствия новых сотрудников.

[Предстоящее событие — финал мужского квалификационного заплыва на 200 метров в Олимпийском бассейне города Каир. Представитель нашей страны - Квон Джэкён собирается принять участие в этом долгожданном соревновании. О, пока мы говорим, пловцы заходят в бассейн.]

Голос ведущего распространился по всему пространству, и пловцы начали занимать свои места. Камера медленно меняла ракурс, запечатлев на расстоянии присутствие восьми человек. В конце концов, оператор увеличил масштаб, показывая крупным планом игрока, направляющегося в сторону средней дорожки.

Внутри шумного паба на большом экране транслировалось множество знакомых лиц. Атмосфера стала более захватывающей, когда группа женщин-посетителей разразилась аплодисментами. Однако внимание привлек именно тот стол, за которым собрались студенты колледжа, их восторженные крики и топот ног разносились по всему заведению.

«Эй, если кто-нибудь услышит, как ты так кричишь, то подумает, что он уже взял золото!»

«Знаю, знаю, окей? Серьезно, я думал, что Квон Джэкён уже сумел превзойти мировой рекорд!»

«Если он не получит медали, то виноват будет ажиотаж, который вы тут развели, девочки», - парни освистали их, но дамы остались невозмутимы.

«Без паники. Одно только его лицо заслуживает золотой медали»

«Это точно! Если бы мы ранжировали их по внешнему виду, Джэкён выиграл бы уже 24 раза»

«В конце концов, он самый ценный игрок»

За другими столами раздался смех, когда слова девочек попали в самое яблочко.

[Камера уже довольно долго направлена на Квон Джэкёна.]

Даже ведущий говорил голосом, пропитанным смехом. Была иная причина, почему он был так счастлив.

[Несомненно, его считают одним из главных претендентов на победу и на получение золотой медали в этом чемпионате.]

Комментатор вежливо объяснил причину, его слова были наполнены гордостью.

[Наш Квон Джэкён занял первое место в предварительном раунде, установив новый рекорд по всей Азии. В настоящее время второе место занимает Ноа Кенни из Австралии. Хотя побив свой прежний рекорд на 0,4 секунды, он отставал от Квона Джэкёна.]

[Два спортсмена вместе тренировались в Австралии, верно?]

[Да все верно. После соревнования в прошлом году Квон Джэкён тренируется в Австралии, в частности в Водном центре, где также занимается Ноа Кенни. Насколько мне известно, эти два спортсмена одного возраста и поддерживают близкие дружеские отношения.]

Комментатор продолжил свой монолог, добавив фразы типа «приятель по бритью» и другие лишние замечания, которые чересчур удлиняли его собственную речь. Иногда он даже пытался создать ощущение близости, фамильярно называя Квон Джэкёна «нашим Джэкёном», как будто он забыл об официальном представлении «спортсмен Квон Джэкён».

Улыбка Джихона исчезла, когда он услышал, как комментатор пытался продемонстрировать свою связь со спортсменом. Было очевидно, что комментатор действительно бывший тренер Квон Джэкёна, хотя он работал с ним всего год в начальной школе, прежде чем его уволили. Родители Квон Джэкёна подали жалобу, утверждая, что тренер часто приходил в бассейн пьяным. Джихон отчетливо помнил, как несколько раз был свидетелем того, как тренер дремал в гостиной, а вокруг него витал запах алкоголя.

Изначально Джихон думал, что тренер с энтузиазмом обучает Квон Джэкёна из-за исключительного таланта юного вундеркинда. Однако, безрассудное поведение и неспособность преодолеть свои привычки сгубили его. Теперь он, одетый в костюм, взял на себя роль комментатора. Говорят, что когда появится звезда, на интервью будут приглашать даже соседей и воспитателей детских садов. Джихон посчитал поведение тренера бесстыдным, ведь он просто использует подаренную ему возможность. Джихон поднял бокал с пивом, на его губах заиграла улыбка, пока телеведущий повторно описывал текущие события.

[Вот он, Каирский олимпийский стадион. Скоро состоится долгожданный финал чемпионата по плаванию на дистанции 200 метров для мужчин. Пловец нашей страны - Квон Джэкён стремится к победе. Комментатор Лим Мёнджин, не могли бы вы рассказать нам о деталях соревнования?]

[Такого вида соревнования включают в себя преодоление равных отрезков дистанции разными стилями плавания, такими как  вольный стиль или баттерфляй, сменяющимися в строгой последовательности. Однако, в комплексном плавании есть все четыре стиля, которые выполняются в определенном порядке.]

[Баттерфляй – заплыв на спине – брасс – вольный стиль, именно в такой последовательности?]

[Точно. Пловцы должны придерживаться именно этого порядка. Несмотря на то, что есть дистанции на 400 и 200 метров, Квон Джэкён будет участвовать в заплыве на 200 метров.]

[Значит, на каждый стиль дистанция составляет 50 метров?]

[Правильно. Обычно пловцы специализируются на определенном стиле. Однако многоборье по водным видам спорта требует владения всеми четырьмя техниками. Это соревнование считается самым сложным для пловцов, поскольку требует сочетания силы, выносливости, навыков и гибкости. Завоевание медали в индивидуальном зачете имеет для спортсменов большое значение.]

«Ах, звучит трудно» - коллега из отдела по общим вопросам пробормотал себе под нос, сидя напротив Джихона. Его голос звучал так, как будто он никогда не знал о существовании подобного. Такая неосведомленность неудивительна, учитывая, что плавание всегда было непопулярным видом спорта в Южной Корее. В прошлом соревнование привлекало внимание лишь тогда, когда спортсмен брал золотую медаль, но это было только один раз. Пловцы никогда не приносили олимпийских медалей, а корейские спортсмены редко выходили в финал чемпионатов мира или летних Олимпийских игр. Лишь немногие вещатели удосужились транслировать финалы менее популярных соревнований в прямом эфире, в результате чего большинство корейцев не обращали внимания на существование многоборья. Тем не менее, было немного странно, что даже сотрудник спортивного агентства не знал о столь значимом событии.

«Ну это неудивительно, ведь он из общего отдела», - подумал Джихон, небрежно взяв немного риса, и поднес его ко рту.

Внезапно экран приобрел яркий оттенок синего, и на нем появился вид на 50-метровый бассейн с высоты птичьего полета. Внизу, где раньше было спокойное водное пространство, теперь звучал непрерывный поток голосов ведущего и комментатора.

[Исторически в индивидуальном зачете первые места забирали западные спортсмены, вы согласны?]

[Да, как я уже упоминал ранее, хоть навыки играют особую роль, но физическая сила также важна. Плавание — это вид спорта, в котором физические качества сильно влияют на результативность. Неудивительно, что американские и австралийские спортсмены преуспели в данном соревновании. Обычно у всех рост составляет 190 см или 2 метра.]

[Ха-ха, это весьма впечатляет. Однако разве азиатские пловцы не добились выдающихся результатов?]

[Абсолютно. Е Сюань из Китая завоевала две золотые медали среди женщин на Олимпийских играх 2012 года в Лондоне, мгновенно став национальным героем Китая. На тот момент она даже побила мировой рекорд. Кроме того, японский спортсмен завоевал золотую медаль в многоборье по плаванию в индивидуальном зачете на чемпионате мира, что вызвало огромный ажиотаж.]

[Это потому, что такие достижения редки?!]

[Точно. Люди думали, что на золото будут претендовать спортсмены из США или Австралии, но это сделал азиатский спортсмен.]

[Однако нашей стране еще предстоит завоевать золотую медаль на Олимпийских играх.]

[Правильно. В этом году у нас большие ожидания. Квон Джэкён впервые вышел в финал и занял первое место на отборочном этапе.]

[Давайте не будем забывать, что он уже выиграл золотую медаль в многоборье по плаванию на 200 метров среди мужчин на Азиатских соревнованиях. Квон Джэкёну было всего 17 лет, он учился в средней школе Осфорда в Австралии, и его рост 188 см....Но он все еще растет, не так ли?]

На вопрос ведущего комментатор ответил с гордостью, как будто речь шла о его собственном ребенке.

[Я слышал, что в прошлом году его рост был 186 см. Это настоящий скачок, учитывая, что во время соревнований, когда он учился в третьем классе средней школы, его рост был всего 183 см.]

[Наш пловец Квон Джэкён становится все выше и выше, а его рекорды становятся все более впечатляющими. Только на этой Олимпиаде он уже завоевал золотые медали на дистанциях 200 и 400 метров вольным стилем, 50 метров заплывом на спине и серебро на дистанции 200 метров баттерфляем. Если ему удастся завоевать золото в этом индивидуальном зачете, он накопит в общей сложности четыре золотые медали. Ах, кажется, соревнование вот-вот начнется.]

Прежде чем ведущий успел закончить речь, прозвучал сигнал, и пловцы заняли свои позиции. Камера быстро переключалась вперед и назад, мельком фиксируя пловцов и восторженную толпу на трибунах. Как только на экране появился список, ведущий продолжил свою речь спокойным и собранным тоном.

[Квон Джэкён из Южной Кореи находится на четвертой дорожке.]

Когда список исчез, пловцы уже выстроились в ряд и были готовы к старту. Раздался гул в моменте, когда все они одновременно нырнули в воду.

[Начинается!]

В одно мгновение в комнате воцарилась тишина, окутывающая все вокруг. Даже те, кто раньше был занят смехом и пустой болтовней, обратили внимание на экран, установленный на одной из стен паба. В отражении стола Джихона была видна следующая картина, как некоторые из его коллег развернули стулья к экрану, а на их лицах застыло восхищение. К счастью, Джихону не понадобилось перемещаться, поскольку его стул изначально был повернут к панели. Он сжал свой стакан с теплым пивом, его взгляд был прикован к экрану. Когда он сделал глоток, звук пива, скользящего по горлу, отчетливо раздался в его ушах. Возможно, именно тишина сделала звук более заметным.

[В начале соревнований пловцы соревнуются в стиле "баттерфляй". Ноа Кенни, стартовав с пятой дорожки, сразу выходит вперед.]

[Основной стиль спортсмена – баттерфляй. На этих Олимпийских играх он также взял золотые медали на дистанциях 100 и 200 метров баттерфляем.]

[А основной стиль Квон Джэкёна — вольный, верно?]

[Да. Но он также хорош в баттерфляе. На этот раз он взял серебряную медаль на дистанции 200 метров.]

[Внимание! Ноа Кенни на пятой дорожке оказался самым быстрым. За ним следуют Квон Джэкён на четвертой и Фил Абрамсон из США на третьей.]

[Абрамсон — мировой рекордсмен на дистанции 200 метров заплыва на спине. Вчера он тоже взял первенство.]

[Но на дистанции 100 метров он уступил Квон Джэкёну на 0,05 секунды и взял серебряную медаль, не так ли?]

[Да, рывок Квон Джэкёна был устрашающим на последних 10 метрах.]

Пока ведущий и комментатор подробно рассказывали о гонке, пловцы быстро преодолели половину дистанции 50-метрового бассейна, выполняя заплыв на спине. Затем в одно мгновение трое пловцов на средней полосе достигли сенсорной панели, их руки соприкоснулись почти с идеальной синхронностью.

[Ноа Кенни на пятой дорожке, Квон Джэкён на четвёртой, почти одновременно достигли 100-метровой сенсорной панели! Ситуация..... изменилась! Квон Джэкён на четвертой дорожке лидирует!]

Глава 2

В момент, когда ведущий заговорил, среди посетителей паба прокатилась волна аплодисментов. Несмотря на то, что прошла только половина выступления, толпа с энтузиазмом хлопала и радовалась, как будто Квон Джэкён уже выиграл золотую медаль и с гордостью носил её на шее.

[Теперь мы переходим к секции брасса. Лидирует Квон Джэкён на четвертой дорожке, за ним следует Ноа Кенни из Австралии.]

[Сейчас между ними почти нет разрыва.]

[Основной стиль Ноа Кенни – баттерфляй, а Квон Джэкёна – фристайл. Интересно, что оба выбрали брасс как наименее уверенную технику плавания.]

[Это обычное дело среди пловцов. Если брасс не является их основной дисциплиной, многие сочтут его наименее уверенным стилем из-за относительно медленного темпа по сравнению с тремя другими. Поэтому, когда спортсмены заявляют: «Мне меньше всего нравится брасс», то часто подразумевается, что они хороши во всех стилях. В индивидуальном комплексном плавании все участвующие спортсмены демонстрируют исключительные навыки. Просто брасс имеет медленную скорость из-за своей техники.]

[Ой, подождите. Ноа Кенни набирает скорость.]

Настойчивым криком ведущий резко прервал продолжающийся комментарий.

[Ноа Кенни внезапно начал ускоряться. Лидерство в забеге на 135 метре…перехватил...лидерство… ох, оно изменилось. Ноа Кенни на пятой дорожке первым берет тачпад на 150 метров. Второе место – Квон Джэкён из Южной Кореи. Отставание на 0,02 секунды.]

Везде послышались вздохи. Те, кто раньше был переполнен счастьем, как будто Квон Джэкён уже завоевал золотую медаль, сейчас испытывали глубочайшую скорбь, как при утрате.

«Ой, ну почему он так плох?» - за столом, где собрались студенты колледжа, парень яростно кричал, по-видимому, стремясь привлечь внимание студенток.

Джихон остановился и улыбнулся смелой провокации студента. Ведь Квон Джэкён уже превзошёл Ноа Кенни и вернул лидерство к тому времени, когда студент крикнул. Это было трудно заметить, и ведущий, казалось, не мог быстро среагировать. Хотя разница была почти неразличимой, Джихону удалось понять это, хотя даже ведущий не успел зафиксировать. Очевидно, что разрыв будет увеличиваться с предстоящей дистанцией 50 м вольным стилем, который является предпочтительной техникой Квон Джэкёна. И действительно, когда Квон Джэкён и Ноа Кенни одновременно появились из воды, Квон Джэкён вырвался вперед более чем на метр. Внезапный сдвиг в рейтингах привел людей в замешательство, вызвав растерянные возгласы вроде: «А? Что только что произошло?»

[Квон Джэкён! Он возвращает лидерство! Ноа Кенни его догоняет!]

С облегчением услышав объяснение ведущего, изумленная толпа разразилась аплодисментами.

[Квон Джэкён лидирует в фристайле, это его основной вид спорта! Его рывок просто невероятен!]

[Он уже добился значительного разрыва.]

[Он становится все больше и больше!]

[Быстрее, спортсмен Квон Джэкён! Настал ваш момент войти в историю плавания и переписать наследие Южной Кореи!]

Запыхавшимся голосом ведущий издал крик, и в следующее же мгновение рука Квон Джэкёна коснулась сенсорной панели. Одновременно и ведущий, и комментатор издали пронзительный возглас.

[Золотая медаль!]

Восторженные крики разносились по всему пабу, наполняя воздух ликованием.

[Золотая медаль! Спортсмен Квон Джэкён завоевал золотую медаль на дистанции 200 метров в индивидуальном комплексном плавании, что стало и историческим, и первым достижением для Южной Кореи!]

[1 минута и 54,17 секунды! Его личный и новый олимпийский рекорд.]

[Ранее он установил новый азиатский рекорд в предварительном раунде, а теперь побил олимпийский рекорд в финале!]

[Он превзошёл его более чем на полсекунды. Поистине поразительно, спортсмен Квон Джэкён.]

Пока на экране в замедленной съёмке воспроизводились сцены старта пловцов, ведущий и комментатор оживленно беседовали, обмениваясь историями. Прежде чем объявить окончательные результаты, они в последний раз тщательно просмотрели видео. Поскольку поздний старт мог привести к дисквалификации даже после гонки, расслабляться до самого конца было нельзя. Наконец, на экране появился долгожданный окончательный результат. После видеообзора результат остался неизменным: золотую медаль завоевал Квон Джэкён из Южной Кореи, за ним - Ноа Кенни - серебро, а Фил Абрамсон - бронза. После подтверждения золотой медали Квон Джэкёна паб снова разразился аплодисментами. Время от времени раздавались звонки, сигнализируя о новом заказе. Казалось, что все собравшиеся с нетерпением ждали пятничного вечера, погрузившись в замечательную историю о потрясающем молодом спортсмене, который написал новую главу в истории Южной Кореи.

Разумеется, стол, за которым собрались коллеги Джихона, члены пиар-команды спортивного агентства Spoin, не был исключением.

«Ух ты, Квон Джэкён потрясающий, правда»

«Невероятно, поистине умопомрачительно»

«Можете ли вы поверить, что он уже выиграл четыре олимпийские медали в возрасте 18 лет?»

Сотрудник, который на мгновение повернул стул, чтобы посмотреть трансляцию, быстро вернулся к столу. С ностальгическим выражением лица опустошил свой стакан и тут же сделал еще один заказ. Как только принесли свежее пиво, сотрудники охотно наполнили друг другу бокалы и вступили в оживленную беседу, полную волнения.

«Какое агентство будет сотрудничать Квон Джэкёном? Они наверняка будут в восторге»

«Вполне вероятно, что он подпишет контракт с Kava»

«Нет ничего того, чего бы эти ублюдки не смогли достичь»

«Попробуйте сказать это их финансовой мощи. Деньги, которые они готовы отдать в качестве первоначального взноса, находятся на совершенно другом уровне. Даже у меня возникло бы искушение, если бы я был спортсменом»

Внимательно слушая рассказы своего сонбэ, помощник менеджера Нам Сынмён продолжал сосредоточенно изучать меню, не отводя взгляда.

«Но я слышал, что Квон Джэкён не хотел подписывать контракт с агентством? Люди тут и там сходили с ума с тех пор, как он выиграл золотые медали на Азиатских соревнованиях, но он ни с кем до сих пор не подписал контракт»

«Эй, ты думаешь, все осталось так же, как и раньше?»

Сотрудники дружно замахали руками.

«Завоевать золотые медали на Азиатских играх и Олимпийских играх – это разные вещи»

«Я знаю. Он, наверное, примет участие 20 рекламных кампаниях, даже если у него не будет агентства»

«Я уверен, что ему заплатят за что угодно. Он дойная корова. Если он возьмётся за коммерческие предложения, то с легкостью сможет прокормить всю компанию. Они не дадут ему ускользнуть.»

Пока сотрудники горячо обсуждали тему, с другой стороны паба послышалось хихиканье. Они, естественно, повернулись к экрану, думая, что что-то снова появилось. Как и ожидалось, Квон Джэкён появился на большом экране, а камера фиксировала каждое его движение, когда он выходил из воды. Репортеры быстро окружили его, а Квон Джэкён, сняв шапочку для плавания, внимательно слушал, откидывая влажные волосы назад. Он наклонился ближе к микрофону, отвечая на вопросы. Капли воды стекали с его лба, подчеркивая красивые черты лица. Большая часть воды стекала от уха к подбородку, но несколько капель упало с кончика носа. На его длинных ресницах образовались крошечные бусинки воды, блестевшие в свете. Возможно, посчитав это надоедливым, Квон Джэкён на мгновение закрыл глаза и снова открыл их с ничего не выражающим видом, спокойно отвечая на вопросы репортеров. Однако капли воды, задержавшиеся на его ресницах, отказывались падать, заставляя его аккуратно потереть глаза кончиками пальцев.

«О, он всё такой же, как и тогда», - подумал Джихон, наблюдая за ним.

Несмотря на его типично резкое выражение лица, в нем чувствовалась очаровательная молодость, когда он слегка закрыл глаза и деликатно вытер один глаз кончиками пальцев.

Похоже, Джихон не был единственным, кто очарован им, посетительницы не могли сдержать своего волнения и издавали радостные визги. Смех разразился, когда голос студентов из-за стола воскликнул: «О боже, Джэкён-а».

Не только женщины вздыхали от благоговения при виде такого красивого мужчины.

«Он красивый, правда»

Помощник менеджера Юн Кювон тихо пробормотал про себя: «Он бы добился большого успеха, если бы был айдолом, ты так не думаешь?». Помощник менеджера Юн Кювон, не теряя времени, обратился к новичку из отдела по общим вопросам, который присоединился сегодня к ужину: «Он был бы популярнее, чем любой другой айдол. С таким лицом, я думаю, ему следовало стать актером».

«Разве вы не думаете, что он может прямо сейчас уйти на пенсию и заняться актерством? Квон Джэкён уже многого достиг».

«Если бы это был я, я бы так и сделал. Честно говоря, плавание - непопулярный вид спорта, а призовые деньги на соревнованиях не такие большие».

В ответ на заявление помощника менеджера Юна управляющий директор Го Хёнсок, сидевший напротив него, бросил комок риса, и спросил: «Это то, что должен говорить сотрудник спортивного агентства?»

«Ой, прошу прощения. Я допустил ошибку. Пожалуйста, притворитесь, что не слышали этого», - мягко ответил помощник менеджера Юн, подбирая упавший на стол рис. Хотя он и улыбнулся прямому замечанию управляющего директора Го, это произошло не потому, что он обязательно с ним согласен. Скорее, счёл удобным избегать бесполезных споров.

Несмотря на склонность управляющего директора Го обсуждать спортивные агентства, было очевидно, что он обладает ограниченными знаниями в этой области. Он был аутсайдером, ведь его назначили на эту должность, благодаря семейным связям с генеральным директором. Он вёл себя высокомерно и посещал обеды других отделов, как и сегодня, пил алкоголь и читал лекции другим. Не стоит воспринимать его словам слишком серьёзно. Разумнее будет перевести разговор в другое русло.

«В любом случае, Джихон-сси, должно быть, гордится больше всех. Я не ожидал, что наступит день, когда корейское сообщество по плаванию станет таким популярным»

Джихон оказался застигнутым врасплох, когда разговор неожиданно повернулся в его сторону. Поставив бокал с пивом, который он поднёс ко рту, ответил: «Ах, конечно. Я очень горжусь. Надеюсь, мы сможем воспользоваться этой возможностью, что позволит расширить поддержку водных видов спорта».

Он пытался завершить свой ответ комментарием, очень подобающим сотруднику спортивного агентства, но сидевший напротив него коллега добавил: «О, да. Я слышал, что ты был пловцом», - как будто он только что вспомнил.

«Он был в составе сборной и завоевал медаль на чемпионате мира. Бронзу на дистанции 100 метров вольным стилем», - гордо сказал Нам Сынмён.

«Почему мистер Нам так гордится?»

Помощник менеджера Юн добавил: «Не Азиатские игры, а чемпионат мира?»

«Я же вам говорил. Это было 7 лет назад? Это был чемпионат мира в Берлине».

«Ух ты, это потрясающе. Квон Джэкён ещё не завоевал медали на чемпионате мира», - сотрудники общего отдела взволнованно кричали.

Джихон смутился, быстро махнув рукой, и ответил: «Нет, он специально пропустил тот год. Вы не так поняли.»

Джихон повторился, расставляя акценты: «Он не взял медаль, потому что не участвовал. Он победит и получит золотую медаль в следующем году. Вероятно, выиграет все соревнования».

На отчаянное объяснение Джихона Нам ответил: «В любом случае, Джихон-сси по-прежнему самый юный медалист в Южной Корее. Он взял медаль, когда учился в 10-м классе. Даже если Квон Джэкён примет участие в следующем году и выиграет золотую медаль, этот рекорд не побьётся».

«Откуда мистер Нам знает об этом?»

«Мы с Джихоном одного возраста. Он был очень популярен на Facebook как красивый пловец старшей школы».

«Серьёзно?» - Когда Джихон смущенно спросил это, сотрудники заверещали: «О, он смутился, смутился!». В моменте он почувствовал себя счастливым.

«Я слышал, что он дал интервью в журнале, поэтому купил его и прочитал с друзьями».

«Нет, но почему мистер Нам так гордится?»

«О, пожалуйста, дайте их мне», - Нам Сынмён, не обратив внимания на слова, начал размещать на столе только что прибывшие гарниры. Как только все дополнительные закуски были поставлены на стол, коллега поинтересовался, умело разрезая ножом немецкую колбасу: «Но почему ты бросил плавание?»

Было не очень вежливо спрашивать спортсмена, почему он бросил спорт. Однако подобных ситуаций здесь было так много, что это никого не беспокоило. Помощник тренера Юн также был волейболистом, а Нам Сынмён занимался стрельбой из лука до средней школы.

«Я травмировался, и подумал, что стоит уйти.»

«О, понятно. С травмами мы ничего не можем поделать», - сотрудники не стали расспрашивать о каких-либо подробностях, как будто ответ был ожидаемым.

«Очень жаль. Если бы ты продолжил, возможно справился бы лучше, чем Квон Джэкён.»

«Ни в коем случае. Это совершенно невозможно» - когда Джихон улыбнулсь и сказал, что это нереально, внезапно вмешался управляющий директор Го: «А почему нет? Нельзя знать наверняка. Наш новичок такого же роста, как Квон Джэкён. Если подумать, какой у тебя рост?»

«Мой рост около 180 см», - ответил Джихон, намеренно понизив голос.

«Правда? Мой 180, но ты выглядишь намного выше меня. Неужели 180?» - уточнил помощник менеджера.

Прежде чем Джихон ответил «да» или «нет», управляющий директор Го постучал по столу и добавил: «Айгу, ты такой высокий. Тогда, наш новичок, ты Альфа, верно?»

Когда Джихон не ответил и просто улыбнулся, управляющий директор Го снова постучал по столу и продолжил свою речь: «Должно быть, это правда! Молчание – знак согласия. Да, я понял это, как только увидел тебя». Управляющий директор Го энергично кивнул. Помощник менеджера Юн говорил слишком резким тоном с ним, который сам сделал вывод и остался доволен: «Мистер Го, в наши дни не следует спрашивать о таком, пока вам самому не расскажут».

«Почему? Это дискриминация или что-то в этом роде?» - криво спросил управляющий директор Го.

«Так было уже давно. Вы знаете, что в наши дни можно сообщить о сексуальных домогательствах, не так ли?» - отвечая решительным тоном, заговорил Нам Сынмён, а не помощник менеджера Юн. Будучи одним из немногих омег среди сотрудников в компании, он обращал внимание на подобные ситуации.

В ответ управляющий директор раздраженно вздохнул, пробормотав себе под нос: «Айгу, какого черта. Нет, я ничего не говорю про омег, я спрашиваю, Альфа ли он, это похоже на сексуальное домогательство?»

«Верно. Лучше вообще не затрагивать подобные темы», - помощник менеджера Юн наполнив стакан управляющего директора Го, сказал это.  А управляющий Го до последнего ворчал: «Айгу, какая боль».

Взгляд Нам Сынмёна остановился на нём, как будто ему хотелось застрелить его из пистолета, но вскоре он глубоко вздохнул и повернул голову к стене, где был установлен экран. Вместо подробного объяснения Нам Сынмён, казалось, погружался в позитивные визуальные эффекты. Это было действительно мудрым решением. Как раз вовремя, на экране транслировался повтор предыдущего матча. Весь тщательно отредактированный видеоряд был сосредоточен на золотом медалисте и на основных моментах выступления.

«Бип», - раздался сигнал. И молодой чемпион без колебаний прыгнул в бассейн. Скользя по воде с грацией и быстротой русалки, он вынырнул на поверхность, оставив после себя след блестящей белой пены.

«Что мне сказать, он…До и после медали он все еще был красив.»

Глава 3

Он был не просто ребенком. Джихон также тренировался один. В 50-метровом бассейне на втором этаже муниципального спортивного центра было восемь дорожек, это довольно необычно для Кореи, но семь из них всегда оставались свободными. В другое время, может, бассейн и был переполнен. За исключением индивидуальных занятий, в нём обычно проводились и групповые, тогда можно было наблюдать некоторое количество людей. Но во время тренировки Джихона с 16:00 до 18:00 по будням почти никого не было. В этом большом бассейне находился только один человек - тренер Джихона, который оставался рядом с ним, пока тот готовился к соревнованиям. Но поскольку реабилитация затянулась, и было решено пропустить сезон, его присутствие стало менее заметным.

Ребенок, плавающий в бассейне, находился в другой ситуации. В отличие от Джихона, карьера которого приближалась к концу, парень только начинал, и его тренер был полон энтузиазма. Однако тот страдал алкоголизмом и часто пропускал тренировки из-за похмелья. Пока тренер спал в гостиной, малыш несколько раз плавал один вокруг 50-метрового бассейна.

Джихон часто видел, как ребенок занимался один. Он не хотел за ним наблюдать. Был день, когда физиотерапия быстро закончилась, и он рано пришел в бассейн. В это время Джихон заранее переоделся и сел на скамейку у бассейна, ожидая начала тренировки. Ему пришлось наблюдать за тем, как ребенок плавает. Несмотря на возможность отвести взгляд, Джихон решил не делать этого. Способности малыша впечатляли: превосходная техника и впечатляющая скорость. Было удивительно стать свидетелем подобного мастерства пятиклассника, тем более, рост ребенка составлял более 170 см. Джихон начал понимать, почему спортивный центр гудел от волнения после прибытия такого таланта. Стало также очевидно, почему тренер Лим предложил малышу индивидуальные тренировки.

Тем не менее, это было за гранью его понимания, когда он видел, как ребенок тренируется в бассейне один. Он не знал почему, но в тот день бассейн казался необычайно огромным. И было так тихо. Звук от ребенка, разрезающего волны, был слышен безостановочно, его было так много, что хватило заполнить им большое пространство. Казалось, что он разносился пустым эхом. Джихон, дождавшись, пока парень проплывёт 400 метров вольным стилем, заговорил с ним.

— Тебе не скучно одному?

Парень снял очки и посмотрел на Джихона, стоящего у бассейна. Джихон увидел, что глаза ребенка не совсем черные, а скорее карие. Это было не просто красиво, а потрясающе.

— Почему мне должно быть скучно, когда я плаваю?

Этот ребенок, 12-летний мальчик, моргнул, как будто не понимая слов Джихона. В свете бассейна карие глаза малыша казались более прозрачными, а капли воды на его длинных ресницах блестели, как драгоценные камни.

«А тебе скучно, когда ты тренируешься, хён?» - спросил мальчик, потирая глаза кончиками пальцев. Джихон ответил, подумав некоторое время.

— Нет, мне тоже не скучно.

Мальчик посмотрел на Джихона с выражением полного непонимания на лице. Вместо ответа Джихон перевел взгляд в центр бассейна. Солнечный свет лился через окна. После полудня солнце садилось, и отражалось от поверхности воды. Посреди большого бассейна Джихон тихо пробормотал, увидев все еще мерцающий свет: «Но иногда я чувствую себя одиноким»

Бип-бип-бип-бип-бип-бип

Повторяющийся механический звук разбудил Джихона, заставив его открыть глаза. Инстинктивно он нашёл свой мобильный телефон, встав с кровати. После отключения будильника через частично приоткрытую дверь просачивался далекий звук из гостиной.

«О, Боже», -  Джихон, вздохнув, опустил лицо вниз.

Поразмыслив на короткое время над вариантами, Джихон свесил ноги с края кровати и поднялся. Как и ожидалось, на простынях остались явные следы прошлой ночи. К счастью, одеяло было в порядке, но это не принесло большого утешения. На футболке с короткими рукавами и шортах, которые он всегда надевал во время сна, не было видно никаких пятен. Джихон не мог не усмехнуться самому себе, снова одеваясь.

Свернув грязные простыни и отложив их в сторону, он направился в гостиную. Проведя рукой по растрепанным волосам, он заметил мужчину, сидевшего на диване и поглощенного просмотром телевизора. Парень, повернув голову при появлении Джихона, небрежно спросил:

— О, ты проснулся?

«Конечно. Я должен был», -  дежурно ответил Джихон и пошел на кухню.

— Эй, ты вчера так много выпил. Корейские офисные работники такие потрясающие.

Видя, как мужчина улыбается и разговаривает, казалось, что он не сотрудник компании. Ну, если бы он был таковым, то ему следовало пойти домой и собраться на работу. В понедельник утром он не мог сидеть сложа руки и смотреть телевизор.

«Чем он зарабатывает на жизнь? Писательство? Я не думаю, что он студент», - подумал Джихон.

Он принес стакан холодной воды и украдкой взглянул на мужчину. Его лицо было маленьким и худым. Несмотря на то, что он был тощим, его предплечья на удивление мощные, а ноги имели прямую и вытянутую форму .

Такое тело определенно не принадлежало обычному человеку. Безупречный баланс и изящная сидячая поза мужчины свидетельствовали о том, что он подвергался тяжелым тренировкам или развил эти привычки в течение длительного периода. Возможно, он как-то связан с шоу-бизнесом или был танцором...

«О, точно. Это друг Киджу, который раньше занимался современными танцами», - как только Джихон подумал об этом, воспоминания о прошлой ночи наполнили его разум.

Этого парня ему представил друг, который работал в баре. Само знакомство было ничем не примечательным — они просто обменялись приветствиями и решили вместе выпить. Однако по мере продолжения разговора время ускользало, и они покинули бар далеко за полночь. Джихон вспомнил, что парень сообщил ему о том, что его дом находится в Кимпхо, поэтому они вместе сели в такси, чтобы переночевать у него... Он до сих пор не мог вспомнить, что произошло потом. Кто поцеловал первым, как атмосфера стала такой, была ли снята одежда или нет, был ли надет презерватив или нет, даже был ли он или тот парень тем, кто должен его надеть.

«У тебя болит голова? Может тошнит?» - мужчина наклонился в сторону и спросил, когда Джихон подошел к дивану.

— Нет, все в порядке. Обычно у меня не бывает похмелья.

— Это то, что ты сказал вчера вечером.

Мужчина рассмеялся, как будто ему было весело.

— Действительно?

— Да, ты много пил, поэтому я спросил, будешь ли ты завтра в порядке на работе, и ты ответил, что обычно у тебя не бывает похмелья.

— Ты, должно быть, подумал, что я блефую.

Мужчина снова рассмеялся над его словами. Кажется, что так оно и было. Джихон тоже ухмыльнулся и выпил воды. Когда в него вошла холодная жидкость, он почувствовал, что его голова стала соображать более ясно. Джихон допил воду и посмотрел на мужчину, сидящего рядом с ним. Волосы парня были мокрыми. Судя по всему, он рано встал и даже принял душ. Похоже, он был весьма прилежным. Если только он просто не хотел показать Джихону свой опрятный вид.

«Красивый мужчина красив, даже когда просыпается», - мужчина что-то пробормотал про себя, расчесывая волосы Джихона пальцами.

— Эта похвала ничего тебе не даст.

Джихон поставил пустой стакан и улыбнулся. На самом деле он собирался узнать, кто вчера это делал, но решив, что ему не нужно спрашивать так быстро. Джихон аккуратно уточнил: «Извини, я вчера надел презерватив?»

—  Да. Ты надел его все три раза.

Джихон кивнул, хватая портсигар со стола. Это был удовлетворительный ответ во всех отношениях.

— Как только открыл глаза, сразу куришь?

—  Мне нужно, чтобы проснуться.

— Но ты только что встал

Мужчина застенчиво огрызнулся в ответ. Джихон закурил сигарету и глубоко вздохнул. После долгого выдоха он сказал: «Я все еще нахожусь в прострации».

— Разве это не похмелье?

— Нет, не оно. Мне просто приснился странный сон.

— Что за сон?

На вопрос мужчины, Джихон сказал, засунув сигарету в рот: «Сон о тех временах, когда я занимался плаванием».

— О, точно. Ты же был пловцом.

Но это было уже десять лет назад. В последующие десять лет он даже никогда не появлялся рядом с бассейном, но то время ему часто снилось. Обычно это происходило в тот день, когда он много выпивал и на нетрезвую голову занимался сексом. Он засыпал, как будто теряя сознание, поэтому ему казалось, что его тело проваливается под кровать.

«Но, возможно, именно это чувство и привело к подобному сновидению», - подумал про себя Джихон. В этом смысле вчерашний сон был немного странным. Хотя знакомой обстановкой по-прежнему был бассейн, Джихон обнаружил, что просто наблюдает со стороны, даже не погружая ноги в воду, не говоря уже о том, чтобы погрузиться в неё.

Сон больше напоминал яркое воспоминание, чем смутное видение. Почему вдруг он увидел подобное? За десять лет он ни разу об этом не задумался. Почему именно сейчас, и по какой причине?

«Мне одиноко ?» - спросил у себя Джихон с сигаретой во рту. Вскоре он усмехнулся и закурил. Буквально вчера он веселился, а сегодня почувствовал себя одиноким.

«В чем дело?» - поинтересовался юноша.

«Нет, ничего. Всё в порядке», - Джихон ответил лаконично. Он не собирался рассказывать об этом партнёру на одну ночь, который лежал с ним в постели всего несколько часов назад. К счастью, мужчина больше не интересовался. Это произошло потому, что в утренней передаче по телевизору было показано что-то, что привлекло его внимание.

[Следующие новости из индустрии развлечений и мира спорта. Квон Джэкён, который наконец-то завоевал звание лучшего спортсмена за пределами Кореи и Азии, и на данный момент ставший самой популярной звездой спорта в Корее, снова оказался вовлечен в скандал перед финальным соревнованием за победу в турнире Большого шлема. Другой участник  — не кто иной, как актёр Ча Сонхён, с которым в прошлом году уже произошло нечто подобное...]

«О, ну наконец-то», - сказал мужчина с заинтересованным выражением лица. Слух об отношениях, о которых говорил репортер, не только заинтересовал незнакомого парня, но и Джихона. Конечно, была и другая причина, по которой Джихон отреагировал на новость.

«Так это произошло из-за этого»,-  он понял причину странного сна, который приснился ему прошлой ночью.

Глава 4

Причина, по которой ему приснился подобный сон, заключалась не в том, что он чувствовал себя одиноко, а в том, что спустя долгое время он услышал имя Квон Джэкёна, наткнувшись на бесчисленное количество снимков с ним. Интернет бурлил со вчерашнего вечера. Когда фотографии Квон Джэкёна с известным мужчиной-знаменитостью распространились в социальных сетях, они стали первой строчкой на всех поисковиках, что привело к увеличению, вводящих в заблуждение, статей.

Фотографии не имели огромного значения и не выражали привязанности между ними. Они просто наслаждались обедом вместе, одетые в повседневную одежду. Несмотря на то, что кепка Квон Джекёна скрывала его лицо, благодаря широким плечам и характерному телосложению пловца, было трудно не узнать его (фотограф, вероятно, специально сделал такие снимки, подчёркивающие верхнюю часть его тела). Однако причиной шума стал другой человек, запечатленный на фотографиях и ранее замешанный в скандале с Квон Джэкёном.

Актёра звали Ча Сонхён, он долгое время работал моделью и несколько лет назад начал сниматься в дорамах и фильмах. Он имел высокий рост и был хорошо сложен, и, прежде всего, он считался одним из самых популярных молодых актёров в наши дни, независимо от его способностей.

Квон Джэкён – чудо корейского спортивного сообщества и Ча Сонхён - легенда XXI века ранее уже попадали в заголовки газет, когда папарацци застали их наедине за шоппингом в прошлое Рождество в Австралии. Агентство Ча Сонхёна незамедлительно опубликовало заявление, опровергающее слухи, утверждая, что он приехал в Австралию для фотосессии и случайно встретил Джэкёна через общего знакомого. Однако их объяснение никого не убедило.

Ходить по магазинам наедине с кем-то, кого вы едва знаете, было необычным явлением, особенно на Рождество. Более того, сходство между Ча Сонхёном и парнем,  который также в прошлом был вовлечён в скандал, было поразительным.

«Квон Джэкён никогда не изменяет своим вкусам», - сказал мужчина, сидевший рядом с Джихоном. Джихон с некоторым любопытством решил уточнить: «Ты о чём? А какой у него вкус?»

— Ты не знаешь? Был один спортсмен перед Ча Сонхёном, помнишь? Кажется, Квон Джэкёну всегда нравились высокие, хорошо сложенные и красивые беты.

Насколько Джихон знал, в прошлом году Квон Джэкён впервые оказался втянут в подобную ситуацию. Его заметили выходящим из отеля вместе с тайваньским спортсменом по водному поло вскоре после Азиатских игр на Тайване прошлым летом. Мужчина по имени Линь Хан стал горячей темой не только на Тайване, но и в Корее, потому что он был красивым спортсменом. Интернет тонул в фотографиях и статьях с участием Квон Джэкёна, Линь Хана и двух других спортсменов, а некоторые даже окрестили их «F4 Азиатских игр».

Джихон тоже видел эти статьи. Спортсмен был бесспорно привлекателен, высок ростом и обладал телосложением, подобающим спортсмену по водному поло. Можно было бы утверждать, что он похож на Ча Сонхёна, но...

— Думаю, так можно сказать о любом красивом мужчине в хорошей форме. Грубо говоря, люди подобного типа привлекают многих. И только свидание с бетой - это определенно вопрос вероятности, а не вкуса. Если вы встречаетесь с 10 людьми, восемь из них, скорее всего, будут бетами. Если только вы сознательно не выберете для свиданий альфу или омегу.

Кроме того, вы даже не узнаете, был ли кто-то из них на самом деле бетой. Вся информация об известных людях, таких как знаменитости или звезды спорта, была найдена в Интернете, но большая часть из них представляла собой неподтвержденные слухи, написанные путем догадок, основанных только на внешности или нескольких выявленных фактов. Это было так же ненадежно, как и судить о группе крови по характерным чертам личности или темпераменту. Но люди никогда не уставали от подобного и продолжали повторять одну и ту же ошибку.

«Хмм, каждый имеет свои предпочтения и может встречаться с кем хочет, будь то альфа или омега. Некоторые альфы действительно испытывают инстинктивное влечение к омегам. Однако, я не считаю, что это случайность. Встречаться с бетой для кого-то вроде него - достаточно редкое явление. Ты так не думаешь?» - спросил парень, слегка наклонив голову.

А это имело смысл. Несмотря на то, что чипы и лекарства подавляли выделение феромонов, альфы, будучи достаточно чувствительными к ним, всегда узнавали омег. Проще говоря, человек с очень сильной аллергией на пыль отреагирует на небольшое её количество и в конечном итоге чихнёт, независимо от того, как хорошо он подметает, тщательно убирает и вытирает поверхности в помещении. В первую очередь это инстинкт, хоть и выраженный в романтической форме…

— Производство чипов в наши дни настолько хороша, что вы не узнаете, кто является омегой, даже если сядете рядом с ним. Не говоря уже о том, что Квон Джэкён нечувствителен к такого рода вещам.

«Почему? С ним что-то не так?» - поинтересовался мужчина с широко открытыми глазами.

— Нет, я не говорю, что с ним что-то не так. Просто большинство спортсменов обычно принимают лекарства, снижающие чувствительность к феромонам.

— О, да. Несколько альф в моей танцевальной труппе в качестве меры предосторожности принимали лекарства в день выступления. У нас более высокое соотношение альф и омег, чем в других профессиях, поэтому мы не знаем, когда и как может произойти несчастный случай...

Мужчина быстро все понял, потому что был человеком из сферы исполнительского искусства.

— Но разве лекарство не действует только 24 часа? Если не принять вовремя, то эффект будет незамедлительный.

«Ага, вот почему спортсменам приходится принимать их каждый день. Я верю в то, что количество тренировок напрямую влияет на достижение результатов, особенно в видах спорта, где устанавливаются мировые рекорды. Дополнительный день тренировок может улучшить рекорд даже на 0,001 секунды. Однако, если спортсмен подвергается воздействию феромонов, тренировки могут оказаться неэффективными. Для полного восстановления потребуется как минимум два дня. Именно поэтому рекордсмены продолжают принимать лекарства независимо от сезона или межсезонья», - сказал Джихон с улыбкой.

Даже в спортивных лигах с высокими зарплатами, таких как бейсбол, баскетбол и футбол, существуют положения в контрактах, требующие от альфа-спортсменов активного сотрудничества с руководством клуба, чтобы избежать возможных негативных последствий, связанных с воздействием феромонов. Независимо от вида спорта существует множество, так называемых, высококлассных спортсменов, и если бы они подверглись их влиянию в день соревнований, то произошла бы катастрофа. Если пары не вступали в брак в раннем возрасте и не стремились реагировать исключительно на феромоны своего партнера, то им предоставлялись лекарства или инъекции, которые снижали чувствительность.

На первых этапах коммерциализации этого инъекционного препарата появились слухи о том, что его использование может привести к снижению выработки гормонов на всю оставшуюся жизнь или вызвать побочные эффекты, по типу эректильной дисфункции.

До сих пор спортивные сообщества опубликовывают подобные статьи:

[Срочные новости! Игроки Высшей лиги бейсбола против пыток (225 комментариев)]

И, конечно же, комментарии были следующие:

[Аноним 17:36 Это то же самое, что и стать евнухом…]

[Аноним 17:37 Они не могут использовать свой ***, даже если он у них есть, но, по крайней мере, они богатые]

«Альфам и омегам очень непросто приходится», - мужчина вздохнул и прислонился к дивану. Самые яркие сцены дорамы, в которой Ча Сонхён снялся в начале этого года, были показаны по телевидению. Он добавил: «Да, но в этом я тоже не уверен, - как будто внезапно вспомнил человека, на которого все еще смотрел. - Я имею в виду, что высокие и красивые мужчины нравятся каждому, но есть кучка парней, которые ищут невысоких и стройных юношей. Поскольку вокруг не так много женщин, но почему они одержимы свиданиями именно с такими?»

«Разве...?» - пробормотал Джихон.

Более ста лет назад у людей была обнаружена разница в так называемом вторичном поле. В начале-середине XIX века гендерный дисбаланс населения начал достигать своего апогея. Уровень однополых браков уже давно превысил гетеросексуальный, но еще оставались люди, придерживающиеся консервативного мировоззрения. Джихону было трудно в это поверить.

— Они, вероятно, не могут встречаться ни с женщиной, ни с мужчиной.

«Ага», - сказал юноша, сбивая подушку. Казалось, он несколько раз сталкивался с непринятием, поскольку был высоким и имел хорошо развитое телосложение.

— Это странно. Я подумал, что ты очень красив, как только повстречал тебя.

— Что? я?

— Да

В ответ мужчина ударил его подушкой и сказал: «Что это было? Не утешай меня почем зря». Но в отличие от его ответа, на лице парня отражалась улыбка. По мнению Джихона, у него было стройное и привлекательное тело, несмотря на то, что он не был достаточно небрежным, чтобы соответствовать общепринятому представлению. Возможно, его внешность выглядела еще лучше благодаря тому, что он не был слишком худым и обладал крепкими мышцами. Однако, похоже, было много мужчин, которым не нравился подобный образ.

— Какой у тебя рост?

— 178 см. Точнее 178,3.

Джихон улыбнулся с сигаретой во рту.

— Идеально. Не слишком высокий и не слишком низкий. Даже если ты говоришь, что тебе не нравится быть высоким, будет ли такой парень, как я, ненавидеть находиться рядом с тобой?

— Значит, я в твоем вкусе?

После минутного размышления Джихон выдохнул дым от сигареты и ответил: «У меня нет какого-то определённого вкуса».

— Правда?

— Правда

Не имело значения, женщина это или мужчина, высокий или низкий человек. Важным было то, что в нём заинтересованы. Это делало Джихона счастливым. Однако, когда дело касалось выбора партнёра на одну ночь, все становилось немного иначе. Он никогда не интересовался личностью тех, с кем имел мимолётную связь, хотя раскрытие истинной натуры партнёров могло дать некоторое преимущество. Когда удавалось снять маску, то он временно разочаровывался. Но несмотря на то, что он едва ли встретит этого человека вновь, он старался скрывать свое раздражение, чтобы не нарушать атмосферу и не заставлять партнёра чувствовать неловкость. Во время секса он стремился максимально соответствовать вкусам другого человека. Он давал то, что хотел партнёр. Джихон мог приспособиться к любой игре, если только это не был очень хардкорный SM. К счастью, Джихон никогда не встречал подобного человека. С таким внешним видом плохие парни, даже не посмеют приблизиться к нему. И в конце концов, он так безрассудно играл лишь короткое время, в конце года в колледже.

Глава 5

«Какого чёрта? Люди, у которых есть всё, всегда такие?» - голос мужчины стих, когда он устроился на подушке. Было немного утомительно объяснять ему смысл своих слов, поэтому Джихон просто позволил всем остаться при своём мнении. Пока он молча курил, мужчина внезапно вытянулся на диване, прижимая ноги к его бедру, и сказал: «Если у тебя нет какого-то определённого вкуса, значит тебе может понравится любой».

«Так?» - Джихон приподнял бровь, молча выражая удивление.

Немного смутившись, мужчина продолжил: «Тогда, что насчёт меня?»

Джихон на мгновение остановился, делая вид, что раздумывает, из вежливости: «Будет здорово, если ты хочешь иногда видеться со мной и проводить ночь. Но приглашать меня на свидания будет лишним»

— Почему нет? У тебя есть любимый человек?

Джихон не смог удержаться от смеха и ответил: «Нет, конечно нет. Думаешь, я тот, кто сделал бы такое, имея постоянного партнёра?»

«Кто знает. Я видел, как многие люди вытворяли подобное, несмотря на то, что у них есть жена и дети. Но ты не похож на них, поэтому я и спросил», - запоздало добавил мужчина.

«У меня нет любимого человека, - твердо заявил Джихон. - и в будущем я не планирую вступать в подобные отношения. Именно поэтому я и переспал с тобой, хоть мы и познакомились вчера».

— Хм, а почему ты не ищешь любовь?»

«Кажется, такое мне просто не подходит, - ответил Джихон, выдыхая сигаретный дым. - Я несколько раз встречался в колледже, но это немного не для меня».

Он не обязан рассказывать историю своей любви первому встречному. Но Джихон подумал, что будет забавно объяснить всё в подробностях человеку, которого он все равно отвергнет. Однако мужчина был настроен скептически.

«Может, я тебе просто не нравлюсь?» - юноше казалось, что Джихон ищет оправдания.

«Я даже не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы любить или не любить. Джихон усмехнулся, стряхивая пепел. - Я ничего не знаю о тебе, кроме твоей работы и отличительных черт».

Когда Джихон собирался выразить симпатию, мужчина резко заявил: «Ты ведь знаешь, что я бета».

«А разве это имеет какое-то значение?» - сказал Джихон так, как будто это было очевидно. «Альфы обычно заинтересованы только в омегах» - добавил парень, тем самым заставив его улыбнуться. Затем, делая очередную затяжку, Джихон спросил: «Я что похож на альфу?»

«А...? А разве нет? -  глаза мужчины расширились, и он нажал на бедро Джихона ступнёй. - Ой, не дразни меня, скажи правду».

— Что заставило тебя так думать?

— Ну твоё телосложение, и аура

(от поссума: ну-ка, вайбы альфы имаджинировали?:D)

Вместо того, чтобы ответить немедленно, Джихон затушил сигарету в пепельнице и задал мужчине еще один вопрос: «Тогда, как ты думаешь, какая у меня группа крови?»

«Хм? 0? - предположил мужчина, не особо задумываясь. - Группа крови "0" подходит альфам…»

Джихон усмехнулся и что-то пробормотал. Это был еще один давний стереотип, с которым он столкнулся, — убеждение, что многие альфы имеют группу крови "0" или "B", а их знак зодиака, скорее всего, — либо Лев, либо Стрелец. Джихон не мог понять, почему именно это сочетание ассоциировалось у людей с мужественностью и дикой натурой.

Конечно, должны быть мужчины, обладающие всеми тремя элементами. По чистой случайности в этой стране их было бы десятки тысяч. Однако Джихон знаком только с одним альфой, который имел все три характеристики. И этот человек сейчас разрезал воду в красивой позе на экране телевизора. Мужчина с нетерпением спросил: «Верно? Я правильно понял, не так ли?»

Джихон, встав с пустым стаканом, ответил: «Не угадал».

* * *

Джихон, как обычно, пришел на работу раньше 9:10. Устроившись на своем месте и положив сумку с ноутбуком, он поприветствовал помощника менеджера Нам Сынмёна, который, похоже, хотел поделиться некоторыми новостями: «Помощник менеджера Чон, ты слышал? Речь пойдёт о Квон Джэкёне».

Он видел Квон Джэкёна во сне, в утреннем эфире, говорил о Квон Джэкёне со своим партнёром и даже слышал его имя в компании. Было такое ощущение, будто он попал в ловушку мира Квон Джэкёна.

«Если бы об этом была игра, она имела бы огромный успех» - внезапно подумал Джихон, включив свой компьютер.

«Слух об отношениях? Они ведь оба это отрицают» - он специально сказал прямо, намекая, что его не интересуют подобные слухи.

Помощник менеджера Нам постучал по столу и ответил: «Нет, не то. Все агентства ведут войну за подписание контракта с Квон Джэкёном. Наша компания тоже может присоединиться к борьбе. Генеральный директор сообщил, что хочет связаться с Квон Джэкёном, а его управляющий займётся организацией встречи».

Была причина, по которой помощник менеджера Нам был так взволнован, что даже постучал по столу. Если слухи окажутся правдой, тогда это настолько огромная новость (для сотрудников компании), что ее нельзя даже сравнить с текущим скандалом.

— Но я слышал, что Квон Джэкён уже подписал контракт с Kava

— По-моему, контракт еще не заключен. А люди начали активно проявлять свой интерес.

Помощник менеджера Нам объяснил тихим голосом: «Кажется, Kava согласились выполнить все требования Квон Джэкёна. Однако, когда пришло время составлять контракт, они начали менять условия, пытаясь пойти на хитрости и уловки».

Хотя спортсмены знали, что их обманывает такое гигантское агентство, они не могли игнорировать преимущества компании, которые включали в себя безупречный менеджмент и вирусную маркетинговую стратегию. И в конце концов они поверят их словам: «Мы лучшие в своей отрасли. Другие компании никогда не смогут добиться того же успеха, что и мы. И сейчас никто не сможет предложить настолько выгодные условия. Существует множество причин, по которым все спортсмены сотрудничают именно с нами».

Другие не могли дать такой же стартовый гонорар, как это делают Kava, хотя в долгосрочной перспективе это было бы гораздо выгоднее, установив высокий коэффициент выплат спортсменам. Однако даже Kava не хватит смелости конфликтовать с Квон Джэкёном. В лучшем случае они просто снизят первоначальный взнос или поменяют место проживания с Каннама на Сонгпу.

— В любом случае, Квон Джэкён подпишет контракт с ними. Люди говорят, что если вы ведете переговоры с Kava, то в конечном итоге вы останетесь там.

— Хм..., это так?

— Конечно

Джихон говорил убедительно, утверждая, что даже если Квон Джэкён не останется с ними, он не согласится работать с другой компанией. Даже если агентства ,влезая в долги, готовы заплатить огромную сумму в качестве первоначального взноса, только чтобы привлечь его. Однако генеральный директор компании Джихона, вероятно предложил бы стандартные условия, не пытаясь подражать другим.

«Это неудивительно, даже если он не подпишет контракт с Kava, он ни за что не будет сотрудничать с таким начинающим агентством, как мы», - сказал помощник менеджера, щелкнув языком.

Джихон терпеливо ждал, пока его компьютер завершит процесс обновления системы безопасности. Когда он, наконец, подключился к Интернету и проверил свою деловую электронную почту, помощник менеджера Нам продолжил: «Ну, особых причин вступать в борьбу нет, но попробовать стоит. Интересно, вмешается ли генеральный директор лично?»

Джихон скорее задавался вопросом, успеет ли генеральный директор встретиться с Квон Джэкёном до того, как у кого-то ещё появится подобная возможность. Закулисная конкуренция между агентствами за Квон Джэкёна продолжалась уже три года. Сразу после его победы на Олимпийских играх, множество крупных отечественных и зарубежных агентств гонялись за ним, как за курицей, несущей золотые яйца.

Ходили слухи о том, что Квон Джэкён просто отказывался от всего, как будто ему это было не нужно. Это доставляло ряд проблем тем, кто поддерживал его в Корейской федерации по плаванию. Представители федерации пытались выступить посредниками между Квон Джэкёном и агентствами, но отсутствие нормальной коммуникации спортсмена с компаниями только приводило к абсурдным ситуациям. Это вызвало слухи о том, что молодой спортсмен оставался непредсказуемым даже после личных встреч. Однако Квон Джэкёна это совершенно не беспокоило.

Люди советовали ему, не упускать такую возможность. Даже если он не собирается подписывать контракт с кем-либо, то хотя бы пусть снимется в рекламе самостоятельно. Понимая, какое давление будет оказывать на него компания, он проигнорировал всех и сразу же вернулся в Австралию, чтобы продолжить тренировки.

Если это не официальная пресс-конференция команды или короткое интервью на месте сразу после соревнования, он не будет ни с кем общаться. Короче говоря, он спортсмен, которого ничего не интересовало, кроме спорта.

Однако через три года после Олимпийских игр Квон Джэкён наконец решил пойти на сотрудничество. Сообщали, что он рано прибыл на Тихоокеанский чемпионат по плаванию в Инчхоне в начале сентября. Спортсмены обычно приезжали на место соревнований примерно за неделю до события. Квон Джэкён до сих пор делал то же самое, но на этот раз он въехал в страну двумя месяцами раньше. Репортеры утверждали, что он прибыл в спешке, поскольку соревнование проводилось в его родной стране, и он хотел провести время со своей семьей, но другие думали, что это произошло из-за контракта с известным корейским агентством.

Вскоре после этого просочилась информация о том, что знаменитой компанией является не кто иной, как Kava. Поскольку они с большим энтузиазмом пытались завербовать Квон Джэкёна в течение трёх лет, никто даже не удивился. Однако представитель компании заявил следующее: «Это не подтвержденная информация. Да, мы связались с Квон Джэкёном, но ещё слишком рано говорить о сотрудничестве».

Когда позиция агентства стала известна, вся индустрия снова зашевелилась. В любом случае, контракт не был подписан, но сейчас было важно, чтобы Квон Джэкён просто согласился. Люди здесь и там сходили с ума, говоря: «Давайте свяжемся с ним. Давайте поймаем Квон Джэкёна, даже если нам придется влезть в большие долги». Но Джихону казалось, что это так же невозможно, как и выиграть в лотерею. Независимо от того, какой контракт предлагали другие компании, Квон Джэкён в конечном итоге будет сотрудничать именно с Kava.

Глава 6

Поскольку Квон Джэкён начал играть за сборную ещё в юном возрасте, всем, что связано с контрактами, занималась его мать. Сам Квон Джэкён не очень интересовался подобным и даже после того, как стал взрослым, оставил такие полномочия ей. Джихон знал (основываясь на слухах в индустрии), что его мать очень рациональная, умная и воспитанная. Проще говоря, она была человеком, который хорошо умел пользоваться калькулятором.

Джекён не станет утруждать себя бумажными делами. Поскольку его мать не любила тратить время зря, они, вероятно, сразу начнут переговоры, выбрав одно место, способное предоставить лучшие условия. Такой компанией наверняка стала бы Kava, ведь она предлагала самые выгодные контракты, по сравнению с другими агентствами. Несмотря на свое название, которое начиналось на К (корейская), она представляла филиал известной, международной компании, основанной в США.  Конечно, спортивный рынок США и внутренний рынок Кореи имели существенные различия. В Корее концепция спортивных агентств не была устоявшейся, поэтому, когда появилась компания «Kava», им пришлось столкнуться с множеством проблем и учиться методом проб и ошибок. Благодаря огромному первоначальному взносу и предоставлению различных удобств, они смогли привлечь множество спортсменов. В результате переиграть их стало практически невозможным, поскольку они обладали огромной финансовой мощью.

Мать Квон Джэкёна знала об этом и, похоже, заранее обсудила с ними условия контракта. Итак, было ясно, что как бы отчаянно ни старались другие агентства, она скажет, что они заняты и не смогут с ними встретиться.

«О каком, чёрт возьми, Spoin может идти речь?»

Несмотря на то, что это относительно молодая компания, которой менее 5 лет, казалось, управляющий директор Го был полон решимости хотя бы попытаться. Какой он вообще человек?

У него был опыт работы руководителем в крупной компании. Позже он решил присоединиться к агентству своего внука, будучи уже в пенсионном возрасте. Но он только и делал, что выставлял напоказ свое высокомерие. Он верил, что кто-то вроде него нужен компании, чтобы устанавливать системные стандарты. И вместо добросовестного исполнения обязанностей он больше уделял внимание продвижению своего внука. На этот раз Джихон даже не слушал, что говорил старик. Ведь он просто собирался испытать удачу, как и остальные. Старик пытался организовать встречу, благодаря своим знакомствам? Но о каких связях идёт речь вообще? Даже если бы он знал кого-то, было понятно, что в лучшем случае это какой-то дальний родственник Квон Джекёна.

И хотя ему каким-то образом удалось раздобыть контактную информацию, организация встречи казалась чем-то невозможным. Было бы трудно разговаривать с ним по телефону больше минуты, только если он не сфотографировал пьяного и писающего Квон Джэкёна на улице. Но Квон Джэкён скорее проигнорирует такую угрозу, ведь ему плевать, разразится скандал или нет. Нет, он попросту не стал бы мочиться на улице. Очевидно, что попытка старика использовать связи была довольно нелепой и вряд ли принесёт хоть какой-нибудь результат.

— Забудьте об этом. Просто притворитесь, что вы этого не слышали. Прежде всего, имеет ли вообще смысл то, что управляющий директор Го организует с ними встречу? Возможно, генеральный директор тоже не ожидает многого.

— Как и ожидалось

Помощник менеджера Нам снова цокнул языком, когда трубка на столе Джихона зазвонила одновременно с тем, как он беспомощно поворачивался на стуле. Мигание красного света указывало на внутренний вызов.

«Здравствуйте, говорит помощник менеджера Чон Джихон из отдела по связям с общественностью», - как только Джихон ответил на звонок, его поприветствовал настойчивый голос управляющего директора Го.

[О, мистер Чон. Пожалуйста, подойдите в офис управляющего директора прямо сейчас.]

«Ты должен прийти, как только повесишь трубку. Поторопись...», - подумал Джихон. Управляющий директор передал свое сообщение и тут же повесил трубку, даже не удосужившись выслушать его ответ.

«………»

Джихон некоторое время оставался неподвижным. Это был первый прямой звонок от управляющего директора с тех пор, как он присоединился к компании, из-за зловещего ощущения он не смог сразу положить трубку.

«Мистер Чон, я слышал, вы знакомы с Квон Джэкёном?» -  голос управляющего директора Го прогремел, как только Джихон вошёл в кабинет.

— …Я, сэр?

Он ответил с озадаченным выражением на лице, притворяясь, как будто не понимает о чём идёт речь. К счастью, он заранее подготовился к такому сценарию и попрактиковался в том, как реагировать, избегая каких-либо ошибок, например, ляпнуть: «О, да, я знаю его, сэр».

— Ах, если речь идет о том, когда мы тренировались в одном спортивном комплексе...

Кулак управляющего директора Го ударил по столу, побуждая Джихона продолжить: «Да это так, сэр. Но с ним, вероятно, тренировались сотни других людей. Плавательный центр был связан с начальной школой, расположенной по соседству, и в каждом классе раз в две недели проводилось занятие по плаванию».

Джихон ловко исказил правду. Хотя на самом деле он и Квон Джэкён проходили индивидуальное обучение, он не видел необходимости разглашать подобную информацию. Зачем ему сознаваться во всем, когда нужно было скрыть хотя бы одно? (от поссума: хитёр бобёр :D)

— Значит, ты вообще никогда с ним не разговаривал?

Но прятаться и лгать - это совершенно разные вещи. Джихон мучился. Если бы он солгал, действительно ли управляющий директор Го забудет об этом? Было сильное искушение ответить: «Да, верно» - и покончить с этим, но он знал, что это не так то просто, поскольку управляющий директор Го не из тех, кто легко сдаётся. К тому же, если потом его поймают на лжи, будет ещё хуже. В конце концов, Джихон решил не продолжать этот фарс.

— Я пытался наладить с ним отношения, но всего несколько раз. Я мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз общался с ним за год.

«Что, все так плохо? - управляющий директор Го выразил искреннее удивление. - Но вы хотя бы здоровались друг с другом, не так ли?»

— Нет, мы не были настолько близки.

«Действительно....?» -  на лице управляющего директора Го отразилось разочарование.

Если Джихон немного поднажмёт, то, возможно, сможет плавно уйти от темы, а старик ответит: «Хорошо, хорошо. Ты можешь вернуться к себе».

С облегчением Джихон поджал губы, убедительно показывая, что ему жаль: «Во-первых, у нас с Квон Джэкёном было разное время тренировок, поэтому мы не имели возможности сблизиться. Более того, Квон Джэкён тогда был… немного замкнутым, мало кто с ним разговаривал, кроме тренера. Даже тренер, казалось, больше общался с матерью Квон Джэкёна, чем с ним самим. Казалось, что она была посредником между Квон Джекёном и внешним миром. Лично я зачастую вёл беседы с его матерью больше, чем с ним».

«О, это замечательно! - внезапно управляющий директор Го развеселился и закричал. - Контактный номер, который я получил, принадлежит госпоже Шим, она мать Квон Джэкёна! Спонсор сказал мне, что у них нет контактного телефона спортсмена, только номер его матери. Боже мой, разве это не фантастика? Вы можете связаться с мадам Шим! Ага! О, это действительно отличная новость. Как чудесно!»

«...Я облажался» - подумал Джихон, закусив губу.

(от поссума: тебя переиграли и уничтожили, заюш :D)

Он ведь просто хотел подчеркнуть, что Квон Джекён был необщительным человеком, который имел привычку держать других людей на расстоянии. В результате, он сказал больше, чем следовало.

«Вот контактный телефон госпожи Шим. Позвони ей и сообщи, что ты получил номер от управляющего директора Го из Spoin. Не забудь упомянуть, что ты — Чон Джихон, с которым они были когда-то знакомы, хорошо? Ты должен сказать ей это, во что бы то ни стало» - управляющий директор Го взволнованно протянул визитную карточку. Получив это дрожащими руками, Джихон не мог не задаться вопросом: «Не поэтому ли мне приснился тот странный сон прошлой ночью? Казалось, что это обычные бредни, а в итоге он оказался вещим?»

Покинув кабинет управляющего директора, Джихон вернулся в свой отдел и направился в курилку, взяв с собой только сигарету и мобильный телефон. К счастью, комната была пуста, вероятно, из-за раннего утра. Устроившись в углу, он посмотрел на визитную карточку в своей руке. Это был не её номер. Визитная карточка принадлежала спонсору, который предоставил контактную информацию управляющему директору Го. А вот номер мобильного телефона на обратной стороне визитки должен принадлежать именно ей.

«………»

Из Джихона вырвался небольшой вздох. Нет никакого смысла рассуждать о том, почему все обернулось именно так. Это была реальность, которую он не мог изменить, независимо от того, насколько разочарованным он себя чувствовал. Вместо этого ему нужно сосредоточиться над решением текущей проблемы. Нет, на самом деле беспокоиться было не о чем. Какой властью обладает такой сотрудник, как он? Ему надо следовать указаниям своего начальника. Поставленная задача не была чем-то невыполнимым, ему просто нужно позвонить и договориться о встрече.

Да ему придется вспоминать об их дружбе десятилетней давности, но он не мог себе позволить заниматься на работе всем, что ему заблагорассудится. По сравнению с множеством других проблем, это что-то более незначительное. В конечном счёте, другая сторона будет решать, соглашаться на встречу или нет. Он просто сделает всё, что в его силах. Как только Джихон принял решение, он тут же достал из кармана свой мобильный телефон. Если он продолжит колебаться, то страх и волнение только увеличится.

С большой осторожностью он набрал номер, дважды проверив 11 цифр на визитной карточке. Когда он нажал на кнопку вызова и подождал, другая сторона ответила после нескольких звуковых сигналов.

[Добрый день.]

Джихон был ошеломлен голосом элегантной женщины средних лет. Это произошло потому, что у матери Квон Джэкёна, которую он смутно помнил, не было такого голоса. Но воспоминания десятилетней давности были размыты, ведь он не так часто общался с ней. Отбросив эти мысли, Джихон заговорил самым сдержанным и профессиональным тоном, каким только мог: «Здравствуйте, мэм. Вас беспокоит помощник менеджера Чон Джихон из спортивного агентства Spoin. Я связался с вами по номеру, который получил от управляющего директора Го Хёнсока».

Он чувствовал тревогу и не был уверен, спросит ли она, кто такой управляющий директор Го Хёнсок. К счастью, мать Квон Джэкёна быстро ответила: «Ах, да», ведя себя так, как будто она знала его.

[Это управляющий директор, которому спонсор дал наш контактный номер?]

— Верно, мэм.

[Но почему нам не позвонил сам управляющий директор....?]

В её тоне сквозило недовольство. Похоже, она задавалась вопросом, почему с ней связался простой помощник менеджера, а не управляющий директор, учитывая, что она дала свой номер кому-то более высокого ранга. Джихон полностью понимал её, и такая реакция была небезосновательной. В любом случае это было невежливо.

Глава 7

Пока Джихон изо всех сил пытался придумать, что сказать, госпожа Шим взяла на себя инициативу.

[В любом случае, помощник менеджера, я дала свой номер по просьбе спонсора, но на самом деле мы уже ведём активные переговоры на счёт сотрудничества с другой компанией.]

— Должно быть, это Kava

[Да, забавно притворяться непонимающим, хотя уже есть статья на эту тему. Итак, позвольте мне внести ясность. Думаю, мы, вероятно, подпишем контракт с ними.]

Её решение было быстрым, как и ожидал Джихон. Он был впечатлен её прямотой, поскольку она не стала оставлять место для дальнейшего разговора из вежливости, а предпочла дать четкий ответ прямо сейчас. На прямой отказ люди реагируют по-разному. Но Джихон считал, что гораздо разумнее дать сразу чёткий ответ, чем мучить кого-то ложной надеждой. Такой подход позволял отвергнутому человеку быстро сдаться и идти дальше, что приводит к уменьшению потраченного времени и собственных усилий.

«Я понимаю», - пробормотал Джихон, притворяясь разочарованным. В данной ситуации он должен учтиво ответить: «Я понимаю. Kava — отличная компания, и я уверен, что они окажут большую поддержку господину Квон Джэкёну. Если мы можем что-то для вас сделать, пожалуйста, свяжитесь с нами.»

Однако ему ещё предстояло выполнить последнюю миссию: «Простите, но Вы ведь мать мистера Квон Джэкёна?»

[Что? Конечно.]

Миссис Шим казалась несколько озадаченной, задаваясь вопросом, почему Джихон спросил о настолько очевидных вещах. Несмотря на это, Джихон, сохранив мягкий тон, добавил: «Мэм, вы меня помните? Мы встретились с Вами давным-давно в спортивном комплексе города Ильсан».

[Да неужели?]

Миссис Шим отреагировала с некоторой холодностью, указывая на то, что она встречала большое количество людей и, возможно, не могла вспомнить каждого. Тем не менее, Джихон остался невозмутимым и продолжил говорить в дружеской манере: «Да, я тренировался там и даже несколько раз здоровался с Вами. В то время мистер Квон Джэкён, вероятно, учился в четвёртом или пятом классе».

[Ах, это так...?]

Голос миссис Шим прозвучал немного осторожно, когда Джихон упомянул тренировки. Ведь в это время там занималось множество спортсменом. После недолгого молчания она снова спросила.

[Подожди, повтори своё имя пожалуйста]

— Меня зовут Чон Джихон, мэм».

[Боже мой!] Внезапный взрыв волнения раздался на другом конце телефона.

[Действительно? Спортсмен Джихон? Боже мой! О, Боже мой! Как мир тесен!]

— Однако я больше не спортсмен.

Миссис Шим тихо ответила: [О, понятно.]

Ее недоверие к ситуации было очевидным, поскольку она продолжала повторять: [Боже мой, что за черт, невероятно!]

Наконец, раздался знакомый тон её голоса.

[Итак, вы ушли из спорта и теперь работаете в агентстве? Ты правда там работаешь?]

«Да, мэм. Я работаю на Spoin»

[Я понимаю. Боже мой…]

Миссис Шим, казалось, не знала, что делать. Она знала, что сейчас странно говорить об этом, но и отмахнуться от Джихона она тоже не могла.

«Это действительно хорошая компания. Наш генеральный директор раньше был волейболистом, выступавшим в профессиональной лиге. Он понимает положение спортсменов лучше, чем кто-либо другой. У нас много сотрудников, которые также были спортсменами, как и я. Мы твердо верим, что можем оказать превосходную поддержку господину Квон Джэкёну, поэтому мы действительно хотим встретиться и поговорить с вами, мэм», - Джихон сохранил дружелюбный, но более вежливый тон, стремясь подчеркнуть сильные стороны компании и укрепить доверие, напоминая об их знакомстве в прошлом. Однако, миссис Шим все еще оставалась миссис Шим.

с  [Да, я знаю. Такая компания, несомненно, будет ставить интересы спортсменов превыше всего. Но что мне делать? Сейчас мы почти закончили переговоры с Kava. Нам осталось только подписать документы. И если мы на этом этапе свяжемся с другой компанией, это будет неуместно, не так ли? Вы упомянули, что нам не обязательно подписывать контракт, но очень странно отнимать у вас время.]

Иными словами, она дала понять, что не заинтересована в пересмотре контракта и не намерена давать кому-либо ложную надежду. Джихон снова восхитился ее прямотой. Возможно, руководство сможет попытаться убедить её, сказав: «Мы будем рады провести короткую встречу. Это не будет пустой тратой времени, а замечательной возможностью». Однако, Джихон не желал продолжать этот фарс.

В ситуации, когда решение уже было принято, попытка изменить его только утомит обе стороны. «Понятно. Я понимаю, что вы имеете в виду, мэм. Вы правы. Если контракт уже продвинулся до этого момента, было бы невежливо вмешиваться. Kava - прекрасная компания, и она, несомненно, окажет большую поддержку господину Квон Джэкёну во многих отношениях. Вы сделали хороший выбор, мэм», - Джихон завершил свой ответ, похвалив оппонента умеренно положительным мнением.

[Я думаю, вы специально позвонили мне, мистер Джихон, но мне жаль, что так получилось.]

«Нет, не стоит, мэм. Меня больше удивило то, что вы меня вспомнили. - Он действительно имел в виду именно это. - Честно говоря, я много думал, прежде чем позвонить Вам. Я боялся, что внезапное обсуждение этого вопроса может сбить Вас с толку, но я был удивлен, когда Вы узнали меня. Спасибо».

[Боже, как я могу тебя забыть? Ты так нравился Джэкёну.]

Миссис Шим также была весьма искусна в лести, как и десять лет назад. Всякий раз, когда она видела Джихона, она спрашивала его о разном, а в конце всегда говорила: «Надеюсь, ты скоро оправишься от травмы, Джихон. Ты должен выглядеть круто. Джэкёну ты очень нравишься». Конечно, Джихон не верил всем её словам.

[Я перезвоню тебе позже. Давай как-нибудь встретимся и пообедаем.]

Все было так же, как и раньше. Джихон знал, что у него будут проблемы, если он примет её слова за чистую монету. Он испытывал подобное множество раз. Признав это вежливой ложью, он ответил то, что другой человек хотел бы услышать: «Да, я буду ждать, мэм. Я знаю, что вы, должно быть, заняты, а я отнял у вас так много времени. Пожалуйста, передайте от меня привет мистеру Квон Джэкёну», - с улыбкой на лице он завершил разговор и небрежно сунул свой мобильный телефон в карман брюк.

Джихон считал, что выполнил часть своей работы. Если он скажет, что вмешиваться на этапе подписания контракта с Kava невежливо, то у управляющего директора Го не будет другого выбора, кроме как сдаться. Джихон несколько раз вздохнул и потянулся за пачкой сигарет, лежавшей на столе. Сделав глубокую затяжку, он на мгновение почувствовал облегчение. Курить в начале рабочего дня не очень уместно, но он рассудил, что может себе это позволить, учитывая то, что ему пришлось сделать. Он медленно наслаждался сигаретой. Вернувшись в свой офис, ему сразу же позвонил управляющий директор Го. Мысль о том, чтобы зажечь еще одну сигарету, пришла ему в голову, но Джихон подавив искушение, отложил телефон и встал.

«Несмотря на все мои усилия, я больше ничего не могу сделать. Я искренне стараюсь сохранить свои ресурсы, поэтому если другая сторона откажется, то мне нечего предложить», - пытаясь найти наиболее вежливый и уважительный способ выразить свои мысли, он добрался до четвёртого этажа, где располагался кабинет управляющего директора. Постучав в дверь с расстроенным выражением лица, Джихон услышал голос: «О, проходи».

Джихон глубоко вздохнул и открыл дверь. «О, мистер Чон!»

Управляющий директор Го вскочил со своего места, как будто к его заднице была прикреплена пружина. Старик выбежал из-за стола, как белка-летяга, похлопал Джихона по спине и прощебетал: «Мне только что позвонил начальник отдела Чхве! Он сказал, что мы встретимся завтра днём и поговорим!»

«Начальник отдела, сэр…?» - Джихон моргнул, воздерживаясь от вопроса, кто это. Похоже, управляющий директор предвидел его замешательство и быстро пояснил: «О, вы не знаете начальника отдела? Он отвечает за Квон Джэкёна. Начальник отдела Чхве из Федерации по плаванию!»

«Ааа», - коротко пробормотал Джихон.

Поскольку у Квон Джэкёна не было агентства, этот человек помогал ему, находя временных спонсоров через отдел поддержки спортсменов федерации. Джихон слышал, что генеральным менеджером был Чхве какой-то там, и речь шла именно о нём.

«……….»

Внезапно он пришел в себя, и спросил: «Если кто-то на этой должности попросил организовать встречу, означает ли это, что они в конечном итоге пойдут навстречу компании? Квон Джэкён? С нашей компанией? Действительно? Почему?»

Прежде чем Джихон смог озвучить свои вопросы, управляющий директор Го нетерпеливо перебил его.

— Я думаю, что миссис Шим сказала что-то вроде: «Раз мистер Чон связался с нами напрямую, разве мы не должны дать им шанс?» Да, это было определенно правильное решение, что именно ты позвонил ей! Иногда просто невозможно игнорировать связи между людьми. Кроме того, технически ты сонбэ Квон Джэкёна, верно?

«Имеет ли значение, буду ли я его сонбэ или нет, если я больше не занимаюсь спортом? Мы даже не тренировались вместе, а всего лишь несколько раз разговаривали», - он хотел выразить свои мысли настойчиво, но не мог заставить себя бросить вызов высокопоставленному человеку. Вместо этого он сохранил улыбку и ответил: «Да, сэр. Я рад, что она меня вспомнила. Хорошо, что всё сложилось так удачно. Тогда мне пора возвращаться к работе и…»

— Конечно, конечно, иди

Сказал управляющий директор Го, махнув рукой и прервав Джихона на полуслове. С весёлым видом старик лично открыл дверь и добавил: «И поскольку завтра днём тебя не будет час или два, ты должен позаботиться обо всём заранее, чтобы это не отразилось на работе».

Ошарашенный запоздалыми словами, Джихон обернулся и спросил: «Прошу прощения? Сэр, зачем мне завтра днём…Может быть…? Вы хотите, чтобы я тоже пошёл, сэр?»

«Ну я же сказал! - управляющий директор Го расширил глаза и ответил. - Почему ты спрашиваешь о настолько очевидных вещах? Миссис Шим очень хочет, чтобы ты присутствовал на встрече, мистер Чон. Благодаря твоим усилиям, она состоится, а значит ты должен быть там»

«……….»

Джихон потерял дар речи. В тот момент ему отчаянно хотелось закурить.

Глава 8

Во вторник днём Джихон рано завершил работу и навёл порядок на своём рабочем месте. Как только он выключил компьютер и переадресовал вызовы на свой мобильный телефон, помощник менеджера Нам высунул голову из-за перегородки рядом с ним и спросил: «Господин Чон, вы сейчас уходите?»

— Да, но я вернусь

— Даже если нет, ничего страшного, просто прихватите с собой Квон Джэкёна

— Я поспешу, а работу уже продолжу ночью

Помощник менеджера Нам рассмеялся. Было ясно, что его слова в любом случае были шуткой. Он знал об этом, но сейчас ему было не до смеха.

«Старший менеджер, я пойду», - Джихон попрощался с начальником перед тем, как покинуть офис.

Когда он вышел из здания, его тут же задушила жара. Лето обещало быть более жарким, чем обычно, и с наступлением июля дневная температура в Сеуле взлетела до 34 градусов по Цельсию.  Джихон поймал такси прямо перед зданием компании. Поскольку это была важная встреча, он тщательно выбрал рубашку и галстук, не курил весь день, опасаясь, что это оставит на нём неприятный запах. Однако палящее солнце мешало сохранять спокойствие.

«Пожалуйста, отправляйтесь в Джамсил», - он произнёс название отеля таксисту, который тут же завел машину, не проверив навигацию. Джихон ещё раз посмотрел на время и прислонился к сидению. Пока кондиционер охлаждал его обнаженные предплечья, Джихон, скрестив руки на груди, посмотрел в окно. Несмотря на то, что он оказался в подобной ситуации из-за работы, ему всё равно казалось это чем-то нереальным.

Факт встречи с Квон Джэкёном был просто невероятным. Квон Джэкён всегда игнорировал любые агентства, даже когда они умоляли его. Однако он решил дать шанс молодой компании Spoin, и это было связано непосредственно с Джихоном, что было ещё более удивительным.  Разве это не так? Прошло уже десять лет, и максимум, что они делали, так это просто время от времени здоровались. Джихон не был достаточно близок с ним, и он также не мог припомнить, чтобы делал для него что-то значимое. Поэтому вчерашний звонок застал Джихона врасплох. Он понятия не имел, что мать Квон Джэкёна будет так рада его видеть.

Но опять же, она всегда была такой. В хорошем смысле она исключительно общительна. А в плохом смысле, она просто вела себя очень дружелюбно даже с незнакомцами. Она даже в несколько раз дружелюбнее и общительнее своего сына, словно пытаясь компенсировать резкость Квон Джэкёна. И в особенности это проявлялось по отношению к Джихону.  Она никогда не вела себя равнодушно и тепло приветствовала его, спрашивала, как у него дела, о травме плеча и болях в суставах и даже рассказывала о материалах для купальников, которые его не особо интересовали. И в конце разговора она обязательно говорила: «Надеюсь, Джэкён скоро вырастет и будет тренироваться вместе с тобой. Ты даже не представляешь, насколько сильно нравишься ему. Мы приехали сюда после того, как он увидел по телевизору видео с чемпионата мира, и захотел тренироваться там же, где и ты…»

Она повторяла это каждый раз, как будто впервые. Джихон всегда беззаботно отвечал: «О, правда?». Этот ответ стал для него стандартным шаблоном, потому что не только мать Джэкёна, но и почти все родители детей из начальной и средней школы держались за него и говорили похожие вещи.  В то время, когда Джихон только завоевал медаль на чемпионате мира и стал горячей темой, многие дети начали посещать бассейн, где он тренировался. Сотрудники центра были обеспокоены частыми просьбами родителей о том, могут ли их дети также обучаться у тренера Чон Джихона.

Несмотря на это, редко кто переезжал в Ильсан, как это сделала семья Квон Джэкёна. Каждый раз проезжать такое большое расстояние было утомительно. Большинство родителей из далеких провинций предпочитали оставлять детей с близкими родственниками или чтобы за ребёнком следил только один опекун. Однако мать Квон Джэкёна смело решила перевезти всю семью в Ильсан. Джихон не знал, как отреагировал на это решение отец Квон Джэкёна, но было очевидно, что его старший брат был недоволен. А как иначе? Он переехал из Сеула в Ильсан совершенно неожиданно из-за своего младшего брата. В то время брат Джэкёна учился в средней школе. Он никак не мог радоваться тому, что внимание его семьи теперь вращается только вокруг его младшего брата. Почти каждый день после школы брат Квон Джэкёна приходил в спортивный комплекс, чтобы дождаться окончания его тренировки и вместе поехать домой на машине матери.

Джихон несколько раз наблюдал, как брат Квон Джэкёна сидел в гостиной и ждал их. Он был похож на Квон Джэкёна, но отличался от него и всегда с недовольством смотрел на свой блокнот.  Это напомнило Джихону его младшую сестру, которая часто жаловалась, что их мать заботится только о нём. Однако, в отличие от матери Джэкёна, мать Джихона не была так увлечена посещением бассейна, так как её супруг был военным, и это могло вызвать некоторое волнение.

Естественно, мать Джихона не следовала типичному образцу других родителей, которые забирали своих детей с тренировок. В основном она общалась с тренером по телефону. Тем не менее, его сестра, была разочарована как и диетой, которой придерживалась вся семья из-за брата, так и атмосферой в доме. Ведь родители отдавали приоритет соревновательному графику Джихона. В детстве он не мог понять чувства своей сестры, поскольку его собственная семья отличалась от других семей спортсменов. Он находил поведение сестры несколько странным. Однако, по мере взросления, он осознал всю сложность, с которой сталкиваются родители таких детей, и начал лучше понимать разочарование сестры.

Возможно, в этом была причина, по которой он пожалел брата Квон Джэкёна, когда увидел его, сидящего в одиночестве в гостиной. Он был того же возраста, что и его сестра. И это заставляло его сопереживать ему ещё больше. Джихон дружелюбно приветствовал его и иногда угощал напитками или закусками. Поэтому, когда он видел Джихона, то всегда звал его: «Хён, хён» и следовал за ним повсюду. Иногда он не отпускал Джихона, пока не закончится время тренировки. Теперь, когда Джихон задумался об этом, стало ясно, что старший брат Джэкёна очень похож на их мать. Интересно, что, несмотря на частое общение с семьей Джэкёна, он редко разговаривал с ним самим. Они даже не здоровались, когда пересекались у бассейна.

Однако это была проблема Квон Джэкёна, а не его. Ведь ребенок не здоровался ни с кем в спортивном комплексе, кроме главного тренера. Но даже с ним он особо не разговаривал, а просто выполнял указания с отсутствующим выражением лица. В целом ему не было никакого дела до собственного окружения. Квон Джэкён аналогичным образом относился и Джихону: не здоровался с ним, не замечал его, когда они случайно сталкивались. Такое поведение сохранялось независимо от места встречи, будь то бассейн, гостиная или кафетерий. Даже если бы он подошёл во время разговора между Джихоном и его братом, то просто проигнорировал бы их обоих, как будто тех не существовало. Учитывая такое поведение, Джихон не мог поверить словам госпожи Шим, когда она сказала, что он очень нравится Джэкёну, и попросила Джихона приходить в бассейн, чтобы тренироваться вместе с ним. Было бы лучше просто игнорировать его.

Примерно полгода спустя, в тот день, когда Джихон в последний раз посетил спортивный комплекс, его застигли врасплох. Квон Джэкён последовал за ним на улицу и поймал его.

— Хён, ты правда бросаешь плавание?

Джихон почувствовал смесь удивления и даже смущения от того, как резво ребёнок бросился за ним. Ему хотелось просто сказать: «Да, постарайся изо всех сил». Точно так же, как и ответил другим ребятам, но он обнаружил, что не может произнести ни слова, и просто уставился на малыша, чувствуя себя сбитым с толку.

— Почему ты уходишь? Это потому, что ты бета, хён? Ты не альфа, поэтому уходишь?

Полагая, что Джихон не ответил специально, он схватил его за руку ещё сильнее. Джихона не волновал настойчивый тон или вывод, к которому каким-то образом пришёл ребёнок. Он проходил через это много раз. Каждый раз, когда он говорил своему тренеру, чиновникам федерации, членам ассоциации спортсменов и школьному классному руководителю, что бросает плавание, все они повторяли одно и то же. Но по какой-то причине, как только он услышал такие слова от Джэкёна, он не смог этого вынести.

— Нет, это не так.

Причина, по которой он разозлился на слова Джэкёна, была очевидна.

— Хён, ты знал с самого начала, не так ли? В мире много альф, но хён по-прежнему такой же высокий, как те альфа-спортсмены, и у него большой размах крыльев! Вы можете продолжить тренировки, так почему же вы бросаете, даже не попытавшись?

Э   то сказал 12-летний мальчик, которому всего несколько дней назад подтвердили его вторичный пол «альфа». Конечно, Джихон знал. Это была не вина Джэкёна. В конце концов, рождение альфой - это не то, что можно выбирать или контролировать. Сам Джихон хотел бы стать таковым, если бы у него была подобная возможность. У него не было причины резко реагировать на замечания Джэкёна. Будет ли он дальше находится под влиянием слов мальчика, ничего не знающего о ситуации. Или, возможно, это то, через что ему придётся пройти в будущем? Пока Джихон пытался успокоить себя такими мыслями, Джэкён продолжил говорить.

— Даже альфе нужно принимать лекарства для того, чтобы остаться в спорте. Говорят, лекарства у всех разные, поэтому могут быть некоторые побочные эффекты, но, по крайней мере, тебе не придется их принимать, хён.

Из-за сказанных им слов едва успокоившееся сердце Джихона снова задрожало.

«Лекарства? Хочешь сказать, что лекарства - это заноза в заднице? Какого черта? Мне придется жить с чипом в теле всю оставшуюся жизнь, а ты можешь рассчитывать только на препараты», - подумал Джихон. Люди говорили, что когда эмоция достигает своего предела, её можно выразить противоположным образом, и это было правдой. Джихон только рассмеялся над словами ребёнка, сказанными без злобы.

«Эй, я никогда раньше не видел, чтобы ты так много говорил. - Улыбаясь, Джихон убрал его руку и продолжил. - Я не слышал твоего голоса целый год, но сегодня его слишком много.»

Джэкён снова попытался поймать его, назвав хёном, но Джихон сделал вид, что поднимает сумку, которую он нёс на плече, естественно, избегая прикосновений. Сделав шаг назад, он сказал гордо: «Но то, что ты говоришь, так типично для альф. Я ведь и не знал, так как никогда не общался с тобой нормально».

Джэкён остановился. Его рука, которая тянулась к Джихону, застыла в воздухе. Джихон, взглянув на руку, снова улыбнулся ему.

«Но сегодня было приятно это осознать», - шутя добавил он с лёгким тоном, но ребёнок, очевидно, понял истинный смысл слов. Вероятно, именно поэтому Квон Джэкён выглядел настолько обиженным.

Глава 9

Джихон думал, что Джэкён сразу же спросит о значении его слов, но он этого не сделал. Джэкён просто держал рот на замке и смотрел на Джихона, его темно-карие глаза были влажными, а прежняя настойчивость исчезла. Джэкён смотрел на него так, словно готов был заплакать в любой момент. Впервые он выглядел на свой возраст.

«Ох, ему же только 12», - осознание происходящей ситуации мгновенно поразило Джихона, и он пожалел о своих словах. Мысль о том, что он выместил свой гнев на невинном ребёнке, заставила его стыдиться самого себя. Ему было так не по себе, что он хотел убежать. Даже сейчас эти вспоминания заставляли его лицо краснеть от стыда. Если бы он мог, он бы хотел провалиться под землю. Джихон опустил голову, закрыв лицо ладонью. Да, он сразу же извинился, пытаясь сгладить ситуацию добрыми словами. Но это не означало, что он мог стереть свою ошибку. Следовательно, когда он думал о том дне, первое, что приходило ему на ум, было не прощание, которым они обменялись, а детское поведение и обиженное лицо Джэкёна. В то время Джихон был ещё очень молод. Это было время, когда он будучи незрелым, имел полностью сформированное взрослое тело. Но это не могло стать оправданием. Джэкён намного младше, а 18-летнему старшекласснику не стоило вести себя подобным образом по отношению к 12-летнему мальчику.

«Интересно, будет ли он там сегодня..», - задумался Джихон, потирая разгорячённые щеки.

Поскольку Джэкён оставил все вопросы, связанные с контрактом, своей матери, вряд ли он будет присутствовать на встрече. Более того, это даже не заключение договора, а обычный разговор. До соревнований оставалось меньше двух месяцев, и казалось маловероятным, что спортсмен намеренно пропустит тренировку.

— Сэр, Вас высадить у главного входа?

Услышав вопрос таксиста, Джихон поспешно поднял голову. Из окна он мог видеть назначенное место встречи - здание гостиницы.

— О, да. Пожалуйста, остановите здесь

Согласно инструкции, водитель остановился прямо перед главным входом в отель. Заплатив и выйдя из такси, Джихон ещё раз проверил время на своём мобильном телефоне. На часах 14:46, а встреча назначена ровно на 15:00. Заняв место на свободном диване в вестибюле на первом этаже, Джихон ждал генерального директора Кан Тэджина и руководителя управленческой группы Ли Юджон. После всех дел, они решили прибыть прямо на место. К счастью, управляющий директор Го не присутствовал на сегодняшней встрече. Кажется, генеральный директор осознавал, что управляющий имел плохую репутацию. Да и число участников было намеренно ограничено: не присутствовал представитель юридического отдела или начальника отдела по управлению стратегической поддержки.

Сегодня не требовался адвокат, поскольку запланирован обычный брифинг о видении компании, о поддержке спортсменов и стратегии, которую они могут предложить для сотрудничества с Квон Джэкёном. Относительно госпожи Шим, очевидно, что она начнёт задавать множество вопросов, поэтому генеральный директор решил, что лучше, если на встрече будет присутствовать руководитель группы Ли, а не начальник отдела Джин, который и без того занят. В определенной степени Джихон согласился с таким положением дел. Основной заботой миссис Шим являлся первоначальный взнос, и в настоящий момент нет необходимости привлекать адвоката.

«…Я не уверен. Но генеральный директор сказал, что важно встретиться и показать людям, что мы за компания», - подумал Джихон.

Заботу об этом взяли на себя генеральный директор и руководитель управленческой группы. Джихон вздохнул и ещё глубже уселся на диване. За спиной он слышал шёпот, кто-то разговаривал по телефону: «Нет, он сказал, что не поедет на Олимпийские игры даже под страхом смерти. Он решительно намерен уйти в отставку после следующего соревнования. Мы должны это принять и включить данное условие в договор».

Джихон застыл на месте от шока. У него не было времени паниковать из-за нечаянно подслушанного разговора. Олимпиада, выход на пенсию после чемпионата, будущие соревнования, контракт и т. д. Все эти слова звучали до жути знакомо. Понятно, что речь шла о ком-то из отрасли, в которой работал Джихон. На данный момент времени существует только одно спортивное агентство, находящееся в процессе заключения контракта с атлетом национальной сборной, который обладал уникальными способностями, и был достаточно самостоятелен в плане принятия решений об участии в Олимпийских играх. Как только Джихон подумал: «Может быть…?» - человек позади него подтвердил подозрения: «Его мать, конечно, на нашей стороне, но она признает, что не может сломить упрямство сына. Она сказала, что на этот раз сделала всё возможное, чтобы убедить его подписать контракт с агентством. Остальное решать нам».

«Это действительно Квон Джэкён», - заключил Джихон. Всё, что говорилось до сих пор, касалось именно его. Это означало, что человек, стоящий позади, являлся представителем компании Kava, и судя по обстановке, переговоры с Джэкёном не шли гладко. «Что происходит? Она пригасила нас, чтобы воспользоваться козырем в середине схватки с Kava? Но важно другое, почему Квон Джэкён не примет участие в предстоящих Олимпийских играх?» - Джихон глубоко задумался, все ещё опираясь на диван. Победа на турнире Большого шлема была бы впечатляющей, но, честно говоря, два олимпийских титула подряд будут куда ценнее на рекламном рынке. Или Джэкён использовал это как тактику против переговоров с Kava?

Джихон изо всех сил пытался сосредоточиться среди внезапного потока информации, но его прервал звонок, доносящийся из мобильного телефона.

[Мистер. Чон, где Вы?]

Это была Ли Юджон, руководитель группы менеджмента.

«Ох, я в вестибюле, мэм, - Джихон быстро встал, затем прикрыв рот рукой, прошептал. - Но я не думаю, что Вам стоит приходить сюда прямо сейчас. Пожалуйста, скажите мне куда идти, и я отправлюсь на место самостоятельно»

[О, действительно? Тогда поднимайтесь. Мы встретимся у номера Квон Джэкёна.]

Назвав номер комнаты, руководитель группы Ли Юджон повесила трубку. Джихон положив свой мобильный телефон в карман, и начал искать лифт. Однако все три центральных лифта уже поднимались наверх, и образовалась длинная очередь из ожидающих людей. Он слышал, что сегодня в отеле проходил масштабный симпозиум и выставка, а эти люди, вероятно, были участниками. Скорее всего, лифты по обе стороны вестибюля работали одинаково медленно.

«……»

Задумавшись, Джихон скрестил руки на груди. Ему необходимо попасть в номер, расположенный на 21 этаже. Он мельком взглянул на носок своего ботинка, напряженно проводя расчёты в своей голове. В итоге он принял решение подняться по пожарной лестнице. Прибыв на 21 этаж, Джихон понял, что выбор оказался верным. Если бы он ждал лифт, это могло бы занять около 10 минут, но использование лестницы сократило время до пяти минут. Однако, он почувствовал себя ужасно утомлённым. Джихон шёл по коридору, затаив дыхание. Когда он добрался до комнаты, его дыхание практически восстановилось. На лбу и шее выступили капельки пота, чего он не мог не заметить.

«О, мистер Чон», - руководитель группы Ли, стоявшая перед дверью, первая заметила Джихона и жестом пригласила его подойти. А генеральный директор Кан оглянулся и выразил лёгкое удивление: «Почему ты так вспотел? На улице настолько жарко?»

— Я поднимался по лестнице, сэр.

На этот раз даже руководитель группы, казалось, была озадачена: «Сюда? Разве это не 21-й этаж?»

«Вы недооцениваете бывшего спортсмена. Такое дело – раз плюнуть для него», - генеральный директор Кан, будучи волейболистом в прошлом, с гордостью заявил об этом. Хотя это не совсем так, но Джихон не хотел спорить.

«Сначала вытри пот», - руководитель группы Ли достала из сумки носовой платок и протянула его Джихону.

«Спасибо, мадам. Я его постираю и верну Вам», -  поблагодарил Джихон, вытирая пот. Руководитель группы Ли пренебрежительно махнула рукой: «Нет, оставь себе, ну или просто выбрось. Я собиралась всё равно купить новый, так как этот изрядно потрепался».

«Тогда я куплю Вам новый», - с улыбкой Джихон сложил носовой платок и убрал в карман рубашки.

«А теперь пойдем», - генеральный директор Кан немедленно постучал в дверь. Через мгновение дверь открыла женщина средних лет.

— Вы, вероятно, представители Spoin. Мы ждали Вас. Пожалуйста, проходите.

Человеком, который приветствовал нас с тёплой улыбкой, была миссис Шим, мать Джэкёна. Сначала она провела генерального директора и руководителя группы Ли, а когда увидела Джихона, воскликнула: «О боже, мистер Джихон, - раскрывая руки для объятий. - мы так давно не виделись».

— Здравствуйте, мэм. Действительно, прошло много времени.

— Ах! Прошло почти десять лет, верно?

— Да, Вы прекрасно выглядите. Как будто помолодели, мэм.

«Боже, как такое может быть!» - Миссис Шим улыбнулась и махнула рукой, но похвала Джихона была искренней. Она выглядела более стильно с сияющей кожей и ярким цветом лица. Ну, она ещё тогда имела хорошую кожу. Почему бы и нет? Будучи матерью такого замечательного сына, она, вероятно, получала комплименты и зависть от окружающих, что позволяло сохранять улыбку на её лице в течение всего дня.

«Располагайтесь», - Миссис Шим повела нас к столу в гостиной. Оттуда можно было увидеть кухню и две спальни, что указывало на то, что это жилое помещение.

«Джэкён сейчас проходит мануальную терапию. Но скоро закончит», - сказала миссис Шим, указывая на плотно закрытую дверь внутри. Джихон не мог не почувствовать тяжести от услышанного. Он ожидал, что Джэкён на тренировке. С момента, когда он стал случайным свидетелем телефонного разговора сотрудника Kava в вестибюле, его преследовало неприятное предчувствие относительно текущей ситуации.

«Понятно. Спасибо, что нашли время в своём плотном графике», - генеральный директор Кан выразил свою благодарность поклоном.

— Это не кто-то, а спортсмен Джихон, нет, я имею в виду помощник менеджера Джихон, который лично связался со мной, поэтому я должна сделать хотя бы это.

От таких слов руководитель группы Ли Юджон улыбнулась и в шутку ответила: «Мистер Кан, вам обязательно нужно похвалить его».

«О, конечно, конечно», - ответил он с улыбкой.

Миссис Шим ещё раз повернувшись к Джихону, продолжила с улыбкой: «У нас очень близкие отношения с ним. Джэкён в то время пошёл в плавательный центр из-за него. Джэкён все время говорил, что хочет тренироваться в том же месте, что и он, поэтому мы даже переехали в Ильсан».

Если бы управляющий директор Го услышал это, он бы закричал: «Подождите, какого черта? Вы сказали, что совсем не близки, но вы были очень близки!»

Джихон сглотнул, думая о том, как ему повезло, что управляющий директор Го сегодня не присутствовал. Тем не менее, генеральный директор Кан отреагировал положительно со счастливым выражением лица: «Победа на чемпионате мира стала огромным событием».

— Правильно. Корейские пловцы редко брали медали на подобных соревнованиях, а ведь в то время он был всего лишь учеником старшей школы. В новостях продолжали показывать видео с того соревнования, и когда Джэкён увидел его, он сразу же изъявил желание тренироваться там же.

«Квон Джэкён, всё равно добился бы успеха независимо от места, - быстро вмешался Джихон, пытаясь переключить внимание с себя на него. - Он достаточно упорный, так ещё и обладает хорошим телосложением. Объём тренировок, который он выполнял в начальной школе, был огромен. Даже взрослые не могут сравниться с ним». Чтобы как-то отвести тему от себя, Джихон рассыпался в комплиментах по полной.

— Я тогда думал о том, что Джекён сможет показать свои способности в соревнованиях по комплексному плаванию. Но, услышав о его победе и выигрыше золота в чемпионате на Азиатских играх, я осознал, что насколько это ожидаемо. Это подтверждает идею, что золотые медалисты по многоборью - настоящие чемпионы.

— О, верно. Кстати, он начал готовиться к соревнованию, но…

В момент, когда миссис Шим собиралась продолжить свою речь, дверь открылась. Появились мануальный терапевт и пожилой мужчина.

Глава 10

«Начальник отдела Чхве», - Миссис Шим встала с дивана, и к столу подошёл старик в костюме. «Это генеральный директор Spoin Кан Тэджин, сэр», - Госпожа Шим представила его, указывая на генерального директора. В ответ начальник отдела Чхве сказал: «О боже, приятно познакомиться», - и протянул руку: «Я Чхве Сонгё, сейчас работаю с Квон Джэкёном».

— Я Кан Тэджин

Генеральный директор Кан быстро пожал руку начальнику отдела и склонил голову. Затем он представил руководителя группы Ли и Джихона, сидевших рядом с ним: «Это Ли Юджон руководитель нашей управленческой команды. А это помощник менеджера Чон Джихон из отдела маркетинга».

— Приятно познакомиться, сэр

Начальник отдела сначала пожал руку руководителю группы Ли Юджон, а затем обратился к Джихону: «Наконец-то мы встретились спустя 10 лет».

«Ах, действительно?» -  Джихон почувствовал себя не в своей тарелке, как только старик упомянул про это время.

— После чемпионата мира, когда вы обедали с представителями федерации, я тоже был там

— Да, я помню

«Я и подумать не мог, что встречу Вас снова, - начальник отдела рассмеялся и схватил Джихона за руку, продолжая разговор, - Я рад видеть вас в качестве сотрудника Spoin. В конце концов, агент, который раньше был спортсменом, имеет большое значение. Поскольку Вы были активным членом национальной сборной, я думаю, Вы хорошо поймете Квон Джэкёна и окажете ему большую поддержку». Миссис Шим, только что проводившая мануального терапевта, добавила: «Я тоже была рада этому».

Хотя генеральный директор Кан знал, что это очевидная вежливость, но он не мог не нервничать: «Да, он точно преуспеет. Кстати, а где мистер Квон Джэкён….?»

«Ой, он сейчас переоденется и выйдет», - как только начальник отдела Чхве закончил говорить, дверь спальни открылась, и появился Джэкён.

Джихон был удивлён, как только увидел его. Он знал, что Джэкён высокий, но чтоб настолько. Джихон сам имел рост 184 см, и в силу характера своей работы он привык видеть высоких людей. Однако, когда рост человека превышал 190 см, угол обзора менялся. А сейчас он оказался в противоположной ситуации, по сравнению с последним разом, когда Джихон видел его 10 лет назад. Тогда Джэкён был на 10 см ниже, что заставляло ребёнка немного поднимать голову. Теперь на его месте был сам Джихон.

«……….»

Когда их глаза встретились, Джихон инстинктивно повернул голову, чтобы избежать его взгляда. Джихону  потребовалось немного времени, чтобы всё осознать. Лицо Джэкёна осталось таким же, как и десять лет назад, однако отличия всё-таки есть. Нет, его лицо изменилось, но при этом и осталось прежним. Джихон не мог объяснить свои ощущения. Глубокие темно-карие глаза Джэкёна, длинные и объёмные ресницы и скульптурный нос были такими же, как и тогда, даже его чётко очерченные губы всё те же. Однако он больше не ребёнок. Если внимательно присмотреться к каждой его черте, то можно понять, насколько он красив. Но общее впечатление изменилось: в нём чувствовались мужественность и сила. Это было потрясающе, словно перед глазами Джихона пронеслось всё время.

«Я Квон Джэкён», - он коротко представился с безразличным видом, небрежно расчесывая растрёпанные волосы.

«Ах, да. Я Кан Тэджин», - генеральный директор Кан с опозданием поприветствовал его и протянул руку, но к тому времени Джэкён уже отвернулся и сел на одноместный диван в гостиной, по-видимому, игнорируя его. Дизайн дивана с мехом лисы или желтогорлой куницы, несомненно, был элегантным и роскошным, но он оказался слишком мал, чтобы с комфортом разместить молодого человека ростом 192 см и весом 84 кг. Длинные ноги Джэкёна неизбежно высовывались, как бы он ни пытался сесть. Однако его, похоже, всё это не смущало. Он скрестил свои длинные ноги и положил руку на подлокотник, перенеся на него свой вес и почти ложась набок, а затем просто закрыл глаза.

Лицо генерального директора ожесточилось из-за поведения Джэкёна, который не выказывал никакого намерения участвовать в разговоре.

«Думаю, его сильно расслабила мануальная терапия», - мать Джэкёна говорила от имени своего сына, оправдываясь.

«Ах, должно быть, он устал. Даже я не могу держать глаза открытыми после массажа», - руководитель группы Ли Юджон быстро пришла на помощь. «Наверное, виновата смена часовых поясов. В конце концов, он только что прибыл в Корею», - начальник отдела Чхве добавил с улыбкой.

«Что за смена часовых поясов? Прошло больше недели с тех пор, как он вернулся в Корею, а разница во времени с Австралией составляет всего один час», - Джихон не мог не подумать об этом, но генеральный директор Кан с многозначительным тоном ответил: «Да, думаю, что так. Прошла всего неделя», -  и сел на своё место. Наконец началось обсуждение контракта. Говоря о нём, оно все ещё находилось на стадии брифинга, поэтому генеральный директор Кан и руководитель группы Ли охотно рассказывали о масштабах и различных видах поддержки спортсменов, которую компания может предоставить, а госпожа Шим время от времени задавала вопросы.

Напротив, Джэкён хранил полное молчание. Похоже, он не слушал, сидя боком на диване с закрытыми глазами и не проявляя никакого интереса к происходящему. Даже миссис Шим, ранее переполненная энтузиазмом, постепенно стихала по мере продолжения дискуссии: «Понятно. Значит, на данный момент это максимум…»

Очевидно, что госпожа Шим недовольна условиями контракта, особенно первоначальным взносом, который сочла необоснованным. Условия, предложенные генеральным директором Каном, были максимальными на нормальном уровне, но не могли сравниться с такой богатой компанией, как Kava. Дискуссия затянулась, Джихон не мог избавиться от ощущения, что сидит как будто на иголках. Он ожидал некоторую напряжённость, но не ожидал, что атмосфера окажется настолько ужасной.

Он не мог не задаться вопросом, почему их позвали на встречу, ведь ни одно агентство не могло конкурировать с Kava. Подавив вздох, Джихон, вдруг почувствовав на себе взгляд и быстро поднял голову. Его глаза и глаза Джекёна встретились.

«……….»

Осознание того, что человек, который, как предполагал Джихон, спал, явно проснулся, заставило всё его тело напрячься. «С каких это пор он смотрит?» - подумал он, даже после того, как Джэкён уставился на него, не отводя взгляд. Он встал с дивана и подошёл к столу. «Боже мой, ты меня напугал», - в какой-то момент мать Джэкёна была поражена, увидев своего сына, стоящего рядом с ней. Она моргнула от недоумения. Выражение её лица, казалось, говорило: «Подумать только, этот маленький засранец здесь, что происходит с миром».

«Господин Квон Джэкён, у вас есть к нам вопросы?» - Генеральный директор Кан быстро выпрямил спину и спросил Джэкёна. «Если у вас есть какие-то дополнительные требования, сообщите нам пожалуйста», - добавил он с улыбкой. Однако Джэкён, похоже, не обратил никакого внимания на него. Он даже не пытался сделать вид, что смотрит на генерального директора. Вместо этого он сосредоточил свой взгляд исключительно на Джихоне.

«…….»

В взволнованном Джихоне росло беспокойство. Он не осмелился спросить о причинах такого поведения. Вместо этого Джихон аккуратно взял пачку документов со стола и закрыл лицо, пытаясь скрыть дискомфорт.

Однако его действия были прерваны, когда он услышал голос сверху: «Хён».

Только одно слово заставило сердце Джихона учащённо забиться и упасть одновременно.

«Вы говорите о помощнике менеджера Чон Джихоне?» - уточнил генеральный директор Кан.

«Помощник менеджера Чон», - Джэкён снова позвал его, используя данное обращение, когда генеральный директор Кан поправил его. А потом раздался совершенно неожиданный вопрос, от которого глаза Джихона расширились: «Ты бета, не так ли?»

Не только Джихон, все находились в шоке и уставились на Джэкёна с одинаковым выражением на лице.

«Почему... Вам интересно?» - Генеральный директор Кан задал вопрос от имени Джихона.

«А мне не должно быть любопытно?» - Джэкён наконец посмотрел на него, хоть и генеральный директор выглядел крайне недовольным.

— А у Вас есть другие вопросы, относящиеся непосредственно к контракту?

«Прошу прощения, мистер Кан, - настойчиво вмешалась миссис Шим. - как Вы, возможно, знаете, Джекён альфа. Мы будем часто встречаться в будущем, если сотрудничество состоится. Но если помощник менеджера омега, могут возникнуть проблемы. Может быть, поэтому он спросил».

Если это настоящая причина, то было вполне понятно, почему Джэкён захотел уточнить. Джихон просто хотел верить в неё. Однако генеральный директор Кан, похоже, не собирался мириться с подобным: «Омеги не выделяют феромоны благодаря чипам. Кроме того, спортсмены принимают лекарства, понижающие чувствительность к ним, поэтому сложно определить, кто является омегой. Если вас действительно беспокоит данная ситуация, Вы можете предложить нам включить в контракт условие о присутствии только сотрудников-бет во время соревнований.

Чем больше говорил генеральный директор Кан, тем сильнее становился его голос. В конце концов он обратился к Джэкёну c резким тоном и свирепым взглядом: «Вы спросили, потому что искренне заинтересованы в работе с нами?»

Джэкён на мгновение глянул на генерального директора Кана и коротко ответил: «Нет». Рядом с ним воскликнула миссис Шим: «Эй, Джэкён-а».

Генеральный директор Кан усмехнулся, как будто его окатили холодной водой, а затем быстро начал собирать разбросанные по столу материалы. Руководитель группы Ли Юджон поспешно отсортировала документы. Как только генеральный директор Кан встал, остальные последовали его примеру.

— Мне жаль, что потратил Ваше время.

Генеральный директор кратко произнёс речь и взглянул на Ли Юджон и Джихона, давая им знак уйти вместе с ним. Джихон был первым, кто покинул гостиную противоположно тому порядку, которому они вошли. Сзади он слышал, как начальник отдела Чхве и мать Джэкёна бормотали, как будто пытаясь успокоить генерального директора. Но он даже не пытался сделать вид, что слушает.

Глава 11

Руководитель группы Ли Юджон сказала, что немедленно отправится на объект, предложив генеральному директору Кану и Джихону вернуться в компанию самостоятельно.

«В конце концов, это место не подходит нам», - сказал генеральный директор Кан, садясь в машину, припаркованную на стоянке.

«Раз он не собирался сотрудничать с нами, так почему же он сидел и слушал нашу презентацию? Ведь это пустая трата времени», - генеральный директор, должно быть, знал об этом факте раньше, но вёл себя так, как будто только что осознал это. Возможно, он думал, что Джихон будет винить себя в произошедшем.

— Сэр, мне очень жаль. Из-за меня…

И действительно, как только Джихон начал извиняться, генеральный директор Кан быстро вмешался: «Чепуха! О чем ты говоришь? Это не твоя вина. Он даже не собирался с нами подписывать контракт, и ясно дал понять, что его не устраивают наши условия, более того он задремал во время встречи. Вам кажется, что я здесь для того, чтобы расчищать после тех, кто не может отличить правильное от неправильного? У меня тоже есть собственные принципы и правила».

Кан Тэджин был человеком с прекрасным характером. Джихон, хотя и сомневался в его способностях ведения бизнеса, но всегда восхищался личностью генерального директора. Он бывший волейболист, который сам пережил как суровое обращение, так и поддержку от собственного агентства. Он осознавал всю важность таких компаний лучше, чем кто-либо другой. Это и побудило его создать и возглавить агентство, однако его вспыльчивость и приводила к различным конфликтным ситуациям. Хоть разногласия и были более незначительными, по сравнению с последним случаем. Подобные ситуации не были редкостью в данной отрасли.

«Такие люди есть везде. Когда дела идут хорошо, они цепляются за своих бывших коллег без причины. Можно понять, если они ранее пострадали от действий боевых товарищей. Ведь зачастую старшие ведут себя нелепо, извергая желчь. Но не всегда же так, и нет никаких поводов для того, чтобы затаить обиду. В общем, мне кажется, что они просто пытаются похвастаться тем, как удалась их жизнь. Такие люди действительно жалкие.»

Генеральный директор Кан, похоже, считал, что Джэкён намеренно задал такой вопрос перед другими, чтобы унизить Джихона. С его точки зрения, это вполне разумно, потому что он не мог не знать, что Джихон омега.

В отличие от прошлого, в наши дни раскрытие своего вторичного пола при трудоустройстве - необязательная процедура, и это оставалось на усмотрение компании. Однако в спортивных агентствах требовалась особая осторожность, ведь альфа-спортсмены принимали препараты для снижения чувствительности к феромонам. В Spoin сотрудникам рекомендовалось предоставить такую информацию в отдел кадров заранее. Но поскольку это было необязательно, свои данные предоставило меньше людей, по сравнению с теми, кто этого не сделал. Многие не хотели раскрывать свой статус, доверяя эффективности чипов. Помощник менеджера Нам Сынмён был одним из немногих, кто публично раскрыл свой вторичный пол. Однако подобный случай - редкость: большинство сотрудников либо хранили молчание, либо просто предоставляли медицинские справки, как Джихон.

В любом случае, генеральный директор Кан узнал о том, что Джихон является омегой, из отчета, предоставленного отделом кадров, но Джэкён не имел возможности узнать об этом. В последний раз, когда Джэкён видел его девять лет назад, он считал, что Джихон бета, и даже думал, что он из-за этого бросил плавание.

Достаточно грубо задавать подобные вопросы перед широкой публикой, особенно если спрашивающий является альфой. Если только тот, кого он спросил, не был его товарищем-альфой. Ясно, что любой будет недоволен и с подозрением отнесется к его намерениям.

Джихон, как ему казалось, понял Джэкёна: «Он считает, что я бросил плавание, потому что был бетой и не смогу победить альф. А вопрос о вторичном поле не являлся простым проявлением любопытства, он хотел сбить меня с толку», - и горько улыбнулся.

Квон Джэкён в настоящее время является самым популярным атлетом, а Джихон работал агентом, заботившимся о других спортсменах. Если намерением Джэкёна было заставить Джихона осознать разницу между альфой и бетой, учитывая их нынешнее положение, то это довольно жестоко. Ведь Джихон мог и получить травму, будучи бетой, и перестать тренироваться именно из-за неё.

«….Но почему он хочет причинить мне боль?» - Джихон задумался. Он задавался вопросом, оставила ли их последняя встреча неизгладимую обиду на Джэкёне. Он ведь очень любил плавание. Возможно, ему не понравилось, когда Джихон бросил тренировки, как будто убегая. Более того, саркастическое замечание Джихона о том, что Джэкён говорит как типичный альфа, могло ранить его юное сердце. Итак, он понял, что Джэкён мог сказать эти слова в приступе гнева, увидев его лицо…

«Он из тех, кто способен затаить обиду?» - Джихон нашёл это немного неожиданным. Было невероятно, что Джэкён помнил о таком так долго. Ведь Джэкён человек, который не интересовался другими и относился ко всем, как к пустому месту, и даже если бы случилось что-то плохое, этот парень быстро забудет.

«Ну, я понятия не имею. Откуда мне знать его настоящую личность? Десять лет назад мы почти не разговаривали. Что бы это ни было, я надеюсь, это немного облегчит его разум», - решив положить конец мрачным мыслям, Джихон старался больше не беспокоиться. Точнее, он не хотел продолжать думать о нём. Однако реальность оказалась не самой приятной. ___________________________________________________________________________________________________________________________________

«Господин Чон, как всё прошло?» - как только он вернулся в офис, помощник менеджера Нам сразу атаковал его вопросами.

«Ну, это провал», - Джихон ответил коротко.

«Хм, вполне ожидаемо», - помощник менеджера Нам сделал вид, что театрально вытирает слезы. Казалось, он уже предвидел неудачу, поскольку сделал это сразу, не спрашивая о причине.

— Итак, он собирается подписать контракт с Kava?

— Боюсь, что так и будет… О, но я уже не совсем уверен.

Джихон рассказал о событиях в вестибюле отеля помощнику менеджера. Когда он кратко объяснил содержание звонка сотрудника Kava, помощника менеджера выпучил глаза от шока и спросил: «Правда? Он не поедет на Олимпийские игры?» Похоже, он удивился больше именно от этой части.

— Но почему нет? Почему он не примет участие?

— Я не знаю.

Джихон пожал плечами, не в силах ответить. Помощник менеджера Нам скрестил руки на груди и наклонил голову, размышляя: «Означает ли это, что он просто нацелен на турнир Большого шлема? И хочет уйти в отставку без каких-либо сожалений после достижения данного рубежа?»

Для турнира Большого шлема по плаванию требовалась победа на Олимпийских играх, чемпионатах мира и Тихоокеанском чемпионате, а также по одному международному соревнованию на каждом континенте, например, на Азиатских играх, чемпионате Европы или Кубке чемпионата Америки. В то время как на некоторых международных соревнованиях термин «Большой шлем» широко использовался для обозначения победы в четырех соревнованиях независимо от их размера, в мире плавания он строго определялся как полуфинал турнира Большого шлема. Квон Джэкён уже добился побед на Олимпийских играх, чемпионатах мира и Азиатских играх, а теперь через полтора месяца ожидает предстоящего Тихоокеанского соревнования. Если он возьмёт золото, то станет первым азиатским пловцом, завершившим турнир Большого шлема. Учитывая его текущие способности, все предсказывали, что он обязательно добьется своего, если соревнования не будут отменены.

«Что ж, турнир Большого шлема сам по себе уже является выдающимся подвигом. Если он это сделает, то, возможно, ни о чем не пожалеет. Но завоевание двух олимпийских титулов подряд было бы невероятно безумным прорывом в карьере. Будут ли две победы подряд? Глядя на Квон Джэкёна прямо сейчас, я думаю, что победная серия из трех игр тоже возможна. Верно, мистер Чон?» - помощник менеджера Нам спросил Джихона и продолжил: «На следующей Олимпиаде ему исполнится 26».

— Пловец в 26 лет считается уже старым. Будет вежливым позволить ему уйти на пенсию достойно

«Ух ты, как жестоко» - помощник менеджера ответил с улыбкой: «Но в любом случае всё зависит от человека. Посмотрите, как сейчас себя чувствует Квон Джэкён. Даже если в свои 26 лет он покажет худшие результаты, он все равно превзойдет большинство других спортсменов».

Действительно, исключительные природные способности Квон Джэкёна и строгий режим тренировок отличают его от других. Если он сможет избежать возможных травм, его игра, вероятно, останется первоклассной, независимо от его возраста. Хотя некоторые могут возразить, что его навыки, возможно, уже не будут такими, как прежде. Но он все ещё находится на уровне сильнейших пловцов в мире.

— О, но Kava, должно быть, трудно. Они вложили миллиарды вон в первоначальный взнос, поэтому им придется потратить как минимум три года на рекламу, чтобы компенсировать. Вероятно, они предложили добиться Большого шлема в этом году. Было бы отличной идеей продвигать его в течение года и стремиться завоевать два олимпийских титула подряд, прежде чем у него закончатся силы».

— Полагаю, что так

«Хм, интересно, что же будет дальше», - помощник менеджера Нам выразил свое любопытство. По тому, как он скрестил руки на груди и говорил с трепетом, он, казалось, не подозревал, что Квон Джэкён уже встречался с их компанией ранее.

«Лучше вообще отказаться от вещей, которые заведомо не получатся» - подумал Джихон, поблагодарив помощника менеджера за быструю смену темы. Затем он переключил свое внимание на файл Word на рабочем столе, чтобы начать работу над пресс-релизом, который должен был выйти завтра. Однако, как только он собирался начать печатать, дверь офиса открылась, и вошли бок о бок два сотрудника отдела маркетинга с взволнованным видом.

— Ого, это реальность? Что, черт возьми, происходит?

— Он собирается подписать с нами контракт?

— Эй, это невозможно

«Почему они так оживленно разговаривают между собой?» - задумался Джихон, прежде чем спросить коллег.

— Что-то случилось?

— О, Квон Джэкён сейчас внизу

— Мы проходили мимо и увидели его в вестибюле на первом этаже.

Услышав новость, весь офис начал греметь от волнения. Некоторые отшутились, посчитав абсурдным визит Квон Джэкёна. Однако были и другие, которые резко сорвались с мест, воскликнув: «Я пойду проверю, на всякий случай».

— Что? Это правда?

Помощник менеджера Нам недоверчиво переглянулся с Джихоном.

«Быть такого не может. Они точно ошиблись», - в момент ответа Джихона внезапно прогремел телефонный звонок. Джихон ответил медленно на вызов, как только мог.

[Помощник менеджера Чон Джихон из Spoin? Звонят с вестибюля первого этажа. К вам прибыл гость...]

Глава 12

В его голове крутились разные мысли: «Я точно не сплю? Да быть того не может». Джихон взял трубку. И если бы ему было так любопытно, он мог бы уточнить, кто гость, но он не имел ни малейшего желания спрашивать и ответил: «Хорошо, я сейчас спущусь. Спасибо».

Джихон быстро встал, положив трубку. Выходя из кабинета, он даже не подумал дождаться лифта и просто спустился прямо по лестнице. Достигнув первого этажа, он понял, что все было правдой. Его зловещее предчувствие возникло не зря.

Перед справочной стойкой находился Джэкён, одетый в бейсболку и капюшон в середине лета, пытаясь не привлекать внимания, но это было бесполезно. Люди с первого взгляда узнают его из-за роста и телосложения. Народ в вестибюле не мог не переглядываться и не перешептываться между собой, маскировка Джэкёна оказалась совершенно бесполезной. В этом здании размещались не только спортивные агентства, но и развлекательные и рекламные компании. Поэтому, естественно, в тот момент, когда люди увидели его, они все разом подумали: «О, о? Это он?»

Обратиться к нему по имени – это все равно, что пригласить других поприветствовать его и сфотографироваться, подняв шум. Джихону пришлось тихо подойти и спросить: «Что привело Вас сюда?»

«Мне надо поговорить с тобой», - Джэкён ответил резко, похоже, не слушая слов самого Джихона. Он почувствовал себя немного раздраженным, но сохранил самообладание.

— Если речь идет о контракте, вам следует встретиться напрямую с генеральным директором, а не…

— Нет, с тобой, хён

На этот раз Джэкён снова оборвал его на полуслове. А затем, как будто потребовав, добавил: «Я буду очень признателен, если мы пройдем к офису быстрее».

«Да, он, должно быть, занят. И хочет, чтобы все было как можно проще», - подумал Джихон, оправдывая поведение Джэкёна.

— Тогда не хотели бы вы пойти в ближайшее кафе? Это место, которое мы обычно используем для деловых встреч, и там тихо, и людей меньше.

«У меня нет времени туда идти. - Джэкён ответил прямо - Просто найдите любое место, где нас будет только двое. Даже ванная подойдет, пока никого нет рядом».

Слова Джэкёна, указывали на то, что он пришёл сюда не для обсуждения контракта. Джихон хотел предложить ему просто вернуться. Но он оказался не в силах игнорировать того, кто приложил усилия и проделал весь этот путь сюда. Однако о том, чтобы обсуждать дела в ванной, не могло быть и речи. В конце концов, Джихон обернулся и сделал следующее предложение: «Тогда, пожалуйста, пройдемте».

Джихон решил воспользоваться конференц-залом на четвертом этаже. Он был уверен, что в этот час зал будет пуст, и ему не требовалось разрешение, чтобы воспользоваться им на 10 минут. Джихон быстро нажал кнопку вверх. Когда лифт прибыл на первый этаж, он посмотрел в глаза человеку, находившемуся внутри.

— А? Хён!

В лифте оказался Сон Ёнхо. Он фехтовальщик, которому в этом году исполнилось 25 лет, и является ведущей звездой Spoin. Его талант был очевиден с раннего возраста, так как он попал в сборную, будучи учеником старшей школы. Мало того, благодаря высокому росту и красоте, СМИ его нарекли прозвищем «Красивый фехтовальщик». А форма его сабли заставила сотрудников Spoin полушутя называть его «принцем».

— Ёнхо, давно не виделись.

Во время Азиатских игр в прошлом году Джихон был назначен в команду поддержки и имел возможность общаться с ним. Сон Ёнхо был на два года младше и называл Джихона хёном и относился дружелюбно, вместо того, чтобы обращаться к нему по должности. С тех пор каждый раз, когда Сон Ёнхо встречал Джихона в компании, он продолжал звать его хёном. Хотя Джихон несколько раз поправлял его, чтобы он использовал официальную речь, но в конце концов сдался, позволив Сон Ёнхо обращаться к нему так, как тому заблагорассудится.

«Вам на четвертый этаж? Не на третий?» - спросил Джихон, заметив, что кнопка четвертого этажа уже горит. Сон Ёнхо объяснил, что он здесь, чтобы передать некоторые документы в отдел по общим вопросам.

— Кстати, хён, ты знал, что я не так давно выиграл в личном первенстве Кубка Президента?

— Конечно. А как Вы думаете, кто написал этот пресс-релиз?

— О, как и ожидалось

Сон Ёнхо поднял большой палец вверх, а Джихон ухмыльнулся, прежде чем задать следующий вопрос: «Ты действительно собираешься попасть в сборную на Олимпийские игры в следующем году?»

— Конечно. Даже если сложить все рейтинги Международной Федерации Фехтования, я все равно номер один.

— Поздравляю. Ты отлично справился

Джихон похвалил его, погладив по затылку. Сон Ёнхо гордо улыбнулся, но продолжал поглядывать на Джэкёна, стоящего рядом с ним. Он выглядел несколько обеспокоенным. Казалось, Сон Ёнхо пытался выяснить, действительности ли это Квон Джэкён. В итоге Джихон сам заволновался о том, что Сон Ёнхо может внезапно заговорить с ним, но, к счастью, они прибыли на четвертый этаж. Когда дверь лифта открылась, Джихон вышел первым и попрощался: «Позаботься о себе, Ёнхо. Увидимся позже».

— Хорошо. Я забегу в отдел по связям с общественностью!

Сон Ёнхо с энтузиазмом махнул рукой, а Джихон ответил: «Да», прежде чем отправиться в противоположном направлении.

Джэкён молча плёлся рядом. Пройдя офис отдела кадров, они достигли конференц-зала, удобно расположенного рядом. Джихон открыл дверь, проверив есть ли кто внутри и пригласил Джэкёна: «Проходите».

Он первым вошёл в конференц-зал, а Джихон последовал за ним.

— Люди, вероятно, не придут сюда.

Джихон включил свет, нажав на переключатель, и внезапно услышал позади себя щелчок. Удивленный, он обернулся и увидел Джэкёна, запирающего дверь. Он медленно приблизился к Джихону. А Джихон посмотрел на него, прислонившись спиной к стене.

«Я здесь, чтобы спросить тебя кое о чем», - сказал Джэкён, находясь прямо перед ним.

—Вы хотите, чтобы...

— Хён, ты бета?

Джихон на мгновение засомневался в услышанном.

«Эй...», - он был настолько обескуражен, что неосознанно произнес это. Джэкён проделал весь этот путь только для того, чтобы спросить об этом?

«Джэкён-а», - Джихон выдавил улыбку, позвав его по имени. Он улыбнулся не потому, что хотел, а потому, что потерял дар речи.

— Ты бета?

Он прижал к стене Джихона с тем же бесстрастным выражением на лице, что и раньше.

«Что, черт возьми, с тобой не так? Почему тебе это интересно?» - Джихон издал немой крик.

— Просто ответь быстрее. Хён, ты омега, не так ли?

Джэкён изменил формулировку, и в ту же секунду улыбка исчезла с лица Джихона.

«Ты Омега, не так ли?» — снова повторил он. Да, это было в форме вопроса, но на самом деле являлось утверждением.

«...Вы понимаете, что это сексуальное домогательство?, - Джихон ответил спокойно. - Не спрашивайте людей о таких вещах. А то на вас могут подать в суд».

— Когда ты в последний раз меняли чип?

— Ты вообще слышал, что я сказал?

В конце концов, Джихон от разочарования цокнул языком: «И почему ты такой самонадеянный, с чего ты вообще это взял?»

— Так пахнет

Внезапное замечание Джэкёна застало его врасплох. Он замолчал и посмотрел на него. «Я говорю правду», - коротко добавил Джэкён, когда их взгляды встретились. Из-за бесцветного голоса и ничего не выражающего лица Джихону было ещё труднее догадаться о его намерениях.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что так пахнет?

Спросил Джихон, пытаясь сохранить спокойствие. Джэкён посмотрел на него и, вскоре отвернувшись, добавил: «Да, Это твой запах, хён. Немного необычный и травяной».

— Джэкён-а

— Я едва ощущал его с тех пор, когда ты тренировался в спортивном центре.

От его слов тело Джихона почувствовало слабость. Если бы он ослабил бдительность, то столкнулся бы с ним в любой момент, поэтому и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Он хотел что-то сказать, но не мог ничего придумать. А в мысли в голове были буквально чистым листом. Это не просто шок от происходящего, но и глубокое разочарование. Он был настолько раздосадован, что даже почувствовал себя несчастным. Он искренне болел за Джэкёна из-за общего прошлого. Хоть он и не ожидал, что Джэкён почувствует то же самое, он понятия не имел, что парень будет проявлять такую враждебность к нему. Нет, не имело значения, что о нём думает Джэкён. Джихон был просто расстроен тем, как тот выражал свои мысли. Он считал, что Джэкён не из тех, кто причиняет боль другим. Да, он всегда казался равнодушным, но Джихон не считал его вспыльчивым или человеком со сложным характером. Он думал, что безразличие Джэкёна намного лучше, чем вмешательство в дела других. Услышав подобное в отеле, Джихон просто решил не обращать внимание. Он объяснил это тем, что Джэкёну было очень больно в прошлом. Джихон надеялся, что брошенный Джэкёном слова облегчат его сердце, поэтому и попытался взять на себя вину, положив всему конец. Однако…..

«Тебе так нравится издеваться над людьми? - спокойно спросил Джихон, скрестив руки на груди. Снисходительная улыбка могла бы быть лучше, но ему не хотелось прилагать столько усилий. — Ты закончил говорить, не так ли?»

Джихон выпрямился и в попытке покинуть конференц-зал, Джэкён схватил его.

— Какого черта. Отпусти!

Удивленный, Джихон попытался отбросить его руку, но парень усилил хватку. Рука, которая легко упала, как только Джихон стряхнул ее десять лет назад, теперь сильно сжимала его запястье.

Джихон поморщился от боли и закусил губу, не издав ни звука. Для него было делом гордости - скрывать собственным дискомфорт. Джэкён молча посмотрел на него, говоря сердитым голосом: «Тебе решать, верить мне или нет, но если с тех пор, как ты поменял чип, прошло более трех лет, то следует обратиться к врачу, хён. Моя чувствительность к феромонам, вероятно, сейчас на самом низком уровне из-за препаратов, но если я слышу твой запах, то всё очень плохо».

Как только он закончил говорить, Джэкён потянулся за носовым платком из кармана рубашки Джихона и швырнул его на пол. Отпустив запястье, он немедленно открыл дверь конференц-зала и вышел.

Глава 13

В четвертом классе начальной школы Джихон прошёл свой первый тест на определение вторичного пола - это обязательное ежегодное обследование для старшеклассников. Тест относительно поверхностный: люди определяются как омеги, если феромоны будут обнаружены в выделениях, таких как пот, слюна или моча, или как альфы, если в их крови присутствуют элементы ответа на феромоны. Те, у кого ничего не будет обнаружено, классифицировались как беты. Однако, тест являлся достаточно неточным, и результаты отображались в таблицах как <Возможный омега>, <Возможный альфа> или <Возможный бета>.

Студенты, идентифицированные как возможные омеги или альфы, проходят детальное обследование в больнице, чтобы получить окончательный результат. Ученики, со статусом «возможный бета», не нуждались в дополнительных исследованиях, поскольку маркеры принадлежности вообще не были обнаружены. Однако в редких случаях, очень редких, беты, позже проявлялись как альфы или омеги, особенно на третьем году средней школы или на первом году старшей. Такое наблюдалось у детей, которые развивались медленно. Поэтому, пока они не стали взрослыми, раз в год в школе обязательно нужно было проходить тест. Джихону ставили статус беты с четвертого класса начальной школы. Каждый год появлялось одно и то же сообщение: <возможный бета>. Обычно люди приходят к выводу: «О, мой сын - бета», но родители Джихона каждый год отвозили его в частную клинику для детального обследования. И дело было не в том, что Джихон медленно развивался, скорее наоборот. Он был одним из самых высоких в своем классе.

Конечно, была и другая причина, по которой его родители так поступили: отец Джихона в 20 лет был отмечен как «омега», несмотря на то, что в предыдущих тестах подтверждался статус беты. А Джихон поразительно походил на своего отца внешне, хотя характеры у них были противоположными.

Отец Джихона был военным, который стал примером для общественности во время изменений после введения закона о запрете дискриминации. В результате внедрения новой системы набора, процент солдат-омег в армии увеличился, и отец Джихона стал одним из таких случаев. Он начинал свою карьеру в армии добровольцем в качестве сержанта, а позже продвинулся по карьерной лестнице до офицера. Отец Джихона смеялся, когда люди узнавали о его вторичном поле, и говорил: «Ух ты, разве это так сложно?» А его любимый ответ: «Пока феромоны не выделяются, нет никакой разницы между альфой и бетой. Что в этом такого?»

Когда отец Джихона вступил в армию, чипы для определения статуса еще оставались недоступны на рынке. Из-за наличия эффективных лекарств с небольшими побочными эффектами, стало невозможно определить, является ли кто-то альфой, омегой или бетой, если человек сам не рассказал о своем статусе заранее. Более того, отец Джихона  имел высокий рост и хорошую физическую форму, что заставляло всех, даже старших товарищей, считать его альфой.

Окружающие Джихона часто называли его точной копией отца. Они имели поразительное сходство в росте, телосложении и чертах лица, но характеры их сильно различались. А отец Джихона однажды в шутку сказал: «О, тогда мне родить одного?» своей девушке, а теперь уже жене, когда им было по 20 лет. От этой информации Джихон потерял дар речи однажды. Он не отрицал реальности и даже, казалось, ожидал, что внезапное проявление его вторичного пола произойдет. И второй его мыслью стала: «Так будет лучше». Он подумал, что это может послужить хорошим предлогом, чтобы бросить плавание, а воспоминания о тех событиях заставляли его только смеяться.

____________________________________________________________________________

«Господин Чон Джихон», - услышав свое имя, Джихон поднялся со стула в зале ожидания. Медсестра указала на дверь врача и сообщила ему: «Теперь вы можете войти». Джихон поклонился медсестре и проследовал в кабинет врача. Как только он вошел, доктор Лим тепло поприветствовала его: «О, Джихон, давно не виделись».

У доктора Лим с годами заметно увеличилось количество седых волос. Она была глав-врачом семейной больницы в Ильсане почти три десятилетия. Джихон посещал больницу с тех пор, как учился в начальной школе, обращаясь за помощью к ней всякий раз, когда он простужался или у него болел живот. Она также ежегодно проводила тест на определение вторичного пола Джихона, поэтому знала все о его позднем развитии и о истории всей его семьи.

Таким образом, даже после того, как Джихон стал независимым и переехал в Сеул во время учебы в колледже, он по-прежнему предпочитал по возможности посещать именно эту больницу, чтобы заменить свой чип или получить совет по связанным с ним вопросам. В других медицинских учреждениях ему приходилось давать длинные объяснения, начиная с результатов тестов в начальной школе, но это слишком раздражало. Даже если он объяснит, врач все равно невнимательно выслушает и не скорректирует дозировку препарата, а лишь пропишет его в обычном количестве, что заставляло Джихона в последующем страдать несколько дней.

«Как ты себя чувствуешь? О, ты здесь, чтобы заменить чип?» - спросила доктор Лим, взглянув на монитор на своем столе. «Да, и у меня есть вопрос», -  ответил Джихон, дав очень краткое объяснение того, что произошло накануне. «Мне интересно, может ли быть проблема с чипом или не сработал ли подавитель феромонов должным образом».

«Правда? Давай посмотрим. Последний раз ты менял чип... ровно три года назад. Это было в июле».

— Да. Я поменял его на новый на всякий случай, когда присоединился к компании.

Чип представлял собой, имплантируемый подавитель феромонов. Функционируя как препарат от секреции, он подавлял их выработку с помощью имплантированного устройства, которое для удобства обычно называют чипом, но точнее описывается как встроенный микро аппликатор. Когда он только вступил в продажу, существовали только препараты, которые выполняли как функцию подавления феромонов, так и имели противозачаточный эффект. Однако в настоящее время существуют варианты, предназначенные исключительно для блокировки выработки феромонов, а также парные чипы, предназначенные для пар или влюбленных. Раньше их устанавливали внутри предплечья, но новые чипы были многофункциональными и имели меньший размер. Они подключаются к приложению смартфона и предоставляют не только напоминания о необходимости замены чипов, но и информацию об овуляции и деторождении.

«В прошлую среду исполнился ровно третий год, но я подумал, что было бы неплохо заменить его где-нибудь в этом месяце, поскольку в течение полугода это не должно было вызвать никаких проблем». Хотя рекомендовалось заменять чип каждые три года, его эффект не прекращался внезапно по прошествии трех лет. По инструкции супрессант в аппликаторе сохранял эффективность в течение 40 месяцев, то есть его можно было использовать еще от 3 до 6 месяцев. Некоторые даже утверждали, что эффект может длиться более четырех лет.

— Недели или около того должно хватить. Вы, естественно, все равно не выделяете много феромонов.

В этот момент стали известны результаты анализов, которые Джихон сдал во время ожидания. Анализ называли набором, потому что он состоял всего из двух ватных палочек. Метод заключался в том, чтобы просто потереть им за ухом и по внутренней стороне руки, чтобы проанализировать компоненты феромонов и проверить их количество, обнаруженное в поту.

«Ну, небольшое количество действительно было обнаружено», – заметил доктор Лим, изучая результат.

— Правда, мэм?

Джихон ответил с напряженным выражением лица. «Но это мизерное количество, которое очень сложно уловить», - доктор Лим озадаченно наклонила голову, не отрывая глаз от монитора.

— Человек, который сообщил тебе об этом, был Альфой, верно?

— Да, он спортсмен и принимает лекарства, снижающие чувствительность к феромонам. Он упомянул, что тогда уровень его чувствительности был низкий.

Доктор Лим прищурилась, обдумывая, как такая ситуация могла произойти. Удивительно, но у Джихона возникла аналогичная мысль: «Как, черт возьми, это произошло?» Но потом он что-то вспомнил и сказал: «Ой, я только что вспомнил. Не уверен, правда ли это, но он сказал, что раньше ощущал на мне тот же запах».

— Это так?

Наконец, врач отвела взгляд от монитора и посмотрела на Джихона: «Когда это случилось?»

— Почти десять лет назад. Если быть точным, лет десять-девять назад.

Джихон уточнил время и добавил: «Мне поставили статус омеги летом второго года обучения в средней школе, а годом ранее он тренировался в том же плавательном центре. Мы пересекались около двух месяцев, пока я не получил окончательный результат и не бросил плавание».

«Два месяца после подтверждения не имеют значения. Потому что как только вы получили подтверждение, вам сразу же вживили чип», - положив подбородок на тыльную сторону ладони, доктор Лим постучала по столу другими пальцами, по-видимому, глубоко задумавшись. Тем не менее, она задала Джихону еще один вопрос: «Сколько ему было тогда лет?»

— 12 лет

— Он уже на тот момент являлся альфой ?

— Его статус был определён в 12 лет, но это произошло чуть позже моего. Где-то через месяц после моих результатов.

«Это только потому, что тесты и результаты были выявлены в одно и то же время. Вероятно, к тому времени он уже проявил свои признаки», - доктор Лим заявила об этом, поднявшись и подойдя к большой книжной полке за столом.

— Вы не знаете, какой уровень чувствительности к феромонам был у вашего друга до приема лекарств?

— Я не так уж много знаю….

Врач кивнула и вскоре вытащила очень толстую книгу. Судя по названию, это был медицинский справочник. Переплет был весь порван, там и сям множество перевернутых страниц. Доктор Лим изо всех сил пыталась найти необходимую информацию.

— Ах, вот оно

Она вернулась к своему столу с книгой, найдя то, что искала.

— Я думаю, что это, вероятно, как раз тот случай...

Врач дала книгу Джихону. На странице она выделила маркером конкретную часть текста. Джихон прищурился и прочитал...

Глава 14

«Думаю, можно остановиться здесь», - просьба Джихона побудила таксиста направиться к главному входу спортзала. Хотя водитель такси сделал это ради удобства пассажира, но Джихон испытывал весь спектр неприятных ощущений. Ему хотелось хотя бы ненадолго отсрочить момент встречи с этим человеком.

«Ну, по крайней мере, мне не придется делать несколько лишних шагов в такую жаркую погоду», - рассуждал Джихон, решив остаться благодарным. Оплатив проезд и выйдя из такси, он поблагодарил водителя и пожелал хорошего дня.

Однако, приближаясь к зданию спортзала, он невольно замедлил шаг и вздохнул. Мысль о том, чтобы повернуть назад и избежать встречи, приходила ему в голову, но он знал, что из-за этого ему будет ещё труднее набраться храбрости в следующий раз. Он задавался вопросом, будет ли вообще другой шанс.

После посещения больницы, Джихон первым делом позвонил миссис Шим, чтобы спросить о местонахождении Джэкёна. Он знал, что если будет колебаться, то может отложить встречу на неопределенный срок. Чем сложнее задача, тем больше он осознавал важность ее решения. К счастью, миссис Шим с удовольствием рассказала ему, где находится её сын, не спрашивая ничего лишнего. Это была муниципальная гимназия в Квачхоне. Она сказала, что Джэкён будет проходить тренировки там перед предстоящими соревнованиями.

Джэкён участвовал в международных соревнованиях все пять лет, но никогда не тренировался в национальной сборной. Нет, он сделал это только один раз. В третьем классе средней школы он был выбран в состав национальной сборной на Азиатские игры и участвовал в групповых занятиях. Однако после этого он воздерживался от них даже во время Олимпийских игр и чемпионатов мира. Спортсмен национальной сборной отсутствовал на общих тренировках и по какой-то причине решил заниматься за пределами спортивного комплекса. Когда он впервые решил не приехать туда перед Олимпиадой, ходили слухи, что тренер был в ярости и даже оскорблял его. Но в конечном итоге, при посредничестве федерации и Ассоциации пловцов, Джэкёну разрешили отказаться от подобных мероприятий, и он с гордостью взял пять медалей на Олимпийских играх. После чего никто не мог и слова поперек ему сказать. Как и всегда, Джэкён продолжил частные тренировки в Австралии с бывшим тренером сборной этой страны и прибыл туда всего за неделю до соревнований.

Джихон ожидал, что спортсмен присоединится к ним, поскольку тот приехал в Корею на два месяца раньше. Тем не менее, оказалось, что Джэкён снова решил заниматься в частном порядке. Австралийский тренер, который работал с ним семь лет, на этот раз не сопровождал его. Судя по тому, что Джихон прочитал в статье, тренеру трудно надолго покинуть дом, поскольку кому-то из его семьи предстояла серьезная операция. Что ж, учитывая, в каком состоянии Джэкён сейчас, отсутствие тренера не будет такой уж большой проблемой. Ведь он спортсмен, который усердно тренируется в течение последнего десятилетия и лучше всех знает, как улучшить свои навыки. Так что теперь, когда до соревнований осталось всего полтора месяца, он, похоже, сосредоточился на сокращении времени пребывания в воде и укреплении мышц. Со слов его матери, по утрам Джэкён занимается на воде, включая силовые тренировки на третьем этаже спортзала. Днем он плавал всего два часа. А по вечерам ему делали массаж или мануальную терапию, чтобы снять мышечную усталость.

«Но почему он вчера в это время проходил мануальную терапию?» - Джихон задумался над запоздалым вопросом, который пришёл ему в голову. Джэкён, похоже, не особо интересовался условиями контракта, но он и не мог тренироваться в этот день из-за встречи с компанией. Видя, что Джэкён все ещё продолжал заниматься, следуя четкому плану, Джихон предположил, что с его физическим состоянием проблем тоже нет.

«Значит, он просто бездельничал? Возможно, Квон Джэкён ленился из-за отсутствия тренера?» - погруженный в свои мысли, Джихон добрался до второго этажа, где находился бассейн. Он был ошеломлен, обнаружив, что в вестибюле совсем нет людей. Хотя он и ожидал меньшего количества в дневное время в будние дни, он не предполагал, что стойка администратора также окажется пустой. «Разве за вестибюлем не следует присматривать, независимо от того, сколько здесь посетителей?» - встревоженно оглядываясь по сторонам, Джихон внезапно увидел объявление на столе и пробормотал: «Ох. В нём говорится, что бассейн закрыт с часу до шести».

Судя по всему, муниципальный бассейн работал отдельно от близлежащих школ. Именно поэтому Квон Джэкён смог арендовать его в это время. Большинство муниципальных бассейнов в наши дни использовались как классы для близлежащих начальных школ, поэтому Джихон подумал, что найти такое место будет сложно. Заняв место за угловым столиком в вестибюле, Джихон проверил время. Было чуть больше пяти часов вечера. Спортивный комплекс позволял Джэкёну пользоваться бассейном с 3 до 6 в будние дни, и, как упомянула миссис Шим, скорее всего, он закончит тренировку до 5:30. Джихон странно нервничал, думая о том, как встретит его. Это было похоже на извинение за вчерашнее, но, если честно, его больше волновало другое. Он боялся, что Джэкён снова укажет на запах, который остался на нём.

Доктор Лим заверила его, что беспокоиться не о чем, поскольку чип был заменен, а дозировка лекарства увеличена. Но Джихон всё равно чувствовал тяжесть. Прежде всего, содержание книги, которую ему показала врач, продолжало беспокоить его, отказываясь покидать его мысли. Джихон наконец встал после долгой агонии. Он решил выйти на улицу и покурить, так как, похоже, с такими темпами он не сможет успокоиться. В конце концов, Джихон поднялся на крышу здания в поисках места для курения. Хотя он понимал, что, возможно, было бы быстрее вернуться на первый этаж. Выдыхая дым у перил, он подумал о том, как ему повезло: отсюда открывался настолько прекрасный вид на город. Люди, несомненно, становились более позитивными, когда никотин начинал действовать. Джихон не знал, было ли это потому, что в его голове становилось пусто, или он просто не хотел глубоко размышлять. Скурив две сигареты, он почувствовал облегчение, и его настроение резко улучшилось. Запах никотина, оставшийся в воздухе, создавал атмосферу комфорта и спокойствия.

Он продолжил ждать в вестибюле, и через некоторое время дверь, ведущая в раздевалку, открылась, и кто-то вышел с полотенцем, закрывающим голову. Джихон не мог видеть лица человека, но его роста и размера было достаточно, чтобы распознать, что это Джэкён. Кажется, Джэкён тоже заметил его, сидящего за столом, но на этом всё. Джэкён даже не притворился, что заметил, не говоря уже о том, чтобы обменяться приветствиями. Глядя на спину парня, Джихон подумал: «Этот парень такой же, как и десять лет назад».

— Джэкён-а

В конце концов, Джихон набрался смелости и позвал его: «Мы можем поговорить минутку?» Джихон ожидал, что он проигнорирует его и уйдет, но, к его облегчению, парень остановился, спрашивая: «О чем ты хочешь поговорить?». Его голос был резким, заставляя Джихона почти сожалеть о том, что он мужественно проделал весь путь сюда. Он понимал причину такой реакции Джэкёна и не мог его винить.

«Мне нужно кое-что рассказать тебе о вчерашнем дне, - и снова Джихон собрался с духом, чувствуя, как утекает его последний шанс. - Если ты не занят, можешь уделить мне минутку?». Джэкён, взглянув на него и подойдя ближе, небрежно сбросил с плеча большую спортивную сумку, швырнув её в кресло, и сел напротив Джихона.

«Прежде всего, я хочу извиниться, - протараторил Джихон, как только парень сел. Он знал, что из-за колебаний ему будет сложнее высказаться. - Мне жаль. Ты, вероятно, пришёл сообщить мне очень важную вещь, так как беспокоился, но я воспринял твои слова неправильно. Это может звучать как оправдание, но я ничего не мог с собой поделать, ведь подобное произошло впервые».

«Ах, это звучит просто как оправдание», - подумал Джихон, неловко улыбнувшись. Но ответа от Джэкёна не последовало. Он даже не смотрел в его сторону, а просто сидел, скрестив ноги и руки, сосредоточившись на брошенной сумке. Полотенце, закрывающее его голову, не позволяло Джихону видеть его настроение. У Джихона не было времени останавливаться на своих жалобах, и просить Джэкёна послушать или даже посмотреть на него. Учитывая характер спортсмена, Джихон не мог себе позволить нечто подобное.

«В любом случае, у нас не сложится дружеского разговора, я все понимаю. Просто позволь мне сказать то, что я должен, а затем уйти», - помня об этом, Джихон заставил себя продолжить: «...Ты был прав. На всякий случай я сходил сегодня в больницу, и действительно возникла небольшая проблема с чипом, из-за которой он не работал должным образом в течение последних нескольких дней. Я бы не заметил, так как со мной нет рядом альф, да и запаха я своего не чувствую... Наверное, я бы и не узнал, если бы не ты. Я чуть не попал в беду, но благодаря тебе, все разрешилось. Спасибо».

Джихон сложил руки на столе, выдавливая из себя слова: «Я вчера разозлился, потому что не поверил тебе… Еще раз прошу прощение». Вспомнив, что он сказал Джэкёну, Джихон не мог не опустить голову: «Ты, должно быть, очень беспокоился, и мне искренне жаль, что я неправильно тебя понял и сам разозлился. Я знаю, что от подобных слов тебе не станет легче, но я искренне сожалею…»

«Я просто хочу, чтобы ты знал, - Джихон, поднявший голову, чтобы продолжить, внезапно остановился. Он был удивлен, обнаружив, что Джэкён, который, как он думал, смотрел куда-то в сторону, направил свое внимание на него, всё еще скрестив руки. - Я, я надеюсь, ты не слишком сильно на меня злишься»

Глава 15

Несмотря на ожидание ответа, Джэкён хранил молчание, а нарастающая тишина душила Джихона. Он, в общем-то, и не ожидал таких слов, как «Я прощаю тебя» или «Я рад, что недоразумение разрешено». Все, что ему нужно, это простое подтверждение от Джэкёна. Если Джэкён не хочет продолжать разговор, то Джихон мог бы просто уйти. Возможно, он должен вернуться домой сам? «...Как долго мне придется оставаться в таком состоянии? Мы собираемся сидеть здесь лицом к лицу всю ночь?» - когда Джихон беззвучно сглотнул сухую слюну раздался знакомый звук: «Хён».

Джихона накрыло волной удивления вперемешку с беспокойством, когда парень внезапно позвал его. Именно это слово, брошенное Джэкёном, заставляло всё его тело напрячься, ведь он не мог даже предположить, что последует за ним.

— Так ты сменил чип?

И снова вопрос парня застал Джихона врасплох. Потеряв способность говорить, Джихон в замешательстве посмотрел вверх.

— Я спросил, поменял ли ты чип?

— О, да. Я поставил новый

— Тогда на меня это больше не повлияет, верно?»

«…Это то, что тебя интересует?» - Джихон опять потерпел поражение, ведь он снова оказался застигнутым врасплох. Он ожидал фраз по типу: «Хён, ты действительно омега? Почему ты солгал? Почему ты притворился бетой?», но точно не про чип. Он впал в недолгий ступор, но потом быстро осознал причину. Да, Джэкёна не волновали дела других людей. С чего бы ему интересовать ложью Джихона? В любом случае, это не его забота. Самое важное для Джэкёна –  подействуют ли на него феромоны омеги.

«Насчет этого, ну... если только нет проблем с чипом... Нет…ты ведь сказал, что можешь легко ощутить феромоны, от меня разве исходит запах?» - нервно уточнил Джихон, хотя он и поменял чип, даже увеличил дозировку препаратов, и выкурил две сигареты, чтобы избавиться от этого шлейфа.

— Нет

От ответа Джэкёна ему сразу стало легче, и он добавил: «Понятно. Пока чип работает, проблем не должно возникнуть».

— Ну хорошо

— Ага...

— Я хочу подписать контракт с твоей компанией, хён

— Хм.? Что, прости?

Джэкён стянул полотенце с головы и, прежде чем Джихон успел спросить еще раз, продолжил: «Я собираюсь подписать контракт со Spoin».

«…….»

Джихон уставился прямо на него, а затем, расслабив сцепленные руки, сказал: «Мм, простите, мистер Квон Джэкён…»

— С чего это вдруг?

Джэкён нахмурился, озадаченный внезапным изменением тона Джихона на формальный. Джихон постучал по столу кончиками пальцев и деловито добавил: «С точки зрения компании, нет причин отказываться… Но, честно говоря, это кажется немного неожиданным. В такое трудно поверить. Могу ли я спросить, почему вы решили пойти на сотрудничество именно с нами?»

— Увидев, как генеральный директор отстаивал интересы своего сотрудника, я не думаю, что он подонок.

«Что ж, это правда, - Джихон молча согласился. Он не мог отрицать, ведь это была одна из сильных сторон компании, которую можно было рассматривать как своего рода изюминку. - Но я знаю, что вы вели переговоры с Kava».

— Я решил отказаться от сотрудничества с ними

— И причина в том...?

«Они постоянно меняют свои условия, - ответил он, не слушая Джихона. - Я дал понять, что не собираюсь участвовать в Олимпийских играх в следующем году. Сначала они cогласились, но теперь говорят, что я не могу отказаться. Они хотят включить условие, что я буду безоговорочно участвовать, если у меня не будет травмы, а оно мне надо?».

Джихон бессознательно пробормотал: «Ох» вспоминая телефонный разговор, который подслушал вчера в холле отеля. Он знал, что спорить с Джэкёном бессмысленно в силу его характера, но он не ожидал, что их переговоры будут отменены.

— Почему ты не едешь на Олимпийские игры?

— Потому что я не хочу

Джэкён сказал, как отрезал, заставив Джихона снова потерять дар речи.

«Это так? Если сам спортсмен не хочет участвовать, что еще можно сказать? Думаю, у меня нет другого выбора, кроме как ответить: "Да, я понимаю"», - подумал Джихон.

«Таково было мое условие с самого начала, они только сделали вид, что согласились. Но в итоге все равно решили сделать всё по-своему. Если они будут продолжать вот так переворачивать собственные слова, как я могу доверять им в будущем?» - заключил Джэкён, откидывая волосы назад, а маленькая капля воды вылетела с его всё ещё мокрых волос. - Я не могу с ними сотрудничать. Если они ведут себя так до того, как я подписал контракт, то что будет, когда я заключу с ними соглашения. Я просто собираюсь сотрудничать с вами, так как контакт, встреча и обсуждение условий с другими займут слишком много времени».

Перефразируя его речь, можно понять, что ему просто лень искать другую компанию. «Ну а как ещё описать происходящее, ведь это так подходит Квон Джэкёну?» - Джихон молча улыбался, глядя на стол и снова подняв голову, решил поинтересоваться: «Но согласится ли твоя мать на контракт с нашей компанией?»

Джэкён озадаченно ответил: «Это ведь мой контракт, причем здесь моя мать?».

«Что..? Нет, если ты такой независимый парень, почему до сих пор все бумажные дела оставлял на неё?» - Джихон не мог не думать об этом.

Джэкён накинул полотенце на сумку и выдал что-то невообразимое: «Но вместо этого я хотел бы изменить одно условие».

— Какой термин ты…..

«Ты должен присоединиться к моей управленческой команде, хён». - он оборвал Джихона на полуслове. Джихон посмотрел на него с закрытым ртом, а затем спросил ещё раз: «Извините, но могу ли я узнать, почему?»

— Потому что ты единственный бывший пловец в компании.

Джэкён ответил, как бы намекая: «Ты знаешь, что это значит, верно?»

Конечно, Джихон всё понимал. В западных странах, включая Австралию, в состав управленческой команды или агентурной группы часто включались юристы и чиновники, которые являлись бывшими атлетами соответствующего вида спорта. Адвокат мог дать совет по юридическим вопросам, а у бывшего спортсмена были связи и влияние в отрасли, которые могли помочь в пересмотре правил. Но именно по этой причине Джихон и сопротивлялся. Ведь на данный момент у него не было серьезных связей, о которых можно было бы говорить, потому что его активная карьера оказалась очень короткой (скорее, мать Джэкёна обладала более широким кругом знакомств). А его присутствие было настолько незначительным, даже когда он участвовал в пересмотре правил. Нет, он уверен, что вообще ничем не сможет помочь.

— У меня вопрос. Если мы наймем бывшего пловца, вы рассмотрите его кандидатуру? Кто-то другой будет более полезен, чем я, и…

— Нет.

Джэкён снова прервал его. Похоже, что и на этот раз он тоже не прислушается к словам Джихона.

—...Значит, ты хочешь, чтобы я сделал это безоговорочно

— Да

— Могу ли я поинтересоваться, почему?

Бросая всё время резкие ответы, Джэкён впервые замолчал, отчего Джихон занервничал еще больше: «Что происходит? Почему он настаивает на моей кандидатуре, не имея на то веских причин? Он хочет меня подставить? Он всё ещё хранит обиду за прошлое? Или это из-за того, как я вчера отнёсся к действиям Джэкёна, приняв их сексуальное домогательство…..?»

«Я очень стесняюсь людей, - внезапно выдал Джэкён после долгой паузы. - Если я буду работать со Spoin, все люди их федерации, которые помогали мне до вчерашнего дня, будут отсутствовать, а я останусь один, окружённый только сотрудниками Spoin. Мне комфортно иметь рядом хотя бы одно знакомое лицо. Вот почему ты должен быть включен в управленческую команду, хён».

Просьба Джекёна имела смысл. Ведь он не отличался общительностью, а его социальные навыки оставляли желать лучшего. Наличие кого-то рядом для координации будет полезно не только для него, но и для самого персонала Spoin. Как только они привыкнут друг к другу, Джихон сможет уйти.

«...Но все же интересно, стесняется ли он меня. Разве его поведение похоже на застенчивость? Лучше всего его можно описать как человека, который к знакомым, так и к незнакомым людям относится одинаково: все они для него лишь невидимки», - рассуждал Джихон.

«Первый взнос должен быть на стандартном уровне» - заявил спортсмен. А Джихон, думавший о том, как бы ему выразить своё несогласие, неосознанно воскликнул, как будто именно он являлся человеком, у которого отсутствуют навыки коммуникации: «Что? Эй, ты серьёзно?»

— Что за внезапно небрежный тон?

«Ох, прошу прощения. Э-ээм, вы уверены в этом, сэр?» - Джихон быстро сменил манеру речи, а Джэкён сделал небольшое замечание: «Да, и, пожалуйста, не заставляй меня повторять одно и то же по нескольку раз. Ты ведь всё понял».

Как и ожидалось, он был потерян для общества. Но отсутствие у Джэкёна социальных навыков не являлось проблемой.

«Он сказал, что первоначальный взнос должен быть на нормальном уровне? Тогда его устраивают условия, которые компания предложила? Он правда подпишет контракт? Неужели?» - от потока мыслей сердце Джихона забилось быстрее. Несмотря на то, что Джэкён упомянул об этом первым, казалось, что контракт, который являлся таким далеким, похоже, стал реальностью. Если бремя первоначального взноса исчезнет, то для Spoin это станет огромной возможностью. Происходящее напоминало не просто победу, а выигрыш в лотереи. Если первоначальных взнос останется на нормальном уровне, тогда об участии на Олимпийских играх можно не волноваться, так как риски останутся минимальными: очевидно, что акции Джэкёна на рекламном рынке вырастут еще больше, как только он добьется Большого шлема, и если он сохранит стоимость акций на прежнем уровне, они смогут компенсировать первоначальный взнос всего за год. Один-единственный год.

Если взнос останется таким же, то этого более чем достаточно для получения прибыли, а затраченные средства отобьются буквально за несколько рекламных роликов.

Глава 16

«Эй, подожди. Ты же будешь сниматься в рекламе, да? Ой, прошу прощения, планируете ли Вы участвовать в рекламных кампаниях, сэр?» - Джихон, торопливо подсчитывавший прибыль в уме, быстро поправил свой тон.

— Давай ты уже определишься, говорить формально или нет, хён, отвлекает.

— Хорошо, ты собираешься сниматься в рекламных роликах, да?

В конце концов, Джихон отказался от официоза и повторил вопрос простым языком. А Джэкён озадаченно скрестил руки на груди.

—  Я должен. Ведь я подпишу контракт с вами

Он действительно это сказал, хоть и на лице застыло выражение, выражающее полное отсутствие желания принимать участие в подобном. Скорее всего, он хочет исполнить заветное желание своей матери. Но если бы это было действительно так, тогда…

— В скольки рекламных роликах ты планируешь сняться?

— Не слишком много

— “Не слишком много” – это сколько, по твоему мнению?

— Примерно один или три

«Вот оно», -  услышав неожиданный ответ, Джихон невольно усмехнулся. Джэкён посмотрел на него, выражая некоторую озабоченность.

— Джэкён-а, послушай.

Джихон постучал по столу кончиками пальцев и заговорил более мягким тоном: «Взнос будет составлять не менее миллиарда вон при твоей текущей популярности. Он не может быть ниже заявленной суммы. Хотя каждый вид спорта индивидуален, мы не можем проигнорировать размер гонорара, предлагаемый лучшему спортсмену, который ещё и является номером один в мире. Если мы поступим так, весь рынок сойдет с ума. Что в последствии повлияет и на других атлетов. Они будут задаваться вопросом, сколько получает Квон Джэкён, и оценивать свой аванс, как ерунду. Ты понимаешь, о чем я?».

Джихон объяснил как можно любезнее, как будто имел дело с ребенком. И естественно это не сработало. Вместо ответа Джэкён уставился на него, словно спрашивая: «Зачем мне эта информация?».

Изобразив невозмутимость, Джихон продолжил объяснение: «Теперь, допустим, мы даем тебе миллиард вон. С момента подписания контракта мы должны покрыть расходы на корректировку твоего графика и съёмки. Ты можешь возместить всё позже, или мы разделим призовые деньги в оговоренном соотношении за организацию и управление твоими проектами. Но плавание не приносит больших денег даже на крупных соревнованиях. Ты ведь знаешь это, да? К тому же, ты даже не будешь участвовать в соревнованиях внутри страны, так как являешься частью национальной сборной. Более того, если ты уйдешь из команды, мы больше не сможем рассчитывать на получение прибыли от призового фонда. Итак, как же нам покрыть затраты от взноса, который мы тебе заплатим?»

Джэкён, как и ожидалось, промолчал. В итоге Джихон ответил сам: «Всякий раз, когда снимается рекламный ролик, мы рассчитываем определенный процент от платы за рекламу и вычитаем комиссию. Это не только мы, все агентства работают таким образом. В случае с игроками лиги они заключают контракты с клубом, получая комиссионные, но поскольку ты не игрок лиги…

— Хорошо. Я снимусь ещё в нескольких роликах

«….Действительно?», - недоверчиво спросил Джихон. Он всё объяснил, но не ожидал, что Джэкён поймет ситуацию и пойдет навстречу. Он просто хотел, чтобы он увидел и точку зрения компании. Честно говоря, ему даже показалось, что он проявил жадность. Квон Джэкён был не из тех, кого волнует мнение окружающих. Но теперь Квон Джекён был готов сотрудничать? Квон Джекён, не кто-то другой.

— Что…?

«Не говорите мне, что он скажет: "Я сделаю ещё три", это уже в два раза больше», - Джихон посмотрел на парня, затаив дыхание.

— Я сделаю столько, сколько ты мне скажешь

Очередной невероятный ответ вылетел изо рта Джэкёна.

— Столько, сколько мы попросим?

— Да

— Даже если количество перевалит за десяток? Ты все равно согласишься?

— Ну... я же уже ответил

Джэкён говорил, как будто раздраженно, но затем добавил, потирая волосы: «Но получу ли я столько предложений?». Джихон усмехнулся абсурдному вопросу. Квон Джэкён, похоже, не осознавал, насколько он популярен сейчас. Однако он уже чувствовал разочарование при мысли о работе с этим невероятным спортсменом в будущем.

— Я уверен, что благодаря лишь одной этой позе можно принять участие ещё в 12 рекламных кампаниях.

— Какой позе?

— Я о той, где ты страстно поглаживаешь свои волосы рукой

Джэкён, казалось, удивился и спросил: «Я так сделал?» - прежде чем резко встать: «Вот и всё. Остальные условия должны быть такими же, как и для других спортсменов, поэтому, пожалуйста, отправьте мне контракт до завтра».

— Эй, ты думаешь, что его можно составить так быстро? Это займет минимум три, нет, минимум два дня

— Хорошо, тогда в течение 48 часов. Если это произойдет позже, я подумаю, что вы не хотите заключать сделку со мной, и поищу другие варианты.

Не до полуночи послезавтра, а именно через 48 часов. Джихон знал, что Джэкён был из тех, кого не заботят обстоятельства других людей, но не настолько же.

«Мне нужно подписать его и объявить об этом публично как можно скорее, иначе Kava продолжат беспокоить меня», - сказал он, как будто предугадывая.

«Значит, он заметил, - Джихон громко вздохнул, не ожидая, что услышит о причине. - Он действительно сообразительный».

Сегодня Квон Джэкён продолжал раз за разом удивлять его. Десять лет назад они часто сталкивались друг с другом, но почти не здоровались. Сегодняшний разговор был намного глубже, длиннее и значимее, чем слова, которыми они обменялись суммарно за весь год общения. Джихону предстояло ещё многое узнать о нём.

«Понятно. Я полностью понимаю всю срочность. Мы подготовимся как можно скорее», - не желая тратить время, Джихон быстро встал со своего места.

***

Генеральный директор Кан, вопреки ожиданиям Джихона, отнёсся к этой новости настороженно: «Знаете, господин Чон. В этой отрасли нет ничего безусловного. Такие хорошие условия определенно должны быть поставлены под сомнение».

Джихон разделял его мысли. Это являлось не просто удачей, больше похоже на то, как будто он проснулся и обнаружил целое поле тыкв вместо одной-единственной. Если бы он не подслушал разговор в холле отеля, он мог бы так же с недоверием отнестись к намерениям Джэкёна. Выгодные условия были больше для Spoin, чем для спортсмена. Нет, если совсем откровенно, то Spoin одержали верх.

— Это правда, что переговоры с Kava приостановлены, сэр. А Квон Джэкёна раздражала перспектива поиска другой организации. Kava хочет подписать контракт с ним как можно скорее и продолжает беспокоить его. Но если он поторопится и вляпается в сотрудничество с другими, это тоже может стать проблемой.

«Действительно, - генеральный директор Кан быстро согласился. - В этой индустрии полно подонков. Многие из них мошенники. Они ничего путного не сделали, только и способны, что языками чесать». Глядя на взволнованного директора, Джихон кивнул: «Да. Квон Джэкён понимал, что только Kava может позволить себе такой огромный гонорар. Есть и другие агентства, но никто не сможет сравниться с ними. И в конечном итоге остальным придётся скорректировать условия, когда они поймут, что Квон Джэкён не будет участвовать в Олимпиаде. А он не хочет тратить время на бессмысленные дискуссии».

— Так вот почему он согласен на сотрудничество с нами. Какого черта, должен ли я считать его решение щедростью?

Генеральный директор Кан нашел эту идею абсурдной и рассмеялся. Джихон хотел сказать: «Дело не в том, что он щедр, он просто находит подобное утомительным», но сдержался. Какой бы ни была причина, впечатление генерального директора о Джэкёне вот-вот изменится в лучшую сторону, и нет необходимости портить атмосферу. Джихон понимал, что им необходим Квон Джэкён, чтобы спасти компанию от банкротства через несколько лет.

— Кстати, почему он не планирует участвовать  в Олимпийских играх? Я имею в виду, я ведь тоже был спортсменом, возможно, он не хочет демонстрировать ухудшение собственных показателей. Но я верю, что в следующем году он всё равно сможет отлично выступить. Две победы подряд стали бы фурором.

То, как он покачал головой и щелкнул языком, было намеком на жалость к досрочному уходу гениального атлета. Будучи гражданином Республики Кореи и бывшим пловцом, Джихон, конечно, разделял его чувства. Но...

— Разве это не пойдет нам на пользу, сэр? Благодаря сложившейся ситуации нам удалось привлечь Квон Джэкёна

— Господин Чон, иногда вы бываете таким бессердечным. Вы очень рациональны

— Это скорее вы очень сентиментальны, сэр.

«Вот почему агентство сейчас в ужасном положении», - подумал про себя Джихон.

«Да ты прав, нам очень повезло», - генеральный директор Кан наконец согласился, увидев реальность перед собой. Когда они пришли к общему знаменателю, Джихон начал прокручивать все возможные варианты.

Глава 17

Заключение официального контракта с Квон Джэкёном не ограничивалось лишь прибылью в виде процентов за рекламу, скорее, являлось просто дополнительным доходом. Сотрудничество с таким выдающимся спортсменом полностью меняло статус компании во всей индустрии, благодаря чему, другие атлеты тоже потянутся в Spoin, ведь сам Квон Джэкён предпочел именно их.

Кроме того, даже если Квон Джэкён откажется участвовать в съемках, выплата крупного первоначального взноса будет не убытком, а отличным вложением средств. Если бы гонорар, рассматривался не как аванс, а как зарплата за участие в рекламных кампаниях, то все затраты стремительно окупятся. К тому же, он может стать амбассадором агентства, что принесет дополнительный профит. Однако Джэкён согласился сниматься в рекламных роликах в том количестве, в котором потребуется.

Очень глупо при текущем раскладе не заключить с ним контракт. Если финансирование компании не является чьим-то хобби, существующим не ради дохода, то следует подписать договор в срочном порядке, несмотря ни на что. И не важно, каким человеком он является: хоть маньяком, убивший ваших родителей.

«Срок контракта - два года, все правильно?» - спросил генеральный директор Кан, похоже, принимая окончательно решение.

—  Раз уж он говорит, что хочет получить первоначальный взнос в крупном размере, вероятно, он также обратит внимание на срок действия соглашения и на объем оказываемой поддержки, сэр. Я перепроверю данные, прежде чем составить окончательный вариант.

—  Да, лучше предварительно уточнить все детали, чем потом тратить время на исправления.

Затем он поинтересовался, не приносит ли сложившаяся ситуация Джихону какие-нибудь неудобства.

—  Вы уверены, что справитесь, господин Чон?

Джихон даже не смог улыбнуться в ответ, а лишь тяжело вздохнул. Ведь его мнение не имеет никакого значения. А попытки найти причину собственного беспокойства не обвенчались успехом. В первую очередь, он сотрудник, получающий здесь зарплату, поэтому ему придется терпеть, стиснув зубы.

—  Конечно, я в порядке, сэр.

—  Но когда я раньше спрашивал вас, есть ли отдел, в котором вы предпочитаете работать, то услышал, что подойдет любой, кроме отдела управления.

Казалось, директор хитростью пытался проникнуть в мысли Джихона, говоря завуалированно на другую тему. Это правда, что Джихон отказался от назначения в команду менеджеров, когда только трудоустроился. Причиной тому была его неуверенность в себе. Он считал, что непосредственным управлением спортсменами и их продвижением, должен заниматься человек с высоко развитым чувством ответственности и сильным характером. Его мнение не поменялось и по сей день, но он решил не зацикливаться на нем, поскольку новое назначение будет краткосрочным. Джихон планировал уволиться, как только почувствует, что Джэкён освоился в коллективе Spoin. К тому времени Паназиатские соревнования уже закончатся, и атлет уйдет из спорта, как того и хотел.

«Тогда я был новичком, и мне не хватало уверенности. Однако я многому научился, пока работал со спортсменами на Азиатских играх в прошлом году. В то время я следил за командой менеджеров, постоянно взаимодействуя с ними. Думаю, что справлюсь и сейчас», - с уверенностью заявил Джихон.

«Действительно, когда попадаешь в полевые условия, это уже не кажется таким сложным», - генеральный директор Кан утвердительно кивнул, чувствуя небольшое облегчение. Он судорожно сжимал ладони в попытке отвлечься, прежде чем перейти к интересующей его теме.

— Будет ли вам комфортно работать с Квон Джэкёном? Если станете членом его команды, вам придется повсюду следовать за ним.

«Вовсе нет, сэр, - Джихон пожал плечами, - как я уже говорил, вчерашний инцидент - просто недоразумение, возникшее между нами».

Понимая переживания генерального директора, он решил не затягивать с объяснениями. Квон Джэкён очень необщительный и отстраненный человек, но он не тот, кто оскорбляет или унижает других. Джихон встретился с ним, чтобы прояснить все накопившиеся вопросы, а потом они начали обсуждать разные темы, которые и привели их к разговору о сотрудничестве. После подробного описания событий выражение лица генерального директора заметно смягчилось.

— Понятно. Я рад, что все разрешилось. Подождите, но почему он вообще поднял такую щекотливую тему? Он не мог вести себя потактичнее?.

«Вы его не знаете, сэр. У этого парня совсем нет навыков коммуникации, - Джихон максимально смягчил все свои слова, рвущиеся наружу, формулируя вывод, - что и стало причиной подобных заблуждений».

«О, Боже, - генеральный директор Кан вздохнул, постучав по подлокотнику дивана, - хорошо. Если вы не возражаете, то у нас нет причин для отказа. Уверен, что все будет в порядке».

Генеральный директор Кан, как всегда, решил, что любой, даже ученик средней школы, может появиться перед ним за три секунды, как только у него возникнут вопросы уровня национального кризиса. Он бойко встал, раздавая указания: «Срочно сообщите начальнику отдела Джин и руководителю группы Ли, чтобы они немедленно пришли в конференц-зал, а также вызовите старшего менеджера, и всех без исключения сотрудников юридической службы компании».

Через некоторое время все собрались в конференц-зале. Когда он объявил, что Квон Джэкён решил подписать контракт с их компанией, сотрудники синхронно выразили свое недоверие.

— Квон Джэкён, сэр? Тот самый Квон Джэкён?

А на лицах читалось: «Должно быть, есть еще один спортсмен с таким же именем, о котором мы не знаем», - никто даже в мечтах представить не мог, что с ними будет сотрудничать тот самый Квон Джэкён.

«Какой еще Квон Джэкён?! Конечно, пловец Квон Джэкён!» - Генеральный директор Кан подтвердил свои слова, постучав по столу. Коллеги, недоумевая, переглядывались.

— Правда, сэр...? Квон Джэкён действительно заключит с нами договор? Это правда?

— А как же Kava? Разве он уже не работает с ними?

— Господин Кан, вы лично встречались и обсуждали это с ним?

— Простите, господин Кан. Вы же виделись с Квон Джэкёном, верно? Это ведь был не видеозвонок?

— Что за новый вид мошенничества?

Джихон сам начал переживать, глядя на реакцию окружающих, которая была пронизана лишь сомнениями и испугом, а не радостью от возможного сотрудничества с крупнейшим в индустрии спортсменом. Он с запозданием осознал истинный уровень Spoin.

«Сможет ли наша компания, не имеющая ни денег, ни власти, ни поддержки, справиться с Квон Джэкёном? Что делать, если он попросит разорвать все соглашения через три дня? Нам нужно тщательно подготовить все бумаги», - он мучился от собственных размышлений, и казалось, что его голова вот-вот взорвется.

Не подозревая о беспокойстве Джихона, генеральный директор Кан с гордостью похлопал его по плечу и продолжил: «Мистер Чон приложил немало усилий. Вам, возможно, покажется это бредом, но Квон Джэкён очень лояльный человек. Он сказал, что подпишет контракт с компанией своего сомбэ, и его на заботит насколько выгодными будут условия».

«Вообще-то он не говорил ничего такого. - Джихон смутился и попытался поправить директора, - Все дело в личных качествах господина Кана, а не в моих связях».

Однако сотрудники уже перешли к делу и начали совещание: «О, понятно. Спортсмены, в конце концов, очень преданные люди. Давайте с этого момента сделаем Чон Джихона нашим почетным работником», - и все одновременно захлопали в знак согласия. Джихону резко захотелось покинуть конференц-зал, в это мгновение чудесным образом зазвонил мобильный телефон. Он с радостью посмотрел на номер спасителя, который вызволил его из беды. Но, прочитав имя на экране, он сразу замер: благодетелем оказалась госпожа Шим.

***

«Вы хотели что-то обсудить по поводу контракта с Джэкёном?» - миссис Шим сразу перешла к делу.

«Нет, мэм, не это», - быстро ответил Джихон. Он хотел объяснить ей настоящую причину встречи, но все эти неудобные темы, связанные со вторичным полом, феромонами, чипом и запахом будет неуместно упоминать во время рассмотрения возможного сотрудничества. Он не хотел увеличивать количество ее морщин, нервируя лишний раз.

— В любом случае, простите, мэм. Мне следовало предупредить вас заранее.

Джихон решил ненадолго отложить все деликатные вопросы и принести извинения. Он сидел один, со склоненной головой, в заполненном людьми кафетерии отеля, в окружении живых цветов и элегантной классической музыки, отчего Джихон почувствовал себя героем картины. Он не мог не думать о том, что стал коварным злодеем, манипулирующим ее невинным сыном. Если бы в добавок госпожа Шим спросила: «Какими уловками ты соблазнил его?» - то точно стало бы похоже на сцену из мелодрамы. Но, к счастью, она не сказала ничего подобного.

— Нет. Это целиком и полностью решение Джэкёна. Будет правильно, если вы сначала поговорите с ним.

Несмотря на ее слова, госпожа Шим все еще выглядела несчастной. Пока Джихон обдумывал ответ, она попыталась выразить свою озабоченность: «Честно говоря, я немного ошарашена. А как иначе? Мой ребенок, который просто ушел на тренировку, внезапно вернулся и сообщил, что подпишет контракт со Spoin. Я просто пытаюсь понять причину происходящего».

«Что ж...думаю, он не просто избегает общения с чужими людьми, он и с близкими неспособен вести открытую беседу», - подумал Джихон.

Миссис Шим продолжила: «Вы не та компания, которая настойчиво добивалась его. Я не знала о вашем агентстве до вчерашнего дня. А Джэкён даже не был заинтересован в прошлой встрече».

«Да, я прекрасно понимаю ваше удивление, мэм», - Джихон спокойно согласился. Чувства госпожи Шим не стали для него неожиданностью. Да и новость, которую вывалил на нее Джекён прямо с порога, естественно, показалась ей полным абсурдом.

«Вот ваш заказ: черный чай и американо со льдом», - работник кафетерия расставил напитки. Сделав глоток и поставив чашку, госпожа Шим заговорила более мягким тоном: «Всё-таки я думаю, что в вашей компании ему будет лучше, чем где-либо еще, господин Джихон. Может быть, именно поэтому Джэкён решил сотрудничать именно с вами, - она устало прислонилась к спинке дивана, приняв удобное положение, а выражение ее лица стало более расслабленным.

— Как Вы могли заметить, именно мое упрямство побудило Джэкёна подумать о работе с агентством. Ведь если он решится сняться в нескольких рекламных роликах перед отставкой, то лучше доверить им всю работу.

Миссис Шим на мгновение замолчала, а затем с ее губ сорвался короткий вздох.

Глава 18

— Всем известно, что плавание не самый популярный вид спорта, как бейсбол или футбол, где можно устроиться на стабильную годовую зарплату. В крайнем случае, есть призовые деньги, сумма которых не так уж и велика. По крайней мере, в США и Австралии соревнования по плаванию проводятся на регулярной основе, но не в Корее. А олимпийская пенсия смехотворно низкая. Если ты так усердно тренировался с самого детства, то хочется надеяться, что сможешь безбедно питаться до конца жизни после отставки. Разве не этого хочет каждый родитель?

«Разумеется», - кивнул Джихон в знак согласия.

Хотя его ответ был очень лаконичным, он как никто другой понимал госпожу Шим. Ведь он бывший пловец, а ныне работник компании по поддержке спортсменов. Возможно, все семьи детей-атлетов чувствовали то же самое.

«Я хотела, чтобы Джэкён сотрудничал с Kava на выгодных условиях, - вздохнула госпожа Шим, - но они настаивали на его участии в Олимпийских играх».

«Простите, мэм, я раздумывал, спрашивать вас или нет, - Джихон осторожно вмешался, - но почему Квон Джэкён отказался от соревнования?»

«Он хочет навсегда уйти из плавания, покончив с ним до конца этого года», - уточнила она.

— Почему? Что-то не так с его физическим здоровьем...?

— Нет, травмы тут не причем. С самого начала его основной целью являлся Большой шлем. Он планировал завершить свою карьеру, как только достигнет ее.

Звучало так, как будто турнир - самая важная переменная в этом уравнении, и проходи он на следующий год, то Джэкён все еще продолжал бы плавать.

— Никто не может перебороть его упрямство. Kava просили меня вразумить сына, но он никогда не слушает других. Он согласился на все мои требования относительно подписания контракта с агентством и съемок в рекламе, но я не могу заставить Джэкёна остаться в большом спорте.

Конечно, все было так, как она сказала. Но, учитывая ее характер, госпожа Шим точно пыталась отговорить его как минимум раз 20.

— Обе стороны стоят на своем. В итоге не осталось другого выбора, кроме как обратиться в стороннюю организацию. Честно говоря, я не думала, что ей будет Spoin, ведь объем оказываемой поддержки немного отличается от остальных. Честно говоря, предлагаемый гонорар слишком низкий...

— Я понимаю...

Джихон склонил голову, чувствуя стыд. Он думал, что компания установила приличную сумму. Сколько же тогда предлагали другие? Пытались ли они переманить Квон Джэкёна ценой продажи всей доступной недвижимости? В очередной раз он осознал, насколько сильна алчность и жадность всех представителей индустрии по отношению к Квон Джэкёну. Однако Spoin, оставляя конкурентов позади, успешно справились с задачей. Страшно предположить, какой шум поднимется, если детали их сотрудничества вылезут наружу.

— Я был немного удивлен, когда услышал новость о возвращении Джэкёна в страну раньше запланированного срока. Но, узнав о его намерении участвовать в рекламных кампаниях, я смог сложить весь пазл в голове.

«Ах, да», - сказала госпожа Шим, снова поднимая чашку с чаем.

— Как я понял, Квон Джэкён хотел сняться всего лишь в трех рекламных роликах.

«Да, это я уговорила его, - ответила госпожа Шим, сделав глоток чая. - Когда он сообщил, что подпишет договор со Spoin и будет рекламировать бренды в необходимом количестве, оставляя все на ваше усмотрение, мне стало интересно, как вы смогли убедить моего сына».

«Нет, я ничего не делал», - ответил Джихон с вежливой улыбкой, чувствуя себя немного смущенным. - Просто Квон Джэкён хорошо оценил всю ситуацию».

— Это самое невероятное. Он даже ни разу не притворился, что слушает представителей Kava, которые ни один десяток раз делали попытки повлиять на его решение.

Внезапно Джихон вспомнил разговор расстроенного сотрудника по телефону в отеле. Впервые ему стало немного жаль их.

— Большое количество рекламных предложений будут ему только на руку, а гонорар станет лишь приятным бонусом.

Похоже, госпожа Шим не собиралась скрывать собственные намерения. Она неоднократно слышала том, как использует сына ради наживы. Намного проще вести открытый диалог, ведь её главная задача - заработать для сына побольше денег и, посоветовавшись с компанией, составить наиболее плотный график. С точки зрения агентства, эффективнее работать с теми, кто четко излагает свои цели. А жадный человек, скорее, будет увиливать от ответов. Лучше с самого начала договариваться на берегу. Таким образом, сотрудники помогут с организацией, максимально удовлетворив требования спортсмена, сводя вероятность возникновения конфликта интересов к нулю.

— Судя по всему, Джэкён, хочет как можно скорее заключить сделку. Кажется, обсуждалось, что вы принесете контракт в пятницу, верно? Если у вас есть готовый черновой вариант, отправьте мне по электронной почте, так как редактирование и внесение правок могут затянуть процесс до следующей недели. Если мы полностью все согласуем, то сможем подписать его на месте.

Госпожа Шим всегда оставалась человеком с активной жизненной позицией. Джихон и десять лет назад поражался волевому характеру дамы, а теперь, оказавшись с ней в одной лодке, находил ее поступки поистине впечатляющими.

На самом деле составление договора не занимает много времени, так как существует шаблон. Однако процесс пересмотра документов во время обсуждения может усложнить ситуацию. Да, его возможно подписать за два-три дня, но обычно это затягивается на несколько месяцев, а то и больше. Тем не менее, он надеялся, что в назначенную Квон Джэкёном дату все состоится.

«Спасибо за доверие, мэм, мы сделаем все возможное, чтобы добиться наилучших результатов. Я в вашем полном распоряжении», - искренне заверил ее Джихон.

***

В пятницу, семь человек из Spoin собрались в отеле Джамсил. На встрече присутствовали: генеральный директор Кан Тэджин, помощник руководителя отдела маркетинга Юн Джихон, начальник отдела стратегической поддержки Джин Гисук, руководитель группы управления Ли Юджон и еще три юриста. Один из которых принадлежал Spoin, а двое других специализировались на вопросах, связанных с агентствами, и были привлечены директором Каном со стороны. Так как его сопровождали не один, а целых три юриста, Джихон пришел к нескольким выводам: во-первых, генеральный директор Кан испытывал сильное давление, во-вторых, он не до конца доверял спортсмену и, в-третьих, генеральный директор твердо намерен подписать договор в этот же день.

Возможно, вторая сторона была с ним солидарна. Помимо Квон Джэкёна, его матери и начальника отдела Чой, было еще одно незнакомое лицо - юрист, отправленный для проверки всех условий сделки. Джихон мог предположить истинное отношение федерации. Они, мягко говоря, остались недовольны. Казалось, они хотят найти недостатки и переубедить Джэкёна. Была только одна причина, по которой федерация недолюбливала Spoin. Ни для кого не секрет, что при успешном сотрудничестве Квон Джэкёна с агентством Kava они получат свои проценты. Если всемирная звезда спорта подписывает контракт с крупнейшей компанией Кореи, разве это не выгодно обеим сторонам? В конце концов, все делалось исключительно для спортсменов, и общими усилиями они помогали друг другу.

Генеральный директор Кан, разумеется, знал об этом факте, поэтому, как только он сел, то стразу достал контракт, твердо заявив: «Как я уже сказал, мы согласовали все заранее с госпожой Шим». Джэкён принял бумаги, без каких-либо заминок, небрежно перелистывая страницы и не дойдя до последней, он тут же передал документы матери.

— Держи, посмотри сама.

Госпожа Шим тщательно изучила содержание и предмет договора, а начальник отдела Чой и юрист прочитали его после. Сотрудники Spoin нервно наблюдали за происходящим, как вдруг Джэкён, поднявшись с дивана, заявил: «Хён, давай поговорим».

Глава 19

Во взгляде Джихона читалось явное: «Что?».

Джэкён кивнул в сторону, подавая знак следовать за ним и развернувшись, двинулся вперед. Зловещее чувство неизвестности внезапно охватило Джихона. Подумать только, им двоим нужно поговорить наедине в такое время.

— ...

Он и хотел бы сказать ему: «Просто говори здесь», но воздержался. Если сам Квон Джэкён, а не кто-то другой, настаивал на приватной беседе, значит, тема действительно деликатная, и лишние уши будут не к месту.

— Прошу прощения, я отлучусь на минутку.

В конце концов, Джихон дождался одобрения генерального директора, извинился и встал. Спортсмен ждал его в одной из дальних комнат, как раз из которой он вышел после мануальной терапии. Когда Джихон, открыв дверь, оказался внутри, парень уже сидел у окна.

«В чем дело?» - спросил Джихон, подходя к столу, на котором были разбросаны папки и книги. Джэкён, взглянув на него снизу вверх, сразу же перешел к сути, вместо того, чтобы предложить расположиться напротив.

— Генеральный директор компании Kava приходил в бассейн

— Правда? Зачем?

— Думаю, он узнал о том, что я собираюсь подписать контракт со Spoin. Он попросил пересмотреть свое решение, пообещав, что мне не придется участвовать в Олимпийских играх.

«Я ожидал такого развития событий», - Джихон разочарованно вздохнул. Его зловещее предчувствие сбылось, как и всегда.

— Он сказал, что первый взнос останется таким же, как они и предлагали ранее, но без ограничений по количеству рекламы.

Однако Джихон не мог предположить, что Kava, пожертвовав своей гордостью, пойдут навстречу, ради удержания Джэкёна.

«Другими словами, они готовы отказаться от Олимпиады и заставить его сниматься в многочисленных рекламных роликах, при этом сохранив тот же размер гонорара...» - размышлял про себя Джихон.

— Они сказали все то, о чем ты догадывался, хён.

— Разумеется. Разница лишь в цене вопроса, верно?

— Генеральный директор даже предложил увеличить выплату, если я того захочу.

«...Они что, с ума сошли?», - подумал Джихон. Поскольку на Джэкёна не распространялся лимит, так как он не состоял высшей лиги, они могли заплатить ему столько, сколько захочет компания, будь то аванс или годовая зарплата. Но какие бы суммы они не предлагали, существовала такая вещь, как разумный предел. Неужели они действительно готовы дать даже 10 миллиардов вон тому, кто вот-вот уйдет на пенсию?

Конечно, это всего лишь слова, и когда придет время подписывать договор, они могут снова сократить взнос вдвое. Но все равно это сумасшествие. Они бы просто не смогли собрать такие деньги, даже если используют в качестве залога дома всех своих сотрудников, не говоря уже о здании компании. Похоже, в обороте у Kava были баснословные суммы. Когда Джихон удрученно вздохнул, Джэкён, изучая его реакцию, откинулся в кресле, поставив локоть на стол, и спросил:

— Что бы ты сделал на моем месте, хён?

«Кто знает... Я никогда бы не смог оказаться на твоем месте, это просто невозможно», - с улыбкой произнес Джихон.

Нужно уметь пользоваться собственным смирением, иногда принижая себя и свои навыки, возвышая других, во имя выгоды. Такая хитрость позволяла ему легко выкручиваться из сложных ситуаций.

— Как тебе удалось попасть в PR-команду с полным отсутствием воображения, хён? Когда я читаю статьи, выпускаемые агентством, то невольно сравниваю их с бульварными романами.

Конечно, все зависело от собеседника, но на такого проницательного и равнодушного к чужим обстоятельствам человека, как Квон Джэкён, сладкие речи и заискивания точно не подействуют.

— Тогда позволь мне изменить формулировку вопроса: что ты скажешь, если к тебе придет атлет, которого ты знаешь лично, и попросит совета?

Джихону ничего не оставалось, кроме как ответить честно.

— Я бы посоветовал ему подписать контракт с Kava.

— Я так и предполагал. Моя мать сказала бы то же самое, поэтому я и не обсуждал это с ней.

На первый взгляд может показаться, что Джэкён внимателен к ситуации Джихона, но если вникать в содержание, то его слова больше походили на угрозу. Парень намекнул, что если его мать узнает, то сделка со Spoin может сорваться. Джихон снова оказался сбит с толку и задумался: «Этот парень... разве он из тех, кто умеет манипулировать? Неужели он способен так изящно водить людей за нос? Я был уверен в его прямолинейности».

На самом деле, стиль подачи информации Джэкёна в данный момент времени не имел никакого значения. В соседней комнате их ждали люди, и Джихону нужно принять то или иное решение в срочном порядке.

— И что ты собираешься делать?

Джихон осмелился спросить его напрямую, и если парень начнет уклоняться от ответа, то действовать придется нестандартными методами.

— Что ты хочешь, хён?

— Конечно, я хочу, чтобы ты сотрудничал со Spoin.

— Но почему?

— Это компания, в которой я работаю.

Взгляд Джихона явно кричал: «Разве не очевидно?».

Джэкён посмотрел на него и тут же заявил: «Хорошо. Так и поступим».

— Подожди... Что?

Прежде чем Джихон успел спросить: «Ты серьезно?», Джэкён заговорил первым.

— Но есть одно условие

«Условие? Какое условие?» - нервно выпалил Джихон.

«Ничего особенного. Просто ты должен выполнять одну мою просьбу после каждой съемки», - говорил Джэкён будничным тоном, от чего Джихону захотелось рассмеяться, прокричав: «И это все? Раз плюнуть».

Однако он, взяв себя в руки, серьезно продолжил: «Ты собираешься просить отдельный бонус за каждое рекламное предложение? Если ты ждешь, что я буду покупать тебе машину или дом за каждый ролик, то я ...»

Парень тут же перебил его, глядя ему прямо в глаза: «Я не собираюсь просить у тебя деньги. Условие не относится к компании, оно лишь для тебя, хён».

«Для меня? - удивленно переспросил Джихон, его глаза мгновенно округлились от шока. - Ты... ты не собираешься вводить меня в курс дела? Что именно ты хочешь?»

— Да.

— Эй, но...

Джихон хотел что-то сказать, но все слова вылетели из его головы. Он был настолько ошарашен, что не смог удержаться от смеха.

— Нет, в этом нет никакого смысла...

«Почему нет смысла? - переспросил Джэкён, - я отказываюсь от крупного гонорара и сотрудничаю со Spoin. Я могу обратиться напрямую к компании, но тогда вам придется переделывать документы, и все станет еще сложнее», - объяснил он, подпирая подбородок ладонью.

Сидя на стуле Джэкён смотрел на него снизу вверх, отчего карие глаза казались особенно яркими. Можно было даже рассмотреть его густые ресницы, которые касались щек каждый раз, когда тот моргал. Джихон чувствовал, что вернулся на 10 лет назад, когда был намного выше него. Даже сейчас глаза Джэкёна оставались чистыми и ясными, едва прозрачными, их цвет совсем не изменился. Однако все остальное казалось совершенно незнакомым. Будто полностью поменявшись, все осталось прежним. Странное чувство.

«Зачем ты хочешь получить меня в свое распоряжение?» - спросил Джихон, улыбнувшись.

«Для меня это станет огромной победой», - ответил с безэмоциональным лицом Джэкён.

Его безразличное отношение заставило Джихона еще больше засомневаться в том, шутка это или нет.

«Ты сводишь меня с ума!», - пробормотал Джихон, откидывая челку со лба. Его аккуратная прическа теперь выглядела слегка растрепанной, но он не имел столько свободного времени, чтобы еще и о ней переживать. В конце концов, он спросил, резким движением ослабляя свой галстук: «О чем, черт возьми, ты хочешь попросить?»

— В будущем я тщательно подумаю

— Нет, ты должен дать мне хотя бы приблизительное представление. Я не хочу никаких проблем с юридической и моральной точки зрения.

«Такого никогда не произойдет», - возразил Джэкён, цокнув языком. Видя его реакцию, Джихон понял, что, возможно, был слишком груб. Учитывая характер спортсмена, он вряд ли выдвинет какое-нибудь возмутительное условие...

«Ну, уж нет. - Джихон отрицательно покачал головой. - Что он вообще за человек? Я ведь его почти не знаю».

Тот Квон Джэкён, которого он помнил в юности, не стал бы выдвигать такие нелепые требования. Он бы сразу подписал контракт с компанией Kava. А потом доверил бы все заботы им и сосредоточился на тренировках, сказав лишь: «Я теперь ничего не стану делать. Раз уж я согласился на сделку, вы должны позаботиться обо всем остальном».

— Что ты планируешь делать, хён?

Джихон не мог дать четкого ответа. Он даже не понимал, как ему следует поступить. Если генеральный директор Кан узнает, то, скорее всего, тут же расторгнет все соглашения. Нет, будет даже хорошо, если на этом все и закончится. Однако с тремя юристами в кармане он способен зайти гораздо дальше и даже подать на Джэкёна в суд, используя любые нелепые обвинения, будь то оскорбление сотрудника или обман. Джихона не радовали такие перспективы. Ведь исход станет разрушительным для всех участников конфликта.

Существует простое решение, которое может принести пользу всем. Джихон просто должен согласиться с правилами игры. Таким образом, генеральный директор Кан будет счастлив, а компания спасена, да и сам Джэкён почувствует удовлетворение, так как любом случае получит то, чего хотел. Единственным, кто столкнется с трудностями, будет он сам. Однако если дела компании пойдут в гору, то он получит прибавку к зарплате и премию. С другой стороны, он может многого лишиться, если агентство не сможет предотвратить дальнейшие убытки и в итоге обанкротится, упустив Квон Джэкёна. Поскольку среди спортсменов много альф, индустрия крайне неохотно набирает на работу омег. Нравится ему или нет, но такова реальность. Исходя из всех аргументов, колебаться больше нельзя.

«Я согласен...», - решительно заявил Джихон.

«Правда?» - уточнил парень, от удивления приподняв брови.

Джихон посмотрел на него осуждающим взглядом, словно говоря: «Ты же первый начал!»

— В данной ситуации у меня нет другого варианта, кроме как согласиться. Даже если мне придется выдергивать по одному зубу за каждый твой рекламный ролик.

— Без анестезии?

— ...это правда то, что тебя сейчас интересует?

— Мне честно интересно

В глазах Джэкёна застыл немой вопрос.

«Нет, только с анестезией, и я потребую импланты, - перестраховался Джихон . - выдергивание зубов без анестезии - одна из форм пыток, разве нет?».

Но Джэкёна, похоже, не интересовали такие подробности.

— Тогда я смогу снять только 28 роликов, а если у тебя есть четыре зуба мудрости, то 32.

«Ты.... Ты действительно собрался делать что-то подобное?» - испуганно переполошился Джихон.

«Конечно, нет, я никогда не причиню тебе боль, никогда», - твердо повторил Джэкён, расставив акцент на последнем слове.

Странные уточнения только насторожили Джихона.

«В любом случае, если мы с тобой договорились, то сначала напиши расписку», - Джэкён нашел на столе чистый лист бумаги формата А4 и любезно протянул ему вместе с ручкой.

— Я согласен его подписать, но ты же знаешь, что она не имеет юридической силы без нотариального заверения?

— Знаю. Это просто формальность, которая окажет на тебя психологическое давление.

Джэкён с непоколебимым выражением лица раскрыл все свои темные намерения. Джихон на мгновение даже пожалел о содеянном.

«Ну, в этом нет ничего плохого, это же буквально... просто расписка, верно? Она не имеет юридической силы. А если мы словесно разругаемся, то я смогу предъявить ее в качестве доказательства угрозы» - подумал Джихон. Убедив себя, он быстро начеркал текст. Закончив, он уверенно передал ее Джэкёну.

Парень тут же принялся зачитывать вслух содержание: «Расписка. Сотрудник компании Spoin, Чон Джихон, обязуется удовлетворять любые просьбы [1] Квон Джэкёна в размере одной при каждой съемке рекламы. При этом он не обязан выполнять ни одно требование, которое является юридически, финансово или морально невыполнимым». Даже после прочтения их самодельного документа, Джэкён хранил молчание, продолжая пристально смотреть ему в глаза. Джихон забеспокоился, не случилось ли чего странного: «Может быть, я неправильно сформулировал или написал слишком грубо... Нет, это всего лишь условная бумага, неужели грамматика должна быть идеальной?»

«Кстати, хён», - Джэкён наконец-то обратился к нему, пока Джихон изводил себя переживаниями.

— А? Что такое?

Они оба сидели на одном уровне, а взгляд парня становился всё тяжелее и тяжелее.

«Вот здесь, - сказал Джэкён, постучав по листу, - разве тут не должно быть написано "если это не вызовет юридических проблем", а не "моральных"?»

— Что.....?

— Пока просьба не является юридически неприемлемой, то все нормально, хён. Ты так не думаешь?» - он, моргнув, уточнил, а Джихон на мгновение растерялся.

Парень лишь улыбнулся ему и сложил документ пополам. Джихон был настолько ошарашен, даже не сразу осознав, что Джэкён впервые улыбнулся ему. Бумага, была сложена еще раз, пока не поместилась в задний карман. Он встал и обратился к Джихону: «Ну что, пойдем? Нам нужно подписать контракт».

Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты. Наблюдая за тем, как высокая фигура Джэкёна удаляется через открытую дверь, Джихон запоздало начал задумываться о правильности своего выбора: «Возможно, я только что совершил большую ошибку».

***

[1] Я всеми силами постаралась показать игру слов и отсылки Джэкёна к кккхм... :D Для перевода я обращалась и к английскому тексту.

" to fulfill requests" можно переводить по-разному, но в целом to fulfill носит больше флиртовый оттенок. Я думаю, если не учитывать это, то в целом часть диалога про расписку не имеет смысла.

Глава 20

Утром в понедельник, через три дня после подписания контракта, новость о сотрудничестве Квон Джэкёна с ними быстро распространилась. Как только статьи были опубликованы, в офисе Spoin воцарился хаос: журналисты обрывали все телефонные линии запросами дать официальный комментарий, а почтовые ящики и факсы компании ломились от многочисленных запросов о наборе персонала. В то время, когда почти все сотрудники вели неравный бой со СМИ, Джихон был занят уборкой. Он всегда старался держать стол в порядке, но за три года накопилось много ненужных вещей.

«Господин Чон, вы действительно уходите? Серьезно? Это правда? - Помощник менеджера Нам неоднократно спрашивал, сжимая припрятанный из ящика Джихона степлер, с помощью которого изобразил нелепую сценку с захватом заложника. - Нет, вы не можете уйти!»

«Я тоже не хочу уходить», - Джихон впервые говорил настолько искренне.

— Ложь. Ты получил повышение. Как тебе может не нравится? Ты ведь будешь проводить все свое время с самим Квон Джэкёном!

Джихон не мог объяснить причину собственного беспокойства и попытался сменить тему: «Это прощальный подарок, мистер Нам».

Парень быстро вернул степлер на место и добавил: «О, нет. Он мне не нужен. Ты не обязан отдавать его мне».

Господин Нам не просто старший коллега, а друг. Будучи одного возраста и года выпуска, они относились друг к другу с уважением, доверяя и выражая разочарование по поводу агентства или начальника. У Джихона часто поднималось настроение от гневливых ругательств товарища. Более того, они курили ту же марку сигарет.

— Мы по-прежнему будем часто видеться

Поскольку команда по связям с общественностью принадлежала отделу маркетинга, а команда менеджмента - отделу планирования, кабинеты  были разделены, но находились в пределах пешей доступности. К тому же они могут встречаться в курилке или в лобби. На попытки Джихона успокоить друга менеджер Нам ответил лишь ворчанием: «Мистер Чон, ты практически не будешь появляться в офисе»

— Я так не думаю

Именно поэтому Джихону и не нравилось новое назначение. Ему впервые с момента трудоустройства захотелось ходить на работу каждый день. Однако для остальных такое положение дел сравнимо с благословением божьим, именно поэтому он старался говорить как можно тише и сосредоточился исключительно на сборе вещей.

— Тогда я пойду. Спасибо за все.

Закончив, Джихон поклонился людям и вышел. Направляясь на новое место с коробкой барахла в руках, он не мог поверить в происходящее. Буквально на прошлой неделе он смеялся над причудливым предположением коллеги: «Наша компания тоже может присоединиться к борьбе. Генеральный директор сообщил, что хочет связаться с Квон Джэкёном, а его управляющий займётся организацией встречи». Но сегодня, ровно неделю спустя, Джихон вступает на новую должность и теперь руководит проектами Квон Джэкёна. Ему было не до шуток: реальность дышала в затылок, став не чем-то эфемерным, а его личным делом.

«Добрый день, мистер Чон. Должно быть, вам тяжело дался перевод» - сказала Ли Южон, тепло поприветствовав его. До недавнего времени они плохо знали друг друга, так как состояли в разных департаментах, но сейчас холодное отношение дамы сменилось радушием.

«Так, давайте определимся, где вам будет удобнее сидеть?» - спросила госпожа Ли, оглядывая помещение. Офис практически пустовал, ведь сотрудники в основном работали за пределами агентства.

—  Вам походит? Тут по обе стороны свободно, так что можете спокойно располагаться», - уточнила госпожа Ли, указав на стол.

—  Да, спасибо. Я немедленно распакую вещи»

—  Не торопитесь. Не забудьте, что у вас назначена встреча во второй половине дня с председателем

—  Да, и я думаю, что мне также следует нанести визит в федерацию.

—  После всех встреч, сразу отправляйтесь домой. Незачем сюда возвращаться.

—  А как же огромное количество нерешенных задач?

Говоря это, Джихон вздохнул, но руководитель группы Ли успокоила его улыбкой: «Ничего страшного. Пока не будет сформирована эксклюзивная команда, вас поддержит весь наш отдел. Не обязательно справляться со всем в одиночку»

—  Спасибо

Джихон поклонился в знак согласия. Руководитель группы Ли, скрестив руки на груди, рассмеялась от души, а лицо явно выражало чувство удовлетворения: «Должно быть, вы впервые работаете личным менеджером, но как вас угораздило связаться с таким трудным спортсменом? Вам придется нелегко».

«Означает ли это, что Джэкён - большая шишка или с ним сложно иметь дело?» - задавался вопросом Джихон.

Наверное, и то, и другое. Усмехнувшись он опустил голову. Внезапно в кармане его брюк зазвучал мобильный телефон. Кстати о дьяволе, звонил не кто иной, а мать нашего трудного спортсмена.

***

«Я видела статью, ее опубликовали Spoin, верно?» - заявила миссис Шим, открывая дверь.

—  Да, мэм. Мы разослали всем пресс-релиз.

—  Понятно. Я рада, что нам больше не нужно общаться с репортерами. Это так утомительно. Сегодня, как только вышла новость, журналисты постоянно названивали мне. Но я отправила их к вам за официальным комментарием и повесила трубку

—  Хороший подход, мэм. С этого момента мы берем на себя все вопросы, связанные со СМИ

Миссис Шим радостно кивнула и повела Джихона в гостиную.

—  Ты, должно быть, удивился, когда я пригласила тебя пообедать вместе, да? Мы теперь, как одна семья

Пока она говорила, Джихон заметил, накрытый домашней едой, стол. Он полагал, что они увидятся в ресторане отеля.

— Вы сами готовили, мэм?

«Да, конечно. Мне нравится делать это время от времени, особенно для наших гостей. - миссис Шим улыбнулась, продолжая. - Вот почему я арендовала апартаменты. Но в наши дни они зачастую оснащены индукционными плитами. Поскольку я больше предпочитаю газовые, готовка вызвала некоторые трудности».

Джихон последовал совету госпожи Шим и сел по центру. Если присмотреться, меню оказалось довольно разнообразным: тушеные ребрышки, морское ушко на гриле, хэсинтхан [1] - богатые белком блюда, полезные для здоровья и демонстрирующее навыки матери атлета.

— Джэкён не привередлив в еде, но иногда, находясь в других странах, ему хочется корейской еды. Там не так много корейских ресторанов, поэтому я лучше приготовлю сама, чем потрачу время дорогу в поисках места.

«Я не думаю, что какое-либо заведение сможет превзойти ваши кулинарные способности» - он выразил свое восхищение, прежде чем попробовать. На самом деле вкус соответствовал затраченным на него усилиям. Джихон чувствовал внимание к деталям и аромат.

— Когда он уйдет из спорта, я почувствую облегчение от того, что мне больше не придется заниматься подобным.

— Вы собираетесь бросить его на произвол судьбы?

Миссис Шим игриво ответила на шутку Джихона: «Естественно. После отставки мне будет все равно, где и что он ест».

— Одна из целей компании - обеспечить комфортную жизнь атлетам после выхода на пенсию. Думаю, мне стоит сразу записаться на кулинарные курсы».

«Боже, в этом нет необходимости. Не имеет значения, покупает ли богатый человек еду или ест домашнюю». - сказала миссис Шим.

Джихон рассмеялся, наблюдая за ее эмоциями. В этот момент открылась дверь, и вышел Джэкён.

— Господин Квон Джэкён, добрый день

«Что опять с твоей манерой речи?» - ответил Джэкён, нахмурившись.

«Он прав. Общайтесь неформально, особенно наедине с нами» - добавила миссис Шим с улыбой.

— Этот парень ничего не сказал, когда мы разговаривали по телефону сегодня утром, но он внезапно вернулся домой, объясняя усталостью. Из-за чего мне пришлось приготовить хэсинтхан на скорую руку.

— А, понятно

Несмотря на то, что мать говорила о сыне, находясь рядом, Джэкён не проявил никакого интереса. Джихон обратился к парню, который сидел в неудобной позе, склонившись над низким столом.

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Я сам о себе позабочусь. Не обращай внимания

— Джэкён-а, я много раз просила не вести себя так

Отругав его, она повернулась к Джихону и уточнила, неловко улыбаясь: «Он не имел в виду ничего плохого, а просто не хочет, чтобы о нем кто-то беспокоился».

Ему стало немного жаль госпожу Шим, ведь ей приходиться отдуваться каждый раз за резкий тон собственного ребенка.

— Да, я знаю, мэм.

Увидев спокойную реакцию Джихона, она глубоко вздохнула.

— На самом деле он не умеет правильно выражать мысли...

«То есть быть честным» - встрял Джэкён, перекладывая курицу из супа на тарелку.

— О чем ты?

Миссис Шим не смогла держать себя в руках и воскликнула: «Пока другие видят обычное неуважение, ты продолжаешь называть подобное честностью? Ты должен научиться выстраивать отношения с людьми, а не выплевывать все, что выходит из твоего рта».

Джихон пребывал в некотором шоке от боевого настроя женщины. Он полагал, что необщительность Джэкёна, возможно, связана с воспитанием или атмосферой в семье. Но очевидно, что это не так. Судя по манере речи женщины, казалось, что его часто отчитывали по похожей причине. Как будто он изначально был таким. А все навыки социализации, остались где-то в утробе матери, когда тот родился.

***

[1] хэсинтхан: суп, который готовят из курицы, морского ушка и осьминога

Глава 21

«С раннего детства его стиль общения не отличался особым дружелюбием, но Джэкён всегда взвешенно подбирал слова. Однако все изменилось, когда он начал заниматься плаванием, особенно после того, как мы переехали в Ильсан. Возможно, из-за чрезмерного внимания, которое ему уделяли, понимаете? Но, ни для кого не секрет, что спортивная индустрия немного...», - улыбка госпожи Шим приняла горький оттенок, когда она посмотрела на Джихона. Она говорила достаточно завуалированно, но он, кажется, сразу сообразил о чем идет речь.

«Если ты выглядишь в их глазах хорошим человеком, то люди не будут тебя беспокоить, притворно подбадривая и улыбаясь. Они каждый раз намекали на совместные тренировки. И если ответить отказом, то в твою спину полетят ругательства и осуждение», - женщина вздрогнула, словно вновь переживая неприятное воспоминание. Джихон сочувствовал ей. Ведь он тоже сталкивался с неуместным вниманием и завистливыми взглядами. И, разумеется, Джэкён подвергался подобному куда больше, чем он.

«Я привыкла иметь дело с людьми, но он совсем другой. Как ему справиться?» - она указала на сына, сидевшего рядом с ней. Конечно, Джэкён ни капельки не интересовался историей матери, а лишь разделывал курицу. Неожиданно молчун предпочел крылья, а не ноги.

— Когда Джэкён только пришел в плавательный центр, то вел себя вежливо. Тем не менее, не в силах долго терпеть, стал показывать свой вспыльчивый характер, из-за чего люди быстро заклеймили его высокомерным. Он делает все в своем темпе. Но как можно спокойно работать, когда тебя постоянно дергают? Поэтому я и попросила сына, отвечать лишь молчанием, кто бы что ни говорил. И с тех пор он не произнес ни слова.

«Так вот в чем причина... - , кажется, теперь Джихон осознал, почему атлет относился ко всем в бассейне, как к невидимкам. Совет миссис Шим: хранить молчание, учитывая его характер, был действительно мудрым. Однако, похоже, это имело и неприятные последствия. Обычно люди склонны к самоанализу и учатся на собственных ошибках. Но не Джэкён. Даже когда другие сплетничали о нем, находясь рядом, он делал вид, что не слышит, и проходил мимо.

«Что мне больше всего понравилось в Австралии, так это то, как ведут себя окружающие. Конкуренция внутри страны самая жесткая, поэтому никто не беспокоится об иностранных студентах, таких как Джэкён. В отличие от нашей страны, где родители проявляют чрезмерную опеку над ребенком».

— Да, у нашего сообщества есть такая особенность. Это связано с тем, что спорт не воспринимается, как хобби. Дети вырастают и, естественным образом, начинают строить карьеру в этой индустрии. Родители, не могут не суетиться, поскольку приняли решение воспитывать их как атлетов с самого начала. А роль опекунов особенно значима в юности. В подобной среде у родителей нет другого выбора, кроме как соревноваться между собой.

«Они лезут туда и сюда, чтобы получить хоть какую-нибудь информацию. Я понимаю, ведь поступала так же», - госпожа Шим отметила, что не хочет никого проклинать. Она, казалось, прекрасно знала, что даже если и проклянет их, то плюнет только себе в лицо.

«Но я не знаю, что значит ходить вокруг да около. Кроме того, почему они так поглощены чужими делами, не имеющими ничего общего с плаванием? Все знали, что мой старший сын не будет заниматься профессиональным спортом, но упорно любопытствовали», - она впервые упомянула о нем.

— Как поживает Джэджун, мэм?

«Подожди, а парня точно так звали?» - заволновался Джихон. К счастью, она улыбнулась и подтвердила, что у него все хорошо.

«Я не могу выразить, насколько я благодарна тебе за заботу о нем, мистер Джихон. В то время, он только переехал в Ильсан, и был, словно неприкаянный. Но после знакомства с тобой, Джэджун сказал, что ждать окончания тренировок не так уж и скучно, как раньше.

«…Неужели я так хорошо о нем заботился? Обычно мы перекидывались несколькими фразами», - подумал Джихон, немного вздохнув. Все это больше походило на лесть.

«Джэджун очень добрый и дружелюбный. Всегда весело пообщаться с тем, кто так умен». - око за око, зуб за зуб и похвала за похвалу. Джихон осыпал старшего сына госпожи Шим кучей комплиментов.

«Может быть, потому, что Джэджун примерно того же возраста, что и моя сестра, я относился к нему так же, как и к ней», - он выразил свою симпатию к сыну из чужой семьи, имя которого до сих не вспоминал, и поделился тем, как было бы здорово иметь такого младшего брата.

Внезапно Джэкён резко отложил палочки для еды и встал.

«Что случилось? Ты поел?» - удивленно спросила женщина, но Джэкён не ответил.

«О боже», - только после того, как парень ушел в свою комнату и закрыл дверь, миссис Шим глубоко вздохнула. Она что-то бормотала о его упрямстве и, будто смущаясь, быстро извинилась перед Джихоном: «Мне очень жаль. Джэкён иногда может вести себя крайне эгоистично».

«Все в порядке, мэм», - пока Джихон думал, что сказать дальше, она заговорила первой: «Возможно, вы узнаете из документов позже, но я уже давно в разводе с отцом наших детей».

— Вот как...

— Да. Это произошло, когда Джэкёну исполнилось 15 лет. Мы развелись вскоре после того, как он начал тренироваться в Австралии».

Чтобы помочь ребенку добиться успехов, одному из родителей часто приходилось бросать свою работу и заниматься только им. А поездка за границу больше как необходимость, особенно для менее популярных видов спорта, которым не хватало внутренней инфраструктуры. А разлад в семьях атлетов вообще частое явление..

— Джэджун живет вместе с отцом и иногда звонит мне. Но Джэкён… Немного неловко признавать, но мальчики никогда по-настоящему не ладили друг с другом. Они почти не общаются с тех пор, как я развелась.

«Я понимаю..» - сказал Джихон, изображая замешательство, хоть и ожидал нечто подобное. Будет куда удивительнее, если Квон Джэкён все еще близок с ним.

— Вам, вероятно, было трудно заботиться о Джэкёне в одиночку, находясь в чужой стране, мэм

— Нет, не совсем. В Корее куда сложнее. В Австралии все по-другому.

Госпожа Шим усмехнулась, отметив, что там намного лучше, если не считать языкового барьера.

— Самое сложное для родителей — это, когда результаты детей ухудшаются или когда они получают травмы. Но Джэкён никогда не сталкивался с такими проблемами. В Корее он преуспел, но после поездки в Австралию, стало интереснее наблюдать за ним. Ведь он продолжает бить все рекорды. А насчет расходов на обучение... Отец позаботился об алиментах, так что нет причин для беспокойств.

Судя по тому, что слышал Джихон, их семья по отцовской линии достаточно богата. А миссис Шим до замужества работала учителем в средней школе. И ее родственники больше относились к среднему классу.

— Когда сделка с Kava сорвалась, я думала, что все потеряно. Но я очень рада, что Джэкён подписал контракт с вами. Кроме того, он согласился рекламировать различные бренды. Все благодаря тебе… нет, я имею в виду благодаря Вам, мистер Чон.

— Нет, мэм. Я не сделал ничего особенного

— Боже, не говори так. Если бы не ты, Джэкён никогда бы и не узнал о вашей компании

«Что это значит? Может быть... она знает о расписке?»– Джихон, будучи немного ошарашенным, не мог произнести вслух свой вопрос, а лишь отвел взгляд.

Но госпожа Шим продолжила: «Это действительно правда. Он даже не послушал меня, когда я упомянула об агентстве, но стоило мне произнести твое имя, как он сразу встрепенулся. Именно Джэкён настоял на той встрече».

Джихон наконец расслабился. Но в каком-то смысле это тоже было довольно необычно.

— Понятно…Вы приложили множество усилий, чтобы убедить его.

— Нет, он бы просто проигнорировал все мои попытки. Он изначально планировал сотрудничать с вами, иначе брифинг не состоялся бы.

А это имело смысл. Миссис Шим упоминала нечто подобное, прежде чем повесить трубку. Но Джихон все равно находился в замешательстве от происходящего: «Оказывается, он хотел встретиться первым».

Пока Джихон смотрел на свои руки, не зная, как продолжить диалог, госпожа Шим снова повторила: «Вы всегда очень нравились Джэкёну. Когда я спрашивала его о занятиях, он почти никогда не упоминал тренера. А говорил следующее: "Сегодня я встретился с Джихон-хеном" или "Сегодня я не увидел его" или "Он долго наблюдал за тем, как я плаваю"».

Глава 22

После обеда Джихон направился в комнату Джекёна. Он остановился перед дверью и осторожно постучал. Из кухни госпожа Шим, варя кофе, крикнула: «Он не ответит. Просто открой дверь и войди»

Прислушавшись к ее совету, Джихон смело толкнул дверь. А парень, лежа на кровати в наушниках, спросил: «Что?»

— У тебя есть какие-нибудь планы?

— Почему интересуешься?

— Я собираюсь увидеться с председателем Чо. Если ты свободен, хочешь поедем вместе?

— По какому поводу?

— Просто небольшое знакомство. Мы сообщим о нашем сотрудничестве, пообещав в дальнейшем заботиться о тебе. А также попросим его о поддержке, и…

— Я не пойду

Джэкён отказался, не особо обдумав предложение.

— Почему  нет?

«Если я буду там, он, наверное, начнет говорить об Олимпийских играх. Зачем мне лишнее беспокойство? - раздраженно объяснил Джэкён. - И я сомневаюсь, что старик захочет меня видеть. Несколько лет назад я ненадолго остался в Корее из-за олимпийского отбора, а председатель продолжал названивать мне снова и снова. Ну и я наговорил лишнего».

—  Что именно…?

—  Я сказал, что у меня не остается времени на тренировки из-за его постоянных, надоедающих звонков.

«…Он правда?» - Джихон задумался. Каким бы откровенным он ни был, трудно поверить, что Джэкён ведет себя подобным образом с кем-то, кто дает ему деньги. Если бы он демонстрировал свой характер перед слабыми, но при этом вел себя застенчиво перед сильными, Джихон посоветовал бы ему сменить тон. Но парень абсолютно со всеми поступает подобным образом. Возможно, в дальнейшем у него могут возникнуть проблемы с функциями правого полушария головного мозга, связанного с оценкой ситуации и контекста, по причине атрофии.

«Действительно... председатель очень удивится твоему визиту», - Джихон кивнул, сообщив ему, что справится сам. Но прежде чем закрыть дверь, Джэкён спросил: «Ты встречаешься только с председателем?»

— Нет. Мне также нужно посетить офис федерации

—  Зачем?

—  Я должен их поприветствовать тоже.

Глаза Джэкёна молча сузились. Казалось, он чем-то снова недоволен. Джихон, решив не вдаваться в подробности, попрощался: «Отдыхай», - и вышел из комнаты.

«Мой сын пойдет с тобой?» - поинтересовалась миссис Шим, протягивая кофе.

—  Нет, мэм

«Ничего нового», - дама покачала головой, как будто ее ожидания никогда и не были высокими.

—  Он упомянул о своей усталости ранее, пропустив дневную тренировку. В такие дни лучше отдыхать и избегать большой нагрузки.

Когда Джихон закончил говорить, дверь спальни распахнулась, и появился Джэкён в бейсболке: «У меня запланирована встреча с другом, но, поскольку нам в одну сторону, пожалуйста, подвези меня».

— Куда тебе?

— Итэвон

По совпадению, офис федерации как раз по пути.

«Но сначала мне нужно зайти к председателю. Я должен быть там в 14:00. - говорил Джихон, сверяясь с часами. - Возможно, придется подождать в машине. Нормально? Это не займет много времени».

— Я не против

— Хорошо, тогда пойдем.

Джихон сделал глоток кофе и поставил чашку на стол.

***

Прибыв на парковку, Джихон велел парню оставаться снаружи, пока он приберет заднее сиденье машины. Переставив разбросанные сумки и предметы, чтобы освободить место для Джэкёна, он устроился на водительском кресле.

— Залезай.

Но Джэкён открыл дверь и сел рядом, пристегнув ремень безопасности.

— Садись сзади. Я для этого убрал все вещи.

— Нет. Я не в такси

— Эй, ты хочешь сказать, что я не твой личный водитель? Может тебе просто неудобно сидеть там, потому что я за рулем, верно?

С любым другим спортсменом Джихон легко интерпретировал бы слова именно так, но поскольку собеседником оказался Квон Джэкён, ему потребовалось время, чтобы уловить смысл.

— Это часть моей работы. Тебе всегда будет предоставлена машина, которой управляю или я, или другой сотрудник. Всякий раз, перемещаясь от места к месту, тебе придется сидеть на пассажирском.

— Я сам разберусь

Джэкён прервал его и расположился поудобнее. Автомобиль представлял собой относительно большой и просторный седан, однако, когда два крупных парня сели бок о бок, закралось странное чувство духоты. Джихон быстро опустил окно.

— Я ненадолго открою. Пахнет слишком сильно.

Объяснил он, запоздало включив кондиционер. Джэкён не ответил, а просто продолжал смотреть прямо перед собой, положив руку на подоконник. Судя по выражению лица спортсмена, его вообще ничего не смущало. Джихон несколько раз перепроверил, работает ли чип правильно. Тем не менее, если атлет заметит феромоны снова, то Джихон обязательно подаст в суд на производителей. Он не мог избавиться от беспокойства: «Следует ли мне увеличить дозировку препарата?»

Выруливая на дорогу, Джихон задумался. Текущая дозировка уже была предельно допустимой. Но его волнение только возросло, особенно после того, как он услышал кое-что от доктора Лим. Пока он мысленно просматривал свое расписание и прикидывал, когда сможет посетить больницу, Джэкён внезапно нарушил молчание.

— Хён, это твоя машина?

«Нет, я не покупал ее. Она принадлежит компании» - ответил Джихон, резко повернув руль.

— Когда ты получил права?

— В колледже

— А в каком году?

— Ну, я не думаю, что это произошло на первом курсе. Может, на втором

— Ты никогда не покупал автомобиль?

— Нет. Во время учебы я некоторое время пользовался машиной отца, но после того, как пришел в агентство, я в основном ходил пешком или ездил на автобусе, так как недалеко.

Джихон не мог не задаться вопросом: «Он спрашивает, потому что его заботит мой опыт вождения?». Эта мысль заставила его излишне нервничать и покрепче сжать руль.

Выезжая с парковки отеля, Джихон сделал более плавный поворот, чем обычно. Он благополучно выехал, ненадолго расслабившись. Однако голос Джэкёна снова нарушил тишину: «Ты когда-нибудь подвозил своего возлюбленного?». Джихон, не поверив собственным ушам, переспросил.

— Что?

— Ты когда-нибудь подвозил своего возлюбленного на машине во время учебы?

Джихон взглянул на парня: бейсболка прикрывала половину его лица, а подбородок опирался на тыльную сторону ладони, обнажая лишь половину красивых губ. Джихон снова перевел взгляд на дорогу и лаконично ответил: «Да, конечно».

—  Ты чаще вступал в отношения с женщинами или мужчинами?

— По статистике людей какого пола больше?

Джихон улыбнулся, увернувшись от внезапного вопроса. Джэкён, все еще подпирая подбородок рукой, сказал: «Я не знаю. Ты ведь тот, кто понравится всем, хён».

— Что это? Похвала ничего тебе не даст

Джихон сгорал от смущения, ведь комплимент от Джэкёна - настолько редкое явление. По его мнению, парень всегда оставался беспристрастным. Он думал, что Джэкён мог предположить, что все его партнеры являлись мужчинами, поскольку он сам Омега. Однако Джэкён спрашивал и о мужчинах, и о женщинах. Было одновременно странно и несколько удивительно, что парень, будучи альфой, не ограничен подобными предрассудками. Фактически, он разрушил стереотип о том, что альфа-мужчины встречаются исключительно с мужчинами-омегами или альфа-женщинами. Ведь Джэкён всегда выбирал бет, в качестве партнеров.

—  В колледже количество студенток составляет лишь около четверти от числа мужчин, даже меньше, может, ближе к одной пятой. А на моем факультете большинство студентов - мужчины. Такого объяснения достаточно?

— Какая у тебя специальность?

— Спортивный маркетинг

— Почему ты выбрал данное направление?

— Я, исходя из оценок и достижений, решил, что будет правильным выбором пойти именно туда.

— Независимо от своих талантов?

— Талантов, хах?

Джихон пробормотал слово так, будто услышал его впервые.

— Не помню, чтобы особо задумывался. Я просто почувствовал, что обязан поступить в престижный университет, как того и хотели мои родители. Да и факультет спортивного маркетинга казался многообещающим.

— Тебе нравится работа?

— Как ты думаешь, она соответствует моим способностям?

Джэкён молча кивнул головой.

— Кто знает…Сколько людей действительно могут провести свою жизнь, только делая то, что они хотят? Точно могу сказать, что не испытываю отвращения к ней.

Подъезжая к перекрестку, соседняя машина подала сигнал, и постепенно начала перестраиваться. Джихон слегка замедлил скорость и добавил: «До прошлой недели я работал в команде по связям с общественностью. А моя основная задача - написание пресс-релизов, иногда я участвовал в маркетинговом планировании или помогал в производстве контента. Если ты посмотришь на список моих обязанностей, то это больше похоже на планирование рекламных кампаний, чем на спортивный маркетинг. Но оно того стоит».

— Итак, ты впервые следишь за спортсменом?

— Ты имеешь в виду руководство? Да, это мой первый опыт

— Данная роль соответствует твоим способностям?

— Я все еще не совсем уверен. В конце концов, и дня не прошло

Джихон шутливо отмахнулся. В этот момент Джэкён повернул голову и впервые посмотрел на него. Он подпер подбородок тыльной стороной ладони, наблюдая, как тот управляет автомобилем, прежде чем задать еще один вопрос: «Если ты впервые на должности, тогда почему вы так ладите с тем атлетом?

— Ты о ком?

Джихон понятия не имел, о чем он говорит.

— Тот, кого мы встретили в лифте.

— В лифте? Аааа, Ёнхо

Одновременно с тем, как Джихон пробормотал имя, сменился цвет светофора.

Глава 23

Остановив машину, Джихон закрыл окно и сказал: «Его зовут Сон Ёнхо, фехтовальщик. Он выиграл серебряную медаль на Азиатских играх в прошлом году, тогда я был в составе команды поддержки. Он постоянно задавал вопросы, отчего мы часто пересекались. Но мы не очень близки» .

— Вы казались очень близкими

— Это только потому, что он дружелюбный

Ответил Джихон с улыбкой. Джэкён какое-то время смотрел на него, а затем добавил: «Какого черта он такой дружелюбный?»

«Ты спрашиваешь почему? Он твоя полная противоположность», - Джихон оставил свои возмущения при себе.

— Он не застенчивый и открытый

Джэкён лишь ухмыльнулся.

«Быть дружелюбным и флиртовать — это две разные вещи», - тихо пробормотал Джэкён, отвернувшись к окну машины. Джихон, пребывая в шоке, продолжил размышлять: «Он о Ёнхо? Он пытается намекнуть на то, что Ёнхо флиртовал со мной?»

Он не мог даже возразить. Цвет светофора поменялся, и машины начали движение. Джихон быстро нажал на педаль газа. Он хотел сосредоточиться на вождении, но он не смог. Слова Джэкёна засели у него в голове. Если уж совсем откровенно, то Джихон тоже ощущал нечто подобное. Ему казалось, что Сон Ёнхо проявлял к нему слишком много внимания после Азиатских игр. Однако все сошло на нет, поскольку он продолжал игнорировать спортсмена. Да и разговор в лифте на прошлой неделе – просто обычная беседа между сотрудником компании и атлетом.

Да, он мог бы спросить о мыслях и чувствах парня, но обошелся без уточнений. Любой ответ будет неловким в данной ситуации, а ощущение дискомфорта только возрастет. Даже сейчас Джихон не находил себе места. Он решил не усугублять ситуацию и сосредоточиться на дороге, отогнав все лишние мысли. К счастью, движение было свободное, и он спокойно ехал на желтый цвет. Путь от отеля до дома председателя Чо занял менее 15 минут.

«Вы из Sport-in, да?», - спросил управляющий зданием, как только Джихон опустил окно автомобиля. Прежде чем он успел его поправить, мужчина направил их на гостевую парковку.

— Ты уверен, что не пойдешь?

«Уверен» - пробубнил Джэкён, даже не взглянув на него, и скрестил руки на груди, как будто пытаясь вздремнуть.

— Хорошо. Я просто поприветствую его и вернусь. Позвони мне, если что-нибудь случится.

Управляющий проводил Джихона в дом, где его и ожидал председатель Чо. Он воскликнул, как только увидел визитную карточку: «О, точно, Spoin! Ваш генеральный директор – господин Кан Тэджин! Я познакомился с ним, когда тот еще строил спортивную карьеру. Я не могу сказать наверняка, хорош ли он в волейболе, но помню, что он прекрасный человек»

Будучи главой известной строительной компании в Корее, он по-прежнему выглядел молодо и обладал громким голосом, несмотря на то, что ему исполнилось семьдесят лет.

— Я слышал, что господин Чон Джихон тоже когда-то был пловцом? Мне сообщили, что вы медалист, а теперь помогаете младшему коллеге.

На слова мужчины Джихон кивнул, опустив голову

— Мне посчастливилось работать вместе Квон Джэкёном

«Квон Джэкён талантлив, но справиться с ним - довольно сложная задача. Вас ждут трудные времена», - председатель усмехнулся. Услышав его многозначительный комментарий, Джихон почувствовал себя немного виноватым и откашлялся: «К сожалению, Квон Джэкён не смог присоединиться, ведь до чемпионата осталось всего полтора месяца». Джихон упомянул, что у атлета мало времени, и он сосредоточился на тренировках. А председатель махнул рукой, ответив: «Не беспокойтесь, я понимаю».

— Я спонсирую его не для того, чтобы он наносил мне визиты. Самое важное –победы и рекорды. Это лучший способ отплатить мне. На самом деле, если я начну давать своим внукам 100 000 вон за каждое приветствие, они разбогатеют к концу дня.

Пожилой мужчина говорил беспечно. Поначалу Джихон задавался вопросом, не саркастичен ли он из-за горькой обиды, но, похоже, что не так. Из короткой беседы он сумел составить небольшой портрет этого человека. Мужчина обладал спокойным и открытым нравом. Вероятно, именно поэтому, еще до того, как Джэкён выиграл медаль на международных соревнованиях, председатель Чо уже решил спонсировать его, как только узнал о том, что тот установил новый корейский рекорд на внутренних соревнованиях. Помимо Джэкёна, бизнесмен также спонсировал гимнаста и стрелка. Он был известен тем, что отбирал и поддерживал перспективных атлетов в менее популярных видах спорта. Он является крупным игроком рынке, мастодонтом и акулой бизнеса.

— Только между нами, спорт – это, по сути, бизнес. Вот почему я спонсирую только тех, кто способен добиться результатов. Если они носят логотип моей компании и выходят на соревнования, чтобы побеждать, это служит и рекламой, и пиаром.

Скрытый смысл его слов предельно ясен. Он не раздает деньги просто так, и надеется на то, что Джихон сможет убедить Джэкёна принять участие в Олимпийских играх в следующем году.

— Постарайтесь сделать так, чтобы он попал на Олимпийские игры и взял медаль Голубого Дракона, несмотря ни на что. Он уже намного превзошел требуемый балл, но не получил награду, поскольку члены федерации слишком заигрались. Изначально они даже не выдвинули его в качестве кандидата, посчитав, что он слишком молод. Но затем они заявили, что ему нужно достичь Большого шлема, чтобы пройти квалификацию. А сейчас эти сумасшедшие ублюдки снова изменили критерии подсчета очков, сообщив о необходимости выиграть два олимпийских титула подряд. Почему они не порекомендовали его раньше? Они ничего не могут сделать правильно, и заинтересованы только в том, чтобы паразитировать на спортсменах.

Обругав федерацию, председатель Чо заключил: «В любом случае, пусть он примет участие в Олимпийских играх».

Хоть Джэкён планировал завершить карьеру после победы на турнире Большого шлема, но сейчас все без умолку говорят о том, что ему следует принять участие в следующей Олимпиаде.

***

Когда Джихон оказался на парковке, он обнаружил парня разговаривающим по телефону. Возможно, из-за того, что кепка закрывала большую часть его лица, Джэкён даже не заметил его возвращения. Что позволило Джихону стать свидетелем довольно неожиданной сцены.

«Все не так хорошо, как ты думаешь. Ты не представляешь, что я чувствую каждый день, хён», - ответил Джэкён, слабо улыбаясь.

Хотя его голос звучал резко и тон был прежним, его губы, едва заметные под козырьком, образовали мягкую линию. Слегка натянутая улыбка не выражала радость, а скорее иронию к себе. В сочетании с типично сварливой речью этот невозмутимый вид создавал образ спокойного мужчины. Что и стало настоящим шоком для Джихона. В его глазах Джэкён всегда походил на ребенка. Такое восприятие во многом возникло из-за неизменно строгого лица спортсмена, на котором застыло исключительное недовольство. Джихон не ожидал увидеть настолько зрелую улыбку. Однако она испарилась в тот момент, когда он открыл дверь. Джэкён продолжил диалог с человеком на другом конце провода уже в своей обычной бесстрастной манере: «Я кладу трубку. До связи». Он сунул телефон в карман и сказал: «Ты быстро вернулся».

— Ну я же говорил, что пришел сюда только поздороваться. Господин Чо действительно крут

Пристегивая ремень безопасности, Джэкён добавил с несколько многозначительным подтекстом: «В конце концов, он председатель большой компании».

— Итак, куда мы направляемся?

— Место встречи изменилось. Мой друг сообщит позже, так что я пойду туда, куда ты собираешься, хен.

— Хорошо. Тогда едем к офису федерации

Вместо ответа Джэкён кивнул, сняв кепку и положив ее на приборную панель, я после зачесал волосы назад. Сегодня все его обычные привычки воспринимались как-то по-другому. Точеный профиль и равнодушие Джекёна остались такими же, как и всегда, но выглядели странно мужественно. Возможно, это последствие ранее незнакомой улыбки. Когда он вспомнил, как Джэкён улыбался во время телефонного звонка, то почувствовал что-то странное: «Я понял: он меняется в зависимости от того, с кем имеет дело».

Возможно, у Джэкёна есть сторона, о которой даже он никогда и не предполагал. Джихон решил не спешить с выводами и очень аккуратно спросил: «Кстати, с кем ты сейчас общался?»

Джэкён вопросительно посмотрел на него.

— Я имею в виду, ты выглядел очень счастливым

— Кто-то, кого ты не знаешь.

Джэкён, надев кепку обратно, скрестил руки на груди и прислонился к пассажирскому сидению, давая понять, что больше не собирается продолжать беседу.

«Ага. Я не буду вмешиваться, если ты не хочешь говорить», - подумал Джихон. Он чувствовал себя немного виноватым за проявленное любопытство. Отбросив лишние мысли, он сосредоточился исключительно на вождении.

Глава 24

Время пути от Банпо до Юнсана было почти таким же, как время, необходимое для поездки из Джамсиля в Банпо. Однако дорога воспринималась намного короче. Конечно, Джихон понимал, в чем причина: место, куда он направлялся, было ни чем иным, как офис федерации.

Джихон уже давно недолюбливает людей оттуда. Как отметил господин Чо, они известны своим чрезмерным вмешательством. Спортсменов вынуждали нанимать тренеров, окончивших Корейский национальный спортивный университет. Если они совершали попытки отказаться, то незамедлительно сталкивались с гневом и открытыми угрозами. А потом, когда напуганные атлеты в конце концов уступали, к ним проявляли снисхождение, заявляя: «Мы ведь заботимся о вас. Все, что мы делаем, — для вашего же блага».

Kava - это то агентство, которое организация настоятельно рекомендовала Джэкёну. Казалось, они усердно работали над завершением сделки. Более того, они получили крупную сумму от компании, но затем Spoin переманили Джэкёна. Для федерации вполне естественно ненавидеть их. Несмотря на провальные переговоры с Kava еще до заключения текущего контракта, федерацию это не волновало. Они продолжили критиковать Spoin за то, что те нагло перехватили звезду водных видов спорта, не зная своего места и не являясь такими же перспективными, как Kava. Другими словами, «приветствие», которое Джихон собирался передать им, всего лишь формальность.

«…….»

Джихон подавил вдох, который почти сорвался с губ, чтобы Джэкён не заметил его беспокойство. Повторив то же действие еще 4 раза, он наконец прибыл к месту назначения. Джихон подъехал к стоянке и в последний раз привел в порядок волосы, чтобы свести все критические замечания к минимуму, и приготовился выходить. Неожиданно Джэкён отстегнул ремень безопасности и вылез из машины раньше него.

— Что? Ты тоже пойдешь?

— Раз уж я здесь, то почему бы и нет

С этими словами он двинулся вперед на своих длинных ногах.

«Какого черта? Он ни разу не встречался с председателем. Есть ли кто-нибудь, с кем он близок в федерации?» -  озадаченно рассуждал Джихон, последовав за ним в здание. Офис располагался на втором этаже. Джихон постучал в дверь под вывеской с надписью: «Федерация плавания Кореи».

Как только они вошли, сотрудники офиса в изумлении повставали со своих мест.

— Здравствуйте, я представитель Spoin. У меня назначена встреча на три часа

— О, да. Пожалуйста, проходите

Их проводили к кабинету, где и “восседал” их начальник. Однако внимание людей оставалось прикованным исключительно к Джэкёну. Казалось, кто-то мог даже случайно выпалить: «Ух ты, это Квон Джэкён! Черт возьми, он действительно такой красивый».

— Вице-председатель, прибыл представитель Spoin

Когда помощник постучал в дверь, раздался голос: «Скажи ему, чтоб вошел».

«.......»

«О, ты здесь?» - сказал он, вальяжно перемещаясь на гостевой диван. Напротив него сидел мужчина лет тридцати с небольшим.

— Чего не заходишь?

— О, нет, сэр, я не знал, что вы все еще заняты

— Все в порядке, проходи

Когда они разговаривали по телефону сегодня утром, как только он узнал, что Джихон - ТОТ Чон Джихон, то внезапно стал фамильярничать: «О, да. Я слышал, что ты там работаешь. Как твои дела?»

Прошло десять лет с тех пор, как Джихон был молодым спортсменом, а человек напротив являлся членом федерации, и если копнуть глубже, такие отношения между старшим и младшим вполне обычны. Однако теперь они познакомились, благодаря работе. И встреча проходила между главой федерации и агентом, ответственным за продвижение лучшего спортсмена. Следовательно, подобное небрежное обращение выходит за рамки здравого смысла.

Дело не в том, что заместитель не знал правил делового этикета. Вероятно, он понимает, насколько сейчас неуместно его поведение. На самом деле эта настойчивость в таком невежественной манере казалась преднамеренной. И, таким образом, он пытается поставить Джихона на его “заслуженное” место, словно самоутверждаясь. Джихон, подавляя вздох, собирался войти, но неожиданно Джэкён, стоявший за дверью, внезапно схватил его за плечо и ворвался в кабинет первым.

— О, Джэкён тоже здесь?

Увидев внезапное появление Джэкёна, вице-председатель удивленно воскликнул.

«Боже мой, я не могу поверить, что мне выпал шанс увидеть такого удивительного человека» - пролепетал он посреди всего балагана, широко раскинув руки. Конечно же, парень проигнорировал наигранное радушие. Он просто, кивнув, расположился рядом. Мужчина, который изначально сидел там, сконфуженно передвинулся на сторону заместителя, который тут же опустил широко раскрытые руки и перенаправил гнев на Джихона.

— Эй, Джихон, ты должен был предупредить меня о его визите

Прежде чем Джихон успел возразить, Джэкён снял кепку и поинтересовался: «Почему? Разве я не должен поздороваться с Вами?»

— О, это не тот случай. Если бы я знал, что вы придете, мы бы все вместе пообедали

— У меня нет на это времени

Джэкён откинул волосы назад, резко оборвав слова собеседника, выражение лица которого тут же стало жестче. Но Джихон, решив разрядить обстановку, быстро произнес: «Мы обязательно организуем такую встречу в следующий раз, сэр. Давайте пообедаем со всеми членами федерации». Он улыбнулся и положил руку на бедро Джэкёна. К счастью, тот больше не открывал рта, возможно, распознав безмолвный сигнал. Почувствовав напряжение в комнате, Джихон склонил голову, размышляя, как выразить свое намерение: «В любом случае, теперь мы оказываем поддержку господину Квон Джэкёну, сэр. Я здесь, потому что считаю уместным познакомиться с Вами».

— Да, ну... Тебя ждет трудный путь

Вице-председатель неохотно проворчал. Тем не менее, он посмотрел на них крайне неодобрительно, затем, разочарованно цокнув языком, добавил: «Но то, как вы ведете себя, меня беспокоит».

«Прошу прощения?» -  переспросил Джихон

— Поскольку соревнования уже не за горами, зачем тащить сюда атлета, которому нужно тренироваться? Почему он должен пропускать тренировки по такому незначительному случаю?

«Я возвращался с тренировки, - Джэкён снова вмешался. - Я ехал из Квачхона, и хён высадит меня в отеле. Поскольку он сказал, что посетит федерацию, я решил поехать вместе с ним».

«Ага, понятно» - пробормотал заместитель, обмениваясь смущенными взглядами с неизвестным, который, повернувшись к Джэкёну спросил: «Но то, как Вы к нему обращаетесь... Правда ли, что господин Квон Джэкён называет Чон Джихона «хёном»?»

«Да», - Джэкён ответил прямо.

— Я понял...

Парень уставился на неизвестного, затем удобно откинулся на диване и поинтересовался: «Мне нельзя его так называть?»

— Нет, дело не в этом. Мне просто любопытно, были ли вы двое близки

Предвидя, что Джэкён сморозит дальше, Джихон поспешно вмешался: «Раньше он называл меня так в плавательном центре. Менять что-то сейчас не имеет смысла, ведь он уже привык к такому обращению».

«О, точно. Вы оба посещали один бассейн, - Вице-председатель кивнул, видимо, вспоминая прошлое. — Но были ли вы тогда близки?»

«Да», -  и снова Джэкён выпалил все первым, выйдя за рамки резкости и даже раздражения.

А заместитель лишь издал неловкий смешок: «Понятно, так вот почему ты заключил сделку с ними», - и, взглянув на незнакомца рядом, глубоко вздохнул. Слегка наклонившись вперед, он продолжил: «Честно говоря, мы надеялись, что Джэкён присоединится к более крупным игрокам на рынке, понимаешь? Такие агентства оказывают существенную поддержку. И благодаря большому опыту, они могут научить нас хорошо слаженной организации процессов, которую в дальнейшем мы можем применить в работе с атлетами».

— Я не собираюсь сотрудничать с Kava

Заместитель, на мгновение застигнутый врасплох прямым упоминанием, начал немного заикаться: «Нет, не... Kava, я имею в виду, да, это Kava. То есть, ты бы не выбрал их, не смотря ни на что?»

—Да

«Почему...???» - в заданном вопросе слышалось замешательство.

— Они слишком много думают о деньгах

— Правда...? Они?

Джэкён, скрестив длинные ноги, сохранял беспечный тон, продолжая: «Они постоянно меняли собственный обещания. Сначала уверяли, что я могу делать все, что захочу, ведь главное лишь сотрудничество. Но когда пришло время составлять договор, они внезапно выдвинули несколько новых условий. И даже хотели, чтобы я написал расписку. Как я могу доверять им?»

«Извините, мистер Квон Джэкён. Кажется, произошло небольшое недоразумение, - неизвестный быстро вмешался. - Они ни за что не стали бы действовать подобным образом. Ведь работают уже давно и имеют эксклюзивные контракты со многими атлетами. Если бы компания являлась проблемной, то многие были бы…»

«Вы их сотрудник?», - Джэкён резко прервал его.

— Нет… Я просто человек, который немного в курсе происходящего

— Когда узнаешь больше, тогда и побеседуем

— Что простите?

«Вы так говорите, потому что не сильно осведомлены об их деятельности, поэтому я прошу вас узнать больше и рассказать мне, - голос Джэкёна оставался ровным. – И, возможно, ты поймешь, почему я принял такое решение».

Незнакомец потерял дар речи. А парень лишь ухмыльнулся, одевая кепку, которую держал в руке, и пробормотал: «Недоразумение - моя задница».

Когда Джихон посмотрел на него, в его голову закралась мысль: «Я облажался».

— В любом случае, это мой выбор, и на все есть причины

Из-за кепки сложно разобрать какие эмоции испытывал Джэкён. Но, тут к гадалке не ходи, ясно, что парень сейчас нахмурился от раздражения.

— Я надеюсь, что федерация окажет нам поддержку

Злость проскальзывала в его нехарактерно вежливой речи. Вице-председатель посмотрел на Джэкёна издалека и саркастически заключил: «Да, Джэкён, у тебя все получится». Затем он обратился к Джихону: «Вас ждет трудный путь».

Непонятно, были ли его слова ободрением или своего рода проклятием.

— Да, сэр. Пожалуйста, позаботьтесь о нас

Когда Джихон склонил голову, Джэкён встал, попрощавшись: «У меня мануальная терапия в пять. Я ухожу».

Не дожидаясь ответа, он без колебаний покинул кабинет руководителя.

Глава 25

Джихон, прибыв на парковку, обнаружил Джэкёна, прислонившегося к машине и поглощенного своим мобильным телефоном.

«Эй, у тебя действительно конфликты с федерацией?» - спросил Джихон, криво улыбаясь. Хотя сложившуюся ситуацию нельзя назвать забавной, он не смог сдержать смешок, представляя ошеломленную морду вице-председателя, наблюдавшего, как Джэкён покидает офис.

— И почему ты просто ушел? Планируешь никогда больше не видеть их?

Когда Джихон нажал среднюю кнопку ключа, автомобиль разблокировался с подтверждающим звуковым сигналом. Джэкён, открыв пассажирскую дверь, заявил прямо: «Я все равно уйду в этом году».

«Тем не менее, они в некоторой степени помогли тебе», - заметил Джихон, садясь на водительское сиденье. А парень пристегнул ремень безопасности, парируя с насмешливым фырканьем: «Какая помощь? Все, что они умеют, так это назойливо кружить вокруг и тащить деньги из моих карманов».

Как и ожидалось, Джэкён хорошо осведомлен. А их махинации уже давно всем известны. Каким бы незаинтересованным ни был Джэкён в своем окружении, он не мог оставаться в неведении, ведь они использовали его имя, обогащаясь.

— Мне сложно в точности оценить эффективность их работы, но они никогда ничего не делали вовремя: даже заявки на чемпионаты. Еще раздражает, что они каждый раз просят меня участвовать в эстафетах.

— Правда? Они прям настойчиво требуют?

— Конечно

Подтвердил Джэкён, снимая кепку и бросая ее на приборную панель.

— Понятно…

Проще говоря, эстафета, о которой он упомянул, представляла собой командную гонку вольным стилем: четыре атлета проплывают по отдельности 400 или 800 метров. Конечно, существуют также многоборье, в котором выполняется каждая из четырех техник, но поскольку корейские спортсмены предпочитают именно этот стиль, то они зачастую соревновались в классических заплывах.

Джэкён ранее участвовал в эстафетах во время своего дебюта на международной арене. В то время, являясь учеником средней школы, он завоевал золотые медали на дистанциях 200 и 400 метров. Поскольку Джэкён позиционировался как ведущий пловец, многие ожидали хороших результатов от корейской сборной. Однако, помимо выдающихся способностей парня, неудовлетворительные оценки других членов команды привели к тому, что им не удалось пройти даже в финал. После чего Джэкён отказался от подобных мероприятий. Во время чемпионатов мира и Олимпийских игр он сосредоточился исключительно на индивидуально зачете.

Джихон, естественно, предположил, что тренер исключил его, дабы избежать переутомление атлета. Ведь Джэкён участвовал во многих играх. Учитывая его выносливость, имело смысл отказаться от того, где шансы на успех крайне невелики. Но, оказывается, они, не теряя надежду, надоедали ему. К тому же, если на эстафете завоевать медаль, то ее получат сразу четыре спортсмена. Именно поэтому федерация не собиралась легко сдаваться и давила на него, вероятно, говоря: «Джэкён, если ты победишь, то и твоих товарищей наградят медалями».

У Джэкёна получилось справиться с огромной нагрузкой. Однако, будь это другой спортсмен, есть высокая вероятность того, что он понизит свои шансы на завоевание первенства в главном соревновании из-за усталости, плача и поедая горчицу [1]. Фактически, после каждой Олимпиады, подобные разоблачения всплывали независимо от вида спорта.

«Федерация... Они говорят, что делают все для спортсменов, но, в конце концов, их цель — использовать их, набивая собственные животы», - пробормотал Джихон.

Как только двигатель заревел, он продолжил веселым тоном: «Но эй, я был готов услышать сегодня всевозможные проклятия, но, благодаря тебе, избежал этого, спасибо». И небрежно протянул руку, чтобы потрепать затылок Джэкёна, плечи которого резко вздрогнули и напряглись. Джихон оказался застигнутым врасплох и тут же остановился.

— Итак, где ты встречаешься со своим другом?

— Каннам

— Да неужели?

Джихон усмехнулся слегка удрученно: «Если ты собирался в Каннам, то стоило взять такси из Банпо, так быстрее».

«Я уже здесь, так что не имеет значения», - заметил Джэкён, прислонившись локтем к оконной раме. Он оперся подбородком на тыльную сторону руки и посмотрел в окно, добавив: «Немного прокатиться – тоже неплохо».

Такое абсурдное заявление заставило Джихона рассмеяться. К счастью, загруженности на дороге не было, но в условиях интенсивного движения поездка больше походила на испытание. Вдобавок ко всему, Джэкёну пришлось пережить неприятную встречу...

«Джэкён-а», - Джихон не мог не окликнуть его. Вместо того, чтобы сразу ответить, Джэкён повернул голову и с любопытством посмотрел на него.

— А ты, наверное…

“Может, ты специально проделал весь путь сюда, предполагая, что они скажут мне, в попытке остановить?” – почти вылетевшие слова к счастью застряли в горле Джихона.

«Невозможно. Не может быть, чтобы Квон Джэкён зашел так далеко ради кого-то другого…», - успокаивал себя он.

— Что ты хотел узнать?

«Ох… неважно. Это тот друг, с которым ты разговаривал ранее?» - Джихон быстро сменил тему.

— Да

«Как его зовут?» - поинтересовался Джихон, но вспомнив недавний разговор и брошенную им фразу: “Тот, кого ты не знаешь”, резко притих, приготовившись к возможному недовольству.

— Ча Сонхён

Вместо того, чтобы удивиться тому, что тот по неизвестной причине сообщил прямо, Джихон пребывал в большем шоке от содержания ответа: «Ча Сонхён? Актер?»

— Ты знаешь его?

— А как иначе? Вы такой скандал учинили.

Джихон был несколько озадачен его равнодушной реакцией, как будто речь шла вообще не о нем. Невероятно, что кто-то вроде Джэкёна с кем-то встречался.

«Неужели, он ведет себя так холодно даже со своим возлюбленным?» - спрашивал себя он, взглянув на Джэкёна. Однако он быстро осознал, что такой сценарий не может быть правдой.

“Ты не представляешь, что я чувствую каждый день, хён”, - Джэкён произнес это с легким вздохом и с выражением на лице, которого Джихон никогда раньше не видел. Джихон задавался вопросом, с кем, черт возьми, разговаривал он по телефону, кто же вызывал у него такие эмоции. А неожиданная правда лежала на самой поверхности: «Возлюбленный».

В ту же секунду Джихон не смог сдержать собственный смех.

«Что смешного?» - спросил Джэкён, слегка нахмурив бровь.

— Нет, ничего...

Разве странно, что молодой человек кем-то увлечен? Джэкён теперь взрослый, но в это трудно поверить, ведь Джихон помнил его еще ребенком. Поэтому каждый раз, когда всплывали скандальные слухи, он всегда думал: «Да, верно. Не может быть, чтобы он уже с кем-то встречался».

Но реальность иная: Джэкён действительно влюблен и выглядит по-настоящему счастливым.

Теперь, Джихон осознал собственную наивность. Он сам, работая в пиар-команде, поверил СМИ? Джэкён звезда спорта, а другой человек - знаменитость. И будучи парой, они не могут публично сделать признание, которое способно взбудоражить всю общественность.

«А это имеет смысл», - пробормотал Джихон, нажимая на газ, чтобы успеть на светофор.

— Главное, остерегайтесь папарацци

— Зачем? Я даже не знаменитость

—  Дело не в тебе. А в твоем популярном партнере. Если ты не хочешь иметь публичных отношений, тебе следует быть максимально осторожным

«Публичные отношения? - Глаза Джэкёна расширились от удивления, и он тут же уточнил - Кто? Я и тот хен?»

— Ну а кто еще?

—  Нет, у меня с ним нет ничего подобного. Почему ты вдруг затронул эту тему?

— А? Разве?

—  Ты спрашиваешь как мой менеджер?

«Хм, ну, если я спрошу тебя… это правда, да?», - Джихон добавил несколько двусмысленным тоном. Он и сам не был до конца уверен: профессиональный вопрос или личный.

—  Тогда я тебе не скажу

— Что? Почему?

—  В контракте указано, что вы не имеете права вмешиваться в мою жизнь, если только это не помешает моей карьере

—  Ох, действительно

Не в силах дать ему отпор, Джихон тихо пробормотал, но после недолгого молчания, уточнил: «Тогда, что, если я спрошу тебя лично?»

— Почему ты интересуешься?

“...Этот маленький паршивец…” – Джихон выплюнул ругательства про себя, но собрав все свое терпение в кулак, продолжил: «Эй, ты просто не хочешь говорить, да? Не нужно себя заставлять. Я не буду вас беспокоить»

Джэкён некоторое время смотрел в окно и, немного погодя, практически шепотом заявил: «У нас не такие отношения».

***

[1] «Плача и поедая горчицу»: Используется, когда человека заставляют делать что-либо против своей воли, притворяясь, что ему нравится

Глава 26

Когда Джэкён неожиданно поднял эту тему, Джихон взглянул на него с озадаченным видом, как бы говоря: «А? Что?»

Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять о чем речь, и тихо пробормотал: «У тебя нет с ним отношений?»

— Нет

Ответ Джэкёна был кратким, с оттенком дерзости он повторил, словно убеждая: «Абсолютно нет».

Что очень удивило Джихона. Он никогда не видел, чтобы Джэкён что-то так яростно отрицал. Ведь парню наплевать на мнения других, и не утруждал себя утомительными объяснениями. Кто бы мог подумать, что Джэкён будет так настойчиво заверять, расставляя акценты.

«Если они не в отношениях, может быть, они больше, чем друзья, но меньше, чем любовники, или просто спят вместе… Он же разговаривал по телефону с таким неоднозначным выражением на лице. Вдруг это одностороннее увлечение?» -  Джихон не мог озвучить свои вопросы, которые крутились у него голове. И когда он начал мысленно писать сумасшедшую историю, Джэкён внезапно вмешался: «Хён». Застигнутый врасплох, Джихон занервничал и стал ждать следующих слов.

— Ты встречаешься с кем-нибудь?

«Хах, вы только посмотрите на него», - улыбка Джихона померкла. Всякий раз, когда Джэкён называл его так, он выдавал что-то из ряда вон выходящее. Тем не менее, учитывая ход разговора, вопрос казался достаточно актуальным.

— Нет

—  Почему?

«Почему? Наверное, я просто не нашел своего человека», - пока Джихон отвечал с усмешкой, Джэкён оперся на оконную раму и произнес: «Я слышал, что у тебя раньше был любовник».

— Да, еще в колледже

— А есть кто-нибудь, кто тебе нравится?

— Нет

—  Как скучно

«Я знаю», - Джихон все еще старался выглядеть невозмутимо. Светофор поменял цвет с желтого на красный, и он остановил машину прямо перед пешеходным переходом. Глядя на людей, мчащихся огромным потоком, Джихон продолжил: «Возможно, я никогда и не был по-настоящему кем-то заинтересован. Даже в колледже, если человек проявлял симпатию, я просто соглашался».

Возможно, именно поэтому его романы никогда не длились долго. Он всегда вел себя вежливо и обходительно. Но на этом все. Словно возникала огромная пропасть, которую невозможно преодолеть, и, несмотря на его усилия добиться большего, отношения неизбежно заканчивались. Только после того, как он несколько раз прошел через эту бесполезную борьбу, он понял, что не создан для романтических отношений.

«Да, довольно унылая жизнь», - пробормотал Джихон, глядя на толпу. Немедленно сбоку послышался голос собеседника: «Лучше уж быть скучным». Джихон повернулся к нему. Как и раньше, Джэкён, наслаждаясь городским пейзажем, добавил: «Лучше быть скучным, чем испытывать боль и страдания от безответных чувств»

Вероятно, Джэкён пережил что-то подобное, и это имело больший смысл, чем восхваление достоинств любви, что очень соответствовало его натуре. Джихон не мог перестать беспокоиться: «...Дружище, у тебя правда невзаимная любовь?»

И теперь слова Джэкёна: «Ты не представляешь, что я чувствую каждый день» - приобретали несколько иной оттенок. Возможно, он имел в виду, что тот человек понятия не имел, насколько ему больно и трудно. Кроме того, его улыбающееся лицо… Оно не отражало счастье, а скорее горькую иронию к самому себе.

«……»

Стоило вымолвить несколько утешительных фраз, но, не понимая до конца ситуацию, Джихон воздержался. Однако, когда он попытался сменить тему, что, видимо, сильно повлияло на настроение Джекёна, заставив его воспринимать все остальное в штыки. Потерявшись в своих размышлениях, Джихон упустил нужный момент и решил хранить молчание, пока они не доберутся до Каннама.

— Он предложил мне направиться прямо в Index. Ты знаешь, где это, хён?

— Да, рядом с универмагом, вон там

Когда Джихон упомянул, что они могут задержаться из-за перекрытой дороги, Джэкён произнес, не выражая никакого волнения: «Тогда ему просто придется подождать»

Дорога оказалась перегружена транспортом и пешеходами из-за час пика. В результате потребовалось около двадцати минут, чтобы добраться до места назначения.

«Кстати, а как насчет твоей мануальной терапии?», - припарковав машину перед зданием, спросил вдруг Джихон, будто опомнившись.

«Я написал терапевту, что не смогу сегодня прийти. Я не прибегаю к мануальной терапии из-за плохого физического состояния, а делаю просто потому, что это полезно. Если пропустить ее один раз, проблем не возникнет» - объяснил Джэкён, доставая кепку, которую он положил на приборную панель.

«Понятно…Ты собираешься выпить?», - на вопрос Джихона парень внезапно замер, уставившись на него в недоумении: «А кто дал тебе право вмешиваться?»

«Нет, я не против, главное не переусердствуй. Ты упомянул, что сегодня не в лучшей форме, ведь занимался только тяжелой атлетикой. А завтра тебе предстоит усердно работать».

— Я не поэтому пропустил тренировку

«Что ты имеешь в виду?» - Джихон так и не успел задать свой вопрос, поскольку снаружи раздался стук, и инстинктивно повернулся в сторону звука. У пассажирского окна стоял чрезвычайно привлекательный мужчина и махал ему рукой. Это был Ча Сонхён.

«Серьезно?» - Джэкён, щелкнув языком, опустил окно.

— Почему ты здесь? Лучше бы подождал внутри

«Я пришел забрать тебя, ведь так хотелось поскорее встретиться», - Ча Сонхён прощебетал с улыбкой. Несмотря на спокойное поведение, его речь полна озорства. Но поскольку его лицо настолько совершенно, что абсолютно неважно содержание и манера речи этого прекрасного молодого актера.

«Ой, не смеши», - Джэкён раздраженно проворчал, выходя из машины. А его поведение вообще не напоминало влюбленного парня. Как ни странно, отчего Джихон занервничал пуще прежнего: «Неужели он смущается? Или это потому, что я здесь?»

Ча Сонхён похлопал сварливого друга по руке и сказал: «Серьезно? Детка, ты сегодня довольно циничен. Или ты так со мной разговариваешь из-за менеджера рядом?»

«Думаю, мне пора исчезнуть», - когда Джихон в шутку ни за что извинился, красивый мужчина поинтересовался: «А? Почему? Раз уж вы оба проделали такой долгий путь, как насчет того, чтобы перекусить вместе?»

— Не шути

Джэкён вмешался прежде, чем Ча Сонхён успел закончить предложение. А его тон настолько суров, что способен вызвать лишь сожаления о содеянном.

«Эй, нет нужды так говорить. - инстинкты Джихона побудили его скрыться поскорее. - Я бы с радостью, но мне нужно отправиться в компанию».

«О, правда? Какая жалость» - Ча Сонхён выразил свое большое разочарование. Джэкён схватил его за руку, давая знак остановиться. На что тот, игриво наблюдая за реакцией Джэкёна, помахал рукой и попрощался: «Ну тогда будь осторожен на обратном пути, хён-ним. Давай в следующий раз пообедаем вместе».

***

Когда Джихон вошел в офис, на столе его ждала пачка бумаг. Все они посвящены рекламным предложениям, схватив которые он направился в курилку. Он не держал во рту сигареты целый день, за исключением утра. Сразу делая затяжку, отложил документы в сторону и потянулся за мобильным телефоном, проверяя новости, связанные с Квон Джэкёном. К счастью, никто не опубликовал ни статьей, ни фотографий. Джихон вздохнул с облегчением, ненадолго отложив телефон. Но через некоторое время снова взял его в руки, и на этот раз искал Ча Сонхёна. Он зашел в раздел изображений, и там появилась куча фотографий. Он пролистывал их, затягиваясь, пока не услышал позади себя голос: «Ооо, Ча Сонхён». Джихон обернулся и увидел помощника менеджера Нам, размахивающего пачкой сигарет.

— Он красивый

— Да, очень

Помощник менеджера Нам усмехнулся ответу Джихона, закурив, и сел напротив него.

— Знаешь, он один из самых прекрасных молодых актеров. У него есть реальный талант и миловидная внешность. Раньше он работал моделью, но его актерские способности тоже неплохие. А ему всего 25».

— Да, он показался хорошим

Джихон кивнул, выдыхая дым, и добавил: «Просто судя по фотографиям, я решил, что он немного замкнутый и тихий. Но когда я действительно пообщался с ним, он оказался на удивление игривым».

«Ты говорил с Ча Сонхёном?» - восторженно переспросил помощник менеджера Нам, широко раскрыв глаза. Джихон понял, что теперь не может отступить. Кот уже вылез из мешка, и попытка подменить слова точно не сработает. Да и помощник менеджера не тот, кто легко сдается. Поэтому Джихон решил быть откровенным: «Совсем немного. Квон Джэкён собирался встретиться с ним в Каннаме, поэтому я отвез его туда».

— Черт, реально? Они действительно встречаются?

«Нет. Это не так», - Джихон сразу опроверг предположение.

— Они просто хорошие друзья?

— Ну, возможно

«Ну, друзья с “привилегиями”, все равно остаются друзьями», - в конце концов Джихон пришел к такому выводу, но не озвучил его. Он снова выдохнул клубок дыма, в котором был намек на вздох: «Что я вообще делаю? Я же ничего не знаю».

Ему следует избавиться от всех заблуждений. В противном случае он может ляпнуть лишнего перед Джэкёном.

Глава 27

Испытывая вину за собственные мысли, Джихон старался выкинуть все из головы, словно уговаривая самого себя: «Неважно какие у них отношения, почему я вообще беспокоюсь? Нас не связывают никакие романтические чувства, и даже если бы они были, единственное, что я могу – это идти дальше своей дорогой. Лучше притвориться, что я ничего не видел и не слышал».

До последнего момента Джихон прекрасно справлялся со своими проблемами, но почему именно сейчас он так расстроен. Ведь между ними даже нет никакой интрижки. А на месте Джэкёна мог бы оказаться любой атлет. Так что разумнее просто оставить все, как есть.

«Что со мной? Неужели, из-за собственного одиночества я пытаюсь вмешиваться в чужую жизнь?», - тоскливо улыбнулся Джихон, затягиваясь.

Тишину внезапно нарушил помощник менеджера Нам, оторвавшись от мобильного телефона, и прокомментировал: «О, кстати. Я уже думал об этом раньше, но у Ча Сонхёна такой же тип внешности, как и у тебя, мистер Чон».

Джихон чуть не подавился сигаретным дымом от абсурдного заявления: «Что за ерунда?». Когда ему удалось откашляться, коллега продолжил: «Нет, серьезно». Затем он подтолкнул свой телефон к Джихону: «Вот, смотри! Тебе не кажется, что глаза и переносица немного похожи?»

На фотографии был изображен Ча Сонхён в трикотажном костюме, опершись локтем на стол и глядя куда-то вдаль. Вероятно, из-за слегка опущенного взгляда особенно были видны его тонкие глаза и прямой нос, тогда как нижняя часть, включая линию подбородка, частично скрыта тенью руки.

— Это единственная фотография, где он похож на меня, к тому же нижняя часть полностью закрыта тенью, да и стоит он боком.

— Да ладно, посмотри другие фотографии, между вами есть очевидное сходство!

— Может, из-за двойных век ?

«Что за бред?! Не все люди с двойным веком имеют одинаковый типаж!, - парировал помощник менеджера, не скрывая волнение. - Да и атмосфера вокруг вас... Ох, этот вайб стильного, леденяще красивого мужчины. Но ты выглядишь более нежным, особенно когда улыбаешься».

«Стильный и леденяще красивый мужчина…» - когда Джихон усмехнулся над описанием, коллега воскликнул, заверяя: «Ну правда же! Ты такой красавчик, но главное не зазнавайся!!!» - и игриво выразил свое разочарование.

— В любом случае, круто, что ты похож на красивого актера!

— Боюсь, надо мной будут смеяться после твоих слов

— Да никто не будет! У Ча Сонхёна более яркая внешность, поскольку он актер. Но, судя по чертам лица, ты кажешься более утонченным и красивым

— Ты единственный, кто так думает

На слова Джихона помощник менеджера Нам закатил глаза и возразил: «Да ну тебя!» Затем выхватив свой телефон, сказал: «Мне определенно больше нравится твое лицо. Иногда Ча Сонхён слишком сладкий. Я знаю, что ты ненавидишь эту аналогию, но он очень хорошенький, словно омега»

Джихон, вынув сигарету изо рта, поинтересовался: «Он омега?»

— Разве не об этом шумят в Интернете?

— По слухам, он бета

— О, действительно? Я видел статью-опровержение, в которой утверждается, что он омега. Ну, мы никогда не узнаем наверняка. В конце концов, это все сплетни, и, может, на самом деле он вообще альфа.

— И такое возможно

— Что ты почувствовал, когда встретил его?

— Ничего

Когда Джихон объяснил, что невозможно идентифицировать вторичный пол только по внешнему виду, помощник менеджера Нам усмехнулся: «О, то же самое. Даже если человек прямо перед моим носом, я ни за что не угадаю его принадлежность. И даже пообщаясь весь день, я вряд ли пойму. Говорят, что альфы и омеги могут узнать друг друга, но для меня это какой-то сложный ребус. Или альфы здесь такая редкость?» Он цокнул языком, будто сожалея о чем-то.

«Ну, раньше подавители феромонов не были такими мощными, благодаря чему, альфы и омеги с точностью распознавали друг друга», - заключил Джихон, выдыхая клуб дыма.

«Возможно, но в наши дни люди используют чипы. Но иногда удается определить вторичный пол, вот что странно. Это работает, если у людей высокая совместимость, а еще такие люди в браке будут жить долго и счастливо», - помощник менеджера Нам, будучи циником и реалистом, почему-то обсуждал очень романтичные вещи.

Джихон хотел бы ответить, но ему трудно углубляться в эту тему: «Некоторые альфы исключительно чувствительны к феромонам, даже к мизерному количеству».

«Ну, с научной точки зрения это, безусловно, звучит правдоподобно», - пробормотал мужчина, выпуская еще одно колечко дыма.- Но тогда создается впечатление, что им придется вынюхивать каждого омегу в мире. Если альфа реагирует только на одного конкретного человека, разве это не судьба?»

«Хмм, чем-то похоже на аллергию, - Джихон усмехнулся, стряхивая пепел. - Люди, у которых аллергия на персики, начинают сильно чесаться, просто проходя мимо фруктового ларька летом. А у каждого человека есть свой уникальный компонент, поэтому, если альфа реагирует на него, вполне естественно, что похожее воздействие будет и от другого омеги с таким же раздражителем в феромонах».

«Ты специализировался на естественных науках или что-то в этом роде?», - невозмутимо спросил помощник менеджера Нам.

— Конечно, нет.

— Я знаю, знаю! Но ты так приземленно мыслишь! Ох, как же здорово быть особенным или бетой...[1]

Заметив игру слов друга, Джихон рассмеялся и сделал последнюю затяжку. Затем он, стряхнув пепел, затушил бычок и произнес: «Это лучше, чем быть слишком сентиментальным в современном мире».

***

К тому времени, когда Джихон завершил работу, наступил поздний вечер. Возможно, из-за долгого вождения он по особенному устал. Он подумывал вызвать такси, но до дома всего 20 минут езды. К тому же, лучше немного прогуляться, чем терпеть непрекращающуюся болтовню водителя. К счастью, расстояние от автобусной остановки до дома небольшое. Кроме того, поблизости продуктовый магазин, так что он сможет взять все, что ему нужно, а на улице даже располагался фруктовый ларек.

Глядя на выставленные персики, он вспомнил серьезное выражение лица коллеги, когда тот спросил, изучал ли Джихон естественные науки, что заставило его снова улыбнуться. На самом деле, один человек рассказал об этом Джихону. Это была девушка, с которой он встречался еще в колледже. Во время первого семестра третьего курса гуманитарных наук она совершенно неожиданно призналась в своих чувствах в день промежуточного экзамена. Джихон, естественно, удивился, ведь они почти не общались. Поскольку он только что разорвал трехмесячные отношения с парнем, он согласился. И примерно через месяц они, как обычно, болтали в кафе. А потом она внезапно поинтересовалась: «Кстати, Джихон, ты омега?»

Впервые его кто-то спросил о подобном. Обычно люди задавались вопросом: а не альфа ли он. Затем Джихон спрашивал их о причинах такого предположения. Итак, девушка застала его врасплох, и он, не долго думая, выпалил: «Как ты узнала?»

— Ах, я все-таки угадала

Она понимающе улыбнулась и тихо сообщила: «Я альфа».

Джихон в первый раз встретил альфа-женщину в реальной жизни, и он вообще не замечал, пока она не поделилась с ним.

— Единственная разница между альфой и бетой заключается в том, что альфа улавливает феромоны омеги. К тому же, в наши дни феромоны не имеют большого значения, ведь все используют чипы.

Небрежно ответила она, и продолжила, слабо улыбаясь: «Но я все равно узнаю омегу. Меня к ним естественным образом тянет. Я просто ощущаю что-то на уровне вибраций, даже не ведая об их вторичном поле. Будь то парень или девушка.

— Независимо от феромонов?

— Полагаю, что так. У каждого есть своя отличительная черта. У тебя тоже, не так ли?

Джихон в то время использовал чип, следовательно, уловить феромоны попросту невозможно.

— Вообще-то, Джихон, ты... Честно говоря, когда впервые заметила тебя, я подумала, что ты не будешь так хорош, как они. Ведь ты так не похож на них.

Хоть она и не уточнила, в чем отличие, но Джихон примерно понимал о чем речь. Он предположил, что это как-то связано с его внешностью, включая телосложение, которое казалось далеким от типичного омеги.

— Но всякий раз, когда я вижу тебя в аудитории, как ни странно, здесь щекотно.

Она дотронулась до своей груди.

— Ты имеешь в виду стук сердца?

Когда Джихон спросил, она наклонила голову и пояснила: «Не совсем. Ох, как бы объяснить?» - она пробормотала, выглядя немного озадаченной.

— А! У меня аллергия на персики. Вот почему, просто глядя на них, я уже ощущаю легкий зуд, будто внутри моей грудной клетки что-то щекочет. Понимаешь, о чем я?

«Ну, у меня нет аллергической реакции на персики. Так что, не совсем» - шутливо сказал Джихон, заставив ее рассмеяться.

***

[1] Тут есть небольшая игра слов. 배타적 (эксклюзивный, особенный, исключительный), а 베타적 (бета). Это какой-то локальный мем у корейцев :D В общем, слова просто созвучны.

Глава 28

— Всякий раз, когда я вижу омегу, у меня в груди возникает небольшое щекочущее чувство. Конечно, я не могу просто схватить его за руку со словами: «Эй, ты омега?» Так что нельзя быть уверенным на все 100%.

— Ты ранее упоминала, что ощущала нечто похожее, когда мы впервые встретились.

— Ага. Чем чаще я видела тебя, тем сильнее возрастал мой интерес.

Причина, по которой Джихон запомнил их диалог, заключалась не только в новизне формулировок, но и сама ситуация выглядела невероятной. Его обнаружили, не смотря на эффективно работающий чип. Но теперь, если Джихон проживет этот момент снова, он точно не удивится. Ведь любой альфа среагирует даже на небольшое количество феромонов, к тому же, чувствительность и степень секреции у всех разные.

Фактически, Джихон никогда не рассматривал себя как омегу, и он не один такой. В отличие от прошлого, когда у людей первая течка наблюдалась одновременно со вторичным гендерным проявлением, то в наши дни все проходят тесты с начальной школы. И ребенок определен как омега, то он вынужден носить чип, который предотвращает выброс феромонов. Благодаря чему, никакой альфа не подойдет к тебе, обнюхивая все подряд и спрашивая: «Ты омега, не так ли?»

Кроме того, невозможно проверить наличие матки внутри живота. И если кто-то, как он, также не осознавал своего вторичного пола, но позже нашел партнера или вступил в брак, удалив чип, то первая течка так или иначе наступит. Было проведено статистическое исследование, которое показало, что последствия первой течки в наше время более серьезны, чем в прошлом. Это произошло потому, что повысился уровень образования и осознанности. Зачастую человек, знающий о симптомах, не мирился с собственной принадлежностью. Чем больше он думал: «Разве со мной такое случится? Не знаю, как у других, но я точно справлюсь», тем сильнее его захватывало чувство стыда, когда он переживал «состояние, в котором логика исчезала, оставляя лишь инстинкт».

Особенно, чем позже возникала первая течка, тем сильнее шок, а в тяжелых случаях даже приводило к депрессии. Этим объясняется и резкий рост числа профессиональных консультационных клиник в последние годы. В любом случае, Джихон не собирался заводить детей, отчего и не видел причин удалять чип. Таким образом, он никогда в жизни не переживет течку и никогда по-настоящему не ощутит себя омегой, пока не умрет. Более того, его внешность далека от обычного образа омеги, и тем самым не станет объектом нецивилизованной дискриминации. Вот почему он жил, полагая, что «не сильно отличается от беты».

Однако в тот момент, когда он услышал слова девушки, понял, что его уверенность ни что иное, как иллюзия. А альфа легко определит омегу независимо от препаратов или чипов. Неужели, омега остается омегой, как бы ни пытаясь скрыть? Даже в эпоху высоко развитой медицины, неужели избежать сексуального влечения к альфе совершенно невозможно, сродни силам гравитации, которые никто так и не смог покорить? [1]

Мрачные мысли, приходящие в голову, подобны вечному водовороту, из которого Джихон не способен выбраться. Он уже давно не придавал своему статусу никакого значения. Но столкнувшись с реальностью, испугался. И теперь ему стало трудно относиться к своей девушке так, как раньше, и, в конце концов, они расстались.

А на смену шоку пришло своеобразные чувство отвращения. И каждый раз он подвергал сомнению одно фундаментальное правило: «Правда ли, что альфа и омега должны чувствовать влечение друг к другу независимо от феромонов?» Ему хотелось одновременно и отрицать, и проверять. Примерно в то же время он начал зависать в барах и клубах. Он отказался от серьезных отношений и проводил ночи с неизвестными. Он не отказывал никому, кто с интересовался им, но после полового акта постоянно спрашивал о вторичном поле партнера. Большинство из них оказывались бетами, некоторые — омегами, и лишь немногие — альфами. Да и заметной разницы в сексе он не заметил.

О, был один человек, который во время процесса продолжал говорить что-то вроде: «Как потрясающе, я никогда раньше не чувствовал себя так хорошо, я схожу с ума». Однако, скорее всего, незнакомец просто испытывал огромное удовольствие и всем так ездил по ушам. В результате, благодаря своему опыту, Джихон усвоил одну вещь: ему определенно больше нравилось быть снизу.

***

Будучи членом эксклюзивной управленческой команды Квон Джэкёна, одной из наиболее важных задач, возложенных на Джихона, являлась работа в качестве помощника. Нужно выполнять различные поручения, чтобы спортсмен мог сосредоточиться исключительно на тренировках. По сути, мальчик на побегушках.

Обычно такое поручают новым сотрудникам или младшим членам команды. Однако, он один, а Spoin сделал все в спешке. Конечно, Джэкён не обременял его многочисленными задачами, и Джихон просто каждый раз подвозил его. Утром спортсмен занимался тяжелой атлетикой с личным тренером. В первый день Джихон наблюдал со стороны около 15 минут, но, к счастью, тренеру становилось некомфортно от такого пристального внимания: «Мистер Чон, меня нервирует то, что вы так смотрите. У меня такое чувство, словно я нахожусь под микроскопом. Давайте вы просто присоединитесь к Джэкёну. Попробуем и тебе нарастить мышечную массу».

Энтузиазм мужчины побудил Джихона покинуть спортзал, и он больше никогда не поднимался на третий этаж, что позволило ему комфортно работать за своим ноутбуком в вестибюле каждое утро. А после занятий они втроем обедали. Вокруг спортзала не так много хороших ресторанов, и они часто посещали ближайшее заведении быстрого питания. Джэкён без колебаний брал блюда, состоящие исключительно из сахара и жиров, такие как коктейли Oreo и мороженое, не обращая внимания на жгучий взгляд тренера.

Вероятно, у них была предварительная договоренность не вмешиваться в диету Джэкёна. В целом, для него диета не имела большого значения. Не только он, большинство пловцов такие. Плавание сжигало так много калорий, что им приходилось есть очень много, не рассчитывая соотношение углеводов. Даже если Джэкён будет потреблять 78 000 калорий в день, он похудеет, а не наберет. Но заходить в воду ему следует через два часа после еды, поэтому обычно он легко обедал и много ел вечером.

Под «легким» мы подразумеваем два приема пищи: «биг-мак», один острый куриный бургер, десять «макнаггетсов» и коктейль или мороженое, в зависимости от настроения спортсмена. Однако, Джэкён отказался от газировки и половины картофеля фри, так что, похоже, он уделял внимание потреблению углеводов. Но все усилия оказались потрачены впустую, когда он заказал мороженое и коктейли. После обеда парень делает небольшой перерыв перед дневной тренировкой в бассейне с 3 часов. Роль Джихона во время дневной тренировки не сильно отличалась. За исключением измерения времени круга по просьбе парня.

В зале ожидания установлена стеклянная стена, позволяющая опекунам следить за ситуацией в бассейне во время школьных занятий. В результате Джихон непроизвольно смотрел на бассейн, без особого на то желания. До соревнований оставалось всего полтора месяца, и Джэкён недолго оставался в воде. Это называется предсоревновательный отдых, при котором атлеты резко сокращали свои тренировки, чтобы сохранить свое состояние по мере приближения чемпионатов. А за неделю до события, Джэкён в основном сосредотачивается на стартах и поворотах, максимально сохраняя свою выносливость.

Вот почему Джэкён никогда не находился в воде более двух часов в день. Однако, поскольку до соревнований оставалось еще полтора месяца, он сообщил, что будет двигаться в легком темпе раз в два-три дня, чтобы поддерживать свое мышечное напряжение. Но его «аэробная умеренность» [2] - совсем другая история. Джихон находил такую тренировку совсем не «умеренностью», а «работой на износ».

Тренировка на выносливость предполагает выполнение упражнений с интенсивностью от умеренной до высокой в течение длительного периода времени. Джэкён часто плавал около 3000 метров вольным стилем, и, конечно, но на этом не все. Каждый раз, когда он достигал 100 метров, то вылезал из воды и нырял обратно со стартового блока. Фактически, такой подход является традиционным методом обучения. Большинство пловцов, вероятно, проходят через подобное. Есть вероятность, что эта трудная и болезненная тренировка больше похожа на наказание за выговор тренера.

Джихон впервые подвергся такому жестокому наказанию в средней школе. Конечно, тогда это были не 3000 метров, а 1000. И когда он достигал 50 метров, ему приходилось выходить из воды и нырять обратно. Так он и преодолел первые 500 метров. Но на дистанции 600 метров он начал задыхаться. На 800 м - задрожали ноги, отчего выбраться из воды стало чем-то невыполнимым. Едва достигнув 1000 м, он еле вылез из воды, упав на кафельный пол. Ему казалось, что его сердце взорвется. Не в силах пошевелить и пальцем, он лежал, задыхаясь и чувствуя боль, словно его легкие вот-вот разорвутся на части.

Джэкён, напротив, спокойно пересекал 3000 метров. Не 1000 или 2000, а целых 3000. От одного только наблюдения Джихон нахмурился и покрылся холодным потом. После 2000 года для него все стало, как в тумане. Боль того времени отпечаталась в его памяти. Будто он единственным, кто страдал. Сам Джэкён казался совершенно равнодушным. Он дышал немного тяжело, но оставался сильным до конца. По сути, ему удалось достичь того «умеренного» темпа, на который он и надеялся. Друг и соперник атлета, Ной, однажды в интервью назвал его водяным. Теперь Джихон понял, почему. Выносливость Джэкёна невероятна и выходила за пределы человеческих возможностей.

***

[1] Вспомнилась фраза из сериала "Теория большого взрыва": Ах, гравитация, бессердечная ты сука :DD

[2] Аэробная умеренность в плавании относится к тренировочному подходу, который включает выполнение умеренной интенсивности упражнений, направленных на улучшение кардиореспираторной выносливости. Во время аэробных тренировок пловцы поддерживают легкий темп плавания, при котором они могут поддерживать длительную активность без чрезмерного утомления. Важно отметить, что аэробная умеренность в плавании может быть достигнута путем плавания на длительные дистанции со средней скоростью.

Глава 29

Однако Джихон чувствовал, что самое удивительное в Джэкёне — это не его выносливость. Ведь она больше походила на результат. Есть такой метод: «Повторение с уменьшением расстояния». Проще говоря, дистанция сокращалась с каждым набором повторений. Например, если бы он начал с 1200 м, после небольшого перерыва он проплыл бы еще 1000 м, а затем после второго перерыва - 800 м, и так далее. И последние 100 метров становятся кульминацией тренировочной программы.

Если начинать с 1200, то заключительные 100 метров, естественно, будет относительно легко преодолеть. Однако, проплыв в общей сложности 4000 м., даже с короткими перерывами между ними, ваши предплечья и бедра окажутся на грани истощения. В таком состоянии сложно разогнать скорость, даже если прикладывать все усилия.

Последние 100 метров, которые казались близкими, становятся недостижимыми, и вы не можете отличить пот от слез, стекающих по щекам. Но Джэкён другой: его скорость на финальной короткой дистанции просто невероятна. Хотя Джихон не измерял точное время круга, он считал, что оно сопоставимо с рекордом парня в вольном стиле.

«Эй, тебе не тяжело? Запыхался?», - когда Джихон спросил с озадаченным выражением лица, Джэкён ответил, как будто констатируя очевидное: «Тяжело, а как могло быть иначе?»

Он совсем не выглядел утомленным и быстро пояснил: «Но мне нравится. Ведь какие-то ничтожные 100 метров определяют исход твоего забега»

Наблюдая за усердной работой парня, Джихон понял, почему он лучший в мире. Дело не только в строгих тренировках или телосложении. Конечно, это решающие факторы, но его отличали талант и любовь к своему делу. Эта страсть длилась уже более десяти лет, а может быть, и всю жизнь. Джихону так и не удалось понять: почему Джэкён решил завершить карьеру после победы на турнире Большого шлема, если он так горел плаванием? Да, и навыки атлета всегда оставались на высоте, даже не достигнув своего пика.

Хоть Джихону и было любопытно, но он не собирался спрашивать, ведь парень все равно не станет утруждать себя объяснениями. Более того, Джихон боялся, что его неправильно поймут, предположив, что он пытается убедить Джэкёна ради компании, да и действовать ему на нервы тоже не хотелось. После нескольких дней тесного общения Джихон сумел перейти к более непринужденным беседам и точно не собирался возвращаться в ту напряженную атмосферу: «Если я спрошу, он, вероятно, снова похолодеет».

Скрестив руки на груди, Джихон изучал, разбросанные по столу, бумаги, в каждой из которых содержались рекламные предложения. Они были тщательно отобраны и рассортированы по приоритету руководителем группы Ли Юджон. Некоторые компании не хотели ждать окончания чемпионата Пан-Тихоокеанского региона и настаивали на досрочном заключении контрактов. Аргумент достаточно прозаичен: если Джэкён выиграет золотую медаль, то будет претендовать на титул первого азиатского чемпиона в Большом шлеме, и очевидно, что гонорары взлетят до небес. Только за последние дни ценность Джэкёна на рекламном рынке резко возросла. Его решение подписать договор с агентством, вопреки чьим-либо ожиданиям, породило большие надежды. Следовательно, несмотря на еще не подтвержденное рекламное сотрудничество, разразилась жесткая конкуренция внутри индустрии.

«Неужели, они собираются так торопиться?» – Джихон усмехнулся, собирая разбросанные листы. Если бы ему действительно приходилось вырывать зуб за каждую съемку, то меньше чем через месяц потребовались бы протезы.

«Какая удача, что я поменял условие на обычное исполнение просьб», - почувствовав истинное облегчение, он без особой причины рассеянно провел языком по внутренней стороне зубов.

— Почему ты не выходишь?

Услышав внезапный голос, Джихон пробормотал: «Хм?» - и поднял глаза. Джэкён, одетый в спортивный костюм, стоял у прохода в зал ожидания, уставившись на него.

— Когда ты успел переодеться?

— Только что

Джэкён коротко ответил и кивнул в сторону стола: «Что это ?»

— О, несколько выбранных рекламных роликов

Как только Джихон закончил говорить, Джэкён резко приблизился и взял со стола один документ.

— Где подписать?

«Погоди ты, это лишь предложение. Не ставь, где попало, свою подпись. Изучи хотя бы два или три раза, прежде чем принять решение», - озадаченно остановил его Джихон.

— Ну, уж нет. Все равно ты ведь выбирал

Джэкён раздраженно отложил бумаги и сел напротив. Джихон тупо посмотрел на него и шутливо произнес: «А что, если я намеренно попрошу тебя о чем-то, что испортит твою репутацию?»

«Ты не причинишь компании вреда, хён», - без колебаний выпалил парень.

«Эй, разве не против правил приводить такие реалистичные аргументы?» - смеясь, попытался поспорить Джихон и скрестил руки на груди.

— И даже если это не связано с агентством, ты не из тех, кто так поступит, хен

«Ты так хорошо меня знаешь?» - спросил Джихон игриво и взглянул на парня.

Джэкён, вытирая полотенцем мокрые волосы, ухмыльнулся.

— Действительно. Я ведь даже не догадывался, что ты - омега, уверенно полагая, что знаю все о тебе. Верно?

«.......»

Джихон потерял дар речи, ведь он сам закапывал себя все глубже и глубже. Он испугался, что щепетильная тема дальше будет обсуждаться, но, к счастью, Джэкён снова сосредоточился на текущих делах и сказал: «Ты их выбрал?»

— Нет, изначально отбором занималась руководитель моей группы

«Я выжил» – мысленно обрадовался Джихон и добавил: «Есть немало рекламодателей, которые хотят заключить с сделку, как можно скорее. Руководитель группы Ли выбрала те, которые ей понравились в первую очередь».

— Итак, что, по-твоему, мне следует выбрать, хён?

«Я думаю... начни с этих двоих», - Джихон нашел предложение, которое он отметил заранее, и передал Джэкёну.

— Банк?

— Да. Бытует мнение, что реклама в финансовом секторе предназначена только для первоклассных знаменитостей с хорошей репутацией. Как только ты станешь лицом банка, то симпатия и авторитет резко возрастут. Более того, крупные банки нечасто меняют своих представителей. Контракт обычно рассчитан на долгосрочное сотрудничество».

— Хорошо. А здесь что, спортивная одежда?

— Да. Есть негласное правило: первая реклама для спортсменов должна быть связана с их профессиональной деятельностью. Ведь она достаточно нативна, да и потребители спокойно отнесутся к ней. А бренд в дальнейшем сможет спонсировать тебя. Я заметил, что большая часть твоего гардероба, как раз их марки.

— Я купил их просто потому, что есть мой размер

Джэкён небрежно объяснил, перелистывая кипу макулатуры: «Я искал по всем магазинам, но продукция только одной фирмы подходила мне».

«Ааа», - Джихон пробормотал немного запоздало. Даже у иностранных производителей размеры, которые они привозили в Корею, стандартизированы. Учитывая рост и телосложение Джэкёна, найти здесь одежду крайне непросто.

— Если товара нет в наличии, всегда можно заказать

«Хлопотно. В любом случае, я выберу эти два», - равнодушно заключил Джихон.

— Окей. Кстати, они планируют снять ролик, как можно скорее. Тебя устраивает? Этот бренд также является одним из спонсоров чемпионата. Ты говорил, что готов принимать участие в рекламных кампаниях после соревнований.

— Времени еще достаточно, главное управиться за неделю.

— Супер. Я попрошу их в ближайшие дни согласовать график. Но эй, ты же не делаешь это специально, потому что не хочешь сниматься, верно…?»

— Конечно, нет. Но я никогда раньше не работал перед камерой, и не уверен в своих актерских способностях, поэтому не ждите слишком многого.

Джихон прекрасно понимал это, и ему предстоит разработать правильную коммерческую концепцию.

— Я думал вручить их, когда мы выйдем из машины. Прочти хотя бы один раз. На всякий случай, вдруг тебе что-то не понравится. Или покажи своей матери.

— Моя мама, наверное, то же самое посоветует

— Возможно

Джихон кивнул с улыбкой и уточнил: «Документы будут готовы к середине недели. Мы находимся в ситуации, когда не можем тянуть время»

Глаза Джэкёна молча выражали: «без разницы». Зыркнув на спортсмена, Джихон поставил сумку на стол и сказал: «Слушай...Мы написали отдельный меморандум...»

Он горячо, искренне надеялся, что парень уже забыл или забил, но…Верный своему обычному «я», Джэкён ответил прямо: «Да».

Джихон сдержал вздох, а затем спокойно спросил: «Когда ты собираешься озвучить свою просьбу? После съемок?»

— Все начнется, когда я подпишу коммерческий контракт

.....Этот паршивец обычно ведет себя так, будто у него нет никакого здравого смысла, но почему он полностью меняется только в подобных моментах

— Итак, что ты собираешься просить?

— Я дам тебе знать после того, как заключу договор

— Эй, не томи

В конце концов Джихон отказался от роли наблюдателя, настаивая на своем.

— Мне нужно подготовиться морально

Видя, что тот даже не пытается скрыть собственное беспокойство, Джэкён улыбнулся. Он перекинул полотенце через плечо, и встал, откинув назад все еще влажные волосы.

— В следующий раз, когда я буду тренироваться, ты тоже присоединишься ко мне в бассейне, хён.

Глава 30

«Вот и раздевалка», - размышлял Джихон, поднимая шторы. Он посещал спортзал примерно десять дней подряд, но впервые оказался здесь, так как всегда входил в бассейн через зал ожидания. Раздевалка ничем не отличалась от обычной: помещение заполнено рядами шкафчиков, одну стену украшало зеркало, а напротив стояла сушилка и большая бутылка тонера для кожи. Немного дальше располагалась скамейка. Осмотрев пустое пространство, Джихон рискнул войти внутрь. Сев, он рассеянно посмотрел в потолок, но вскоре ворвался Джэкён.

— Чем занят?

— Ничем, немного голова кружится

Ответил Джихон, прижимая кончики пальцев ко лбу.

— Не выдумывай, ты отлично себя чувствовал до обеда

«…….»

— Почему ты исключаешь вероятность того, что за небольшой промежуток времени состоянии может ухудшиться?

Хотя на самом все было совсем не так.

— Джэкён-а. Давай ты поменяешь свою просьбу на что-нибудь другое?

В конце концов, Джихон издал жалобную мольбу: «Эй, какой смысл мне идти в бассейн?»

Он попытался выглядеть беззаботно, но Джэкён даже не сделал вид, что услышал.

— Ты сказал, что выполнишь все, что я попрошу. Ты должен сдержать обещание

Джэкён открыл один из шкафчиков и, сняв спортивный костюм, бросил его в дальний угол. Он небрежно скинул с себя белую футболку. Джихон, немного понаблюдав, в конце концов поднялся и произнес: «Если у тебя есть запасной купальник, одолжи пожалуйста, очки и шапочку тоже».

— Я не против, но почему просто не купить себе?

— Я все равно надену их один раз, не хочу тратить деньги зря

— С чего ты взял, что это произойдет лишь единожды?

Вместо того чтобы расстегнуть рубашку, Джихон озадаченно посмотрел на парня. А Джэкён только ухмыльнулся.

— У меня есть плавки, джаммеры и лосины, что предпочитаешь?

— Джаммеры

В конце концов, Джихон выбрал удобство и, раздевшись, запихнул рубашку в пустой шкафчик. Он ослабил ремень, чтобы снять штаны, но Джэкён внезапно сделал неожиданное замечание с легким удивлением.

— Хён, твоя талия тоньше, чем я предполагал.

— Может, просто скажешь, что у меня широкие плечи?

— Ну, плечи действительно широкие, а талия тонкая

— Да-да, спасибо

Джихон выхватил купальник из рук Джэкёна, на лице которого появилась редкая улыбка. Он надел купальную шапочку на голову Джихона.

— Очки дам позже. Мне нужно найти их. Только они без диоптрий, нормально?

— О, конечно. У меня идеально зрение

Джихон пребывал в некотором шоке от неожиданного поведения Джэкёна. Учитывая его обычное состояние, для него более типичным является небрежно швырнуть вещи в ноги или положить их рядом. Но на этот раз он отдал ее в такой дружеской манере.

«Что...Он в хорошем расположении духа?», - рассуждал Джихон.

Джихон не знал причин, но для компании же лучше, если атлет будет проявлять благосклонность. Если он постарается поддерживать хорошее настроение Джэкёна и дальше. Джихон действительно принял такое решение, но, как только он оказался у воды, возможность думать о состоянии спортсмена тут же куда-то испарилась. Он не мог привыкнуть к оглушающей тишине, которую он не чувствовал уже давно, словно она врезалась и царапала кожу. Это ведь даже не первый его визит сюда. Всего несколько дней назад он последовал за Джэкёном, чтобы зафиксировать рекорд, и буквально недавно даже снял видео на свой мобильный телефон. И все же сегодня ощущение полного вакуума казалось необычайно странным и новым. Было ли это потому, что он примерил на себя другую роль, или…

— Поторопись и залезай, хён.

— Ну давай же

В конце концов, Джихон набрал воду в руку и несколько раз плеснул себе на грудь, прежде чем войти.

«Что это? Где твоя энергия?» — ошеломленно возмущался Джэкён, увидев, как тот медленно спускается по лестнице.

«Разве ты не видишь?», -  Джихон указал на большой знак: «Нырять запрещено», прикрепленный к стене.

«А ты прям-таки следуешь правилам», - ворчал Джэкён. Он ступил на стартовую колодку прямо перед Джихоном, а затем легко прыгнул в воду, красиво войдя в которую, он нырнул, преодолев значительное расстояние. Появившись незадолго до отметки 15 метров, он энергичными взмахами рассекал образовавшиеся волны. Поскольку фристайл является его основным стилем, он стремился не только поддерживать скорость, но и безупречную технику. Как следует из названия, в вольном стиле не так много ограничений. Хотя все изучали одно и то же, высота рук и угол плеч часто отклонялись с течением времени.

Атлеты часто выбирают наиболее удобные движения, которые помогают им увеличить скорость. Некоторые не используют стандартный способ устранения мышечного напряжения в руках, например, опускают их, разводя немного в сторону, или двигают всем телом вверх и вниз, как в баттерфляе. Даже среди олимпийских медалистов существует значительное количество тех, у кого есть своя уникальная фишка. Мастерство Джэкёна выделялось на фоне других особенно ярко. А комментаторы с оживлением говорили о его "красивом стиле" и "идеальном движении рук", когда тот появлялся на зарубежных трансляциях. Повороты плеч при выходе рук из воды были в точности, как в методичке, что является редкостью в современном плавании. С каждым мощным ударом Джэкён устремлялся вперед. Джихон зачарованно следил за каждым его движением. Джэкён настолько красив, что Джихон не мог оторвать от него взгляд. Он преодолел около 100 метров в мгновение ока и, сняв очки, поинтересовался: «Что ты делаешь?»

«Смотрю на тебя», -однако Джихон так и не озвучил свои слова, ответив с притворным невежеством: «Ты о чем?»

—  Почему ты не плаваешь?

—  А зачем?

С откровенной честностью лицо Джэкёна приняло комичное выражение, когда он начал спорить: «Тогда почему ты в здесь? Попробуй. Достаточно сделать хотя бы один круг вольным стилем. Продемонстрируй навыки бывшего призера чемпионата мира».

— Перед четырехкратным олимпийским медалистом?

Джихон рассмеялся и добавил: «Тебе следует начать практиковаться прямо сейчас. Дай мне знать, если нужно измерить темп», - и намеренно постучал по предплечью, сигнализируя тому сдаться, но Джэкён остался равнодушным.

— Ты обещал сделать так, как я хочу

—  Так я же выполнил твою просьбу

Когда Джихон спросил, в чем проблема, Джэкён буркнул: «Только не говори мне, что плавать в бассейне и находиться в нем— это разные желания?»

— Разве не очевидно?

— Хён, ты мошенник?

Мимика обманутого парня ужесточилось, на что Джихон чуть не рассмеялся. Несмотря на их борьбу, он сохранял самообладание.

— Разве ты не знаешь пьесу «Венецианский купец? Разрезать плоть и пролить кровь - две разные вещи. Если вы решите разрезать плоть, вам следует сделать это, не пролив ни капли.

«Значит, раз уж я попросил тебя присоединиться ко мне, ты собираешься только стоять? Мне придется подписать свой следующий коммерческий контракт как можно скорее», - Джэкён засмеялся, видимо, не подобрав слов, и вытер лицо мокрой рукой.

—  Правда? Тогда следующим должна быть реклама нижнего белья

— Я хотел поплавать с тобой, хён

—  Как ты себе это представляешь? Ты должен тренироваться в индивидуальном порядке

— Ты не понял, что я имею в виду.

— Хмм, занимайся уже

Джихон вышел из воды и, обернувшись, кивнул, намекая остановиться. Джэкён на мгновение посмотрел ему в след, затем отвернулся, как будто сдавшись. Как только он надел очки, то быстро исчез под поверхностью воды. А Джихон сел на краю бассейна, и его, естественно, охватило легкой дрожью от холода. Скрестив ноги, он в спокойной тишине наблюдал за пловцом, испытывая неизведанные чувства. Эхо плещущейся воды, на поверхности которой мерцали солнечные лучи, наполнило его уши. Он словно вернулся на десять лет назад.

Глава 31

Через несколько месяцев после чемпионата мира Джихон случайно услышал о действительно выдающемся ребенке. Беседы у кафетерия обычно начинались так: «Господин Лим так рад возможности работать с этим малышом, что планирует заниматься исключительно с ним», «Он кричал на моих детей возле бассейна, разве он не перебарщивает?», «Учитель Ю хорошо ладит с ребятами, но он слишком мягкий».

В итоге такой обмен мнений приводил лишь к общему недовольству другим сотрудником. Естественно, что Джихон все детали разговора пропустил мимо ушей. Ведь история не имела к нему никакого отношения. А опекуны часто раздували проблему, доводя ее до абсурда. К тому же, мистер Лим вряд ли бросит всех остальных. А вообще он только на словах тренер, но на деле хуже инструктора на полставки. Ведь он даже не заходит в бассейн, а просто голосит снаружи. Джихон не мог поверить, что мужчина дает кому-то частные уроки. Очевидно, что родители преувеличили и распространили ложную информацию. Именно так думал Джихон, пока в скором времени не узнал правду.

В первый вторник зимних каникул, как и всегда, Джихон направился в спортивный центр после физиотерапии. В тот день он стал свидетелем удивительного зрелища. Тренер Лим находился в воде и обучал кого-то. Он даже прилагал немало усилий, тщательно показывая каждое движение. Он так предан преподаванию, неужели, его подменили? Только тогда Джихон понял, что сплетни — не просто слухи. Но самое невероятное другое: талант юного дарования.

Джихон видел, как он чередовал все четыре стиля на дистанции в 400 м. Ребенок был крайне быстрым и выполнял мощные гребки. Трудно поверить, что он всего лишь младшеклассник. Джихон осознал, почему мистер Лим проявлял, небывалый ранее, энтузиазм. Он, видимо, посчитал, что мальчик стоит вложенных усилий. Такой вундеркинд при хорошей подготовки способен завоевать медали на Азиатских играх и даже попасть в сборную. С тех пор Джихон сталкивался с ребенком каждый вторник и четверг, часы тренировок которого, похоже, длились от двух до четырех в будние дни. А часы Джихона — от четырех до шести.

Джихон оставался пунктуальным, но иногда приходил немного раньше положенного. Особенно в те дни, когда у него назначена физиотерапия. Если он покидал больницу, то обычно приходил в бассейн примерно в 3:30. Джихон каждый раз видел одну и ту же картину, как ребенок занимался в бассейне один. Если его тренировка начиналась в два, то завершится ровно 3:50, но малыш плавал до четырех без отдыха, словно не желая терять даже 10 минут. Примерно через три или четыре месяца у учителя, похоже, появилась дурная привычка спать пьяным в инструкторской комнате, а ребенок все еще был полон энтузиазма.

Сеансы физиотерапии Джихона стали короче, поэтому он добирался до места быстрее. Он больше не пытался приходить поздно и сразу заходил в бассейн. Джихон наблюдал за тем, как ребенок оттачивает свои навыки. Оставшееся время после прохождения дистанции, он сосредотачивался в основном на фристайле. Господин Лим, казалось, делал упор на короткие расстояния, что является пустой тратой, ведь мальчик преуспел во многом.

Если бы малыш развивался и в других стилях, то он сможет добиться впечатляющих результатов. Если взять во внимание великолепное телосложение Джэкёна, то он должен стремиться к многоборью. Однако если поделиться идеей с тренером, то, скорее всего, это вызовет предсказуемую реакцию в виде криков и воплей: «Я знаю, что ты выиграл медаль на чемпионате мира, но откуда тебе знать? Конечно, я никогда не учил тебя напрямую, но специалист здесь я. Кто лучше понимает этого ребенка, ты что ли? Я просил тебя вмешиваться? Может тогда ты встанешь на мое место?!»

А если Джихон посоветует ребенку напрямую… результат будет не лучше. Джэкен определенно не станет кричать, а, вероятно, просто бросит быстрый взгляд на Джихона, словно на лающую собаку, прежде чем уйти. На самом деле, Джихон несколько раз слышал о том, что  мальчик довольно высокомерным и игнорирует других. Он задавался вопросом, может, родители просто позволяли ревности руководить их языками, но это оказалось правдой. Игнорировать других не означало презирать или смотреть на всех свысока, он буквально просто притворялся, что не видел их. Джихон пытался весело поздороваться с малышом в столовой, но тот лишь зыркнул на него. После нескольких таких приветствий он почувствовал себя слегка оскорбленным.

«…Но я все еще наблюдаю за ним», - Джихон усмехнулся самому себе. Скорость ребенка, прорезавшего воду, ошеломляла, а его техника оставалась безупречной. Кроме того, трудолюбие Джэкёна поражало. Он сохранял точный гребок, словно по методичке, не отводя руку в сторону и не опуская угол локтя. Он просто , стиснув зубы, пытался следовать всем наставлениям. Джихон гордился тем, что стал свидетелем мастерства ребенка, но в то же время и волновался. Итак, немного поразмыслив, Джихон завязал разговор первым.

— Послушай

Как всегда, ребенок просто молча уставился на него. Да и Джихон с самого начала не ожидал особого дружелюбия.

— Раньше я видел, как ты слишком широко развернул плечи. Руки не болят?

— Им не больно

Ребёнок ответил прямо. Его голос дрожал от хрипоты, связанной с половым созреванием, звук которой раздражал уши. Джихон на мгновение замешкался рассуждая, правильно ли он сформулировал свою мысль.

— Даже если все в порядке, ты можешь столкнуться с проблемами позже. Мистер Лим тебе ничего не говорил?

Джэкён покачал головой

«Что и требовалось доказать. Меня также учили», - сказал про себя Джихон. Многие, в том числе и инструктор Джихона, порекомендованный федерацией, показывали одну технику — толчок плечами на коротких дистанциях и толчок бедрами на длинных. Ведь их обучали также. Учитывая, что шансы корейского спортсмена выиграть олимпийскую медаль невелики, они тренировали всех по старинке с целью подготовить их в национальную сборную.

Но они не осознавали, насколько это опасно. Если появится такой многообещающий юный атлет, как Джэкён, его, скорее всего, начнут готовить к коротким заплывам. Но какими бы умелыми ни были дети, победить старшеклассников и взрослых достаточно непростая задача. Первенство казалось практически невозможной, особенно когда дело касалось заплывов на длинных дистанциях, требующих огромной выносливости. А тренеры, стремившиеся к быстрым результатам, упускали из виду физическое состояние, не задумываясь о последствиях. Господин Лим ничем не отличался. Он стремился быстро подготовить выдающихся талантов, используя метод, позволяющий сразу достичь максимальной скорости. Такой подход редко используется на Западе, поскольку имеет небольшую эффективность и высокий риск подорвать здоровье.

«Я не говорю, что твой учитель не прав...но посмотри видео с иностранными пловцам на YouTube. Это действительно полезно. Ты заметишь, что у каждого из них разные гребки. Надо следить за своими физическими характеристиками, и не перегружать передний квадрант [1]. Найди то, что подойдет именно тебе. Ты хорош не только в фристайле, попробуй и комплексные упражнения. Попробуй видоизменить характер гребка, чтобы снизить мышечное напряжение. Если ты будешь слишком широко разводить плечи, велика вероятность получить травму», - Ненавязчиво объяснил Джихон.

«Как я», - пока он колебался, Джэкён тихо пробормотал: «...Круто».

Отчего Джихон едва смог расслышать.

—  Прости, что?

Мальчик на мгновение замолк, а затем произнес: «Так круто, широко расправлять плечи, высоко поднимая локти. Такое положение тела настолько красиво….». И сразу добавил: «Как и ты, хен».

***

[1] Передний квадрант - это группа мышц на передней стороне тела, которые активно задействуются при выполнении движений. Он включает в себя мышцы груди, плечевого пояса и живота. Эти мышцы играют важную роль в создании силы и стабильности во время плавания.

Глава 32

Джихон не мог вспомнить свою реакцию. Вероятно, он сказал с усмешкой что-то вроде: «Эй, ты плаваешь точно также», или с невозмутимым видом: «Постарайся улучшить свою технику» а, может, и вовсе промолчал. Неожиданное тепло, которое подарил ему ребенок своим комплиментом, единственное, что застряло в его памяти. Вот почему в тот день ему не удалось передать письмо тренеру, в котором говорилось о намерении бросить спорт.

В конце концов, Джэкён ничего не поменял. Он по-прежнему широко разворачивал плечи, энергично двигая руками. Что вызвало у Джихона вихрь эмоций, ведь парень совершенно отличался от него. Джихон чувствовал широкий спектр эмоций от смущения из-за того, что осмелился давать советы, основываясь на собственных стандартах, до зависти к мальчику, который все еще находился на вершине мира и не получил таких травм, как он, хоть и учился похожим образом. Его от природы мощное тело, длинные конечности, крепкие руки и ноги, а также способность продвинуться на несколько метров одним лишь взмахом поражали, как и приливная волна горьких чувств.

Но глаза ребенка, которые были направлены исключительно на Джихона, отражали восхищение, что заставляло сердце биться чаще.

— Может все-таки попробуешь, хен?

Прежде чем он опомнился, Джэкён уже преодолел 400 метров. Вместо ответа Джихон просто улыбнулся. А парень снял очки и вздохнул.

— Серьезно? Я прошу слишком многого?

У Джэкёна были особенно длинные ресницы. Когда капли воды собирались, они цеплялись за них, напоминая драгоценные камни. Моргнув несколько раз и так и не избавившись от них, он потер глаза рукой. Его по-детски невинный взгляд действительно милый, что редкость для взрослого человека.

— Хён

«Это против правил смотреть так, как и десять лет назад» - подумал Джихон. Когда он надел очки и направился к стартовой линии, Джэкён несколько удивился.

«Что с ним, ведь именно он развел всю эту суету?» - Джихон наклонился, готовясь к прыжку. Он подумал, что будет здорово, если он хотя бы примет наполовину правильную позу. Как только он опустил талию, его обе руки схватили переднюю часть опоры, левая нога переместилась назад.  И он естественным образом прыгнул в нужный момент. Тело погрузилось вглубь. Он потерял счет тому, сколько раз видел подобные сны за последние десять лет, но сейчас не ощущал той же тяжести. Скорее, происходящее больше походило на полет, невесомый и легкий.

После того, как он вынырнул, ситуация не изменилась. Впервые за долгое время он почувствовал себя так. Больно не было, когда он покачивал плечами, да и его локти держались нормально. Джихон уже преодолел отметку в 50 метров всего за несколько гребков, и когда он развернулся, то начал двигать руками более энергично. Он не участвовал в гонках, и ему не нужно устанавливать какие-либо рекорды, но его тело самостоятельно ускорило темп. Ему нравился сам момент движения вперед. Прорезая холодный поток, он не мог остановиться, ведь не желал упускать это удовольствие. Внезапно в поле его зрения появилось лицо Джэкёна. Джихон на мгновение подумывал остановиться, но его руки продолжали движение, независимо от мыслей. В итоге, он дошел до конца и коснулся стены рукой, как если бы это был тачпад.

Внезапно Джэкён спросил: «Ты что, проверяешь погоду? Зачем так резко поворачивать шею?»

«Ой, прекращай а? Тренер Лим постоянно кричал о том же», - недовольно пробубнил Джихон.

Парень рассмеялся, найдя реакцию Джихона забавной. Джихон никогда раньше не слышал, чтобы тот так искренне смеялся. Отчего сердце предательски заколотилось. Как и тогда, десять лет назад, оно затрепетало лишь от слов парня. Он смущенно вытер мокрое лицо обеими руками и добавил: «Тренер Лим говорил так, даже когда дети хорошо выступали».

— Он настоящий придира

— Да, он из тех, кто считает нормой повышать голос.

— Я действительно ненавидел его

— Потому что он много пил?

— И это тоже

Джэкён не указал конкретных причин, хоть косяков за этим мистером было предостаточно.

— Он и не был никогда выдающимся тренером. Преподавание вообще не его конек. Но спортсмен он неплохой.

Джихон кивнул головой, прежде чем продолжить: «Он выиграл серебряную медаль на Азиатских играх. И взял перерыв на несколько лет из-за травмы, но ему удалось завоевать первенство после реабилитации. Я думаю, он был жестким и выносливым атлетом

Джэкён, который тихо слушал, внезапно произнес: «Хен, ты всегда находишь в людях положительную сторону».

«Я?», -  Когда Джихон уточнил с в видом, будто не о нем вообще речь, он поторил: «Ты всегда ищешь в людях что-то хорошее».

— Разве? Скорее, профессиональная деформация. Чтобы успешно выполнять работу, мне нужно замечать сильные и слабые стороны людей

«Ты всегда был таким», - серьезно заключил Джэкён.

— О, действительно?

— Во всяком случае, я пошутил насчет поворота шеи. У тебя великолепная техника, держишься на высоте

— Ну, это потому, что я медленно стартанул

Джэкён сделал лицо, которое кричало: «Я думаю, что все в порядке».

— Хён, ты не плавал десять лет?

— Да

— Почему?

— Из-за занятости? Я ни с кем не посещал бассейн, так как полагал, что друзья, в конечном итоге, попросят меня "показать класс".

— Но ты ведь мог продемонстрировать им?

— Нет

— Почему нет?

— Не хотелось хвастаться

— Но у тебя до сих пор хорошо получается

Голос Джэкёна звучал так, будто он не понимал. Когда Джихон усмехнулся, парень ответил с детской надутостью: «Ты мог бы и поплавать один».

Но Джихон медленно покачал головой, показывая свое истинное отношение: «Я уже много лет не занимался».

— Тебе надоело?

— Возможно. В старших классах я готовился к экзаменами, а дальше учеба в колледже.

«Похоже, ты хорошо проводил время», - хмыкнув прокомментировал Джэкён.

— Да, мне нравились те дни. Но, кажется, где-то на третьем курсе я поехал с друзьями на виллу с бассейном.

— Ты плавал?

— Нет. Я ни разу не заходил в воду

— Почему нет?

— Если бы я сделал это, то обязательно захотел бы вернуться...

Джихон облокотился на разделительный трос, заставляя его раскачиваться и создавать рябь, болтая ногами.

— Раньше я думал, что бывшие спортсмены избегают разговоров из-за тяжелых воспоминаний о тренировках и боли. Но нет, вся причина в эмоциях, которые они испытывали после.

Вода окутала его пальцы ног, колени и бедра. Та самая вода, которую он лелеял, но от которой пытался убежать, теперь снова охватывала все тело.

— Такие мысли, как «а что, если бы я потерпел еще немного» или «что, если бы я дал себе еще один шанс»…самые мучительные. Результат, вероятно, остался бы прежним, но такие размышления самые сложные.

— Хён

Внезапное обращение заставило Джихона поднять голову: «Хм?»

Когда их взгляды встретились, Джэкён задал вопрос приглушенным голосом: «Ты ненавидел смотреть на то, как я плаваю?»

Джихон решил остаться откровенным: «Поначалу да, но не сейчас. Да и ненависть не была настолько огромной. Я наблюдал за тобой, думая о том, насколько ты потрясающий. Ты напоминал мне о прошлом, и о том, кем я был раньше.

Но чем чаще он смотрел на него, тем больше осознавал, что злость и чувство собственной неполноценности бессмысленны. Квон Джэкён – это Квон Джэкён. Он лучший в мире не просто так, парень работал усерднее многих. Тот, кто не приложил таких же усилий, не имеет права завидовать. Джихон бросил спортивную карьеру, а его текущая задача заботиться и поддерживать атлетов. У них разные роли, и он не собирался страдать, сравнивая себя с ним. Джэкён тот, с кем ему необходимо сотрудничать, а не соревноваться. А конкурентами являются не пловцы, а агентства. Теперь у него есть Квон Джэкён. Он получил то, о чем другие компании лишь мечтали. Покинет ли он управленческую команду неизвестно. В настоящем он должен сделать все, что в его силах, для Джэкёна, пока тот находится рядом.

Глава 33

«И пока я ожидал там…», - Джихон посмотрел в ту сторону, где только что сидел. Попытавшись сказать что-нибудь еще, он лишь улыбнулся.

— В любом случае, теперь со мной все в порядке

— Правда?

— Ага, ведь я здесь. Если бы мне действительно было тяжело, я бы не согласился

С этими словами Джихон выпрямил свое тело.

— В любом случае, плавание после такого долгого перерыва действительно освежает. Все мои мышцы полностью разогрелись

Обе лопатки Джихона немного болели, вероятно, из-за того, что он висел на тросе. Он широко вытянул руки, как будто делая растяжку, а затем медленно и опустил их.

— Хён, ты не занимался другими видами спорта?

— Да, иногда посещал спортзал в колледже

— Просто ты не в такой плохой форме

— А каков твой стандарт «не в плохой форме»?

Джихон недоверчиво улыбнулся

— Я думал, что ты будешь более дряблым

— О, я обычно не набираю вес

— Я знаю. На самом деле ты тоньше, чем я думал

— Это потому, что я потерял всю свою мышечную массу

Джихон смущенно коснулся своего предплечья, а парень уточнил: «Хён, у тебя и раньше не было сильно развитых бицепсов».

«А у него отличная память», - Джихон мысленно щелкнул языком и заговорил запоздало, словно оправдываясь: «Я по природе такой. Как бы сильно ни старался, у меня не получится нарастить мышцы».

— Да, некоторые люди такие же

По какой-то причине Джэкён послушно согласился и продолжил: «Есть один японский пловец - Кудо. Я удивился, когда впервые встретил его. Он имел шикарный пресс, но руки атлета были очень тонкими.

«О, я тоже из тех, у кого быстро появляется пресс. Если я сейчас сделаю глубокий вдох, ты все равно сможешь его увидеть», - Джихон похлопал себя по животу, глубоко вдыхая. Возможно, только он почувствовал очень слабый рельеф.

«Эй, взгляни», - Джихон взял парня за руку и заставил его с небольшим волнением коснуться своего живота.

— Ты чувствуешь, да?

— Нет, где, черт возьми, пресс?

Джэкён внезапно отстранился, даже не пощупав, как следует.

— Наверное, из-за твоей худобы, хён. Тебе нужно отличать отсутствие жира от наличия мышц

В конце концов Джэкён раздраженно вздохнул и отвернулся, но из-за его резкого тона Джихон даже не заметил, что его уши слегка покраснели.

— Ух, ты действительно беспощаден

Пожаловался Джихон, изображая грусть.

— Дело не в том, что я…

Джэкён, немного проворчав, продолжил: «Просто займись спортом, хён. Если ты поддерживал такой уровень в течение десяти лет, то небольшая тренировка вернет былую форму».

— Нет, абсолютно невозможно. Я особо не прибавил в весе, поэтому выгляжу почти так же, как и раньше.

— Поразительно, что ты не набрал вес

Джэкён выглядел погруженным в свои мысли, размышляя о чем-то, отчего Джихон усмехнулся.

— Просто мое тело такое. Видишь ли, мой отец много ест и пьет, но он даже не растолстел. Тетя предположила, что вся пища, которую он потреблял, влияла исключительно на рост и кости. А я являюсь точно копией отца

— Твой отец тоже высокий?

— Да, он даже выше и его телосложение крепче, чем у меня.

— Я думаю, потому что он солдат

— Откуда у тебя такая информация?

Джихон выглядел ошарашенным, а Джэкён ответил так, будто констатировал факт: «Все в бассейне знали».

— О верно...

Джихон снял шапочку для плавания и ухмыльнулся.

— Да. Он, будучи омегой, добился офицерского звания. Хоть и не достиг своей цели стать первым командиром полка, но его уволили из армии в звании подполковника. Разве невероятно?

Джихон провел мокрой рукой по волосам. Он ожидал, что Джэкён сразу же согласится, но вместо этого Джэкён смотрел на него широко раскрытыми глазами.

Джэкён наконец ответил: «Я не знал... Я полагал, что твои черты перешли от матери».

— В моей семье по материнской линии все беты, вплоть до моих восьмых кузенов

Джихон снова надел шапочку, потянув за край которой, разгладил макушку, а затем опустил ее так, чтобы она оказалась чуть выше бровей.

— В любом случае, я вырос, наблюдая за своим отцом. Я никогда не думал, что не смогу чего-то достичь только потому, что я омега. Причина, по которой я бросил плавание, заключалась в том, что я видел свои пределы. Я принял решение уйти еще до того, как узнал свой вторичный пол. Я просто продолжал откладывать, избегая других. Я действительно хотел поделиться с тобой, мне следовало сделать это еще десять лет назад…

Джэкён взглянул на него, медленно моргая, и произнес: «Почему?»

— Что почему?

— Почему ты так сказал десять лет назад?

— Я не знаю...

Джихон пробормотал. Но на самом деле он знал правду.

— Просто потому, что я боялся упасть в твоих глазах

Он хотел твердо стоять перед своим младшим товарищем до самого конца. Джихон улыбнулся и покачал головой: «Теперь, я понимаю, насколько же поступил по-дурацки. Но тогда я надеялся, что ты запомнишь меня как человека, который бросил все из-за того, что не стал альфой».

Он ожидал, что Джэкён отругает его, обвиняя за то, что он трус. Но как ни странно, парень, который всегда без колебаний высказывал свое мнение, в такие моменты молчал. Итак, у Джихона не оставалось другого выбора, кроме как взять инициативу на себя.

— Я знаю, что натворил всяких глупостей. А моя жалкая сторона все равно оказалась раскрыта. Даже когда уходил, я пытался придумать, как заставить тебя меньше разочаровываться

«Я никогда не считал тебя жалким», - возразил Джэкён .

— Правда? Я всегда думал о себе так

— Не для меня

На этот раз Джэкён ответил без колебаний. На лице отражалось спокойствие, но в тоне слышался оттенок гнева. Надев очки, он добавил: «Кроме того, хоть я и злился на тебя за то, что ты сбежал, я никогда в тебе не разочаровывался».

«Хм...? В чем тогда причина обиды?», - Прежде чем Джихон успел спросить, Джэкён исчез в воде, как будто не желая продолжать беседу.

Джихон наблюдал за удаляющейся спиной. Только после того, как Джэкён сделал поворот на отметке 50 метров, Джихон тоже начал плавать. Разогревшись еще больше, чем в первый раз, он ускорил темп и сделал круг, преодолев в общей сложности 100 метров. А Джэкён, закончивший раньше, заметил: «Сейчас ты сделал рывок? Даже на такой скорости?».

— Не знаю, я немного запыхался

Джихон хватал воздух. Он искренне изо всех сил пытался отдышаться.

— Теперь я едва могу преодолеть 15 метров

— У тебя отдышка?

— Ага

Джэкён какое-то время залип, а затем резко заявил: «Я придумал другое желание»

Даже посреди всего этого Джихон безмятежно решил уточнить, но не удосужился поправить свою мимику, которая словно кричала: «Другое дело!».

— Что же? О, пожалуйста, только не плавание. Я уже выполнил это сегодня.

— Нет, не то

— Ну, озвучивай давай

Джихон, все еще тяжело дыша, снял очки. Джэкён говорил так, как будто ждал подходящего момента.

— Хён, бросай курить

***

«Он сошел с ума? - Джихон с раздражением выдохнул дым сигареты. - Если бы я мог, то престал бы еще много лет тому назад. Бросить курить — это не какой-то модный вызов в социальных сетях. Он ведет себя так, будто это так же просто, как сказать: «Я попробую голодать завтра» или «Я буду использовать меньше пластика». Если все настолько легко, зачем правительство тратит огромные деньги на борьбу и помощь людям?»

Раздосадованность Джихона лежала фактически на поверхности. Обычно он вел себя достаточно сдержанно, но его жалобная речь продолжалась уже несколько минут, и помощник тренера Нам в конце концов попытался его успокоить: «Он действительно этого хочет? Может быть, он просто предлагает сократить расходы ради твоего здоровья, мистер Чон. Твой любовник кажется особенным».

Этот последний комментарий только ещё больше разозлил Джихона: «Нет, он не мой любовник». И быстро пояснил: «Если бы это было так, я бы, наверное, просто посмеялся».

Мужчина поднял бровь, все еще держа сигарету во рту: «А? Он даже не твой парень, но ты готов безоговорочно выполнить его просьбу? Зачем тебе заходить так далеко?»

— Я ему кое-что должен, и вот так я выплачиваю свой долг, исполняя его прихоти

— Именно это и странно. Если речь идет о возврате долга, он бы, наверное, попросил что-то более выгодное. Да и какое ему вообще дело до того, бросит кто-то курить или нет? Ты часто курил при нем?

— Я никогда не курил рядом с ним

Твердо заявил Джихон. Он не сможет сделать нечто подобное перед спортсменом.

— Тогда в чем профит? Ведь это пойдет только тебе на пользу

—…Тебе нравится смотреть на то, как я страдаю от ломки?

Замечание Джихона заставило помощника менеджера поднести сигарету обратно ко рту: «Твои слова звучат так, будто вы все-таки находитесь в отношениях».

Глава 34

«Нет, определенно нет», - твёрдо возразил Джихон. Но помощник менеджера Нам не мог изящно замять тему: «Обычно сильное «нет» часто означает «да», верно?»

Видя, как друг игриво дразнит его, Джихон почувствовал волну сожаления. Если бы он знал, что это приведет к такому результату, возможно, вообще не поднял бы эту тему. Но опять же, он не в силах вынести происходящее, ни с кем не поделившись.

"Он попросил меня исполнять его желания (то есть просьбы) и велел бросить курить сразу после подписания рекламного контракта, словно я тут же прекращу. Что за чушь?"

Конечно, он сказал то же самое Джэкёну: «Что за ерунда. Ты говоришь: «Бросай курить», и как только я соглашусь, то волшебным образом привычка испарится?»

Конечно, все пошло не так гладко, как ему хотелось.

— Попробуй, хен.

— Я пытался еще до того, как устроился в компанию, и не один раз. Если бы все было так просто, я бы сейчас не курил.

— Ну, по крайней мере, сократи потребление никотина. У тебя неплохая выносливость, но малая емкость легких, которая как раз и влияет на способность длительно находиться под водой.

Джэкён не собирался отступать в ближайшее время. Пытаясь урезонить его, Джихон перешел к мягкой тактике.

— Эй, Джэкён-а. Я ведь даже не пловец. Имеет ли значение моя емкость легких?

Такой подход тоже не сработал.

— Я ненавижу это

— Почему?

— По неизвестной причине, просто не нравится

Поскольку просьба не была морально или юридически проблематичной, возможности отказаться нет.

«Хаа......», - Джихон вздохнул, ощущая в желудке смесь раздражения и негодования. Одновременно он затянулся сигаретой с оттенком гнева, пытаясь выразить недовольство: «Что ж, раз он уже поставил условие, то волен использовать его, как ему заблагорассудится. Он мог потребовать совершенно разные вещи, например простоять очередь в популярном ресторане. Но он предложил пойти вместе в бассейн и бросить курить. Что за игра в возлюбленного, чертовщина какая-то».

Джихон давился от удушья, ведь его словно загнали в угол. Он издал немой крик, недолго сминая бедный фильтр.

«Итак, как поживает Квон Джэкён? Есть новости?», - вопрос коллеги застал Джихона врасплох, побудив выбраться из глубоких размышлений: «А? Что?»

— Я имею в виду его подготовку к соревнованиям

«О, вот о чем он», - тревога Джихона тут же рассеялась.

— Хм, все идет довольно неплохо

До Пан-Тихоокеанского чемпионата оставалось всего три недели. В настоящее время Джэкён не в просто хорошей форме, а в лучшей. А результаты спортсмена всегда были впечатляющими. Это указывает на то, что он вполне способен добиться своей цели - выиграть пять золотых медалей. Вдобавок ко всему, медиа-игра Spoin — репортажи об отличном состоянии Джэкёна, официальные прогнозы слились с миром рекламы, создавая атмосферу, как будто Джэкён уже выиграл турнир Большого шлема.

— Кажется, менеджер Юн усердно работает

Менеджер Юн Кювон, ключевой сотрудника PR-отдела, оказал большую помощь поспешно сформированной команде Квон Джэкёна. Менеджер Юн, когда-то игравший в волейбол, является младшим помощником генерального директора. Он тот, на кого Джихон может рассчитывать, учитывая его обширные связи в отрасли и предоставляемую поддержку.

— Хаа, мне бы хотелось, чтобы все шло так же гладко

Помощник менеджера Нам выдохнул дым, почти сочувствуя ему. Затем он вытащил пепельницу и спросил: «И вообще, сколько рекламных контрактов уже подписал Квон Джэкён?

— Есть только один, который точно подтвержден

Джихон затушил сигарету и, используя теперь уже свободную правую руку, посчитал по пальцам.

— Посмотрим, если он согласится на другие рекламные кампании… это будет… один, два, три… шесть

***

«Итак, у меня осталось четыре желания, верно?», - уточнил Джэкён, убирая ручку.

—...Это единственное, что беспокоит тебя сейчас?

Он только подписал договор, а уже прикидывает их количество еще до того, как высохли чернила. Джихон тяжело вздохнул и ответил: «Разве не следует спрашивать о графике или концепции ролика? Ну или, по крайней мере, перепроверить платежные реквизиты?»

— Компания возьмет на себя все заботы

Тон голоса звучал так, как будто детали не касались его. Парень действительно относился равнодушно к своим делам, но это уже перебор. Он не проявил никакого интереса к коммерческой съемке. А его рекламу увидит огромное число корейцев. Возможно, ролики будут больше людей, чем даже реальные спортивные игры. Вместо этого он зациклен на нелепых желание, а реклама - лишь средство для их осуществления.

«Эй, а почему четыре?, - Джихон пробормотал себе под нос, просматривая бумаги. - Я ходил с тобой в бассейн вчера и позавчера»

Лицо Джэкёна исказилось: «Ты ведь пришел сам, сказав, что хочешь плавать».

— О, правда?

Джихон включил дурачка, притворяясь, что сосредоточен на документах. Тем не менее, Джэкён тот, кто не позволит вещам идти наперекосяк.

— Хён, ты же знаешь, иметь отдельную дорожку - роскошь. Тогда мне следовало взять с тебя плату за пользование, а также за купальник

— Да ладно, не будь таким мелочным.

Он не сможет окупить свои деньги, проделывая подобные трюки без всякой причины. Кроме того, он первым предложил. Если идти у него на поводу, Джэкён продолжит наглеть и в будущем. Поэтому следует сохранить непреклонность, даже если необходимо столкнуться лицом к лицу с железной стеной.

— Не требуй больше ничего

Джэкён усмехнулся, когда Джихон несколько грубыми движениями вложил документы в чистую папку. Джихон прекрасно понимал, что его слова немного бессмысленны, но сейчас он не мог отступить. Раз уж начал упрямиться, то придется довести все до конца.

— И я подумал... бросить курить вообще не реалистично. Задача-то нетривиальная. Некоторые люди даже участвуют в специальных программах для некурящих. Если у меня действительно получится, то тебе уже придется выполнять 10 моих условий

— Я согласен, хен

—…Ты намекаешь на то, что я провалюсь?

— Ни за что. Я уверен в тебе

Джэкён выпалил мгновенно. Из-за его механической реакции Джихон забыл о своей решительности и разразился смехом.

— Ты что, робот?

Джэкён по умолчанию всегда был невыразительным. Что бы он ни говорил и как себя ни вел, его поведение почти не менялось. Он мог немного нахмурить брови, когда раздражался, но не более того. Однако сегодня он выглядел довольно счастливым. Он понятия не имел, какая удача свалилась на Джихона.

— Кстати, нам долго еще ждать?

Джихон выглянул из зала ожидания. За стеклянными стенами суетились десятки людей уже почти два часа. К счастью, гимназия Квачхона дала им разрешение. Джэкён обычно тренировался с трех до шести. Но, благодаря определенным обстоятельствам, им удалось закрепить место с 13:00, но даже в таком случае было уже три. Джихон задавался вопросом, почему это заняло так много времени, ведь они собирались снимать только плавание Джэкёна. Похоже, у них возникли проблемы с настройкой освещения.

— Надеюсь, что скоро

Как только Джихон ответил, в дверь постучали. Он открыл ее, обнаружив визажиста. Она говорила осторожно: «Похоже, мы собираемся начать. Могу ли я быстро поправить макияж?»

— Конечно

Джихон придержал дверь, приглашая ее войти. Он ожидал, что Джэкён будет ворчать по поводу того, какой макияж они ему наносят, но, к счастью, он предоставил свое лицо визажисту, хотя и выказывал признаки раздражения.

Внезапно он поинтересовался: «А не смоется ли в воде?»

— Точно нет, макияж супер стойкий. Он практически создан для подводных съемок

— Тогда как мне снять его позже?

— Нужно использовать специальное средство. Не волнуйтесь, я все сделаю

— Почему я должен беспокоиться?

Ответ Джэкёна, вероятно, означал: «Это твоя работа, зачем мне переживать?»

Однако сотрудница, похоже, восприняла вопрос следующим образом: «Я доверяю тебе», что заставило ее улыбнуться до ушей.

Было ли это недоразумением или нет, неважно. Джихон почувствовал облегчение. Парень, вероятно, пребывал в отличном настроении, поскольку он спокойно общался с другими людьми.

Глава 35

Ну, это не только сегодня: последние несколько дней Джэкён пребывал в хорошем настроении. Его гребок как всегда превосходен, да и он каждый раз превосходил собственные рекорды. А распорядок дня оставался прежним – тренировка, еда, отдых, тренировка. Но почему его состояние вдруг улучшилось? Ведь не произошло никаких изменений, за исключением того, что Джихон тоже начал посещать бассейн. Однако это не могло быть причиной.

Он просто плавал около 40 минут в одиночестве по самой дальней дорожке, чтобы не беспокоить атлета. Не было ни внезапных столкновений, ни разговоров.

Обычно во время перерыва Джэкён, накрыв голову полотенцем, лежал на скамейке, притворяясь мертвым. А после десяти минут нырял обратно в воду. Но когда рядом с ним находился Джихон, то вел себя несколько иначе: опираясь на трос или стенку, он неподвижно смотрел в его сторону. Как только время отдыха подходило к концу, он тут же нырял в воду и, как ни в чем не бывало, сосредотачивался исключительно на оттачивании мастерства. Джихону хотелось узнать, почему тот продолжает наблюдать за ним, но боялся спровоцировать беседу, которая могла нарушить тренировочный ритм спортсмена. Он беспокоился о том, что, возможно, мешает Джэкёну, но, по-видимому, это не так. Во всяком случае, производительность атлета улучшилась.

«Стоит ли  прекратить совместные походы в бассейн? До соревнования около 15 дней, разумно свести к минимуму любые потенциально отвлекающие факторы»- задумался Джихон.

Как вдруг дверь открылась, и зашел сотрудник: «Мистер Квон Джэкён, вы можете выходить».

—  Скоро начнем

Темп визажиста ускорился. Наконец, она закончила свою работу, подправив цвет губ.

— Как вам? Разве не прекрасно?

Пока она собирала все свои принадлежности, с ее лица не сходила гордая улыбка.

—  Это определенно так

Джихон беспокоился, что макияж может сделать и без того красивые черты слишком женственными. Но светлый оттенок губ и темные брови полностью меняли впечатление о Джэкёне. Мальчишеское обаяние трансформировалось в зрелую, мужскую ауру. Однако он чувствовал себя немного сконфуженным, испугавшись отражения в зеркале и после того, как визажист покинула комнату, резко выпалил: «Это странно».

— Почему?

—  Какого черта она накрасила мне губы?

—  Иначе они бы смотрелись в ролике слишком бледными.

Улыбаясь Джихон добавил: «Для тебя такое в новинку. Но, на самом деле, ты выглядишь круто». Отчего парень на мгновение затих.

— Пойдем?

Он тут же поднялся и, сняв спортивные штаны, которые носил поверх купальника, вышел в одной майке. Джихон  также положил свою сумку в угол и последовал за ним. За пределами зала ожидания царил хаос. По всему бассейну были установлены отражатели и прожектора, а также несколько камер. А персонал, торопливо передвигаясь, что-то кричал.

«Уборка после съемок, вероятно, займет немало времени. Нам удастся уйти в шесть?» - пока Джихон размышлял, господин Юн Кювон, который общался с бренд-менеджером, внезапно окликнул его.

—  Мистер Чон! Подойдите пожалуйста на минуту, вам надо кое-что увидеть

«Ах, конечно», - Джихон ответил и быстро направился к ним. Как вдруг внезапно послышался чей-то возглас: «Эй, здесь скользко».

Прежде чем Джихон успел среагировать, он наступил в лужу и начал скользить. Все произошло в одну секунду, он не успел даже крикнуть и запрокинул руки вверх, пытаясь восстановить равновесие.

«——!»

Кто-то схватил его за запястье сзади и с огромной силой потянул назад. Джихон, готовившийся к скорому падению в воду, наконец открыл глаза и обнаружил, что его спину окутывает тепло, а не холодная вода.

«Ты в порядке?», -  голос Джэкёна звучал взволнованно. Их лица находились слишком близко: фактически нос к носу. Из-за чего ошарашенный Джихон быстро отпрянул от него пробубнив: «Да, я в порядке»

—  Будь внимательнее

«Прости, то есть спасибо. - затараторил Джихон. - Ух, это действительно застало меня врасплох». Когда Джихон выпрямился, менеджер Юн спешно подошел к нему.

—  Господин Чон, с вами все в порядке?

—  Ах, да, сэр

—  Боже мой. У меня чуть сердце не упало

Смущенный, Джихон извинился улыбаясь: «Мне очень жаль. Так на что нужно взглянуть?»

—  О, ничего особенного...

Пока он разговаривал с коллегой, Джэкён продолжал держать его за руку. Менеджер Юн, закончив говорить, усмехнулся и добавил: «Будьте очень осторожны, мистер Чон. Квон Джэкён сильно переживает за Вас».

Повернувшись, чтобы понять, что тот имеет в виду, Джихон обнаружил, что спортсмен все еще не отпускал его. Он бессознательно улыбнулся и произнес: «Джэкён-а, все в порядке. Теперь я точно не упаду».

Джэкён наконец ослабил хватку, будто опомнившись.

— Ходи аккуратнее, хён.

В голосе Джэкёна звучал оттенок разочарования: «Зачем так торопиться, если знаешь, что пол скользкий?» А на лице вместе с очевидной строгостью застыл и гнев.

— Извини

Хотя это произошло из-за минутной небрежности, парень оставался непреклонным. Даже нахмуренные брови указывали на недовольство. Честно говоря, Джихон не совсем понимал, почему тот так разозлился, и решил попробовать в шутливой манере смягчить углы: «Как мне удалось извернуться, чтобы упасть в бассейн, разве не впечатляет? Если бы я приземлился на кафель, то точно бы что-нибудь себе сломал».

— Какого черта ты так думаешь? Я не позволю тебе упасть на пол, хён.

Вздохнув Джихон скрестил руки на груди, пока его сердце раз за разом пропускало удар. Он был настолько обескуражен, что потерял дар речи. Все, что он мог сделать, так это пробормотать: «Ох… ладно…».

Вернув самообладание, он собирался хоть что-то сказать, но лишь отвел взгдяд, избегая зрительного контакта со своим спасителем. К счастью, их позвал помощник режиссера: «Господин Квон Джэкён, вы готовы?»

— Я уже давно готов

Резкий ответ слегка озадачил мужчину. Джэкён раздраженно последовал за ним, не произнеся ни слова. Тихо идя рядом, Джихон прошептал: «В следующий раз, если они спросят о твоей готовности, просто говори "да"».

— Хм… не беспокойся. Надеюсь, что ты больше не поскользнешься, хён

Поскольку это первый рекламный ролик спортсмена, от которого никто не ожидал превосходной актерской игры, они отказались от сложных концепций. Джэкён выполнял заплыв баттерфляем в течение 30 минут. По сравнению с его обычными тренировками, это было не слишком сложно. Они раз десять переделывали сцену с прыжком, чтобы получить идеальный кадр, но даже тогда никаких жалоб не последовало. Скорее всего, Джэкёну пришлось нелегко на третьем кадре. В этой сцене он должен доплыть до конца, коснуться плитки рукой, а затем, тяжело дыша, снять очки. Но ему не удавалось продемонстрировать это. Он не запыхался даже после 50 метров на полной скорости. В конце концов режиссер предложил: «Вспомни моменты, когда ты был по-настоящему измотан».

Джэкён изо всех сил попытался симулировать отдышку, пока его плечи не задрожали. В итоге все разрешилось после того, как вмешался Джихон: «Представьте, что вы только что завершили марафон на 800 метров в вольном стиле. Допустим, вы выложились на все 100, не сбавляя темпа».

Джэкён, словно обдумывал, как будет себя чувствовать после такой дистанции, а затем вернулся в воду. И через некоторое время режиссер увидел, как парень изображает «тяжело дышащего после заплыва на 800 метров человека», и пробормотал про себя: «Да, сработало».

Последняя сцена, в которой «он снимает шапочку и спускает очки на шею», прошла гладко. А у сотрудников время от времени вырывались восклицания. Просматривая отснятый материал, они начали взволнованно обсуждать: «Это безумие, серьезно. Я даже не шучу. Он чертовски крут», «Блин, Квон Джэкён очень хорош. Откуда у него такие густые волосы?», «Ух, черт. У него есть все, не так ли?».

Даже менеджер Юн, стоявший сзади, прошептал: «Это огромный успех. Реклама точно произведет фурор».

Джихон испытывал нечто похожее. Честно говоря, он сомневался в успехе. Однако, изучив окончательный результат, он понял, что его опасения напрасны. Как и ожидалось, последний кадр, на котором отчетливо красовалось лицо Джэкёна, оказался лучшим, но и все остальные сцены также получились великолепными. Так как все видео были предварительно отредактированы, просмотр в замедленной съемке без каких-либо дополнительных эффектов все равно вызывал восторг.

Глава 36

Джихон действительно полагал, что Джэкён и камера совершенно несовместимы. Не то чтобы он выглядел плохо, наоборот, парень до смешного привлекателен. Но Джихон не ожидал, что макияж и освещение могут полностью перевернуть восприятие. Видеть атлета на мониторе было больше, чем просто красиво… вернее, он очень мужественный... нет, Джэкён всегда был таким. Но сейчас вокруг его образа витала едва уловимая дикость...

Пять лет назад, когда восходящая звезда впервые начала привлекать к себе внимание после победы на Азиатских играх, средства массовой информации часто сравнивали его с молодым зверем. Вид тяжело дышащего ученика средней школы среди взрослых впечатлил абсолютно каждого. Уже тогда он был высоким и сильным, как и взрослые, но юное лицо, заставляло зрителей воспринимать его, как брата или сына. Многие до сих пор считали его ребенком, и Джихон не исключение. И независимо от того, насколько большим и взрослым стал Джэкён, он всегда относился к нему, как к младшему брату. Но все изменилось. Знакомый мальчик казался совершенно чужим...воплощением настоящего самца, хоть и звучит достаточно грубо.

«Ага, этот зверь уже давно не ребенок», - Джихон молча смотрел на экран, наблюдая за тем, как Джэкён расслабленным движением провел рукой по мокрым волосам.

Новые, неизведанные вайбы вокруг парня действительно поражали. А та фраза: «Я не позволю тебе упасть, хён»…

Джихон никогда раньше не испытывал ничего подобного. Любой, видящий и слышащий человек на его месте, заволновался бы, смущаясь. Конечно, направление такого возбуждения будет разным в зависимости от ряда факторов, как пол, возраст, черты характера, сексуальная ориентация и т. д., но в случае Джихона оно определенно содержало сексуальный подтекст, чего он даже и не думал отрицать. Ведь Джэкён - мужчина лет двадцати с сильной энергией, и больше предпочитал мужчин, чем женщин… В конце концов, они - омега и альфа...

«Разве нормально, трусливо прикрываться своими особенностями? Странно списывать все на эффект феромонов», - Джихон скрестил руки на груди и улыбнулся.

Вторичный пол не имеет большого значения в эпоху, когда каждый омега использовал чипы. Так что, глупо и лицемерно оправдываться вторичным полом. Причина, по которой Джихон пытался угомонить бурю эмоций самообманываясь, проста. Неважно, как выглядит Джэкён, и сколько ему исполнилось. Он всегда будет младшим товарищем и в 30, и в 40 лет.  На данный момент они просто спортсмен и менеджер. Джихон не был в восторге от ситуации. И ненавидел себя за собственную реакцию. И если это мимолетное помутнение рассудка, он не собирался проходить через подобное снова.

«Неужели, мне настолько одиноко? Я давно ни с кем не встречался. Стоит ли мне найти кого-нибудь?», - ухмыльнулся Джихон, опустив голову.

— Я полагал, что он сразу же все забракует

Джихон, который тонул в неуместных мыслях, оглянувшись запоздало ответил на комментарий менеджера: «А что?».

— Первая съемка на удивление прошла легко. Сейчас я поеду в офис, а вы?

— О, мне нужно отвезти Квона Джэкёна в отель

Режиссер был вполне доволен результатом работы. Хоть в момент съемки второй сцены он кусал губы и тяжело дышал, а его взгляд словно кричал, что больше никогда не будет связываться с пловцами, но теперь же весь сиял от счастья: «Квон Джэкён - невероятен. Я слышал, что он планирует завершить карьеру после чемпионата. Тогда отправьте его к нам. С таким лицом неважно, будет ли он актером, моделью или кем-то еще».

Затем режиссер упомянул, что в следующем году у него в разработке несколько фильмов, и он ищет новые таланты. Он надеялся, что Джэкён согласится на дальнейшее сотрудничество. А еще если бы Джэкён говорил только по-корейски, он все равно отправил бы фильм с ним на Каннский кинофестиваль.

— Господин Чан любит хвастаться рекламой с Квон Джэкёном. Ведь в настоящее время 90% всех роликов создаются моделями

Однако Джихон не мог разделить всю радость с коллегой. Все, о чем он лихорадочно размышлял, лишь: «Откуда, черт возьми, мистер Чан узнал?»

Каким бы твердым ни являлось решение Джэкёна о завершении карьеры, оно все равно должно остаться конфиденциальным. Особенно учитывая то, что официальные лица, включая федерацию, отчаянно пытались предотвратить его отставку, они изо всех сил старались, чтобы новости не просочились, закрывая всем рты. Все были в ужасе от того, что какой-нибудь третьесортный таблоид может пронюхать и обнародовать всю информацию. Нет ни малейшего шанса, что именно они первыми распространят слухи. Итак, единственным, кто потенциально способен на подобное…

***

«Конечно, никто, кроме Kava», - заключил генеральный директор Кан, заставив Джихона тихо вздохнуть.

— Эти ублюдки неплохо умеют вести грязные игры. Они сделают все возможное, чтобы снизить ценность спортсмена.

— Нет, я знаю, сэр. Если они хотели нарушить правила, им следовало сделать это до того, как Джэкён подписал с нами контракт. Я не понимаю, почему именно сейчас.

Если бы у них были другие пловцы, Джихон бы понял. И даже если это война за сферы влияния на рынке, то большинство компаний, которые приходили к Джэкёну, хотели именно его. А вероятность того, что они откажутся в пользу другого атлета, слишком ничтожная. Рекламодатели скорее выберут знаменитость или актера, столь же популярного, как и Джэкён.

— Они просто пытаются проделать дырки в хурме, которую не могут съесть[1]. Это не что иное, как грандиозное возмездие.

Проблема в том, что трюк оказался довольно эффективным. В медиа-мире, где имидж модели значил все, любой незначительный намек на странный слух способен отпугнуть спонсоров. Поскольку новость об уходе Джэкёна вылезла на поверхность, Spoin продолжали получать различные запросы. Бренды еще до подписания контракта просили официального подтверждения спрашивая: «Ходят разговоры, что господин Квон Джэкён уйдет из спорта, это правда?»

Но Spoin вели себя как ни в чем не бывало, игнорируя любые сплетни.

— Неизвестно, как и когда появится статья

Генеральный директор Кан постучал пальцами по подлокотнику дивана. Затем он повернулся к Джихону, сидевшему напротив: «Кстати, Квон Джэкён собирается провести пресс-конференцию по случаю своего ухода?

— Определенно нет, сэр. Если он и даст интервью, возможно, оно будет очень кратким, как после Пан-Тихоокеанского чемпионата. И все общение с журналистами закончится несколькими формальными фразами.

Джихон не смог сдержать улыбку. Зная личность Джэкёна, очевидно, что тот сочтет затею безумной.

— Хаа… Боже мой. Даже если он не заинтересован в Олимпийских играх, я просто хочу, чтобы он отложил свое объявление.

Мистер Кан вздохнул. Он согласился на отставку и составил на основе этого договор, но теперь, когда все обернулось именно так, мужчина уже раз сто пожалел о содеянном.

Аналогичное чувствовал и Джихон, хоть и не тешил себя надеждами изначально. Его заботили вытекающие проблемы для компании и реклама. Но самое большое сожаление – так это то, что Джэкён больше не будет плавать.

— Почему он не поедет на Олимпийские игры? То есть, если он примет участие, ему практически гарантированы два титула подряд. Какого черта?

Генеральный директор совершенно не понимал причин. Повторив несколько раз «боже мой», он наконец повернулся к Джихону и тихо сказал: «Попробуй уговорить его, мистер Чон»

Джихон покачал головой.

— Почему нет? Ты уверен, что не сработает?

— Я не знаю, сэр.

Мужчина нахмурил брови, словно спрашивая: «Но почему нет?»

Джихон ненадолго задумался, прежде чем ответить: «Это вопрос доверия. Если мы попытаемся убедить господина Квон Джэкёна, мы сразу же потеряем свое лицо. По правде, он согласился с нами сотрудничать, потому что не хотел участвовать в Олимпиаде, но если мы попытаемся поменять что-то...»

«Чем мы тогда отличаемся от Kava?» — слова застряли на кончике его языка.

— Правильно, если мы не сдержим обещание, то будем такими же, как они.

Генеральный директор Кан высказал то, что Джихон так и не произнес.

— Ага…Мы не можем изменить курс. Нам не следует даже упоминать об этом

Генеральный директор Кан окончательно сдался, грустно вздохнув, и добавил: «Однако, мистер Чон, сообщите Квон Джэкёну, чтобы он немедленно пересмотрел свое заявление о завершении карьеры. Все узнают, если он пропустит отбор в следующем году, поэтому попроси его хранить молчание до тех пор».

— Да, сэр

***

[1] Фраза «пытаться проделать дырки в хурме, которую они не могут съесть» — идиома на корейском языке. Описывает ситуацию, когда кто-то пытается критиковать или обесценивать то, чего он не может иметь или достичь.

Глава 37

Хотя он и согласился выполнить просьбу генерального директора, но донести это до Джэкёна – крайне непростая задача. Точнее именно личность парня усложняла всё. Если Джихон предложит ему отложить объявление о завершении карьеры, то Джэкён, вероятно, ответит: «Нет. Я должен сообщить об этом как можно скорее, чтобы они перестали беспокоить меня по поводу Олимпийских игр».

В рекламный контракт включены и согласованы различные пункты сотрудничества, а также описана политика работы самого агентства. Джихон уверен, что в договоре присутствует только теоретический ответ, и ничего не указано об отсрочке данного заявления. И Джэкён все равно будет в выигрышном положении. Срок, в который должно быть сделано официальное объявление, следовало изначально обсудить во время переговоров. И возвращаться к этому щепетильному вопросы сейчас доставит неудобства каждой из сторон. Независимо от того, увенчается ли затеянное успехом или нет, он не хочет говорить то, что не понравится Джэкёну. Они буквально недавно начали более непринужденно общаться. И теперь они время от времени даже обменивались шутками, а еще Джихон мельком увидел улыбающееся лицо ворчливого парня. Нет никакого желания возвращаться к прежней напряженной атмосфере. Шли дни, а Джихон все оттягивал и оттягивал. Естественно, если парень уйдет в отставку, то количество рекламных роликов сократится. А некоторые бренды могут потребовать компенсацию за нарушение условий. Но другие, вероятно, по-прежнему захотят действовать по плану. Тем не менее, Квон Джэкён сейчас самая горячая звезда спорта, чьи достижения не исчезнут вместе с его уходом. Будь Джихон более жадным, ему бы удалось увеличить прибыль компании.

Пока он наблюдал за плавающим Джэкёном, то понял: объяснять что-то этому упрямцу – пустая трата времени: «Какого черта, почему он хочет уйти, ведь у него так хорошо получается?».

Судя по его физическому состоянию и навыкам, расцвет определенно наступит в следующем году. Почему же он сделал такой выбор? Не похоже, что ему надоело, скорее, он до сих пор безумно любит свое дело».

Пока Джихон, стоя у бассейна, погрузился в свои размышления, Джэкён, который долгое время молча пересекал бассейн, в какой-то момент произнес: «Ты не присоединишься ко мне сегодня?»

— Нет

Он снял очки и посмотрел на Джихона, словно желая узнать причину.

— Просто сосредоточься на тренировках

— Мне становится лучше, когда ты рядом, хён

— Ну уж нет

Джихон ухмыльнулся, скрестив руки на груди.

— Я серьёзно

— Хорошо, давай завтра?

— И, может, купишь себе купальник?

— Зачем? Ты больше не хочешь одалживать мне свой?

Ну шутливое поддразнивание Джэкён бросил на него быстрый взгляд, а затем скользнул обратно в воду.

***

Они, выйдя из спортзала, увидели припаркованный на стоянке Порш. Джэкён сразу узнал, кому принадлежит эта незнакомая машина. Внезапно окно опустилось, и великолепный, сверкающий мужчина высунул голову, приветствуя их: «Привет, детка».

Когда Джэкён вздохнул, Ча Сонхён рассмеявшись вышел.

— Красавчик-менеджер! Мы снова встретились.

— Да, здравствуйте

Кивнув Джихон пожал руку актеру.

— Ух ты, хён-ним. Ты того же роста, что и я

Игривый парень расширил глаза, говоря с трепетом. Затем он резко повернулся к своей машине и воскликнул: «Эй, мы одинакового роста! Разве не потрясающе?»

Только тогда Джихон заметил через тонированные стекла молодого человека, сидевшего на пассажирском кресле. Он выглядел примерно того же возраста, что и Джэкён, носил очки и вел себя сдержанно. Когда их глаза встретились, мужчина застенчиво улыбнулся.

«Он его менеджер? Почему тогда на пассажирском? Ча Сонхён водит сам?» - подумал Джихон. Он склонил голову, чтобы поздороваться с незнакомцем, но затем…

— Что ты делаешь?

Вмешался Джэкён, схватив Ча Сонхёна за руку.

— Нет, это так удивительно

— Заходи быстрее

Джэкён, распахнув дверь, практически затолкал Ча Сонхёна обратно в автомобиль. А после заговорил с Джихеном: «Хён, сегодня я поеду отдельно»

— Да, конечно

Через несколько мгновений они выехали со стоянки. Джихон, садясь в свою машину, понял, что забыл упомянуть о кое-чем важном: «Надо было предупредить его, чтобы они вели себя максимально осторожно, особенно с репортерами».

Он, щелкнув языком, потянулся за мобильником. Он начал составлять сообщение для Джэкёна, но его тут же одолели муки выбора: отправлять или нет. Но вспомнив реакцию Джэкёна, когда тот впервые поднял ту же тему, сразу передумал.

«.......»

Джихон, тревожно удалив сообщение, выключил экран и бросил сотовый на пустое сиденье. Что-то бормоча про себя, он завел двигатель: «Неважно, я позабочусь об этом позже».

***

« < Квон Джэкён и его неугасающее стремление любить прямо перед соревнованием > - Серьезно? Ознакомьтесь со статьей», - менеджер Юн, смеясь, взглянул на экран мобильника.

«Эти ублюдки-репортеры никогда не следуют правилам. До чемпионата осталось всего десять дней. Почему им неймётся?», - раздраженно выпалил член управленческой команды.

—  Сложно повременить? Неужели стоит портить соревнования, вот так расшатывая психику спортсмена? Они же корейцы!

—  Думаю, они знали, что Квон Джэкён не отреагирует, поэтому и пошли на подобную дерзость

Другой сотрудник вмешался, пытаясь утихомирить коллегу.

—  Я не придал этому особого значения. У них уже полупубличные отношения с Ча Сонхёном, поэтому мне стало интересно, что случится, если мы дадим официальный комментарий.

Джихон думал о том же. Не в первый раз их фотографии появлялись в сети, а слухи ходили с прошлого года. К слову, у журналистов нет ни единой причины сбавлять свои обороты и включать эмпатию. Он не мог уверенно утверждать, было ли в этих фотографиях что-то действительно провокационное, поскольку они просто сидели за одним столиком в пабе и беседовали.

Несмотря на некоторые дрянные заголовки, такие как:

< Квон Джэкён ♡ Ча Сонхён: счастливое время, чтобы снять напряжение перед грядущими соревнованиями >

< Обратный отсчет до Пан-Тихоокеанского чемпионата по плаванию в Инчхоне D-10: Квон Джэкён замечен на свидании прямо перед поездкой в спортивный лагерь >

< Раскрыт секрет успеха Квон Джэкёна на турнире Большого шлема: поддержка его возлюбленного >

Негатива практически не последовало. Если вы соберете статистику по комментариям, то в целом большинство поддерживало Квон Джэкёна.

Они писали следующее: «Какая разница, пойдет ли он на свидание перед соревнованиями или нет? У спортсменов тоже есть жизнь! Журналисты, вы вываливаете всю эту информацию, потому, что у вас нет любимого человека?»

Джэкёна любили все, независимо от возраста и пола, ему было посвящено множество доброжелательных комментариев под публикациями в Интернете, что является редкостью в индустрии. Но в мире существовала старая истина: атлетам нужно сосредотачиваться только на тренировках. Но Квон Джэкён не просто пловец; он номер один в мире. Его признали лучшим, так кто же мог к нему придраться? И в наши дни, пока другие пытались добиться популярности, появляясь на телевидении или участвуя в каких-то развлекательных шоу, Джэкён на их фоне казался чудаком: завоевав медали на Олимпиаде, он носа не показывал ни в журналах, ни на интервью. Пока другие снимались в рекламе, он остался в Австралии для подготовки к следующим отборочным. Вот почему Джэкён не мог не нравиться болельщикам. Кликбейтные заголовки появлялись с целью создания ажиотажа, но большинство ответов имели следующее содержания:

[ Не трогайте великого спортсмена ]

А когда появлялась посты, в которых говорилось, что он ничего не умеет, кроме плавания, участники форумом каждый раз яростно опровергали написанное:

[ Эй, быть абсолютным профессионалом в своем деле уже впечатляет ]

Люди наблюдали за ним с самого его детства. И когда случился любовный скандал в прошлом году, реакция публики была такой:

[ Что? Он же ребенок..? ]

[ Фото, где он выходит из отеля с мужчиной...? Квон Джэкён? ]

[ Подождите, разве он совершеннолетний? ]

Поначалу они пребывали в диком шоке. Но, узнав, что ему исполнилось 20, то практически сразу изменили тон мелодии:

[ Ну ладно, тогда не проблема ]

[ Пора и ему начать встречаться ]

Но также на просторах интернета диванные эксперты строчили и всякую ерунду:

[ Спортсмены, как правило, довольно быстро женятся ]

[ У моего тонсэна очень хороший вкус на мужчин ]

[ Наш будущий зять — тайваньское национальное достояние ]

[ Да, а еще его лицо — национальное достояние ]

Закрались и бесполезные комментарии:

[ А если серьезно, что произойдет, если у них родится ребенок? Например, гражданином какой страны он будет? Оба родителя в сборной, так что малыш точно станет гением, верно? Черт! ]

[ Будет отстой, если ребенок в конечном итоге решит представлять Тайвань ]

[ Но тайваньский атлет – бета ]

[ Черт... ]

[ Вздох... ]

[ Квон Джэкён молодец, но здесь он теряет очки ]

[ Они должны запретить членам сборной тратить свои гены, серьезно ]

В любом случае, скандал с Ча Сонхёном не сильно отличался от предыдущего. Сначала все подумали:

[ Подождите, а куда делся ватерполист??! ]

[ С каких пор они расстались? ]

[ Джэкён, а ты шустрый, братан ]

Многих обескуражила такая динамика на личном фронте, а потом, они будто смирились:

[ Ну, если это Ча Сонхён, ничего не поделаешь ]

[ А как насчет Ча Сонхёна? ]

[ Ча Сонхён? Мое почтение ]

[ Вкус Квон Джэкёна совсем не изменился, да? Лол ]

[ Глаза этого парня загораются, когда он видит его, верно? ]

Кроме того, корейский народ на этот раз радовался:

[ Все хорошо, они оба корейцы ]

[ По крайней мере, не будет дебатов о гражданстве ребенка ]

[ Да, дите наверняка будет представлять сборную Кореи ]

[ Черт, у ребенка Ча Сонхёна и Квон Джэкёна будет лицо на уровне национальной сборной ]

[ Хотя Ча Сонхён — бета ]

[ Если он бета, как у них будет ребенок? ]

[ ***нецензурная брань***, он бета ]

А некоторые подливали масло в огонь:

[ Блин, опять??? ]

[ Это невозможно, если он бета ]

[ А что, если Альфа? ]

[ Квон Джэкён обладает бета-магнитом... ]

[ Ему следует хотя бы пожертвовать свою сперму ]

По итогу все вернулось к разговорам о его генах.

«Неважно. Давайте игнорировать этот беспорядок. Нам просто нужно разобраться с несколькими статьями», -  заключила руководитель группы Ли Юджон, быстро собирая бумаги на своем столе.

—  Мистер Чон, нам пора идти

Джихон молча встал. Сегодня у них запланированы две встречи по поводу рекламных контрактов Джэкёна. Когда они вышли из офиса, руководитель группы Ли начала успокаивать его.

—  Не волнуйся. Мы ничего не можем исправить. К тому же, Квон Джэкён с самого начала дал понять, что его личная жизнь под запретом. Даже если бы вчера вы посоветовали ему не идти, он все равно не послушал бы.

— Да

— Это не ваша вина. Почему вы так расстроены? Если появятся новые скандалы, руководство Ча Сонхёна вмешается.

Джихон согласился. Ведь актер более чувствительная к слухам персона. Его управленческая команда точно со всем справится.

Джихон просто немного беспокоился, в порядке ли Джэкён.

Глава 38

Похоже, Джэкёна это совершенно не заботило. По крайней мере в первом приближении. Он тренировался как обычно, обедал, полностью следуя своему графику. Даже за едой он и словом не обмолвился о скандале, словно не читал ни одной статьи, да и будто в интернете не сидел. Джэкён использовал смартфон как MP3-плеер. К тому же он не удосужился установить мессенджер. Все разговоры вел посредством звонков и SMS. А в круг доверенных лиц входили: мать, несколько человек, связанных с плаванием и Ча Сонхён.

«Ча Сонхён для него особенный…», - Джихон, рассеянно покусывая ручку, покачал головой. Нет, какого черта он вообще делает такие выводы об актере? Джихон поймал себя на том, что бессознательно смотрит на бассейн, проверяя, как там Джэкён. Его раздражало собственное поведение гиперопекающей мамаши.

«Но я ничего не могу с этим поделать», - подводя итог, Джихон удрученно закрыл глаза. Соревнования состоятся менее чем через десять дней. И он должен убедиться в том, что Джэкён находится в лучшей форме, ведь это часть его работы. Если немного утрировать, то от результатов его труда зависело будущее компании. Для него имеет смысл волноваться даже о любом чихе и кашле спортсмена. Джихон зажмурившись изо всех сил пытался что-то объяснить самому себе. Но чем больше он оправдывался, тем сильнее становилось неловко, ведь в глубине души таилась совсем иная правда.

Если бы это было исключительно из-за ответственности, он мог бы просто довериться Джэкёну. Личная жизнь атлетов никак не касалась агентства. Джихон не понимал причину своей одержимости к их отношениям. Он часто вспоминал лицо Джэкёна, которое увидел в момент короткого откровения по телефону.

«Ты не можешь себе представить, что я чувствую каждый день, хён», - а горькая фраза запечатлелась в его сознании.

Когда Джихон думал о нем, то перед глазами появлялась очередная сцена, как парень, уставившись вдаль, произносил: «Лучше быть скучным, чем испытывать боль и страдания от безответных чувств».

Отчего щемило в сердце. Ведь он долгое время наблюдал за этим ребенком, за его неуклюжестью, упрямством и безграничной страстью к плаванию. А сейчас малыш вырос. Как же Джэкёна угораздило вляпаться в такую тяжелую любовь? Конечно, Джихон не планировал делиться своими переживаниями с ним. Очевидно, что атлет воспримет это как вмешательство и возненавидит его. Он может сурово зыркнуть, потеряв самообладание, и выпалить: «Что с тобой, черт возьми, не так, хен?»

Нет, он наверняка так и поступит.

Джихон продолжил свои размышления: «Может, оставить их в покое? Или мне следует сочинить другой повод, чтобы оттянуть их встречу?»

Руководитель команды Ли посоветовала не обращать внимание, поскольку это всего лишь статья, никак не влияющая на на состояние спортсмена. Однако Джихон не мог с легкостью и беззаботностью отбросить все тревоги.

«Ча Сонхён, вероятно, сейчас не будет звонить Джэкёну. Он определенно в курсе, что чемпионат не за горами. В нем точно есть здравый смысл. Ча Сонхён обязательно поймет, что его другу необходимо сосредоточиться на тренировках», - убеждал себя Джихон.

***

— Ух ты, менеджер-хённим

«.....Неужели я просил о многом?», -  Джихон выдохнул клуб сигаретного дыма, возмущаясь про себя. Он задавался вопросом, Ча Сонхён отважный или непредусмотрительный?

— Да, здравствуйте

На самом деле ему было что сказать, но обошелся стандартным приветствием.

— Похоже, мы поладим, да?

Изо рта Ча Сонхёна вылетела игривая шутка.

— Где Джэкён?

— Он скоро выйдет

Джихон мельком взглянул на пассажирское сиденье, делая вид, будто глубоко затягивается сигаретой. Он хотел удостовериться в том, что Ча Сонхён сегодня один. Однако стекла машины настолько сильно затонированы, что с такого расстояния очень трудно что-либо рассмотреть.

— Кстати, я не знал, что на парковке можно курить

Ча Сонхён вытащил пачку сигарет из переднего кармана льняной куртки.

— Хм...Раньше места для курящих не были здесь предусмотрены, посмотрите…

Джихон указал на знак, на одной из стен парковки.

— О, правда? Тогда почему это здесь?

Спросил Ча Сонхён, постукивая по мусорному ведру, которое одновременно служило и пепельницей.

— При наличии обозначений люди все равно будут нарушать все правила, поэтому правильная утилизация окурков - хорошая идея

— Хммм, это имеет смысл

Ча Сонхён ухмыльнулся и зажал сигарету между губами. Он воспользовался зажигалкой, чтобы поджечь кончик, слегка склонив голову, как будто позируя для фотосессии.

«А он хорош собой», - заключил Джихон восхищаясь.

«Как тогда охарактеризовал его мистер Нам….? <…Вайб стильного, леденяще красивого мужчины…>», - рассуждал Джихон, пока Ча Сонхён, неторопливо затянувшись сигаретой.

— А тебе курить-то можно?

— Прошу прощения?

— Разве ты не обещал Джэкёну бросить?

Джихон на мгновение опешил.

— Джэкён знает, что я не смогу этого сделать

— Ах, тогда ваш меморандум бессмыслен

Джихон не смог удержаться от нервного смешка. Невероятно, что этот парень вообще знает о расписке: «Что еще, черт возьми, поведал ему Джэкён?»

Конечно, совершенно нормально делиться чем-то со своими друзьями. Сам Джихон поступал также. В конце концов, в договоре ничего не было указано о конфиденциальности. Однако, как ни странно, Джихон совсем не радовался происходящему. Но и злиться было не на что. В конце концов, гнев означал, что проблема именно в нем. В данной ситуации ему не следует небрежно открывать рот, вымещая свою злость на невиновном.

— Ча Сонхён-сси

— Я рад, что нам удалось встретиться сегодня

— Что?

— Если у вас сейчас нет каких-то срочных дел, я считаю, что вам следует повременить с личными встречами, пока соревнования не закончатся.

— А? Почему?

Глаза Ча Сонхена расширились.

— О, это из-за его физического состояния? Он устал? Я не просил его выпивать или задерживаться допоздна.

«Какого черта он так реагирует?» - Джихон не мог подобрать слов. Подавив желание усмехнуться, он продолжил самым спокойным тоном, который только способен изобразить: «Физическое утомление — не единственная проблема. Если публикации будут появляться и дальше, это неизбежно окажет на него и психологическое давление».

— Мы сейчас об одном человеке говорим?

Мужчина, прервав Джихона, расхохотался.

— Ты же знаете, какой у него характер

Ча Сонхён пренебрежительно махнул рукой. Однако, когда Джихон не ответил и не улыбнулся, он уловил что-то необычное. После минутного молчания мужчина, стряхнув пепел, добавил: «Извини, но это мнение Джэкёна?»

— Нет

Ча Сонхён кивнул, словно предвидя.

— Его не волнуют такие вещи. Именно поэтому он сказал мне обращаться к нему по любому поводу

— Правда?

— Ага

Ча Сонхён одновременно поднял брови и плечи, как бы намекая: «Ну и что ты теперь собираешься делать?» но Джихон даже не заметил этого театрального жеста.

Его обескуражил сам факт того, что Джэкён, со слабо развитыми социальными навыками, предложил свою помощь. Неужели, он действительно способен на нечто альтруистическое?

Глава 39

Джихон думал, что тот, кто понравится Квон Джэкёну, будет просто самим Квон Джэкёном. Учитывая его темперамент, он, следуя привычкам, делает все, что ему заблагорассудится, независимо от степени собственной привязанности к другому человеку. А оказалось, что он подстраивается под свой объект симпатии и идет всегда ему навстречу..

«Что? Неожиданно?»  - спросил Ча Сонхён с улыбкой. Не дожидаясь ответа, он сделал затяжку и продолжил: «Хённим, разве ты не в курсе, какие у нас отношения?»

—  Ваша компания практически заявила о том, что вы двое — близкие друзья

Мужчина, уловив сарказм, стряхнул немного пепла.

— Понятно, И все?

То, как Ча Сонхён пытался игриво уточнить, смеясь глазами, будто искушал Джихона выпалить всю имевшуюся информацию. Мужчина фактически признается в том,  что между ними не только дружба. Джихон взял паузу, чтобы правильно сформулировать мысль: «Кажется, Джэкён очень любит вас».

— Хм, что правда, то правда. Я ему нравлюсь

Он зажал сигарету губами и от души рассмеялся, запоздало добавив: «Особенно мое лицо». И фривольно выпустил дым в сторону собеседника.

У Джихона нет времени гадать, в хорошем ли тот настроении или нет. Ему просто хотелось, как можно быстрее закончить этот неприятный разговор. Да, ему вообще не следовало вести беседы с Ча Сонхёном. И теперь у Джихона не получится легко отделаться, ведь именно он поднял эту тему.

— Тогда, пожалуйста, будет более внимательны к нему

— Почему я должен?

Ча Сонхён тут же прервал атакуя: «Это потому, что до соревнований всего неделя? Прости, хённим, но Джэкён не ребенок».

— Вы правы. Но иногда вам стоит входить в положение другого человека. Вот, что такое внимательность

— С чего вдруг?

«Нет, какого черта ты несешь?» - резкие слова подступили к горлу. Джихон чуть не разразился гневом не только на оппонента, но и на Квон Джэкёна. Почему ему нравится такой эгоистичный и хамоватый парень?

— Выйти победителем - очень важно для Джэкёна. На кону стоит турнир Большого шлема

— Да-да, а также это последнее спортивное событие в его карьере

Ча Сонхён был прекрасно осведомлен. Но тогда абсурдность ситуации множится, раз он так себя ведет. Однако, Джихон решил не придираться: «Позвольте внести ясность. Я не собираюсь встревать в ваши отношения».

— Естественно, у тебя же нет такого права

— Буквально вчера интернет пестрил статьями и фотографиями. Все-таки, я прошу вас повременить до конца чемпионата. Речь об обычной человеческое заботе и взаимном уважении.

Ча Сонхён согласился, кивнув, но все еще стоял на своем.

— Пока Джэкёна все устраивает, нет причин для беспокойства. Ты до сих пор видишь в нем несмышленое дитя. Но он уже давно вырос.

Он снова достал из кармана куртки пачку сигарет и немедленно закурил еще одну: «Джэкён не твой ребенок, хённим. Если ты планируешь играть в дочки-матери, оставь свои стремления до того момента, пока ты действительно не будешь готов родить малыша».

Беззаботность в речи совершенно разнилась с его лицом, на котором не было ни единого намека на мягкость. Похоже, Ча Сонхён, не намереваясь скрывать собственное раздражение, перешел в атаку: «Ты ведь омега, так что технически у тебя все получится. Верно?».

«Он зашел слишком далеко», - Джихон, постепенно закипая внутри, никак не отреагировал, поскольку видел, что это всего лишь провокация. Сложно определить, откуда Ча Сохён узнал, рассказал ли ему Джэкён. К сожалению, он не собирался идти на поводу у эмоций.

— Я холост, да и бездетный

—  Да ладно. Не веди себя так

Пожаловался парень, нахмурив брови: «Сейчас в стране демографический кризис. Ты мог бы внести свой вклад».

— Тогда, может, вам стоит родить двоих вместо меня, Ча Сонхён-сси.

— О, если бы у меня была такая возможность, хоть троих. Немного несправедливо. Мне бы хотелось родиться омегой. Но нет, в конечном итоге я не более чем альфа

—....Вы альфа?

— Да, а ты не в курсе?

Спросил Ча Сонхён, пожимая плечами. Он сунул сигарету в рот с выражением: «Ну и каков твой следующий ход?». Мужчина выдохнул дым, целясь в небо.

— Когда я впервые подписал контракт с модельным агентством, я соврал им. Дико бесит то, что люди пытаются угадать, альфа ты или омега. Однако, я не выделяю феромоны, и не собираюсь беременеть. И формально меня можно приписать к бетам

Похоже, он методично принимал лекарства, чтобы снизить чувствительность. Или, может, он просто изначально невосприимчив? Кроме того, Джихон теперь понимал, почему распространились слухи о том, что он притворяется бетой.

Несмотря на спокойный и молчаливый образ, который он демонстрировал на телевидении, его манера поведение в жизни отличалась особой беззаботностью. Однако, в глазах Джихона, этот слишком дружелюбный тон - всего лишь игра.

— В любом случае, Ча Сонхён-сси, давайте вернемся делу. С вашей точки зрения это выглядит как чрезмерная опека, но здесь подобное норма, особенно во время Олимпиады. Весь персонал делает все возможное, чтобы поддерживать спортсмена в наилучшей форме.

— Да ладно, ты же не мамаша старшеклассника, который собирается сдавать вступительные экзамены в колледж.

Джихон не смог сдержать смешок.

— Что здесь такого веселого?

— О, вы ведь попали в точку

Ча Сонхён взглянул на него, подняв брови, словно спрашивая: «Серьезно?»

— Когда приближаются экзамены, старшеклассники сдают пробные тесты. В спорте так же. Распорядок дня очень важен. Поэтому, когда атлетам предстоит тяжелая борьба за первенство, они живут по графику, составленному на несколько дней вперед. Если отборочный этап в 10:00, они просыпаются в 6:00, делают разминку, тренируются в 10:00, принимают пищу и спят, и так далее….

— Ух ты, какое серьезное внимание к деталям

— Да, все дело в них. Даже самые незначительные вещи способны изменить ход любого соревнования. Мы даже не сообщаем ни об успехах, ни о пропусках или о травмах соперников. И просто позволяем подопечному сосредоточиться на себе.

Ча Сонхён молчал, наслаждаясь сигаретой, будто о чем-то размышлял. И через некоторое время, стряхнув пепел, выдал: «У меня вопрос. Хённим, ты собираешься безоговорочно терпеть любые капризы? Раз считаешь, что наши ночные гуляния плохо сказываются на Джэкёне».

— Конечно

— А, что, если Джэкён вдруг потребует что-то нелепое? Ты просто согласишься на все?

— Это зависит от запроса…

— Ну, например, что, если Джэкён захочет заняться с тобой сексом за день до финала?

— Ча Сонхён-сси, вы пьяны?

— Что? Ни в коем случае!

Крикнул Ча Сонхён, широко раскрыв глаза: «Я же за рулем!».

Он быстро осмотрелся, проверяя, не подслушал ли кто-нибудь, а затем озадаченно зыркнул на Джихона.

— Ты не должен беззаботно произносить что-то настолько компрометирующее. Водить, находясь в алкогольном опьянении — серьёзное преступление.

— Я в курсе. Вы просто несли какую-то бессмыслицу.

— Что, разве это чепуха? Я задал тебе очень серьезный вопрос.

«Ну и какая часть его бреда является серьезной?» - равнодушно подумал Джихон. Если он на трезвую голову несет какую-то бредятину, то это тревожный звоночек.

Но больше всего его волновал Джэкён. А если точнее, его отношение к мужчинам. Неужели, он падок на симпатичные мордашки? Но молодость не вечна. Даже самые красивые придурки с возрастом тускнеют.

Глава 40

«В любом случае, ты не можешь просто дать мне ответ сейчас? Всё-таки очень любопытно»,- сказал Ча Сонхён, выдыхая клуб сигаретного дыма. Джихон на мгновение взглянул на оппонента.

— Ну, раз ты спрашиваешь...

— О..?

Джихон, скрестив руки на груди, спокойно продолжил: «Спортсмены обычно приезжают в лагерь примерно за неделю до соревнований и остаются там до их окончания. И в это время, независимо от того, приезжает ли их партнёр или супруга, секс не допускается. Особенно за день до состязания».

— Серьезно? Почему?

— Потому что это снижает выносливость

Когда Джихон прозаично объяснил, Ча Сонхён сунул сигарету в рот, выпалив с оттенком недоверия: «Ты не шутишь?»

— Не знаю, почему Вы так удивлены. Тренеры относятся к этому вопросу довольно сторого. Некоторые национальные сборные даже ограничивают количество мастурбаций атлетов

— Какого черта. Ужасно глупо

На самом деле, Джихон разделял его мнение. Хотя запретить чрезмерный секс имело смысл, но ограничение в удовлетворении физических потребностей -  нарушение прав человека. По правде, это было ближе к примете, чем к выводу, основанному на научных исследованиях.

— Ваша индустрия тоже мерзкая

Ча Сонхён бросил окурок на землю, не скрывая отвращения.

— Что ты здесь делаешь?

Голос сзади заставил Джихона инстинктивно обернуться. Джэкён, только что вышедший из спортзала, направился к ним.

— Почему ты мне не позвонил?

Джихон не мог до конца понять, почему у Ча Сонхёна был такой самодовольный вид.

— Хотел сделать сюрприз?

Услышав игривое замечание друга, Джэкён раздражённо уставился на него. Не было похоже на то, что он столкнулся со своим возлюбленным.

«Он ведет себя так специально, потому что я здесь?» -  подумал Джихон.

Мог ли вообще Джэкён сказать: «Позвони мне, когда я тебе понадоблюсь» по телефону, с такой нежностью, как и раньше? В конце концов, этот парень не робот. Он обычный человек, поэтому вполне естественно, что его поведение менялось рядом с кем-то, к кому у него есть чувства. На самом деле, Джихон восхищался тем, что парень умеет так хорошо контролировать свои эмоции. Он даже рад, что спортсмен пытается открыться миру, но тот факт, что получателем таких усилий является Ча Сонхён, очень расстраивал. Он не хотел, чтобы Джэкён отдавал своё сердце настолько эгоистичной личности. Он знал, что это его выбор, но все равно ничего не мог поделать с собственными чувствами.

— Джэкён-а

Слова вырвались без шанса остановиться. Джихон тихим голосом попытался выразить своё мнение.

— Думаю, сегодня лучше поехать сразу в отель

Джихон в первые вмешался так открыто, чем сильно ошарашил собеседников.

— Менеджер-хённим волнуется, вдруг у тебя будет переутомление. Ты правда устал? Тогда я просто вернусь один.

Мужчинв, изображая беспокойство, предложил выбор. Однако, если бы они с самого начала планировали встретиться в другом месте, Джэкён ни за что не отправил бы Ча Сонхёна обратно, ведь он проделал долгий путь, чтобы забрать его.

— Я не так уж и устал

— Серьезно? Так ты не против, да? Тогда давай поужинаем

Обрадовался Ча Сонхён, а затем повернувшись к Джихону, усмехнулся: «Позже я отвезу Джэкёна в отель. В его состоянии нет ничего особенно плохого, верно?

— Нет

Джихон настаивал на своем, что заставило атлета посмотреть на него с недоумением.

— Эй, хённим. Почему?

Ча Сонхён схватил Джихона за рукав, при этом строя из себя милаху. Видя, как он веселится, Джихон почувствовал, что актер выболтает все подробности их неприятной беседы, как только ребята останутся наедине.

— Быстро садись в машину

Джихон указал на служебный автомобиль, припаркованный сбоку. Актер какое-то время наблюдал за происходящим, а затем шутливо добавил.

— Джэкён, в последнее время мы так часто видимся, что хённим ревнует

— Это совсем не смешно

Джихон на секунду оторопел от строгости парня, слегка вздрогнув. Одно дело, если бы он просто не скрывал своего раздражения, но Джэкён оставался совершенно невозмутимым.

«Эй, что за реакция», - неразборчиво пробормотал Джихон.

Парень, откинув волосы назад, повернулся к Ча Сонхёну: «Сегодня не получится, увидимся позже».

Затем он взглянул на Джихона и добавил: «Пойдем, хён».

***

Все закончилось благополучно, однако то, что произошло потом стало огромной проблемой…

«Зачем ты это сделал?» -  спросил Джэкён, пристегивая ремень безопасности.

— До соревнований осталась всего неделя

— Но я ведь в порядке. Я не собирался пить, это обычная встреча

Парень продолжил буравить Джихона взглядом, как внезапно зазвонил мобильный телефон.

— Что?

Джэкён быстро поднял трубку. Вероятно, это был Ча Сонхён. Джихон, скрывая свое беспокойство, выехал со стоянки. Он попытался задержать дыхание, надеясь уловить намек на вырывающийся голос актера, но безуспешно. Единственное, что он мог слышать, это гул кондиционера. Иногда Джэкён отвечал: «Да, я так думаю» или «Ага». Однако Джихону не удалось уловить смысл их беседы. Если бы у Ча Сонхена была хоть капля здравого смысла, он бы вел себя более осторожно. Джихону тоже хотелось многое обсудить, но он сдерживал любые порывы. Однако, Ча Сонхён не такой терпеливый. Его личность - яркий пример отсутствия такта. А девиз по жизни, возможно, следующий: «Это меня не касается, я просто делаю все, что захочу, чтобы удовлетворить свои потребности».

Скорее всего, он находится в полнейшей ярости. И решил выпалить все, что приходило тому на ум. И действительно, как только Джэкён положил мобильник на приборную панель, тут же начал допрос: «Хён, о чем в разговаривали?»

— Я только попросил его проявить чуть больше заботы к тебе, позволив сосредоточиться на предстоящем событии.

— Я не настолько утомлен, чтобы не пообедать вместе с ним, а алкоголь под запретом

— Но иногда быть морально истощённым ещё хуже

Джэкён молчал, спокойно изучая глазами Джихона. Столкнувшись с этой непоколебимостью, Джихон мысленно умолял его: «Пожалуйста. Если тебе есть, что сказать, просто подожди, пока соревнование не закончится».

— Хён, ты делаешь это, потому что думаешь, что мне нравится Сонхён-хён?

Однако он являлся далеко не самым щедрым человеком. Да, каким бы эгоистичным ни был Ча Сонхён, он не шёл в никакое сравнение с Квон Джэкёном. Он из тех, кто будет следовать своим желаниям, даже если это приведёт к гибели. С этой точки зрения они действительно союз, заключенный на небесах.

— Нет

— Но я услышал от Сонхён-хёна немного другое

Ошибочка. Ча Сонхён намного хуже. Четырехлетний ребенок более зрелый, чем этот предполагаемый взрослый. В конце концов, Джихон глубоко вздохнул.

— Мы серьезно будем говорить об этом сейчас?

— Если не сейчас…

— Давай дождемся конца чемпионата, и вернемся к этой теме позже

— Нет. Мне не нравится то, что ты неправильно понимаешь меня

«Недоразумение? О чем он?» - прежде чем Джихон успел задать вопрос, парень сразу перехватил инициативу.

— Между нами ничего нет

— Я знаю. Ты упоминал об этом раньше

— Хён, у него есть любовник

— Да, я в курсе, что… подожди, что?

— Ты его видел. Человек на пассажирском кресле позавчера.

«Подожди...Разве он не менеджер?», - удивленно воскликнул Джихон.

— Нет. Хён, следи за дорогой, иначе попадешь в аварию

Джихон быстро сосредоточился на вождении, от шока крепче сжав руль. Рядом с ним раздался спокойный голос.

— Мы никогда не встречались наедине. Мы втроем были вместе, когда нас сфотографировали в пабе. Репортеры просто вырезали его из кадра.

— Тогда какого черта ? Почему вы продолжаете видеться, хотя полностью осознаете риски?

— Чтобы сместить фокус внимания

Тон Джэкёна оставался сдержанным: «Таким образом, и у людей не возникает никаких подозрений».

Оказывается, это всего лишь  уловка, чтобы отвлечь окружающих.

— Хаа......

Джихон засмеялся, потеряв дар речи. Как бы то ни было, образ мышления Ча Сонхёна поистине эгоистичный, он вообще не брал в расчёт ситуацию других людей. Однако, Джихон не мог понять, почему Джэкён каждый раз бежал ему на помощь.

— Так почему ты соглашаешься на это?

—  Я перед ним в долгу

— Что ты ему должен?

— Просто что-то

Джэкён резко оборвал его, намекая на то, что бессмысленно дальше выпытывать ответы.

Глава 41

Джихон не пытался допытываться, но не cмог угомонить собственное любопытство. А если серьёзно, какого черта Квон Джэкён должен этому парню? Почему из всех возможных людей именно Джэкён смирился со всеми хлопотами и запутался в такой неловкой ситуации. Дело точно не в деньгах. Учитывая личность Джэкёна, он не способен изо всех сил стараться ради кого-то и в конечном итоге оказаться в долгу. Он не настолько эмоционально вовлечён в проблемы окружающих. Джэкён решил помочь, только потому что Сонхён ему искренне понравился. Если бы не возникли эти чувства, ему, вероятно, было бы вообще всё равно.

«Может, он просто оправдывается, находя причины быть рядом с ним?», - рассуждал Джихон.

— О чём ты сейчас думаешь?

Джэкён резко вмешался, когда Джихон окончательно погрузился в свои мысли.

— Ни о чём

— Не лги, все же на лице написано, хён.

— Я серьёзно

Спокойно заявил Джихон, украдкой взглянув на себя в зеркало дальнего вида. Он заметил, как Джэкён вздохнул.

— Не вздыхай, а то удача отвернётся

Вместо ответа Джэкён опёрся локтём на оконную раму. Он коснулся лба, словно на мгновение глубоко задумавшись, а затем снова коротко вздохнул.

— Когда я был в Австралии, он приехал на съёмки

— Эй, тебе не обязательно делиться этим со мной. Если ты не хочешь, то не стоит

— Нет. Я не хочу, чтобы у тебя сложилось неправильное представление

«А, может, не надо, пожалуйста. Я действительно не хочу знать», - раздался немой вопль в голове.

— Послушай, хён.

Но Джэкён оказался настойчивее.

— Ладно, ладно. Давай всё обсудим попозже. После соревнований

— Нет, сейчас

Тон Джэкёна звучал сердито, он явно ненавидел затягивать, отчего сделал следующий ход: «Если ты хочешь, чтобы я сосредоточился, то слушай внимательно».

Нелепая манипуляция больше походила на угрозу.

— Хорошо

— Это случилось в декабре, прямо перед Рождеством. Парень, возглавлявший съемочную группу, - мой знакомый. Как то раз, он сказал мне, что его друг не против поразвлечься. И даже готов предоставить место, если я захочу

«Ух ты… это довольно неожиданная первая встреча», - удивился Джихон. Он не ожидал такого поворота событий, как в кино. Но то, что всё произошло так спонтанно, честно говоря, было настоящим шоком. Мысль о том, что Джэкён случайно познакомился с таким мужчиной, поражала. Ведь Джэкён в принципе практическим ничем не интересуется, кроме плавания.

— Я тут же отказался. Но он настоял и даже скинул мне фотографию хёна со словами: «Он точно в твоём вкусе». И он был прав, действительно мой типаж: тот же рост, телосложение и особенно глаза.

«На кого, черт возьми, он похож...?»,- вопросы в голове Джихона снова завертелись. Однако, он воздержался, так как способен предугадать, что произойдёт дальше. Итак, Джихон просто позволил ему путешествовать по переулкам воспоминаний.

— Но когда я встретил его, то осознал, что всё не так. В том числе и атмосфера, она совершенно иная.

Если подозрения Джихона верны, то парень действительно совершил большую ошибку... Очевидно, что он повёл себя крайне неуважительно, и обычной пощечиной точно не отделался.

— Сначала я предположил, что дело в цвете волос.

В то время у Ча Сохёна они были каштановые. Я поделился этим с ним, и он ответил, что покрасит волосы в черный. Но и это не помогло. В итоге, я отказал ему.

Теперь Джихон сможет понять, даже если актёр откусит штуковину Джэкёна.

Он сменил имидж, чтобы переспать с Квон Джэкёном. Знаменитая знаменитость Ча Сонхён зашла так далеко. А его всё равно отбрили.

— Хён просто посмеялся над этим: «Ну тут уже ничего не сделать». А потом попросил меня потусоваться с ним, пока он находился в Австралии.

«Вероятно, именно тогда репортёры и сделали первую фотографию», - мысленно вздохнул Джихон.

— Он сказал, что всё в порядке, и мне больше не нужно из-за этого расстраиваться. Поэтому, когда я встретил его вскоре после возвращения в Корею, он попросил меня об одолжении, и я согласился. Вот и всё.

Выслушав  историю, Джихон наконец сложил пазл в единую картину. Причина, по которой Джэкён проводил время с Ча Сонхёном и почему он чувствовал себя в долгу перед ним. Вероятно, это был тот же контекст, что и тот случай, когда Джэкён попросил актёра позвонить ему, если тому когда-нибудь понадобится помощь. Да, отношения между ними теперь обрели смысл. Однако это неизбежно вызвало вопросы о личной жизни Джэкёна.

— Если ты ищешь замену, не лучше ли позвонить этому человеку? Зачем причинять другим боль без причины.

Джэкён на мгновение остановился на словах Джихона, а затем спросил: «…Кого ты подразумеваешь под «этим человеком»?»

— Я о Линь Хане

— Кто?

Ответ совершенно ошеломил Джихона, заставив воскликнуть: «Что?!»

— Подожди секунду. А его точно так звали?

— О ком ты?

— Парень, с которым у тебя случился скандал. Тайваньский спортсмен по водному поло. Разве он не Линь Хань? Или другое имя?

Только тогда Джэкён пробормотал: «О…».

Он потёр подбородок и бросил полуопущенный взгляд в сторону. Выражение лица словно говорило: «Да, я уже и забыл...».

В одно мгновение Джихон смекнул, что очень сильно заблуждался. А ещё ранее Джэкён специально не упомянул имя другого человека.

— Ну, очевидно, он тоже похож

На губах Джэкёна заиграла слабая улыбка, и он прикрыл их длинными пальцами. Она отражала ненависть к самому себе, именно её увидел когда-то Джихон.

— Я его принял за своего знакомого. Тогда я был изрядно пьян. Физически он ещё больше напоминал о нём, потому что являлся спортсменом.

И снова Джэкён не раскрыл деталей. Как будто ждал, что Джихон поинтересуется: «На кого он, черт возьми, похож? О ком ты?»

Джихон подумал, что следует податься и узнать напрямую. В конце концов, его задача угодить своему атлету. Но по какой-то причине слова не выходили наружу. В конце концов Джэкён нарушил молчание.

— Почему ты не спрашиваешь?

— Что?

— О том, кто он. Почему бы тебе не спросить?

— Не знаю, а нужно ли?

Джихон ответил спокойно.

— Хён, ты всегда уверенно говоришь обо всём, не стесняясь

—  Я?

Джихон пробормотал, как будто вообще не о нём идёт речь. Несмотря на расслабленный тон, ладони почему-то вспотели. Хоть кондиционер дул холодным воздухом, но жгучий жар продолжал мучить.

«Мне не особо интересно», -  заявил Джихон, уставившись на белую машину впереди. Увидев, что Джихон даже не смотрит в его сторону, Джэкён улыбнулся.

— Хён

Руки Джихона сжали руль крепче.

— Ты очень напуган, не так ли?

Джихон не сводил глаз с дороги, сохраняя молчание. Джэкён не стал давить на него дальше, словно и не ожидал ответа. В итоге, незаметно для обоих они добрались до отеля.

— Увидимся завтра, хён.

Джэкён отстегнул ремень безопасности и вышел. Как только пассажирская дверь закрылась, Джихон тут же нажал на педаль газа. Он открыл оба окна и позволил кондиционеру смешаться с ворвавшимся теплым ветерком. Сильный запах травы, которого он никогда не чувствовал, казалось, вибрировал на кончике носа. Всё было фальшью. Сногсшибательная иллюзия, созданная мозгом из-за чрезмерной одержимости. Он понимал и ненавидел это. Или вместо того, чтобы ненавидеть, он беспокоился. И вместо того, чтобы злиться, он боялся. И снова рука на руле сильнее сжалась. Вены выпирали, извиваясь, практически прорываясь сквозь кожу. Джихон ослабил хватку лишь тогда, когда его ладонь пронзила покалывающая боль.

«Успокойся, давай сначала успокоимся», -  прошептал Джихон. Постепенно тревога утихла. Когда в поле зрения появилось здание компании, он полностью пришел в себя. Со спокойной душой Джихон начал размышлять, когда же ему удастся взять отпуск на полдня. Вероятно, ему придется как можно скорее отправиться в больницу.

Глава 42

«А ? Почему ты здесь?» - выходя из курилки, Джихон наткнулся на своего коллегу.

— У меня сегодня много работы

— А как насчёт Квон Джэкёна?

— Мину с ним

Помощник менеджера Нам широко раскрыл глаза, когда Джихон упомянул самого молодого члена управленческой команды, который присоединился к компании в этом году.

— Один? Разве он не стажёр?

Джихон пожал плечами, показывая, что вариантов не так уж и много, учитывая нехватку персонала.

— Ну, я думаю, всё в порядке, он ведь просто отвозит Квон Джэкёна

Мужчина кивнул, как будто его быстро убедили.

— Но мистер Чон, это пустая трата времени, что ты сейчас здесь

Джихон предпочёл улыбнуться, вместо ответа.

— Ну же, заходи

Когда он открыл дверь, мистер Нам, обменявшись любезностями, вошёл внутрь.

— А, давай позже пообедаем вместе

— Конечно

Вернувшись в офис, Джихон первым делом проверил свой мобильный телефон. Его ждало сообщение от Мину.

[Мистер. Чон, Квон Джэкён закончил утреннюю тренировку и собирается пообедать.]

«Наверное, снова Макдональдс», - подумал он, слегка улыбнувшись, и начал печатать: [ В Макдональдс? Предложите ему мороженое или коктейль. Поскольку сегодня достаточно жарко, пусть он возьмёт и то, и другое.] Однако, после минутного размышления, он удалив набрал следующее: [Хорошая работа. Продолжайте в том же духе.]

И прежде чем Мину ответил, он спрятал мобильник в ящик стола. Раньше он уже делал так, постоянно то набирая, то отменяя:

[Как себя чувствует Квон Джэкён?]

[Тренировка прошла  гладко?]

[Квон Джэкён упоминал что-нибудь еще? ]

На первый взгляд казалось, что он просто беспокоится о состоянии спортсмена, но Джихону это не нравилось. Ведь он хорошо видел, что причина в совершенно другом.

«Давай не будем, пожалуйста», - Джихон вздохнул, потирая лицо ладонью, и обратился к самому себе

«Квон Джэкён — всего лишь еще один атлет в нашем агентстве, а я часть эксклюзивной управленческой команды. Какая разница между ним и Сон Ёнхо? Я же могу притвориться, что не замечаю, проводя черту, с Сон Ёнхо же сработало. Ничего же сложного, правда?» - Джихон, должно быть, повторил это себе бесчисленное количество раз ещё прошлой ночью. Он говорил себе это и на работе, и дома, и даже перед сном. В противном случае он не сможет встретиться с Джэкёном. Однако, в конце концов, как только он появился в офисе, Джихон позвонил Мину и вручил ему ключи от машины. Его объяснения по поводу того, что он завален работой, является обычным оправданием, ведь его контроль над мыслями не работал должным образом. У него нет решительности для того, чтобы вновь столкнуться с Квон Джэкёном. Возможно, Джэкён и это предвидел. Потому что вчера, выходя из машины, он сказал: «Увидимся завтра, хён.»

Во-первых, он никогда не прощался. Всегда молча садился и выходил из машины. Но вчера в нём словно проснулась некоторая наглость, будто Джэкён бросил ему вызов.

— О чем он думал? Неужели он верил, что не сможет увидеть меня, если не произнесёт эти нехарактерно вежливые слова? Или он нарочно?

Вероятно, он слишком хорошо знает Джихона, ну или просто заблуждается. Джихон усмехнулся, закрывая глаза. Джэкён ведет себя так, будто тот у него на ладони.

Но Джэкён ошибся.

«Нет, нет, нет. Всё не так. Абсолютно», - тихо прошептал Джихон. Во время обеда он покинул офис вместе с другом. На обед они остановились на жареной рыбе. Когда они вошли в ресторан, новости о Пан-Тихоокеанском чемпионате по плаванию в Инчхоне заполонили зал.

«Ой, кажется, спортсмены прибыли», - прокомментировал мистер Нам, намеренно выбрав столик с хорошим обзором. В репортаже показывали участников предстоящих игр.

— Практически все добрались. Наша национальная сборная тоже сегодня обосновалась в тренировочном лагере.

— О, действительно? А когда Квон Джэкён планирует?

— В субботу

— Правда? А не слишком ли поздно?

Выражение лица коллеги фактически спрашивало о том, всё ли в порядке.

— Ему не придется иметь дело со сменой часовых поясов, поскольку он находится в Инчхоне. Для него будет лучше с комфортом готовиться к чемпионату здесь и приехать непосредственно к соревнованиями.

— А, логично. Так или иначе, он не тренируется со сборной

За последние несколько лет индивидуальные тренировки Джэкёна стали чем-то само собой разумеющимся.

— О, этот пловец, австралиец, который близок с Квон Джэкёном

На слова друга Джихон поднял глаза на экран. Ноа Кенни видели проходящим через ворота и игриво посылающим воздушные поцелуи репортерам в аэропорту.

— Правильно, его зовут Ноа Кенни

— Ух вау, он… любой может понять, что он австралийский альфа

В комментариях собеседника сквозило нотками восхищения.

— Австралийский альфа?

Джихон непроизвольно рассмеялся: «Ты о кенгуру сейчас?»

— Ну по вайбу же видно, что он альфа. По-другому это выразить невозможно.

Помощник менеджера Нам недовольно пробубнил, но Джихон не смог опровергнуть. Ведь Ноа с ростом более 2 метров, крепким телосложением, вьющимися светлыми волосами и яркой, как солнце, улыбкой на самом деле альфа. Поскольку были обеденные часы, ресторан заполнился посетителями. В результате приготовленный на гриле рыбное блюдо, который они заказали, приготовили только спустя 20 минут..

«Ты слышал что-нибудь об эффекте импринтинга?», -  спросил Джихон, поливая лимонным соком скумбрию.

— Хм? Разве это не буквально импринтинг? Как бы описать… это похоже на то, когда птица, вылупляясь из яйца, узнает в первом предмете, который видит, свою мать.

— Да. Но, по-видимому, что этот термин также применяется, когда речь идёт о восприимчивости к отдельным элементам в секреции.

— Правда? Я не слышал о подобном, надо изучить тему

Мистер Нам тут же взял свой мобильный телефон. Вскоре он начал прокручивать страницу вниз, как будто мгновенно нашел необходимую информацию.

— Оказывается, это случается только с альфами. Исходя из приблизительного описания... Я предполагаю, что это относится к тем, у кого повышенная чувствительность к феромону, с которым те столкнулись впервые? Даже спустя десятилетия или двух, они будут также реагировать на него.

— Да, я в курсе, но мне интересно, распространено ли это

Мужчина, все ещё поглощенный чтением, сказал: «Ну, сложный вопрос. В наши дни альфы почти не контактируют с феромонами других, если только это не делается намеренно между любовниками. Потому что в наши дни все используют чипы...Ну, но я полагаю, тогда не редкость? Если глянешь Wiki, можно заметить, что концепция «партнёра» могла возникнуть как раз из-за этого эффекта».

Помощник менеджера Нам, казалось, хотел изучить полностью статью, но он тут же отложил свой смартфон.

— Но почему ты вдруг упомянул об этом?

— Без особой причины

Джихон взял палочки для еды и продолжил: «Один мой приятель поделился своей историей. Мне вот любопытно, есть ли какое-нибудь решение этой проблемы».

— Нужно ли? Пока альфа избегает этого конкретного компонента, ничего не произойдёт.

— Ну… да, я полагаю.

Когда Джихон кивнул, коллега решил вмешаться:

— Посоветуй ему принимать лекарства

— Они уже на препаратах. Но даже крошечные следы с легкостью улавливаются

Невольно из Джихона вырвался вздох.

— Ну, бывают случаи, когда феромоны все ещё выделяются в крошечных количествах, даже при наличии чипа.

— Да, но количество же мизерное, а эффект все равно есть

«Божечки», - помощник менеджера Нам пробормотал с оттенком сожаления, но быстро сменил тон на игривый.

— Ну, тогда они мало, что могут изменить. Пусть "раздражитель" тогда возьмёт на себя ответственность.

— Хм… но омега тоже не знал...

— Я пошутил.

— Им обоим не повезло, но ничего не остается кроме того, как смириться или все-таки взять ответственность. Ахахахаха, да шучу я, шучу

— О, вот как

Джихон действительно верил, что это хохма, ну или хотел верить.

На что-то внутри всё равно сжималось: «Почему мне не удаётся просто проигнорировать это ?».

Подумав, что ему не следует так зацикливаться на этом, Джихон спокойно продолжил: «В любом случае, от них обоих отвернулась удача. Вероятно, они общались, не подозревая о своем вторичном поле, что привело к такому результату».

— Наверное

Джихон продолжил объяснение: «Омега увеличил дозировку, так что секреция практически отсутствует».

— Ах, так они оба сделали все, что в их силах.

Вместо ответа Джихон вытащил из хвоста большую кость, отложив которую, он ловко удалил у рыбы шипы с обеих сторон. А затем добавил: «Между ними произошло небольшое недопонимание».

— Какое?

— По сути, это обычная реакция тела, но альфа интерпретирует произошедшее как что-то эмоциональное.

— О, ты имеешь в виду любовь?

— Я не могу сказать наверняка, любовь ли это

— Ага, в любом случае, альфа ошибочно принял это за симпатию?

— Да

Джихон кивнул, и помощник менеджера Нам сделал то же самое, прежде чем откусить очищенную скумбрию.

— Но нельзя быть уверенным в том, что это всего лишь недоразумение, а не искренние чувства?

— Ну, с первого взгляда всё становится понятно

— С чего ты взял. Знают только те, кто непосредственно вовлечён.

— Ну...

«Кстати. - мистер Нам, отложив  палочки для еды, спросил -  Твой знакомый альфа или омега?».

— Омега

Он, некоторое время понаблюдав за Джихоном, понизил голос.

— Прости, конечно, но это ты?

Глава 43

«…….»

Джихон на мгновение замер от шока.

Помощник менеджера Нам потёр затылок и тут же извинился: «Ох, мне жаль. Не следовало спрашивать об этом. Я прошу прощения, мистер Чон».

— Нет, нет. Всё в порядке

Джихон махнул рукой, слегка смутившись. Но решил прекратить этот фарс и просто признаться: «Да, ты прав. Речь обо мне».

— Хмм, ясно

Мистер Нам выглядел так, будто ожидал именно такого развития событий.

— Похоже, ты не слишком-то и удивился

— Ну, у меня уже давно были некоторые подозрения

Мужчина взял палочки для еды: «Мне показалось, что ты и сам не хочешь вдаваться в подробности».

И быстро вытащил крупные кости из скумбрии. Джихон наблюдал за его умелыми движениями, прежде чем приступить к трапезе.

«Как ты понял?» -  спросил Джихон, осторожно доставая шипы из хвоста один за другим.

— Интуитивно, наверное. Ведь иногда ты был странно вовлечен в эту тему. Да и очевидно, что ты бы ушёл в отрицание.

— Ну не сказал бы…хотя

Джихону словно хотелось что-то прояснить. Похоже, поняв его намерения, мистер Нам продолжил: «В любом случае, давай вернёмся к главному. Я не знаю, почему ты считаешь, что тот человек ошибочно принял буйство феромонов за любовь. Может, есть какая-то веская причина. Сложно делать предположения, находясь вне контекста», -  подчеркивая, что готов выслушать до конца.

— Так или иначе лучший выход - прямой отказ.

Собеседник кивнул, выражая согласие.

— Но ни в коем случае нельзя говорить о том, что он спутал любовь с биологической реакцией. Просто расставь все точки над i.

— Почему..?

— Надо точно передавать свои чувства, и не обесценивать при этом других. Их эмоции принадлежат только им. Недоразумение это или нет, не твоя проблема. Твоя ответственность — четко изложить свою позицию, оставив всё как есть.

Джихон какое-то время молчал, не отрываясь от трапезы.

— Да, ты прав

На его лице появилась улыбка, и он добавил: «Мистер Нам, ты такой мудрый».

Коллега горделиво поднял подбородок и принял уверенную позу, прежде чем внезапно что-то вспомнить.

— Кстати, это тот, кто посоветовал тебе бросить курить?

Джихон на секунду затих, прежде чем ответить честно.

— Да

— Ага…

Пока Джихон ковырялся в тарелке, рассуждая о том, что не зря поделился своей историей, коллега резко оборвал его размышления: «Никогда не говори людям о том, что они из-за феромонов не правильно что-то воспринимают».

Рыба казалась немного жесткой, возможно, потому, что её переварили. Джихон посмотрел на кончик палочки и произнёс: «Хорошо.»

***

Мину вернулся в офис чуть позже пяти. Эта корректировка произошла из-за того, что Джэкён сократил тренировки вдвое в связи с предстоящим чемпионатом.

«Были какие-нибудь проблемы во время работы с Квон Дэкёном?» -  спросил Джихон, и Мину с энтузиазмом сразу же выпалил: «Нет, вообще никаких!»

«Как ты себя чувствуешь, проведя вместе с ним целый день?» - поинтересовалась руководитель группы Ли Юджон.

— Он не очень разговорчив, поэтому было немного неловко, но в остальном всё здорово

— Намного лучше, чем иметь дело с кем-то болтливым

На слова начальницы Мину рассмеялся, думая о том, какая же это удача.

Джихон прислушался к их диалогу и аккуратно вмешался: «Квон Джэкён сидел на переднем пассажирском?»

— Нет, исключительно сзади

— Ага, ясно...

Джихон, тихо пробормотав, вернулся к своему столу. Он притворился занятым, деловито водя мышью, а затем снова обратился Мину: «Начиная с завтрашнего дня Вам не нужно предоставлять мне отчеты о каждом движении. Просто позвоните, если у вас возникнут какие-либо трудности или вопросы».

— Да сэр!

Когда Джихон увидел, что Мину возвращается на свое рабочее место, руководитель группы Ли Юджон похвалила его: «К счастью, Квон Джэкён не привередлив. Можно было бы с самого начала отправить Мину или кого-нибудь ещё».

Слушая это, Джихон улыбнулся: «Да, Вы правы».

Но не потребовалось много времени, чтобы осознать, насколько же они оказались наивными и самонадеянными.

***

[Мистер Чон, я не знаю, что делать....... ]

Засуетился Мину, как только Джихон взял трубку. Сердце Джихона замерло от тревожного тона стажёра. Буквально вчера они договорились связываться в случае форсмажоров. Только от одного сигнала его бросило в жар.

«Что такое?» - спросил Джихон, параллельно изучая рекламный контракт.

[Сегодня я проверял показатели мистера Квон Джэкёна... Его результаты на дистанции 200 метров баттерфляем и 100 метров вольным стилем сильно упали. Баттерфляй теперь на 3 секунды, нет, более чем на 4 секунды хуже личного рекорда.]

Его голос дрожал, как будто он собирался заплакать, что контрастировало с уверенным поведением вчера. Это было понятно, ведь соревнование не за горами. Теперь основное внимание уделялось поддержанию наилучшей формы спортсмена. Но затем его рекорд внезапно покатился вниз, как раз в тот момент, когда ему через три дня отправляться в спортивный лагерь.

— Джэкён что-нибудь упоминал?

Джихон был настолько взволнован, что даже не задался вопросом, почему Мину измерил рекорд именно сейчас.

— Он жаловался на самочувствие?

[Н-нет...Да и повреждений никаких не было. Он занимался тяжелой атлетикой и вёл себя как обычно…]

— Вы измеряли уровень лактата?

[Нет......? Что это?]

Джихон вздохнув переложил телефон в другую руку: «В машине, на заднем кресле Вы найдете сумку. В ней есть всё необходимое. Используй устройство, чтобы определить уровень лактата. Квон Джэкён знает, как это делается».

[О хорошо, я проверю и сразу же сообщу Вам. ]

После того, как звонок закончился, беспокойство Джихона возросло: «Что, если Джэкён проигнорирует Мину или запротестует? А если он отмахнется от этого, сказав, что достаточно хорошо знает собственное тело и ему это не нужно? Стоит ли мне идти туда лично? Но будет ли он вообще слушать? Скорее, он саркастично прорычит, мол, зачем я вообще явился».

Пока в голове Джихона беспорядочно крутились вопросы, Мину снова позвонил.

[Э-э…]

— Хорошо, сколько?

[11,7 ммоль.]

Джихон на мгновение засомневался, правильно ли он услышал.

— Что? Сколько?

[Это 11,7 ммоль, сэр. ]

— Вы уверены?

[Да....]

Мину звучал как-то  приглушенно. Уровень молочной кислоты или её метаболитов сигнализирует о мышечной усталости. Хотя молочная кислота действует как топливо, позволяющее организму активно генерировать энергию во время тренировок, но чрезмерная секреция может привести к снижению двигательной активности. Поэтому пловцы часто проводили подобный анализ крови и старались максимально поддерживать уровень ниже 2 ммоль/л. Лактат у Джэкёна постоянно поддерживался на оптимальном уровне. Конечно, бывали случаи, когда он поднимался до 6–7 ммоль/л из-за переутомления или недосыпа. Но чтоб настолько ?!

[Ч, что... Что нам теперь делать?]

«Действительно, как же быть?», - с ощущением полной безнадеги пробормотал Джихон.

Непосредственное решение было довольно тривиальным: просто нужно снизить его, и, что удивительно, это было не слишком сложно. Его больше беспокоило то, что будет дальше. Казалось, но сиюминутного результата не будет. Вероятно, всё вернётся в норму уже после состязаний.

«Прежде всего, сегодняшняя тренировка…», -  почти машинально произнёс Джихон, но затем быстро остановился. Он коротко вздохнул, прежде чем продолжить: «Неважно, я сейчас приеду».

Глава 44

Отправив Мину в офис, Джихон ожидал спортсмена один. Вскоре Джэкён вышел и направился к автомобилю. Небрежно открыв дверь, он сел в салон. Джихон намеренно выкинул сигарету только после того, как тот расположился.

— Ой, прости

Из-за стойкого запаха он полностью открыл окно.

«Теперь ты даже не видишь необходимости выполнять собственные обещания», - бесстрастно пробубнил Джэкён, пристегивая ремень безопасности.

«Эй, я же предупреждал с самого начала, что отказаться от вредной привычки - тяжелая борьба», - сварливо сказал Джихон.

— Я не о курении сейчас

Джихон сразу же захлопнул рот и завёл двигатель. Как только он проверил пространство позади себя, он без колебаний дал задний ход и добавил, хоть и с опозданием: «Джэкён-а. Я согласился присоединиться к команде менеджеров, но я никогда не клялся в том, что буду постоянно рядом. Я не нарушил своего обещания и выполнял свою работу в компании».

— Ага, спасибо

Слова Джэкёна были полны сарказма: «Должен ли я встать на колени или поклониться? Спасибо за ваши доблестные усилия?»

«Джэкён-а,  - Джихон вздохнул. - Я здесь не для того, чтобы ругаться, а потому что волновался».

— Ты не обо мне беспокоишься, а о медалях

Огрызнулся Джэкён без улыбки на лице. Джихон был готов рассердиться из-за его резкого тона: «Какого черта?» - но сдержался.

— Думай, что хочешь.

Усмехнулся он. Плевать на выводы, которые выстроил в своей черепной коробке этот парень. Но всё-таки невозможно и дальше его игнорировать. Напряжение и недовольство словно заполнили весь салон. Джихон, следя исключительно за дорогой, ощущал фактически каждой клеточкой кожи его тяжелое присутствие.

«Такими темпами мы действительно можем попасть в аварию», - Джихон про себя щелкнул языком и в конце концов взял инициативу в свои руки.

«Да, конечно, я озабочен результатами. Но ты всё равно способен выиграть, даже если не в лучшей форме, верно? Ты как-нибудь справишься. Ты завоюешь золото в вольном стиле или в любом другом и все равно добьёшься намеченной цели. По правде, мы продаем твой титул за эти рекламные контракты. Так что, даже если ты не возьмешь пять золотых медалей, ничего не изменится. Ты понимаешь о чём я, Квон Джэкён?», -  объяснил Джихон, нажимая на педаль газа. Когда машина плавно выехала на дорогу, ведущую в Янджэ, он сбавил скорость и продолжил: «Я здесь, потому что искренне переживаю. В ином случае, я бы мог попросить Мину немедленно прекратить тренировки и отвезти тебя в отель».

Джэкён никак не прокомментировал и больше не смотрел на Джихона. Его тело, находившееся лицом к водительскому сиденью, бессознательно повернулось в другую сторону. Он, созерцая проносившийся мимо пейзаж, вдруг произнёс: «Закрой окно, хён. Дует горячий ветер».

—...Пусть немного проветрится

— Всё нормально. Твои сигареты не так уж и сильно воняют

«…….»

Джихон тут же выполнил просьбу, настроив кондиционер на более прохладный режим, и в непринуждённой манере поинтересовался.

— Как ты себя чувствуешь?

«Я в порядке», - Джэкён ответил без каких-либо колебаний.

«Действительно, а что ещё он мог сказать», - согласившись сам с собой, Джихон увеличил скорость.

— Сделай перерыв сегодня

— Да у меня и нет никаких дел.

Джэкён уже выполнил все свои нормативы, а сеансы мануальной терапии закончились на прошлой неделе. И каким бы сумасшедшим ни был Ча Сонхён, он больше не звонил Джэкёну, поскольку до соревнований оставалось пять дней. Итак, теперь ему остаётся только отдыхать. Но если Джихон просто согласится с ним, то их беседа точно оборвётся. В этой ситуации молчание более тягостно, чем ругань и обвинения.

— Чем ты занимаешься в выходные?

— Сплю

— А когда ты не спишь?

— Ничего

Джэкён все ещё оставался равнодушным. Затем он быстро пояснил, как будто осознав, что его тон звучал слишком резко: «Иногда слушаю музыку или смотрю фильм».

Джихон немного удивился. На самом деле, именно так большинство людей во всем мире проводили свой досуг, но услышать это из уст Джэкён, показалось совершенно чем-то новым.

— Какие фильмы любишь?

— Про катастрофы или боевики,  блокбастеры

— А ты предпочитаешь вещи большого масштаба

— Кстати, а в чём прикол подобных кинокартин? Да, это всё вымысел, но наблюдать за тем, как гибнет множество людей и рушатся здания, немного некомфортно. По крайне мере лично для меня.

«Именно поэтому я их и смотрю», – спокойно заявил Джэкён.

— Видя, как крошатся дома, происходят землетрясения или цунами, я чувствую себя свободнее, что ли. Будто я пыль в нашей огромной вселенной.

« …И тебе это нравится?», -  в замешательстве спросил Джихон. Впервые за сегодня Джэкён по-настоящему улыбнулся.

— Ага, все заботы и тяготы исчезают. Неизвестно, когда на Земле наступит конец света, отчего кажется, что следует перестать думать о вещах, причиняющих лишь головную боль, и просто заняться тем, чем хочется.

—  Какого черта. Это необычайно пессимистичный, но позитивный образ мышления

— Без разницы

Джэкён откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Увидев его таким, Джихон тихо рассмеялся, а затем, снова переведя взгляд на дорогу, заключил: «Я не ожидал, что на него тоже оказывают огромное давление. Ну, конечно, так оно и есть. Он человек, а не робот. Естественно, он будет испытывать самые разные эмоции, как и любой другой. Будь то давление, боль, разочарование или печаль».

«…….»

Он попытался завести очередную беседу, но каким-то образом упустил подходящий момент, и в конце концов воцарилось неловкое молчание. Способ его нарушить достаточно  прост: обратиться к Джэкёну. Все, что ему нужно: не позволить тишине взять верх. Однако Джихон обнаружил, что не в силах связать ни слова. И, как ни странно, его охватила некоторая тоска.

Выйдя из машины, они  направились в номер. Джихон планировал сообщить обо всём миссис Шим и попросить её обеспечить Джэкёну хороший отдых, но когда они приехали, её нигде не было.

— Где твоя мать?

— Я не в курсе. Ищет мебель, наверное

С тех пор, как было принято предварительное решение об отставке Джэкёна, миссис Шим искала новый дом, чтобы окончательно обустроиться в Корее. Она собиралась продать дом в Ильсане и вообще переехать в Сеул. Пока Джихон размышлял, позвонить ли миссис Шим или оставить всё как есть, Джэкён первым двинулся в сторону своей спальни. Джихон некоторое время размышлял, прежде чем, наконец, последовать за ним. Джэкён снял кофту и устроился на кровати, теперь уже в белой футболке.

Он многозначительно взглянул на Джихона, словно гадая, что тот задумал.

— Ты хорошо себя чувствуешь, да?

— Да. И даже если нет, я мало, что смогу с этим поделать прямо сейчас

Он прав. Было бы неплохо пройти курс мануальной терапии, чтобы снять напряжение в теле, но на прошлой неделе договор на эти услуги закончился. Найти место для реабилитационного массажа нереально из-за высокого спроса. Да и час пик: многие офисные сотрудники возвращаются домой, так что трафик сумасшедший. Поразмыслив над этим, Джихон, в конце концов, предложил: «Хочешь, я сделаю тебе массаж?»

—...А ты умеешь?

Джэкён удивлённо уставился на него. Восприняв это как знак одобрения, Джихон ослабил галстук.

— Я изучал некоторые основы ещё в колледже и даже практиковался. Так что ложись.

— Могу ли я доверять тебе?

— Точно нет

Парень повернулся и настороженно зыркнул на Джихона.

— Я шучу

Джихон заверил его с улыбкой. Джэкён улёгся на кровати с обеспокоенным видом. Джихон начал с того, что осторожно надавил ладонью на спину. Честно говоря, было бы проще оседлать парня, но Джихон не хотел рисковать и множить недоразумения.

Глава 45

Раз личный рекорд по баттерфляю упал больше, чем по остальным, это указывает на то, что какая-то конкретная, задействованная в нём, часть тела могла быть зажата. Джихон, немного поразмыслив, начал мягко нажимать на спину где-то с середины: «Области, которые часто напрягаются во время выполнения баттерфляя - это широчайшие мышцы, ромбовидные и большие круглые… и, вероятно, трапециевидная?»

Вспомнив все материалы лекций, Джихон надавил на эти места ладонью, но галстук продолжал мешать. Даже засунуть его в карман рубашки оказалось бесполезно: он легко упадет обратно при малейшем движении.

— Подожди

Джихон небрежно бросил его на стол, затем вернулся и обнаружил, как глаза Джэкёна наблюдают за ним.

— Тебя что-то беспокоит?

— Нет

Джэкён коротко ответил, затем снова опустил голову, уткнувшись лицом в руку.

— Если почувствуешь боль или дискомфорт, обязательно дай знать

— Твои осторожные тычки точно не навредят

Резкое замечание заставило Джихоона смущенно усмехнуться.

— Да ладно тебе. Я делаю это впервые после окончания колледжа. Что, если я наврежу?

Он почти ожидал, что Джэкён выдаст что-то вроде: «Почему ты тогда вообще предлагаешь массаж?» Но, к его удивлению, парень затих и расслабил тело настолько, насколько только мог, позволяя Джихону делать все, что он хотел. Затем, совершенно внезапно, задал вопрос, когда Джихон снова приблизился к нему.

—  Почему ты посещал занятия по мануальной терапии?

— Вероятно, это может пригодиться?

Когда Джихон медленно прижал кончики пальцев к центру позвоночника, он постарался объяснить: «Факультатив входил в общий курс спортивной реабилитации. Раньше я планировал закончить и его, в качестве дополнительного образования».

— Чему еще ты там научился?

— Ну, я склонен больше сосредотачиваться на практических аспектах, чем на теории. В основном я обращал внимание на вещи, которые можно использовать где угодно: тейпирование, травмы, питание и тому подобное

— Хён, ты хорошо готовишь?

— Нет. Совсем нет

Джэкён пробормотал: «Серьезно? Твои показания как-то слишком разнятся»

— Да, я имел в виду спортсменов. Моя роль - помогать и заботиться о них. Профессия и я — разные вещи.

После того, как Джихон сказал это, он на мгновение замер, прежде чем добавить: «Я не хочу привносить свою личную жизнь в работу, и также не хочу, чтобы работа вторгалась в неё».

Джихон надеялся, что парень сможет тонкий намек и всё-таки заберёт своё сердце обратно.

Однако,

«О чем ты? Ты только этим и занимаешься. Сразу после того, как ты услышал мою историю, то на следующий день забил на свои обязанности».

Квон Джэкён был не из тех, кто придерживался зрелого подхода. А тот, кто высказывался, не подбирая выражений, независимо от того, ходит ли вокруг да около собеседник или нет.

«Почему вопреки всем вложенным усилиям, кажется, что все скатывается на путь невозврата?», - Джихон почувствовал себя дураком. Первоначально он намеревался открыто сменить тему, но сдержался. Ведь тогда Джэкён просто поймает его на крючок. Он прекрасно осознает, что Джихон не способен дать прямой отказ. Крайне глупо было вообще вляпаться в подобную ситуацию. И что теперь: соврать или извиниться?

— Вот почему я сейчас пытаюсь всё исправить, так что перестаньте злиться, Мистер Квон Джэкён», - саркастически огрызнулся он, намеренно оказывая большее давление на широчайшие мышцы, которые, вероятно, немного болели. Ведь они играют решающую роль во всех четырех стилях плавания. Но мышечная ткань была настолько твердой, что его пальцы отпружинивало.

— Вау, а вот это уже серьёзно. Похоже, на ригидность мышц…

— С чего бы ?

Джэкён выглядел искренне озадаченным.

«Тогда почему у тебя так поднялся уровень лактата?», - парировал Джихон. Он хотел растормошить парня, чтобы тот не терял бдительности и не становился чересчур самоуверенным.. Однако, прежде чем он успел дойти до этого момента, Джэкён выдал следующее: «Так он и не поднимался».

— Что?

— Мой уровень лактата не повысился

— О чем ты? Было же сегодня 11 ммоль

Неужели, парень пытается преуменьшить проблему из-за смущения или же обманывает себя, потому что не может с этим смириться ? Как только беспокойство Джихона обострилось, Джэкён наконец отреагировал.

— Я соврал

—...Что?

Джихон машинально убрал руку.

— Ложь?

Джэкён повернул голову и спокойно признался.

— Да. Я всё выдумал

— Нет, черт возьми… Мину ясно сказал…

Слова Джихона затихли. Его с задержкой поразило то, что голос Мину был дрожащим на протяжении всего телефонного разговора. Тогда Джихон полагал, что это произошло потому, что Мину был сбит с толку. Он предположил, что молодой человек тревожился из-за резкого ухудшения состояния атлета.

— Я попросил позвонить тебе и сообщить удобную для себя информацию. Более того, в текущих условиях крайне сложно точно зафиксировать время.

Челюсть Джихона образно ударилась об пол. Он пробормотал: «О, какое же безумие». Он просто не мог в это поверить...

— Эй, о чём ты, черт возьми, думал…

— Я сделал это, чтобы ты пришёл

— Ты...

Пока Джихон боролся с абсурдностью происходящего, Джэкён спокойно продолжил, все ещё лежа лицом вниз: «По правде, я был не в лучшей форме. Если бы я действительно сдал анализ крови, то, вероятно, было бы около 8 или 9 ммоль».

— Не смеши

Пока он вспоминал, как у него упало сердце после телефонного звонка, казалось, что ругательства вот-вот вылетят из его рта. Сделав несколько глубоких вдохов, Джихон вяло произнёс: «Ты серьёзно…Зачем так лгать?»

Когда он попытался восстановить самообладание, ответ Джэкёна выглядел так, будто он только и ждал подобной реакции.

— Хён, ты такой же, твоя работа - всего лишь, нелепое вранье, чтобы вновь  сбежать...

— Эй, что ты имеешь в виду под словом «сбежать»? Я был очень занят…

— Если ты так занят, тогда, что ты сейчас здесь делаешь

Он не ошибся.

Не имея сил даже на возражения, он медленно направился в сторону выхода, забрав со стола галстук. Но Джэкён быстро схватил его за рубашку сзади.

— Не уходи

— Отпусти

Джихон пытался стряхнуть его, но тот не отпускал. Вместо этого он усилил хватку, притягивая его ближе.

— Не уходи. Если ты уйдешь сейчас, всё будет кончено

Посреди всего балагана Джихон не мог не задаться вопросом.

— Что, черт возьми, будет «кончено»? Золотые медали? Или, может, контракт с компанией? Или......

— Не уходи. Я ясно дал понять

У Джихона все равно нет выбора, так что без разницы.

— Хён

Его тело лежало ничком, и только одна рука крепко сжимала рубашку. Даже если Джихон вырвется сейчас, ему всё равно никогда не удастся сбежать. И дело не только в силе. Он знал, что никогда не сможет одолеть Джэкёна не только с точки зрения физических характеристик, но и во всех отношениях.

«.......»

—...Хорошо

В конце концов, Джихон коротко вздохнул.

«Я не уйду. Ты можешь отпустить меня? Ты испортишь мне рубашку»,-  пообещал Джихон, пытаясь напугать, намекая, что она дорогая.

Конечно, Джэкён даже не собирался его слушать.

— Эй, всё смялось

В итоге, Джихон сдался и придвинулся поближе к кровати. Он считал, что этого достаточно, чтобы убедить Джэкёна. Но всё было зря, он продолжал тянуть Джихона за ткань в свою сторону.

Только когда Джихон сел, Джэкён наконец-то успокоился.

— Что ты собираешься с этим делать?.

— Я куплю тебе новую

Ответил Джэкён, немного отодвинувшись, чтобы дать Джихону больше места.

— Все в порядке. Мне не нужна рубашка, но, пожалуйста, не ври впредь. Ты хоть представляешь, как я переживал?

— Почему? Боишься, что не выиграю медаль?

— Эй, Квон Джэкён

Джихон раздраженно цокнул языком. Не обращая внимания, Джэкён встал, откинувшись спиной на подушку.

— В любом случае, я получу её во что бы то ни стало. Если я упущу эту возможность, мне придётся ждать ещё три года».

— Что? Большой шлем?

Действительно, Пан-Тихоокеанский чемпионат проводился каждые три года.

— Я думал, что ты приехал сюда потому, что проходишь все международные соревнования одно за другим. И ты сделал это не для Большого шлема.

— С чего ты взял?

— Хм...Ты ведь не слишком привязан к титулам.

— Все, что меня волнует, это турнир Большого шлема

«Большой шлем» термин, который включал в себя победы на Олимпийских играх, Азиатских, Пан-Тихоокеанском чемпионате и чемпионате мира, поэтому предстоящая победа, естественно, означала бы, что он выиграл все эти соревнования. Тем не менее, Джэкён мог добавить в копилку ещё несколько достижений.

— А как насчёт двух олимпийских титулов подряд?

— Мне неинтересно

Что и требовалось доказать, Джэкён категорически отверг такую идею.

— Почему? Это так же здорово, как и турнир Большого шлема

— Ты никогда не говорил мне стремиться к чему-то подобному

— Что..?

Джихон гадал, а не показалось ли ему..

— Я никогда не делал чего?

— Ты никогда не просил меня выигрывать две Олимпиады подряд

Нет, он не ослышался.

— Погоди, о чем ты?

Джихон был крайне озадачен, отчего даже схватил парня за ноги..

—  Федерация и даже Корейский спортивный совет постоянно оказывают на нас давление, чтобы мы отправили тебя на Олимпийские игры в следующем году. Даже председатель Чо поднял эту тему.

Он встретил замешательство Джихона пустым взглядом, за которым последовала горько-сладкая улыбка, от которой сердце замерло.

Он узнал её. Редкий случай, когда обычно суровые губы Джэкёна мягко изогнулись, но, к сожалению, не от счастья, а, скорее, от ненависти к самому себе.

—  Хён, ты действительно не помнишь ни единой вещи, о которой мне когда-либо говорил

Ему всегда было любопытно, кто же мог вызывать в Джэкёне такие эмоции? Джихон даже затаил легкую обиду на неизвестного парня, ведь тот так усложнял Джэкёну жизнь. Но теперь всё прояснилось. Преступником оказался сам Джихон. А все горькие чувства всегда были посвящены именно ему. Запоздалое осознание только усилило сожаление. Почему он не понял этого раньше? Но и что-то изменить из-за случайного открытия он также не в силах, отчего становилось на душе ещё хуже.

— Я… я правда это сказал?

Джихон взял себя в руки и спросил спокойным тоном.

Джэкён затих и просто улыбнулся глубже, чем раньше. Душевная боль Джихона усилилась, когда он столкнулся с реакцией, которую не ожидал.

«.......»

«Всё в порядке, хён, иди», - он, нарушив тишину, снова улёгся на кровать.

Глава 46

Он тихо произнёс: «Джэкён-а…прости, что не помню».

Парень со всё еще закрытыми глазами тут же отрезал: «Без разницы».

— Эй, я не говорю это кому попало

Джихон настойчиво вмешался, имея искренние намерения. Да, очень важно делать комплименты, но настолько возмутительно хорошие слова только подорвут моральный дух.

—  Причина в том, что это был именно ты

Даже если Джэкён ему не поверит, он все равно собирался прояснить недоразумение: «Я не вру. Тогда ты уже побил рекорд национальной сборной. Я верил, что если ты продолжишь в том же темпе, то обязательно станешь призёром на Азиатских или даже Олимпийских играх. А это означает, что и остальные рубежи ты с легкостью перейдёшь».

«Если мы обсуждали Большой шлем, как-же я тогда выразился ?», - Джихон лихорадочно напряг собственную память.

Джэкён, закрыв ладонью лоб, расплылся в улыбке.

— Хён, почти всё так и было

— О, правда? Ещё раз повторюсь: я не говорю такие вещи кому попало.

Увидев выражение лица Джихона, он снова улыбнулся, затем сложил руки, как подушку, и продолжил: «Неважно...Даже я в то время считал себя вундеркиндом»

Джэкён перевёл взгляд на потолок и тихо пробормотал: «Но я всё равно хотел добиться большего. Мне нужно было попасть на Олимпийские игры, выиграть золотые медали, чтобы потом достичь Большого шлема».

Джэкён сосредоточенно пялился в потолок, словно общался сам с собой. А после обратился уже к Джихону: «Независимо от того, кто или что стал причиной, я не думаю, что это чушь. Ведь, благодаря тебе, я доволен собой».

— Вот как

— Изначально я планировал держать это в тайне, хён.

«Да, знаю», - мягко улыбнувшись, ответил с Джихон.

Внезапно Джэкён выдал следующее необычайно горячим тоном: «Я злюсь на тебя не за то, что ты забыл, а за попытку свинтить, как только ты узнал о моих чувствах».

—..Джэкён-а...

— Не убегай. Разве, я виноват в том, что ты мне нравишься. Я ведь не сделал ничего плохого

Джихон молча наблюдал за лежащим рядом парнем. Его карие глаза сияли между длинными ресницами…Они  были такими же, как и десять лет назад: прозрачные и ясные, в которых не было ни капли сомнений. Не выдержав, Джихон притворился, что поправляет галстук, который он без всякой причины вынул из кармана брюк, и отвернулся.

— Всё так. Ты не сделал ничего плохого.

Голос Джихона зазвучал абсолютно ровно: «Я виноват».

Когда галстук был накинут на шею, Джихон автоматически начал очень медленно завязывать узел. Но, на самом деле, не было никакой необходимости снова надевать его.

— Извини, что без предупреждения отправил к тебе Мину. Я полагал, что при встрече мы снова поднимем ту тему. Но это сейчас не совсем к месту, ведь чемпионат уже на носу.

Несмотря на все старания оттянуть момент, он завязал галстук практически сразу. Он неторопливо снова поправил воротник и продолжил: «Я бы повёл себя также с любым другим атлетом. Так что давай обсудим всё после соревнований».

— Тогда тебе следовало относиться ко мне так же, как и ко всем

Он уже полностью поправил свою одежду, так что больше нет смысла использовать её в качестве предлога держать голову повернутой.

«…….»

Он вздохнул и обернулся. И действительно, его взгляд сразу же встретился с Джэкёном.

— Ты бы мог напрямую попросить меня об этом. Почему ты убегаешь?

— Эй, всё не так

Джихон хотел хоть как-то оправдаться, но мысли ускользали от него. Он планировал пойти в больницу, чтобы увеличить дозировку в чипе, но заставить себя всё-таки не получилось.

— Так или иначе, мне очень жаль

В итоге на ум пришли исключительно извинения. И прежде чем Джэкён успел сказать что-нибудь ещё, он поспешил поставить точку: «Поговорим об этом потом, ты непротив?»

Однако Джэкён затих.

— Эй, ответь мне

— Квон Джэкён, ну же. Ты ведь сам заявил, что я должен был относиться к тебе так же, как и ко всем

— Да, однако, я не обещал прислушиваться к твоим просьбам

«...Вот-же мелкий..»

На этот раз Джихон чуть не схватил того за воротник. Но ему удалось сдержать свой импульс.

— Хорошо, я согласен

Джихон зыркнул на него так, будто задавался вопросом: «Ты, черт возьми, шутишь?»

— Тогда, начиная с завтрашнего дня, приходи ты, а не Минхо-хён.

—...Его зовут Мину. Если тебе нужно заставить его плясать под твою дудку, то стоило запомнить его имя

— Зачем?

— Я буду продолжать называть его так, и без разницы насколько он хорош

— Эй

— Тогда приходи вместо него. Если не хочешь увидеть Минхо-хёна в беде. Я отреагирую так же, даже если ты пришлешь кого-нибудь другого.

«…….»

— Ты понял, что я имею в виду ?

Джихон потерял дар речи. Он рассмеялся от отчаяния, затем провел рукой по лицу.

— Эй, серьезно, ты… Ты раньше никогда не вёл себя настолько открыто, но когда ты решаешь высказаться, ты бьёшь прямо в цель

— Всё из-за тебя, хён. Ты притворяешься несведущим, наблюдаешь со стороны, измеряешь расстояние, рассчитываешь время. Всё, что тебя заботит, это пути отхода. Так зачем мне давать тебе шанс на побег?»

Джихон потерял единственную возможность, чтобы противостоять его напору. И финальный удар нанёс снова Джэкён: «Увидимся завтра».

Похоже, он совершенно не собирался продолжать. В конце концов, Джихон, не раздумывая, покинул комнату. Он стоял в гостиной, слегка ошеломленный, когда встретил миссис Шим, которая только что вернулась после прогулки.

— О, мистер Чон. Что-то случилось?

— Я просто пришел проверить, нужно ли Джэкёну что-нибудь подготовить перед тем, как отправиться в спортивный лагерь, мэм

Джихон с опозданием восстановил самообладание, немного запутавшись в показаниях.

— Боже, в этом нет необходимости. Если ему что-то будет нужно, он просто купит всё уже там. Главное, чтобы он не забыл свои лекарства.

Под «лекарством» она имела в виду препараты, снижающие чувствительность к феромонам.

— Мэм, Джэкён принимает их каждый день, верно?

— Да, хоть это и немного хлопотно. Но использовать их на постоянной основе безопаснее, с точки зрения состава.

Джихон кивнул и осторожно продолжил: «Мне очень жаль, мэм, но вы уверены, что оно эффективно?»

Миссис Шим моргнула, видимо, несколько озадаченная. Джихон тут же объяснил: «Ах, ну, суточная доза может быть немного слабее по сравнению с месячной. Он когда-нибудь упоминал о запахе чужих феромонов?»

— Никогда. Если использовать лекарства в  течение длительного периода, оно может изменить конституцию. И есть шанс, что вы полностью потеряете восприимчивость. Джэкён сидит на них почти 10 лет, так что, скорее всего, какое-то влияние определенно есть. Он прошел тест в прошлом году, когда приехал в Корею в межсезонье.

— Что...Какой?

— Он прекращал прием препаратов на неделю, а затем посещал больницу. Я не знаю, в чем именно дело, но реакции практически не было ни на один из компонентов

Словно вспомнив что-то запоздало, она продолжила: «О, но было кое-что. По словам доктора, азиаты обычно источают очень сильный, сладкий запах. Но вот тот имел слегка горьковатый и дымный аромат»

Слушая историю миссис Шим, Джихон инстинктивно опустил голову и усмехнулся. Он полагал, что это будет свежий и травянистый аромат, но он оказался совершенно другим. Стоит ли ему восхищаться поэтичностью Джэкёна или беспокоиться о сломанном обонянии ?

— Только эта цифра оказалась нахарактерно высокой. Ну, по крайней мере, такой компонент - всё-таки редкость

— Я понял…

Ему хотелось выразить облегчение, но оно застряло где-то в горле.

«В любом случае, ваша компания сейчас, должно быть, очень занята. Джэкён приедет на сборы уже через два дня», - к счастью, миссис Шим сменила тему.

— Нет никаких проблем, мэм. Джэкён так хорошо подготовлен.

— Вероятно, ему будет спокойнее, поскольку на этот раз турнир пройдет в его собственной стране.

Миссис Шим заявила это, прежде чем скрестить руки и вздохнуть: «Ах, если подумать, времени осталось не так уж и много».

Очевидно, что она не имела в виду непосредственно дату соревнований. Она упомянула о последних днях, когда Джэкён сможет активно заниматься спортом. Казалось, она на мгновение погрузилась в собственные мысли со сложными эмоциями на лице, но затем подняла голову и улыбнулась: «Мистер Чон, пожалуйста, подождите ещё немного».

Чемпионат скоро завершится. После этого, по крайней мере, Джихону не придется волноваться о том, могут ли его действия повлиять на выступление Джэкёна.

Поклявшись себе, Джихон ответил с той же любезностью: «Да, мэм. Я сделаю всё возможное».

Глава 47

В субботу днём Джихон припарковал машину перед отелем. Где-то около двенадцати появился Джэкён. Он открыл дверцу и, бросив спортивную сумку, почему-то скользнул на пассажирское кресло.

— Как ты себя чувствуешь?

Вместо ответа Джэкён просто пожал плечами. Это означало, что дела обстоят не так уж и плохо. И если бы он сказал, что всё нормально, тогда его состояние очень хорошее. Физическая форма Джэкёна в последние несколько дней оставалась на высоте. Настолько, что безумные показатели метаболитов молочной кислоты, выглядели, как откровенная ложь.

«...Действительно… Как я вообще повёлся на подобное: не 8 или 9, а целых 11,7 ммоль», - тихо ухмыльнулся Джихон.

— Хён, ты выглядишь лучше, чем я ожидал

На странный комментарий, вбив пункт назначения в навигатор, Джихон спросил: «Лучше, чем ожидал? Со мной что-то не так?».

— Ну как же, соревнования состоятся через два дня, а потом нам предстоит долгий разговор. Вот я и предположил, что ты будешь несколько взволнован.

«О чём мне беспокоиться?, -  вмешался Джихон. - Я в курсе, в курсе. У тебя такой тон, словно они уже закончились».

Джэкён, довольно хмыкнув, опёрся локтём на оконную раму.

— Ты же не собираешься сбегать, как только чемпионат завершится, не так ли? Чем планируешь заниматься после ?

— Вау, ты теперь научился и мысли читать ?

Хоть Джихон и отбился в шутливой манере, но был искренне удивлён, что аж сердце заколотилось в бешеном темпе. Заметив изменение в его мимике, Джэкён повернулся и добавил: «Думаю, я мог бы сейчас написать о тебе целую диссертацию».

«Ладно, проехали»,  - тихо пробормотав, Джихон завел машину.

***

Через полтора часа они прибыли в Инчхон. Жилые корпуса для спортсменов удобно расположены рядом с бассейном, который являлся по совместительству местом проведения соревнований.

— Хочешь пойти в бассейн или пообедать?

Джихон решил обсудить дальнейший план после того, как закинул багаж в гостиничный номер, но их внезапно прервал стук. Прежде чем он успел дать разрешение войти, дверь распахнулась, и ворвался огромный мужчина.

— Эй, Джэкён!

Это был никто иной, как Ноа Кенни, называвший соперника по имени с естественным акцентом. Светлые волосы, загорелая кожа и ослепительная, как солнце, улыбка заставили Джихона прокрутить в голове слова коллеги: «Ух вау, он… любой может понять, что он австралийский альфа».

—  Ты должен был предупредить меня сразу, как только приехал !

Парень направился прямо к кровати, на которой сидел Джэкён, и тут же обнял его за плечи, игриво сдавливая и ругаясь на то, что тот не побежал к нему поздороваться.

—  Да-да

Джэкён говорил беспечно, даже будучи полузадушенным.

«А мы приехали в понедельник!», - воскликнул Ноа, а затем запоздало обратил внимание на, стоящего рядом, Джихона.

— Кто это?

Джихон достал свою визитку и протянул её Ноа: «Я Чон Джихон, менеджер Квон Джэкёна».

Когда он поприветствовал гостя по-английски, Ноа взглянул на карточку, а затем на лицо Джихона. Внезапно его глаза расширились, и он восторженно выкрикнул: «Берлин!».

Его голос звучал так громко, что Джихон вздрогнул и неосознанно выпалил: «Что?» на корейском.

— 11-й турнир FINA в Берлине, да? В 2013?

И, прежде чем Джихон успел ответить, тот снова заверещал: «Вау! Вау!»

А потом посмотрел на Джэкёна с хитрющей улыбкой, пока тот всё ещё не реагировал и сохранял невыразительность.

«...Ты был тем берлинским воином», - Ноа пробормотал про себя и начал произносить имя Джихона по слогам:  «Чон Чжи Хон?..Хеони…»

Он пытался выговорить его разными способами, но внезапно поднял голову: «Хани?»

И опять, не дожидаясь, заключил: «Хорошо! Тогда буду называть тебя Хани».

Всего за три минуты Джихон полностью уловил личность огромного австралийского альфы — неиссякаемо веселый, общительный, шумный и отвлекающий. Он - идеальное воплощение своего типажа.

Когда к ним присоединился Ноа, график был определен естественным образом. Поскольку Ноа был голоден, они пошли перекусить вместе. Он даже взял на себя инициативу в выборе кухни, упомянув о том, как соскучился по стейку и барбекю после недели, когда питался исключительно корейской едой. Поэтому Джихон повёл их в семейный ресторан недалеко от лагеря. Учитывая, что за столом сидели два пловца, количество съеденной ими еды будет колоссальным. Кроме того, Ноа только что закончил утренние занятия. Четыре тарелки стейка, два салата, разнообразные закуски и гарниры. Подали лишь половину от заявленного, а стол уже ломился. В конце концов, они усердно ели, ели и ели, убирая пустые тарелки и ставя на их место новые. Даже несмотря на неустанный аппетит ребят, разговор протекал непринужденно, в основном в нём преобладала речь Ноа, в то время как Джихон лишь изредка вмешивался и насмехался над возней собеседника.

Наблюдая за их взаимодействием, Джихон понял, почему они так близки. Хоть Джэкён оставался относительно тихим, энтузиазм и болтовня товарища не совершенно угасали. Удивительно, но Джихон сумел уловить суть беседы. Шесть месяцев языковых курсов оказались весьма ценными... или, возможно, это было умение самого Ноа  использовать простые предложения с относительно легкими словами. Атлет, должно быть, отточил этот навык, контактируя с иностранцами на международных соревнованиях. Беседа крутилась вокруг воспоминаний Ноа, в частности о Джэкёне и их переживаниях, когда те тренировались вместе в водном центре “Виктория” города Мельбурн.

— В нашем спортивном комплексе есть бассейн прямо на крыше. Технически он предназначен для детей, но идеально подходит и для отдыха.

— Ага, а ещё он как открытого, так и закрытого типа, в зависимости от погодных условий

Услышав замечание Джихона, он широко раскрыл глаза: «Откуда ты знаешь?»

— Раньше я бывал там

Мельбурн стал городом, в котором проходила первая зарубежная стажировка Джихона после того, как в старшей школе его пригласили в национальную сборную.

— Я тренировался там месяц, следуя их системе

И тогда, и сейчас Австралия была лучшей в мире по плаванию наряду с США. С Джихон работал с замечательной командой, перенимая их опыт. К концу межсезонья все продемонстрировали заметные улучшения в собственных рекордах. Сам Джихон той осенью завоевал медаль на чемпионате мира. Это достижение значительно воодушевило всё плавательное сообщество. Федерация, вероятно, признала эффективность такого метода, что побудило их предложить активное внедрение системы отбора с целью поиска опытных молодых пловцов. Фактически, в том же году дети, которые исключительно хорошо выступили на Национальном юношеском спортивном состязании, были отправлены в Австралию на зимние каникулы. Квон Джэкён оказался одним из них.

— Оказывается, у поездки в Мельбурн Джэкёна была такая предыстория. Если подумать то, причина, по которой я подружился с ним, — это ты, Хани

— А ну прекрати, перебарщиваешь

Слова Джэкёна были острыми, как лезвие. Ноа, щелкнув языком, игриво отругал его за то, что он слишком бессердечен.

— Мы друзья и соперники, так что твой успех и моя заслуга тоже. Разве ты не понимаешь?

— Нет

Джэкён снова сказал, как отрезал. Поедая картошку фри рядом со стейком, он добавил: «Мой рекорд сейчас такой высокий из-за Джихон-хёна».

— Не преувеличивай

Отшутился Джихон, но с уже более серьёзным видом Джэкён заявил:  «Это правда. Именно из-за тебя я впервые поехал в Австралию и решил продолжить совершенствоваться там».

— Нет, подожди, ты ведь минуту назад всё отрицал, разве нет?

— Просто Ноа слишком заинтересован в тебе

Пробубнил Джэкён, изображая некоторое недовольство.

Джихон не мог не задаться вопросом, есть ли у того дефицит кальция, учитывая, насколько он раздражался из-за любой мелочи. Но, всё-таки не стал произносить свои возражения вслух, ведь этот ворчун, еще больше разозлится. Куда эффективнее предложить ему говяжий стейк, который как раз богат на микроэлементы.

— Неважно. Вот, возьми лучше

Он протянул вилку к Джекёну.

Джихон намеревался просто отдать ему, но парень явно притворился, что не замечает. И спокойно откусил кусочек мяса прямо с его рук.

— Эй, нужно сначала взять вилку, а потом уже есть

Непреднамеренно Джихон взглянул на Ноа, сидевшего напротив, и тут же затих.

— Хани, мне кажется, здесь что-то есть…

Он резко схватил Джихона за запястье и осторожно поднял рукав рубашки. На внутренней стороне предплечья был пластырь.

— О! Значит, ты скрыл это намерено»

Он так внимательно осматривал повязку, что опешивший Джихон грубо отпрянул от него.

— Стоп, это же оно! Чип, да ?

Глава 48

Джихон был слегка озадачен, но ответил спокойно: «Может быть...»

Всего два дня назад он заменил чип, чтобы увеличить дозировку препарата. После того, как за последние полтора месяца дважды вставляли и удаляли его, разрез немного расширился. Поэтому он наложил гидроколл [1]. Это место находилось на внутренней стороне предплечья, и даже с короткими рукавами оно обычно было скрыто. Однако, когда он ранее поднял руку, рубашка сместилась, обнажив кожу.

— Я поставил его два дня назад, так что ещё не зажило

Джихон попытался аккуратно вырваться, но Ноа удерживал его. И некоторое время с любопытством смотрел на рану, а затем потянувшись коснулся верхней части повязки.

— Эй

Джэкён быстро схватил Ноа за запястье.

— Что, чёрт возьми, ты творишь?

В его голосе читалась суровость, он с силой оттолкнул любопытного парня, схватив, секунду назад освобождённую, руку, и потянул её к себе. Только тогда Ноа осознал ситуацию.

— Ой, прости, прости. Я никогда раньше не видел таких ран

И тут же сложил ладони вместе.

— Прошу прощения, Хани. Мне очень жаль

— Всё в порядке

Джихон улыбнулся и поправил одежду. Увидев Джихона в таком виде, Ноа запоздало озвучил свой вывод: «Итак, Хани, ты Омега?».

«Ноа…, - тихо порычал Джэкён. - Это сексуальное домогательство, в Корее не принято поднимать такие темы».

—...Ч-что ?

Ему потребовалось пару минут, прежде чем прийти в себя и беззаботно ответить: «Но я ведь австралиец!».

«Похоже, для них такие прямые вопросы находятся в пределах нормы. Вот почему Джэкён был так откровенен», - подумал Джихон, а после уверенно подтвердил: «Да, я омега».

«Ух ты», -  воскликнул Ноа, приподняв брови, и резко приблизился к Джихону.

— А я альфа! Ты что-нибудь чувствуешь?

«Нет, совсем нет, -  добавил смеясь Джихон. - тем более, альфы даже не выделяют феромоны».

— Дело не в них. Альфа и омега инстинктивно тянутся к друг другу, по воли судьбы. Это естественная логика, следующая за ходом Вселенной.

Верный своей австралийской альфа-натуре, Ноа извергнул из себя множество грандиозных высказываний, даже приплёл зачем-то Вселенную. Затем он наклонил лицо ещё ближе и настойчиво потребовал: «Взгляни на меня. Разве твоё сердце не пылает?»

Из вежливости Джихон на мгновение притворился, что смотрит на него: «Извини, но нет».

— Ой, да ладно

Оторопев от шока, он опустил плечи, и на этот раз указал на Джэкёна.

— А что насчет него?

— Не-а

Джихон снова прервал его, выдав тот же результат. А Ноа лишь усмехнулся, как будто ему это показалось забавным.

«.......»

Джихон ощущал на себе взгляд Джэкёна. Не в силах игнорировать, он повернул голову и спросил: «Тебе что-нибудь нужно?» - пока Джэкён пристально буравил его глазами.

«Чёртов австралийский альфа», - выругавшись про себя, Джихон сделал глоток. И, словно чертов австралийский альфа вдруг о чём-то вспомнил, внезапно перевёл тему: «Кстати, Джэкён, ты собираешься бриться перед тем, как пойти сегодня вечером в бассейн, или мне завтра зайти к тебе в комнату?»

Большинство пловцов бреются непосредственно перед соревнованиями. Речь шла о депиляции всего тела: на руках, ногах, подмышках, груди и нижней части живота. Цель заключалась в том, чтобы хотя бы немного минимизировать водонепроницаемость. Согласно интервью, которое дал Ноа, он и Джэкён были так называемыми «товарищами по бритью». По сути, это означало, что они помогали друг другу. Однако, называть их таким образом немного несправедливо по отношению к Джэкёну. Ведь, у Ноа растительности на кожных покровах намного больше. Как-то давно Джихон заметил небольшую темную отметину под пупком Джэкёна, но с тех пор больше её не видел. У Ноа же всё абсолютно иначе. У таких людей часто росли волосы даже на спине. В этом случае, вместо взаимной поддержки, было больше похоже на то, что Ноа в одностороннем порядке эксплуатирует бесплатную рабочую силу. Излишне говорить о том, что Джэкён думал также.

Он пробубнил, пока ел ложкой пирожные: «Не надо. Я сам справлюсь».

— Что почему?

— Потому что я могу справиться самостоятельно

Когда Джэкён упомянул о том, что волосы Ноя такие вьющиеся и растут повсюду, что сбривать их было бы бесполезной тратой сил, Ноа стукнул по столу и воскликнул: «Это уже слишком, предатель!»

Он даже театрально продемонстрировал, как вытирает слёзы салфеткой, а затем поднял голову, словно охваченный какой-то идеей.

— Эй, Хани, может тогда ты ?

— Что я?

— Да, ты ведь тоже занимался плаванием...

— Конечно…

— Ага, я знал!

Ноа ухмыльнулся, восторгаясь собственной гениальностью, а после наклонился вперед и кокетливо прошептал Джихону на ухо: «Хочешь зайти ко мне в комнату вечером?»

— В твою комнату?

— Да. У меня одноместный номер

«Он пытается меня соблазнить или что?», - когда эта мысль пришла ему в голову, Джэкён вмешался.

— Ты сумасшедший ублюдок, прекращай

Внезапные ругательства сильно удивили Джихона, так как он никогда ничего подобного не слышал от него. Конечно, Ноа выглядел крайне невозмутимо, как будто он к этому привык.

— Не, ну а что! Ванная довольно просторная, там могут разместиться двое.

— Ноа, хватит

Голос Джэкёна был угрожающе тихим, и Джихон быстро вмешался в атмосферу, которая стала более напряженной.

— Нет, я просто сделаю это прямо здесь и сейчас

С этими словами Джихон взял свой нож для стейка. Ноа издал звук, похожий то ли на смех, тол ли на вопль.

— Что ты….?

— Что угодно. Просто скажи

Джихон рассмеялся и положил нож обратно на стол и прошептал Джэкёну уже по-корейски: «Не позволяй эмоциям одержать верх. Он это нарочно».

Такие провокации - обыденность. Тем более, чем ближе к финалу, тем яростнее ожесточалась война нервов между спортсменами и тем больше вероятность того, что они затронут даже чужую национальность. Некоторые атлеты, сталкиваясь в столовой, частенько оскорбляли друг друга. Поскольку Джэкён был пловцом с лучшими результатами, он, должно быть, стал объектом для издёвок. К счастью, следующей его лучшей способностью являлось отсутствие взаимодействия с другими людьми, словно их не существует. Его даже не волновало, что происходит вокруг. Поэтому Джихон не особо-то и беспокоился о том, что он попадётся на столь очевидную провокацию...

«Но почему Ноа так поступил?», - Джихон внутренне цокнул языком. Ну, если быть точным, настоящая проблема была не в нём. Катастрофа заключалась в самом Джихоне, который непреднамеренно дал тому прекрасную возможность.

Что, чёрт возьми, знал Ноа такого, что привлекло внимание Джэкёна? До сих пор его поведение было несколько необычным, но нет никаких убедительных доказательств, которые можно использовать против него.

Или причина в том, что Джихон омега ?

Глава 49

Пока Джихон размышлял над неожиданным поворотом событий, рядом с ним раздался звук мобильника. Джэкён достал сотовый из кармана, нахмурив брови.

— Кто звонит?

— Тренер

Возможно, это был новый тренер, возглавляющий сборную. Джихон, решив воспользоваться ситуацией, быстро предложил:  «Тебе следует выйти и ответить. Здесь слишком шумно».

Джэкён молчал. Похоже, он даже не планировал слушать Джихона.

— Эй, поторопись, ну же

Джихон убеждал его снова и снова. Только тогда парень цокнул языком, неохотно поднимаясь со своего места, и выпалил: «Хватит вести свои игры».

И покинул ресторан.

Ноа ухмыльнулся, когда Джэкён ушёл, затем перевёл свою довольную физиономию на Джихона. Найдя его взгляд многозначительным, Джихон взял на себя инициативу и спросил первым.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Нет какой-то определённой причины. Просто интересно, в чём же разница

—  Извини, но чём ты

— Я ознакомился с один роликом, в котором ты главное действующее лицо

— Каким ?

— Из Берлина во время чемпионата

— Ааааа

Джихон кивнул, размышляя: «А гадал, откуда он знает меня. Вот, в чём дело».

— У тебя хорошая память

— Нет, она здесь не причём. Мне показывали его не раз и не два, а, наверное раз сто или даже тысячу

Тон собеседника заставил Джихона засомневаться в его серьёзности.

— Даже если бы мы встретились десять лет спустя, я всё равно узнаю тебя. Поскольку Джэкён смотрел это видео каждый день. Каждый божий день.

— Разве ?

Ноа изогнул бровь, словно спрашивая: «Что за слабая реакция?».

Ноа, коротко подтвердив, приступил к долгому и странному монологу: «В любом случае, Джэкён постоянно включал его. Ты можешь рассердиться на меня, но я не нашёл в нём ничего выдающегося. Да, твой гребок мощный по сравнению с телосложением. Но выступление не произвело на меня сильного впечатления. Хотя, если даже Джэкён помешался, вероятно, что-то необычное всё-таки есть. И мне стало любопытно, смогу ли я почувствовать нечто похожее, когда увижу, как ты плаваешь воочию».

«На самом деле, Джэкён тоже никогда не наблюдал за мной во время тренировки», - когда Джихон опровергнул, Ноа широко раскрыл глаза.

— Ч-что ?

— Да. Когда Джэкён пришел в плавательный центр, я восстанавливался после травмы

Услышав, что он никогда как следует не плавал перед Джэкёном, Ноа тихо пробормотал: «Понятно…»

— Тогда с чего, по-твоему, у Джэкён возникла эта одержимость ?

Поразмыслив немного, Джихон добавил: «Думаю, это похоже на стремление?»

Уважение, зависть, почтение. Джихон выстроил синонимы на английском языке один за другим, прежде чем продолжить: «Инфраструктура плавания в нашей стране была очень плохой. Её нельзя сравнивать с Китаем или Японией. Ведь база талантливых спортсменов невелика и нет надлежащей подготовки. Если принять во внимание результаты международных соревнований до Джэкёна, то они в основном были связаны с Азиатскими играми».

— А ты?

— Да, так вот, к чему я веду

Джихон постучал пальцами по столу: «Я был вторым. Второй корейский пловец, выигравший медаль на чемпионате мира. Первую же завоевали на прыжках в воду, что и вызвало ажиотаж».

Особенно учитывая то, что это был забег на 100 метров вольным стилем среди мужчин, ставший кульминацией мероприятия, такой триумф привёл к огромной шумихе.

— Это было впервые для Корейского общества, которое не проявляло большого интереса к плаванию, настолько, что Олимпийские игры даже не транслировались должным образом. И как же я тогда выглядел в глазах молодых и начинающих?

— Хм, героем ? Вероятно, ты стал источником их вдохновения. Аналогично и с Джэкёном

— Неужели, у тебя нет кумира или идеала?

— Есть человек, который сплющил носы американцам на Олимпийских играх и заслужил титул австралийского героя. Я увлёкся плаванием, благодаря ему.

— Вот, именно

— Но я никогда не хотел переспать с ним

Джихон закрыл рот. Заметив его реакцию, Ноа стал улыбаться ещё шире: «И у меня никогда не возникало мысли о том, что заняться сексом с его копией».

«…….»

Джихон все ещё выдерживал паузу. В итоге, Ноа атаковал снова: «Эй, не притворяйся, что впервые об этом слышишь».

— Что?

Джихон изобразил шок, но и это не сработало.

— Джэкён спутался с китайским участником команды по пляжному волейболу сразу после Азиатских игр в прошлом году

Речь звучала слишком убедительно, хоть он и напутал всё. В конце концов, Джихон поправил собеседника: «Водное поло. И он представляет Тайвань».

— О, да? В тот момент, когда я познакомился с ним, я понял, что он жутко похож на тебя

— Ноа

Джихон тихо выкрикнул имя провокатора, на что тот лишь ухмыльнулся.

— Ради чего ты несёшь всякий бред? Пытаешься заверить меня в том, что я особенный для Джэкёна?

— Хани, я не подразумеваю ничего, кроме констатации факта. Правда остаётся правдой

«Да-да, окей, - устав бороться, Джихон тихо пробубнил. - И что? Разве, это важно?»

— Да

На мгновение Джихон уставился на него, фактически выдав немой крик: «Ты...ты...?»

«Неужели, к него есть чувства к Джэкёну? Вот, почему он нападает на меня…», - хаотично терялся в теориях Джихон.

— Погоди, Хани...

Ноа настойчиво покачал пальцем, повторяя: «Нет, нет, нет, нет».

Ноа воскликнул, сосредотачив внимание посетителей ресторана на себе.

— Ладно, давай потише

Джихон постарался успокоить взволнованного австралийского альфу. И Ноа тут же притих: «Хорошо, хорошо», прежде чем сделать глоток. Он откинулся на спинку стула и удручённо вздохнул.

—  СМИ постоянно выставляют нас соперниками, но, на самом деле, я никогда не выигрывал

Ноа, вероятно, имел в виду комплексное плавание на 200 метров. В баттерфляе, ему нет равных. Ожидалось, что он получит золото в своем главном соревновании. Однако обойти Джэкёна на дистанции 200 метров ему не удалось.

— Я хочу победить его хотя бы раз до завершения карьеры

Джихон молчал. Даже если бы он заявил, что такое попросту невозможно, это только спровоцирует Ноа.

— Я проверил время круга прямо перед тем, как приехать сюда, и у меня был потрясающий результат. Поэтому я поверил в свои силы. Однако!

— Однако?

— Этого недостаточно

— Джэкён намного лучше. Он уверен в каждом своём движении

— Ну, он всегда такой

«Правильно. Он даже не интересовался другими пловцами», - пожаловался Ноа со слегка расстроенным тоном.

У большинства призёров рекорды плюс минус одинаковые. А различия неощутимы, чаще всего они составляют 0,01 секунду, поэтому анализ чужих выступлений имеет решающее значение. Они изучали отснятый материал, чтобы разработать стратегию. Но Джэкёна совершенно ничего не заботило. Ведь его превосходство было до неприличия разительным. Единственное, что важно - это текущий результат.

«Но, кажется, выход есть», - слова Ноа заставили Джихона забеспокоиться.

— Я боюсь даже предположить, что ты там замышляешь. Но брось это дело

— Ты просишь сдаться, не узнав всех подробностей

— Без разницы. Не смей использовать меня. Я менеджер Квон Джэкёна. Мы с ним в одной лодке. Моя работа — помочь ему добиться намеченных целей. Думаешь, я буду участвовать в твоих сумасшедших выходках?

— Хорошо. Тогда просто не мешай

— Что, чёрт возьми, ты хочешь предпринять?

—  Просто выслушай мой план

— Нет. Мне просто любопытно, что, чёрт возьми, ты собираешься сказать Джэкёну прямо перед состязанием…

Ноа наклонился ближе и прошептал ему на ухо: «Ты когда-нибудь спал с Хани? Я попробовал его вчера, было невероятно. С омегой действительно всё по-другому. Как будто это тело создано для секса с альфой».

«....Что он за чокнутый ублюдок?», - Джихон внутренне цокнул языком. Обычно, когда спортсмены насмехались друг над другом, они вякали что-то вроде: «Я бы трахнул твоего лысого тренера». Но он обалдел от безумной идеи Ноа. Бесспорно, Джэкён отреагирует не лучшим образом.

— Прекрати. Джэкён не поведётся на такие глупости

— Ты уверен?

— Ага

Улыбка Ноя, казалось, подразумевала: «Давайте просто подождём».

«……»

Во рту резко пересохло, отчего Джихон нервно схватил стоявший перед ним стакан. Залпом выпив уже разбавленный напиток, с громким хлопком поставил его обратно.

— А ещё я убеждён в том, что ты не будешь прибегать к грязным трюкам

— Почему?

— Ты выдающийся пловец

Джихон ответил небрежно, чтобы не выглядело так, будто он пытается отговорить Ноа: «Зачем тебе опускаться до всяких глупостей после твоего тяжелого труда? Разве ты не предпочёл бы гордиться тем, что честно пришёл вторым, чем завоевать первенство настолько трусливым путём?»

— Что за чушь ты несешь, Хани? Второе место – это всегда разочарование. Наибольшее удовлетворение приносит золото, за ней следует бронза, а затем серебро. Я не испытываю никакого удовлетворения, нося что-то подобное на шее. Я бы предпочел бронзовую медаль, о которой мне не придется думать.

— Тогда довольствуйтесь ею

Джихон пожал плечами, а Ноа молча взял нож. Когда Джихон слегка вздрогнул, он нахально ухмыльнулся и начал тщательно резать стейк.

Глава 50

«Только один раз. Мне просто нужно выиграть один раз»,- тихо произнёс Ноа. Несмотря на то, что он смеялся, заявляя: «В первую очередь мы друзья, а уже потом соперники» - выглядело так, что он прогнил изнутри.

«Я не имею права осуждать его», - Джихон молча наблюдал за тем, как Ноа тщательно разрезал стейк ножом, и наконец взял инициативу на себя.

— Я тоже был спортсменом и понимаю твои чувства. Но ты не сможешь победить Джэкёна таким образом

Джихон использовал самый дружелюбный тон, который только мог изобразить. Он не хотел провоцировать альфу напротив, нужно всего лишь вернуть засранца к реальности. Основной целью является положить конец этой бессмысленной ерунде.

— Какой бы метод ты ни попробовал, он не изменит результата. Для тебя абсолютно невозможно победить Джэкёна прямо сейчас

— Разве ты не слишком самонадеян?

— У меня есть на то основания: Джэкён сейчас в исключительно хорошей форме. Он действующий, мировой рекордсмен на дистанциях 100, 200 и 400 метров вольным стилем, а также на дистанции 200 метров в комплексном плавании. Кроме того, в прошлом году он установил новый азиатский рекорд на 100-метровке кролем и на 200-метровке баттерфляем. Его выступления на чемпионате мира два года назад превзошли результаты на Олимпиаде трехлетней давности, а прошлогодние - оказались лучше предыдущих. И, возможно, они станут ещё круче.

— Чёрт возьми. Тогда я сделаю это в следующем году. Но почему он уходит в отставку? Он даже не оставляет мне шанса

Явно расстроенный Ноа ворчал, запихивая кусочек говядины в рот. А повторения «почему, почему» на английском языке означало, что выбор Джэкёна очень сильно озадачил его.

«О верно. Я ведь до сих пор не обсуждал с Джэкёном отсрочку объявления о завершении карьеры», - невыполненная задача внезапно пришла в голову, заставив Джихона вздохнуть. Но в этот момент дверь ресторана распахнулась, и вошел Джэкён.

«Что сказал тренер?», -  спросил Джихон, выдвигая стул, чтобы парню было проще расположиться.

— Сообщил о расписании на завтра. О чём вы двое говорили?

Хотя вопрос прозвучал на корейском, Ноа ответил быстро: «Я предложил Хани заняться со сексом».

— Эй !

Шокированный Джихон тут же выпалил: «Нет же, прекрати извергать из себя всякий вздор».

Он безуспешно попытался остановить Ноа по-английски.

—  Если Хани покувыркается со мной, я уступлю тебе золото

— Что за чушь? В любом случае, она моя

Джэкён отреагировал так, как будто только что услышал от Ноа несуразный бред. А затем он немедленно повернулся к Джихону: «Я выиграю. Несмотря ни на что».

— Я знаю

— Поэтому не спи с ним

«Эй, ты правда думаешь, что я настолько сумасшедший?», -  недоверчиво воскликнул Джихон.

— Если кто-то ещё, кроме Ноа сделает тебе подобное предложение, не поддавайся

— Естественно, я на такое не куплюсь

Он не смог удержаться от нервного смешка, будучи настолько ошеломлённым.

Но Джэкёну, похоже, совершенно не до шуток. Выражение его лица становилось всё более суровым. И только когда Джихон заметил три складки на лбу и понял, насколько тот серьёзен.

— Эй, угомонись. Он просто шутит

— Я в курсе

Судя по выраженному недовольству, он вообще ничего не знал.

«Нам пора идти, у нас сегодня тренировка», - Джихон быстро сменил тему, хватая свой мобильный телефон и ключи от машины. Намеренно потирая спину Джэкёна, он с глубоким вздохом заставил его встать.

Затем он тихо обратился к Ноа: «Ты заберешь второе место. Серебряная медаль с отставанием от золота более чем на 3 секунды».

В предыдущем забеге на 200 метров Джэкён опередил соперника почти на 0,1 секунды. Хотя разрыв был небольшим, медальные рейтинги могли меняться с разницей всего в 0,01 секунды. В результате, если между золотой и серебряной медалями разрыв составлял более одной секунды, это запомнится как полная победа, одиночный забег, идеальная игра.

Но теперь…Разница в 3 секунды буквально станет сокрушительным поражением Ноа Кенни, независимо от того, насколько хорошо тот выступил.

«Ой, я боюсь», -  промямлил Ноа, театрально дрожа. Естественно, он притворялся, но, судя по его взгляду, некоторая тревога присутствует.

«Твои дурачества не оправдают вложений, - Джихон нанёс последний удар, взяв счёт. - Я заплачу за еду, потому что мне жаль тебя».

После того, как он оплатил, Джэкён уже ждал у машины.

«Ты собираешься в бассейн, да?», - спросил он, открывая авто смарт-ключом. Джэкён кивнул и быстро занял пассажирское кресло. Внутри салон превратился в сауну после часа нахождения на солнце. Джихон включил кондиционер и посоветовал: «Не увлекайся. Неизвестно, кто ещё попробует всколыхнуть ситуацию до конца чемпионата. Ты ведь не собираешься расправляться с ними поодиночке, не так ли?»

— Меня не заботит, затеют ли они со мной драку или нет

— Только ни с кем не ссорься

Парень грубо пристегнул ремень безопасности. Джихон посмотрел на него и сделал то же самое, добавив:  «Я рад, что сегодня ты избежал стычки. Что бы Ноа ни говорил прямо перед игрой, не позволяй этому повлиять на тебя».

— Ладно

— Хорошо. Даже если Ноа начнёт убеждать тебя в том, что у нас была связь. Не верь, он лжёт

Пока он заводил двигатель, Джэкён молчал. А после пробормотал, когда машина двинулась с места.

— Ты ведь не собираешься с ним спать, верно?

— Конечно, нет!

Джихон ухмыльнулся и в шутку схватил Джэкёна за воротник: «Зачем мне? Серьёзно, какой, черт возьми, я в твоих глазах?».

— Хм...Очень загадочный человек? Как ни странно, ты слишком ответственный

— Что? Совсем нет

Но Джэкён, храня гнетущее молчание, лишь наблюдал за ним, и как только Джихон выехал с места парковки, наконец, произнёс: «Хён, ты щедр к другим, но какого чёрта ты о себе такого мнения?»

— Что?

«Ты слишком низко себя ценишь, – без колебаний заявил Джэкён. - Кто-то, кто не обременён ответственностью, не стал бы писать расписку, чтобы спасти компанию. А, вероятно, просто уволился бы».

— Эй, ты ведь вынудил меня…Не тебе об этом говорить

На гневное замечание Джэкён сделал вид, что пропустил всё мимо ушей , и продолжил гнуть свою линию: «И он не будет намеренно посещать курсы реабилитации и мануальной терапии только потому, что собирается присоединиться к агентству. Подобных людей обычно интересует только размер гонорара».

Слова спортсмена поразили Джихона не в бровь, а в глаз, и из него полились нелепые оправдания: «Это просто…помогло мне повысить средний балл». Затем, чтобы скрыть свое волнение, он проверил навигацию к стадиону Инчхон и добавил: «Так как элективы обязательны, то лучше посещать что-то полезное. Это не имеет ничего общего с ответственностью. Давай будем реалистами и воспользуемся здравым смыслом. Зачем мне спать с другим парнем из-за тебя? Я не настолько самоотверженный»

«.......»

«Да что опять ?!», — крикнул Джихон, раздраженно хлопнув по рулю. Он ударил его ладонями, так как вёл машину, в противном же случае он мог бы и удариться об него головой.

«Что мне нужно сказать, чтобы ты почувствовал облегчение ?», -  раздраженно спросил он.

Джэкён вздохнул и провёл пальцами по волосам: «Нет, всё в порядке…но».

— Но?

— Лучше поведай мне, кто ты и что я для тебя?

«Вот же маленький паршивец…», - Джихон был близок к тому, чтобы выпалить проклятие. К счастью, он с большим усилием сумел сдержаться: «Хорошо…».

Сделав глубокий вдох, Джихон заговорил спокойно, сдерживая гнев: «Я не буду спать с другими, поскольку верю в тебя. Даже если бы я этого не сделал, золотая медаль все равно твоя. Я уверен, что ты справишься, потому что нет такой вещи, которая способна выбить тебя из равновесия. Достаточно ?»

— Да

Он наконец кивнул и, чудя по его мимике, остался доволен ответом.

— Эй, с тобой действительно непросто

Джихон усмехнулся и покачал головой. Трудно было не рассмеяться, учитывая весь абсурд происходящего.

Спустя некоторое время, они прибыли на главный стадион. И Джихон припарковал автомобиль на официальной стоянке за бассейном.

— Если бы не два дня до соревнований, я бы уже давно отшлепал тебя

Джэкён, отстегнув ремень безопасности, решил уточнить: «Ты снисходителен ко мне по этой причине?»

—  Конечно

— Тогда я воспользуюсь моментом прямо сейчас

— Не…!

Джихон быстро вмешался и вылетел из авто. Вскоре парень последовал его примеру, вылезая с пассажирского кресла, и непринужденно выпалил: «Хён, ты мне нравишься. Давай встречаться».

Глава 51

«Прекращай !», - Джихон намеренно с некоторой силой хлопнул дверью.

— Хён, до состязания осталось всего два дня, почему же ты меня отвергаешь? А что, если я разочаруюсь и всё испорчу?

— Я уверен в твоих навыках ! Я не поведусь на эти трюки, поскольку верю в тебя, ясно?

Джихон нажал на кнопку, и двери автомобиля издали звуковой сигнал.

— Машина говорит за тебя. Ответ неправильный

Заявил Джэкён с улыбкой и направился к зданию первым. Глядя на широкую фигуру впереди, Джихон почувствовал пульсацию в голове. Трудно определить: побочные ли это эффекты от увеличения дозы подавителей или просто стресс, вызванный выходками Квон Джэкёна? Но в данный момент второй вариант казался более вероятным. Еще не прошло достаточно времени с приема лекарств, зато такое количество дней общения с упрямцем хватит, чтобы вызывать мигрень. Джихон удручённо потёр лоб и последовал за ним.

— Джэкён-а, мы ведь решили отложить беседу до окончания соревнования. Но оно даже не началось

— Я знаю. Вот почему я сейчас изо всех сил стараюсь быть осторожным

«…….»

У Джихона закружилась голова, и не только от мигрени: «Это его версия осторожности? А что дальше ? Он нападёт на меня? Страшно даже представить».

— Эй, тебе действительно будет больно

Джэкён оглянулся, не замедляя шаг: «Ты о чём? Как я могу пострадать?»

— Ты чрезмерно шустришь. Это превышение скорости, из-за которой можно попасть в аварию

На лице Джэкёна отразилась растерянность, словно он спрашивал: «Что за ерунда?»

— Это с твоей точки зрения, хён.

— То есть......?

— Только тебе кажутся мои действия внезапными

Джихон непреднамеренно остановился, и парень сделал то же самое прямо перед входом в здание.

— Хён, я перманентно сокращал дистанцию с 1200 метров. За последние десять лет она опустилась до отметки в 1100, а затем до 1000...

Джихон завороженно уставился на него, находясь внизу перед лестницей. Было ли это потому, что угол обзора казался непривычным? Джэкён, который итак большой, теперь выглядел пугающе огромным.

—  Я даже не мог разглядеть тебя, потому что ты был так далеко, но теперь я отчетливо вижу. Это значит, что я приближаюсь. Осталось всего сто метров. Финальное расстояние — это, по сути, и есть рывок.

Не дожидаясь ответа, он вошел в здание.

Джихон поплёлся за ним, бросая вслед: «Кто сказал, что это 100-метровка?»

— Я

— Но не для меня

— Ты сдался на 1200 метрах, но я продолжу движение вперёд, нажму на тачпад и выиграю

У входа в раздевалку дежурил охранник. Джэкён показал ему удостоверение, затем повернулся к Джихону и пояснил: «Даже если один участник сойдет с дистанции, состязание не закончится. Победа по умолчанию остается победой, и она будет моей».

Эта непоколебимая уверенность практически вынудила Джихона согласиться. К счастью, сотрудник прервал их, на этот раз попросив его предъявить свои документы.

— Хорошо, проходите

В раздевалке Джихон, сняв носки, положил их в шкафчик. На удивление, в бассейне никого не было: ни пловцов, ни сотрудников, проводивших предварительные проверки. Скорее всего, все сейчас работали, отдыхали, обедали или спали согласно расписанию.

Джэкён какое-то время смотрел на воду, а затем подошел ближе, осматривая зазор между веревками трассы. Он оценил расстояние вытянутой рукой и обратил свое внимание на потолок. Проверив освещение, он встал на колени и, закатав рукава, дотронулся до воды, измеряя температуру. Поза Джэкёна создавала впечатление, будто тот выполняет священный ритуал.

«Как и ожидалось, здесь именно его место», - подумал про себя Джихон.

Независимо от того, плавал он или нет, Джэкён был крут, просто находясь в воде. Как будто он существо, рожденное и выросшее в бассейне. Джихон резко понял, что этот гений скоро уйдет в отставку, отчего почувствовал сожаление. Печаль не связана с Олимпиадой, дело в том, что он вообще больше не будет плавать.

«Почему ты хочешь завершить карьеру?», -  наконец спросил Джихон.

— Потому что турнир Большого шлема - моя цель

Джэкён ответил так, как будто он повторил это бесчисленное количество раз: «И я просто хочу достичь её».

— Ты ведь всегда можешь поставить новую

— Нет, не буду

— Почему ? У тебя есть травма?

— Нет

— Тогда почему ? Тебе же нравится плавать

— Да

Джэкён тут же согласился, а затем, вытащив руку из воды, добавил: «Но ты мне нравишься больше».

— Эй…

Джихон был настолько ошеломлен, что потерял дар речи.

— Джэкён-а, я серьёзно

— Я тоже

Его лицо выражало истинность высказываний и даже гнев, не оставляющий поводов для дальнейших сомнений.

«....Разве мы не должны всё обсудить после чемпионата? Это фальстарт, -  пробубнил Джихон, прижимая пальцами пульсирующий лоб. - Давай играть честно, Квон Джэкён».

— Ты собираешься выполнить своё обещание ? Я думаю, что ты планируешь сбежать

Джихон не смог возразить. Видя, как тот волнуется, Джэкён улыбнулся и встал: «О чём и речь... Если ты будешь играть честно, я тогда тоже».

Когда стоящая на коленях фигура поднялась, он снова в мгновение ока стал огромным. Джихон посмотрел на приближающуюся к нему махину.

— Мы реально будем говорить об этом ?

— Почему нет?

Внезапно Джэкён оказался прямо перед ним. Он не остановился и заставил Джихона выругаться про себя и сделать шаг назад.

— Хён, ты решил отложить все, поскольку  тебя беспокоит мой настрой? Ты сейчас шутишь?

Джэкён устремился за ним приближаясь, а в его голосе сквозило строгостью.

Джихон попятился, пока спина не ударилась о стену. Он почувствовал прохладу плитки сквозь тонкую рубашку.

«Эй, ты думаешь, что я шучу ?», -  завозмущался Джихон, тяжело выдыхая, чтобы скрыть нервозность.

«Ага», -  подтвердил парень, прижавшись обеими руками к кафелю.

— Окей! Да, я волнуюсь за твоё эмоциональное состояние, ведь отвергну тебя после соревнований. Теперь-то ты будешь готовить своё сердце к предстоящему событию, а !?

На что Джэкён саркастически огрызнулся: «Очевидно, что ты пытаешься вежливо отказать мне. Кто, чёрт возьми, будет терпеливо ждать ?»

Обычно, когда прижимаешь человека, которому признался, к стене, это создавало романтическую атмосферу, но здесь ничем подобным даже не веяло: невыразительность и резкий тон лишь изматывали.

— Проблема не в тебе, я веду себя со всеми одинаково…

— Почему ты относишься ко мне аналогичным образом ? Для тебя я такой же, как и все остальные ?

— А в чём отличие ?

Джихон немедленно бросил вызов. Джэкён глубоко нахмурил брови, закусив губу. Ну лбу возникли не одна и не две, а аж три морщинки. Джихон совершил фатальную ошибку, и прежде чем он это понял, его схватили за воротник. Отчего он крепко зажмурился: «Неужели ударит ? Ну, с такими лапищами, не будет большой разницы, кулак это или раскрытая ладонь».

Джихон предположил худший исход, но в этот момент что-то тёплое и мягкое коснулось губ.

«……!»

Глаза Джихона распахнулись, встретившись с атакующим.

— Теперь все иначе, верно?

— Эй

— С другими ты бы не сделал ничего подобного ?

— Ты только что…

Джихон и хотел бы разозлиться, но заметив, как дрожащие руки атлета держали клочок ткани, затих.

«…….»

Он просто не мог происходящему. У 21-летнего парня руки трясутся после короткого поцелуя, который больше походил на неловкий клевок. Джихон пытался убедить себя в том, что дрожь вызвана неконтролируемой яростью, но лицо Джэкёна кричало о многом.

— Ты целовался с другими спортсменами ?

Джэкён, шея которого была изрядно красной, продолжал требовать.

— Не молчи, если ты не дашь ответ, который я хочу, на этот раз один из нас действительно упадёт в бассейн

— Нет…

«Тогда перестань заявлять, что я такой же, как они», -  предупредив, Джэкён отвернулся и грубо провёл пальцами по волосам.

Даже его уши покраснели.

Глава 52

Сердце Джихона начало трепетать, как только перед ним открылся этот интригующий вид. Он быстро отвернулся, боясь, что и на его щеках проступит румянец. Затем он попытался вернуть себя в состояние равновесия, поправляя галстук.

«Нет, уши  могут покраснеть и от злости. Да, возможно, так оно и есть», - утешал себя он, продолжая возмущаться: « Эй, ты единственный спортсмен, с которым я когда-либо заключал меморандум. Ты в курсе, да ? »

Следующая мысль подарила некоторую стабильность, угомонив гремучую смесь из тревоги и смущения внутри. Джихон молча напомнил себе: « Не забывай, Чон Джихон. Этот парень осторожен и под видом контракта выдвинул какие-то абсурдные требования ».

Однако, они сводились только к тому, чтобы вместе сходить в бассейн и бросить курить, отчего последние нервные клетки расшатались окончательно.

«……»

Его силы, казалось, иссякли, а ноги настолько ослабли, что он едва мог стоять, отчего он прислонился своим шатающимся телом к стене.

«Блин…», - тихо пробормотал Джихон и вытер лицо рукой. Наконец, он пришел в себя и аккуратно позвал Джэкёна.

— Джэкён-а

Парень тут же повернулся. К счастью, он, похоже, успокоился, и выражение его лица снова стало таким же, как обычно.

— Почему я тебе нравлюсь...?

Услышав вопрос, Джэкён так улыбнулся, словно утверждая:  «Я знал, что ты когда-нибудь спросишь о подобной глупости».

— Я не знаю. Как бы объяснить? Как же раздражает

Он даже щелкнул языком, что помогло Джихону отбросить сложные эмоций и восстановить хладнокровие. В такие моменты Джэкён походил на гигантский кусок сухого льда, мгновенно замораживая всё вокруг.

—  Эй, я не прошу подробного анализа. Чем же раздражает? Ты ведь можешь даже написать обо мне диссертацию

— Но ты попросил не писать её

Джэкён приподнял бровь, как будто тот противоречил сам себе.

«Нет, просто любопытно. Мне никогда раньше никто не нравился», -  серьёзно заявил Джихон.

Джэкён тупо уставился на него и выдал всё, как на духу: «Ты красивый, хорошо плаваешь, дружелюбен, умеешь делать комплименты, у тебя отличное телосложение, великолепные лопатки, светлая кожа, ты хорошо водишь машину и прекрасно выглядишь, когда улыбаешься. Достаточно ?»

Он жаловался на то, как это бесит, но на самом деле перечислил абсолютно всё, подробно обрисовывая образ Джихона в его глазах.  Были моменты, которые заставляли даже задуматься: «Хм? Разве он не перебарщивает ?»

— Итак, если ты встретишь человека, похожего на меня со всеми перечисленными тобою характеристиками, он тебе тоже понравится?

— Хён

«…….»

Он  предположил, что следующей репликой Джэкёна станет:  «Хён, хватит нести чушь», с его типичной невыразительностью, но эта строгость, отразившаяся в глазах ворчуна, не давала покоя…

Неожиданно опомнившись, Джихон выпалил: «Извини, обычно меня бросали после признания. Они всегда уходили искать кого-то получше».

— Я уже встречал такого человека дважды

«…….»

—  Но это только ухудшило ситуацию

Джэкён с той же бесстрастностью добавил: «Они были не так хороши, как ты, и чем больше я общался с ними, тем чаще думал о тебе. Понимаешь ?»

Но мимика совершенно не соответствовала тону, в нём проскакивало искреннее раздражение.

«Ага….», -  пробормотал Джихон. Ему нужно было чем-то ответить, но не смог, поскольку каждое слово паршивца - сплошная неожиданность.

— Прости, что ляпнул нечто странное

В итоге, он склонил голову и извинился. Парень долго смотрел на него, а затем решил высказаться: «Какого черта ты такой сложный? Я слышал, что ты встречался с любым, кто приглашал тебя на свидание».

«Да, - подтвердил Джихон, скрестив руки на груди. - Но поскольку это полная ерунда, я перестал так себя вести».

— Нужно попробовать, чтобы понять, ерунда это или нет

— Незачем даже пытаться, и так всё понятно

— Хён, почему ты так уверен ?

— Я достаточно хорошо знаю себя

Джэкён угрюмо зыркнул на него и продолжил: «Вряд ли. Хён, я знаю тебя лучше, чем ты сам. Ты не помнишь, я ведь могу написать о тебе целую диссертацию?»

— Давай только без этого

Джэкён цокнул языком и отвернулся. Осматривая пустой бассейн, он в привычной манере грубо провел пальцами по волосам.

— В любом случае, если ты намеренно пытался заставить меня чувствовать себя плохо, ты потерпел неудачу. Я не поведусь на подобные трюки».

Джэкён усмехнулся, как будто забавляясь, а затем взглянул на Джихона: «Я же говорил, что стартовал с 1200 метров. Осталось всего 100».

Прежде чем Джихон успел спросить, какое это имеет отношение к происходящему, Джэкён продолжил: «Последние 100 метров должны заставить мои лёгкие и бедра вот-вот лопнуть, но мне это нравится».

Ностальгия и энтузиазм смешались в его голосе. Словно, он уже завладел тачпадом.

— Ты знаешь почему? Потому их прочность — доказательство того, что я плыву так быстро

Смелое заявление лишило Джихона дара речи. Он не мог сказать что-то вроде: «Да, так что не унывай. У тебя есть все шансы». Да и шутить о лопнувших бедрах перед соревнованием не очень то и тактично. Поэтому он просто улыбнулся, что побудило атлета некоторое время пристально изучать его реакцию.

— В любом случае, ты усердно работал эти полтора месяца, хён.

— Что? Почему такая внезапная похвала ? А? Ты куда-то собрался ?

Джэкён многозначительно уставился на него, а затем двинулся в сторону раздевалки.

— Верно, соревнования состоятся через два дня. А пока не приходи, хён.

— Что? Почему ? Думаешь, я буду отвлекать?

Джэкён выглядел так, словно не верил собственным глазам и резко сменил тему: «Сколько хромых спортсменов в вашей компании?»

«Эй, а чего ты вдруг наших атлетов ругаешь?», -  завозмущался Джихон, сбитый с толку внезапной критикой, и Джэкён раздраженно прорычал: «Я просто беспокоюсь, что ты потеряешь свою психологическую устойчивость, если вокруг будет много идиотов. Нет, допустим, я потерял концентрацию и отступил на сто шагов назад, но даже в таком случае проблем на чемпионате не возникнет. Я ведь не придурок. Этот фехтовальщик прекратил соревноваться, потому что ему было грустно, когда ты отверг его? Вот почему ты не отбрил меня?»

«О ком, черт возьми, он...?», - Джихон сначала был ошеломлен, но в конце концов понял и засмеялся.

— Ты о Ёнхо?

—  Я не знаю. Либо Ёнхо, либо Ёнгол

Джэкён расстроился еще больше, как бы подразумевая: «Зачем мне знать имя хромого фехтовальщика?»

— Нет, я имею в виду, почему ты упоминаешь о нём ?

— Как почему? Жутко бесит

Позиция Джэкёна была настолько уверенной, что на мгновение Джихон чуть ли не посчитал эти аргументы вескими и логичными.

«Почему ты смешиваешь меня с этими отстойными людьми?», - обиженно пожаловался Джэкён, а затем пошел обратно в раздевалку. Джихон засмеялся, все еще озадаченный, и последовал за ним, спрашивая: «Тогда почему бы мне не прийти?»

Джэкён снова остановился и со вздохом оглянулся назад: «Если ты будешь там, федерация и Корейский спортивный совет схватят тебя и снова начнут наседать, настаивая на моем участии в Олимпиаде. Поэтому, пожалуйста, не приезжай. Хорошо? Достаточно, чтобы Минхо-хён и другие ребята из Spoin были там. Тебе следует сделать перерыв, учитывая всю тяжелую работу, которую ты проделал за полтора месяца».

— Мину, а не Минхо. Пожалуйста, запомни

Когда Джихон поправил его, пловец заявил: «Не волнуйтесь, я обязательно выиграю пять золотых медалей».

И небрежно махнул рукой, намекая на то, что нет причин для беспокойства. Однако Джихон не мог расслабиться, ведь Джэкён говорил о победе в пяти турнирах, как о домашней работе, которую можно выполнить за полтора дня.

Чрезмерная самоуверенность ни к чему хорошему не приведёт. Но, поскольку это Джэкён, то точно всё будет нормально. Даже стихийное бедствие не изменит результатов.

И действительно, за четыре дня до церемонии закрытия Джэкён достиг своей цели - пять золотых медалей на раннем этапе.

Рекорд случился ровно через восемь дней после церемонии открытия.

Глава 53

Никто даже представить не мог, что Квон Джэкён станет абсолютным лидером на чемпионате. Однако он завоевал пять золотых медалей, не прилагая особых усилий.

На дистанции 50 метров вольным стилем он установил новый мировой рекорд, а затем одержал победы на дистанциях 100 метров кролем и 200 метров вольным стилем. А через два дня Джэкён побил собственный рекорд на дистанции 100 метров вольным стилем, что стало самым ожидаемым событием. И наконец, на восьмой день он завоевал золото на дистанции 400 метров, закрепив свою пятую и последнюю золотую медаль.

Всего он принял участие в шести заплывах. А на дистанции 200 метров баттерфляем Ноа одержал первенство. Оба пловца шли рука об руку, но Джэкён немного обгонял. И всё-таки на финальных 20 метрах Ноа действительно бросился изо всех сил вперёд, обеспечив отрыв на 0,01 секунды. Несмотря на победу Ноа, сама игра была впечатляющей, а Джэкён превзошёл свой рекорд более чем на секунду.

Джихон предположил, что если бы они были одного роста, то Джэкён мог бы даже победить. Разница между ними составляла 10 см. При таком значительном разрыве нельзя не учитывать разницу в длине рук.

Когда Джихон измерил рост спортсмена перед первым соревнованием, оказалось, что он достиг отметки в 193,8 см. Но парень округлил цифру до 194. Кажется, рост очень важен для мужчин. Казалось, что Джэкён удовлетворен не своей сокрушительной победой, а тем, как вымахал.

Это было по-милому забавно, поэтому Джихон игриво спросил: «Эй, ты так счастлив? Чему ты больше рад?»

Джэкён не уточнил, но ответил с очень серьёзным видом: «Хён, знаешь… Идеальная разница в росте между влюбленными от 10 до 15 см».

— Хм, правда? Значит, по моим меркам, это будет от 174 до 169 см? Не знаю, как насчет женщин, но для мужчины 169 см — маловато. Ну, для меня это не имеет значения, ведь любовника я все равно себе не найду.

Джэкён на мгновение затих, а затем внезапно позвал Мину: «Минхо-хён! Пожалуйста, принеси сборщик крови. Мой уровень лактата подскочил до 20».

Издалека Мину крикнул: «Что?»

Встревоженный Джихон быстро вмешался: «Нет-нет! Он шутит!»

— Эй, не издевайся над ним!

Джихон снова упрекнул его в том, что нельзя коверкать имена. Джэкён, пропустив всё мимо ушей, резко разозлился.

— Хён, я же просил не приходить, так какого черта ты здесь?

— Как почему? По работе, конечно.

— Что? Ты пытаешься меня обмануть? Ты шпион австралийской команды? Если завтра я потерплю неудачу, это будет на твоей совести, хён.

На что Джихон лишь рассмеялся: «Эй, разве такие мелочи способны вывести тебя из равновесия? Я не знал, что великий Квон Джэкён такой слабак».

«…….»

Парень недовольно поджал губы, а на его лбу одна за другой появлялись морщинки.

— Эй, я пошутил. Успокойся и взгляни.

— Что это такое?

Джэкён, скуксившись, неохотно взял мобильник. Поняв, что это рекламное видео, он нахмурился еще сильнее: «Я не хочу смотреть».

— Почему? Получилось же великолепно.

Вопреки всем уговорам, упрямец сразу же вернул сотовый телефон.

— Ролик только вышел в эфир, а люди уже в восторге.

— Да-да, реакция общественности меня особо не волнует.

— Что, черт возьми, ты несешь? Общественное одобрение — самый важный критерий в рекламной кампании.

Джэкён, усевшись на диван, спросил: «А ты что думаешь?»

— Получилось круто. Я пересматривал несколько раз. Находясь на съемочной площадке, я уже был уверен в успехе. Но монтаж оказался лучше, чем я ожидал. Даже капельки воды на твоих ресницах сверкали, как драгоценности.

Он мельком взглянул на экран, но сразу покачал головой, казалось бы, безразличный и совершенно не впечатленный, а затем пробубнил: «Ну, раз тебе нравится, то хорошо».

Джихон на несколько секунд потерял дар речи, раньше он мог возразить: «Эй, это ведь твоя реклама» или «В первую очередь именно рекламодатели должны быть довольны результатом».

Это был вежливый ответ, призванный немного поднять настроение собеседника. Обычно Джихон так общался с другими спортсменами. Однако в этот раз он не смог выдавить из себя нечто подобное. Он чувствовал, что резкие высказывания Джекёна отражают его настоящие эмоции. Возможно, парень искренне считал, что самое важное — это услышать положительную оценку непосредственно от Джихона, которая сделает его чуточку счастливее. Поэтому он решил воздержаться от равнодушных слов: «Да, мне очень понравилось. Я рад, что первый рекламный ролик удался. Это всё благодаря твоей упорной работе и терпению, Джекён-а. Режиссёр тебя очень хвалил и даже заявил, что ты сможешь стать актёром в будущем».

Джэкён по-прежнему выглядел немного кислым, но всё-таки слегка расслабился. Джихону захотелось погладить парня по голове. Ведь он так мило притворяется безучастным, как будто это его совершенно не касается. Но из-за последнего инцидента в бассейне он старался избегать ненужного физического контакта. Реакция Джэкёна в тот момент дала понять, что даже простые прикосновения имели для него огромное значения.

Конечно, Квон Джэкён был спортсменом другого типа по сравнению с теми молодыми людьми, его выступление останется великолепным независимо от душевного состояния, но Джихон использовал это как предлог, чтобы сохранить некоторую дистанцию между ними.

Он редко находился с Джэкёном наедине и часть работы перекинул на Мину и других сотрудников. И в основном встречался с официальными лицами вместе с руководителем группы Ли Юджон и генеральным директором Каном. Как и ожидалось, представители Федерации, Спортивного совета Кореи и Ассоциации спортсменов, независимо от их чинов, хватали любого работника Spoin, чтобы обсудить Олимпийские игры.

Они говорили что-то вроде: «Вы видели, что сделал Квон Джэкён! Он настоящий профи, почему вы позволили ему завершить карьеру ? Он не поедет на Олимпийские игры в следующем году? А как же Медаль Голубого Дракона?»

Они возмущались, расстраивались и даже, как дети, топали ногами. А Spoin каждый раз давал один и тот же комментарий: «Конечно, прискорбно. А как иначе? Мы сделаем всё возможное, чтобы переубедить его».

Но на самом же деле никто даже и не пытался.

А это была всего лишь вежливая формальность.

Глава 54

«Чем чаще я вижу его, тем больше осознаю, насколько велика будет потеря», — руководитель группы Ли Юджон вздохнула, помешивая холодную лапшу. За последние 10 дней она ни разу не поднимала эту тему, но по мере приближения окончания чемпионата, вероятно, начала испытывать некоторое сожаление.

Хотя она особо и не интересовалась плаванием, а когда Квон Джэкён занял лидирующую позицию на спортивной арене, лишь из вежливости поддерживала разговоры коллег, соглашаясь: «О, он действительно хорош». Однако, поскольку во время соревнований она практически жила на месте проведения, руководитель группы Ли Юджон не могла не восхититься ошеломляющим мастерством. Наблюдая за играми с наилучшего ракурса, было вполне естественно, что свой первоначальный комментарий она превратит в вопрос: «Почему он решил уйти?»

— Просто больше не хочет этим заниматься.

«Ага…Тогда у нас не получится его переубедить», — Ли Юджон кивнула, выразив сожаление. И, попробовав холодную лапшу, вдруг кое о чём вспомнила: «Квон Джэкён отложит же своё объявление об отставке?».

Вздохнув Джихон ответил с намёком на вину: «Мы в процессе обсуждения».

— Почему ты до сих пор этого не сделал?

Ли Юджон с несколько озадаченным видом взяла со своей тарелки клецку: «Как я понимаю, Квон Джэкёну всё сходит с рук?».

— Он довольно чувствительный…

— О чем ты? Квон Джэкён совершенно не такой

Заявила Ли Юджон, разрезав клёцку пополам, и поднесла её ко рту: «Он прекрасно знает о собственном превосходстве, поэтому и не беспокоится. И откуда же этой чувствительности взяться? Он даже не реагирует на провокации со стороны соперников».

Это правда. Вторым навыком Джэкёна после плавания было умение считать всех вокруг невидимками. По-настоящему чувствительные люди не всегда могут сохранять спокойствие, особенно в среде, где на них оказывается огромное давление. Следовательно, сам конфликт был бы неизбежен. Но никаких неприятных инцидентов так и не произошло. Однако есть исключение: парень казался нервным, когда дело касалось вопросов, связанных с Джихоном.

«Мистер Чон, вы слишком мягки с ним. Только с Вами он ведёт себя как ребёнок», — прокомментировала Ли Юджон, наслаждаясь едой.

Джихон немного удивился и, широко раскрыв глаза, переспросил: «Он… ведёт себя как ребенок… со мной?»

— Да, это же очевидно. То, как он взаимодействует с другими сотрудниками, глобально отличается от вашего общения. И вы, мистер Чон, относитесь к нему совершенно иначе, чем к другим атлетам.

«.......»

Джихон на какое-то мгновение потерял дар речи. А тем временем коллега перешла к холодной лапше.

— Это потому, что вы дружите с самого детства? И он для тебя как младший брат, не так ли?

«Да, я полагаю...», — неловко пробормотал Джихон.

— Когда я впервые вышла на свою должность, мне было сложно балансировать между эмоциями и деловым общением. Мистер Чон, Вы в первую очередь сотрудник агентства, а не его хён. Да, у вас есть особые чувства друг к другу, но нужно уметь выстраивать чёткие границы. Иначе проблем потом не оберёшься. Квон Джэкён молод и упрям, и если не соблюдать хоть толику субординации, он просто будет вить из вас верёвки. И тому, кто после Вас возьмёт на себя эту ответственность, тоже придётся несладко.

— Вы правы. Возможно, я слишком любезен

— Я рада, что ты понял

Джихон кивнул и наконец взял палочки для еды, пытаясь распутать затвердевшую лапшу. И тихо прошептал: «После соревнований... мне нужно во всем разобраться».

После обеда Джихон сообщил Ли Юджон о своих дальнейших планах.

— У меня назначена встреча с людьми из MCST [1] в 4 часа вместе с мистером Каном. Перед этим я хотел бы заглянуть к спортсменам в кампус.

Когда Джихон сказал, что нужно проверить состояние пловца и удостовериться в том, что нет никаких проблем, Ли Юджон внезапно спросила: «Кстати, с Вами всё в порядке?»

— Что? Аах, да.

— Последние несколько дней Вы выглядели крайне уставшим и подавленным, а ещё практически не притронулись к еде

«Ох… Я сделал это снова», — пробормотал про себя Джихон.

Несмотря на то, что он практически всегда вёл себя осторожно, мимика выдавала его истинное настроение, как только тот терял бдительность.

«Ох, жара изматывает», — объяснил Джихон с запоздалой улыбкой. — Очень хочется работать в прохладном офисе под кондиционером, а я всё лето нахожусь на открытом воздухе».

Руководитель группы Ли Юджон понимающе кивнула: «Ага... В этом году слишком душно».

А затем, посмеявшись над неудобствами, добавила: «В любом случае, нам осталось немного потерпеть».

Джихон направился в сторону кампуса. Грядёт последнее состязание, после которого Джэкён больше не будет национальны пловцом. По правде, Джихон безумно хотел, чтобы парень не бросал карьеру. Но этого упрямца невозможно переубедить. Пока он шёл, глубоко запутавшись в тревогах, вдруг кто-то окликнул его: «Мистер Чон».

Джихон тут же обернулся: к нему приближался мужчина, ослепительно улыбаясь. Как ни странно, он выглядел подозрительно знакомым, и Джихон тут же вспомнил, что видел его около полутора месяцев назад в офисе федерации.

«Здравствуйте», — произнёс Джихон, поклонившись. — «Кажется, я тогда помешал Вам».

«О, нет-нет, это моя вина», — перебил мужчина, доставая визитку. — «Несколько поздно представляться, но я Ким Гисок из JFX».

— Чон Джихон, рад знакомству.

Убрав визитку в бумажник, Джихон любезно передал ему свою.

JFX — небольшое агентство, которое, по слухам, вскоре должно объединиться с Kava.

«Вот почему он встал на их сторону», — размышлял Джихон. Этот человек с гордостью заявлял о том, что не является сотрудником «Kava», но всё равно скоро станет им. — «Ну, чисто технически, он и не соврал».

— Вам в какую сторону ?

— Ох, я в медицинский кабинет

«Прекрасно, нам по пути», — сообщил Ким Гисок.

Похоже, у доктора есть к нему какие-то вопросы. И Джихон проводил его в кабинет терапевта. Однако врача на месте не оказалось.

Вместо этого они обнаружили в номере Джэкёна и ещё одного пловца, разговаривающих с друг другом. Нет, поправка: другой парень на передвижной массажной кровати болтал, в то время как Джэкён молча слушал. Но, на самом деле, он просто смотрел на свой мобильный телефон, пропуская всё мимо ушей.

— Ох, а вы двое подружились !

На слова Ким Гисока спортсмен воскликнул: «О, начальник отдела». И, заметив Джихона, стоящего рядом, быстро встал от удивления.

Это был Хан Юсон. Среди сборной он продемонстрировал один из лучших результатов. Точнее, он единственный, кроме Джэкёна, кто взял медаль. Он участвовал в состязаниях на 800 и 1500 метров вольным стилем и завоевал бронзовую медаль на дистанции 800 метров. А ещё Хан Юсон очень хорошо собой, и, вероятно, множество компаний захотят заключить с ним контракт. Но агентство JFX сделали это первыми.

«Как и ожидалось, они шустрые», — тихо усмехнулся Джихон.

— Я вас представлю друг другу: это Чон Джихон сотрудник Spoin....

— Здравствуйте, я Хан Юсон !

— Приятно познакомиться

Джихон, обменявшись вежливыми приветствиями, невзначай взглянул на Джэкёна. Он попытался телепатически дать ему сигнал встать и поздороваться, но, похоже, сообщение не дошло до адресата. Джэкён даже бровью не повёл, не говоря уже о том, чтобы проявить хоть каплю уважения. И просто продолжил пялиться на Джихона.

«Интересно, так ли себя чувствуют родители, когда их чадо играет с соседским ребёнком, который вежливо общается со старшими, в то время как их собственный не отличается хорошими манерами?» — с этими мыслями Джихон протянул свою визитку Хан Юсону.

— Меня зовут Чон Джихон. Я работаю с Квон Джэкёном

— О, да! Я знаю, Вы мой сонбэ

— А?

«Я начал увлекаться спортом благодаря Вам, сонбэ!», - с преувеличенным почтением заявил парень.

— Ну, Юсон сейчас в том возрасте, что и Вы когда-то

Ким Гисок быстро вмешался, на что Джихон лишь рассмеялся: «Ну, я тоже наблюдал за Вашим выступлением, Хан Юсон. Вы во многом превзошли меня».

— Нисколько. О, пожалуйста, не стесняйтесь разговаривать неформально

— Ох, ладно. Кстати, Юсон, ты хорошо показал себя

— Спасибо

Хан Юсон ответил с гордой улыбкой. Было приятно видеть человека, который открыто ценил комплименты.

Просто Джихон привык к одному ворчуну, который на подобные слова реагировал равнодушно, как будто это было само собой разумеющееся. Чтобы поднять боевой дух, Джихон добавил: «Корея в основном выигрывала медали на коротких дистанциях, а плавание на 1500 м почти не получило признания. И всем казалось, что наши атлеты не справляются с большими расстояниями. Твои достижения на таком важном мероприятии — отличный способ изменить данный стереотип. Ты проделал действительно хорошую работу, Юсон».

— С-спасибо большое

— Продолжай в том же духе

— Он планирует принять участие в комплексном заплыве на Олимпийских играх в следующем году

— А, понятно

Выбор соревнования обычно оставался за самим спортсменом. В обязанности национальной сборной входило поощрять ребят участвовать в различных чемпионатах и повышать их шансы на завоевание первенства. Однако Джихон не считал этот разговор уместным в данный момент, особенно в присутствии Джэкёна, который уже много лет специализировался на многоборье. Если он не уйдет в отставку, им двоим придется побороться за право выступить в индивидуальном комплексном плавании на Олимпиаде. Кроме того, уход Джэкёна ещё даже не был официально подтвержден.

«Кто он, чёрт возьми?», — испытывая смешанные чувства, Джихон зыркнул на Ким Гисока

— Я смотрел чемпионат мира в Берлине бесчисленное количество раз, сонбэ. Это как моя библия. Я долго изучал Вашм фирменный гребок и перенимал опыт.

— Да неужели?

Джихон ответил с улыбкой, пока в голове крутилось множество вопросов. Ведь их стили сильно отличались, что вполне естественно. Хан Юсон специализировался на больших дистанциях, тогда как Джихон — на коротких. И техники соответственно тоже разные.

И, конечно же…

«Если ты проплывешь 800 метров с таким образом, то сломаешь плечи», — прокомментировал Джэкён, не отрывая глаз от телефона.

[1] MCST - Министерство культуры, спорта и туризма Кореи

Глава 55

«Хм......?», — Хан Юсон озадаченно взглянул на Джэкёна и, улыбнувшись, попытался объяснить: «Нет-нет, я не имитировал тот же гребок, что и сонбэ. А просто провёл небольшое исследование и понял, что мне подходит эта техника».

«Так с этого и нужно было начать. Вряд ли ты относишься к его выступлению как к своей «библии». — Ухмыльнулся Джэкён так, словно всё, что он услышал, оказалось чепухой. И внезапно, подняв глаза, спросил: «Ты в курсе, что означает слово «библия»?»

Хан Юсон, заикаясь, произнёс: «Христианские писания... ?»

— Ага, правильно.

Джэкён щедро похвалил его, как будто общался с ребёнком, а затем резко сменил тон: «Высокомерный ублюдок, интерпретирующий Библию как собственный бред...Знаешь, как называют тех, кто перевирает содержание и настаивает на том, что их точка зрения — истина?»

«Джэкён-а», — воскликнул Джихон. Но уже было слишком поздно.

«Сектантами», — добавил Джэкён, уничтожая Хан Юсона взглядом. А после, быстро зыркнув на сотрудника JFX, расставил акценты: «И мошенниками».

«Джэкён-а, Квон Джэкён», — Джихон, повысив голос, приблизился к нему. — «Давай остановимся».

Сварливый парень молча посмотрел на него в ответ и через минуту переключил своё внимание на экран мобильника. Джихон тут же обратился к Хан Юсону: «Извините. Он немного чувствителен перед последним соревнованием».

А также поклонился и Ким Гисоку: «Я прошу прощения».

На что мужчина добродушно улыбнулся и махнул рукой: «Нет-нет, всё в порядке. Похоже, мы потеряли счёт времени. Думаю, нам пора». А затем он и ошеломленный Хан Юсон спешно покинули комнату. Вопреки тому, что Джэкён, по сути, унизил их, Ким Гисок выглядел подозрительно радостным.

«Вот ведь сумасшедшие ублюдки. Они действительно ведут грязные игры», — выругался про себя Джихон, похлопав Джэкёна по плечу.

— Постарайся абстрагироваться и не вмешиваться в конфликты.

— А я и не собирался. Я только объяснил ему, что он несет всякий бред.

— Хорошо, но просто игнорируй

Только тогда Джэкён оторвался от телефона: «С чего бы?»

— Джэкён-а.

— Бесит, он явно нёс какой-то абсурд прямо перед тобой.

— Что…?

Джихон усмехнулся, найдя эту бурную реакцию забавной.

— Если он считает твой стиль плавания своей «библией», ему нужно было всего лишь внимательно изучить и воспроизвести его. А он утверждает, что провёл какие-то исследование и что-то там модифицировал. Какая же это «библия»? Бесспорно, он заискивает перед тобой.

По правде, Джихону стало любопытно узнать о своём гребке. Ведь он не использовал никаких новаторских фишек, а следовал традиционному стилю, которому научился у тренера. Но, учитывая то, что Джэкён усердно изучал его, он не мог не задаваться вопросами.

— Да, я понял, о чём ты. Но твои эмоции доказывают тот факт, что ты повёлся на их дешевые трюки. Ким Гисок, вероятно, явился сюда специально.

— Так этого человека зовут Ким Гисок?

— Ага.

«Он жаждет моей неудачи в отместку за то, что произошло в офисе Федерации?» — саркастически переспросил Джэкён, очевидно, находя идею абсурдной.

— Он связан с Kava.

— Стоп, он ведь всё отрицал.

Джихон лишь улыбнулся: «На самом деле он из другой компании, но, по слухам, они сливаются с Kava».

— Хм.

Джэкён резко смекнул, почему Ким Гисок открыто встал на их сторону, и пробормотал с оттенком презрения: «Я, как погляжу, всяким рандомным идиотам совершенно нечем заняться».

И, повернувшись к Джихону, продолжил:  «А почему тогда второй ублюдок нёс всякую ахинею?»

Под вторым ублюдком, он, вероятно, подразумевал Хан Юсона.

«Наверное, он просто ляпнул, не подумав», - небрежно предположил Джихон.

—  Скорее всего, он имел какие-то скрытые мотивы, этот урод пытался умаслить тебя такими идиотическими высказываниями

Джихон отпустил плечо, за которое держался до сих пор, и, усевшись на кушетку напротив, заговорил с горькой улыбкой: «Не уверен насчет агентств, но не стоит слишком сильно давить на спортсменов. Все пловцы в Корее находятся в сложной ситуации. Они преданные своему делу люди, неустанно работающие на проклятой каторге. Если они открыто не затевают ссоры, стоит просто оставить их в покое. Мне жаль Хан Юсона. Невероятно, что он выиграл бронзу на дистанции 800 метров на таком крупном международном соревновании, но так и не стал сенсацией, поскольку все обсуждают твоё выступление».

Пан-Тихоокеанский чемпионат — значимое событие, и завоевать здесь бронзовую медаль было похвальным достижением. В другое время средства массовой информации собрались бы вместе, чтобы отпраздновать результат Хан Юсона. Однако, похоже, его затмил Джэкён. Не только Хан Юсон, но и сам Пан-Тихоокеанский чемпионат, казалось, отошли на второй план: в новостях и газетах будут исключительно обсасывать Джэкёна. И в результате появятся критические статьи со следующими заголовками: «Организаторы рискуют всем ради турнира Большого шлема одного пловца. Действительно ли они обладают высокой квалификацией для проведения международного соревнования?»

«Просто забей», — Джихон хотел добавить, что Хан Юсон в любом случае не является ему соперником.

Сам Джэкён, естественно не умеющий читать мысли, промолчал. Он не ответил простым «хорошо», а просто уставился на Джихона. И спустя пару минут внезапно пробубнил: «Хён, раньше я полагал, что моя симпатия вызвана тем, что ты добр абсолютно ко всем. Но теперь я искренне ненавижу это».

Вытерпев так много, он, казалось, решил больше не сдерживаться и просто выпалил всё как на духу. Он не пытался подбирать слова или красиво их формулировать. Джекён даже не планировал скрывать собственные эмоции, независимо от времени и обстоятельств. А причуды и капризы порой сбивали с толку. Джихон не мог ненавидеть его за иногда дурной характер. Но и себе он боялся признаваться в этом, не говоря уже о том, чтобы озвучить истинные чувства.

— Не бери в голову. В любом случае, это лишь притворство.

Он попытался звучать непринужденно. Однако глаза Джэкёна стали ещё свирепее: «Даже когда ты был добр ко мне?»

Джихон на мгновение затих.

— Нет, с тобой всё иначе

— Как?

Немедленно прорычал Джэкён, сохраняя равнодушный вид, хотя в каждом жесте читалась некоторая нервозность. Казалось, он втайне ждал определенного ответа. Джэкён напирал изо всех сил, как бульдозер, но когда Джихон заметил легкую дрожь в руках парня, то сразу подумал о том, насколько же он милый.

Еле сдерживая хохот, он решил немного подразнить упрямца: «Как ? Это же часть моей работы».

На лбу Джэкёна тут же выступили морщины. Удивительно, насколько резко менялось его выражение лица.

— Эй, я пошутил.

— Хён, а у тебя талант злить людей...

— Нет, серьезно, это шутка. Я думал, ты сразу поймешь, прости.

Джихон быстро извинился, сорвавшись с места.

— Я знаю, но мне все равно не нравится.

— Хорошо, я больше не буду, обещаю.

Джихон улыбнулся и похлопал Джэкёна по плечу: «А теперь поспи чуть-чуть. Зачем портить себе настроение в такой хороший день? Сегодня вечером ты будешь первым, кто выиграет шесть золотых медалей».

— Я злюсь на тебя больше, чем на этих ублюдков.

— Да, именно поэтому я извинился.

— Тебе действительно жаль?

— Ага.

— Тогда позволь мне поцеловать тебя.

«...Нет, ну что за бульдозер, черт возьми?», — возмутился про себя Джихон, быстро натянув одеяло на него.

— Сделай это во сне.

— Хён, ты забыл про наш меморандум?

Теперь бульдозер трусливо подвёз меморандум. А раньше были такие невинные просьбы: бросить курить или плавать вместе. Но, видимо, событие, произошедшее в бассейне 10 дней назад, окончательно завело двигатель.

И сейчас эту машину не остановить.

Глава 56

Все будет кончено, как только они пересекут черту. Однако Джэкён ясно дал понять, что отступать он не намерен.

«Я не забыл. Но никаких поцелуев», — уверенно возразил Джихон.

— Почему? Это не выходит из юридических, моральных и финансовых рамок.

— Просьба имеет сексуальный подтекст.

— Но это не указано в меморандуме.

— Такое включено само собой в моральный аспект.

Джихон оставался настойчивым, и, немного поразмыслив, Джэкён быстро изменил свою позицию: «Хорошо. Я понимаю, что ты имеешь в виду, но почему? Поцелуй — способ поздороваться в Австралии».

«Правда? Тогда иди и поцелуй Ноа в качестве приветствия передо мной. А потом я сделаю то же самое».

«……»

Джэкён на мгновение потерял дар речи. Увидев его растерянное состояние, Джихон рассмеялся: «Не можешь, да? Тебе еще далеко до победы».

Пару секунд он даже гордился собой, но внезапно Джэкён перевернул все в свою пользу:

«Хм... То есть, если я глубоко поцелую Ноа, ты сделаешь то же самое и со мной?»

— Что... ?

— Могу ли я просто снять на видео и показать потом? Я не хочу делать подобное при тебе.

Похоже, Квон Джэкён не шутил. Очевидно его правое полушарие утратило способность распознавать иронию. Ни ввод, ни вывод были невозможны.

— Тогда… если я воспользуюсь языком…

«Нет, стой! Не надо!», — от ужаса воскликнул Джихон. Он боялся, что парень, не теряя ни секунды, побежит творить бардак, а потом кто-нибудь их обязательно заснимет. Ноа из тех, кто легко соглашается на всякого рода веселье. Поэтому было ясно, что он охотно подставит губы.

— Эй, серьезно, даже не думай! С Ноа я тоже этого не сделаю, так что забудь.

— Что? Ты же заявил обратное.

Джэкён нахмурился. Раздраженное выражение лица указывало на то, что он действительно собирался пойти на безумство. Джихон почувствовал, как на спине выступил холодный пот. На мгновение он поверил, что перехитрил упрямца, но он никогда так не ошибался.

«Я не буду. А теперь поторопись и поспи немного», — повторил Джихон, накрывая его одеялом.

«Я не могу уснуть…», — сказал Джэкён, немедленно стягивая его с себя.

— И все же постарайся. Я останусь с тобой, пока ты не уснешь.

— Хён, ты дурак? Я точно не усну, пока ты рядом.

«Да? Тогда я пойду», — с этими словами Джихон быстро встал с массажного кресла.

— Нет, останься. Я посплю, так что побудь здесь.

«Тогда быстрее закрывай глаза», — улыбнулся Джихон, садясь обратно.

Джэкён коротко взглянул на него, а затем, отвернувшись, пробубнил: «Я хочу… но не получается».

— Почему? Ты нервничаешь?

— Нет, я не нервничаю.

— Взволнован? Думаешь о предстоящем заплыве?

— Я не знаю. Просто странно себя чувствую. Действительно ли это конец…

— Ну, твои переживания вполне естественны.

Джихон полностью понимал его. Он тоже не мог уснуть до самого рассвета в ночь перед последним днем в плавательном центре. Вероятно, Джэкёну было куда труднее. Ведь он достиг невероятных высот по сравнению с ним. А следовательно, и сожалений внутри накопилось еще больше. Джэкён знал, что его навыки не достигли своего предела. Но, вопреки всем вопросам и смешанным чувствам, Джихон не хотел обсуждать Олимпиаду. Сейчас этому невероятному пловцу нужно сконцентрироваться на предстоящем финальном состязании.

— Постарайся представить, как все сложится после соревнований.

— Да, ты прав.

Джэкён, коротко ответив, как обычно, воспользовался сложенными руками как подушкой и закрыл глаза, но вскоре снова открыл их. Его разум, казалось, пребывал в смятении. В этой ситуации лучшим решением будет сузить фокус внимания на чем-то определенном. Отложить в сторону все далекие заботы и бросить новую задачу, чтобы перед ним мелькала одна единственная цель. Если возможно, это должно быть что-то веселое и мотивирующее.

Что же порадует Джэкёна? Какую историю ему рассказать, чтобы тот отвлекся и со счастливым сердцем взял финальное первенство ?

Джихон некоторое время размышлял, прежде чем в его голове пролетело недавнее замечание Ли Юджон: «Мистер Чон, вы слишком мягки с ним. Только с вами он ведёт себя как ребёнок... Да, у вас есть особые чувства друг к другу, но нужно уметь выстраивать чёткие границы».

И слегка смутился. Было ли это минутной слабостью или он действительно относится к Квон Джэкёну иначе. До недавнего времени их отношения, основанные на нелепой расписке, были кристально ясными: упрямый бульдозер насильно тянул Джихона за собой. Именно поэтому существовало стандартное объяснение, звучащее как оправдание: «Это часть моей работы, я ничего не могу поделать».

Однако ситуация приняла другой оборот, особенно когда Джэкён признался ему.

«...Подождите, неужели я зашел слишком далеко? Была ли проблема на самом деле во мне, а не в Джэкёне?», — запоздало осенило Джихона.

Впервые услышав слова Ли Юджон, он тут же сбросил всю вину на Джэкёна. Но... Теперь ему действительно нужно всё тщательно обдумать: «Если бы это был другой спортсмен, а не Джэкён, отреагировал бы я так же? Например, Ёнхо? Если бы он слишком разволновался перед соревнованием, буду ли я так же сильно сопереживать ему? Предложу ли свою помощь ?»

Сравнивая этих двух ребят, Джихон сразу нашел ответ: очевидно, что нет. Ведь это слишком хлопотно и вообще, он не обязан за кого-то впрягаться. С какой стороны ни посмотри, но все действия Джихона выходят за рамки рабочих обязанностей.

Внезапно из Джихона вырвался нервный смешок. Он скрестил руки на груди и тихо вздохнул. Джэкён был не единственным, кто перешёл черту.

«Ну разве это не неизбежно? Я знаю его давно, еще до того, как он пришел в нашу компанию. Из-за меня он начал тренироваться в том же бассейне. Ему очень понравился мой стиль, хотя там не было ничего особенного. Он совершил невероятный подвиг на турнире Большого шлема благодаря нескольким мимолетным словам, которые я когда-то бросил, и из-за меня он даже подписал контракт с нашим скромным агентством на нелепых условиях. Одного этого уже достаточно, чтобы относиться к нему совершенно иначе», — Джихон продолжил убеждать себя. — «Но сейчас он всё усложнил, заявив, что я нравлюсь ему. Будь то реакция на феромоны или что-то еще, в конечном итоге у него возникли неуместные чувства. Я не могу ответить взаимностью, но все равно хочу сделать для него как можно больше. И это вполне логично, поскольку я не настолько безответственный. В таком случае не помешало бы расставить все точки над i. Я должен дать четкий отказ. А интрижки: они ни к чему не приведут. Все станет только хуже после расставания. И лучше уж ладить, как братья, чем кидаться в омут с головой».

Поразмыслив еще какое-то время, Джихон решил сделать первый шаг, не юля и не оправдываясь. Джэкён точно поймет его: «Джэкён-а».

Джэкён тут же повернулся к нему.

— Ты планируешь сразу ехать домой после чемпионата? Или тебе придется остаться в лагере до церемонии закрытия? Тренер что-нибудь говорил ?

— Мне нужно просто показаться на финальном мероприятии.

— Правда? Тогда давай выпьем, как все закончится. Я угощаю.

Глаза Джэкёна расширились, словно он спрашивал: «Ты не шутишь?»

Некоторое время он буравил Джихона взглядом, не отвечая, по-видимому, пытаясь понять, что происходит. Джэкён отреагировал так, как будто не мог в это поверить, и, показывая свою решимость не делать поспешных выводов, уточнил: «А другие сотрудники Spoin тоже пойдут?»

«С чего ты взял? Ну, раз ты хочешь, то могу устроить», — игриво предложил Джихон.

«......»

Первоначально он полагал, что парень немедленно отвергнет эту затею, буркнув: «Нет, почему я должен?» Но, вопреки всем ожиданиям, он не выглядел взволнованным. Вместо этого Джэкён слегка нахмурился: «Хён, иногда ты сдаёшь себя сам. Сразу виден твой богатый опыт в отношениях. И это так расстраивает, что сводит с ума».

Джихону не удалось сдержать смех: «Эй, с чего бы такое предположение?»

«Как с чего? Из-за твоих слов всё сразу становится понятно»

Джихон снова рассмеялся. Ведь Джэкён, по сути, раскрыл себя. Каждое произнесенная им фраза заставляла его сердце трепетать, затем погружаться в разочарование, а затем трепетать вновь. Глядя на подобные вещи, было ясно, что Джэкён никогда ни с кем не встречался. Он не владел никакими хитростями и не умел вести игру: тяни-толкай. Когда Джэкён скрывал свои чувства, Джихон думал, что этот парень действовал стратегически, заставляя его написать меморандум и тому подобное. Но как только он раскрыл свое сердце, то отбросил все свои ухищрения и просто бросился вперед. Словно исчерпал последнее терпение, пока хранил всё в секрете. Он говорил то, что хотел, и поступал так, как чувствовал. Это было похоже на плавание: он уверенно бросился в воду и поплыл, не зная техник. Этот бесстрашный упрямец, казалось, хотел сделать то же самое и с любовью. Всякий раз, когда Джихон видел эту неуклюжую, но безумно милую сторону Джэкёна, он ощущал, как что-то клокочет внутри.

Будет лучше, если Джэкён встретит кого-нибудь более нормального. Ведь он столкнётся с ненужными трудностями, потому что кто-то вроде Джихона обязательно обманет его. Но, возможно, именно этого и хотел Джэкён.

Но выбора, к сожалению, нет. Поэтому Джихону необходимо разобраться во всем, не причиняя дополнительной боли.

Пока он размышлял об этом, его колотящееся сердце постепенно успокоилось. Да, за секунду до отчаянного поступка у него получилось взять себя в руки.

Улыбнувшись, Джихон заговорил так, будто вздохнул.

— Хах, неважно. Засыпай скорее.

Глава 57

Убедившись, что Джэкён уснул, Джихон вышел, но тут же остановился как вкопанный, заметив подозрительного мужчину, слоняющегося рядом. Очевидно, что человек в солнечных очках, маске и чертовой шляпе — Ча Сонхён. Хотя по этим стандартным аксессуарам сложно определить личность, но причудливая штука на голове явно выдавала его. Он носил её, когда Джихон впервые познакомился с ним в Каннаме.

— Джэкён только что уснул.

В ответ Сонхён, опустив маску, проворчал: «А? Правда? Ему следовало сказать мне не приезжать, если он собирался спать. Я для него дрессированный пудель, что ли?».

Казалось, что они списывались раньше. Вероятно, Джэкён попросил его прийти из-за бессонницы.

«Хорошо, что я уговорил Джэкёна вздремнуть», — мысленно похвалив себя, Джихон снова обратился к парню напротив: «В любом случае, он сейчас отдыхает, так что не буди его. Вы можете встретиться после состязания.».

— Ну… хорошо.

По какой-то причине Ча Сонхён решил поступить разумно, вероятно, из-за того, что у друга близится важное мероприятие. Но это только сегодня, обычно он безумен.

«Тогда мне пора», — попрощался Джихон, склонив голову.

«Что? Ты просто так отсылаешь своего гостя?», — в замешательстве возразил мужчина. На что Джихон ответил с таким же озадаченным видом: «Но вы ведь не гость».

— Ах, хённим, а ты подлый. По крайней мере, с нами.

В этом нелепом замечании читалась некоторая обида.

Опешив от абсурдности происходящего, Джихон осмелился уточнить: «Что ты имеешь в виду под “нами”?».

— Что? Серьёзно?

Круглые глаза Ча Сонхёна, видимые сквозь затемненное стекло, напоминали кроличьи: «Ого... Могу ли я действительно сказать это здесь?».

Хотя у них на самом деле не было никаких отношений, Джихон всё равно с нетерпением ждал момента, чтобы окончательно разобраться в невидимом конфликте.

— Пожалуйста, пройдемте.

И потащил Ча Сонхёна в курилку, которая как раз пустовала.

— О, миленько.

Прокомментировал Ча Сонхён, снимая солнцезащитные очки. И, положив их в карман, уселся прямо перед пепельницей. Джихон же расположился на скамейке напротив. И, вытащив пачку сигарет, спросил: «Почему ты тогда кидал туманные намеки, будто состоишь в отношениях с Джэкёном?». Хоть и полагал, что этот парень прикинется дурачком и станет отнекиваться.

Но к его удивлению, Ча Сонхён быстро ответил: «Без особой причины. Ради веселья?»

«Вот же сукин сын», — внутренне выругавшись, Джихон цокнул языком.

— Как по-детски

Джихон сунул сигарету в рот. Сделав глубокую затяжку, добавил: «Ну, раз тебя подобное забавляет, то тут уж ничего не поделаешь».

«Воу, полегче на поворотах, хённим», — Ча Сонхён ухмыльнулся и, размахивая руками, гневно прошипел: «Честно говоря, я и не против вести себя по-детски, окей? Он попросил не распространяться, ведь его хён так драгоценен! Он сделал всё возможное, чтобы не совершить ошибку с тем, кто похож на меня! И что теперь, я не имею права на крупицу веселья? А? Это грех?»

Джихон проигнорировал практически все, что парень извергал, но зацепился только за одно единственное слово: «Ошибка? Какая ошибка?»

— Я слышал, он спросил тебя, бета ли ты перед всеми.

«О, вот ты о чём», — коротко пробормотал Джихон.

Джэкён в тот момент выглядел очень решительно, отчего сложилось впечатление, что парень не совсем понимает, насколько такие вопросы нетактичны и не приняты в обществе. Но, оказывается, этот бульдозер на самом деле беспокоился.

— Тогда твои феромоны вышли из-под контроля. Если немного пораскинуть мозгами и представить, что он проинформировал бы кого-то из сотрудников, считалось ли бы это сексуальным домогательством? Сложный вопрос. Но, поскольку ты знакомый ему человек, я предложил сообщить напрямую, ведь неизвестно, захочешь ли ты, чтобы твои коллеги узнали.

«…….»

«Что, черт возьми, не так с Квоном Джэкёном? Какого лешего он настолько неловкий? И откуда же эта последовательная искренность только со мной? Он просто заставляет меня жалеть и грустить», — мысленно возмутился Джихон.

— У Джэкёна, вероятно, нет друзей, у которых можно попросить совета, и, поскольку я знаю всю историю, мы в итоге понемногу начали общаться на подобные темы.

Если подытожить, то они просто друзья. Но, судя по действиям Джэкёна, похоже, что он не искал помощи у Ча Сонхёна. Поскольку хитрости или здравого смысла в некоторых его поступках не было.

«Понятно…», — пробормотал Джихон себе под нос, затем стряхнул пепел сигареты в пепельницу, делая вид, будто шутит: «Тогда, если Джэкён снова придет к тебе за помощью, можешь сказать ему, чтобы он сдался?»

— Эй, я же не почтовый голубь, давай ты как-нибудь сам справишься

Ча Сонхён тут же запротестовал. Будучи созидателем, готовым получать удовольствие лишь от наблюдения за комичными ситуациями, он, естественно, вписываться в них не намерен.

— Но почему ты отвергаешь его так категорично?

— К чему такой странный вопрос?

— Ммм... ?

— Разве я не могу отказать ?

«Не совсем», — вмешался Ча Сонхён, а после добавил: «Но ты же не ненавидишь Джэкёна».

— Но разве это причина для отношений ?

— А ты на удивление проницательный и острый.

— То есть ?

— Я думал, ты из тех, кто обычно соглашается на все, даже если не хочет.

— На каком основании ты делаешь такое предположение?

— Хм... Из-за лица?

Джихон улыбнулся и пробормотал, не сдерживаясь: «Хаа, черт».

— А? Почему ты вдруг ругаешься?

Спросил Ча Сонхён, выглядя так, будто кто-то только что наступил ему на ногу, пока он спал.

— Из-за твоих странных заблуждений?

Оценка Ча Сонхёна не имела научного обоснования. Однако, когда он привел себя в пример, она каким-то образом стала звучать убедительно: «Из-за нашего проклятого сходства, наверное?»

Джихон тяжело вздохнул, одновременно выдохнув клубок дыма: «А еще мне не нравится брать ответственность за что-либо».

Ча Сонхён улыбнулся, как будто ёрничая: «Правда?»

— Нет, серьезно.

Сделав еще одну затяжку, он приблизился к пепельнице: «На самом деле, ты прав. Я был таким в колледже».

«Ого, я попал в точку», — гордо заявил Ча Сонхён.

— Долгое время я был сосредоточен исключительно на плавании. Но как только я бросил спорт, у меня больше не оставалось причин для отказа. Так что, если кто-то приглашал меня на свидание, я соглашался.

Джихон внезапно погрузился в своё прошлое, а рука невольно потянулась к карману брюк.

— ...Но мои отношения не длились долго. Я, неспособный перехватить инициативы, ждал, пока другой человек бросит меня. И к тому отложенному моменту чувств практически не оставалось.

Джихон вытащил еще одну сигарету и, надкусив ее, тревожно закурил.: «...Кажется, я неспособен относиться серьезно к чему-либо. Это касается не только любви, но и работы, да и вообще всего. Вот такой дурной характер».

«Почему ты вдруг об этом упомянул?», — спросил Ча Сонхен, не скрывая любопытства.

— Джэкён не должен встречаться с таким человеком, как я. Ведь внешняя красота на соответствует внутренней, там где-то очень глубоко царит полнейший бардак. Он же совершенно невинен.

Джихон шутливо произнес последнюю фразу, но на самом деле в ней скрывалась искренность. Несмотря на буйный нрав, Джэкён вел себя последовательно и ответственно с близкими людьми. Так что, будучи полной его противоположностью, Джихон понимал, что он ему не пара.

— Забавно, что ты признаешь это, хён-ним, особенно, что касается твоей внешности.

Джихон молча продолжил курить. Однако он больше не ощущал на языке вкус табака. Ему были знакомы эти симптомы. Раньше он встречался с нечто подобным: типичный побочный эффект от использования подавителей. Но это не так катастрофично, как потеря обоняния или вкуса. Просто эмоциональный фон упал в ноль. Конечно, если долго не лечить, могут развиться более весомые проблемы. Поскольку гормоны насильственно подавляются, может возникнуть сбой в структурах симпатической и парасимпатической нервных систем, что в дальнейшем приведет к вегетативной дисфункции. Да, такое явление крайне редкое, но риск есть. Побочные эффекты, с которыми Джихон сталкивался, были легкими, такие как головная боль, резь в животе или тошнота. Они обычно появлялись через 10–15 дней после начала приема препаратов. Однако существуют и ранние признаки: например, перепады настроения. А апатия, ажитация или тревога поочередно сменяются друг другом. Джихон замечал, что стал более капризным, но не связывал это с лекарствами. Списав всё на приближающийся осенний сплин, он фактически забил на нехарактерную для себя сентиментальность. А сейчас признаки физического недомогания всплывали один за другим. Но боль еще реально перетерпеть, а вот контролировать свои поступки из-за перепадов настроения всё-таки сложновато. Вероятно, именно поэтому Ли Юджон и спросила его, почему тот такой поникший. Но самые яркий скачки эмоций наблюдались при общении с Джэкёном: то он до чертиков милый, то жутко бесячий.

«В любом случае, феромоны — это настоящая заноза в заднице. Они вообще не помогают в реальной жизни. Даже сигареты способны немного облегчить стресс, хотя они — воплощение вредного дерьма», — в своих мыслях пожаловался Джихон. И, не получив никакого удовольствия, раздраженно раздавил окурок в пепельнице.

— Вы когда-нибудь подвергались воздействию феромонов омег?

— Конечно.

— Как это?

Ча Сонхён прищурился и промычал всё ещё с сигаретой во рту: «Правда шокирует наивного хённима».

— Я-то наивен?

— Хённим, у тебя ведь не было течки, да?

— Ага.

— Ну вот поэтому и наивный.

Джихон подождал, пока он не затянется в последний раз, прежде чем продолжить: «Что ты почувствовал, когда столкнулся с кем-то, испускающим феромоны?»

— Хммм… То есть?

— Ну симпатию там… Или ты, вероятно, посчитал человека милым?

Ча Сонхён расхохотался, как будто услышал что-то до жути потешное, а затем перевел взгляд на Джихона.

— Ахахахах, а ты и правда наивен. Божечки, любовь? Как только наступает течка или гон из-за чужих феромонов, способность думать тут же пропадает. Ты не понимаешь, кто твой партнер, где у него глаза, уши, нос. Любви там тоже никакой нет. Все, на чем ты акцентируешься, — это либо дырка, в которую хочется вставить, либо член, на который нужно как можно скорее сесть.

Внезапно вырвались явные слова, и Джихон озадаченно осмотрелся по сторонам. К счастью, рядом с ними никого не было.

Ча Сонхён улыбнулся, наблюдая за ним, а затем небрежно надел солнцезащитные очки.

— Попробуй как-нибудь. Тогда поймешь.

Глава 58

Финальное соревнование — многоборье на 200 метров — началось позднее девяти часов вечера. Это последнее состязание Квон Джэкёна на нынешнем Тихоокеанском чемпионате, которое обещает стать кульминацией спортивного мероприятия. СМИ раздували интерес к этому событию, называя очередным главным противостоянием между ним и его извечным соперником Ноа Кенни. Интерес зрителей был огромен, а билеты давно распроданы. Телевизионные каналы, купившие права на трансляцию, уже несколько дней радостно анонсировали предстоящий стрим. Вся страна будет, затаив дыхание, следить за этой напряжённой борьбой перед экранами телевизоров. Но как только пловцы стартовали, времени на переживания не осталось вообще. Все ожидали, что на первых 50 метрах баттерфляем Ноа традиционно лидирует. Но в этот раз всё было иначе: Джэкён стартовал яростно и сразу вышел вперёд, не оставив Ноа никакого шанса. И на следующих отрезках кролем и брассом разрыв между ними колоссально увеличился, и на завершающем этапе вольным стилем, который является у него основным, Джэкён опередил Ноа почти на 10 метров. В итоге, как и обещал, он выиграл с отрывом более 4 секунд, завоевав золотую медаль и побив свой собственный мировой рекорд в этой дисциплине, установленный два года назад. Это также стало первым случаем в истории Тихоокеанского чемпионата, когда один пловец завоевал шесть золотых медалей подряд. Сразу после окончания соревнования начались приготовления к церемонии награждения. Пока организаторы спешно устанавливали пьедестал почёта, Джихон направился к комнате ожидания спортсменов. Проходя по коридору, заполненному другими тренерами и финалистами, его множество раз останавливали, чтобы поздравить. Вероятно, все верили в победу Джэкёна, и потому с их стороны не было ни малейших признаков недовольства, только поднятые вверх большие пальцы и возгласы: «Молодец, Джэкён, так держать!» Даже тренер австралийской команды подошёл с широкой улыбкой, чтобы поздравить. Джихон в ответ пожал его руку и выразил слова поддержки по отношению к Ноа: «Джэкён стал таким великолепным спортсменом во многом благодаря Ноа. Мы многим обязаны ему. Совсем недавно мы ужинали вместе, он замечательный парень. Передайте Ноа наши поздравления и благодарность».

Закончив формальный обмен любезностями, Джихон уже собирался зайти в комнату, как вдруг услышал голос позади: «Хён, Джихон-хён!»

Обернувшись, он заметил миссис Шим, идущую с каким-то молодым человеком.

«Хён, ты меня помнишь?» — с улыбкой спросил парень. Джихон на мгновение растерялся, но потом воскликнул: «О!..»

Джихон аж потерял дар речи. Между тем Джеджун рассмеялся и, оставив мать, подбежал и крепко обнял его.

«Невероятно, прошло уже десять лет!» — радостно произнес он, удерживая в своих объятиях.

— Да, правда!

— Хён, ты выглядишь потрясающе!

— Ох, кто бы говорил!

На слова Джихона он лишь громко рассмеялся. Но это были не просто комплименты, спустя 10 лет Джеджун действительно сильно изменился. Стал более дружелюбным и улыбчивым. Да, он не настолько высокий, но про крайне мере их рост с Джихоном сравнялся.

— Ого, а я и не думал, что ты будешь работать с Джэкёном. Когда мама рассказала мне, я просто не поверил!»

— Вот так бывает в жизни, никто не знает, как сложатся связи между людьми. А ты чем сейчас занимаешься?

— Учусь в Англии.

— Вау, как здорово.

Но тут госпожа Шим вмешалась в беседу: «Он приехал всего пару дней назад. Вообще-то, он должен улететь сегодня, но я уговорила его задержаться».

«Хотелось бы остаться подольше, но учеба не позволяет», — вздохнул Чжэ Чжун. — «Завтра обязательно нужно лететь».

«Понятно», — озадаченно кивнул Джихон.

Остаться, чтобы посмотреть последний заплыв Джэкёна, и даже перенести вылет ради этого — такое поведение трудно было представить десять лет назад. Тогда бы он скорее возмущался на то, что вынужден менять свои планы. Однако, похоже, что за эти десять Джеджун повзрослел. Возможно, разлука помогла избавиться ему от комплекса неполноценности.

Поможет ли это наладить отношения между ними? Миссис Шим, казалось, надеялась на это, потому и привела сына сюда...

В тот момент, когда Джихон размышлял об этом, дверь резко открылась, и на пороге появился Джэкён. Он увидел своего брата, но, как и всегда, лицо бульдозера оставалось бесстрастным.

— Что ты здесь делаешь?

Миссис Шим тут же строго зыркнула на него:

— Почему ты так говоришь? Ты думаешь, Джеджун пришел сюда просто так? Он здесь, чтобы поздравить тебя.

«Не стоило», — сухо процедил Джэкён. Это были не слова смущения, а настоящая досада и раздражение. На что Джеджун лишь усмехнулся.

— Он специально отменил рейс, чтобы поздравить тебя. Хотя бы скажи спасибо.

Однако Джэкён не стал обращать внимание на упреки матери: «Я не просил его приходить».

«Он просто смущается», — сказал Джеджун, легонько толкнув Джихона в плечо. — «Ты ведь в курсе, да?»

«Конечно, знаю», — согласился Джихон.

«Джихон, мы хотим поужинать вместе. Пожалуйста, присоединяйся к нам. Ты ведь еще не был у нас в гостях после переезда, верно?» — предложила миссис Шим.

Джихон, слегка смутившись, украдкой взглянул на Джэкёна. Казалось, что он готовился что-то сказать, но теперь его выражение больше напоминало ожидание того, что же ответит сам Джихон. И действительно, он оказался в трудном положении. Ещё днём пообещал Джэкёну, что они пойдут в бар, и тем самым обрадовал его. А теперь сложилась несколько неоднозначная ситуация. Конечно, ему не нужно говорить что-то вроде: «Мадам, извините, но у нас с Джэкёном уже есть планы. Так что лучше проведите время со старшеньким».

Достаточно просто отказаться, сославшись на другие дела. Но тогда Джэкён, вероятно, тоже отыщет предлог, чтобы свинтить.

Но...Впервые за многие годы у миссис Шим появился шанс пообедать со своими детьми. Всегда переживая из-за их натянутых отношений, она как мать чувствовала свою вину. Тем более старший сын специально отложил поездку, чтобы увидеть младшего.

«Верно, хён. Пойдём с нами. Я хочу услышать историю о том, как тебе работается с Джэкёном. Мне это кажется невероятным», — добавил Джеджун, обнимая того за плечо.

На что Джихон, смеясь, попытался выкрутиться: «Это не совсем удобно. На вашем семейном ужине я все-таки буду лишним».

«Нет же!» — возразил Джеджун.

Джихон вновь взглянул на Джекёна, который по-прежнему совершенно не менялся никак в лице.

И, ощутив сухость во рту, он отвернулся.

«Конечно, пойдём с нами. В такой день ты не сможешь просто так уйти», — уговаривала миссис Шим, почти умоляя. Джихон понимал, что если откажется, то потом будет чувствовать себя виноватым. Так что он решил пойти на компромисс. В конце концов, выпить можно в любой другой день. — Если это не будет слишком хлопотно, я присоединюсь.

«Замечательно!» — с радостью ответила она.

Она уже хотела обратиться к Джэкёну, но тот резко заявил: «Я не пойду». И захлопнул дверь с такой силой, что все в коридоре обернулись.

«Ой, что же это…» — пробормотала, явно растерянная, госпожа Шим.

«О, не переживайте. Дверь в этой комнате закрывается с трудом, приходится прикладывать усилия», — успокоил ее Джихон с улыбкой. А затем обратился к Джеджуну: «Не хотите ли расположиться на наших местах? Оттуда отлично видно сцену».

А после Джихон обратился к Мину: «Я пойду за Джэкёном. Проводите маму и Джеджуна, пожалуйста». «Конечно», — быстро выпали Мину, направляя их по коридору.

Джихон провожал их взглядом, пока они не скрылись из виду, а затем повернулся.

— Джэкён, я захожу

...

Вздохнув, он открыл дверь и поспешил войти.

— Эй, если ты переодеваешься, мог бы и предупредить.

Парень молча продолжал искать что-то в своей сумке, полностью игнорируя собеседника. Вероятно, он искал белую лёгкую куртку с логотипом спонсора для церемонии награждения.

— Вот она

Тот взял её, не говоря ни слова, и стал одеваться.

Джихон сел и постарался говорить как можно мягче: «Джэкён-а, твой брат завтра улетает в Англию».

«И что?» — безразлично парировал Джэкён, застёгивая молнию.

— Мы могли бы встретиться с ними, а потом выпить.

Но Джэкён даже не дал ему закончить: «Мне всё равно».

— Твой брат приехал ради тебя и даже отменил рейс.

— И что с того? Я не просил.

— Но твоя мама…

— Вот пусть и ужинают вдвоем. Они уже как-то виделись без меня.

«Как ты можешь говорить такое?» — шутливо возразил Джихон.

«Это тебя не касается», — резко огрызнулся упрямый парень, злость которого была слишком очевидной. — Я не видел его несколько лет. Даже не общался с ним по телефону. Он чужак. Почему я должен отменить свои планы ради него? — Он, наконец, выпалил все свои чувства.

Джихон прекрасно понимал его. Не все братья тесно связаны друг с другом. Если для Джэкёна старший брат стал кем-то посторонним, то эти аргументы весьма логичны. Но всё же...

— Твоя мама хочет этого.

— Почему ты заботишься о чувствах моей матери? Если она расстроится, то я сам все улажу.

— Как я могу спокойно смотреть на то, как он печалится?

— Хён, ты не понимаешь, о чём я говорю? Тебе незачем тревожиться из-за моей матери. Я сам позабочусь о её чувствах. Ты должен думать только обо мне.

Наконец, он высказал свои намерения, сбивая с ног Джихона своей искренностью.

Не услышав ничего в ответ, Джэкён продолжил настаивать на своём.

— Ты понял меня? Я хочу, чтобы все твои мысли были забиты мной. Не о моей семье, не о других спортсменах или коллегах, а обо мне.

Если бы это была просьба как от спортсмена к агенту, Джихон мог бы рассмотреть её. Но здесь всё несколько иначе. Агент должен заботиться обо всех аспектах, включая и те, которые спортсмен не может контролировать сам. Требование Джэкёна нарушало саму суть их профессиональных отношений.

— Я не заключал контракт с тобой, чтобы ты заботился о них.

Джихон вдруг вспомнил слова Ли Юджон о том, что несоблюдение границ приведёт лишь к большим проблемам. Тогда он думал, что это не коснется их. Он считал, что держится на необходимом расстоянии. Но теперь он полностью осознал свою ошибку.

— Джэкён, я делаю это ради тебя.

— Мне это не нужно.

«Хм, я, может, и к лучшему, что наша беседа не состоится. Учитывая то, как Джэкён сейчас отреагировал, скорее всего, он не поймет моих намерений», — удрученно подумал Джихон.

— Я должен быть твоей единственной причиной для беспокойства. Я не хочу, чтобы ты уделял внимания другим людям ради меня.

Возможно, это был лучший момент, чтобы раз и навсегда установить границы. И его упускать нельзя.

— Джэкён…

Парень молча пилил его взглядом. Ясные карие глаза так и манили к себе. Джихон на мгновение зажмурился, приводя свои мысли в порядок, а затем заявил: «Даже если тебе это не нужно, я должен.»

Джэкён нахмурился, не желая ничего слышать.

— ...

У тут Джихон решил поставить уверенную точку: «Это моя обязанность».

— ... Забота о тех вещах, с которыми спортсмены не могут разобраться сами - одна из таких задач.

Джихон почувствовал, как сердце сжимается, но спускать все на тормоза он не хотел: «Я обязан беспокоиться о твоем окружении тоже».

«Ты понимаешь, о чём я?» — мягко спросил он, но лишь тишина отозвалась в ушах.

«Джэкён», — позвал Джихон его вновь, но их прервал громкоговоритель, из которого объявили о скором начале церемонии награждения.

«Хорошо, — наконец раздался сухой голос парня. — Тогда займись своей работой. А я займусь своей».

С этими словами он вышел из комнаты, громко захлопнув дверь.

Джихон остался на месте, слушая удаляющиеся шаги. Когда они затихли, он всё ещё не двигался, уставившись в одну точку.

Как только церемония награждения завершилась, Джэкён собрал свои вещи и покинул олимпийский лагерь. Он просто сообщил тренерскому составу о своем уходе, не попрощавшись с сотрудниками Spoin. Когда взволнованный Мину попытался до него дозвониться, естественно, тот так и не взял трубку и просто выключил телефон.

Конечно, если взрослый человек пропал на какое-то время — это не такая уж проблема. Но дело усложнялось тем, что у него не было с собой ни денег, ни банковских карт. Друзей в Корее тоже не было, а адрес нового дома он не удосужился узнать. Попытки выяснить, в каком отеле он остановился, также не увенчались успехом.

«Да бросьте, он сам найдёт дорогу», — проворчала женщина.

Джихон никогда не видел её такой рассерженной.

И было понятно, почему. Она отменила рейс, чтобы провести ужин вместе. Естественно, что в ней теплилась надежда на улучшение взаимоотношений между братьями. Но... всё пошло совершенно не по плану. Более того, миссис Шим так же улетает в Англию, чувствуя, что ей нужно уделить первому сыну больше времени. И отсутствие Джэкёна лишь усилило её тревогу.

«Возможно, он вернётся домой, когда мы уже улетим», — предположила она.

Но Джихон думал иначе. Если бы Джэкён просто хотел избежать встречи с матерью и братом, он остался бы в олимпийской деревне и вернулся домой после закрытия чемпионата, когда их уже не будет в Корее. Таким образом, все эти действия были направлены против самого Джихона. Конечно, он не мог рассказать об этом госпоже Шим. Он молча наблюдал за тем, как её злость сменялась грустью, не в силах что-то сделать.

— Не переживайте, мы свяжемся с ним до вашего отъезда. Он обязательно появится на церемонии закрытия.

— Он действительно появится там?

— Конечно. Ведь это национальные соревнования.

«Правда?» — удивлённо переспросила она. — «Он редко посещал такие мероприятия. Обычно специально выбирал рейс, чтобы улететь сразу после выступления».

«Однако, на этот раз всё будет по-другому», — уверил ее Джихон с улыбкой.

— Оказывается, он прислушивается к тебе. Жаль, что мы не заключили контракт со Spoin раньше.

От полушутливого тона миссис Шим Джихону стало немного неловко.

— Не думаю, что это из-за меня. Ведь сам турнир для него имеет большое значение.

— Но... ему по правде плевать, даже если это последний его чемпионат

Джихон и хотел бы ей возразить, но не смог. Вместо этого он отлучился под предлогом ещё раз связаться с администрацией гостиницы.

Он вошел в комнату, где собрались все сотрудники Spoin.

— Мину, можешь ещё раз позвонить в гостиницу?

— Да, конечно.

….

Спустя какое-то время Мину вернулся, но результат оставался тем же.

«Хорошо, оставь как есть», — добавил Джихон. Было ясно, что парень даже не приходил туда.

Вопреки острому желанию покурить, он достал мобильник из заднего кармана и посмотрел на недавно добавленный контакт. А затем отправил сообщение:

[Вы сейчас с Джэкёном?]

Ответ пришёл мгновенно:

[Да.]

Джихон выдохнул с облегчением: хорошо, что они обменялись номерами с Ча Сонхёном.

[Поедешь за ним?]

[Нет, пусть пока побудет у Вас. Убедитесь, что он покажется на церемонии закрытия через два дня. Прошу Вас.]

[Как жестоко :-(]

Джихон, погасив экран, вернулся к миссис Шим: «Он сейчас у друга, не волнуйтесь».

Она, вздохнув, пришла в себя, но вскоре её голос снова зазвучал сердито: «Влупите ему как следует при встрече. Как можно было так всех подставить?»

— Да, обязательно.

Джихон тут же согласился, хотя и не планировал этого делать. Более того, он и сам туда не придёт.

В тот же вечер Джихон сообщил Ли Юджон о том, что больше не будет курировать Джэкёна. Поскольку, он наконец принял верное решение, она на радостях предложила ему присутствовать на церемонии закрытия.

— Нет, не пойду, — твёрдо отрезал Джихон.

Ему не хотелось снова сталкиваться с Джэкёном. Будет лучше, если они оба начнут привыкать к новым условиям: парню придётся работать с другими сотрудниками, а ему предстоит вернуться в офис.

На церемонию он так и не явился, как, в общем-то, и Джэкён.

Зато на этот праздник жизни ворвались новости о том, что великий пловец, завоевавший 6 золотых медалей подряд, завершил свою карьеру.

Глава 59

«Эти ублюдки — настоящие подонки», — прорычал менеджер Юн, как только ознакомился со статьёй.

И Джихон не мог с ним не согласиться. За время работы в этой индустрии он видел много грязных трюков, но настолько вопиющая, тонко завуалированная беспринципность случилась впервые. Статья, сообщившая о завершении карьеры Джэкёна, вовсе не ставила это в центр внимания. Заголовок звучал нейтрально: «Пан Тихоокеанский чемпионат по плаванию: неужели он станет лучшим соревнованием за последние 12 лет?», и изначально казалось, что материал выражает общее разочарование порядком проведения. Однако, углубившись, не трудно заметить, что больше половины текста посвящена Джэкёну: а именно критические замечания. Автор утверждал, что все силы были направлены на успех выдающегося пловца ради Большого Шлема, из-за чего другие оказались на втором плане, а сам чемпионат являлся лишь ступенькой для достижения цели конкретного человека. Кроме критики в адрес оргкомитета, стрелы полетели и в Джэкёна. Посыл был в том, что он даже не удосужился прийти на церемонию закрытия. Вероятно они пытались свалить всю вину на него.

В конце этого гадкого очерка они намеренно вставили такие фразы: «А что больше удручает, так это отставка Квон Джэкёна. Зная о желании народа увидеть его повторный триумф, Федерация неоднократно призывала атлета пересмотреть решение. Но в итоге он твердо оставил всех позади, лишая возможности поднять флаг собственной страны на Олимпиаде».

Статья, опубликованная крупной газетой и вынесенная на главную страницу портала, вызвала мгновенную волну возмущения в онлайн-сообществах. «Завершение карьеры Квона Джэкёна» - теперь топовая тема поисковых запросов, что привело к лавине подобных материалов.

Так как изначальный текст основывался на предварительном освещении событий без официальных заявлений, аргументы в последующих статьях были почти идентичны: <Квон Джэкён завершил карьеру сразу после достижения Большого Шлема. Оргкомитет и Спортивный совет Кореи, ответственные за проведение соревнований и помешанные на успехе своего протеже, стали объектом насмешек>.

Квон Джэкёна любили и уважали с тех пор, как он, будучи юным дарованием, попал в национальную сборную, но надменное поведение - общеизвестный факт. Вновь всплыли слухи о том, что он не хотел тренироваться с другими коллегами, отказывался делить с ними комнату, и прочие необоснованные обвинения.

Ближе к обеду одна медиакомпания заявила, что с большим трудом добилась комментария от Федерации. А суть данного материала можно свести к следующему: <Квон Джэкён поставил деньги выше преданности. В результате он бросил Федерацию, которая его всячески поддерживала, и заключил контракт с агентством. Хоть мы и сделали для него многое. Квон Джэкён забрал все субсидии, предназначенные для других атлетов. Как только он получил достаточно денег с рекламы, то начал жаловаться на несправедливость и отказался от Олимпиады, тем самым подорвав надежду всей нации.>

И общественное мнение на онлайн-форумах тут же изменилось. До этого утра основной настрой был таким: «Что за преступление совершил Квон Джэкён? Он уже сделал достаточно. Вторая Олимпиада подряд — это просто жадность людей, не заставляйте его, раз он не хочет».

Однако после громогласного заявления представителей Федерации комментарии приобрели резкий оттенок: «Лживый ублюдок, бросивший спорт. Он плюнул в лицо всем, кто в него верил».

Некоторые люди, наблюдавшие за горячими спорами, пытались вмешаться, задавая вполне логичные вопросы: «Что такого вытворил Квон Джэкён? О каком обмане идет речь? Он честно признался, что больше не хочет заниматься спортом. Разве он не вправе делать то, что хочет?»

К сожалению, в ответ прилетали колкие и бессмысленные реплики: «А, так ты тоже, наверное, кормишься за счет государства ?», а после разворачивал жесткий холивар.

Теперь уже само завершение карьеры не является главной темой. Все осуждали Джэкёна как безответственного атлета, которого обеспечивало государство, а он, в свою очередь, эгоистично отказался от всего, включая верность стране.

«Все красивые спортсмены так поступают. Наверное, он планировал заработать очков славы, а потом перейти в шоу-бизнес» - такие домыслы воспринимались как факты, и многие охотно соглашались с ними. Никто не обращал внимания на то, что Джэкён не давал интервью и не снимался в роликах до последнего момента. Недавно выпущенная реклама, первая в его карьере, вызвала столь негативную реакцию, что появились призывы к её бойкоту. Дополнительно усугубляло ситуацию то, что Kava продолжала публиковать статьи о Хан Юсоне, постоянно связывая его с Джэкёном. Конечно, учитывая, что имя последнего сейчас на слуху, это могло быть и ради кликбейта. Но содержание всегда оставалось одинаковым, что невозможно проигнорировать. Оно вызывало эмоции: «Из-за выходок Квон Джэкёна страдают и другие корейские спортсмены, которые продолжали усердно трудиться».

Затем следовало утверждение, что «Хан Юсон, медалист на дистанции 800 метров вольным стилем, обладает выдающимися навыками, но его великое достижение оказалось в тени Квона Джэкёна». Далее авторы восхваляли Хан Юсона, упоминая о его уверенном стремлении выступить в многоборье по плаванию на предстоящей Олимпиаде. А в заключительной части открыто выражалась надежда на то, что Хан Юсон постарается заполнить пустоту, оставленную Джэкёном, таким образом, раскрывая истинную цель этого текста.

«Кто он такой? Почему его постоянно упоминают в статьях про Квона Джэкёна?» — спросил менеджер Юн, как будто что-то заподозрив.

— Он сотрудничает с Kava.

— Ах ты ж, чёртовы подонки. Я сразу понял, что критика оргкомитета - лишь притворство. Они хотят потопить именно Квон Джэкёна. Это их стандартный приём.

Мистер Юн кипел от злости. Джихон хотел бы присоединиться к нему, но чувствовал себя морально истощённым, как будто его оглушили, оставив разум пустым и неспособным ясно рассуждать: «Хаааа… Что со мной?».

Он, прожевав собственное разочарование, попытался взять себя в руки. Менеджер Юн, каким-то образом уловив состояние друга, перестал беситься и мягко произнес: «Всё будет хорошо. Это тоже когда-нибудь пройдёт».

Но слова поддержки только усилили отчаяние. Неужели положение Джэкёна настолько безнадежно, отчего приходится довольствоваться подобным утешением ? Ещё вчера вся страна поздравляла его и считала гордостью.

Но что же, чёрт возьми, произошло всего за один день? Джихон не хотел верить в происходящее, всё казалось таким нереальным.

Они вдвоём поднялись на пятый этаж и направились прямо в кабинет генерального директора. Когда менеджер Юн постучал в дверь, директор Кан пригласил их войти, словно уже ждал их. А дальше без особых прелюдий задал вопрос: «Как вы думаете, что теперь произойдет с Квоном Джэкёном?»

«Ну, если всё продолжится в том же духе… Сложно предугадать наверняка», — быстро отреагировал менеджер Юн. — «После того, как Федерация высказала свою позицию, шансы на то, что всё само поутихнет, исчезли. Судя по всему, Kava решительно настроены разрушить репутацию Квона Джэкёна».

«Это дело рук Kava?» — выражение на лице директора изменилось, и он, понизив голос, повторил: «Вы уверены?»

Мистер Юн взглянул на Джихона, дав понять, что тот должен говорить.

— Есть компания по JFX, которую собираются поглотить Kava... Похоже, они заключили контракт с пловцом по имени Хан Юсон.

«Хан Юсон? Пловец, который выиграл медаль на Пан-тихоокеанском чемпионате?» — уточнил мужчина, расширив глаза.

«Да, сэр. Они упоминают его в тех же статьях, но если вникнуть в содержание... Всё встает на свои места», — передал мысли Джихона менеджер Юн.

«Чёрт возьми...» — изо рта генерального директора посыпались проклятия.

Он ударил по подлокотнику дивана, пытаясь выпустить пар, и затем заключил: «Понятно. Если Kava замешаны, тогда всё становится логичным. Эти ублюдки не просто пытаются испортить растоптать Квон Джэкёна, они планируют продвигать своего спортсмена».

— В любом случае они уничтожат всё, до чего дотянутся. Должно быть, это их план на сегодняшний день. Они будут использовать социальные сети, чтобы добиться намеченного. Это их специализация…

— Да, но мы тоже можем влиять на общественное мнение. Есть компании, которые помогут раздуть инфоповод. По-любому Kava сотрудничает с подобными конторами.

— Разве у нас есть какие-то козыри в рукаве?

Менеджер Юн замолк после встречного вопроса.

— У нас нет столько средств, чтобы доплачивать журналистам.

Вздохнув, директор Кан потёр лоб рукой, выглядя измученным. Затем он наклонился вперёд: «А что, если мы скажем, что Джэкён задумался о завершении карьеры из-за ухудшения здоровья? Но всё же заставил себя побороться за победу?»

«Сэр, вся страна и даже весь мир являлись свидетелями того, как он завоевывал медали», — грустно произнёс мистер Юн. — «Он вовсе не выглядел больным. Если он сейчас заявит, что нездоров, это дискредитирует других атлетов, которые выступили хуже, чем он».

Менеджер Юн коротко вздохнул и, прочистив горло, продолжил: «Лучший выход — это объявить, что Квон Джэкён будет участвовать в Олимпиаде, несмотря на усталость. Мы должны выпустить опровержение, в котором сообщается о том, что на данный момент он не планирует уходить в отставку и с нетерпением ждёт возможности завоевать больше золотых медалей. Надо подчеркнуть, насколько несправедливо и обескураживающе критиковать и обвинять такого трудолюбивого парня, как он. В общем, необходимо сделать мощное заявление. Тогда люди сами начнут сомневаться: «Здесь действительно что-то нечестное происходит».

— Федерация не будет сидеть, сложа руки.

— Я понимаю, но какие у нас ещё есть варианты? Жестокая схватка уже идет, и если хотим быстро потушить пожар, мы обязаны занять твердую позицию и действовать.

— Если мы рискнем и не добьёмся успеха, последствия будут фатальными.

— Ну, пока рано размышлять о подобном. В любом случае отборочный турнир состоится в марте следующего года. Нам нужно выиграть время. Никто не может предсказать, что произойдет завтра.

Вот таким было предложение мистера Юна: разруливать проблемы по ходу пьесы. А причина для кульбитов крайне прозаична - рекламодатели уже завалили их запросами и отменами.

Кроме того, если ситуация ухудшится, есть высокая вероятность, что все запланированные рекламные контракты окажутся под угрозой. А, с точки зрения агентства, главным приоритетом является сохранение бюджетов.

Джихон тоже это понимал, но внутри его сжирала злость. Ведь всё, что Джэкён с таким трудом добился за десять лет, пошло прахом, а они обеспокоены только какими-то несчастным роликам.

«Какие у вас мысли по этому поводу, господин Чон?» — спросил директор Кан, но тот лишь промолчал, подавив свой гнев. Ведь если он заговорит, то выплеснет агрессию на невиновного коллегу. Директор Кан не понимал, как истолковать такое поведение, поэтому попытался сгладить углы: «Я всё понимаю, господин Чон. Вы ранее говорили, что не стоит заставлять Квон Джэкёна. Но ситуация сложилась так, как сложилась, и у нас нет выбора. Всё, что от него требуется - так это публично заявить о своем намерении принять участие в Олимпиаде. Мы поможем ему соскочить с отборочного этапа».

«Тогда это действительно станет концом для Джэкёна», — ответил коротко Джихон. Отчего все присутствующие вздрогнули от этого тихого голоса. Особенно мистер Юн, который, казалось, осознал, что был чрезмерно сосредоточен на интересах компании.

«Или, если Квон Джэкён считает, что способен выдержать общественное давление, пусть тогда уходит по-английски», — наконец выразил альтернативу менеджер Юн, хоть и запоздало. — «Общество сейчас негодует, но оно остынет через несколько дней. Люди так или иначе забудут обо всем. К тому времени, если он появится в рекламе, все подумают: «О, это Квон Джэкён». Конечно, будут и те, кто разразится нелестными комментариями: <Так федерация оказалась права. Он бросил спорт ради съёмок в рекламе>, но, по крайне мере, никто не станет воспринимать это так остро...».

«Этого никогда не произойдёт», — перебил Джихон. — «Абсолютно никогда».

Не в силах подавить эмоции, он выпалил: «Стереть образ Квон Джэкёна как спортсмена? Почему, чёрт возьми? И ради чего?»

Он посвятил последние десять лет своей жизни плаванию. Джихон не мог смириться с тем, что всё, чего добился Джэкён за это время, разрушится в одно мгновение. Он не хотел, чтобы парня воспринимали как человека, который безрассудно всё бросил. Никто не знал, как тяжело он работал. Никто не понимал, какую боль и жертвы он перетерпел. Люди часто восхищались его природным талантом и физическими данными, но эти качества блекли по сравнению с усилиями. Вот насколько искренний Джэкён. Причина, по которой он смог достичь больше, чем кто-либо другой, заключалась в том, что он трудился усерднее всех остальных.

Джэкён должен был уйти под звуки аплодисментов, а не трусливо покидать собственный трон. Он заслуживал этого.

«А у Вас есть в арсенале еще варианты, господин Чон?» — раздраженно вмешался директор Кан. — «Если и давать объявление, то нам нужно всё опубликовать до полудня следующего дня».

Он чертовски прав. В таких ситуациях быстрая реакция необходима. Задержка только укрепит подозрение и хейт.

— Господин Кан.

Наконец, Джихон, подняв голову, посмотрел прямо на него.

— Вы знакомы с председателем Шином из Федерации, не так ли?

— О, да. Мы встретились во время Пан тихоокеанского чемпионата и поужинали вместе. Он попросил меня переубедить Квон Джэкёна, и я заверил его, что мы сделаем всё возможное. Но теперь, с появлением статьи...

В глазах мужчины читалось горькое сожаление. Ведь он по сути потерял лицо перед таким высокопоставленным человеком.

Однако у Джихона было другое мнение. Он считал, что открытость директора является положительным фактором.

— Тогда…

Джихон наклонился ближе и прошептал: «Сможете встретиться с ним сегодня попозже?»

Глава 60

Как только Джихон сел в машину, то сразу набрал номер Джэкёна. Но всё было по-прежнему: автоответчик сообщил, что абонент вне зоны доступа сети. И, швырнув телефон на пассажирское кресло, завёл двигатель.

По словам Чха Сонхёна, он отвёз его домой два дня назад, поэтому оставалось только надеяться, что Джэкён там. Забив адрес в навигатор: «Нонхён-дон, Сеул», Джихон проверил время пути, которое составит 12 минут. Пока он преодолевал это короткое расстояние, в голову лезли самые разные мысли. Но каждая из них заканчивалась сожалением: надо было приложить больше усилий, стоило уделить внимание улучшению отношений с Федерацией, ведь если бы он подсластил ситуацию, то все не закончилось бы настолько плачевно.

«Зря я вообще вступил с ним в спор. Если бы я уговорил его присутствовать на церемонии закрытия, тогда на одну мерзкую статью было бы точно меньше. Нет, проблема в самом контракте, который Джэкён заключил с нашей компанией. Если бы он начал сотрудничать с Kava, то сейчас все бы его поддерживали и любили. Ведь именно этого он достоин», — очнувшись, Джихон понял, что плачет.

Джихон припарковался на стоянке и уткнулся лицом в руки, сжав руль. Последний раз он плакал, когда решил бросить плавание. А сейчас-то что? Ведь из-за этой ситуации прошлое не исчезнет, а будущее не пошатнётся.

«Может, побочный эффект от препаратов? Парасимпатическая нервная система шалит и теперь ещё и слёзные железы затрагивает? Гребаные феромоны», — пробормотал Джихон и вытащил из бардачка салфетки, чтобы привести себя в порядок. А затем взял сигарету с приборной панели. Едва вставив её в рот, он прикурил и открыл окно. В таком разбитом состоянии он не мог встретиться с Джэкёном. Выкурив две сигареты, пока следы от слёз полностью не исчезли, он вышел из автомобиля.

К счастью, Джэкён оказался дома. Он не сильно удивился внезапному визиту, словно ожидал именно этого. Однако, похоже, вообще понятия не имел, по какому поводу заявился Джихон.

«Разве у тебя сегодня нет никаких мероприятий?»— с порога спросил Джихон.

«Мероприятий...» — смеясь над самим собой, тихо пробубнил он. — «Возможно, их вообще больше не будет».

Сняв обувь и войдя в дом, он заметил, как Джэкён вопросительно смотрит на него. Не отвечая, Джихон направился на кухню и сел за большой стол, предложив ему расположиться рядом.

— Ты ещё не видел статьи, да?

— Ты о чём?

— Сейчас в поисковых запросах на первом месте стоит: «Отставка Квон Джэкёна».

— Spoin опубликовали их?

— Конечно, нет.

Джихон, вынимая телефон из кармана брюк, добавил: «Скорее всего, Kava подложили нам свинью. Все они имеют критическое содержание. Очевидно, что те ребята сделали это не с самыми благими намерениями».

«Да?» — равнодушно ответил Джэкён.

— Уже по заголовкам можно многое понять.

Джихон открыл новостной раздел портала и ввёл имя. Страница мгновенно заполнилась провокационными публикациями. Хотя Джихон хотел показать их ему, он замешкался, увидев все эти наполненные злобой и враждебностью строки.

Да, Джэкён утверждал, что ему безразлично, как на него реагируют окружающие. Но с таким количеством негативных мнений парень вряд ли справится.

— Что там?

Пока он колебался, Джэкён выхватил мобильник и тут же начал листать вниз. В итоге Джихон, издав короткий вздох, сказал: «Не вникай в содержание, просто взгляни на названия».

«Ого, они реально настрочили всякий бред», — прочитав всего одну статью, выругался Джэкён и погасил экран.

— Что ты собираешься делать?

— Ммм..?

— Если так оставить, ты действительно завершишь карьеру с позором.

— Какая разница? Всё равно собирался уйти.

— Важно, как ты это сделаешь.

— Мне всё равно.

Отсутствие эмоции на лице чуть ли не подтверждали его слова. И в целом здесь нечему удивляться, Джэкён всегда был таким.

Джихон прекрасно знал, что за человек сидит напротив, и решил сразу перехватить инициативу в свои руки, собрав всю жесткость в голосе: «Даже если тебя не волнует, я не могу быть равнодушным. Ведь тебя запомнят только как атлета, который выбрал материальные блага, использовав свою популярность и Федерацию».

— Повторю еще раз: мне всё равно.

— Джэкён-а !

«Ладно, и что ты предлагаешь?» — сказал Джеён, убирая волосы с лица. — «Оправдываться? То, что я ухожу в отставку и снимаюсь в рекламе — истина же, а заявление представителей Федерации — клевета. Но людям неинтересно, с чего всё началось и каковы причины».

— Верно. Поэтому ни в коем случае нельзя говорить, что ты больше не планируешь заниматься плаванием.

Джэкён сурово зыркнул на него, словно спрашивая: «И что тогда?»

— Нужно заявить о том, что ты уже всё обсудил с Олимпийским комитетом и готовишься к отбору на Олимпиаду в следующем году. Возмущайся, что Федерация использовала тебя, а когда ты сменил агентство, у них пропал источник дохода, вот они и принялись разрушать твою репутацию. Скажи, что ты не потерпишь слухи и сфабрикованную ложь.

— А если я не приму участие, то тут же стану мошенником или сумасшедшим. Все подумают, что федерация была права. Отчего раздуется скандал огромного масштаба.

— Да, поэтому тебе надо поехать.

Джэкён на некоторое время замолк. А после короткой паузы спросил: «Ты о чём?»

— Джэкён-а.

— Я не поеду.

— Но…

— Не хочу.

— Хочешь или нет, но ты поедешь.

Из-за настойчивой позиции оппонента Джэкён нахмурился впервые за этот день.

— Пожалуйста…

Джихон чуть ли не умолял: «Ты не достоин такого грубого отношения к себе. Ты самый усердный и трудолюбивый пловец. Я не позволю им принижать твои заслуги».

«Мне всё равно», — рявкнул Джэкён, а затем холодно бросил: «Ни их слова, ни обвинения не обнулят мой вклад. Пусть болтают, титулы-то никуда не денутся».

От отчаяния Джихон невольно повысил голос: «Титулы — это не всё! Спортивная карьера гораздо короче, чем десятки лет, которые тебе ещё предстоит прожить! Многие заранее определяют свой дальнейший путь, перед тем как уйти. Именно поэтому твоя мать говорила о рекламе!»

От упоминания "рекламы" Джэкён сразу же щелкнул языком, явно намекая на недовольство.

Но Джихон даже не собирался жать на тормоза: «С выходом нового ролика, общество будет тыкать в тебя пальцем, вереща: "Жажда денег выбила последние мозги, он кинул всех, ради сомнительных гонораров". И со всех сторон полетят беспочвенные обвинения. Ты реально готов к этому?»

Пронзительное молчание заставило его подумать, что упрямец все-таки увидел реальное положение дел. Но…

Спустя пару минут Джэкён открыл рот и выдал что-то совершенно невероятное: «Ты сейчас из-за роликов так себя ведёшь?»

— Что...?

— Ты беспокоишься, что очернение моего имиджа скажется на доходах?

— …

Джихон заикался, едва подбирая выражения: «Т-ты сейчас всерьёз ?»

«Разве я не прав?», — возразил Джэкён в пренебрежительной манере, опираясь подбородком на тыльную сторону ладони. — «Ты всегда был одержим рекламой или рекордами. Отчего даже подписал тот нелепый меморандум».

— Эй, ты...

Изучая ошеломлённого Джихона, парень добавил: «Ну а с чего тогда такому отчаянию взяться?»

«Действительно, почему же я...», — усмехнулся Джихон.

Все те разы, когда он корил себя и плакал в машине по пути сюда, теперь казались ему глупыми.

Но, вспомнив ту боль, Джихон почувствовал бесконечное разочарование, и слёзы снова навернулись на глаза. Он стиснул зубы и воскликнул: «Я не хочу, чтобы ты сожалел, вот почему!».

«Такое вряд ли произойдет», — без колебаний ответил Джэкён.

«Откуда тебе знать? На меня глянь !» — Джихон ударил кулаком по столу. — «Я сбежал, заранее сдавшись, хотя мог ещё побороться! И за этот выбор я расплачиваюсь уже как 10 лет !»

В этот момент открылась старая рана. В сердце снова кольнула горесть давней утраты. Ужасно одиноко и мучительно отбрасывать то, чем ты безумно дорожил. Джихон не хотел, чтобы выдающийся атлет рядом с ним столкнулся с чем-то подобным. Ведь чем выше человек взлетает, тем сокрушительнее окажется падение.

После завершения карьеры от Джихона осталась только бездушная оболочка. Такова участь безответственных трусов. Но Джэкён совершенно другой. Он обязан стать победителем и сиять на самой вершине. Всегда.

«Это тебя не касается», — выпалил Джэкён, опираясь подбородком на тыльную сторону ладони.

— Очень даже касается! Наша работа — предотвращать поспешные решения и планировать всё так, чтобы ты не сожалел ни через десять, ни через двадцать лет, ясно ?!

Джэкён внезапно усмехнулся: «Хааа... Работа...»

Он пробормотал это со смехом и вновь поднял голову: «Для тебя я просто работа, да?»

— ...

Джихон потерял дар речи, не найдя подходящего ответа. Но если бы это была просто "работа", он не вступил бы в открытую войну с Федерацией. А последовал бы совету коллеги: выпустить формальное заявление и ждать, пока всё не утихнет.

Но если он сейчас переиначит свои же, брошенные ранее, слова: «забота о тебе — моя обязанность», Джэкён сочтет происходящее пустым трёпом.

Кроме того, Джэкёна не устроят такие аргументы. Единственное, что он хочет, — искреннее и конкретное признание. Всё остальное — красивые, но бесполезные фразы: «особенный спортсмен», «дорогой брат», «младший товарищ».

«Этот вопрос так труден для тебя?» — нарушил тишину Джэкён.

Джихон всё ещё не мог ответить, словно его язык прилип к нёбу.

Джэкён молча наблюдал за ним, а затем встал и медленно подошел к раковине.

— Все думают, что я капризничаю, но на самом деле я давно сделал свой выбор, еще в Австралии.

И сразу уточнил, что это не из-за травмы, чтобы Джихон не сделал ложных предположений.

— Я понял, что долго не продержусь. И чтобы не бросать все на середине пути, наметил себе цель: добиться «Большого шлема».

Джэкён взял стакан с полки и начал наливать в него воду из фильтра.

— Я не ненавижу плавание. Как раз-таки всё наоборот. Когда я стал тренироваться с тобой, то будто еще сильнее влюбился в свое дело.

— Тогда почему?..

«Но…», — перебив Джихона, он вернулся к столу и поставил перед ним стакан. — «Именно из-за тебя я и решил, что лучше уйти».

Джихон посмотрел на воду перед собой, затем снова поднял голову и взглянул на Джэкёна, который уже уселся напротив.

— Пока я остаюсь пловцом, ты будешь постоянно зациклен на рекордах и переживать за мое состояние. Например, как в тот день перед соревнованием: ты боялся рассказать мне что-то.

— Эй...

А Джэкён, не обращая внимания на измученный вид собеседника, продолжил: «Я планировал играть честно... но...»

— Ты действительно по столь незначительно причине...?

«Незначительной?! По какому праву ты определяешь то, что важно для меня, а что нет ?», — прошипел тихо Джэкён, слабо улыбаясь и не повышая голоса. Но этот спокойный тон заставил Джихона ещё острее прочувствовать свою ошибку.

— Кто ты такой, чтобы устанавливать мои приоритеты?

— Джэкён-а...

— Неужели все агенты работают по похожей схеме? Сами устанавливают, что для атлета пустяк, а что нет ?

— Джэкён-а...

«Да, для тебя Олимпиада через год важнее, а для меня... важнее всего был ты здесь и сейчас, а не будущее через десять-двадцать лет».

Он говорил в прошедшем времени. Отчего Джихон тяжело выдохнул то ли от облегчения, то ли от разочарования.

— Именно поэтому я желал выбраться из этих дебильных отношений между спортсменом и агентом. Мне противно слушать о том, как ты вечно талдычишь о моих показателях и здоровье...А ты... Ты ведь хочешь сохранить эти рамки любой ценой, да?»

«......»

«Воспринимать меня только как ценного игрока и находиться в подчинении - единственное, что тебе нужно ? Ты хотя бы думал о том, чтобы примерить на нас другие роли?» — тихо настаивал он.

Из-за включенного светильника карие глаза казались необыкновенно яркими и прозрачными. Настолько прозрачными, что в них можно отыскать отражение собственной души.

«Нет...», — наконец вымолвил Джихон, отвернувшись. Сквозь тишину до него донесся звук, который можно было принять за смешок или за вздох.

— Мы так и будем всего лишь спортсменом и агентом?

«Да...», — Джихон все еще не поворачивался, ощущая жгучий взгляд.

«Окей...», — сказал Джэкён, постукивая пальцами по поверхности стола. — «Я поеду на Олимпиаду».

Джихон машинально обернулся. Но в этот момент Джэкён, словно избегая зрительного контакта, уставился на свою ладонь.

— По правде, сложно понять, зачем мне туда ехать, но раз ты так настаиваешь...я согласен. Но с одним условием.

Джэкён поднял голову, и их взгляды встретились: «Тебе нельзя допустить ни единой моей ошибки, из-за которой я могу пожалеть».

— ...

— Ты понимаешь, о чём я?

— ...

— Ответь.

— О каких ошибках идет речь ?

«Ну, например...» — Положив оба локтя на стол, он наклонился вперед и прошептал, щекоча как и нервы, так и уши Джихона: «Если я сейчас не пересплю с тобой, то буду сожалеть об этом и через десять, и через двадцать лет... А может, и всю жизнь».

В прозрачных, как стекло, глазах Джихон увидел своё отражение, и ему открылся истинный мотив происходящего.

— Ну же...

Джэкён улыбался, словно предвосхищая, что тот откажет.

— Ответь !

Джихон фактически онемел. Однако причина теперь была иной: у него есть только один возможный вариант. Джэкён загнал его в угол.

Если он ответит «нет», то упрямец усмехнется, саркастически прорычав: «Что и требовалось доказать», и все будет кончено. Он не примет участие в предстоящем отборе и тем более не станет оглядываться назад — по крайней мере сейчас. Если же Джихон согласится, то отношения, которые Джэкён так презирает, продолжатся, но с добавлением интимной составляющей, что уже не позволит назвать их обычными...

В любом случае, это было именно то, чего хотел Джэкён.

— Почему молчишь? Если ты собираешься тащить меня на Олимпиаду под этим предлогом, то и другие «сожаления» тоже необходимо предотвратить. А как же обязанности «агента»?

Да, именно таким человеком является Квон Джэкён. В конце концов, он всегда выигрывает. Будь то «грязная игра» или честное состязание.

— Какой твой ответ?

Но Джихон давно принял свои истинные чувства: ему не страшно быть проигравшим, ведь Джэкён должен оставаться на вершине всегда.

Если для этого требовалось пожертвовать собой — он был готов. [1]

— Хорошо, давай. Если ты уверен, что через десять или двадцать лет не начнешь сожалеть, то вперед. Делай всё, что хочешь.

Улыбка тут же исчезла с лица Джэкёна.

Но это не имело значения. Половина победы — всё равно победа. Поэтому он не утруждал себя заботой о промежуточных этапах. Его влекла лишь финальная цель.

«Я то точно нет...», — надев на себя новую улыбку, заявил Джэкён.

Он медленно поднялся, став внезапно огромным, и наклонился через стол: «Но вот ты будешь долго жалеть о сказанном сегодня....».

И на обрывках последней фразы их губы столкнулись в теплом поцелуе.

Как и у многих пловцов, у Джэкёна повышенная температура тела. Естественно, что и губы также горячее, чем у большинства. Это делало мимолётные прикосновения более нежными.

Однако...

Хоть язык и не был включен в процесс, а присутствовали только затяжные ласки. Вместо трепета, где-то внутри поселилось волнение, граничащее с тревогой. Сердце бешено колотилось, а дух захватывало. Поскольку Джихон прекрасно отдавал себе отчет в том, что это лишь предвестник приближающегося акта страсти.

В тягучем поцелуе они то соединялись, то расходились. Благодаря чему дыхание стало общим на двоих. Парень наконец поднял голову и провёл большим пальцем по влажным губам Джихона, а после мягко прошептал: «...я сделаю всё для этого».

Глава 61

«Ну и что теперь делать-то», — стоя под душем, размышлял Джихон. Горячая вода заставляла кровь циркулировать по всему телу, отчего к нему начал возвращаться рассудок. Однако это все равно не поможет в поиске верного решения, чтобы выкрутиться из сложившейся ситуации. Он, поддавшись моменту безумия, вслепую свернул не в туда. И, как только Джихон очнулся, то осознал, насколько «грязна» была выбранная им дорога. Нельзя ни откатить последние действия, ни попятиться назад, ни замереть на месте. И остается только одно — идти напролом.

Но используемый им метод все-таки не давал покоя. Неужели он действительно собирается заняться сексом с Квон Джэкёном?

«Как же быть ?», — механически выдавливая гель для душа, Джихён снова погрузился в раздумья.

Не мог же он отозвать свои слова. Но у Джихона не получится заниматься сексом каждый раз, когда Джэкёну приспичит.

Нужно сделать так, чтобы это закончилось после первого раза. Но как? Стоит ли вынудить парня испытать самый худший секс в своей жизни, чтобы отбить всяческое желание повторить ?

Однако что такое худший секс? Принудительный и насильственный? Должен ли он специально спровоцировать Джекёна на жестокость? Тогда, возможно, он почувствует вину...

«Нет, нельзя», — Джихон сразу же отбросил эту затею.

Не используя губку, он просто тер намыленное тело руками и непрерывно вздыхал. Разве он не выбрал этот путь, чтобы Джекён не жалел ни о чем?

«Это трусливо и подло... Ведь, по правде, именно я вынудил Джекёна поставить такие условия. Он был втянут сюда из-за нашей общей жадности...С ума сойти, честно», — цокнув языком, Джихон повернул рычаг душа, чтобы включить горячую воду, и продолжил выстраивать в голове коварные планы: «Нужно, чтобы Джэкён сам потерял интерес ко мне. Он, несмотря на свою внешность, довольно романтичный. А если я выставлю себя распутником, то, он, наверное, разочаруется?»

Пока Джихон терялся бесполезных мыслях, гель для душа полностью смылся с кожи, вместе с ним исчезли и все отговорки, чтобы задержаться здесь. И как только он достал полотенце из шкафа, его опять охватили сомнения. Он вспомнил, что в этом доме нет презервативов.

Да и откуда им взяться? Покинув Австралию, Джэкён долгое время жил в отеле, и только два дня назад переехал сюда с матерью.

И, скорее всего, лубриканта тоже нет...

Джихон становился всё более напряженным. Размер мужского полового органа обычно пропорционален росту, а Джэкён достаточно крупного телосложения. Когда Джихон в первый раз увидел его член в раздевалке, он был довольно шокирован. И даже подумал, как это вообще помещается в плавки.

А теперь ему предстоит поместить эту штуковину в свое тело.

В текущей ситуации оставалось только надеяться на то, что появится естественная смазка. И хотя обычно ее выделяется в приемлемом количестве, но в нижней позиции он был почти два года назад. К тому же возникает вопрос, почувствует ли вообще возбуждение?

По идее, ему следовало себя подготовить, но он не стал. Ведь если у них ничего не получится, это также будет в каком-то роде удача. Главное, чтоб крови не было, вот и всё.

Джихон, обернув полотенце вокруг талии, вышел из ванной. Возле двери лежала сложенная одежда, он наклонился и поднял штаны. Взяв телефон из заднего кармана, Джихон увидел десятки пропущенных вызовов от директора Кана. А затем, вместо того чтобы перезвонить, он резво принялся набирать текст.

[Квон Джэкён будет участвовать в Олимпиаде. Обязательно встретьтесь с председателем Шином.]

Написав как можно короче и отправив сообщение, он тут же настрочил следующее:

[Сейчас сложно говорить по телефону. Я свяжусь с вами примерно через час.]

А после выключил телефон. Бросив свою одежду на диван в гостиной, Джихон направился в спальню.

В неосвещенной комнате, Джэкён сидел на кровати в чёрной футболке и тренировочных штанах, чем-то напоминая огромную тень.

Джихон даже несколько удивился. Поскольку ожидал, что парень будет полон энтузиазма и если не в нижнем белье, то, по крайней мере, без верхней одежды. Но, судя по его виду, казалось, что перед ним стояла самая серьёзная и сложная проблема в мире.

«Неужели он тоже сомневается?» — надеясь, что это так, Джихон уверенно подошёл ближе.

— Что будем делать?

— То есть?

«Есть ли что-то конкретное, что ты хочешь попробовать?» — спросил Джихон нарочито сухим тоном.

— Ты всегда ведешь такие разговоры перед тем, как начать?

На лице Джэкёна отразилось явное недоумение.

— Да, поэтому и уточняю. Мне проще подстраиваться под запросы второй стороны: будь то БДСМ или что-то ещё.

«Интересно, знает ли он о БДСМ? … учитывая то, как он хмурится…», - но Джихон решил не останавливаться на достигнутом и, скинув полотенце, которое прятало остатки наготы, на пол вкрадчиво произнес: «Можешь связать или шлепать, всё что угодно. Главное, постарайся не навредить мне. Ну как тебе?»

«Чёрт, с чего бы мне заниматься подобными вещами», — вскипел Джэкён. Грубый ответ доказал повышенный уровень раздражения: «С какими больными ублюдками ты встречался?».

Причина негодования крылась в чем-то совершенно ином: он злился не потому, что почувствовал себя оскорбленным, а потому, что Джихон сталкивался с какими-то извращенцами.

«Да, именно такой и есть Квон Джэкён», — Джихон не мог не улыбнуться. — «Потеря интереса - что за глупости я сочинил?»

Необъяснимая вина ударила прямо в грудь: «Да. Всякое случается, когда встречаешься со всякими чудаками...».

Джихон, сев рядом, повернул голову к Джэкёну и сказал: «Тогда, сделаем это, как обычная пара?»

С этими словами он поцеловал недовольного парня. Но Джэкён не двинулся и не открыл рта. Увидев, что он не скрывает своего гнева, Джихон медленно отстранился: «Если будешь ледышкой, тебя сразу же бросят».

Притворившись серьёзным, Джэкён резко толкнул провокатора на кровать, забравшись на него сверху: «А что, возлюбленные должны постоянно хорошо ладить? Они тоже могут ссориться и злиться друг на друга».

«Ах, значит, вот какой у нас сценарий?» — шутливо подтрунивал Джихон и с легкой улыбкой обнял Джэкёна за шею, повторив поцелуй. Он пытался подключить к процессу и язык, но упрямец всё ещё держал рот крепко сомкнутым.

Тогда Джихон мягко пососал его губы и прошептал: «Почему же поругались? Твой партнер изменил тебе?»

«Он строил из себя дурачка, хотя на самом деле всё прекрасно понимал, чтобы вывести меня из равновесия», — прорычал Джэкён. Похоже, он действительно был на грани взрыва.

Отчего Джихон расхохотался еще сильнее: «Ахахахахах, весомый повод».

— Не смейся, хен. Речь-то о тебе.

— Аааа, значит, я этот плохой партнёр.

Смотря на улыбающегося «возлюбленного», Джэкён всё ещё сердитым тоном пробубнил: «Ты, правда, очень подлый человек».

И бросив последнее слово, он тут же налетел на Джихона, целуя, словно желая поглотить. Но дикий импульс тут же исчез. Когда их губы соприкоснулись, Джэкён обнял его так крепко, что тот аж смутился. Горячий язык медленно исследовал рот, щекоча нёбо и мягко скользя по внутренней поверхности щеки. Оказавшись в плену вопиющей нежности, Джихон не мог не усмехнуться: «И этот мелкий собирался заставить меня пожалеть?»

Джэкён, вероятно, никогда не сумеет быть жестоким к нему. И, по факту, этот бульдозер точно бы не стал настаивать, если бы получил отказ.

Чувствуя сладкий трепет, Джихон сильнее прижался к нему, отвечая взаимностью.

Их горячие языки сталкивались и переплетались.

Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Джэкён с досадой вздохнул.

На что Джихон тихо позвал его: «Джэкён-а».

Он, как и Джэкён ранее, вытер влажные губы ворчуна пальцами и добавил: «Не злись».

Они встретились взглядами, и Джэкён снова тяжело вздохнул. По лицу было ясно, что он практически уже не злился, однако Джихон всё ещё хотел успокоить его, используя это как предлог, чтобы показать свою искреннюю заботу.

— Что мне сделать для тебя? Как потушить твой гнев?

Даже когда Джихон задал прямой вопрос, парень хранил молчание, но не из-за нежелания отвечать, а, вероятно, из-за отсутствия опыта. Он не ожидал, что Джихон будет настолько активным. Вероятно, Джэкён полагал, что тот просто попытается закончить все, как можно скорее.

Квон Джэкён всегда был таким. Он мог казаться самым хитрым и расчётливым человеком в мире, но зачастую вёл себя как неуклюжий ребенок. И каждый раз, когда эта милая сторона появлялась, Джихон испытывал к нему ничем неизмеримую нежность.

Он просто был готов дать ему всё, что угодно.

Да, он старался контролировать свои порывы, чтобы не давать ложных надежд. Но сейчас... Нет ни единой причины, чтобы нажать на стоп.

«Хочешь, я сделаю это ртом?» — спросил Джихон.

Глава 62

Внезапно парень широко раскрыл глаза и уставился на Джихона, в которых блестело то ли удивление, то ли озадаченность, будто спрашивая: «Что ты сейчас несёшь?».

Джихон на пару мгновений даже оторопел. Он думал, что любой мужчина обрадуется подобному предложению. Невольно в голову закралось подозрение: «Неужели... это его первый раз? Да нет же, невозможно ведь». А как же тайваньский спортсмен, с которым Джэкён провёл ночь в одном номере ? Не могли же они там просто держаться за руки и спать. Но если вдруг это был его единственный опыт, вероятно, он никогда не пробовал оральные ласки. Ну раз так, то сейчас настало то самое время.

«Сядь на минутку», — сказал Джихон, толкая того в грудь. И  быстро расположился между ног Джэкёна на полу. Он, стянув с него тренировочные штаны, достал полувставший член, отчего тот резко выскочил наружу, как будто только этого и ждал. Хотя он ещё не был полностью эрегирован, но габариты уже впечатляли. И, не теряя ни минуты, Джихон взял головку, на которой блестели капли предэякулята, в рот. А затем коротко выдохнул. На кончиках пальцев он ощущал, как крепкие бедра парня напряглись. Похоже, ему это не доставляло дискомфорта, раз он не попросил прекратить. Испытав мимолетное облегчение, Джихон протолкнул пенис глубже. Стоило ему начать, как тот сразу же увеличился в размерах. Он настолько заполнил рот, что не осталось даже места для движения языка. Джихон плотнее сжал губы, интенсивно заглатывая его. Член, который казался полностью эрегированным, увеличился ещё больше, толстая головка  которого давила на горло. Джихон, захрипев, отстранился и закашлял. А после обратно прильнул к нему губами. Однако прежняя уверенность в себе чудесным образом испарилась.

Длинный и невероятно толстый, он выглядел огромным даже в руке Джихона. Головка члена была соизмерима с кулаком ребёнка, и от её тяжести болела челюсть уже через несколько секунд, а слюна бесконтрольно текла. От одной только мысль о том, что эта штуковина войдет в его тело, по низу животы пробежала легкая дрожь.

Этот впечатляющий орган больше подходил под грубое название «член», нежели под медицинские термины «пенис» или «гениталии».

Отвлекшись на миг, Джихон принялся активно сосать, как вдруг почувствовал чт между своими ягодицами и в панике остановился.

«Эй, не там!»,  — смущаясь, он схватил Джэкёна за запястье.

— Почему? Нужно же сначала растянуть.

— Я сам.

— Нет, я.

Джэкён, вырвавшись из захвата, с долей нахальства поднёс член к его рту, чуть ли не приказывая: «Продолжай».

Джихон хотел бы возразить, но пенис, заполнивший его рот, не давал ему произнести ни слова: «Чёрт побери». А наглая рука вновь потянулась к его ягодицам. Скользнув пальцем по входу несколько раз, Джэкён ввёл один внутрь, что заставило Джихона издать короткий вздох.

Необычное ощущение было настолько новым и странным, что он никак не мог сосредоточиться на оральных ласках. Пальцы Джэкёна хаотично и без всякой аккуратности давили на внутренние стенки, что делало ситуацию ещё более невыносимой. В конце концов, Джихон выплюнул жалобу: «Джэкён-а, ты... твои пальцы...».

«Пальцы? Вот эти?», — переспросил Джэкён, широко и несдержанно разводя ими тугие стенки.

«Да... эти...» — с трудом сдерживая всхлипы, Джихон добавил. — «Попробуй надавить на область ближе к животу, а не к спине. Где-то примерно под пупком».

«Много хочешь, ты сам виноват», — язвительно ответил Джэкён, но сразу же изменил направление движения. — «Вот так?»

«Да...» — пробормотал Джихон, удерживая головку во рту. — «Так ты коснёшься простаты...»

«Здесь?» — дразняще поинтересовался Джэкён, точно нажимая на то место.

— Да... уфф.

Джихон закусил губу, чтобы не застонать, поскольку парень уверенно и беспощадно давил на чувствительную точку.

«А оно должно быть таким твёрдым?» — спросил Джэкён и ещё сильнее массируя простату.

Этот жестокий засранец, похоже, не знал, как контролировать свою силу.

«Надавливаю, и оно сразу набухает», — изумленно заключил он, немного замедлившись.

Воспользовавшись моментом, Джихон поспешно выпалил: «Джэкён-а... полегче пожалуйста».

— Больно?

— Нет, не в этом дело.

Едва он успел ответить, как Джэкён снова сильно надавил на простату.

— А-а-а-ааах...!

На этот раз Джихон не смог сдержать крик. И, прижавшись к бедру поганца, застонал.

«Хён, у тебя встал», — сказал он, глядя на член Джихона, который быстро увеличился и почти касался живота. — «Стоит только тут потрогать, и он сразу же реагирует».

Несмотря на равнодушный тон, движения Джэкёна внутри стали более настойчивыми.

«О, Боже», — из уст Джихона вырвался очередной вздох. — «Ммммх…Прекрати...»

Но Джэкён пропустил мимо ушей весь ропот партнера и стал усерднее массировать и тереть, отчего рассудок постепенно покидал Джихона.

«Каждый раз, когда я щупаю здесь, ты так сжимаешься», — продолжал делиться своими впечатлениями упрямец. Его голос был не столько весёлым, сколько удивлённым, что сбивало Джихона с толку. Он знал, что такое вообразить даже трудно, но всё же задавался вопросом, а вдруг для Джэкёна это действительно первый раз.

И тут Джэкён выпалил: «Но почему у тебя...»

Джихон насторожился больше от слов, чем от движений. Обычно, когда парень говорил таким тоном, за этим следовало что-то обескураживающее: «Почему отсюда выходит столько жидкости?»

Прекрасно понимая, что это не является попыткой задеть его, Джихон тут же покраснел.

— Когда касаюсь тебя, оттуда что-то вытекает. Моя рука уже вся мокрая.

Джихон чувствовал, как с каждым движением пальцев внутри его тела выделяется всё больше смазки. Несмотря на то, что это естественный процесс, ему всё равно было неловко. Но самый настоящий стыд вызывали его сомнения о том, сможет ли он возбудиться.

«Так у всех», — пролепетал он, стараясь говорить спокойно, пока предательский румянец менял цвет с нежно-розового на багровый. Боясь, что Джэкён снова что-то скажет, Джихон схватился за член и начал его сосать с особым рвением, стараясь избегать зрительного контакта.

Он часто слышал и произносил откровенные фразочки во время секса, но сейчас, от каких-то простых слов, потерял равновесие. Особенно смущало то, что они вылетаю изо рта Джэкёна, того самого мальчика, который когда-то восхищался им.

По неизвестной причине происходящее казалось Джихону чем-то неправильным и не поддающимся никакой логике. Но Джэкён прервал его лихорадочные размышления ещё одним, сбивающим с ног, вопросом: «Хён, я полижу здесь?»

Джихон так испугался, что инстинктивно воскликнул: «Нет!»

— Тебе не нравится?

«Нет, не нравится. Не делай этого», — твёрдо заявил Джихон.

«Хорошо», — ответил Джэкён подозрительно послушно. А затем обнял Джихона и быстро уложил  на кровать. После этого он закинул руки под его колени и резко поднял нижнюю часть тела вверх.

Понимая, что произойдет дальше, Джихон начал вырываться: «Эй, я же сказал, не надо!»

«Вот поэтому и делаю», — бросил Джэкён, крепко зажав его ноги, чтобы тот не смог встать. Джихон чуть ли не сложился пополам. Ему было трудно дышать не столько из-за неудобной позы, сколько из-за того, что он полностью обнажён перед Джэкёном.

« Я же говорил, что заставлю тебя пожалеть. А значит, надо делать всё то, что тебе не нравится, правильно?» — произнёс Джэкён и уткнулся лицом в ягодицы. Он, прижавшись губами к влажному отверстию, принялся щекотать его языком.

На самом деле, Джихон непротив оральных ласк. При хорошем исполнении это даже приятно. Поза была странной, но он участвовал в вещах похуже, и обычно не стеснялся. Проблема в другом — это делал Джэкён. Теперь самые привычные вещи выглядели максимально неловко и крышесносно.

Джихон старался вырваться из плена наслаждения, но тело совершенно не слушалось.

Это стало ударом. Раньше ни один мужчина не мог сравниться с Джихоном по силе. Он играючи отталкивал любого при должном желании. Но Джэкён…. Его телосложение и физическая мощь были несоизмеримы с ним. Сейчас же Джэкён полностью контролировал весь процесс с помощью обычной хватки, не оставляя ни шанса на побег.

«Не ёрзай», — предупредил Джэкён, а потом осторожно ввёл язык в мягкое отверстие, создавая влажные и непристойные звуки, пока второй практически терял сознание от возбуждения.

« Мммм, это сводит с ума..». — беззащитно и отчаянно пробормотал Джихон, закрывая лицо руками. — «Тебе действительно нравится заниматься подобным?».

«Очень», — ответ, как и ласки языком, не содержали в себе и крупицы колебания. — «Я хочу попробовать каждую частичку твоего тела, хён».

«К-каждую... Где же ещё?» — Но прежде чем Джихон успел спросить, Джэкён добавил: — «Не прячь лицо».

«Ты просто извращенец...» — проскулил Джихон, теряя связь с реальностью.

— Мы договорились, что будем как пара. Когда пары занимаются сексом, они хотят видеть, как их возлюбленный взволнован, не так ли?

Сказать Джихону было нечего, ведь он сам буквально недавно предложил это. Он пытался создать расслабленную атмосферу и помочь Джэкёну, но не ожидал , что будет застигнут врасплох, из-за своей возникшей из ниоткуда робости.

— Быстро убери руки.

Джихон нехотя опустил их, но тут же отвернулся в сторону.

— Смотри на меня

— Ты прекрасно справляешься и без этого

«Если не посмотришь на меня, сделаю что-то ещё более постыдное», — угрожающе прорычал Джэкён. Непристойное хлюпанье, от которого Джихон не способен ни скрыться, ни убежать, терзало уши.

В итоге он, сдавшись, встретился с поганцем взглядом. Тот, не отводя глаз, продолжил, приоткрыв вход и проникнув внутрь раскаленным языком. От глубокого и жгучего проникновения мышцы Джихона непроизвольно сжались.

— Ммм... аах!

И, невольно прикусив губу, изогнулся от нарастающего в геометрической прогрессии напряжения и трепета внизу живота. Из кончика эрегированного и пульсирующего пениса выступила прозрачная жидкость, медленно стекая вниз и падая на живот и грудь.

Заметив это, Джэкён с довольным видом усмехнулся. Он отстранился и, наконец, поднял голову, вытирая влажные губы тыльной стороной руки.

— Кажется, тебе не так уж и не нравится.

«Чёрт..». — Джихон, не выдержав, прикрыл лицо обеими руками.

Глава 63

«Тебе нравится, когда тебя вылизывают, да?» — настойчиво спросил Джэкён и, не дожидаясь ответа, ввёл сразу три пальца внутрь. Джихон вздрогнул от удивления, осознав, что принимает их без какого-либо напряжения.

На что Джэкён, внезапно прервавшись, продолжил делиться своими впечатлениями: «Ты такой мокрый». А затем дразняще добавил: «Хён, взгляни».

Джихон, будто потеряв последнюю волю, смущенно опустил, закрывающие лицо, руки и посмотрел на него. Все было так, как этот парень говорил: его пальцы были настолько влажными, что с них стекала прозрачная жидкость.

«...Все, хватит», — почти сдавшись, отчаянно выпалил Джихон. — «Вставь мне уже».

«Сейчас? А точно все нормально будет?» — неуверенно пробормотал Джэкён, аккуратно положив ноги партнера на матрас. Вводя пальцы обратно, он снова завел свою шарманку: «Тут стало гораздо свободнее, но все равно еще узко. Не будет ли больно, если я вставлю?».

Эти неожиданные слова заставили Джихона поднять голову и посмотреть на парня, сидящего между его ног. Заметив недоумение в глазах напротив, Джэкён спросил: «Это ведь не женское тело...С мужчинами же все несколько иначе».

И тут Джихон с опозданием понял: «Должно быть, его любовник сильно пострадал, когда он делал это раньше? Или, может быть, он вообще не смог вставить?».

— Ах...

Ведь тот тайваньский спортсмен бета. Если они оба не имели представления о сексе между мужчинами, их ситуация могла быть очень трудной.

«У меня нет никаких лубрикантов», — в тоне Джэкёна читались искренние извенения.

«Так вот почему он настаивал на предварительных ласках?» — подумал Джихон. Скорее всего, Джэкён очень хотел увидеть, как он смутится, или, возможно, ему просто было любопытно попробовать. Но дело не в этом. Так или иначе, Джэкён все равно беспокоится о том, что может причинить ему боль. Джихон почувствовал небольшое сожаление, представляя, как Джэкён из-за спешки столкнулся бы с кровотечением. Какой же тогда парень испытает шок, учитывая то, насколько сильно он сосредоточен на благополучии партнера.

— Всё в порядке. Так и должно быть, это место именно для этого и предназначается.

Джэкён уставился на него, словно пытаясь уловить смысл, а потом, с некоторым запозданием, выражение на его лице изменилось: «А точно, ты ведь омега».

Поскольку он долгое время считал Джихона бетой, ему было сложно до конца поверить в то, что тот омега.

«...Хммм, он только что говорил о том, какой я мокрый. Но тут же забыл о моем вторичном поле? Ни один мужчина-бета или альфа не будет выделять естественную смазку», — пока Джихон размышлял над комичностью происходящего, Джэкён уже стянул с себя футболку.

Хоть он и снял всего один слой одежды, но Джихону показалось, парень стал еще больше. Возможно, это из-за того, что он оголил свои крепкие плечи и широкую грудь, на которых видны хорошо развитые мышцы. И теперь привычное взору тело казалось совершенно другим.

«Действительно, это не тело спортсмена, а тело мужчины, с которым я занимаюсь любовью», — представив себя под ним, Джихон забыл, как дышать, а его мускулы самопроизвольно напряглись.

«Раздвинь ноги пошире», — сказал Джэкён, приближаясь.

На что Джихон тут же среагировал. Но в ту же секунду решительность бульдозера куда-то испарилась, он, проводя своим огромным членом по отверстию, замер: «Я не уверен, что получится».

— Нет, он войдёт. Давай, быстрее.

Джихон схватил себя за ягодицы, раздвигая. Похотливый звук влажного входа, когда он открылся, смущающе раздавался в ушах. Температура тела, казалось, падала, когда холодный воздух коснулся его плоти. Недовольный этим ощущением, Джихон принялся торопить Джэкёна: «Всё в порядке».

Все еще обеспокоенный Джэкён все-таки вплотную приблизился к нему. И как только что-то твёрдое коснулось отверстия, оно инстинктивно сократилось и расслабилось несколько раз, отчего Джихон снова покраснел, думая о том, что Джэкён пристально наблюдает за ним. Но, к счастью, парень воздержался от комментариев. Благодаря чему Джихон успокоился, однако в следующее же мгновенное острая волна жара накрыла его с головой.

— А-а...

«Мммх, очень тесно...очень», — прорычал Джэкён, продолжая проникать внутрь.

Под таким напором тело Джихона содрогнулось вновь, а тугой вход растянулся еще на пару миллиметров. Джихон прикрыл рот тыльной стороной руки, тем самым заглушив звуки боли. Однако, когда организм привык к самой толстой части пениса, остальное вошло значительно легче. В какой-то момент давление исчезло, как вдруг что-то большое вошло фактически до упора.

«Кажется, получилось», — с недоверием произнёс Джэкён.

Побоявшись, что тот сразу же начнет двигаться в бешеном темпе из-за необузданного возбуждения, Джихон обнял его и сбивчиво выдохнул слова: «Да... Но, пожалуйста, притормози чуть-чуть... Не двигайся сразу...».

Рваные звуки дыхания заполнили комнату. Джэкён, наклонившись, уткнулся носом в плечо Джихона.

Обнаружив, как на шее парня выступили капельки пота, Джихон слегка удивился. Неужели этот монстр, превосходящий многих по силе, вспотел из-за напряжения от того, что кое-как сдерживал себя? Похоже, он очень старался делать все медленно и аккуратно.

— …

Небольшая искра заставила Джихона воспламениться вновь. Казалось, что его сердце плавилось в этих объятиях, сотканных из заботы и нежности. Он ласково погладил шею Джэкёна, медленно опускаясь по широкой спине вниз, рельеф и твердость мышц которой возбуждали еще сильнее.

«Джэкён-а, твоё тело очень теплое. Оно такое горячее», — чуть ли не промурлыкал Джихон.

В ответ Джэкён лишь прильнул к его губам. Сразу же в памяти всплыла сцена с их поцелуем в бассейне, больше походившим на бережное и легкое касание. Отчего Джихон, невольно улыбнувшись, первым решил углубить их ласки.

«Твои губы тоже горячие…» — прошептал Джихён, играючи щекоча языком его нёбо. Но и без поддразниваний он обойтись не мог: «Хотя о чем это я, у детей обычно повышенная температура. Так что…».

«Я не ребенок», — молниеносно перебил его Джэкён.

Их языки плавно скользили, встречаясь в центре. А после долгого, завораживающего контакта, Джэкён неохотно отстранился и позвал Джихона: «Хён».

И прежде чем он успел ответить, парень позвал снова: «Джихон хён».

Имя, произнесенное им, всегда воспринималось на удивление как-то по-другому, вызывая тем самым то ли легкую дрожь, то ли слабые электрические разряды где-то внутри.

«Неужели мое имя так благоговейно звучит? Почему в нем слышится нечто прекрасное и печальное одновременно?», - но Джихон так и не нашел ответа на поставленный вопрос. Мимолетная грусть, кольнувшая в самое сердце, вынудила ухватить щеки Джэкёна обеими руками и пылко поцеловать его. Джэкён как будто собирался что-то сказать, но снова замолчал. Опустив взгляд на короткий миг, он снова приподнял глаза на Джихона и спросил: «Можно я начну двигаться?».

Вероятно, это не то, что он хотел узнать. Ведь у него все странным образом на лице написано.

«Скорее всего, он уже на пределе», — подумал Джихон.

«Да. Теперь можешь делать все, что захочешь», — заявил Джихон, сохраняя с ним зрительный контакт.

— Я подожду еще немного, на случай, если тебе будет трудно.

— Нет, все в порядке.

В такой ситуации, видя, как Джэкён сдерживает себя из-за страха причинить ему боль, Джихона неизбежно захлестнуло сложными эмоциями. Этот парень говорил, что будет досаждать Джихону до тех пор, пока он не пожалеет. И очевидно, что Джэкён действительно к нему неравнодушен. Осознав, насколько он поступил бессердечно, Джихон принялся корить себя за сделанный выбор. Но и вариантов особо-то не было. Так что лучшее, что он мог сделать сейчас, — это позволить Джэкёну любой каприз.

«Джэкён-а», — обняв его за шею одной рукой, Джихон прошептал. — «Просто не торопись».

Джэкён, тихо вздохнув, начал медленно вытаскивать свой член. Джихон почувствовал, как то, что наполняло его тело, было извлечено. Но в следующий же миг оно проникло еще глубже. Из-за чего Джихон чуть ли не закричал от шока и, еле сдержавшись, усилил свои объятия.

— Ты в порядке?

Услышав обеспокоенный голос Джэкёна у своего уха, он намеренно сжал мышцы внутри и произнес: «Да… Продолжай…быстрее».

Издав приглушенный стон, Джэкён увеличил скорость толчков.

Глава 64

Джихону все-таки не удалось сдержать свой стон.

«Нгх...!»

Он боялся, что Джэкён снова потеряет решительность, но, к счастью, этого не произошло. Как только парень начал, казалось, его было уже не остановить. Что-то горячее и большое неустанно врывалось в Джихона. Каждый раз, когда парень глубоко вгонял свой напряжённый, пульсирующий член, влажные стенки спазмировались в ответ, сжимая и плотно прилегая к твёрдой поверхности ствола.

«Хён, ты правда в порядке?» — взволнованно спросил Джэкён, повысив голос.

— Мммх, нгх, я в п-порядке...

Получив очередное подтверждение, Джэкён наконец-то ускорил темп. Вопреки его тревожности, движения были грубыми и неуклюжими. И Джихон окончательно убедился в том, что это у Джэкёна впервые. Если бы он делал это хотя бы раз, то не толкался бы настолько хаотично. Джихон снова почувствовал себя удачливым, поскольку у него была отличная физическая подготовка. И любой другой на его месте давно бы сбежал, не выдержав напора. К тому же, ему нравился немного грубый секс.

Но… Джэкён был слишком мощным и тяжеловесным: с крепкими бёдрами и сильным корпусом — это вполне логично. Было бы потрясающе, если бы он просто аккуратно проникал, используя силу бёдер, но он безжалостно вдалбливался в Джихона, совершенно не контролируя себя. Всякий раз, когда он вонзал в него свой огромный член, казалось, что внутренняя стенка вот-вот разорвется. К счастью, тело Джихона способно принимать мужчин. Правда, вначале он немного сомневался из-за внушительных размеров Джэкёна, но по мере продолжения он привык к его габаритам, и их тела слились в синхронном танце, в погоне за ярким удовольствием.

«Джэкён-а, ммммх... немного, немного ниже», — прошептал Джихон, обнимая его за шею.

Джэкён тут же выполнил просьбу, тогда руки Джихона плавно спустились на талию парня, чтобы незаметно регулировать силу и дикость толчков. Но это практически не помогло. Когда Джэкён в порыве продолжал толкаться в него, нежную кожу вокруг входа все равно болезненно натирало. Но проблема была не совсем в этом: Джихон после продолжительных ласк превратился в одну сплошную эрогенную зону. Из-за чего любое касание воспринималось на порядок острее обычного, что вызывало непроизвольные вздохи и смущающие всхлипы, а отверстие невольно сжималось, что только усиливало стимуляцию у обоих.

«Хён, здесь… так… тесно», — иногда выдавливал из себя Джэкён, словно не мог больше сдерживаться, пока тело Джихона сжималось еще сильнее. Толстый член яростно пробивался в самую глубь, отчего Джихон содрогался в экстазе, теряя рассудок.

— Ух, нет, аа...!

Его внутренности продолжали пульсировать и извиваться, сгорая в сладостной агонии. А Джэкён двигался ещё настойчивее, словно не желая упустить ни мгновения этого пьянящего чувства. Джихон ощущал, как пламя страсти разгорается всё сильнее, пронизывая всё его естество. С каждым толчком, когда живот Джихона наполнялся этим безумием, его разум погружался в вихрь наслаждения. Осознав, что скоро кончит, Джихон с мольбой и нетерпением в голосе обратился к партнеру: «Мммх, Джэкён-а, ммм, давай сбавим обороты».

«Вот так?» — спросил Джэкён, медленно вонзая свой член обратно.

— Да... мммхм... хорошо.

В ответ Джэкён нежно прильнул к губам Джихона, лаская и облизывая их. Тягучее и глубокое проникновение продлилось недолго, не в силах бороться с вспыхнувших в нем инстинктами, он вновь ускорил темп. Толчки становились все яростнее, доказывая необузданную натуру парня.

Слабые, жалобные стоны вырывались из горла, и Джихон вовсе потерял способность собирать слова в предложения: «Ах, ннгх, Джэкён-а, ты… ннгх… слишком... нет...».

Но Джэкён, вероятно, уже не слышал его. Пробиваясь сквозь тугой вход, он сходил с ума все больше и больше. А хаотичные движения превращались в источник экстремального удовольствия для обоих, доводя их до исступления. Тело Джихона становилось до безумия чувствительным. Одновременно с этим его нижняя часть живота конвульсивно сокращалась и дрожала.

При первых признаках приближения оргазма Джихон, как ошалелый, бросился в пламенные объятия Джэкёна, не желая разъединяться с ним.

— Джеекён-а, быстрее, ннгх, быстрее, ещё чуть-чуть быстрее.

— Быстрее?

Джэкён с удивлением посмотрел на Джихона, когда тот попросил его сделать прямо противоположное тому, что говорил раньше. Но у Джихона не было времени объясняться. Его тело двигалось самостоятельно, стремясь прижаться животом к рельефному прессу. А предэякулят уже вытекал из головки прямо на их животы. И когда он прижимался к напряжённым мышцам Джэкёна, из его горла вырывался стон, граничащий с криком. Возможно, именно из-за этой стимуляции пенис Джэкёна становился ещё твёрже и больше. Выругавшись, он крепко обнял Джихона за талию. И, приподняв его, резко вонзил свой горячий член обратно.

«Я, кажется, сейчас кончу», — пробормотал Джэкён, не останавливаясь.

— Нгх, если собираешься кончить, ммнгх, сделай это снаружи…

«Подожди. Чёрт...», - прорычал Джэкён.

Он, должно быть, подумал, что не успеет вытащить вовремя, поэтому и добавил: «Тогда я вытащу его сейчас».

«Н-нет, не вытаскивай», - тут же запротестовал Джихон, спеша. - «Продолжай, не останавливайся. Ты не можешь сейчас вытащить его».

— Но…

«Пожалуйста», - чуть ли не умоляя, потребовал Джихон.

Всякий раз, когда его член терся о твёрдый пресс Джэкёна, перед глазами мелькали звёзды. Он чувствовал, что его пик был совсем близко.

«Просто сделай это внутри. Всё в порядке», - задыхаясь, произнес Джихон. На этот отчаянный призыв Джэкён обнял возлюбленного за талию и сказал: «Н-нет».

Решительность Джэкёна снова заставила сердце пропустить удар.

— Кончи уже внутрь. Всё в порядке.

Джихон, положив руки на шею Джэкёна, прошептал хриплым голосом: «Я всё равно не забеременею».

Джихон и хотел бы объяснить ему, что чип также используется для контрацепции, но в этот момент его член начал подёргиваться, готовясь к семяизвержению.

— Ох, Джээкён-а, я…

Простонал он, прижимаясь еще сильнее к Джэкёну, и, в конце концов, кончил лишь от трения. Джэкён обнял партнера, чье тело уже начало сжиматься от оргазма, и вонзил свой пенис почти до основания.

Как только он достиг предела, живот Джихона задрожал, и по каждой клеточке распространилась волна сладостного удовольствия. И вскоре нечто тёплое заполнило его нутро.

Джихон сильно вздрогнул от этого необычного ощущения: «Что это?»

Он был ошеломлён этим незнакомым опытом и только с запозданием осознал, что Джэкён все-таки кончил в него.

«Ух ты, я чувствую всё», — подумал Джихон, пребывая в блаженной истоме.

Однако, он тут же пришёл в себя, тревожась о последствиях: «У меня есть чип... Значит, всё будет в порядке, да? Может, всё-таки стоит принять таблетку экстренной контрацепции? Тогда это нужно сделать в течение нескольких часов после полового акта».

Как вдруг приятно тепло внезапно исчезло.

«Эй, разве ты не слишком холоден...?» — сказал Джихон в шутку, наблюдая, как парень встаёт с постели. Вместо ответа, Джэкён взял салфетку с тумбочки и снова залез на кровать: «Раздвинь ноги, хён».

Джэккён, аккуратно обхватив колени Джихона, развёл бедра в стороны, открывая доступ к отверстию, которое ещё недавно засасывало его член. А после ввёл пальцы внутрь, тщательно вычищая оставшиеся следы страсти. Когда он закончил, смесь из спермы и любовного сока потекли наружу, а плечи Джихона резко содрогнулись. Лежа на постели и пытаясь восстановить дыхание, он заметил, как парень, скомкав использованные салфетки, небрежно швырнул их на пол. Джихон думал попросить его сразу выбросить их в мусорное ведро, но его внимание привлекло нечто иное: эрегированный пенис. И вопрос непреднамеренно слетел с губ: «Что за... Ты что, не кончил?»

С тотальным недоумением на лице Джэкён указал на салфетку, которую только что бросил, намекая на то, что всё уже убрал.

— Я кончил.

Тогда Джихон, вскочив с места, спросил снова, уже более спокойным тоном: «А это тогда что?» — и кивнул подбородком в сторону, указывая на возбужденную и огромную штуковину, которая была уже в полной боевой готовности.

На что Джэкён ответил так, будто это само собой разумеющееся: «Я снова возбудился».

— С-снова?

После минутной немой паузы Джихон наконец-то заговорил: «Может, я сделаю это руками?»

«Нет, конечно же, нет», — запротествовал Джэкён.

Джихон, вздохнув, понял, какую глупость сморозил. Наивно было полагать, что он отделается только одним разом. Ведь перед ним двадцатилетний парень, спортсмен с избытком энергии.

Глава 65

— Ладно, тогда ложись

Джэкён недовольно посмотрел на Джихона, как будто спрашивая: «Зачем?».

На что Джихон схватил его и силой уложил на кровать: «Теперь я буду сверху».

«Ты?» — переспросил ошарашенный парень, широко раскрыв глаза.

— Да.

«Но ты не предупреждал о подобном», — пробормотал он, явно оторопев.

Взглянув на крайне озадаченное лицо, Джихон вдруг осознал комичность ситуации.

— Подожди секунду, ты подумал, что я собираюсь вставить тебе?

«Ну, конечно», — ответил Джэкён, нахмурив брови.

«Нет, я не собираюсь этого делать», — объяснил Джихон, засмеявшись в итоге.

«Что смешного?» — обиженно буркнул Джэкен, думая, что тот издевается над ним.

«Нет, я имел в виду другое», — сказал Джихон, продолжая смеяться и нажимая рукой на грудь Джэкёна. Затем он медленно оседлал его, опираясь на матрас коленями, и взял стоящий член парня, направляя его к своему отверстию. Осторожно проталкивая пенис в себя, Джихон почувствовал, как его тело словно только этого и ждало. Благодаря остаткам смазки, проникновение было необычайно скользким и приятным, заставив его чуть вздрогнуть от наслаждения. Выдыхая, Джихон прошептал: «Вот так».

Насупившийся Джэкён, прожигая его глазами, проворчал: «Так бы сразу и сказал».

«Прости-прости, надо было объясниться», — ответил Джихон с усмешкой, погружаясь в удовольствие.

Похоже, Джэкён сам засмущался из-за собственных заблуждений, раз начал ворчать. Его недовольство было таким милым, что Джихон не смог удержаться от смеха, и в этот момент член, спрятанный в животе, мягко потерся о стенки прямой кишки, вызвав у него непроизвольный стон.

— Умм…

Ноги свело в сладкой судороге, и пальцы напряглись. Джихон с трудом расправил плечи, которые невольно стремились сомкнуться, и выпрямил спину, и тут недавно обиженный парень выпалил: «Хён, у тебя тоже встал».

Достаточно было одной стимуляции, чтобы Джихон возбудился снова.

«Хотя до Квон Джэкёна мне далеко, но я всё ещё молод», — усмехнулся Джихон, уловив пылкий взгляд на себе. — «Хочет детальнее всё рассмотреть?»

Не спрашивая, Джихон нарочно раздвинул бёдра ещё шире. Восприняв эти действия как приглашение, Джэкён опустил глаза, изучая каждый сантиметр тела возлюбленного. И вдруг, с серьёзным видом, выдал в очередной раз что-то невообразимое: «Хён, я видел в бассейне множество мужских пенисов, но твой такой красивый».

«Не пойму, это комплимент или что?» — задумался Джихон.

Но поскольку лицо у него было серьёзное, скорее всего, комплимент. Он даже хотел сказать ему, что его член ничем не хуже, но замялся. И вместо этого задал Джэкёну вопрос, который парень вообще не ожидал услышать.

— Джэкён-а, скажи…

Джихон, положив руки на его крепкую грудь, игриво приподнял бедра.

— Ты… это твой первый раз?

Глаза Джэкёна внезапно распахнулись вдвое шире, а затем он нахмурился и раздражённо спросил: «Почему ты спрашиваешь?»

— Ммм… просто любопытно.

— Ты всегда спрашиваешь всё, что тебе в голову взбредет? Тем более во время секса у своего же возлюбленного? У тебя что, совсем нет манер?

Джихон хотел спросить, неужели он до сих пор придерживается этой ролевой игры, но решил не играть с огнем. Тем не менее, в его словах была доля правды. Просто подозревать — одно, но задавать настолько прямой вопрос в лоб действительно нетактично. Если бы Джэкён действительно был его возлюбленным, он бы никогда так не поступил.

Пока Джихон думал, как извиниться, Джэкён вдруг снова заговорил: «Но зачем ты это спросил? Тебе так не понравилось?»

Хоть Джэкён старался казаться безразличным, но Джихон видел, как он расстроен. И, с трудом сдержав хохот, он ответил спокойно: «Нет, дело не в этом. Просто захотелось узнать».

— Зачем ты спрашиваешь такие вещи, когда это невежливо?

— Ну...если это твой первый раз, я мог бы сделать для тебя больше.

Джихон, выпалив это наспех, до того, как упрямец успеет ему возразить, крепко сжал внутренние стенки, отчего Джэкён слегка поморщился от неожиданности. Хотя Джихон и не планировал затыкать его таким образом, но всё равно обрадовался результату. Медленно расслабившись, он снова напряг мышцы. С каждым плавным движением бёдер внутренние стенки крепче обхватывали его член, а влажная слизистая прилипала к крайней плоти. В итоге, Джэкён тихо застонал.

— Значит, ты и это делаешь впервые. Да?

«Конечно…» — буркнул поверженный парень. Даже в этом коротком бормотании Джихон ловил его неугасающий от возбуждения жар. Наблюдая за тем, как молодой альфа послушно следует за ним, Джихон ощущал необъяснимый восторг со смесью удовлетворения, которые сложно описать словами.

«А тебе нравится так делать?» — спросил Джэкён, тяжело вздыхая.

«Да, мне нравится», — промурлыкал довольный Джихон, наклоняя тело вперед.

Джихон специально искал углы, которые вызывали наибольшее удовольствие, пока головка члена не коснулась самой чувствительной точки. Плавно поднимаясь и опускаясь, он затаил дыхание.

— Умм…

Опираясь на грудь Джэкёна, Джихон тяжело дышал, не сдерживая горячие стоны. Закусив губу, он зашевелил бедрами еще быстрее. Он хотел двигаться медленно, но не мог — его тело словно жаждало поглотить Джэкёна. И, теряясь в экстазе, Джихон чуть не кончил.

— Ты весь течешь.

Слова Джэкёна прозвучали то ли с удивлением, то ли с поддразниванием, но Джихон больше не обращал внимания на такие мелочи.

«Конечно», — улыбнулся Джихон. — «Я это делаю и для твоего удовольствия, но... А-а, но как же быть, если мне это нравится больше…»

Вероятно, эти слова задели Джэкёна, потому что он резко дернулся вверх, заставив провокатора едва не закричать.

«Кто же говорит такое своему возлюбленному?» — прорычал Джэкён.

Хотя Джихон сдержался, его тело заметно дрогнуло, как будто по нему пробежал электрический ток. Пытаясь выровнять дыхание и удержать равновесие, Джихон напряг ноги, но Джэкён, войдя во вкус, повторил свою шалость.

— Ааааах!

На этот раз Джихон не смог удержаться и вскрикнул. Похоже, что Джэкён ждал именно этого, потому что его толчки стали еще более частыми и мощными. И Джихон фактически уже лежал на нем, тяжело дыша и дрожа.

«Мммх, черт! Это сводит с ума», — выдохнул Джэкён, внезапно приподнявшись, чтобы двигаться свободнее.

«П-погоди, погоди!» — в панике пролепетал Джихон, пытаясь остановить его, но Джэкён уже не реагировал на протесты. Увеличивая скорость и интенсивность, он проникал в Джихона все яростнее.

— Ах, чёрт, а-а...!

Это было так болезненно, будто твердый пенис прорвал все внутренние преграды, достигнув самых глубин. Каждый толчок был подобен удару молота, направленному прямо во внутрь.

— А-ааах, Джэкён-а, а-а-а!

Джихон, цепляясь за крепкие плечи, рвано дышал в перерывах между всхлипами. Казалось, что кровать вот-вот рухнет под таким необузданным напором. Однако не только кровать была под угрозой, но и сам Джихон. Его первоначальное намерение сменить позу было для того, чтобы контролировать глубину. Как только Джэкён стал двигаться самостоятельно, это потеряло всякий смысл. Парень, как и его толчки, стали совершенно неуправляемыми.

Утопая в эйфории и боли, Джихон постепенно терял связь с реальностью. Он обнял Джэкёна за шею не в силах что-либо произнести, кроме криков.

Джэкён продолжал с прежним рвением вколачиваться в партнера, не подозревая ни о чем. Но Джихон в итоге, кое-как собравшись с мыслями, сипло простонал его имя: «Джэкён-а... Джэкён».

Благодаря чему парень наконец-то, словно очнувшись, остановился и взглянул на него.

«Нам нужно сменить позу...» — умоляюще прошептал Джихон.

— Почему? Мне нравится... Тебе плохо?

Джэкён, прочитав ответ на лице возлюбленного, тут же нахмурился: «Ты же сказал, что тебе нравится».

«Да, мне тоже нравится, но когда ты так толкаешься, это слишком... слишком глубоко и опасно», — сбивчиво объяснил Джихон.

— Разве это плохо?

«Такое мог сказать только тот, кто никогда не занимался сексом. Неужели я схожу с ума, если нахожу это милым?» — призадумавшись, Джихон провёл рукой по затылку Джэкёна и улыбнулся.

«Это больно», — тихо пробормотал он.

«Где именно?» — невинно спросил Джэкён, хлопая глазами.

Джихону стало неловко говорить об этом. Но если не объяснить сейчас, потом будет только сложнее. Наконец, он склонился к уху и прошептал: «Матка».

Глаза Джэкёна широко распахнулись от удивления. Казалось, он и в самом деле не мог даже представить себе такое. Реакция была точно такой, как Джихон и ожидал. Склонив голову, он тихо засмеялся.

«Прости, я не знал», — взволнованно выпалил Джэкён. — «Я просто всё время забываю о том, что ты — омега».

Джихон хотел сказать ему, что если бы он был даже бетой или альфой, то глубина всё равно слишком критическая. Но это явно не самый подходящий момент для таких объяснений. Поэтому Джихон просто улыбнулся: «Похоже, что так».

Глава 66

— Прости…

Робко извинившись, Джэкён плавно вынул свой член. Бережно придерживая спину Джихона, он аккуратно уложил его на кровать.

«Эта поза тебе подойдет?» — спросил он, устроившись между ног.

«Да, так удобно», — ответил Джихон, украдкой поглядывая вниз.

Он надеялся на то, что неожиданная ситуация остудит его пыл, но этого не произошло. Наоборот, казалось, что пенис Джэкёна стал ещё больше.

«Я начну», — предупредил Джэкён, снова входя в него в той же позиции, что и в первый раз. Он продолжил двигаться, но теперь делал это осторожнее, как будто слова Джихона повлияли на него. Благодаря этому тело Джихона чувствовало себя комфортнее, но душа не находила покоя.

«Джэкён, можешь делать это как обычно», — тихо прошептал Джихон, лаская его щёку своей.

— А если снова достану до того места?

— Тогда я обязательно скажу тебе. Если я молчу, значит, всё в порядке. Просто делай, что хочешь.

Джихон раздвинул ноги ещё шире, чтобы позволить ему проникнуть глубже. Что, похоже, возбудило Джэкёна, и он тут же увеличил скорость. Но этого всё равно было недостаточно. Он всё ещё сдерживался, боясь перейти установленную границу. Конечно, глубина была значительной. Учитывая размер его члена, это могло быть пределом для других людей. Но Джихону этого было мало. Его тело, привыкшее к удовольствию от экстремального секса, жаждало большего. Ненасытность требовала дикости, и внутренние стенки, будто не желая отпускать, всё сильнее сжимались. Жажда нарастала с каждым толчком, невыносимость которой побудила Джихона активнее двигать своими бёдрами. От отчаяния, в фатальном нетерпении, он, обняв Джэкёна, требовательно произнес: «Джэкён… больше, входи еще глубже».

«Глубже?» — переспросил Джэкён с ноткой беспокойства в голосе.

«Да, глубже, ещё немного…» — с трудом выдавил из себя просьбу Джихон, хаотично ерзая.

— Но…

— Всё в порядке, просто сделай это, пожалуйста.

Джихон, не контролируя себя, раздвинул ноги ещё шире. Его бёдра дрожали от напряжения, и Джэкён, не выдержав, извлёк член почти полностью и предостерегающе прорычал: «Если что-то пойдёт не так, сразу сообщи».

На что Джихон лишь бессвязно кивнул: «Д-да, обещаю».

Получив подтверждение, Джэкён резко проник в него, фактически до основания. И наслаждение, подобно электрическому току, пробежало через всё тело Джихона.

«Аааах, да…» — невольно застонал он.

Доносящиеся звуки стали зелёным цветом для Джэкёна, и он начал вколачиваться в него с большей интенсивностью. Звуки ударов смешивались с мокрыми хлопками и стонами. Намокшие волоски на лобке тёрлись о кожу Джихона, вызывая лёгкое покалывание, которое лишь множило возбуждение.

— Даааа, Джэкён-а, ещё...

Несмотря на то, что его тело принимало всё до предела, Джихон на автомате продолжал командовать, утопая в диком экстазе. Джэкён, отпустив его спину, впился пальцами в бёдра, двигаясь ещё мощнее, вызывая настолько острые ощущения, что Джихон почти терял сознание от экстаза. Иногда они оба пересекали опасную черту, но им было сложно определить, когда нужно остановиться. Всё сливалось воедино: всепоглощающая эйфория, боль, возбуждение и жар.

«Больше нельзя, тебе ведь больно, хён», — заметил Джэкён.

Джихон не мог даже закричать от захватывающего дыхание экстаза, который беспощадно выбивал его из колеи. Он даже не заметил, как достиг кульминации. Казалось, что он открыл для себя нечто новое, как будто Джэкён нашёл тайное место, запрятанное в самых недрах его тела, в самом потаённом и тёмном уголке, куда никто раньше не добирался. Джэкён не щадил его, врываясь туда снова и снова.

— Ах…

Даже подбородок Джихона дрожал, а внутренности конвульсивно сокращались вокруг члена Джэкёна. Он схватился за собственный живот, не в силах справиться с чувствами.

«О, что же мне делать?» — размышлял Джихон.

Вообще он привык быть в принимающей позиции. И, достигнув оргазма, он трясся, не имея возможности совладать с собой, но Джэкён, возможно, предположив, что Джихону холодно, вдруг обнял его. А после начал бешено вбиваться, отчего неописуемое удовольствие обрушилось на Джихона вновь.

«Подожди—постой. Я всё ещё…» — Джихон, испугавшись, попытался оттолкнуть его.

Но Джэкён либо не услышал, либо не мог остановиться. Всякий раз, когда твёрдый пенис касался болезненно распухшей слизистой, всё тело Джихона немело. Он почти закричал, цепляясь за плечи партнёра.

Но теперь как только до влажного и почти растопленного отверстия что-то дотрагивалось, он испытывал оргазм, без устали обнимая Джэкёна и чуть ли не хныча. Второй рукой, Джихон сжимал простыню, пока мокрые от телесных жидкостей бедра лихорадочно дрожали.

Джихон задыхался, но не мог сопротивляться непрерывным и грубым толчкам. Ведь Джэкён просто добросовестно выполнял его просьбу, но это было слишком для него.

Джихон и останавливаться не хотел, и наслаждаться уже не мог, поэтому, стиснув зубы, принимал это, но уже чувствовал себя так, как будто умирает. Он молча умолял и умолял Джэкёна кончить, но никаких признаков завершения так и не появилось. Джихон, который некоторое время бился в конвульсиях, в конце концов отбросил свой стыд и гордость: «Джэкён-а, мне... действительно жаль, но... я хочу, чтобы ты кончил быстрее…»

«Почему?» — парень посмотрел на него так, как будто тот не оценил его стараний.

Джихон понимал, что это значит, ему было так неловко, что он с трудом подбирал слова: «Нет, я просто сейчас так устал. Это было слишком... Почему ты так хорош в этом?»

Когда Джихон притворился, что винит его во всем, Джэкён хладнокровно ответил: «Почему ты винишь меня?» Тон его был суров, но ему не удалось скрыть собственной гордости. Очевидно, что он внимательно следил за Джихоном с тех пор, как тот спросил его о сексуальном опыте.

— Хорошо. Я закончу все быстро.

А после Джэкён тут же начал активно двигаться. Из-за заботы и нежности, которыми Джэкён его одаривал, Джихон опять позволил ему кончить внутрь.

— Хаа...

Всё ещё было странно ощущать чью-то сперму внутри себя. Джихон тихо вздохнул, содрогаясь от чувства, к которому он не мог привыкнуть даже во второй раз. Джэкён, поцеловав его в губы, опустил его бёдра ещё ниже. Возможно, из-за атмосферы его эякуляция длилась дольше, чем в первый раз. И спермы было так много, что живот Джихона наполнился ею до отказа.

Даже достигнув кульминации, Джэкён не вытащил член сразу, а вместо этого обнял Джихона, осыпая тактильными ласками. Он уткнулся лицом в плечо Джихона, терся и кусал его, а после скользнул к шее, аккуратно посасывая ее.

Джихон гадал, почему этот парень ведёт себя так после всего произошедшего, но в любом случае он был благодарен за то, что Джэкён удовлетворил его потребности от начала и до конца. Джихон с особой взаимностью гладил затылок партнера и отвечал на поцелуи, думая о том, что Джэкён вытащит свой пенис, когда насытится сладостным и трепетным моментом вдоволь. Однако, сколько бы он ни ждал, Джэкён оставался на месте.

В итоге, Джихон перехватил инициативу: «Джэкён-а».

Вместо ответа парень поднял голову и взглянул на Джихона.

— Почему ты еще во мне?

— Но в прошлый раз ты заявил о том, что я слишком холоден.

«Аааа», — тихо пробормотал Джихон. — «Верно, но... Я просто хочу, чтобы ты вынул свой член. Этого достаточно».

Джэкён посмотрел на него, не понимая, к чему он клонит. Видя, как парень поднимает свое тело, как будто с сожалением, Джихон прекрасно понял, что Джэкён не просто так кусал или сосал его шею. Но сейчас это не то, о чем он должен думать, и сейчас ему необходимо заботиться о своем состоянии. Откинув назойливые мысли, Джихон встал, оглядывая себя со всех сторон. Вся его кожа была пропитана потом. Ему казалось, что это был первый раз, когда он так сильно вспотел во время секса.

— Дай мне несколько салфеток.

На что Джэкён послушно достал салфетки из коробки и протянул их ему. Джихон грубо обтер себя, убирая остатки спермы и смазки, немного волнуясь о возможной беременности. Хотя беспокоиться было не о чем, ведь у него есть чип. Но все-таки он решил на всякий случай купить противозачаточные таблетки.

И вот, уже засобиравшись, он слез с кровати, как вдруг оказался схваченным Джэкёном за запястье.

— Ты куда?

— В душ.

— Что, зачем? Ты обычно принимаешь душ на середине процесса, хён?

«…На середине?», — Джихон, опустив взгляд, пробормотал: «Не может быть».

Конечно, его пенис уже стоял колом, гордо демонстрируя весь нераскрытый потенциал.

«Эмм, ты что, действительно спятил?», — чуть ли не выругался Джихон.

Однако Джэкён успел вовремя его перебить: «Мы сделали это всего два раза. Ты в моём возрасте, наверное, тоже не ограничивался двумя раундами, верно?»

«Чего? Ты ошибаешься. Я иногда и первый не завершал… Не говоря уже о двух». Джихон хотел бы возразить, но совесть ему не позволяла. Не только совесть, но и гордость.

«Да...» — в конце концов, Джихон решил прекратить эту борьбу. У него не было другого выхода: «Понял... Но можешь принести мой телефон из гостиной? Мне нужно ненадолго связаться с кое-кем».

Джэкён молча вышел из комнаты и сразу же принёс ему мобильник.

— С кем тебе необходимо связаться?

— Кое с кем.

Джихон ранее сообщил генеральному директору Кану, что перезвонит через час. Теперь он чувствовал, что разговор придётся всё-таки отложить. Если бы он знал, что так получится, то сразу бы перенес созвон на более позднее время... Цокнув языком, Джихон включил телефон и сел на кровать, а Джэкён с некоторой щедростью выпалил: «Хён, если ты устал, то отдохни. А я схожу за презервативами».

«...Или стоило сказать, что я свяжусь с ним через три часа?» — размышлял Джихон.

Нет, сейчас проблема была не только в этом.

— Эээм, сколько раз ты собираешься это делать?

Когда Джихон настороженно спросил, Джэкён беззаботно ответил, вызвав тем самым еще больше опасений: «Даже если добавить ещё один, это будет всего три».

— Нет, стой! Дело же не в количестве...

«Не волнуйся, хён. Я сделаю ровно столько, сколько нужно», — заявил уверенно Джэкён.

Джихон знал этого парня очень хорошо. Для Квона Джэкёна «ровно столько, сколько нужно» что в переводе для среднестатистического человека: «почти до смерти».

«Когда он сказал, что заставит меня пожалеть... Так вот о чем была речь?» — мысли хаотично закружились в голове Джихона. Ему нужно было что-то придумать. Иначе он действительно умрет, прежде чем Джэкён появится на предстоящей Олимпиаде. Это даже не считалось бы производственной травмой. Тем временем, мобильник продолжал выдавать уведомления о пропущенных звонках одно за другим. Дрожащими руками Джихон первым делом отправил сообщение генеральному директору:

[Сэр, мне очень жаль. Я всё ещё не могу перезвонить. Скорее всего, я свяжусь с вами через два часа. Постараюсь ответить как можно скорее. Прошу прощения.]

И, немного подумав, он написал еще одно:

[Но это может занять больше времени в зависимости от обстоятельств.]

Глава 67

Сегодня Джэкён впервые посетил спортивный комплекс в городе Ильсан после переезда. Пообщавшись с тренером и пройдя тест, он сразу же вернулся к машине, в которой его ждала мать.

«А Джихон вживую намного симпатичнее», — сказала она.

— Ты его видела?

— Да.

— И какой он?

— Когда я видела его на экране, Джихон казался таким бледным, но на самом деле он очень красив. Но мой сын, конечно, лучше.

Джэкён всё еще держался за водительское сиденье, уставившись на маму почти не моргая. Он не мог поверить, что она встретила его. Это было просто невероятно. Да, хён посещал тот же бассейн, так что это вполне естественно — пересечься с ним.

Джихон-хён раньше мелькал лишь на экране, и воспринимался как герой фильма. Для Джэкёна этот человек был фактически недосягаем до недавнего времени.

— Сядь прямо, это опасно. И пристегни ремень.

На ворчание матери Джэкён ответил послушанием, удобно устроившись на пассажирском кресле. Но ремень пристегивать не стал, поскольку возникли дела поважнее. Он, срочно вытащив телефон из сумки, включил видео, которое просматривал уже множество раз. Как только Джэкён нажал кнопку воспроизведения, энтузиазм комментатора и звук воды заполнили тесный автомобильный салон.

— Джэкён-а, я много раз говорила тебе не смотреть видео в машине. Это плохо скажется на зрении.

Женщина, нахмурившись, продолжила ворчать, поглядывая в зеркало заднего вида, однако Джэкён совершенно не реагировал.

— Ты уже запомнил этот ролик наизусть.

Смотря на сына, который чуть ли не был готов нырнуть в мобильник, она просто не могла понять его ярко выраженный интерес: «Он действительно настолько хорош?».

— Да.

— Чем же он отличается от других ? Они же вроде все примерно одинаково двигаются.

«Нет», — резко возразил Джэкён, не отводя глаз от экрана. — «Джихон-хён — самый классный».

— Действительно, на данный момент он лучший пловец нашей страны. Но он все еще находится на национальном уровне, верно? В западных странах тоже много выдающихся спортсменов. Нужно ознакомиться и с другими трансляциями, например, финалы Олимпийских игр.

Его мать, полагая, что уже стала полуэкспертом в плавании, говорила так, будто разбиралась в деле.

«Нет. Смотри их сама, мама», — выпалил Джэкён.

Когда он изменил скорость видео, которое уже было и так установлено на 0.8x, на еще более медленное, его мать, тяжело вздохнув, добавила: «Тебе бы стоило обратить внимание не только на его профессиональные навыки, но и на поведение и манеры. Джихон кажется хорошим человеком».

Джэкён, наконец подняв голову, спросил: «Какой он?»

«Ты узнаешь, когда познакомишься с ним», — сказала она, поворачивая руль. «Я просто подслушивала болтовню тех дамочек. Хоть он и звезда спорта, но ведет себя со всеми дружелюбно и совершенно не высокомерно. Он настоящий джентльмен».

Цокнув языком, она продолжила поучать сына. Но Джэкён уже не слушал ее, а таращился в телефон с отсутствующим видом.

«Понятно. Он такой же человек», — удивленно пробормотал Джэкён. Оказывается, что у того хёна есть «личность». Да, это вполне естественно, но Джэкён никогда не задумывался о подобном. Ведь для него Джихон был исключительным пловцом с отточенной до идеала техникой. Он не знал ничего о его характере, предпочтениях в еде или в музыке. Джэкёна это попросту не интересовало, поскольку он видел перед собой атлета и его мастерство. Возможно, поэтому ему казалось, что Джихон находился вне зоны его досягаемости. Как будто Джихон и есть олицетворение самого плавания. Но в действительности этот хён в первую очередь человек, который думает, разговаривает, ест, спит, дышит, злится, плачет или смеется. Так же, как и Джэкён.

Именно в это мгновение Джэкён осознал, что он все-таки ближе к хёну, чем он мог себе представить.

В ту же секунду кадр сменился на новый: когда спортсмены коснулись тачпада, камера, которая ранее показывала общие планы, начала приближать их лица. Хён медленно снял свою шапочку и посмотрел вверх на электронное табло. И как только он проверил свои результаты, то на его лице появилась невероятно яркая улыбка.

Поражённый Джэкён приблизил телефон к лицу: «Вот какой он, улыбающийся».

Хотя Джэкён и видел ролик сотни раз, впервые он так внимательно рассматривал улыбающееся лицо хёна. Обычно, когда заплыв подходил к концу, он включал трансляцию по новой.

Джэкён и в этот раз перемотал, но теперь к финальной части заплыва. На низкой скорости проигрывания он наблюдал за тем, как хён вытягивает свои длинные руки, чтобы дотронуться до тачпада.

Скорее всего, Джихон-хён не ожидал победы, поскольку его глаза широко раскрылись от удивления. А в следующий миг он заулыбался, как будто не мог в это поверить, прикрыв рот рукой. Пловцы с соседних дорожек поздравляли его, и он радостно обнял их.

Его улыбка была настолько выразительна, как будто он завоевал весь мир.

«Как можно так улыбаться?» — размышлял Джэкён, снова и снова возвращаясь к этой части.

Внезапно, изучая улыбку хёна, Джэкён вспомнил видео, которое недавно показывали на уроке биологии. На нем был показан процесс роста растения от семени до плода в ускоренном режиме. Но момент того, как из семени пробивался росток и вытягивался в стебель, казался медленным. То же самое и с цветком: белый бутон постепенно распускался, как будто взрывался, раскрывая лепестки. И это было удивительно и впечатляюще.

Обеспокоенная резкой тишиной, мать, взглянув в зеркало заднего вида, спросила: «Джэкён-а, над чем ты там смеешься?»

Словно очнувшись ото сна, Джэкён осознал, что все это время улыбался в ответ лицу, находящемуся на той стороне экрана. Слегка засмущавшись, он спрятался за телефоном.

А затем зашел на YouTube, чтобы найти полную трансляцию финала соревнования по плаванию в вольном стиле, который прошел в Берлине. Джэкён в первый раз наблюдал за тем, как представители разных стран поочередно выходят и занимают свои места.

Джихон, одетый в белую куртку с символом корейского флага, появился шестым. Обычно Джэкён видел его уже в воде, поэтому наблюдать за ним в одежде оказалось несколько необычно.

Зачастую пловцы немного сутулятся, но у Джихона была удивительно ровная осанка и идеальная стойка. А еще кожа довольно светлая. Пока он делал легкую растяжку перед стартовым блоком, его белая спина с выступающими лопатками напоминала резьбу на слоновой кости.

Наконец, спортсмены заняли свои места. Камера быстро прошла по всем участникам. Среди финалистов Джихон был самым молодым и самым низким. 182 см — относительно небольшой для пловцов рост.

Но его гребки были самыми мощными. Несмотря на огромную мощь, плечи парня двигались плавно. И даже при возвращении руки в исходное положение, она никогда не уходила в сторону. Сохранение техники на высокой скорости — дико трудная задача. Даже Джэкён, будучи новичком, прекрасно это понимал.

Джихон стал для него фактически кумиром. Именно поэтому Джэкён и решил заниматься в том же бассейне, но никогда даже не мечтал о том, чтобы встретиться со своим хёном. Ведь изначально Джэкёна мало интересовала личность спортсмена.

Поэтому и не расстраивался из-за того, что они так и не пересеклись в течение месяца. Разве малость, что обидно. Ведь его мама уже познакомилась с ним, а он — нет. Это было сравнимо с желанием съесть лапшу, которую ест кто-то рядом с тобой.

В конце концов, Джэкён видел его каждый день на экране, так часто, что уже немного надоело.

Когда его семья переехала в Ильсан, он думал, что теперь больше не смотреть записи с тех соревнований. Ведь теперь с ним будет заниматься тренер, который работает также с Джихоном. Но, как оказалось, по правилам спортивного центра это было невозможно.

Поэтому ему назначили другого тренера, который вел начальные группы.

Мужчина постоянно кричал, ничего толком не объясняя. Поэтому Джэкён продолжил изучать все самостоятельно, раз за разом возвращаясь к тем роликам. Но теперь его интересовали не только гонки, но и начало и конец турнира.

Что любопытно, голос хёна такой же приятный, как и его внешность: спокойный, мягкий тон, а манера речи поразительно нежная. Все эти детали прекрасно описывали Джихона и абсолютно подходили ему. Похоже, он не привык к интервью, потому что несколько раз во время разговора смущённо опускал глаза и улыбался, что было довольно мило.

Но, конечно, самое впечатляющее — улыбка, которая появлялась на лице владельца. Иногда Джэкён проматывал состязание, чтобы поскорее насладиться той яркой и искренней улыбкой в замедленной съемке на скорости 0.3х. Порой он сам непроизвольно повторял за хёном, как будто хотел улыбнуться ему в ответ.

А после, стесняясь самого себя, швырял телефон и прятался с головой в подушку.

Так и прошла осень: днём в бассейне, а по вечерам за просмотром трансляций.

Глава 68

Это произошло за несколько дней до зимних каникул.

По новостям сообщили о разрушениях в столичном районе из-за внезапной вьюги и сильного ветра накануне. Окно в доме бабушки и дедушки Джэкёна в Сеонбук-доне из-за шторма разбилось, поэтому его мать поехала к ним. Она дала Джэкёну деньги на такси, чтобы он смог сам добраться до бассейна. По этой причине он прибыл в плавательный центр позже обычного.

Вокруг царил какой-то кавардак, возможно, из-за суровых погодных условий. Даже входная дверь здания центра оказалась слегка перекошена, но Джэкён не обратил внимания, поскольку сильно переживал из-за своего опоздания. Он небрежно толкнул стеклянную дверь, но она почему-то не поддавалась. Джэкён попытался снова потянуть ее обратно, но она абсолютно не двигалась: «Что это такое?»

В панике он толкал дверь внутрь, тянул и толкал ее, но все было бесполезно. Как вдруг Джэкён услышал чей-то голос, доносящийся изнутри: «Ох, подожди минутку. Так нельзя толкать».

Парень в тёмно-синем тренировочном костюме сидел на одном колене на полу, вероятно, завязывая шнурки. Увидев, как Джэкён борется, он бросил все свои текущие заботы и подошел, чтобы помочь ему.

«Думаю, дверная рама немного сломана из-за вчерашней метели», — объяснял он, хотя, по правде, Джэкён и не спрашивал.

Затем незнакомец слегка приподнял дверь и толкнул её в другую сторону, чтобы Джэкён смог войти. Джэкён собирался поднять голову, чтобы поблагодарить, но вдруг замер. Лицо, которое он видел только на экране, теперь было прямо перед ним.

— Ты ученик средней школы? Пришёл сюда, несмотря на такой холод? Это достойно уважения.

Когда их взгляды встретились, тот хён подарил ему ту сладкую улыбку. Отчего Джэкён совсем растерялся, что не смог ни поблагодарить, ни возразить, ведь он еще даже начальную школу не закончил. И, в итоге, просто убежал.

Влетев в раздевалку, Джэкён начал переодеваться. Однако, когда он поймал своё отражение в зеркале, то удивился не меньше: лицо и шею покрывал густой румянец. Впервые в жизни Джэкён обрадовался маминым наставлениям. Она заставляла его постоянно укутываться из-за холода. Благодаря чему шарф полностью скрыл следы смущения.

В результате у него так и не получилось сконцентрироваться на занятии. Помнишь лишь какие-то осколки событий того дня и ругань недовольного тренера. А дома и подавно: сосредоточиться на просмотре видео совершенно не выходило. Ему все казалось каким-то странным и нереальным.

Даже хён на экране выглядел как-то по-другому. Не в плохом смысле. Он всё ещё, как цветок, великолепен. Однако теперь Джихон улыбался слишком уж ярко. Ведь мягкая и сдержанная улыбка, которую он подарил сегодня Джэкёну, подходит ему куда больше. Даже голос воспринимался как-то иначе.

То, что Джэкён увидел и услышал от него лично, разительно отличалось от того, что было на видео. Хён в реальной жизни оказался еще круче: более зрелым и добрым.

«А его плавание такое же? Будет ли оно ещё более впечатляющим, чем на видео?» — размышлял Джэкён. — «Как же это будет восхитительно, если я увижу вживую?».

Наблюдать за тем, как тот хён скользит по воде, фиксировать каждую новую улыбку на его лице, слушать голос, а еще почаще общаться с ним — это всё, о чем Джэкён теперь мечтал.

Отбросив свой телефон, Джэкён закопал лицо в подушку. Закрыв глаза, он представлял, как тот хён выходит из тёмного здания и открывает для него дверь со все еще не завязанными шнурками, как разговаривает с ним, сладко улыбаясь.

«Как такое вообще возможно?» — думал Джэкён. — «На его месте я бы равнодушно прошёл мимо, не обращая внимания. Я бы недоумевал, зачем кто-то пытается открыть сломанную дверь, и даже усмехнулся бы».

Но Джихон так не поступил. Он бросил свои дела, чтобы помочь, объяснил, почему она не открывалась, так в дополнение ко всему еще и похвалил за энтузиазм.

Скорее всего, остальные тоже легко проявляют дружелюбие. Но то, что именно Джихон проявил к нему эту доброту, имело огромное значение для Джэкёна.

Мать советовала Джэкёну поучиться у него не только технике, но и манерам. Однако это невозможно. Джэкён никогда не сможет стать таким.

Джихон - уникален. И это было прекрасно. Он не просто мастер своего дела, но и по своей натуре достойный человек.

И впервые Джэкёну стало интересно узнать о нем больше: какая еда ему нравится, какие песни он слушает, ходит ли он на утренние или дневные занятия в школе, носит ли форму или какую спортивную одежду предпочитает. Грубо говоря, хотел знать о нем все и даже больше. А еще подружиться с ним.

Но Джэкён не понимал, как этого достичь. Ему даже не было известно, когда он увидит Джихона в следующий раз.

Такая неопределенность ужасно волновала его.

Видео больше не приносили прежнего удовольствия. Всё, о чем он мог думать, так это о встрече с хёном. Поэтому на каникулах Джэкён позабыл о своем телефоне и усердно тренировался в бассейне.

Прошло несколько дней.

Как обычно, он выполнил заплыв на 400 метров в разных стилях и снял очки. Вдруг он заметил, что кто-то сидит на скамейке у края бассейна и смотрит на него. Судя по купальнику, это не был родитель или администратор, а пловец, ожидающий свою тренировку.

Раз этот человек пришёл в такое время, скорее всего, он занимается индивидуально.

Прокашлявшись, Джэкён случайно поймал его взгляд. И в ту же секунду уронил очки.

Это был Джихон. Плавательную шапочку он не надел, а черные очки висели на его запястье.

Углы поворота головы и направление его глаз давали понять, что он смотрит именно на Джэкёна.

«Он наблюдает за тем, как я плаваю», — эта мысль заставила сердце Джэкёна забиться быстрее. Ему стало и неловко и радостно.

Он быстро надел очки и погрузился в воду, демонстрируя свои навыки и скорость.

Даже когда его тренировка уже подходила к концу, он продолжал, пока стрелка часов не показала ровно четыре.

А после вышел из бассейна, одновременно с ним встал и Джихон, выполняя разминку.

Чтобы вернуться в раздевалку, Джэкён должен был пройти мимо него. Беспокоясь о том, что его лицо опять покраснело, он постарался сохранить достаточно приличную дистанцию между ними. Но как только он собирался воплотить свой план, Джихон заговорил первым: «Ты очень хорошо плаваешь!»

Джэкён был удивлён неожиданным комплиментом, отчего ответил сухо: «Не особо...»

«Нет, ты действительно молодец», — повторил хён с улыбкой. — «Ты ученик начальной школы, да? А уже такой высокий и крупный, в будущем твоя физическая форма будет потрясающей».

Постоянные слова похвалы заставляли Джэхона смущаться, и без того беспокойное сердце было уже готово вот-вот лопнуть. Он искренне хотел что-то сказать, но потерял дар речи. Поэтому, опустив голову, поспешно покинул бассейн, словно убегая.

Всё время, пока Джэкён принимал душ, он бился головой о зеркало и ругал себя: «Почему я ничего не ответил? Нужно было просто поблагодарить, а я молчал, как идиот!»

Эта застенчивость разочаровала его, и он поклялся, что в следующий раз такого не повторится. Но это было не так легко осуществить. Он пообещал себе стать более общительным с хеном, но как только Джэкён видел его, то тело чуть ли не замирало, а рот попросту не двигался. Всё, что он мог сделать, это выпалить одно-два слова и убежать.

Из-за чего хён перестал с ним разговаривать, а по плавательному центру начали ходить странные слухи:

«Кажется, он очень ревнует к новенькому. Его тренировка начинается намного позже, но он специально приходит пораньше, чтобы посмотреть, как тот ребенок плавает».

«Ох, он всегда притворялся таким спокойным, а теперь, похоже, нервничает, ведь появился талантливый мальчишка».

«Конечно, он нервничает. Говорят, что тот ребенок проплыл 100 метров за 55 секунд. А когда он учился в средней школе, то установил рекорд в 55 секунд, и его называли гением. А сейчас младшеклассник по сути догнал его».

«Конечно. Вероятно, тот мальчишка, скорее всего, тоже будет соревноваться на 100-метровке вольным стилем. А тот, видимо, боится, что его рекорды побьют».

Когда родители пловцов сталкивались в холле, они постоянно шушукались между собой. Джэкёну не нравилось то, как они придумывали истории, называя их «он» или «этот ребёнок/мальчишка», а затем притворялись дружелюбными. Тот хён был хорошим человеком, поэтому он не реагировал на выпады.

Но вот Джэкён не был намерен терпеть такое отношение: они не просто сочиняли небылицы, а несли чушь про Джихона. Поэтому, когда эти люди пытались пообщаться с ним, Джэкён игнорировал их и делал вид, что готов откусить им голову.

«Джэхён, пожалуйста, следи за своими словами. Почему ты так нетерпим к другим ?», — в конце концов, вмешалась его мама. Она отчитывала упрямца каждый раз, когда тот начинал огрызаться. Но Джэкён совершенно не поддавался: «Я не лгал, так зачем беспокоиться?»

— Важно, как ты это произносишь. Нельзя заставлять собеседника чувствовать себя плохо.

— Нет, я не хочу. Почему я должен заботиться об их чувствах?

Джэкён искренне не понимал, почему обязан мириться с лицемерием окружающих. Почему нельзя говорить то, что он думает. Все это больше походило на подхалимство.

— Это не подхалимство, а вежливость. Даже если тебе это не нравится, ты всё равно обязан проявлять уважение. Постарайся быть хотя бы нейтральным. Посмотри на Джихона, без которого ты не можешь жить. Разве, он слушает всех этих людей потому, что ему нравится? Конечно, нет. Но он знает, как быть вежливым.

В какой-то момент она стала упоминать того хена, поскольку заметила, что ее сын сразу же начинает прислушиваться: «Бери с него пример».

— Говорят, его отец — военный. До средней школы они жили в служебной квартире возле городской ратуши. Неудивительно, что он такой воспитанный и совершенно не похожий на современных детей.

Мать явно хотела, чтобы Джэкён вел себя также. Но Джэкён был слишком занят своими размышлениями, представляя Джихона, смиренно сидящего перед отцом-военным.

«Его отец военный. Если бы он не выбрал спорт, то стал бы солдатом? Да, он бы хорошо смотрелся в военной форме и был бы очень крутым», — рассуждал Джэкён, пока не понял, что его мать в курсе даже таких деталей. А если мать знает, то и все в бассейне тоже.

Это место совершенно лишено тайн.

А люди не гнушались копошиться и в очень интимных подробностях: например, пытались выведать генетические особенности семей. Чей-то отец — бета, чья-то мать — альфа, но не доминантная, старшая сестра, скорее всего, бета, значит, и ребенок, вероятно, будет бетой. Они предсказывали и следили друг за другом. Спортивная среда была очень чувствительна ко вторичному полу. Это была не просто чувствительность; они ненавидели и завидовали альфам, считая их привилегированными. Вскоре после того, как Джэкён начал ходить в бассейн, разнеслись слухи о том, что его отец — альфа. Многие спрашивали у матери напрямую: «Ваш сын — альфа?».

И каждый раз она сухо отвечала: «Еще не проводили тест», но ее никто не слушал.

«Раз отец — альфа, значит, и он будет альфой. Смотри, какой высокий для своего возраста. Он еще больше вырастет». - А потом добавляли: «Им нужно соревноваться между собой отдельно от остальных».

Они постоянно ехидничали, спорили и нападали друг на друга. Даже старший брат Джэкёна называл альф мерзкими и трусливыми, а их существование противоречит социальной справедливости. Конечно, Джэкён игнорировал его.

Он не осмеливался плеваться желчью перед отцом или дедом, которые тоже являются альфами. Если бы он действительно так считал, то сказал бы это и взрослым. Но он цеплялся только к Джэкёну, изображая из себя воина справедливости.

Джэкён периодически выходил из себя, язвительно замечая: «Почему ты мне об этом говоришь? Скажи отцу или деду, что не хочешь их грязных денег. Откажись от карманных и наследства».

Тогда лицо Квон Чжэ Чжуна краснело, и он пинал Джэкёна со словами: «Не дерзи, щенок».

По правде, Джэкён мог ударить его, но мать всегда просила воздерживаться от рукоприкладства. Поскольку брату сейчас тяжело, и нужно постараться войти в его положение. Поэтому Джэкён терпел, чтобы не слышать эти надоедливые нотации. В любом случае, тычки Чжэ Чжуна были для него словно щекотка.

Джэкён решил игнорировать его, но после переезда в Ильсан это стало труднее. Когда они переезжали, мать предложила ему остаться с отцом в Сеуле, но он настоял на том, чтобы поехать с ними: «Почему я должен? Я же не сирота».

С тех пор Джэкён стал чаще злиться из-за постоянных нападок, но еще больше его раздражало то, что Чжэ Чжун подружился с хёном раньше, чем он.

Как то раз, Чжэ Чжун выругался на альф прям при нем: «Альфы мерзкие, трусливые, их существование несправедливо».

А Джихон, выслушав его, ответил: «Ну, твоя точка зрения имеет право на существование. У альф физические характеристики действительно другие. Но если ты намекаешь на своего брата, то я не согласен. Он будет успешным спортсменом независимо от того, альфа он или нет. На мой взгляд, он тренируется больше всех в нашем центре. Да и среди национальных спортсменов его тренировки можно назвать одними из самых интенсивных. Конечно, его выносливость и физическая подготовка играют большую роль, но даже среди альф с такими же данными не все могут достичь того же уровня».

После этих слов Квон Чжэ Чжун сразу заткнулся, лишь добавив: «Ну, я не только о Джэкёне...».

— Да, я понимаю. Иногда мне тоже бывает обидно. Но что поделаешь? Раз родился бетой — надо научиться жить с этим. К тому же, Чжэ Чжун, ты же высокий и умный, никто не угадает твой вторичный пол, если ты не сообщишь об этом прямо.

«Ну, это так», — буркнул он.

Хотя его слова звучали неуверенно, после разговора с хёном он хотя бы на пару дней прекратил приставать к Джэкёну.

Однако, Джэкён был бы рад, если бы Чжэ Чжун даже дрался с ним, лишь бы не общался с хёном.

Но Джэкёна радовал тот факт, что Джихон всегда поддерживал его, и не велся на жалобный плач Чжэ Чжуна.

Поэтому, как только они начинали беседовать с друг другом, Джэкён специально стоял за дверью комнаты отдыха, ожидая, когда хён вступит в диалог.

Этот человек был взрослым не по годам и всегда снисходительным к другим. Он всегда выслушивал своего собеседника и мягко выражал мнение, не критикуя.

Возможно, именно поэтому когда Джихон советовал ему немного изменить технику из-за возможных последствий в будущем, Джэкён не воспринял это в штыки. И жаже если это было неискренне, для него это не имело никакого значения.

Способность мягко общаться с окружающими уже являлась важной и притягательной чертой в характере хёна. На самом деле, Джэкён тоже хотел стать таким: быть добрым, по крайней мере, к хёну или первым здороваться с ним и активно поддерживать диалог.

Но у него это плохо получалось.

Джэкён знал, что он не отличается особым красноречием. А по мнению людей, когда он открывает рот, то сразу же начинает всех злить. Он попросту боялся показывать хёну эту свою постыдную и неловкую сторону. Поэтому Джэкён предпочитал молчать, вместо того чтобы извергать из себя всякие глупости. А еще его грубый голос, который ломался из-за переходного возраста, звучал по-идиотски комично. Джэкён хотел, чтобы эта ломка поскорее прошла. И его тембр будет таким же приятным и глубоким.

На самом деле, мечты Джэкёна были обширны и многогранны: он видел себя вместе с Джихоном в составе национальной сборной, представлял, как они тренируются бок о бок, как делят одну кровать и болтают по ночам в спортивном лагере.

Но чем яснее становились его желания, тем дальше они уходили от реальности.

Глава 69

Хён всё реже приходил в бассейн, и вскоре в центре пошли слухи, что он собирается завершить спортивную карьеру.

Джэкён, конечно, не верил в это, но внутренне его мучила тревога. Он заметил, что хён выглядел усталым. Этот трудолюбивый человек всё реже посещал тренировки, а если и появлялся, то только общался с тренером, не заходя в бассейн. В зале, когда он начинал делать разминку или упражнения, то в скором времени останавливался, морщась и подозрительно хватаясь за плечо.

Иногда он одиноко сидел на скамейке у парковки, задумчиво глядя в землю. И вот однажды, когда от Джихона вдруг повеяло запахом свежей травы, которого раньше не Джэкён не ощущал, его сердце упало: «Неужели хён действительно собирается бросить плавание? Может, он влюбился и начал пользоваться духами?»

Запах, исходящий от него, становился всё более насыщенным, а через пару дней Джэкён получил подтверждение своего альфа-статуса по результатам генетического теста, проведённого в школе. И тренер был вне себя от радости: «Когда Джихон был в твоём возрасте, его рекорд на 100-метровке составлял 58 секунд. А у тебя сейчас сколько? 54? Конечно, ведь ты альфа! А Джихон — бета, и если ты ему проиграешь, то как же быть с честью альфы? Джэкён, к пятнадцати годам ты обязательно должен попасть на чемпионат мира. Понял? Титул самого молодого медалиста будет твоим, запомни это».

Этот мужчина всегда пренебрегал своими обязанностями, приходил на работу в состоянии алкогольного опьянения ну или с бодуна, а сейчас воодушевился и вякает непонятно что. В тот момент Джэкён буквально хотел разорвать его на части. В конце концов, он попросил руководство заменить тренера. Однако они начали сразу же уклончиво давать отказы, но мать Джэкёна подала официальную жалобу из-за пьянства.

Новый тренер, бывший спортсмен, который курировал среднюю школу, мало чем отличался от того мужчины в своих требованиях. Он тоже настаивал на на чемпионате мира. Казалось, все они были одержимы этим титулом.

Но Джэкён твердо решил выступить на нем после 17 лет. Он хотел, чтобы это звание осталось за хёном.

Это было не только для Джихона значимым достижением, но и имело огромную ценность для Джэкёна. Ведь благодаря хёну он достиг того, что имеет. Он не собирался разрушать этот дорогой и важный титул.

Пусть он всегда сияет рядом с именем хёна, чтобы каждый раз, оборачиваясь назад, Джэкён вспоминал о тех временах с теплотой и неподдельным счастьем.

К счастью, тот таинственный аромат пропал. Джэкён даже подумал, что хён вновь обрел душевное равновесие и решил сосредоточиться на занятиях.

А затем пообещал себе: «Как только он появится в бассейне, я обязательно попрошу его показать мне, как плавать. А еще обязательно скажу ему, что хочу тренироваться вместе с ним».

Но реальность оказалась намного печальнее: Квон Чжэ Чжун сказал, что Джихон, похоже, уходит из большого спорта и завтра собирается забрать свои вещи из центра.

«Почему…? Почему...?» – Джэкён был так поражён, что уронил ложку.

На что Квон Чжэ Чжун, глянув на брата, самодовольно ответил: «Почему? Потому что он бета. Как бета может победить альфу? Джихон понял, что у него нет шансов. Из-за таких, как ты, подлых альф, бетам приходится страдать всю жизнь».

— Он так сказал?

«А по-твоему, почему ещё?» – самоуверенно заявил Чжэ Чжун, но Джэкён не мог в это поверить. Тот человек не способен так думать. Если бы он действительно собирался бросить плавание по этой причине, он бы сделал это сразу после того, как узнал о своём статусе.

Но он этого не сделал. И вопреки своему вторичному полу он не завершил карьеру и даже выиграл медаль на чемпионате мира. Джихон был тем, кто лучше всех знал, что генетический статус не имеет значения. Он поддерживал Джэкёна, несмотря на то, что тот является альфой. И хвалил его за стремление и усердие.

Поэтому Джэкён, набравшись смелости, на следующий день схватил Джихона за руку и спросил: «Ты действительно бросаешь из-за того, что ты бета?»

Он надеялся, что хён ответит «нет». Скажет, что это не так. Что он бросает из-за травмы и, после выздоровления, обязательно вернётся.

Но вместо этого…

«Эй, я никогда раньше не видел, чтобы ты так много говорил». - улыбаясь, Джихон убрал его руку и продолжил. - «Я не слышал твоего голоса целый год, но сегодня его слишком много».

Сделав шаг назад, он кратко добавил: «Но то, что ты говоришь, так типично для альф. Я ведь и не знал, так как никогда не общался с тобой нормально».

Джэкён был настолько ошарашен, что потерял дар речи. Он не ожидал таких слов от своего хёна.

Глядя на его неприступный вид, Джэкён не мог сдержать слёзы. Стиснув зубы, Джэкён стоял, как вкопанный, проглатывая подступающую горечь.

Как вдруг Джихон, словно осознав то, что вытворил, принялся тут же успокаивать его дрожащим голосом: «Прости, я глупость сморозил».

«Прости, Джэкён-а. Я ошибся», – он продолжал извиняться, опуская голову, и Джэкён видел, как тот искренне сожалеет.

Не способный ответить, Джэкён боролся со слезами.

Пока Джихон становился всё более беспомощным, в конце концов он провёл ладонью по лицу и пробормотал: «Чёрт… Извини. Я не должен был вымещать на тебе злость. Ты говорил вполне нормально, просто я сказал тебе гадости из-за своей зависти. Прости меня».

Джихон извинялся снова и снова, и зачем-то признался в собственной неуверенности. Его лицо выражало такую мучительную боль, что казалось, он сам вот-вот заплачет, а Джэкён все еще хранил молчание, потому что любой звук грозился вырваться вместе со слезами.

Из-за чего Джихон слегка наклонился, стараясь встретиться с ним глазами, и спокойно произнес: «Джэкён-а, ты очень талантливый… Если будешь стараться в том же духе, у тебя всё получится. А с поступлением в среднюю школу сможешь, пройдя отборочные соревнования, попасть в национальную сборную? Независимо от того, получится или нет, участвуй везде. Чем больше ты будешь выступать, тем легче пройдут крупные мероприятия, например, Олимпийские игры».

«Не знаю, смогу ли я вообще попасть на Олимпиаду», – пробормотал Джэкён. Его резкий тон впервые вызвал у хёна улыбку.

— Ну а кто, если не ты? Ты сможешь бороться за медали. Поэтому не ограничивайся Олимпиадой, участвуй и в чемпионате мира, и на Пан Тихоокеанских, и на Азиатских играх.

«Если я везде одержу победы, то это будет Большой Шлем», – всё ещё недовольно пробормотал Джэкён.

На что Джихон мягко улыбнулся: «Да, тебе надо добиться именно его».

«Это не так-то просто», – проворчал Джэкён.

— Если возьмешь золото на Олимпиаде, то и остальное тоже получится.

«Ты, наверное, способен абсолютно на всё», - добавил он. - «У тебя отличные физические данные, и ты трудолюбив. Джэкён-а, ты действительно хорош. Среди всех спортсменов, которых я видел, ты самый лучший. Это правда».

Он говорил, всё ещё наклонившись и глядя на лицо Джэкёна. Убедившись, что он больше не плачет, Джихон тихо попрощался и ушёл.

Джэкён не смог даже произнести "пока", не говоря уже о том, чтобы попросить остаться. Всё, что он мог, так это смотреть ему вслед, пока его фигура не превратилась в точку, а слёзы не затуманили зрение.

На самом деле, даже наблюдая за его уходом, Джэкён не верил в произошедшее. Казалось, что на следующий день Джихон вернется в бассейн, сядет на скамейку у бассейна и будет наблюдать за тренировкой Джэкёна.

А настоящее осознание реальности пришло лишь спустя пару месяцев. Когда несколько раз прошли вторник и четверг, дни его тренировок, и Джэкён вдруг понял, что он остался один в пустом бассейне: «Всё-таки он ушёл».

Случайно он вспомнил, как однажды хён чуть ли не про себя, едва уловимо, пробормотал о том, что иногда чувствует себя одиноким.

С тех пор этот недуг настиг и Джэкёна. Каждый раз, когда он плавал в пустом бассейне, то ощущал невыносимо жгучую тоску.

Прокручивая в голове тот поникший взгляд и печальное лицо хёна, он был готов разрыдаться ту же минуту.

Глава 70

Даже в Австралии это чувство не проходило. Он усердно тренировался, но стоило ему сесть и посмотреть на бассейн, как слёзы начинали литься. Австралийский тренер Оливер, заметивший это, однажды позвал Джэкёна и, усадив рядом, спросил: «Ты хочешь вернуться в Корею? Скучаешь по дому?»

Оливер думал, что у Джэкёна что-то похожее на ностальгию, будучи вдали от родины в столь юном возрасте. Он предложил поговорить с его матерью, если Джэкён сам не решится.

Но он лишь покачал головой и на своём ещё ломаном английском рассказал о корейском спортсмене, которым восхищался, и о том, как одиноко стало после того, как тот ушёл из спорта.

Оливер слушал историю Джэкёна с большим вниманием, а после понимающе кивнул.

«Бассейн сам по себе такое место. Когда ты плывешь, то ни о чем не думаешь, но как только останавливаешься, все мысли наваливаются разом. Вода обладает таким свойством, потому что мы впервые сталкиваемся с ней в утробе матери. Мы проводили там долгие часы, просто размышляя. Поэтому, когда мы снова погружаемся в неё, размышления обрушиваются на нас с новой силой. Именно поэтому многие пловцы страдают от депрессии», — прокомментировал он.

«Но у меня нет депрессии», — поспешил возразить Джэкён.

«Конечно, нет», — согласился Оливер. — «Но я не уверен, что тебе стоит продолжать тренировки здесь. Ты сам должен решить. Если тебе станет слишком тяжело, я расскажу твоей матери».

Но Джэкён сразу же покачал головой. Он не мог бросить плавание.

— Так ты хочешь продолжать?

Оливер спросил мягким тоном, и Джэкён кивнул: «Да, я хочу достичь Большого Шлема. Мне это нужно».

Оливер не высмеивал амбиции четырнадцатилетнего мальчика. А только похлопал его по плечу своей массивной рукой и заявил: «Это отличная цель. Как я уже говорил, многие пловцы борются с депрессией. «Некоторым становится легче, когда они уходят из спорта, но некоторым нет. Ты должен найти путь, который подойдёт именно тебе».

Оливер был прав. Нет гарантии, что отказ от плавания принесёт облегчение. Вероятно, всё станет только хуже. Джэкён экспериментировал и пробовал различные методы, чтобы справиться с одиночеством, и в конце концов нашёл тот, который лучше всего подходил ему.

Во время тренировок он не ощущал этого гнетущего чувства, поскольку был поглощен процессом. А проблема возникала в момент отдыха.

На перерывах он просто старался старался не смотреть на прозрачную гладь воды. Лежа на полу, Джэкён накрывал полотенцем глаза и глубоко дышал, сосредотачиваясь на восстановлении. Главное — не думать о постороннем, пока восстанавливаешься. Чтобы это стало возможным, нужно тратить максимум энергии.

Он изматывал себя до такой степени, что на размышления не оставалось никаких сил.

Такой режим принёс свои плоды: его физическая форма стала превосходной, и через три года, проведенных в Австралии, он не уступал ни одному местному пловцу.

В итоге борьба с одиночеством сделала его сильнее.

Единственная цель Джэкёна — Большой Шлем. Он ночами мечтал о том, как добьется поставленной задачи.

Многие успешные спортсмены часто появлялись на телевидении. Каждый раз, когда Джэкён видел их, он задавался вопросом, будет ли он также приглашён на подобные интервью. Тогда бы он во всеуслышанье заявил о том, что всё то, чего он достиг, благодаря Джихону.

Вспоминая о хёне, Джэкён сожалел о том, что так и не смог нормально пообщаться с ним. В итоге он решил, что если они встретятся вновь, то расскажет о своих чувствах.

Именно ради этого он стал победителем на Азиатских и Олимпийских играх и даже принял участие в чемпионате мира. На подходе был последний этап на пути к Большому Шлему — Пан Тихоокеанские игры, а перед этим состоялось соревнование в Тайване. Хотя Джэкён не видел причин для участия, он всё же согласился после настойчивых просьб Федерации.

В тот день, состоялся финал на 200-метров в комплексном заплыва. После состязания Джэкён отправился на пресс-конференцию.

Пресс-конференция предыдущей команды ещё не закончилась, и ему сказали подождать в комнате отдыха. К счастью, там никого не было, поэтому Джэкён лег на самый большой диван за перегородкой. Он был вымотан и хотел немного поспать.

Неожиданно дверь открылась, и он услышал голос болтовню молодого, полного энтузиазма, парня: «Когда я впервые увидел вас в офисе, я решил, что вы уже женаты».

Тон был таким громким и резким, что это раздражало Джэкёна.

Похоже, они не знали, что здесь кто-то есть.

«Ну что ж, поспать не получится», — выругался про себя Джэкён, закатывая глаза.

Затем раздался голос другого мужчины, более спокойный и сдержанный: «Правда? Я выгляжу так старо?»

— Нет, просто Вам присуща некоторая отстраненность и холодность, которые свойственны только новобрачным. Вы всем своим видом чуть ли не кричите: «У меня есть жена, не подходите».

«Что за чепуха», – усмехнулся про себя Джэкён. - «Он что, идиот?»

Мужчина, рассмеявшись, добавил: «Хммм, тогда я продолжу так одеваться, чтобы все думали, что я занят».

Судя по его ответу, он понимал, что к нему подкатывают, и тонко защищался от дальнейших поползновений.

— Да ну, хён, вы разве не хотите с кем-нибудь встречаться?

— Не хочу.

Он ответил твердо, почти как будто откровенно отвергал саму вероятность. Но легкомысленный парень продолжал флиртовать, то ли не замечая, то ли притворяясь, дурачком: «О, хён, вы не можете быть настолько серьезным! Не встречаясь, вы ограничиваете себя в радости.

— Я нагулялся еще в университете.

— Это совсем другое!

«Что другое? Всё одно и то же», – заключил мужчина с улыбкой.

Слушая их, Джэкён понял, почему тот шумный парень продолжает упорствовать. Мягкий тон и улыбка не звучали как отказ.

— Но Ёнхо, почему ты называешь меня «хёном», а не «шефом»?

— Формальности ни к чему! А «хён» звучит ближе и приятнее. Мне нравится.

— А мне нет. Обращайся ко мне правильно.

«Ну вы гляньте...», - Джэкён закрыл глаза и нахмурился. - «Надо было сказать с серьезным лицом что-то вроде: «Ты что, идиот? Думаешь, я куплюсь на твое «хён»?. Если он будет продолжать улыбаться и говорить так мягко, парень станет еще более настойчивым».

— Нет, ни за что. Когда-нибудь вам понравится, хён. И я не с каждым так себя веду, только с вами, хён.

«Определенно идиот», — вздохнул Джэкён, все еще пытаясь хоть как-то расслабиться.

Вдруг дверь распахнулась с громким шумом, и кто-то закричал: «Чон Джихон, Ёнхо, нам пора. Машина прибыла».

Бестолковый и гахальный герой-любовник воскликнул: «О, наконец-то», но было видно, что ему жаль, что их прервали.

Когда дверь комнаты ожидания закрылась, вокруг стало тихо. Теперь Джэкён мог поспать, но тот идиот своими любовными выходками сбил весь настрой.

В конце концов, Джэкён цокнул языком и сел. Через окно он увидел, как люди садятся в машину: «Это они».

В тот момент, когда Джэкён увидел лицо мужчины, садившегося на пассажирское кресло, то невольно вскочил.

«Это же хён. Нет, не так. Он очень похож на того хёна. Да, так оно и есть», — Прежде чем Джэкён осознал это, он уже стоял у окна, лихорадочно выискивая лицо мужчины глазами.

Но дверь пассажирского сиденья уже захлопнулась. И как только автомобиль покинул парковку, его окликнули: «Квон Джэкён, пройдемте!»

Интервью началось сразу, но Джэкён не помнил, какие вопросы ему задавали и что он отвечал. Поскольку его мысли были уже где-то далеко. Со временем он постепенно приходил в себя, но все еще был взволнован. Ему пришла в голову идея, что человек, которого он увидел, мог быть не просто похожим на того хёна. Возможно, это был сам хён.

Многие спортсмены после завершения карьеры оставались в индустрии. Если тот хён тоже занимался этим, ничего удивительного в его присутствии здесь не было. После общения с прессой Джэкён сразу принялся расспрашивать людей из федерации.

Но все несли какой-то несвязный бред: «Чон Джихон? Конечно, знаю его. Как можно не знать? Он же твой старший. Разве он не самый красивый пловец Кореи?»

И Джэкён по-прежнему не знал ничего о том, чем сейчас занимается тот хён. Из-за этого он сдал свой обратный билет и решил остаться в деревне спортсменов. Если это действительно он, то, безусловно, появится на церемонии и последующей вечеринке. Джэкёну нужно было убедиться лично. Он не успокоится, пока не добьется правды.

Присутствие Джэкёна на вечеринке вызвало настоящий переполох. Со всех сторон к нему подбегали какие-то люди, притворяясь близкими друзьями: «Наш Джэкён, наш Джэкён!»

Все предлагали ему выпить и надоедали. Но учинить скандал он не мог, поэтому приходилось терпеть, стиснув зубы. Джэкён вдруг понял, почему он всегда избегал всех мероприятий, включая закрытие. Ему просто было невыносимо находиться в местах большого скопления людей. Он пришел, несмотря на всю эту неприязнь, потому что хотел все выяснить. Но Джэкён так и не увидел не только самого человека, которого искал, но даже кого-то на него похожего.

«Я ошибся?» — предположил он. — «Может, он не так уж и похож, а я просто спутал, увидев рост и телосложение? Может, я слишком много думаю о нем, и теперь мне любой кажется им?»

Вдруг всё показалось ему бессмысленным. Отменить рейс по такой причине, остаться здесь и терпеть всю эту суету - что за нелепость.

Джэкён чувствовал себя обескураженным и раздраженным. От отчаяния решил забыться в алкоголе. Что впервые в жизни произошло с ним.

Джэкён опрокидывал стакан за стаканом. Шампанское не сильно опьяняло, поэтому он принялся смешивать все подряд, пока не ощутил головокружение. И только когда его зрение начало затуманиваться, он понял, что пьян. Убедившись, что здесь нечего делать, Джэкён попытался встать, но, покачнувшись, снова упал на стул. Мужчина с соседнего столика, увидев это, подошел к нему и взволнованно произнес на английском: «Всё в порядке?»

Джэкён, резко поднявшись, посмотрел на него. И в следующую секунду он импульсивно схватил его за руку и закричал: «Хён!»

Мужчина удивленно раскрыл глаза и быстро заговорил на непонятном языке. Отчего Джэкён запоздало понял, что ошибся. Сконцентрировавшись, он опять взглянул на лицо мужчины.

Это не хён.

Но было что-то в его чертах, что напоминало о нем. Особенно худощавое лицо и аккуратный рот.

«Китаец?» — предположил Джэкён. — «Нет, не похоже... Гонконг?»

Спортсмен, уловив его замешательство, произнес: «Тайвань».

«А, Тайвань. Извини... Ты похож на одного человека...», — ответил Джэкён по-английски, еле связывая слова в предложения. Но мужчина, похоже, понял: «Ты говоришь по-английски? На кого я похож?»

«На одного человека, с которым я знаком уже очень давно», — тихо пробормотал Джэкён, уронив голову на стол.

— Парень?

Этот неожиданный вопрос вызвал у Джэкёна смех.

Мужчина изменил вопрос: «Или это был человек, которого ты любил?»

«Да», — без колебаний ответил Джэкён. Он действительно любил его и до сих пор любит.

«Любовник?» — уточнил тот.

Сложно было понять все эти тонкости в речи.

Раньше Джэкён не рассматривал Джихона в романтическом плане. Поскольку он альфа, и наивно полагал, что его партнером может стать либо женщина, либо мужчина-омега. А Джихон — бета.

«Ты не знаешь?» — спросил тот тайваньский атлет, но, не дождавшись ответа, начал гладить Джэкёна по волосам.

От этого нежного прикосновения Джэкёну вдруг захотелось заплакать. Он думал о том, как было бы прекрасно, если бы это была рука хёна. Ему казалось, что его сердце сейчас разорвётся. Джэкён повернулся, продолжая лежать на столе. Мужчина улыбался ему так же тепло.

«Он бета», — пробормотал Джэкён, словно разговаривая сам с собой. Услышав это неловкое признание, мужчина с улыбкой ответил: «И что с того? Я тоже бета», — прошептал он, наклоняясь. — «С бетой тоже можно».

Его улыбающееся лицо словно кричало: «Попробуешь?». Но когда они добрались до номера в отеле, мужчина вдруг заколебался, уставившись на возбужденный член Джэкёна: «Ты такой большой».

А когда дело дошло до секса, он с ещё более серьёзным видом добавил: «Кажется, я поспешил…».

Несмотря на это, он мужественно согнулся, взяв на себя ответственность за свой флирт, всё равно ничего не получилось. Проблема была не в мужчине — это Джэкён не смог. Точнее, не хотел.

Бета был слишком узкий, а Джэкён может причинить ему вред. Видя его страдающее лицо, Джэкён мысленно возвращался к хёну: «Он тоже бета. Значит, ему было бы так же больно? …Наверное, да. У мужчин-бет физиология совершенно другая».

Он не хотел, чтобы его хён страдал. Сама перспектива травмы, разрывала Джэкёну сердце. Поэтому он обнял мужчину, который лежал под ним, и несколько раз извинился: «Прости... Прости, хён».

Он не знал, у кого именно просит прощения, но пока он что-то бормотал себе под нос, возбуждение утихло.

В конце концов, Джэкён принял душ и рухнул на кровать. В ту ночь он впервые увидел эротический сон: Джэкён продолжил начатое. Тот мужчина под ним корчился от боли, стараясь принять его. Но лицо было каким-то знакомым. Джэкён думал, что это тот спортсмен из отеля.

Но вдруг...

«Джэкён-а, мне больно…», — произнес мужчина на чистом корейском. Джэкён был ошеломлён и взглянул на партнера: под ним лежал плачущий Джихон.

Лицо, которое всегда улыбалось так нежно, теперь было искажено в муках. Джэкён не хотел причинять ему боль. Но, вопреки своему желанию, его тело продолжало грубо врываться внутрь.

«Ах, Джэкён-а», – простонал хён, чуть ли не умоляя.

Сердце Джэкёна разрывалось: «Прости... Прости, хён».

Он повторял извинения снова и снова, но не мог остановиться. Вернувшись в Австралию, он ещё долго видел тот сон.

«Я сошел с ума ?» - По-другому Джэкён не мог это объяснить. За десять лет он никогда не думал о Джихоне в подобном ключе.

Но как только он принял свои истинные чувства, хён как будто поселился в его сознании.

Кошмары вперемешку с эротическими грезами терзали его каждую ночь. Из-за чего состояние Джэкёна ухудшилось, как и рекорды.

«Ты просто неудовлетворён. Обычно после первого раза немного сносит крышу», – Ноа, ничего не понимая, всегда с уверенной мордой извергал из себя всякую ересь, но это было единственным разумным объяснением.

Вскоре один из местных гидов, с которым общался Ноа, предложил Джэкёну познакомиться с одним мужчиной.

— Он модель. Приехал из Кореи в Австралию на съемки. Очень красивый. Ноа сказал, что он точно твой тип. Посмотри хотя бы фото.

Фотографии сразу напомнили ему о Джихоне. Некоторое время сомневаясь, он все-таки решил встретиться, но когда это произошло, реальность оказалась далека от его ожиданий.

Внешне они похожи, но в целом этот парень выглядел менее аккуратным, а голос и манера речи совершенно отличались. Он был уж слишком дружелюбным, как будто даже бестактным и навязчивым. А так называемая сердечность ощущалась как излишняя фамильярность.

В итоге беседа лишь усилила дискомфорт. Чем больше он искал различия, тем яснее осознавал, что ему нужен именно хён, а не его копия.

Так что до отеля дело не дошло. Прощаясь, парень предложил остаться друзьями, и Джэкён согласился. Позже он встречался с ним несколько раз. Оказалось, что он в Корее довольно известный певец и актер. Везде, куда бы они ни пошли, их постоянно фотографировали, и в конце концов в прессе появились слухи об их романе.

Однажды утром мать, увидев статью, спросила: «Ты действительно встречаешься с ним? Насколько это серьезно?»

— Мы не встречаемся. У него уже есть партнёр.

«Правда?» – не скрывая собственного разочарования, уточнила она. — «Но с другой стороны, такие ребята не стали бы связываться с тобой».

«А что со мной не так?»  – возмутился Джэкён, отодвигая тарелку.

Мать посмотрела на него с сочувствием и спокойно сказала: «Мне больно говорить это своему сыну, но если ты не изменишь свой характер и манеру общения, тебе сложно будет найти кого-то».

«Мне это и не нужно» , — раздраженно ответил он.

«Зачем иметь красивую внешность, если нрав дурной», — вздохнула мать и, вспомнив что-то, добавила: «Кстати, секретарь благотворительного фонда рекомендовал одно агентство. Оно небольшое, но у них высокий уровень удовлетворенности среди спортсменов и высокая доля повторных контрактов. Почему бы тебе не попробовать?»

— Зачем?

Не дослушав, возразил Джэкён. Мать, разозлившись, зыркнула на него и уверенно заявила: «Вот увидишь, ты никогда не сможешь найти себе возлюбленного».

Затем она приготовилась к спору, но вдруг зазвонил телефон. Джэкён воспользовался этой передышкой и, пока она разговаривала, быстро доел и ушёл к себе в комнату.

Переодеваясь, чтобы пойти в спортзал, он услышал, как мать, завершив звонок, ворвалась в комнату с взволнованным лицом: «Ты не поверишь, с кем я только что общалась!»

«С кем?» — спросил он рассеянно, раздеваясь.

— С Джихоном, с Чон Джихоном!

Он не мог поверить своим ушам.

—…Кто?

«Ну, Джихон, с которым ты посещал один бассейн в Ильсане!» — воскликнула она, едва не прыгая от радости. — «Ну видео с чьим участием ты постоянно пересматривал! Оказывается, сейчас он работает в спортивном агентстве. Я тебе о нем рассказывала буквально пару минут назад!»

От шока Джэкён даже завис, как и его разум.

Всё ещё не осознавая, что происходит, он машинально застегнул ветровку. И, едва осмыслив, наконец спросил: «Как называется эта компания?»

Глава 71

Корейский спортивный совет (КСС) - государственная структура, которая координирует и направляет 58 спортивных ассоциаций в Южной Корее. Совет работает под эгидой Министерства культуры, спорта и туризма. А одна из основных задач которого — урегулирование споров, возникающих внутри ассоциаций или между ними.

На следующий день после публикации новости о возможном уходе Квон Джэкёна, КСС сделал необычайно быстрое заявление. Они выразили некоторую озабоченность по поводу односторонних действий Федерации плавания и подробно опровергли их скандальное утверждение. Прежде всего, слухи о завершении карьеры Квон Джэкёна признали беспочвенными.

Факт его ухода из федерации и подписания контракта с агентством был направлен на подготовку к участию в Олимпийских играх в следующем году. КСС подчеркнул, что федерация несколько лет занималась менеджментом пловца, но не справилась со своими обязанностями. Они неоднократно пропускали все дедлайны приема и подачи заявок, не предоставляли полный пакет документов, в тексте которых находили ряд несоответствий. Что приводило к печальным последствиям для самих спортсменов.

Кроме того, федерация требовала комиссионные за заключение контрактов с определёнными агентствами и получала значительные суммы от компаний за то, чтобы атлеты, включая Квон Джэкёна, носили форму с их логотипами вместо официального спонсора.

Также КСС уточнил, что Квон Джэкён не нарушал никаких договорных обязательств, так как не подписывал никаких соглашений с федерацией и покрывал свои тренировочные расходы самостоятельно. Напротив, выяснилось, что федерация несколько раз получала крупные суммы от комитета под предлогом оказания помощи в тренировках.

Хотя обычно роль КСС заключалась в посредничестве между ассоциациями и спортсменами, их быстрая реакция была беспрецедентной. Поддержка отдельного пловца, а не федерации, также являлась скорее исключением.

Однако при детальном рассмотрении дела стало понятно, почему это произошло. Ошибки федерации настолько очевидны, что продолжать закрывать на них глаза просто невозможно.

КСС, зная об этих фактах, решил воспользоваться моментом.

Для подтверждения серьёзности своих намерений КСС выпустил еще одно заявление через два дня. В нём говорилось о предстоящей проверке Корейской федерации плавания по указанию Министерства культуры, спорта и туризма, и в случае выявления нарушений будут приняты меры.

Наибольшим наказанием, которое КСС мог применить к федерации, было её расформирование. Вторым по тяжести — назначение нового должностного лица под внешнее управление. В этом случае все права и полномочия представителей ассоциации немедленно прекращались, и КСС брал на себя руководство всеми её делами, делая существование организации фактически бессмысленным.

Еще два года назад федерация плавания была близка к назначению под внешнее управление после того, как выяснилось, что некоторые руководители занимались растратой государственных средств на азартные игры и гольф. Тогда ситуацию уладили отставкой руководства. Но в течение двух лет новый президент не был избран. Ходили слухи, что никто не хотел возглавить эту проблемную организацию. Федерация выживала благодаря деятельности вице-президента и поддержке Квон Джэкёна. Однако теперь, из-за нежелания отпустить его, все они оказались под угрозой.

Ну а причина активного содействия КСС также ясна. Спортсменом, который обратился за помощью, являлся Квон Джэкён.

Совет именовали и «Олимпийским организационным комитетом», поэтому Олимпийские игры для них — самое важное событие. Проще говоря, их финансирование на четыре года зависело от количества золотых медалей. Один спортсмен с золотой медалью для них ценнее, чем десяток без неё. А Квон Джэкён взял не одну, не две, а целых пять золотых медалей.

Они не могли спокойно наблюдать, как Федерация, известная как самая коррумпированная среди непопулярных спортивных структур, пытается навредить талантливому пловцу из-за личной неприязни.

«Но если дело дойдет до внешнего управления... это будет слишком серьёзно», — тяжело вздохнул генеральный директор Кан. Хоть у него и не было другого выбора, кроме как привлечь КСС, чтобы остановить Федерацию.

Конечно, он беспокоился не о людях из Федерации, его заботили сами спортсмены. Нравится им это или нет, они тренировались и участвовали в соревнованиях под их руководством. А сейчас на них будет оказано слишком большое давление, особенно с учетом приближающихся Олимпийских игр, которые являются чуть ли не самым важным этапом в их жизни.

Джихон прекрасно понимал своего начальника, но сколько бы он ни размышлял об этом, вывод остается один: «Сейчас у нас нет времени учитывать позиции других атлетов, сэр».

В любом случае, он и компания должны в первую очередь защитить Квон Джэкёна. Это их единственная задача.

— Когда такую шайку, как Федерация, загоняют в угол, они прибегают к более безумным методам. Их нужно связать по рукам и ногам, прежде чем они успеют сделать что-то еще.

«Вы, мистер Чон, как всегда, остры, как нож», — удивлённо заметил менеджер Юн, видя, как Джихон, обычно позитивно настроенный, занимает более жёсткую позицию.

— Есть поговорка, что лучшая защита — это нападение.

На самом деле, Джихон не любил эту фразу. И если нужна защита, лучше сосредоточиться исключительно на ней. А нападение часто приводит к обидам и вражде. Но сейчас всё было иначе. Даже если они постараются сгладить углы — это будет лишь временное решение.

И чтобы больше подобного не повторилось, они должны лишить федерацию власти и предотвратить их вмешательство. В противном случае, неизвестно, что они вытворят еще, объединившись с Kava перед Олимпиадой.

— И, возможно, для спортсменов будет лучше готовиться к Олимпиаде под контролем КСС.

В конце концов, это всего лишь федерация. Организация, которая не приносила никакой реальной пользы. Они только командовали или ругали своих подопечных, не предоставляя им никакой практической помощи.

— Если КСС возьмет на себя надзор, они хорошо позаботятся о спортсменах, хотя бы из-за общественного мнения. Интерес людей к плаванию стремительно растет после этого инцидента. Поэтому они ответственно подойдут к делу и будут присматривать за спортсменами до Олимпиады. В любом случае, до нее осталось меньше года.

В конце концов, генеральному директору Кану не оставалось ничего другого, кроме как согласиться с решительной позицией Джихона: «Понимаю. Мы уже ввязались в драку. Если уж она началась, нужно довести её до конца».

Это был правильный подход. Если все уже случилось, значит, надо бороться до победного.

Поэтому, как только появилась новость о внеплановой проверке Федерации, Джихон и генеральный директор Кан посетили спонсора Джэкёна, председателя Чо.

Председатель Чо, имеющий сильные политические связи и влияние в Министерстве культуры, является крупной фигурой в этой индустрии.

И когда Джихон попросил его подключиться к проверке и ускорить его, мужчина лишь довольно улыбнулся: «О, конечно! Я давно ждал момента, чтобы покончить с этими мошенниками. Я лично попрошу начать аудит как можно скорее!»

Председатель Чо уже давно начал точить зуб на них из-за того, что Джэкёна не наградили медалью «Синего дракона» из-за глупых действий федерации.

И если федерацию лишат полномочий, то тогда у Квон Джэкёна появится шанс получить её.

Через несколько дней после встречи с председателем Чо, Министерство культуры и спорта объявили о проведении специального аудита Федерации плавания.

Естественно, ее представители спешно сделали заявление, пытаясь манипулировать эмоциями масс: «Это несправедливо по отношению к нам. Всё началось из-за равнодушия правительства. Проблема в том, что оно выделяет минимальное финансирование на непопулярные виды спорта. Это касается не только нас, все ассоциации сталкиваются с такими же трудностями».

Они хотели, чтобы их вклад в успех Квон Джэкёна признали. Однако общественность осталась равнодушной.

В конце концов, единственной правдой в их словах было то, что они совершили коррупционные действия и пытались свалить всю вину на Квон Джэкёна.

«Я раньше это замечал, но интернет-пользователи очень быстро меняют свое мнение», — недовольно пробубнил Мину, не отрывая глаз от экрана. Как только он сел за руль, то сразу достал телефон и принялся лазить по форумам. — «Да, тогда они говорили, что Квон Джэкён — гений, но это не совсем заслуженно, поскольку с его физическими данными невозможно не быть победителем. А теперь осуждают всех, кто продолжает строчить о нем гневные посты. Мол, эти люди по-любому как-то связаны с федерацией. Смешно, насколько все-таки лицемерно общество».

Мину язвительно ухмыльнулся, судя по его выражению лица, он всё ещё был потрясён реакцией людей в прошлом, несмотря на то, что сейчас читал статьи, призывающие не критиковать Квон Джэкёна.

«Ну здесь по-другому не бывает. Просто радуйся, что теперь всё в порядке», — сказал Джихон, откинувшись на пассажирском сиденье. Мину казалось, что хотел добавить что-то ещё, но лишь глубоко вздохнул, словно сдерживая свои мысли.

«Но зачем ты продолжаешь читать эти вещи? Ты ведь можешь их больше не смотреть», — спросил Джихон.

«Я тогда столкнулся с огромным шквалом негатива. И теперь я успокаиваю себя, читая положительные», — ответил Мину.

«Выглядит так, будто и от положительных комментариев ты злишься», — улыбаясь, заметил Джихон.

«Ну да, иногда они меня тоже раздражают. Но всё равно это лучше, чем негативные», — признался Мину. — «Интересно читать комментарии под видео с его выступлениями. Надеюсь, когда «это» выйдет, они не начнут снова плеваться ядом, мол, он спортсмен или звезда?»

Улыбка на лице сотрудника сменилась озабоченностью. Он говорил о сегодняшней фотосессии Джэкёна, которую он как раз только недавно закончил. Однако процесс снятия макияжа затянулся, поэтому они с Джихоном спустились на парковку и ждали его в машине.

«Судя по нынешнему настроению, те, кто скажет что-то подобное, сами окажутся под ударом. Не переживай слишком сильно», — успокаивал его Джихон.

В самом деле, раньше люди критиковали Джэкёна за участие в рекламе, а теперь удивлялись, что за пять лет он снялся только в одной, и надеялись, что он сможет заработать больше денег. Конечно, найдутся и те, кто тайно продолжит негативить, но Джихон считал, что менеджер Юн справится с этим, возможно, наняв заказных комментаторов на неполный рабочий день или используя другие методы. Джихон не хотел беспокоиться о таких мелочах, поскольку и так уже сделал достаточно. И даже сейчас продолжает выполнять свои обязанности, хоть и в неформальной обстановке.

В этот момент появился тот, ради кого все это было затеяно. Джэкён медленно подошёл к машине и, увидев Джихона и Мину на передних сиденьях, сразу открыл дверь с пассажирской стороны и обратился к Джихону: «У меня встреча в Хондэ. Подвезёшь? Минхо-хён с самого утра со мной, вероятно, он устал».

«...С каких это пор он так заботится о Минхо? Если уж так, мог бы хотя бы правильно его имя произносить», — раздраженно подумал про себя Джихон.

«Да я в порядке. Я совсем не устал», — смущённо ответил Мину.

Джихон, отстегнув ремень безопасности, поспешил успокоить младшего товарища: «Не волнуйся, езжай в офис. Спасибо за работу».

— Но я правда в порядке, сэр.

Похоже, ему показалось, что Джэкён просто капризничает.

Хотя, с другой стороны, пусть он лучше думает именно так, чем узнает правду.

«Да ладно, езжай», — хлопнув Мину по плечу, добавил Джихон.

На что Мину нехотя отстегнул ремень и вышел из автомобиля.

А Джихон тут же пересел на водительское кресло.

Глава 72

«У тебя ведь нет никакой встречи в районе Хондэ, не так ли? И мы просто едем домой», — уточнил Джихон, проверяя сохранённые маршруты в навигаторе.

Но вместо ответа он тут же получил вопрос: «Почему ты сам меня утром не забрал, а отправил Мину?».

Видимо, это была лишь отговорка.

— У меня были дела утром.

— А разве ты не пытался избежать встречи со мной с глазу на глаз?

В какое-то мгновение Джихону даже стало не по себе, но у него получилось совладать с собой: «Нет. Если бы я хотел этого, то не приехал бы и после обеда».

Однако Джэкён, очевидно, заметил его секундное замешательство. И, молча понаблюдав за ним, выпалил, как только машина выехала с парковки: «Хён».

— Что?

— Поцелуй меня.

— …Я за рулём.

— Ну и что?

Звучало так, как будто это какая-то несущественная мелочь.

— Ты не забыл о нашем договоре, да?

Под «договором» Джэкён подразумевал их соглашение: секс только по выходным и в один запланированный день, а другие проявления близости — в любое время. Конечно, Джэкён не сразу согласился на эти условия.

Десять дней назад, в день их первого раза, он не отпускал Джихона почти до полуночи.

В итоге вышло около четырех раундов. И наконец, когда Джэкён потащил его в душ, Джихон, приходя в себя, честно признался, что так продолжаться не может, и предложил фиксированное количество времени для их встреч. Конечно, Джэкён никак не отреагировал, разве что недовольно переспросил: «Почему я должен это делать?»

«Не хитри, и просто придерживайся договорённости. Ты обещал, что не сделаешь ничего, о чём я потом пожалею, пока я готовлюсь к Олимпиаде», — настаивал он.

У Джихона не было сил спорить, и он согласился. Но тут же, пытаясь встать с кровати, ненамеренно рухнул обратно. Из-за чего Джэкён искренне испугался за него: «Ты подвернул ногу? Встать можешь? А ходить?»

Он был настолько встревожен, что не сразу понял, что у Джихона просто подкосились ноги. А затем, как все прояснилось, вдруг нахмурился и выкрикнул: «Не пугай меня так!» Но в следующую секунду уже сдержаннее добавил: «Хорошо, будем это делать только по выходным и когда тебе не нужно на работу».

«Но ты обещал исполнять все мои желания сразу и без вопросов», — возразил Джэкён, уставившись на него так, будто тот совершенно обо всем забыл.

Если бы Джихон действительно не помнил, то упрямец наверняка бы напомнил ему, тут же опустив спинки кресел.

«Понял», — коротко ответил Джихон и поцеловал кончики своих пальцев. А затем дразняще приложил их к губам насупившегося парня.

— Поцелуй меня по-настоящему, нежно, как если бы ты целовал любимого человека. Если не сделаешь этого сейчас, я пожалею, и…

Раздался резкий визг тормозов — и машина остановилась у обочины. Джихон, тут же отстегнув ремень безопасности, схватил Джэкёна за обе щёки и притянул к себе.

Парень удивленно распахнул глаза, когда Джихон начал целовать его с такой страстью, будто собирался съесть. Однако вскоре Джэкён ответил на поцелуй с таким же нетерпением, словно ждал этого момента. Их горячие губы сталкивались и разъединялись, наполняя узкий салон машины влажными звуками.

Джихон, перехватывая инициативу, тут же обвил его язык своим, нарочно всасывая так сильно, что тот практически онемел.

А затем резко отстранился.

«Доволен?» — спросил он. И, снова пристегнув ремень безопасности, завёл машину. Джэкён, вытирая влажные губы тыльной стороной ладони, тихо произнес: «Хён, а ведь тебе это нравится, да?»

«С чего ты взял?» — нарочито с нотками равнодушия возразил Джихон, выруливая на дорогу. Его голос не звучал уверенно, потому что в глубине души он знал, что Джэкён прав.

Особенно когда вспоминал, как в полубессознательном состоянии во время секса требовал от него самых разных вещей.

«Ты слишком легко поддаешься», — признался Джэкён. — «Честно говоря, я думал, что ты будешь противиться и, может, даже ругаться на меня».

«С чего бы?» — усмехнулся Джихон. — «Ты терпишь Олимпиаду, так что и мне придется потерпеть».

Эти слова в очередной раз задели Джэкёна за живое. Он был похож на гейзер, который спокойно стоит, а потом внезапно выплескивает поток эмоций.

«Да что ты говоришь! Ты же сам получаешь удовольствие, хотя утверждаешь: "Ох, я больше не могу"», — возмутился Джэкён.

Джихон мог бы, конечно, с ним поспорить. Вот только всё, что сказал этот парень, — правда.

— Слушай, ну а кто бы не возбудился после таких ласк. Если только импотент.

— Я тебя как будто насильно заставлял.

«Почти так и было», — Джихон решил пойти на откровенность. — «Это не совсем по моей воле. Ты, как мужчина, должен меня понять».

Джэкён долго таращился на него, выражая полное недоверие, а потом, оперевшись на окно, согласился: «Ладно, пусть так. Но тогда и это было не по твой воли?»

— Что именно?

— Когда ты просил, чтобы я вошёл в тебя сильнее.

На что Джихон, покраснев, начал лихорадочно махать руками: «Эй! Помолчи!».

И, прикрыв рот упрямца ладонью, прошипел: «Давай не поднимать подобные темы в машине! Сотрудничай со мной, если не хочешь, чтобы я попал в аварию».

«Хорошо», — пробормотал Джэкён. — «С чего бы ты вдруг стал таким стеснительным».

Но, на удивление, перестал вообще упоминать об этом.

Джэкён был странным: мог вести себя совершенно бесцеремонно, но знал, когда нужно остановиться.

Джихон вздохнул с облегчением и вновь сосредоточился на вождении. Однако, как только сменился сигнал светофора, и ему пришлось притормозить у пешеходного перехода, он решил продолжить разговор, чтобы отвлечься: «Вообще-то, секс — это не так уж и важно. Люди спят с незнакомцами. И если бы я захотел с тобой переспать, то всё могло бы случиться даже раньше».

Джэкён посмотрел на него с изумлением. А на его лице явно читалось что-то вроде: «Так почему мы не сделали это раньше?»

Тяжело вздохнув, Джихон опустил окно и добавил: «Ты, может, и не поверишь мне, но все мои действия до недавних событий были продиктованы благими намерениями. Если бы ты просто захотел заняться со мной сексом один раз, возможно, я бы согласился. Так проще: ведь нет никаких обязательств. Но дело в том, что я тебе нравлюсь».

«Да, ты мне нравишься», — быстро ответил Джэкён. — «И я не собираюсь ограничиваться одним разом».

Он вел себя настолько уверенно, что казалось, вот-вот заявит, что хочет жениться на нем. Не давая ему возможности продолжить, Джихон перебил: «Ты мне тоже нравишься, не только как спортсмен, но и как человек. Я дорожу тобой, вот почему и не хотел начинать эти отношения».

«Тогда почему бы нам просто не быть вместе?» — с озадаченным видом спросил. — «Если ты меня так ценишь, почему бы нам не встречаться?».

«Потому что я хочу сохранить эти добрые чувства», — сразу ответил Джихон. — «Вступить в отношения — это всё равно что подписать контракт на неизбежный конец».

«Но есть же люди, которые счастливы вместе до конца жизни», — возразил Джэкён.

«Да, есть», — согласился Джихон, когда сменился сигнал светофора. — «Но я не из их числа».

— Почему?

Джихон, сдерживая вздох, попытался увернуться от дальнейших расспросов: «Нам правда нужно обсуждать это сейчас? Ты будешь сожалеть, если мы не поговорим?».

— Почему ты не хочешь объяснить мне?

— Ну а кто с радостью расскажет обо всех своих слабостях или больных точках?

На удивление, Джэкён все-таки сдался, хоть и искренне не понимал, о каких «слабостях» идет речь: «Ладно. Если не хочешь, не будем говорить об этом».

По правде, Джихон ожидал, что парень будет настаивать, но тот неожиданно отступил. И эта небольшая деталь оставила за собой странное послевкусие.

«Неужели я слишком рьяно показываю своё недовольство происходящим?» — подумал Джихон, глядя в зеркало заднего вида.

— Хён, я тебе нравлюсь до такой степени ? Ты настолько дорожишь этим чувством, что желаешь сберечь его?

— Разве я такое сказал?

«Да!» — Джэкён, едва сдерживая злость, процедил сквозь зубы. А его лоб напрягся, как будто он вот-вот взорвётся.

«Шучу. Конечно, помню», — быстро ответил Джихон. — «Естественно, нравишься. Я не такой уж и страстный человек, чтобы вытворять подобное со всеми подряд».

Из-за чего выражение лица Джэкёна немного смягчилось. Хотя он и старался не показывать то, что его это обрадовало, но ответ прозвучал с напускной суровостью: «Но если ты ценишь меня, хочешь заботиться и оберегать, разве это не любовь?»

«В каком-то смысле, возможно, так и есть», — Джихон не стал отрицать. — «Существует много видов любви. Любовь к семье или к друзьям».

«Но мы не семья и тем более не друзья», — быстро возразил Джэкён. — «А еще с родственниками или друзьями не спят».

«С семьёй точно нельзя», — рассмеялся Джихон.

Но Джэкён даже не улыбнулся: «А с друзьями?».

Он подпер подбородок рукой и пристально уставился на Джихона. Тот, не придав этому значения, ответил: «Нууу, смотря какие друзья. Секс-друзья — тоже друзья».

— ... У тебя такие были?

— Нет.

У Джихона были либо отношения, либо случайные связи. Он вообще отказался от длительных романов из-за страха создать себе лишние проблемы, поэтому даже мысли не допускал о каком-то «сексе по дружбе».

Даже если наметился какой-то интерес, чтобы избежать сложных ситуаций, он просто прерывал все контакты. Однако, Джихон замялся, потому что среди его одноразовых приключений иногда были и повторы, но и дружбой это тоже не назовешь.

Пока он размышлял над нелепой проблематикой, глаза Джэкёна становились всё больше. Наконец, он произнёс с лёгким шоком: «С каких пор ты стал таким испорченным?»

«Что?» — рассмеялся Джихон от неожиданности. — «Испорченным? Я? Так назвать 27-летнего мужчину, мягко говоря, странно».

В его возрасте он мог бы уже стать отцом двоих детей. Сквозь его хохот раздался суровый голос: «А разве я не прав? Как у человека получилось измениться настолько? Примерно десять лет назад ты выглядел таким невинным, а сейчас что?»

«Тогда я и не знал ничего», — улыбаясь, сказал Джихон. — «Мой первый секс и первые отношения были в студенческие годы».

— Значит, не во время тренировок в центре?

— Нет. Тогда я был сосредоточен исключительно на плавании, все считали меня скучным и не хотели общаться.

Джэкён, расслабившись лишь на мгновение, снова продолжил допрос: «В университете? Когда ты начал встречаться, на первом курсе?»

— Да. В двадцать лет. А значит, тебе было четырнадцать. Ты, должно быть, еще школьную форму носил. И, наверное, выглядел мило.

«Какое там. Я уже тогда был выше ста восьмидесяти», — буркнул Джэкён.

Джэкёну явно не понравилось слово «милый», и принялся категорически это отрицать. Джихон, уловив его настроение, нарочито спокойным тоном продолжил: «Рост тут ни при чем. Просто сама по себе идея средней школы уже таит в себе что-то милое. Знаешь, что самое милое в подростках? Когда они думают, что повзрослели только потому, что немного подросли».

Джэкён, окончательно помрачнев, нахмурился пуще прежнего, но прежде чем успел что-то ляпнуть, машина въехала на территорию жилого комплекса.

Притормозив у подъезда, Джихон добавил: «Сегодня ты хорошо потрудился, молодец. А теперь иди отдыхать».

Подталкивая его взглядом к выходу, он заметил, как парень раздраженно расстегнул ремень. На его удивление, Джэкён не стал выпрашивать ничего лишнего и вышел из автомобиля.

«Неужели он надулся из-за того, что его назвали милым? Как же он не понимает, что именно это делает его таким очаровательным», — подумал Джихон, внутренне усмехнувшись.

Но тут Джэкён, открывая дверь машины, бросил: «Через два дня наступит наш день, не так ли?»

«…Слова о милом аннулируются», — выругался про себя Джихон и проворчал уже вслух: «Нельзя просто назвать это выходными?»

Проигнорировав его недовольство, Джэкён продолжил настаивать: «Послезавтра встретимся у тебя дома. Завтра мама возвращается».

— Тогда лучше пойдем в отель.

«Нет, я хочу к тебе домой», — упрямо заявил Джэкён.

Если Джихон сейчас ему откажет, то следующей фразой станет: «Ты пожалеешь, что не пустил меня к себе». Осознав, что сам же угодил в очередной капкан, он начал понимать всю глубину выражения «пожинать плоды».

И пока он сокрушался, Джэкён внезапно обернулся и с озорной улыбкой выдал: «У себя дома, в постели, где ты спишь каждую ночь, будь милым со мной».

Глава 73

В субботу днем Джихон впервые за долгое время решил навести порядок в квартире. Правда, уборкой это особо не назовешь. Поскольку он в целом не склонен оставлять за собой грязь или мусорить. А перед уходом, будь то гостиная или кухня, возвращал все в первозданный вид. Этому он научился с детства и сохранил привычку даже после того, как начал жить самостоятельно. Поэтому, кроме как пройтись пылесосом по видимым местам, больше ничего делать не пришлось. Зайдя в спальню, чтобы поменять постельное бельё, Джихон вдруг вспомнил о коробке с презервативами в тумбочке у изголовья кровати. Достав её, он обнаружил, что из десяти осталось шесть.

Джихон, немного поразмыслив, выбросил всю коробку в мусорное ведро в ванной. А затем, одевшись, направился к аптеке на главной улице, понимая, что в ближайшем магазине может не быть нужного размера. Покупать две пачки презервативов разных размеров средь бела дня — не самая приятная задача. Вернувшись домой и убрав их в ящик, он почувствовал себя несколько странно. Джихон всё больше поражался самому себе: ведь он только что выбросил почти полную пачку и купил новые, боясь, что Джэкён заметит и расстроится.

«Что за чушь?» — тихо пробормотал он, беспомощно усмехаясь. Никогда прежде Джихон не был так внимателен даже со своими возлюбленными. Особенно забавно теперь кажутся его прошлые попытки отвергнуть Джэкена, чтоб тот поскорее потерял интерес.

Мысли становились всё более беспорядочными. Чтобы отвлечься, Джихон разделся и отправился в ванную. После душа он залез на диван в гостиной и включил телевизор. Пустой взгляд скользил по экрану, на котором шел повтор какого-то шоу.

И едва Джихон успел закурить сигарету, пришло сообщение от Джэкёна:

[Буду через десять минут.]

От удивления Джихон нервно проверил время: было чуть больше четырех, хотя они договаривались на шесть вечера.

«Что за наваждение?» — пробормотал он, недовольно поднимаясь с дивана.

Открыв все окна для проветривания, Джихон по привычке прополоскал рот. Когда он вернулся, раздался звонок. Он распахнул дверь, тихо ругаясь на себя за то, что не воспользовался ещё и освежителем воздуха.

«У вас в доме нет лифта?» — с порога выпалил Джэкён.

— Нет.

— И ты всегда поднимаешься пешком на пятый этаж?

— Конечно. А что, я должен лететь?

Продемонстрировав крайнюю степень непонимания, Джэкён вошел в квартиру.

«Подумаешь, пятый этаж. Это даже полезно, небольшая зарядка», — заметил Джихон, закрывая за ним дверь.

«Не для меня. Я и так достаточно времени и сил уделяю тренировкам, после которых хотелось бы двигаться поменьше», — с серьезным видом заявил Джэкён, как будто он находится сейчас у себя, а не в гостях.

Отчего Джихон начал смутно подозревать о том, что этот парень планирует частенько бывать у него.

Как только Джэкён зашел в спальню, тут же прозвучал следующий комментарий: «Кровать слишком маленькая».

— Совершенно обычная односпальная кровать.

— Очень маленькая.

— Для одного она в самый раз.

«Вот именно, маленькая», — повторил Джэкён, как попугай. Джихон побоялся уточнить, что тот имел в виду, и нарочно сменил тему: «Почему так рано пришел?»

«Просто», — буднично бросив, Джэкён уверенно направился из спальни в другую комнату.

Он бросил свой взгляд на полку с скучными книгами, а затем на ноутбук, который стоял на небольшом письменном столе. И вдруг, повернувшись к Джихону, спросил: «Хён, а где медаль?»

— Какая медаль?

— Медаль с чемпионата мира. Та, что ты получил в старшей школе.

— Аааа, эта.

Джихон усмехнулся при неожиданном упоминании награды, почесывая затылок: «Она у родителей в Ильсане».

— Но она ведь твоя, почему ты оставил ее там?

— Потому что им она нравится больше, чем мне.

На что Джэкён просто молча покинул кабинет, хотя его лицо все еще выражало тотальное недоумение.

«У тебя дома так чисто и аккуратно», — сказал он, проходя мимо кухни в гостиную, где и уселся на диван.

— Правда?

— Да. Сразу видно, что здесь живешь именно ты.

«...Какое у него вообще обо мне мнение? Разве он не думал, что я гуляка и любитель беспорядочных связей?», — размышляя об этом, он машинально потянул руку за курткой, которую Джэкён снял.

«А почему ты выбрал этот дом? В нем даже нет лифта».

— Потому что он близко к работе.

И повесив ее на вешалку, Джихон продолжил: «И это было единственное место, где хозяин разрешал курить в помещении. Он сказал, что я просто должен буду заменить обои, когда съеду».

«Всего лишь из-за этого?» — удивленно переспросил Джэкён.

— Это твое «всего лишь» — очень важно для курильщиков. Плюс, здесь приятно курить на балконе.

И, сев рядом с Джэкёном, пояснил: «Моя квартира на верхнем этаже, а хозяин живет прямо подо мной. Тот старик тоже курит на балконе. В общем, мы оба закрываем на это глаза и не мешаем друг другу».

Перечислив все плюсы своего жилища, он заметил, как Джэкён сузил глаза, явно не понимая. А затем, как будто его только что осенило, добавил: «Когда ты начал курить?»

— Ну, не знаю точно. Может быть, на втором курсе университета? Подсел на это, выпивая с старшими ребятами из клуба.

— А что такого хорошего в курении?

«Ничего», — без колебаний ответил Джихон.

— Тогда почему ты куришь?

— Вопрос по существу.

Джэкён озадаченно уставился на него, словно спрашивая, что это значит.

«Думаю, просто зависимость», — криво усмехнулся Джихон. — «Осознавая всю вредность, я все равно не могу бросить. Так что не пробуй, даже из любопытства».

— И не собираюсь, я ненавижу запах табака.

— Неужели? Но как же ты тогда со мной целуешься?

Когда Джихон посмотрел на него, Джэкён сразу же выпалил: «На самом деле, от тебя практически и не пахнет».

— Не может быть.

— Я не шучу.

С этими словами Джэкён вдруг обнял Джихона за талию и притянул к себе, почти усаживая к себе на колени, а затем поцеловал его. Он нежно провел своим языком по внутренней стороне щеки, а затем, отстранившись, заявил: «Вот видишь, я сейчас вообще не чувствую запаха сигарет».

«Это потому, что я почистил зубы», — растерявшийся от такого поворота событий Джихон старался говорить непринужденно, чтобы скрыть смущение.

«Почему? Хотел меня поцеловать?», — поинтересовался Джэкён, внимательно изучая лицо Джихона.

Поскольку Джихон сидел у него на коленях, парню приходилось смотреть снизу вверх. Джихон был уязвим к подобному виду. Их взгляды встретились, эти ясные, почти кристально-карие глаза возвращали его в далекие времена десятилетней давности.

«Ты специально почистил зубы, чтобы поцеловать меня?» — повторил Джэкён со своей исключительной невинностью, как будто уже знал ответ. И, не дожидаясь его, снова прильнул к губам Джихона. Одной рукой он держал его за спину, а другой бережно гладил щеку.

Джэкён, раньше красневший лишь от одного легкого поцелуя, похожего на клевок, теперь так мастерски целуется, переплетая их языки.

— Чем ты еще занимался?

— Что... Что ты имеешь в виду?

— Что еще ты делал, пока ждал меня?

Не успел Джихон даже подумать, с какой целью был задан этот вопрос, как ладонь Джэкёна ловко скользнула в штаны, касаясь чувствительной области через ткань нижнего белья.

— Ты и здесь всё заранее подготовил?

«Эй, что ты…» — попытался возразить Джихон.

Однако закончить ему не дали. Джэкён бесцеремонно просунул свою руку под край трусов и сжал одну из ягодиц. Он мял ее с такой силой, что кожа, казалось, горела. Из-за чего Джихон невольно вздрогнул.

Когда Джэкён опять надавили на вход, с губ Джихона сорвался стон. Тело, предательски отзывающееся на ласки, выдало его истинное желание. Оно было полностью готово принять Джэкёна, а отверстие жадно раскрывало себя в ожидании проникновения.

Тем временем, Джэкён аккуратно вставил пальцы в узкий проход, массируя и раздвигая напряженные стенки.

«Входит с трудом», — пробормотал Джэкён, в голосе которого больше не было прежней тревоги. — «Похоже, ты не подготовился заранее?»

Но на самом же деле, он выглядел довольным. Поскольку прекрасно знал, что любое прикосновение быстро заставит тело партнера стать более податливым.

«Больше никогда не трогай меня там», — прошептал Джихон. — «Мне не важно... но разве это не хлопотно?»

Но реакция была честнее слов, и Джэкён, быстро смекнув об этом, не смог сдержать собственную радость из-за того, что тот дал ему такую возможность.

И, наклонившись ближе, пылко припал к его губам, нежно покусывая и облизывая их.

«Нет, совсем не хлопотно», — тут же выпалил Джэкён и добавил ещё один палец. Каждый толчок ощущался слишком остро, отчего даже глаза Джихона покраснели от стыда. Ведь всё, что сейчас происходит, было совершенно неподконтрольно ему. Настойчивая стимуляция простаты казалась невыносимой. Использовав это как предлог, Джихон издал громкий стон и уткнулся лицом в крепкое плечо Джэкёна.

«Мгх…»

Джэкён резко умерил свой пыл и замедлился, будто хотел успокоить Джихона.

Однако смена ласк подводила последнего ближе к краю наслаждения. Джихон все глубже и глубже зарывался в плечо Джэкёна, подавляя в себе желания еще сильнее потереться о его пальцы.

Как вдруг услышал, игриво щекочущий уши, голос: «Хён, сначала здесь всё было очень сухо и плотно, но если потрогать, то становится невероятно мягко. Как растаявшая арахисовая паста».

«Что... что за ерунда?» — Джихон не мог сдержать смех из-за такой забавной аналогии, понимая, что Джэкён, возможно, подметил для себя что-то важное.

«Знаешь, каждый раз, когда ты смеёшься, это место начинает сильно дрожать?» — произнес Джэкён и плавно провел по чувствительным точкам, точно указывая на то, что он имел в виду.

Под интенсивным напором стенки сжимались и разжимались вновь и вновь, выделяя всё больше смазки. Жгучее тепло разлилось по всему животу, охватывая Джихона непередаваемым, ни с чем не сравнимым трепетом. Из-за новой волны удовольствия он растерял все свои ничтожные остатки самообладания.

«Да, я в курсе...», — тихо пробормотал он, всё ещё пряча лицо.

Их дыхание участилось, становясь всё более глубоким и прерывистым, пока рука Джэкёна продолжала свои, теперь уже умелые, поддразнивания.

«Ну вот, оно уже мягкое», — делился впечатлениями он.

Все именно так, как он описал.

Отверстие непроизвольно сокращалось в такт его движениям, словно трёх пальцев было недостаточно, и оно умоляло о чем-то большем.

Джихон, испугавшись, что они скоро запачкают диван, в конце концов, едва слышно прошептал ему на ухо: «Джэкён-а, если мы собираемся сделать это... пойдём в спальню».

Как будто ожидая именно этого, Джэкён внезапно обнял возлюбленного и поднялся.

От удивления Джихон инстинктивно обвил его шею руками.

— Что такое?

«Нет, всё в порядке. Просто впервые когда меня кто-то так держит. Я не тяжёлый?», — кое-как выпалил из себя объяснения он.

На что Джэкён остановился посреди гостиной и, игриво улыбнувшись, предложил: «Я могу заниматься этим, гуляя по всему дому. Хочешь?»

Уверенность и тон нахала тонко намекали на то, что, скорее всего, он не шутит. И, вероятно, сам не прочь попробовать нечто подобное.

— Нет, я предпочитаю заниматься сексом на кровати

Сложно угнаться за Джэкёном, да и разница в физической силе у них огромна. И тягаться с ним абсолютно бессмысленно.

Джихон намеренно крепче обнял его за шею и вкрадчиво произнес: «Так что давай поспешим в спальню». К счастью, уловка сработала, и парень быстрыми шагами направился в комнату.

И когда они, наконец, легли, Джихон кое-что запоздало осознал.

Джэкён оказался прав: кровать может не пережить ночь.

Она вряд ли выдержит их страсть. Проблема была не в размере, а в прочности. Пружины матраса уже начали протестовать под их общим весом, который был более чем вдвое больше обычного. На секунду — действительно, всего на секунду — Джихон серьёзно задумался: «Не попробовать ли нам стоя, как он того предложил...?», но быстро отмёл эту идею. Жертвовать своим телом ради спасения спального места не входило в его планы. В конце концов, Джихон отбросил все свои мысли и попрощался с ней: «Прощай, моя дорогая кровать. Спасибо за твою службу. Извини, что в итоге тебе пришлось пройти через это».

Глава 74

«Если всё продолжится в том же темпе, то скорая кончина не будет уж такой удивительной, правда?» - опершись на перила, Джихон погрузился в глубокие думы.

Конечно, он имел в виду не кровать. С ней уже все понятно. Она сдохла быстрее, чем он предполагал. На втором или третьем раунде при каждом движении Джэкёна со всех сторон разносился жуткий скрип. Пружины, похоже, полностью износились, а матрас просел в нескольких местах, что было видно невооруженным глазом. Однако, проблема решится новой покупкой.

Но вот с человеческим телом так не работает.

Джихон начал искренне переживать за свое состояние. И если он не предпримет что-нибудь, то точно помрет. Раньше Джихон не сомневался в своей физической силе, но теперь уверенности-то поубавилось.

Вот настолько это стало тяжело. Дело усугублялось ещё и тем, что они чрезвычайно совместимы в постели. И чем больше он возбуждался, тем больше тратил энергии.

В добавок ко всему: нижняя позиция приносила ему слишком яркое наслаждение, да и оргазм длился дольше и интенсивнее. Но загвоздка в том, что это еще и очень уматывало. После подобных марафонов и нескончаемых феерий Джихон был полностью истощен. Да, он сам виноват: терял голову и не ограничивался одним разом, ну а как иначе-то?

«Нет, ну серьезно, какого черта он так хорош?» - отрешенно закусив фильтр, нахмурился Джихон. - «Квон Джэкён не из тех, кто ведет хитрые игры, так почему же я теряю рассудок, когда мы вместе? Говорят, спортсмены от природы хороши во многом, даже когда просто дышат или спят. Неужели это и есть достоинство выдающегося пловца?»

Он вспомнил их первый секс. И тогда Джэкён не особо церемонился с ним. Но вот что у него не отнять, так это необычайно развитую чуйку: парень с легкостью находил слабые места и чувствительные точки Джихона. Во второй раз он уже вел себя так, словно знает каждый сантиметр его тела. И смекнув, что при достаточном выделении смазки он сможет спокойно проникнуть, начал пользоваться и этим.

Неудивительно, что к третьему разу Джэкён дошёл до того, что управлял телом Джихона, как своим собственным. В любом случае, так лучше, чем если бы их соитие дарило исключительно боль.

Однако есть одна проблема. Джихон имел определенные предпочтения: ему нравилось брать инициативу в свои руки независимо от того, в нижней он позиции или в верхней. Он был убежден в том, что может сделать всё, что захочет его партнер. Принцип достаточно прост: ты получаешь ровно столько, сколько отдаешь сам. И если ты даришь партнеру наслаждение, он тоже постарается ответить тебе взаимностью. Ведь секс — взаимодействие двух сторон.

А с Джэкёном все совершенно иначе... Несмотря на эйфорию, Джихон часто чувствовал смущение, потому что постоянно терял самообладание. И, естественно, был ведомым.

И если бы Джэкён узнал, о чем он думает, то сказал бы что-то вроде: «Хён, какого черта ты несешь? Ты же только что четыре раза кончил».

«Да, в том-то и загвоздка, мне это нравится, вот что по-настоящему беспокоит», — пробормотал Джихон.

Он просто боялся привыкнуть.

«Между альфами и омегами действительно бывает что-то такое, не так ли?», — Джихон, наблюдая за клубками дыма, рассеивающимися в воздухе, продолжил тонуть в тягучих размышлениях. — «Их тела оптимизированы для размножения. Они созданы так, чтобы доставлять друг другу максимум удовольствия. Наверное, именно поэтому я так быстро намокаю во время секса с ним. Но с предыдущими альфами тоже такого не было... Может быть, они вообще не альфы? Да, возможно...».

Джихон никогда не изменял своей дурной привычке — надумывать лишнего и давать объяснения всему, что происходит с ним. И иногда дело доходило и до эмоций, которые он списывал то на физиологию, то на природу. Хоть головой прекрасно понимал, что это лишь пустые отговорки.

Заметив, что сигарет догорела, Джихон бросил окурок на пол и затушил его тапком. А следом достал еще одну.

В темной атмосфере вечера снова распространился густой табачный дым.

Когда Джэкён приехал, было еще светло. Теперь же все вокруг погрузилось в глубокую тьму. Конец сентября наступил внезапно, и дни стали намного короче. Появились резкие скачки температуры, и после захода солнца уже холодало.

«Стоило взять куртку», — поёжился Джихон, все еще держа сигарету во рту. Ему нравилось курить в такую погоду, но стоять на балконе в таком виде казалось ему странным.

«Я даже не муж, которого выгнала жена», — усмехнулся он, и в этот момент Джэкён, словно прочитав его мысли, с влажными после душа волосами открыл дверь.

— Хён, ты куришь здесь из-за меня?

И, не дожидаясь ответа, тут же присоединился к нему: «Просто кури в помещении».

Волосы Джэкёна еще были влажными, вероятно, потому что он только что вышел из душа.

— Ты простудишься. Зайди внутрь.

«Ты тоже, хён», — сказал Джэёкен, приблизившись к нему вплотную.

— Сейчас докурю.

— Просто кури там. Это же твой дом.

— Ты ведь ненавидишь запах сигарет.

— Я уже говорил, что твои не воняют.

«Ой, да ладно тебе», — рассмеялся Джихон, выдыхая дым в сторону упрямца. — «Исследование доказало, что пассивное курение опаснее для легких».

— Чушь. «Активное» курение в сто раз хуже.

«Ну, тут не поспоришь», — улыбнулся Джихон, кусая фильтр.

На что Джэкён, немного погодя, поцеловал его.

«Эй, внизу же есть люди», — смутившись, запротестовал Джихон, отталкивая парня от себя.

— Никто не смотрит.

— Ага, люди в здании напротив тоже могут увидеть. Не делай этого здесь.

«Тогда заканчивай и пойдем внутрь», — небрежно бросив, Джэкён выхватил сигарету и потушил ее о перила. А затем потащил ошарашенного Джихона обратно в гостиную.

Вместо того, чтобы сесть на диван, Джэкён расположился на покрытом ковром полу. И тут же потянул за собой Джихона, заставив сесть его между своих ног.

— Эй, не слишком ли?

В конце концов, Джихон сдался, но не мог не смутиться. Казалось, что это очень нежная поза, предназначенная для влюбленных.

«Что не так?» — бесстыдно спросил Джэкён, обнимая его сзади, чтобы предотвратить побег. — «Холодно, я посижу так немного. Я мешаю?»

— Нет, но тебе стоит высушить волосы, раз замерз.

«Они скоро высохнут сами», — ответил он, зарывшись лицом в плечо Джихона. По непонятной причине Джихон не мог справиться с неловкостью, этот парень странным образом частенько вгонял его в краску. Удивительно, что он вообще так реагирует, после того, что они вытворяли в постели.

Пытаясь игнорировать щекочущее чувства, Джихон специально провел пальцами по мокрым волосам Джэкёна: «Хочешь, я высушу тебе волосы?»

Желая остаться в том же положении, Джэкён упрямо покачал головой.

В итоге Джихону осталось просто смириться: «Ладно, делай, что хочешь». Но все равно продолжил гладить его влажные волосы.

Знакомый аромат шампуня и геля для душа только усиливал странные ощущения где-то глубоко внутри: в собственной квартире его обнимал Джэкён, от которого пахло также.

Возможно, даже их мысли невероятным образом синхронизировались, поскольку, все еще уткнувшийся в плечо, Джэкён внезапно заговорил: «Хён, мне кажется, у твоего геля для душа уникальный аромат».

— Разве? А вроде обычный: шалфей и розмарин.

— Тот, который у меня дома, очень сладкий.

«Может быть, это мед с морингой? Должно быть, миссис Шим такие любит, а Квон Джэкён, по-видимому, использует то, что она покупает», — подумал Джихон.

Изначально Джихон выбирал гели с цитрусом, но когда узнал, что его феромоны обладают травяными нотками, перешел на средства с похожим вкусом, чтобы замаскировать их, в случае если произойдет гормональный всплеск.

Набравшись смелости, Джихон все-таки решил задать давно волнующий его вопрос: «Мои феромоны пахнут так же?» — стараясь изобразить небрежность и беззаботность.

На самом деле, он уже давно хотел спросить Джэкёна. Однако поднимать столь щепетильные темы было как-то неловко.

— Нет, совершенно по-другому

— Как ?

— Твой запах богаче и темнее. Сначала я думал, что это парфюм.

«Что, правда? Он так хорош ?» — слегка удивившись, переспросил Джихон. — «Ты ведь сказал, что они пахнут травой».

«Не совсем», — наконец, Джэкён поднял голову. Его лицо на секунду выражало беспокойство, словно говоря: «Как же мне объяснить?»

Затем, будто достигнув предела в своем красноречии, растерянно добавил, прижимаясь к шее Джихона: «В любом случае, аромат травяной, немного холодный, но насыщенный. Раньше я был уверен, что ты используешь духи, которые носят на себе взрослые. Когда я встретил тебя в гостинице в тот раз, я предположил, что ты опять принялся обливаться ими. Но постепенно вдыхая их, заподозрил неладное. Вот почему я спросил, действительно ли ты бета».

«Если он сразу понял, что это феромоны. Следовательно, у него была сильная физическая реакция на них? А с учетом того, что Джэкён сам сидит на препаратах, которые подавляют восприимчивость… Получается, эффект от импринтинга огромен», — тревожные мысли начали хаотично бегать в черепной коробке Джихона, бросаясь из угла в угол. Ведь если бы он знал, чем все это может обернуться, то предпринял бы меры сразу.

— Ты сейчас ощущаешь мои феромоны?

— Нет.

— Хорошо, это радует.

— Но я хотел бы, чтобы они ощущались.

«Эй, не говори такие страшные вещи. Я попаду в большую беду, если они просочатся», — возразил Джихон с улыбкой.

«Я знаю», — твердо заявил Джэкён, словно не ожидая ничего подобного. — «Когда я был моложе, я надеялся на то, что ты перестанешь наносить на себя духи. Но сейчас… Поскольку это твои феромоны, я хочу почувствовать их снова».

Глава 75

«Вероятно, это и есть инстинкт альфы. Почувствовав феромоны однажды, захочется услышать их вновь», — подумал Джихон, ощущая странную тяжесть на сердце из-за того, что он не сможет исполнить его желание.

«Сейчас под кожу вживлен блокатор, так что от меня не пахнет», — произнес он, еще нежнее поглаживая парня по голове.

«Понятно», — тихо пробормотав, Джэкён неожиданно схватил его за руку.

«Может, ему не нравится, когда трогают волосы?», — предположил Джихон, смутившись, и попытался вырваться, но тот не отпускал.

«Подожди», — сказал он, закатывая рукав футболки Джихона и разглядывая внутреннюю сторону предплечья. — «Почти зажило».

«А», — растерянно выдохнул Джихон, понимая, что тот просто беспокоился о месте недавнего пореза. — «Да».

«Но, кажется, шрам останется», — пробормотал Джэкён, поглаживая пальцем слегка выпуклый след.

С этим уже ничего не поделать.

Как бы ни была мала рана, но после того, как ее несколько раз вскрывали и зашивали по новой, шрам неизбежно появится.

«Кстати, а почему так подозрительно спокойно?» — задумался Джихон, разглядывая свое предплечье. Обычно к этому времени побочные эффекты от подавителей уже давали о себе знать. Ближе к концу Пан-Тихоокеанского турнира были намеки на то, что его состояние немного ухудшилось, но потом все нормализовалось, и с тех пор никаких серьезных нарушению не наблюдалось. Да и настроение стабилизировалось, и больше не возникало никаких перепадов.

«Что происходит? Неужели мой организм начинает привыкать?», — пока он размышлял, Джэкён, отпустив его руку, спросил: «А чип нужно носить до самой смерти? Не может же быть такого, правда?»

«Конечно, нет», — ответил Джихон, поправляя футболку. — «Феромоны выделяются только у омег детородного возраста. Когда они становятся старше, то постепенно снижается и их выброс. Также блокаторы не используются во время беременности, поскольку это может повлиять на гормональный фон и привести к сбою».

По сути, феромоны предназначены исключительно для размножения. Проще говоря, организм омеги в какой-то момент начинает выделять их в огромном количестве, чтобы привлечь альфу и создать оптимальные условия для зачатия. Ранее эту фазу называли «течкой», а сейчас дали более корректный термин: «период восприимчивости».

Естественно, то же самое касалось и альф.

Когда он подвергался воздействию феромонов омеги в течке, то переставал думать о чем-либо, кроме желания оставить свое семя внутри партнера. В результате у него вырабатывалось примерно в три-четыре раза больше семени, чем обычно, а форма гениталий менялась, чтобы повысить шансы на успешное оплодотворение. Головка увеличивалась в размерах, приобретая массивную форму, чтобы не выскользнуть даже после семяизвержения.

В результате омеге приходилось терпеть ужасную боль. И хотя всплеск эндорфинов помогал им воспринимать боль как удовольствие, трудно было представить, какую физическую нагрузку испытывает организм.

Джихон поёжился. Одна только мысль об этом причиняла ему боль. Отдыхая в объятиях Джэкёна, он невольно представлял себе все эти сценарии с его участием, что еще больше приводило в ужас.

У него и так размерчик внушающий и напоминает оружие массового поражения, но то, что член еще может менять форму и увеличиваться, — вообще за гранью добра и зла.

Если у Квон Джэкёна и правда есть совесть, то он должен отговорить своего партнера от рождения детей, даже если впоследствии они поженятся. Пока Джихон предавался мрачным размышлениям, Джэкён, положив подбородок ему на плечо, мягко спросил: «Хён, ты ведь не планируешь иметь ребенка, не так ли?»

Джихон был настолько поражен, что тут же выпалил: «Что?» — и уставился на него. Вопрос прозвучал как нельзя кстати, будто парень умеет читать мысли.

А Джэкён, казалось, и сам удивился настолько бурной реакции, отчего и повторил свой вопрос, широко раскрыв глаза: «А? Так ты собираешься родить?»

«О, нет-нет», — ошарашенно ответил Джихон. — «Я-то о браке не думаю, так о каких детях может идти речь ?»

— А что в этом такого? В наше время многие заводят детей, даже не находясь в браке.

— Ну да, и то верно. В каком-то смысле это даже разумно. Но только не для меня. Я не намерен ни жениться, ни заводить детей.

— Почему?

— Потому что я не уверен, что смогу их хорошо воспитать.

На этот раз Джэкён выглядел по-настоящему ошарашенным. Он, конечно, предполагал, что Джихон не горит желанием иметь детей, но чтобы по такой причине.

— Почему ты думаешь, что не справишься? Я уверен, ты был бы отличным отцом.

— Нет, что ты. Не знаю, что ты там нафантазировал обо мне. Но я о себе позаботиться не могу.

На что Джэкён недоверчиво прищурился, будто у него накопилась масса вопросов, но Джихон, опасаясь, что тот скажет что-то еще, поспешил найти другое объяснение: «Ну и я не хочу испытывать боль».

«А, понятно», — парень, к счастью, сразу зацепился за это. — «Говорят, мужчинам-омегам приходится особенно тяжело».

«Да уж. Мужчины или женщины — все, кто рожает детей, заслуживают уважения. Но я на такое не способен», — снова улыбнулся Джихон. — «Я очень боюсь боли».

Когда он произнес это твердым, решительным тоном, Джэкён еще крепче прижал его к себе: «Тогда не рожай».

Судя по голосу, ему и впрямь не хотелось, чтобы Джихон страдал.

Отчего Джихон даже немного смутился, хотя все это было лишь игрой: «Я и раньше замечал, но Джэкён и правда не выносит, когда кому-то больно… Вернее, настороженно к этому относится».

Обычно Джэкён вел себя так, словно был способен на самые жестокие поступки, но стоило Джихону чуть не пораниться или пожаловаться на малейший дискомфорт, как этот парень становился внимательным и заботливым, волнуясь о том, что с его партнером что-то случится.

И каждый раз такое поведение приводило сердце Джихона в смятение: «Может, это потому, что мы оба раньше были спортсменами? Или у него какая-то психологическая травма?».

Странное чувство тревоги, которое он испытывал без всякой на то причины, никуда не исчезало. Опасаясь, что его эмоции могут отразиться на лице, он шутливо потянул Джэкёна за волосы, стараясь не сделать ему больно, и добавил: «Рожать я не собираюсь. Почему ты говоришь так, как будто переживаешь за свою жену? Прибереги сладкие речи для своего будущего партнера, ладно?»

Естественно, Джихон специально упомянул слово «партнер».

И Джэкён, конечно же, тут же уловил тонкий намек, нахмурившись и опустив голову: «Хён, ты специально, да?»

— Что специально?

— Всякий раз, когда между нами налаживается романтическая атмосфера, из твоего рта вылетает какая-нибудь гадость.

Но не успел Джихон и слова вымолвить, как сильные руки ворчуна обхватили его. В одно мгновение они оказались на мягком ковре, сплетенные в тесных объятиях.

— Не забывай, что выходные еще не закончились. И даже если я предложу нам поиграть в молодоженов, ты все равно должен подчиниться, хён.

«Эй, в какую такую игру ты хочешь поиграть?» — рассмеялся Джихон, теряя дар речи.

Когда они занимались сексом в первый раз, он сам предложил сыграть в любовников, чтобы неловкость между ними исчезла. Но он не ожидал, что парень воспользуется этим таким образом.

— Пока что я могу представить только одну игру: молодожены на грани развода из-за повышенных сексуальных аппетитов мужа

— Ты же сам был в восторге, а теперь заикаешься о разводе? Совесть есть?

Сейчас Джэкён действительно напоминал обиженного мужа.

Пораженный Джихон не планировал сдаваться: «Слушай, если ты хочешь поговорить о совести, то сначала посмотри на себя. Сколько раз ты собираешься выжимать меня досуха… Эй, постой! Куда лапы свои тянешь?»

Не дав тому даже возразить, Джэкён запустил руку ему в штаны. Отчего Джихон поспешно схватил его за запястье.

— Если бы тебя выжали досуха, у тебя бы уже ничего не стояло. Давай посмотрим, так ли это на самом деле, хён.

«Эй, я серьезно, прекрати», — взволнованно пролепетал Джихон, стараясь остановить его. Но все сопротивления закончились мигом, когда Джэкён одной рукой, перехватив его запястья, крепко зафиксировал их. Джихон извивался, пытаясь не дать ему схватить себя за пенис, но был удивлен внезапным прикосновением к промежности и извернулся.

«Эй, ты с ума сошел… Прекрати, не надо так», — смущенно запротестовал он.

Но Квон Джэкён игнорировал все простесты.

— А что такого? Если ты «выжат досуха», то никак не отреагируешь. Я же не трогаю твой член.

«Я еще пальцы не вставил, а ты уже на взводе. Видишь?» — вкрадчиво произнес Джэкён, поглаживая область вокруг отверстия поверх белья. В тот же миг тело Джихона пронзила дрожь, и он невольно застонал: «Ммм…»

Лежа на боку, он не терял надежды вырваться, однако Джэкён, прижав его к себе еще плотнее, продолжил ласкать чувствительные области, массируя и надавливая пальцами. Из-за чего волны дикого наслаждения снова накрыли Джихона с головой. Нежная кожа поддавалась, и с каждым касанием внутренние стенки, все еще опухшие после предыдущего раза, сжимались.

«Ааах, Джэкён-а, прекрати… Ммм…» — умолял Джихон, хватаясь за ковер.

«Что прекратить? Ты так стонешь, как будто умираешь от удовольствия», — проворчал Джэкён. И в подтверждение своих слов опять провел по промежности. И с каждым разом изо рта Джихона вырывались сладкие звуки.

«Джэкён-а, хватит…» — прошептал Джихон, едва дотянувшись до его футболки. Однако стоило Джэкёну надавить на чувствительную точку, как он с криком отпустил ее.

И, не растерявшись, Джэкён быстро приподнял дрожащее тело, прижимая к себе.

«Но у тебя не стоит, хён. Неужели я тебя настолько выжал?» — удивленно спросил он, а после, припустив трусы, проник пальцем в задний проход: «Ммм… Кажется, нет. Тут у тебя полный бардак».

Глава 76

«Ну да, тут полный бардак», — усмехнулся Джэкён, разводя пальцами его узкое отверстие.

— Ааах…

Джихон откинул голову назад, а его плечи затряслись из-за неожиданного удовольствия.

Джэкён, спустив трусы до бедер, снова принялся массировать промежность. Теперь, когда он трогал его кожу, ощущения стали гораздо острее, и характер наслаждения тут же изменился.

«Пожалуйста…» — простонал Джихон, словно умоляя его остановить эту пытку. С ним весь день проделывали такое, что теперь от малейшего прикосновения он чувствовал резкую боль. Опухшие внутренние стенки не могли выносить такой стимуляции.

Этот парень даже ничего не вставлял, но давление было таким сильным!

«Ах, нет, прекрати… Пожалуйста…» — просил Джихон, утыкаясь затылком ему в грудь. Но, вопреки словам, его задница сама тянулась навстречу пальцам Джэкёна. Его внутренности сокращались, а бедра сами собой разводились. Джихон даже не был возбужден, но ему казалось, что он сейчас кончит.

«Хён, а знаешь…» — прошептал Джэкён, крепко обнимая теряющего над собой контроль возлюбленного. — «Когда я вхожу, то тут все становится таким мягким…»

Вопреки настойчивости, движения стали более нежными и дразнящими.

— Я каждый раз чувствую, как ты то сжимаешься, то расслабляешься.

Cам того не ведая, Джэкён заговорил еще медленнее, поглаживая нежную кожу своей влажной от смазки ладонью: «Но сейчас у тебя тут всё твердое, хотя я даже не входил. Не знал, что это место тоже может твердеть, когда ты возбужден».

Из-за чего Джихон не смог сдержать крик. А его задний проход рефлекторно сократился, и скопившаяся внутри жидкость вытекла наружу.

«Ах…» — словно не в силах больше терпеть, Джихон инстинктивно выгнулся, прижимаясь к паху Джэкёна.

Увидев в этом немое приглашение, Джэкён другой рукой туи же расстегнул ремень.

Но Джихон, смекнув, к чему все идет, поспешно замотал головой: «Нет, нельзя… Если ты сейчас войдешь… я кончу».

— Можешь кончать.

— Нет, не надо… не хочу… больше не хочу… аах…

Что-то твердое прикоснулось к ягодицам, отчего Джихон весь задрожал. Распаленное отверстие жаждало принять в себя член целиком. И с каждым движением наружу вытекало все больше смазки.

«Хён, мне кажется, ты и так скоро кончишь. Дай мне войти», — прошептал Джэкён, проводя головкой по его влажному входу.

«Можно? Я буду нежным. Обещаю, тебе не будет больно. Можно, хён?» — Джэкён, нежно обнимая возлюбленного за талию, продолжил ласкать уши, слегка прикусывая мочку, пока плечи Джихона вздрагивали в такт выдыхаемым звукам.

— Джихон-хён…

В который раз Джихон поймал себя на мысли, что этот парень — самый настоящий хитрец. Все-таки выходные, так что, даже если тот просто возьмет его силой, он ничего не сможет с этим поделать. Однако Джэкён все равно просил разрешения, да еще и таким голосом, из-за которого отказать ему попросту нереально.

В конце концов Джихон сдался, но с одним условием: «Не кончай внутрь…»

«Не буду», — согласился Джэкён, прижимаясь к нему еще плотнее.

Чувствуя, как томившийся между ягодиц член начал постепенно его растягивать, Джихон застонал. Как только толстая головка оказалась внутри, он невольно сжался, требуя продолжения. И Джэкён, естественно, не мог проигнорировать эту "просьбу" и вонзил пенис практически до упора. Под натиском страсти с примесью легкой боли Джихон издал сдавленный крик, эякулируя.

«Не надо… не двигайся…» — повторил он, конвульсивно сглатывая. — «Если ты сейчас… я не смогу… я…»

«Знаю», — ответил Джэкён и, не шевелясь, обнял его за талию так крепко, что у Джихона перехватило дыхание.

— Ааах…

Оказавшись в плену, Джихон извивался, желая поскорее выбраться. На что Джэкён лишь методично усиливал хватку, заставляя тело возлюбленного отзываться на наслаждение. Джихон даже не мог кричать, и вместо этого лишь широко открывал рот и судорожно дышал, ощущая, как член внутри него пульсирует. Ногти на его ногах впились в ковер, а на руке, которой он вцепился в Джэкёна, выступили вены. И пока он боролся с захлестнувшим его оргазмом, Джэкён просто ждал, уткнувшись лицом ему в плечо. Он не сделал ни единого толчка, а только слегка поглаживал дрожащий живот. И лишь когда Джихон немного успокоился, то, верный своему слову Джэкён, постепенно пришел в движение, делая все максимально осторожно и неспеша.

Очевидно, что все это направлено не на получение собственного удовольствия, он, видимо, просто хотел проявить немного заботы и нежности.

Обычно, переполненный энергией, Джэкён чуть ли не вколачивался — и дело вовсе не в том, что Джихон его к этому подталкивал. Просто чем ближе была кульминация, тем сильнее он начинал вбиваться. Однако в этот раз он ограничился несколькими глубокими толчками. А затем, приблизив свой член к его ягодицам, принялся мастурбировать.

Чем сильно удивил Джихона, поскольку тот ожидал, что ненасытный парень продолжит в том же темпе, а после, когда достигнет пика страсти, накинется на него и беспощадно оттрахает. Но то, что происходило сейчас, было чем-то из ряда вон выходящим. По правде, Джихон даже немного растрогался. Ему хотелось помочь Джэкёну, но у него не осталось никаких сил. К тому же, если Джэкён перевозбудится, то беды не миновать. Поэтому Джихон сделал вид, что ничего не замечает, и перевернулся на бок, восстанавливая дыхание.

Вскоре Джэкён кончил. Причем он не постеснялся измазать задницу Джихона своей спермой, хотя мог бы сделать это и в руку. А потом, под предлогом того, что ему нужно убрать за собой, попросил Джихона развести ноги и приподнять попу.

«Я вытру», — пробормотал Джихон.

«Я сам», — упрямо заявил Джэкён и просунул руку ему между ног.

Джихон точно знал, чего тот добивается, но промолчал. Пусть делает, что хочет.

Казалось, что этот упрямец искренне обрадовался тому, что ему доверились, отчего и делал все с особой тщательностью. В конце он даже помог Джихону одеться.

И, расположившись рядом и обняв Джихона, спросил: «Хён, тебе не жестко лежать на полу? Может, пойдем на кровать? Я тебя отнесу».

Однако Джихон сразу смекнул, что его хотят затащить в постель. И, вспомнив о несчастном ложе, тут же встрепенулся: «Нет, пора бы уже и встать».

Быстро поднявшись, Джихон поправил растрепанные волосы и посмотрел на часы, которые висели на стене в гостиной. Было уже больше восьми.

— Ты не голоден?

«Не особо», — безразлично ответил Джэкён.

— Одевайся, пойдем поужинаем.

— Не дома?

— Я дома никогда не ем, поэтому в холодильнике шаром покати. Я угощаю.

— Я сам заплачу, хён.

«Да ладно тебе, я не обеднею. А я потом воспользуюсь твоим сильным телом», — усмехнулся Джихон.

«Так ты уже…» — моргнул Джэкён в недоумении.

— Чего?

«О, ну я могу еще…» — в голосе Джэкёна послышалась надежда.

И тут Джихон понял, насколько двусмысленно прозвучали его слова: «Эй, я не про это!»

«А про что же тогда?» — обиженно буркнул Джэкён.

Джихон еле сдержался, чтобы не дать тому по голове, и ткнул пальцем в сторону спальни: «Спусти матрас на первый этаж».

Глава 77

После того, как Джэкён благополучно разместил матрас на парковке на первом этаже, Джихон отвел его в ближайший суши-ресторан. Возможно, потому что время ужина уже прошло, в ресторане было очень тихо. И они сели за свободный столик в углу.

— Что будешь?

«Суши с угрем», — не глядя в меню, ответил Джэкён.

«Вот же…», — подумал Джихон и добавил вслух: «Тогда закажу ассорти».

«Тогда зачем ты вообще спрашивал?» — удивленно поинтересовался Джэкён.

Но Джихон оставил это без внимания и подозвал официанта. И когда тот принял заказ и удалился, он наклонился к Джэкёну и тихо сказал: «После еды поедешь домой».

Однако ответа не последовало.

«Эй, у меня дома даже кровати нет. Поедешь домой, хорошо?» — повторил Джихон и, не дожидаясь согласия другой стороны, взял в руки телефон, чтобы оставить заявку на вывоз мусора.

А после тут же перешел на сайт мебельного интернет-магазина, подыскивая себе новую кровать.

«Давай просто купим двуспальную кровать, хён», — предложил Джэкён, подглядывая на экран. — «Я заплачу».

«Не нужно», — отрезал Джихон.

— Почему? Это из-за меня она сломалась. Позволь мне на себя взять расходы.

— Не нужно. А то будешь сюда как к себе домой ходить.

«О чем ты?» — нахмурился Джэкён. — «Я и так буду сюда приходить».

Джихон поднял голову и посмотрел на наглеца. А тот встретился с ним взглядом, невинно хлопая своими ресницами.

— Вот же нахал!

«Ага. Так что дай код от домофона, хён», — невозмутимо потребовал Джэкён, решив, что раз уж прослыл нахалом, то можно и расслабиться.

«Ну и самоуверенность!» — сокрушался про себя Джихон.

«С какой стати я должен тебе его говорить?» — усмехнулся он. На самом деле он хотел возмутиться по-настоящему, но не смог сдержать смех.

«А почему нет?» — не сдавался бульдозер.

«Потому что не хочу», — так же безапелляционно выпалил Джихон. — «А какие еще могут быть причины?»

Джэкён пристально уставился на него, а потом подозрительно кивнул, будто бы соглашаясь: «Ну и не надо».

Джихон не успел удивиться столь покладистому поведению, как Джэкён, взяв со стола графин, продолжил: «Тогда я буду ждать тебя на улице. И если простужусь — сам виноват. Да и вообще холодает, самое то подхватить болячку».

— Ты…

«А вдруг у меня будет осложнение на легкие? На Олимпиаду не поеду тогда. Обидно же, правда?» — спросил он, наливая себе воды в стакан.

— Ты мне сейчас угрожаешь?

На что Джэкён только пожал плечами.

— …

Отложив телефон, Джихон принялся массировать лоб. По правде, будь на месте Джэкёна кто-то другой, он бы, не растерявшись, ответил: «Ну давай, попробуй». Но с этим типом шутки плохи — он способен на всё. Вряд ли он всерьез заболеет от того, что постоит на улице, но если с ним что-то случится… Плохо будет всем.

«Нет, не всем», — поправил себя Джихон. — «С Квон Джэкёном как раз таки все будет в порядке: последний останется среди выживших».

Окончательно сдавшись, он отправил сообщение, в котором были только четыре цифры. Через пару секунд в кармане упрямца что-то запищало. Тот невозмутимо достал мобильник и, бегло прочитав, тихо произнес: «Хён, поменяй код».

— Что? Зачем?

— Это же последние цифры твоего номера. Так делать нельзя, говорят, сталкеры могут с легкостью подобрать нужную комбинацию.

«Да какой, к черту, сталкер!» — рассмеялся Джихон.

Но вот Джэкёну совершенно было не до смеха.

«Думаешь, сталкеры только у знаменитостей есть?» — спросил он серьезным тоном. — «Они к разным людям липнут. Вот к таким, как ты, например, из-за которых другие сходят с ума, а они даже не ведают об этом».

«Да кроме тебя еще никто с ума не сошел», — хотел было возразить Джихон, но понял, что это бесполезно.

«Опасно же. Нельзя использовать дату рождения или номер телефона в качестве пароля. Это же элементарные вещи», — продолжил читать ему нотации Джэкён.

Услышать от Джэкёна про «элементарные вещи» было странно, но он все-таки прав.

— Ладно, поменяю потом.

— На что поменяешь?

— Потом придумаю.

Джихон объяснил ему, что использовал один и тот же пароль уже три года и не мог поменять его просто так, опасаясь, что забудет и попадет в большие неприятности. Джэкён, немного поразмыслив, предложил: «Тогда смени его на 0728».

— А что это еще за цифры?

— Мой день рождения.

«...Эй. Ты же говорил, что не стоит использовать дни рождения!» — прошипел Джихон, сжав зубы.

«Я же сказал — не использовать свою дату рождения», — невозмутимо парировал Джэкён. — «А моя-то тут при чем? Кто догадается, что у тебя в качестве пароля стоит мой день рождения?»

«Ладно, запишу в список вариантов», — со вздохом согласился Джихон и устало отложил телефон.

Выбранную односпальную кровать пришлось убрать из корзины — вместо нее Джихон заказал двуспальную той же фирмы. Увидев, что цена выросла вдвое, он невольно присвистнул, а когда добавил к заказу еще и наматрасник, то и вовсе обомлел: сумма получилась равной почти его месячной зарплате. Конечно, он мог бы купить что-то подешевле, но Джихон предпочитал один раз потратиться на что-то стоящее, чем постоянно менять сломанные вещи. Конечно, было обидно расставаться с такой суммой, но просить Джэкёна оплатить заказ было уже поздно.

«Ничего, в следующий раз он мне новую кровать купит. И каркас тоже», — злорадно хмыкнул Джихон и нажал на кнопку «Оплатить».

В этот момент, как по волшебству, появился официант с их заказом. И Джихон, взяв палочки, ловко подцепил с края своей тарелки суши с угрем и протянул Джэкёну: «На, ешь».

«Это еще зачем?» — удивился тот, прервав свои манипуляции с соевым соусом и васаби.

— Ты же хотел угря.

— Я просто так это сказал.

«Ну конечно, а я поверил», — подумал Джихон, бросив на него грозный взгляд, и положил суши на тарелку парня.

— Ешь давай. Я все равно его не ем.

— А что, не любишь суши с угрем?

— Угорь я люблю. Просто тут он с каким-то сладким соусом, мне не нравится.

«Неужели и такую сладость не любишь?» — удивился Джэкён.

— Не люблю. Мой максимум — это десерты.

— Так ты и их почти не ешь.

Джихон усмехнулся такой наблюдательности. Джэкён и вправду не видел, чтобы тот ел что-то сладкое.

— Да, не люблю. По этой же причине особо и к фруктам не притрагиваюсь. А вот ты сладкоежка, не так ли?

Джэкён на мгновение завис, прежде чем ответить: «Нет».

«У тебя вкусы как у ребёнка», — нарочно поддразнивал его Джихон. — «Любишь мороженое и молочные коктейли».

«Тогда было жарко, вот и ел», — раздраженно буркнул Джэкён.

Судя по вздувшейся вене на его лбу, ещё одно слово, и он точно взорвется.

«Черт, я не должен находить это милым», — поругал себя Джихон, сдерживая улыбку, и взял суши с омлетом со своей тарелки. А затем снова предложил Джэкёну: «На, ешь. Омлет тоже сладенький».

«Нет уж, я же сказал, что не люблю сладкое», — сердитый парень продолжал упорствовать.

«Ладно, понял, но всё равно съешь. А после, как хороший мальчик, пойдешь домой. Окей?» — успокаивающе добавил Джихон.

Однако Джэкён в ответ не произнес ни слова.

Глава 78

«Ох, ты так широко зеваешь, что скоро рот порвешь», — заметил менеджер Нам, стряхивая пепел с сигареты.

Джихон, невольно зевнув несколько раз подряд, смущенно прикрыл губы рукой и огляделся. К счастью, в курилке, кроме них, никого не было.

«Прости, я просто не выспался», — извинился он, расправив прежде согнутую от усталости спину.

На что коллега лишь пожал плечами: «Да ладно, чего уж там. Но откуда такой недосып? Ты вроде не задерживаешься на работе».

«Да я… Кровать вот сменил недавно», — кое-как найдя оправдание, объяснил Джихон.

«А, ну да, кровать — это важно», — кивнул менеджер Нам.

Он даже начал рассказывать какую-то историю о том, как сам однажды поменял кровать и у него потом заболела спина… Джихон слушал его без особого интереса: дело в том, что к новому приобретению у него нет никаких претензий. Наоборот, он им вполне доволен: дорогая вещь оказалась на редкость удобной, а главное — пружины в ней были такими бесшумными, что сколько бы Джихон ни ворочался, ни двигался или даже ни прыгал, они не издавали ни звука.

Нет, настоящая причина бессонницы заключалась в том, с кем именно ему приходилось делить ложе: Квон Джэкён, основательно обосновавшийся у него в доме.

Как и обещал, он стал завсегдатаем в квартире Джихона, причём совершенно наглым образом: заявлялся и в будни, и в выходные, когда ему вздумается. Бывало, приходил раньше, чем сам Джихон успевал вернуться с работы. В день, доставки матраса он вообще прибыл с утра пораньше и принял товар у грузчиков, предварительно расписавшись во всех квитанциях.

Что ж, в этом были и свои преимущества: у Джихона появился человек, который и за домом присмотреть может, и посылки принять, пока он отсутствует.

К тому же, Джэкён, находясь в полном одиночестве, словно переходил в режим энергосбережения: почти не двигался, не мусорил, не устраивал никаких беспорядков и даже не рылся по вещам.

И до какого-то момента Джихона всё устраивало.

Однако, проблемы начинались, когда он, уставший от тяжелого трудового дня, переступал порог собственной квартиры. Стоило ему помыться и выйти из ванной, как Джэкён тут же тащил его в постель и, не выпуская из объятий, начинал осыпать жгучей нежностью, страстными касаниями и поцелуями. Конечно, Джихон не мог возразить, ведь они договаривались, что тот может позволить себе любые вольности, кроме, собственно, секса. Но как тут устоять, когда тебя так обнимают, дразнят и игриво кусают?

И 21-летний, полный сил, спортсмен, и измотанный 27-летний молодой мужчина — оба достигали пика своих желаний. Впрочем, Джихон оптимистично смотрел на происходящее: все-таки 27 лет — это не приговор, и, как показывает практика, он до сих пор в хорошей форме.

Единственное, что бесило Джихона, — то, что ему после всех этих ласк приходилось в душе остужать свой пыл, в то время как наглец — Квон Джэкён — преспокойно справлялся с возбуждением прямо на глазах у Джихона. Ни просьбы, ни уговоры, ни угрозы — совершенно не работали, как об стену горох.

«Хён, давай вместе! Покажи, как ты это делаешь!» — нагло требовал тот.

Но Джихон старался отвечать как можно мягче: «Джэкён-а, будь добр, побереги силы хёна».

Он постоянно объяснял этому мелкому, что не железный. И если тот рассчитывает на что-то в выходные, то ему стоило бы поумерить свои аппетиты. На что Джэкён, прикидываясь дурачком, послушно кивал.

Но вчера он был по-особенному упертым, словно решил действовать напролом. Едва Джихон успел выйти из душа, как Джэкён тут же налетел на него, целуя и покусывая. Ну и, естественно, тем самым быстро довел Джихона до нужной кондиции.

А Джихон в попытке ретироваться попятился обратно в ванную, но упрямец не оставил ему ни шанса на побег, схватив того за запястье. И потребовал сделать это прямо при нем.

«Если покажешь, то в эти выходные я к тебе не прикоснусь», — пообещал Джэкён.

Ну а Джихон не смог устоять перед столь заманчивым предложением — и это стало его первой ошибкой.

«Ты только смотри, сдержи своё слово», — строго предупредил он.

А затем, получив подтверждение, разделся. И на радостях Джихон с небывалым энтузиазмом продемонстрировал Джэкёну всё, на что способен.

Впрочем, это, пожалуй, была его вторая ошибка.

Потому что, насладившись представлением, нахальный парень ни с того ни с сего заявил: «Нет, так не пойдёт. Ты меня слишком заводишь. В выходные нам всё равно придётся этим заняться».

«Да ты… Да я тебя…» — в ярости прошипел Джихон, вцепившись тому в воротник. — «Ты что, решил меня до инфаркта довести?».

Джэкён, видимо, не очень-то обрадовался перспективе остаться без партнёра и предложил: «Хорошо, давай тогда сегодня один разочек, и в выходные я тебя не трону. Честно-честно! Обещаю!».

Верить ему, конечно, было глупо, но Джихон повелся и в этот раз, что стало его третьей ошибкой. Потому что Джэкён умудрился провернуть всё дважды, а последствия легли тяжким бременем на бедного Джихона, который кое-как добрался сегодня до офиса.

«В выходные он наверняка снова начнет приставать», — обреченно подумал Джихон. — «И на все мои упрёки, что он нарушил обещание, ему будет совершенно наплевать. Или скажет, что это авансом за следующие выходные. Зная Джэкёна, можно предположить всё что угодно. Хотя, конечно, главный виновник, тот кто все ему позволяет, то есть я сам».

Но беда в другом: неиссякаемая энергия Квон Джэкёна. И, как назло, сейчас у него был единственный в году период затишья. Отборочные на Олимпиаду пройдут только в конце февраля — начале марта, а значит, до ноября он вряд ли приступит к интенсивным тренировкам.

Однако, например, к Тихоокеанскому чемпионату он готовился изо всех сил и довел свою физическую форму практически до идеала еще в сентябре. А параллельно идущие с этим рекламные съёмки, интервью и прочие мероприятия совершенно не утомляли его. По правде, Джихона даже пугало количество энергии, которая бурлила в нем.

«Вот в такие моменты его нужно гонять в бассейне до посинения», — выругался про себя Джихон, и тяжкий вздох вырвался из его груди вместе с клубом дыма. А пальцы, державшие сигарету, слегка дрожали.

Он уже всерьез планировал начать принимать тонизирующие напитки из женьшеня.

Как вдруг менеджер Нам прервал его тягостные размышления: «Слушай, а ты прям похорошел, хоть и жалуешься на недосып».

«Что? Быть того не может!» — выпалил Джихон, в изумлении уставившись на коллегу.

«Какое там «похорошел», если я чуть ли не каждую ночь участвую в секс-марафоне…» — хотел уже Джихон выдать себя с потрохами, но вовремя прикусил язык и, изобразив страдание, произнёс: «Да какое там… Я вообще-то не высыпаюсь».

— Хммм, разве? А мне показалось, что ты чуть ли не светишься.

«Да брось ты», — отмахнулся Джихон.

«Нет, правда», — упрямо настаивал менеджер Нам, выпуская дым. — «В прошлом месяце, когда ты был на том чемпионате, ну, Пан-Тихоокеанском, ты, как я помню, прям исхудал. А сейчас и здоровьем пыщешь, и кожа вон сияет… Я уж подумал, у тебя в жизни что-то хорошее приключилось. Или, может, появился партнер?»

У Джихона чуть сигарета из рук не выпала. Несколько секунд он сидел, словно громом пораженный, а потом кое-как пришёл в себя и аккуратно спросил: «Ну, на цвет лица влияет множество факторов, но каким образом он коррелирует с личной жизнью?»

«Ну как же? Таких простых смертных, как мы, способны осчастливить по сути только две вещи — либо выигрыш в жилищной лотерее, либо новая любовь. А ты вроде говорил, что у тебя нет лотерейного билетика», — резонно заметил менеджер Нам. — «Значит, остаются только отношения, не так ли?»

От таких прописных истин Джихон тут же впал в немой шок.

«Я шучу», — игриво подытожил менеджер Нам и затянулся сигаретой. И, выпустив длинную струю дыма, продолжил: «Помню, ты раньше жаловался на то, что кто-то попросил тебя бросить курить. И, судя по твоим рассказам, этот человек явно не привык получать отказ. Вот я и предположил, что у вас всё серьезно».

Но вопреки ободряющей улыбке друга, дескать: «Не принимай близко к сердцу», Джихон все равно встрепенулся.

— Менеджер Нам, я тут подумал…

— Да?

— А у вас, случайно, нет дара предвидения?

На что менеджер Нам разразился хохотом: «Да тут и гадать нечего, всё же очевидно!»

«Нет, ну правда! У вас такая интуиция, что иногда даже страшно становится», — признался Джихон.

— Значит, я прав? У вас роман?

«Нет-нет, что ты! Никакого романа», — поспешил заверить его Джихон.

«Ну… то есть… мы, конечно, часто видимся…» — сбивчиво пробормотал он.

Менеджер Нам на мгновение замер, словно не веря своим ушам, а потом махнул рукой: «Да ладно, бывает всякое. У каждого свой путь», — философски обобщил он, подтверждая свою репутацию человека, который не лезет в чужие дела.

«Главное, чтобы вам было хорошо. Не так ли?», — и с этими словами он развернулся и вышел из курилки.

Оставшись наедине, Джихон, сделав еще одну затяжку, начал прокручивать в голове ответ коллеги: «Главное, чтобы вам было хорошо… А мне сейчас хорошо? Ну… не сказать, что плохо. Грех жаловаться, когда получаешь всё, что хочешь. Но, с другой стороны, с уверенностью заявить то, что мне хорошо… тоже не могу. Не то чтобы я в восторге от происходящего…»

Пока он предавался бесполезным размышлениям, сигарета догорела до фильтра. И Джихон, выдохнув, раздавил окурок о пепельницу и решительно поднялся с места.

На его рабочем столе уже громоздились кипы документов. Он машинально схватил верхний лист, полученный по факсу.

Взгляд упал на отправителя: «Корейский спортивный совет».

И в тот же миг брови Джихона сошлись на переносице.

Глава 79

— О, мистер Чон, вот вы где.

Едва Джихон успел поднести стакан с водой к губам, как кто-то внезапно коснулся его плеча. Подняв глаза, он увидел знакомую улыбку. Рядом с ним стоял исполнительный директор Хан из KSC.

«Господин Хан, как поживаете, сэр?» — встав со своего места, Джихон поспешил вежливо поприветствовать его.

«Хорошо, хорошо. А вы выглядите еще лучше с момента нашей последней встречи!» — и с этими словами директор Хан первым протянул руку, которую Джихон тут же пожал. На что, не скрывая собственной радости, мужчина ответным жестом похлопал его по плечу повторно.

Мистер Хан также входил в организационный комитет Пан-Тихоокеанского чемпионата. И во время соревнований он как-то наведался и к Джихону, когда тот обедал с генеральным директором Каном. Даже в ту короткую встречу мужчина проявил к нему большую симпатию.

«О, пожалуйста, присаживайтесь, сэр», — предложил Джихон, указывая на пустой стул за своим столиком, и между делом осторожно высвободил свою руку из цепкой хватки мистера Хана.

«Не стоит беспокойства», — отмахнулся тот, но сразу же склонился к Джихону и вкрадчиво спросил: «А почему вы здесь прячетесь? И до угощений так далеко! Давайте-ка переберемся поближе», — его глаза многозначительно скользнули к центру зала. Однако свободных мест там уже не было — почти сотня спортсменов и официальных лиц заняли все столики.

«Нам и здесь удобно», — с улыбкой ответил Джихон, но мистер Хан не обратил на его слова ни малейшего внимания.

«Эй, вас же отсюда на фотографиях не будет видно», — сказал он, бесцеремонно подталкивая Джихона локтем. — «Позже, когда прибудет генеральный директор, мы сфотографируемся в пресс-руме. И будет прекрасно, если двое наших красавцев окажутся на переднем плане, не так ли? Мистер Чон и Квон…»

Внезапно исполнительный директор Хан запнулся. До него, наконец, дошло, что один из «красавцев» сверлит его взглядом, словно собираясь сожрать заживо.

«Мистер Квон Джэкён неважно себя чувствует», — торопливо объяснил Джихон, загораживая собой пространство между ними. — «Ему со вчера нездоровится, мы даже думали, стоит ли нам вообще приходить сегодня».

«О боже, правда? Тогда ему следовало отдохнуть», — с наигранным беспокойством заулюлюкал мужчина. В ответ Джихон лишь выдал что-то дежурное: «С нашей стороны это будет невежливо, поскольку мы получили от Вас специальное приглашение. Мы тихо послушаем и уйдём, чтобы не доставлять неудобств».

«Да, да. Молодцы», — кивнул исполнительный директор Хан и направился к другому столу, предварительно помахав сидящему там чиновнику.

Джихон продолжал стоять, пока мистер Хан не обменялся с другим человеком взаимными рукопожатиями. И только после этого вернулся на свое место и наклонился к Джэкёну, который по-прежнему всем своим видом демонстрировал свое недовольство и желание кого-нибудь убить.

— Не хмурься так сильно.

— Я всегда такой. Что я могу с этим поделать?

— Я знаю, что это неправда. Почему ты дуешься?

Джэкён кипел от злости, не заботясь о том, как выглядит. Вероятно, сама ситуация безумно раздражала его, так как он еще больше нахмурил брови. Очевидно, что происходящее бесило Джэкёна: его притащили туда, куда он не хотел идти, и ему необходимо терпеть выходки непонятных людей.

Но удивляло еще больше то, что Квон Джэкён не встал и не ушел, осыпая всех вокруг проклятиями.

Этот парень терпеть не мог подобные "тусовки". В Австралии он отлынивал от них, ссылаясь на то, что ему пора возвращаться на родину, а в Корее – на плотный график тренировок. Он никогда и носа не показывал на собраниях, организованных федерацией или KSC, где нужно было красоваться перед публикой. Даже награды за него получал агент. Есть только два случая, из-за которых Джэкён без возражений явится: встреча новоизбранных национальных спортсменов и предсоревновательный сбор.

«Ты всё равно не пойдешь. Лучше тренируйся», – снисходительно говорили они. – «Мы даем тебе шанс завоевать медаль».

Поэтому Джихон не надеялся, что упрямец согласится. Он просто поднял эту тему, но, к его удивлению, Джэкён ответил: «Хорошо».

Джихон даже несколько опешил: «Что? Ты хочешь пойти?»

– А что такого?

Его поразила прямота Джэкёна, и он растерянно пробормотал: «Нет, просто… Я был бы очень признателен. Но я знаю, как сильно ты не любишь такие мероприятия».

«Да, не люблю», – коротко выпалил он. – «Ненавижу».

Он повторял по нескольку раз одно и то же, чтобы Джихон уж наверняка понял, насколько ему противно.

– Если тебе так сильно не нравится, то не заставляй себя.

Он уже хотел придумать какой-нибудь предлог, но Джэкён, бросив на него встревоженный взгляд, вздохнул и убрал упавшую на лоб челку: «Не стоит. KSC начнут давить на Spoin, а тебе придется разруливать эту ситуацию. Ничего страшного, схожу ненадолго и вернусь».

Итак, Джэкён явился туда, где совершенно не хотел быть. На его лбу словно красовалась табличка с надписью: «Я чертовски не хотел сюда идти, но потом подумал, что меня проклянут, если не соглашусь, так что заставил себя».

«О, кого я вижу! Сам Квон Джэкён пожаловал!» – чиновники встречали его с наигранным восторгом, который тут же улетучивался, стоило им только увидеть этого мрачного парня вблизи.

Впрочем, поскольку Джэкён обычно игнорировал любые приглашения, никто не упрекал его и не спрашивал:  «Что за недовольство? Не стоило приходить, раз не хотел!»

И вместо этого все лучезарно улыбались и говорили: «Как здорово, что ты пришел, Джэкён! Тебе пришлось нелегко. Не волнуйся ни о чем и просто готовься к Олимпиаде».

Они старались подбодрить его и поскорее ретироваться. Все, словно сговорившись, повышали голос и громче смеялись, стараясь, чтобы их услышали собравшиеся спортсмены и другие чиновники. Будто кричали: «Вот видите, даже Квон Джэкён доверяет KSC! Тот самый парень, который игнорировал федерацию, так хорошо с нами ладит! Мы – настоящая поддержка, в отличие от них! И даже если они напортачат, мы все уладим. Так что не вешайте нос и готовьтесь к Олимпиаде».

Собственно, всё мероприятие было спланировано именно для этого. Официально оно проводилось, чтобы похвалить и поддержать атлетов, участвовавших в Пан-Тихоокеанском чемпионате, но на самом деле, учитывая, что федерация могла получить статус управляющей организации, происходящее, скорее, служило сигналом для спортсменов. Однако, поскольку проверка федерации все еще продолжается и нет ясности, получит ли она этот статус, чемпионат стал удобным поводом собрать всех вместе. В конце концов, он был организован KSC. Как и ожидалось, с началом мероприятия на сцене появились представители отдела спортивного продвижения, а за ними – и сотрудники отдела подготовки. Они несколько раз заверили спортсменов, что переживать не о чем, и огласили примерный график подготовки к отбору в следующем году, расписание тренировок в Олимпийской деревне, график зимних сборов и совместных тренировок.

И, естественно, когда речь зашла о тренировках, глаза атлетов загорелись. Не только пловцов, но и прыгунов в воду, спортсменов по плаванию на открытой воде и ватерполистов. Все оживились, закивали и с энтузиазмом принялись задавать вопросы.

Все, кроме Квон Джэкёна.

Поскольку Джэкён не участвовал в сборах национальной команды, происходящее его совершенно не интересовало. Он не обращал внимания на доклады сотрудников отдела подготовки и абсолютно проигнорировал выступление отдела спортивного продвижения. Сидя скрестив руки на груди, он с нетерпением ждал окончания, чуть ли не на низком старте.

«Хорошо хоть, что мы сидим в углу !» – тихо выдохнул Джихон.

Наконец, представители отдела подготовки закончили презентацию. Все ждали, что теперь слово возьмет администрация Олимпийской деревни, но вместо этого снова появился сотрудник, ответственный за мероприятие, поблагодарил всех за усердную работу, пригласил к столу и удалился.

KSC определенно вложили немало сил в это мероприятие. Вместо того чтобы, как обычно, отправить всех в ближайший ресторан, они наняли известную кейтеринговую компанию и организовали фуршет прямо в конференц-зале. Спортсмены с энтузиазмом набрасывались на еду, наслаждаясь роскошью, о которой не могли и мечтать, находясь под крылом федерации.

Разумеется, это не касалось Квон Джэкёна.

«Можно нам уже идти?» – спросил он, вскакивая со стула, едва насытившись.

Ему явно не терпелось поскорее сбежать отсюда. И Джихон был с ним солидарен, но, к сожалению, ему нужно еще кое-что сделать.

– Да, но сначала я пообщаюсь с представителями отделов.

Отчего Джэкён недовольно поморщился.

– И долго ты еще будешь со всеми здороваться?

– Прости, я ненадолго. Тут очень вкусные десерты. Иди и возьми себе что-нибудь.

«Я же говорил, что не люблю сладкое», – раздраженно буркнул он. - «Ладно-ладно. Только давай побыстрее».

Когда Джихон, пообщавшись со всеми, вернулся к их столику, он обнаружил Джэкёна за поеданием шоколадного торта. Мина у того все еще оставалась кислой. А рядом с тарелкой, на которой лежал недоеденный десерт, стояли еще две: одна – с ошметками брауни и пирожных, другая - пустая со следами взбитых сливок.

Судя по всему, он начал с торта со взбитыми сливками.

«Вкусно?» – поинтересовался Джихон, подходя ближе.

А Джэкён лишь мельком зыркнул на него, не ответив.

Джихон улыбнулся и сел рядом: «Дай попробовать».

«А если тебе не понравится?» – процедил Джэкён, но все же разделил торт на две части той же вилкой, которой ел сам, и протянул ему.

Джихон прекрасно знал, что это та самая вилка, но промолчал и, взяв кусок, спокойно съел его. Шоколадный крем был таким сладким, что он не смог сдержаться: «Ничего себе, как сладко!»

– Тогда зачем просил?

– Ну, ты так уплетал, что мне тоже захотелось.

«Что за чушь…» – пробормотал Джэкён, но, несмотря на ворчливый тон, выглядел вполне довольным. Кажется, ему полегчало.

Джихон подвинул свой стул ближе к нему и, виновато улыбнувшись, произнес: «Прости. Обещаю, что больше не буду тебя таскать по таким местам».

«Да ладно», – тихо вздохнул Джэкён. – «Раз уж пришел, то пришел».

Он щелкнул языком. Но чем больше он бубнил, тем милее казался. Возможно, всё дело в шоколадном креме, который слегка испачкал его губы.

– У тебя крем на губах.

– Где?

Слегка нахмурившись, Джэкён небрежно провел пальцами по губам, отчего Джихон на мгновение смутился. Когда из поля зрения исчезла относительно мягкая нижняя часть лица Джэкёна, его и без того ярко выраженные скулы стали казаться еще более острыми, и мальчишка в один миг превратился в мужчину. Просто Джихон слишком хорошо помнил его ребенком, и любой его поступок воспринимался больше, как милый детский каприз.

Конечно, во время секса Джихон не раз ловил себя на мысли: «Да он же настоящий мужчина!», но это скорее исключением. Как только все заканчивалось, в его глазах Джэкён снова превращался в большого милого ребенка, которого нужно защищать и направлять.

И вот теперь Джихон с удивлением отмечал, как преобразился Джэкён – повзрослел не только внешне, но и внутренне.

«Он и правда повзрослел. Стал настоящим мужчиной», – подумал Джихон, в очередной раз осознавая то, что и так давно знал.

Он невольно представил, каким Джэкён станет через пять или десять лет. Однако себя в этих фантазиях он не представлял. Дело не только в том, что он не хотел забегать вперед, но и в том, что ему не хотелось воображать, что станет с их отношениями в далеком будущем.

«Хён», – услышав сквозь свои мысли, Джихон невольно поднял голову.

– Что?

«Ты не голоден? Перекуси чем-нибудь», – спросил Джэкён и жестом показал на пирожное на своей тарелке.

«Я не голоден», – вежливо отказался Джихон, хотя от одного вида аппетитных сладостей у него текли слюнки.

Как вдруг задняя дверь зала со скрипом отворилась, и кто-то проскользнул внутрь. Джихон, сидевший за ближайшим к ней столом, повернул голову, чтобы посмотреть, кто это, и встретился с вошедшим взглядом.

Глава 80

В тот момент, как Ким Гисок заметил Джихона, его глаза расширились.

— О, мистер Чон.

Он тут же расплылся в широкой улыбке и подошел поздороваться: — Как поживаете?

Джихон слегка оторопел от наглости Ким Гисока, а Джэкён, не растерявшись, недовольно пробубнил: — Ты сюда пришел, чтобы спросить, не хочу ли я присоединиться к твоей религии?

— Джэкён-а, — тихо прошипел Джихон и жестом попросил его остановиться.

А затем взглянул на непрошеного гостя: — Давно не виделись. — и нарочно поздоровался с ним, не вставая.

Несмотря на то, что он явно понял невысказанное послание, Ким Гисок ничуть не смутился и ответил с жизнерадостной улыбкой: — Да, уже месяц прошел.

И в конце концов, он беззаботно спросил: — Если вы не против, мы сядем рядом с вами ? Юсон опаздывает, но скоро придет.

— Иди куда-нибудь еще. Я не общаюсь с сектантами. — выпалил Джэкён, злобно раздавив свое пирожное вилкой.

Проходящие мимо не могли не бросить взгляд на них. От ворчливого парня исходила откровенно грозная аура. Из-за чего Джихон поспешно протянул руку под стол и схватил того за бедро.

А Джэкён, вероятно, не считав посыл, внезапно посмотрел на Джихона и пробормотал: — Что ? Зачем ты трогаешь чужие бедра? Хён, ты извращенец?

«Ах ты, маленький засранец...!» — выругался про себя Джихон и крепко ущипнул наглеца снова.

Он попытался обхватить каменное бедро, но его рука фактически онемела. Тем не менее, он продолжал молча проговаривать слова, чтобы ворчун прочитал их по губам: «Перестань. Серьезно».

После того, как Джихон предупредил его, то в очередной раз обратился к Ким Гисоку: — Наш стол слишком далеко от еды. Может, Вам стоит найти другое место?

Однако, пропустив мимо ушей вежливый отказ, мужчина даже не думал сдаваться: — Нет, нет. Мне нравится здесь.

А затем слегка наклонился, чтобы что-то прошептать Джихону на ухо: — По правде, Юсон только что закончил фотосессию. А появиться на мероприятии в таком наряде будет немного неуместно, поэтому и хотел сесть подальше.

Прежде чем он успел договорить, задняя дверь зала распахнулась, и вошел уже Хан Юсон.

Увидев его, Джихон понял о чем речь. Тяжелая укладка и яркий макияж Хан Юсона привлекали больше внимания, чем его одежда, намекая на то, что он только что пришел со съемок.

Учитывая, что большинство других ребят одеты в тренировочные костюмы, контраст был разительным. Вероятно, Хан Юсон из тех, кто любит находиться в центре внимания, иначе ситуация была бы неловкой.

— Хорошо, как вам удобнее. — коротко ответил Джихон.

— О, спасибо. — Ким Гисок улыбнулся и помахал своему протеже: — Юсон-а, я здесь !

На знакомый зов Хан Юсон радостно повернул голову, но его выражение лица тут же сменилось, как только он увидел Джэкёна.

И вопреки внешней тревоги и колебаниям, он в итоге, приблизившись, поздоровался с Джихоном: — Здравствуйте, сонбэ-ним.

— Да. — процедил Джихон.

Честно говоря, после всех пиар-спекуляций он не мог питать какую-либо симпатию к Хан Юсону. Однако, заметив то, как парень нерешительно сел напротив него, Джихон почувствовал странное беспокойство внутри: «Ну да, он ведь обычный спортсмен. Разве он в чем-то виноват?» — и запоздало добавил уже вслух:

— Вы сегодня отлично выглядите. Только что с фотосессии?

— Да, — застенчиво выдавил из себя Хан Юсон.

На что Ким Гисок быстро вмешался, не скрывая самодовольства: — Да-да, он как раз с фотосессии прибыл сюда. Он будет моделью для одного модного бренда.

И, не дожидаясь встречного вопроса, раскрыл все подробности, включая бренд и этикетку.

— Понятно. Рад за Вас, — ответил Джихон.

Уловив легкое равнодушие в тоне собеседника, Ким Гисок сделал игривое замечание: — Э-э-эх, так жаль, Юсону еще далеко до мистера Квон Джэкёна. У него ведь в последнее время много коммерческих предложений, не так ли?

— К счастью. — не меняя манеру речи, бросил Джихон.

Изобразив восторг, Ким Гисок продолжал свои высокопарные речи, расправив плечи и выпрямившись: — Словами не передать, как же сильно я был ошарашен новостью об уходе Квон Джэкёна ! Я искренне рад, что все сложилось наилучшим образом.

На что Джихон спокойно взглянул на него и примерил на себя фирменную улыбочку: — Да неужели?

Отчего мужчина на мгновение растерялся, а затем, решив придерживаться своей игры, выдавил из себя энтузиазм: — Ну конечно! Если бы Квон Джэкён все-таки завершил карьеру, это стало бы огромной потерей для всего спортивного сообщества. А еще молниеносно повлияло бы на моральный дух наших атлетов на Олимпиаде. Разве не поэтому KSC предпринял действия, засучив рукава, чтобы защитить его?

Джихон уже думал об этом раньше, но Ким Гисок необычайно толстокожий. Благодаря своему красноречию, этому человеку удалось убедить не только атлетов, но и самого директора, который изначально был против слияния, объединиться с Kava. И теперь для Kava он герой, а для JFX – предатель. Ну, это тоже своего рода талант, но Джихон не горел особым желанием вообще хоть как-то связывать с ним.

— Да, KSC приняли верное решение, — сказал, как отрезал, Джихон, закинув ногу на ногу.

— Ну да, ну да. Это ведь их работа! — энергично закивал Ким Гисок, придвинув стул ближе к столу.

А после обратился уже к Джэкёну: — Теперь тебе не о чем волноваться, и ты можешь сосредоточиться на подготовке к Олимпиаде. Но я представляю, как на тебя давят, мистер Квон Джэкён. Ведь все уже считают, что ты гарантированно получишь второе золото подряд на Олимпийских играх.

Джэкён резко прервал свой процесс поедания десертов и зыркнул на Ким Гисока. Его брови яростно задергались, а вены на лбу вздулись, словно он вот-вот собирался выпалить что-то вроде: «Прекращай бред нести и лучше о своем спортсмене позаботься».

Но Джихон вовремя вмешался, не дав тому открыть рот, и намеренно перевел тему на Хан Юсона: — Да, но и Хан Юсон многообещающий атлет. Все с придыханием ждут от него успехов из-за его недавнего триумфа. Вам, должно быть, трудно сейчас.

— Ох, не то чтобы. Ему есть куда стремиться. Это первая Олимпиада для Юсона, так что все просто болеют за него, не так ли? — ловко выкрутился Ким Гисок, мягко улыбаясь Хан Юсону, сидевшему рядом с ним.

А робкий парень быстро выпрямился и уверенно заявил: — Да, я покажу отличные результаты.

Джихон также заметил, что и у Хан Юсона есть непревзойденный талант: отвечать вежливо и в полной боевой готовности. Конечно, он очень сильный пловец. А его специализация — длинные дистанции, что также редкость в Корее. Он обладал огромной выносливостью, и при должной тренировке может рассчитывать на финал Олимпийских игр, если не на медаль.

Но почему он решил участвовать в комплексной эстафете? В ней нельзя полагаться только на выносливость. И таким пловцам, как он, она, скорее, невыгодна из-за особенностей в технике.

Джихон, задумавшись, не изменились ли их планы, осторожно поинтересовался: — Вы говорили, что на Олимпиаде выступите в комплексном заплыве, да?

— Да. Я собираюсь попробовать свои силы на 400-метровке. — твердо ответил Хан Юсон, как будто давал интервью журналисту.

— А как же 1500-метров вольным стилем ?

— Ну...все зависит от ситуации до отборочного этапа… — в его голосе послышалось волнение, и Ким Гисок тут же перехватил инициативу:

— Нет, не будет. В этот раз он сосредоточится на комплексном плавании. Участвовать и там, и там – слишком большая нагрузка для организма.

А это имело смысл. Если бы соревнования прошли в один день, пришлось бы отказаться от одного из них. Но все равно странно. Если бы он выступил только на 200-метровке, то сохранил бы больше сил и мог бы побороться за первенство на длинной дистанции в вольном стиле. Неважно, насколько мала вероятность того, что Юсон одержит верх, но Джихон все равно не понимал, почему тот отказался от своей основной дисциплины.

— Но почему именно эта эстафета ? — В конце концов, Джихон задал вопрос напрямую. Ким Гисок посмотрел на него, будто спрашивая, что это значит.

И Джихон объяснил: — Раз это его дебют, не лучше ли начать с 200 метров? В зависимости от ситуации он мог бы даже показать себя и на 1500…

— Если он хочет попытаться, то лучше сразу на 400-метровке, а результат не важен, — перебил Ким Гисок, даже не дослушав до конца. — Разве этот вид спорта не приравнивается к «медали за заслуги» среди пловцов?

Джихон не смог сдержать смешок, услышав такое неожиданное замечание.

Действительно, комплексная эстафета на 400 метров - сложное состязание и часто сравнивалась с триатлоном. Поэтому обладатель золота приравнивается чуть ли не к «чемпиону» плавания. Однако в последние четыре-пять лет все было совсем не так.

В эстафете на 400 метров среди мужчин на международной арене победителем становился австралиец Ноа Кенни. Однако только австралийские СМИ прославляли его как чемпиона или бога.

Во всех остальных странах когда речь заходила о плавании, всегда называли имя Квон Джэкёна. Даже если и не принимал участие в комплексном заплыве на 400-метров. Джэкён обходил его стороной по очень тривиальной причине: он хотел завоевать максимальное число наград.

Плавание – один из видов спорта, где на Олимпиаде разыгрывается наибольшее количество медалей, но на данный момент только один пловец из Кореи способен пройти в финал. Это означало, что Квон Джэкёну необходимо собрать как можно больше побед.

Для этого нужно было стратегически выбирать дисциплины. Это касалось большинства международных чемпионатов, но особенно Олимпийских игр, ведь их график настолько плотный, что только за одно утро зачастую проходит два-три состязания.

Для ребят, выступающих по нескольким направлениям, график соревнований и распределение сил так же важны, как и их физическая форма.

Поэтому федерация решила, что Джэкён откажется от комплексной эстафеты на 400 метров, требующей наибольших затрат, и вместо этого выступит во всех остальных, где он сможет продемонстрировать хорошие результаты, таких как вольный стиль, спина и баттерфляй.

Конечно, Ноа не нужно было так поступать. Австралия — традиционно сильная плавательная держава с очень мощным составом спортсменов, там даже отборочный тур проходит очень жестко. Благодаря этому Ноа мог доверить другие дисциплины своим товарищам, а сам сосредоточиться на баттерфляе и комплексной эстафете. Поэтому он постоянно занимал второе место после Джэкёна, но неизменно брал золото в 400-метровке, где его главный противник не участвовал.

Но слышать от Ким Гисока, который знает о положении Квон Джэкёна, фразу: «Если он хочет попытаться, то лучше сразу на 400-метровке, а результат не важен», было очень неприятно. Он, по сути, намекал, что заплыв на 400 метров — высший класс, а Джэкён, соревнующийся только на 200, как бы не дотягивает до этого уровня.

Такое явное порицание выбило Джихона из колеи.

— Медаль спортсмена — это его награда, — бесстрастно заключил Джихон. — Независимо от того, где она завоевана.

— О, мистер Чон, от ваших слова становится обидно за наших спортсменов, которые не получили их, — как и ожидалось, Ким Гисок тут же переобулся. — Медали - это не всё, понимаете? Они ведь проливают пот и слезы.

Но Джихон не растерялся, словно только и ждал, как тот заглотит наживку: — А вам не жаль тех, кто не участвует в комплексной эстафете на 400 метров? Даже если они добиваются ошеломительных результатов в своей дисциплине, они теряют «медаль за заслуги» просто потому, что у них другая специализация.

Когда Джихон сказал это, даже не улыбнувшись, Ким Гисок озадаченно потрогал свой лоб и произнес: — Ох, нет, я имел в виду не то...Конечно, было бы здорово стать призером. Это действительно наивысшая награда. Особенно если речь идет об Олимпийских играх. Разве она не подобна медали «За заслуги»?

Затем он продолжил в том же жизнерадостном тоне: — Но, по правде, многим нашим атлетам будет трудно претендовать на победу. У них нет другого выбора, кроме как показать себя. Поэтому, по возможности, мы поощряем их брать на себя более сложные задачи. Надеюсь, вы меня правильно поняли.

В итоге он использовал Хан Юсона в качестве щита. Это была самая отвратительная черта Ким Гисока в глазах Джихона. Он изо всех сил старался вывести людей из себя, а когда те отвечали, он смиренно склонялся, прибедняясь: «Да-да, конечно. Не стоит так переживать. Черт, да, извините. Я ошибся».

Речь шла не о гордости. Он был из тех, кто готов отбросить её ради достижения своих целей. Но даже так Джихон не мог принять то, как он может настолько ловко бить по самооценке свих же протеже. Он бросал уничижительные замечания, указывая на их слабости, при этом делая вид, что смиренен.

Вот почему Джихон иногда жалел Хан Юсона, хотя тот тоже не казался прям таки невинным.

— Мистер Квон Джэкён снова выступит в комплексной эстафете на 200 метров, верно? — не обращая внимания на всеобщее недовольство, Ким Гисок быстро переключился на Джэкёна.

И, схватив бутылку с водой, шутливо добавил: — Ох, как жаль. Если бы наш Юсон участвовал в ней, это был бы...

— В обеих, — наконец Джэкён нарушил собственное молчание, прервав назойливого типа.

— Ч-что? — удивленно переспросил Джихон.

Джихон тупо уставился на него, словно крича: «Ты реально собираешься сделать это?»

Оторопев, Ким Гисок аж замер. А Джэкён, равнодушно окинув его многозначительным взглядом, уточнил: — Я приму участие и в 200-метровке, и в 400-метровке.

Ошарашенный мужчина уставился на Джэкёна, забыв даже закрыть рот и поставить бутылку с водой на место. А глаза несчастного Хан Юсона расширились от шока.

Но больше всего был удивлен Джихон. Он еле держал себя в руках, чтобы не спросить: «Когда ты решил это?».

— Ч-ч-то правда...? — с растерянно произнес Ким Гисок. Он быстро положил бутылку на стол и повернулся к Джихону. — Это правда? Квон Джэкён будет участвовать в них...?

Джихон, взглянув на сидевшего рядом Джэкёна, подтвердил: — Да, всё так.

Хоть голос и звучал спокойно, но в голове бушевала нехилая такая буря.

— Комплексная эстафета на 400 метров? Серьёзно? Зачем? Почему вдруг? — замельтешил, сбитый с толку, Ким Гисок. — Нет, почему ты вдруг...

Пока Джихон в попытке вернуть внутреннюю гармонию пил холодную воду, а надоедливый мужчина заикался, Квон Джэкён, видимо, решил окончательно добить своего оппонента: — Я так хочу. Что тут такого? — и взял кусочек бисквита со своей тарелки.

— На отборочном этапе состоится нешуточная борьба, — улыбнулся Джэкён, как будто его это заинтересовало, и положил в рот сладкий десерт.

Вероятно, из-за орехов сверху, каждый раз, когда он жевал, раздавался характерный хруст. Проглотив пирожное целиком и медленно облизнув губы, Джэкён посмотрел на Хан Юсона и отчеканил ровным тоном:

— С нетерпением жду этого момента.

Глава 81

Хан Юсона мгновенно скукожило. Но на этом всё. Казалось, он был не в состоянии выдавить из себя даже дежурное: «С нетерпением жду» или «Приложу все усилия». В этот момент люди за соседним столиком поднялись, освобождая места.

— Похоже, там теперь свободно, — заметил Джихон.

Погруженный в свои мысли, Ким Гисок рассеянно обернулся. — Ах да… Тогда мы пересядем. Простите за предоставленные неудобства. — словно находясь в прострации, он пробормотал извинения и, не дожидаясь ответа, поспешно направился к освободившемуся столику.

А Хан Юсон с непроницаемым видом последовал его примеру, лишь коротко кивнув на прощание.

И как только они уселись, Джихон спросил:

— Ты ведь не всерьез решил участвовать в обоих соревнованиях?

— Всерьез, — невозмутимо ответил Джэкён, тем самым лишив Джихона дара речи.

— Реально?..

— А зачем мне притворяться? — насмешливо фыркнул парень, взяв с тарелки еще одно пирожное.

Перетерпев небольшую паузу, пока тот прожует, Джихон продолжил: — Ты это из-за Юсона, что ли?

— Не надо делать вид, что вы с ним близки, — прорычал Джэкён, возмутившись тем, как Джихон называет того по имени.

Джихон хотел было возразить, но осознав, что перепалка - бессмысленная трата времени, быстро сменил тему.

— Ладно, хорошо. Ты из-за Хан Юсона? Он всё равно не пробьётся в финал Олимпийских игр.

— Если он не находится на достаточно высоком уровне, то ему вообще не стоит участвовать, — выплюнул Джэкён, стряхивая с пальцев крошки. — Если этот выскочка нацелен на комплексное плавание, то и норматив сдать обязан. Тогда и на отборочном туре ему не о чем переживать. Независимо от того, буду участвовать я или нет.

— А если Хан Юсон не сможет ?

— Ну, значит, на Олимпиаду он не попадёт. Всё просто. — заявил Джэкён в таком тоне, как будто это само собой разумеющееся.

На что Джихон непроизвольно усмехнулся, ведь по сути Джэкён прав. Правила национального отбора по плаванию гласили, что по каждой дисциплине в состав олимпийской сборной смогут войти только двое. По итогам отборочных этапов формируется общий рейтинг. Однако это не гарантирует участие: чтобы попасть на Олимпиаду, необходимо выполнить олимпийский квалификационный норматив (OQT — Olympic Qualifying Time), установленный Международным олимпийским комитетом.

Если спортсмен с наилучшим результатом уложится в OQT, а занявший второе место – нет, то на Олимпийские игры отправится только первый. Однако, если провалятся оба, то путевку на Игры получит тот, кто показал лучшее время среди всех претендентов и при этом прошел порог олимпийского отборочного стандарта (OCT— Olympic Consideration Time).

— Судя по лицам сектанта и его гуру, они не справятся с квалификационным нормативом, – уверенно добавил Джихон. — Максимум, на что они способны, – это еле-еле пройти по стандарту OСT.

Поначалу самоуверенность Хан Юсона заставила его усомниться в своих догадках, но их неподдельная реакция говорила сама за себя: чуда не будет. Похоже, план состоял в том, чтобы завоевать первое место на национальном отборе и выполнить OCT.

Именно поэтому новость об участии Джэкёна в заплыве на 400 метров вызвала у них такой ужас. Ведь этот парень даже с закрытыми глазами может с легкостью сдать квалификационный норматив и взять первенство. Следовательно, у Хан Юсона нет ни единого шанса попасть на Олимпиаду, даже при успешном прохождении OСT.

— Ладно, допустим, с Хан Юсоном всё ясно, — понизив голос, Джихон продолжил: — А ты? Ты действительно собираешься участвовать в заплыве на 400 метров?

— Конечно, — без колебаний ответил Джэкён. — А что, нельзя?

Джихон аж растерялся.

— Нет, нет, конечно, можно! Если тебя допустят – это будет просто замечательно! — не скрывая радости, воскликнул он.

— А что тут замечательного? — пробубнил ворчун, надув губы.

— Ну…я всегда считал, что тебе стоит попробовать свои силы на этой дистанции. Мол, было бы здорово перед завершением карьеры хотя бы раз выступить на 400-метровке. И вот ты заявил, что будешь участвовать! Да еще и на Олимпиаде! — воодушевленно протараторил Джихон, улыбаясь.

— Эй, что за дела? Почему ты так радуешься? — удивился Джэкён, заметив, как тот прикрывает лицо руками, пытаясь успокоиться.

На что Джихон отмахнулся, как бы намекая: «Не обращай внимания», а когда немного успокоился, снова спросил:

— Ты планируешь сократить количество дисциплин? От чего откажешься? От плавания на спине или от баттерфляя?

— А это я уже решу после первого отборочного тура. Впрочем, я думаю, что убирать ничего не придется, — проговорил Джэкён, разрезая вилкой брауни. А затем, отправив кусочек в рот и прожевав его, добавил: — Буду участвовать во всех соревнованиях, как и раньше. Ну прибавится еще и комплексный заплыв на 400-метровке: Одним больше, одним меньше — без разницы.

На что Джихон молча уставился на него.

— Что такое? — нахмурился Джэкён, не понимая, почему тот так на него смотрит.

— Ничего, — поспешно пробормотал Джихон, опустив глаза.

— Да ладно, что там? — не унимался Джэкён и от нетерпения забарабанил пальцами по столу, словно собираясь учинить скандал на глазах у всех присутствующих, если не услышит объяснений.

В конце концов, Джихон сдался и, заливаясь краской от смущения, пробормотал: — Просто… Ты сейчас был таким крутым. И…

Запнувшись от смущения, он кое-как пришел в себя и быстро выпалил: — У меня даже сердце забилось чаще.

Застигнутый врасплох Джэкён фактически онемел. Он какое-то время таращился на стол, густо краснея. Очевидно, осознав, что выдал себя с потрохами, сердито бросил: — Хён, не подначивай меня, серьёзно.

— Э-это не то, о чем ты подумал, — смущённо пролепетал Джихон. — Я не то имел в виду. Ну, пожалуйста, успокойся.

—...

— Вот, пей, – с этими словами он налил воды в стакан. — Тебе нужно остынь.

Джэкён послушно выпил воду залпом и, тяжело вздохнув, провел рукой по волосам. А Джихон, желая разрядить обстановку, поспешно сменил тему: — Что ж, в любом случае нам нужно пересмотреть план тренировок и скорректировать график.

Джэкёну следует возобновить занятия как можно скорее, чтобы восстановить форму, поскольку за один месяц отдыха мышечные волокна начинают истончаться.

— Даже если ты не будешь плавать, силовые упражнения надо включить в каждодневную рутину, — заключил Джихон.

— Ну да.

— Директор Кан упомянул, что у него есть на примете один тренер для тебя. Он уже работал с нашими ребятами. Все отзываются о нем очень хорошо. А еще у него есть сертификат спортивного врача, и он прошел курсы по работе с медболом [1].

— Да-да, — безразлично согласился ворчливый парень.

Не замечая повисшего недовольства в воздухе, Джихон продолжил, достав свой телефон: — Если ты на этой неделе свободен, можем организовать встречу. Вообще я хотел познакомить вас несколько позже, поскольку мы планировали начать тренировки где-то в середине ноября… Но если тебя всё устраивает, то сразу проведем тесты на выносливость и…

Внезапно Джихон почувствовал на себе устремлённый, неподвижный взгляд и смутился.

— Что такое? — спросил он. — У тебя есть другая кандидатура?

— Нет, мне всё равно, с кем работать, — подозрительно сдержанно процедил Джэкён, налив себе воды в пустой стакан. — Хён, а ты не слишком ли радуешься? Словно не можешь дождаться, когда же я начну тренироваться.

— Это всё из-за того, что я доставлял тебе столько хлопот? — обиженно буркнул он.

Джихона обескуражило нескрываемое разочарование в голосе Джэкёна. Еще несколько дней назад он сам места себе не находил, мечтая поскорее спровадить его в бассейн и спасти тем самым собственную шкуру. Но теперь, когда представился реальный шанс, все эти мысли по волшебству испарились. Джихон был слишком увлечен новостью об его участии в комплексном заплыве на 400 метров, а все остальное не имело для него никакого значения.

Однако он прекрасно понимал, что если сейчас признается, то Джэкён тут же возомнит о себе невесть что. И обязательно скажет что-то вроде: «Вот видишь, хён, тебе тоже все это нравится, и ты сам хочешь большего, да?».

В такой ситуации нельзя было поддаваться эмоциям. Поэтому Джихон, намеренно понизив тембр, произнес: — Джэкён, давай жить по совести, ладно?

Похоже, у бульдозера все-таки остались её жалкие крохи. Ведь он воздержался от колких комментариев, хоть всем своим видом чуть ли не кричал о том, что вообще не при делах. И просто сосредоточился на ликвидации десертов, избегая зрительного контакта с Джихоном.

В плавании OQT (Olympic Qualifying Time) — это установленное минимальное время, которое пловцы должны показать на квалификационных соревнованиях, чтобы гарантировать себе участие в Олимпийских играх.

OCT (Olympic Consideration Time) в плавании — это время, близкое к минимальному квалификационному стандарту, которое пловцы могут показать для того, чтобы их кандидатура рассматривалась для участия в Олимпийских играх. Хотя выполнение OQT (Olympic Qualifying Time) гарантирует автоматическое участие в Играх, OCT даёт возможность пловцам быть "рассмотренными" для отбора, если они не достигли OQT.

[1] Медбол (или медицинский мяч) — это спортивный снаряд в форме мяча, который используется для тренировок и реабилитации. Обычно медболы имеют разный вес (от 1 до 10 кг и более) и помогают развивать силу, выносливость, координацию и гибкость.

Глава 82

Как только Квон Джэкён подтвердил своё участие в комплексной эстафете на 400 метров, Spoin начали активно выпускать пресс-релизы. Они публиковали статьи, восхваляя бесконечные стремления пловца и его спортивный дух, а также использовали разнообразные эпитеты и пафосные выражения, чтобы подчеркнуть значимость данного соревнования.

Ирония заключалась в том, что, наблюдая за ажиотажем в сообществе и СМИ после заявлений Spoin, Джихон смекнул, почему Kava так рвались отправить Хан Юсона на это состязание.

Конечно, нашлись бы и те, кто напомнил бы, что Квон Джэкён уже выигрывал медаль в комплексном заплыве, но и на это можно возразить влегкую: «Так то было на 200-метровке, и Квон Джэкён никогда не пробовал свои силы на 400 метрах».

И если Джэкён не выразил бы свое желание участвовать, то это дало бы повод создать Kava громкую пиар-кампанию в стиле: «Хан Юсон бросает вызов на 400-метровке, куда сам Квон Джэкён решил не соваться».

Кроме того, так как никто не ожидает от Хан Юсона великих побед в столь сложной дисциплине, то даже если он не выйдет в финал, они, скорее всего, станут распространять статьи в духе: «Давайте поаплодируем спортсмену, это истинный дух спортивной борьбы — не сдаваться, зная, что шансов мало», что только повысит его популярность.

В конце концов, если он и на дистанции 1500 метров не мог гарантировать себе выход в финал, то почему бы не выставить его на комплексную эстафету, чтобы хотя бы создать положительный образ и, возможно, заработать на паре рекламных роликов? Такова типичная стратегия Kava, тут удивляться особо нечему.

— Квон Джэкён расстроил им все планы, не так ли? Это уже не просто «посыпать пеплом», а опрокинуть целую пепельницу, — с нотками удовлетворения в голосе заключил директор Кан.

Джихон тоже был доволен, ведь, зная о прежних подвигах Kavа, нетрудно догадаться о том, что они не собирались довольствоваться какой-то там раскруткой одного лишь Хан Юсона.

Вероятно, они всячески попытаются впутать в очередной скандал Джэкёна, чтобы использовать его в своих интересах и втоптать того в грязь. В этом смысле решение Джэкёна участвовать в заплыве на 400 метрах стало неожиданной проблемой для них и отличным шансом для него самого. Однако, несмотря на это, были и вещи, которые вызывали беспокойство.

— Сейчас Kava наверняка рвут и мечут. Если найдется хоть малейший повод упрекнуть Квон Джэкёна, то они примутся атаковать в десять, а то и в сто раз мощнее, — сказал Джихон.

— Конечно. Эти мерзавцы не меняются. Они умеют только заниматься такими грязными делами, — с яростью выругался директор Кан. Видимо, все еще переживая последствия их махинаций, он сердился при одной лишь мысли о них.

— Но на данный момент их сдерживает KSC, так что они не смогут напасть. Увидев, что стало с федерацией, вряд ли они рискнут вмешаться вновь, — заметил Джихон.

Да и Джэкён теперь не один, и если что-то случится, Spoin сделает всё возможное, чтобы защитить его, и Kava уже поняли это. Более того, из-за скандала с федерацией сложилось мнение, что любая придирка к нему будет воспринята как попытка пошатнуть моральный дух спортсмена перед Олимпиадой. Поэтому действовать опрометчиво Kava не станут, ведь они лучше всех понимают, что каждый неверный шорох обернется против них.

— И Kava, возможно, начнут следить не за личной жизнью или мелкими сплетнями, а за его результатами, — заключил Джихон. — Поскольку для спортсменов только они и имеют значение. А все остальное – уже второстепенные вещи. Каким бы ужасным ни был характер, на него закрывают глаза при наличии побед. А если медалей нет, то и критика неизбежна. И неважно сделал ли ты что-то плохое или нет.

Джихон даже не сомневался в нем, он абсолютно уверен в том, что на Олимпиаде Джэкён великолепно выступит. Единственное, что действительно вызывало тревогу, – это сжатые сроки до отборочных.

Хотя Джэкён говорил, словно это так же просто, как : «Почему бы не съесть и чампон, и чаджангмён?», но на деле включение ещё одного состязания – совсем не тривиальная задача, как бы она ни звучала.

[ «자장면도 먹고 짬뽕도 먹죠, 뭐.» используется как метафора для выражения идеи, что сделать обе вещи одновременно —  легко.]

Особенно учитывая, что на Олимпиаде в каждой дисциплине проходят по три гонки, что существенно истощает силы. Джэкён и так уже является на все руки мастером, соревнуясь в большинстве стилей –  вольный, на спине, баттерфляй. Уже добавление одного стометрового заплыва стало бы проблемой, а тут речь идет о комплексной эстафете на 400-метровке.

— Тренировочный график и план питания придется полностью пересмотреть.

— Он же на Пан-Тихоокеанском чемпионате всё сам делал, не так ли?

— Да. Но когда он вернулся в Корею, у него уже был период снижения нагрузок. Тогда ему оставалось лишь следовать установленным рекомендациям, но подготовка к Олимпиаде должна начаться прямо сейчас.

— Но уже поздно искать нового тренера, не так ли? — осторожно спросил директор Кан. — И нет гарантии, что он сработается с Квон Джэкёном.

— Помимо того, что уже поздно, самая большая проблема – его нрав, — согласился Джихон.

Генеральный директор Кан, конечно, тоже прекрасно знал о том, что если Джэкёну не понравится тренер, он тут же выскажет своё недовольство.

— Да, поэтому я уже обсудил это с госпожой Шим, и мы решили, что лучше пригласить Оливера Бейла в Корею. Это тот, кто работал с Квон Джэкёном в Австралии, — предложил Джихон.

Квон Джэкён и Оливер познакомились, когда он жил в Австралии в рамках программы для юных талантов. С тех пор у них сложились близкие отношения, и уже 7 лет они сотрудничали. Из всех, кто знал и понимал этого бульдозера, лучшим был именно Оливер Бейл.

— Да? А он согласится приехать?

— Дело в том, что госпожа Шим недавно позвонила ему, чтобы узнать, как у него дела, и заодно спросила об этом. Оливер ответил довольно позитивно. Однако, его жена два месяца назад перенесла серьезную операцию, поэтому он не сможет находиться здесь долго.

Поэтому было решено, что Оливер останется в Корее на месяц, чтобы оценить состояние Джэкёна и составить план тренировок и рацион с упором на многоборье. Директор Кан сразу же одобрил эту идею. Хотя, услышав предполагаемую стоимость, он немного заколебался, но узнав, что поездка Джэкёна в Австралию обойдётся в четыре раза дороже, немедленно настоял на том, чтобы связаться с Оливером.

Пока Джихон согласовывал расписание с Оливером, был сформирован специализированный штаб, в который вошли тренер по физической подготовке, массажист и спортивный врач по настоянию директора Кана: «Только лучшие специалисты, пусть даже самые дорогие, они должны иметь опыт работы с национальными спортсменами, те, кто круче всех вместе взятых, как наших сотрудников, так и из Kava».

По итогу удалось создать настоящую команду мечты, несмотря на её небольшой состав. Благодаря поддержке, предоставленной спортивным комплексом в Квачхоне, Джэкён смог возобновить занятия уже в конце октября, намного раньше, чем ожидал Джихон.

Оливер приедет к середине ноября, так что до этого времени главной целью является максимальное восстановление мышечного аппарата.

Разумеется, в нее включены не только силовые тренировки. Основой всегда остается плавание.

Джэкён, как и в Австралии, вставал каждый день в шесть утра и к семи уже был в бассейне. Он плавал до девяти, после чего на обратном пути завтракал. А дальше «тихий час», в четыре вновь отправлялся в тренажерный зал. По понедельникам, средам и пятницам он занимался с весами, а по вторникам и четвергам осваивал упражнения с медболом и пилатесом, чтобы задействовать мышцы, которые обычно не использовал.

Джихон надеялся на то, что Джэкён скоро устанет от такого интенсивного графика и перестанет появляться у него дома, но, к сожалению, этого не случилось. Более того, Джэкён нагло заявил: «Хён, тебе же тяжело вставать так рано, чтобы меня подвозить. Может, я останусь у тебя на ночь и с утра сразу поедем в Квачхон?».

Сначала Джихон спроваживал его, ругаясь: «Не говори ерунды», но спустя неделю осознал, что не может жертвовать этими 15 минутами сладкого утреннего сна, и сдался: «Ладно, сегодня оставайся у меня ночевать...».

Вопреки всем этим небольшим неудобствам, подготовка проходила гладко, и физическое состояние Джэкёна стремительно восстановилось до уровня, предшествующего соревнованиям.

Джихон с нетерпением ждал приезда Оливера, но внезапное предложение застало его врасплох.

Глава 83

— Реалити-шоу? — одновременно воскликнули Джихон и Юн.

— Да, «Вместе с врагом», помните? Где менеджеры и звезды под объективом камеры вместе работают, отдыхают, — объяснила руководитель группы Ли.

— О, я часто смотрю это шоу, — добавил Юн.

— А Вы, мистер Чон? — спросила она.

— Нет-нет, я знаю.

— Сейчас оно самое популярное, — добавила руководитель группы, грамотно расставив акценты.

— Квон Джэкёна туда позвали ? — удивился менеджер Юн, но тут же вспомнил. — Хотя… появление на нем спортсменов - не редкость.

— Верно. Они чуть ли не постоянные гости. По словам сценариста, реакция зрителей на атлетов даже лучше, чем на артистов.

— Ну, артисты уже раскрыли все свои тайны, ничего нового, — добавил менеджер Юн.

— Да,  спортсмены меньше мелькают на экране, поэтому их участие кажется более свежим, — подтвердила госпожа Ли, а затем обратилась уже к Джихону — Ну, что думаете?

— Не знаю, слишком неожиданно, — немного растерянно ответил Джихон. — Если Квон Джэкён согласится, то в кадре будут лишь его каждодневные тренировки. Какая в этом прелесть для реалити ?

— Эх, Джихон, ты ничего не понимаешь, — хлопнул его по плечу мистер Юн. — В том-то и вся прелесть: атлеты, которые тренируются! Особенно, если это такой пловец, как Квон Джэкён. Думаешь, люди смотрят телепередачи, чтобы увидеть, как он танцует или поет? Нет, они ждут его в плавках, а еще выдающихся мышц и рельефного пресса !

Менеджер Юн кивнул, и госпожа Ли подтвердила: — Они хотят снимать исключительно плавание.

Услышав это откровенное требование, Джихон невольно рассмеялся.

«Современные реалити — зеркало желаний общества», — когда-то кто-то сказал.

Он и представить себе не мог, что общество так жаждет полюбоваться накаченным телом пловца-мужчины.

— В любом случае, мы еще подумаем. Честно говоря, я считаю, что это отличная возможность, — заключила руководитель группы.

— Да, и я тоже, — не унимался менеджер Юн. — Сейчас как раз самое время для него поучаствовать. К тому же, я ознакомился с другими выпусками, и всё было в полном порядке. Никакой лишней шумихи.

— Да, Квон Джэкён совершенно непубличная персона. По правде, его репутация как «плохого парня» сформировалась именно из-за недостатка информации о нем. Ведь аналогичное происходило и с артистами, которые вели достаточно закрытый образ жизни, и в результате они прослыли «грубыми» и «заносчивыми», — заметила Ли.

— Ну да, и когда они начинают сниматься в документальных фильмах или в шоу и обнажать свои другие качества, их имидж сразу меняется, — добавил Юн.

— Не знаю, по-моему, уже поздно по-новой собираться образ Квон Джэкёна… — произнес Джихон, всё ещё улыбаясь.

Госпожа Ли, не выдержав безразличного тона, постучала по столу, демонстрируя свое раздражение: — Вы полагаете, что имидж — это только «грубый» или «негрубый»? У нас есть шанс показать людям, как он усердно тренируется, как выкладывается на все сто процентов, чтобы добиться успеха.

— Ну да, — невольно пробормотал Джихон под таким уверенным натиском.

Юн, заметив, что Ли зацепила Джихона, принялся убеждать его: — Ну! Отличная же возможность ! Ты сам жалуешься, что люди не знают о трудолюбии Квон Джэкёна. И даже сердился на то популярное мнение, что ему все достается слишком легко. Вот и докажи обратное.

— Золотую медаль не так просто получить! Нам надо показать это. Тогда злобные комментаторы не смогут больше возмущаться, дескать, он добивается всего, не прилагая усилий! — подливала масла в огонь руководитель группы.

Коллеги, хорошо зная о том, что Джихон постоянно хвалит Квон Джэкёна за усердие и талант, умело подстёгивали его.

Постепенно оборона Джихона ослабилась. Он подумал, что это действительно может быть неплохой возможностью. Тем более что до приезда Оливера есть еще время…

Увидев как тот дал слабину, менеджер Юн и руководитель Ли принялись настойчиво рассказывать ему о плюсах. В конце концов, Джихон сдался: — Да, все-таки это очень хороший шанс. А что насчёт Мину? Ему нормально будет выходить в эфир?

На вопрос Джихона госпожа Ли удивлённо округлила глаза: — А при чем здесь он?

— То есть? — настороженно уточнил Джихон. — Речь идёт о съемке менеджера и спортсмена. Я думал, что они вместе на студии…

Как вдруг пронюхав, к чему они клонят, Джихон воскликнул: — Вы надеялись, что я впишусь в подобное ?!

— Нет-нет-нет, — Джихон поднялся со стула, не дожидаясь, что скажет госпожа Ли. — Я не пойду.

— Стоп, Чон Джихон! Подождите! — на панике руководитель группы, схватив его за руку, посадила обратно. — Я ещё ничего не сказала. Зачем Вы так?

— Просто вы и не собирались ничего говорить, — парировал Джихон.

— Ну да, атмосфера не располагала…, — встрял мистер Юн.

Ли нахмурилась, шикнув на него, чтобы тот замолчал, и снова обратилась к Джихону: — Да, я изначально рассматривала Вашу кандидатуру. Ну, Вы ведь ближе к Джэкёну, чем Мину. К тому же, это и на экране будет выглядеть чудесно, не фальшиво, не так ли?

— Джэкён довольно плотно общается с Мину, — возразил Джихон.

— Но не настолько… Лишь с Вами он ведет себя так... Вы разве не заметили, как смягчается его выражение лица, когда он видит Вас ? Всё Вы знаете ! Если уж ехать на телевидение, то покажите и эту милую сторону, — начала откровенно давить госпожа Ли, оказавшись в затруднительном положении.

Джихон, хоть и понимал, к чему она клонит, но всё равно не планировал уступать: — Я не хочу. Пусть Мину пойдет. К тому же, Джэкён милый и с ним. Он просто любит ворчать, но делает всё, что нужно.

— Что? Вы о чем? — нахмурившись, добавила она. — Только с Вами он такой...

— Не совсем, — не унимался Джихон. — Он добрый, но немного нелюдимый, но точно не злой.

— Да нет, неправда, — упорствовала она.

Юн тоже тихо поддержал госпожу Ли: — Джихон, ты не прав.

— ...В общем, отправьте Мину.

Джихон не собирался прогибаться. И привел ряд аргументов, мол, с Мину получится больше интересных моментов, чем с ним.

На что госпожа Ли, тяжело вздохнув, в итоге сломалась: — Ладно, с Мину... тоже неплохо. Он хороший парень, а еще имеет хорошее чувство юмора, так что справится.

Она всё время вздыхала, активно демонстрируя, как ей жаль, что Джихон не поедет. Но Юн в этот момент указал на то, что все упустили из виду: — Да, с Мину все понятно, но Квон Джэкён согласится?

—…

—…

В комнате повисла тяжелая тишина. Несколько секунд никто не решался нарушить её, все смотрели друг на друга. Наконец, госпожа Ли с серьезным тоном произнесла: — Мистер Чон, попробуй уговорить его.

Подумав немного, Джихон ответил: — Ох, это будет сложно.

— Что значит «сложно»? — воскликнула она, нервно топчась на месте.

Ощущая некоторую неловкость из-за своих отказов, Джихон замялся. Но и сделать ничего с собой не может: он знал, что Джэкён, даже если не захочет, всё равно примет предложение из-за его просьбы.

«Хорошо, раз ты выбрал, значит, так надо. Ты же считаешь, что мне стоит поехать, так тому и быть». — Он уже не раз так поступал, соглашаясь делать то, что ему не нравится.

Участие в реалити-шоу – дело добровольное, и Джихон не хотел манипулировать им или заставлять.

— Моё «да» – скорее «нет, не против». Я не против, чтобы он поехал, но не уверен в том, что это необходимо, — кратко объяснил Джихон. — В любом случае, я не участвую. А уговаривать – это обязанность сценаристов и редакторов. Пусть они сами его и соблазнят.

— Да, это их задача, — хихикая, подтвердил менеджер Юн.

Злобно зыркнув на коллегу, госпожа Ли процедила: — Ладно, это уже их проблема. Но им нужно пообщаться, поэтому убеди его сходить на встречу. С этим-то ты справишься?

Она вдруг посмотрела на Джихона с таким видом, как будто если он откажется, ему придется увольняться. И потом открывать свою компанию с Квон Джэкёном.

Но ставить под угрозу свою карьеру из-за него Джихон всё же не собирался. И, быстро выпрямившись, решительным голосом заявил, изображая всю важность сложившейся ситуации, словно перед ним стояла невыполнимая миссия: — Хорошо. Я не знаю, как, но я обязательно всё устрою.

Однако, провернуть подобное было раз плюнуть. Поскольку переговоры состоятся на четвертом этаже их же офиса. Ему не надо даже посвящать упрямца в детали, достаточно лишь попросить его заскочить в компанию после вечерней тренировки.

Ему стало немного совестно из-за своего поступка. Ведь под предлогом совместного ужина он и заманил Джэкёна в офис. Но в качестве оправдания для самого себя он использовал тот факт, что они всё-таки заскочат после всех дел в ресторан.

Встреча была назначена на шесть вечера. Джихон поднялся на четвертый этаж за пять минут до собрания. Но зашёл в кабинет не сразу, а сначала зарулил в курилку, которая находилась неподалеку. Он хотел получить хотя бы каплю никотина.

Но в курилке уже кто-то был. Человек в потертых джинсах и бомбере, явно не являлся их сотрудником. Интересно, зачем он пришел сюда ?

Парень, услышав звук открывающейся двери, повернулся. В тот же миг их глаза встретились, и оба одновременно воскликнули: «А?»

Глава 84

— Иньёп-сонбэ...? — все еще неуверенный в том, знакомый перед ним или нет, Джихон непроизвольно выпалил.

— Эй, что за... Чон Джихон! — улыбнувшись, радостно воскликнул Иньёп. Затем, не поинтересовавшись, как у него дела, сразу спросил: — А ты-то почему здесь?

— Как почему? Я же работаю в этой компании. — ответил Джихон, закрывая за собой дверь.

Стряхивая пепел, Иньёп удивлённо округлил глаза: — Что? Серьёзно? Ты сотрудник “Spoin”?

— Да.

Джихон собирался спросить, что привело его сюда, как внезапно пазл сложился: как-то давно Иньёп отправлял свое резюме в одну телекомпанию.

— Сонбэ, вы случайно не к Квон Джэкёну пришли по поводу развлекательного шоу?

— Да, всё верно. Знаешь «Вместе с врагом»?

— Вы продюсер этого шоу?

Когда Джихон ошарашенно посмотрел на него, Иньёп, с ноткой обиды, осыпал того возмущением: — Ну ты даёшь. Ты и этого не знал? Ты совсем не интересуешься своим сонбэ.

Какое там ? Если после выпуска они ни разу не общались? К тому же, они учились на разных курсах. Иньёп был его товарищем по клубу. Тем более, он на два года старше, и, если бы парень вовремя выпустился, они бы вообще не пересеклись.

Но из-за того, что он постоянно гулял, снимая фильмы и занимаясь всем подряд, кроме учебы, он на два года задержался. Однако, несмотря на разгильдяйство, тот факт, что Иньёп успел уже возглавить главное развлекательное шоу, говорил о его выдающихся способностях. Рассуждая о том, насколько могут быть неожиданными повороты судьбы, Джихон достал сигарету: — А я закурю, если не возражаете.

На что Иньёп усмехнулся: —Эй, это же твоя компания, с чего бы спрашивать? Да и когда ты вообще нуждался в чьем-то одобрении.

«В самом деле». — улыбнувшись, Джихон поднёс зажигалку к сигарете и произнес: — Кстати, я полагал, сегодня придут только сценаристы.

— Для таких важных персон их одних будет недостаточно.

Хотя, судя по его внешнему виду, не сказать, что он явился на переговоры.

Тут Иньёп, словно вспомнив что-то, воскликнул: — Постой, откуда ты знаешь, что я пришёл сюда из-за Квон Джэкёна?

— Ах, я сейчас в его эксклюзивной команде.

— Правда? Вот это да. Ты специально выбрал работать с ним, потому что он пловец?

— Ну, можно и так сказать. — уклончиво ответил Джихон.

— Вау! Быть того не может! Вот это история! — не унимался Иньёп, как вдруг его глаза загорелись, предвещая что-то неладное.

— Слушай, а чем именно ты занимаешься? Раз работаешь с Джэкёном, значит, ты его менеджер, не так ли? — с нескрываемым волнением и надеждой допытывался он.

— Ну...я в основном общаюсь с рекламными агентствами, составляю контракты, — поспешил уточнить Джихон, подводя черту.

Иньёп, услышав совсем не то, на что рассчитывал, разочарованно выдохнул: — Эх, жаль…

Джихон не стал задавать лишних вопросов. И без них понятно, что ничего хорошего из этого не выйдет. Однако Иньёп уступать не планировал: — А ты не хочешь сняться в нашем шоу вместе с Джэкёном?

— Не хочу, — отрезал Джихон.

По лицу Иньёпа было ясно, что тот предполагал нечто подобное, но, словно не пропустив все мимо ушей, принялся уламывать: — Да ты не отказывайся сразу. Нам не обязательно нужен именно менеджер. У нас снимаются и маркетологи, и директора мелких агентств, и исполнительные директора…

Иньёп продолжал разбрасываться подробностями, которые Джихон и не думал выяснять.

— Мы с Квон Джэкёном не настолько близки, — процедил Джихон, бросив недокуренную сигарету в пепельницу. — Извините, но мне пора.

А после буквально вылетел из курилки, но, как назло, именно в этот момент лифт прибыл на четвертый этаж. С замиранием сердца Джихон смотрел на то, как открываются двери.

Появилась знакомая фигура.

Хотя лицо было скрыто под небрежно натянутым капюшоном, по росту и телосложению нетрудно догадаться, кто стоит перед ним.

Похоже, Джэкён почувствовал на себе взгляд и внезапно поднял голову. Обычно невозмутимый и даже холодный парень мгновенно смягчился, как только увидел Джихона.

В другой раз Джихон бы даже смутился: «Неужели я ему так нравлюсь?», но сейчас у него не было времени на такие мысли. Он слышал, как Иньёп чуть ли не дышит ему в затылок.

Боясь, что бульдозер станет общаться с ним в привычной дружелюбной манере, Джихон перехватил инициативу: — Мистер Квон Джэкён !

На что Джэкён в полном шоке распахнул глаза.

Но Джихон, не обращая на это внимания, продолжил игру: — Извините, что Вам пришлось приехать после тренировки, когда вы так устали. Надеюсь, на дороге не было больших пробок.

Необычайно вежливый тон заставил Джэкёна нахмуриться: — Что это такое? Почему ты вдруг так себя ведешь?

А прежняя нежность куда-то мигом испарилась.

— Пожалуйста, тише, умоляю, — одними губами прошептал Джихон, а затем снова громко произнёс: — Пройдемте в конференц-зал.

Джихон почти силой тащил Джэкёна за собой, где их уже ждали, сидящие за столом, руководитель группы Ли, менеджер Нам и молодая женщина, вероятно, сценаристка.

— Почему здесь менеджер Нам? — удивлённо спросил Джихон.

— Я заменяю господина Юна, — ответил Нам. — У его сына внезапно поднялась температура, так что он спешно уехал. А затем добавил: — Сегодня я тут за старшего, — причем с таким видом, что Джихон даже не знал, смеятся ему или плакать.

С самого начала не было никакой необходимости в присутствии менеджера Юна на этом совещании. Наверняка мистер Нам настоял на том, чтобы пойти вместо него. Ещё бы...Он всегда говорил, что, мол, вдохновение появляется, когда видишь его лично, да и статьи пишутся лучше.

И сейчас, по классике жанра, менеджер Нам не сводил глаз с Джэкёна. Более того, он буквально сканировал его, повернув тело в ту же сторону, где стоял парень.

Однако выражение его лица было странным. Обычно он просто восхищался им: «Ого, какой красавчик!», но сейчас...

Джихон, недоумевая, почему тот так пристально пялится, вдруг понял, что они с Джэкёном стоят слишком близко друг к другу: точнее, Джэкён плотно прижался к нему.

— Квон Джэкён, пожалуйста, присаживайтесь.

Встревоженный Джихон решил усадить того как можно дальше, поэтому повёл его к противоположному концу стола, по диагонали.

Но тут Джэкён неожиданно спросил: — Хён, ты что, сигареты сменил?

— То есть? — обернулся к нему Джихон. — С чего ты взял?

— От тебя по-другому пахнет, — объяснил упрямец, сократив расстояние между ними до критического.

А затем, как ни в чём не бывало, наклонился и уткнулся носом в шею Джихона.

В ужасе Джихон чуть ли не отскочил: — Нет-нет, тебе...Вам показалось.

Отступая назад, он невольно поймал на себе взгляд коллеги.

Это была ошибка.

Нам, заметив, что тот спалил его, резко отвернулся, многозначительно хмыкнув. Отчего у Джихона по спине пробежал холодок.

— А-а, это, наверное, мои, — раздался вдруг голос Иньёпа.

Джихон даже не заметил, как тот вошёл.

— Мы только что встретились в курилке, — продолжал он, занимая свободное место рядом со сценаристкой, — но господин Чон не успел закончить и убежал впопыхах.

Усевшись, Иньёп, ухмыляясь, добавил: — У Квон Джэкёна, оказывается, нюх как у гончей. Сразу чует, что от сотрудника его агентства, с которым он даже не особо знаком, пахнет другими сигаретами.

В этот момент Джихон почувствовал, как на лбу у него выступила испарина.

— А кто сказал, что мы не особо знакомы? — небрежно бросил Джэкён, усаживаясь на стул.

Вопреки спокойному тону, в зрачках ворчуна отражалась угроза, что-то вроде: «Не лезь не в своё дело».

Но Иньёп не придал этому значения. Он был рад тому, что добился правды. Продюсер словно сиял от удовольствия, зрительно не отлипая от Джихона.

«Кажется, всё очень плохо», — выругался про себя Джихон.

Как вдруг неловкую паузу нарушила госпожа Ли: — Ну что ж, раз все в сборе, давайте знакомиться — и повернулась к Джэкёну, чтобы представить ему гостей.

— Квон Джэкён, это Ли Иньёп, продюсер, и Чхве Арён - сценарист. И…

— А зачем я вам понадобился? — перебил её Джэкён.

Телевизионщики, казалось, не обратили внимания на его резкий тон, которым тот ясно дал понять, что не намерен тратить время на светские беседы. Скорее всего, руководитель группы Ли предупредила их о своеобразном характере спортсмена.

— Ах да, точно, я же ещё не объяснил, — спохватился Иньёп и, смущённо кашлянув, выпалил: — Дело в том, что мы готовим реалити-шоу…

— Не буду я в нём сниматься. Тогда я пойду. — отрезал Джэкён, поднимаясь со стула.

Иньёп явно растерялся из-за настолько жесткого отказа. И тут же перевёл взгляд на Джихона, молчаливо умоляя его что-нибудь сделать. Госпожа Ли тоже смотрела на него с отчаянием.

Честно говоря, Джихон был бы только рад, если бы Джэкён развернулся и ушёл. Тогда бы эта дурацкая идея благополучно канула в Лету. Но он не мог игнорировать коллег и своего университетского друга.

— Кхм, мистер Квон Джэкён, — промямлил он. — Я думаю, нам все-таки нужно хотя бы выслушать их. Вас же никто не заставляет сниматься …

— А зачем, если я не собираюсь принимать в этом участие? — прервал его Джэкён.

— Ну вы ведь всё-таки пришли… — попытался возразить Джихон.

— Но не по своему желанию, — холодно процедил Джэкён, как будто спрашивая: «Ты зачем меня сюда притащил?».

Джихон опустил голову, показывая, что виноват, раскаивается и вообще готов сквозь землю провалиться.

«Пожалуйста, уйди, пока не поздно», — мысленно умолял он.

Джэкён ещё несколько секунд пристально смотрел на него, потом вздохнул и, цокнув языком, сел обратно. Пока все присутствующие устремили свои ошарашенно-восхищённые взгляды на него, Джихон понял: сейчас начнётся самое страшное. Особенно его тревожили довольные морды Иньёпа и менеджера Нама.

— Итак, наше шоу называется «Вместе с врагом», — начал Иньёп. — Возможно, вы его видели…

А Чхве Арён, не растерявшись, тут же подхватила за ним. Вероятно, она боялась, что Джэкён сбежит, поэтому тараторила, как из пулемёта, ни на секунду не останавливаясь. С поразительной скоростью она успела осветить главную идею, концепцию, целевую аудиторию, рассказать о рейтингах и даже о реакции зрителей. И лишь под конец перешла к сути: — Мы хотели бы пригласить Квон Джэкёна и его менеджера принять участие в нашем шоу.

Джэкён, разумеется, промолчал. А сценаристка, похоже, предвидя это, сразу же повернулась к госпоже Ли: — А где же сам менеджер?

— К сожалению, он сегодня не смог прийти, — ответила она. — Но он в любом случае согласен.

— Конечно! — господин Нам, иронизируя. — Он же тааак любит находиться в центре внимания.

— Ну и отлично! — обрадовалась Чхве Арён.

Увидев ее радостную реакцию, мистер Нам не смог не пошутить: — Ну, даже если не захочет, ничего же не поделаешь. Если компания прикажет участвовать, то придётся.

— Что хорошая новость для сценариста, то для обычного офисного сотрудника — это звучит грустно, — робко ответила она.

— О-о-о-ох, я сам чуть ли не расплакался от своих слов, — игриво добавил мистер Нам.

Пока они обменивались шутками, Иньёп вдруг обратился к Джихону: — А может, вы, Чон Джихон, примите участие?

Как и ожидалось, сонбэ снова принялся атаковать, но Джихон оставался непреклонным, концентрируя всю имеющуюся серьезность в своем тоне: — Ну уж нет. С чего бы?

Но толстокожий Иньёп не унимался: — Почему нет? Вы же занимаетесь менеджментом Квон Джэкёна. К тому же, сами были пловцом.

Услышав это, Чхве Арён удивлённо раскрыла глаза: — Ого, правда? Вы бывший пловец?!

Не успела она договорить, как руководитель группы Ли и менеджер Нам одновременно подтвердили: — Он входил даже в национальную сборную. А еще завоевал медаль на чемпионате мира.

— Ничего себе! — восторженно воскликнула Чхве Арён, хлопнув в ладоши. — В таком случае, Чон Джихон просто обязан принять участие в шоу! Это будет замечательно! С вами история станет намного богаче и интереснее!

Как вдруг все присутствующие уставились на Джихона с очевидным выражением: «Вот оно!». Госпожа Ли и Иньёп, разумеется, пребывали в настоящем восторге, а мистер Нам хитрюще улыбался: «Надо же, а это крутая идея!».

Даже Джэкён, до этого не проявляющий абсолютно никакого интереса к происходящему, смотрел на него.

Но стоило предложить кандидатуру Джихона, как ворчун тут же встрепенулся.

Иньёп, разумеется, заметив это, решил, что пора дожимать: — Ну что, Чон Джихон, как вам такое предложение? Вы же были пловцом. И вас включили в национальную сборную...Поэтому Вам проще найти общий язык, да и к тому же, Вы, как никто другой, понимаете все переживания Квон Джэкёна.

— Да ни капельки я его не понимаю! — шутливо оборонялся Джихон.

Но Иньёп пропустил его слова мимо ушей и прибегнул к тяжелой артиллерии - к Джэкёну: — А вы как считаете? Вам ведь комфортнее будет работать с Чон Джихоном? Судя по всему,  вы близки.

— Конечно, близки, — подтвердил довольный Джэкён.

Глава 85

Иньёп впал в неописуемый восторг: — Я оказался прав! Я же говорил, что вы отлично ладите! Между спортсменами всегда есть особая связь!

— Ага-ага, есть что-то такое, что объединяет только их, — подхватила руководитель группы Ли, не упуская случая вставить свои пять копеек. — У нас в компании много бывших спортсменов работают. И они прекрасно понимают своих подопечных, поскольку и сами были на их месте.

Она ловко использовала ситуацию, чтобы прорекламировать агентство.

В один момент, поглощенного наблюдением, мистера Нама внезапно осенило: — Кстати, вы же вроде как в один бассейн ходили, в Ильсане, да?

— Вау… Правда? — ахнула Чхве Арён.

— Да, господин Чон в то время профессионально занимался плаванием… Это было лет десять назад.

— Надо же! Значит, Квон Джэкён тогда ещё совсем ребёнком был?

— Наверное, — улыбаясь, ответил мистер Нам, но тут же замер, что-то бормоча себе под нос: — Одну секундочку…

— Что случилось?

— Да так, ничего, просто вспомнил кое-что, — уклонился он, многозначительно взглянув на Джихона.

Смирившись со своей тяжелой долей, Джихон даже не пытался возразить им. Натянуто улыбаясь, он рассеянно пялился в потолок и вертел в руках кем-то забытую шариковую ручку.

— Будет очень здорово, если вы примите участие! А еще мы тогда включим ваши старые фото и записи с соревнований… Представляете, «легендарный красавчик-пловец»! — не унималась сценарист.

— Точно-точно! — воскликнул Иньёп.

— А ещё можно снять, как вы с Квон Джэкёном соревнуетесь! И если он победит, то устроим Yaja Time [1]!

— О, а давайте в том самом бассейне города Ильсан, где они тренировались вместе! — протараторил Иньёп. — Идея такая: Квон Джэкён перед Олимпиадой как будто возвращается к своим истокам.

— Гениально! — восхитилась Чхве Арён.

Иньёп, довольно потирая ладони, лучезарно улыбнулся уже главному герою: — Ну как вам, Квон Джэкён? Здорово мы придумали, да? Посетим бассейн, посоревнуетесь с Чон Джихоном, а если выиграете, то и Yaja Time быть!

Видимо, он полагал, что для спортсмена, привыкшего к строгой дисциплине, такая легальная возможность нарушить субординацию покажется заманчивой. Вот ведь наивный.

«На Джэкёне подобная замануха не сработает». — Подавив вырывающиеся ругательства и легкую дрожь на кончиках пальцев, Джихон неодобрительно зыркнул на своего давнего друга.

— Если он согласен, то и я тоже. — бросил Джэкён.

— …

На что Иньёп издал победный клич. А сценаристка, расплывшись в улыбке, воскликнула: — Господин Чон! Что вы на это скажете?

Вместо ответа Джихон, швырнув ручку, тихо обратился уже к упрямцу: — Квон Джэкён. Или точнее, Джэкён-хён.

На что парень вопросительно посмотрел на него. Однако Джихон самым спокойным и вежливым тоном продолжил: — Вы действительно хотите провести со мной «Yaja Time»? Тогда давайте сделаем это прямо здесь и сейчас, хён.

«А на шоу, пожалуйста, не ходите». — мысленно добавил он, посылая тому немые сигналы sos.

То ли Джэкён не понял намека, то ли просто дурачком прикинулся — не ясно.

В ответ он лишь тихо усмехнулся и пробормотал: — О чём ты вообще?

А затем, взглянув в полные отчаяния глаза, вкрадчиво произнес: — Меня такое не интересует, Джихон-а.

«Вот же мелкий…?!!» — Больше всего Джихона смутило не то, что наглец так естественно перешёл на неформальную речь, а то, как прозвучало его собственное имя «Джихон-а». Парень специально говорил ниже и тише, и от этого обращение стало совсем другим: смущающим и неловким.

Изрядно раскрасневшись, Джихон понял, что угодил в собственную ловушку. И тут же отвернулся, чтобы скрыть яркий румянец на щеках.

— По-моему, мистер Квон Джэкён очень даже заинтересован.

— Да по-любому все десять лет только этого и ждал!

— О, это будет бомба!

Люди хлопали в ладоши и смеялись. А руководитель группы Ли и менеджер Нам веселились даже больше, чем телевизионщики.

— Господин Чон, ну так что? — с улыбкой спросила сценаристка снова, как бы из вежливости. Хотя исход уже был предрешен.

Потеряв дар речи, Джихон печально опустил голову, из-за чего госпожа Ли перехватила инициативу.

— Какая разница, что он там думает? — безапелляционным тоном заявила она. — Раз Квон Джэкён изъявил желание, значит, так тому и быть! Мистер Нам, как вы там говорили про нашего Мину, когда мы обсуждали его возможное появление в кадре?

На что коллега, еще больше задрав нос, передразнил самого себя: — Ну, даже если не захочет, ничего же не поделаешь. Если компания прикажет участвовать, то придётся.

— Ты мне ещё и про то, что не ладишь с Джэкёном, наврал! — возмутился Иньёп, едва переступив порог курилки.

— А почему бы и нет? — огрызнулся Джихон и выдохнул клубок дыма, всем своим видом изображая уныние.

— Эй, парень, что за неуклюжая ложь? Очевидно же, что тебя разоблачат на раз-два. — спросил Иньёп, хлопнув товарища по спине. — Ты просто не в теме, дружище! Наше шоу – настоящая пушка, а рейтинги бешеные! И ты, и ваше агентство окажетесь в топе поисковых запросов! А там, глядишь, и другие предложения посыпятся. Дебют на телевидении, так сказать! Да что там, с Квон Джэкёном вместе в рекламе появитесь! Обещаю, всё будет на высшем уровне! Квон Джэкёна я, конечно, представлю сногсшибательно, но и про тебя не забуду, найду твои лучшие фотографии с соревнований!

Иньёп с упоением расписывал радужные перспективы, но Джихон совершенно не разделял его энтузиазма. Наоборот, ему казалось, что попал в безвыходную ситуацию.

Впрочем, вечно дуться тоже нельзя. Решение принято, и дальнейшие возражения только навредят репутации агентства. Раз уж ничего не попишешь, то остаётся смириться и расслабиться, а еще извлечь из происходящего максимум выгоды.

«В конце концов, всё к лучшему. Ведь я смогу контролировать процесс», — уговаривал себя Джихон, как всегда стараясь мыслить позитивно.

— Ладно, — сказал он. — Но есть два условия. Во-первых, не мешайте тренировкам и никакого провокационного монтажа.

Иньёп уставился на него с немым вопросом: «Ты серьёзно?».

Но Джихон, не обращая внимания, гнул свою линию: — В Ильсан мы не поедем. Только тренировки в Квачхоне. И никаких развлекательных вставок, даже не надейтесь. Я готов мириться с некоторыми режиссерскими ходами, но если вам не понравится исходник, то дублировать мы ничего не будем.

— Ты документалку планируешь выпустить, а? — опешил Иньёп.

— Именно. Я согласился, поскольку рассчитывал на то, что это будет похоже на фильм, который покажет в красках общественности подготовку Квон Джэкёна к Олимпиаде.

По правде, им уже поступала масса подобных предложений. Всем хотелось запечатлеть процесс подготовки к Олимпийским играм.

— Так бы сразу и сказал! — возмутился Иньёп.

— Над документалкой работают почти год, — пояснил Джихон. — А тут всего пара съёмочных дней.

— Ничего себе! — впечатленный напором друга, Иньёп таращился на него с нескрываемым изумлением. — То есть ты планируешь использовать нас, как рекламную площадку, по полной программе?

— А знаменитости зачем к тебе на шоу ходят? — парировал Джихон. — Не за пиаром ли?

— Ну… В общем-то, да, — растерянно протянул парень.

— Ну вот… И мы тоже. Что в этом такого? Если вас не устраивает – то закроем эту тему навсегда. — изображая безразличие, развел руками Джихон.

— Обалдеть… А ты сильно изменился.

— Разумеется, — бесстрастно отозвался он и сделал затяжку. — Я теперь офисный планктон, а не беззаботный студент.

Усмехнувшись, Иньёп пошел на попятную: — Ладно, ладно, понял я. Мы и так собирались снимать так, чтобы не мешать подготовке. Это было нашим главным условием ещё до того, как мы связались с агентством. Мы же не самоубийцы, чтобы портить репутацию Квон Джэкёна. Нас и так сожрут с потрохами из-за этого. Так что основной фокус будет на тренировочный процесс.

— Вот и славненько.

— Оке-е-ей, но мы же не можем строить выпуск исключительно тренировках! — всплеснул руками Иньёп. — У нас развлекательное шоу! Ну, допустим, минут тридцать… Ладно. Но ведь нужно как-то разбавлять видеоряд, добавить что-нибудь забавное, интересное, открыть героя с новых и неожиданных сторон. Пихать одни только кадры, где он бегает или поднимает штангу – абсолютно дохлый номер! Зрители же нас заклюют! Да и Квон Джэкёну это очков репутации не прибавит: подумают, мол, зазвездился.

— Так вы же сами говорите, что его нельзя отвлекать! — резонно заметил Джихон.

— Всё равно заклюют, — простонал Иньёп. — Зрители – народ капризный, им не угодишь. Наши продюсеры и сценаристы уже все нервы себе истрепали.

Джихон, как никто другой, понимал терзания товарища. Он прекрасно знал, как порой нелегко угодить всем и каждому.

Поразмыслив, Джихон стряхнул пепел и сказал: — Если вы дадите мне камеру, то я смогу запечатлеть несколько волнительных моментов.

— Отличная идея! Так Квон Джэкён будет выглядеть более естественно. А что заснять хочешь? — насторожился Иньёп. — То, как он смотрит кино или слушает музыку – не канает: слишком банально.

— Не волнуйся, ерунду снимать не буду.

— Ну, это да. Ты же у нас всё-таки бывалый киношник, не зря в университетском клубе состоял!

Иньёп довольно кивнул, а потом с надеждой посмотрел на друга: — Так что ты всё-таки придумал?

— Увидишь.

Джихон уже поднёс сигарету ко рту, как вдруг опустил руку и выдохнул: — Ну… У меня есть идея...для парочки милых сцен.

— Что там, что там? Не томи!

— Как Квон Джэкён ест мороженое. — бесстрастно выпалил Джихон, из-за чего у Иньёпа глаза чуть ли на лоб не полезли.

— Чего-о-о?

— Мороженое, — повторил Джихон. — Он почти каждый день обедает в «Макдоналдсе» и всегда берёт его там.

До недавнего времени слушавший с открытым ртом, Иньёп вдруг сник и тихо, почти шёпотом, процедил: — И что тут… милого?

— Как что? — искренне удивился Джихон. — Ты только представь. Как этот шкаф с абсолютно серьезной миной размышляет о том, с шоколадным или клубничным вкусом ему взять сегодня. Разве не очаровательно ?

На что ошарашенный Иньёп ответил: «Да он ест сладкое из-за физических нагрузок! С такой-то комплекцией ему нужно съедать всё, что не приколочено — от закусок до десерта, и даже тарелку разгрызть не помешает. Пловцам необходимо потреблять по семь-восемь тысяч калорий в день: рис, гамбургеры, мясо, пиццу. И даже если они на закусь слопают мороженое, в этом нет ничего ни удивительного, ни смешного, ни, тем более, милого».

Иньёп посмотрел на Джихона, как на умалишенного. Его выражение лица было настолько серьёзным, что Джихон почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он внезапно осознал, насколько нелепо выглядел в своих восторгах.

К счастью, Иньёп, который уже не первый год в индустрии, решил, что у того обычная профдеформация, когда думаешь: «Мои подопечные самые милые и красивые. Как они могут не быть популярными? Проблема в том, что общество не видит их очарования».

Но все же грубо оборвал этого «режиссера доморощенного»: — Ты ему что, отец или мать? Хотя и родители Джэкёна такого о нем не скажут.

После долгого выговора Иньёп наконец заявил решительно: — Нет, так не пойдёт. В таком состоянии я тебе камеру доверить не могу. Мы сами всё сделаем. Постараемся не мешать тренировкам и, по возможности, не настаивать на интервью.

И тут же добавил:

— Но ты не забыл, да? Половина экранного времени отведена для менеджера.

— …

— Так что, если Квон Джэкён откажется от интервью, то тебе уже придётся отрабатывать за двоих. А если мы не наберём достаточно материала, то восполнять пробелы тоже будешь ты, — с ехидной улыбкой закончил Иньёп. — Надеемся на плодотворное сотрудничество, мистер Чон Джихон.

Джихон молча курил, разглядывая свои ботинки. Настроение у него было хуже некуда.

[1] «야자타임» Yaja Time — чисто корейская потеха в корпоративной культуре. Младшие на пару минут становятся старшими, и наоборот. Представляет собой время, когда отменяются правила субординации между старшими и младшими. Обычно это происходит в неформальной обстановке, например, на вечеринках, дружеских встречах или других мероприятиях, где участники могут свободно общаться, независимо от возраста или статуса. Я не знаю, как это адаптировать на русский язык, поэтому решила, оставить так.

Глава 86

Подготовить все видеоматериалы решили за два дня, чтобы по возможности не мешать тренировкам Джэкёна, в первый день — демонстрация силовых упражнений, а во второй — самого плавания, дату которого перенесли на следующую неделю, как раз к прибытию Оливера в Корею, поскольку телевизионщикам хотелось взять у него интервью. К счастью, мужчина охотно согласился.

За день до съемок в тренажерном зале Иньёп и команда посетили спортивный комплекс в Квачхоне, дабы осмотреть помещение и определить, в каких местах расставить камеры.

Чхве Арен кратко описала сюжет: тренер Ю должен будет выровнять стойку Квон Джэкёна, а затем, глядя на Джихона, сказать что-то вроде: «Джихон-си, вы ведь бывший пловец, для вас это пустяки. Давайте, тоже попробуйте!», и таким образом вовлечь его в процесс.

В первом приближении, все казалось слишком простым и незамысловатым. Любой сможет понять, что это постанова, заточенная на то, чтобы продемонстрировать ★бесспорную физическую силу бывшего атлета и по совместительству менеджера★.

Но Джэкён, похоже, был доволен концепцией. Как только сценаристка оставила их, он обратился к Джихону с вопросом: «Хён, а ты в чём собираешься сниматься? Не в костюме-двойке же?»

— Накину то, что найдется в зале.

— Эти вещи ужасные, — предвосхищая ответ, тут же возразил Джэкён. Он даже поморщился, повторяя о том, что их ни в коем случае нельзя носить. — Ты про ту серую футболку с коротким рукавом? Нет уж.

— Так все же понарошку. Требуется просто создать видимость. Какая разница?

— Всё равно не хочу. Хён, я против. Такие тряпки в саунах мужики носят, — настаивал Джэкён. — Тогда прихвати с собой спортивный костюм. У тебя же дома по-любому он есть. Лучше всего белый или тёмно-синий.

Он даже цвета предложил, которые обязательно подойдут к его светлой коже.

Что невольно вызвало у Джихона смех: — Эй, по сюжету я наблюдаю за тобой и неожиданно присоединяюсь. Если я приду уже экипированный, все просекут о том, что это постановочная сцена.

— Скажешь, что я тебе одолжил.

— Кто в это поверит? Наши размеры не совпадают.

«Ты вообще знаешь свои габаритах?» — улыбаясь собственным мыслям, Джихон продолжил уже вслух: — Мне придётся дважды подвернуть рукава, чтобы носить твою одежду.

Наклонив голову, как будто засомневавшись, упрямец глубоко задумался. По глазам парня было ясно, что он там вовсю и в разных ракурсах представляет Джихона в своей одежде. А затем решительно выпалил: — Хён, просто возьми мою форму.

— Я же сказал, она большая.

— Поэтому и надень ее! — настаивал Джэкён.

«Почему?..» — хотел спросить Джихон, но тот его снова опередил: — Хочу посмотреть, как на тебе смотрится моя, такая огромная для тебя, одежда.

Джэкён, не стесняясь своих капризов, озвучивал их вслух. Но еще более странным было то, что Джихон считал его милым. Если бы кто-то другой извергнул из себя подобное, он бы наверняка возмутился: «Да этот парень явно не в себе!», но Джэкён стал для него исключением… Он просто милый и смешной.

Джихон продолжал улыбаться, уставившись на спину Джэкёна, пока тот разговаривал с тренером, но внезапно помрачнел.

«Что со мной не так?» — встрепенулся он. — «Раньше я этого не замечал, но после разговора с Иньёпом мое поведение кажется действительно странным».

Как ещё объяснить то, что Джэкён нравится ему всё больше, а его выходки уже не раздражают? Даже когда тот обращался к нему неформально, Джихон не сердился, а лишь с удовольствием отмечал его приятный голос.

«Нет, так нельзя! Ведь получается, что я… Я к Джэкёну…» — Джихон только начал думать о том, что совершенно не хотел признавать, как вдруг мистер Ю громко выкрикнул: «Джихон-си!».

И, резко очнувшись, Джихон направился к нему.

— Джихон-си, а когда вы в последний раз занимались спортом?

— Я? Последний раз я ходил в тренажерный зал в университете.

— Ой, ну и дела! — рассмеялся мужчина. — Значит, сложные упражнения вам не по зубам?

— Ага… Сдохну, если сделаю. — с преувеличенной театральностью Джихон изобразил испуг, тонко намекая на то, чтобы его не перегружали.

Но в тот же миг Джэкён, указывая на лат-машину рядом, сказал: — Хён, а это ты должен попробовать обязательно.

Тренажёр еще называется «верхняя тяга». Основное упражнение, которое на нём выполняется, — сидя на скамье, нужно тянуть штангу или рукоять блока к груди, что позволяет укреплять и прорабатывать широчайшие мышцы спины.

— Чего? Почему?

— У тебя спина красивая, — небрежно ответил Джэкён.

Пока Джихон бурчал себе под нос что-то едва уловимое: «Ах ты… мелкий». Тренер Ю, напротив же, воодушевился: — О, правда?

— Ага...— промямлил он без особого энтузиазма.

А Джэкён, не давая и шанса на пререкания, произнес пламенную речь: — У тебя, например, широчайшие мышцы спины очень крепкие. Да и ромбовидная отлично развита. Наверное, из-за правильной осанки.

— Да, осанка –очень важна. — согласился мистер Ю. — Если держать спину прямо, мышцы в той области сами по себе подтягиваются.

— Точно, — не унимался Джэкён. — А еще лопатки изящные.

Раскрасневшийся из-за комплиментов Джихон забегал глазами по помещению, пытаясь за что-нибудь зацепиться. К счастью, тренер Ю, увлеченный мышцами, ничего не заметил и просто принялся надавливать на спину Джихона.

— Ого, реально крепкая! — громко прокомментировал он.

Оказавшийся рядом Иньёп сразу же захотел пощупать, но грубо был схвачен за запястье.

— Почему? — возмущенно зыркнул на Джэкёна он.

— Не трогайте мышцы без необходимости. Эта зона легко травмируется. — холодно буркнул Джэкён, словно тот не знает элементарных вещей.

— Да, но Джихон же не спортсмен…

На что Джэкён, брови которого устрашающе соединились на переносице, стал грознее тучи: — Если он не спортсмен, то можно его травмировать?

— Нет, конечно, но… Тренер Ю только что трогал…

— Тренер Ю — профессионал. — отрезал Джэкён и резко отбросил чужую руку.

Хоть парень и подбирал относительно вежливые выражения, но по виду понятно, что он никому не позволит касаться Джихона. У бульдозера и так сложилось скверное впечатление о Иньёпе, а узнав, что тот — старший товарищ по университету, который разрешает себе фамильярничать, он и вовсе начал открыто выказывать неприязнь. Какую бы идею ни предложил Иньёп, Джэкён перманентно сопротивлялся и ворчал: «Не хочу», «Мне не нравится».

Сначала Иньёп, улыбаясь, говорил: «Ну хорошо, не хочешь, и не надо», но теперь у него постепенно сдавало нервишки. И сейчас продюсер попросту игнорировал все «пожелания» и «замечания» или просил Чхве Арен передавать всю информацию.

Иньёп глубоко вздохнул, подавляя свои эмоции. И, наконец-то успокоившись, повернулся к Джихону: — Ладно, в общем, так, Джихон, завтра на съемках ты снимешь футболку.

— Что? — переспросил шокированный Джихон. Он с трудом подавил порыв заорать: «Вы что, спятили?», но резко затих в поисках вежливой формы отказа.

Однако Квон Джэкён и в этот раз его опередил: — Зачем хёну раздеваться?

Вид у него был такой, как будто перед ним маньяк. Да, он молчал, но взгляд и мимика выражали все мыслимые и немыслимые ругательства. С явным намерением упорствовать Иньёп, скрестив руки на груди, усмехнулся: — Зачем? Чтобы показать всем ваши красивые спины.

Иньёпа тоже можно понять. Сначала ему просто захотелось потрогать мышцы Джихона, а в ответ его обвинили в невежестве. Теперь он предложил просто снять футболку, но получил незаслуженную агрессию. Он ведь не просил Джэкёна голым в кадре скакать.

И выдержав недолгую паузу, он обратился ко всем присутствующим, поставив жирную точку в перепалке с упрямцем: — Послушайте. Именно Квон Джэкён расхвалил потрясающе развитый мышечный аппарат Джихона. И как же работать на этом тренажере одетым? Ведь тогда зрители не увидят, его впечатляющий рельеф тела. Именно поэтому я и предложил.

И в качестве коронного выстрела попытался заручиться поддержкой у тренера: — Не так ли, мистер Ю?

И естественно, считающий мышцы символом мужественности и высшей добродетелью, мужчина кивнул.

Джэкён нахмурился еще сильнее. Он явно размышлял, как оспорить всё это. Но поразмыслив, осознал неопровержимость аргументов оппонента. К тому же, именно он поднял эту тему, так что сейчас Джэкён, по всей видимости, вел внутреннюю борьбу с самим собой.

— Всё равно нельзя. — и все же, спустя пару минут, нарушил тишину.

— Ну а почему нельзя…

— У Джихон-хёна на спине татуировка. — выпалил тот. — Да, хён?

Наблюдавший за тем, как разрастается на другом берегу пожар, Джихон внезапно оказался в эпицентре событий и, растерявшись, промямлил: «Ага… есть».

— Что? Ты набил тату? — глаза Иньёпа округлились от удивления.

— Да. — спокойно соврал Джихон. — Сделал перед выпуском из университета.

— Ты с ума сошел! Как ты теперь плавать собираешься?

«А, вот в чём дело», — быстро смекнул Джихон, посмотрев на печальную моську Джэкёна, которую он состроил, когда услышал о том, что состязания на воде отменяются. Это было так смешно, вероятно, парень не учёл всех деталей, поскольку его реакция последовала незамедлительно. В этих ясных глазах буквально читалось: «Что же я натворил».

Но уже поздно что-либо менять. Джихон решил воспользоваться предоставленным, пусть и невольно, предлогом: «Ну ничего не поделаешь, я не смогу плавать...»

— А пластырем не закрыть ?

— Не получится, она слишком большая.

— Может, замазать на видео?

— Тогда все подумают, что я какой-то мафиози, — засмеялся Джихон.

Иньёп смотрел на него в полном замешательстве, на что тот с улыбкой добавил: — Снимайте, как плавает Квон Джэкён. Да к тому же в тот день приезжает Оливер. Если просто запечатлите их встречу и совместную тренировку, материала итак будет предостаточно. Зачем я там вообще нужен?

— А как же «Yaja Time»?!

— Не обязательно устраивать эстафету. Можно посоревноваться, например, в подтягивании или отжимании. В любом случае проиграю я. Джэкён, а ты как считаешь?

Тот не стал отвечать прямо, и вместо этого задал вопрос: — Хён, ты хочешь «Yaja Time»?

От неожиданности Джихон растерялся и переспросил: — Чего? Так ты сам захотел.

— Не особо, — равнодушно процедил Джэкён. — Я не собираюсь фамильярничать с тобой на людях.

— Что за... Ты ведь тогда согласился… — напомнил ему Джихон о случае в конференц-зале.

— Но ты первый начал. Меня подобное не интересует.

Да, в конференц-зале он действительно ответил так же. Но Джихон был слишком увлечен происходящим и не фиксировался на деталях.

В этот момент из комнаты персонала послышался голос руководителя Ли. Джэкён с раздражением цокнул языком и кивнул Джихону.

— Оказывается, Джэкён оооооочень уважительно относится к старшим, — заключил Иньёп, провожая того взглядом. — А еще безоговорочно слушает свое руководство. Все обалдеют, когда увидят это в эфире.

— Ну да…

— Да бред какой! Он ведет себя так только с тобой! — выругавшись, Иньёп пристально посмотрел на Джихона, будто желая уличить его в чем-то.

Застигнутый врасплох Джихон сбивчиво возразил: — Н-нет.

— Как нет? Только с тобой, не так ли?

— Нет, не… — попытался оправдаться Джихон.

— Да ладно, не ври. — Иньёп уже не слушал его. Он скрестил руки на груди и, взглянув на Джихона, фыркнул: — Ну вот. Ты всё такой же обольститель.

— Обольститель? — устало улыбнулся Джихон, опустив плечи. — Старший, пожалуйста, будьте внимательнее к тому, что вы говорите. Люди могут неправильно вас понять.

— Колись, — не отступал Иньёп. — Пусть ты и не специально очаровывал, но всё же очаровал, не так ли?

Отрезав все пути отступления, молодой продюсер не унимался: — Ладно, забудь. Поступай, как считаешь нужным. Ты смотри, если Квон Джэкён из-за тебя будет страдать, особенно перед Олимпиадой, то станешь настоящим предателем. Народ тебя камнями закидает.

Тон Иньёпа звучал так, как будто Джихон уже провинился. Он понимая, что переубедить товарища не получится, на мгновение заглох. Но ему захотелось внести ясность хотя бы в один момент, который его особенно задевал: — Я никогда никого не доводил до слёз. Меня всегда бросали.

— И что? Раз не бросал, то всё в порядке? — усмехнулся Иньёп.— Не имея чувств, не стоит вообще давать надежду.

И, оставив Джихона наедине со своими тревожными мыслями, он спешно направился к коллегам.

Джихон старался не вспоминать многочисленные любовные неудачи, но они как назло начали всплывать в памяти. А слова старшего плотно засели в его голове: «Если Квон Джэкён из-за тебя будет страдать, особенно перед Олимпиадой, ты станешь настоящим предателем. Народ тебя камнями закидает».

В этот момент к нему, словно спасая, подошла взволнованная госпожа Ли. — Мистер Чон, у вас есть минутка?

Оказалось, что завтра во время съёмок она хочет, чтобы Ёнхо присоединился к ним.

— Хватит пары минут, — объяснила она, — просто один подход упражнений сделать вместе. Ёнхо ведь раньше тренировался под руководством господина Ю, и если мы покажем совместную работу наших подопечных, эффект будет ошеломляющим.

«Видимо, это принято называть "ловким коммерческим ходом"» — заключил Джихон.

— Да, будет замечательно, если Ёнхо засветится в эфире. Но Джэкён точно воспротивится.

— Нет, он не против.

— …Правда? — невольно повысил голос Джихон.

— Да. Он сказал, что если это ненадолго, то все в порядке. Я ожидала, что он сразу же начнет брыкаться. Но как только Квон Джэкён узнал, что речь идёт о фехтовальщике, который участвовал в Азиатских играх, сразу же пошел навстречу.

Госпожа Ли была рада, что Джэкён наконец-то стал чувствовать себя частью их команды, но Джихон не мог поверить в услышанное.

Подойдя к Джэкёну, который отжимался с медицинскими мячами в руках, он осторожно спросил: «Ты не против, чтобы Ёнхо снимался с тобой?»

— Да, — коротко ответил Джэкён. — В конце концов, это ненадолго. Скажи тренеру Ю, чтобы он посадил ему кого-нибудь на спину и заставил сделать сто отжиманий.

Если бы кто-то другой обронил эту фразу, Джихон лишь рассмеялся бы. Но ледяной тон и тяжёлый взгляд Джэкёна не оставляли сомнений: он совершенно серьёзен и был готов без промедления воплотить свою угрозу в жизнь.

— Ну раз так, то и я не против, — произнёс Джихон и, наклонившись ближе, тихо добавил: «Только не говори о том, что это коммерческий ход».

— Не буду, — раздражённо буркнул Джэкён. — Ты думаешь, я такой человек?

Джэкён — живое доказательство того, что даже с абсолютно благими намерениями можно ненароком устроить хаос в отношениях с людьми. Вот на таком уровне его навыки общения.

— Да, главное не упоминай об этом, — настаивал Джихон.

Да, Джэкён — человек слова. Если он и обещает что-то, то обязательно выполнит. Но не волноваться Джихон тоже не мог. Сам факт того, что бульдозер без нареканий согласился на участие Ёнхо, не предвещает ничего хорошего и вызывает некоторые подозрения.

Неудивительно, что в день съёмок его опасения подтвердились.

Глава 87

Енхо прибыл в спортзал аж на час раньше. Накануне дня X он так и не смог уснуть из-за волнения, и, естественно, поспешил сообщить об этом всем и каждому. Как только Джихон вошел в комнату для персонала, парень, тут же оторвавшись от своего обеда, подбежал к нему: — Хён! Представляешь !!!

Даже не взглянув на Джэкёна, он сразу же повис на Джихоне.

— Меня пригласили поучаствовать в популярном шоу! Когда мне вчера позвонили, я подумал, что это первоапрельская шутка. — продолжал щебетать Енхо, подпрыгивая чуть ли не до потолка.

Ощущая на себе испепеляющий взор «сопровождающего», Джихон осторожно высвободился из цепких объятий.

— Да, это хороший шанс, так что постарайся. Госпожа Ли сказала, что у тебя отличное чувство юмора и ты прекрасно справишься. Она возлагает на тебя большие надежды.

— Да? — удивленно распахнул глаза он, снова попытавшись ухватиться за Джихона: — Тогда я обязательно ей перезвоню!

Но в этот момент Джэкён, который стоял позади, беспардонно протиснулся между ними и направился к столу, специально задев плечо Енхо, из-за чего тот пошатнулся и был вынужден отступить назад.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Джихон.

— О да, всё нормально, — непринужденно улыбнулся он в ответ.

Тем временем Джэкён сел напротив того места, где лежала сумка фехтовальщика. И Джихон многозначительно зыркнул на него, как бы говоря: «Эй, ты чего?». Но упрямец, казалось, совсем не обратил внимания и невзначай взял бутылку с водой.

Енхо украдкой зыркнул на Джэкёна и, собравшись с духом, приблизился к нему, протягивая руку: «Вы Квон Джэкён, да? Буду рад работать с вами сегодня...»

На что Джэкён внезапно поднял голову и спросил: «Вы родственники?»

— Ч-что?

Джэкён кивком указал на Джихона. И только тогда Енхо смекнул, к чему тот клонит, и рассмеялся: — Конечно, нет.

— Тогда почему вы называете его «хён»? — процедил сквозь зубы Джэкён.

Енхо на мгновение оторопел, но вскоре улыбнулся: — О, мы просто близки.

— Да?

— Ну в какой-то степени. — пробубнил он, смущенно почесывая затылок.

Но Джэкёну этого было недостаточно: — Насколько близки? Вы встречались где-нибудь вне работы? Бывали у него дома? Или, может, видитесь каждые выходные?

Лавина неожиданных вопросов обрушилась на бедолагу, заставив его беспомощно заикаться.: — Эм, нет, не настолько...

— Тогда почему вы утверждаете, что близки?

Казалось, Джэкён вовсе и не к нему обращался. Енхо, с немного перекошенным лицом, посмотрел на оппонента, а затем повернулся к Джихону с таким видом, чуть ли не крича: «Что с ним ?».

Джихон едва подавил желание хлопнуть себя по лбу. Так вот в чем дело! Странная тревога, которую он испытывал все это время, обрела смысл. Конечно, Джэкён не просто так согласился на съемку! Но, судя по всему, Енхо был ошарашен таким поворотом событий. Однако, следует воспользоваться подвернувшимся случаем и наконец расставить все точки над "i". И, возможно, тогда Джэкён перестанет уже терроризировать Енхо.

Но как только Джихон подумал об этом, Джэкён снова поднес бутылку к губам и сказал: — Вот бывают же люди… Путают обычную корпоративную вежливость с симпатией.

И выпив залпом остатки воды, смял пластик, а после добавил: — Чтоб не было недоразумений, я не про вас.

Как будто боялся, что его поймут неправильно. Ага, как же!

Нервы у Енхо оказались стальными. Вместо того чтобы стушеваться, он с вызовом бросил: — А вы...братья по крови или вы настолько близки, раз позволяете себе подобную фамильярность?

Едва тот успел закончить, как Джэкён уже разразился смешком и с грохотом швырнул на стол смятую бутылку: — Ну… по сравнению с вами - да.

Из-за расслабленного тона собеседника Енхо с недоверием посмотрел на Джихона, словно спрашивая: «Правда?». В его глазах читалось что-то вроде обиды, как у малышей в детском саду, которые спорят: «Кто из нас двоих тебе нравится больше? Я же, я?! Но почему тогда он заявляет, что ты любишь его сильнее».

Ладно Джэкён, которому 21, но вот Енхо — здоровый 25-летний лоб ?!

Джихон мечтал отправить их обоих куда подальше и сбежать, но понимал, что без него они устроят настоящий хаос. Джэкён сдерживался из-за Джихона, и если эти двое останутся одни, то бульдозер сожрет беднягу заживо. Единственный способ спасти и Енхо, и ситуацию в целом — подыграть Джэкёну.

— Ну да… Мы с Джэкёном знакомы уже лет десять, — как можно более дипломатично ответил он.

— Ах да, вы же тренировались вместе, да?

— Ага, плавали в одном бассейне.

— Вау! Значит, вы видели хёна в плавках! Вот это да, мне так завидно! — воодушевленно выпалил Енхо, абсолютно не считывая атмосферу.

На что Джэкён нахмурился, в зрачках которого буквально застыл немой вопрос: «Он совсем без мозгов?»

И, резким движением схватив новую бутылку, заявил: — Я видел его полностью голым, так что плавки — это мелочь.

— Что...?

— В раздевалке. — поспешно встрял Джихон.

— Аааа, вот как. — рассмеялся Енхо, словно испытывая облегчение. Однако Джэкён тут же возразил: — Но это неправда.

— Ч-чего?

— Я не видел его в раздевалке.

— Тогда... Где?

Не теряя ни секунды, Джихон стремительно приблизился к Джэкёну и вцепился ему в плечо, давая понять, чтобы тот притормозил с откровениями. Нахал, скользнув глазами по напряженным пальцам, коротко пояснил: — В душе.

Енхо тихонько ахнул, будто что-то представив. Джэкён бросил на него полный недоумения взгляд, а затем, с хитрой улыбкой, добавил: — Наши шкафчики были на противоположных концах. Мы не могли увидеть друг друга в раздевалке.

А Джихон, наблюдая за развернувшимся балаганом, фактически потерял дар речи. За этот короткий миг он так разнервничался, что аж на спине проступил холодный пот. В голове смешались мысли: ударить этого парня прямо сейчас или всё-таки оценить, что он хоть как-то выкрутился, и почему его лицо, с такой наивной и милой улыбкой, кажется ему настолько очаровательным. Пока Джихон пытался прийти в состояние равновесия, Джэкён уже принес две коробки с суши и поставил одну перед ним, а другую забрал себе.

— Присаживайтесь, — буднично произнес он, выдвигая стул для Джихона. Когда тот продолжал молча пялиться в одну точку, Джэкён схватил его за запястье и насильно усадил рядом. — Перекусите. Когда начнется съемка, времени на перекус совсем не останется.

Джэкён даже вручил ему палочки и воду, но Джихон так и не притронулся к еде.

— Нам нужно поговорить, — наконец выдавил из себя Джихон и увел Джэкёна в соседнюю комнату, заполненную спортивным оборудованием. Громко захлопнув дверь, он сразу же спросил: — Ты согласился на участие Енхо только ради этого?

— Ага, — уверенно ответил Джэкён. — А ты что, думаешь, я захотел сниматься с ним, потому что он милый?

— Почему ты так поступаешь ?

— А как ты считаешь ?

Джэкён, словно не замечая тяжелого вздоха, выжидал. Но терпения ему не хватило, и он взорвался потоком претензий: — Мне не нравится, что он называет тебя «Хён», будто ты ему не начальник. Бесит, что пытается подружиться с тобой. И бесит, что постоянно лезет, воображая несуществующую близость между вами.

Раньше бы Джихон парировал: «А ты чем лучше? Ты делаешь то же самое, что и он, чего ты так взъелся?».

Но сейчас эти слова не шли ему на ум. Причин было несколько. Во-первых, это неправда. Даже если их поведение одинаковое, смысл и ощущения совершенно иные. Во-вторых, фраза «А чем ты от него отличаешься?» очевидно ранит Джэкёна.

И недавние предостережения Ин Ёпа тут ни при чём. Конечно, Джэкён не проведёт пресс-конференцию о разбитом сердце. Но, даже если предположить подобный исход, последнее, что будет беспокоить Джихона, так это порицание общественности. Он прекрасно понимал, что не может дать Джэкёну желаемого. Но если уж он не в силах подарить ему главное, то должен сделать всё возможное, чтобы оградить от любых невзгод и малейшей боли. В этом и заключалась вся суть противоречивых, но искренних чувств — в трусливом стремлении уберечь от страданий.

Сам факт того, что Джэкён переживает из-за Енхо, очень расстраивает. Ведь это не та ситуация, которая заслуживает его внимания. Сон Енхо не был для Джихона настолько значимым человеком, а ему самому абсолютно безразлично, что тот вытворяет.

Но нельзя переложить свои мысли в голову Джэкёна. У него же своя точка зрения на происходящее. Стоило Енхо начать вести себя фривольно, как он неизбежно терял самообладание.

Джихона мучил вопрос: что такого особенного Джэкён нашел в нем, раз тот растрачивает на него столько сил и эмоций? Ему казалось, что он не достоин такой пылкой любви.

— Ладно, я поговорю с Енхо, — в конце концов сдался Джихон, тяжело вздохнув

— Ты поговоришь с ним?

— Да. Это всё равно моя забота. Но и ты будь посдержаннее, пожалуйста.

— И что ты ему скажешь?

— Попрошу, чтобы соблюдал субординацию. У Енхо есть голова на плечах, так что он поймёт.

— А если он спросит почему, что ты ответишь?

— Скажу, что это неуместно.

— Ну он же всё равно не послушает, — резонно заметил Джэкён.

— А другие предложения имеются ? — прислонившись к двери и скрестив руки, съязвил Джихон. — Если у тебя есть какая-то хорошая идея, озвучь.

— Скажи, что твоему парню это не нравится.

«Вот же… Зараза», — чуть ли не выругался Джихон.

— У меня же нет парня, — возразил он, улыбнувшись, хоть и не планировал дразнить. По правде, поведение бульдозера было предсказуемым и милым, из-за чего Джихон непроизвольно засмеялся. — Кто же тогда мой парень, о котором я не знаю? Неужели ты?

На что Джэкён тут же вспылил: — Кто сказал, что это я? Просто без должных объяснений он продолжит гнуть свою линию.

Ясно, как божий день, что Джэкён намекал на себя, но почему-то яро отрицал. И, судя по тону, он обиделся на то, что Джихон не воспринял его слова всерьез.

— Ладно, может, это лучший вариант, чем придумывать всякие отговорки.

Главная цель — чтобы Енхо не пересекал личные границы. Более того, он довольно упёртый, и только так Джихону удастся охладить его пыл.

— Если Енхо исправит свою манеру речи, то больше не задирай его. Иначе у нас возникнут проблемы, что создаст неприятности и телеканалу, и компании, — добавил Джихон, взглянув Джэкёну прямо в глаза. — Хорошо?

— Окей, — нехотя буркнул тот.

— Тогда побудь здесь еще минут пять. — С этими словами Джихон покинул подсобку.

Когда он вернулся, Енхо сидел за столом в одиночестве. Увидев Джихона, он сразу же выпалил, указав на свои суши: — Хён, хочешь? Я не очень люблю креветки.

— Нет, спасибо. Мне они тоже не нравятся, — вежливо отказался Джихон и присоединился к нему. — Енхо, давай называть друг друга по имени. А то это немного неправильно.

Парень, только что взявший в рот суши с маринованной рыбой, замер: — Что? Кто сказал? Режиссёр?

— Нет, другой человек.

— Кто? Может, из компании? Если это из компании, то я всё объясню им. Мы ведь почти ровесники, а ты для меня почти как старший брат!

— Нет, не из компании.

Джихон немного замешкался. Ему было неудобно произносить слово «парень». Он смущался и стеснялся, но в этот момент дверь распахнулась, и вошёл Джэкён.

«Я же просил подождать пять минут!» — мысленно выругавшись, невольно нахмурился Джихон.

А упрямец, делая вид, что совершенно не при делах, сразу же расположился рядом.

— А если не из компании, то кто же тогда? — Енхо, теряя терпение, стал стучать по столу.

— Ну… — начал было Джихон, но на долю секунды сбился, поскольку ему было сложно говорить, когда тот самый вымышленный бойфренд находится с ними в одном помещении. Но в итоге собрал всю свою волю в кулак: — Мой парень.

— Ч-чего?.. — Енхо, не поверив своим ушам, воскликнул: — У тебя есть парень???

— Ага…

— Стоп, когда? То есть… — Енхо замялся, а после выплеснул свои эмоции: — Что за бред?! Ты же говорил, что не будешь ни с кем встречаться! Да как такое возможно?!

— Ну, так получилось, — ответил Джихон, будто извиняясь.

Джэкён хоть и притворился равнодушным, но счастливая улыбка и торопливые движения, с которыми он открывал суши-бокс, предательски выдавали его.

— Когда?! Когда вы начали встречаться?! — топнув ногой, закричал Енхо.

— Недавно.

— Что за фигня?! Ты предатель! — притворно всхлипнул Енхо, уткнувшись в стол.

Затем, словно вспомнив о чем-то, резко поднял голову: — Стоп! Может, твой парень здесь?

— Откуда такие выводы?

— Ну, ты же сказал, что ему не нравится. Значит, он видел, как я звал тебя «хёном», а не «Джихон-си».

Осознав свою ошибку, Джихон почувствовал, как сердце упало в пятки. Конечно, он мог бы соврать. Мол, его парень раньше был рядом с офисом, или что работает в их компании. Но вряд ли Енхо купится. К тому же лень сочинять всякую нелепицу. А главное, Джэкёну, скорее всего, не понравилась бы такая ложь.

В итоге Джихон решил признаться: — Да, ты прав.

Енхо, будто бы смирившись, отчеканил: — Хорошо. Я буду осторожен.

Он, очевидно, догадался, что партнером является Джэкён. Естественно. Предположи Енхо кого-то другого, то его эмоциональный интеллект стоило бы похвалить, а вот ум — подвергнуть сомнению.

И вот, как и ожидалось: — Но хён, то есть Джихён-си, парень младше вас?

— Ага…

— Я так и думал. Как можно ревновать к тому, чтобы твоего возлюбленного кто-то хёном называет? Ваш партнер слишком молод, Джихон-си. — намеренно повысил голос Енхо.

А Джэкён, делая вид, что ему всё равно, продолжал есть суши, но даже так не смог скрыть свою угрюмую гримасу.

Заметив это, Енхо заговорил ещё оживлённее: — Я тоже встречался с человеком, который на шесть лит младше меня. И мы совсем не понимали друг друга.

Енхо нарочно указал точное количество. Но это была явная ложь. Ему сейчас двадцать пять. Ведь тогда получается, что он вступил в отношения с несовершеннолетним. И подобным хвастаться непринято.

Джихон хотел было подколоть лгунишку, но ему показалось забавным наблюдать за тем, как Джэкён, все еще сдерживая эмоции, внимательно слушает оппонента.

— Ну да, есть такое… — согласился Джихон.

Из-за чего Джэкён косо зыркнул на него, смешивая соевый соус с васаби. А Джихон, игнорируя негативные вибрации, добавил: — Разница в один-два года - терпимо, а вот шесть лет — перебор.

— Именно! — воскликнул Енхо, стукнув по столу. — Он реально слишком молод! И ничего не смыслит в человеческих отношениях, всё время хотел, чтобы ему во всём потакали!

— Действительно… — улыбнулся Джихон.

— Мне тогда казалось, что я воспитываю ребенка, а не встречаюсь с ним. Многие мои знакомые частенько расставались со своими партнерами из-за значительной разности в возрасте.

Енхо, видимо, был так увлечён провокацией, что даже позабыл о том, что сам младше Джихона.

— Он вёл себя как дитё и даже не осознавал этого, — продолжал Енхо.

— А еще злится, если его называют ребёнком. — подливал масло в огонь Джихон.

— Да!

— Но разве это не мило?

— …Ч-что-о? — удивлённо переспросил Енхо. — Хён, ты чего вдруг?

— Он не пытается казаться взрослым, открыто демонстрирует свою молодость, и это очаровательно. По крайней мере, для меня.

— А… ну да… — неуверенно промямлил Енхо.

— Мне не нравятся заносчивые, самовлюблённые типы, а он честен в своей требовательности. — Джихон открыл свой суши-бокс и продолжил — Если бы он был чуть постарше, то старался бы казаться мужественнее. А так он не переигрывает, что несомненно является плюсом.

— Но если он чересчур инфантильный, то это может раздражать, — упорствовал Енхо, в который раз высказывая своё никому не нужное мнение. — Ведь мужская привлекательность заключается в зрелости, не так ли?

— Ну так я могу быть тем, кто проявляет мудрость и сдержанность, — небрежно парировал Джихон, взяв в руки деревянные палочки. А после на автомате положил суши с угрем в контейнер Джэкёна и продолжил: — Помимо его внутренних качеств, мне нравятся еще и внешние данные. Я такой высокий, что до этого никогда не встречал людей выше себя.

Джихон сделал это совершенно бессознательно, без какого-либо умысла. Он привык отдавать суши с угрем Джэкёну каждый раз, когда они ели вместе. Однако Енхо этого не знал и воспринимал происходящее иначе: ему казалось, что Джихон намеренно встал на сторону своего парня и издевается над ним.

В дополнение ко всему, Джихон с улыбкой вбил последний гвоздь в крышку гроба: — Теперь, наверное, я больше не буду встречаться с теми, кто ниже меня.

А Енхо как раз не дотягивал до необходимой отметки.

— …

Парень, выронив палочки, ошеломленно уставился на Джихона. Но тот, поглощённый трапезой, ничего не заметил. Зато Джэкён не сводил с него глаз. Раздосадованный Енхо, уловив на себе тяжёлый взгляд, тут же отвернулся. Джэкён же, будто специально, неторопливо отправил лакомство в рот, и на его лице расцвела расслабленная, исполненная самодовольства улыбка.

Съёмки начались в три часа дня, раньше обычного расписания тренировок Джэкёна. Уже была отснята сцена в машине по дороге из дома до спортзала.

Как обычно, Джэкён пробежался 20 минут на беговой дорожке, а затем сделал пару простых силовых упражнений для разминки. После этого, по сценарию, тренер Ю стал настаивать, чтобы Джихон тоже присоединился.

Как положено, Джихон отказывался несколько раз, но в итоге всё же отправился в раздевалку.

Увидев Джихона, одетого в спортивную форму, мистер Ю усмехнулся:

— Тебе она больше к лицу, чем строгий костюм. Сидит как влитая.

— Да что вы. Это ведь чужая одежда.

— Даже Джэкёну она так не шла.

— Не может быть, она мне не по размеру, — демонстрируя длину рукавов, Джихон наигранно пожаловался: — Вот, гляньте.

Они шли четко по сценарию. Это был естественный способ сообщить зрителям, что Джэкён делится своей одеждой, и еще раз напомнить о том, что Джихон — бывший пловец национальной сборной.

И тут Джэкён внезапно выдал фразу, которой не было в заготовленном заранее тексте: — Я выше тебя на 10 сантиметров.

Конечно, не обязательно строго следовать сценарию. Наоборот, поскольку текста не так много, то от актеров требовалось естественное общение. Но Джихона поразило то, что это была первая внеплановая реплика Джэкёна за весь день. Видимо, он чувствовал себя не в своей тарелке из-за пристального внимания и камер. И в машине, и в зале Джэкён говорил только то, что нужно. В общем-то, это было в его характере.

Да и с тренером он обсуждал исключительно рабочие моменты. Что соответствовало образу молчуна. Не удивительно, что Инъеп заявил тогда, что они сделают видео, больше похожее на фотосессию. Учитывая нрав Джэкёна, он сделал это не просто так.

— О, да? Джихон-сси, ваш рост 184 см?

— Да. Примерно так.

— Я думал, что вы выше.

Однако Джэкён вмешался снова: — У него осанка хорошая. И пропорции отличные, — тем самым окончательно смутив Джихона.

— Эй, не тебе такие вещи говорить. И без того рядом с тобой стоять неловко.

Несмотря на все отчаянные усилия остановить его, Джэкён не унимался:

— Я, конечно, высокий, но вот пропорции у тебя лучше: лицо маленькое, а конечности длинные.

Неожиданно у Джихона возникло дежавю, и он украдкой взглянул на Инъёпа, стоящего за камерой. Как и следовало ожидать, продюсер явно подумал: «Ну вот опять...», судя по его чуть ли не закатившимся до черепа глазам. И что-то беззвучно пробормотал, похожее на: «Вот же повеса».

Попытки Джэкёна выставить того в невыгодном свете продолжались. Вместо упражнения на тренажёре для широчайших мышц, которое не имело бы смысла без оголённой спины, они выбрали «дип» [1].

Джихон едва успел сделать один подход, как Джэкён тут же повернулся к тренеру Ю: — Посмотрите на его технику! Она ведь отличная, хотя он не занимался десять лет.

После всех этих неоднократных «Хён такой крутой. Хён классный, да? Хён великолепный, не так ли?» мужчина не выдержал и рассердился:

— Эй, малец, он ведь бывший спортсмен. Естественно, что он должен это уметь. Он не тренировался десять лет, но и занимался тоже десять.

Но даже после выговора Джэкён не сдавался: — Не все атлеты имеют выточенную технику. Многих заботит именно количество, а не качество. Когда я посещал бассейн в Ильсане, иногда пересекался с хёном. Наблюдать за тем, как он выполняет упражнения, было намного полезнее, чем слушать объяснения наставника.

И, в конце концов, уставившись прямо в камеру, заявил, как будто обращался к зрителям: — Те, кто посмотрит это шоу, настоящие везунчики. Они, сидя дома, смогут увидеть, как тренируется хён.

Если бы подобные слова о своем менеджере произнес любой другой, зрители, несомненно, восприняли бы это как шутку. В большинстве случаев так бы оно и было. Но не с Квон Джэкёном. Он не из тех, кто станет развлекать публику, даже если есть на то необходимость. И жители Южной Кореи прекрасно знали эту его особенность, а те, кто не в курсе, обязательно поймут после передачи. Тем более ни интонация, ни выражение лица Джэкёна не выдавали в словах и намека на шутку.

В итоге, как только начался перерыв, Джихон направился на крышу, где курил Инъёп.

— Прошу тебя, вырежь все странные слова Джэкёна.

Удивлённый его просьбой, Инъёп рассмеялся: — Ишь какой смелый! Эй, а что бы ты сделал, если бы я не был продюсером? Ты бы и тогда просил об этом

— Если бы ты не был продюсером, я бы даже не принял участие.

— Ну да, верно, — кивнул Инъёп, соглашаясь с очевидным. Он сделал затяжку и, выпуская дым в воздух, сказал: — А может, и не стоит вырезать? Это могло бы вызвать хороший отклик у зрителей. Квон Джэкён, который уважает своего менеджера — бывшего спортсмена, настолько, что словно ослеплён им.

— Сонбэ…

— Парень, это было бы куда веселее, чем смотреть на то, как он ест мороженое.

Джихон провел ладонью по лицу и перешел от просьбы к мольбе: — Сонбэ… пожалуйста.

Инъёп, как будто только сейчас осознал, что тому не до шуток. И, стряхнув пепел с сигареты, добавил: — Ладно. Я вырежу всё лишнее, не волнуйся.

— Правда? — взволнованно переспросил Джихон.

— Да-да, не заморачивайся и работай усердно.

— ...

Облегчённо вздохнув, он уже собирался уходить, как вдруг Инъёп, спохватившись, крикнул ему вслед: — Да, и… Если всё это вырезать, то ничего не останется. Так что снимите ещё что-нибудь на камеру. Ты понял, повеса?

Спустя двадцать минут перерыва съемки возобновились. И, наконец, появился Енхо. Он пришел чуть раньше назначенного времени, словно случайно вписавшись в съемки.

Енхо получал громкую поддержку от руководителя Ли, но все равно не мог расслабиться: вел себя слишком зажато и улыбался натянуто. Бедолага даже уронил гантели, а когда лег на фитбол, то сразу с него свалился.

Когда трое решили устроить соревнование по подтягиванию, тренер Ю, стоя за спиной Енхо, выдал неуместный комментарий: — На вашем фоне Енхо действительно кажется невысоким. Хотя рост у него 180 см.

И в этот момент и без того максимально приунывший парень потерял силу в руках и упал на пол, не подержавшись и 10 секунд.

— Ох... Ёнхо... Можно ли вообще выпускать это в эфир? Не испортится ли его имидж? — забежавшая на минутку и в итоге задержавшаяся до конца съемок из-за упаднического настроения своего подопечного, руководитель группы Ли ахнула.

— Наоборот, такая неуклюжесть может стать изюминкой, — бросил Джихон, скорее чтобы разрядить обстановку, чем из искренней уверенности. — Легкая растерянность и наивность — многие найдут в этом что-то милое.

Съёмки, начавшиеся в три часа, закончились после восьми вечера. Джихон принял душ в раздевалке спортзала, смывая с себя пот. Когда он вышел, уже было почти девять. Так как работа менеджера заканчивается только тогда, когда он доставит звезду домой.

По пути они коротко обсудили Олимпийские игры, как было предусмотрено сценарием. Как и следовало ожидать, когда тема исчерпалась, Джэкён закрыл глаза, возможно, потому что камера всё ещё снимала.

Он так и просидел до самого прибытия. И, выйдя из машины, лаконично бросил: «Увидимся в понедельник».

Но как только Джихон выключил камеру, установленную в салоне, Джэкён вдруг открыл дверь и забрался обратно.

— Почему ты опять здесь?

Спокойно пристегнув ремень, Джэкён выдал очевидное: — Сегодня пятница.

— И что?

— Завтра выходной.

Уловив намек, Джихон вздохнул: — Ну, это завтра. Сегодня ещё не выходной, понял?

— Осталось всего-то несколько часов, — с обидой буркнул наглец.

— Вот и позаботься о себе сам в эти два часа.

Облокотившись, Джэкён пристально посмотрел на него и, подперев подбородок тыльной стороной ладони, заявил: — Ладно. Тогда до полуночи я буду просто держать тебя за руку, пойдет ?

«С ума сойти». — Джихон беззвучно уткнулся лицом в руль. Он оставался в таком положении довольно долго, а потом резко повернул голову и выдохнул: — Эй, Джэкён хён.

[У пацанов Yaja Time намечается :D]

На что нахал усмехнулся.

— Джэкён-хён, у тебя вообще есть совесть?

— Совесть? Что это? — равнодушно ответил Джэкён. А затем наклонился к водительскому сидению и снова спросил: — Так что это, Джихон-а? У же хёна её нет.

— ...

Из-за щекочущего шёпота Джихон на мгновение завис. И, чтобы скрыть своё смущение, сильно потянул засранца за ухо.

— Ты правда думаешь, что нормально говорить об этом с таким видом?

— А почему нет? К тому же, судя по тому, как ты тренировался, твоя физическая форма и выносливость на высоте. И даже если заниматься всю неделю без продыху, тебе будет всё нипочём.

Он недовольно ворчал, что зря столько времени берёг его, и Джихону оставалось лишь усмехаться над этой вопиющей дерзостью.

У Джэкёна напрочь отсутствовала не только совесть, но и всякий стыд.

— Ты что, не собираешься ехать? Хочешь заняться сексом в машине?

...К тому же у него вообще нет терпения.

А еще Квон Джэкён не обладал никакими социальными навыками. Это означало, что он не обращал внимания на окружающих. Будь это во дворе многоквартирного дома или прямо перед детской площадкой — если ему что-то хотелось, он просто это делал. И любые дальнейшие препирательства приведут лишь к тому, что он откинет сиденье назад. Джихон и без того устал, поэтому тратить свои силы на бессмысленные споры совершенно не планировал. Отчего молча завел двигатель.

[1] Упражнение «дип» (англ. dip) — это отжимания на брусьях, при которых основная нагрузка приходится на мышцы груди, плечи и трицепсы. Дипы относятся к базовым упражнениям и могут выполняться как на специальных брусьях, так и с использованием параллельных перекладин или других устойчивых опор.).

Глава 88

Джэкён, пулей выскочив из машины, уже двигался в сторону дома. Пока Джихон с некоторым беспокойством наблюдал, как тот с легкостью преодолевает ступеньки, взбираясь по две-три за раз.  Но, заметив, что он нарочно медлит, Джэкён спустился обратно. И, подхватив его на плечо, понёс наверх. Джихон, опасаясь потревожить соседей, не стал кричать, а только шипел: — Эй, ты с катушек слетел? — и лупил засранца по спине.

Джэкён, конечно же, не обратил на ласковые тычки никакого внимания, и вскоре они очутились на пятом этаже. Он ввёл код от двери и вовлек Джихона в логово. Лишь тогда он позволил ему встать на ноги. Но, не дав даже разуться, прижал его к стене прямо в прихожей. Обхватив сзади, Джэкён жадно впился в шею возлюбленного.

— Эй, что ты вытворяешь? — ошеломленно выпалил Джихон. — Еще не полночь.

— Не знаю, черт возьми, — грубо выругался Джэкён и, крепко обняв того за талию, укусил за мочку уха. Другой рукой он быстро расстегнул только среднюю пуговицу на рубашке и немедленно просунул ее в образовавшийся промежуток.

Невольно из Джихона вырвался стон, когда настырный парень схватил его за грудь. Больше удивила не внезапность, а сам напор. Он никогда раньше не видел такого возбуждения в этих ясных глазах. И если он не остановит Джэкёна сейчас, все закончится катастрофой. Недолго поразмыслив, Джихон намеренно прижался затылком к нему и вкрадчиво произнес: — Джэкён-а... Мне больно...

Услышав «больно», Джэкён сразу же отстранился. Он вытащил руку из-под рубашки и немедленно развернул Джихона. И, словно извинившись за свои предыдущие действия, поцеловал его. Даже находясь на пике страсти, он притормозил, из-за чего бывалое возмущение Джихона тут же испарилось. Это настолько тронуло его сердце, что он испытал нечто похожее на умиление.

Он аккуратно положил ладони на щеки Джэкёна и мягко спросил: — Почему ты на меня набросился? Сегодня ведь ничего особенного не произошло.

Джэкён хотел что-то сказать, но замолчал, а затем с нахально улыбнулся: — Как это ничего? Мы же с сегодняшнего дня встречаемся.

— Что...?

— Ты же сам сказал Сон Енхо, что я твой парень.

— Эй... Но это было не про тебя, — не сдавался Джихон.

— Не я, да что ты?

Джэкён нес какой-то несуразный бред с потрясающей невозмутимостью. И Джихон, не зная, как реагировать, усмехнулся, из-за чего упрямец стал гнуть свою линию и дальше: — Так ведь это я. Из всех мужчин, с которыми ты встречался, я единственный, кто выше тебя. И получается, что я твой первый.

— На каком основании?

— Не знаю. В любом случае, я прав. — настойчиво заключил он и нежно обнял Джихона, осыпая каждый сантиметр кожи поцелуями.

— Эй, угомонись. Почему мы это делаем здесь? Пойдем в спальню. — умолял Джихон, отталкивая его: — Позволь хотя бы обувь снять.

Но как только он стащил с себя ботинки, его снова схватили, и в конце концов они оказались на полу. Джэкён сбил Джихона с ног в проходе между прихожей и гостиной, а затем снова принялся безумно целовать: лицо, щёки, подбородок, шею — и одновременно с этим быстро расстёгивал рубашку.

Хотя Джихон уже понимал, что с Джэкёном что-то не так, но как только заметил его эрекцию, то потерял дар речи. Твердый член чуть ли не пульсировал, готовый вот-вот взорваться.

«Неужели этот парень разложит меня прямо здесь?» - Как только эта мысль мелькнула в голове, Джихон внезапно услышал щелчок от расстёгивающейся пряжки ремня и в панике произнёс: — Ты же не собираешься сейчас это делать? Я ещё не готов!

— Я знаю, — коротко выдохнул Джэкён, а затем последовательно снял с Джихона штаны и нижнее бельё.

Внезапно оказавшийся полуголым, Джихон закрыл лицо руками и засмеялся: — Боже мой, что это такое?

Куртка еще на нем, распахнутая рубашка, а снизу он полностью голый. Что за хаос? И даже не на кровати, а на полу. От неожиданного проникновения нетерпеливыми пальцами он издал странный звук, что-то между смешком и стоном: — Мммх...

— Тебе больно? — спросил Джэкён, методично надавливая на простату, пока Джихон терялся в догадках: «Что за срочность?»

Ему хотелось просто сказать ему вставить, но Джэкён был фактически не в себе. Если бы он вошёл сейчас, то травмы не избежать. Кроме того, резкие движения не давали Джихону расслабиться.

Джэкён, несмотря на свою импульсивность, во время секса оставался довольно осторожным и, более того, не любил, причинять боль. Кроме того, ему нравился сам процесс, когда плотно сжатый Джихон таял от его прикосновений и становился податливым и влажным.

Но сегодня все ощущалось иначе. Парень не только торопился, но и был подозрительно взбудоражен. Неизвестно, в чем крылась истинная причина: то ли в словах о бойфренде, то ли в чем-то другом. Но в любом случае Джихону жизненно необходимо угомонить этого молодого альфу.

— К чему эта спешка ? Ещё не полночь, погоди немного. — Намеренно засмеялся Джихон и расставил ноги шире, чтобы тот удобно расположился между ними. — Перестань трогать там и иди ко мне.

И притянул Джэкёна к себе. Продолжая сохранять с ним зрительный контакт, он медленно целовал его, нежно играя с горячим языком у себя во рту, и в конце бережно прикусил нижнюю губу.

— Ты чересчур взволнован, я аж немного испугался.

— Сильно?

— Даже в наш первый раз подобного не было. Почему ты такой?

Спустя мгновение тишины Джэкён, щёлкнув языком, признался: — Я видел, как ты сегодня тренировался.

Неожиданное откровение заставило Джихона засмеяться вновь: — Что?

— Я давно не видел тебя в спортивной форме.

— Да брось, спортивный костюм — это же воплощение неряшливости.

— Ты в нем выглядишь лучше всего. Мне он нравится намного больше, чем вот эти твои рубашки и пиджаки.

— Только тебе так кажется.

— Нет, я серьёзно. Ты самый классный, когда тренируешься. И все, кто посмотрит шоу, наверняка подумают так же.

И спустя секунду, пребывая в нерешительности, явно расстроенный Джэкён пробурчал: — Хотелось бы, чтобы ты продемонстрировал всем и свое плавание. Но из-за дурацких татуировок...

По правде, Джихон искренне обрадовался тому, что ему удалось выкрутиться. Но заикаться об этом не стал.

— Всё равно ведь покажут старые записи, что тут такого? — сказал он, успокаивающе поглаживая Джэкёна по затылку.

— Может быть, — пробормотал ворчун, тяжело вздыхая, всё ещё грустный.

Чтобы заставить его наконец оставить эти сожаления, Джихон нарочно потянул его за волосы и игриво добавил: — И даже если бы ты не упомянул про татуировки, я всё равно бы не стал плавать. Из-за тебя у меня спина и плечи в засосах, как я вообще могу раздеться?

— Вон полюбуйся, — Джихон немного оттянул рубашку, демонстрируя усыпанные следами страсти плечи.

И удивительно, это сработало: Джэкён робко согласился: — Действительно… — и впился губами в истерзанную кожу, сильно посасывая и кусая, желая оставить новые отметины.

Из-за чего у Джихона внизу живота защекотало, а тело охватило жаром.

— Джэкён-а... — пылко прошептал он, потеревшись щекой о лицо Джэкёна. — Теперь вставь палец... но только один.

И тот, естественно, послушался. Да, он не обуздал окончательно свой дикий нрав, но дискомфорт пропал.

— Да, медленнее... Не дави так сильно. — сбивчиво промурлыкал Джихон, ластясь.

Джэкён методично шевелил пальцами и терся своим пенисом о гениталии Джихона, распаляя того еще больше. Очевидно, последнее, что его заботило, так это вероятность перепачкать всю одежду в сперме и смазке. И несмотря на мягкое предупреждение о том, что он может слишком быстро кончить, Джэкён не остановился.

— Почему ты сегодня такой?

На что взвинченный до предела парень, уткнувшись носом ему в шею, мучительно вздохнул: — Ты безумно нравишься мне. А еще на съемках… ты был таким крутым.

С дрожащим голосом он поделился тем, что события сегодняшнего дня вернули его на 10 лет назад.

Из-за чего в сердце Джихона закралось колкое чувство: «А не любит ли Джэкён на самом деле меня десятилетней давности?»

Он ведь и сам догадывался, что всё началось с восхищения.

«Неужели ему так сильно нравился тот, каким я был тогда? Больше, чем сейчас? Или же он воспринимает меня как совершенно другого человека?» — задумался Джихон, пока необъяснимая ревность царапала и скребла душу.

И в этот момент он непроизвольно нахмурился: «Это что, ревность? Что я вообще себе вообразил? Какая абсурдная и самонадеянная мысль».

Ведь их отношения вовсе не были такими. Они всего лишь занимались сексом на условиях договора. И на подобные эмоции он в принципе не имеет никакого права. Поскольку Джихон первый, кто очертил границы.

«Аааааах...» — из-за требовательных ласк внезапно по спине пробежал электрический разряд. Джихон, вздрогнув, встретился взглядом с Джэкёном.

— Ещё болит? — тут же убрал руку он.

«Ещё?» — удивился Джихон, но, наконец, вспомнил то, что случилось у входа, и пробормотал: — Всё в порядке, сейчас уже нет.

Хоть он и старался утешить Джэкёна, но тот больше не касался его.

— Да всё нормально. Это было не от боли, — выпалил Джихон, притягивая взволнованного парня к своей груди.

— Поиграй с моими сосками. — нарочито с нотками развратность произнес он, чтобы еще сильнее раззадорить бульдозера, на что тот, естественно, разозлился.

— Да ну тебя. Не говори такие пошлости. И уже и без того на взводе. Сейчас член лопнет, — проворчал он, но всё же послушно выполнил указания.

Соски Джихона были небольшими, поэтому однажды, уставившись на них, Джэкён в шутку сказал, что это единственная милая часть его тела. Даже такие крошечные бусины, после нескольких движений языком, мгновенно затвердели, готовые полностью поместиться в рот. Они становились все более чувствительными, и любое прикосновение вызывало пробегающую по телу дрожь. Да и что уж греха таить, абсолютно нереально сдержаться, когда губы нежно сжимали их, а язык игриво дразнил.

— Ах, Джекён-а... — хрипло простонал Джихон, крепче обнимая парня за голову. — Сильнее... Можешь даже укусить.

Как только зубы коснулись нежных ареол, его плечи невольно вздрогнули. Осторожное покусывание причиняло и боль, и удовольствие, из-за которого Джихон непроизвольно выгибался.

— Они такие маленькие, но до безумия чувствительные, — поделился впечатлениями Джэкён, сжимая сосок губами, в то время как пальцы проникли в уже податливое отверстие. — Тебе нравится, когда я кусаю или когда сосу?

— И то, и другое... нравится, — рвано выдохнул Джихон, прижимая того к себе еще сильнее, чуть ли умоляя не останавливаться.

Но Джекён, бросив на него укоризненный взгляд, выдал: — Распустился ты совсем. Тем не менее, он продолжил и на этот раз принялся энергично сосать другую грудь. Язык грубо надавливал на сосок, и Джэкён кусал его ровно настолько, чтобы не причинить вреда.

— Хх-ааах… — тяжело дышал Джихон, мучаясь от жара внизу живота, словно внутри что-то вот-вот взорвётся.

— Думаю, уже можно вставить. Здесь уже всё полностью расслабилось, — сказал Джэкён и добавил третий палец без всякого разрешения.

Нетерпеливые руки активно массировали внутренние стенки. Всё это сопровождалось характерным хлюпаньем, из-за которого Джихону хотелось заткнуть уши. Настойчивые проникновения не стихали до того момента, пока Джэкён не коснулся области рядом с увеличенной простатой, что вызвало у Джихона очередной стон.

— Хватит... Джэкён-а, не делай этого, — умолял Джихон, кое-как связывая слова в предложения.

— Тогда вставить сейчас? Или подождём до полуночи?

Он спросил с таким выражением, будто действительно собирался начать только, когда пятница сменится субботой. Но очевидно, что тот сейчас блефует. И спускать всё на тормоза бульдозер совершенно не намеревался. Отчего, раздражённый этим вопиющим нахальством, Джихон решил просто промолчать.

Тогда Джэкён, надавливая большим пальцем, играючи раздвинул вход: — Но твоё тело говорит, что уже хочет, чтобы я вставил.

— Ты что, теперь и с ним беседы ведёшь? — язвительно спросил Джихон.

— Да, — без тени смущения, хлопнув ресницами, ответил Джэкён. — Разве ты не знал? Мы уже давно общаемся. Хоть и без слов, но на физическом уровне мы понимаем друг друга.

«Сумасшедший», — усмехнулся Джихон, приложив ладонь ко лбу, а Джекён с непревзойденной невозмутимостью добавил: — Я серьёзно. У тебя и моего члена очень тесная связь. Хочешь посмотреть?

А после приспустил штаны и тут же проник в него.

— Эй, ты... — из-за яростного напора вскрикнул Джихон, судорожно сжавшись.

Джекён обнял его, полностью сковав, и одним махом вошел до упора.

— Видишь? Ты сказал «нет», но твое тело откликается, — не останавливаясь, порычал он. — Оно буквально втягивает меня.

И действительно, как только головка вошла, остальная часть будто сама скользнула следом, как если бы её что-то притянуло изнутри. Джихон не верил собственным глазам. Хотя его тело уже привыкло, но как эта огромная штуковина настолько легко помещается в нем. Однако, его встревожило другое: Джэкён, не дожидаясь разрешения, сделал то, что хотел.

От развернувшегося в квартире абсурда Джихон рассмеялся, да и нависший над ним суровый здоровяк, находя ситуацию забавной, тоже разразился смехом. Он опёрся ладонями о пол рядом с головой Джихона и, наклонившись, все же удосужился поинтересоваться: — Можно двигаться?

Целуя его в щёку с лёгкими чмокающими звуками, он ждал ответа. Джихон понимал, что даже если запротестует, тот всё равно найдётся какой-нибудь повод, например: «здесь же всё просит».

Изначально Джэкён был достаточно робким и всегда слушался. Но в последнее время будто стал главнее: если ему говорили «нет», он все равно делал, а если говорили «да/давай», требовал, чтобы его об этом попросили. Единственное, в чём можно быть уверенным — Джэкён никогда не игнорировал слова о том, что что-то причиняет боль, и в этом, пожалуй, Джихон находил хоть какое-то утешение.

— Если собираешься продолжить, то пойдём в спальню. Если мы займемся сексом на полу, я завтра не встану.

Когда Джихон пожаловался, что у него полностью сломается спина, Джэкён кивнул в знак согласия, но даже не подумал вытащить пенис. Вместо этого он поднял Джихона, обняв его за спину, и медленно зашагал к месту назначения.

Из-за чего перепуганный Джихон принялся возмущаться: — Эй, не надо! Прекрати, вытащи!

— Всё в порядке.

— Нет, отпусти меня, быстро!

Его голос дрожал от страха, и Джэкён, наконец, посмотрел ему в глаза и прошептал, целуя Джихона в плечо, словно успокаивая: — Боишься, что я уроню тебя? Не переживай. Я выполняю жим лёжа 180 кг. И двоих таких, как ты, могу нести.

Да, руки Джэкёна действительно были очень крепкими, и даже сейчас он уверенно поддерживал Джихона. Но ему всё равно было страшно. Поскольку никогда не пробовал такую, походившую на акробатический трюк, позу. Поэтому, когда Джэкён предлагал подобное время от времени, Джихон нервно отшучивался.

— Опусти меня. Я не смогу.

— Почему ? Всё получится, — упорствовал Джэкён и, чуть приподняв его, погрузил свой член глубже.

Из-за острого ощущения, как будто клин возился прямо в центр тела, Джихон вскрикнул: «Ай!» — и с силой обнял Джэкёна за голову.

— Видишь? Всё получается, — ровно произнес Джэкён и начал толкаться, как будто общался с самим с собой.

— Хах... Ах!

Тело раскачивалось вверх и вниз, а каждый раз, когда горячий пенис вторгался в раскаленное отверстие, из Джихона вырывались сдавленные выдохи.

— Джекён-а, подожди... слишком глубоко...

Из-за положения проникновение было мучительным, и всё омрачилось еще и внушительными габаритами. Именно поэтому Джихон редко оказывался сверху во время их близости. Хотя, казалось бы, так проще контролировать процесс, однако и тут Джэкён стал исключением. Но сейчас Джихон вообще ничего не мог сделать, всё зависело только от упрямого парня, держащего его. Всё, на что он способен, — так это висеть на Джэкёне и стоически принимать жесткие, полные страсти толчки.

Однако, предательское тело воспринимало болезненное давление как сильное наслаждение. Чем глубже вонзался член, тем больше оно сжималось.

Смазка текла непрерывно и пачкала пол. Наблюдая за следами своих выделений, Джихон испытывал жгучий стыд. Ему стало так неловко, что он уткнулся лицом в теплое плечо.

А Джэкён, видимо, решил, что тот испугался, отчего резко замер: — Хён, посмотри на меня.

На его зов Джихон с трудом поднял голову. Тот нежно прикоснулся к его губам своими и, заглянув ему в глаза, осторожно спросил: — Все еще страшно? Мне остановиться? — как будто уже успел сто раз пожалеть о содеянном.

«Сначала следует своим необузданным желаниям, а потом строит такую моську. Как же нечестно и против всех правил», — подумал Джихон, но, вопреки своим мыслям, поддался вновь, тихо пробормотав: — Всё в порядке. Но давай…понежнее.

Вместо ответа Джэкён поцеловал его, не прерываясь ни на долю секунды и увеличивая скорость.

Глава 89

От неожиданности Джихон даже не успел взвизгнуть, а только инстинктивно обвил ногами талию Джэкёна, напрягая бедра, пока огромный член агрессивно пронзал его. Это оружие массового поражения продавливало влажные стенки, а, выходя, жестко царапало, как будто выскребывая их. Джихон кричал так, что вены на шее вздувались, но все истошные вопли съедались настойчивыми губами ненасытного парня.

Ошеломленный нарастающими волнами наслаждения, Джихон просто не знал, что делать. А Джэкён, почувствовав, как тесное пространство сокращается, прервал поцелуй и, усмехнувшись, прокомментировал: — Хён, не сжимай меня так сильно.

Джихон и рад бы перестать, но из-за неустойчивого положения он не мог расслабить ни ноги, ни тело. Пересекая дальнейшие оправдания, Джэкён начал двигаться. Громкий звук влажных тел, ударяющихся друг о друга, эхом разносился по всему дому. А изо рта Джихона вылетали неконтролируемые стоны: — Аааа-аах! Мммх… Ха…

В какой-то момент они очутились в спальне, но даже там Джэкён не спешил заваливаться на кровать, припечатав к Джихона стене.

— Аа… Ух…

Каждый раз, когда тело вздымалось вверх, что-то большое и мощное беспорядочно врывалось глубоко внутрь. Смазка, смешанная с уже прозрачной спермой, стекала вниз. Джихону стыдился своего же организма, который, вопреки словам о страхе и нежелании, вел себя противоположным образом.

Изогнувшись, Джихон уткнулся лицом в крепкое плечо. Что изменило угол проникновения, заставив пенис надавить на совсем другую область. Теперь головка упиралась в матку, из-за чего на Джихона накатила тревога: — Джекён-а, погоди… Я не могу… Это слишком…

— Тебе тяжело?

На что тот едва заметно кивнул. Увидев перед собой побледневшее лицо, Джэкён сразу понял, что происходит, и быстро отнес Джихона на кровать, а после ненадолго отстранился. И, надев презерватив, снова накинулся на добычу.

Столкнувшись с вопиющей безжалостностью, Джихон скомкал в кулаке ткань простыни и закричал. Грубые толчки, ничем не отличающиеся от предыдущих, продолжались, и все, без того накаленные, чувства послали сигнал о том, что кульминация вот-вот наступит. И, тяжело дыша, Джихон раздвинул ноги еще шире. Хотелось как можно лучше принять всю эту невыносимую бурю удовольствия, и он нетерпеливо зашевелился в такт, но в тот же момент Джэкён схватил его за бедра обеими руками и притянул к себе.

— Ч-что, ааа! Пусти... Ааа! — изогнув спину, заверещал Джихон, когда их тела полностью прилипли к друг другу.

Но чем рьянее Джихон сопротивлялся, тем сильнее Джэкён притягивал его к себе, энергичнее вдалбливаясь.

— Аа! Хаа... Хаа!

Джэкён не оставил между ними минимального промежутка, вынуждая Джихона сотрясаться в мощном экстазе. И даже, давящая прямо на промежность, лобковая кость Джэкёна доводила до исступления. Бьющая на поражение, стимуляция превратила все его эрогенные зоны в подожженный динамит. Готовый вот-вот взорваться, Джихон в истошном крике кончил. Лишь тогда Джэкён отпустил его бедра, но, несмотря на то, что тело возлюбленного все еще билось в легких судорогах, сжать на тормоз он не планировал.

Внутренние мышцы откликались на каждое проникновение, пока возбужденный пенис ударялся о покрасневшую слизистую. Джихон чувствовал, как все складки вынужденно разглаживались от давления, которое превышало допустимые пределы. Но в следующий момент они напряглись вновь, пытаясь поглотить жестокого нападающего. Из-за соприкосновений раскаленной докрасна плоти с прохладным воздухом по Джихону пробегали мурашки.

— Ах, медленнее... пожалуйста, помедленнее... — жалобно бормотал Джихон, смакуя послевкусие оргазма. Он извивался в объятиях Джэкёна, переживая ни с чем несравнимую эйфорию. В местах соединения их тел уже раздавался не просто влажный звук, а хлопки, которые, смешиваясь с тяжелыми стонами, еще больше разогревали атмосферу. Взбудораженный откровенной симфонией, Джэкён вновь увеличил скорость, желая целиком слиться с Джихоном. И, наконец, достигнув кульминации, пылко поцеловал его.

— Мм... — тихо выдохнул совершенно измотанный Джихон, а потом тут же отстранился.

Когда они занимались сексом пять или шесть раз подряд, он не был в таком состоянии. Может, это из-за съемок? Или из-за того, что не поддерживал свою физическую форму? Пока Джихон лежал в раздумьях, Джэкён снял презерватив и, завязав его, выбросил в мусорное ведро, а затем взял коробку с салфетками, стоящую у изголовья.

— Давай я тебя вытру.

— Я сам справлюсь. Иди в душ первым, — насупившись, пробормотал Джихон.

На что Джэкён, усмехнувшись, ответил: — Что ты там сам сделаешь? — и развел ему ноги. Но, потянувшись за салфетками, вдруг остановился, уставившись на отверстие. Точнее, на то, как оттуда вытекает прозрачная жидкость.

— На что ты там таращишься... — смутившись, возмутился Джихон и резво прикрыл место рукой. Хотя Джэкён уже делал с ним всё, что только можно, включая поцелуи и ласки, но от такого пристального внимния ему всё равно стало не по себе. В этих глазах отражалась неминуемо пробудившаяся страсть.

— Хочешь смотреть? Тогда плати, — пошутил Джихон и специально свел ноги. И едва он поднялся, как опасения подтвердились.

Бульдозер уложил его обратно. А затем, достав новый презерватив, быстро разорвал упаковку зубами. Однако, Джихона больше удивила не порывистость, а мгновенно возникшая эрекция.

— Эй, ты сегодня... — не успел договорить Джихон, поскольку обе ноги одновременно оказались в воздухе. Джэкён схватил его за лодыжки и без предупреждения принялся вколачиваться.

— Ух...! Ты... серьезно…?!

Ему хотелось узнать, что с Джэкёном сегодня творится, но тот прорычал: — Почему ты сегодня такой сексуальный? — , чуть ли не обвиняя в происходящем самого Джихона. И, словно собираясь наказать, грубо держал "преступника", не сбавляя темп.

— Ах!

Джихон вскрикнул не столько от беспорядочных движений, сколько от непривычной позы, из-за которой все воспринималось куда острее.

— Ух... ах...!

Простое отсутствие возможности шевелить собственными конечностями воспринимались, как полное заключение. Волнение бесперебойно сменялось наслаждением, из-за чего вскипала кровь.

— Пожалуйста, перестань... — умолял он. Ему нужно было срочно выпустить накопившееся внутри тепло. Задыхаясь, Джихон перешел на жалобный крик: — Джэкён-а, пожалуйста... я больше не могу…

Едва он закончил фразу, как Джэкён тут же сдавил его лодыжки. Очевидно, ему не ведомы такие понятия, как «мера» или «середина».

Помимо невыносимого удовольствия Джихона терзал и жгучий стыд, ведь он вынужденно наблюдал за тем, как огромный член чуть ли не буравит его. К тому же вторым свидетелем развернувшегося безумия был и Джэкён. Хотя они уже не раз видели друг друга в подобных ситуациях и даже в более непристойных, но почему-то Джихон все равно испытывал неловкость.

— Эй, пожалуйста, отпусти... — почти умолял его Джихон. К счастью, на этот раз тот послушался. Соединившись в нетерпеливом поцелуе, они продолжили возню. Джэкён обвил ногами возлюбленного свою талию.

Когда он снова начал активно вдалбливаться, Джихон обессиленно закричал. Он крепко обнял Джэкёна за шею, отчаянно стараясь поспевать за ним. Его бёдра дрожали, а мышцы непроизвольно сокращались. Влажные ткани плотно прилегали к члену, не желая отпускать. Внезапно прилипшая к крайне плоти слизистая, заставила Джэкён резко встрепенуться, отчего показалось, что пенис пробьет кожу живота изнутри.

— Ах, нет… Ха-а-а-а!

От ощущения, словно его нежную плоть раздирают на куски, Джихон выгибался в спине, пока Джэкён интенсивно двигал бёдрами, ещё более жёстко вонзаясь. Огромный орган, не уступающий по жёсткости оружию, сотрясал внутренности Джихона. Каждый раз, когда массивная головка ударялась о стенки, волна тупого наслаждения прокатывалась через всё тело, отдаваясь в голове глухим эхом.

Внезапно Джихон почувствовал приближение оргазма. Но самое странное заключалось в том, что его собственный член ещё не был в состоянии полной эрекции. Интуитивно он понял, что дела плохи, и попытался оттолкнуть Джэкёна:— Стой, подожди, я...

Прежде чем он успел договорить, Джэкён в очередной раз грубо вонзился в него.

— Нет, не надо... Пожалуйста, мне правда плохо... — испуганно лепетал Джихон, всё ещё цепляясь за Джэкёна, что явно не добавляло убедительности. Как и следовало ожидать, парень воспринял это как приглашение. Казалось, что он вгонял свой член так глубоко, что даже их яички тёрлись друг о друга, а лобковая кость давила на промежность.

— Нет... Не... Ах!

Нижняя часть тела вспыхивала огнем, отдавая болью в ноги. Джихон судорожно впился в мощные плечи.

— Нет, хватит, п-пожалуйста...

Но Джэкён, словно насмехаясь, только настойчивее втиснулся внутрь. За резким проникновением в агонии дернулся и пенис Джихона, выпуская струю. Прозрачная жидкость, лишенная какой-либо вязкости, хлынула из уретры, моментально заливая живот, промежность и кровать.

— Ах... Черт! — выругался Джихон, наконец осознав происходящее, и в панике прикрыл рукой пенис, но это не помогло — бесконечный поток намочил и руки. На панике срывающимся голосом он пробормотал: — Не смотри...

— Хён...

— Пожалуйста, не смотри, — почти плача, взмолился Джихон. Но тот не слушал. Он прижал конвульсивно колотящееся тело к себе и насильно убрал руку, прикрывавшую промежность. А затем мягко поцеловал тыльную сторону ладони.

— Нет, не надо... — испуганный Джихон из последних выворачивал свою руку, но Джэкён слишком крепко держал ее, облизывая влажные пальцы и промежутки между ними.

— Джэкён-а... — повторил он, всхлипывая. — перестань...

Поняв, что Джихону действительно неприятно, Джэкён наконец остановился. Вместо этого он обнял всё ещё дрожащего Джихона.

— Ты стесняешься? — с поцелуем в щёку прошептал Джэкён. — Всё нормально. Ты невероятно сексуальный...И...красивый...

— ...Помолчи...

Но возмущение Джихона подавил очередной поцелуй. Джэкён начал снова двигаться, и ему пришлось вновь ухватиться за его шею, чтобы удержаться.

Звуки соприкосновения влажной кожи были куда более откровенными, чем раньше. Они раздавались не только из мест соединения, но и отовсюду: от рук, ног и живота, каждое касание сопровождалось постыдными нотками.

Из-за чего Джихон перманентно ощущал неловкость. Он бы с удовольствием закрыл уши, но, цепляясь за Джэкёна, не мог этого сделать.

Единственным облегчением стало то, что, впечатленный увиденным, Джэкён кончил намного быстрее. Вытащив член, он с довольным видом припал к Джихону губами, эмоции которого были и без того на пределе. И в порыве чувств он даже сильно прикусил нижнюю губу Джэкёна. Тот лишь засмеялся, сказав, что ему нравится, и предложил ему делать это почаще. Благодаря чем, злость пропала, и, чтобы не показывать это, Джихон нарочно придал своему тону некоторую раздраженность и буркнул: — Ты сегодня сам будешь стирать и простыни, и одеяло.

Глава 90

«Вот бы и мне там оказаться», — слушая шум работающей стиральной машины, задумался Джихон. Однако даже при всём желании втиснуть своё тело в барабан с загрузкой на 13 кг было бы невозможно. Тогда ему захотелось хотя бы мозг вытащить и бросить туда, не только свой, но и Квон Джэкёна. И пусть бы всё это стиралось в режиме «Устранение въевшихся пятен» с огромным количеством моющего средства. И, вероятно, постыдные воспоминания исчезнут. Главное – чтобы Джэкён не забыл, как плавать. Так что сегодняшнего дня вполне достаточно. Точнее, события последнего часа.

И в тот же миг в его голову ворвались флэшбэки. Лёжа на диване, Джихон накрыл лицо подушкой и издал немой вопль. Чем больше он прокручивал все эти мысли, тем сильнее сходил с ума. За всё время своей бурной деятельности такого ещё не случалось с ним. Хотя однажды попытки были. Иногда ему попадались те, кто изъявлял желание увидеть воочию нечто подобное.

Джихон равнодушно соглашался. И даже заранее пил много воды да изотонических напитков. Но каждый раз что-то шло не так. Можно сказать, что в решающий момент разум включался и тормозил его. Из-за этого неудачи стали закономерностью, и позже ему даже в голову закралось подозрение, что те, у кого это получается, наверное, принимают какие-то препараты.

Но в итоге Джихон всё-таки сделал это, так еще и трезвый. Хотя в тот злополучный момент он уже не был в полном сознании, но всё равно безо всяких сторонних вмешательств и не по своей воле. Что дико шокировало.

«Почему я всегда теряю рассудок, когда дело касается Квон Джэкёна?» — уже сидя на диване, серьёзно размышлял Джихон.

Хотя дело-то плевое: просто взять себя в руки, но ему это не удавалось. Он знал, что потом будет сожалеть и корить себя, но не мог противостоять моменту: «Ладно, пусть так, как-нибудь разберёмся».

«Чья же это вина? Моя или Квон Джэкёна? Но если бы проблема во мне, то и с другими было бы так же. Однако этого никогда не происходило. Тогда... Остается только Джэкён. Да, так и есть. Это точно его вина. Он источник всех моих бед». — В то время как погруженный в самооправдание Джихон слушал скрип собственных шестеренок в черепной коробке, тот самый злостный преступник открыл дверь ванной комнаты и вышел, словно ничего не произошло.

— Хён, не лучше ли поменять режим на сушку? Или купим сушилку отдельно?

Видимо, ему было лень тащить одеяло на крышу в такой поздний час. Когда Джихон не ответил, он запрыгнул на диван и, не стесняясь, обнял его, как ни в чём не бывало.

— Давай я оплачу ? Или нам просто перестать стелить простынь? Ведь на матрасе есть водонепроницаемый чехол, можем прямо на нём.

Джихон продолжал хранить молчание. И даже в этот момент он не мог не восхищаться (хотя больше напоминало сожаление) своей предусмотрительностью, из-за которой сразу после покупки дорогого матраса натянул водонепроницаемый чехол.

— Ничего страшного, хён, если это приятно, то можно и пописать.

— Эй, это совсем не то! — сразу же отреагировал Джихон, на что нахал, получив требуемое им внимание, лишь улыбнулся.

— Знаю. Это же сквирт.

Его расслабленная улыбка и идеальное произношение выдавали то, что он какое-то время жил в Австралии. Теперь Джэкён развернулся и, обняв Джихона сзади, тихо спросил: — Хён, это был первый раз?

Вместо ответа Джихон лишь тяжело вздохнул. Он хотел, чтобы умник сам догадался, и он, похоже, воспринял это как согласие. Вот почему Джэкён так обрадовался, покрывая поцелуями шею. К тому же его неугомонные руки шарились то тут, то там.

— Извините, клиент, но приём окончен. Сегодня больше ничего не будет, — нарчито жёстко процедил Джихон.

— Знаю, — коротко буркнул Джэгён, пальцами проникая под одежду, лаская грудь и живот. Однако на этот раз его прикосновения были не такими беспорядочными, как обычно, а напротив, нежными и осторожными, без намёка на попытку возбудить. Что смущало ещё больше.

— Хватит уже, не трогай, — рассмеялся Джихон. — Даже если у тебя встанет, я бровью не поведу.

— Я и не прошу. Справлюсь сам, — возразил Джэкён, прижимаясь лицом к тёплой коже. Он буквально зарывался в его шею и плечо, прижимаясь так сильно, что Джихон мог почувствовать, как Джэкёна переполняет любовью.

«Хён, я так сильно тебя люблю, что готов умереть», — вот о чём кричало каждое его движение, точно передавая отчаяние.

Квон Джэкён всегда был таким. Сначала, как ломящийся напролом бульдозер, не обращал ни на что внимания. Но всегда наступал момент, когда он превращался в ребёнка, цепляющегося за Джихона, раскрывая свои слабости и демонстрируя искренность.

Джихон по-особенному слаб перед такими его проявлениями. Если бы тот всегда вёл себя настойчиво и уверенно, он мог бы ответить тем же. Но когда Джэкён становился беспомощным и ранимым, Джихон оказывался в тупике.

Может, поэтому…

— Хён, ты правда не хочешь стать моим парнем? — нарушил тишину Джэкён.

На что тот рассмеялся, не успев даже цокнуть языком, как обычно.

— Разве это имеет значение?

— Почему ты так считаешь?

Пытаясь успокоить разбушевавшегося ворчуна, Джихон принялся гладить его по волосам.

— Посуди сам. Ну назовём это отношениями, но разве что-то изменится? Ты ведь и так делаешь всё, что делают партнеры.

Джихон сказал это, чтобы показать, что не стоит слишком зацикливаться на определениях. Ведь он без официального статуса готов отдать ему всё.

Однако:

— Так тем более, почему бы нам тогда не стать настоящей парой? — упорствовал Джэкён.

—...

— Если ничего не изменится, почему противишься? — Джэкён не отступал, искренне не понимая, в чем проблема. Невинный, по-детски наивный вопрос застал Джихона врасплох, но он быстро взял себя в руки:

— Сейчас ничего, но вот в перспективе может измениться, — специально отшутился Джихон. — А я человек, который думает о будущем. Ну, то есть нужно полагаться не только на сиюминутный импульс.

— Ты про время после Олимпиады?

— И это тоже, но я имею в виду более далёкое будущее. Жизнь длинная, знаешь ли, — пожал плечами Джихон.

Джэкён молча посмотрел на него с, моментально ставшим суровым, лицом: — Хён, а ты думаешь, что после Олимпиады мы вернемся к тому, что было раньше? Просто станем старшим и младшим? Думаешь, получится сделать вид, что между нами ничего не было?

Сбитый наповал неожиданным вопросом, Джихон уставился на него.

Тогда Джэкён отстранился и, выпрямившись, произнес: — Вероятно, ты и сможешь, но точно не я. Я не собираюсь притворяться, проще совсем перестать видеться.

Слова были не пустым звуком, а глубоким убеждением, которое слышалось в, опустившимся до шёпота, твердом голосе. Из-за чего у Джихона замерло сердце.

Джэкён как будто предупреждал, что если Джихон не примет его чувств, то их пути навсегда разойдутся.

— Ты сейчас… угрожаешь мне? — от шока из горла Джихона вырвалась трагичная напряженность.

Джэкён моргнул, глядя на него, и с недоумением спросил: — Это похоже на угрозу?

…Чёрт.

И тут Джихон осознал, что ляпнул глупость. Но выкрутиться ему уже не удалось. Джэкён опять перехватил инициативу, крепче обнимая возлюбленного: — То есть для тебя разрыв всех связей – угроза? Я ведь даже не сказал, что не поеду на Олимпиаду. Тебе страшно от того, что я больше не захочу тебя видеть?

Джихон решил не комментировать, чтобы не зарыть себя еще глубже. Обычно он легко отыскивал возражения, сглаживал острые углы и обращал всё в хохму. Но в этот раз ему ничего не приходило в голову. Мысли были слишком запутанными, так что в итоге он просто пробормотал: — Да брось, твое лицо сейчас – вот, что страшно.

Джихон стряхнул с себя наглеца и вырвался из его цепких лап. Отодвинувшись на самый край, он тяжело вздохнул.

«Что-то я и правда устал... С самого начала не могу сосредоточиться» — объясняясь перед самим собой, Джихон старался прийти в равновесие.

Но его внезапно прервал Джэкён: — Тридцать метров.

И встретившись с Джихоном взглядом, улыбнулся, опираясь на спинку дивана: — Хотя… нет, теперь уже двадцать.

— О чём ты?

— Оставшееся расстояние.

— До чего?

Не сразу смекнув, что тот имеет в виду, Джихон вдруг вспомнил, как однажды Джэкён бросил ему вызов, и вспыхнул: — Эй, прекрати, что за бред! Я же говорил, что не собираюсь участвовать. Я ещё не стартовал!

— Тогда будет техническое поражение, — Джэкён, закинув ногу на ногу, пояснил: — а если вообще не стартуешь, то по неявке. Так или иначе, гонка состоится.

Причем с таким видом, словно он абсолютно уверен в своей победе. Прежняя ребяческая натура испарилась, и перед Джихоном предстал хитрый, уверенный и нахальный Квон Джэкён. Как будто, он освоил между делом еще и актерское мастерство. Но, по правде, это не игра. Отчего ситуация принимала максимально серьезный оборот. Ведь Джэкён вёл себя совершенно обычно, и только Джихон метался из стороны в сторону, то замерзая от ужаса, то тая от огромной волны из сложных чувств.

От неожиданно возникшей тревоги сердце застучало как сумасшедшее, посылая сигналы об опасности, и Джихон, чувствуя себя загнанным в угол, резко встал: — Эй, а ну шуруй домой!

— Простыни ещё не постирались.

— Я сам разберусь, просто уходи.

Но Квон Джэкён даже и не думал слушаться: — Я что, по-твоему, дурак, чтобы уйти только потому, что ты так сказал? — И, явно насмехаясь над судорожными трепыханиями своего строптивого возлюбленного, развалился на диване.

— В плавании нет заднего хода, хён.

— Заднего хода нет, но ведь можно развернуться! Так что возвращайся к себе!

Джихон попытался поднять его за руку, но тот не шелохнулся. Напротив, он уверенно взглянул на Джихона: — Разворот – часть пути к финишу. А если в заплыве на сто метров делаешь разворот, это шанс на последний рывок перед заключительными 50 метрами.

«Поразительно, он реально тайком посещает курсы ораторского искусства? Ему всегда говорили, что у него проблемы с социальными навыками, и теперь что, вызубрил все основы коммуникации?» — удивился Джихон. — «Он опять заткнул меня за пояс».

Как вдруг раздался, казалось бы, спасительный сигнал, извещающий об окончании стирки.

Но все пути отхода кое-кто перекрыл. Тот самый парень, который только что даже не двинулся ни на миллиметр, когда Джихон выталкивал его, легко вскочил с дивана, как пёрышко, и произнёс: — Хён, ты в курсе? Через двадцать минут суббота.

— ...

— Начинаются выходные.

Он улыбнулся, что-то насвистывая, и направился в подсобку. А Джихон смотрел ему вслед, пребывая в тотальной растерянности, и в следующее мгновение обессиленно рухнул обратно. Он был полностью повержен. То, как Квон Джэкён не упускал ни одной его фразы и тут же отвечал, поражало, но ещё больше пугало то, как каждое, брошенное им слово заставляло сердце Джихона то сильно сжиматься, то чуть ли не взрываться от переизбытка напряжения.

«Вот это да...» — Джихон провёл разгоряченной ладонью по лицу и пробормотал в полубессознательном состоянии: «Я действительно схожу с ума...»

Глава 91

— Эй, так ты сейчас с Квон Джэкёном состоите в отношениях? — спросил Инъёп, вытащив из кармана куртки пачку сигарет. — Сколько времени вы вместе? С того момента, когда он согласился на сотрудничество, да? Значит, уже около трех месяцев? Или ты замутил с ним задолго до этого ? И он заключил контракт с вашей компанией по твоей просьбе ?

Инъёп осыпал неудобными вопросами, даже позабыв об основной цели, из-за которой вообще сюда пришел. Видимо, он именно поэтому настаивал на походе в курилку, чтобы обсудить всё.

— Мы не встречаемся. — с запозданием опровергнул Джихон.

На что Инъёп широко раскрыл глаза, как бы оспаривая: «Да неужели?»

Джихон уже мысленно предсказал, что за этим последует: «Правильно мыслишь. Не стоит этого делать, если у тебя есть совесть».

Однако...

— Почему...? — пребывая в полном шоке, выпалил Инъёп, и Джихон, удивленный не меньше неожиданной реакцией друга, сжал фильтр в руке.

— То есть «почему»? Потому что я могу разрушить ему жизнь.

— Эй, чего удумал? Почему он должен страдать из-за интрижки с тобой? — фыркнул он, тонко намекая на то, что Джихон слишком много о себе возомнил.

На самом деле, Инъёп прав. Джихон, сам того не ведая, горько усмехнулся и, не спеша затянувшись, твердо возразил: — В любом случае, мы не встречаемся.

— Странно. В университете ты нырял в омут чуть ли не с каждым, кто выражал к тебе симпатию.

— Ты ведь говорил, что это неправильно. Прислушавшись к совету старшего, я начал отказывать всем. Но почему-то ты опять недоволен.

Когда он спросил, что не так, Инъёпу, похоже, нечем было крыть, и просто закурил. Затем, стряхнув пепел, пробормотал, как бы себе под нос: — Всё равно ты плохой человек.

Мужчина продолжал извергать из себя ругательства по типу «повеса», «грешник», «пора тебе получить по заслугам», но его лицо всё равно оставалось улыбчивым, в отличие от того, как он обычно выглядел.

— Забавляешься, да?

— Ага, умираю со смеху, — честно хохотнул Инъёп. — Аж язык чешется обо всем поведать Донджину и Вонмёну, особенно о том, как Чон Джихон влип.

Ребята были на два курса старше Джихона. И все они когда-то являлись членами одного клуба.

— Ты с ними ещё общаешься?

— Иногда тусим вместе.

— Понятно.

— А ты хотя бы с младшими или сверстниками пересекался на каких-нибудь мероприятиях?

— Не-а. Я ни с кем не поддерживаю связь.

Вообще-то, Джихон вступил в киноклуб не по большой любви к фильмам. Он сделал это, потому что его девушка очень хотела поработать с ним там. Однако он так и не смог найти подходящего случая, чтобы соскочить, и в итоге вся эта бурная деятельность затянулась вплоть до выпуска. Дружеских отношений с товарищами Джихон так и не выстроил. Но, что уж греха таить, он не особо-то и стремился.

— А, ну да! Все твои «близкие» разбежались. Сколько их там было? Как минимум четверо! Ты ведь всё разрушил, да? Казанова! — завелся не на шутку Инъёп. — Встречался бы тихо, зачем каждый раз раскручивал бесполезную драму? Из-за тебя мы потеряли множество ценных кадров! Ты выжил абсолютно всех! И старших, и младших!

Инъёп безостановочно верещал, словно тот специально избавился от всех своих бывших.

— Я не требовал, чтобы кто-то уходил. Мои слова в таких важных решениях не имеют веса. Это был их выбор. По правде, я чувствовал себя неудобно, и мне тоже хотелось уйти. Ты же знаешь, что не я их бросал, так что моей вины тут нет.

Любой роман, где не было ни толики его инициативы, словно по написанному сценарию, неизбежно завершался расставанием. Но ответственность не позволяла ему забить на свои обязанности и свалить в закат. В результате бывшим партнерам становилось некомфортно находиться рядом с ним, и все они впопыхах ретировались.

— Так надо расставаться по-хорошему.

— Нет, я всегда расставался именно так.

Джихон никогда не повышал голос, не было ни ссор, ни скандалов... Даже столкнувшись с изменой, он сохранил хладнокровие и сказал лишь следующее: «Если бы ты сразу сообщил, что хочешь прекратить все, мы могли бы избежать всех этих разговоров про измену и отношения на два фронта». Несмотря на то, что все заканчивалось относительно мирно, его пассии всегда избегали с ним встреч.

— Эй, это потому что ты сразу после расставания находил себе кого-то нового! Вот представь, каково это, когда бывший возлюбленный на твоих глазах начинает крутить шашни с другим. Это же максимально невежливо.

— Я не понимаю. Я думаю, если ты проявил вежливость и заботу, пока вы были вместе, этого достаточно.

Джихон всегда старался подстроиться под партнёра: делал всё, что тот просил, и если возникали ссоры, всегда уступал. Он не проявлял ни ревности, ни подозрений, даже если видел, что его обманывают. И просто делал вид, что верит. Но зачем проявлять эмпатию к тому, с кем все кончено, оставалось загадкой.

— Переживая о бывшем, ты причиняешь боль тому, кто с тобой в настоящем. А я не хочу так.

— Ну да, ты прав, но... — недовольно буркнул Инъёп, сканируя Джихона глазами с головы до пят. — Да, в первом приближении твой взгляд на отношения достаточно здоровый, но в нем что-то фундаментально не так…

Джихон, с сигаретой в руке, слегка поднял брови, как бы спрашивая: «Правда?»

— Ага. Тогда все говорили, что ты уже на старте был обречён на провал. Если они не нравились тебе, зачем вообще начинал? Почему ты всегда принимал все признания?

— Да не любил, но и отвращения не испытывал.

Он думал, что в процессе их чувства могут измениться, и, возможно, появится глубокая привязанность.

Выдохнув клубок дыма, Джихон продолжил: — И всякий раз я был благодарен за эти чувства и хотел им отплатить.

Инъёп, слушавший молча, пробормотал как бы про себя: — Как и думал, в том-то и проблема. В общем, не заводи отношений. Это, пожалуй, единственный способ хоть немного почистить свою карму.

— Я же сказал, что не буду, — резко буркнул Джихон, стряхивая пепел.

Инъёп, наблюдая за ним, цокнул языком, а затем, словно вспомнив о чем-то, снова вернулся к насущной теме: — А насчёт Квон Джэкёна…

В этот момент в кармане брюк Инъёпа раздался громкий звонок. Увидев номер на экране телефона, он быстро ответил на вызов: «А, они уже здесь? Понял, скоро буду».

А после швырнул окурок в пепельницу со словами: — Эй, нам пора».

На что Джихон потушил сигарету и вместе с ним покинул курилку.

Не успели они прождать и минуты, как из зоны прибытия вышел Оливер со своей командой. Заметив камеру, мужчина с широкой улыбкой помахал им. А Джихон, резво приблизившись, поприветствовал его на английском: — Мистер Бэйл, спасибо, что приехали. Я Чон Джихон из Spoin, работаю агентом Квон Джэкёна.

— Знаю, мистер Чон. Мы же обменивались письмами, не так ли? Почему заранее не предупредил о том, что ты красавчик?

Оливер оказался таким же дружелюбным, как и предполагалось. Он пожал руку Инъёпу и тут же представил своих коллег. Вместе с Оливером в Корею приехал доктор Глисон, работающий с ним в паре и являющийся лечащим врачом Джэкёна в Австралии. А ещё рядом с ними стоял еще один человек, о котором не упоминалось ни в одном электронном письме.

— Это мой племянник, Лукас. Он здесь, чтобы помогать мне и путешествовать, — сказал Оливер, указывая на парня со светлыми волосами и голубыми, как у него, глазами.

— Здравствуйте! Я — Лукас! — поприветствовал их парень на корейском.

— Вы знаете корейский? — удивленно спросил Джихон.

На что тот, смутившись, замялся: — Я немного… очень немного. Недавно я начал посещать языковой центр, поэтому говорю еще не очень хорошо.

Но Оливер уточнил, что тот в прошлом году окончил школу и всё свое свободное время посвятил изучению корейского.

— Правда? Ваши успехи впечатляют! И произношение хорошее.

Из- комплимента Лукас мгновенно покраснел. Парень, которому недавно исполнилось 20 лет по корейским меркам, обладал довольно хрупким телосложением, но лицо его было милым и красивым, как у главного героя подростковой дорамы. А застенчивость придавала ему особый шарм. Он не знал, куда себя деть, и это странным образом трогало сердца людей.

Они отправились в Квачхон на служебной машине. В просторном внедорожнике, за рулём которого сидел Мину, Лукас расположился рядом с Джихоном и всю дорогу непринуждённо болтал.

— Ноа сказал, что называл тебя Хани. А мне можно?

— Вы близки с Ноа?

— Ага, когда Оливер работал в Викторианском водном центре, я часто туда ходил. Я ещё и плавать там научился. В итоге, я подружился с Ноа и Джэкёном.

Оливер и доктор Глисон называли Джэкёна «Джей», но Лукас всегда обращался к нему правильно. Несмотря на его в целом невнятную и неуклюжую речь, он произносил его имя очень точно и чётко. Словно репетировал десятки, а то и сотни раз. Максимально робкий парень выучил иностранный язык, который вряд ли пригодится ему в Австралии, пересек полмира и даже готов был выслушивать бредни Ноа.

Уже одних этих деталей предостаточно, чтобы в Джихоне вспыхнуло подозрение. Но когда услышал, как произношение Лукаса становится лучше только тогда, когда он упоминает Джэкёна, Джихон убедился в своих домыслах.

Лукас приехал сюда ради Квон Джэкёна.

И действительно, как только Лукас оказался спортзале и увидел своего друга, то совершенно растерялся. Вместо тёплого приветствия он, покраснев до кончиков ушей, спрятался за спиной доктора, а Джэкён, похоже, совершенно не заметил его присутствия.

Джэкён легонько обнял Оливера и пожал руку мистеру Глисону, а затем подошёл к Джихону: — Оливер ничего странного не говорил?

— Странного?

— Ладно, забудь.

На этом Джэкён вернулся к Оливеру. И они стали обсуждать его текущий режим тренировок. Тем временем Лукас, всё ещё скрываясь за спиной мужчины, поглядывал на них. Из-за чего мистер Глисон, сжалившись над ребенком, потихоньку отодвинулся в сторону и позвал Джэкёна: — Эй, Джей. Смотри, кто приехал.

Джэкён обернулся и наконец-то заметил застенчивого, но полного решимости, Лукаса, коротко бросив: «О», — вот и вся программа социального минимума. Никаких тебе «Ты тоже здесь?» или «Давно не виделись».

А после повернулся к Оливеру и продолжил разговор, оставив бедолагу наедине с его унынием.

Мистер Глисон, похоже, прекрасно осведомлён о пылкой безответной любви младшего. Впрочем, как тут не догадаться? Он практически кричал о ней всем своим существом.

— О боже, как свежо. — Даже Инъёп вставил свои пять копеек, ухмыляясь. — Чую, будет интересно.

Из-за внезапно проснувшихся в Инъёпе инстинктов продюссера Джихон неодобрительно цокнул языком: — Не делай этого.

— Чего именно?

— Не играйте с сердцем ребенка, — прошипел Джихён, уточнив, что это наказуемо. На что нахальный телевизионщик широко раскрыл глаза, и в следующий миг понизил голос.

— О ком ты? О Лукас или о Квон Джэкёне?

Не зная, что ответить, Джихон просто скрестил руки на груди и вздохнул, опустив голову.

Инъёп, наблюдая за ним, тихо рассмеялся: — Верно, играть с чувствами детей — прямой путь к наказанию. Хорошо, что понимаешь.

И, громко хлопнув Джихона по спине, крикнул своей команде: — Все, поднимаемся на второй этаж! Настраивайте оборудование, пора начинать съемку!

Глава 92

Еще во время переписки по электронной почте Джихон понял, что Оливер действительно замечательный тренер. Хотя, если выражаться точнее, то настоящий профессионал, основной принцип которого достаточно прост: если получил деньги, то отработай на все сто.

Поэтому и в этот раз, по прибытию в спортзал Оливер сразу направился на второй этаж к бассейну, чтобы проверить физическую форму Джэкёна. Он не стал откладывать тренировку, оправдываясь долгим перелетом или усталостью. Мужчина тут же достал свой секундомер и дал Джэкёну задание выполнить 200 метров вольным стилем, 100 метров на спине и 200 комплексным заплывом. А Лукасу проучил записывать всё на камеру телефона.

200 метров вольным стилем прошли без проблем. На круг Джэкён потратил 1 минуту 43 секунды 98 сотых, что значительно уступало мировому рекорду, установленному им же на Азиатских играх в прошлом году, но поскольку цели побить его не было, Оливер отнесся к этому спокойно. Со 100-метровкой на спине Джэкён справился за 52 секунды 57 сотых — что так же оценивается удовлетворительно.

Проблема проявилась на 200-метров в комплексном заплыве. Едва тот стартовал, а Оливер уже слегка нахмурил брови. И как только Джэкён завершил последние 50 метров, он без лишних прелюдий спросил: «Понимаешь, в чем проблема?»

На что Джэкён, сняв очки, кивнул: — Количество гребков в баттерфляе, правильно?

— Да. Оно увеличилось на единицу.

Гребок — проще говоря, взмахи руками. Если их во время плавания на спине слишком велико, это приводит к чрезмерному расходу энергии. Если их недостаточно, то, соответственно, скорость неумолимо падает. Поэтому каждый спортсмен стремится найти для себя оптимальное количество и тренируется, чтобы поддерживать его.

На первых 50 метрах баттерфляем количество гребков у Джэкёна обычно составляло 16. У него был особенно низкий показатель среди призеров, и тот факт, что он мог развивать такую скорость при столь малой величине, конечно же, объяснялся его невероятной силой плеч и рук. Но одной силы верхней части тела недостаточно. Для того чтобы гребки поддерживались мощными ударами ног, важна работа корпуса, техника, позволяющая минимизировать сопротивление воды, и отточенный до абсолюта ритм. Словно идеально настроенный механизм, совокупность всех факторов делала Джэкёна одним из самых быстрых пловцов.

Однако в этот раз тоже что-то пошло не так.

— Ты намеренно их увеличил?

— Нет.

— Когда их стало семнадцать?

— Сегодня.

Когда Джэкён объяснил, что на прошлой неделе их было шестнадцать, Оливер скрестил руки на груди и задумчиво хмыкнул.

— Как ты себя чувствуешь?

Джэкён, на мгновение задумавшись, ответил: — Ну... Неплохо. Я даже сказал бы отлично.

— Правда? Мне кажется, ты немного возбужден сегодня.

Оливер обратился к доктору Глисон. Он, будто ожидая этого, тут же достал прибор для забора крови, который привез с собой из Австралии, и взял образец с пальца. Вскоре были получены результаты уровня молочной кислоты.

— 5,7 миллимоль.

— Как и ожидалось, — выдохнул Оливер, прищурившись. — Но ты не ощущаешь ухудшения своего состояния?

— Ага

— Вероятно, переволновался… Ведь давно тесты не проводили, а может, слишком рад нашей встрече, — чтобы разрядить обстановку, отшутился мистер Глисон.

А Оливер, как бы соглашаясь, заключил: «Отдохни двадцать минут, и попробуем снова».

Спустя двадцать минут ситуация никак не выправилась. Хоть количество гребков вернулось в норму, но вместо этого значительно упала скорость.

— Ты намеренно уменьшил их число, из-за чего верхняя часть тела напряглась больше обычного, мышцы перегрузились, и общий баланс движений нарушился, — пояснил Оливер.

Джэкён кивнул, признавая, что это правда.

— В таком состоянии продолжать бессмысленно, — добавил мужчина и посоветовал больше не плавать сегодня.

Пока доктор Глисон осматривал мышцы атлета, Джихон оттащил Инъёпа в комнату ожидания.

— Не включайте это в эфир.

— Что? То, как Квон Джэкён упали показатели ? — переспросил продюсер.

— И начальную часть тоже, — дополнил Джихон.

Когда он предложил просто вырезать весь заплыв на 200 метров, Инъёп ошарашенно уставился на него.

— Да ладно, это же не такая уж большая проблема, чтобы всё вырезать. Эй, в любой день может случиться нечто-то подобное. Оставаться в идеальной форме все 365 дней в году - нереально, чуть ли не на грани фантастики.

— Да, но люди же не всегда рассуждают рационально. Они начнут говорить, что Квон Джэкён скатился, поскольку два месяца снимался в рекламе и играл роль знаменитости вместо тренировок.

— Ну да, кто-то и подумает так на мгновение. Но за неудачей последует оглушительный успех. Достаточно просто поменять порядок эпизодов при монтаже, — заметил Инъёп.

— Нет, просто вырежьте всё, — настаивал Джихон.

— Да ты что! Другие компании наоборот просят включать такие моменты, — топнул ногой от возмущения Инъёп. — Посуди сам. Накинем драмы: будто что-то пошло не по плану, создадим атмосферу, а потом продемонстрируем, как Джэкён преодолевает трудности. И не забывай, и ты и агентство тоже будете в плюсе. Ты поддерживаешь спортсмена, помогаешь ему сохранить психологическое равновесие, и это приносит свои плоды.

— Не нужно. При чём тут компания? — резко рявкнул Джихон. — Он и без нас справится. Я не хочу, чтобы по телику крутили его единственный плохой день.

От упорного тона собеседника Инъёп аж оторопел, почесав затылок: — Ай, да что же это такое! Я обещаю, мы хорошо смонтируем, чтобы таких разговоров не возникло. Слушай, даже айдолы, пекущиеся о своем имидже, не берегут себя так. Более того, это же Квон Джэкён. Даже если его чутка покритикуют, как только он завоюет медаль на Олимпиаде, все сразу забудут, и негатив сменится восхищением. В чём катастрофа-то?

— Я не хочу, чтобы его вообще хоть немного осуждали

— Разве этот шкаф настолько чувствительный? Вроде бы нет. Ему, кажется, всё равно, на общественное мнение, — продолжал настаивать Инъёп.

— Мне не нравится, мне, — жёстко выпалил Джихон.

— Ах, блин, вот же… Ты и Квон Джэкён – два сапога пара! — выругался Инъёп. А затем, скрестив руки на груди, сурово процедил: — Слушай, мне в целом плевать, но… Джихон, умоляю, не веди себя подобным образом со всеми. А то вас неправильно поймут или решат, что Джэкён зазнался, раз вы с ним так носишься.

— Прошу прощения, — склонив голову, извинился Джихон.

По-прежнему пребывая в тотальном недоумении, Инъёп усмехнулся: — Ладно, как скажешь. Всё равно, если бы не я, ты бы вообще не снимался. Но вместо того, что вырезали сегодня, мы добавим дополнительную съёмку. Мы планировали пустить материал в эфир в новогоднем спецвыпуске, так что у нас полно времени. Давай договоримся на следующую неделю или на начало декабря.

— Хорошо.

— Ну ты глянь на него, чего нахмурился-то, — игриво проворчал продюсер, напоминая Джихону, что не ему здесь надо кукситься.

Уже развернувшись, чтобы уйти, Инъёп внезапно вспомнил и крикнул вдогонку: — Эй, и не забудь сделать видео сегодня! Понял?

— У нас ведь запланирована тренировка в зале, да? Думаю, лучше воздержаться, — сказал Оливер, выходя из спортивного комплекса. — Хорошенько отдохни, а завтра снова проверим уровень молочной кислоты. По словам мистера Глисона, причины могут быть разные: от волнения до мышечного перенапряжения.

— Да, так и сделаю, — коротко ответил Джэкён.

Мину согласился отвезти Оливера и мистера Глисона обратно в отель. До этого Джихон упомянул, что директор хотел бы пригласить их на ужин, но оба вежливо отказались.

— Сейчас нам лучше поспать, — пожаловался доктор, улыбнувшись, и попросил сделать им скидку на преклонный возраст. А затем, подтолкнув Лукаса, добавил: — Вы не могли бы взять с собой этого молодого человека? Думаю, он проголодался.

Смущенный внезапной поддержкой, парень не стал отказываться. Как бы то ни было, заботиться о том, чтобы у Оливера и доктора Глисона не возникло никаких неудобств, являлась основной задачей Джихона. А значит, нужно позаботиться и об их спутнике.

И естественно, Джихон без колебаний предложил Лукасу поехать на его машине.

— Есть ли у вас какие-нибудь предпочтения в еде? Может, вы бы хотели посетить определенно место ? — спросил Джихон, заводя автомобиль.

Пристегивая ремень безопасности, Лукас настойчиво выпалил: — Нет! Просто... туда, где обычно обедает Джэкён... этого хватит.

— Получается, направляемся в «Макдональдс».

Очевидно, что Джихон предложил это не потому, что горел желанием исполнять детские прихоти, а потому, что не собирался ломать голову над тем, куда ехать и чем угощать, из-за собственной лени. Хотя каждый имел свои причины, но исход был один — все согласились.

И вбил в навигатор адрес ближайшего заведения, находящегося возле старого здания городской администрации.

Глава 93

Джихон с Джэкёном заняли свой столик в укромном уголке. Обычно они располагались друг напротив друга, но присутствие еще одного человека нарушило привычный порядок. Джэкён тут же двинулся, чтобы занять место рядом с ним, отчего Джихон резво остановил его со словами: «Нет, мне нужно снять видео. Сядь напротив».

На что бульдозер, немного нахмурившись, нехотя выполнил указание. Джихон включил камеру и, настроив режим съёмки, как его учил Инъёп, обратился к Лукасу: «Похоже, нам с тобой придётся идти делать заказ, ты не против?»

Он объяснил, что ему нужно запечатлеть "муки" выбора Джэкёна, и Лукас, энергично кивая головой.

— Что будешь?

— Мне то же самое, что и Джэкёну! — выпалил он.

«...Ему будет нелегко всё это съесть» — Эта мысль сразу пришла ему в голову, но Джихон решил не озвучивать ее. Вероятно, Лукас просто хотел однажды попробовать в то же, что предпочитает и Джэкён.

Джихон купил еду, но, как и ожидалось, когда парень увидел едва помещающуюся на подносе гору фастфуда, аж оторопел от шока.

— Джэкён... Ты каждый день так питаешься? — сбивчиво спросил он.

— Угу, — тот лишь промычал, сделав один глоток молочного коктейля, а затем внезапно начал ворчать: — Хён, хватит снимать, давай ешь.

— Да я всё уже, всё! — отмахнулся Джихон.

На что Джэкён, зыркнув на объектив, взял картошку фри и щедро обмакнул её в кетчуп. А затем попытался засунуть её тому в рот.

— Эй, что ты делаешь? — испуганно воскликнул Джихон и резко отпрянул назад. Он был смущён не столько из-за камеры, сколько из-за того, что Лукас сидел напротив и наблюдал за ними.

— Я же сказал тебе перестать, — спокойно произнес Джэкён и с улыбкой отправил картошку фри, предназначенную Джихону, себе в рот.

— Ах ты… — вздохнул Джихон и в конце концов смирился. Похоже, что если он запротестует, то капризный Квон Джэкён обязательно что-нибудь учудит.

Не успел он спрятать камеру в сумку, как тишину нарушил вопрос: — А мне нужно снимать тебя?

— Нет.

— Почему? Это же передача о менеджере и звезде.

— Эй, даже если видео про нас двоих, главная роль всё равно у звезды. Кто захочет смотреть на кадры только с менеджером?

— Хватит болтать, ешь давай, — с укором процедил Джэкён, взяв трубочку в рот.

Озадаченный Лукас взглянул на него, а затем, набравшись храбрости, спросил: — А можно... я буду... называть тебя хёном?

Джэкён уставился на него с максимально вопросительным выражением на лице, отчего щеки парня тут же вспыхнули.

— Можно мне называть тебя хён?

— Нет, — отрезал Джэкён, даже не дослушав до конца, и отвернулся.

— Почему...?

— Потому что мне не нравится, — пояснил ворчун, разворачивая обёртку от гамбургера.

Явно не готовый к отказу, Лукас совсем поник и опустил голову. Видя, как он расстроился, Джихон решил разрядить обстановку, притворяясь, что ничего особенного не случилось: — Джэкён на год старше, да? В Корее не принято называть человека старше на один год хёном.

Джихон нес пургу с совершенно уверенным видом, хотя такое заявление повергнет в шок каждого корейца. На что Джэкён, нахмурившись пуще прежнего, съязвил: — Хён, ты в какой-то другой Корее живёшь?

Из-за чего молниеносно получил по своей голени, в ударе читался тонкий намек на то, чтобы он замолчал.

— Кстати, Лукас, ты правда очень хорошо говоришь по-корейски, — не поскупился на комплименты Джихон, открывая коробку с наггетсами. — Я каждый раз удивляюсь, насколько у тебя правильное произношение. Похоже, ты действительно много учился.

К счастью, похвала вызвала у Лукаса обычную застенчивую улыбку. Он начал рассказывать, запинаясь, истории о том, как давались ему занятия в языковом центре. Пока Джихон активно поддакивал и слушал, Джэкён оставался молчаливым. Он, не меняясь в лице, жевал гамбургер и картошку фри, демонстрируя полное безразличие.

— И вот Ноа как-то раз заявил, что теперь он тоже знает корейский, а я такой: «Да ты издеваешься?»

— Ну, Ноа частенько извергает всякие глупости, — засмеялся Джихон.

— Нет, он добрый, хотя и глупый... и злой.

Лукас принялся защищать друга, перечисляя не совсем логичные доводы. Наверное, он имел в виду, что Ноа просто слишком озорной. И, естественно, Джихон поддержал его:

— Да, он прямолинейный и, скорее, не злой, а вредный немного. Он отличный пловец, очень старается. Величайший спортсмен.

На слова Джихона Лукас энергично закивал головой. А потом осторожным тоном спросил:

— Ты ведь тоже был пловцом, да?

Похоже, он что-то слышал от Ноа, раз знал даже о его спортивной карьере, хотя Джихон сам никогда не поднимал эту тему. Интересно, что еще тот австралийский альфа ему растрепал? Что я был тем самым спортсменом на видео с чемпионата в Берлине, которое так пристально рассматривал Джэкён? Или, возможно, он уже рассказал, что я — омега, и про то, что Джэкён до сих пор злится из-за этого?

Вспоминая разговор с Ноа на Тихоокеанском чемпионате, Джихон ответил: — Да, больше не плаваю. Я полностью завершил карьеру. Опасаясь, что Лукас не поймет, он добавил английские слова «retire» и «farewell».

— Тогда почему ты не стал тренером?

Казалось, Лукас хотел узнать, почему он выбрал работу в агентстве. Детская непосредственность и прямота вызвали у Джихона улыбку.

— Не каждый может стать тренером. Это должны делать такие люди, как Оливер, те, кто действительно умеют учить. Я не очень хорош в том, чтобы кого-то наставлять.

Лукас хотел было что-то сказать, но Джэкён перебил его:

— Ты бы отлично справился.

Похоже, он все же грел уши, хотя со стороны выглядело так, что Джэкён полностью погружен в свои мысли.

— Тренировать должны такие люди, как ты, строгие к себе, но эмпатичные к другим, а не те, кто просто орёт и ругается. Тогда спортсмены будут уважать их и следовать за ними, — серьёзно добавил он.

От его искренней похвалы Джихону стало даже неловко, и, чувствуя взгляд Лукаса на себе, он перевел всё в шутку: — Да ладно… Если бы я был твоим тренером, ты бы тут же уселся на мою шею, свесив ноги, и совсем бы меня не слушался.

— Да что ты такое говоришь, — недовольно буркнул Джэкён. — Серьезно, я слушаюсь тебя больше, чем кого бы то ни было на свете. Я вообще никого не слушаю, кроме тебя.

— Ладно, вот возьми. Иди и купи себе немного совести, — продолжал дразнить его Джихон, протягивая карту.

Но упрямец не растерялся: — Это ведь не корпоративная карта, да? Могу тратить без ограничений?

— Нет, нельзя, — быстро возразил Джихон и выхватил ее обратно.

— Где же это видано, сначала дал, потом забрал, — пробормотал Джэкён, насупившись.

Джихон чуть было не выпалил что-то вроде: «Ты вообще знаешь, сколько мне пришлось выплатить за ту кровать, которую ты сломал?», но вовремя вспомнил, что они не одни, и прикусил язык.

Однако тут Лукас, словно дождавшись момента, спросил: — Кстати, Хани, у тебя сейчас есть д-девушка? Или парень?

Джихон не успел даже сообразить, а Джэкён уже перехватил инициативу, рассерженно смяв обёртку: — А тебе-то какое дело?

Из-за чего бедолага испуганно сжался.

— Ну... Просто Хани такой красивый... крутой... — начал заикаться он.

Но бульдозер не отступал: — Вот и спрашиваю, тебе-то какая разница?

Из-за резкого тона объекта симпатии Лукас, мгновенно сконфузившись, побледнел и опустил голову. Это зрелище вызвало у Джихона не самые приятные чувства. Он прекрасно считывал намерения Лукаса, но жалость оказалась сильнее.

Очевидно, что Лукас пытался выведать, в каких он отношениях с Джэкёном.

«Если я скажу, что у меня его нет, ему, вероятно, полегчает», — подумал Джихон, глядя на подавленного ребенка. Конечно, Лукас рассчитывает именно на такой ответ. Ведь если у Джихона нет парня, значит, он не встречается с Джэкёном.

Но...

— Почему? А ты хочешь меня с кем-нибудь познакомить? Или, может, ты хочешь стать моим бойфрендом?

Джихон специально превратил все в абсурдный каламбур, чтобы хоть как-то сгладить углы, но, похоже, только сильнее смутил Лукаса.

— Нет! Нет! Я не это имел в виду! — он вскочил на ноги и отчаянно замахал руками.

— Понял, понял. Я пошутил, — поспешил объясниться Джихон. — Прости.

И протянул тому свой айс-американо, который ещё не тронул, словно предлагая успокоиться. Лукас нервно принял стакан и сел на место. К счастью, холодный напиток и кофеин помогли ему немного прийти в себя. Джихон подождал, пока тот окончательно не остынет, и затем извинился ещё раз.

— Прости, я слишком далеко зашёл.

— Нет, всё в порядке! Это я виноват, — пролепетал Лукас, избегая зрительного контакта. А его щеки по-прежнему горели от стыда.

— Нет, дело не в тебе, я допустил ошибку, — мягко прояснил недоразумение Джихон. — Это моя плохая привычка. Когда люди, с которыми я работаю, задают личные вопросы, я стараюсь уйти от ответа. Сегодня мы много общались и узнавали друг друга, но всё же ты — ассистент Оливера. Так что, наверное, я стесняюсь обсуждать настолько личные темы.

Со стороны казалось, что Джихон разговаривал с ребенком, утешая его. Лукас тут же всё понял и закивал, несколько раз повторив: — Да, да. Извините. Больше не буду...

Но даже так, видеть его таким, готовым провалиться сквозь землю, было тяжело. После того как Джихон повсюду сталкивался с людьми, которые, даже совершая ошибки, всё равно оставались наглыми и уверенными в себе, такая реакция вызывала в нем странные эмоции, смешанные с виной.

— Нет, ты вправе спрашивать. Что в этом такого? Только давай, когда станем чуточку ближе.

— Спасибо! До завтра! Увидимся! — Лукас, выйдя из машины, начал размахивать руками и кланяться, используя все известные ему фразы прощания.

— Отдохни хорошенько, до завтра, — сказал Джихон, наблюдая, как Лукас бежит к зданию отеля. Он поднял окно с водительской стороны и собирался тронуться, когда вдруг Джэкён выдал:

— Хён, ты так легко соблазняешь людей.

— Что? — Джихон, услышав такое неожиданное заявление, на мгновение забыл про педаль и повернулся к ворчуну, который сидел на пассажирском кресле. Но тот не смотрел на Джихона, а равнодушно таращился вперёд.

— Лукас, кажется, вообще голову потерял.

«...У этого парня глаза для декорации? Или вместо них просто ямочки для очков?» — мысленно прошипел Джихон.

— Эй, он приехал в Корею ради тебя, — возразил он, вновь тронувшись с места.

— Он тебе поведал об этом ?

— Нет.

— Тогда на чём основаны твои догадки?

— По нему видно.

Лицо упрямца выражало тотальное недоумение.

— Может, ты что-то не так понял? Мы в Австралии вообще не были близки. Почти не общались.

«Мы с тобой тоже не были близки, когда тренировались в Ильсане. И почти не разговаривали». Эти слова первыми пришли Джихону на ум, но он не стал произносить их вслух. Просто не хотел.

— Несчастная любовь не зря так называется. Ведь только ты любишь, и даже не можешь признаться. Похоже, он даже корейский выучил из-за тебя.

— Разве он не просто в школе его учил?

— Нет, он целый год посещал языковой центр.

— Почему ты так хорошо это знаешь?.. — продолжил допрос Джэкён, многозначительно прищурившись. Эта реакция показалась Джихону максимально нелепой, что он не выдержал и воскликнул:

— Да он же сам об этом рассказал!

Как только Джихон бросил претензию, что тот вообще слушал, Джэкён вспомнил: да, действительно, что-то такое было. Казалось, что ему в одно ухо влетало, а в другое вылетало.

— Не знаю. Какая разница? — пробормотал Джэкён с интонацией, будто ему действительно всё равно. В конце концов он даже цокнул языком, явно раздражённый. Из-за чего Джихон невольно задался вопросом: «Что вообще могло понравиться Лукасу в нем? Он только и делает, что говорит обидные вещи, у него напрочь отсутствует социальная адаптация, кроме лица и тела в нём больше и смотреть не на что. Ну да, он ещё хорошо плавает. И выглядит иногда круто, да и миловидность присутствует. Хотя… Может, этого и достаточно?»

Внезапно его мысли прервал голос Джэкёна: — Хён. Заранее предупреждаю: даже не мечтай о том, чтобы нас свести.

— Я что, похож на того, кто лезет не в свое дело?

— Да дело не в этом, просто у тебя искаженное понимание ответственности. Ты ведь начнёшь говорить что-то вроде: «Он тебе больше подходит».

— Да ну тебя, — усмехнулся Джихон. — Я не альтруист, а пекущийся о себе эгоист, — добавил он, на что Джэкён, подперев подбородок рукой, пристально посмотрел на него.

— Ты совершенно не знаешь себя.

— Это ты заблуждаешься, — возразил Джихон.

— Нет. Я могу написать о тебе целую диссертацию.

— Уже представляю, как ты её провалишь.

Но, если так подумать, хоть и Джэкён не знал его на сто процентов, но точно видел насквозь. Потому что два месяца, нет, даже месяц назад Джихон бы вполне мог подначить Джэкёна, чтобы тот попробовал с Лукасом. В те дни весь его мыслительный процесс сводился к тому, как бы охладить пыл наглеца. И появление соперника стало бы долгожданной свободой.

Однако, сегодня Джихон не спешил яростно открещиваться и доказывать, что у него нет возлюбленного, боясь расстроить Джэкёна. Из-за чего и навел такую суматоху.

— Но знаешь, мне понравилось, как ты поступил.

— Что?

— Ты не стал сразу отрицать наличие партнера.

Пойманный с поличным Джихон взволнованно взглянул на Джэкёна, лицо которого украсила нежная улыбка. А уголки его глаз слегка изогнулись.

— Хотя, конечно, было бы лучше, если бы ты сказал, что парень есть.

Сердце Джихона забилось чаще не только от неожиданного совпадения, но и от проницательности Джэкёна. Но больше всего била на поражение улыбка нахала, Она фактически касалась самых потаённых струн души. Ещё несколько дней назад, смущённый и растерянный, Джихон постарался бы разрушить хрупкую магию момента язвительной шуткой. Но не сейчас. Сейчас же он медлил с ответом, боясь причинить боль.

«Я не понимаю, что со мной», — мысленно сокрушался Джихон. — «Но когда Джэкён доволен, то и я тоже. Из-за его непосредственности и искренней радости я ощущаю, как наполняется теплом мое тело. Если бы я мог, то хотел бы видеть его таким как можно чаще. Этот мальчишка, который так очаровательно реагирует на любые незначительные мелочи... Заставляет меня баловать его еще больше».

Светофор переключился. Джихон медленно остановил машину и сказал:

— В следующий раз.

— Что?

— В следующий раз, когда Лукас снова спросит, я отвечу так.

Джэкён не сразу смекнул, о чем речь, но вдруг осознав, что это был ответ на его слова «было бы лучше, если бы ты сказал, что парень есть». Он удивлённо распахнул глаза.

— С чего бы ? — буркнул он, притворяясь серьёзным, но в то же время едва скрывая радость.

— Я уже сообщил об этом Ёнхо и повторить то же самое Лукасу не составит труда. Так что разницы никой нет. — ответил Джихон, нарочито усмехнувшись, как будто это ничего не значило, хотя его руки, сжимающие руль, были напряжены до предела. От этого вихря эмоций, в который он достаточно давно не попадал, Джихон почти не мог дышать.

Знакомое чувство охватило Джихона, эхом отдаваясь в сердце отголосками прошлых отношений, но с новыми оттенками. Раньше он, ведомый то ли долгом, то ли пресловутой ответственностью, стремился осчастливить свою пару, а ответная улыбка воспринималась как награда, как подтверждение того, что Джихон движется в правильном направлении. В такие мгновения ему казалось, что их союз обязательно будет долговечным и крепким.

Но с Джэкёном всё было несколько иначе. То, что происходило между ними, вряд ли можно назвать «отношениями», скорее напоминало сделку. А значит, и всякого рода самоотверженность совершенно ни к чему. Более того, Джихон желал скорейшего завершения этой «договоренности», молил всем богам, чтобы Джэкён потерял к нему интерес. Но тогда почему его улыбка вызывала в Джихоне такой трепетный отклик? Откуда эта жажда окружить упрямца заботой и оградить от всех невзгод? Почему он до трясучки боялся хоть чем-то расстроить Джэкёна? За всю свою богатую любовными интрижками жизнь Джихон не испытывал ничего подобного. Давно поселившийся в сердце ответ пугал своей простотой, заставляя пульс учащаться в тревожном ритме.

Светофор загорелся зелёным, и машины, подгоняемые полуденным солнцем, рванули вперёд. Капоты, крыши и даже асфальт сияли, словно усыпанные горстями света. Отчего у Джихона защипало в глазах, почему-то ему захотелось заплакать.

Глава 94

Поднявшись на второй этаж, они столкнулись с Лукасом, который судя по одежде только что пришел.

— О..! — воскликнул он, неуверенно поднимая руку в знак приветствия.

Однако стоило ему открыть рот, как Джэкён решительно проигнорировал его, мигом скрывшись в раздевалке. Следующий звук в виде разочарованного «А» вырвался из Лукаса. Каким бы ни был нелюдимым Джэкён, он никогда не вел себя настолько грубо с теми, кого знает.

“Неужели он такой из-за того, что нравится Лукасу? Все-таки я не должен был говорить ему”, — пожурил себя Джихон. И, испытывая легкую вину, он поприветствовал парня вдвойне теплее.

— А ты рано. Выспался?

Благодаря чему Лукас тут же повеселел:

— Д-да! Я хорошо спал! О-Оливер сказал, что хочет проверить, эм... «water temperature»... Вот почему я…

Лукас, похоже, никак не мог подобрать нужных слов, переключаясь с корейского на английский. В какой-то момент между ними возникла неловкая пауза, отчего парень внезапно засмеялся, чтобы хоть как-то сбросить напряжение. Улыбаясь в ответ на его милую реакцию, Джихон заметил, что Лукас, кажется, начал нервничать.

— Хани, а Джэкён вчера был у тебя дома?

Застигнутый врасплох неожиданным вопросом, Джихон выпалил: — Почему ты спрашиваешь...? — Но быстро заглох, беспокоясь о том, не прозвучал ли его тон резко и вызывающе.

Взволнованный не меньше, Лукас принялся оправдываться: — Вчера я виделся с миссис Шим. Мы вместе ужинали.

— Вот как. — Тихо пробормотал Джихон. Точно, он слышал, что миссис Шим собиралась встретиться с Оливером вечером.

— О-Оливер спросил, почему Джэкёна нет, и она сказала, что тот иногда остается у Хани дома...

Смутившись пуще прежнего, Лукас кое-как извлекал из себя фразы. Что не мог не заметить Джихон. Ему стало безумно жаль этого несчастного юношу, ведь абсолютно понятно, что ему очень тяжело.

Собравшись с мыслями, Джихон ответил максимально сдержанно: — Ах, да. Иногда, если тренировка заканчивается поздно, Джэкён остается у меня. Поскольку я живу неподалеку от спортзала. По утрам мне все равно приходится забирать его, поэтому и решили, что так будет удобнее для нас обоих.

— Понятно...

— Это случается нечасто, правда. Он не ночует у меня каждый день. — Повторил Джихон, настойчиво расставляя акценты. — А вставать рано слишком утомительно для меня, вот и все.

Джихон не мог не задуматься над тем, почему он так отчаянно оправдывается. Но, увидев, как лицо Лукаса немного посветлело, то понял, что не зря объяснился.

— Хани и Джэкён близки… И дружба у вас крепкая… Я завидую, тоже так хочу. — В голосе Лукаса читалась тоска. Он, закутанный в пальто и ссутулившийся, выглядел еще моложе и даже меньше.

Из-за чего сердце Джихона пронзило грустью, отчего он нарочито преувеличил, сменив ровную интонацию на более резвую: «Да что ты! Если вы уже вместе обедаете, значит, достаточно близки. На Земле не так много людей, которые ели с Джэкёном».

На что Лукас рассмеялся, но снова быстро опустил глаза, а появившаяся краснота на ушах добавляла его образу еще сто очков к миловидности. Джихон внезапно вспомнил, как Джэкён, после первого поцелуя в бассейне, тоже залился краской. Тогда упрямец сначала напирал на него, как будто собирался сожрать с потрохами, схватив за воротник, и Джихон даже подготовился к удару. А потом Джэкён неуклюже соприкоснулся с ним губами, что сильно удивило. Но больше поразила бурная реакция, казалось бы, бессовестного бульдозера.

Как вдруг Лукас вернул его в реальность: — П-почему… почему ты улыбаешься?

Джихон непонимающе уставился на него: — А? Что?

— Ты… ты так на меня смотришь и улыбаешься, — немного смущенно пролепетал он.

— А…Просто ты напомнил мне кое-кого.

— Кого?

На мгновение замешкавшись, Джихон ответил: — Как-нибудь расскажу, когда мы с тобой станем еще ближе.

— Аааа…

— Пойду я, — бросил Джихон и направился к комнате ожидания, расположенной рядом с бассейном, ощущая на себе робкий взгляд.

Лукас, вероятно, думает, что этот «кто-то» — и есть тот самый «парень». Джихон, специально повторив свой вчерашний ответ, тонко намекнул на наличие у него отношений. А свяжет ли он одно с другим, уже личное дело Лукаса.

“Не слишком ли по-детски я поступил?” — волна легкого сожаления накрыла Джихона с головой. Но, с другой стороны, он же сам пообещал Джэкёну. Хотя, по правде, это было сказано не только поэтому.

Джихон, вероятно, хотел, чтобы Лукас догадался сам. Чтобы он понял и мысленно согласился: «Ах, вот оно как, всё-таки они вместе».

Вероятно, Джихон надеялся, что парень оставит свою неразделенную любовь к Джэкёну. Пока Лукас проявляет симпатию, Джэкён будет продолжать вести себя холодно, сильно раня его. Чужия страдания и крушение самооценки вызывают исключительно дискомфорт, даже если ты не имеешь к этому отношения. Тем более, если ты участник развернувшейся драмы.

Но действительно ли это все причины? Неужели из-за желания защитить Лукаса от боли? Тогда надо было тщательнее скрывать все, рьяно отрицать, чтобы тот успокоился. Но Джихон не сделал ничего из вышеперечисленного.

Джихон сел на скамейку, прижав руку ко лбу. Если бы это было пару дней назад, он, наверное, нашёл бы способ выкрутиться. Но с тех пор как он осознал свои чувства к Джэкёну, всё стало намного сложнее. И эти неправдоподобные объяснения выглядели как попытка спрятать собственную ревность. А его якобы забота теперь казалась притворной, что сильно угнетало.

Джихон с тяжёлым сердцем посмотрел на Джэкёна через стекло. Тот стоял в плавках, делая разминку, и разговаривал с Оливером. Вскоре началась тренировка, и, к счастью или нет, у Джихона не осталось времени заниматься самобичеванием: состояние Джэкёна резко ухудшилось.

— Не думай о количестве гребков. Ты слишком торопишься. Из-за этого и ногами начинаешь быстрее работать. В целом, твои движения совсем не совпадают с дыханием. Кажется, будто ритм слегка сбит.

Джэкён молча кивнул, соглашаясь с Оливером.

— Ну что ж, давай попробуем на вкус твою кровь. — заговорщески, подобно вампиру, произнес доктор Глисон и взял образец на анализ.

Уровень молочной кислоты составил 5,9 ммоль/л, что на 0,2 ммоль/л выше, чем вчера.

— Ты ведь вчера не тягал железо после обеда? — спросил Оливер.

— Нет, весь день отдыхал.

— Хм… — скрестив руки на груди, мужчина недовольно фыркнул.

— Как самочувствие? — подключился к диалогу мистер Глисон.

— Нормально. Тяжести нет, мышцы не болят.

— Повышение содержания молочной кислоты и ее метаболитов может быть вызвано по разным причинам, — добавил он, параллельно взяв свой планшет. И, проверяя историю болезни, уточнил: — Что с рационом в последнее время? Количество, состав…

— Почти так же, как в Австралии.

— И со сном, наверное, то же самое?

Джэкён кивнул, а потом, словно что-то вспомнив, сказал: — Недавно я пару раз просыпался посреди ночи.

— Просто так?

— Да. В основном это происходило из-за внезапно учащенного сердцебиения, а потом я снова вырубался.

— Такое действительно может иногда происходить без причины… Но несколько раз подряд… — задумчиво проговорил доктор Глисон. — Возможно, из-за смены обстановки? Все-таки разница в климатах и окружающей среде между Австралией и Америкой существенная.

— Но если причина в этом, то во время Пан-тихоокеанского чемпионата эффект должен был быть ещё мощнее, ведь тогда среда изменилась среда изменилась куда резче. С тех пор как я приехал в Корею, прошло уже четыре месяца, скоро будет пять. И если теперь начались такие проблемы, это как-то странно. — возразил Джэкён.

— Ты же принимаешь лекарства, да?

Как только слово «лекарство» сорвалось с его губ, у Джихона в груди неприятно кольнуло. Он знал, что речь могла идти только об одном препарате — о том, который снижает чувствительность к феромонам.

— Да, — ответил Джекён.

— Видимо, и тип лекарства ты не менял?

— Нет, конечно.

Погруженный в поиск проблем и их решений, доктор Глисон, пролистывая что-то на экране планшета, время от времени качал головой.

— Пока что давай понаблюдаем, — наконец сказал Оливер, дружески похлопав Джекёна по спине. — У нас ещё полно времени, беспокоиться не о чем.

— Я и не беспокоюсь.

— Хорошо. Ранее у тебя уже бывали такие колебания. А раз ни тяжести, ни усталости нет, это уже неплохо. Возможно, ты просто настраиваешься на новый для себя ритм. Сегодня попробуй не думать о количестве гребков.

Несмотря на позитивный настрой, Джихон знал, что это не больше чем утешение. Если бы все упиралось в так называемый "новый ритм", то скорость Джекёна вернулась бы уже в норму.

Когда Джэкён снова зашёл в воду, Джихон вскоре обратился к доктору: — Мне нужно ненадолго отлучиться по делам компании. Если возникнут проблемы, позвоните мне.

— Конечно, не переживайте.

Глава 95

Джихон мигом вылетел из здания. И как только он сел в машину, то сразу же достал телефон и начал искать ближайшую больницу. Конечно, ему стоило обратиться к своему лечащему врачу в городе Ильсан, но сейчас у него нет на это времени. К счастью, совсем рядом со спортивным комплексом располагалась клиника, где принимает эндокринолог.

Джихон вбил адрес в навигатор и тронулся с места, но даже эти десять минут показались ему вечностью. Он попытался взять себя в руки и открыл окно, но это не помогло. Наоборот, порыв ледяного ветра принес с собой запах свежескошенной травы, от которого ему стало дурно. Джихон нервно сжимал и разжимал руль, пытаясь унять тревогу.

Повышенный уровень молочной кислоты и учащённое сердцебиение — признаки сильного стресса, вызванного активацией симпатической нервной системы. В отличие от обычного сексуального возбуждения, контролируемого парасимпатической системой, воздействие феромонов заставляет организм работать на износ. Конечно, пока нельзя с уверенностью говорить о том, что у Джэкёна гон. Молодой и здоровый альфа вряд ли смог бы вести себя настолько спокойно. Вспомнить хотя бы слова Ча Сонхёна: «...всё, на чём ты акцентируешься, — это дырка, в которую хочется вставить...».

Однако есть один нюанс — эффект импринтинга. Из-за него Джэкён был особенно чувствителен к определенному типу феромонов. Он способен уловить следовое количество, незаметное для других. Именно поэтому тем летом он смог узнать их даже по капле пота на носовом платке.

«Если и на этот раз всё дело в этом, то, даже при отсутствии гона, повышенная активность симпатической нервной системы может повлиять на его самочувствие», — подумал Джихон. И тут ему вспомнилась чрезмерная нежность и тактильность со стороны Джэкёна в последние несколько дней, что было несколько необычным для него… И вдруг все детали сложились в единую, неутешительную картину.

Добравшись до больницы, Джихон сразу же сдал анализы. На этот раз он решил не ограничиваться экспресс-тестом и настоял на полноценном обследовании. К счастью, результаты он получил достаточно быстро. Медсестра проводила Джихона в кабинет, где его уже ждал мужчина-врач средних лет.

— Вы состоите в браке? — спросил он сразу после того, как Джихон объяснил причину своего визита.

— Нет.

— Но партнер у вас есть?

Судя по уверенному тону, с которым доктор задал этот вопрос, речь шла о сексуальных отношениях. И Джихон прекрасно понимал, что отрицать было бы глупо.

— Да.

— Он альфа?

— Да.

Врач кивнул и, наконец оторвав взгляд от монитора, посмотрел на Джихона: — Если говорить простыми словами, то феромоны — это гормоны, которые выделяются организмом омеги, чтобы помочь с зачатием. На их выработку влияет окружающая среда. Если рядом с омегой находится альфа, и если у них часто бывают сексуальные контакты, то их уровень, естественно, повышается. Организм решает, что он готов к беременности, и начинает производить еще больше.

— То есть сейчас…

— Да, судя по анализу крови, уровень ваших феромонов немного повышен.

— …

«Что и требовалось доказать», — выругался Джихон. И в этот момент у него словно земля ушла из-под ног.

— Вы писали, что в начале сентября вам увеличили дозу блокаторов. В тот период, судя по всему, ваш гормональных фон стабилизировался. А сейчас произошел всплеск и прежней дозировки уже недостаточно. Хотя…ситуация некритичная и вряд ли как-то повлияет на вашу повседневную жизнь. У молодых пар, особенно молодоженов, это вполне нормальный, средний показатель. У вас есть какие-то особые причины для беспокойства?

Конечно, причины были, и еще какие! Во-первых, из-за этого чертового импринтинга Джэкён остро реагирует именно на его феромоны. А во-вторых, он спортсмен, и любые изменения в физическом состоянии могут негативно повлиять на результаты.

Однако Джихон не видел смысла вдаваться в подробности: — Просто мой партнер очень чувствителен к любым изменениям.

— Хм… — врач явно не поверил, но не стал задавать лишних вопросов. — В любом случае, с медицинской точки зрения, я бы не советовал вам увеличивать дозировку. Гормональные препараты — это одни из самых сильнодействующих. Тем более, вы принимаете их не в терапевтических целях, а просто… Ну, скажем так, без них можно было бы и обойтись. Я понимаю, что у вас нет другого выбора, но как врач я не могу не высказаться. Люди так легко ко всему относятся: «Пейте таблетки, вставляйте чипы»… Но… вы сами говорили, что у вас и так были побочные эффекты…

Врач выглядел растерянным. Он снова уставился в бумаги, словно надеясь найти там ответ.

— Может, вашему партнеру стоит попробовать принимать более сильнодействующие… — начал он.

— Нет… — перебил его Джихон. — Это исключено.

Он не мог просить Джэкёна об этом. Нынешний препарат был тщательно отобран по различным критериям: от безопасности самих компонентов до минимальных побочных эффектов. Спортсмены очень серьёзно относились к лекарствам. Даже если им требовалось обезболивающее, они использовали только то, к которому привыкли. Даже когда речь шла о дженериках или о медикаментах с одним действующим веществом в составе, многие атлеты настаивали на продукции определённых фармацевтических компаний.

— Понимаю. Что ж…ваш выбор. Если вы хотите увеличить дозировку супрессора, можете сделать это.

Однако в конце он всё же посоветовал Джихону обсудить всё со своим партнёром.

Выйдя из больницы, Джихон, вместо того чтобы ехать в бассейн, отправился прямо на работу. Он попросил Мину забрать Джэкёна и полностью сосредоточился на текущих делах. Однако эффективно выполнять свои задачи он так и не смог, и ближе к вечеру решил взять отгул и уйти пораньше.

Переступив порог собственной квартиры, он, не раздеваясь, рухнул на кровать. Свет Джихон так и не включил, продолжая размышлять в тяжелом полумраке пока солнце не село. И через какое-то время провалился в тяжелый сон.

Внезапно раздался знакомый голос: — Хён!

Отчего Джихон вздрогнул и открыл глаза. Кто-то тряс его за плечо.

— Почему ты так рано? — спросил Джэкён, садясь на кровать.

У парня были мокрые волосы, скорее всего, он только что закончил тренировку.

«Сейчас около семи?», — пытаясь собрать мысли в кучу, подумал Джихон.

Было странно, что он, который всегда приходил с работы позже Джэкёна, сегодня вернулся первым. Джихон вспомнил, что забыл предупредить его, и от досады цокнул языком.

Вместо того чтобы встать, он натянул на голову одеяло и пробубнил: — Да так, решил сегодня уйти пораньше. Простудился немного.

— Плохо себя чувствуешь? Ты ходил в больницу?

— Не особо. Но ты можешь заразиться, — уклончиво ответил Джихон, симулируя кашель. — Кхе-кхе. Лучше езжай сегодня домой.

— Поехали в больницу, отвезу тебя, — предложил Джэкён, потянув одеяло на себя.

— Не надо! — воскликнул тот и от испуга, сильнее в него закутавшись, съёжился. — Я сам как-нибудь справлюсь, а ты шуруй домой.

Возможно, видя его состояние, Джэкён не стал припираться: — Ладно, тогда я сегодня пойду к себе. Отдыхай, хён. И завтра не приезжай за мной, утром сходим в больницу вместе.

Он ещё раз повторил свою просьбу, а затем выключил свет в спальне и закрыл дверь.

Оставшись в одиночестве, Джихон попытался заснуть, но у него ничего не вышло, поскольку в голове роились разные тревожные мысли.

Вернувшись домой, он снова и снова всё обдумывал и в какой-то момент даже почти решился. Но, увидев Джэкёна, словно из ниоткуда, в сердце закралось сомнение. Пролежав под одеялом довольно долго, Джихон, наконец, встал и поплелся в душ.

Но, увидев сидящего на диване в гостиной Джэкёна, выпалил: — Что ты здесь делаешь?

— А зачем мне уходить? — невозмутимо возразил упрямец. — Просто хотел убедиться, что ты в порядке, хён.

Если переводить на человеческий: он волновался и ждал, пока Джихон проснется. Но у него был особый талант выражать своё беспокойство раздражённым тоном.

— Я же сказал тебе идти домой, — вздохнул Джихон.

Но всё же парень ждал его, поскольку сильно переживал. Из-за чего Джихон не мог злиться.

С намерением немного поговорить, а затем спровадить, Джихон приземлился на самый дальний край дивана. Но Джэкёну, похоже, это не понравилось.

— Что за дела? — тут же нахмурился он. — Ты чего так далеко сел?

— У меня простуда, — напомнил Джихон.

— Не заражусь я, если рядом сяду.

С этими словами бульдозер пододвинулся ближе, на что Джихон в панике молниеносно вскочил: — Не приближайся! И вообще, надо проветрить!

— Хён, ты же болеешь. Может, не стоит открывать окна?

— Ты не знаешь, что ли? — упорствовал Джихон, распахнув окна настежь. — Свежий воздух нужен!

Он знал, что это не сильно поможет, но даже такое бесполезное действие немного утешало.

— Хён, так можно еще сильнее разболеться, — заметил встревоженный Джэкён, когда в комнату ворвался холодный ветер.

— Вот именно! — громко рявкнул Джихон. — Поэтому ты должен идти домой!

И снова сел на диван.

— Я про тебя, а не про себя. Если ты пытаешься выставить меня, то не старайся. Я и так уже ухожу. Закрой окна, — буркнул Джэкён, пребывая в тотальном непонимании.

С этими словами он взял сумку и поднялся. Джихон молча смотрел, как тот направляется к двери, и запоздало окликнул:

— Джэкён-а…

На что парень обернулся.

И Джихон, замявшись, сбивчиво произнес: — Что бы ты сделал, если бы мне пришлось уехать в командировку на несколько месяцев?

Глава 96

— Ты едешь в командировку? — переспросил ошарашенный Джэкён, стоя на пороге.

— Пока не знаю.

— А надолго? — уточнил он, хотя до этого Джихон всё уже ему сказал.

— Может, на несколько месяцев. Если поеду, то вернусь, наверное, уже после Олимпиады.

Кое-как оправдавшись, Джихон продолжил: — И что ты будешь делать?

— А что мне ещё остаётся? Сойду с дистанции, — как само собой разумеющееся ответил Джэкён.

Джихон молча уставился на него, и тогда явно раздраженный парень прошипел: — Что? Думаешь, если ты нарушишь обещание, то я буду держать своё слово до конца? Принимаешь меня за идиота?

Видя, что тот настроен решительно и не собирается идти на компромисс, Джихон тяжело вздохнул: — Я тоже не хочу нарушать своё обещание.

И слегка наклонился, оперевшись локтями на колени: — Я не по своей прихоти еду. К тому же, больше некому этим заняться, кроме меня.

— То есть некому?! — взорвался Джэкён. — Ты что, один в компании работаешь?

— Я же говорю, есть, но… Но могу поехать только я.

— Если ты не поедешь, тебя уволят?

— Ну… Может быть.

— Тогда увольняйся, хён, — без тени иронии заявил Джэкён. — Так будет лучше.

— …

Джихон наклонился ещё ниже и обхватил голову руками. На что Джэкён молча взглянул на него и снова цокнул языком. А потом подошёл, швырнув сумку на диван, и сел.

— Ладно, — проворчал он. — Если только ты сам не сбежишь, я не соскочу. Как я могу остановиться на полпути? Я должен это сделать. Хоть какая-то гордость у меня есть. Я выиграю золото в заплыве на четыреста метров и посмотрю на рожи тех сектантов и их главаря.  Мечтаю насладиться картиной, когда они сдыхают от зависимости. Я обязательно выиграю Олимпиаду второй раз подряд. Раз уж взялся за дело, то должен победить любой ценой.

Да, таким уж был Джэкён. Что бы ни говорили другие, к плаванию он относился серьёзно. Поначалу он заставлял себя готовиться, но потом поставил себе новый вызов, и его тренировки стали проходить с ещё большим энтузиазмом. Он любил занимать лидирующие позиции, но ещё больше ненавидел проигрывать, поэтому так или иначе Джэкён не сдастся. И наверняка вернётся чемпионом.

— Наверное, во время подготовки я не раз захочу умереть, — небрежно бросил он.

Отчего Джихон нахмурился, но Джэкён невозмутимо продолжил, поддерживая зрительный контакт, как будто хотел, чтобы тот его хорошенько услышал: — Я буду по сто раз на дню сдаваться. А еще каждый раз спрашивать себя: "Зачем не это, если его нет рядом ?". Буду жалеть, что связал свою жизнь с плаванием. И реветь при виде бассейна.

— Что… реветь? — не сдержав нервной улыбки, переспросил Джихон.

Но Джэкён даже не улыбнулся: — Я серьёзно. Раньше я частенько плакал.

— Да что ты… А почему? — с запозданием, но всё же удивлённо произнес Джихон.

На что Джэкён задумчиво посмотрел на него: — Потому что мне одиноко.

На неожиданный ответ сердце Джихона предательски дрогнуло: "Не потому, что тренировки были тяжёлыми или утомительными, а потому, что этого парня терзало одиночество? Неужели Джэкён чувствовал то же самое, что и я когда-то?" - потерял дар речи Джихон.

Пока он тонул в собственных мыслях, Джэкён, откинувшись на спинку дивана, тихо продолжил: — Когда я один в бассейне, ощущение того, что рядом никого нет, становится настолько мучительным, что хочется умереть.  Хён, тебе разве не знакомо это ?

— Знакомо…

Он понимал лучше, чем кто-либо другой. Он ненавидел эту давящую тишину, которая заполняла собой пустой бассейн, поэтому старался плыть как можно энергичнее, разрезая водную гладь, но пустые звуки, отдающиеся эхом со всех сторон, только усиливали одиночество. Хотелось сбежать, но он не знал, станет ли ему лучше за пределами спортивного комплекса, отчего еще долго находился в подвешенном состоянии. Джихон думал, что это была та чаша отчаяния, которую ему суждено испить до дна. Он, конечно, предполагал, что остальные пловцы тоже сталкивались с нечто подобным, но определённо не Джэкён.

Ведь он тот самый, вечно стремящийся к высотам, человек. Он купается в лучах славы, и так будет до тех пор, пока его карьера не завершится. Сложно представить, что Джэкён страдает тем же недугом.

— И давно это у тебя?

— Давно. Ещё до Австралии началось.

Эти слова напомнили Джихону о недавнем разговоре. Джэкён тогда сказал, что вскоре после переезда в Австралию планировал бросить плавание, но всё-таки не решился, потому что перед ним стояла главная цель - Большой шлем.

— Ты тогда из-за этого хотел как можно скорее завершить спортивную карьеру?

На что Джэкён лишь пожал плечами.

— Сейчас с тобой всё в порядке? — обеспокоенно уточнил Джихон, выпрямившись. — Ты не в депрессии?

— Нет, — закинув ногу на ногу, цокнул языком Джэкён, как будто тот сморозил глупость. — Всё не так страшно. Сейчас я уже справляюсь. Но разница между тем, когда ты рядом и когда тебя нет, огромная, хён.

— Правда?

— Когда я готовился к чемпионату, то был безумно рад, что ты пришёл поплавать со мной, — с улыбкой вспоминая то время, пробормотал Джэкён. — Я тогда ощущал себя по-настоящему счастливым…

Он на мгновение призадумался, а потом коротко вздохнул: — Если ты не пытаешься от меня отделаться и у тебя правда нет другого выхода, то… что ж, ничего не поделаешь. Но, по правде, я уже бешусь из-за возможной разлуки. Боюсь представить, что потом будет...наверное, я начну кипеть от злости ещё сильнее.

— …

— Но я, естественно, не отступлю, — добавил он.

На что Джихон усмехнулся, и упрямый парень раскапризничился вновь: — Но все мои мысли буду заняты только тобой. А сожаление и обида лишь возрастут.

— Угу.

— Но на Олимпиаду я все равно поеду.

— Знаю.

— Но, блин, я все равно буду безумно скучать по тебе.

— Да понял я, понял. Хватит уже, — рассмеялся Джихон.

— Но я по-любому заберу золотую медаль, — твердо заявил Джэкён.

— ...

— Я сделаю это для тебя. Несмотря ни на что.

Джихон не мог ни отвести глаз, ни связать слова в предложение.

Как вдруг Джэкён вновь нарушил тишину: — Хён.

— Что?

— Тебе не холодно?

— Холодно.

— Тогда почему бы тебе не сесть сюда? — спросил Джэкён, указав на место рядом с собой.

— Нет, — тут же выпалил Джихон, отчего брови бульдозера соединились на переносице, а на его лице читался вопрос: «Почему?».

— Заразишься же.

— Да ладно тебе, — буркнул Джэкён, словно тот нес какую-то чушь. — Не так-то просто заразиться. Главное — не целоваться.

— Все равно нельзя. Не подходи. Сиди там.

Обычно Джэкён сказал бы: «Ну и ладно, буду делать, что хочу», — и тут же подбежал к нему. Но на этот раз Джихон говорил так серьезно, что он, почти смирившись, лишь нетерпеливо ерзал на диване: — Мне не нравится. Жутко странно — сидеть так далеко друг от друга. Это же настоящая пытка!

— Какая еще пытка?

— Для меня - пытка. Ты рядом, но я не могу ни обнять, ни прикоснуться. Если это не пытка, то что ? Лучше бы тебя вообще здесь не было.

— Тогда шуруй домой, — упорствовал Джихон.

Обиженный Джэкён зыркнул на него с таким видом, словно хотел выругаться: «Какой же ты противный!», а затем цокнул языком и отвернулся.

Из-за чего Джихон невольно засмеялся, глядя на то, как мило он дуется. И, расположившись поудобнее, нежно позвал ворчуна: — Джэкён-а.

Но тот многозначительно молчал.

— Квон Джэкён.

Когда он наконец обернулся, Джихон, расплываясь в мягкой улыбке из-за недовольной моськи напротив, произнес: — Давай встречаться?

Глава 97

Когда Джихон сообщил, что хочет увеличить дозировку, врач многозначительно вздохнул.

— Тогда на сколько увеличить ?

— До максимума, — ответил Джихон без колебаний. — Увеличьте настолько, насколько возможно.

Когда он добавил, что это, кажется, самым безопасным способом, мужчина на мгновение замер, перестав печатать: — Безопасный способ - это не увеличивать ее вообще. Или, в крайнем случае, начать с минимальной, наблюдая за состоянием организма.

— У меня нет возможности постоянно приезжать в больницу.

Только тогда врач понял, что “безопасный способ” касался не пациента, а его возлюбленного. Да, он не озвучил свое предположение, но по взгляду стало ясно, что тот считал Джихона то ли наивным, то ли глупым, попутно осуждая эгоизм партнера.

Но даже если бы врач сказал все прямо, у Джихона имелось заготовленное возражение: «Да, я глупый, но мой партнёр не эгоист, доктор. Это исключительно мой выбор».

Джихон вышел из больницы, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом. Проверив время, он позвонил Мину, чтобы узнать, не завершилась ли утренняя тренировка, а затем направился в спортивный комплекс.

Джихон как раз успел к заключительной части — 600 метров вольным стилем.

— Он только что стартовал.

Выслушав Оливера, Джихон сразу поднялся на третий этаж, на котором была устроена балконная зона, похожая на смотровую площадку. В отличие от комнаты ожидания на втором, здесь можно увидеть весь бассейн. Благодаря чему Джихон мог насладиться прекрасной картиной, как Джэкён уверенно скользит по 50-метровой дорожке, поднимая белую пену.

Джихон приблизился к ограждению, машинально опираясь на перила. Внезапная боль пронзила его предплечье, заставив отпрянуть.  К счастью, шов не разошелся. Джихон осторожно помассировал то место, отчего лицо невольно исказилось. Тем не менее взгляд по-прежнему был устремлен на Джэкёна. Пару минут спустя, он вновь прислонился к перилам.

Чистое, мощное выполнение поворота с кувырком, длинное подводное скольжение, практически идеально ровная прямая — Джихон жаждал запечатлеть все это до последней детали.

На самом деле, вчера он был настроен всё прекратить. Подумал, что, раз уж так сложилось, им лучше на время отстраниться, по крайней мере до Олимпиады. И даже заготовил речь: «Я не хотел, чтобы так получилось, поэтому прошу, пойми меня».

Но как только он увидел Джэкёна, то потерял дар речи. А бывалая твердость куда-то мигом испарилась. У Джихона разрывалось сердце, когда Джэкён признался, что без него ему будет одиноко и больно.

Однако это не всё. Он понимал, что Джэкён обязательно справится: примет участие в Олимпиаде и завоюет золотую медаль. За десять лет он научился преодолевать свой недуг. Да и осталось всего ничего. А вот Джихон, напротив, не выдержит разлуки и мучительной от нее боли.

Давно небрежно брошенная фраза — «проще совсем перестать видеться» — Джихон воспринял как угрозу. Более того, когда Джэкён шутя спросил о том, боится ли тот, то опять попал прямо в точку.

Мысль о том, что их пути разойдутся, пугала Джихона до дрожи в коленях, до замирания сердца. И если он не способен вытерпеть даже нескольких месяцев до Олимпиады, то что с ним будет после ?

Даже вчера, хотя они сидели на небольшом расстоянии друг от друга, он боролся с непреодолимым желанием прикоснуться к нему, провести рукой по плечу. Когда Джэкён говорил, что чувствует себя одиноким, находясь в пустом бассейне, в душе Джихона зазвучали слова, которые он тут же проглотил: «Хорошо, я останусь с тобой. Я стану твоим убежищем».

Боязливый и нерешительный, он просто, будто шутя, предложил: «Давай встречаться?» — и слабо улыбнулся.

— Последний круг! — громко выкрикнул Оливер. И Джэкён развернулся с ещё большим усилием, чем когда-либо. Мгновенно пересекший 50-метровый бассейн, он, коснувшись стены, тут же встал и, скинув плавательную шапочку, сняв очки, поднял голову в сторону смотровой площадки.

«Как он узнал ?» - удивился Джихон и, сам того не ведая, энергично замахал рукой.

Застигнутый врасплох, Джэкён замер, но вскоре ответил ему тем же теплым жестом. Его сияющая улыбка на фоне голубой воды, ослепила Джихона.

В этот момент он понял, что значит любить без границ. Он никогда не испытывал настолько сильной привязанности, такого трепетного восторженного обожания.

Отчего в груди что-то сжалось.

Если бы Джихон был действительно самоотверженным человеком, то честно бы во всем признался. Если бы он действительно ставил на первое место своего партнера, то сказал бы: "Возможно, я люблю тебя даже сильнее, чем ты меня". Ведь именно взаимных чувств Джэкён ждет больше всего на свете.

Но Джихон эгоист, привыкший оставлять себе пути для отступления.

И вместо трепетной искренности Джихон готов предложить всего себя и заботу в довесок. Лишь бы зафиксировать в памяти вновь ту пронзительную, греющую душу, радость. Он хотел видеть Джэкёна счастливым. Счастливым благодаря ему, и только ему.

«Простит ли он мне эту трусость ? Примет ли, что я не могу быть с ним до конца честным? Я сделаю всё, кроме этого, возьму всю боль и последствия» — не замечая того, Джихон снова сжал руку, словно наказывая себя.

Джэкён появился через десять минут после того, как Мину уехал с Оливером и мистером Глисоном. Едва он устроился на пассажирском кресле, Джихон торопливо заговорил: — Оливер подумывает увеличить количество гребков на каждом отрезке на два.

На что Джэкён покосился на него, а затем, грубо захлопнув дверь, процедил: — Не буду.

— А? Почему?

— Тайминг сбивается. Я пробовал: прямо перед последним касанием есть момент, когда сомневаешься. Если ждать, то не успеешь, а если делать гребок, то расстояние слишком короткое. Я буду продолжать в том же духе, — объяснил Джэкён, бросив сумку и пристегнув ремень безопасности. — Сейчас у меня нет проблем с выносливостью. Скорее, наоборот, по какой-то причине у меня слишком много энергии, и ритм немного сбился.

Джихон кивнул, услышав о том, что всё придёт в норму через несколько дней.

Если это действительно влияние феромонов, то к понедельнику уровень лактата должен вернуться в норму. Тогда количество гребков и скорость восстановятся сами собой.

— Скоро всё будет хорошо, — добавил Джихон, заводя машину.

Джэкён продолжал сверлить его взглядом, облокотившись на окно: — А почему мы так общаемся?

— Как «так»?

— Как будто между нами ничего не изменилось.

На открытую жалобу Джихон лишь рассмеялся: — А я предупреждал. Я же говорил тебе много раз, что мы уже такого навытворяли, что разницы никакой не будет.

— Но ведь это ты предложил, — недовольно вспылил Джэкён.

— Ну да, но...

— Всё абсолютно так же, как и до отношений. — буркнул упрямец.

Его откровенно разочарованная моська чуть ли не кричала о том, что он, надеялся на жаркий поцелуй. Но вместо этого они начали обсуждать тренировку, что явно испортило ему настроение.

— Ничем не отличается.

— Нет, отличается. Причем очень сильно, — возразил Джихон, выезжая с парковки.

— И чем же? — не унимался Джэкён.

— Ну… сам поймёшь, когда прочувствуешь на себе, — уклонился Джихон, чтобы не хвастаться тем, что собирается сделать для него в будущем.

Но, похоже, это вызвало лишь недоразумение.

— Ты… неужели ты про что-то… эротическое? — в замешательстве уточнил Джэкён с нетерпеливым ожиданием в глазах.

— Почему у тебя сразу такие ассоциации? Когда ты меня видишь, тебе только это и приходит в голову?

Джэкён ненадолго опустил взгляд, как бы признаваясь в собственной вине, но вскоре возмутился: — А что мне остаётся ? Вся наша бурная деятельность была именно такой.

И здесь он оказался прав.

“Может, стоит направить наши отношения в более серьёзное русло? Мы ничем другим, кроме секса и не занимались. Но кому это вообще нужно? Да и вряд ли Квон Джэкён согласится”. — в своих мыслях рассуждал Джихон, продолжая подавлять собственное влечение и торгуясь с сами с собой.

Но в следующий миг Джэкён вернул его в реальность: — Но всё-таки почему ты внезапно изменил своё решение?

— А чего ты только сейчас спохватился-то?

Вчера, когда Джихон предложил встречаться, он сразу же, не задавая вопросов, воскликнул: «Да, главное не забирай слова обратно, хён ! Теперь мы встречаемся! И сегодня — наш первый день!».

— Тогда я побоялся спрашивать, а то вдруг ты передумаешь. А теперь, когда мы продержались первый день и ты, скорее всего, не отступишь, я могу спокойно узнать о причинах. Ты ведь не отважился на этот шаг, просто потому что на секунду мозги отключились из-за простуды, верно?

— Разве это то, что говорят своему парню? — вздохнул Джихон.

Услышав слово "парень", Джэкён широко раскрыл глаза и пробормотал: — Ну надо же...

И, молниеносно отвернувшись, притворился увлечённо изучающим скучные пейзажи за окном. Однако на его лице предательски расцвела широкая улыбка.

— На самом деле, ты прав...

— В чём именно?

— Ты же сам сказал, раз наши отношения останутся такими же, тогда почему бы нам не стать парой.

Джэкён, в зрачках которого читалось явное желание получить развернутый ответа, уставился на Джихона.

— Ну...в твоих словах есть смысл. Тем более, я обязан быть рядом с тобой до Олимпиады, — добавил Джихон с искуственно созданным оттенком незначительности.

На что Джэкён долгое время просто буравил новоиспечённого «возлюбленного» тяжелым, полным мыслями, взглядом, из-за чего Джихону стало немного не по себе.

— Что такое? Ты против? Если не хочешь, то давай сделаем вид, что ничего не произошло.

— Кто сказал, что я против? — тут же вспылил Джэкён.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

Хотя Джихон ожидал припирательства, вроде: «А что с ним? Нормально же всё», — но Джэкён лишь тихо прошептал: — Просто… Мне кажется, между нами до сих пор есть некоторая дистанция.

У Джихона на языке вертелся вопрос: «Что?», но он плотно сомкнул губы, чтобы не озвучить его. Поскольку примерно понимал, о чем речь. Наверное, это было связано с предыдущими словами о стометровке. Джэкён, похоже, думал, что до намеченной цели еще далеко.

Джихон мучился от порыва прокричать, что они уже давно пересекли финишную черту, но сдержался. Ведь тогда им будет больше некуда идти.

— Кстати, как ты узнал, что я на третьем этаже? — нарочно сменил тему он, хоть и волновался о том, что ворчун снова ответит равнодушно, но, к счастью, тот заговорил своим обычным тоном.

— Хм, просто поймал на себе чей-то взгляд и посмотрел туда.

— Правда? Может, я слишком пристально пялился?

— Ага. Чувствовал себя как на сковородке. В следующий раз плати за просмотр.

— Я должен платить за то, чтобы любоваться своим парнем ? — расхохотался Джихон, расставляя акценты на волнующих словах. Ну и реакция, естественно, последовала незамедлительно: упрямец тут же затих, искоса поглядывая на него.

В результате Джихон рассмеялся еще громче: — Эй, ты чего ? Почему ты так смотришь на меня каждый раз, когда я что-то говорю?

— Ну, ты так спокойно произносишь «парень», «мой парень»…Я пока не привык. — смущенно пробубнил Джэкён.

Еще вчера он так настойчиво требовал, чтобы Джихон называл его «парнем», а сегодня, когда их отношения стали реальностью, он начал смущаться. Джихону это казалось и милым, и забавным, поэтому он еще больше подчеркивал, что они пара.

В игривых спорах и в непринужденной болтовне время пролетело быстро.

Как только они добрались до дома, Джихон, припарковав машину, сразу же взял пакет с лекарствами, лежащий на приборной панели.

— Что врач сказал? — спросил Джэкён, отстегнув ремень безопасности.

— Это не простуда, а просто общее недомогание.

— А какая разница? Симптомы же одинаковые. — процедил Джэкён, потянувшись за сумкой на заднем сиденье.

— Разница есть, — выпалил Джихон. Не медля, он притянул Джэкёна к себе и поцеловал. — Недомоганием ведь не заразишься.

Отпустив его, он с удовольствием наблюдал, как растерянный Джэкён слегка коснулся своих губ и пробормотал: — Да, определённо есть.

Глава 98

Вскоре после их возвращения домой им доставили еду, которую они заранее заказали на обед. Следуя рекомендациям доктора Глисона временно отказаться от «Макдоналдса», они взяли несколько блюд в местном ресторанчике — салаты с добавлением жареного мяса и суп. Джихон специально выбрал что-то лёгкое, зная, что Джэкён сразу же отправится спать. Еда выглядела довольно сытной, в салате было много разнообразных ингредиентов, да и порции огромные. Особенно понравилось, что стейки приготовили на открытом огне.

Однако у Джихона почему-то абсолютно пропал аппетит. То ли это усталость после утреннего визита к врачу, то ли побочные эффекты уже начали сказываться. Он немного поел супа и, в конце концов, отложил ложку.

— Хён, ты уже всё?

— Ага.

— Ты же почти ничего не съел.

— У меня нет аппетита, — ответил Джихон, наливая воду в стакан. — Если проголодаюсь, поем позже.

Однако, молча наблюдающий, Джекён вдруг обратился к нему: — Хён.

Джихон, не отрывая стакана ото рта, вопросительно посмотрел на него. Джэкён, отложив вилку, оперся локтями о стол и сцепил руки. А затем, с обеспокоенным выражением на лице, которого Джихон никогда прежде не видел, спросил: — Ты не беременный?

Джихон задумался, что ответить в такой ситуации, и молча поставил стакан на стол. Затем, полностью отзеркалив позу Джэкёна, продолжил поддразнивать его: — Твои сперматозоиды настолько сильны, что могут преодолеть даже современные медицинские технологии? Ты так уверен в себе?

Он очень вежливо намекнул Джэкёну, чтобы тот перестал нести чушь, но, видимо, слишком завуалированно. Ведь парень, ничуть не смутившись, возразил: — Кто ж знает. Говорят, что единственно верный способ контрацепции — это воздержание. Ведь достаточно одного сперматозоида, чтобы добиться успеха. Если есть хотя бы один такой же упорный и отличный пловец, как я…

— Нет таких. Если сперматозоид упорный и хорошо плавает, то это уже не сперматозоид. И даже если он существует, кто ж его родит и вырастит, страшно же. Мне и с одним тобой тяжело, а как я буду растить ещё одного такого же?

Джэкён посмотрел на него так, словно Джихон говорил как его мать, но всё же снова взял вилку.

— В общем, хорошо, что ты не беременный.

Джэкён коротко вздохнул, и Джихон заметил, что тот действительно почувствовал облегчение. Он ожидал, что Джэкён будет мечтать о ребенке и свадьбе, а потом сильно разочаруется, узнав, что Джихон не беременен.

— Ты не любишь детей?

— Не люблю, — без колебаний бросил Джэкён. — Но не то чтобы я не любил детей как таковых. Я вообще не люблю людей, независимо от пола и возраста.

— А как насчёт своих детей, а не чужих? Ты хочешь жить без них?

Джэкён аж завис, жуя большой кусок салата. И, наконец, проглотив, добавил: — Не знаю. Никогда об этом не думал.

— А почему ты обрадовался тому, что я не в положении?

— Потому что я не хочу, чтобы ты страдал, — небрежно произнес он, потянувшись за бутылкой. — Ты же не переносишь боли и когда тебе физически плохо.

А после налил воду в свой стакан.

— Да, я не люблю болеть. Очень не люблю.

Джэкён, глядя на него, слегка нахмурился, а затем придвинул к нему контейнеры с супом из брокколи и картофельным салатом. — Тогда поешь ещё немного, ведь нужно выпить лекарство. — И этими словами вручил Джихону стакан.

Джихон предположил, что тот налил воды для себя, но, похоже, это было для того, чтобы запить таблетку.

«Он так заботится о моём здоровье», — мысленно усмехнулся Джихон.

Однако Джихон уже принял лекарство в аптеке. Это был препарат на случай, если побочные эффекты усилятся.

— Я уже выпил его в аптеке. Сейчас не нужно.

После обеда и уборки время перевалило за час дня. Джихон сидел на диване и проверял почту на телефоне, когда Джэкён, только что почистив зубы, вышел из ванной: — Хён, ты вернёшься в компанию?

— Конечно.

— Даже больной? Они что, не могут оставить тебя в покое, даже если ты был в больнице? Просто не ходи, — потребовал он, садясь рядом.

Как только он расположился, то тут же обнял Джихона за талию и уткнулся носом ему в плечо. Он прижался к нему так естественно, словно это его неотъемлемое право. Такая смелость уже не казалась наглостью — а скорее выглядела мило. Джихон положил мобильник на диван и, поглаживая волосы возлюбленного, согласился: — Ладно.

— …Серьёзно? — подняв голову, взволнованно переспросил Джэкён, хотя буквально минуту назад напирал на Джихона.

— Эй, ну что опять. Ты же сам говорил, чтобы я так поступил. Чего теперь удивляться?

— Я думал, что ты, как обычно, откажешься. Ты правда не пойдёшь в офис после обеда? — не веря собственным ушам, уточнил Джэкён.

— Угу, — промычал Джихон. И, коснувшись щеки парня, которого всё ещё терзали сомнения, добавил: — Ты ведь сейчас собираешься отдыхать? Может, вместе поспим?

Из-за чего глаза Джэкёна стали вдвое больше, в них буквально читался немой вопрос: «Что с этим человеком? Он действительно болен?».

В следующую секунду он, резко выпрямившись, продолжил допрос с пристрастием: — Ты же не собираешься потом сказать: «Ну как тебе понравился день с бойфрендом? Надеюсь, это поможет держаться до конца Олимпиады. А теперь я уезжаю в командировку», да?

— Что за бред? — рассмеялся Джихон, не выдержав, так как прекрасно осознавал, что прошлый он как раз так бы и поступил. Что придавало ситуации некоторую комичность.

— Я не еду в командировку.

— Вообще не поедешь?

— Да, — улыбнувшись, Джихон встал с дивана. А затем взял Джэкёна за руку. — Пойдём в кровать.

Пребывая шоке, Джэкён на автомате полёлся за ним. В спальне Джихон, уложив того на кровать, устроился рядом. И, накрыв его одеялом, сурово предупредил: — Даже не вздумай делать что-то странное.

Брови Джэкёна, который явно надеялся на большее, слегка дёрнулись. Но тут же, отрицательно качая головой, буркнул: — Я ничего и не планировал. Кто будет приставать к больному?

Джэкён даже не покраснел, извергая из себя очевидную ложь, будто у него всё-таки есть какая-то совесть.

— А ещё сегодня даже не выходной.

На что Джихон, наблюдая за ним, подложил руку под голову и произнёс: — Мы теперь в отношениях. Какая разница, будний день или выходной?

Сказав это нарочито спокойным тоном, он увидел, как Джэкён на мгновение замолчал, не зная, чем крыть. На его красивом лице за это короткое мгновение пронеслись самые разнообразные эмоции.

— Тогда почему нельзя прямо сейчас?

— А ты как считаешь, болван? — рассмеялся Джихон, укутывая нахала. — Через три часа у тебя тренировка. Какой безумный менеджер позволит своему подопечному вымотаться перед ней?

— Ох, ну что за... — возмутившись, Джэкён яростно откинул одеяло. — То есть ты реально не хочешь только из-за этого?

— Только?

— Конечно ! Неужели ты думаешь, что я прям весь силы потеряю? Ты, случайно, не слишком меня недооцениваешь? — парировал Джэкён.

— Я тебя не недооцениваю. Но перед тренировкой всё равно веди себя прилично и не трать энергию на пустяки, а то весь белок пройдет мимо мыщц.

Джэкён на мгновение посмотрел на него с выражением «при чём тут вообще белок и мышцы?», а затем, поняв шутку, тяжело вздохнул: — Ох, ну правда... Где ты понабрался таких фразочек, как будто давно в спорте и тебе лет под пятьдесят?

— Ну так я и есть тот самый, ну который уже на пенсии, — ухмыльнулся Джихон.

— Да какой же ты старик ?!

Упрямец выглядел максимально серьёзным и рассерженным, что Джихон быстро накрыл его одеялом до самой шеи, чтобы тот не начал снова разглагольствовать о том, какой его «хён замечательный».

— Ладно, давай спать. Тебе двадцать один год, а не двадцать один месяц. Что за капризы?

Джихон мягко похлопал его по плечу, но Джэкён даже не попытался закрыть глаза.

— Как я могу уснуть в таком состоянии?

— Почему? Ты же всегда спал со мной в одной кровати. И мы часто просто лежали и ничего не делали.

— Тогда мы не лежали лицом друг к другу.

Джихон вдруг вспомнил, что так оно и было. Обычно он спал у стены, а Джэкён обнимал его сзади. А на просьбы повернуться Джихон всякий раз отмахивался: «Спи давай».

Возможно, именно поэтому Джэкён никогда не занимался с ним сексом сзади. А когда Джихон закрывал лицо, он постоянно повторял: «Не закрывайся, посмотри на меня».

Оказывается, секс и чувства — это абсолютно разные вещи. Отчего Джихону стало грустно от мысли, что его, казалось бы, незначительные поступки могли ранить Джэкёна. Ему было жаль, что он так поздно все осознал, и в то же время удивлялся тому, как Джэкён упёрто продолжает любить его. Хотя все остальные сдавались. И как бы хорошо Джихон к ним ни относился, они быстро теряли интерес и уходили.

— Почему?

Джихон вопросительно поднял брови, и Джэкён, немного смущаясь, добавил: — Почему ты так смотришь на меня?

— А, — осознав, что слишком долго пялился, Джихон невольно улыбнулся: — Потому что ты мне нравишься.

Отчего Джэкён покраснел до кончиков ушей. И, резво отвернувшись, пробормотал: «Ну вот… опять». И по мере увеличения пунцовости на коже сам Джихон чуть ли с ума не сходил из-за того, насколько же очарователен его партнер.

— Джэкён-а, — обратился к нему Джихон, выпрямляя руку, на которой лежала голова. — Хочешь, я буду твоей подушкой?

— …Что?

— Просто… Хочу.

Окончательно растерявшись, Джэкён осторожно спросил: — Хён, ты всегда такой?

— В смысле?

— Ты всегда так… обращаешься со своими парнями?

Джихон хотел узнать, что он подразумевает под «так обращаешься», но вместо этого игриво прошептал: — Нет, только с тобой.

На что Джэкён недоверчиво прищурился.

Тем не менее, он не смог устоять перед соблазном. И, неуклюже устроившись, положил голову ему на руку. Джихон снова рассмеялся, видя, как тот старается лежать аккуратно, чтобы ненароком не придавить его.

— Эй, ты не тяжёлый. Укладывайся нормально. — С этими словами Джихон притянул его ещё ближе, так что лицо Джэкёна почти уткнулось ему в грудь. — Тебе удобно?

— Да. Но это слишком удобная поза для того, чтобы взять твой сосок в рот, поэтому немного…

— Не смей, — выпалил Джихон, слегка потянув наглеца за волосы. — А то пожалеешь.

— Нет, правда. Они прямо передо мной, аж зубы чешутся.

— У тебя что, зубки режутся? Тебе точно не двадцать один месяц от роду?

Джэкён, желая воспользоваться подвернувшимся случаем, согласился: «А точно. Кажется, мне двадцать один месяц».

— Джэкён, — воскликнул Джихон, хватая его за запястья, когда тот под шумок попытался расстёгнуть пуговицы на рубашке. — Ты уже давно не грудничок, даже если тебе и двадцать один месяц.

На что Джэкён послушно остановился. В другое время он бы настоял на своём, прорычав что-то вроде: «Если не вставлять, то можно. Хён, у тебя нет права отказывать». Теперь же бульдозер стал более покладистым, словно обрёл какое-то душевное равновесие.

Джихон не мог не умиляться. И, обняв Джэкёна, нежно погладил его по спине.

— Завтра можешь делать всё, что захочешь. А сейчас просто спи.

Джихон был уверен, что тот обрадуется, хотя, как обычно, притворится равнодушным.

Но, к его удивлению, Джэкён отреагировал совсем не так: — Хён, не говори так больше.

— Как ?

— Ну, что позволишь мне делать всё, что угодно.

Джихон аж опешил. Тогда Джэкён объяснил, что в этих словах слышится лишь смирение, как будто он позволяет всему этому происходить.

— Раньше так и было, но теперь не нужно. Ведь всё изменилось, — с нажимом добавил Джэкён. — Если ты не хочешь, я не буду настаивать.

Отчего Джихон потерял дар речи. У него было много мыслей и чувств, но он не знал, как выразить их. Ему хотелось оправдаться, мол, что это просто его привычка и обычный подход к отношениям, и Джэкёну не стоит обращать на подобное внимания. Но это стало бы равносильно признанию своей неправоты.

Поэтому Джихон просто улыбнулся: — Хорошо.

— Вот и не надо, — прошептал Джэкён и обнял Джихона за талию, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Но зачем ты всё-таки начал снимать с меня рубашку, хотя я тебе запретил? Почему твои слова расходятся с делом?

Немного помолчав, Джэкён пробормотал: — …Но я же всё равно не сделал этого.

— Ты серьёзно? — рассмеялся Джихон.

Джэкён быстро поднял голову и заявил с небывалой твердостью: — Ну, я же сказал, что больше не буду действовать против твоей воли.

—...

— Правда, — повторил он.

Карие глаза, обращенные на Джихона снизу вверх, были такими ясными, что у того защемило в сердце. Глядя в них, он ощущал, как по телу растекается щекочущаяся нежность. Вместо слов Джихон, наклонившись, поцеловал Джэкёна в веки. А затем переместился на кончик носа. И, скользнув по щекам, в какой-то момент достиг горячих губ, едва уловимо произнес: — Хён больше так не будет.

«Так что, пожалуйста, не теряй ко мне интерес слишком быстро», — хотел добавить он, но, проглотив отчаянную мольбу, снова поцеловал Джэкёна.

Глава 99

— …Тридцать восемь, тридцать девять, сорок! Окей, хватит!

По команде тренера Ю Джэкён отпустил петли TRX [1].

— Молодец. Отдохни немного, — добавил мужчина, одобрительно похлопав его по плечу.

И Джэкён сел на пол, переводя дыхание. Заметив, что тот закончил упражнение, Лукас резво спрыгнул с велотренажера и схватил изотоник.

— Хочешь? — протараторил он.

Джэкён некоторое время молча пялился на протянутый Лукасом напиток, а затем поблагодарил его по-английски. Такое случилось впервые — чтобы упрямец принял что-то от него. Отчего лицо юноши осветилось радостью. Но, к сожалению, оно продлилось недолго. Ведь Джэкён в ту же секунду передал изотоник мистеру Ю со словами: — Держите.

Из-за чего в глазах Лукаса отразилась всеобъемлющая тоска.

— Разве Лукас не тебя им угостил? — спросил тренер.

— Да, да, угощайтесь, — бодро ответил Лукас и, сложив руки вместе, пожелал хорошего отдыха.

Мистер Ю, словно глядя на маленького племянника, который только начал говорить, с довольным видом принялся что-то рассказывать ему. А пока они болтали, Джэкён поднялся на ноги и вытер пот со лба краем футболки. А после, подойдя к кулеру, набрал воду в бумажный стакан. И, слегка понизив голос, так, чтобы его слышал только сидевший за соседним столом Джихон, прошептал: — Я ведь не отказался, — тонко намекая на то, что его не в чем упрекнуть.

— Да уж… — пробормотал Джихон.

«Отдать прямо при дарителе — все равно что отказаться в грубой форме. Тогда уж лучше вовсе не принимать». — У Джихона аж язык зудел, чтобы оспорить все доводы нахала, но от бессилия он лишь вздохнул, махнув рукой.

Отчего, точно уловивший посыл, Джэкён нахмурился: — Ну чего опять? Я же принял напиток, так еще и тренера угостил. Я был добр к ним обоим, разве не так?

Судя по его серьезному тону, он действительно так считал.

— Ага… Молодец, — смирившись, промычал Джихон с легкими нотками сомнения.

Мельком взглянув на возлюбленного, Джэкён бросил смятый стакан в мусорное ведро и заявил: — Тогда похвали меня потом.

Твердо произнесенное требование не оставило Джихону времени на ответ, так как он буквально потерял дар речи. А бульдозер резко развернулся и направился к тренеру.

Наблюдая за удаляющейся фигурой, Джихон мысленно выругался: «Какая еще похвала. Тебе бы сначала понять, что такое настоящая доброта».

Но если закрыть глаза на такие фундаментальные проблемы, то сам факт того, что Квон Джэкён задумался о том, чтобы быть более мягким по отношению к другим, и даже пытался действовать в том направлении, было значительным достижением. Так что повод для небольшого поощрения все-таки имеется.

К тому же Джихон изначально и не ожидал, что Джэкён начнет тут же вести себя обходительно с каждым. На самом деле, все началось с Лукаса. Джихон, в качестве мимолетного замечания, посоветовал ему не быть таким суровым с ним и не игнорировать его так демонстративно.

— С какой стати? — тут же возразил Джэкён. — Я же со всеми одинаков. Что будет, если я проявлю к нему особую благосклонность, и он неправильно это истолкует? Оно мне надо?

Джихон вынужден был признать его правоту. Равнодушие и безучастность Джэкёна к окружающим — общеизвестный стандарт. И если бы он вдруг начал выделять Лукаса, то это удивило бы всех. И тогда несчастному, страдающему от неразделенной любви юноше подарили бы пустую надежду, которая обязательно побудит его к более решительным действиям. Ну а потом наступил бы очевидно не самый приятный финал. Тем не менее, поведение Джэкёна по отношению к Лукасу, которое временами выглядело как холодное пренебрежение, явно являлось проблемой. Когда Джэкён извергал из себя очередную грубость, Джихону приходилось оборачиваться, следя за реакцией Оливера и доктора Глисона.

Поэтому, полушутя, Джихон однажды сказал ему: — Если тебя беспокоит, что кто-то может подумать, будто ты добр только к Лукасу, тогда и к остальным будь таким же.

На что, озадаченный и возмущенный, Джэкён, естественно, вспылил: — Чего? Из-за Лукаса я должен изменить свое поведение ?!

Видя, что его гнев может направиться на ни в чем не виновного парня, Джихон поспешил сгладить углы: — Не из-за Лукаса, а потому что мне не нравится, когда люди говорят, что ты хамишь.

— Но это ведь правда, так что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Да, правда. Кто бы сомневался.

В ответ Джэкён замолчал и просто уставился на Джихона.

Парадоксально, но Квон Джэкён, не раз сам признававший свою холодность, слегка обижался, когда Джихон указывал на этот недостаток. И сейчас, задетый очередным замечанием, бульдозер насупился.

Заметив это, Джихон поспешил успокоить его: — Все же я расстраиваюсь, когда о моем парне говорят плохо. Всем нравится, когда их хвалят. Разве нет? Мне вот нравится.

От слов «мой парень» уши Джэкёна чуть дернулись. Он затих, опустив взгляд в пол, и, наконец, коротко цокнул языком, откинув челку назад.

— Ладно. Попробую хоть как-то постараться.

Джихон искренне полагал, что между ними практически ничего не изменится. Ведь они и так вели себя как пара. Однако, на удивление, разница была существенная. Раньше Джэкён при каждом удобном случае упоминал про их сделку: «Ты обязан это сделать, даже если не хочешь — таковы условия».

Но с тех пор, как они начали встречаться, такого больше не происходило. Как он и обещал, если Джихон против, то Джэкён, хоть и огорчался, но уже не настаивал. Наоборот, он стал внимательнее относиться к словам Джихона, особенно когда тот использовал такие выражения, как «парень» или «бойфренд». Тогда упертый бульдозер почти всегда соглашался со всем без дополнительных пререканий. В конце концов, с помощью этого способа Джихон решил даже некоторые вопросы, которые беспокоили его последние несколько месяцев.

— Кстати, Джэкён, почему ты всё время называешь Мину Минхо? — однажды спросил Джихон.

А Джэкён нашел весьма сомнительное, но банальное, объяснение: — Сначала я считал, что он Минхо, а потом привык к этому имени.

— Ну так начни сейчас правильно называть его по имени – Мину.

Отчего Джэкён нахмурился, как будто спрашивая: «А зачем?»

— Минхо всё равно не обратит на это внимания, так что почему бы и нет? — добавил он.

— Откуда ты знаешь, волнует это Мину или нет? Прикинь, как со стороны выглядит. Тебя могут упрекнуть в том, что ты не помнишь имя менеджера, с которым провел не один месяц.

— Пусть думают, что хотят. Ну или скажу, что называю так его по-дружески.

— Правда? Значит, это прозвище? Но почему тогда своего парня зовешь по имени, и никак иначе.

— …Ладно, буду называть его Мину.

После нескольких таких ситуаций Джэкён, кажется, начал догадываться, что что-то тут не так. Как-то в машине по пути домой он выдал следующее:

— Ты случайно не встречаешься со мной ради того, чтобы снять выпуск «Наш ребенок изменился»?

Хотя замечание прозвучало шутливо, но по его тону и выражению лица было видно, что это не совсем шутка. Поэтому Джихон, сразу припарковавшись в тихом месте, сделал с Джэкёном то, чего точно не стал бы вытворять с «ребенком». После чего вопрос больше не поднимался.

Если так подумать, изменения коснулись не только Джэкёна, но и его самого. Джихон стал более смелым и решительным. Возможно, именно поэтому он нарушил своё правило никогда не заниматься сексом в машине. Более того, и чувства, которые, казалось бы, не могли стать еще больше, возрастали с каждым днем. Что по-настоящему удивляло. Как будто ни у любви, ни у страсти нет никаких границ или предельных значений.

При любом удобном случае они, оставшись наедине, естественно переходили к близости. Раньше Джихон мог хотя бы немного сдерживать себя, размышляя, что полноценный секс уместен только по выходным, или убеждая себя, что им не следует заходить так далеко, если они не официальная пара. Но теперь им обоим сорвало тормоза.

Мимолетный поцелуй вызывал желание обнять, и, обняв, он тут же хотел принять Джэкёна. Но это было уже не просто похотью. Джихон испытывал нечто большее: стремление по-настоящему обладать Джэкёном. И сейчас ему недостаточно секса, он желал стать с ним единым целым.

Будни и выходные — всё смешалось. Возвращаясь с работы, Джихон начинал с того, что притягивал Джэкёна к себе и, поцеловав, тут же нетерпеливо стаскивал с него одежду. Раньше он специально тянул время в душе, зная, что Джэкён тут же начнёт его лапать во всех местах. Теперь же он не мог ждать и сам звал его в душ. И хотя Джэкён уже приходил с тренировок чистым — он ни разу не отказался. Разумеется, «помыться вместе» являлось завуалированным приглашением.

К повышенной тактильной активности добавился ещё один фактор — побочные эффекты ингибиторов. Как говорят, у всего хорошего есть и обратная сторона. Обычно это сопровождалось скачками настроения в течение примерно десяти дней, а потом уже лёгкое ухудшение физического состояния, но в этот раз всё произошло одновременно. Эмоциональный фон постоянно менялся, а общее самочувствие было стабильно плохим. Джихон страдал от головной и желудочной боли, но больше всего его терзала сильная тошнота, из-за которой он последние дни боялся что-то есть. А препараты, выписанные врачом, помогали ненадолго. Порой было легче вызвать рвоту и прожить в спокойствии до следующего приёма пищи.

Но вопреки всем недомоганиям, когда он видел Джэкёна, ему казалось, что всё в порядке. Он чувствовал, что способен вытерпеть ещё больше. Взамен ему хотелось ещё чаще прикасаться к Джэкёну и больше проводить времени с ним. Ведь именно ради этого он пошёл на такой шаг, чтобы остаться рядом. Брать Джэкёна за руку, целовать его, а потом нежно поглаживать по волосам — вот она, своеобразная компенсация за все те муки, с которыми Джихон столкнулся.

Ирония состояла в том, что чем хуже было его физическое состояние, тем легче становилось на душе. Ведь побочные эффекты говорили о том, что сейчас в организме избыточное количество ингибитора. И выброса феромонов точно не произойдёт.

Действительно, как только Джихон увеличил дозировку, уровень молочной кислоты у Джэкёна вернулся в норму и с тех пор оставался ниже 2 ммоль/л. Как только Джэкён восстановился, его частота и скорость гребков нормализовались, и Оливер смог наконец составить план тренировок. На шестой день после начала новой программы Джэкён установил время в комплексном заплыве на 400 метров — 4 минуты 5,22 секунды. Что было совсем немного ниже 4 минут 5,18 секунды, с которыми Ноа выиграл золото на прошлом Пан-тихоокеанском чемпионате.

— Хорошо, давай сократим время ещё на 1,5 секунды к Олимпиаде. —  Оливер спокойно бросил фразу, хоть его слова и были весьма дерзкими. Мировой рекорд в мужском комплексном плавании на 400 метров составлял 4 минуты 3,84 секунды. Сократить время на 1,5 секунды означало установить новый мировой рекорд.

Но Квон Джэкён решил окончательно задрать планку: — На 2 секунды.

[1] Петли TRX (Total Resistance eXercise) — это многофункциональный тренировочный снаряд для выполнения упражнений с собственным весом, разработанный для улучшения силы, гибкости, выносливости и координации.

Петли TRX состоят из: двух прочных ремней, регулируемых по длине, ручек для хвата руками, петель для ног, крепления (обычно это дверное крепление, якорь для закрепления на турнике или любой другой устойчивой конструкции).

Глава 100

Как только Иньёп услышал, что тренировки Джэкёна проходят гладко, он тут же назначил дополнительный день съёмок на вторую неделю декабря. И, похоже, с нетерпением ждал возможности выцепить настоящий контент, так как прошлые кадры пришлось вырезать из-за Джихона, который раз за разом упрямо повторял: «Снимаем, как и планировалось».

— Ха, уже представляю комментарии: ‘Скука, скука смертная, продюсер Иньеп просто наживается на Квон Джэкёне.’ — с грустью вздохнул парень, просматривая отснятый материал с утра.

— Разве ты не говорил, что самое интересное — это наблюдать за плаванием атлета с красивым телом? Рейтинги будут хорошие.

За слова Джихона Иньёп тут же ухватился.

— О, правда? Тогда давай я поснимаю, как ты плаваешь. Всё равно ведь твоя татуировка на спине — полнейшая выдумка.

Джихон внутренне напрягся, но сделал вид, что абсолютно спокоен, и ответил: — Кто сказал, что это выдумка?

— Очевидно же. Разве ты способен на такие вещи?

Джихон лишь хмыкнул. Как и раньше, когда они ещё были студентами, Иньёп, хоть и мог показаться легкомысленным и бесшабашным, но обладал хорошей интуицией. Он отлично чувствовал людей и ситуации. Впрочем, неудивительно, что он стал продюсером шоу в жанре реалити.

— Тогда нужно было обозначить свое недовольство сразу. А не соглашаться. Почему ты спохватился только сейчас?

— Сопротивление Джэкёна было красноречивее любых слов. Я не стал настаивать на твоем раздевании, не желая видеть его недовольство на экране.

Но сейчас упрямец, кажется, в отличной форме. Хоть Иньёпу непонятна причина такой резкой смены настроения, но он решил, что стоит воспользоваться подвернувшимся случаем.

— Ну или хотя бы в купальном костюме? — продолжил торговаться он, буквально умоляя Джихона.

Учитывая, что Джихон забраковал прошлый материал, он и хотел бы помочь своему старшему, но, к несчастью, испытывал сильное недомогание. Принятые им таблетки действительно убрали тошноту, но вместо нее накатила сонливость, из-за которой тело казалось тяжелым и ватным. В таком состоянии плавание — безумие. Стоит ему войти в воду, как заголовок «Член национальной сборной вот-вот утонет» станет реальностью.

— Нет. Довольствуйся тем, что есть.

— Да, блин! — протяжно простонал Иньёп, топнув ногой. — Эй, но если оставить всё как есть, то получится просто документалка про Олимпиаду!

— Задача продюсера — сделать из всего конфетку с помощью режиссуры и монтажа, разве нет? — нахально предложил проявить свои выдающиеся таланты Джихон.

На что опрокинутый вновь телевизионщик с мрачным лицом зыркнул на него, а после, резво подорвавшись с места, вылетел из помещения: — Ладно, понял. Что бы я ни сделал, главное — это мои способности, верно? Но если я как-то уломаю Квон Джэкёна на что-то ещё, тогда не жалуйся потом. — его заявление было переполнено кричащей уверенностью, словно он воображал невозможное, как если бы заявил: «Когда выиграю в лотерею, тебе ни копейки не достанется!» Иными словами, Иньёп строил неосуществимые планы.

Джихон, улыбнувшись, лишь ответил добродушно, чуть ли ни с нисхождением:

— Ну, это само собой.

Он хотел бросить в след еще и: «Удачи, пытайся сколько угодно, но Джэкён и слушать не станет», но сдержался, зная, что амбициозный продюсер скоро сам столкнется с жестокостью мира.

Однако случилось нечто неожиданное.

Не прошло и пяти минут, как Иньёп выбежал из раздевалки со словами: — Эй, Квон Джэкён согласился! Теперь-то ты не отвертишься!

Джихон аж отвлекся от беседы со сценаристкой Чхве и удивлённо воскликнул: — Что? Серьёзно?

— Да ! И не вздумай теперь отказываться, приятель.

Гордо расправив плечи, Иньёп выглядел очень довольным и, судя по всему, совершенно не лгал.

— А что ты собираешься снимать? — спросил ошеломлённый Джихон.

На что телевизионщик, хитрюще прищурившись, приподнял уголки губ.

— Старший.

— Эй, не кипишуй, — сказал он, хлопнув Джихона по спине и засмеявшись. — Ничего особенного. Просто решили ещё немного поснимать послеобеденную тренировку и добавить пару сцен для переходов.

Если дело обстояло именно так, то всё к лучшему. Но сам факт того, что Джэкён даже препираться не стал, был поразительным.

— Как вам это удалось ? — спросила сценаристка Чхве, явно удивленная не меньше остальных.

— Да ничего особенного. Мол, у нас мало материала и хотелось бы ещё немного доснять.

— Ого, вот это да. Наверное, у Квон Джэкёна сегодня действительно хорошее настроение.

— Точно. Сегодня он на высоте. Что-то, наверное, у него случилось.

Конечно, кое-что у него действительно «случилось». Он начал встречаться с тем самым хёном, о котором постоянно грезил, и теперь проводит со своим возлюбленным ночи напролёт, а благодаря новому тренировочному плану его результаты растут буквально на дрожжах. У Джэкёна нет ни одной причины быть в плохом расположении духа.

Однако, несмотря ни на что, Джихон не ожидал, что упрямец так легко пойдёт навстречу телеканалу (Иньёпу). В итоге, прибывая в настоящем шоке, он не выдержал и на обеденном перерыве спросил у него напрямую:

— Почему ты, в конце концов, согласился на дополнительную съёмку?

— Ты ведь сам советовал мне быть немного добрее к людям, — безразлично ответил Джэкён, оперевшись на подоконник.

— Только из-за этого? Из-за каких-то там гуманистических соображений? — не унимался Джихон, не веря собственным ушам.

Похоже, когда Джэкён услышал это вслух, он тоже понял, что его слова звучат глупо, поэтому, не настаивая, тихо добавил: — На самом деле, я хотел кое-что показать.

— Правда? Что именно?

— Просто тренировки. Новые упражнения, которые раньше не практиковал. Пусть все увидят, что я иду на Олимпиаду не просто так, а после упорной работы. Тогда потом никто не сможет придраться.

Раньше Квон Джэкён никогда не обращал внимания на чужое мнение. Ему было всё равно, что о нём говорили, ведь это его никак не касалось. Так что под «придирками», о которых он сейчас упомянул, подразумевалось нечто конкретное. Если вдруг на Олимпиаде Джэкён не покажет ожидаемого результата, и как только информация об их отношениях просочится, начнется настоящий хаос.

И Джэкён беспокоился об этом не ради себя, а больше из-за Джихона. Ведь на следующее же утро после того, как они начали встречаться, Джихон предупредил его: — До конца Олимпиады нельзя допустить, чтобы кто-то узнал, что мы пара. Особенно сейчас, такая новость станет открытым приглашением для критики. С любым другим спортсменом будет то же самое. Так или иначе публичное заявление – как красная тряпка для быка. Пострадаешь и ты, и я.

Да, Джэкён собирался возразить, но в итоге лишь кивнул. С тех пор они особо не поднимали эту тему, и Джихон даже не догадывался о том, что Джэкён обдумывал всё самостоятельно. И, судя по тому, какие шаги он предпринимает, то очевидно, что тот планирует рассказать об них после Олимпиады. И настроен крайне серьезно.

«Открытые отношения с Квон Джэкёном…» — едва успевшая ворваться в голову, мимолетная мысль заставила Джихона коротко вздохнуть.

— Что? — спросил Джэкён, опешив.

— Нет, ничего, — поспешно успокоил его Джихон.

«До Олимпиады осталось больше восьми месяцев, и сложно предугадать, что произойдет за это время. Каждый день и так полон беспокойства, и ломать себе голову бессмысленно», — отгоняя тревогу, подумал он.

Сразу после обеда они прибыли обратно в спортзал. Когда они приехали, съемочная команда тоже вернулась с перерыва и была в полной боевой готовности. Когда Джэкён со госпожой Чхве поднялись на третий этаж, Джихон присел в лобби второго этажа, чтобы немного передохнуть. Пока он обменивался сообщениями с руководителем группы Ли, обсуждая изменения в расписании, ему позвонил Иньёп.

— Эй, поднимайся на крышу прямо сейчас. — быстро выпалив, Иньёп не оставил времени на вопросы и тут же отключился.

Глава 101

Сгорая от любопытства: что же там могло произойти, Джихон поднялся на крышу. В зоне для курения, кроме Иньёпа, стояли еще двое. Судя по их деловым костюмам и пальто, они явно не являлись сотрудниками телестудии.

«Кто они?» — подумал Джихон, подходя поближе, но, увидев их лица, он внезапно остановился с удивленным: «О?!»

Это были два старших из студенческого клуба, с которыми Иньёп часто проводил время — Донджин и Вонмён. Заметив Джихона, ребята радостно воскликнули: «О, эй, Чон Джихон!», «Явился!»

Не прекращая веселиться, Вонмён добавил как бы ненароком, но с целью подразнить: — Эй, мы слышали, ты скоро женишься.

Из-за чего Джихон невольно замер, переспросив: — ...Что?

— Иньёп-хён так сказал. Что ты, кажется, скоро женишься.

— Ох, вот еще. — Джихон тяжело вздохнул и, опустив плечи, процедил: — Какая чушь.

На его слова Вонмён и Донджин переглянулись, а затем недовольно уставились на сплетника с явным вопросом: «Что всё это значит?». А Иньёп в ответ лишь засмеялся, держа сигарету во рту, и тут же стало ясно, что он пошутил. Двое, осознав, что попались, одновременно заверещали: — Ах, да что ж такое!

— Да нечего тут удивляться, просто вы снова повелись на очередную хохму — фыркнул Джихон.

— Как был шутником, так и остался, — с усмешкой съязвил Донджин, а рядом с ним Вонмён спросил: — Так что, Джихон, у тебя сейчас никого нет?

— Да есть у него кто-то, есть ! — резво встрял Иньёп.

— О, правда?

— Ну конечно. Когда он вообще был один, — фыркнул Донджин.

Тогда Иньёп, нарочно понизив голос, добавил: — Нет-нет, это тебе не те, с кем он мутил раньше. Теперь всё о-о-о-чень серьёзно.

Донджин и Вонмён синхронно распахнули глаза, будто говоря: «Ого, да неужели?»

— Да, всё серьёзно. Чон Джихону теперь никуда не деться, — не унимался Иньёп.

— Эй, старший, хватит уже, — нахмурился Джихон, обращаясь к весело хихикающему парню.

Честно говоря, если бы всё это было ложью, он бы просто проигнорировал его слова или подыграл. Но всё им сказанное — чистая правда, что вызвало в нем бурю эмоций. Вонмён и Донджин, заметив его реакцию, заинтересовались пуще прежнего и стали напирать с ещё большим энтузиазмом.

— Реально? Чон Джихон наконец встретил свою половинку?

— Эй, и кто же, кто? Давай уже знакомь нас, парень или девушка? Должно быть, это впечатляющий человек.

Джихон хотел возразить, мол такого человека нет, но язык не повернулся. Вместо этого он просто цокнул языком и сунул руки в карманы пальто, давая понять, что собирается хранить молчание. Как вдруг...

— Продюсер, вот как этим пользоваться, — раздался знакомый голос, и Джихон резко обернулся, испуганный до полусмерти.

А вот и "виновник торжество " - Джэкён, который только что вошел на крышу, открыв дверь. Похоже, он немного смутился, увидев Джихона здесь, поскольку замер на несколько секунд. Даже Иньёп, потрясённый неожиданной ситуацией, застыл, позабыв сделать затяжку.

— Ого, это ведь сам Квон Джэкён, — пробормотал Вонмён.

— Вау, его плечи просто что-то с чем-то, — добавил Донджин.

Тем временем оба быстро затушили свои сигареты и принялись поправлять одежду. Джихон хотел было спросить, что они делают, но потом заметил в руках Джэкёна камеру.

— Эй, что это у тебя? — спросил Джихон.

Когда он поинтересовался, зачем Джэкён держит её, Иньёп ответил за него:

— Ах, я попросил его позже взять небольшое интервью у тренера Ю.

— Почему Джэкён должен брать интервью у тренера Ю? — не успел закончить Джихон, как Иньёп, взорвавшись, перебил:

— Почему, спрашиваешь?! Да потому что только так можно получить хоть какие-то стоящие кадры! Если всё так и останется, то выйдет настоящий документальный фильм! Мне светит перевод в образовательный отдел!

— Ладно, ладно, чего ты злишься ? — сказал Джихон, пытаясь успокоить взбешённого друга.

Пока Донджин под шумок, вытащив стилус, подошёл к Джэкёну: — Эм... Не могли бы вы дать мне автограф?

— Нет, — отрезал тот, даже не дослушав до конца.

— А... понятно... — неловко пробормотал Донджин и, опустив голову, поплелся на своё место.

Вонмёну, уже почти достававшему блокнот, бросилась в глаза изменившаяся атмосфера. И, слегка помедлив, он сунул его обратно. Затем, чтобы сгладить напряжение, обратился к Иньёпу и Джихону: — Ну, как бы там ни было, твоя мечта сбылась, Иньёп. Ты так хотел заснять Джихона, что в итоге добился его участия в своей программе.

И тут Джэкён решительно подошел к ним и, обратившись к Донджину:

— Автографа не будет, но я могу сделать с вами фото.

— Что? Да ладно ?!

На радостях Донджин, тут же снова достав телефон, неуклюже вытянул руку в попытке снять селфи. Это оказалось не так-то просто: расстояние было слишком коротким, и из-за разницы в росте почти в 20 сантиметров вместить их обоих в кадр было нелегко. Квон Джэкён, предложивший сфотографироваться первым, даже не думал проявлять ни капли вежливости, чтобы облегчить задачу: он не стал ни приседать, ни наклоняться. В итоге Вонмёну пришлось подключиться к процессу.

— Ох, спасибо огромное! — радостно воскликнул Донджин.

Воодушевленный Вонмён с раскрасневшимся лицом тоже достал мобильник:

— Эм... Господин Квон Джэкён, можно мне тоже сделать с вами фото?

Бульдозер охотно согласился. Он по-прежнему притворялся статуей, но сам факт того, что этот упрямец дважды подряд пошел навстречу незнакомцам, казался чем-то невероятным.

Из-за чего Джихон аж занервничал: «Что с ним такое? Неужели решил быть дружелюбным ко всем людям ради какой-то выгоды? Или вдруг решил начать жизнь с чистого листа? Хотя нет, это точно не про него…»

Ну что и требовалось доказать.

— Это твои старшие, да? — вдруг спросил Джэкён. — Вы ведь были в киноклубе? А вы там фильмы снимали? Какую роль ты играл?

Сделав всего два снимка, Джэкён тут же потребовал взамен информацию о деятельности Джихона в прошлом.

— Эй, эй! — в панике перебил его Джихон. Он уже готов был прошипеть: «Что тебе до этого? Если дел больше нет, спускайся вниз», — но не успел, потому что Донджин и Вонмён просто сдали все с потрохами.

— А, Джихон не играл. Он был и казначеем, и секретарем, и кастинг-менеджером.

— Иньёп хотел сделать его актером, но тот отказался.

— Точно. Мы даже специально написали сценарий с главным героем — пловцом, но он все равно воспротивился, и в итоге так ничего и не реализовали.

Выслушав все это, Иньёп топнул ногой: — Да вот именно! Тот сценарий был просто бомбой! Если бы мы тогда его сняли, я бы сейчас находился на Чунмуро, а не здесь! [1]

— Вряд ли. Лучше радуйтесь, что остались здесь.

От этих слов Иньёп смутился и, опустив взгляд, снова закурил сигарету.

— В общем, тогда мы думали, что он согласится, но он не сдавался. Поэтому Иньёп, чтобы удержать его, назначил Джихона казначеем, потом еще и секретарём. Вдруг потом уломать получится.

— Точно, точно. Вплоть до выпуска старшего Джихон продолжал упрямиться, и в итоге Иньёп уже такую чушь начал нести… Как там было? "Раз ты не хочешь, мы не можем снять фильм, так что либо приведи кого-то, кто согласится, либо давай сам!"

— И ведь реально привел. — Донжин усмехнулся. — Причём четырех человек сразу. И у нас впервые был кастинг.

Донжин и Вонмён, вспоминая это, засмеялись.

— Он настоящий мастер убеждения.

На эти слова Джэкён хмыкнул и бросил на Джихона странный, задумчивый взгляд. Он ещё несколько секунд смотрел на него, а потом, будто невзначай, опустил голову, проверяя камеру.

— А я как-то видел, как Джихон с кем-то сторговался. Он ведь почти ничего и не сделал. Просто бросил пару комплиментов: «Ты такой красивый, тебе часто это говорят? У нас в клубе фильм снимают, не хочешь попробовать?» И всё, человек тут же попал в коварные сети.

На что Джэкён, не отрываясь от процесса, внезапно нахмурился и стал стучать по объективу пальцем.

— Вот поэтому и странно.

— Он реально какой-то особенный, — подхватил Вонмён.

— Может, это у него судьба повесы ? — пошутил Донжин.

— Нет, скорее дохвасаля [2].

— Точняк.

С каждым их словом движения Джэкёна становились всё резче, а постукивания звучали всё ярче. Было очевидно, что не только с камерой что-то не так, но и с самим Квоном Джэкёном.

— Каждый раз у него был новый партнер. Мы всё гадали: кто он вообще такой?

— И все они красивые, словно модели.

— Помнишь, он встречался с той девушкой-моделью?

— Точно. А потом ещё кто-то из нашего клуба… Этот, который в айдолы метил.

— Седжин, да?

— Ага, Чхве Седжин. Иньёп планировал дать ему роль в фильме, но когда они расстались, тот сразу же покинул клуб.

— И он не единственный. Немало людей приходили к нам благодаря Джихону, но и уходили по той же причине.

Джэкён тем временем уже почти бил по камере кулаком. Беспокоясь о том, что она может не пережить такого напора, Иньёп поспешил вмешаться.

— Это обычное дело для студентов: романтические связи, расставания… Но истинное чувство приходит с годами, с обретением зрелости. Посмотрите на Чо Вонмёна — яркий тому пример!

— А, да, точно. — К счастью, Вонмён улыбаясь согласился.

— Джихон, с твоим партнером сейчас у вас все серьезно ? Планируете свадьбу ?

Беседа, казалось, повернула в правильное русло, но это было лишь затишье перед бурей. Вонмён задал вопрос, ответ на который Джихон не мог дать при присутствии Джэкёна. А тот, изображая безразличие, явно навострил уши.

— Да ну, с его-то характером ? Таким лучше одному жить. Даже не мечтай о свадьбе, — вставил Донжин, не определившись, на чье он стороне в этой ситуации.

— Нет-нет, — замахал руками Вонмён. — Такие, как он, когда женятся, обычно отлично справляются. Так что, Джихон…

А после, достав из внутреннего кармана пальто конверт, протянул его Джихону: — Вот, приходи поесть и просто деньгами поздравь.

— Так вот она - причина вашего визита ? — спросил Джихон, открывая конверт. Теперь всё ясно: они завели разговор о браке, потому что сам Вонмён вот-вот женится.

— Да. Можешь взять с собой своего парня. Познакомь нас с ним.

«Он стоит прямо рядом с тобой. Вы же даже вместе фотографировались». — подумал Джихон, разглядывая приглашение, а Иньёп, закуривая новую сигарету, неожиданно спросил:

— Эй, а ты что, бросил курить? Ни одной в рот не взял.

Предложив ему сигарету, Иньёп услышал быстрый отказ.

— Нет, я сейчас стараюсь меньше курить.

Но не успел Джихон договорить, как Донжин и Вонмён воскликнули: — Эй, да он точно жениться собирается!

— Что, жена запретила курить?

Услышав слова о свадьбе и жене, Джэкён снова незаметно вздрогнул. В конце концов, он даже перестал возиться с камерой и принялся бросать на Джихона, полные немой надежды взгляды: «Серьёзно? Ты бросаешь курить из-за меня? Потому что хочешь быть моим супругом?».

— Нет, совсем не поэтому, — поспешно возразил Джихон. — Просто сейчас на работе такая атмосфера. Курильщиков всё сильнее осуждают, вот я и решил бросить.

На самом деле препараты отбили тягу к никотину и еде, но Джихон предпочёл обойтись таким объяснением.

— Да уж, сейчас с этим строго, — поддакнул кто-то.

— Точно. У нас в офисе тоже многие решили бросить по этой причине.

К счастью, его коллеги-курильщики поддержали, и они плавно съехали с волнительной темы. Джихона немного раздражало, что Джэкён снова стал стучать по ни в чём не виновной камере, но он решил не обращать внимания: «Ну и пусть, она ведь не моя».

— Слушай, а у меня, когда я бросал курить, началась дикая тяга к сладкому, и я сильно поправился. А у тебя такого нет? — спросил Вонмён.

— Нет, не особо. Я в принципе не люблю сладкое.

Но вот к алкоголю тянуло сильнее. Ему никогда особо не нравилось выпивать, но в последнее время из-за резких перепадов настроения всё чаще хотелось пропустить пару рюмок.

п.п. <Пьющая жена — горе в семье>

— По-моему, ты даже похудел, — заметил Иньёп, выпуская струйку дыма. — Мы ведь не виделись где-то три недели? Ты точно стал стройнее, чем в прошлый раз. Хотя, честно говоря, так ты даже лучше смотришься в кадре.

— Ну и отлично, — Джихон постарался ответить спокойно, словно это ничего не значило. Но всё же украдкой следил за реакцией Джэкёна, который по-прежнему был сосредоточен на камере, а его лицо не выражало никаких эмоций.

[1] Чунмуро (충무로) — это район в Сеуле, который исторически считается центром южнокорейской киноиндустрии. Вплоть до 2000-х годов Чунмуро был местом, где находились основные киностудии, офисы продюсеров, дистрибьюторов и другие ключевые игроки корейского кинематографа.

[2] Дохвасаль указывает на человека, который обладает исключительной привлекательностью и харизмой, способной притягивать внимание и влюблять в себя других.

Глава 102

Послеобеденная тренировка прошла благополучно, и они, как всегда, вместе сели в машину. Обычно они заканчивали не позже шести вечера, но из-за съёмок задержались, и когда вернулись домой, уже давно перевалило за девять.

— Я собираюсь быстро сбегать в магазин. Хочешь подняться первым? — спросил Джихон, припарковав машину.

— В магазин? Зачем? — удивился Джэкён.

— Да нужно кое-что купить.

— Тогда я пойду с тобой.

В итоге мужчины вместе направились к ближайшему круглосуточному мини-маркету. Войдя внутрь, Джихон сразу устремился к холодильнику с напитками. Джэкён, увидев, что тот выбирает алкоголь, поинтересовался: — Ты серьёзно? Пришёл за ним?

— Ага. Ты хочешь чего-нибудь? — предложил Джихон, отойдя в сторону. Но парень лишь покачал головой.

— Купи только для себя. Я не пью.

— Правда? Ты вообще не пьешь?

— Нет. Просто однажды напился и наделал глупостей, из-за чего больше не притрагиваюсь к алкоголю.

— Да ладно, что же ты такого натворил? — с улыбкой спросил Джихон, но Джэкён не ответил. По его мимике было понятно, что он не хочет рассказывать, и тот больше не настаивал.

— Ну, в любом случае, лучше не пить, — согласился Джихон, открывая дверцу холодильника. — Решить бросить пить из-за какого-то случая и после этого ни капли в рот не взять — впечатляет. Ты можешь сделать абсолютно всё.

— Я уже и так всё сделал, — невозмутимо заявил Джэкён.

— Точно, — рассмеялся Джихон.

Когда они вернулись домой, Джихон первым делом пошёл в душ. Закончив, он заметил, как Джэкён предусмотрительно всё приготовил: достал упаковку из шести банок пива, поставил их по одной на стол и высыпал попкорн и смесь орехов в тарелки.

Для обычного человека это была бы мелочь, но для Квон Джэкёна, никогда даже чашку не помывшего за собой и привыкшего к тому, что его обслуживают, — не говоря уже об уборке или пользовании стиральной машины, что, кстати, он испытал на себе только в доме Джихона, — это настоящее достижение.

— Эй, да ты действительно стал человеком, — с искренним удивлением расхохотался Джихон.

Легкое недоумение не помешало Джэкёну открыть банку, наполнить стакан, стараясь налить без пены, и протянуть его Джихону. Более того, едва он пригубил напиток, как Джэкён, словно подгадав момент, ловко очистил фисташку и осторожно положил её ему в рот. На самом деле и попкорн, и орехи выбрал Джэкён.

Джихон не из тех, кто ест закуску с алкоголем, и купил только пиво. Но когда они были в магазине, парень рассчитался за них отдельно. Джихон подумал, что ему просто захотелось чем-то перекусить. А теперь стало ясно, что всё было задумано, чтобы накормить его.

— Что это с тобой сегодня? Почему ты ведёшь себя так мило? Совсем на тебя не похоже.

На что Джэкён насмешливо фыркнул, будто говоря: «И что этот хён несёт?». Прежде он бы уже всё бросил и встал, услышав, что его называют милым, но сейчас сидел на месте с напускной невозмутимостью. Вероятно, за последние несколько дней ему даже стало нравиться получать такие комплименты. Более того, Джэкён снова взял попкорн и сунул его в рот Джихону, спрашивая: — А ты-то чего вдруг сегодня решил выпить?

— Просто захотелось.

Едва Джихон поставил пустой стакан на стол, как Джэкён, прищурившись, задал вопрос: — Почему? Тебе раньше нравился тот старший?

— Старший? Кто?

— Тот, который дал тебе приглашение на свадьбу.

Неожиданное заключение вызвало у Джихона громкий смех: — Ты с ума сошёл?

— Но почему тогда пьёшь? — не унимался в своих подозрениях Джэкён.

Ведь Джихон не пил последние несколько месяцев даже рюмки за ужином, а тут вдруг решил выпить, поэтому его выводы казались вполне логичными.

— Да нет, просто в последние дни мне действительно хотелось. Но из-за съёмок я решил дождаться их окончания. А завтра выходной, так что... — С этими словами Джихон налил себе ещё пива.

Когда Джихон добавил, что с теми старшими они не были особенно близки даже в университете, Джэкён наконец-то угомонился. И снова занялся очисткой фисташек. Джихон заметил, что тот сконцентрирован только на них. Из всего многообразия на столе, очевидно, они ему нравились больше, чем миндаль или попкорн.

— Но зачем ты вообще задавал им такие бесполезные вопросы? Какая тебе разница, чем я занимался в клубе?

— Мне интересно слушать о тебе истории, которых я не знаю. Какие курсы ты посещал, чем занимался в клубе, что делал на фестивалях. Мне хочется абсолютно знать всё. А ты сам об этом почти не рассказываешь. — ответил Джэкён, не отрываясь от процесса.

На некоторое время Джихон уставился на него, а затем решил слегка поддразнить: — Ну, про курсы ладно, но всё остальное в основном связано с моими прошлыми интрижками. Ты ведь не ревнуешь?

— …

Но Джэкён, насупившись, хранил молчание и продолжал недовольно щуриться, медленно пережёвывая сушёную клюкву. На что Джихон, усмехнувшись, допил оставшееся пиво. А затем открыл новую банку и между делом произнёс: — Да брось, не ревнуй. Ты же слышал, я с ними быстро расставался. А самые долгие отношения длились около четырёх месяцев.

— И зачем вообще тогда встречались?

— Ну просто… Они говорили, что я им нравлюсь. — Промямлив, Джихон сделал глоток прямо из банки.

— Я не про тебя, а про них, — возразил Джэкён и снова принялся чистить фисташки.

— Если они собирались так быстро расстаться, зачем вообще начинали?

Джихон посмотрел на фисташковые скорлупки, падающие с пальцев Джэкёна, и тихо пробормотал себе под нос: — Кто знает… Если подумать, возможно, я для них был чем-то вроде трофея.

В конце концов, на первом курсе он был довольно известен в университете. Некоторые его бывшие партнёры даже хвастались: мол, он хорошо заботится о них, хотя внешне так и не скажешь, или что он не отказывает и принимает всё как есть. Может, кто-то слышал подобные разговоры и решил проверить, так ли это на самом деле, завязав с ним роман из любопытства. А потом, разочаровавшись или поняв, что он не такой уж и особенный, быстро бросали.

— Что за уроды… — раздражённо прошипел Джэкён. Взбешённый, он машинально съел только что очищенную фисташку сам.

Джихон, с улыбкой наблюдавший за ним, спокойно добавил: — Конечно, не все такие. Были и те, кто действительно признавался в любви искренне. — И залпом выпил половину банки.

— Но, возможно, реальность оказалась не такой, как они ожидали, и разочаровывались. Или я сам чем-то их задел.

— Если они действительно любили, разве могли бы так легко отказаться от тебя? — нахмурившись, сказал Джэкён.

— Любовь… Что тут такого? — Джихон усмехнулся, слегка встряхивая банку пива. — Изменить предпочтения своего сердца — дело одного мгновения.

— Ты же сам никогда никого не любил, а рассуждаешь, как будто всё знаешь, — проворчал тот, на этот раз обратив своё раздражение на Джихона.

Джихон тихо улыбнулся, заметив, что парень больше не скрывает собственных колючих эмоций даже перед ним.

— А что, я тоже когда-то добивался чего-то десять лет, — произнес Джихон. Но в горле тут же пересохло. И он сделал ещё один глоток пива.

— Я думал, что буду любить это до конца жизни, что никогда не откажусь, но оказалось, что ошибся. Стоило однажды решить, что больше так не пойдёт, как всё рухнуло в один миг. Потом стало тяжело даже думать об этом, а видеть — вообще невыносимо, и я просто хотел сбежать как можно скорее.

— Что? Ты же говорил, что никого никогда не любил, — брови Джэкёна вновь угрожающе сошлись на переносице. Судя по встревоженному виду, он начал подозревать, что у Джихона есть какие-то секреты, о которых он не рассказывал.

— Да, я не о человеке сейчас.

— Тогда о чем?

Джихон допил остатки пива и, сминая пустую банку, уточнил: — Плавание.

Рука Джэкёна, перебирающего фисташки, замерла. Джихон, не обращая внимания на его жест, потянулся за новой порцией алкоголя.

— Ты ведь начал плавать в одиннадцать? А я в семь. В начальной школе меня тоже называли гением, а в средней я стал членом национальной сборной. До твоего появления, наверное, я был лучшим пловцом в стране.

— ...

Открыв банку, он сделал глоток. Пузырьки газа сильно обжигали горло.

— Когда тебя хвалят, хочется становиться ещё лучше. Я выкладывался на полную. Поднимался на рассвете, ещё до школы разминался по час-два, после утренних занятий снова отправлялся на тренировки, работал над выносливостью и силой. И даже не замечал, насколько это тяжело, потому что плавание приносило мне радость. Я думал, что буду заниматься им до последнего, что уйду на пенсию как можно позже, а после окончания карьеры стану тренером или инструктором, чтобы всегда оставаться в спорте.

Джихон усмехнулся, вспоминая себя в те дни и свои наивные мечты. Это было правдой: он так любил плавание, что даже после строгих выговоров от тренера и изнурительных упражнений он с нетерпением ждал следующего утра, чтобы снова вернуться в бассейн.

— Но когда я выиграл медаль на чемпионате мира, вдруг наступил кризис. Осознание того, что это мой предел, настигло меня.

Джихон избегал взгляда Джэкёна и продолжал смотреть в отверстие банки.

— Тогда я сократил своё время почти на три секунды по сравнению с обычным результатом. В спорте говорят, что с каждым атлетом хотя бы раз в жизни происходит чудо. Моё случилось тогда. И состояние было отличным, и сетка соперников удачной — двух основных претендентов на медали дисквалифицировали в полуфинале.

— Говорят, рекорды устанавливает человек, а медали дарит бог. Всё было именно так. Это не столько моя заслуга, сколько удачное стечение обстоятельств. И когда я понял, что лучше этого результата уже не будет, меня охватило отчаяние. Все вокруг уже твердили о предстоящей Олимпиаде, а я знал, что ничего не выйдет. Обычно получить медаль на Азиатских играх считалось огромным достижением, но после победы на Чемпионате мира они стали восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Давление возросло, а пределы моих возможностей стали очевидны после соревнования, поэтому у меня не было уверенности, что я смогу продолжать. Было страшно от мысли, что придётся показывать результаты хуже. Поскольку планка задрана, и люди ждут от тебя исключительно триумфа. Раньше, если скорость была немного хуже, я думал с энтузиазмом: «Ничего, я снова улучшу её». Теперь же, даже если показатели оставались хорошими, я сравнивал их с Чемпионатом мира и думал с тревогой и нетерпением: «Этого недостаточно, нужно значительно сократить время». Из-за чего плавание перестало приносить удовольствие, и, находясь в воде, я чувствовал себя ужасно. Я злился на свое тело, которое не могло угнаться за моими амбициями. А еще искренне пожалел о том, что принял участие в Чемпионате мира. В конце концов, я даже плакал, думая о том, зачем вообще начал заниматься плаванием.

— ...

— Как только теряешь мотивацию, очень трудно вернуть её обратно. В довершение ко всему я повредил плечевой сустав из-за перенапряжения, а новенький ученик начальной школы — настоящий гений, с которым мне не сравниться. Более того, говорили, что он альфа, что усугубило ситуацию. Когда я думал о том, что у него другая физическая выносливость, мне становилось завидно, — продолжил Джихон, но быстро добавил, чтобы Джэкён не понял его неправильно: — Но всё же решение уйти из спорта не связано с ним.

— ...

— ...Наоборот, именно благодаря тебе я продержался еще несколько месяцев. Мне было приятно, что ты сказал, что моя техника классная.

К счастью, лицо Джэкёна, которое уже было застывшим, снова немного расслабилось после этих слов. Но это было ненадолго. Серьезность все еще оставалась на месте. Наверное, с тех пор, как Джихон завел разговор о плавании.

Однако Джихон, не обращая внимания, продолжил: — На тот момент мое сердце уже было пустым, и я хотел как можно скорее бросить. Но, когда пришло время уйти, я почувствовал страх, и мне не хватало смелости. Поэтому я и затянул на полгода.

Из-за длительных откровений у Джихона пересохло в горле, отчего он залпом выпил чуть больше половины банки пива одним глотком. Поставив её, он почувствовал легкое головокружение. Ему показалось странным это новое ощущение, ведь еще не время пьянеть.

— Когда я решил завершить карьеру, мне каждый раз приходилось выслушивать разное, например: «В нашей стране ты лучший. Как член сборной может так легко все бросить?! Ты даже не получил никакой травмы! А говоришь, что больше не можешь, разве это разумно?! От того, как ты будешь выступать, зависит размер финансовой поддержки, которую федерация получит, так что для коллег ты должен продержаться! Ты думаешь, другие продолжают из-за удовольствия? Все они терпят ради тех, кто им помог, ради родителей, которые пережили столько трудностей, и ты хочешь от всех отмахнуться?! В любом деле важна настойчивость. И если ты так поступишь, то и после плавания ничего не добьешься, что-то начнешь делать, а как только станет тяжело, сразу сбежишь...»

Слова, перешедшие грань оскорблений, были почти как проклятия.

Особенно федерация, которая активно использовала имя Джихона для множества проектов, присваивая деньги под этим предлогом, была в ярости, услышав о его решении уйти на пенсию: «Этот молодой парень, которого мы баловали, потому что он немного хорошо показал себя, теперь не может встать на ноги», — затем ругань прервалась смачной пощёчиной. Но в ту же секунду за ней последовали объятия в попытке успокоить, мол: «Давай, попробуй еще раз, ты же всегда был хорош».

— Сука, — впервые вмешался Джэкён, тихо прошипев. — Эти старые придурки из федерации. Надо было просто поджечь их долбанное здание, — гневно добавил он, и это было настолько ощутимо, что казалось, его ярость пронизывала воздух.

— Ну, федерации, в общем-то, почти уже не существует. Большинство этих людей сейчас безработные. Ты уже отомстил, так что не злись, — сказал Джихон, немного насмешливо. — И я еще легко отделался. Если честно, кто не получал ударов и не слышал ругани во время тренировок? Несколько пощечин — это вообще ерунда.

И в самом деле, оставили глубокие следы в душе не столько удары, сколько слова, которые он услышал тогда.

«Наверное, всему виной то, что они озвучили мои же мысли. Поэтому мне и было сложно избавиться от того гадкого ощущения», — внутренне заключил Джихон.

В то время Джихон постоянно беспокоился об одном: «Если брошу плавание, кто теперь будет смотреть на меня с одобрением? И за что меня хвалить? Какая во мне ценность?». Эти мысли не давали ему уснуть по ночам. Потому что на тот момент он считал, что плавание — это всё, что у него есть.

— Может быть, из-за того, что что я был в центре внимания, меня пугало не столько будущее или карьера, сколько мнение окружающих.

Джихон боялся, что разочарованные родители больше не будут им гордиться, что друзья, которые хвастались знакомством с национальным спортсменом, а также взрослые, которые всегда говорили, какой он молодец, вдруг отвернутся от него, посчитав жалким трусом.

— Поэтому как раз после того, как я бросил плавание, я стал заниматься разными вещами. Мне нужно было доказать себе, что я всё ещё чего-то стою, даже без плавания.

Поскольку льготный приём для спортсменов стал невозможным, Джихон, хоть и поздно, но начал подготовку и был зачислен в университет, о котором мечтал. Уже в университете он работал ещё усерднее. Чтобы никто не подумал, что тот занимался спортом только ради поступления, Джихон уделял особое внимание своим оценкам, старался больше других. И не пропустил ни одного мероприятия или собрания.

Но чем больше Джихон лез из кожи вон, тем сильнее ощущал, что что-то не так. Любое занятие доставляло радость лишь в самом начале, а потом быстро надоедало. Его тело, по сути, просто присутствовало, но разум всегда был где-то в другом месте.

То же самое происходило и в отношениях. Если он кому-то нравился, он испытывал счастье. Его искренне трогала чужая заинтересованность. Это было настолько приятно, что Джихон тут же соглашался, делая всё возможное для партнёра просто из благодарности.

Однако искусственные, пустые проявления чувств рано или поздно распознаются каждым. Так, пройдя через несколько неудачных отношений, Джихон всё больше убеждался в том, что он никудышный человек, неспособный взять на себя ответственность и довести что-либо до конца.

И постепенно Джихон становился всё более закрытым и осторожным. В конце концов, он начал занимать отстранённую позицию, готовясь к расставанию: «Мы ведь всё равно скоро разбежимся, правда? Ну, максимум через пару месяцев. Так что лучше не омрачать это время ссорами и сохранить добрые воспоминания друг о друге».

— Позже я понял, что, вероятно, были люди, которым такое поведение не нравилось… Потому что я всегда только подстраивался под других. Я игнорировал свои желания и обычно отвечал: «Хорошо, если ты хочешь, мне тоже нравится, давай сделаем вместе».

Осознание того, что такая позиция могла расстраивать возлюбленного, пришло к нему лишь недавно после слов Джэкёна. Безусловная доброта и стремление во всём соответствовать чужим ожиданиям — это, по сути, сигнал, что у тебя самого нет ни желаний, ни амбиций.

— Если честно, быть может, это я сам неосознанно хотел показать, как бы намекая: «Я просто принял твоё признание не потому, что ты мне нравишься. Я согласился, потому что ты предложил. Поэтому, если ты решишь разорвать со мной отношения, мне не будет грустно». Хотел дать понять, что даже если меня бросят, то я не стану особенно несчастным или униженным.

Сказав это, Джихон залпом допил оставшееся пиво. Сминая пустую банку, он почувствовал, как мир снова слегка качнулся перед глазами.

«Кажется, я действительно напился», — признался самому себе Джихон.

Захмелеть всего от трёх банок пива? Как нелепо. Может, это из-за того, что он пил на голодный желудок? Или, возможно, повлияли гормоны?

Да какая разница, по какой причине. Главное — результат. И из-за этого наговорил Джэкёну лишнего. Ведь теперь он может разочароваться в нем: «Хён, мне казалось, что ты совсем другой. Я считал тебя крутым, а на самом деле ты какой-то жалкий и ничем не примечательный человек». Возможно, Джэкён даже презирает его сейчас. Именно поэтому Джихон и боялся быть откровенным.

Привычно открывая новую банку, Джихон ждал реакции собеседника. Будто не терпелось получить финальную пулю, он хотел, чтобы тот поскорее осудил и раскритиковал за всю его никчёмность.

Но вместо этого…

— А почему ты считаешь себя безответственным, хён? — пребывая в тотальном недоумении, наконец спросил Джэкён.

— В конце концов, ты ведь доучился до выпуска, занимался клубными делами, выполнял всё до конца, не так ли? Да ещё и ходил на лекции других факультетов. Это же значит, что у тебя есть ответственность. Если что-то делать легко и в радость, то это просто потому, что нравится. Причём тут ответственность? Она проявляется, когда ты идешь вперед, вопреки всему.

Чем больше говорил Джэкён, тем ярче его выражение лица показывало, что он всё меньше понимает, как Джихон составил о себе такое мнение.

— И потом, — продолжил он, — каждый раз, когда я отказывался участвовать в эстафете, мне тоже говорили, что я безответственный и недостоин быть в национальной сборной. Но я ни разу не считал себя таковым. Потому что я всегда делал то, что должен, и никогда никому не доставлял проблем.

— И мы в этом похожи, хён, — сказал Джэкён твёрдым и решительным голосом.

— Хён, ты вовсе не безответственный. Ты всегда делал всё, что мог. Никогда никому не причинял неудобств. Если честно, я ни разу в жизни не встречал такого бесполезно ответственного человека, как ты.

В слове «бесполезно» Джихон уловил лёгкое недовольство и не смог сдержать смех.

— Даже в отношениях, — продолжил Джэкён, — ты ведь сам никогда первым не говорил о расставании. Да и с твоим характером наверняка старался больше остальных.

Джэкён, подчеркивая свою правоту, даже стукнул кулаком по столу. На что Джихон с улыбкой взглянул на него, а затем кивнул.

— Да, возможно, ты прав.

Всё-таки, когда отношения только начинались, это было волнительно, и он чувствовал благодарность. Хотел заботиться и радовать. А когда видел на лице другого человека счастье, сам испытывал его.

— Может быть, именно поэтому я потерял уверенность в себе. Мне казалось, я делал всё, что мог, но всё равно в итоге оказывался брошенным. Это заставляло думать, что со мной с самого начала что-то не так. И я испорченный человек.

Даже если он заранее был готов к печальному финалу, прощаться всегда было тяжело. Пусть он не любил тех людей всем сердцем, но в момент расставания чувствовал, как в душе что-то умирает. И дело было не только в грусти — ему казалось, что это ещё одно подтверждение его неполноценности.

— Вот поэтому я и сказал, что больше не хочу никаких отношений. Не хочу снова ранить себя и убеждаться в том, что я никчёмный. Понял, болван? — сказал Джихон, специально бросая в Джэкёна зёрнышко попкорна с улыбкой. Затем открыл новую банку пива и залпом выпил почти половину.

Джихон ожидал, что тот фыркнет: «И из-за такой ерунды ты переживаешь, хён? Ты слишком заморачиваешься по пустякам!».

Но Джэкён промолчал. Он, облокотившись на стол и подперев подбородок рукой, просто тихо смотрел на него. И только когда тот почти осушил свою банку, Джэкён наконец заговорил.

— Жаль, что я не твой ровесник или не старше тебя.

Он не улыбался, но не выглядел ни грустным, ни сердитым. С тем же обычным спокойным видом он произнёс это так, словно просто констатировал факт.

— Если бы мы были одного возраста или я был старше, я бы поступил с тобой в один университет, первым признался бы в своих чувствах, и мы начали бы встречаться. И, естественно, никогда бы не расстались. Никому бы больше не дал шанса, удерживал бы тебя рядом с собой до самой смерти.

Джихону вдруг захотелось плакать. Но не потому, что он действительно сожалел о прошлом или о том, что всё могло бы сложиться иначе. Просто он был так тронут. Джэкён принял его исповедь без тени насмешки или разочарования, только с легкой меланхолией посетовав на то, что они не встретились раньше. Ему нравилось, насколько Джэкён его ценил. Даже больше, чем он ценил сам себя. Эта безграничная любовь и забота, несоизмеримо большая, чем он заслуживал, наполняли Джихона чувством невыразимой благодарности, готовой в любой момент прорваться наружу потоком слез.

Глава 103

Страх расставания с Джэкёном терзал его сильнее, чем любые прошлые разрывы. Мысль о грустном финале рушила его изнутри. Джихон знал, что не вынесет этого. Но поделиться своей тревогой он не решался. Джэкён молод, а впереди его ждет большое будущее, и такие откровения могут связать ему руки. Но если все так и продолжится, то велика вероятность, что Джихон вывалит на него свои горькие чувства. Скорее всего, он даже начнет цепляться за Джэкёна и реветь навзрыд. Но затянувшийся вечер грозил неминуемым взрывом и полным обнажением души перед возлюбленным — зрелищем, которое Джихон никак не хотел ему демонстрировать. Поэтому, допив пиво, он тихо произнёс: — Иди домой сегодня.

Неожиданная просьба вызвала у Джэкёна недоумение: — Почему?

— Я пьян, сегодня ничего не получится, — нарочито отшутился он.

На что парень тут же нахмурился: — Да что ты говоришь?

— Вот же... — окончательно сдавшись, усмехнулся Джихон. — Эй, если ты уже всё понял, разве не по правилам этикета просто тихо уйти?

— Ну, я ведь вообще-то хам, — специально фыркнув, ответил Джэкён.

Очевидно, этот бульдозер обидится, если Джихон согласится с ним. Хотя на самом деле в последнее время его поведение вовсе не было настолько плохим, чтобы заслужить такие слова.

— Не настолько уж ты и невежлив, — Джихон подпёр рукой подбородок и задумчиво произнёс: — В последнее время ты даже стараешься быть дружелюбным с людьми.

Отчего брови Джэкёна снова сошлись на переносице, словно он пытался что-то вспомнить, а-ля: «Разве я так делал?»

— Делал. — улыбнулся Джихон, положив голову на стол. — Хоть ты сам этого не замечаешь, но ты немного изменился.

Когда он добавил, что это, пожалуй, даже хорошая перемена, парень, сразу же приободрившись от комплимента, расправил плечи с гордым видом: — Ладно. Тогда я и тебе окажу услугу. Давай, быстрее прижмись ко мне и поплачь.

— Отстань, глупый.

— Почему?

— Потому что я старший. — Джихон, поднимаясь из положения лёжа на столе, пробормотал: — Ты ведь любишь меня за то, что я такой классный.

— А ещё я люблю тебя за то, что ты милый, — отрезал Джэкён, моргнув так, будто не понимал, о чём он.

Джихон посмотрел на него с лёгкой, ироничной улыбкой, как бы говоря: «Ну конечно». Джэкён, опершись на стол, подался вперёд: — Хорошо. Тогда, может, сегодня я буду старшим? Джихон-а, что думаешь?

От неожиданного панибратского тона Джихон рассмеялся, чуть громче обычного из-за выпитого им алкоголя. И тем самым привлек на себя недовольный взгляд ворчуна, который немного обиженно буркнул: — Хён, тебе ведь нравятся постарше?

— Почему?

— Просто такое чувство. Ты ведь любишь, когда я зову тебя Джихон-а и общаюсь неформально.

— Нет, мне нравишься ты.

Джэкён, прищурившись, зыркнул на Джихона. Это был его фирменный взгляд, который, хоть и демонстрировал недоверие, но всё же выдавал, что эти слова ему приятны.

— Ладно, сегодня я буду старшим. Давай, покапризничай.

— Да ну тебя.

— Почему, Джихон-а? Я всё приму, что бы ты ни сказал.

— Эй.

— Не обращайся к хёну так неуважительно. — нахмурился Джэкён, явно показывая: «Ну это уже чересчур!».

— Хён Джэкён, — вкрадчиво прошептал Джихон, всё ещё с улыбкой. — Хватит дурачиться. Сегодня просто отправляйся домой.

— Вот упрямец, правда.

Джэкён вдруг резко встал и, схватив того за руку, поднял его с места, только чтобы усадить к себе на колени. Устроившись поудобнее, он обнял Джихона и сказал: — Ну всё, давай, плачь уже.

— Да не буду я плакать! — внезапно расположившись на чужих бедрах, Джихон шутливо запротестовал: — Да и как тут плакать в такой обстановке?

Но Джэкён серьёзным тоном предупредил: — Если ещё раз заговоришь со мной на "ты", тебе попадёт.

— Вот же... — Джихон рассмеялся вновь, обвив руками плечи Джэкёна: — Не буду я плакать. Слёзы уже было собрались, но ты заставил их обратно спрятаться.

— Значит, придётся мне тебя довести до слёз, — уверенно заявил тот, после чего крепко укусил Джихона сквозь футболку за грудь.

— Ай! — вскрикнул Джихон, рефлекторно обняв его за шею. — Эй, стоп, это же больно!

— Опять ты на "ты".

Джэкён, держа во рту сосок, пробормотал что-то, а затем сделал вид, будто действительно собирался наказать. Отчего Джихон невольно выпрямился, ожидая боли, но, к счастью, этого не произошло. Джэкён лишь на мгновение прижал зубами, а затем сменил их на губы, касаясь соска и играя с ним языком. Лёгкое, почти щекочущее ощущение передавалось сквозь тонкую ткань, вызывая зуд в области поясницы.

— Хватит, щекотно же, — сказал Джихон, смеясь.

Лишь тогда Джэкён поднял голову и посмотрел на него.

— Так ты правда не будешь плакать?

— Нет же, не буду.

— Ну и ладно.

Джэкён крепко обнял Джихона за талию и начал тереться щекой о грудь. В его действиях читалось что-то вроде запоздалого извинения за причинённую боль, смешанное с попыткой выразить собственные чувства. Поглаживая волосы возлюбленного, Джихон спросил: — Ты хочешь, чтобы я плакал или нет?

— Не хочу, — ответил тот без промедления. Уткнувшись ещё сильнее в грудь, он продолжил: — Даже от одной мысли, что у тебя может быть причина плакать, у меня внутри всё переворачивается. Но если ты всё-таки заплачешь, я хочу, чтобы это случилось при мне.

«Чтобы я смог хоть как-то тебе помочь», — последняя фраза, прозвучавшая приглушенно из-за объятий, коснулась не столько ушей, сколько сердца Джихона. Мучила одна мысль: правильно ли он поступает? Ведь Джэкён так о нём беспокоится. И если он узнает о таблетках и их побочных эффектах, то, скорее всего, сильно разозлится. Но по-другому нельзя. Это был единственный выход, который Джихон смог найти.

— О чём ты опять думаешь, хён? — возмутился Джэкён и, и прежде чем тот успел хоть что-то возразить, первым прильнул к его губам. А после, оторвавшись, тихо произнёс: — Пахнет фисташками.

— Ты же любишь фисташки, — резво соскочил с темы Джихон, улыбнувшись.

— Как ты догадался?

— Да ты только ими меня и кормишь.

Когда Джихон спросил, неужели Джэкён думает, что все любят то же, что и он, тот с без доли сомнения ответил: — А что? Фисташки ведь вкусные. Я из всех орехов их больше всего люблю.

— А попкорн ты тоже купил по этой же причине ?

— Ага, — уверенно подтвердил упрямец. — К пиву я частенько брал карамельный попкорн.

— Правда? А почему сегодня выбрал солёный?

— Потому что ты сладкое не особо любишь.

— Ну и ну, — рассмеялся Джихон.

Каков наглец: попкорн он выбирает по своему желанию, но вкус при этом подбирает под предпочтения другого. Это было похоже на странную заботу, вроде той, когда кот переживает о мыши.

— Правильно ведь, ты же карамельный попкорн не ешь?

Смотрящий на него Джэкён, явно жаждущий похвалы за свою проницательность, выглядел настолько самодовольным, что Джихону ничего не оставалось, кроме как улыбнуться. И на этот раз он сам первым поцеловал “кота”, а затем добавил: — Если бы ты мне его дал, я бы съел.

Такого ответа Джэкён явно не ожидал. Он прищурился и тихо протянул: «О…», сделав вид, будто ему всё равно, хотя был рад. Джихон, находя это притворство забавным, снова поцеловал его — на этот раз медленнее и глубже.

— Если бы я съел, у меня сейчас во рту был бы вкус карамельных фисташек.

Нехотя отстранившись, Джэкён вдруг выпалил с серьёзным тоном: — Нет, так не пойдёт.

— Почему?

— Если мы продолжим, я вряд ли сдержусь.

От этих слов Джихон широко распахнул глаза: — Что? Ты сейчас сдерживаешься?

Только теперь он понял, что ощущения от чего-то, прижимающегося к его бедру, не были иллюзией. Ранее Джихон специально сказал, что сегодня ничего не будет, и подумал, что Джэкён отнёсся к этому спокойно, так что не обратил внимания. Но оказалось, что тот действительно сдерживался. Тем более в такой позе, обнимая его, желание могло только усилиться.

— Может, всё-таки займёмся сексом? — спросил Джихон, нарочито медленно проводя рукой по щеке Джэкёна.

— Нет.

— Почему? Потому что я сказал, что сегодня ничего не будет?

— Дело не в этом. Просто в последнее время ты сильно уставший.

— Я? — растерялся Джихон.

Парень, не поднимая головы, кивнул: — После того, как ты приболел, выглядишь неважно. Сначала я думал, что мне кажется, или это из-за погоды, но сегодня, после разговора с продюсером, понял, что это не так.

«Вот же Инъён-хён», — мысленно вздохнул Джихон и поспешил оправдаться: — Всё нормально. Я всегда немного худею зимой.

— Раньше ты утверждал, что худеешь летом.

— А, правда? — неудачно отшутился Джихон.

На что Джэкён поднял голову и пристально уставился на него.

— Да нет же. У меня метаболизм хороший, так что вес постоянно то уходит, то возвращается.

Он объяснил, что его вес иногда резко колеблется: быстро набирается и так же быстро сбрасывается. «У тебя ведь тоже так, — добавил он. — Это нормально для всех спортсменов».

Джэкён с виду согласился, но всё же крепче обнял его за талию: — В любом случае, пока что я воздержусь.

Настолько твёрдый тон заставил Джихона немного напрячься.

— "Пока" — это до какого момента?

Не отвечая, Джэкён резким движением задрал футболку Джихона, не дав тому времени опомниться, а затем сразу опустил её обратно.

— *Пока ты не поправишься.

Глава 104

По правде, Джихон подумал, что Джэкён запугивает его. Разве нет?

«Пока не вернешься в свой прежний вес, ничего не будет», — заявил он. Откуда он знает, когда это произойдет? Очевидно, у бульдозера не хватит терпения. Он наверняка через пару дней заглянет и скажет: «Хён, ты похорошел и, кажется, поправился». Джихон воспринял это как заботу: мол, не перетруждайся, хорошо питайся, следи за здоровьем.

«А, так он хочет меня съесть?» — тихо рассмеялся Джихон на слова ворчуна.

Но Джэкён, к удивлению, продержался долго. Джихон был уверен, что тот сдастся через пару дней, но нет, прошло семь, а потом и целых десять. Даже когда Джихон откровенно намекнул, упрямец, осторожно коснувшись его талии, твёрдо ответил: «Нет».

А фраза «брось глупые мысли и спи» появилась потому, что Джэкён, едва ложась в кровать и обнимая Джихона, сразу же засыпал. Причиной стали изнурительные тренировки, составленные Оливером. Новую программу разработали под цели спортсмена — победить в 400-метровке. Они были направлены на повышение анаэробного порога, силы и выносливости. Проще говоря, Джэкёна доводили до предела, а затем давали отдохнуть, и так снова и снова, словно закаляя сталь.

Джихон, ознакомившись с планом, удивился, как вообще можно это выполнить. Но пловец, естественно, справился.

Что неудивительно, ведь Джэкён в воде не был похож на человека, недаром Ноа звал его «водяным». В итоге Джэкён и Оливер даже корректировали интенсивность тренировок каждый день, всё больше и больше усложняя их. Хорошие результаты не заставили себя долго ждать: атлет прогрессировал на глазах. Мышцы, казавшиеся уже совершенными, становились ещё крепче, выдерживая повторные нагрузки. Расстояние, которое он преодолевал одним толчком или гребком, также увеличилось. Он даже подрос на 0,3 см, и теперь превышал 194 см. В дополнение ко всему, Джэкён дважды побил неофициальные мировые рекорды на 100 м вольным стилем и 200 м в комплексном заплыве.

На дистанции 400 метров рубеж в 4 минуты 3 секунды всё ещё не покорялся ему. Да, до 4 секунд легко сокращал время, но ниже 3.99 никак не получалось.

— Не волнуйся, с такими темпами к маю ты точно добьешься 3 секунд. А на Олимпиаде, при удачном стечении обстоятельств, сможешь уложиться и в 3.50, — сказал Оливер.

Однако Джэкён не унимался. Он хотел показать результат ниже 4 минут, пока Оливер ещё в Корее: — Мне нужна уверенность.

И Джихон прекрасно понимал его. Ведь ему предстоит готовиться к Олимпиаде самостоятельно, а до нее оставалось больше полугода и два отборочных тура. Это был первый и последний шанс Джэкёна выступить на международных соревнованиях в комплексном плавании на 400 метров. Для спортсмена уверенность — всё. Она помогает вернуться на путь, даже если показатели упадут.

Джихон убедил компанию продлить контракт с Оливером ещё на 21 день. Получив три недели, Джэкён с удвоенным энтузиазмом тренировался: проплывал 9-10 тысяч метров в бассейне (вместо обычных 8000) и до позднего вечера занимался в спортзале по новой программе, разработанной Оливером и тренером Ю. Благодаря чему он и засыпал мгновенно, едва прикладывая голову к подушке.

В какой-то момент Джихону стало казаться, что Джэкён просто прикрывается его недомоганием, чтобы отдохнуть. Однако, увидев, как тот легко отжимается двадцать раз вместо десяти, да еще и с ним на спине, а затем смеется: «Хён, мне хочется видеть твое лицо, слезь на минутку», он осознал, что его суждения ошибочны.

При таком режиме, сбалансированном питании и полноценном отдыхе усталость была маловероятна. Джэкён засыпал исключительно в постели, а не где попало. К семи вечера он приезжал, а затем ужинал и проводил время с Джихоном на диване. А в десять уже отправлялся на боковую. Утром он неизменно вставал сам, ровно в шесть, безо всякого будильника.

Джихон даже пытался списать всё на феромоны, решив, что без их влияния Джэкён утратил влечение. Но эти мысли быстро рассеялись: тот постоянно обнимал и трогал его, словно компенсируя нежностью отсутствие секса. Будто бы их отношения откатились назад, к тому времени, когда близость случалась лишь по выходным. На самом деле Джихон не чувствовал острого желания. Он понимал, что раньше секса было слишком много, а теперь эти игривые поддразнивания и тактильный контакт с лихвой восполняли всё. Тем более что физическая близость для партнёра в нижней позиции весьма изнуряющая.

Пониженный эмоциональный фон Джихона, вероятно, объяснялся побочными эффектами препарата. Он понимал мотивы Джэкёна, но навязчивые подозрения так и крутились в черепной коробке: устал ли он, потерял интерес или всё дело в феромонах? Это были глупые тревоги, демонстрирующие неспособность мозга к рациональному мышлению и склонность к крайностям.

Он подумал, что секс мог бы помочь расслабиться, но вскоре отбросил и эту затею. Джэкён уже несколько раз отказывал, и Джихон не хотел снова услышать «нет», пусть даже продиктованное заботой. Осознание того, что он похудел и стал непривлекательным, заставляло его стесняться собственного тела. Отчего и перестал раздеваться перед Джэкёном.

Поэтому, когда Джэкён обеспокоенно спросил: «Хён, ты случайно не из-за меня плохо спишь? Может, я буду ночевать дома?», то Джихон резво согласился. Ему уже надоело постоянно кутаться в одежду.

Но на этом изменения не закончились. Теперь Мину забирал Джэкёна на тренировки и утром, и вечером. Это было не случайно. Джэкён сам попросил: — Хён, не нужно меня возить, поспи лучше.

— Тогда пусть Мину утром, а я — вечером, — предложил Джихон.

На что Джэкён покачал головой: — Вождение утомительно. Мину всё возьмёт это на себя. Не волнуйся.

— Что? А раньше ты говорил, что тебе одиноко без меня, — обиженно буркнул Джихон. — Неужели я больше не нужен?

— Нужен, — без колебаний выпалил Джэкён. — Но сейчас я справлюсь. Зато весной, когда потеплеет, ты пойдешь со мной, даже если будешь против. И в бассейн тебя тоже загоню, так что пока займись своей физической формой.

— Ну, вообще-то я и сейчас могу, вода там всё равно на подогреве, — пробормотал Джихон.

Он, как и всегда, попытался отшутиться, но Джэкён не поддержал его: — Если ты сейчас войдёшь в воду, боюсь, даже на поверхности не удержишься, — сухо заметил он.

Хотя Джэкён ездил на тренировки на машине Мину, после вечернего занятия он всегда возвращался к Джихону. И, вместо того чтобы сразу поехать домой, ужинал у него, проводил там время до половины десятого, а затем вызывал такси. Когда Джихон предлагал его отвезти, тот лишь бросал недовольный взгляд и ворчал: — Лучше ложись пораньше спать.

Причина, по которой Джэкён каждый раз приходил, быстро стала ясна: он хотел поужинать вместе или хотя бы убедиться, что тот нормально питается. Даже если тренировка заканчивалась рано, он никогда не ел один, пока Джихон не вернётся. А если Джихон отказывался от ужина, он усаживал его напротив себя: — Тогда просто побудь со мной.

Джэкён старался накормить Джихона хоть чем-то, постоянно пододвигая тарелку со словами: — Попробуй это, вкусно.

— Эй, ты вообще знаешь, что я сейчас съел больше тебя? — попытался возразить Джихон.

Но сколько бы они ни спорили, Джэкён даже не слушал: — О чём ты вообще? Как бы ты ни старался, я всегда съем больше. В два, нет, в три раза. Так что не переживай.

И упорно подсовывал что-то на пробу, и это всегда было мясо. Джэкён кормил того исключительно им.

Конечно, Джихон любил и мясо, и рыбу. Пусть уже не так, как в бытность спортсменом, но для поддержания роста и комплекции ему требовалось немало калорий, которые он обычно получал из белков. Его порции сложно назвать скромными, хотя Джэкён в начале с удивлением спросил: — Хён, ты всегда так мало ешь?

Вообще по меркам обычного взрослого это вовсе не было маленькой порцией.

Проблема в том, что если бы Джихон привык есть понемногу, то мог бы просто остановиться, сославшись на сытость. Но сократить привычное количество потребляемой пищи никак нельзя — иначе Джэкён начнет переживать. Поэтому он ел, хотя после того, как Джэкён уезжал, практически всё выходило наружу.

Глава 105

Вес продолжал снижаться, и даже коллеги в компании начали замечать. Теперь многие спрашивали, всё ли в порядке, а мистер Нам, обедавший с ним чаще всех, регулярно советовал сходить к врачу.

— Я правда так плохо выгляжу?

— Да, плохо.

— ...

Если уж он так говорит, значит, дело серьёзное. От этих мыслей Джихон с горечью понял, что упрекнуть Джэкёна за излишнюю заботу теперь просто не получится.

Тем временем мужчина, выловив самый большой кусок рыбы из кипящего супа, положил его на тарелку Джихона и добавил: — Со стороны-то может показаться, что ты просто модель – высокий, худой. Но я ведь помню, каким ты был месяц назад. Вот и беспокоюсь. Сам посуди: курить бросил, ешь кое-как, и с каждым днем всё худее и худее.

Теперь Джихон понимал, почему окружающие так волнуются: со стороны это действительно выглядело удручающе.

— Нет, я не болен. Просто у меня сейчас и гастрит, и энтерит одновременно, — нашёл оправдание он.

— Вот как? — нахмурился коллега, словно это многое объясняло.

— Да, и аппетита нет. А если и ем, всё равно тошнит.

— Эх, беда-то какая... — вздохнул Нам, качая головой. — Как же ты работать будешь?

Речь шла о студийной съёмке для шоу. На первой встрече сценарист сказала, что её планируют либо на конец года, либо на начало следующего. Тогда Джихон подумал, что это случится не скоро, но момент Х подкрался незаметно — и всё состоится уже через неделю.

— Да что там, — отмахнулся Джихон. — Просто сидеть, да проговаривать заученный текст. Мы же не собираемся там есть.

— Всё так, но лучше выйти в эфир с более свежим видом, — заметил коллега.

— С этим уже ничего не поделаешь, — пожал плечами Джихон.

На что мистер Нам призвал того не отчаиваться: — В телевизионной студии свет и грим сделают своё дело. Всё будет нормально.

Но Джихон не мог рассуждать так же оптимистично. Ладно лицо помятое, больше мучила слабость, которая накатывала всё чаще из-за резкой потери веса. Услышав об этом, менеджер Нам предложил: — Капельницу поставь.

— Капельницу? — переспросил Джихон.

— Да. Когда я как-то раз чуть не умер от гастроэнтерита, только капельница и спасала. Тогда я за неделю сбросил семь килограмм. Полный кошмар — обезвоживание и прочее.

Прислушавшись к совету, Джихон в тот же день ушёл с работы на час раньше и отправился на капельницу. Сначала он скептически отнесся: «Разве это не просто глюкоза? Какая от неё польза?», но, к его удивлению, после процедуры силы действительно вернулись. Даже Джэкён, заметив улучшение, обрадовался: «Сегодня ты выглядишь гораздо лучше».

Однако эффект продержался всего два дня. Воодушевлённый результатом, Джихон ещё дважды ставил капельницы во время обеда, но на третий день его снова вырвало. Более того, он не смог дождаться, пока Джэкён уйдёт домой, и прямо на глазах у него вбежал в ванную, окончательно разрушив иллюзию своей положительной динамики.

— Хён, ты в порядке? — перепуганный не на шутку, Джэкён, проигнорировав протесты возлюбленного, ворвался в ванную и начал стучать ему по спине, а потом и вовсе собрался вызывать скорую.

— Ты с ума сошёл? Не надо! — не закончив полоскать рот, Джихон с воплями выхватил у него телефон.

— Почему? Если бы ты увидел, что мне ночью стало плохо, разве не отвёз бы в больницу?

— Эй, мы с тобой не одно и то же!

— То есть, если я не спортсмен, болеть можно? Если бы я не был спортсменом, ты бы забил?

Джэкён, разозлившись ещё больше, отобрал мобильник обратно и снова начал набирать номер скорой.

— Да перестань, Джэкён, не надо! У меня просто гастрит, да ещё и энтерит. Поэтому меня и стошнило, — в отчаянии повторил ту же ложь Джихон.

На что встревоженный парень поднял телефон так высоко, чтобы тот не смог выхватить, и приступил к допросу: — Гастрит и энтерит? С каких пор? Из-за чего? Тебе это врач сказал? Он лекарства выписал? Ты их принимаешь?

— …

— Быстро отвечай!

Очевидно, что он нажмет на кнопку вызова, если Джихон не даст внятного объяснения через три секунды.

— Это уже две недели как. Не знаю, от чего именно, тогда были сплошные корпоративы. Наверное, что-то из еды оказалось неподходящим. Подожди секунду, я сполосну рот, — пытаясь выиграть время, жалобно произнес Джихон и ушёл в ванную.

— Ты врёшь, — процедил сквозь зубы Джэкён, опираясь на дверной косяк.

Отчего Джихон на мгновение замер, стараясь сохранить видимость спокойствия: — С чего бы мне врать о таком?

— Если бы это был гастрит, ты бы сразу сказал. Странно, что до сих пор молчал.

— Ну а зачем делиться подобным? — парировал Джихон, вытирая лицо полотенцем. — Если болезнь не заразна, зачем тревожить людей?

— Ты шутишь? — порычал Джэкён. — Считаешь, легко наблюдать за твоими страданиями, не зная причины? Это только сильнее пугает!

И хотя Джихону не понравился его тон, он знал, что парень прав. Неведение действительно заставляет волноваться сильнее.

— Извини, — быстро выпалил Джихон. — Я правда думал, что всё пройдёт само собой. Не хотел лишний раз напрягать тебя. Теперь понимаю, что это было глупо. Ты прав, от незнания ещё больше переживаешь. Прости, это моя ошибка.

— ...

Джэкён молча буравил Джихона взглядом. Его выражение лица заметно смягчилось, но ответа всё равно не последовало. Это было в его духе. Он мог вспылить, если что-то шло не так, но стоило Джихону объяснить и извиниться, как злость быстро проходила. Иногда Джэкён сам признавал, что погорячился, и, хоть и сухо, всё же говорил: «Понял. Извини, что накричал».

Но на этот раз всё иначе. Злость почти утихла, но ни привычного «понял», ни извинений не прозвучало. Похоже, он хотел показать, насколько сильно его задела эта ситуация.

Но и в этот раз причина обиды была действительно серьёзной. Джихон, подойдя ближе, тихо прошептал: — Джэкён-а, хён же извинился.

А затем заключил того в свои объятия, прижимаясь к груди и потираясь о нее лбом.

— А, правда… — пробормотал Джэкён, и в этих двух коротких словах слышалась целая гамма противоречивых эмоций. Злиться не хотелось, но и прощать сразу –слишком просто. Но игнорировать настолько откровенную просьбу было выше его сил. Он впервые сталкивался с подобным и боялся, что если не ответит сейчас, то больше никогда не увидит Джихона таким. В итоге устоять не получилось.

— Но больше так не делай, серьёзно, — пробубнил Джэкён, крепко прижав его к себе и направившись вместе с ним в гостиную.

— ...Даже при гастрите и энтерите... Разве можно так похудеть? — спросил он, усаживаясь на диван и не выпуская Джихона из своих рук.

— Ну я же похудел, — отозвался Джихон.

Джэкён скривился, всем видом показывая, что его не устраивает такой ответ. Атмосфера снова стала накаляться. Чтобы отвлечь его, Джихон решил немного сменить тему.

— У нас на работе один сотрудник от энтерита за неделю семь кило сбросил. Помнишь, я рассказывал про менеджера Нама? Он даже с обезвоживанием в больницу загремел. А у меня всё не так страшно.

Услышав конкретный пример, Джэкён немного успокоился и даже задумчиво кивнул.

— Может... Но у тебя это всё слишком затянулось. Это странно. Ты делал гастроскопию?

Врать было бесполезно: ведь бульдозер может пойти в больницу, выяснить, где проводили обследование, и лично проверить диагноз.

— Ещё нет, — ответил Джихон честно.

Из-за чего Джэкён тут же помрачнел.

— Тогда завтра идём делать гастроскопию вместе, — заявил он, не оставляя места для возражений.

Отговаривать Джэкёна оказалось непросто: он настаивал на совместном визите, а Джихон, всеми правдами и неправдами, старался увилнуть, мол на выходных туда не попасть, да и для гастроскопии нужно голодать, а он только что поел — по вине самого Джэкёна. После долгих споров тот наконец согласился отложить обследование.

— Хорошо, тогда идём во вторник утром, — строго потребовал Джэкён.

— Но утром мне нужно отвезти Оливера в аэропорт.

— Пусть Мину это сделает! — вспылил Джэкён.

И Джихон, понимая, что смысла пререкаться нет, просто согласился: — Хорошо, утром я еду в больницу.

— Ты ведь снова найдешь причину, чтобы не идти, — недоверчиво пробурчал тот.

— На этот раз точно схожу к врачу, — уверил его Джихон, слегка подтолкнув локтем, чем наконец вызвал улыбку у своего упрямого возлюбленного.

Тот обнял его и с видимым облегчением аккуратно уточнил: — Значит, ты не из-за бессонницы так выглядишь?

— Нет, не из-за этого.

— Ну и зря я тогда не ночевал у тебя, — заворчал Джэкён, словно сделал нечто лишнее.

— Тогда я останусь здесь сегодня, — с ходу заявил он.

— Нет, иди домой.

— Не хочу, — не унимался Джэкён, уткнувшись носом ему в плечо. Через секунду он снова поднял голову и спросил: — А что, тебе лучше, когда меня нет? Без меня спится спокойнее?

— Тогда я просто пойду домой, — добавил он, но его обиженный вид говорил об обратном.

Джихон, сам того не заметив, поспешил оправдаться: — Нет, не поэтому.

— Тогда почему ты меня выгоняешь? — пробубнил Джэкён, надув губы.

Если Джихон скажет, что его беспокоит, как тот переживает, или что прикосновения раздражают, даже в шутку, - это будет слишком. И, попытавшись выкрутиться, он сказал: — Я могу снова почувствовать себя плохо ночью. И мне не хочется будить тебя.

— Вот ещё, — возразил Джэкён, снова опустив подбородок на его плечо. — Если дело в этом, я точно останусь. Тем более завтра суббота.

Спорить дальше было бесполезно, и Джихон только вздохнул: — Ладно, делай, что хочешь.

Впервые за десять дней они снова лежали в одной постели. Несмотря на все ссоры и недопонимания, Джихону доставляло радость снова ощущать нежность и заботу объятий Джэкёна. Когда они спали вместе в первый раз, сам факт близости с ним казался нереальным, и довериться этим рукам было непросто. Теперь же всё происходило легко и естественно.

После долгой разлуки Джихон ощутил, как ему не хватало тепла рядом. Спать одному было комфортно, но в какой-то момент он понял, что это слишком одиноко. Джэкён, похоже, думал так же. Сначала он лишь положил руку на Джихона, но потом прижал его ближе и обнял так крепко, как будто не отпустит никогда.

— Ты меня задушить решил? — засмеялся Джихон.

— Не задушу, — спокойно ответил он, обнимая ещё крепче. — А если сильнее сожму, мне кажется, твои рёбра сломаются.

На что Джихон рассмеялся вновь: — Да брось, не настолько я хрупкий.

— Не буду проверять, — буркнул Джэкён, уткнувшись лицом ему в шею.

А затем тихо произнес, лаская кожу шёпотом: — Хочу, чтобы ты быстрее выздоровел. Ненавижу видеть тебя больным.

— ...

— Во вторник обязательно сходи в больницу. Хорошо? — настаивал Джэкён, требуя чёткого обещания.

— Хорошо, обязательно схожу.

Постоянная тошнота гарантировала, что при обследовании выявится гастрит или рефлюкс-эзофагит. Этого хватило бы, чтобы успокоить Джэкёна, если бы обман оказался необходим.

Но дело не в обмане. Джэкён продолжает переживать за его состояние,и если оно не улучшится, его тревога лишь возрастёт.

Что же делать… Всё было сложнее, чем Джихон себе представлял. Побочные эффекты проявились сильнее, чем он рассчитывал, а реакция Джэкёна — болезненнее. Его беспокойство и подавленность стали настолько очевидными, что Джихон начал волноваться и за него.

Ирония заключалась в том, что решение остаться рядом привело к мысли: возможно, им следовало разъехаться. Тогда Джэкён не волновался бы так сильно о его здоровье.

«А если сослаться на командировку? Снизив дозировку, я быстро пойду на поправку. Возможно, видеться редко, проводя время порознь – не самый плохой вариант». — Размышляя об этом, Джихон почувствовал, как веки налились свинцом. Последние дни он засыпал с трудом, но сегодня тепло возлюбленного рядом принесло расслабление, и Джихон быстро погрузился в сон, откладывая решение на потом.

Глава 106

— Ты что, на диете сидел перед эфиром? — спросил Инъёп, зайдя в гримёрку, где Джихон готовился к съемкам.

Тот, мельком взглянув на сидящего на диване Джэкёна, спокойно ответил: — Нет, просто несколько дней с гастроэнтеритом мучаюсь.

— Правда? Что случилось, норовирус?

— Я не ем устриц.

— А, ну да. Но откуда зимой кишечная инфекция?

— Кто знает. Чуть не помер, но решил, что хотя бы съемку сегодня выдержу. Так что, пожалуйста, войди в мое положение.

Вздохнув, Инъёп скептически протянул: — Ну, герой телеэфира прям.

Затем, заметив свирепого Джэкёна в зеркале, он тут же притих и, наклонившись к Джихону, прошептал: — Слушай, ты не слишком сильно похудел?

— Говорят, что чем худее, тем лучше смотришься в кадре.

— В меру же надо.

— Правда? Не настолько плохо выгляжу? — с запоздалым беспокойством спросил Джихон.

Инъёп, скрестив руки на груди, некоторое время рассматривал его в зеркале, а затем, хлопнув по плечу визажиста, сказал: — Загримируй его как следует, понял?

Ну а он с энтузиазмом выполнил просьбу, и даже чутка перестарался.

— Чувак, ты не на агента похож, а на какого-то директора или члена совета директоров, — заявил Инъёп, когда Джихона подготовили.

— Я выгляжу старым?

— Скорее сурово. Прямо излучаешь харизму. С таким лицом можно и спортсменов в ежовых рукавицах держать.

— …

— Может, брови слишком темные?

Джихон попытался смягчить черты, слегка взъерошив идеально уложенную челку. В этот момент Инъёп вдруг выпалил с удивлением: — Слушай, наши сценаристы говорили, что ты похож на Ча Сонхёна. Тогда я не понял, о чем они, но сейчас прям одно лицо. С макияжем особенно.

— Да ну, брось.

Не успел Джихон попросить Инъёпа не говорить об этом никому, как вмешался Джэкён: — Хён красивее.

Эти слова, произнесенные впервые с момента своего появления в гримерке, вызвали взрыв смеха у визажиста и стилиста.

— Ну конечно, как иначе, — со вздохом ответил Инъёп, словно говоря, что не стоило и начинать.

— Правда. У Сонхёна вся красота — от косметики, — безжалостно заявил Джэкён.

— Если Ча Сонхён это услышит, он расплачется, — усмехнулся визажист.

— Он же помешан на своей естественной красоте, — добавил стилист, улыбаясь, и спросил у Джэкёна: — Вы разве не друзья? Почему так сурово его оцениваете?

— Мы не друзья, — отрезал упрямец.

Сотрудники ошеломленно переглянулись, видя, как тот даже цокнул языком. В этот момент дверь гримерки открылась, и вошли Мину с Лукасом. Они только что вернулись из магазина в здании телестудии, куда Джихон отправил их за водой.

— Вот, начальник, — сказал Мину.

— Спасибо, — поблагодарил его Джихон и взял бутылку.

— Мину хён, можно мне тоже воды, — попросил Джэкён.

Не успел Мину пошевелиться, как Лукас протянул тому свою бутылку.

— Спасибо.

Лукас, наклонившись ближе, внимательно посмотрел на Джэкёна и, показав два поднятых больших пальца, с улыбкой добавил: — Сегодня ты круто выглядишь!

Джэкён, как обычно, с невозмутимым видом коротко буркнул: — Спасибо.

Парень только хихикнул и вернулся на своё место. Атмосфера между ними казалась теплее, чем раньше. Если быть точным, отношение Джэкёна к нему стало заметно мягче.

«Может, они стали ближе за это время?» — подумал Джихон.

Раз Джэкён позволил ему отправиться в телестудию, значит, он и вправду перестал возражать.

Пока Джихон размышлял об этом, принимая лекарства, Джэкён, обратив внимание на его действия, тут же спросил:  — Хён, что это за таблетки?

— Какие ещё? От гастроэнтерита.

— Но ты ведь выпил их перед выходом из дома. Разве можно так быстро принимать ещё одну? Или ты плохо себя чувствуешь?

«…Надо было сказать, что это успокоительные… — выругался про себя Джихон. — Хотя нет, тогда бы он ещё и начал выяснять, с каких пор они выпускаются в такой маленькой дозировке».

Пока Джихон тяжело и беззвучно вздыхал, Инъёп рассмеялся своим фирменным хохотом.

А визажист, усмехнувшись, добавил:  — У вас, похоже, очень хорошие отношения. Первый раз вижу, чтобы звезда так заботилась о своём менеджере.

— Он не менеджер. — нахмурился Джэкён, будто сказанное прозвучало крайне странно.

— Ах, правда? — визажист посмотрел с выражением: «А тогда кто он такой?».

Боясь, что Джэкён скажет что-то лишнее, Джихон поспешно указал на Мину и объяснил: — Менеджер — это он. А я сотрудник компании.

— Ну уж нет, ты не просто сотрудник компании, — процедил Джэкён.

Все присутствующие в гримерке с немым вопросом "А что это значит?" переводили взгляд с Джихона на Джэкёна и обратно. Даже Инъёп, широко раскрыв глаза, затаил дыхание.

И вот, наконец: — Он мой сонбэ, но и сотрудник по совместительству, — резво уточнил Джэкён.

И все снова хором протянули: — А-а-а...

— Точно, он же бывший спортсмен.

— Вот оно что. Менеджер-ним, то есть, сер, оказывается, вы тоже пловец.

Визажист и стилист понимающе кивнули. А Инъёп же со вздохом произнес: — Эх, ну и ладно.

Судя по его разочарованному лицу, он ожидал от Джэкёна какого-то сенсационного заявления.

Глава 107

Джихон заранее представлял, как всё пойдёт во время записи, и уже чувствовал, как пот проступает на спине от напряжения. Мысль о том, что это состояние придётся терпеть следующие три часа, казалась ему невыносимой. Единственное, что держало его, — необходимость проверить сценарий и убедиться, что в нём нет ничего лишнего.

К счастью, текст оказался простым. Опытные сценаристы, понимая, что доверять реплики непрофессионалам рискованно, основную часть диалогов отдали ведущим и экспертам. Джихону и Джэкёну оставили лишь пару вопросов о подготовке и участии в Олимпиаде.

Остальное сводилось к просмотру видеороликов и коротким ответам на вопросы. Причём даже это в основном ложилось на плечи Джихона — все прекрасно отдавали себе отчёт, что от Джэкёна будут только односложные «да» или «нет». Телевизионщики не могли допустить, чтобы программа провалилась из-за этого.

К тому же время записи сильно сократили. Обычно такие съёмки занимают пять-шесть часов, особенно для новогодних спецвыпусков, но Джихон сразу дал понять, что у них нет столько времени. Поэтому решили записать вступление и завершение, посмотреть отрывки из отснятого материала и добавить несколько комментариев.

Сначала Инъёп негодовал, заявляя, что они ведут себя как суперзвёзды, которым всё можно. Но когда к дню записи монтаж был готов лишь частично, а реплики приходилось придумывать прямо на месте, он больше не проронил ни слова.

Когда началась запись и Джихон с Джэкёном вошли в студию, их сразу приветствовал ведущий — известный юморист, ставший лицом многих популярных шоу. Его доброжелательность и лёгкость в общении сразу внушили Джихону уверенность: достаточно просто отвечать на вопросы, остальное он возьмёт на себя.

Постепенно собрались и остальные участники: актриса, известная своим острым языком, молодой комик и двое айдолов — парень и девушка. Последней появилась вторая ведущая, и запись началась.

Сценарий почти не понадобился. Ведущие легко управляли беседой, а панелисты так ловко подхватывали тему, что Джихону даже не приходилось открывать рот.

Всё шло примерно так: — Знаете, вы очень красивый, — неожиданно отметила ведущая.

Прежде чем Джихон успел что-то ответить, панелисты уже разразились комментариями: — Точно! Среди всех менеджеров, которые у нас были, вы самый симпатичный!

— Да-да! Я, когда зашёл в студию, подумал: «О, что, актёров сегодня первыми позвали?» Потом смотрю, рядом с вами Квон Джэкён! А следовательно, вы менеджер? Невероятно!

— У него внешность актёра!

— Да, и правда. Он кого-то мне напоминает… Не помню только кого...

Все болтали без умолку, даже не заглядывая в сценарий (впрочем, там всё равно ничего подобного не значилось). Беседа шла так естественно, что Джихон начал нервничать: а вдруг кто-то упомянет имя Ча Сонхёна? Но участники съёмок оказались настоящими профессионалами.

В нужный момент ведущий деликатно сменил тему: — Итак, по слухам, наш менеджер прославился своей красотой ещё в годы спортивной карьеры. Давайте посмотрим видеозапись тех времён.

Как только он закончил фразу, на большом экране появилось видео с соревнований Джихона на чемпионате мира. Это была запись трансляции финального заплыва. Как только показалось молодое лицо парня, участники программы снова оживились: — О боже, какой молодой!

— Просто красавчик!

— Это он в старших классах? В первом или втором?

— В первом.

— Вам тогда было семнадцать? Ого!

Не успели участники студии успокоиться, как на экране появилось новое изображение — церемония награждения, за которой последовал фрагмент с интервью.

Сценаристка Чхве, радостно заявившая, что у нее полно материалов, действительно раздобыла редкие кадры, включая фотографию для журнала, о которой Джихон сам уже забыл. Увидев снимок, он опустил голову, едва сдерживая смущение, а рядом сидящий Джэкён с серьёзным выражением лица внимательно всё рассматривал, будто готовился тут же запросить оригиналы.

— Квон Джэкён, вы ведь тогда были ещё школьником? — спросил ведущий, заметив, как тот сосредоточенно смотрит на экран.

— Да, в четвёртом классе.

В тот же момент появились его детские фотографии, очевидно, тоже сделанные в начальной школе. Среди них была лишь одна в плавках, остальные — в повседневной одежде. Скорее всего, госпожа Шим специально отобрала самые милые и красивые снимки сына.

Её усилия окупились: как только фотографии показали, женская часть студии дружно вскрикнула.

— Боже мой, какой милый!

— Какой малыш!

— Лицо совсем детское, а рост уже внушительный.

— Такое ощущение, будто фотошоп.

— Но какое же красивое лицо!

— Посмотрите на эти длинные ресницы!

— Вроде похож на себя нынешнего, но всё-таки совсем другой.

Удивлённые участники добавляли комментарии один за другим.

Джихону самому стало любопытно. Джэкён десятилетней давности — это оказалось чем-то совершенно особенным. Привыкнув к его нынешнему образу, он давно перестал задумываться о том, каким тот выглядел раньше. А теперь воспоминания нахлынули волной, оставляя странное и неуловимое чувство.

«Какой же он молодец, как так можно было вырасти?» — подумал Джихон с непонятной гордостью. Но тут же накрывали другие мысли: «Как я вообще мог... с этим ребёнком...». Это вызывало одновременно смущение и вину. Снимки Джэкёна казались такими трогательными и милыми, что Джихон не мог оторвать глаз, особенно от фото, где мальчик в форме моряка,— он едва сдерживался, чтобы не взорваться от нахлынувших эмоций.

Ведущий, заметивший, как выделяется этот снимок, спросил: — А когда и почему вы носили эту форму?

— Не помню, — ответил ворчун с искренним недоумением, явно озадаченный.

Замявшись, ведущий взглянул на подсказку: — Это, кажется, был школьный конкурс хоров. Вы участвовали всем классом?

— Возможно, — неуверенно кивнул Джэкён, нахмурив брови.

— Вообще ничего не помните?

— Нет, — твёрдо заявил он.

— Но ведь это было не так уж давно! — продолжал ведущий, рассмешив студию.

— Молодой, а память уже плохая! — подхватили другие.

— Ладно, а из четвёртого класса что-нибудь другое помните? — спросила женщина-ведущая.

— Конечно, — без колебаний ответил Джэкён. — Смотрел видео с выступлением хёна на чемпионате мира.

— Это вы запомнили? — удивились ведущие.

Джэкён кивнул:

— После этого я и решил заниматься плаванием.

Студия тут же ахнула в унисон: — Значит, вы — фанат Джихона?

— Нет, нет, — поспешно возразил Джихон. — Он уже тогда плавал, так что это не из-за меня.

Но Джэкён, словно не слыша, добавил: — Нет, я именно из-за него решил стать спортсменом.

— Правда? Почему? Такой крутой был? — с улыбкой уточнили ведущие.

— Да, он был невероятно крутым, — подтвердил тот всё с таким же серьезным видом.

Пока растерянный Джихон пытался его остановить, ведущий уже обратился к нему с вопросом: — Вы знали, что Квон Джэкён уже тогда восхищался вами?

«Зачем же вы спрашиваете то, чего нет в сценарии?» — подумал Джихон, но, сохраняя спокойствие, попытался выкрутиться: — Нет. Тогда мы с Джэкёном обменялись, может, десятком слов.

— Правда?

— Да. Даже когда я начинал разговор, он отвечал только односложно. Я думал, он меня недолюбливает, — перевел всё в шутку Джихон.

Но вместо этого участники лишь подливали масла в огонь: — Ай, да просто стеснялся!

— От волнения не мог слова сказать!

— Когда кто-то сильно нравится, такое случается!

Джихон понял, что всех веселит сама ситуация, которая, по их мнению, создаёт интересный сюжет. Проблема заключалась в другом — Джэкён сейчас был предельно серьёзен, и это делало всё ещё более неловким.

— Да, я хотел общаться с ним но... Я вообще не из тех, кто первым начинает беседу. Когда вы впервые подошли ко мне, я даже нормально ответить не смог. Стеснялся.

Причём он произнёс это абсолютно ровно и уверенно, как будто не понимая значения слова «стеснялся».

— Правда? А что он вам тогда сказал? — тут же встрял ведущий.

Не успел Джэкён ответить, как вмешалась ведущая: — Подождите! Прежде чем Квон Джэкён ответит, давайте спросим нашего героя! Вы помните, что сказали ему в первый раз?

Застигнутый врасплох, Джихон замялся: — Ну, кажется, похвалил его за плавание…

— Это правда? — ведущая сразу обратилась к Джэкёну.

— Нет, — коротко отрезал он.

— Тогда что именно? Что же он сказал вам десять лет назад?

Джэкён мельком посмотрел на Джихона и спокойно выдал: — Чтобы я не открывал дверь так.

На секунду в студии воцарилась тишина, а затем раздался хор удивлённых возгласов: — Что-что?

— Вы его отчитали?

— Мальчишку четвёртого класса?

— Вот это строгость!

Участники программы тут же начали поддразнивать Джихона. А он залился краской от неожиданности: «Я...Неужели я так разговаривал с ребёнком? Но зачем? Зачем я это сделал?»

— Нет, он не ругал, — пояснил Джэкён, видя замешательство Джихона. — Дверь была сломана, а я этого не знал и пытался ее открыть. Хён просто помог мне. И попросил не трогать ее.

— А, из-за того, что это было опасно?

— Да.

Ведущий и остальные участники практически синхронно кивнули. Несмотря на то, что недоразумение разрешилось, Джихон всё ещё ничего не помнил. Вероятно, это было написано на его лице, потому что Джэкён с лёгкой лукавой улыбкой добавил: — А ещё он спросил меня, не в средней ли школе я учусь. Хотя я учился в четвёртом классе начальной школы.

— Наверное, ты был высоким, поэтому он подумал, что ты старше, — заключили участники программы, и Джэкён снова кивнул.

А затем обратился к Джихону: — Хён, ты, наверное, не помнишь. Ты тогда отличался необыкновенной добротой и ко всем относился с заботой. Помогал каждому... поэтому вряд ли запомнил все эти мелочи.

Джихон снова покраснел от этой внезапной похвалы. Один из комиков, участвовавших в программе, шутливо заметил: — О, смотрите, он пытается выкрутиться!

Похоже, это его сценический образ — подшучивать над гостями и нагнетать обстановку.

— Нет, правда, — буркнул Джэкён, не понимая, что это шутка, и вообще не зная, кто этот человек. — Мы не были близки, но он много хорошего мне говорил. Хвалил за то, как я плаваю, переживал, чтобы я не получил травму. Он стал первым, кто сказал мне, что я могу выиграть Большой шлем.

— В шутку? — все еще улыбаясь, спросил комик.

— Нет, серьезно.

Джэкён раздраженно посмотрел на мужчину, словно спрашивая: «Что за глупые шутки?». Он совершенно не воспринимал юмор развлекательных программ, и в его взгляде читалось: «Кто этот человек и почему он несет всякую чушь?». Казалось, он вот-вот скажет: «Какие шутки? Меня уже тогда называли гением. И хён никогда не шутит на такие темы».

Отчего Джихон поспешил вмешаться: — У Квон Джэкёна уже тогда были невероятные результаты. И тренировался он очень усердно. Я подумал, что у него есть все шансы.

— У нашего менеджера глаз наметан!

— Как говорится, мастерство мастер видит издалека!

К счастью, ведущие поддержали его. Джихон решил, что с сегодняшнего дня он их фанат.

— Должно быть, вы очень гордились, когда он действительно взял Большой шлем, — сказала ведущая.

— Как вы оцениваете свой вклад в достижения Джэкёна? — тут же выкрикнул комик. — Только честно!

— На ноль процентов, — без колебаний ответил Джихон. Все участники хором выразили свое неодобрение.

— Но вы же уже работали вместе во время Пан-Тихоокеанского чемпионата. Разве у вас не было мысли, что это благодаря вашей поддержке он добился таких результатов?

— Нет, — отрезал Джихон. — Учитывая способности Джэкёна, Большой шлем – лишь вопросом времени. Он бы выиграл золотую медаль в любой компании. Нам просто повезло, что мы работали вместе в тот период. Мы никак не повлияли на его победу.

Он хотел закончить на этом, добавив что-то вроде: «Сейчас мы делаем все возможное, чтобы он добился наилучших результатов на предстоящих Олимпийских играх», но Джэкён вдруг заявил: — Нам не "просто повезло работать вместе". Я пришел в эту компанию из-за хёна.

Ведущий удивленно переспросил: — То есть вы изначально знали ? Разве Вы не подписали контракт, а потом случайно обнаружили его там?

— Нет, я хотел сотрудничать именно с его агентством. Большой шлем я взял тоже благодаря его словам. Он сказал, что я должен попробовать, и я продолжал, даже когда хотел сдаться. — Джэкён внезапно замолчал. На его лице, которое только что было спокойным, появилась странная усталость.

«Вот и зачем он наговорил так много, хотя его никто не просил», — подумал Джихон. Очевидно, эти несколько фраз уже утомили его.

Джихон надеялся, что Джэкён на этом остановится. Ведущий сам подведет итог, и ему нужно просто помолчать.

Но, к сожалению, Джэкёна, похоже, были другие планы. С выражением смертельной скуки на лице он упрямо продолжил: — И то, что я тренировался в Австралии, тоже, по сути, благодаря хёну. После того, как он выиграл медаль на чемпионате мира, появилась программа, по которой отправляли талантливых детей в Австралию. Что-то вроде «Воспитаем новых Чон Джихонов».

— Ого, вот как, — воскликнула ведущая, немного запоздало подхватывая тему.

— Да. Тогда я впервые поехал в Австралию, и мне очень подошли их методы тренировок...

— Какая удивительная история!

— Ага, — сухо ответил Джэкён.

— Конечно, мои достижения — это моя заслуга, но если бы не хён, я бы, наверное, даже не начал, — вдруг подытожил он, посмотрев на Джихона. — Так что, половина моего успеха — его заслуга. Я искренне в это верю.

Поскольку Джэкён смотрел не в камеру, а на Джихона, остальные участники съемок не решались вмешаться. Все замолчали, ожидая ответа Джихона. Ситуация стала еще более неловкой из-за того, что бульдозер вдруг перестал выглядеть скучающим, в его взгляде заиграла необычайная нежность.

Джихон не знал, что сказать в такой ситуации, и лишь неловко посмеивался. К счастью, ведущий, обращаясь к камере, произнес своим обычным шутливым тоном: — Зрители, вы слышали? Вы можете видеть Квон Джэкёна на своих экранах только благодаря нашему Чон Джихону! Давайте все вместе поаплодируем ему!

Участники программы начали аплодировать. Джихон думал о том, с какого момента попросить Инъёпа вырезать этот фрагмент, но от головной боли решил оставить эти мысли.

Долгая и мучительная запись вступительной части наконец закончилась, и им дали небольшой перерыв.

Глава 108

— Отличная работа. Теперь посмотрим несколько отрывков из отснятого материала, запишем ваши реакции и заключительные комментарии, и на этом всё, — сказал главный сценарист, провожая Джихона в пустую гримерку.

Он, видимо, хотел подбодрить его, сообщив, что осталось совсем немного, но Джихон, не представляя, сколько времени займет оставшаяся часть съемок, почувствовал себя еще более измотанным. Убедившись, что в гримерке никого нет, он практически рухнул на диван. Из-за резкого расслабления тошнота подступила вновь.

«Плохи дела, — подумал Джихон, закрывая глаза и откидываясь на спинку дивана. — Мне придется все время таращиться в экран во время съемок. А от этого еще сильнее укачивает. Как же быть-то?»

В этот момент…

— Хён, ты в порядке? — раздался знакомый голос, и послышался звук открывающейся двери. Джихон открыл глаза и увидел Джэкёна, садящегося напротив него на диван, в руках которого была бутылка с водой. Вероятно, он ходил за ней к Мину.

— Вот, попей.

— Спасибо, — Джихон выпил почти половину залпом. Холодная вода немного прояснила затуманенное зрение. Он вернул бутылку Джэкёну, еще раз поблагодарив его. И, дождавшись, пока тот допьет оставшееся, осторожно произнес: — Джэкён, не говори так во время съемок.

— Ты о чем ?

— Не говори то, что можно неправильно понять. Инъёп не сможет все вырезать при монтаже.

— Что вырезать? Что я такого сказал? — Джэкён смотрел с неподдельным недоумением. Но прежде чем Джихон успел ответить, он сжал бутылку в руке и холодно процедил: — И что вообще значит «неправильно понять»?

— А ты как думаешь? — коротко вздохнул Джихон.

— Что мы встречаемся? — тут же бросил упрямец.

— Эй! — воскликнул Джихон, невольно оглядевшись по сторонам.

— Здесь никого нет, чего ты боишься? — отозвался Джэкён, в его голосе сквозила равнодушная раздражённость. Судя по нарастающей резкости, он явно был не в настроении. Швырнув бутылку на стол, он едва слышно фыркнул и продолжил: — В любом случае, что бы себе ни вообразил, это их проблема. Почему я должен беспокоиться? Я же не признался им, что мы встречаемся, и ничего не выдумывал.

— Джэкён-а…

— Я же не вру, так почему я не могу этого сделать?

Джэкён не злился, а скорее не понимал сути претензии. Он старался быть осторожным, но все равно получил замечание, что, видимо, его задело.

— Это были лишние слова.

— А какие тогда не лишнее? Я пришел на эту программу, чтобы рассказать о тебе. А если мне нельзя ни то ни се, то, что тогда можно ? — раздраженно спросил Джэкён.

— Обо всем, кроме меня, — твердо ответил Джихон. На что Джэкён тут же нахмурился.

Джихон вздохнул и снова откинулся на спинку дивана.

— Тебе нужно говорить о себе, а не обо мне. Главная звезда здесь — ты. А менеджер — просто дополнение.

— Кто тебе об этом сказал? Продюсер? Или так написано в концепции программы? — парировал Джэкён.

Джихон молча потер лицо, а тот, глядя на него, цокнул языком и отвернулся. Затем он поднял смятую бутылку со стола и продолжил: — Я уже повторял много раз, что пришел на эту программу, потому что здесь участвуешь ты. Я хочу показать людям, какой ты человек.

— Людям это неинтересно.

— Интересно им или нет, я буду делать то, что хочу, — заявил Джэкён, тонко намекая: «Мне все равно на то, что интересно людям». — Не ты ли хотел, чтобы я поделился со всеми тем, как готовлюсь к Олимпиаде? Чтобы все увидели, как усердно я тренируюсь ?

— Да, но…

— А ты — часть этой работы, так почему я не могу ? — перебил его Джэкён. Из-за чего Джихон на мгновение потерял дар речи. — Встречаемся мы или нет, я бы все равно так поступил. Даже если бы я не участвовал в Олимпиаде, если бы у меня появился шанс рассказать о том, как я начал заниматься плаванием, или о том, как Большой шлем стал моей целью, я бы обязательно это сделал. Потому что ты — неотъемлемая часть моей истории.

С каждым словом бутылка в его руке сминалась все сильнее, издавая мучительный звук. Джихону показалось, что это похоже на стон задыхающегося человека.

— Да, если бы мы не были вместе, я бы, наверное, не обратил внимания на твои слова, — съязвил Джихон.

— А раз мы встречаемся, то говорить об этом нельзя? — с вызовом спросил Джэкён.

— Мы ведь уже обсуждали... Если вдруг результаты не оправдают ожиданий, это станет поводом для критики…

— С какой стати результаты могут не оправдать ожиданий? — вновь перебил его Джэкён.

— Конечно, они будут хорошими. Может, даже лучше... Но все же нужно готовиться к любому исходу.

— Нет, такого варианта нет, — отрезал Джэкён. Он еще сильнее сжал искореженную бутылку, а затем бросил ее на стол со словами: — Ты думаешь, я заранее готовлю оправдания на случай, если провалюсь на Олимпиаде? Нет, все наоборот. Я уверен, что добьюсь отличных результатов.

Его лицо сохраняло привычное безразличие, а голос звучал ровно. И все же в нем ощущалась непоколебимая уверенность, куда более мощная, чем в моменты, когда он повышал тон или хвастался.

— Поэтому я и говорю о тебе. Я хочу, чтобы, когда я добьюсь успеха, люди оценили и твой вклад. Если бы я остался в федерации, все сложилось бы иначе. Я хочу показать всем, что благодаря тебе у меня все получилось. Потому что это правда.

Джихон всегда думал: «Откуда у него столько уверенности?». Видя, как он тренируется, он начал понимать, но все равно удивлялся. Когда-то он даже завидовал ему, благо что это гнетущее чувство испарилось, но на его место пришло другое: мучительное осознание собственной неполноценности. Казалось, что он попросту недостоин быть рядом с Джэкёном.

— Да, я понимаю, что ты имеешь в виду, — кивнул Джихон. — Я знаю, что ты делаешь это ради меня. И я благодарен тебе.

— Тогда почему…

— Я благодарен, но мне это не нужно, — перебил его Джихон. — Мне лучше держаться в тени. Не получать ни критики, ни похвалы, быть как можно незаметнее.

— Что за ерунда? Так не бывает, — перешел на повышенные тона Джэкён — Ты всегда говорил, что тот, кто усердно трудится, должен быть вознагражден. И тебе всегда нравилось, когда меня хвалят.

— Да, мне нравится, когда тебя хвалят. Это и есть моя награда. Мне достаточно того, что у тебя все получается и люди аплодируют тебе.

Тот хотел что-то возразить, но передумал и закрыл рот. Некоторое время он молча сверлил Джихона взглядом, а затем неожиданно произнес: — Я уже думал об этом раньше, когда слушал твои истории, но твой подход к отношениям похож на то, как ты работаешь.

Джихон удивленно распахнул глаза: — Правда? В чем именно?

— Ты всегда подстраиваешься под спортсмена, делаешь всё, что он хочет. Если спортсмену хорошо, то и тебе тоже. Ты ведёшь себя так же и в отношениях, — тихо прошептал Джэкён, как бы спрашивая подтверждения.

— Да, пожалуй, ты прав, — Джихон был немного смущён, но постарался сохранить невозмутимое выражение лица и улыбнуться. — Неожиданно, но, похоже, эта работа — моё призвание.

Он попытался отшутиться, но Джэкён остался равнодушным. Его голос, ровный и бесцветный, звучал всё так же спокойно: — Поэтому иногда мне кажется, что ты не встречаешься со мной, а работаешь.

— Так и есть, я делаю и то, и другое, — всё ещё улыбаясь, ответил Джихон. — Неудивительно, что ты путаешь.

— Да. Но мне это не нравится. Мне очень не нравится.

Джихон снова замолчал. Джэкён посмотрел на него, вздохнул и провёл рукой по волосам.

— В общем, я буду осторожнее во время съёмок. Мне больше нечего сказать, — бросил Джэкён и поднялся.

Через мгновение послышался звук открывающейся двери. Джихон же так и не шелохнулся.

Глава 109

Съёмки возобновились. Джэкён сдержал свое обещание. Настолько, что за все время съемок произнес всего несколько слов: «Да», «Нет», «Не знаю», «Возможно».

Джихон, чувствуя, что должен компенсировать молчание Джэкёна, вдвое усерднее отвечал на вопросы и активно реагировал. Благодаря этому Инъёп даже «похвалил» его, сказав, что он похож на подставного зрителя. Однако это имело последствия.

Из-за постоянного напряжения Джихона снова начало мутить. В итоге, во время короткого перерыва перед заключительной частью съемок, он выпил еще одну таблетку. К счастью, тошнота прошла, но пульсация в висках не утихала. Внезапно потемнело в глазах, и он решил пропустить заключительное интервью, направившись в фойе.

— Хён, ты точно в порядке? — несколько раз спрашивал Джэкён, последовавший за ним. Он практически встал на колени перед сидящим на диване Джихоном: — Хён, взгляни на меня.

— Все хорошо. Иди скорее, дай интервью, — отмахнулся Джихон, с трудом подняв голову.

Он попросил Джэкёна не торопиться и говорить вдвое дольше, за себя и за него. Однако упрямец отрезал: — Нет, мне нечего рассказывать.

Затем он сел рядом с Джихоном и обратился к Лукасу: — Присмотри за ним. Если что-то случится, позвони Мину.

— Хорошо, хорошо, не волнуйся.

На что Лукас энергично закивал. Джэкён с обеспокоенным лицом ушел в студию вместе с Мину. Как только он скрылся из виду, юноша спросил: — Хани, хочешь холодной воды?

Не дождавшись ответа, он налил воды и протянул Джихону. Тот выпил несколько глотков и вернул стакан, сдержанно добавив, скорее из вежливости: — Видимо, ты с Джэкёном неплохо подружился.

Лукас закрыл бутылку, неловко и как-то смущенно хихикнув: — А, ха-ха...

Джихон подумал, что это смущение неспроста, и не ошибся. После нескольких секунд колебаний парень наконец произнес: — Я... Я...Несколько дней назад признался Джэкёну... в любви.

— А, правда...? — от неожиданности Джихон смог выдавить из себя только это. Его удивило многое: и то, что Лукас наконец признался, и то, что Джэкён умолчал об этом. Но больше всего его поразило то, что тот решил поделиться с ним.

— Но... но он сразу же мне отказал! — быстро выпалил Лукас. — Он сказал, что у него уже есть парень, что он... он любит кого-то другого и не может быть ни с кем больше!

Лукас отчаянно защищал Джэкёна, словно боялся, что Джихон неправильно его поймет. Джихон, смущенный столь подробным объяснением, пробормотал: — А... понятно.

— Да, да. Джэкён сказал, что у него есть бойфренд, — повторил Лукас.

Пока Джихон раздумывал, как ему реагировать и нужно ли утешить, Лукас тихо продолжил: — Но... я... я и так был в курсе, что у Джэкёна есть вторая половина.

— А, правда? — снова машинально процедил Джихон. Осознав, что все это время он только и говорил «А, правда?», он попытался придумать более содержательную реакцию.

— Да. И я... я знаю, кто это.

Джихон так и не смог воспользоваться придуманным ответом и просто закрыл рот. Видя это, Лукас поспешно добавил: — Поэтому я ожидал отказа.

— Понятно… — кое-как поддерживал беседу Джихон, наклонившись вперед и слегка повернувшись: — Но зачем ты тогда признался?

Джихон старался вести себя как можно мягче, чтобы Лукас не подумал, что он его осуждает. Парень, похоже, понял его искреннее любопытство и, запинаясь, ответил:

—  Я приехал в Корею, чтобы признаться Джэкёну в своих чувствах. Хотел сказать ему, что он мне нравится, и ради этого выучил язык, хотя понимал, что это невзаимно.

Он планировал сделать это с самого начала, и, несмотря ни на что, выполнил задуманное. Он знал, что у Джэкёна уже есть любимый человек, что он получит отказ, но все равно не изменил своего решения.

— Тебе не было страшно? — тихо спросил Джихон.

— Было! — воскликнул Лукас, словно только и ждал этого вопроса. — Очень, очень страшно!

Он топнул ногой, но его лицо озарила улыбка.

— Я все время гадал: «Что же мне делать? Говорить или нет?». Но с другой стороны, если бы я не открылся, то обязательно пожалел бы.

Лукас все так же улыбался, хотя в его глазах блестели слезы. Но в следующий момент улыбка стала еще шире. И он взбудораженно продолжил: — Мне было больно, когда Джэкён дал твердое «нет» и извинился. Но...стало легче. «Всё, конец! Я сделал всё, что мог! Теперь мне хорошо». - вот такие мысли пронеслись у меня в голове.

Наверное, он имел в виду, что чувствует облегчение. Что у него не осталось никаких сожалений.

— Но... Я подумал, что должен сказать тебе, что признался Джэкёну в любви.

Голос Лукаса снова стал тихим. Он говорил, опустив голову, как провинившийся ребенок. Вероятно, парень понимал, что, оставаясь честным перед самим собой, можно причинить боль другим.

Если бы Джэкён изменил Джихону с ним, это было бы другое дело. Однако Джэкён дал четкий ответ. Так что инцидент исчерпан. И Джихон не хотел ворошить прошлое.

— Хорошо. Спасибо, что поделился.

Лукас, похоже, очень переживал, поэтому слова благодарности Джихона его заметно ободрили. Лицо юноши тут же просияло, и он начал, запинаясь, тараторить: — Мне... Мне нравится Хани. Понятно почему Джэкён тебя любит. Ты мне тоже нравишься. Ты классный и добрый. Я хочу, чтобы вы с Джэкёном были счастливы вместе.

Джихон наконец понял, зачем Лукас пришел сюда. Посмотреть на съемки –лишь предлог. Скорее всего, парень ждал возможности сказать ему это. Ведь завтра он улетает обратно в Австралию.

Джихон невольно улыбнулся, проводя рукой по лицу: — Я не такой уж классный. Мне кажется, ты гораздо храбрее и круче меня.

Джихон восхищался тем, как человек может быть настолько честным и смелым. Прямо как Квон Джэкён.

«Наверное, это потому, что он молод», — подумал Джихон, закрыв лицо руками. — «Был ли я таким в двадцать лет? Нет, точно нет. Тогда, наверное, это врожденное. Смелые, честные люди, которые следуют своим убеждениям, несмотря ни на что, — они, наверное, рождаются такими. Значит ли это, что я всю жизнь проживу трусом?..»

«…Хотя, может, и не страшно?» — Теперь Джихон закрыл лицо обеими руками и принялся оправдываться уже перед самим собой: «Если есть такие люди, то должны существовать и те, кто осторожничает, идет на компромиссы и живет по-своему. Нужно жить так, как получается. Я же никому не мешаю».

Пока Джихон размышлял, его тело всё больше наклонялось вперед, как будто вот-вот упадет, но из-за непрекращающегося головокружения он даже не осознавал этого.

— Хани, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Лукас.

«Нет, не в порядке», — ответил про себя Джихон. На этот раз все было иначе. Он инстинктивно понял, что находится в опасном состоянии.

«Что же делать?» — подумал он, не убирая рук от лица. — «Скорая… Нет, если вызывать скорую, будет слишком много шума. Надо взять такси. В это время работают только отделения неотложной помощи. Ехать в университетскую или многопрофильную больницу…? Какая здесь ближе всего...?»

Нужно выдвигаться немедленно, до того, как вернется Джэкён, но он не мог пошевелиться. Ему казалось, что он упадет, как только встанет.

Именно в этот момент…

— Хён, — раздался голос Джэкёна над его головой. — Ты меня слышишь?

— …Да, — тихо ответил Джихон.

— Ты можешь встать?

— Не сейчас… Позже.

Джихон хотел попросить подождать пять минут или хотя бы две, но не успел. В ту же секунду тело поднялось над землей. Джихону показалось, что он на мгновение потерял сознание. Но голос, раздавшийся рядом, вернул его к реальности.

— Мы едем в больницу. Прямо сейчас. — с тревогой выпалил Джэкён, держа Джихона на руках.

Глава 110

Они попросили Мину отвезти Лукаса, а сами поехали на такси в ближайшую университетскую больницу. К счастью, к тому времени, как они приехали, Джихону стало лучше, и он смог идти сам. Отчего начал сожалеть о том, что прибыл сюда с Джэкёном. Медленно заходя в приемный покой, Джихон лихорадочно соображал, как бы ему улизнуть домой, но ничего не приходило в голову. Он понимал, что Джэкён его никуда не отпустит.

Джэкён подошел к регистратуре и, не дожидаясь вопроса медсестры, сказал: — Уже несколько дней сильный гастрит, а сейчас появились признаки обезвоживания.

— Вы пациент? — спросила медсестра, начиная печатать на клавиатуре.

— Нет, пациент — он, — ответил Джэкён, подталкивая Джихона вперед.

Медсестра попросила его назвать свою дату рождения и имя, а затем уточнила:— Вам ставили диагноз «гастрит» в больнице?

— Нет… У меня не гастрит, — неохотно промямлил Джихон.

— А что тогда? — настаивала медсестра.

Джихон всей душой хотел извиниться и сбежать, сославшись на то, что ему стало лучше. Но он прекрасно отдавал себе отчет, что с Джэкёном ему не справиться. С другой стороны, он боялся, что если солжет о симптомах, то потом возникнут проблемы во время осмотра.

В конце концов, Джихон, коротко вздохнув, признался: — У меня побочные эффекты от подавителей феромонов.

Джэкён нахмурился, словно спрашивая: «Что ты несёшь?». Джихон, проигнорировав немой вопрос, опустил голову еще ниже. И, приблизив лицо к отверстию в перегородке, прошептал: — У меня установлен чип, и сейчас дозировка препарата максимальная.

— Откуда вы знаете? — спросила медсестра, округлив глаза.

Джэкён молчал. Он не спрашивал, почему тот солгал про гастрит, а просто смотрел на него. Что пугало еще больше. Чувствуя, как у него перехватывает дыхание, Джихон с трудом выпалил: — Я сам попросил назначить такую дозировку. В больнице меня предупредили о возможных последствиях. Рвота появилась сразу, через день или два, поэтому я понял, что это побочный эффект от супрессантов.

Медсестра, все еще с недоумевающим видом, быстро застучала по клавиатуре. Не отрывая взгляда от монитора, она монотонно произнесла: — Врач осмотрит вас и примет решение, но, скорее всего, вам сразу удалят чип и возьмут кровь на анализ. В течение нескольких часов у вас могут проявиться симптомы течки, в зависимости от вашего состояния. В таком случае вас либо переведут в отдельную палату, либо выпишут принудительно.

Услышав о течке, Джихон растерялся: — Так… так быстро?

— Такое возможно. У некоторых симптомы появляются через несколько дней, а у некоторых — через несколько часов. У вас на телефоне есть приложение, по которому можно примерно отследить свой цикл ?

Медсестра упоминала приложение, которое синхронизируется с чипом и автоматически отслеживает цикл течки и уровень феромонов пользователя. Программа была разработана для тех, кто планировал беременность и выбирал время для извлечения чипа. Однако, если человек не собирался его удалять, необходимости в нем нет, и его почти никто не использовал. Джихон, разумеется, даже не задумывался об этом.

— А, тогда… — Джихон замялся, не зная, что сказать, но тут вмешался Джэкён:

— Можно ли сразу пройти в отдельную палату? Подождём там и пройдём осмотр.

— Чтобы воспользоваться одноместной палатой, нужно оформить госпитализацию, — ответила медсестра. — Для этого потребуется подпись законного опекуна, то есть супруга или ближайшего родственника.

— Я подпишу, — тут же заявил Джэкён.

— Речь идёт о законном родственнике, — уточнила женщина, взглянув на него с сомнением.

Джихон хотел возразить и остаться в приёмном покое, но Джэкён, наклонившись к стойке, процедил: — А если с ним что-то случится, пока мы ждём опекуна? Больница возьмёт на себя ответственность?

Несмотря на спокойный тон, в его словах чувствовалась угроза. Джихон в ужасе хотел его остановить, но, к счастью, медсестра, видимо, привыкшая к подобным ситуациям, невозмутимо уточнила: — Опекун не сможет приехать прямо сейчас?

— Да, — бросил Джэкён.

— Сопровождающий — совершеннолетний?

Получив утвердительный ответ, медсестра взглянула на Джэкёна, затем молча взяла телефон и подняла трубку.

— По правилам так нельзя. Но раз ситуация срочная, подпишите как доверенное лицо. Постарайтесь, чтобы родственники приехали как можно скорее.

— Понял.

Медсестра куда-то позвонила, и вскоре пришла другая сотрудница.

— Опекун пройдёт в регистратуру главного корпуса, а пациент проследует за мной.

— Нет, я сам… — начал Джихон.

— Я займусь этим, — перебил его Джэкён. — Поднимайся первым.

— Переоденьтесь в эту одежду и подождите. Вскоре придёт врач. — Медсестра проводила Джихона в палату на четвёртом этаже, указав на больничную одежду на кровати. Как только она вышла, он опустился на койку прямо в пальто. Напряжение спало, и все силы разом покинули тело.

Но это длилось недолго. Чем больше времени проходило, тем сильнее росла тревога. Мысли о том, что Джэкён узнал о лжи, заставляли сердце колотиться, а дыхание — сбиваться. Джихон надеялся, что врач появится раньше Джэкёна, чтобы хоть как-то успеть выкрутиться и скрыть настоящую причину передозировки.

Однако всё пошло не так. Джэкён вошёл в палату вместе с ним и медсестрой.

— Побочное действие ингибитора, — сказал пожилой мужчина, натягивая перчатки. — Сначала снимем чип, затем сделаем анализ крови.

А после извлёк его из внутренней стороны предплечья Джихона, ловко обработал рану и заклеил её пластырем, и медсестра взяла кровь на анализ. Джэкён всё это время молча наблюдал, скрестив руки и прислонившись к стене.

— Когда вы в последний раз меняли чип? — спросил врач, как только медсестра вышла из палаты.

— Прежде всего, не могли бы посторонние покинуть комнату? — равнодушно бросил Джихон, застёгивая рукав рубашки.

Врач осмотрелся и, заметив Джэкёна, удивился: — Разве он не пришёл с вами? Он утверждает, что является вашим опекуном.

— Так и есть, — коротко ответил Джэкён.

— Он не опекун, — резко возразил Джихон. — Он просто подписался как доверенное лицо.

Застёгиваясь, Джихон добавил: — Мне незачем делиться своими проблемами с посторонними.

— Просто говори, — перебил его Джэкён. — Если это связано с феромонами, я имею право знать. На любом основании.

Его резкий тон и угрожающие слова заставили Джихона замолчать. Джэкён оттолкнулся от стены и продолжил: — Ты собираешься дальше заставлять всех ждать? В такое-то загруженное время?

Джихон прекрасно понимал, что это была намеренная попытка надавить на него: Джэкён слишком хорошо знал, как тот ненавидит доставлять неудобства другим.

— Прошу прощения.

Мужчина, понимающе кивнув, повторил свой вопрос: — Итак, когда в последний раз меняли чип?

— Чуть больше месяца назад.

— То есть, это не ошибка больницы, а ваше собственное решение?

— Да.

— И на это была причина?

— Обязательно говорить? — Джихон машинально возразил, но тут же пожалел.

— Нам нужно знать это, чтобы подобрать подходящее лечение. Например, если феромоны подавляются, но эффективность контрацепции снижается, можно заменить препарат на более сильный, с акцентом на контроль прогестерона.

Неожиданное терпение и вежливость доктора только усилили смущение Джихона. Он устало вздохнул и признался: — Я работаю в спортивном агентстве… Один из моих спортсменов слишком остро реагирует на мои феромоны.

— Альфы обычно принимают препараты для снижения чувствительности. Разве этого было недостаточно?

— Этого оказалось мало, — кое-как выдавил Джихон, опустив голову.

Врач не ответил, как будто ожидая более развернутого объяснения. Отчего Джихон сбивчиво добавил: — В предыдущей больнице сказали, что это, вероятно, эффект импринтинга... Поэтому…

— Ах, понятно. Непростая ситуация.

Тут вмешался Джэкён: — Что за эффект?

Врач, немного понаблюдав за реакцией Джихона, сунул руки в карманы халата и заговорил: — Обычно он проявляется у альф, у которых вторичный пол выявился в детском возрасте. Если организм еще не успел развить сопротивляемость к феромонам и подвергся чрезмерному их воздействию, то они «запоминаются». Даже спустя годы или десятилетия тело будет остро реагировать именно на определенный запах. Сейчас, благодаря чипам, такие случаи редки, но раньше это происходило довольно часто.

Лицо Джекёна вмиг побледнело. Когда услышал о реакции на феромоны, он еще сомневался, но объяснение расставило все на свои места. Он мгновенно понял, что речь идет о нём самом. Джекён получил статус альфы в 12 лет, и в тот период запах, который он ощущал от Джихона в бассейне, оказался именно ими.

—…

Джихон, сидя на кровати и глотая сухие слюни, пробормотал: — Да, я использовал слишком большую дозу, чтобы максимально подавить выделение феромонов, осознавая возможные риски.

— Какие именно побочные эффекты вы заметили ?

— Сильные головные боли, головокружение и частая рвота.

— Вы принимали какие-либо лекарства?

Джихон кивнул и показал используемый им препарат.

Отчего врач нахмурился: — А, антигистаминное средство. Оно не сильное, но долгосрочное использование нежелательно. В общем, я понял вашу ситуацию. Остальное обсудим после анализа крови. Это займет некоторое время, так что пока я назначу вам капельницу. Видно признаки обезвоживания, так что лучше отдохните.

Когда доктор уже собирался уйти, Джихон поспешно спросил: — Когда можно будет снова вставить чип?

— Это решится по результатам анализа крови.

— А сейчас нельзя? — Джихон встал с кровати, чуть ли не умоляя. — Если минимизировать дозу...

— Нельзя, — перебил врач.

— Проблема не в дозе. Побочные эффекты — сигнал, что организм не воспринимает чип. Вы оставили это без внимания больше чем на месяц. Сейчас нельзя. Пока гормоны не нормализуются подобное недопустимо.

— …Сколько обычно длится этот процесс?

— Сколько времени потребуется для нормализации гормонов? Точно не знаю. У каждого по-разному: может занять несколько дней, а может и несколько лет. Но минимум 2 недели точно нельзя принимать препараты.

Твердый тон врача заставил Джихона безнадежно опуститься на кровать. Когда доктор покинул палату, медсестра пришла с капельницей.

— Скорость капания можно отрегулировать, если что-то понадобится, нажмите на эту кнопку, — установив капельницу, сказала медсестра. А затем ушла, оставив палату в полной тишине.

Глава 111

Джэкён по-прежнему стоял, опершись о стену и скрестив руки на груди. Он молчал с того момента, когда врач покинул палату. Джихон нервничал, ожидая, что тот начнет кричать и злиться. Поскольку этого не происходило, его терпение иссякло.

— Лучше уходи. — сказал он нарочито холодным, приказным тоном.

Джэкён, наконец, посмотрел на него и снова отвёл взгляд: — Куда ?

— Домой.

Только после этих слов Джэкён на мгновение поднял голову.

— Сам решу.

— Что решишь? Ты здесь до утра останешься? — Джихон, перебивая, процедил: — Если останешься, завтра опять почувствуешь себя плохо.

— И что? Пусть будет плохо.

— Эй!

— Ты правда думаешь, что такие слова уместны для спортсмена? — не успел произнести Джихон, как Джэкён выпрямился, оттолкнувшись от стены, и резко выпалил: — Хён, ты за месяц довёл своё тело до полного износа, а тебя волнует, что я пару дней буду плохо себя чувствовать?

— Ты и я — мы разные.

— Тот, кто так переживает из-за моего состояния, абсолютно не беспокоится о том, что подорвал собственное здоровье.

— Ничего я не подорвал. И потом, ты и я, мы…

— Чем мы отличаемся?! — закричал Джэкён, ударив с силой кулаком по стене. Затем он шагнул к Джихону и продолжил: — Почему, потому что я спортсмен, готовящийся к Олимпиаде, а ты нет? Чёрт, ты серьёзно?!

Чем ближе он подходил, тем отчётливее Джихон видел искажённое лицо Джэкёна, покрасневшие глаза, переполненные до краёв слезами, и до крови прикушенные от злости губы.

— Что в Олимпийских играх такого? Что в этой золотой медали настолько важного, что ты готов пойти на отчаянные меры ?

Джэкён остановился прямо перед Джихоном и срывающимся голосом добавил— Для меня это не так. Даже если я выиграю золотую медаль подобным способом, она не принесёт никакой радости. Сейчас я просто схожу с ума.

В конце, выдавленной сквозь зубы, фразы первая слеза сорвалась и упала. Джихон, потрясённый до глубины души, не мог даже произнести его имя. Он вскочил с кровати. Сократив расстояние между ними, он ещё отчётливее увидел бушующие в глазах Джэкёна ярость, отчаяние и ужасную боль.

— Что мне делать? — спросил Джэкён. — Что я должен сделать, чтобы ты перестал вытворять всякую чушь? Попросить убрать тебя с моего сопровождения? Попросить заменить тебя на другого? Дать расписку, что я больше не буду подходить к тебе до конца Олимпиады? Тебя устроит?

Его лицо было напряжённым, зубы стиснуты, но с каждым словом его глаза всё больше наполнялись слезами. Скопившаяся влага начала капать с длинных ресниц одна за другой, и всякий раз сердце Джихона болезненно сжималось и падало вниз.

— Я не хотел, чтобы всё так вышло. Я не хотел причинять тебе боль. Прости, — прошептал Джихон срывающимся голосом.

Ему действительно было жаль. Он попытался стереть слёзы с лица Джэкёна, но тот остановил его, схватив за запястье.

— Не извиняйся. Если я ещё и услышу извинения от тебя, я окончательно слечу с катушек, — прорычал Джэкён и грубо оттолкнул его руку: — В действительности тебе же не жаль. Потому что ты искренне уверен в своей правоте. Что это был лучший способ, чтобы я выиграл золотую медаль. Верно?

— Джэкён…

— Я понимаю, зачем ты это сделал. Ты хотел, чтобы у меня всё получилось, — — он не оставил Джихону ни единого шанса оправдаться. — В мире нет такого ответственного и преданного агента, как ты.

— Джэкён, я… — попытался вставить Джихон.

— Если бы ты видел во мне не только результаты, а живого человека, ты бы поступил иначе, — перебил его Джэкён.

Он полагал, что Джихон действовал исключительно из профессионального долга. Джихон понимал, почему он так думает, и даже предпочёл бы не вносить ясность. Но наблюдать за мучениями Джэкёна было невыносимо.

— Нет, это не так, — сказал Джихон, неожиданно хватая того за руку. — Это не так.

Джихон боялся, что Джэкён снова вырвется, но вместо этого Джэкён с ещё более искажённым лицом спросил: — А как? По твоему мнению, мой рекорды для меня важнее всего остального ?

— Нет, я знал, что тебе не понравится, — поспешно ответил Джихон. — Поэтому я и не мог тебе рассказать.

— Если ты знал, что мне это не понравится, то почему?! — выкрикнул Джэкён.

— Потому что это был лучший вариант, — воскликнул Джихон, крепче сжимая руку Джэкёна. — Как иначе? Я не мог заставить тебя принимать лекарства.

— Поэтому ты решил принять их сам? Зная о побочных эффектах? Ты серьёзно?! — злобно выпалил Джэкён. — Тогда почему ты просто не предложил нам разъехаться до Олимпиады?

— Я думал и об этом, — признался Джихон.

— Тогда почему ты…

Джэкён, крича от отчаяния, вдруг замер. Его лицо на мгновение изменилось, как будто на нём пронеслась череда различных эмоций.

— Тогда…те слова о командировке...Ты отказался от неё из-за меня ?

— Нет!

— Тогда почему?! — взревел он с выражением непонимания и ещё большей обидой в глазах. — Я ведь сказал, что сдержу обещание. Если это не из-за того, что ты специально хотел отдалиться от меня, я тоже готов был сдержать своё слово. Я сказал, что завоюю золото!

— Джэкён…

— Ты боялся, что я не сдержу обещание? Я не заслуживаю доверия ?

— Это не так! — выкрикнул Джихон.

Он грубо схватил Джэкёна за руку и встряхнул, пытаясь донести до него свои чувства.

— Я сделал это, потому что не хотел быть вдали от тебя! Я хотел остаться рядом. Вот почему я так поступил!

Джэкён наконец замолчал. Он смотрел на Джихона широко раскрытыми глазами, явно ошеломлённый услышанным. Джихон, отпустив его, сел обратно на кровать. Проведя ладонью по лицу, он продолжил: — Помнишь, ты как-то спросил меня, воспринимаю ли я как угрозу вероятность больше никогда тебя не увидеть.

— ...

— Да, это правда. Одна мысль о том, что я смогу не видеть тебя какое-то время, пугала до смерти. До Олимпиады остаётся восемь месяцев. И что угодно может случиться. Именно поэтому я выбрал лекарства.

Джэкён молчал, и Джихон, не глядя на него, уже догадывался, какие эмоции отражаются на его лице. Смущение, растерянность, невозможность поверить услышанному.

И, как ожидалось, вскоре над ним раздался голос Джэкёна: — Ты вообще понимаешь, что сейчас сказал?

Вместо ответа Джихон коротко усмехнулся. И, наконец подняв голову, произнёс: — Да. Ты первым нажал на тачпад.

— …Почему ты говоришь мне это только сейчас?

Джэкён не выглядел обрадованным, хоть и не отрицал. Он лишь смотрел на Джихона с выражением безысходного отчаяния, которого тот никогда раньше не видел, и тихо спросил: — Почему ты доказываешь свою любовь, калеча себя?

И правда. Джихон мысленно согласился, все еще не поднимая головы. Как он докатился до такого? Почему признался подобным образом? Он просто не хотел, чтобы Джэкён неправильно его понял и страдал, но в итоге причинил ему еще большую боль.

Джихон начал жалеть о содеянном. Лучше бы он молчал всю жизнь. Пусть бы он не набрался смелости, как Лукас, и не оправдывался этим, как сейчас.

Казалось, что один неверно поставленный камень разрушил все. Тихое счастье, которое, как ему казалось, продлится до Олимпиады, разбилось вдребезги. Но камень неверно поставил он сам. И Джихон до сих пор не понимал, где же было правильное место для него. Есть ли вообще выход ?

И тут Джэкён нарушил тишину: — Если ты действительно испытывал ко мне чувства, то должен был сказать мне тогда. И мы бы вместе нашли выход.

Слова Джэкёна, словно прочитавшего его мысли, заставили Джихона невольно улыбнуться.

— Да, я думал об этом.

Он машинально потер лоб и почувствовал резкую боль на тыльной стороне ладони.

— Но идеального выхода не было. Разлука все равно тяжела для обоих. —Джихон, посмотрев на ноющую руку, заключил — Лучше уж одному страдать. И в этом случае страдать должен я.

Сверху послышался спокойный, но подавленный голос Джэкёна: — Из-за того, что я спортсмен, а ты агент?

Джихон, всё ещё рассматривая свою опухшую ладонь, снял пластырь и вытащил иглу, а затем тихо произнёс: — Нет, дело не в этом.

Он упёр локти в колени и, наклонившись вперёд, посмотрел на стоящего перед ним Джэкёна: — Потому что я люблю тебя.

Из-за того, что Джихон смотрел снизу вверх, взгляд Джэкёна казался ещё более холодным и мрачным. Джихон снова опустил голову. Медленно сцепив пальцы, он продолжил: — Люблю тебя, поэтому хочу дать тебе всё хорошее, а плохое взять на себя. Мне так легче. Это мой способ любить.

— Разве можно любить и одновременно стремиться к облегчению? — пробормотал Джэкён, как будто самому себе. Его интонация, полная недоверия, заставила Джихона усмехнуться.

— Да, знаю, это бессмысленно. Но я так чувствую. Я просто не умею по-другому.

— Всё, что ты делал до сих пор, было лишь игрой в отношения! — взорвался Джэкён. — Это не настоящая любовь! А твои «отношения» — не отношения вовсе, а подготовка к расставанию! Ты просто притворялся великодушным партнёром, чтобы разрыв не казался таким ужасным!

С каждым новым предложением его тон становился всё более язвительным. Казалось, он больше не мог терпеть даже сам факт, что Джихон называл свои прошлые интрижки любовью.

— Когда ты кого-то любишь, ты не можешь не показать свои слабости, не можешь не цепляться за партнера, не можешь не делать всякую глупость, которая порой выглядит унизительно. Посмотри на меня. Ты же лучше всех знаешь, на какие нелепые вещи я только не пошёл ради тебя. Любовь такова. Как можно всегда быть только крутым и уверенным?

Джэкён говорил с искренним убеждением, что перед Джихоном он показал себя в самом непривлекательном виде, но Джихон не смог его понять. Потому что, по крайней мере, он ни разу не думал, что Джэкён был жалким.

Но, возможно, причина крылась в самом Джэкёне. Даже совершая что-то неподобающее, он не выглядел смешным. Напротив, его поступки были пропитаны неподдельной уверенностью, проистекающая из глубинного самоуважения.

— …Я — не такой.

Да, они совершенно разные. Джихон никогда бы не смог цепляться или полностью оголять свою душу. Это было бы для него саморазрушением. Людям нравилась лишь его внешняя сторона — доброжелательная, зрелая, элегантная. Поэтому он стремился демонстрировать только её. Нет необходимости выставлять наружу свои внутренние изъяны. Люди уставали даже от идеальной внешности, а уж если бы он обнажил свое израненное сердце, они бы быстро разочаровались и ушли.

— Я, наверное, никогда не изменюсь.

— Так ты собираешься всю свою жизнь прятаться за предлогом, что всё ради другого? Жертвовать собой, своим телом и душой? — язвительно заметил Джэкён.

— Это звучит чересчур драматично, но… наверное, да, — кивнул Джихон. — Я не требую, чтобы ты понял и принял мой подход. Но если в будущем произойдёт что-то подобное, я наверняка сделаю тот же выбор.

Джихон замолчал. И, собравшись с мыслями, добавил уже более спокойно: — Но я не хочу, ссор. Не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. Но если это неизбежно, то нам лучше разойтись.

— Как ты можешь так легко говорить о расставании? — в голосе Джэкёна снова начали звучать нотки гнева.

— Разве, это что-то страшное? — Джихон намеренно ответил с беззаботным видом. — Я переживал его десятки раз.

С лёгкой усмешкой он словно хотел показать, что для него расставание — обычное дело, не зависящее от того, кто перед ним.

— У всего, что начинается, есть и конец. Если кажется, что это ненадолго, лучше расстаться раньше. Так хотя бы оба останутся целее.

Слова отражали его истинные чувства. Поэтому, когда Джэкён поднимал тему будущего после Олимпиады, Джихон отмахивался: «Подумаем потом». Он избегал размышлений, не веря, что этот момент вообще настанет.

— Делай, как хочешь. Хочешь расстаться сейчас — хорошо. Хочешь позже — тоже ладно. Мне всё равно. Сделаю, как скажешь.

Джэкён долго смотрел на него и только спустя какое-то время усмехнулся: — Даже сейчас ты говоришь, что сделаешь так, как я хочу. До самого конца ты подстраиваешь под меня. «Сделаю, как ты хочешь», «если тебе хорошо, то и мне тоже».

Джэкён повторил слова, которые сам же произнёс несколькими часами ранее и тут же помрачнел: — Я же сказал, что терпеть не могу это.

На непроницаемом лице считывалась, изо всех сил сдерживаемая, эмоция, которая вот-вот могла вырваться наружу. Но это была не ярость, а боль.

— Ты упорно не меняешь то, что я больше всего ненавижу, а потом ещё и говоришь, что делаешь всё ради меня.

— …

— Лжец. — бросил он и спешно вылетел из палаты.

Оставшись наедине с собой, Джихон снова закрыл лицо ладонями. Накатила волна усталости, похожая на головокружение. Надо было позвать медсестру, чтобы она вставила иглу обратно, но это казалось таким утомительным. Он не мог пошевелиться.

Прошло какое-то время, и дверь внезапно открылась.

— Сказали, что у вас выпала игла из катетера.

Джихон, удивлённо посмотрев на медсестру, подумал: «Как она узнала, если я даже не звал?»

— Мне сообщил Квон Джэкён.

Только тогда Джихон тихо пробормотал: — Вот как.

Он ошибочно решил, что Джэкён ушёл в порыве гнева, а оказалось, что тот хотел позвать медсестру.

— Да, рука немного опухла. Вероятно, игла задела сосуд не совсем правильно. — пояснила медсестра, не дожидаясь вопросов. По её тону было ясно, что Джэкён, вероятно, попросил обратить внимание на припухлость.

Интересно, когда же он успел заметить, несмотря на всё то волнение, слёзы и гнев?

Джихон во многих смыслах чувствовал себя ужасно. Он воспользовался капельницей, как предлогом, чтобы опустить голову и нахмуриться.

Он надеялся, что Джэкён скоро вернется. Но даже после того, как все процедуры были закончены, его не было. Может, он просто сказал медсестре, что уходит, и сразу поехал домой? В любом случае, Джихон надеялся, что тот не пропустит завтрашнюю тренировку. Он не решался позвонить и просто размышлял. Глубоко за полночь появился врач, который держал в руках результаты анализа крови.

Мужчина долго и сложно объяснял значения каких-то показателей, и только в конце подвел итог простыми словами, которые Джихон смог понять: — Короче говоря, ваше состояние — полный бардак.

— Да... — ответил Джихон, опустив голову.

— Как я уже говорил, вам нельзя использовать супрессанты. Никаких чипов, никаких таблеток. Просто не трогайте гормоны, пока они не нормализуются. Через две недели сдадите кровь, и если показатели будут в норме, тогда можно снова поставить чип с самой низкой дозировкой. Если сейчас принимать лекарства, это может плохо кончиться.

Тон врача стал жестче, чем раньше, а значит, результаты анализа крови оказались хуже, чем ожидалось. Джихон хотел просто согласиться, но не смог.

— А что делать с феромонами?

— Ничего. Пусть выделяются естественным образом, пока не нормализуются.

Джихон удрученно вздохнул. Несмотря на его явное недовольство и растерянность, позиция врача осталась неизменной.

— Проще говоря, феромонные железы, которые долгое время были подавлены, сейчас почти на грани взрыва, — объяснил врач. — Вероятно, в ближайшие дни у вас начнётся течка. После чего секреция резко сократится. Когда цикл пройдёт естественным образом, всё начнёт стабилизироваться. В нынешнем состоянии ничего делать нельзя.

— То есть даже при симптомах течки мне нельзя принимать супрессанты?

— Да, ни в коем случае.

«А как жить? Как ходить на работу?» — вопросы подступили к горлу, но Джихон их проглотил. В конце концов, врач не обязан предлагать решения на все случаи жизни. Как справляться с этим, пациент должен решать сам.

— А что случится, если всё же прибегнуть к подавителям ?

— Я же сказал, никаких препаратов. Зачем вам?

— ...Может возникнуть крайняя необходимость.

Когда он уточнил, что спрашивает исключительно на случай форс-мажора, врач взглянул на него с недоверием, затем тяжело вздохнул.

— Если снова примете лекарства, показатели ухудшатся ещё сильнее, и восстановление гормонов займёт гораздо больше времени. Если у вас действительно возникнет крайняя необходимость, что я могу сделать, чтобы вас остановить? Но если бы это был мой ребёнок, я бы ни за что не позволил ему.

Не успел врач закончить, как Джэкён, который стоял чуть поодаль и слушал их разговор, внезапно встрял: — Он тоже не будет их принимать.

Врач с сомнением обернулся: — Правда?

— Да. Я не дам. — скрестив руки на груди, бесстрастно процедил Джэкён.

Доктор, улыбаясь, ответил: «Да», а затем, снова обратился к Джихону: — Слушайтесь своего младшего брата.

— Он не мой брат, — тут же возразил Джэкён.

— А? Разве вам не чуть за двадцать? — спросил доктор с удивлением и перепроверил бумаги. — А пациенту двадцать шесть.

— ...В любом случае, он мне не брат, — настаивал упрямец.

— Ну да, как скажете. Может, и не брат, — ответил доктор равнодушно, сложив документы и засунув их подмышку. — Состояние не требует постоянного наблюдения, так что можете выписываться, когда захотите. Хоть сейчас, хоть после капельницы.

Глава 112

Как только капельница закончилась, Джихон оформил выписку. Поймав такси перед зданием больницы, он сел в машину и сказал: — Сначала высадите моего друга в Нонхёне, а потом отвезите меня в Ёксам.

Тут же, садясь следом, Джэкён возразил: — В Нонхён не нужно. Езжайте прямо в Ёксам.

— Сегодня просто поезжай домой.

Однако Джэкён даже не обратил внимания. Джихон хотел было спросить: «Что ты вообще собираешься делать?», но замолчал, когда таксист, узнавший Джэкёна, протянул ему руку, чтобы поздороваться.

Машина мчалась по пустым ночным улица, и вскоре они оказались у дома. Джэкён, словно само собой разумеющееся, вышел вместе с ним, а потом даже поднялся на пятый этаж раньше, чем Джихон. И, самовольно набрав код, открыл дверь.

— Ты правда не поедешь домой?

Сняв куртку и бросив её на диван, Джэкён ответил: — Нет, не поеду.

— Тогда позвони Мину прямо сейчас. Пусть он заберёт тебя завтра утром.

— Не нужно.

Прежде чем Джихон успел открыть рот, Джэкён, усевшись на диван, продолжил: — Я не поеду на тренировку.

— Почему?

Джэкён не ответил. Джихон, быстро взглянув на него, нарушил тишину вновь: — А послезавтра?

— Нет.

— А когда?

Джэкён снова сделал вид, что не услышал. А Джихон не стал настаивать. Он начал надевать обувь в прихожей, когда, незаметно подошедший, Джэкён схватил его за руку.

— Ты куда?

— Какая тебе разница?

Джихон попытался вырваться, но это оказалось не так просто.

— В больницу? Что, хочешь опять чип поставить? — прорычал Джэкён. — Никуда ты не пойдешь.

— В больницу не...

— И в аптеку тоже. И в магазин у дома, и в супермаркет — никуда.

Рука начала неметь от того, как сильно Джэкён ее сжимал. Джихон не мог даже попросить отпустить. Как только он застонал, упрямец наконец отстранился. Затем он обнял Джихона за талию и резко притянул к себе.

— Ты следующие две недели никуда не выйдешь. Останешься здесь, со мной.

— Что... Что за чушь ты несешь?!

Джихон в гневе оттолкнул его, но тот не сдвинулся. Наоборот, он еще крепче обнял Джихона и потащил того вглубь квартиры. В итоге ему пришлось кричать, пока его тащили: — Эй, прекрати! Ладно я, но почему ты решил тут остаться?

— А как иначе? Ты же сразу побежишь в больницу или аптеку, очевидно же.

— И что, ты будешь следить за мной? Две недели?

— Ну да, типа того. Но лучше говорить «присматривать». Звучит приятнее. — спокойно выдал Джэкён и уселся на диван. Из-за чего Джихон, естественно, оказался у него на коленях.

— А как же тренировки? — процедил Джихон сквозь зубы.

Он смотрел на Джэкёна с таким видом, будто готов разорвать его на части, если тот скажет какую-нибудь глупость. Бульдозер, взглянув на него, невозмутимо ответил: — С завтрашнего дня у меня адаптационный период.

— По чьему решению?

— По моему, конечно. А чьему ещё?

— Ты сейчас… Ты вообще понимаешь, что ты несешь?

Потрясенный Джихон аж дар речи потерял.

— А что в этом такого? — неожиданно Джэкён посмотрел прямо на Джихона. Он ещё крепче обнял его за талию, будто боясь, что тот сбежит. — Даже после учебно-тренировочных сборов дают минимум десять дней для адаптации. Я тут с Оливером полтора месяца пахал, как будто прошел интенсивные тренировки в Австралии. Если я скажу, что снижаю нагрузку на две недели в рамках адаптации, ты будешь против? Нет ведь.

— Это не просто снижение нагрузки, ты вообще ничего делать не будешь! — взорвался Джихон.

— Я просто ограничусь силовыми упражнениям. Тренер Ю уже согласился привезти медицинбол.

Казалось, с тренером Ю он уже всё согласовал. Джэкён явно не пустословил, а хорошо продумал план. Отчего Джихону становилось всё тревожнее.

Проблема была не в том, что Джэкён взял двухнедельный перерыв. К тому же, даже на сборах половину этого времени обычно тратят на отдых. Да и небольшая пауза никак не должна повлиять на его форму. Возможно, наоборот, мышцы, которые перенапрягались получат шанс на восстановление. Но для этого он должен находиться у себя дома. Или, в принципе, где угодно, только не здесь, не рядом с Джихоном.

— Хорошо. Ладно. Но иди домой, пожалуйста.

— Нет.

— Умоляю! — закричал Джихон, вырываясь из его рук. Освободившись, он встал в центре гостиной и продолжил: — Ты же слышал, что тебе сказали в больнице? У тебя гиперчувствительность к моим феромонам. Это не просто возбуждение, это воздействие на твою парасимпатическую нервную систему. Ты помнишь, как в первые два дня после приезда Оливера у тебя был высокий уровень молочной кислоты? Всё из-за…

— Знаю. Именно поэтому я и планирую за этим следить.

— За чем ты собираешься следить, а? — не унимался Джихон, нахмурившись.

Джэкён, глядя на него, выдал: — Я сделал укол.

— Что…?

— Мне сделали укол антиферомонного препарата. Это сильнее, чем ежедневные таблетки. Эффекта хватает на две недели.

— Что… — Джихон несколько раз моргнул, прежде чем наконец пришел в себя: — это значит...?

— Пока ты был под капельницей, я пообщался с врачом, который тебя осматривал. Он связался с кем-то, и я спустился в отделение неотложной помощи.

— Ты что, с ума сошел? — дрожащим голосом спросил Джихон.

Джэкён, словно только этого и ждал, откинулся на спинку дивана и рассмеялся: — Вот видишь, ты тоже сразу ругаешься. Но ты поступил так же. Сам принял лекарство, не посоветовавшись.

— Джэкён-а...

— Ну как, каково это?

— Квон Джэкён! — с криком Джихон подошел к дивану и схватил того за грудки. — Ты сейчас серьезно?

— А почему нет? — невозмутимо улыбнулся он.

Джихон от удивления тоже рассмеялся, а затем еще сильнее сжал кулаки: — Ты думаешь, что мы с тобой в одинаковом положении?

В этот момент лицо Джэкёна мгновенно стало серьезным. И, сдерживая гнев, он выпалил: — Хён, больше никогда не произноси этих слов при мне.

— Разве это что-то изменит? — тут же парировал Джихон.

— …

— Ты спортсмен. И ты участвуешь в Олимпиаде.

Джэкён моргнул, словно спрашивая «И что?». А Джихон, сдерживая порыв ударить его и пытаясь успокоиться, прошипел: — Как ты мог принять такое лекарство, не посоветовавшись со мной?

— Что значит «такое лекарство»? Врач сказал, что его чаще всего используют спортсмены.

— Речь шла о членах лиги, а не о тех, кто участвует в Олимпийских играх! — снова повысил голос Джихон. — Спортсмены, соревнующиеся на время, редко прибегают к ним. В основном обходятся таблетками.

— Да, именно из-за такого отношения его редко и используют. Хотя нет никаких доказательств, что они влияют на спортивные результаты.

— Эй...

— Да и о допинге можно не беспокоиться, так в чем проблема?

Джэкён пожал плечами и, прежде чем Джихон успел что-либо возразить, добавил: — Просто сдайся, хён. Если ты сейчас поставишь чип или выпьешь таблетки, это будет самая бесполезная вещь на свете.

— И это противоречит твоим же принципам, — продолжил Джэкён, снимая с себя руки Джихона. — Ты же сам утверждал, что лучше, когда хорошо обоим, а если нет, то лучше одному все взять на себя. А когда плохо всем — это худший из худших вариантов, разве нет?

— И что? — низким голосом перебил его Джихон. — Ты взял все на себя, а мне теперь ничего не делать?

— Да. Теперь моя очередь.

Эта самоуверенная фраза наконец заставила Джихона осознать, что упрямец намеренно отзеркаливает его собственные поступки. Он словно говорил: «Почувствуй на собственной шкуре, что такое твои хваленые методы в отношениях, насколько они отвратительны». Он выбрал самый простой и действенный способ донести свою мысль. Конечно, решение Джэкёна сделать укол объяснялось не только этим. Вероятно, он руководствовался собственными намерениями, но Джихон был слишком измотан, чтобы в этом разбираться.

— Ты и правда... Ты просто невероятен, — выдавил из себя Джихон.

Он повернулся, чтобы уйти, но Джэкён снова схватил его за запястье: — Ты куда?

— Отпусти.

— Куда ты идешь?

— В свою комнату, вот куда! — крикнул Джихон, вырывая руку.

Джэкён встал с дивана и схватил Джихона за плечи: — Сначала выслушай меня.

— Нет, не хочу.

— Это всего на две недели.

— Неважно...

— Не месяц, не два, а всего две недели! — Голос Джэкёна стал громче, но тон, наоборот, спокойнее. В нем больше не было ни дерзости, ни игривости — только серьезность.

Джихон наконец поднял голову и посмотрел на него. Их взгляды встретились, и Джэкён, сжав его плечи, добавил: — Я знаю, о чем ты беспокоишься. Повторюсь, это лекарство чаще всего используют спортсмены. А значит, безопасность гарантирована, да и побочные эффекты — временная потеря обоняния или головная боль. Ничего страшного не случится.

— Нет, в редких случаях бывает апатия и мышечная боль по всему телу, — тут же возразил Джихон. — Это общая побочка. Поэтому спортсменам важно найти подходящее именно им средство.

— Я знаю. Но даже если у меня что-то такое появится, это не страшно, потому что я все равно не тренируюсь. Если замена препарата необходима, то лучше заняться этим как можно раньше, а не в разгар тренировочного процесса.

Слова звучали логично. Однако, несмотря на все рациональные доводы, Джихон испытывал сильное эмоциональное напряжение. Дико раздражало, что упрямец, прикрываясь заботой, решился на это самовольно. Он тревожился за состояние Джэкёна. Но сильнее всего терзало то, что это был «его метод», который он сам навязал ему.

Расплата за собственные поступки оказалась слишком жестокой.

— Боже... — Джихон беспомощно стоял посреди гостиной, потирая лицо руками.

Джэкён подвел его к дивану и усадил.

— Я тоже хочу золотую медаль. И я ее выиграю. Теперь я хочу ее больше, чем ты.

Конечно. Сколько бы Джихон ни переживал и ни метался, он никогда не сможет почувствовать то же самое. Ведь сильнее всего желает тот, кому это нужно больше.

— Тогда тем более не стоило идти на такие отчаянные и безрассудные меры, — вздохнул Джихон.

— Безрассудные? — возмутился Джэкён. — Я уверен в своем решении, поэтому и поменял лекарство. Безрассудный тут — ты. Ты же знал о побочных эффектах, и все равно...

— Эй...

— Ты трясешься из-за какого-то двухнедельного укола, а сам сотворил такое с собой...

— Хватит, — наконец не выдержал Джихон, обращаясь к насмехающемуся нахалу. — Сколько можно повторять? Мы с тобой разные...

Не успел он закончить фразу, как Джэкён схватил его за подбородок и поцеловал. Джихон от неожиданности застыл, лишь хлопая глазами. Язык Джэкёна ловко проник в рот. Насладившись поцелуем, парень наконец отстранился.

— Я же предупреждал, — сказал он с притворной свирепостью, стирая большим пальцем влагу с губ возлюбленного. — Всякий раз, когда ты так скажешь, я буду тебя целовать. Если хочешь поцеловаться — повторяй.

Джихон опешил от этого неожиданного напора, а Джэкён, словно только что вспомнив, добавил: — Хотя... ты ведь специально станешь так говорить.

—...?

— Чтобы поцеловаться со мной.

— Что ?!

Джихон посмотрел на него с выражением «Ты что, несёшь?», а Джэкён, откинувшись на спинку дивана, невозмутимо улыбнулся.

— Ты же меня любишь, хён.

“...Черт возьми”, — мысленно выругался Джихон. Только теперь он понял, что сегодня вырыл себе могилу.

— Не смеши меня. Я тебя тоже предупреждаю: если ты еще раз так заткнешь мне рот, я тебя укушу, — проворчал он с преувеличенной обидой, чтобы скрыть смущение.

— Да что ты? — Джэкён приподнял бровь, но, очевидно, угрозу всерьез не воспринял. Спокойно обняв подушку, он продолжил: — Может, тогда вместо поцелуев начать принимать таблетки? Каждый раз, как скажешь что-то раздражающее, я проглочу еще одну. Интересно, что получится, если их сочетать с уколом?

— Эй...

— Шучу, — сказал Джэкён, смеясь.

Джихон хотел было его стукнуть, но вместо этого опустил голову и закрыл лицо рукой.

— Не шути так, пожалуйста.

— Ты боишься даже шутки?

— Конечно.

— Тогда представь, каково было мне, когда я понял, что это не шутка. Прочувствуй как следует.

Казалось, Джэкён мог бы вскочить в любой момент и проглотить всё махом, если Джихон ляпнет хоть что-то. Он понял, что с Квон Джэкёном фраза «Да ладно тебе» не работает.

— Ты... — пробормотал невольно Джихон. — Ты просто невыносим.

— Что опять не так?

— Я думал, что ты хоть и грубиян, но вменяемый, но ошибся. Ты еще безумнее, чем я думал.

— Благодаря тебе, хён, — равнодушно ответил Джэкён.

— Да, раз это моя вина, давай расстанемся, пока я окончательно не сошел с ума.

На что Джэкён лишь хмыкнул.

— Серьезно, из-за тебя мое сердце скоро не выдержит. У меня инфаркт будет.

Джэкён снова усмехнулся, но через секунду вспылил: — Мое сердце уже в пыль превратилось из-за тебя!

Его слова о том, чтобы Джихон прочувствовал на себе, каково это, были неоспоримы. Джихон тяжело вздохнул и ударил себя по лбу.

— Да уж... Во всех смыслах ты — моя карма.

— Именно, — бесстрастно заявил Джэкён. — Ты соблазнил ничего не понимающего школьника и свел его с ума, теперь неси ответственность.

— Что? Когда я тебя соблазнял? — Джихон опешил от такого абсурдного заявления. Джэкён посмотрел на него с недоумением, словно спрашивая «Ты серьезно?».

— Ты открыл мне дверь.

— Эй, это не соблазн...

В процессе спора их губы снова соприкоснулись. Джихон, удивленный, попытался оттолкнуть его, но мягкий, чуть щекочущий поцелуй без участия языка заставил его просто смириться. Когда же Джэкён отстранился, Джихон нахмурился и недовольно сказал: — Почему ты это сделал? Я ведь даже не говорил, что мы с тобой разные.

— Просто так, — уверенно ответил Джэкён. — Потому что захотелось. И что, разве это проблема?

Его наглость не знала границ. Он хлопал глазами, словно задавая невинный вопрос, и Джихон едва мог поверить в происходящее. Конечно же, он тут же услышал продолжение: — Что такого? Разве плохо, что я целую своего парня? Я ведь просто поцеловал того, кто меня любит. В чем тут ошибка?

«Вот же нахал...» — Джихон хотел было обрушить на него поток ругательств, но сдержался. Вместо этого он легонько шлепнул его по губам и поднялся на ноги.

— Куда это ты? — тут же спросил Джэкён.

— Спать, а что? — сухо и нарочито холодно произнес Джихон. — А ты оставайся тут.

Но, судя по всему, Джэкён совершенно не обратил на это внимания. Более того, он тут же вскочил, явно готовясь следовать за ним.

Из-за чего Джихон нахмурился и строго процедил: — Сегодня мы не будем спать вместе.

— Не хочу, — уверенно отрезал Джэкён, снимая с себя свитер.

Направляясь в ванную, он бросил через плечо: — Я быстро помоюсь, можно я первый? Или хочешь вместе?

— Просто иди уже, — тяжело вздохнул Джихон, опустив взгляд.

Глава 113

Джихон слишком устал, чтобы продолжать этот бессмысленный спор. Махнув рукой, он снова рухнул на диван. Сняв пальто ленивым движением, он вдруг заметил телевизионную тумбу напротив. Вернее, его взгляд остановился на нижнем ящике. Именно там лежала аптечка, которую он купил и забросил туда еще при переезде, а потом напрочь забыл о её существовании на несколько лет.

«Вроде бы это была аптечка с набором для экстренной помощи… Или я выбрал ту, где этого набора нет, решив, что он мне не нужен?» — вспомнил вдруг Джихон.

Независимо от того, собирался ли он её использовать или нет, проверить всё же стоило.

«Когда он пойдет мыться, вытащу и гляну», — подумал Джихон, поднимаясь с пальто в руках. В этот момент полураздетый Джэкён вдруг подошел и схватил его за руку.

— Нет… Давай со мной.

— Что? Почему?

— Потому что, пока я моюсь, тебе нельзя выходить.

— Эй, я и не планировал..., — растерянно возразил Джихон. — Ну куда я пойду? Ты ведь уже сделал укол, зачем мне? Да еще и посреди ночи.

Но, учитывая истинные намерение что-то провернуть, пока Джэкён будет в ванной, чувство вины явно выдавало Джихона с поличным.

— Не верю, — уверенно буркнул упрямец и принялся снимать с Джихона одежду, после чего буквально потащил его за собой.

Джихон смотрел на него с опаской, удивляясь, не одержим ли он какой-то мистической силой. Но стоило им войти, как Джэкён, заявив, что поможет с мытьем, тут же сунул руку ему между ног. Нахал даже не думал включать душ и вместо этого сразу приступил к ласкам. Очевидно, его слова «тебе нельзя выходить» были лишь предлогом.

Тем не менее Джэкён, видимо, все же помнил, что сегодня они вернулись из больницы. Поэтому, несмотря на то что Джихон кончил дважды, он воздержался от проникновения. Вместо этого он заставил Джихона упереться руками о стену и сомкнуть бедра, а затем протолкнул между ними свой член.

Обычно Джихон в таких случаях говорил: «Лучше бы уж вставил». Но в этот раз он лишь стиснул зубы и напряг бедра, молча переживая происходящее. Ведь Джэкён слишком возбудился. С учетом того, что за последний месяц это была их первая близость, а его состояние оставляло желать лучшего, Джихон боялся, что не справится. Да и попадать в больницу второй раз подряд не хотелось.

Он старался не провоцировать Джэкёна: подавлял звуки, меньше двигался. Какое-то время это даже получалось, но, когда член начал тереться о его собственный, Джихон потерял контроль и вскрикнул.

Когда ему уже грозило осесть на пол из-за слабости в ногах, Джэкён крепко обнял его и вновь прижал к стене. Голос прозвучал низко и требовательно: — Напряги бедра.

— Я могу... Я могу помочь руками, — прохрипел Джихон.

— Нет, — отрезал Джэкён и проник своим эрегированным пенисом между плотно сжатых ягодиц. Стоило горячему стволу слегка коснуться входа, как Джихон невольно попытался раскрыться. И, наконец, Джэкён излился. Сразу же смыв сперму, он снова притянул Джихона к себе и сел на край ванны. Затем, словно решив по-настоящему его помыть, выдавил гель для душа не на мочалку, а себе на ладонь, и принялся растирать им тело возлюбленного. Эта игра продолжалась недолго — вскоре горячие руки с прежним упорством стали настойчиво ласкать грудь и внутреннюю сторону бедер, отчего Джихон рассмеялся.

— Ты чего ведешь себя так, будто у тебя уже гон?

— Какая разница? С тобой я в перманентном гоне, — выпалил Джэкён с невозмутимым видом. И, крепко обняв его, начал целовать, словно желая доказать, что он сейчас находится на пике возбуждения.

Наверное, Джэкён просто ничего не знает о тепловом цикле, как и сам Джихон. Он не мог заставить себя даже представить, что это такое. Простое описание — что тело жаждет беременности, что без семяизвержения внутрь оно не успокоится, что течка проходит только после оплодотворения — казалось ему слишком интимным. А уж демонстрировать это на практике Джихон точно не хотел.

Решив отказаться от объяснений, Джихон, как только они вышли из ванной, усадил Джэкёна между своих ног. Он включил фен и, укладывая волосы, принялся льстить ему — «Тебе лучше с пробором налево», «Так мужественнее», «Очень красиво», «Прямо как модель» — а потом, словно между делом, добавил: — Кстати, Джэкён-а, забыл сказать: как только у меня начнутся симптомы течки, ты сразу поедешь домой.

— Ты с ума сошел? — тут же помрачнел Джэкён.

Все усилия по ублажению пошли насмарку. Его реакция оказалась сильнее, чем ожидал Джихон, и он сбивчиво протараторил: — Нет, я просто... Я тогда из дома не выйду. Кто знает, что может случиться.

— О чем ты говоришь? Мне все равно, выйдешь ты или нет.

— Тогда...?

Не успел Джихон спросить, зачем ему оставаться, как Джэкён ответил: — Мне нужно убедиться, что укол действует. Если у тебя начнется течка, а у меня — нет, значит, лекарство действительно работает. И тогда понятно, что на обычное количество феромонов я тоже не буду реагировать. Это идеальный шанс проверить его эффективность.

Его слова имели смысл. Однако...

— А если у нас одновременно начнется тепловой цикл?

— Ну, тогда деньги на ветер, — заключил Джэкён, словно это ничего не значило. И это тоже было правдой. Но Джихон все равно тревожился.

— Просто скажи мне, когда почувствуешь первые признаки. Если до этого момента ничего не будет, значит, укол работает, и ты сразу уйдешь домой.

— Не хочу.

— Что значит «не хочу»? Проверишь и уйдешь.

— Нет, почему ты все время меня выгоняешь? — спросил Джэкён с непониманием. — Говорят, что люди с тяжелыми симптомами вообще ничего не могут делать. Им нужна помощь.

В его голосе слышалась скорее обида, чем злость, и Джихон с грустью объяснил: — Я просто не хочу, чтобы ты это видел.

Он не уточнил, что именно, но тот, похоже, понял и равнодушно ответил: — Я и так все время в таком состоянии.

— Это другое.

Джэкён долго смотрел на него, а потом отвернулся и буркнул: — В общем, я сам решу. Если решу, что могу уйти — уйду, если нет — останусь.

— Уходи, просто уходи.

Джэкён молчал, сколько бы тот его ни звал. Джихон, взглянув на его упрямый затылок, нарочито громко вздохнул и, смирившись, произнес: — Ладно. Но если что — обязательно используй презерватив.

Как и следовало ожидать, Джэкён мгновенно обернулся и, недоумевая, съязвил:— В этом я справлюсь лучше тебя.

Почему-то его слова жутко злили. И Джихон, не сдержавшись, растрепал тщательно высушенные волосы.

Глава 114

На следующее утро после посещения больницы Джихон первым делом позвонил директору Кану. Поскольку он хорошо понимал природу их особенностей, Джихон не стал скрывать ситуацию. Он честно всё объяснил и попросил согласия на двухнедельный отпуск. Как и ожидалось, мужчина сначала был явно удивлён, но вскоре успокоил Джихона, сказав, чтобы тот не переживал и как следует отдохнул.

— Ах да, кстати. Квон Джэкён тоже хочет взять небольшой перерыв после окончания тренировок с Оливером, — добавил Джихон как бы невзначай.

К счастью, мистер Кан воспринял это без лишних вопросов: — Ну, раз Квон Джэкён так решил, то ладно.

Директор всегда старался не вмешиваться в тренировочный процесс, и у него была твёрдая уверенность, что Джэкён прекрасно справится сам.

— Кстати, вчера снова звонил заместитель Ян.

Джихон, естественно, не захотел уточнять. Заместитель Ян — сотрудник тренерского штаба Корейской спортивной ассоциации. Если он связался в это время года, причина могла быть только одна: отправить Джэкёна на предстоящие зимние сборы национальной команды по плаванию.

Разумеется, мистер Кан ещё два месяца назад, когда вопрос только начал подниматься, вежливо дал понять, что вряд ли это возможно. После чего он отказался ещё три или четыре раза. Однако Ассоциация, похоже, уступать не собиралась и продолжала оказывать давление, вплоть до того, что звонила за два дня до выезда. Они даже предложили, чтобы Джэкён присоединился позже, в середине сборов, если сразу не получится, явно намереваясь добиться своего.

— Ассоциация прекрасно знает, что он до сих пор ни разу не поехал, — заметил Джихон.

— Именно поэтому они так настойчивы. Хотят показать, что Квон Джэкён, который игнорировал все требования Федерации, с уважением относится к их мероприятиям, — с иронией ответил директор Кан.

И Федерация, и Ассоциация, как всегда, больше заботились о своей репутации, чем об интересах спортсменов.

Джихон молча цокнул языком, а мистер Кан, словно вспомнив о чем-то, добавил: — Ах да, кстати, Хан Юсон тоже пропустит сборы.

— Правда? — удивлённо переспросил Джихон.

— Так сказал заместитель Ян. Это точно.

— А причина?

— Та же, что и у Квон Джэкёна. Говорит, что хочет выбрать более эффективный для себя метод тренировок. Похоже, Kava собирается пригласить для него иностранного тренера.

Джихон невольно рассмеялся.

— Что, даже в этом решили подражать? — отшутился Джихон, однако мистер Кан ответил неожиданно серьезно:

— Не то слово. Даже заместитель Ян сразу заметил, что Kava, похоже, намерены сделать из Хан Юсона "второго Квон Джэкёна".

«Какой ещё "второй"?» — подумал Джихон. Пока главный показатель, то есть спортивные достижения, был далёк до уровня Джэкёна, все эти попытки подражать лишь вызывали смех. Просто нелепо.

Раньше из-за того, что Джэкён игнорировал все мероприятия, люди вечно критиковали его: мол, молодой мальчишка возомнил о себе невесть что. Однако, как только он стал добиваться ошеломительных результатов, все быстро призаткнулись.

— В любом случае, не беспокойтесь о делах компании. Если что-то случится, сразу звоните, — строго напомнил директор Кан перед тем, как завершить звонок.

Джихон положил телефон на диван и отправился на кухню. Там Джэкён как раз раскладывал только что доставленное меню «МакМорнинг» на стол. Увидев Джихона, он спросил: — Что там?

— Да ничего особенного, — отозвался Джихон, садясь напротив. — Ассоциация всё ещё пытается отправить тебя на сборы.

— Что за чушь, — нахмурился Джэкён, словно услышал что-то невыносимо раздражающее. Обычно он пропускал такое мимо ушей, но сейчас явно не на шутку разозлился.

Такую открытую неприязнь Джихон видел у него нечасто, и это разожгло любопытство.

— Почему ты не участвуешь в сборах ? Ради эффективности?

— Эффективность тут ни при чём, — отмахнулся Джэкён. — В любом случае, у меня есть индивидуальные тренировки. Всё, чего не хватает, можно компенсировать на них.

— Тогда в чём дело?

— Атмосфера там отвратительная, вот и всё, — без тени сомнений ответил Джэкён.

— Тренеры вечно оставляли меня без внимания, а если я сам занимался, те, кто был рядом, только издевались и подшучивали. Старшие, пользуясь положением, задирали нос и искали новые способы уколоть, — рассказывал Джэкён, не переставая хмуриться. Казалось, воспоминания оставили у него сильнейшее отвращение.

— Вот как... — тихо пробормотал Джихон.

Когда он сам состоял в сборной, старшие иногда пытались устанавливать свои порядки, но ничего особо серьёзного. Вероятно, Джэкён попал в неудачный период. А учитывая, что тогда он был ещё школьником, моложе всех, но с лучшими физическими данными и результатами, нетрудно представить, как это могло задеть самолюбие некоторых.

— Сейчас-то в сборной почти никого старше тебя нет. Пара человек разве что, а остальные все младше. Да и вряд ли кому-то в голову придет тебе указывать.

— Всё равно не хочу, — категорично отрезал Джэкён. — Мне просто не нравится.

Впрочем, даже если бы там больше не было придирчивых «старших», сложно представить, что этот асоциальный парень согласился бы провести три недели в компании незнакомых людей.

— Что, если я не поеду, ассоциация опять начнет жаловаться Spoin? — спросил Джэкён, поливая сиропом панкейки.

— Да, им это, конечно, не понравится... Но какая разница? Не вижу смысла тратить три недели на неподходящие тебе тренировки только ради того, чтобы угодить ассоциации, — ответил Джихон, не отрывая взгляда от потока сиропа, стекающего на тонкий блин.

— В любом случае, они больше заинтересованы в том, чтобы ты самостоятельно готовился и показывал хорошие результаты, чем в том, чтобы ты испортил показатели из-за участия в сборах. Да и директор вежливо отказывает им, ссылаясь на эту причину.

— Участие в сборах на три недели никак не повлияет на мои результаты, — резко вставил Джэкён. Его тон явно говорил: «Не недооценивай меня».

— Знаю, — спокойно ответил Джихон. — Но если сказать это, они начнут ещё больше настаивать. А так у них не останется аргументов.

Джихон улыбнулся, подперев подбородок рукой. Джэкён на мгновение уставился на него, затем открыл ещё одну упаковку сиропа и произнёс: — Но почему тогда ты так жалеешь, что я не поеду?

Как он это понял? Джихон внутренне удивился. Ему казалось, он прекрасно скрыл свои чувства. Этот парень – реально экстрасенс.

— Хм... Наверное, потому что Олимпиада, скорее всего, станет для тебя последней, — наконец признался он.

Ведь завершение карьеры после Олимпиады было самым разумным вариантом. Джихон тоже не планировал уговаривать его продолжать дальше.

— Просто подумал, что перед тем, как уйти, тебе бы стоило хотя бы раз поучаствовать в общих сборах. Думаю, хороший опыт не только для тебя, но и для младших. Это же возможность понаблюдать за работой спортсмена мирового уровня, как ты, стала бы настоящим уроком.

— Да ну. Мне от этого никакой пользы, — коротко ответил Джэкён и, наконец, разрезал свой панкейк.

Джихон смотрел, как Джэкён, ловко свернув вдвое огромный кусок, закинул его в рот целиком.

— Согласен. На этом этапе тебе нет смысла тратить время ради чужого блага, — заключил он.

На что Джэкён коротко кивнул, подтверждая.

Джихон, внимательно глядя на него, вдруг осторожно спросил:

— Кстати, как тебе на вкус?

— Такой же, как и всегда, — небрежно бросил Джэкён, будто это даже не стоило обсуждать.

— Всё нормально? Никаких странностей? Вкус и запах как обычно?

Только после этих слов Джэкён понял, что тот беспокоится из-за побочных эффектов. На лице упрямца появилась смесь удивления и досады.

— Лучше о себе волнуйся.

— Со мной всё в порядке, — сказал Джихон, ухмыльнувшись.

Побочные эффекты у него проявлялись быстро, но как только он прекращал приём препаратов, всё сразу же нормализовывалось. Услышав это, Джэкён облегчённо выдохнул.

— А аппетит? — уточнил он.

— В пределах нормы.

— Тогда вот, ешь, — предложил Джэкён и отрезал кусок своего панкейка.

Он явно старался выбрать место, где меньше сиропа, но это было бесполезно: он вылил на один панкейк целых две упаковки, так что кусок буквально тонул в сладком.

— Нет уж, я лучше съем вот это, — отказался Джихон, потянувшись за своим куриным роллом.

Глава 115

Два дня спустя в разделе новостей появился снимок сборной в аэропорту для отлёта в Малайзию. Корейская спортивная ассоциация заявили, что сделают всё возможное, чтобы атлеты не ощутили отсутствия федерации, и в статье не поскупились на похвалы своим стараниям — лучшим условиям проживания, идеально подготовленной тренировочной базе и тому подобное.

Однако в то же время имя Квон Джэкёна, который даже не участвовал в сборах, оказалось в топе запросов на порталах. Видимо, люди искали: «Почему его нет на фотографии? Опаздывает?»

Ближе к обеду, как будто дожидаясь подходящего момента, Kava начали рассылать пресс-релизы. В своём привычном стиле они запустили что-то вроде: «Почему Квон Джэкён и Хан Юсон отказались от сборов?», «Два титана объясняют своё решение», «Похожий путь двух звёзд плавания: Квон Джэкён и Хан Юсон». Эти броские заголовки должны были привлечь внимание, но в итоге, как всегда, под видом информации о Квон Джэкёне публике подсунули материал исключительно о втором.

Причём информация о нем была такой же банальной, как и всегда: Kava просто повторяли уже приевшиеся PR-тезисы. Мол, этот год стал знаменательным для южнокорейского плавания благодаря Хан Юсону, который не побоялся участвовать в 400-метровом комплексном заплыве на предстоящей Олимпиаде. Он усердно тренируется, его физическая форма впечатляет, благодаря врождённым данным и невероятным усилиям его показатели растут день ото дня, а вокруг царит дух ожидания больших свершений. В этот раз они лишь добавили, что Хан Юсон отказался от сборов ради индивидуальных тренировок.

Очевидно, основной целью данного пресс-релиза было оправдание плюс завуалированное приравнивание Хан Юсона к Джэкёну.

«Kava и их PR-отдел, как обычно, работают спустя рукава», — подумал Джихон, полулёжа на диване с явно скучающим видом, пока читал очередной бессмысленный текст.

Но дойдя до самого последнего абзаца, он резко выпрямился.

Что-то новое заставило его забыть о скуке.

<...Несколько дней назад, хотя и неофициально, зафиксирован новый рекорд Кореи, в связи с чем участники не скрывали своей радости, — сообщают источники...>

Джихон, перечитывая это предложение, каждый раз удивлялся. Новый рекорд Кореи? Значит, он должен был преодолеть отметку в 4 минуты 15 секунд.

Текущий официально признанный на дистанции 400 м комплексным плаванием составляет 4 минуты 15 секунд 27 сотых. Для сравнения, мировой рекорд — 4 минуты 03 секунды 84 сотых, а азиатский — 4 минуты 06 секунд 05 сотых. Хотя это все равно отставание, в Корее он не обновлялся уже много лет. Это была трудная дисциплина, в которой очень сложно получить хорошие результаты азиатским пловцам, обгоняя западных спортсменов, поэтому многие даже не хотели участвовать в соревновании.

Но теперь говорили, что Хан Юсон, впервые попробовавший свои силы в данной дисциплине, сразу побил рекорд Кореи. Если это правда, то неудивительно, что люди так взволновались и поспешили выпустить статью.

— Конечно, это враньё. — резко заявил Джэкён. — Как может пловец, специализирующийся на длинных дистанциях, так быстро адаптироваться к коротким ? Они обычно медленно стартуют, и на освоение ритма уходит не меньше полугода. К тому же, необходимо выполнить все четыре стиля.

Джэкён был убежден в том, что Хан Юсон ещё не достиг квалификационного времени для Олимпиады. Именно поэтому они и выпускают статьи. Если бы он уже выполнил квалификацию, то сейчас скорее всего тихо тренировался бы.

— В любом случае, в конце следующего месяца состоится первый отборочный тур, и результаты там будут гораздо более драматичными и создадут больше поводов для пиара. Поскольку они не уверены в себе, то сейчас используют такие уловки.

Джихон, в общем, думал так же. Если бы Хан Юсон сотрудничал с другим агентством, то возможно можно было бы верить в какой-то шанс, но с учётом того, чей он протеже, это исключено.

— Но тогда, после первого отборочного тура, сразу начнётся шумиха.

— Наверное, будут оправдываться плохим самочувствием. Это стандартный ход для тех, кто пиарит неофициальные рекорды.

Джихон начал тревожиться еще сильнее. Пиар-составляющая — это не что-то разовое, но если они продолжат в том же духе, люди устанут. И в итоге вся тяжесть ляжет на самого спортсмена. Если Kava не собирается использовать Хан Юсона один сезон и выбросить его, то нужно ограничить такой агрессивный пиар.

Но в конце концов, это их забота. Его дом буквально тонул, так что совершенно нет времени смотреть, как горит чужой.

Джихон отложил телефон и уставился на сидящего рядом с ним Джэкёна. Похоже, тот почувствовал пристальное внимание, так как оторвал взгляд от телевизора и повернулся к нему.

— Что случилось?

— Ты точно не поедешь на тренировки?

На вопрос Джэкён сразу нахмурил брови.

— Прошло всего три дня, немного подожди.

— Вот именно, ещё десять дней.

— Олимпийские игры через семь месяцев.

— Эй...

— Можно и месяц пропустить, если последние шесть будешь работать без продыху, золотая медаль - твоя.

— Джэкён. — тяжело вздохнул Джихон и откинулся на спинку дивана, а затем, помассировав пальцами виски, продолжил: — Это не Азиатские игры, а Олимпийские. Ты лучше всех знаешь, как трудятся другие спортсмены в это время. Особенно Ноа...По слухам, он после твоего решения участвовать в 400 м комплексном заплыве сменил личного тренера.

— Про Ноа забудь. — перебил его Джэкён. — Не стоит переживать. Этот парень всё равно не сможет преодолеть трёхсекундный барьер.

— А ты разве побил рекорд ?

— Да.

— Что? Как? — Джихон поднялся с дивана, не веря своим ушам. Поглядев на экран телефона, который Джэкён протянул ему.

— Смотри.

Джихон начал всматриваться в фотографию. Зеленый секундомер с потертым логотипом бренда принадлежал Оливеру. Когда Джихон увидел цифры, он без раздумий вырвал мобильник из рук Джэкёна. И несколько раз перепроверил, сомневаясь, не ошибся ли.

[ 04:03:98 ]

— Это... когда было? — пролепетал Джихон, не отводя глаз от экрана.

— В прошлую пятницу.

— Что?! Почему не сказал?!

— Хотел, но мы тогда больницу поехали, поэтому не успел.

— А, это было тот день. — пробормотал Джихон. — Нет, ну ты мог бы поделиться успехами позже...

— Всё равно это не мировой рекорд. — безразлично буркнул Джэкён, откинувшись на спинку дивана. К тому же это неофициальный результат. Я не делаю пиар на них.

Джэкён фыркнул и притворно сделал вид, что ему всё равно. Но, судя по тому, что он сделал снимок и показал Джихону, ему было ясно, что ворчун сам радовался своему достижению. Ведь он месяц с лишним тренировался ради этого.

— И что с того ? Это не обман, всё по-настоящему.

Джихон снова уставился на цифры. Чем дольше он смотрел, тем более невероятным казалось. [ 03:98 ]. До сих пор в истории плавания в дисциплине на 400 м только один преодолел барьер в 4 минуты 04 секунды.

Конечно, неофициально таких было несколько. Некоторые спортсмены утверждали, что они побили этот рекорд в процессе тренировок, но доказательств никто не предоставил.

Возможно, это единственный подобный случай и в будущем. 4 минуты 03:98 — пока что неофициальный рекорд, и никто не может гарантировать, что на Олимпийских играх удастся его превзойти.

По правде, когда Джэкён решил участвовать в 400 м комплексном заплыве, Джихон тихо надеялся на такой результат. Но, увидев его воочию на секундомере, он всё ещё не мог поверить своим глазам. Это было настолько невероятно, что не осталось времени на другие мысли.

— Вау…

По-настоящему, невероятно. Джихон не переставал улыбаться и тихо разговаривал сам с собой. В этот момент, наблюдавший за ним Джэкён вдруг положил голову ему на плечо.

— Этот рекорд — благодаря тебе, хён.

— Эй, что ты, я тут ни при чем.

Джихон слегка толкнул его в бок, стараясь избежать лишнего пафоса. Но Джэкён был серьёзным.

— Честно говоря, если бы не Оливер, я, наверное, не вписался бы в 3 секунды до Олимпиады.

— Так это благодаря Оливеру.

— Но ведь именно ты привёз Оливера в Корею. — Джэкён продолжал держать голову на плече Джихона и ответил, слегка повернув ее. — Ты сам предложил позвать Оливера, а потом продлил с ним контракт. И когда он сообщил, что из-за госпитализации Кэрол должен срочно вернуться в Австралию, ты нашел ему сиделку и полностью все организовал.

— ... Кто тебе рассказал?

— Кто ещё?

Джэкён зыркнул на него так, будто тот задаёт очевидный вопрос. Ведь Оливер не из тех, кто стал бы обсуждать всякие личные дела с атлетом, а Джэкён не встречался с генеральным директором Каном, чтобы обсуждать эти вещи. Так что, исключив все варианты, оставался только один человек.

— Мама говорила, что в Австралии высокая стоимость рабочей силы, а найти квалифицированного специалиста — очень дорого. Но когда Оливер увидел, что это включено в контракт, как отдельный пункт, он был очень рад.

— Да, я тратил деньги, как не в себя. — отшутился Джихон, чтобы разрядить атмосферу.

— Вот поэтому в компании, наверное, тебя ещё больше не взлюбили. Ты же настоял на этом и заставил их подписать.

— Хм, да, это правда.

— Так что ты действительно потрудился, правильно?

— Ну да, ты прав. — промямлил, немного смущенный, Джихон. Он ещё раз коснулся щеки Джэкёна, которая лежала на его плече, и добавил: — Это же моя работа. Не стоит меня благодарить.

Формулировка была такой, чтобы Джэкён не чувствовал себя обязанным. Но вместо того, чтобы понять намёк, парень, остро среагирорав на слово "работа", сузил глаза и сразу же вспылил: — Ты хочешь сказать, что если бы это был другой спортсмен, ты бы сделал то же самое?

Джихон задумался на мгновение, а потом ответил: — Нет, наверное, не сделал бы.

— Так что за разговоры о работе? — процедил Джэкён, а затем резко встал и обиженно заявил: — Ты бы принимал конские дозы препаратов, ради состояния другого спортсмена? Наверное, нет.

— Конечно, нет.

— Видишь? Это не было связано с работой, — сказал Джэкён, морщась.

— Да, теперь, когда ты так говоришь, понимаю. Нельзя называть это просто работой.

Когда Джихон, улыбаясь, согласился, морщины на лбу Джэкёна начали понемногу разглаживаться. Однако это не означало, что он тоже улыбался. Его лицо оставалось таким же бесстрастным, как обычно. Но взгляд был удивительно мягким. А теплый свет в гостиной делал карие глаза еще ярче. Долгое время он смотрел на Джихона с нежностью, а затем наконец продолжил:

— Ты как-то упоминал, что лучшая благодарность для тебя — мои успехи и похвала от людей, верно? Тогда я так и сделаю. Что бы ни случилось, я выиграю золото на 400 метровке и завоюю все остальные золотые медали, которые смогу. Я добьюсь того, чтобы все признали, что Квон Джэкён остаётся Квон Джэкёном до самого конца.

Его выражение лица и тон были настолько серьезными, что Джихон даже напрягся, опасаясь, что тот вдруг выдаст что-то вроде: «Поэтому, когда Олимпиада закончится, выходи за меня замуж».

Но…

— Так что не волнуйся. Почему ты переживаешь, что я проиграю? Это самая бесполезная вещь, о которой можно волноваться.

К счастью, Джэкён не выпалил никаких страшных (?), связанных с браком, слов. Вместо этого он, нагло заявив подобное, снова положил голову ему на плечо.

Джихон, до смерти перепуганный возможным предложением, вздохнул. Он так сильно напрягся, что аж почувствовал слабость. Этот вздох был настолько красноречивым, что у него даже мелькнула мысль: «Что ? Неужели я разочарован?». Но тут же усмехнулся, решив, что это невозможно.

Тем не менее, он не мог избавиться от ощущения, будто выпил кимчи, не дождавшись угощения. [1].

Смутившись, Джихон взъерошил волосы Джэкёна и шутливо проворчал: — Эй, почему ты такой самоуверенный? Думаешь, все получится, только потому что ты так сказал? Думаешь, мир такой простой?

— А чего ты так боишься?

От неожиданного вопроса рука Джихона замерла. Джэкён молча взглянул на него, а затем, выпрямившись, повторил свой вопрос: — Чего ты так боишься, что заранее опускаешь руки. Ты даже отрицаешь свои собственные достижения.

В его голосе звучало не обвинение, а искреннее любопытство. Поэтому Джихон не смог отмахнуться, как обычно, и честно признался, избегая зрительного контакта: — Неудачи. Вот поэтому я даже не пытаюсь. Тогда и провалиться нет шансов.

— Ну и что, если потерпишь неудачу? Попробуешь снова, — пребывая в тотальном недоумении, ответил Джэкён.

От этой до боли характерной для Джэкёна реакции Джихон невольно улыбнулся.

— Потому что я уже слишком много раз терпел поражение, — пробубнил он, глубже утопая в диван. Если я провалюсь опять, то боюсь, больше никогда не решусь начать всё заново.

— Да сколько ты там успел раз ошибиться? — бросил Джэкён с явным недоверием. И добавил, будто сам себе: — Кто-нибудь услышит, так подумает, что ты еще в двадцать лет успел похоронить всю свою жизнь.

Но тут же его раздражение переросло в открытую претензию: — Кто в жизни хоть раз не терпел поражений? Думаешь, я получал всё, что хотел? Вот ты например !

Похоже, чем больше он говорил, тем сильнее разгорался. Его голос становился всё громче, а Джихону на миг показалось, что он наблюдает за гейзером, который вот-вот взорвётся. И, конечно же, Джэкён взорвался: — Ты уже столько раз меня одного отверг, и что ?!

— Прости…

— Если бы я каждый раз напивался после того, как ты меня бросал, то сейчас лежал бы в больнице с циррозом печени. И после этого ты ещё смеешь жаловаться!

— Ладно, извини, — виновато повторил Джихон.

Но казалось, Джэкён его даже не слышал. Будто гейзер давно закипел и теперь не мог остановиться. И вот, уже с выступившими на лбу венами, он добавил: — А ведь я ещё через такое унижение прошёл, чтобы добиться своего! А ты что? Ты хоть раз в жизни так по-настоящему кого-нибудь любил, чтобы слёзы лить, умолять, цепляться, получать отказ и всё равно не отступать?

Джихон уже было хотел парировать, но, вспомнив, как тот несколько дней назад в плакал в больнице и злился, прикусил язык. В голове всплыла картина его слёз, падающих крупными каплями. Отчего сжалось сердце.

Он быстро протянул руку и ласково провёл по предплечью Джэкёна: — Ладно, понял. Больше я так не скажу. Правда, обещаю.

Причина, по которой он поспешно дал обещание, проста: дело было вовсе не в том, что он вдруг осознал, что его поражения — таковыми не являются. Он не хотел, чтобы Джэкён расстраивался. Каждый раз, когда он говорил о своих неудачах, Джэкён начинал переживать, а Джихон терпеть этого не мог.

К счастью, Джэкён был из тех людей, кто в основном принимал сказанное Джихоном всерьёз. Поэтому не стал упрямиться или спорить: — Хорошо, ты пообещал. Теперь больше никаких разговоров о том, что ты потерпел неудачу.

И, видимо, решив, что его миссия на сегодня выполнена, моментально успокоился. Джихон некоторое время наблюдал за своим «гейзером», который наконец перестал бурлить, а потом спросил:

— Но, Джэкён, ты действительно считаешь, что показал мне все свои слабости?

Джэкён посмотрел на него так, будто ответ был очевиден: — А как иначе?

— Хм, нет. Просто мне это немного неожиданно.

— Что именно неожиданного?

Обняв подушку, Джихон пояснил: — Ты говоришь, что из-за меня делал всякие унизительные и нелепые вещи, но я ничего такого не помню.

Наоборот, парень всегда казался уверенным в себе и спокойным. А «Я всё равно своего добьюсь, так зачем волноваться?» – буквально его кредо по жизни.

— Поэтому я помню только, как сам переживал, — добавил Джихон, сжимая подушку сильнее и улыбаясь. В любом случае, если ты действительно думаешь, что показал мне все свои слабости и из-за этого беспокоишься, могу заверить тебя, что зря. По моим ощущениям, ты всегда выглядел уверенным и непреклонным...

— Хён.

Джэкён перебил его. А затем с самым серьёзным и торжественным выражением лица, какое только доводилось видеть Джихону, сказал:

— Это просто потому, что ты меня любишь.

От этих внезапных слов Джихон непроизвольно засмеялся и переспросил:

— Что?

— Это правда. Если бы кто-то другой посмотрел на это со стороны, то бы наверняка подумал: «Что это он вообще вытворяет?»

— Да ну…— Джихон всё ещё улыбался, недоверчиво качая головой.

— Именно. Тебе нравится всё, что я делаю, поэтому это кажется крутым. Но объективно, что хорошего в том, чтобы пытаться шантажировать кого-то контрактом, провалиться с этим, а потом угрожать ещё раз, чтобы в итоге добиться своего? Логично же, что в этом нет ничего достойного.

Джихона ошеломило не столько резкость слов Джэкёна, сколько его способность трезво и критично оценивать свои действия. Более того, парень даже применял к себе общественные нормы морали (!), причём его самооценка оказалась неожиданно суровой. Что поразило Джихона сильнее всего. Ведь, учитывая характер Джэкёна, он ожидал, что тот либо вообще не задумывается о последствиях, либо скажет что-то вроде: «Ну это ведь не противозаконно, значит, нормально».

— Но я такой же, как ты, — продолжил Джэкён, как будто утешая Джихона. — Я люблю тебя, поэтому, чтобы ты ни делал, для меня это не будет ни разочаровывающим, ни унизительным. Наоборот, я даже рад, что ты показываешь мне такие свои стороны.

И тут он понял, почему Джэкён столь безжалостно описывал свои поступки. Всё было ради того, чтобы донести до Джихона одну важную мысль: «Ты не разочаруешь меня, даже если покажешь свои слабости. Что бы ты ни сделал, для меня это не имеет значения. Тебе не нужно бояться собственного несовершенства».

Внезапно сердце сжалось так сильно, что стало больно. Джихон почувствовал, как на глаза вот-вот навернутся слёзы, и, чтобы этого не произошло, нарочно потянул уголки губ в стороны, заставляя себя улыбнуться.

— Эм… ну, может быть, — сказал он.

— Ещё бы, — быстро ответил Джэкён.

После чего вдруг завалился на диван и с тяжёлым вздохом добавил: — Хён, перестань вести себя как человек, который в свои двадцать семь, нет, уже двадцать восемь ни разу не был влюблён.

Он цокнул языком так, будто вообще не понимает, как с таким можно общаться. Джихон невольно рассмеялся от его внезапно изменившегося тона: — Эй, ты чего?

— Только недавно говорил, чтобы я не строил из себя опытного в отношениях.

— Любовь и отношения — это не одно и то же. Да и твои «отношения» нормальными назвать сложно, — снова неодобрительно цокнул языком Джэкён. Но тут он резко сел прямо и заявил: — Хотя, знаешь, я понимаю, почему из-за любви страшно показывать свои слабости. Я бы тоже не хотел, чтобы ты видел, как я, например, расплачусь, если у меня вдруг результаты на тренировке не упадут.

Он скривился, будто сама мысль об этом была ему неприятна.

— У каждого ведь есть что-то, чего никогда не хочешь никому показать.

— Да, это так, — согласился Джихон с улыбкой.

Джэкён на секунду посмотрел на него, а потом тяжело вздохнул.

— Так что, если ты действительно не хочешь, чтобы я видел, как тебе плохо, я понимаю.

— …Да.

— Но домой я не уйду, — тут же вставил Джэкён, будто боялся, что его отправят обратно. — Есть же люди, у которых симптомы настолько сильные, что это буквально мешает им жить. Так что я должен быть здесь, чтобы на всякий случай помочь.

Правда, он тут же уточнил, что в одной комнате с Джихоном находиться не собирается: — Я останусь в гостиной. И пока ты сам меня не позовёшь, я туда не зайду. Более того, я ничего не сделаю, пока ты сам не попросишь. Обещаю, я буду сидеть тихо, как мышь, и ни во что не вмешиваться.

Судя по его уверенности, он явно долго обдумывал решение. По сравнению с его упрямством три дня назад, это выглядело почти как уступка. Да и отказывать сейчас было бы жестоко.

— Ладно. Если ты сам не против, то и мне всё равно, — окончательно сдался Джихон.

В конце концов, Джэкён не из тех, кто лжет. Особенно если он сам дал обещание, то выполнит его, что бы ни случилось. И сейчас, сказав: «Я ничего не сделаю, пока ты сам не попросишь», он точно сдержит слово.

Что ж, этого достаточно. А если ему станет тяжело, то, скорее всего, он сам найдёт способ отдохнуть или отвлечься. Джихон даже подумать не мог, что уже через несколько часов его ждёт нечто совершенно иное.

Ощущение тревоги и давления отступило, и Джихон почувствовал себя куда легче. Настолько, что настроение улучшилось. Он захотел впервые за долгое время устроить себе настоящий отдых и посмотреть фильм.

Поскольку в кинотеатр сходить нет возможности, пришлось довольствоваться IPTV. Он попросил Джэкёна купить попкорн. Как и следовало ожидать, парень принёс две упаковки исключительно карамельного попкорна, причём одну из них успел съесть ещё по пути.

После ужина они сели на диван в гостиной. Джихон долго изучал список новинок в поисках чего-нибудь стоящего, но ничего не привлекло его внимание. Тогда он спросил Джэкёна, есть ли у него какие-то предпочтения. Тот, недолго думая, выбрал одну известную любовную драму, заявив: «Тебе стоит посмотреть это и чему-нибудь научиться».

Однако прошло всего десять минут, как Джэкён поменял свое мнение и выключил его. Затем, уже на свой вкус, выбрал фильм-катастрофу и запустил его.

На этот раз Джихон через десять минут понял, что кинокартина ему совершенно не нравится, но промолчал, поскольку Джэкён был увлечен ей. Хотя к середине фильма стало заметно, что и он уже не так сосредоточен: ближе к концу тот вообще перестал обращать внимание на экран и всё время сосредоточенно таращился в телефон.

Когда фильм закончился, Джэкён неожиданно заявил, что собирается посмотреть ещё один, и, великодушно взглянув на Джихона, добавил:

— Если тебе хочется спать, иди ложись, не жди меня.

— Эм, нет, спать не хочется, — упрямился Джихон, развалившись на диване.

Джэкён отвлёкся от мобильника и, мельком взглянув на него, прищурился:

— Нет, точно хочется.

— Я же говорю, не хочется.

— Но ты выглядишь очень сонным, — заметил он.

— Нет, просто немного устал, — честно ответил Джихон.

И это была правда. Он действительно не хотел спать, но вялость накатила внезапно. Ещё до фильма он чувствовал себя прекрасно, но как только он закончился, будто в одно мгновение силы покинули его. Джихон даже удивился, как такое возможно. Видимо, дело было в фильме — слишком масштабном и эмоционально изматывающем.

Три часа на экране люди массово погибали, острова тонули один за другим, а в финале от целого континента остался только клочок. Джихон просто сидел и смотрел, но ощущение было такое, словно он сам вместе с героями несколько дней бегал туда-сюда, блуждал, переживал и в итоге чудом оказался спасённым.

Теперь его тело будто налилось свинцов, в суставы ломило. Даже стало немного тревожно — а вдруг завтра проснётся с температурой?

— Ладно, я, пожалуй, пойду спать. Ты тоже не засиживайся. Даже если нет тренировок, режим сна всё равно лучше соблюдать.

— Знаю. Чуть-чуть ещё посмотрю, а как почувствую сонливость, сразу лягу, — заверил Джэкён.

Джэкён, не отрывая взгляда от телефона, пробормотал что-то невнятное.

Джихон хотел сказать: «Раз ты всё равно не следишь за фильмом, ложись уже», но, решив, что будет звучать слишком как придирка, промолчал и ушёл в свою комнату.

Он выключил свет и лёг в кровать, но, вопреки усталости, уснуть сразу не получилось. Казалось, что сердцебиение слышится слишком громко, и это вызывало непонятное беспокойство. Может, он действительно заболевает? Или, не дай бог, течка?

Если бы Джихон хоть раз в жизни переживал ее, он бы понял, что это ее первые симптомы. Но, увы, это был его первый раз.

Более того, он никогда не думал, что такое вообще может случиться с ним, поэтому даже не интересовался этим вопросом. Хотя в интернете полно рассказов и советов, Джихон избегал темы. Всё, что он знал о тепловом цикле, — лишь пара строчек из школьного учебника. К этому прибавлялись смутные предубеждения: он считал, что течка начинается резко и сопровождается мгновенным неконтролируемым всплеском сексуального влечения.

Таким образом, он даже не подозревал, что его тело уже претерпевало изменения, и что с недавних пор оно выделяет огромное количество феромонов. Разумеется, он не мог предположить, что Джэкён заметил раньше него. И уж тем более представить, что тот всё это время сидел в интернете, вбивая запросы вроде: «симптомы течки», «как справиться с течкой», «лекарства», «что делать во время течки», «течка: меры предосторожности».

[1] Это корейская идиома. Выражение «выпить кимчи, не дождавшись угощения» описывает ситуацию, когда человек преждевременно радуется или рассчитывает на что-то, что ещё не произошло и может не произойти.

Глава 116

Через несколько часов Джихон проснулся от жара и жажды. Первым делом он взял телефон и посмотрел время. Уже перевалило за три ночи, что его сильно удивило. А потом он заметил, что Джэкёна, который, по идее, должен спать рядом, нигде нет.

«Неужели он всё ещё смотрит фильм? И как он собирается завтра вставать, если так поздно ложится?» — полусонный, но уже обеспокоенный Джихон отправился в гостиную. Однако там тоже никого не было. На спинке дивана лежали только футболка и тренировочные штаны Джэкёна, которые он обычно носил дома.

«Что за... Может, он вышел ненадолго?» — на мгновение задумался Джихон. Но усталость пересилила, и ему даже в голову не пришло позвонить. Он совершенно забыл, что собирался выпить воды, и прилёг на диван. В гостиной было чуть прохладнее, чем в спальне, но всё равно душно.

«Надо бы уменьшить температуру на термостате». — Эта мысль промелькнула у него в голове, но он так и не пошевелился — просто не хотелось.

Липкость от пота приносила дискомфорт, но пойти в душ Джихон не смог: слишком утомительно. Так он и лежал, полностью обессиленный, как вдруг сердце быстро и гулко заколотилось, словно вот-вот выскочит наружу, пробив ребра.

«Да что такое, почему так?» — выругался он, надавливая ладонью на грудь.

К тому же, по дому начал распространяться какой-то аромат. Нет, не просто приятный, а такой, что вызывал странное волнение и даже лёгкую эйфорию.

«Интересно, откуда запах?» — Джихон открыл глаза и осмотрелся. Его взгляд упал на футболку Джэкёна, небрежно брошенную на спинку дивана. Не успев подумать, он потянул её к себе и поднёс к носу: вот и ответ.

Джихон был поражён. Ведь они пользуются одним и тем же гелем для душа и шампунем. Даже одежда стирается одинаковым порошком. Джихон снова вдохнул, чтобы убедиться, и понял, что не ошибся. Среди привычных ароматов моющего средства и кондиционера явно выделялось что-то иное, уникальное.

Раньше Джихон никогда не обращал внимания на запах тела Джэкёна, но теперь этот едва уловимый аромат воспринимался с поразительной остротой. Словно Джэкён находится где-то рядом. И от этого становилось тепло и радостно.

Джихон крепко прижал футболку к лицу, почти касаясь ее кончиком носа, и глубоко вдохнул. Слабый, но запоминающийся аромат достиг легких. Слова едва ли могли передать его: он не являлся ни сладким, ни цветочным, а скорее нес в себе прохладу свежего ветра или воды. Отчего Джихону захотелось полностью раствориться в нем.

Эти мысли вызвали образ Джэкёна в воде — как он уверенно разрезал её поверхность длинными руками и сильными ногами. Перед глазами всплыли его натренированные мышцы: подтянутый пресс, широкая грудь, крепкие бёдра. Всё это казалось таким реальным, будто Джэкён был здесь. Вспоминая, как это крепкое тело когда-то касалось его, прижимало, ограничивало движение, Джихон возбудился.

Не осознавая своих действий, он запустил руку в нижнее белье. И в полубессознательном состоянии начал мастурбировать. Однако, сколько бы Джихон ни ласкал себя, достичь оргазма не удавалось. Приятные ощущения охватывали его, а возбуждение стремительно нарастало. Но чего-то все равно не доставало.

— Ах…

Джихон знал причину: его тело жаждало другого. Стоило ему признать этот факт, который он так долго игнорировал, как все сомнения рассеялись. Скользнув рукой по напряженной промежности, он непроизвольно поморщился — выделяемая смазка полностью пропитала ткань. Дрожащим пальцем он скользнул внутрь, и горячие, влажные стенки тут же сжались вокруг него.

— Ммм…

Вместе с отчаянным спазмом его накрыла волна удушающего, почти болезненного наслаждения. И тогда Джихон понял. Вот оно. У него началась течка. Он ввел еще один палец и, раздвигая пульсирующие стенки, нащупал бугорок.

— Ах…

Даже легкое прикосновение отдавалось дрожью во всем теле. Джихон тер и гладил это невероятно чувствительное место, и не мог сдержать стонов. Он пытался кусать губы, чтобы заглушить свои крики, но это помогало лишь на мгновение. Звуки вырывались сквозь стиснутые зубы, и Джихон, вздрагивая, прислушивался к тому, что происходит за дверью.

— Ах, ах, ммм...

«А вдруг Джэкён услышит?» — на мгновение в сердце Джихона закрался страх. Он не хотел, чтобы Джэкён увидел его таким — развратным и жалким, ведь тот обязательно разочаруется. Но даже эти мучительные мысли не могли остановить руку. Джихону начало казаться, что он слышит голос возлюбленного.

— Ну же, покажи мне. Я хочу посмотреть.

— Нет, не хочу. — беззвучно прошептал Джихон, качая головой. Он свел ноги от стыда, и тут Джэкён продолжил, уже мягче, словно уговаривая: — Не сжимай ноги. Покажи мне, какой ты развратный.

— О, нет.

Эти слова подавили последнее сопротивление. Дрожащими руками Джихон стянул с себя штаны и широко раздвинул ноги.

— Еще шире.

Он хотел сделать так, как ему велят, но мешала спинка дивана. Тогда он закинул одну ногу на нее, а другую опустил на пол, лишь касаясь его носком. Таз заныл от напряжения, а отверстие полностью обнажилось, жадно хватая воздух. Как только Джихон осознал всю непристойность своей позы, Джэкён рассмеялся и прошептал ему на ухо: — Ты такой развратный.

От этих слов его внутренности сжались. Джихон торопливо добавил еще один палец. Он яростно двигал уже тремя, безумно шепча имя: — Джэкён-а-ах, Джэкён-а…

В темной гостиной разносились его хриплые стоны, перемешанные со звуками влажных шлепков. Он весь пылал от стыда. И с той же скоростью нарастало возбуждение. Наконец, с коротким вскриком, Джихон кончил.

— Ах…

Не было времени насладиться послевкусием оргазма. Он тяжело дышал, вынимая пальцы, чтобы вытереть сперму, и в этот момент из него хлынул поток смазки, мгновенно запачкав диван. В смятении он схватил первое, что попалось под руку, чтобы вытереться, и чуть не расплакался, осознав, что это одежда Джэкёна. Джихон попытался встать с дивана, но ноги подкосились, и он упал на пол. Он не мог стоять, любое движение отдавалось спазмом во всем теле, заставляя его дрожать. А вход постоянно сокращался, выделяя смазку. Джихон знал, что это значит. Тело, жаждущее беременности, требовало оплодотворения. Оно посылало ему сигналы, предупреждая, что не успокоится, пока внутрь не извергнется семя альфы.

Почти плача, Джихон ввел пальцы внутрь. Одно лишь прикосновение к воспаленной плоти заставляло его сжиматься и стонать.

— Ах, ммм...

Несмотря на отчаяние, как только он начал мастурбировать, его тело снова стало послушно следовать за удовольствием. Организм омеги в течке был устроен так, чтобы превращать любую внешнюю стимуляцию в наслаждение, чтобы легче переносить боль от укуса.

— А, ах... Джэкён-а, ммм...

У него не осталось сил думать о том, как отвратительно себя ведет, лаская себя, вдыхая родной запах. Джихон просто хотел, чтобы это мучение прекратилось. Он хотел поскорее закончить, постирать одежду, помыться и лечь в постель до возвращения Джэкёна и сделать вид, что ничего не случилось. К счастью, второй оргазм наступил быстро. Несмотря на отсутствие семяизвержения, его ладонь покрылась смазкой. Схватившись за все еще сводивший судорогой живот, Джихон ждал, когда спадет жар. Но это было бесполезно. С каждой минутой он становился все нестерпимее, разливаясь по всему телу. В конце концов Джихон, сидя на полу, расплакался.

Он беззвучно рыдал, уткнувшись лицом в одежду Джэкёна. Его пугала не сама боль, а неизвестность. Он был готов на все, лишь бы это закончилось — даже выпить какие-нибудь таблетки, не беспокоясь о последствиях.

«Что же делать? — думал Джихон, съежившись в темной гостиной. — Может, стоит поехать в больницу? Или хотя бы сходить в круглосуточную аптеку за лекарствами?...Нет, это невозможно».

Выходить в таком состоянии слишком опасно. Кто знает, что могло бы произойти, встреть он на улице альфу. Не все принимали блокаторы, и если такой нападет, Джихон не сможет себя защитить. Хорошо, если бы он сам не начал приставать.

В отчаянии опустив голову, Джихон вдруг заметил тумбу и невольно подполз к ней на коленях. Он быстро открыл нижний ящик и достал аптечку. На ней все еще красовалась наклейка «не вскрывать». Дрожащими руками Джихон открыл аптечку. Он лихорадочно рылся в ней. И, к своему облегчению, нашел набор для экстренного подавления течки.

Проверив срок годности, Джихон без колебаний разорвал упаковку. Следуя инструкции, он снял защитный колпачок и приложил автоинъектор к внешней стороне бедра. Перед самым уколом он еще раз взглянул на инструкцию и замер, увидев выделенное красным предупреждение: «Данный препарат предназначен для экстренного применения. Он содержит высокую концентрацию гормонов для немедленного подавления течки, поэтому не используйте его ни в каких других случаях. Рекомендуется предварительно проконсультироваться с врачом для безопасного применения».

Слова «высокая концентрация гормонов» отрезвили его. Джихон вспомнил слова врача. Тот говорил, что супрессанты сейчас только ухудшат его показатели, и на восстановление гормонального фона потребуется больше времени. Поэтому он советовал вообще не принимать никаких лекарств, даже самых легких. А препарат с такой высокой концентрацией наверняка негативно скажется на здоровье. Даже если Джихон подавит течку сейчас, это обязательно обнаружится через десять дней во время анализа крови. Если врач заметит что-то подозрительное, он начнет задавать вопросы, и Джихон не сможет ничего скрыть.

Нет, врач — не проблема. Джихон не боялся, что его отругают. Ему все равно на то, что подумает о нем какой-то незнакомый человек. Но он не хотел расстраивать Джэкёна. Если тот узнает, что Джихон принимал подавители, он будет разочарован. Еще больше его расстроит то, что тот не смог на него положиться. А Джихон не вынесет, если Джэкён, как в прошлый раз, заплачет.

Он тут перед глазами возник образ несчастного парня, который беззвучно лил горькие слезы. Отчего у Джихона сжалось сердце.

Лучше быть честным. Лучше показать ему всё, даже себя, обезумевшего от течки, и попросить о помощи. Каким бы жалким и отвратительным Джихон ни был, это все равно лучше, чем причинить Джэкёну боль. Он ведь говорил, что не разочаруется. Нужно просто довериться.

Джихон положил шприц на пол. Поднял с пола одежду, которую бросил, когда искал аптечку, и, прижав к груди, уткнулся в нее лицом. Знакомый аромат немного успокаивал и прогонял тревогу. Но зато внизу живота жар разгорелся с новой силой. Отчего Джихон крепче прижал колени к груди, боясь, что снова непроизвольно потянется рукой вниз.

— Пип-пип-пип-пип.

За дверью раздался звук набираемого кода. Затем щелкнул замок, и в квартиру вместе с холодным воздухом вошел Джэкён.

Глава 117

Джэкён, снимавший обувь, вдруг замер, а затем, увидев съёжившегося в гостиной Джихона, бросился к нему: — Хён! Ты в порядке?

Джихон, уткнувшись лицом в его одежду, лишь отрицательно покачал головой.

— Пойдем в комнату. Не сиди на полу.

Джэкён попытался поднять его, но вдруг замер. Ещё до того, как Джихон успел опомниться, он взял с пола шприц и недоверчиво спросил: — Хён, ты... воспользовался этим?

Хотя он должен был понять, что Джихон не использовал его, ведь лекарство оставалось внутри. Или в темноте ему плохо видно?

— Нет, — еле слышно пробормотал Джихон.

— Почему?

Вместо ожидаемой радости последовал вопрос о причине. Неужели ему настолько не верилось? Что ж, учитывая прошлый опыт, это вполне объяснимо. На что Джихон лишь горько усмехнулся. Внезапно его осенило, насколько сильно он подорвал доверие Джэкёна, и это открытие отозвалось в нем не столько грустью, сколько острым чувством вины. Получается, Джихон слишком много раз обманывал и разочаровывал Джэкёна. Он больше не собирался повторять прежних ошибок, но ему не хватало смелости для того, чтобы быть полностью откровенным с ним.

Наконец, Джихон, подняв голову, посмотрел на него: — Потому что тогда ты бы расстроился.

Глаза Джэкёна расширились. Его удивление было настолько искренним, что Джихон вдруг забеспокоился: а что, если он ему не поверит? Но, к счастью, Джэкён поверил. Он даже улыбнулся — так открыто и радостно, как Джихон ещё никогда не видел — и сказал непривычно нежным голосом: — Молодец.

Эта улыбка мгновенно развеяла всё тревоги. Ради нее Джихон был готов на всё. С этой мыслью он приблизился и поцеловал возлюбленного. Слегка касаясь ещё холодной щеки, Джихон отстранился и тихо произнёс: — А теперь помоги мне.

Словно ждавший этих слов, Джэкён скинул куртку и наклонился к Джихону. Тот в ответ обнял его и увлек за собой на ковёр.

— Давай здесь.

— Но...

— Всё в порядке.

— Скорей, — выдохнул Джихон, широко раздвинув ноги, и Джэкён посмотрел на него с беспокойством. Джихон потянул его руку и, приложив её к влажному, возбужденному месту, прошептал: — Помоги мне... Джэкён-а.

На мгновение в глазах Джэкёна что-то промелькнуло. Затем, выругавшись, он резко встал и схватил свою куртку, которую только что снял.

— На полу будет неудобно. Давай так...

А после, свернув, подложил её под поясницу Джихона. И, резко стянув через голову свитер, добавил: — А это что? — указывая на футболку, лежащую на груди Джихона.

— Твоя футболка... прости, я её испачкал.

Джэкён, похоже, не понял, что тот имел в виду. Взяв и вдохнув её запах, он выпалил короткое: «А». Из-за чего у Джихона вспыхнули уши. Его захлестнула волна стыда, и он отвел взгляд. Джэкён равнодушно швырнул футболку на пол и сказал: — Ничего страшного. Я сейчас тебя ещё сильнее испачкаю.

От этих слов Джихона охватило пламя. Он содрогнулся, и, не зная, куда деться от неловкости, спрятал лицо в ладонях, тихо рассмеявшись. Расстегнув ремень, Джэкён спросил: — Ты смеешься от страха или от возбуждения?

Судя по его притворно невинному тону, он и так прекрасно все знал. Но если спрашивает, значит, нужно ответить. Джихон убрал руки от лица и посмотрел на наглеца: — От возбуждения.

Улыбнувшись, Джэкён одним движением стянул с себя штаны и белье. Его уже эрегированный член чуть ли не выпрыгнул наружу. Вид блестящего от смазки пениса вызвал у Джихона сладкую судорогу внизу живота. Он невольно ещё шире раздвинул ноги и согнул их в коленях. Устроившись между ними, Джэкён внезапно бросил: — Сейчас просто вставлю.

— Когда буду кончать, вытащу, — пообещал он.

Наверное, Джэкён хотел его успокоить, но Джихону было уже всё равно. По правде, он почти не вникал в то, что говорил Джэкён, а слышал только лихорадочное биение собственного сердца. Каждый раз, когда толстая головка ударялась о промежность и медленно скользила по складкам у входа, Джихон сгорал от предвкушения. Не в силах больше терпеть, он развел ягодицы. Влажный вход раскрылся с хлюпающим звуком. От прикосновения холодного воздуха к воспаленной плоти по коже побежали мурашки. Но в следующее мгновение Джихона обдало жаром, и этот жар, материализовавшись, проник внутрь.

— Ах, ммм...

Джихон застонал, схватившись за плечи Джэкёна. Несмотря на то, что у них не было секса почти месяц, он не чувствовал боли. Наоборот, пенис скользнул так легко, словно его туда втянуло, и из-за чего Джихон почти кончил.

— Ты знаешь, что сейчас творится у тебя внутри? — смеясь, спросил Джэкён, не вводя член полностью, оставив снаружи около сантиметра.

Тело Джихона ликовало, наконец получив желаемое. Нежные стенки ритмично пульсировали.

— Тебе, похоже, очень нравится.

Наслаждаясь этой интенсивной стимуляцией, Джэкён медленно ввел оставшуюся часть. Опираясь на руки, он склонился и нежно поцеловал Джихона.

— Ты так хотел, чтобы я поимел тебя? Скажи мне, — тихо прошептал Джэкён, остановившись.

Но Джихон не мог ответить. У него не было сил даже на поцелуй — он лишь хватал Джэкёна за плечи и тяжело дышал, выгибаясь под ним. Даже после того, как он получил то, чего так желал, его тело не могло успокоиться. Наоборот, оно ещё больше обезумело. Ему не терпелось ощутить, как этот большой, твердый член будет двигаться внутри него, как он будет растягивать и заполнять его до краев своей спермой.

— Ах...

Джихон сгорал от вожделения. Он инстинктивно прижался к Джэкёну, передавая ему свое нетерпение. К счастью, альфа понял намек и, не заставляя больше ждать, продолжил.

Несмотря на долгое воздержание, Джэкён не стал сразу действовать грубо. Он двигался медленно и неглубоко, вероятно, давая Джихону время привыкнуть, что только сильнее мучило его.

— Ммм... Ах, нет, перестань, не т-там.

Как назло, головка члена Джэкёна дразняще терлась о воспаленные складки отверстия. Он слишком сильно стимулировал это место, которое Джихон сам довел до болезненного состояния, и теперь прикосновения были просто невыносимы. Джэкён, похоже, сразу понял, в чем дело.

— Судя по тому, как это место припухло, ты, наверное, изрядно потрудился сам. Правда? — спросил он.

Но Джихон не мог ответить, он только стонал и извивался.

— Ты использовал мою одежду для своих шалостей?

— П-перестань.

— Ответь мне.

— Перестань, Джэкён, ах, ммм... ах!

Джихон невольно вцепился в руку Джэкёна, умоляя прекратить. Но тот не обращал внимания.

— Что ты делал? Расскажи мне. И я перестану.

— З-запах твоей одежды... — выпалил Джихон. — От неё пахло тобой, и...

— И ты не смог сдержаться и начал трогать себя? — с этими словами Джэкён надавил головкой члена в ту же область. Отчего Джихон в отчаянии закивал.

— Рукой?

— Да, рукой...

— Представляя, что это мой член? — с лукавой улыбкой спросил Джэкён.

Джихон не ответил, отчего упрямец повторил вопрос: — Какой рукой ты трогал себя? Дай мне её.

Джихон протянул ему дрожащую правую руку. И Джэкён поцеловал каждый палец.

— Знаешь, твои пальцы похожи на тебя. Длинные и такие красивые, — сказал он с серьезным видом. Он взял средний и указательный в рот и с нарочито громким чмоканьем стал их сосать, а потом вдруг добавил: — Хотя, для замены моего члена они слишком тонкие, не находишь?

И, не дожидаясь ответа, вогнал пенис так глубоко, словно предлагая Джихону убедиться в этом самому.

— Мой-то вот какой толстый. Правда?

— Ах!..

Глава 118

Неожиданное проникновение заставило Джихона вскрикнуть и выгнуться. Его ноги на мгновение инстинктивно сжались, а затем раздвинулись ещё шире. Джэкён, заметив эту непроизвольную реакцию тела, откровенно требующего большего, спросил с улыбкой: — Нравится? — и, прижав правую руку Джихона к полу, продолжил — Ты так хорошо себя вёл, не стал принимать лекарства, поэтому я сделаю то, что тебе нравится.

Он сразу же выстроил быстрый и ровный ритм, сменив нежность напором, каждый толчок отдавался глухими стонами. Из-за чего Джихон окончательно потерял голову. Всепоглощающее наслаждение затмило страх того, что его разорвут на части.

— Ммм, н-нравится, ах, вот так, нравится, мне...!

Обхватив Джэкёна за спину, Джихон начал отчаянно шевелить бедрами навстречу. Он хотел, чтобы член проник как можно глубже, до самого конца. И напряг мышцы живота и ягодиц, раскрываясь ещё больше. Что немного увеличивало пространство, позволяя огромному пенису альфы двигаться чуть более плавно. Конечно, это не снижало давления. Размеры Джэкёна были поистине внушительными. Особенно сильное возбуждение вызывало трение головки о внутренние стенки. Какое там трение — огромная головка буквально царапала и скребла. В какой-то момент это стало доставлять Джихону невероятное удовольствие. Ему нравилось, как ствол с трудом протискивается внутрь, заполняет его до краев и касается самых потаенных уголков тела. Он был рад, что может открыть эту часть себя Джэкёну. Только он мог владеть им.

— Ааах... Ммм, Джэкён, Джэкён-а.

Джихон в порыве страсти крепко сжал руку Джэкёна и прильнул к его губам. Тот ответил на поцелуй, но толчки стали ещё яростнее, вырывая из груди возлюбленного беззвучный крик, заглушенный ладонью.

— Ааах...!

То был крик, полный восторга. В течке тело омеги лишь распалялось от напора альфы и, предвкушая скорую разрядку, призывало не останавливаться. Каждый раз, когда мощный член проникал глубоко внутрь, слизистая плотно обхватывала его. А когда он выходил, она словно с сожалением пульсировала.

— Ааах... Ммм...

Спазмы внизу живота переросли в дрожь, и Джихон невольно начал извиваться. Предэякулят, стекая по нетронутому пенису, покрывал лобок, мошонку и промежность тонкой блестящей пленкой. Вход был ещё более влажным. Течка многократно увеличивала выработку естественной смазки, и с каждым движением прозрачная жидкость обильно покрывала их тела, стекая на пол. Под ними образовалось пятно, пропитавшее и одежду Джэкёна, и ковер.

Но Джихон не стыдился. Обычно он бы смутился и попытался скрыть это, но сейчас ему было всё равно. Более того, он даже испытывал некоторое удовлетворение, понимая, что всё это происходит из-за течки. Джихон чувствовал, что действительно готов к беременности, что сейчас они могут зачать ребенка.

Феромоны, подобно дурманящему туману, окончательно затмили разум. Всё его существо жаждало близости с Джэкёном, молодым альфой, — принять семя, слиться с ним воедино. От одной этой мысли волна жара прокатывалась по вспотевшей кожи, заставляя ягодицы напрячься. Джихон больше не мог ждать. Резко вздохнув, он умоляюще зашептал: — Джэкён-а, глубже... ещё глубже...

— Я и так уже глубоко.

— Нет, ещё, ещё...Вот сюда, — Джихон нажал на область чуть ниже пупка, где находилась матка.

— Это слишком глубоко, — сказал Джэкён, осторожно дотронувшись до этого места. — Можно повредить тебя.

— Не повредишь.

— Хён крепкий, — Джихон специально назвал себя «хёном», зная, что Джэкёну нравится.

Как и ожидалось, уголки губ Джэкёна приподнялись. Сегодня он улыбался необычайно часто. Позже Джихон поймет, что это один из распространенных признаков гона у альф. В такие периоды они инстинктивно проявляют нежность, стремясь смягчить тревогу омеги и помочь ему расслабиться. Но пока Джихон просто наслаждался улыбкой Джэкёна, не подозревая о её скрытом значении. Она действительно успокаивала его.

— Если будет больно, скажи.

С этими словами Джэкён вынул свой член, а затем с силой вогнал обратно. Отчего Джихон вскрикнул. Поняв, что это был крик удовольствия, а не боли, Джэкён крепко обхватил его бедра и начал быстро вбиваться.

— Здесь? Примерно так?

За коротким вопросом следовал резкий, безжалостный толчок. Каждый раз, когда головка ударялась о внутренние органы, Джихон чуть ли не терял сознание, растворяясь в экстазе.

— Ааа, да, ммм, ах! Джэкён-а... ещё, ещё сильнее!

— Тебе точно не больно?

— Не больно, не больно, ещё! Ах, ааа!

На самом деле, немного больно всё же было. Когда кончик члена касался чего-то внутри, Джихон чувствовал острую, колющую пульсацию. Но сейчас даже это воспринималось как невероятное наслаждение. Причиной тому служил эндорфин, вырабатываемый в ответ на феромоны и вызывающий эйфорию.

Даже визуальное восприятие стало другим.

— Ааах, ах, а! Ещё, Джэкён-а, глубже, ммм! — запрокинув голову, умолял Джихон. Джэкён послушно выполнил его просьбу, яростно двигаясь. Мощные толчки, казалось, раздавливали внутренности, отчего перехватывало дыхание.

— Ааа-ах... Ммм, подожди немного...

Джихон, вцепившись в бедра, раздвинул их ещё шире. Но этого было недостаточно. Почти всхлипывая, он обхватил ноги руками и подтянул их к груди. Его ягодицы поднялись, полностью обнажая покрасневшее место их соединения. Большой член входил и выходил из узкого отверстия, и это зрелище, от которого Джихон обычно бы смущённо отвел взгляд, сегодня казалось ему невероятно возбуждающим. Он смотрел затуманенными глазами на то, как его узкий вход растягивается до предела, поглощая и выталкивая темный мужской пенис.

Невероятность происходящего заставляло Джихона усомниться, словно он оказался в ярком, эротическом сне. Но ощущения были слишком насыщенными, слишком острыми, чтобы быть иллюзией. Он с восторгом принимал реальность, наслаждаясь каждым мгновением. Гордость и удовлетворение наполняли его: он отдавался Джэкёну без остатка, а тело отзывалось волнами сладостной дрожи экстаза.

— Мммм...

Он инстинктивно напряг мышцы изо всех сил, и почувствовал, как липкая жидкость обволакивает член Джэкёна. В ответ альфа резко отстранился, вместе с этим из ануса выплеснулась скопившаяся там смазка.

— Хён, смотри, как льется, — смеясь, сказал Джэкён. — Как будто ты описался.

Это была явная насмешка, но возбужденное тело Джихона восприняло её как комплимент, и в ответ выделилось ещё больше смазки. А огромный пенис скользнул в жаркое лоно вновь. Вдруг Джихону показалось, что внутри него что-то раскрылось, и Джэкён проник туда, куда не должен.

— Ааах...!

Джихон невольно задрожал и тяжело задышал. Не замечая этого, Джэкён продолжал резко вколачиваться, пытаясь достичь той же точки. Опьяненный удовольствием Джихон подумал: "А вдруг не показалось?". Ведь во время течки тело омеги изменяется. Цервикальный канал расширяется, а сама матка, обычно наклоненная к мочевому пузырю, приподнимается и становится почти параллельна прямой кишке, чтобы увеличить шансы на зачатие. Говорили даже, что в это время может немного приоткрыться и сама шейка матки, что возможно только во время родов.

Конечно, это не означало, что Джэкён действительно проник в шейку матки. Джихон никогда не слышал о таком, и это, наверное, было бы ужасно больно.

Но одно он знал точно: если Джэкён сейчас кончит в него, он почти наверняка забеременеет. Эта мысль вызвала не страх, а смутное предвкушение. Внутренние стенки пульсировали сильнее обычного, стараясь выдавить ещё не вышедшую сперму из члена альфы.

— Хён, что это с тобой вдруг? — нахмурившись, спросил Джэкён. Но Джихон не ответил, обхватывая ногами бедра альфы. Освободившимися руками он обнял Джэкёна за спину и, прижавшись щекой к щеке, прошептал: — Джэкён-а...Кончи в меня.

Джихон боялся, что Джэкён откажется или нахмурится, но, к счастью, этого не произошло. Он просто, остановившись, посмотрел на Джихона, а затем мягко улыбнулся и сказал: — Если я сейчас кончу в тебя, ты точно забеременеешь.

— Знаю.

Джэкён, улыбнувшись ещё шире, наклонился к нему и прошептал: — Ты не против забеременеть, хён?

— Нет... не против, — как завороженный, пробормотал Джихон. — Можешь кончить.

— Правда?..

— Да.

Джихон тоже невольно улыбнулся. Обхватив лицо Джэкёна обеими руками, он медленно прижался к его губам и добавил: — Я не против забеременеть. Я хочу этого.

Не успел он договорить, как сильные руки Джэкёна впились в его бедра. Альфа притянул омегу к себе и начал двигаться ещё быстрее и резче, словно намереваясь добраться до самой матки. И наконец, излился.

— Ааах...!

Глава 119

Горячая сперма хлынула внутрь, обжигая Джихона своим теплом. Он извивался и стонал, наслаждаясь долгожданным ощущением. Его тело, наконец получив желаемое, радостно содрогнулось.

— Ах... ммм...

Джихон пытался глубоко дышать, беспомощно толкая ногами ковер, пока Джэкён не обнял его, прижимая к себе. Альфа нежно, целуя, гладил возлюбленного по спине.

— Всё хорошо?

— Да... — прошептал Джихон, обессиленно обмякнув на руках Джэкёна.

Джэкён ещё крепче обнял его и нежно погладил по животу.

— Я кончил в тебя, ты знаешь?

— Знаю... — всё ещё слабым голосом ответил Джихон. Подняв голову, он нашел губы Джэкёна и, нежно целуя, спросил: — Значит, я теперь забеременею?..

— Возможно.

— Вот как, — бессвязно пробормотал Джихон, осторожно касаясь пальцами щеки Джэкёна. — Тогда у нас будет ребенок... Я бы хотел дочку, похожую на тебя...

Он уже не понимал, говорит ли в нем гормональный всплеск или истинное желание. Сознание затуманилось, а мысли путались. Он видел только своего прекрасного, любимого альфу.

— Значит, она будет очень красивой... правда?

— Не хочу, — быстро перехватив его руку, сказал Джэкён. — Хочу ребенка, похожего на тебя.

Нежный поцелуй в ладонь вызвал у Джихона прилив смеха. Внезапно что-то изменилось в настроении Джэкёна. Он выскользнул из него, перевернул Джихона на живот и, с новой волной желания, вошел сзади. Неожиданная поза удивила Джихона даже больше, чем внезапное проникновение. Они никогда не занимались сексом так. Джэкён любил смотреть на лицо Джихона в процессе. Например, когда они лежали на боку, тот требовал от Джихона повернуть к нему голову.

А теперь – такая откровенная поза сзади. Не успев опомниться, Джихон напрягся и выгнул спину.

— Ааах...!

Но то ли Джихон ещё не отошел от предыдущего оргазма, то ли проникновение было слишком резким, но он не смог удержаться на руках и рухнул грудью на ковёр. Подняться у него так и не получилось. Всего лишь одна смена позы, а ощущения были совершенно другими. Угол, точки соприкосновения, даже сила и скорость – всё было иначе.

— Ах, ммм... подожди, Джэкён-а! Слишком сильно...!

Непривычные отклики тела приводили в смятение, усугубляемое безжалостными толчками, от которых начинало казаться, что Джэкён хочет разорвать его на части.

— Ааах...!

Наконец, Джэкён достиг самой чувствительной точки, и Джихон с криком упал на ковер.

— Ещё рано, — приказал Джэкён, подхватывая его за талию и продолжая вбиваться ещё быстрее. Джихон, задыхаясь, извивался.

Его пугало ещё и то, что он не видел Джэкёна. Он не понимал, что происходит, и это только усиливало тревогу.

— Ааах... ммм...

Но страх, как ни странно, вызывал ещё большее желание. Джихон ещё сильнее цеплялся за Джэкёна. Сам того не осознавая, он сжимал мышцы и двигал бедрами ещё отчаяннее, чем обычно.

— Хён, похоже, тебе действительно нравится. Ты так сильно сжимаешься.

Словно возбужденный невольным призывом, Джэкён начал вколачиваться ещё яростнее. Он крепко держал Джихона за талию, не давая вырваться, пока тот беспомощно принимал его. И только сейчас Джихон понял: у Джэкёна начался гон.

Парадоксально, но только в эти минуты Джихон осознал, с какой нежностью Джэкён обходился с ним прежде. Он всегда ошибочно считал Джэкёна грубым и безразличным к чужим чувствам. На самом же деле парень сдерживался, проявляя заботу. Если бы он действительно отдавался своим желаниям, Джихон, наверное, уже бы умер. Даже сейчас, при каждом сильном толчке, ему казалось, что его кости вот-вот сломаются. Руки Джэкёна крепко сдавливали бедра, не оставляя шанса на побег.

— Джэкён-а, пожалуйста, пожалуйста, помедленнее... — всхлипывая, умолял Джихон. Но даже сейчас он не просил остановиться. Ему нравилось, как парень грубо и безжалостно овладевает им. Эта почти насильственная страсть была для него невыносимо прекрасной. Она означала, что Джэкён тоже потерял голову.

Из напряжённого члена Джихона вытекал предэякулят, оставляя новые следы на уже запачканном ковре. Мошонка Джэкёна с влажным шлепком ударялась о промежность. Воспаленная кожа терлась о жесткие лобковые волосы, вызывая зуд и заставляя Джихона невольно извиваться. Каждое прикосновение превращалось в острое, мучительное наслаждение.

— Ах... ммм... ах…

Джихон лежал, уткнувшись лицом в ковер, высоко подняв ягодицы, и всхлипывал. Ему было хорошо, очень хорошо, но это «хорошо» стало практически невыносимым. Толчки отдавались в голове, словно раскалывая её пополам. Он подумал, что может умереть от такого удовольствия. И от этой мысли ему ещё сильнее захотелось ребенка. Чтобы оставить после себя потомство. Подчиняясь первобытному, мощному инстинкту продолжения рода, Джихон сбивчиво произнёс: — Если кончишь, то в меня...

— Хорошо, кончу в тебя, — тут же ответил Джэкён. Его низкий голос, в отличие от грубых действий, был удивительно нежным. Эта мягкость, обещавшая исполнить любое желание, вызвала новую волну восторга в уже ничего не соображающем мозгу. Джихон, тяжело дыша, прошептал: — Джэкён-а, сюда... подойди ко мне...

И Джэкён послушно наклонился. Джихон, ощущая тепло его тела за спиной, успокоился. Он с трудом повернул голову и нашел губами губы. Поняв, что Джихон хочет, Джэкён нежно поцеловал его.

И кончил.

Джихон застонал, целуя Джэкёна. Обильное семя наполняло его, отчего живот словно наливался тяжестью. Это ощущение тоже было новым и острым.

Долгий поцелуй закончился, и Джэкён снова начал двигаться. Невероятно, но, несмотря на то, что он только что кончил, его член оставался твёрдым. Джихону казалось, что он сейчас потеряет сознание. На самом деле, Джихон на мгновение отключился, но голос Джэкёна вернул его к реальности.

— Видишь? Видишь, как это выпирает, когда я вхожу? — с улыбкой в голосе повторил Джэкён. На что Джихон непонимающе моргнул, и тогда Джэкён взял его руку и положил ему на живот. В тот же миг резкий толчок заставил Джихона открыть рот и застонать. Одновременно он почувствовал, как что-то пульсирует у него под ладонью.

Член Джэкёна будто бы хотел прорваться наружу. Только потом Джихон понял, что его положение изменилось. Он оказался на спине, одна его нога была закинута на плечо Джэкёна, другая зажата под ним.

Их нижние части тел скрещивались, сплетаясь в непристойной позе «ножниц». Джэкён обхватил ногу Джихона, лежавшую у него на плече, и, наклонившись, вошел ещё глубже.

Джихона то пробирало дрожью от опустошения, то трясло от наслаждения, вызываемого давлением лобковой кости на промежность и трением. А из полуоткрытого отверстия вытекал сгусток из спермы и смазки.

— Ах... ммм... — Джихон, обессиленный, мог только вздрагивать, прижав руку к животу. Джэкён, глядя на него, улыбнулся. Затем он наклонился и поцеловал Джихона, приложив его руку чуть ниже пупка.

— Кажется, где-то здесь, да? — ласково спросил Джэкён.

— Что...?

— Твоя матка.

— А... наверное, — с трудом ответил Джихон. Джэкён накрыл его ладонь своей и ещё немного погладил это место.

— Мне кажется, она стала больше, чем раньше.

— Неужели? — Джихон расфокусированным взглядом посмотрел на свой живот.

— Не может же быть, чтобы ты уже забеременел.

— Наверное, это из-за моей спермы, — задумчиво произнес Джэкён, а затем добавил: — Она заполнила твою матку.

Он надавил на область чуть ниже пупка, и в Джихоне возникло новое, распирающее ощущение. Конечно, это была просто иллюзия, но ему нравилось думать, что его матка наполнена семенем Джэкёна. Одна эта мысль приводила Джихона в трепетный восторг.

— Хотелось бы, чтобы так и было... — пробормотал Джихон, словно сам себе. Джэкён, глядя на него, улыбнулся, а затем, приблизившись, прошептал: — Хочешь ещё?

— Угу...

— Сколько тебе ещё дать?

Вместо ответа Джихон погладил Джэкёна по щеке и нежно поцеловал его. Не отрывая губ, он прошептал: — Сколько захочешь.

— Откуда ты знаешь, сколько я захочу? — усмехнулся Джэкён, нежно убирая со лба Джихона прилипшие от пота пряди волос.

— Сколько угодно... ммм…

Джихон хотел сказать, что ему всё равно, что он хочет столько же, сколько и Джэкён, но не успел. Так как Джэкён начал двигаться, и Джихон смог только издать протяжный стон. Резкие толчки продолжались довольно долго, и в своем полубессознательном состоянии Джихон почувствовал, как Джэкён кончает в него.

После этого он несколько раз то терял сознание, то приходил в себя. Каждый раз, открывая глаза, он обнаруживал, что находится в новой позе. Все они были настолько непристойными, что Джихон подумал, как хорошо, что он не в своем уме. В здравом рассудке он бы ни за что не согласился на такое. Но, видимо, эти непристойные позы и яростные толчки имели смысл, потому что в какой-то момент живот Джихона действительно стал тяжелым. Он уже сбился со счета, сколько раз Джэкён кончил.

«С таким количеством спермы будет странно, если я не забеременею...» — подумал Джихон, и в тот же миг альфа излился в него вновь. Джихон вздрогнул, обхватив ногами плечи Джэкёна.

Но на этом всё. У Джихона больше не было сил ни обнимать, ни целовать его. Он был настолько измотан, что мог только послушно раздвигать или поднимать ноги, подчиняясь темпу альфы. Но, несмотря на изнеможение, очередное семяизвержение вызвало непроизвольное сокращение мышц и новую волну оргазма.

— Ммм... — Джихон закусил губу, пережидая болезненные спазмы. Внезапно Джэкён вытащил свой член, перевернул всё ещё дрожавшего Джихона на бок и, прижавшись сзади, снова вошел в него.

«Неужели он хочет ещё?» — в ужасе подумал Джихон. Он хотел сказать, что больше не может, но был слишком слаб, чтобы говорить. Он подумал, что на этот раз точно потеряет сознание, и закрыл глаза. В этот момент член внутри него дернулся и начал быстро увеличиваться.

Джихон был так поражен, что инстинктивно попытался оттолкнуть Джэкёна. Но это было бесполезно. Из-за слабого сопротивления объятия Джэкёна становились всё теснее.

«Не может быть», — в ужасе подумал Джихон и лишь беспомощно забился в плену крепких рук.

Член набухал и менял форму. Головка увеличилась в несколько раз, мгновенно заполнив Джихона до предела. Он задыхался, а его челюсть дрожала. Но дело было не только в размере. Головка была такой твердой, словно в ней находился огромный камень.

— Больно... — простонал Джихон.

Разрывающая его тело пополам, боль не давала ему дышать. Увиденные когда-то на фото и видео изображения члена во время кноттинга (узел) усиливали ужас. Уздечка набухала, став похожей на венец, а сама головка твердела и увеличилась, приняв форму тупого крюка. Мысль о том, что этот «крюк» находится внутри него и давит на органы заставила Джихона выгнуть спину и невольно сжаться.

— Джэкён, пожалуйста…

— Хён.

— Пожалуйста, вытащи. Джэкён.

— Больно… — почти всхлипывая, произнёс Джихон. — Я… я это не могу… А-а!..

Он попытался вырваться, но лишь закричал от боли. Слезы непроизвольно хлынули из глаз.

— А... ах... хнык...

— Джэкён-а, пожалуйста...

— Хён...

— Пожалуйста, вытащи... Джэкён-а...

От невыносимой боли, словно внутри него орудовали каким-то острым предметом, Джихон наконец разрыдался.

— Хён, всё хорошо. Если не двигаться, то не будет больно, — сказал Джэкён, обнимая застывшего в напряжении Джихона. Он нежно вытер слезы с его щёк и успокаивающе произнес: — Я буду лежать неподвижно.

— Расслабься, — сказал Джэкён, ослабляя хватку на талии Джихона. — Просто расслабься и лежи спокойно. Так будет легче.

Только сейчас Джихон понял, что Джэкён уложил его на бок, чтобы уменьшить дискомфорт. Если бы он лежал на животе или они были в позе «наездника», последствия оказались бы гораздо серьезнее.

— Я не причиню тебе вреда, хён, — сказал Джэкён, осторожно поглаживая Джихона. Казалось, его рука слегка дрожит. — Если я сейчас выйду, тебе будет ещё больнее. Нужно немного подождать, пока всё не пройдет. Потерпи немного.

Джихону не показалось. Джэкён действительно дрожал. Было очевидно, что он чувствует себя виноватым за то, что причинил ему боль.

— Прости... прости меня, хён.

— Мне очень жаль, — наконец сказал Джэкён, уткнувшись лицом в плечо Джихона. В его голосе слышалось настоящее страдание. Возможно, он даже плакал. Плакал оттого, что причинил ему боль.

От этой мысли у Джихона сжалось сердце. И это было невыносимо. По сравнению с этим душевным страданием, физическая боль казалась ничем.

— Всё хорошо, Джэкён-а... хён в порядке, — пробормотал Джихон.

— Я просто испугался... На самом деле не так уж и больно, — хрипло добавил он, взяв Джэкёна за руку, которой тот обнимал его за талию. Он погладил тыльную сторону его ладони, а затем медленно повернул голову и посмотрел на Джэкёна.

— Джэкёна-а, посмотри на меня.

Джэкён поднял голову. Следов слез не было видно, но глаза его покраснели. Сердце Джихона наполнилось нежностью, смешанной с облегчением. Он крепче сжал руку Джэкёна и сказал:

— Хён в порядке. Не плачь.

— Я не плачу, — тихо возразил упрямец.

— Правда? Ты не плакал?

— Молодец, — улыбнулся Джихон и прижался щекой к щеке Джэкёна. Джэкён посмотрел на него и осторожно поцеловал.

Поцелуй немного отвлекал от боли. Нужно было любым способом переключить внимание, не думать о том, что происходит внизу. Джихон взял руку Джэкёна и положил её себе на грудь.

К счастью, Джэкён тоже понимал, что сейчас излишняя стимуляция ни к чему, поэтому просто гладил кожу раскрытой ладонью, не касаясь других мест. Но тело Джихона было настолько возбуждено, что даже эти ласки казались невыносимыми. От нескольких прикосновений его уже напряженные соски затвердели ещё сильнее. Когда Джэкён сжал их пальцами и потер, Джихон невольно застонал и выгнул спину.

— Ах...

Внезапно у него свело низ живота и кольнуло в промежности — предвестники оргазма. Джихон растерялся. Он уже столько раз кончил, что, казалось, больше ничего не осталось. Его член, измученный долгим сексом, давно уже не реагировал ни на какие раздражители. И всё же он почувствовал напряжение в паху. Мышцы начали сокращаться, а бедра задрожали. Наконец поняв, что происходит, Джихон потерся затылком о плечо Джэкёна и взмолился:

— Перестань... перестань, Джэкён-а...

— Перестать?

— Да, это... не надо... мне не нравится...

Несмотря на его слова, изо рта вырывались влажные стоны. Джэкён обнял извивающегося Джихона и ещё нежнее погладил возлюбленного по груди.

— Что, больно? Тебе не нравится?

— Не нравится... — выдохнул Джихон. — Сейчас кончу...

По его всхлипывающему шепоту Джэкён, кажется, понял, что происходит.

— Всё в порядке. Можешь кончить.

— Нет, это... это не то...

— Я знаю. Мы уже делали так, — сказал Джэкён, опуская руку между ног Джихона. — Я когда-то говорил, что это очень будоражит.

Он не стал трогать член Джихона, а лишь нежно погладил его промежность.

— Я хочу снова увидеть тебя таким возбужденным. Покажи мне.

От этих слов таз Джихона словно вспыхнул огнем, мышцы внизу резко сократились. Промежность запульсировала там, где её касалась рука Джэкёна, и из члена полилась прозрачная жидкость.

— Ах... хнык…

Джихон задрожал, крепко сжимая руку Джэкёна. Стыд, запретное удовольствие, переходящее в экстаз, заставили его зарыдать. Каждый раз, когда он всхлипывал, член внутри него царапал, словно нож, и Джихон то плакал, то стонал, то снова начинал выгибаться.

— Хён, не двигайся. Всё хорошо, не бойся, расслабься.

Джэкён, крепко обнимая Джихона, продолжал утешать его. Но всё было безуспешно. Джихон не мог прийти в себя, настолько сильна была смесь ужасной боли и острого удовольствия. Всепоглощающая страсть достигла своего предела. Перед глазами мелькали черные пятна, пока мир окончательно не погрузился во тьму.

Глава 120

Джихон сидел на скамейке у бассейна и смотрел на широкую водную гладь. Во время тренировок днем в будни доступ для обычных посетителей был закрыт, и здесь царила почти жуткая тишина. Сейчас из восьми дорожек семь пустовали. Лишь на одной из них непрерывно плавал ребенок десяти лет. Каждый раз, когда он рассекал воду, его окутывала белоснежная пена, которая тут же рассеивалась, как дымка под полуденным солнцем.

Яркие блики на воде безошибочно указали Джихону на то, что это тот самый сон. Отчего-то на душе сразу стало тоскливо. Прошло уже десять лет, а он все еще не отпустил прошлое и снова вернулся сюда. Он почувствовал жалость к себе, к своей беспомощности, и ему захотелось плакать. Джихон посвятил этому месту десять лет, и ровно столько же не был здесь. Но все еще не забыл.

Сколько еще нужно времени? Еще десять лет? Сможет ли он когда-нибудь оставить все окончательно? Перестанет ли его сердце болеть? Перестанет ли ему сниться этот сон? Но если такой день настанет, ему, наверное, тоже будет грустно. Ведь Джихон так искренне любил это место. Любил целых десять лет. Оно стало неотъемлемой частью его жизни, которую невозможно просто вычеркнуть. Наверное, Джихон никогда не сможет забыть. Даже через десять лет, и еще через десять.

Это было одновременно и утешительно, и безнадежно. Утешительно, потому что ему больше не нужно бороться с прошлым. А безнадежно, потому что он обречен на вечное одиночество в этом огромном, пустом бассейне.

В тот момент, когда Джихон наконец принял это, раздался чей-то голос: — Хён.

Луч солнца, пробивавшийся сквозь шторы, заставил Джихона невольно нахмуриться. Он хотел повернуться на бок, но в этот момент на него упала тень.

— Проснулся?

Тут же очнувшись, Джихон посмотрел на Джэкёна. Тот прикрывал ему лицо от солнца рукой. Только сейчас Джихон понял, что лежит в постели в своей пижаме. Он совершенно не помнил, как помылся, переоделся и оказался здесь.

— Пришел в себя? — снова спросил Джэкён.

«Наверное, он все это сделал», — подумал Джихон, медленно открывая и закрывая глаза.

— Да... нет...

— Так проснулся или нет?

— Не знаю...

— Вот как, — улыбнулся Джэкён.

Джихон, словно завороженный, смотрел на его улыбку. Лицо возлюбленного было таким же, как и во сне. В ярком утреннем свете карие глаза казались еще мягче.

— Иди сюда, — пробормотал Джихон, поворачиваясь на бок.

Джэкён послушно придвинулся ближе, и Джихон, обнимая его, нежно поцеловал.

— Укол... не подействовал?

— Да, — ответил Джэкён с непривычно хмурым видом, отстранившись. — Ни побочных эффектов, ни самого эффекта.

— Деньги на ветер, — усмехнулся Джихон и, продолжая гладить Джэкёна по щеке, пробормотал: — Что же теперь делать...

— Об этом потом подумаем, — с этими словами Джэкён крепко обнял его. — А сейчас давай еще поспим. Не волнуйся.

Джихон хотел сказать, что невозможно не волноваться, но не успел — его глаза снова закрылись. Объятия Джэкёна были такими теплыми и уютными, что он тут же расслабился и почувствовал себя в безопасности. Сквозь дремоту он услышал голос Джэкёна: — Мы что-нибудь придумаем.

«Да, мы что-нибудь придумаем. Где-то должен быть выход, подходящий для нас обоих», — с этой мыслью Джихон погрузился в глубокий сон.

Словно проехав по туннелю, Джихон снова оказался у ярко освещенного бассейна. Рядом с ним стоял маленький Джэкён.

— Что ты здесь делаешь?

Джихон удивился тому, что тот заговорил первым.

— Смотрел на тебя, — ответил он.

Джэкён моргнул, будто спрашивая: «На меня?». А затем тихо пробормотал: «Что за ерунда», — и смущенно опустил глаза. Глядя на него, Джихон невольно улыбнулся.

Почему Джихон раньше этого не замечал?

Ведь и сам Джэкён смотрел только на него. Но был настолько неуклюж, что ни разу не смог выразить свои чувства. Это было так мило и одновременно немного грустно, что у Джихона защемило сердце.

— Тебе не скучно одному? — спросил он с легкой дрожью в голосе.

— Почему мне должно быть скучно, когда я плаваю? — Джэкён склонил голову набок, словно не понимая вопроса. Затем снова потер глаза: — А тебе скучно, когда ты плаваешь, хён?

— Нет, мне тоже не скучно, — улыбнулся Джихон, но, посмотрев на пустой бассейн с его мерцающими бликами, тихо добавил: — Но иногда бывает одиноко.

— Почему тебе одиноко, если ты со мной?

От этих неожиданных слов Джихон посмотрел на ребенка. Но перед ним стоял уже взрослый Джэкён.

— Ты же теперь не один, хён, — сказал он с сияющей улыбкой и протянул ему руку.

Их руки сплелись, и Джэкён повлёк Джихона за собой, в прохладную лазурь. Джихон, боявшийся, что вода будет холодной, расслабился, почувствовав знакомую температуру, и погрузился глубже. В ней было спокойно и уютно. В тот же миг неописуемое счастье настигло его. Джихон хорошо знал эти нежные, почти утешающие объятия. Обволакивающее и принимающее его таким, какой он есть, тепло принадлежало Джэкёну.

Глава 121

Когда Джихон открыл глаза, был уже день.

Судя по тому, как садилось солнце, было около четырех. Полностью оправившись от последствий течки и окончательно придя в себя, Джихон сразу же понял, что влип. Тем не менее, стараясь сохранять спокойствие, он первым делом проверил дату на телефоне. Как и ожидалось, прошло не полдня, а целых двое суток. На мгновение у него потемнело в глазах, но, собравшись с духом, он вбил в поисковик «экстренная контрацепция». Проигнорировав всезнаек с форумов, он сразу зашёл на сайт гинекологической клиники, изучая раздел «Вопросы и ответы». Прочитав, что приём препарата в течение 24 часов после контакта гарантирует 95% эффективность, а в течение 48 часов — 80%, он с яростью швырнул телефон в сторону и вскочил с кровати.

Как только он поднялся, спину пронзило такой болью, что он чуть не рухнул обратно, но, стиснув зубы, всё же встал. Решив умыться позже, Джихон первым делом принялся переодеваться. Сначала натянул верх, потом принялся за штаны, но тут ноги подкосились, и он, потеряв равновесие, плюхнулся на пол. На громкий грохот в комнату ворвался Джэкён. Увидев Джихона, сидящего на полу, он тут же подбежал к нему.

— Что ты делаешь ? Не ушибся?

— Нет, всё в порядке.

Когда Джихон попросил его помочь, Джэкён, сделав вид, что не заметил протянутую руку, обнял его за талию и поднял.

— Почему ты переодевался?

— Собираюсь в больницу.

Отчего Джэкён тут же напрягся.

— Зачем? Тебе плохо?

— Нет, мне нужен рецепт на противозачаточные.

Джихон нарочно сказал это будничным тоном. Но Джэкён на мгновение изменился в лице, а затем издал короткий вздох, словно сдерживая эмоции.

— Тебе не нужно их принимать.

С этими словами он повёл Джихона обратно к кровати. Джихон, растерянный, даже не успел спросить, что тот имеет в виду.

— Я уже их принял.

— Что...?

На мгновение Джихону показалось, что ослышался.

— Что значит "ты их принял"? Что именно?

— Контрацептивы. GSDR или как там они называются.

“Наверное он о GDRS.” – подумал Джихон. Это было самое эффективное средство для мужчин из доступных в продаже. Механизм действия заключался не в гормонах, а в синтетических пептидах, которые снижают подвижность сперматозоидов. Препарат необходимо принять за десять минут до полового акта.

— Ты правда его выпил? — переспросил Джихон, словно желая удостовериться.

— Да.

— То есть выпил перед тем, как мы…

— Я же сказал, что да. — буркнул Джэкён, нахмурившись, будто спрашивая, сколько раз ему ещё повторить.

Глядя на недовольный вид возлюбленного, Джихон наконец осознал реальность происходящего.

— Ха… — облегчённо выдохнул Джихон. И рухнул на кровать, словно падая в обморок. Затем, внезапно осознав, зачем Джэкён выходил той ночью, он резко приподнялся: — Так ты тогда ходил за этим?

— Вообще-то я ходил не за противозачаточными. — ответил Джэкён, по привычке пригладив чёлку. — Изначально я пошёл за таблетками, чтобы подавить гон.

— ...Ты что, собирался снова что-то пить?

Джихон, сам того не замечая, спросил тихим, немного подавленным голосом. Возможно, интонация была настолько тревожной, что даже Джэкён, что бывало редко, начал оправдываться:

— Я не принимал. Я только подумал, но так и не принял.

— Точно?

— Точно, — цокнул языком Джэкён. Затем, присев на край кровати, добавил: — В аптеке я всё объяснил и попросил лекарство, но фармацевт уточнила, не спортсмен ли я и не принимаю ли уже антиферомонный препарат. Я сказал, что четыре дня назад мне сделали инъекцию, но она не помогает. Тогда она ответила, что нельзя. Независимо от того, сработала ли инъекция, её компоненты всё ещё в организме, а средство настолько сильное, что оно создаст дополнительную нагрузку на печень и почки. Она просто отказалась мне его продавать.

— Правильно, тебе нельзя.

Джихон наконец почувствовал облегчение. Вероятно, фармацевт знала, что Джэкён — спортсмен, и поэтому так настойчиво его отговаривала. Как бы там ни было, это к лучшему. Джихону захотелось чуть ли не поклониться этой незнакомке.

— Я настаивал, говорил, что всё в порядке, но она всё равно категорически отказывалась. В итоге она вообще посоветовала обратиться в другую аптеку. Но в такое время где я ее найду? В округе круглосуточная только одна. Поэтому, на всякий случай, я купил противозачаточное средство.

— Вот как...

Ещё до того, как Джихон успел похвалить его, Джэкён продолжил: — И, на всякий случай, я ещё купил лекарство для тебя.

— Что? Ты купил экстренные контрацептивы?

Когда Джихон спросил, продают ли их вообще в аптеке, Джэкён с хмурым видом ответил: — Конечно, не продают.

— Поэтому я, по совету фармацевта, пошёл в ближайшую больницу, обратился в приёмное отделение, заполнил заявление и получил рецепт.

Джэкён, недоумевая, зачем так усложнять процесс покупки такого срочного лекарства, ворчал, но Джихон был так поражён тем, как он метался той ночью, что у него даже не возникло мысли задуматься о каких-либо несправедливостях.

— В общем, я и для тебя купил. — остановился на полуслове Джэкён и замолчал. А затем поднял взгляд на Джихона и произнес: — Ты же знаешь, что экстренные противозачаточные вредны для организма. Это ведь высококонцентрированное гормональное средство. Если ты сейчас примешь его, то на следующем анализе крови показатели могут быть плохими.

— Ну... всё равно, выбора нет, — сказал Джихон, тяжело вздохнув.

— Говорят, что его нужно выпить в течение 24 часов. Если их выпить позже, то толку не будет.

— Это так, но даже если принять в течение 48 часов, вероятность предотвратить беременность всё равно составляет 80%, — парировал Джихон.

Отчего Джэкён вдруг затих и внимательно посмотрел на него. Джихон, чувствуя себя неуютно, спросил: — Что такое? Разве ты не купил их специально для меня, побежав ночью в приёмное отделение?

— Да, так и есть, — спокойно признал Джэкён. — Но прошло уже столько времени. Все же нет смысла подрывать здоровье. Тем более я же уже принял, так что, мне кажется, тебе не нужно.

GDRS обеспечивал эффективность примерно в 96%. Это было даже более надёжно, чем экстренные контрацептивы. Действие препарата оказалось настолько сильным, что со временем стали ходить пугающие слухи: будто он разрушает весь гормональный фон или вообще делает мужчину бесплодным. Это привело к тому, что люди начали отказываться от него, а на отечественном рынке препарат даже оказался на грани снятия с производства. Однако благодаря своей надёжности — самой высокой среди всех доступных пероральных контрацептивов, а также удобству использования (принимается всего один раз перед половым актом), — его всё же продолжали покупать в экстренных случаях.

Если Джэкён принял его, то Джихону уже не нужно было пить экстренные противозачаточные. Однако...

— Если примем оба, это же будет вдвое безопаснее, — рассуждал вслух Джихон.

GDRS снижал подвижность сперматозоидов, предотвращая само зачатие, а экстренные контрацептивы препятствовали имплантации оплодотворённой яйцеклетки. Поэтому, по его логике, оба средства вместе должны были работать ещё надёжнее — своего рода двойная страховка.

Пока он размышлял, Джэкён вдруг снова замолчал. Его выражение лица говорило о том, что он хочет что-то сказать, но не решается. Джихон не выдержал и, схватив его за воротник, выпалил:

— Эй, что с тобой, ну скажи уже! — Джихон нарочно улыбнулся, чтобы не создавать напряжённую атмосферу. — Ты же сам купил мне этот препарат. Так что теперь молчишь?

Джэкён, оставаясь совершенно спокойным, тихо ответил, даже не пытаясь убрать руки Джихона: — Хён, ты ведь хотел завести ребёнка, так?

— Что??? — Джихон был настолько ошарашен, что инстинктивно толкнул Джэкёна. Но тут же опомнившись, схватил его и помог сесть, бормоча:

— Да ты что, с ума сошёл? С чего ты взял? Я же говорил, что не собираюсь становиться родителем.

— Да, ты так говорил... — пробормотал Джэкён.

— Тогда почему ты так сказал? — удивлённо спросил Джихон.

После короткой паузы Джэкён, словно сомневаясь, объяснил: — Просто... тогда ты выглядел так, как будто хочешь забеременеть.

— Тогда? Когда именно?.. — Джихон начал было спрашивать, но запнулся, внезапно осознав, что тот имел в виду.

Все слова и поступки, которые Джихон адресовал Джэкёну "тогда", нахлынули разом, а лицо мгновенно запылало. И Джихон беззвучно закрыл его ладонями.

Вспоминать о том происшествии в здравом уме было невыносимо — стыдно, неловко, ему хотелось просто исчезнуть ну или хотя бы потерять сознание. Но и это не решило бы проблему: ведь рано или поздно пришлось бы вновь столкнуться с реальностью.

В итоге Джихон еле слышно прошептал: — Нет... абсолютно нет. То, что человек говорит во время течки, нельзя воспринимать всерьёз.

— Действительно, — равнодушно отозвался Джэкён. — Я в интернете читал, что в такие моменты никогда нельзя принимать слова всерьёз. Потом только пожалеешь. Главное — обеспечить надёжную контрацепцию.

Но не успел Джихон спросить, зачем тогда он поднял эту тему, как Джэкён продолжил: — Просто подумал: а вдруг ты искренен? Вдруг это твои подсознательные желания проявились?

Джихон примерно догадывался, почему Джэкён мог так подумать. Наверное, он выглядел настолько отчаянным, что не поверить было невозможно. Даже сам Джихон тогда на мгновение растерялся и в его голову закрались сомнения: «А вдруг я хочу ребёнка от Джэкёна? Может, это мои настоящие чувства?». Так что его недоумение вполне объяснимо.

Но...

— Нет, это не так, — Джихон провёл руками по лицу, словно пытаясь стереть остатки смущения. Нет, это точно не было правдой. Всё случившееся тогда — лишь игра гормонов. Разум, подавленный инстинктами, произнёс слова, навеянные животной страстью.

— Тогда ладно, — коротко вздохнул Джэкён. — Я просто переживал, что вдруг ты действительно хотел ребёнка, а я, торопясь, выпил контрацептив, испортив всё.

— Да ну, с чего бы? — Джихон рассмеялся, едва сдерживаясь от смущения из-за этой странной заботы. — Ты всё сделал правильно. Это лучшее, что ты сделал за год, серьёзно. Твой поступок можно на одну ступень с национальными достижениями поставить. Запомни.

С нарочитым преувеличением Джихон потрепал Джэкёна по голове, схватил его за руку и слегка потряс, словно в знак похвалы. Он хотел увидеть довольное лицо Джэкёна, но тот оставался серьёзным. Парень не ответил ни благодарностью, ни словами облегчения. Сохраняя слегка задумчивый вид, он лишь внимательно посмотрел на Джихона, а затем поднялся на ноги.

— Принесу лекарство, — сказал он и ушёл.

Глава 122

«Нет, этого не может быть.»

Джи Хон быстро покачал головой.

«Ведь Джэ Гён говорил, что особо не задумывался о детях. Он говорил не просто как о чём-то необязательном - он вообще никогда не рассматривал такую возможность. Так с чего бы ему сейчас вдруг захотеть ребёнка? Наверняка он тоже заранее принял противозачаточные.»

Пока Джи Хон успокаивал себя этой мыслью, Джэ Гён принёс лекарство и воду.

- Внимательно прочитайте инструкцию и примите.

По настоянию Джэ Гёна Джи Хон дважды тщательно изучил довольно простую инструкцию, прежде чем проглотить таблетку. Пока Джи Хон принимал лекарство, он стоял скрестив руки и смотрел в сторону, а когда Джи Хон встал, протянул руку со словами:

- Давайте сюда.

- Я сам отнесу.

- Не надо. Просто сидите.

Сказав это, Джэ Гён отнёс пустой стакан на кухню.

- Как самочувствие?

- Нормально.

- Будете ещё спать?

- Хм, нет.

Джи Хон снял свитер, который наспех накинул перед походом в больницу, повесил его на спинку кровати.

- Спина болит от долгого лежания.

Когда он надевал футболку, которую раньше в беспамятстве сбросил, Джэ Гён подобрал с пола и протянул ему брюки. Дождавшись, пока Джи Хон полностью оденется, он произнёс:

- Простите.

От этого неожиданного извинения Джи Хон удивлённо воскликнул:

- Что? За что?! Это я должен извиняться. Ты из-за меня в такую холодную ночь мотался по всему городу.

- Но если бы я сдержался, хён, вам бы не пришлось принимать таблетки.

Джэ Гён опустил взгляд в пол и провёл рукой по чёлке. Видя его явное самобичевание, Джи Хон поспешно возразил:

- Нет, эй, не говори так. Я же сам тебя подстрекал. Я всё помню.

«Да, и это сводило с ума ещё сильнее.»

Теперь он понимал, почему так много людей идут к психологу после первой течки.

- К тому же ты тоже был в состоянии гона из-за меня. В такой ситуации как вообще можно сдержаться?

Пока он серьёзно раздумывал, стоит ли добавить что-то вроде "я сам не сдержался и умолял тебя, говоря всякое", и не будет ли это выстрелом себе в ногу, Джэ Гён, как и раньше, присел рядом с ним и сказал:

- Я думал, что смогу контролировать себя даже во время течки.

- Что?..

От неожиданных слов Джи Хон забыл, что хотел сказать, и уставился на Джэ Гёна с пустым выражением лица.

- Слушай, ты... Ты даже в обычное время себя не контролируешь, как ты собирался контролировать себя во время течки?.. Ты правда думал, что это возможно?

От изумления он едва мог говорить. В ответ на его запинающуюся речь Джэ Гён серьёзно ответил:

- Вот именно. Я думал, что раз я всегда в таком состоянии, то и во время течки будет примерно то же самое. В обычное время я не то что не мог сдержаться - я просто не сдерживался, поэтому решил, что если захочу, то в этот раз смогу.

- А, вот как? Значит, в обычное время ты не то что не мог - ты просто не хотел сдерживаться?

Даже в такой момент Джи Хон приподнял бровь, говоря это.

- Разве сейчас это главное?..

Джэ Гён, видимо осознав, что сказал нечто невыгодное для себя, нарочито строго понизил голос. Затем снова вздохнул и плюхнулся на кровать.

- В общем, теперь я понял, что такое настоящая течка.

Положив руку на лоб и глядя в потолок, он бормотал это с каким-то тревожным видом. Было заметно, что он не просто говорит - он действительно был потрясён, и это сильно смущало Джи Хона. Больше всего его удивляло то, что Джэ Гён искренне верил в свою способность контролировать себя даже во время течки.

«Этот парень... У него просто невероятная вера в себя и уверенность в своих силах.»

Джи Хон был впечатлён.

«Честно говоря, эта уверенность казалась даже немного чрезмерной, но он решил промолчать. Джэ Гён и так был подавлен своей "неудачей", незачем было подсыпать соль на рану. К тому же, если подумать, разве не он сам был первопричиной этого "разочарования" Джэ Гёна?»

Джи Хон, запоздало чувствуя ответственность, принялся усердно его утешать:

- Слушай, такое правда невозможно контролировать силой воли. Если бы можно было справиться самостоятельно, зачем бы все пили таблетки и делали уколы? Именно потому, что это невозможно, приходится прибегать к помощи медицины.

- И всё же, - произнёс Джэ Гён подавленным голосом:

- Не понимаю, как я мог так поступить, видя, как хёну больно и тяжело.

«Наверное, он говорил об узле.»

Джи Хон считал, что Джэ Гён, несмотря ни на что, проявил заботу - правильно выбрал позу и вообще сделал всё, что мог, но, похоже, сам Джэ Гён думал иначе.

«Так вот почему говорят, что избитый спит спокойно, а избивший не находит себе места?»

Пока Джи Хон размышлял об этой не совсем уместной поговорке, Джэ Гён, лежа на кровати, осторожно обнял его за талию и спросил:

- Хён, вам было очень больно?

Джи Хон хотел как-то успокоить его, но после того как он рыдал, умолял и даже потерял сознание от боли, любая очевидная ложь вряд ли принесла бы утешение, поэтому он ответил относительно честно:

- Не то чтобы очень... Только до потери сознания.

- ...

Выражение лица Джэ Гёна снова стало мрачным. Он даже убрал руку с талии Джи Хона и отвернулся. Его непривычно подавленный вид казался одновременно милым и жалким, и Джи Хон с улыбкой лёг рядом. Он заставил Джэ Гёна, который даже не смотрел ему в глаза, повернуться к себе, нежно обнял его и сказал:

- Но в остальном всё было нормально. Не так ужасно, как я думал.

Джэ Гён посмотрел на него с явным недоверием. Видя это выражение, Джи Хон погладил его по щеке и рассмеялся:

- Правда. В здравом уме я бы, конечно, так не смог... Но я рад, что это было с тобой.

Джи Хон наконец высказал то, что действительно чувствовал:

- С кем-то другим я бы не хотел.

«Да, ему было хорошо и спокойно именно потому, что это был Джэ Гён. Он был уверен, что Джэ Гён примет любое его проявление. Тот сам говорил, что будет только рад увидеть новые стороны Джи Хона. Поэтому он и позволил себе полностью отбросить рассудок и отдаться чувствам.»

- Но мне немного жаль, что из-за меня тебе пришлось пережить то, чего могло и не быть.

Когда Джи Хон, внезапно засмущавшись, попытался убрать руку с его щеки, Джэ Гён быстро перехватил её и сказал:

- Нет, мне тоже сам гон не показался плохим.

- Правда?

Джэ Гён кивнул, прижимаясь губами к ладони Джи Хона.

- Мне понравилось, что вы, хён, много говорили, прося меня о разном, и показывали столько своих эротичных сторон. Честно говоря, если бы не то, что случилось в конце, я бы даже хотел повторить.

«Да уж... если бы не вязка», - подумал Джи Хон.

«Честно говоря, сам секс был неплох. Нет, даже хорош. Это был единственный момент, когда можно было забыть обо всём и жаждать только партнёра. В тот момент он мог отбросить стыд, смущение и даже самого себя. И никто его не осуждал. А поскольку оба были в одинаковом состоянии, это выходило за рамки простого физического удовольствия - появлялось какое-то духовное удовлетворение. Теперь он понимал, почему пары альф и омег иногда прекращают принимать супрессанты и проводят течку вместе, даже не планируя беременность. Но процесс вязки был слишком болезненным, и, главное, из-за страха забеременеть он не хотел повторять это снова.»

Только подумав, что это, наверное, его первая и последняя течка в жизни, он услышал:

- Можно спросить кое-что?

Джи Хон моргнул, словно говоря "что?". Джэ Гён некоторое время молча смотрел на него, потом спокойно спросил:

- Хён, вы совсем не думаете о том, чтобы когда-нибудь завести ребёнка?

В этот момент у Джи Хона ёкнуло сердце. Не столько от самого вопроса, сколько от выражения лица Джэ Гёна. Его непривычно осторожный, но отчаянный взгляд явно говорил, что это не просто праздное любопытство. Очевидно, у него был желаемый ответ. Джи Хон сначала хотел уклониться от ответа, как обычно, но передумал. Раз Джэ Гён спрашивает серьёзно, правильно будет ответить так же серьёзно.

- А что, ты хочешь детей?

Джэ Гён не ответил. Похоже, не потому, что не хотел говорить, а потому что сам ещё точно не понимал своих чувств. Поэтому Джи Хон сказал:

- Ты же раньше говорил, что особо не думал об этом.

- Да. Правда никогда не думал.

На этот раз ответ прозвучал сразу.

- Потому что я считал, что хён - бета. Изначально у меня даже не было такого варианта.

Джэ Гён закрыл глаза рукой Джи Хона и продолжил:

- Когда я узнал, что хён - омега, подумал "а, значит, можете забеременеть", но раз вы сказали, что не хотите рожать…

То есть он просто не думал об этом всерьёз.

- А теперь твоё мнение изменилось?

- Не знаю, - ответил Джэ Гён, всё ещё закрывая глаза рукой Джи Хона.

- Может быть, я просто всё ещё под влиянием гона.

Он произнёс это неуверенно, затем отпустил руку Джи Хона и сел. Резко проведя рукой по чёлке, он продолжил:

- Как я уже говорил, тогда я думал, что вы, хён, действительно хотите ребёнка. Конечно, я знал, что нельзя верить словам, сказанным во время течки, но всё равно думал, что в вашем случае это может быть правдой.

«Да, это возможно», - мысленно согласился Джи Хон. Он прекрасно понимал ход мыслей Джэ Гёна и не мог ничего возразить.

- В этот раз ничего не выйдет, потому что я принял противозачаточные, но я думал, что потом мы с хёном могли бы нормально поговорить об этом и завести ребёнка в подходящее время.

«Немного забегает вперёд, но ладно», - всё ещё великодушно думал Джи Хон.

- Сейчас всё вышло неожиданно и хаотично. Поэтому в следующий раз можно было бы заранее всё подготовить, взять отпуск на месяц и снять где-нибудь виллу с бассейном…

«Разве это не слишком конкретные планы?.. Как далеко он всё продумал?»

Когда Джи Хон, наконец осознав серьёзность ситуации, встревоженно нахмурился, Джэ Гён продолжил:

- Если брать виллу с бассейном, обычно советуют Бали или Мальдивы, но мне больше нравятся Мальдивы. Там в целом дороже и, кажется, лучше.

Судя по всему, он уже успел провести полное сравнение вилл на Бали и Мальдивах. И наконец, с серьёзным лицом сказал Джи Хону:

- Хён, знаете, на Мальдивах есть такое развлечение - наблюдение за коралловыми рифами. Говорят, если увидеть там какую-то редкую золотую тропическую рыбку, то родится гений.

- Хм... правда?

- Да. Похоже, это стало обязательной частью медового месяца.

- Надо же, чего только не придумают.

Джи Хон вежливо улыбнулся, но прежде чем Джэ Гён успел сказать ещё что-нибудь странное, быстро позвал:

- Джэ Гён-а.

И нарочито мягко спросил:

- Ты что, всё это время, пока я спал, искал такую информацию?

Джэ Гён только сейчас, похоже, осознав ситуацию, замолчал. Но ненадолго - вскоре он сухо ответил:

- Да. Очень много искал.

Глава 123

И не просто немного поискал информацию, а очень тщательно всё изучил. От такой безграничной уверенности Джи Хон растерялся настолько, что начал заикаться:

- Нет, как ты... как ты мог... зачем вообще?

- Как зачем? Из-за вас, хён.

Джэ Гён нахмурился, словно не понимая, как можно этого не знать. Наконец, от него начала исходить волна глубокой обиды.

- Это же вы сказали что-то про дочку, похожую на меня. Вот я и подумал, что лучше бы ребёнок был похож на вас, хён... А когда представил, как вы учите плавать в бассейне детей, похожих на нас, это было так... так…

Джэ Гён не смог закончить фразу и спрятал лицо в ладонях. «Похоже, от одних только фантазий он не мог совладать с переполняющими его чувствами. Ещё бы - парень, который за двадцать с лишним лет ни разу не задумывался о собственных детях, два дня только об этом и думал. В его голове, должно быть, творился полный хаос. И то, что среди всех возможных фантазий - кормление ребёнка, объятия, утешения и ласки - он выбрал именно обучение плаванию в бассейне, было так характерно для Квон Джэ Гёна...»

В любом случае, раз уж это была его вина, Джи Хону нечего было возразить. Вспоминая своё поведение во время течки, он прекрасно понимал, почему Джэ Гёна так занесло. Ведь он не просто твердил "хочу забеременеть" да "кончи в меня", но и нёс всякое вроде "хочу дочку, похожую на тебя" и "она была бы такой красивой". Получается, он не просто подал надежду ничего не подозревающему парню, а раздул из искры пламя.

«Что же теперь делать?»

Джи Хон погрузился в раздумья, лёжа на кровати. Честно говоря, когда Джэ Гён впервые намекнул, что хочет ребёнка, он решил, что тот просто ещё не отошёл от гона. Думал отложить разговор на потом, дождаться, пока это желание естественным образом угаснет. Но судя по нынешнему состоянию Джэ Гёна, если отложить разговор, тот только глубже погрязнет в своих фантазиях. Того и гляди, начнёт искать детские купальники и ласты - ситуация вызывала серьёзные опасения. Было бы куда хуже из ложной заботы промолчать сейчас, а потом причинить ещё большее разочарование.

- Джэ Гён-а.

Наконец Джи Хон приподнялся на кровати и позвал его.

- Я не хочу заводить детей.

Он ждал града вопросов: "Почему? Почему не хотите? Совсем-совсем никогда не передумаете? Точно нет?", но, вопреки ожиданиям, Джэ Гён промолчал. Словно предвидел такой ответ, он просто тихо ответил:

- Да. Знаю. Хён, вы и раньше так говорили.

Опустив взгляд, Джэ Гён пробормотал, что просто спросил на случай, вдруг что-то изменилось. Затем он лёг на кровать, словно меняясь с Джи Хоном местами:

- Честно говоря, мне самому было неловко от того, что я хочу ребёнка. Даже когда думал об этом один, постоянно чувствовал себя неудобно. Я-то просто мечтаю о ребёнке, а вам же придётся рожать. В итоге все тяготы и страдания достанутся хёну…

С каждым словом лицо Джэ Гёна становилось всё мрачнее. Видя это выражение, в котором было больше самобичевания, чем смирения, Джи Хон почувствовал укол вины.

Лучший способ остановить беспредел Джэ Гёна - прикинуться, что больно. Хотя Джи Хон часто жаловался на боль, на самом деле он неплохо её переносил. Не то чтобы он был нечувствительным - наоборот, из-за спортивного прошлого он остро реагировал на малейшие изменения в теле. Просто его болевой порог был выше, чем у других - он считал, что в целом может вытерпеть почти всё. Конечно, кроме того случая во время узла, когда казалось, что всё тело словно разрывало на части. Джи Хон понимал: стоит сказать "Да, я ненавижу боль. Действительно ненавижу", и Джэ Гён больше никогда не заговорит об этом. Но перестать думать о ребёнке он всё равно не сможет. И каждый раз будет корить себя за бессовестные мысли. Поэтому Джи Хон решил сказать честно:

- Дело не в физических страданиях. Просто я не уверен в себе.

Он твёрдо обозначил: проблема не в родах, а в воспитании.

- Проще говоря, это же создание совершенно нового человека. Я должен сам создать его, вырастить с момента зарождения до взрослого человека - по-моему, это невероятно серьёзное дело. Обычной ответственности тут недостаточно. И я не думаю, что справлюсь с этим хорошо.

Джэ Гён хотел что-то сказать, но промолчал. Джи Хон догадывался - тот собирался проворчать "почему хён делает такие выводы, даже не попробовав", но понял, что такое решение и правда требует тщательных раздумий. К счастью, Джэ Гён, похоже, понял. Джи Хон добавил, словно ставя точку:

- С тех пор как стал взрослым, я ни разу не думал о том, чтобы стать родителем. Позже я отказался и от мысли о браке, твёрдо решив не жениться и не иметь детей.

- Но вы же всё равно женитесь, хён.

- Что?.. На ком? - спросил Джи Хон, широко раскрыв глаза.

- Что? - теперь уже Джэ Гён вытаращился на него:

- На мне, конечно. На ком же ещё?

Он говорил так, будто услышал полную чушь. Джи Хон в растерянности схватил его за руку:

- Эй, погоди. Мы когда об этом говорили?

- Никогда.

- …

Не успел Джи Хон спросить, почему тогда он несёт такое, как Джэ Гён резко сел и заявил:

- А что, разве это не само собой разумеющееся? Мы любим друг друга, не хотим расставаться, у нас разные фамилии, мы не кровные родственники и не кровные враги - какие причины не жениться?

Джэ Гён говорил настолько уверенно и убедительно, что Джи Хон на секунду подумал: "А ведь правда. Нет ни одной причины не жениться. Почему бы и нет?" Но, к счастью, быстро опомнился:

- Слушай, с чего это надо жениться только потому, что любим друг друга? В современном мире?

- А что тогда делать, если не жениться?

- Не "что делать?", а просто можно жить вместе без брака и расстаться, когда захочется.

- Зачем расставаться, если такого никогда не будет? - отрезал Джэ Гён.

- Да? Можешь поручиться?

- Да.

Джэ Гён ответил не задумываясь, словно это было очевидно, а потом вдруг уставился на Джи Хона округлившимися глазами.

- Хён, не можете поручиться?

Видя его шокированное выражение лица и тон, Джи Хон поспешно ответил:

- Нет, я тоже, наверное, не захочу расстаться из-за того, что мои чувства изменились. Наверное.

- Наверное?..

Джэ Гён прищурился.

- Нельзя так легко бросаться словом "никогда”…

Когда Джи Хон сказал, что нельзя быть настолько уверенным в будущем, Джэ Гён снова хотел возразить, но лишь тихо вздохнул и кивнул. Судя по его виду, он думал: "Ну ладно, и то хорошо, что хён хотя бы так сказал".

- Ну хорошо, тогда почему вы не хотите жениться?

- Не то чтобы не хочу, просто не вижу особой необходимости. «Никто не знает, что будет дальше, так зачем связывать себя такими обременительными формальностями? После свадьбы многое меняется, появляется куча хлопот. Поэтому лучше просто спокойно плыть по течению и…»

- Хён.

Джэ Гён вдруг позвал его приглушённым голосом. И не дожидаясь ответа, с предельно серьёзным выражением лица сказал:

- Знаете, как звучат ваши слова для меня?

- И как же?

- Примерно так: "Да, это определённо щенок, раз уж родился от собак, но не обязательно называть его щенком, и поскольку нельзя быть на сто процентов уверенным, что он вырастет собакой, давайте просто понаблюдаем".

- Что за бред?

Джи Хон рассмеялся от нелепости сравнения, и Джэ Гён тут же парировал:

- Бред и есть. Собачий бред.

Куда делась недавняя подавленность? Он мгновенно перешёл к резким выражениям. Судя по внезапному извержению гейзера, он был порядком взбешён.

- Ладно, мы поженимся. Раз вам всё равно - жениться или нет, а я хочу, значит, мы это сделаем.

Джэ Гён отрезал так, словно больше не собирался давать Джи Хону и слова вставить.

- Насчёт ребёнка - я понимаю, что все тяготы лягут на вас, поэтому никогда не буду настаивать. Но брак - это же совсем другое. Так что позвольте мне сделать то, что я хочу.

Цокнув языком и откинув чёлку, Джэ Гён вдруг посерьёзнел, будто что-то вспомнил:

- Ах да, это не предложение. Официально я сделаю его, когда возьму золото на Олимпиаде, так что давайте притворимся, что этого разговора не было. Понятно? - потребовал он, а Джи Хон только рассмеялся от абсурдности ситуации:

- Эй, как я могу сделать вид, что не слышал, когда уже услышал?

- Не знаю. Это уже ваша проблема, придумайте что-нибудь.

Джэ Гён огрызнулся, мол, что, и это я должен продумывать?

- Когда я сделаю предложение, вы должны отреагировать так, будто слышите это впервые. Обязательно.

Он сказал это почти угрожающе, а потом вдруг заявил: "Ну, вы, наверное, устали, отдыхайте" - и вышел из комнаты. Даже когда Джи Хон позвал его, сделал вид, что не слышит, и закрыл дверь. Было очевидно, что отдых - просто предлог, а на самом деле он сбежал, чтобы не дать Джи Хону возможности сказать, что тот не собирается принимать его предложение. Оставшись один, Джи Хон сначала рассмеялся, ошеломлённый этим пронёсшимся ураганом событий, но постепенно стал серьёзным. Вскоре он опустил голову и прижал кончики пальцев к векам.

Глава 124

Он был действительно измотан. Несмотря на то, что столько проспал, силы покинули его в одно мгновение, до такой степени, что в глазах помутнело. Джи Хон это понимал. Это была ментальная усталость. Ничего не поделаешь. Ребёнок, брак - слова, которые, как он думал, никогда не будут иметь к нему отношения, вдруг появились одно за другим. Уже то, что он не избегал этих тем и серьёзно их обсуждал, отняло уйму энергии.

«Брак…» - Джи Хон мысленно повторил это всё ещё непривычное слово. В каком-то смысле разговор об этом шокировал даже больше, чем о ребёнке. Ну, про детей они уже вдоволь наговорились во время течки. Хотя эти разговоры и велись не в здравом уме, но благодаря всей той чуши, что они тогда наговорили, у него выработался определённый иммунитет.

Но о браке заговорили впервые. Джэ Гён всё это время пел о том, как сильно любит хёна, но ни разу не заикнулся о свадьбе, поэтому Джи Хон думал, что у него нет особого желания жениться. Хоть и не такой убеждённый противник брака, как он сам, но Джи Хон полагал, что Джэ Гён придерживается более свободных взглядов, типичных для нынешнего времени: “Зачем обязательно жениться? Если любишь - живи вместе, захочешь расстаться - расставайся, не захочешь - живи вместе всю жизнь”.

А оказывается, что он всё это время собирался жениться. Более того, он настолько считал это само собой разумеющимся, что даже не говорил об этом. И даже планировал сделать предложение после получения золотой олимпийской медали.

- …

Почему-то навалилась двойная усталость. Чувствуя, что может задремать сидя, Джи Хон забрался на кровать и лёг. Но стоило попытаться заснуть, как сон пропал. Сердце колотилось слишком сильно. К тому же, кажется, ладони вспотели. Чем больше думал, тем больше путались мысли, и хотя он старался больше об этом не размышлять, помимо воли в голове крутилось:

«Что же делать, что же делать? Что делать, если Джэ Гён и правда сделает предложение?.. Может, сначала притвориться удивлённым, а потом сказать, что так шокирован, что не знает, что ответить? Что ответ дам позже?.. Нет, тогда Квон Джэ Гён точно разозлится, мол, полгода назад всё рассказал, а ты делаешь вид, будто впервые слышишь. Он же наверняка забудет, что сам просил притвориться, что ничего не знаю, и будет бушевать, почему я заранее не подготовил ответ…

Тогда... может просто согласиться? Для начала сказать "окей"? А насчёт даты свадьбы потом спокойно обсудим? Ведь не обязательно же жениться сразу после предложения? Так протянуть примерно год, а когда Джэ Гён не выдержит и потребует немедленно назвать дату, сказать, что хорошо бы лет через шесть? Мол, давай поженимся, когда ты достигнешь моего нынешнего возраста, если всё ещё будешь этого хотеть? Конечно, Квон Джэ Гён опять начнёт "хён, ты что, аферист?”

Но я же не отказываюсь жениться, просто хочу сделать это не спеша? Почему это афера? Нет же?! Так, отлично! Вот так и сделаем!»

После того как он самовольно пришёл к такому решению, на душе полегчало, и естественным образом накатила сонливость. И пока он представлял, как обрадуется Джэ Гён (мошенничество это или нет), когда он примет предложение. Страх окончательно исчез, сменившись лёгким трепетом и предвкушением. В полусонном состоянии Джи Хон даже поймал себя на мысли, что хочет, чтобы Олимпиада поскорее закончилась.

«Сколько прошло времени?»

Джи Хон, незаметно для себя крепко заснувший, проснулся, почувствовав, как Джэ Гён забирается на кровать.

- А, ты спать?..

В ответ на вопрос, заданный хриплым со сна голосом, Джэ Гён ответил "да". Судя по темноте вокруг, уже наступила ночь.

- Тогда подвинься ближе сюда.

Джи Хон, в полусне подвинувшись, пробормотал.

- Не надо. Тут полно места. Спите удобно, хён.

Джи Хон усмехнулся даже в таком состоянии. Эта кровать была даже не королевских размеров, а просто двуспальной. Места едва хватало, чтобы уместиться двум взрослым мужчинам обычного телосложения, а уж двум таким крупным парням, как они, точно невозможно было расположиться свободно. Поэтому всегда приходилось спать, поневоле прижавшись друг к другу, как единое целое.

- Хватит упрямиться, иди сюда. Ещё свалишься.

Сказав это, Джи Хон повернулся к стене, чтобы освободить больше места для Джэ Гёна. Вскоре он почувствовал его присутствие за спиной. Тот лёг, повернувшись в ту же сторону, и естественным движением обнял Джи Хона одной рукой. При этом его пальцы невольно скользнули по груди, отчего Джи Хон невольно вздрогнул. Заметив это напряжение, Джэ Гён тут же со смехом сказал:

- Ничего не буду делать. Спите спокойно.

«Нет, я вообще-то и не беспокоился...»

Пока Джи Хон мысленно оправдывался, Джэ Гён вдруг осторожно позвал:

- Хён, вам не страшно лежать вот так?

- Что?..

Джи Хон обернулся и посмотрел на Джэ Гёна, недоумевая, с чего он так решил. Помедлив, Джэ Гён пояснил:

- Тогда в конце… во время сцепки, мы были в такой же позе.

От такой неожиданной причины Джи Хон невольно воскликнул:

- Что? Вовсе нет!

Он окончательно проснулся.

- Я об этом даже не думал, эй.

Услышав эти слова, сказанные со смехом, Джэ Гён наконец с облегчением уткнулся лицом в плечо Джи Хона. На мгновение показалось, что он сильнее сжал руку на талии, но тут же снова ослабил хватку.

«Почему-то складывается впечатление, что он не может обнять меня спокойно…»

Джи Хон тоже почувствовал неловкость. И действительно, через некоторое время Джэ Гён и вовсе осторожно убрал руку, поднялся и слез с кровати.

«Может, пошёл воды попить?» - подумал Джи Хон, слушая, как тихо открылась и закрылась дверь.

Он решил, что тот скоро вернётся, но сколько ни ждал, Джэ Гён не возвращался. С нехорошим предчувствием Джи Хон вышел в гостиную и, как и ожидал, обнаружил Джэ Гёна лежащим на диване. Он потряс его за плечо:

- Ты почему здесь разлёгся?

Когда он велел идти спать в кровать, Джэ Гён на секунду открыл глаза, снова закрыл их и ответил:

- Всё нормально. У вас всё ещё не лучшее состояние. Спите спокойно один.

- Эй, что за?.. Я в полном порядке, между прочим.

Джи Хон рассмеялся от нелепости ситуации.

- И мне не неудобно, когда ты рядом. Думаешь, я бы всё это время спал с тобой, если бы было неудобно?

- Но…

- Хватит. Быстро вставай. Идём спать в кровать.

Джи Хон схватил Джэ Гёна за руку и заставил подняться. Хотя он насильно привёл его в комнату и уложил в кровать, Джэ Гён явно продолжал беспокоиться о состоянии Джи Хона. Он не обнимал как обычно, не прижимался всем телом, а лёг как можно дальше, повернувшись в противоположную сторону. Глядя на это, Джи Хон вдруг подумал:

«Может быть, он ушёл не потому, что ему было неудобно со мной, а потому что ему самому было некомфортно?»

На следующий день подозрения Джи Хона усилились. Дело в том, что Джэ Гён, как только открыл глаза, сразу же ушёл в гостиную, будто только этого и ждал. Раньше он никогда так не делал. Обычно Джэ Гён, будучи жаворонком, просыпался без будильника в шесть утра, но не вставал первым. Он продолжал лежать рядом и ждал пока не проснётся Джи Хон, а когда звонил будильник на телефоне Джи Хона, крепко обнимал его, целовал: "Хён, вставайте. Если не встанете, буду целовать дальше", - и под предлогом пробуждения вдоволь удовлетворял свои желания.

А теперь вот так молниеносно сбегает, стоит открыть глаза. Более того, после этого ни разу не зашёл в комнату. Обычно, когда Джи Хон валялся в кровати в выходные, Джэ Гён как само собой разумеющееся ложился рядом, обнимал, дурачился и не давал ему покоя. Но сегодня ничего подобного - весь день он просто сидел один в гостиной и смотрел фильмы.

Джи Хон был весьма озадачен. Ещё бы, ведь хоть он и не говорил об этом, но готовился к тому, что с сегодняшнего дня Джэ Гён будет сильно приставать. Поскольку сделанный Джэ Гёну укол стал бесполезным, оставалась надежда только на его собственные феромонные супрессанты, но чтобы найти подходящую дозировку, которая не навредит ему и при этом не повлияет на Джэ Гёна, потребуется немало времени. До тех пор лучше по возможности избегать контакта. Похоже, Джэ Гён тоже осознал бесполезность укола и приготовился к этому. Учитывая, что это фактически последний отпуск перед Олимпиадой, Джи Хон, естественно, думал, что Джэ Гён не станет просто так тратить эту драгоценную неделю.

Этот парень и без того, стоило им остаться вдвоём, он как само собой разумеющееся обнимал, трогал, кусал и облизывал. Он так себя вёл, даже когда любил в одиночку, а теперь, когда знает, что чувства взаимны, вместе пережили течку, да ещё и объявил о намерении сделать предложение (хотя и просил притвориться, что не слышал), наверняка будет вести себя так, словно они и правда стали единым целым на оставшуюся неделю. Джи Хон даже заранее волновался, думая, что хоть проникновение и невозможно из-за его состояния, Джэ Гён попытается сделать всё остальное, что возможно. И вдруг такое скромное, даже отчуждённое поведение.

«Может, он думает, что мне сильно нездоровится, раз я всё время в кровати?.. Поэтому так бережёт меня?»

Джи Хон, наконец-то забеспокоившись, встал с кровати и вышел в гостиную. Джэ Гён по-прежнему сидел один на диване и смотрел фильм.

- Интересно?

Джи Хон намеренно сел рядом с Джэ Гёном.

- Так себе.

Джэ Гён коротко ответил и, бросив косой взгляд на севшего рядом Джи Хона, слегка отодвинулся в сторону. На первый взгляд казалось, будто он просто уступает место, чтобы тому было удобнее сидеть, но Джи Хон был уверен, что Джэ Гён пытается сбежать от него. Потому что как только он сел рядом, выражение лица Джэ Гёна едва заметно напряглось.

Глава 125

Если бы Джэ Гён внезапно стал так себя вести без причины, Джи Хон был бы сильно шокирован. Первой мыслью точно было бы:

«Неужели он больше не испытывает ко мне чувств, может, я ему надоел?»

Но сейчас такие подозрения даже не возникали. Ещё бы - ведь только вчера Джэ Гён громко заявлял, что обязательно сделает предложение после Олимпиады. Невозможно, чтобы за одну ночь чувства остыли настолько, что даже прикасаться стало противно. К тому же, если присмотреться - он избегал только физического контакта, но по-прежнему внимательно следил за каждым движением. Как только наступало время еды, первым заглядывал и спрашивал:

- Хён, не голоден? Что будете есть?

Стоило только открыть дверь спальни, чтобы попить воды:

- Хён, что такое? Что-то нужно? Воды хотите? Лежите, я принесу. - и сам приносил стакан воды в комнату.

«Делать всё настолько заботливо, но избегать прикосновений...»

В таком случае напрашивался только один вывод.

- Что такое? - внезапно спросил Джэ Гён.

- А? - отозвался Джи Хон.

- Почему так смотрите?

Джэ Гён говорил с привычным равнодушным выражением лица. Слегка резкий тон тоже не отличался от обычного. Только физическая дистанция увеличилась. Незаметно он переместился на самый край дивана.

- Ничего, - коротко ответил Джи Хон и отвернулся.

Немного делал вид, что смотрит фильм, потом как будто устало провёл рукой по лицу и встал.

- Не могу больше. Очень хочу спать.

- Идите первым.

Джэ Гён сказал это, не отрывая взгляда от экрана телевизора. Хоть и старался казаться спокойным, но на лице явно читалось облегчение. Джи Хон хотел спросить, где тот собирается спать сегодня, но передумал. Только сказал не ложиться слишком поздно и ушёл в комнату.

Закрыв дверь, Джи Хон сразу сел на кровать, взял телефон и зашёл в интернет. Вбил в поиск "последствия гона у альф" и, как и ожидалось, вылезло огромное количество результатов.

Очевидно, что не только омеги страдали от последствий первой течки. Среди альф тоже было много тех, кто испытывал осложнения. Причины были почти одинаковыми. Люди испытывали психологические травмы, шокированные тем, как изменилось их поведение под влиянием гона. Как и у омег, сильнее всего страдали чуткие, мягкие люди с глубоким чувством эмпатии, или высокообразованные, считающие себя рациональными и хладнокровными.

В этом месте Джи Хон подумал, что Квон Джэ Гён вообще-то не похож на того, кто будет страдать от таких последствий... но других зацепок не было, так что продолжил искать. В конце концов, Джэ Гён же говорил, что не понимает, как мог так себя вести, когда хёну было тяжело. Хотя похоже, что этот парень просто считал, что всегда находился в состоянии гона, а потом понял, что то было даже не настоящим гоном, и это его ещё больше шокировало.

Поскольку причины были схожи, симптомы тоже почти не отличались: депрессия, потеря аппетита, снижение либидо и так далее. Судя по тому, что Джи Хон наблюдал сегодня, признаков депрессии у Джэ Гёна не было. Учитывая, как плотно он ел три раза в день, и аппетит был в порядке.

Что касается снижения либидо... тут было не совсем понятно. Обычно после такого интенсивного гона минимум две недели вообще ничего не хочется, но Квон Джэ Гён всегда говорил, что нормально хотеть каждый день, если нравится человек. Даже в разгар изматывающих тренировок перед Олимпиадой он не отказывался от интимной близости. А уж когда тренировок не было, то и по несколько раз на дню приставал.

Если так подумать, то его нынешняя сдержанность во время отпуска, когда энергия бьёт через край... похоже, действительно либидо снизилось. К тому же Джэ Гён наверняка знает, что после этого отпуска до самой Олимпиады у них почти не будет возможности побыть наедине.

Всё ещё сомневаясь, Джи Хон просматривал результаты поиска, как вдруг наткнулся на информацию о том, что у значительного процента альф-мужчин с жалобами на снижение либидо наблюдается эректильная дисфункция, и невольно воскликнул:

- Что? Серьёзно?

«Нет, это... это уже слишком.»

От потрясения Джи Хон, сам того не заметив, резко сел на кровати. Ещё бы - ведь эректильная дисфункция не ограничивается только физическими проблемами, она почти всегда сопровождается потерей уверенности в себе и подавленным поведением. Для спортсмена это однозначно было чрезвычайной ситуацией, особенно когда до Олимпиады оставалось меньше полугода. К тому же большинство лекарств от эректильной дисфункции содержали мужские половые гормоны, что автоматически считалось допингом, так что даже лечение было невозможно.

Конечно, у Джэ Гёна ещё не было таких симптомов, да и неизвестно, действительно ли это последствия гона, но от одной мысли по спине пробежал холодный пот.

«Что же делать?»

Джи Хон мгновенно стал серьёзным.

«В таком случае не только Олимпиада под угрозой, но и вся его жизнь как мужчины может быть разрушена. Если Джэ Гён действительно станет... импотентом... я должен взять ответственность, верно? Ведь это случилось из-за меня? Нет, даже если не станет, всё равно должен взять ответственность, да, конечно.»

Внезапно занервничав, Джи Хон начал искать информацию об эректильной дисфункции. Но как только увидел, что первой причиной психогенной эректильной дисфункции является недостаток уверенности в себе как в мужчине, сразу успокоился. К Квон Джэ Гёну это точно не относилось.

Мгновенно вернув хладнокровие, Джи Хон окончательно уверился, что у Джэ Гёна не может быть никаких последствий гона. Не говоря уже обо всём остальном, Квон Джэ Гён не был той чуткой и нежной душой, которая могла бы страдать от таких последствий. Конечно, немного странно, что с таким характером он проводит последний отпуск так скромно... но решил не заморачиваться - бывают же и у него такие дни.

К тому же до конца отпуска оставалось ещё шесть дней. Может, уже завтра утром проснётся рядом с ним. Нет, точно так и будет. Подумаешь, один день был паинькой - это значит, что пока он спал два дня подряд, Квон Джэ Гён три дня только слюни глотал. На большее его терпения не хватит. Последние два дня он отвлекался, разыскивая виллы с бассейном на Мальдивах и пакетные туры для дайвинга у коралловых рифов, но уже завтра точно не выдержит и набросится. Даже если оттолкнуть его, сказав "сейчас нельзя", он заявит: "Я ничего не буду делать, просто обниму", - а потом в обнимку начнёт целовать, сосать, трогать и тереться.

Придя к удобному выводу, Джи Хон лёг на кровать. Отчасти он просто небрежно закончил рассуждения из-за сонливости - мозг уже наполовину погрузился в дрёму.

И правда, последние два дня он необычно часто хотел спать. Говорят, чем больше спишь, тем больше хочется - похоже, это правда, потому что времени на сон уходило больше, чем на бодрствование.

«Хоть и перенапрягся во время течки, но не настолько, чтобы так истощиться... Может, силы уже не те? Так и правда после тридцати резко сдашь. Интересно, Джэ Гён всё ещё будет настаивать на свадьбе? Ведь тогда ему, возможно, всю оставшуюся жизнь придётся заботиться обо мне как о немощном. Бедняга, угораздило же его запасть на мужчину, который старше на целых шесть лет...»

Мысли как-то естественно перетекли к свадьбе. Сам усмехнулся:

«Что за дела, почему опять всё сводится к свадьбе? Но ничего не поделаешь. Предложение было таким неожиданным. Видимо, ещё какое-то время так и будет.»

В итоге Джи Хон второй день подряд засыпал, представляя их совместную жизнь. При этом отчаянно надеялся, что, проснувшись, увидит рядом Джэ Гёна. Но, к сожалению, когда Джи Хон открыл глаза на следующий день, Джэ Гён всё ещё был на диване в гостиной. То же самое повторилось и на следующий день. Более того, теперь он вообще спал на диване. Использовал обычную отговорку - "хён ещё нездоров, отдыхайте спокойно" - и уходил в гостиную. Даже когда Джи Хон говорил, что уже в порядке, тот качал головой, утверждая, что ему так не кажется.

В такой ситуации Джи Хону пришлось признать: Джэ Гён сейчас переживает тяжёлые последствия гона. Иначе это никак нельзя было объяснить.

Спохватившись, обеспокоенный Джи Хон теперь целыми днями искал в телефоне способы решения проблемы последствий гона у альф. Но по сравнению с информацией о причинах и симптомах, о решениях почти ничего подробного не было. В основном реклама консультационных клиник, да и советы так называемых экспертов в колонках были не особо полезны. Время лечит - оставьте в покое, окружите любовью и доверием, особенно избегайте показывать чрезмерное беспокойство, так как это может вызвать у человека чувство вины и войти в порочный круг - лучше не упоминать и тихо наблюдать, а если со временем улучшений не будет, тогда предложить вместе сходить на консультацию... В общем, сплошные банальности.

Поэтому для начала решил следовать советам экспертов - молчать и тихо наблюдать. К счастью, кроме избегания физического контакта, Джэ Гён ничем не отличался от обычного себя. Аппетит в норме, признаков депрессии не заметно. Наоборот, с каждым днём казался всё более довольным. И состояние отличное, и тренировался усердно. Днём в основном проводил время в гостиной, выполняя различные силовые упражнения с медболом, который принёс тренер Ю.

И внезапно начал медитировать. Впрочем, это не было чем-то особенно странным - спортсмены в циклических видах спорта часто медитируют. Считается, что это точно помогает улучшить концентрацию, настолько, что на сборах национальной команды групповая медитация даже включена в программу тренировок.

Правда, в случае Джэ Гёна это немного озадачивало, ведь раньше он утверждал:

“Не понимаю, зачем нужна медитация, лучше лишний круг в бассейне проплыву".

Конечно, сидя взаперти дома без возможности плавать и с избытком времени, он мог начать искать доступные способы тренировки... но время было подозрительным. Потому что, судя по недавним поискам Джи Хона, при психогенной эректильной дисфункции часто сначала пробуют консультации и медитацию перед медикаментозным лечением. То, что Джэ Гён после медитации всегда ходил в туалет, тоже вызывало подозрения - может, проверяет эффект?

Конечно, Джи Хон понимал - даже если у Джэ Гёна и есть последствия гона, до такого не дойдёт. Точнее, не столько понимал, сколько просто верил в это. Джи Хон был уверен, что если в этом мире и есть человек, который лучше всех знает и верит в способности Квон Джэ Гёна как альфы-мужчины, то это он сам. (Ну, другие-то просто не могли об этом знать...)

И всё же, стоило мыслям пойти в этом направлении, всё казалось подозрительным. Хотелось прямо спросить:

"Джэ Гён, у тебя случайно не это?"

Но не мог заставить себя спросить - вдруг правда? Ведь эксперты предупреждали: нельзя откровенно показывать беспокойство, это может вызвать у партнёра чувство вины.

Опасаясь ещё больше расстроить и без того встревоженного парня, Джи Хон не прикасался к нему, ничего не говорил и сидел тихо, как статуя Будды, но с каждым днём всё сильнее нервничал. Особенно когда думал о том, что через три дня закончится их последний отпуск.

Сам Джи Хон пока тоже не горел желанием чем-то заниматься. Слизистая, распухшая от узла, всё ещё была немного воспалена, так что ничего и не получилось бы. Но секс и прикосновения - разные вещи. Если бы Джэ Гён всегда избегал прикосновений, не думал бы об этом, но как назло он раньше постоянно лип, и эта дистанция казалась особенно странной. Более того, Джэ Гён был из тех, кто не успокоится, пока не обнимет Джи Хона, сидя на диване или на полу. Когда Джи Хон жаловался, что душно, и просил отпустить, вёл себя так, будто не может успокоиться без руки хотя бы на талии.

И вот уже четвёртый день странно избегает любого прикосновения. По мнению Джи Хона, даже если нет настроения для секса, можно же просто по-обычному обниматься.

«Может, для него прикосновения тоже часть эротики?.. Хотя, если подумать, и для меня тоже. Редко когда просто обнимались и на этом всё заканчивалось. Обычно после объятий естественно переходили к ласкам, поцелуям, и в итоге к сексу.

- Хён.

Погружённый в размышления Джи Хон вздрогнул от голоса Джэ Гёна и широко открыл глаза:

- А?

- Почему опять так смотрите?

Оказывается, он снова неосознанно смотрел на Джэ Гёна. В последнее время это происходило постоянно. Очнётся - а глаза уже следят за Джэ Гёном. Сначала высматривал в его поведении симптомы последствий гона, а теперь просто смотрел, изнывая от тоски.

Джи Хон внутренне вздрогнул, но сделал вид, что ничего особенного:

- А что, как я смотрю?

- Да просто молча всё время смотрите. Что, есть что сказать? - спросил Джэ Гён, глядя на сидящего на диване Джи Хона. Он только что закончил медитировать и так и сидел на полу. Джи Хон хотел спросить, помогает ли медитация, но сдержался и, растянувшись на широком диване, сказал:

- Что, нельзя посмотреть на своё? Деньги платить надо?

От неожиданного "своё" - не "мой парень", не "мой бойфренд", - и невольно губы Джэ Гёна дрогнули в улыбке. Но, не желая показывать, что ему приятно, он нарочито надулся: "Ну вот ещё..."

«Такой большой, а дуется и капризничает - так мило, что сердце щемит.»

- А, ну да, раз ваше, то платить не надо. Точно, всё равно же ваше.

Он ещё и повторял "ваше" дважды с нарочито безразличным видом - хоть с ума сходи от невозможности позвать его ближе и поцеловать.

«Эй ты, если не собираешься ничего делать - не будь таким милым», - подумал Джи Хон, собираясь перевернуться на другой бок.

- Тогда получите это.

Джэ Гён, незаметно подобравшийся на коленях, наклонился и прижался к губам Джи Хона.

Глава 126

Джи Хон был крайне удивлён неожиданным поцелуем. По правде говоря, это был даже не поцелуй, а скорее чмок, но несмотря на это, после четырех дней разлуки его тело среагировало быстрее разума. Когда Джэ Гён попытался отстраниться, Джи Хон удержал его и сам поцеловал в ответ.

- Хён, подожди...

Воспользовавшись тем, что губы Джэ Гёна приоткрылись, когда тот пытался что-то сказать, обхватив его лицо ладонями, Джи Хон скользнул языком в его рот. Поначалу растерявшийся Джэ Гён попытался отвернуться, но вдруг, словно в нём щёлкнул какой-то переключатель, яростно набросился в ответ. Он начал жадно посасывать язык лежащего на диване Джи Хона, покусывать его губы, одной рукой крепко сжимая его грудь. От этой грубой силы Джи Хон застонал, когда Джэ Гён прикусил его подбородок. И хотя стон был от боли, соски моментально затвердели.

- Так быстро встали.

Джэ Гён усмехнулся, поглаживая соски Джи Хона, которые заострились от нескольких прикосновений его ладони.

- Когда ты так трогаешь, это естественно...

- Нет, это потому что хён такой развратный.

С этими словами Джэ Гён обхватил губами затвердевший сосок через футболку. Тонкая ткань мгновенно промокла от его слюны. Джи Хон застонал и вцепился в волосы Джэ Гёна, когда влажная шероховатая поверхность ткани начала тереться о его сосок.

- Хён и раньше был очень развратным, но, кажется, становится всё развратнее.

Пробормотал Джэ Гён, не выпуская сосок изо рта.

- Это ты...

Тяжело дыша, едва выговорил Джи Хон.

- Это ты, Джэ Гён, сделал меня таким.

Не успел он договорить, как Джэ Гён сильно прикусил его сосок, заставив Джи Хона застонать и выгнуть спину. Теперь Джэ Гён начал яростно посасывать только что укушенный сосок, одновременно запуская руку в штаны Джи Хона.

- Ах...

В отличие от того, как грубо он терзал соски, его прикосновения к члену через бельё были на удивление нежными. От этих приятных ощущений Джи Хон глубоко выдохнул и одной рукой притянул голову Джэ Гёна ближе. Только подумав, что так он скоро возбудится, Джи Хон почувствовал, как рука Джэ Гёна скользнула ниже. Когда пальцы, миновав промежность, сразу направились к входу, Джи Хон от неожиданности резко свёл ноги.

От этого инстинктивного защитного жеста Джэ Гён, казалось, мгновенно пришёл в себя и быстро убрал руку.

- Простите.

Его извинение прозвучало так подавленно, что Джи Хон сам испугался ещё больше. Обычно в таких ситуациях Джэ Гён бы осторожно спросил: "Всё ещё больно? Сюда нельзя?" - и, оценив реакцию Джи Хона, добавил бы: "Даже пальцами не хотите? Я буду нежно, скажите, если будет больно" - и осторожно попытался бы вставить палец. Но такая скованная реакция...

«Может, он думает, что его отвергли? Учитывая его нынешнее состояние, это вполне возможно.»

Наконец осознав серьёзность ситуации, Джи Хон поспешил успокоить Джэ Гёна.

- Нет, всё в порядке. Я просто удивился.

Хотя он и объяснил, что это было не из-за неприязни, это не помогло.

- Я знаю. Но я всё равно не собирался этого делать, так что всё нормально.

Джэ Гён с унылым видом произнёс эти явно неискренние слова, поправил смятую одежду Джи Хона и молча отвернулся.

Видя такого непривычно подавленного Джэ Гёна, растерянный Джи Хон сказал:

- Эй, говорю же, правда всё нормально. Джэ Гён-а, посмотри на хёна.

Джи Хон схватил за плечи отвернувшегося от него Джэ Гёна, заставляя снова посмотреть на себя. Погладив его по щеке, он нежно поцеловал его, а затем заговорил голосом, раза в четыре более ласковым, чем обычно.

- Не переживай, с хёном всё в порядке и скажи честно. Ты хочешь?

Он спросил это, думая, что если Джэ Гён скажет "да", то можно будет хотя бы сделать минет, но Джэ Гён сразу ответил.

- Нет...

И прежде чем Джи Хон успел что-то сказать, Джэ Гён опустил взгляд и добавил:

- Всё равно сейчас не получится.

Его выражение лица было настолько мрачным, что Джи Хон невольно подумал:

«Что такое... Неужели у него действительно не встаёт?..»

Пока Джи Хон, боясь спросить, молча смотрел на него, как назло зазвонил телефон, лежащий на диване. Джэ Гён кивнул, мол, ответь, а сам встал и вышел на балкон.

Джи Хон очень хотел последовать за ним, но, увидев номер на экране, не мог этого сделать. Он быстро нажал кнопку ответа и сказал:

- Да, директор.

Разговаривая с директором Каном, Джи Хон краем глаза продолжал наблюдать за Джэ Гёном. Тот стоял, держась за перила балкона, видна была только его спина.

«Чёрт, какого хрена он там торчит?»

Джи Хон был так обеспокоен Джэ Гёном, что едва слышал, что говорит директор Кан.

К счастью, Джэ Гён вскоре вернулся в гостиную и, сев на пол с задумчивым видом, как только Джи Хон закончил разговор, спросил:

- Директор, да? Что сказал?

- Да как обычно, то же самое.

Когда Джи Хон положил телефон, Джэ Гён спросил:

- Про тренировочные сборы?

- Да, про них.

Хотя национальная сборная по плаванию уже неделю как уехала на сборы, похоже, Корейская спортивная ассоциация продолжала ежедневно донимать директора Кана звонками. Сначала он наотрез отказывался, но, видимо, опасаясь, что ассоциация будет изводить его до конца сборов, с позавчерашнего дня начал умолять Джи Хона попробовать уговорить Квон Джэ Гёна.

- Где, говорите? В Таиланде? В Бангкоке?

- В Малайзии.

- И сколько точно времени?

- Три недели. Они уехали в прошлый четверг, значит, осталось две недели.

- Значит, вернутся в четверг через неделю?

- В пятницу, наверное.

- Забудь. Не бери в голову, - сказал Джи Хон, развалившись на диване.

- Всё равно директор знает, что ты не поедешь...

- Поеду.

Джи Хон от удивления резко поднялся с дивана.

- Куда это ты собрался? Только не говори, что на сборы?

- Да… - коротко ответил Джэ Гён.

- П-почему вдруг?

Джи Хон от такой неожиданности даже начал заикаться.

- Ты же говорил, что не любишь атмосферу на сборах.

- Просто подумал, что было бы неплохо, если можно будет умеренно заниматься групповыми тренировками и увеличить время индивидуальных.

Джэ Гён сказал это своим обычным безразличным тоном.

- Всё равно я уже больше десяти дней не тренировался. Значит, теперь надо начинать с разминки, а если так, то лучше делать это там, чем здесь.

В этом была логика. Мышцы человека чувствительны к перепадам температуры, и когда температура падает, они неизбежно становятся более жёсткими. Если в таком состоянии заниматься интенсивными упражнениями, легко получить травму - именно поэтому спортсмены зимой уезжают тренироваться в тёплые места.

В спорткомплексе Квачхона всё хорошо, кроме устаревшей системы отопления бассейна, из-за которой зимой там было прохладно. Если бы Джэ Гён тренировался постоянно, это было бы не важно, но для возобновления тренировок после двухнедельного перерыва условия были не самыми подходящими.

Если Джэ Гён действительно хотел поехать по этой причине, не было смысла его отговаривать. Наоборот, это стоило активно поощрять. К тому же, учитывая, как умоляла Корейская спортивная ассоциация, если он поедет сейчас, это создаст хорошее впечатление. Но...

- Когда планируешь выезжать?

- Раз уж ехать, то лучше пораньше. Думаю, завтра поеду домой собрать вещи и послезавтра отправлюсь.

Джи Хон не ожидал, что тот решит уехать даже до окончания отпуска. Конечно, разница всего в два дня, но учитывая обычное поведение Квон Джэ Гёна, он должен был промедлить ещё пару дней после окончания отпуска и только потом нехотя отправиться. Ведь он всегда говорил, что десяти дней сборов достаточно, а больше - только снижает эффективность из-за скуки.

- Джэ Гён-а.

Джи Хон сам не заметил, как позвал его упавшим голосом. Джэ Гён, сидя на полу, поднял голову и посмотрел на него.

«Тебе сейчас очень тяжело? Тебе больно находиться со мной, потому что всё время вспоминается течка?»

Проглотив подступившие к горлу слова, Джи Хон пробормотал:

- Нет, ничего…

- Что "ничего"? Давайте, говорите, - торопил Джэ Гён, не понимая его состояния. Джи Хон тихо вздохнул:

- Нет, правда ничего. Просто, как ты и сказал, если ехать, то лучше пораньше. Собери вещи сегодня и завтра сразу выезжай.

Он выпалил первое, что пришло в голову, но Джэ Гён, не дав ему закончить, поморщился:

- А, что такое? Хён, вы так сильно хотите от меня избавиться?

Он говорил это не просто так, а с искренней обидой, и Джи Хон подумал:

«Что мне с тобой делать?»

Сдерживая желание со злости пнуть его, он молча ушёл в свою комнату.

Несмотря на обиду из-за якобы желания Джи Хона поскорее от него избавиться, Джэ Гён послушно последовал его совету и уехал в Малайзию на следующий же день после разговора. Ровно через неделю после того, как они вместе пережили бурную течку.

Как только Джэ Гён прибыл в Малайзию, он позвонил Джи Хону:

[Хён, вы же не выходили из дома? Не принимайте таблетки.] - сказал и повесил трубку.

После этого он продолжал звонить утром, днём и вечером, пытаясь осуществлять удалённый контроль:

[Хён, вы не выходили из дома? Не покупали подавители? При анализе крови всё будет видно.]

Благодаря этому Джи Хон после отъезда Джэ Гёна в Малайзию даже не смел высунуть нос из дома. Но когда прошло три дня и наступил понедельник, Джэ Гён снова позвонил ни свет ни заря, и Джи Хон решительно объявил об отмене домашнего ареста:

- Хватит. Сегодня я поеду в больницу. Сдам анализ крови, и если результаты будут нормальные, сразу поставлю чип, а вечером пойду гулять, - и гордо повесил трубку.

Днём Джи Хон наконец вышел из дома и на такси отправился прямо в Ильсан. В той университетской больнице, где он был в отделении неотложной помощи, как и положено университетской больнице, запись на амбулаторный приём была расписана больше чем на месяц вперёд. Поэтому он решил обратиться к доктору Иму и, как тот просил, не ел полдня перед анализами крови.

Пока ждал результаты, он консультировался с доктором Имом. Когда Джи Хон очень кратко объяснил всё, что произошло, доктор Им, как и ожидалось, отреагировал с явным недоумением.

- Как можно было так повышать дозу препарата, когда побочные эффекты были очевидны?

Доктор Им пригрозил, что, в зависимости от результатов анализов, может запретить использование подавителей ещё на месяц-два, но потом вдруг сказал:

- Кстати. За эти две недели ничего не случилось? После удаления чипа симптомы течки должны были появиться почти сразу.

- Как раз в позапрошлую пятницу симптомы и появились.

- И что, опять принимал препараты?

Доктор Им сразу нахмурился.

- Нет, подавители не принимал, но...

Джи Хон помедлил и сказал:

- В воскресенье я принял средство экстренной контрацепции. Думаю, из-за этого показатели анализов могут быть хуже.

- Боже, но ведь оно ещё токсичнее.

Доктор Им огорчённо покачал головой, но тут же кивнул:

- Но ничего не поделаешь. Это не то лекарство, которое можно не пить из-за вреда для организма.

- Всё же хорошо, что обошлось лучше, чем я думал. Я беспокоился, что учитывая твой характер, после первого такого опыта у тебя будут серьёзные последствия.

- Да, я тоже так думал... но, как ни странно, всё прошло как-то само собой.

На самом деле из-за того, что Квон Джэ Гён проявлял симптомы последствий гона, было некогда погружаться в самоненависть…

«Что бы там ни было, это к лучшему.»

- Кстати, доктор, я хотел спросить...

Джи Хон как раз собирался спросить, нет ли способа справиться с повышенной чувствительностью из-за запечатления, как вдруг из компьютера доктора Има раздался звуковой сигнал, и на мониторе появилось небольшое всплывающее окно.

- Подожди. Давай сначала посмотрим результаты анализов.

Доктор Им сделал несколько кликов мышью, и вскоре экран заполнился непонятными графиками и цифрами. Он долго изучал их с серьёзным лицом, затем вдруг спросил у Джи Хона: - Когда ты сказал, что принял противозачаточное?

- В воскресенье.

- Нет, через сколько часов после связи ты его принял?

- Примерно через 40 часов.

На ответ Джи Хона доктор Им хмыкнул и снова повернулся к монитору.

- Уровень ХГЧ* двузначный.

Прим.: Хорионический гонадотропин человека (ХГЧ) - это гормон, который образуется после имплантации эмбриона в полость матки и вырабатывается хорионом (оболочкой зародыша).

- Что это значит?..

Джи Хон тоже спросил с серьёзным лицом. Когда он поинтересовался, плохо ли, что этот показатель двузначный, доктор Им, не отрывая взгляда от монитора, пробормотал:

- Ну… Разные люди могут по-разному к этому отнестись, но в целом нельзя сказать, что это плохо. Это значит, что ты беременный.

Глава 127

Тон её голоса был настолько обыденным, что Джи Хон даже не понял, что доктор Им говорит о нём. Он рассеянно размышлял, что так бывает в обычных случаях, пока наконец не осознал, что сам и есть этот "обычный случай". Растерявшись, он произнёс:

- Э-э, подождите минутку. То есть, вы хотите сказать... что я сейчас беременный?

- Да. Судя по показателям, имплантация только что произошла.

Джи Хон на мгновение потерял дар речи - не потому что не мог говорить, а потому что в голове буквально не осталось ни одной мысли.

Лишь спустя долгое время он спросил напряжённым голосом:

- Вы уверены? Нет никакой вероятности, что такие показатели могут быть вызваны чем-то другим?

- При других причинах таких показателей быть не должно. ХГЧ обычно называют гормоном имплантации. В норме его уровень ниже 5 мМЕ/мл, но сразу после имплантации его выработка резко возрастает. Вероятно, через неделю анализ покажет значения в несколько сотен, а ещё через неделю - уже в тысячах.

Доктор Им говорила безапелляционно. Для человека, который обычно выражался обтекаемо, используя фразы вроде "есть такая вероятность" или "нужно учитывать возможность того-то", такая уверенность означала, что сомнений быть не может.

И всё же Джи Хон, как утопающий за соломинку, ухватился за последнюю надежду:

- Но я же принимал противозачаточные...

- Эффективность экстренной контрацепции снижается со временем.

Доктор Им, видимо из сочувствия, говорила подчёркнуто сухим тоном:

- Если принять препарат спустя 40 часов после полового акта, вероятность забеременеть вполне реальна.

- Да, но партнёр перед этим принимал GDRS(гормональный регулятор репродуктивной системы).

Доктор Им наконец оторвала взгляд от монитора и посмотрела на Джи Хона:

- Партнёр - альфа?

- Да...

Глядя на побледневшее лицо Джи Хона, доктор Им тихо вздохнула. Сняв очки и положив их на стол, она потёрла глаза и сказала:

- Хотя эффективность препарата высока, 98% или 99% - это всё равно не 100%. К тому же, если во время течки произошло сцепление, ситуация становится ещё более неоднозначной. Узел формируется не при каждой течке, а только когда происходит выброс определённого количества семенной жидкости. Но это касается обычных мужчин, то есть бет. У альф этот объём в несколько раз превышает средние показатели обычных мужчин.

- ...

Наконец поняв суть этого длинного объяснения, Джи Хон опустил голову и прижал руку ко лбу. Доктор Им, глядя на него с сочувствием, продолжила:

- Как бы мы ни снижали подвижность сперматозоидов, если их количество в несколько раз превышает норму, вероятность успешной контрацепции соответственно снижается.

Джи Хон молчал, всё ещё держась за лоб. Он не знал, что сказать и как. Хотел что-то спросить, но мысли путались. В голове было абсолютно пусто.

- Ха…

Спустя долгое время сквозь полуоткрытые губы вырвался смешок, похожий на вздох. Прекрасно понимая значение этого вздоха, доктор Им попыталась подарить Джи Хону последнюю ниточку надежды:

- Всё же, как врач, должна следовать протоколу. Сейчас уровень ХГЧ 23 мМЕ/мл. При таких показателях в женской консультации обычно назначают повторный анализ через неделю, поскольку границей между беременностью и её отсутствием считается 25 мМЕ/мл. Так что сходи через неделю в женскую консультацию на повторное обследование. Тогда будешь знать наверняка.

«На первый взгляд казалось, что ничего ещё не точно, но это была просто формальная рекомендация. Чистая процедура. Повторный анализ через неделю ничего не изменит, очевидно, что он лишь подтвердит беременность. А за это время плод только подрастёт.»

От этой мысли вдруг всё стало реальным, и на сердце опустилась тяжесть. Доктор Им начала подробно объяснять результаты анализа крови, но Джи Хон не слышал ни слова. Он сидел как в тумане, пока фраза: "В общем, будь осторожен, и обязательно сходи через неделю на обследование", - не вернула его к реальности.

- А, да, хорошо, - пробормотал он, поднимаясь.

Выйдя из больницы, Джи Хон сразу поймал такси. Всё ещё пребывая в шоке, он машинально сказал:

- К станции Ёксам в Сеуле, пожалуйста.

И только потом вспомнил о встрече с младшей сестрой, спешно попросив изменить маршрут.

После того как такси развернулось, Джи Хон решил больше не думать о том, что происходит с его телом. Было страшно думать. Всё равно через неделю придётся снова идти в больницу, так что до тех пор хотелось просто притвориться, что ничего не слышал. Раз имплантация только что произошла, значит прошло всего около недели, а не месяцы, поэтому, наверное, можно неделю притворяться, что ничего не знаешь. Через неделю всё равно будет достаточно рано для принятия решения. Каким бы оно ни было.

«Да, пожалуй, хорошо, что узнал об этом рано. И что узнал один, без Джэ Гёна.»

Приняв такое решение, он намеренно уставился в окно, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Старался вспоминать этот родной город, который сильно изменился, но всё ещё оставался знакомым, вывески, которые не менялись больше десяти лет. Но даже эти воспоминания омрачал образ Квон Джэ Гёна-школьника. Любые воспоминания об Ильсане неизбежно приводили к плаванию, а бассейн теперь ассоциировался только с юным Джэ Гёном. А потом естественным образом появлялась мысль о новой жизни, зародившейся между тем ребёнком и им.

«Что-то в этом было странное. В самой идее ребёнка от него и Джэ Гёна. Не хорошо это или плохо, а именно странно. Чем больше думал, тем менее реальным это казалось, словно какая-то фантастическая история. Когда только осознал "я беременный", чувствовал лишь отчаяние, страх и растерянность, но стоило подумать "это ребёнок от нас с Джэ Гёном", и уже не казалось таким ужасным. Даже среди всей этой ошеломлённости появлялось какое-то воодушевление. Хотя это не умаляло страха и ужаса от самого факта беременности.»

Пока Джи Хон, обещав себе не думать, снова погружался в размышления и тяжело вздыхал, такси прибыло к месту назначения. Увидев в окно вывеску суши-ресторана, где была назначена встреча, он расплатился картой и вышел.

- Спасибо. С наступающим Новым годом!

Только он попрощался с водителем и закрыл дверь, как сзади раздалось:

- О, оппа!

Обернувшись, увидел младшую сестру Джи Су, которая тоже выходила из такси и радостно махала рукой.

- Надо же, прямо тут встретились!

Джи Су, хоть и удивилась, но не подошла к брату, а сразу юркнула в ресторан. Джи Хон, глядя на спину сестры, которая всегда оставалась неизменной, тоже направился к зданию.

- Вы Чон Джи Су? Проводим вас в кабинет.

Сотрудник, проверив бронь, повёл их в отдельный кабинет. Вроде это не был дорогой ресторан, просто хорошее местное заведение, но удивительно - все места были в отдельных комнатах.

- Как ты узнала об этом месте? - спросил Джи Хон, снимая пальто.

- А, у нас тут был корпоратив. Сашими обычное, но вместо острой ухи подают чиритан(традиционный рыбный суп) - это что-то невероятное.

- Да уж...

Глядя на сестру, которая за два года службы в полиции приобрела более изысканный вкус, чем у него, Джи Хон пробормотал это, а Джи Су, наливая воду в стакан, сказала:

- Точно, это же компания Квон Джэ Гёна.

Как назло прозвучало имя, о котором сейчас меньше всего хотелось думать. Джи Хон, подавив вздох, повесил пальто и сел.

- Откуда ты знаешь?

- Видела статью про него, там упоминали про “Spoin”.

Джи Су протянула брату стакан с водой.

- Оппа, ты его видел?

Джи Хон хотел соврать, что нет, но понял, что всё равно правда всплывёт, когда выйдет передача "Бок о бок с врагом", поэтому честно ответил:

- Я его курирую.

- О, правда?!

Джи Су удивлённо округлила глаза. Джи Хон ожидал, что она спросит про совместные фотографии, но неожиданно сестра задала совсем другой вопрос:

- Он правда встречается с Ча Сон Хёном?

Судя по тому, что она первым делом спросила про Ча Сон Хёна, похоже, в обществе их роман уже считался свершившимся фактом. Джи Хон вздохнул и взял стакан.

- Нет. Они просто знакомы, и не виделись уже несколько месяцев.

- Слава богу!

Джи Су с облегчением рассмеялась.

- Почему "слава богу"?

- Потому что терпеть не могу Ча Сон Хёна.

- А что с ним не так?

Когда Джи Хон сделал глоток воды и поставил стакан, Джи Су, словно только этого и ждала, тут же выпалила:

- А, мама каждый раз, когда он появляется по телевизору, говорит, что он похож на тебя. Она так часто это повторяет, что теперь он действительно кажется похожим, и поэтому бесит.

- …

- Шучу, - запоздало улыбнулась Джи Су.

Хотя было похоже, что не шутит, Джи Хон не стал уточнять. Не было ни сил, ни желания. Хотелось просто закончить разговор и уйти домой.

Как только подали все блюда и официант вышел, он сразу перешёл к делу:

- Так куда поедете?

Это и была цель сегодняшней встречи брата и сестры спустя полгода. На новогодние праздники Джи Су собиралась в путешествие с родителями. Джи Хон не мог поехать, но согласился помочь деньгами, и они встретились обсудить бюджет.

- А, в этом году праздники короткие, так что далеко не поедем. Мама давно хотела побывать в Нячанге, думаю, туда и поедем.

Джи Су достала телефон и показала брату всё, что заранее разузнала: отели, маршруты, включая гида.

- Бюджет примерно такой...

Не дав ей закончить, Джи Хон предложил заранее продуманный вариант:

- Тогда я полностью оплачу отель и авиабилеты, а ты возьмёшь на себя расходы на месте.

- Что? Серьёзно?

Джи Су округлила глаза, не ожидав такого щедрого предложения.

- Мне-то хорошо, но не слишком ли много для тебя?

- Раз не могу поехать, хоть деньгами помогу.

Джи Су подняла брови, отложила телефон и взяла бутылку соджу. Довольная быстрым решением вопроса, она щедро налила себе в стакан и сказала:

- Давай в этом году на Чусок* поедем вместе.

Прим.: Чусок (추석) - один из важнейших традиционных корейских праздников, известный также как Корейский День благодарения. Отмечается в 15-й день 8-го месяца по лунному календарю, обычно выпадает на сентябрь или начало октября по григорианскому календарю.

В современной Корее - это трехдневный праздник, когда корейцы традиционно возвращаются в родные города к семьям, посещают могилы предков и проводят время за совместными праздничными трапезами.

- Чусок в этом году... когда? В сентябре?

- Да, в середине сентября. К тому времени Олимпиада уже закончится, так что в твоей компании будет поспокойнее? Тем более у вас только Квон Джэ Гён участвует.

- Нет, есть и другие...

Джи Хон пробормотал со вздохом. Конечно, он вздохнул не из-за того, что сестра недооценила масштабы его компании. Как только услышал про сентябрь, невольно подумал:

«Если я тогда всё ещё буду беременным, это будет как раз девятый месяц... Какое там путешествие. Даже думать нечего.»

Снова вздохнув, он машинально потянулся за палочками, но вдруг замер.

«Подождите. В сентябре я... точно буду на девятом месяце? Или это предполагаемый месяц родов? А в августе, во время Олимпиады, можно летать? Пускают ли на международные рейсы на последнем месяце?»

Осознав важность вопроса, он отложил палочки и схватил телефон. Зайдя в интернет, растерялся - не знал, что искать, но потом вспомнил какие-то термины и набрал:

Как рассчитать предполагаемую дату родов.

Конечно, он не собирался рожать. Но нужно было знать. Просто знать.

Глава 128

В отчаянии пытаясь оправдаться, Джи Хон быстро водил пальцем по экрану. Калькулятор показал, что, если считать от даты зачатия, высветилось, что предполагаемая дата родов - 5 октября.

«Хоть и хорошо, что не сентябрь, но начало октября мало что меняло. Так или иначе, в августе он будет уже на последнем месяце.»

Джи Хон мрачно уставился в телефон. Олимпиада в этом году проходила в австралийском Брисбене с начала до середины августа. Даже прямым рейсом лететь десять часов, да и тот выполнялся только одной местной авиакомпанией раз в день. Джи Хон тут же загуглил их правила перевозки беременных. После 32 недель требовалась справка от врача, после 36 полёты запрещены, в некоторых случаях можно лететь, подписав расписку. Только прочитав это, он наконец выдохнул.

«Хорошо. По крайней мере, на Олимпиаду в Австралию можно будет поехать.»

Джи Хон с облегчением провёл рукой по груди, но тут же, опомнившись, раздражённо бросил телефон.

«Что я делаю? Ещё даже не решено, оставлять ли ребёнка.»

Он цокнул языком и провёл ладонью по лицу. Раздражала собственная непоследовательность - сказал же себе не думать об этом до следующего обследования, а сам при первой возможности размышляет, переживает и даже ищет информацию. Бесила и собственная бестолковость, да и вся ситуация казалась невыносимо тягостной.

«Почему я вообще должен об этом думать? Какого чёрта?»

Всё ещё не веря и возмущаясь происходящим, он уткнулся лицом в ладони и цокал языком, пока Джи Су не спросила:

- Оппа, что с тобой? Что-то случилось? Что ты там смотришь?

Младшая сестра обеспокоенно смотрела на брата, который во время еды вдруг достал телефон, что-то искал, а потом разозлился и швырнул его. Джи Су мельком глянула на экран его телефона на столе и удивлённо хмыкнула:

- А, что такое? На кой чёрт ты смотришь правила перевозки беременных?

Джи Су недоумённо спросила:

- Что, жена кого-то из твоих спортсменов беременна?

- Нет, просто...

Джи Хон пробормотал, всё ещё пряча лицо в ладонях. Затем выпрямился.

- Ладно, не бери в голову. Давай есть.

Он демонстративно взял палочки, но аппетита совсем не было. Честно говоря, он даже не видел, что стоит на столе. Всё ещё пребывая в полуобморочном состоянии, Джи Хон бесцельно подцеплял и откладывал редьку из-под сашими, пока наконец не положил палочки и не схватился за голову.

- Оппа, правда, что с тобой? Что-то случилось? - пробубнила Джи Су с набитым ртом, запихнув туда огромный ссам (рулет из листьев салата с мясом и овощами). Обычно она бы сначала прожевала, но раз спрашивает с полным ртом - видимо, действительно переживает. Джи Хон, всё ещё держась за лоб, тихо позвал сестру:

- Джи Су-я.

- Да?

- Нет, ничего.

Джи Хон снова опустил голову. Джи Су торопливо проглотила ссам и воскликнула:

- Да что такое?! Серьёзно, что случилось? Давай, говори!

- Ну, это...

Джи Хон вздохнул. От отчаяния хотелось с кем-нибудь поделиться и спросить совета, но как только собрался рассказать - слова застряли в горле. Конечно, лучше рассказать семье, чем посторонним, но именно потому, что это семья, были моменты, о которых говорить не хотелось. Хотел как-то обойти прямое описание ситуации, но не знал, как подобрать слова.

- Да говори уже! Умираю от любопытства.

Джи Су, не выдержав, быстро закинула в рот кусочек сашими и принялась чистить перепелиные яйца. Джи Хон, искоса наблюдая за сестрой, опёрся локтем о стол и спросил:

- Как сейчас относятся к свадьбе по залёту?

- Да ладно, в наше время кого это волнует?

Джи Су наморщила нос, будто спрашивал какую-то ерунду. Она уже собиралась закинуть в рот очищенное перепелиное яйцо, но вдруг замерла:

- Погоди, ты про себя говоришь, а не про спортсмена?

”Нет, это про спортсмена. Наш спортсмен попал в такую ситуацию.” - Джи Хон собирался именно так ответить (строго говоря, это даже не было бы ложью). А потом планировал объяснить ситуацию и спросить, какой совет она бы дала в такой ситуации. Но когда Джи Су спросила напрямую, соврать не смог.

«Да и какой смысл теперь притворяться, что это чужие проблемы? К тому же, если признать, что речь о семье, может, она отнесётся серьёзнее.»

И, главное, он устал. Надоело выкручиваться и врать. Обычно он мастерски умел придумывать правдоподобные истории и красиво их подавать, но сейчас не было сил. Видимо, из-за сильного стресса мозг отказывался работать.

Поэтому он просто промолчал, и Джи Су, восприняв это как подтверждение, пробормотала "Надо же..." и закинула в рот перепелиное яйцо. Пожевав молча, она вдруг нахмурилась, поспешно проглотила и сказала:

- Погоди, так это ты сам попал в эту ситуацию? Или вы планировали пожениться и родить, просто порядок событий поменялся?

Джи Хон снова промолчал. Но его тяжёлое молчание и измученное выражение лица были красноречивее слов. Джи Су, мгновенно похолодев, спросила:

- Ты что, даже не предохранялся?

- Эй, конечно предохранялся!

Джи Хон, смутившись от прямого упрёка сестры, выпрямился.

- Я всё делал как надо.

- И как же тогда получилась беременность?

- Ну... оказывается, такое возможно.

Джи Хон вздохнул. Взгляд Джи Су стал таким же холодным, как и голос. Хоть она и не говорила этого вслух, но явно считала, что брат врёт и вообще ничего не делал.

- Ну надо же.

Джи Су пробормотала с возмущением, налила полный стакан соджу. Залпом выпив, она демонстративно громко поставила стакан и засыпала вопросами:

- Вы вообще собирались пожениться? Или из-за беременности вынужден? Стоп, это хоть твой возлюбленный*?

Прим.: В оригинале используется гендерно-нейтральное слово "애인" (эин), которое означает "возлюбленный/возлюбленная" или "партнёр/партнёрша".

- Конечно, возлюбленный.

"Да, мой партнёр," - повторил Джи Хон. Ошарашенный неожиданно резкой реакцией сестры, он стал объяснять излишне подробно:

- И он давно говорил о свадьбе. Просто я всё откладывал, говорил "давай подумаем об этом позже, не спеша".

- Почему откладывал?

- Ну, я пока не хотел жениться, да и он молодой совсем...

От последних слов лицо Джи Су перекосилось:

- Насколько молодой?

- Двадцать один... нет, уже двадцать два.

- Что?! Так он студент?

Голос Джи Су взлетел.

- Ты хочешь жениться по залёту на человеке, который ещё универ не закончил? Он на шесть лет младше тебя!

Джи Су смотрела на брата с выражением "ты что творишь?".

«И правда... услышав их ситуацию со стороны, Джи Хон и сам почувствовал себя безответственным идиотом.»

Но всё же нужно было исправить неверную информацию, поэтому он мрачно произнёс:

- Нет, он не студент. Не студент он.

- Значит, работает?

- Тоже нет.

- ...

Взгляд Джи Су стал ещё более суровым. С выражением лица, говорящим, что у неё много что сказать, но она сдерживается, она наполнила стакан и снова залпом осушила его.

- Ладно, неважно - студент, работает... С кем встречаться - твоё дело. Но почему нельзя было нормально предохраняться? - спросила она с непониманием.

- Тем более с таким молодым.

Она снова яростно схватила бутылку и налила.

- Эй, хватит пить!

Джи Хон попытался остановить её, но она и не подумала слушать. Она опустошила стакан с рассерженным лицом, а когда поставила пустой стакан, её лицо стало печальным и огорчённым:

- Я правда думала, ты не такой. Не потому что ты мой брат, а потому что знаю твой характер - думала, ты не способен на такой безответственный и бесчувственный поступок.

Джи Хон растерянно провёл ладонью по лицу, и Джи Су добавила:

- Прости, что говорю так, когда у тебя и так тяжело на душе. Но я реально в шоке. Больше всего не понимаю, почему ты вообще мучаешься этим вопросом. Ну ладно, допустим, попал в такую ситуацию. Но ты же должен был сразу, как узнал о беременности, взять ответственность и жениться. Может, сначала растеряешься, но без долгих раздумий успокоишь испуганного партнёра и предложишь жениться. Таким я знаю своего оппу.

Джи Хон, слушавший как провинившийся, вдруг заметил неточность в словах сестры и поднял голову:

- Э, стой, Джи Су, подожди. Но партнёр-то не беременный?

- Что?

Джи Су разозлилась, думая, что он пытается отвертеться.

- Нет, беременность есть, но не у партнёра.

Джи Су внезапно замолчала. Глядя на постепенно меняющееся выражение лица сестры, Джи Хон наконец понял. Всё это время Джи Су думала, что её брат обрюхатил какую-то девушку (или парня) и мучается, не желая брать ответственность. Причём двадцатидвухлетнего человека, на шесть лет младше, без образования и работы. Игнорировал предложения о браке, при этом даже не предохранялся нормально, довёл до беременности, а теперь хватается за голову - "что же делать?" Поэтому она так злилась и не стеснялась в обвинениях.

- Боже, как же так! Прости, правда, прости! - покраснев, закричала Джи Су, наконец осознав своё огромное заблуждение.

- А-а-а, точно. Оппа... да, и ты тоже можешь...

Джи Су, всё ещё красная, бормотала бессвязно. Видимо, она совсем забыла, что хотя до восемнадцати лет Джи Хон считался бетой, позже его статус изменили на омегу, хоть внешне он остался прежним.

- Боже, что же я наговорила. Оппа, прости. Я была уверена, что беременна твоя девушка или парень...

Джи Хон, видя её раскаяние, небрежно бросил:

- Да ладно, с кем не бывает.

Он и правда не злился. Даже полегчало, узнав причину такого презрения. К тому же он понимал, почему сестра так подумала - она несколько раз видела его партнёров. Когда училась в Сеуле, они чаще встречались, и она мельком видела тех, с кем он встречался. Наверное, судила по их внешности и телосложению. Тем более среди них были и девушки.

- Ну конечно, мой оппа не мог так поступить.

Джи Су, пристыженная своими необдуманными упрёками, принялась нахваливать брата. Но вдруг, словно осознав, что ситуация вовсе не располагает к веселью, резко посерьёзнела и спросила:

- Так, ладно. В общем, ты планируешь оставить ребёнка? Родить и пожениться?

- Не знаю... сам не знаю.

Джи Хон ответил честно.

- Я сегодня узнал. Сразу из больницы сюда приехал.

- А, поэтому ты как в воду опущенный.

Джи Су только начала понимающе кивать, как телефон на столе громко зазвонил. С дурным предчувствием Джи Хон схватил его. Как и ожидалось, звонил Квон Джэ Гён. Поколебавшись, он сразу сказал:

- Я не дома. Поговорим позже.

И сразу повесил трубку, но не прошло и пяти секунд, как телефон зазвонил снова. На этот раз видеозвонок. Джи Хон хотел просто выключить телефон, но побоялся, что тогда Джэ Гён немедленно бросит тренировочные сборы и примчится в Корею, поэтому вынужден был снова взять трубку. Опасаясь, что Джи Су увидит экран, он поднёс телефон вплотную к лицу и наполовину закрыл динамик пальцем, чтобы голос Джэ Гёна почти не был слышен, и только потом нажал "принять".

[Хён, почему вы бросили трубку?]

- Говорю же, я не дома.

[Почему не дома? Где вы? С кем? В больнице были?]

- Да. Сейчас я с сестрой, давай поговорим позже, когда приду домой.

Он сбросил звонок, но телефон зазвонил снова. Пришлось выключить. Положив наконец замолчавший телефон под стол, он заметил внимательный взгляд Джи Су:

- Это был твой парень?

Джи Хон промолчал. Поняв, что молчание - знак согласия, сестра невесело усмехнулась.

Наливая соджу, она спросила:

- Сколько ему? Двадцать два?

- Да...

- На четыре года младше меня.

Пробормотав это, она залпом выпила. Грубо стукнув стаканом, тяжело произнесла:

- Оппа. Давай не будем жениться.

Глава 129

Джи Хон молча сглотнул. Похоже, после этого звонка Джэ Гён серьёзно упал в глазах сестры. Хотя, если честно, и до этого она, кажется, не находила в нём ничего хорошего.

- Если бы это была просто спешка, и у тебя были серьёзные намерения и готовность к браку, я бы не возражала. Но это не так. Даже когда он предлагал, ты пропускал мимо ушей. Получается, ты сам подсознательно не считал его достойным брака?

Джи Су спокойно объяснила, почему она против вынужденного брака из-за беременности. Джи Хон, молча слушавший её, убрал локти со стола, выпрямился и ответил:

- Нет, дело не в нём. Просто я сам скептически относился к институту брака. На самом деле, с ним... я думал, что когда-нибудь потом мы могли бы и пожениться.

- А, вот оно что...

Джи Су ответила с кислой миной. Обычно при таких словах брата она бы отмахнулась: "Да делай что хочешь, раз настроен - женись, чего меня спрашиваешь?". Но судя по её недовольному лицу, Джэ Гён ей категорически не нравился. И точно.

- Всё равно не женись.

Джи Су повторила и, не дожидаясь вопроса о причинах, сама объяснила:

- Слишком молодой. Конечно, есть много молодых людей, которые справляются со своими обязанностями, но твой парень сейчас даже не учится и не работает. Как он собирается растить ребёнка? Оппа, ты один будешь всех содержать? Бред какой-то. И вообще абсурдно, что в таком возрасте он ничем не занимается, а о свадьбе думает.

Если так посмотреть, Джэ Гён действительно казался полным раздолбаем. К тому же Джи Су была уверена, что он не предохранялся, так что неудивительно, что он ей совсем не нравился. Джи Хон искренне хотел развеять недопонимание, но как бы там ни было, не мог же он рассказывать младшей сестре про течку, узел и количество спермы. Поэтому он решил оставить эту тему и объяснить только остальное:

- Нет, у него есть профессия, просто нет постоянного места работы.

- Чего?

Джи Су нахмурилась, словно услышала бессмыслицу:

- Как это нет работы, но есть профессия? Он фрилансер что ли?

- Мм, не фрилансер... всё-таки есть определенная структура. В любом случае, деньги он зарабатывает, - кивнул Джи Хон.

- И хорошо зарабатывает. Наверное, больше, чем ты можешь представить.

- Правда?..

Глаза Джи Су округлились.

- Чем он таким занимается, что в двадцать два года без постоянной работы столько зарабатывает? На бирже играет?

- Нет, это честно заработанные деньги, всего себя отдаёт работе. Он в этом не разбирается.

Джи Хон между делом намекнул на стабильный подход Джэ Гёна к управлению активами, мол, даже в фонды не вкладывается, всё только на депозиты.

- Так что финансовых колебаний можно не бояться.

Услышав, что живёт он даже более обеспеченно, чем среднестатистический человек, Джи Су с всё ещё недовольным видом пробормотала:

- Ясно…

Помолчав немного с опущенной головой, она вдруг стукнула кулаком по столу:

- Слушай, а какого чёрта ты вообще меня спрашивал?! Раз всё равно сделаешь по-своему, зачем спрашивать!

Судя по тому, как она цокнула языком, она была порядком раздражена. Да и сам Джи Хон уже начал чувствовать неловкость от того, как на каждое замечание сестры отвечал тремя-четырьмя оправданиями.

- Бесит, честное слово.

Джи Су раздраженно схватила бутылку и, вытряхивая последние капли, воскликнула:

- А что, не так что ли! Ты не думал о браке, но с ним готов пожениться когда-нибудь, потому что он тебе так нравится, у него достаточно денег, и он сам давно хочет жениться! Изначально ты был согласен на всё это, поэтому и не предохранялся, да? Оппа, ты уже всё для себя решил? Тогда зачем спрашивал? Зачем?!

Джи Су со злостью грохнула бутылкой об стол. Напор был такой яростный, что Джи Хон не посмел возразить даже насчёт контрацепции, в которой сестра была так уверена. Скажи он сейчас, что и это не так - она бы точно перевернула стол и ушла.

- Нет, брак и рождение ребёнка - это разные вещи.

Джи Хон постарался ответить как можно более примирительно, чтобы не раздражать сестру.

- Не все, кто женятся, заводят детей.

- Ну да, вообще-то.

Джи Су всё ещё отвечала с явным скепсисом.

- Но судя по тому, что ты рассказал, я не вижу причин, почему бы вам не завести ребёнка. Что, боишься, что осудят за поспешность? Да кого в наше время это волнует? И вообще, людям плевать, что ты там делаешь. Они даже о твоём существовании не знают.

Джи Су презрительно фыркнула.

- Хм... это верно, но...

“Скоро узнают. Когда Квон Джэ Гён поспешно женится, слухи точно пойдут” - эти слова подступили к горлу, но он их проглотил. Сейчас не хотелось раскрывать, что речь о Джэ Гёне. И без того тяжело, незачем создавать ещё более утомительную ситуацию. По крайней мере, пока.

- Дело не в поспешности, настоящая причина в другом. Я не уверен, что смогу хорошо воспитать ребёнка.

Джи Хон наконец вздохнул и признался.

- Если брак не сложится - это моя жизнь, я как-нибудь справлюсь. Но если родится ребёнок, и я не смогу его правильно воспитать, грубо говоря, я испорчу и его жизнь тоже.

- С чего бы тебе плохо воспитывать ребёнка?

Джи Су говорила всё так же равнодушно.

- Ты что, будешь бить его? Или забросишь? Или наоборот - затаскаешь по тринадцати академиям, не дашь спать, заставляя учиться? Что ты сделаешь?

- Эй, конечно нет!

Джи Хон в ужасе отреагировал на крайние примеры.

- Но ведь дело не только в этом.

- Верно. Нужно с любовью заботиться и выполнять родительский долг.

Джи Су кивнула с видом знатока и подняла стакан. Осушив последние капли залпом, она поставила его и сказала:

- И ты говоришь, что не сможешь? Ты?

На лице Джи Су читалось полное непонимание такой логики.

- Почему ты так думаешь? Да, это сложно и тяжело, но ничего сверхъестественного. Все как-то справляются. Все люди делают это, почему ты думаешь, что не сможешь?

- Не знаю. Просто нет уверенности.

Джи Хон ответил честно. Джи Су немного посмотрела на него, потом облокотилась на стол:

- Знаешь, я давно заметила: ты вроде говоришь, что пофигист, а на самом деле жуткий перфекционист. Поэтому твоё "не смогу" означает не "совсем не справлюсь", а "не уверен, что сделаю идеально".

Это был неожиданный взгляд.

- Правда? Я тебе таким кажусь?

Джи Хон широко раскрыл глаза от удивления, и Джи Су кивнула:

- Честно говоря, в детстве меня это бесило. Чем усерднее ты старался и лучше справлялся, тем больше меня с тобой сравнивали, и я чувствовала себя никчёмной. А сейчас мне тебя жаль.

Сказав это, Джи Су нажала кнопку вызова на столе. И пока ждала официанта, продолжила говорить Джи Хону:

- Не надо стремиться делать всё идеально. Оппа, где ты видел людей, которые во всём хороши? К тому же ты не один будешь растить ребёнка.

Джи Су запнулась. Затем осторожно спросила:

- Ведь так? Вы вместе будете растить? Тебе же не придётся одному тянуть всё?

Судя по серьёзному выражению лица, она сильно переживала, что этот двадцатидвухлетний, умеющий только зарабатывать и не умеющий предохраняться сопляк, может не участвовать в воспитании.

- Один я не справлюсь.

Джи Хон ответил решительно.

- Если, чисто гипотетически, когда появится ребёнок, то заботиться о нём будет в основном Джэ... в общем, мой партнёр.

- Правда? Он сам так сказал?

- Нет, такого разговора не было.

«Я должен ходить на работу, а он будет дома, так что, естественно, за ребёнком будет присматривать он, как иначе», - подумал он про себя, но тут открылась дверь и вошёл официант, спрашивая, что нужно.

- Нам, пожалуйста, чиритан и ещё бутылку соджу.

Официант сначала принёс соджу. Джи Су не стала ждать чиритана и сразу открыла бутылку.

- В общем, так. Если бы сейчас действительно было не время заводить ребёнка, я бы тоже отговаривала. Но... похоже, всё не так плохо. И, судя по всему, ты уже склоняешься к тому, чтобы оставить ребёнка.

- Что... я?

Джи Хон растерянно переспросил.

- Нет, совсем нет.

Когда он спросил, с чего она так решила, Джи Су ответила:

- Ну, зная твой характер - если бы ты реально не хотел оставлять, ты бы сейчас не раздумывал. Ты бы сразу после диагностики начал узнавать о прерывании беременности. На таком раннем сроке даже операция не нужна, достаточно одной таблетки. Ты же понимаешь, что чем дольше думаешь, тем труднее принять решение, поэтому принял бы его прямо там, выпил таблетку, никому не сказал и забыл как страшный сон.

«Получается, раз он до сих пор размышляет, вариант "точно не оставлять" уже исчез. А значит, где-то в глубине души есть желание родить этого ребёнка.»

Глава 130

- …

Джи Хон молча вздохнул. Глядя на него, уже не отрицающего очевидное, Джи Су сказала:

- Поэтому я и говорю - просто рожай. Оппа, похоже, ты уже настроен на рождение ребёнка, так зачем я буду лить холодную воду? Только стресс создавать. И даже если я скажу "не рожай, потому что то-то и то-то", ты наверняка придумаешь кучу отговорок типа "а может всё-таки можно?", как недавно, когда защищал своего парня.

Застигнутый врасплох Джи Хон растерянно рассмеялся:

- Эй, когда это я… Это не то, что ты думаешь, я не защищал его...

- А-а-а, хватит, хватит. Прекрати.

Джи Су замахала руками, не желая больше слушать. К счастью, в этот момент официант принёс кастрюлю с чиританом, и разговор прервался. Как только официант зажёг горелку и ушёл, Джи Су начала помешивать суп половником и цокнула языком.

- Кстати, мне реально не нравится, как он говорит. Может, он правда ещё слишком молод? - произнесла Джи Су с явным неодобрением.

- Когда он позвонил, я думала, это коллекторы звонят. Вёл себя так, будто готов был тебя живьём сожрать.

- Это просто... он волновался.

Джи Хон осторожно попытался объяснить:

- Мы должны были сегодня вместе пойти в больницу, но у него появились дела, и он не смог. Поэтому...

- Вот, опять! Опять за своё!

Джи Су вспыхнула, обвиняя брата в очередной попытке защитить парня.

- Нет, я не пытаюсь его оправдать, это правда...

Когда Джи Хон возмутился несправедливостью обвинений, Джи Су грубо бросила половник:

- Это и есть оправдание!

- И если он волнуется, можно просто спросить, сходил ли в больницу, зачем выпытывать с кем ты и где? Даже когда ты сказал поговорить позже, он продолжал названивать! Он что, ревнивый параноик?

- Да какой ещё параноик...

Джи Хон рассмеялся от нелепости обвинения, но потом покачал головой:

- Ладно, проехали, давай не будем об этом. Тебе он просто не нравится, вот всё, что бы он ни делал, тебя раздражает. Когда встретишься с ним лично, поймёшь, что он не такой.

- А если при личной встрече он мне ещё больше не понравится?

- Хм... такого не будет.

В ответ на его уверенность, что она обязательно проникнется симпатией, Джи Су воскликнула:

- Совсем крышу снесло от любви, честное слово!

Зачерпнув половником наконец-то закипевший чиритан и наливая порцию Джи Хону, она спросила:

- И как ты, убеждённый противник брака, вдруг решил жениться?

- Ну...

Джи Хон задумался на мгновение.

- Потому что он меня очень любит…

- Что-что?..

Джи Су застыла с половником супа, широко раскрыв глаза.

- Слушай, оппа, по-моему, это ты его больше любишь?

На замечание сестры о том, что он, похоже, ослеп от любви, Джи Хон впервые за день громко рассмеялся. Когда смех утих, он наконец взял ложку и, пробуя расхваленный сестрой бульон, сказал:

- Да. Я тоже так думаю.

- И когда расскажешь маме с папой?

Спросила Джи Су, пока они ждали такси.

- Может, я сначала прощупаю почву? Спрошу, как они отнесутся к твоей скоропалительной свадьбе?

- Нет, ни в коем случае!

Джи Хон поспешно остановил сестру.

- Я сам потом расскажу, а ты пока делай вид, что ничего не знаешь. И даже не намекай, что у меня кто-то есть.

- Когда расскажешь?

- Потом.

- Почему? По-моему, если всё равно собираешься рассказать, лучше сделать это как можно скорее.

Во время их разговора подъехало свободное такси. Благодаря этому Джи Су пришлось сесть в машину, даже не дождавшись ответа Джи Хона.

- Я поеду первой. Оппа, будь осторожен. Если что-то случится - звони.

Такси с Джи Су растворилось в темноте, и вскоре подъехало другое такси до Сеула.

- Водитель, сейчас скажу адрес.

Сев на заднее сиденье, Джи Хон продиктовал домашний адрес и достал телефон из кармана пальто. Посмотрев на выключенный аппарат, он засунул его обратно. Если включить телефон сейчас, то в течение десяти минут наверняка позвонит Джэ Гён. После того как он дважды сбросил звонки, в этот раз придётся ждать, пока он сам не повесит трубку, а значит, возможно, говорить до самого дома. Само общение - не проблема, но смущало присутствие водителя. Джи Хон не был из тех бесстыжих типов, что ведут интимные разговоры с любимыми при посторонних. Да и не только поэтому - сейчас просто не хотелось разговаривать. Нужно время. Время побыть одному, спокойно подумать и разобраться в чувствах. Казалось абсурдным, но за время разговора с Джи Су его настроение менялось бессчётное количество раз. То, воодушевленный её поддержкой, думал:

«Ну и что, если родится - значит родится. Почему бы и нет?», - и погружался в смутные надежды, то вдруг:

«Чёрт, но правда... справлюсь ли я? Пусть все так делают, но это же про других. А я совершенно не готов», - и настроение падало. Потом снова загорался:

«Давай, рожаем!» - но тут же одёргивал себя:

«Нет, надо быть осторожнее.»

Просто качели какие-то. Поэтому он решил отбросить чужие мнения и прислушаться только к своему внутреннему голосу, даже закрыл глаза, чтобы сосредоточиться, но результат остался прежним - он не знал.

«Родить-то можно было. Наверное, получилось бы как-то вырастить, подсматривая и подражая другим. Но правильно ли заводить ребёнка с таким легкомысленным настроем?»

Стоило подумать об этом - и уверенность пропадала. «Беспокоило, сможет ли он, привыкший к нынешней жизни, справиться с тем, что после рождения ребёнка весь уклад придётся перестроить вокруг малыша. Страшило, что может начать винить ребёнка или жалеть о его рождении. К тому же, хоть сейчас на это и не смотрят, но если Квон Джэ Гён выйдет замуж так спешно, точно поднимется шумиха, а ему не хотелось никаких пересудов. И компанию, которая будет в замешательстве перед Олимпиадой, было жаль. А реакция госпожи Шим?»

От одной мысли становилось страшно. Чем больше думал, тем сильнее болела голова. Но почему же не мог твёрдо решить "Ладно, не будем рожать"? Джи Хон и сам себя не понимал. Неприятностей впереди маячило десятки, а хорошего было только одно - появление на свет их ребёнка, которого они ещё даже в лицо не видели. Но это "одно" перевешивало всё остальное. Хотя раньше он даже не задумывался о таком.

Такси подъехало к дому прежде, чем он пришёл к какому-то выводу, и Джи Хон вышел с ещё более запутанными мыслями.

Дома он тоже не спешил включать телефон. Намеренно долго принимал душ, затем сразу начал готовиться к завтрашнему рабочему дню. Приготовил одежду и только потом с телефоном забрался в кровать.

За это время накопилось семнадцать пропущенных. Конечно, все от одного человека. Хотел сразу перезвонить, но время за одиннадцать - хороший предлог отложить. Открыл рабочую почту, снова просмотрел рекламные контракты, которые начальник Ли периодически присылала последние две недели, затем зашёл в интернет. Хотел проверить, действительно ли во время беременности не выделяются феромоны.

Он собирался купить лекарство по дороге на работу, если выделяется хоть немного, но прочитал, что сразу после зачатия уровень феромонов резко падает, а через 3-4 дня они вообще не обнаруживаются, и успокоился.

Он точно собирался только проверить информацию о феромонах и лечь спать, но почему-то не мог выпустить телефон из рук. Продолжал искать информацию о беременности. Раньше эта сфера совершенно не интересовала, и теперь каждая ссылка открывала что-то новое.

Самым большим открытием для Джи Хона, который раньше знал только про токсикоз, стало то, что большинство выкидышей происходит на раннем сроке. Особенно шокировало, что у омег-мужчин риск выкидыша в первые 12 недель на 30% выше, чем у женщин, и их относят к группе риска независимо от возраста.

«Так значит... даже если я захочу родить, не факт, что получится.»

Он приуныл. Хотя решение ещё не принял, но забеспокоился, начал искать информацию о профилактических уколах от выкидышей и прочем, пока не одёрнул себя и не встал с кровати.

«Нет, так не пойдёт. Выпью тёплой воды и быстро спать.»

Слегка пошатываясь, он спустился с кровати и пошёл на кухню ставить чайник. Не в силах дождаться, пока закипит вода, снова полез в телефон искать информацию о необходимых витаминах во время беременности, как вдруг экран сменился входящим звонком. Джи Хон испуганно ещё раз проверил время и нажал кнопку ответа.

- Ты ещё не спишь?

Спросил он сразу после соединения, но Джэ Гён, не отвечая, тоже задал вопрос:

[Хён, где вы сейчас?]

Голос звучал непривычно серьёзно. Джи Хон проглотил готовое сорваться "Эй, я первый спросил" и послушно ответил:

- Где же ещё, дома конечно.

[А до этого где были?]

- В Ильсане. После больницы сразу поехал встретиться с сестрой.

[Какой ещё сестрой?]

- Какой сестрой? Моей родной сестрой, конечно.

В трубке послышалось тихое "А-а".

[А я думал, знакомая...]

Его голос наконец смягчился, и Джи Хон не мог не рассмеяться от абсурдности ситуации.

- И поэтому ты звонил семнадцать раз? Знаешь, моя сестра сказала, что у тебя паранойя.

[Какая ещё паранойя.]

Джэ Гён холодно ответил:

[Просто волновался.]

- Вот это и есть паранойя, дурачок.

Джи Хон отчитывал его, напрочь забыв свои оправдания перед Джи Су.

- Надеюсь, ты сейчас не в аэропорту?

Пошутил он, поднимая закипевший чайник, на что Джэ Гён буркнул:

[Нет. Самый ранний рейс в два тридцать ночи, что мне сейчас в аэропорту делать?]

Джи Хон замер с чашкой:

- Откуда ты знаешь время вылета?

Джэ Гён внезапно затих. Джи Хон спросил с подозрением:

- Ты что, правда проверял рейсы?

[...]

- Эй, нет, даже не думай! Не приезжай! - в панике воскликнул Джи Хон.

Глава 131

- Не делай так. Пожалуйста, просто спокойно пройди тренировку и приезжай на следующей неделе вместе со сборной. Понял? Ничего такого, о чём тебе стоит беспокоиться, не случится, поэтому категорически не делай глупостей и оставайся там. Ты же знаешь, что нельзя самовольно уходить посреди тренировок?

Джэ Гён всё ещё не отвечал.

- Джэ Гён-а. Ответь.

Джи Хон говорил встревоженным голосом.

- Квон Джэ Гён.

[Я слушаю.]

Наконец Джэ Гён ответил. Джи Хон с облегчением выдохнул:

- Эй, ты… Если слушаешь, надо отвечать.

Когда он спросил, почему тот молчал, Джэ Гён сказал:

[Просто хотел послушать, как хён со мной разговаривает.]

- Ах, что за?..

Застигнутый врасплох неожиданным ответом, Джи Хон запнулся:

- Эй, ты что, дерзишь?

Джэ Гён весело рассмеялся, а затем сказал:

[Я знаю. Знаю, что хён не такой человек.]

- Тогда зачем искал билеты на самолёт?

[Да, это просто потому что хотел увидеть вас.]

Словно говоря - что тут непонятного?

[Хён же телефон всё время выключенным держал. Вот я и подумал использовать это как предлог, чтобы быстро приехать, увидеть вас и вернуться. Ведь можно было прилететь, посмотреть и утром следующим рейсом обратно.]

- То есть ты собирался лететь шесть с половиной часов сюда, чтобы просто мельком увидеть меня, а потом ещё шесть с половиной часов обратно? Блин, что за бред?

Джи Хон рассмеялся от абсурдности ситуации. Но Джэ Гён не смеялся. Наоборот, он, похоже, не понимал, что смешного в словах Джи Хона.

[Почему это бред? Шесть с половиной часов - это как на машине из провинции Канвондо до Чолла-Намдо. Если хочется увидеться, вполне можно съездить. Это же не вплавь добираться - просто сидишь, а самолет везёт, что тут сложного?]

Джэ Гён серьёзным тоном заявил, что мог бы так хоть каждый день мотаться, как на работу.

[Быстро слетать туда-обратно - вообще не проблема, правда. Но я не стал, потому что очевидно, что опять начнут говорить про самовольный уход с тренировочных сборов. Раньше-то только меня ругали и всё, а теперь начнут придираться к «Spoin» и до хёна докапываться.]

«Похоже, он действительно отказался от этой затеи, чтобы не создавать проблем хёну.»

Джэ Гён всегда был типом человека, которому плевать на чужое мнение и реакцию. Что бы ни говорили другие - если хотел что-то делать - делал, не хотел - не делал. Но после контракта со «Spoin» стал делать многое из того, чего не хотел, и воздерживаться от многого желаемого. Джи Хон знал, что дело не в контракте, а в том, что тот думает о его положении.

- Да, я знаю, что ты многое терпишь ради меня. Спасибо.

Джи Хон сказал это с улыбкой.

[А, да ладно вам. Я не это имел в виду.]

Похоже, смутившись, что его слова прозвучали как попытка набить себе цену, Джэ Гён поспешно добавил:

[Просто констатирую факт. Не то чтобы из-за хёна.]

- Да, я понимаю. Но всё равно благодарен тебе. Я тоже просто констатирую факт.

Джи Хон ответил с невозмутимым видом.

- В любом случае, раз уж ты там, постарайся выложиться по полной.

Джи Хон, доливая воду в стакан, подбодрил Джэ Гёна.

- Если ничего не изменится, тренером олимпийской сборной снова будет тренер Шин. Особо выслуживаться не нужно, но и конфликтовать тоже ни к чему, так что по возможности сотрудничай.

[Так и делаю. Вот только что специально доложил тренеру, что иду в бассейн, и сходил.]

- А, правда? Ты что, только что плавал? В такое время?

[Просто немного размялся. Всё равно здание рядом, да и спать не хотелось.]

Хотя Джэ Гён говорил об этом как о пустяке, было уже за полночь. Обычно он привык ложиться около десяти вечера и вставать в пять-шесть утра. Сейчас, во время тренировочных сборов, он должен был падать от усталости ещё раньше из-за дневных нагрузок, так что бессонница в такое время была не очень хорошим знаком. К тому же завтра снова тренировка с раннего утра. Видимо, он даже специально пошёл поплавать, чтобы как-то быстрее уснуть...

- Слушай, ты реально так переживал из-за того, что я трубку не брал?

Джи Хон сказал это в шутку, ожидая, что Джэ Гён раздражённо ответит "Да ну, ничего подобного", но...

[Да, правда.]

Джэ Гён ответил будто только этого и ждал. И тут же серьёзно добавил, чтобы хён больше никогда не выключал телефон, с таким напором, словно в следующий раз действительно готов был добраться до Кореи вплавь.

- Понял-понял. Больше не буду.

Джи Хон поспешно извинился.

- Но тебе правда не хочется спать?

[Сейчас не хочется.]

Понимая, что с телефоном в руках ему будет ещё труднее заснуть, Джи Хон всё же сказал:

- Ладно, тогда давай ещё поговорим.

Вспомнив о неудавшемся видеозвонке, он спросил:

- Хочешь видеозвонок? Мне набрать?

Джэ Гён немного подумал и ответил:

[Нет.]

- Почему, не хочешь?

Джи Хон, не ожидавший отказа, растерянно спросил, на что Джэ Гён сухо ответил:

[Если сейчас увижу лицо хёна, точно захочется в Корею. Просто послушаю ваш голос.]

Он говорил с несвойственной ему унылостью, но тон был совершенно безразличным, так что Джи Хону до смерти хотелось увидеть, с каким лицом он произносит такие слова.

- Но я хочу увидеть твоё лицо.

В ответ на просьбу показаться Джэ Гён упрямо отрезал:

[Не хочу.]

- Эй, ты реально набиваешь себе цену.

[Вспомните, что сами сделали. Я хотя бы голос даю послушать.]

Отвечал он резко, и похоже, что выключенный телефон его действительно сильно задел.

«И правда, иначе зачем бы он звонил семнадцать раз?» Понимая, как тому было тревожно и тоскливо, раз среди ночи пошёл плавать, когда сразу не смог улететь, Джи Хон примирительно сказал:

- Да, за это прошу прощения. Больше так не буду.

[А почему хён не спит?]

Видимо наконец смягчившись после многократных извинений, Джэ Гён спросил уже более мягким тоном:

[Если хёну хочется спать, давайте просто закончим. Можем завтра поговорить.]

- Нет, мне тоже сейчас не спится, вот думал выпить что-нибудь тёплое.]

Джи Хон, вспомнив об этом, открыл верхний кухонный шкаф. По привычке порылся внутри, хотя лучше всех знал, что там только пакетики зеленого чая да растворимый кофе. У Джи Хона выработалась устойчивость к кофеину, так что сколько бы он ни пил кофе или зеленого чая, это не мешало ему спать. Поэтому дома он пил их вместо воды, вплоть до самого сна. Однако...

[Кстати, что сказали в больнице?]

И надо же было Джэ Гёну заговорить именно о больнице. Джи Хон закрыл дверцу шкафа.

- Да ничего особенного, говорят, всё нормально.

Сев за стол с просто горячей водой без всяких добавок, он добавил:

- Правда, какие-то показатели вышли неоднозначные, так что через несколько дней нужно будет сделать ещё один анализ.

[Какие показатели неоднозначные?]

- Думаешь, если я скажу, ты поймёшь?- сказал он со смехом, но Джэ Гён уверенно потребовал:

[Не знаю, но всё равно скажите.]

- Да я и сам толком не знаю, не особо вслушивался.

[Почему вы даже не слушаете о своём собственном теле? Если бы это были мои анализы, я бы прямо на месте всё загуглил и точно выяснил, что это значит.]

- Разве мы с тобой одинаковые?

[Хён… вы же обещали целовать меня каждый раз, когда говорите такое.]

Хотя Джэ Гён сказал это притворно-сердитым тоном, намекая, не хочет ли он на самом деле поцеловаться, но Джи Хон так удивился внезапно прозвучавшему слову "поцелуй", что даже не услышал окончание фразы.

- Эй, рядом же никто не слышит?

[Не слышит. У меня отдельная комната.]

- А, точно. Ты же говорил.

Джи Хон с запозданием перевёл дух. Поскольку на тренировочных сборах спортсмены почти никогда не жили в одиночных номерах, он постоянно об этом забывал.

- Обычно это двухместный номер, но тебе разрешили жить одному?

[Да. Можем даже заняться сексом по телефону.]

- ...

Он хотел сказать, что раз дали одноместный номер спортсмену, который не старший в команде и даже присоединился позже, значит, тренировочный штаб очень обрадовался его приезду, и нужно оправдать ожидания. Но после неожиданных слов Квон Джэ Гёна про секс по телефону все мысли вылетели из головы.

Джи Хон ответил после долгой паузы.

- Не будем этим заниматься?

[А, я и не предлагал.]

Джэ Гён быстро возразил.

[Просто говорю, что можно. В том смысле, что здесь такой уровень приватности.]

Джэ Гён ещё раз подчеркнул.

- Ладно. Корейская спортивная ассоциация хорошо о тебе заботится. Отблагодарим усердными тренировками.]

[...]

- Что?

Когда он спросил, не хочет ли тот что-то сказать, Джэ Гён пробормотал: "Нет..."

«Отказывается от видеозвонка, но про секс по телефону болтает - смешно», - Джи Хон усмехнулся и отпил горячей воды. Потом вдруг с серьёзным лицом поставил чашку:

«Подождите, а во время беременности можно заниматься сексом? Наверное, нельзя?.. Опасно же? Тогда... десять месяцев вообще ничего нельзя?»

В этот момент Джэ Гён снова спросил:

[А зачем с младшей сестрой встречались?]

Он растерялся от того, что разговор о семье возник как раз когда думал о таких вещах. Джи Хон поспешно прогнал непристойные мысли и ответил:

- А, из-за семейного путешествия. Сестра собирается взять родителей в поездку на Лунный Новый год, а я не смогу поехать, так что хотел хотя бы деньгами помочь.

[Когда смотрю на семью хёна, кажется, у вас очень хорошие отношения. Даже путешествуете вместе.]

В его тоне чувствовалось, что для него это что-то немыслимое.

- Да? По-моему, обычные. Просто сестра живет с родителями, так что у неё отношения с ними лучше, чем у меня.

[Но хён, вы же часто общаетесь с родителями. Каждый раз удивляюсь, когда слышу ваши разговоры. А я с отцом после развода родителей всего пару раз по телефону говорил.]

- Ну, я же старший сын. Будь я вторым, тоже бы не звонил, - сказал Джи Хон нарочито будничным тоном.

- На самом деле, я звоню потому что лень ездить. От Ильсана до Сеула недалеко, можно бы часто навещать, но я каждый раз отговариваюсь занятостью и редко езжу. Из-за чувства вины.

[Хм... А это действительно повод для вины?]

Джэ Гён сказал тоном человека, который не совсем понимает.

[Разве не достаточно просто жить нормально, не доставляя проблем, даже если редко видишься?]

- Верно. На самом деле я тоже так думаю.

Джи Хон кивнул с улыбкой.

- Но это наша точка зрения как детей, а у родителей может быть другая.

Джэ Гён пробормотал себе под нос:

[Почтительный сын…]

- Да нет же. Я правда только на словах такой. Потому и разговоры всегда за минуту заканчиваю.

[Потому и говорю - почтительный сын. Я так не могу] - отрезал Джэ Гён.

[Даже когда мать сказала: "Твой отец развёлся со мной, а не разорвал связь с тобой, почему ты так себя ведёшь? Позвони отцу", я ответил "А зачем?". Я знаю, что он обрадуется, если я позвоню, но особо не хочу этого делать.]

- Ну, у каждой семьи своя ситуация и свои обстоятельства.

Когда Джи Хон сказал, что на его месте, вероятно, поступил бы так же, Джэ Гён возразил:

[Нет, хён даже на моём месте так бы не сделал. Хён верит, что это сыновний долг, и пока не выполнит его, не успокоится, какие бы доводы ни приводили.]

Эти слова напомнили то, что сегодня сказала Джи Су. Джи Хон осторожно начал:

- Джэ Гён, хочу кое о чём спросить. Моя сестра сегодня сказала, что я перфекционист, притворяющийся пофигистом.

[Да, есть такое.]

Джэ Гён ответил мгновенно.

- А, правда?

Джи Хон растерялся. Ответ пришёл даже раньше, чем он успел спросить, так ли это по его мнению.

«Может, Джэ Гёна тоже утомляет мой характер? Хотя, если мне самому тяжело, каково же тем, кто рядом?» - пока он размышлял про себя, Джэ Гён продолжил:

[Но я думаю, это неизбежно. У всех спортсменов есть такая черта в той или иной степени.]

- Хм... правда?

Когда Джи Хон склонил голову, удивлённый мыслью о том, что это может быть связано с профессиональными особенностями, Джэ Гён пояснил:

[В спорте ведь считается, что важно только первое место. Все всю жизнь стремились только к первому месту, так что это неизбежно. Поэтому и в других делах думаешь "раз уж взялся, надо сделать как следует, до конца". Ну а я просто рано понял, что во всём, кроме плавания, я ниже среднего, и решил больше не напрягаться.]

- Эй, почему это ты во всём ниже среднего?

Джи Хон нарочито серьёзно возразил:

- Для начала, лицо и тело выше среднего. Что ещё нужно мужчине?

[А, это да.]

Джэ Гён самоуверенно ответил:

[И если честно, думаю, по размеру члена тоже вхожу в верхний 1 процент.]

Джэ Гён как ни в чём не бывало занялся сексуальным самопиаром. Джи Хон хотел сказать, что с таким размером это скорее 0.01 процент, но побоялся, что тот снова заведёт разговор о сексе по телефону, и сделал вид, что не услышал:

- По-моему, ты не стараешься в других областях потому, что уже достиг первенства в плавании. Став лучшим в своей сфере, не чувствуешь необходимости напрягаться в остальных.

[А, да, ну... может быть и так…]

То ли из-за того, что его эффектный намёк пропал впустую, голос Джэ Гёна слегка поник. Но в следующий момент он недоумённо сказал:

[Но если так рассуждать, хён тоже много побеждал в плавании. Все национальные турниры выиграл.]

- М-да, я тоже.

Джи Хон рассмеялся.

[Но вы же и помимо плавания во всём хороши. Если сравнить с табелем успеваемости, у вас везде "отлично" и "хорошо", а у меня только по плаванию "отлично", а в остальном "удовлетворительно".]

- Да? Но хотя бы "удовлетворительно"? Не "неуд"?

После шутки Джи Хона Джэ Гён ненадолго замолчал. Затем продолжил:

[...Ну не настолько же всё плохо, честно говоря.]

Пробормотал он спустя долгую паузу, явно слегка раздражённый.

Глава 132

- Эй, я же шучу.

Хотя Джи Хон сказал это со смехом, это не помогло.

[Нет, серьёзно, как бы там ни было, это уже слишком. Это почти что преступление.]

Видя, как Джэ Гён искренне расстроился, Джи Хон поспешил его успокоить.

- Да ладно тебе, говорю же - пошутил. И вообще, если преступник скажет "беги", ты что, как овца стоять будешь? Честно говоря, по моим меркам, у тебя только с общением проблемы, а в остальном ты молодец. В любом случае, ты ответственный и всегда чётко выполняешь свои обязанности.

Он долго льстил ему, говоря, что родители им гордятся, что он - национальное достояние, и что как парень он просто идеален. Наконец Джэ Гён буркнул:

[Ладно, хватит. Первое не нужно, давайте только последнее оставим. В общем, мне нравится, что хён во всём хорош. Когда мы записывали "Бок о бок с врагом", продюсер говорил, что хён со студенческих времён таким был, типа мастер на все руки - и я подумал, что это очень точное описание.]

- Правда? Ин Ёп сонбэ обо мне такого высокого мнения? Может, он передо мной в чём-то провинился?

Джи Хон нарочито изобразил смущение.

[Это же правда. Я каждый раз, когда вижу хёна, об этом думаю.] - небрежно сказал Джэ Гён.

[Конечно, впечатляет, как хён управляется на съёмочной площадке и умеет расположить к себе людей. Но и в обычной жизни, что ни спрошу - хён всё знает. Стоит спросить "как это сделать?", сразу отвечаете "а, это делается так-то и так-то". Меня это очень удивляло. Между нами всего шесть лет разницы, а почему этот хён всё умеет, почему всё знает - такие мысли возникали. И каждый раз заново понимаю, какой хён классный, это так здорово.]

Может, потому что Джэ Гён непривычно много говорил, но Джи Хону вдруг подумалось, какой у него приятный голос. Несмотря на резкую манеру речи, сам голос был очень низким и глубоким, с мягким тембром.

[Но больше всего мне нравится, когда хён спрашивает у меня "как это сделать?" или просит помочь.]

Десять лет назад голос Джэ Гёна был низким и хриплым. Подросток, только входящий в пубертат, стеснялся своего огрубевшего и ломающегося голоса редко открывал рот. На любые вопросы отвечал коротко: "да", "нет", "не особо", - и то будто нехотя бросал слова и быстро уходил. Поэтому Джи Хон думал, что тот его просто не любит.

[А, значит и у хёна есть то, что он не может сделать сам, значит, тут я должен помочь - такие мысли появляются, и это как-то, ну, радостно и приятно. Поэтому и тогда, во время течки, мне было очень приятно, что хён не просто сказал "давай сделаем", а попросил помочь.]

А теперь он научился говорить такие глубокие вещи этим мягким голосом. Хоть из-за неуклюжей манеры речи он и не умел выражаться изящно, но именно эта простая и непосредственная манера часто делала его слова особенно искренними.

- Вот оно как.

Джи Хон улыбнулся, держа телефон.

- Тогда впредь буду просить тебя делать всё. Если будет что-то, чего не хочется делать или лень, просто скажу, что не могу, и свалю на тебя.

На шутку Джи Хона Джэ Гён сразу ответил:

[Хорошо. Можно. Мне нравится. Хотя результат не гарантирую.]

Услышав эту запоздалую оговорку, Джи Хон рассмеялся:

- Эй, это что ещё такое?

[А что такого? Не умею - научусь в процессе.]

Джэ Гён нахально заявил, что всему учатся на практике. И добавил будничным тоном:

[Поэтому хочу, чтобы хён не слишком боялся ошибаться и терпеть неудачи. Вы же сейчас не на соревнованиях и не в игре. Ошибка не приведёт к немедленной дисквалификации, так что если ошибётесь - просто подумайте "бывает" и забейте.]

- Да. Так и сделаю, - кивнул Джи Хон.

[И то, что кто-то что-то хорошо делает, не значит, что он делает это идеально или лучше всех, так что не стоит из-за этого напрягаться, просто делайте, сколько можете. Всё равно это не соревнование, никто медаль за первое место не вручит.]

- Да, - с трудом выдавил Джи Хон.

Хотел сказать больше, но горло перехватило. Грудь переполняли нежность и тоска, радость и счастье - даже больше. Он хотел как-то передать эти чувства Джэ Гёну. Хотел, чтобы тот ощутил то же переполняющее счастье. И знал, как это сделать. Внезапно, сам того не ожидая, дрожащим голосом произнёс:

- Джэ Гён-а, слушай...

Но позвав его, вдруг растерялся и не знал, что и как сказать. Дело было не в том, что он засомневался в своём решении. Наоборот, сейчас Джи Хон был уверен как никогда. На самом деле, уже давно. Слушая Джэ Гёна, он думал, что с ним рядом сможет всё, даже стать родителем. Просто теперь, приняв решение, начал сомневаться в деталях. Переживал, что если сообщит слишком поспешно и что-то пойдёт не так, Джэ Гён разочаруется. Да и говорить о таком важном по телефону казалось неправильным. Джэ Гён наверняка обрадуется новости, а он даже не увидит его реакцию - только услышит голос. От одной мысли становилось досадно.

[Говорите, хён.]

После долгого ожидания наконец поторопил его Джэ Гён. От этого мягкого понукания Джи Хон растерялся ещё больше:

- А, это…

Запинаясь, он выпалил первое, что пришло в голову:

- Нет, просто слушаю тебя и думаю, какой у тебя красивый голос.

[А, что это вдруг?]

Джэ Гён прищёлкнул языком, намекая на неуместность замечания. Хотя и сказал "что это вдруг?", но в конце фразы слышалась невольная улыбка. Хоть слова и были сказаны наобум, но видя, что Джэ Гёну приятно, Джи Хон тоже обрадовался. К тому же, это была не совсем пустая похвала - он и правда думал об этом.

- Правда. Всё слушаю и слушаю, и поражаюсь, какой у тебя приятный голос.

Когда Джи Хон предложил почаще разговаривать, Джэ Гён, только что говоривший так бегло, пробормотал:

[Я не умею хорошо говорить…]

- В последнее время ты и так много говоришь.

[Верно. По сравнению с прошлым намного больше.]

«Прямо как ребёнок, который учится говорить», - усмехнулся про себя Джи Хон.

- Но говори ещё больше. Ты же обычно только односложно отвечаешь. Только про тренировки можешь поподробнее рассказать.

[Хорошо.]

Джи Хон удивился такой покладистости, но Джэ Гён тут же добавил:

[Просто мне иногда стыдно разговаривать, глядя вам в лицо.]

От неожиданных слов Джи Хон чуть не вскрикнул:

- Что? Ты это сейчас серьёзно?

[Причём тут " сейчас"... Всегда так было.]

Похоже, самому стало неловко - голос опять стал резким.

- Но почему?

Джэ Гён задумался и ответил:

[Сам не знаю. Просто когда разговариваю с хёном, иногда становится как-то странно. Даже если ничего особенного не говорим, стоит встретиться взглядами - и сердце вот-вот выскочит, и лицо краснеет.]

Он говорил, что сам не понимает причины, но звучало прямо как признание влюблённого подростка. Это было даже смешно. После всего, что они делали вместе, этот паршивец до сих пор такой. Даже ребёнка успели зачать, а ему всё ещё стыдно от простого зрительного контакта.

«Да, похоже, это было не просто так - это правда.»

- Слушай, ты... Может, ты меня слишком сильно любишь?

Джи Хон рассмеялся - ничего другого в голову не пришло.

[Верно.]

Джэ Гён согласился без колебаний.

[Я правда, правда очень люблю хёна.]

Признался он всё тем же безэмоциональным тоном.

[Поэтому и сейчас иногда не верится. Особенно по утрам, когда хён ещё спит, а я просыпаюсь первым и смотрю на него - часто думаю, может, это сон? Раньше мне очень часто снились сны с хёном.]

Он так непринуждённо говорил эти смущающие вещи, что Джи Хону стало ужасно любопытно, с каким выражением лица он это всё произносит - особенно учитывая, что якобы до сих пор иногда стесняется смотреть ему в глаза.

Джи Хон как раз размышлял, не предложить ли ещё раз видеозвонок, когда...

[Хён, так мы правда не будем заниматься сексом по телефону?]

- …

Услышав серьёзный голос в трубке, Джи Хон решительно отбросил мысль о видеозвонке. Было очевидно, что стоит включить видео, как Джэ Гён сразу же потребует: "Хён, снимите штаны и покажите там снизу". В таком случае это уже был бы не телефонный секс, а видеосекс, но всё же.

«Нет, как он может только что так застенчиво говорить, что аж сердце замирает, а потом вдруг про секс по телефону?»

Чем больше Джи Хон об этом думал, тем больше поражался, даже начал заикаться:

- Ты... Ты же говорил, что стесняешься меня, а? Такие вещи тебе не стыдно говорить?

[А? А, нет. Сейчас же лица не видно.]

Не в этом дело…

Джи Хон никогда, ни разу не сомневался в моральных качествах или характере Джэ Гёна. Просто иногда думал, что его восприимчивость к обычным человеческим эмоциям немного отличается от других. Но сейчас дело было не в этом.

- Ты же, паршивец, здесь отказывался от всего, что я предлагал. А теперь завёл разговор про секс по телефону.

Джи Хон сдерживал раздражение. Когда он спросил, почему нельзя было вдоволь заняться этим до отъезда, Джэ Гён не только не раскаялся, но ещё и обиженно ответил:

[Ну так нельзя же было. После течки минимум две недели вообще нельзя заниматься сексом, что тут поделаешь?]

- Что?..

Впервые слыша об этом, Джи Хон невольно спросил:

- Эй, кто, кто тебе такое сказал?

[Кто сказал?.. Все говорят. Стоит только поискать меры предосторожности при течке - везде написано. После узла на слизистой остаются повреждения, есть риск инфекции, поэтому после узла во время течки обязательно нужно воздерживаться две-три недели.]

С каждым словом голос Джэ Гёна становился всё громче. В итоге он стал отчитывать Джи Хона:

[Почему хён совершенно не интересуется своим здоровьем? Честно говоря, даже не проверяя, такие вещи нужно знать. Иногда кажется, что хён в этом разбирается хуже меня.]

Джи Хону нечего было возразить. К тому же, если Джи Хон правильно помнил, раньше Джэ Гён сам почти ничего не знал об этом. Он как раз придерживался позиции "зачем мне это знать, если меня это не касается" и вообще не проявлял интереса. Но когда узнал, что у Джи Хона может начаться течка, видимо, забеспокоился и, пока искал информацию, узнал всё про течку.

Конечно, Джи Хон тоже прошёл через этот процесс и достиг глубокого понимания последствий гона у альф. Но сейчас поднимать эту тему было бессмысленно - Джэ Гён вряд ли оценил бы, скорее, оскорбился бы, спросив, за кого хён его принимает. Особенно если произнести слова "эректильная дисфункция" - Джэ Гён в порыве доказать свою состоятельность может принудить его к видеосексу.

- Нет, слушай, тогда можно же просто без… проникновения.

Загнанный в угол Джи Хон поспешно сменил тему.

- Запрет на две недели только на проникновение, а не на секс вообще. Зачем же так, как монах?..

[Как это секс без проникновения?]

Джэ Гён перебил его. Джи Хон на миг замер, но быстро пришёл в себя и спокойно сказал:

- Джэ Гён-а, не удивляйся. Можно заниматься сексом и без проникновения.

[А, это-то я знаю.]

Джэ Гён разозлился, словно говоря "что за чушь вы несёте".

- Ясно…

«Уф, хоть это знает.»

Джи Хон с облегчением выдохнул.

[Теоретически я знаю, что это возможно. Но я так не могу.]

В каком-то смысле эти слова пугали ещё больше.

- Да брось, что значит не можешь? Захочешь - сможешь.

[Нет, не смогу.]

Джэ Гён упрямо настаивал.

[Думал, смогу, если захочу, но нет. но оказалось, что нет. Во время течки я точно понял - это не то, что можно контролировать силой воли.]

Похоже, дело не в "не могу", а в "не хочу", но Джи Хон решил не указывать на это. Сам же лучше всех знает, зачем говорить. Но когда он промолчал, Джэ Гён вдруг вспылил:

[И вообще, я таким стал из-за хёна!]

- Что?.. Почему из-за меня?

Джи Хон искренне удивился. Когда он спросил, почему его слабоволие - вина Джи Хона, тот ответил полной чушью:

[Почему? Потому что хён слишком сексуальный. И даже когда я пытаюсь просто потереться о бедро или ещё что-то, хён всё время подначивает, мол, раз уж так, давай лучше вставь.]

- Эй, это потому что ты только трёшься и не кончаешь.

Когда Джи Хон сказал, что вся кожа стёрлась, сколько можно терпеть, Джэ Гён, не слушая, огрызнулся:

[В общем! И в этот раз тоже - человек изо всех сил сдерживается, а хён всё время смотрит так соблазнительно. Я же просил так не смотреть, а вы что сказали? "Это моё, почему нельзя смотреть?" - так ведь?]

- Ну правда же.

[Вот видите! Из-за вас я с ума схожу.]

Он возмущался, что из-за хёна даже приехал в эту Малайзию, куда и не собирался, и было так забавно слышать в его голосе искреннюю обиду.

- Хорошо. Впредь буду чётко говорить "нет".

Джи Хон сделал серьёзное лицо. Когда он сказал, что как бы Джэ Гён ни умолял, не уступит, тот вдруг замолчал. И только через долгое время из трубки донёсся тихий голос:

[Обязательно?.. Нет, правда обязательно?] - поспешно спросил Джэ Гён.

[К тому времени, как я вернусь в Корею, у хёна уже всё заживёт, зачем специально так делать? Не надо нарочно. Не нужно же. Не делайте так.]

Начав с "обязательно?", он закончил мольбой. Джи Хон взял со стола кружку и сказал:

- Да нет, дело не в ранах.

Когда он сказал, что раны давно зажили, и что за разговоры, Джэ Гён сразу недовольно спросил:

[Тогда почему?]

“Почему? Потому что во время беременности это опасно, балбес.” - Джи Хон проглотил эти слова вместе с тёплой водой. Допив, поставил пустую кружку и сказал нарочито беспечным тоном:

- Ну, об этом поговорим, когда вернёшься.

Глава 133

«Оставив позади десятилетнюю карьеру спортсмена и начиная новую жизнь, я осознал одну вещь. Если что-то решил - нужно действовать немедленно. Бесконечные колебания и проволочки всё равно не меняют конечного результата. Чем дольше медлишь, тем труднее сдвинуться с места, а все эти мучительные раздумья в итоге оказываются не более чем пустой тратой времени.»

Джи Хон особенно остро прочувствовал это, когда бросил плавание и начал готовиться к экзаменам. Лучше бы вместо того, чтобы терзаться сомнениями, бросить или нет, он пораньше оставил спорт и засел за учебники. Каждый раз, допоздна корпя над учебниками, он жалел об этом. С тех пор, как только период нерешительности затягивался, он всегда вспоминал тот случай. После этого уже не мог себе позволить колебаться.

То же самое и с ребёнком. Раз решил рожать - нечего больше раздумывать. Тем более в этом случае нельзя было действовать нерешительно, ведь в конце концов, ребёнку в животе не на кого больше положиться, кроме него самого. Это означало, что если с генами всё в порядке, то как пройдёт беременность, полностью зависит от него. При таком раскладе нельзя было просто сидеть сложа руки и думать "как-нибудь само образуется".

Поэтому через два дня после поездки в Ильсан Джи Хон сразу отправился в женскую консультацию. Хотя для более точных результатов лучше было бы подождать неделю, как советовала доктор Им, но ждать он просто не мог.

К счастью, анализы крови были хорошие. Уровень ХГЧ, который всего три дня назад балансировал на грани беременности с показателем 23 мМЕ/мл, теперь резко подскочил до трёхзначных цифр, и остальные показатели тоже были в норме. Врач подтвердил, что Джи Хон только вступил в четвёртую неделю беременности, и тот узнал, что при подсчёте срока отсчёт ведётся не от момента имплантации.

- Доктор, можно задать один вопрос?

Как только врач закончил объяснения, Джи Хон спросил о том, что давно его беспокоило.

- Я принимал противозачаточные после... после близости. Не навредит ли это ребёнку?

- Случаев патологий из-за противозачаточных практически не бывает.

Врач средних лет успокоил Джи Хона мягким, но уверенным тоном.

- Да, я слышал... Но дело в том, что мой партнёр... то есть будущий па...па тоже их принимал. Поэтому...

«Боже мой, "папа"!»

Джи Хон сам ужаснулся своим словам. Глядя, как он чуть не прикусил язык от непривычного слова, врач приподнял бровь:

- Вот как?

Но и на этот раз ответил как ни в чём не бывало:

- Всё равно то же самое. Противозачаточные влияют только на оплодотворение и имплантацию, поэтому к моменту успешной имплантации эмбриона влияние препарата можно считать нулевым.

Однако врач добавил, что независимо от приёма противозачаточных, у омег-мужчин выше риск раннего выкидыша из-за хромосомных аномалий.

- Обычно и плацента слабее, чем у женщин, и функция матки снижена, так что придётся внимательно следить за состоянием как минимум до двенадцатой недели.

- Вот как... - тихо пробормотал Джи Хон. Хотя он и раньше знал об этом, услышать напрямую от врача почему-то заставило отнестись к ситуации серьёзнее. Видимо, это отразилось на его лице, потому что врач добродушно улыбнулся:

- Не переживайте так сильно. Всё-таки случаев, когда беременность проходит благополучно и ребёнок рождается здоровым, гораздо больше. У меня самого трое детей, и все абсолютно здоровы. Никаких проблем не было. Наоборот, постоянные переживания и стресс - вот что вредно для малыша.

Затем, видимо желая подбодрить Джи Хона, врач громко рассмеялся и пошутил:

- Надо же, какой у малыша характер! Ещё толком не сформировался, а уже обоих пап одолел!

Джи Хон сразу понял смысл отзывов о больнице, где писали, что врач очень добрый и хороший, но иногда чересчур болтливый, и если удастся поймать с ним общую волну, то ходить в больницу будет удобно.

Вернувшись домой, Джи Хон заказал через интернет витамины, которые порекомендовал врач, и установил на телефон несколько приложений для беременных.

Поскольку у малыша ещё не было даже временного имени, он оставил поле для имени ребёнка пустым и ввёл только имена родителей, и чувство было действительно... действительно странное. То, что Джэ Гён - папа, казалось непривычным и диким, а то, что он сам - папа, было ещё более невероятным.

«Ничего себе, дожил и до такого дня...» - всё ещё в лёгком шоке просматривая приложение, он рассмеялся, прочитав, что на четвёртой неделе эмбрион размером с кунжутное семечко. Выражение врача о том, что малыш ещё толком не сформировался, было как нельзя более точным. Он долго смеялся и над тем, что через неделю это семечко вырастет аж в два раза(!) и станет размером с рисовое зёрнышко, но, дойдя до информации о том, что большинство выкидышей происходит между шестой и двенадцатой неделями, внезапно стал серьёзным.

Конечно, он знал. Знал, что статистически случаев благополучных родов гораздо больше. Но в такой ситуации статистика особо не утешала. Даже если это десять человек из ста, никто не гарантировал, что он не окажется среди этих десяти. Когда дело касается тебя лично, всегда так страшно и тревожно.

Поэтому он решил сказать Джэ Гёну только после двенадцатой недели. Зная его характер, он даже от одной новости о беременности не сможет просто радоваться из-за беспокойства, а случись выкидыш - расстроится вдвойне. Пусть это неизбежная часть жизни, через которую проходят многие родители, но Джи Хон не хотел видеть, как Джэ Гён страдает. К тому же он спортсмен, участвующий в этом году в Олимпиаде. Уже в следующем месяце первый отборочный тур, а в начале апреля - второй. Получить психологическую травму в такой важный период - само по себе уже неудача.

«Двенадцатая неделя... середина марта? Как раз между первым и вторым отборочными турами. Да, время подходящее.»

Пока Джи Хон сверялся с календарём, позвонил Джэ Гён.

«Ну и ты тоже не джентльмен.»

Джи Хон улыбнулся и взял трубку.

- Алло.

[В больнице были?]

Как обычно, без приветствия сразу к делу. Видимо, позвонил узнать результаты, раз Джи Хон сказал, что пойдёт на повторное обследование.

- Да, подтвердили, что все гормональные показатели в норме, и поставили новый чип.

[Чип поставили?]

В интонации слышалось "неужели опять его поставил".

- Конечно поставил, а как же.

Джи Хон сделал невинное лицо и нарочито серьёзным тоном сказал:

- Эй, и ты же понимаешь? Когда вернёшься, до самой Олимпиады мы не сможем видеться.

[Что? Почему?]

Джи Хон хотел подразнить его, но когда Джэ Гён отреагировал так, словно слышит об этом впервые, сам растерялся.

- Как почему? У тебя же так подскакивает уровень лактата, когда ты со мной. Ты что, собирался и дальше всё время быть вместе?

[А, хён, знаете, я тут эксперимент провёл.]

Джэ Гён сказал так, будто только что вспомнил.

- Какой эксперимент?

[Повышение лактата из-за феромонов происходит от активации симпатической нервной системы, так? Вот я и искал способы её стабилизировать.]

- И что?..

Джи Хон спросил с нехорошим предчувствием.

И точно.

[Говорят, надо медитировать.]

Как он и думал, это слово вылетело изо рта Джэ Гёна.

- Стой, погоди-ка.

Джи Хон с трудом подавил смех.

- Так ты поэтому начал медитировать? Это не было частью тренировок?

[А? Ну... если подумать, это тоже можно назвать тренировкой.] "Тренировкой самоконтроля", - нагло заявил Джэ Гён. И прежде чем Джи Хон успел что-то сказать, быстро выпалил результат:

[В общем, через несколько дней практики уровень лактата реально начал падать.

- Что? Правда? И когда ты успел измерить?

[Измерял после каждой медитации. В туалете анализатор крови есть. Мин У хён принёс вместе с медицинболом.]

«Так вот зачем он ходил в туалет после медитации.» - наконец понял Джи Хон. И выглядел довольным, видимо, потому что видел, как падает уровень лактата.

Неудивительно, что он так легко уехал в Малайзию ещё до конца отпуска - Джэ Гён просто не считал этот отпуск последним. Раз уж он наконец достиг уровня, когда может контролировать симпатическую нервную систему с помощью медитации, то больше не нужно беспокоиться о влиянии феромонов.

Однако, по мнению Джи Хона, это было скорее не эффектом медитации (с самого начала медитация была обречена на провал, учитывая, что её целью было обуздание плотских желаний), а тем, что после оплодотворения уровень феромонов резко снизился. Нет, точно так и было.

Но сейчас он не мог сказать об этом Джэ Гёну. Не только чтобы скрыть факт беременности, но и потому, что не хотел разочаровывать Джэ Гёна, который искренне верил в свою способность контролировать симпатическую нервную систему. Нет, если быть ещё честнее, он был таким милым, что хотелось позволить ему и дальше заблуждаться.

- Да... слушай, молодец. Надо же, даже не знал, что ты такие эксперименты проводишь.

Джи Хон притворился впечатлённым. Джэ Гён, как будто только этого и ждал, начал серьёзно докладывать о результатах своего эксперимента:

[В понедельник, когда первый раз измерял, было где-то 6 миллимоль, на следующий день показатели упали до 5, а потом аж до 3 миллимоль. Поэтому, я думаю, чтобы симпатическая нервная система, активированная феромонами, полностью вернулась в нормальный ритм, достаточно пяти дней. Конечно, это при условии не только медитации, но и максимального воздержания от физического контакта.]

Как ни старался он выразиться прилично, суть была одна: "Всю неделю буду паинькой и как-нибудь держать себя в форме, так что не волнуйся, на выходных можем делать всё, что захотим". Джи Хон поддакивал "ага, ага", а потом вдруг сказал якобы серьёзным тоном:

- Слушай, Джэ Гён-а. Какой смысл находиться в одном пространстве, если даже за руки нельзя взяться, даже прикоснуться нельзя, только медитировать? Так даже мучительнее. Лучше уж тогда вообще не видеться до Олимпиады. Только первые дни тяжело, а потом быстро привыкнешь...

[Не хочу.]

Джэ Гён резко оборвал, даже не дослушав.

- Почему? Ты же говорил, что быть рядом и ничего не делать - хуже пытки.

[Чушь это.]

Джэ Гён цокнул языком.

[Даже если ничего не делать, всё равно лучше быть рядом.]

Он сказал, что теперь, когда уехал, точно это понял, и в его голосе была такая искренность, что сердце защемило.

В итоге, когда Джи Хон пошёл в больницу за день до возвращения Джэ Гёна, после УЗИ он, превозмогая стыд, спросил об интимных отношениях во время беременности.

- После двенадцатой недели можно.

- ...А до этого времени совсем нельзя?

- Подождите до двенадцатой недели.

Врач повторил тот же ответ мягким тоном. Пока Джи Хон размышлял, спросить ли, можно ли без проникновения, врач, словно прочитав его мысли, сам заговорил:

- Сейчас многие считают, что без проникновения можно в любое время. Говорят, это даже помогает эмоциональной стабильности. Но я всё же рекомендую подождать до второго триместра. При стимуляции сосков выделяется окситоцин, который вызывает сокращение матки. Поэтому...

- А, тогда точно нельзя.

Глядя, как Джи Хон быстро кивает, смирившись, врач, родивший троих детей, с видом мудреца добавил:

- Всё равно из-за гормонов желания не будет. Вот увидите. Целый день тошнит, усталость, тяжесть во всём теле, всё бесит - только тронь, пнуть захочется.

Глава 134

С самого утра снегопад не предвещал ничего хорошего, и действительно - ещё до полудня в Сеуле и провинции Кёнгидо объявили штормовое предупреждение. Джи Хон получил сообщение о мерах безопасности, когда ехал в аэропорт Инчхон. К счастью, успел добраться до места прямо перед перекрытием дорог, но рейс всё равно задержали.

Самолёт из Куала-Лумпура, который должен был прибыть в полдень, приземлился только после двух часов дня. Журналисты, собравшиеся в аэропорту, места себе не находили. Мало того, что пришлось торчать больше двух часов в аэропорту как в осаде, так ещё и дороги перекрыли - теперь непонятно, как выбираться отсюда.

- Да что за херня, это же не церемония закрытия Олимпиады, а всего лишь сборная с тренировочных сборов вернулась. Какого хрена пресс-конференцию устраивать? Федерация совсем охренела.

- Так они же бабла немерено вбухали. Говорят, жили чуть ли не в пятизвёздочном отеле - вот и выпендриваются.

- И обязательно нужно, чтобы спортсмены сами об этом рассказывали?

- Да какие спортсмены, понятно же, что заставят говорить Квон Джэ Гёна. Могли бы просто пресс-релиз разослать.

- Вот именно, на кой чёрт было устраивать эти сборы и заставлять нас тут мучиться?

Когда объявили о прибытии самолёта, журналисты, ворча, начали доставать и настраивать камеры. Все они примчались сюда только ради Квон Джэ Гёна, и теперь, похоже, его же и винили во всём.

- Кстати, Квон Джэ Гён теперь как родной сын федерации. Надо же, этот упрямец согласился поехать на сборы.

- А то! Федерация ради него даже со Спортивным союзом рассорилась - конечно, он теперь должен быть верным псом.

- Слушай, а что если Квон Джэ Гён не возьмёт золото на Олимпиаде?

Кто-то толкнул хихикающего журналиста. Тот начал оглядываться с возмущённым "Что такое?", но, встретившись взглядом со стоявшим позади Джи Хоном, осёкся и поспешно отвернулся.

Пока Джи Хон раздумывал, стоит ли посочувствовать журналистам, вынужденным работать в такую погоду, спортсмены вошли во временный зал для пресс-конференции. Из-за тесноты помещения пришлось ограничиться двумя представителями от каждой дисциплины - всю сборную по плаванию, насчитывающую более ста человек, было просто некуда посадить.

Разумеется, почти все вопросы были адресованы Джэ Гёну. Видимо, его предупредили заранее - он полностью игнорировал личные вопросы и говорил только о спортивном центре и гостинице в Куала-Лумпуре, где проходили сборы. Да и то ограничивался тремя фразами: "Было очень хорошо", "Всё прекрасно" и "Федерация спорта проявила большую заботу". Впрочем, никто из журналистов и не ожидал от Квон Джэ Гёна более развёрнутых ответов. Раз уж притащились сюда, все просто неистово щёлкали фотоаппаратами, надеясь получить хоть какой-то материал. Так наспех организованная пресс-конференция, ради которой пришлось ждать больше двух часов, неожиданно мирно и быстро завершилась.

После конференции спортсмены сразу разошлись. Джэ Гён тоже подошёл к Джи Хону с большой сумкой на плече.

- Молодец.

В ответ Джэ Гён только пожал плечами. Затем, указав на метель за окном, спросил:

- Мы сможем уехать?

- Нет. Сейчас все дороги перекрыты.

Решив, что придётся проторчать в аэропорту как минимум два-три часа, они отправились сначала поесть. Когда Джи Хон предложил Джэ Гёну выбрать, что он хочет, тот без колебаний указал на фастфуд.

- Разве обычно после заграницы не хочется риса?

Устраиваясь за столиком, спросил Джи Хон. Джэ Гён недоумённо наклонил голову.

- Я же в Малайзии постоянно ел рис. Жареный.

Джи Хон подумал, что это всё-таки немного разные вещи, но промолчал.

Когда они ели бургеры с картошкой фри, в закусочную вошли двое парней в спортивной форме с рюкзаками. Здоровые, но с юными лицами - сразу видно, что спортсмены-школьники.

Джи Хон искоса глянул на них, подумав "неужели...", и точно - парни, до этого шумно болтавшие и смеявшиеся, увидев Джэ Гёна, в испуге поклонились:

- Здравствуйте!

- Ага, - ответил Джэ Гён, держа гамбургер обеими руками и даже не взглянув на них.

Парни вежливо поклонились и Джи Хону, после чего почти убежали в дальний угол закусочной.

- Первый раз их вижу. Пловцы? - спросил Джи Хон, отхлебнув глоток молочного коктейля Джэ Гёна.

- Резервный состав.

- А, понятно.

На вопрос, старшеклассники ли они, Джэ Гён ответил:

- Наверное.

Затем, откусив гамбургер, добавил:

- Неплохие.

- Правда?

Это был первый раз, когда Джэ Гён высказался о способностях других спортсменов. Джи Хон с любопытством спросил:

- Как их зовут?

Джэ Гён долго жевал, а проглотив, ответил:

- Не знаю. Один вроде Чон как-то там, другой то ли Тэ Вон, то ли как-то так.

Похоже, знал только, что они неплохо плавают, а имён не помнил.

- Один плывёт сто метров вольным стилем, другой - пятьдесят. Думаю, оба попадут на Олимпиаду.

«Имён не помнит, зато дисциплины знает. Вот ведь талант», - усмехнулся про себя Джи Хон, вытирая руки салфеткой.

- Впечатляет. За год из резерва выполнить олимпийский норматив. Хотя в этом году требования немного смягчили.

- Видел, как они усердно тренируются.

Джэ Гён равнодушно отпил колу и добавил:

- Но первый отборочный не пройдут. Не того уровня.

- И всё же само участие - огромный опыт. Надеюсь, они хорошо выступят на отборе.

Джи Хон скрестил руки на груди, и Джэ Гён, не донеся бургер до рта, уставился на него.

- Что?

- Как вы можете так переживать за всех спортсменов?

- Что?..

Джи Хон растерянно засмеялся, и Джэ Гён быстро добавил:

- Нет, я не в этом смысле. Просто мне другие спортсмены вообще неинтересны. Я не из тех, кто болеет за своих только потому, что они из нашей страны - для меня все одинаковы. Меня не волнует, кто как выступает, честно говоря, я даже не знаю, кто хорош, а кто нет. А вы, кажется, радуетесь успехам любого спортсмена и переживаете за их неудачи. Даже если вы с ними не знакомы.

В его голосе явно сквозило непонимание, хотя он и сказал, что это "удивительно". Джи Хону стало немного неловко, словно он действительно лезет не в своё дело.

- Я просто рад, когда усердный труд вознаграждается.

Джи Хон смущённо улыбнулся.

- На самом деле это не избыток симпатии к спортсменам. Скорее наоборот - я не люблю, когда успеха добиваются не трудом, а хитростью. Поэтому и хочу, чтобы старательные спортсмены преуспели. Я такой подлый, да? - пошутил Джи Хон.

- Что в этом подлого? Это же естественно.

Пробормотал Джэ Гён, как будто это само собой разумеется. Джи Хон усмехнулся и продолжил:

- А что касается пловцов... как бы сказать... у меня есть что-то вроде чувства долга.

Джэ Гён нахмурился, словно не понимая, откуда взялось это чувство.

- Если бы я тогда продолжил, наше отделение получило бы больше финансирования. Такие гранты однозначно зависят от результатов - даже один спортсмен с международными достижениями может принести хоть какие-то дополнительные средства.

- Да ладно.

Джэ Гён поморщился, будто услышал чушь.

- Я гарантирую, даже если бы вы продолжили, денег больше не дали бы. А если бы и дали, федерация всё присвоила себе, спортсменам ни копейки бы не досталось.

- Да, это точно, - рассмеялся Джи Хон.

- В любом случае, я назвал это чувством долга, потому что не мог подобрать более подходящего выражения. На самом деле не стоит говорить так пафосно. Просто я в одностороннем порядке испытываю что-то вроде сочувствия, вот и всё.

- Ты же знаешь, насколько плохие условия в корейском плавании, - сказал Джи Хон, опираясь локтями о стол.

- Я хорошо представляю, как все тренируются, поэтому и переживаю. Хочется, чтобы у них получилось хотя бы соответственно приложенным усилиям.

- Если стараешься, всегда получаешь соответственно вложенным усилиям, - отрезал Джэ Гён.

- Говорят же, пот не врёт. Я считаю, что в нашем деле нет истины важнее этой.

Было видно, что Джэ Гён хотел сказать: “Не стоит так переживать и принимать всё близко к сердцу”.

Джи Хон долго смотрел на него, потом тихо улыбнулся:

- Да, я тоже так думаю.

Когда они вышли после еды, снегопад, к счастью, ослаб. Дороги частично открыли, но пробки оставались. Решив подождать улучшения ситуации, они отправились искать место, где можно посидеть и подождать.

Чтобы избежать встречи с другими спортсменами или журналистами, пошли в самый дальний угол терминала. Но на единственной найденной скамейке как раз сидели те старшеклассники. Те в замешательстве вскочили, собираясь уйти после приветствия, но Джи Хон их остановил:

- Нет-нет, всё в порядке. Не обращайте на нас внимания, оставайтесь.

Раз они пришли первыми, правильнее было бы уйти им самим, если неудобно.

- Как поступим? Пойдём в другое место? - спросил Джи Хон у Джэ Гёна.

- Лень, - ответил тот и сразу сел на скамейку.

Джи Хон, поглядывая на старшеклассников, сел рядом. К счастью, скамейки стояли достаточно далеко друг от друга, так что разговоров слышно не было.

- Кстати, как вам новый чип? Нормально? Нет побочных эффектов? - спросил Джэ Гён, кладя сумку и куртку на свободное место.

- Да, пока всё хорошо, - ответил Джи Хон, снимая пальто и вешая его на спинку соседней скамейки.

- И похоже, это лекарство действует эффективнее. Я проверял несколько раз после замены - феромоны практически не обнаруживаются, так что, думаю, даже находясь рядом со мной, ты не будешь подвержен их влиянию, - прошептал Джи Хон, наклонившись поближе к Джэ Гёну.

- Пока это делать нельзя.

Джэ Гён каким-то образом сразу понял и спросил ещё тише:

- Почему нельзя?..

- Ну, я же полностью сменил тип лекарства. Телу нужно время, чтобы привыкнуть к нему, и в этот период рекомендуется по возможности не стимулировать железы, вырабатывающие феромоны. Говорят, это лучший способ минимизировать побочные эффекты.

Услышав заготовленное (ложное) объяснение, Джэ Гён сразу кивнул:

- А, тогда нельзя.

Джи Хон даже удивился такой покладистости. Судя по прошлому опыту, он ожидал, что тот хотя бы покажет своё разочарование.

«Когда речь идёт о его собственном состоянии, он придумывает всевозможные отговорки и отказывается, а как только заходит разговор о моих побочных эффектах - даже не раздумывает.»

Пока он размышлял, радоваться этому или огорчаться, Джэ Гён заметил его взгляд и моргнул:

- Что?

- Да нет, просто... ты такой молодец.

- Что за?..

Джэ Гён мгновенно нахмурился. Судя по морщинке между бровей, он действительно рассердился. Хотя теперь он, кажется, воспринимает слово "милый" как комплимент, "молодец" ему явно не понравилось.

«Как же сложно угодить молодому любовнику.» - подумал Джи Хон, доставая телефон из кармана пальто.

Проверяя ситуацию на дорогах через навигатор, он долго смотрел в телефон, опустив голову, и вдруг почувствовал головокружение и тошноту.

«Ах, опять…»

Джи Хон крепко зажмурился. С позавчерашнего дня его иногда тошнило на пустой желудок. Хотя он знал, что приближается время, когда должен начаться токсикоз, он старался игнорировать это, думая "неужели это действительно оно"... Но судя по тому, что это продолжается уже третий день, похоже, это действительно токсикоз.

Будь он один, можно было бы хотя бы поискать информацию, но с Джэ Гёном рядом об этом не могло быть и речи. Джи Хон для начала убрал телефон в карман. Откинул голову назад, подождал немного, но когда стало ясно, что тошнота не проходит, в итоге встал, доставая кошелёк.

- Джэ Гён-а, я схожу в магазин. Тебе что-нибудь нужно?

- Зачем в магазин?

Джэ Гён поднял голову, затем вдруг вскочил:

- Я сам схожу.

- Не надо, я сам.

- Нет. У хёна сейчас очень нездоровый вид.

Сказав это, Джэ Гён достал из кармана куртки карту и спросил:

- Что вам нужно? Купить лекарство?

- Нет, лекарство не надо.

Джи Хон бессильно опустился на скамейку. Прикрыв рот рукой, глубоко вздохнул и сказал:

- Просто купи, пожалуйста, спортивный напиток и какие-нибудь леденцы.

Глава 135

- Леденцы?

Джэ Гён с недоумением спросил, к чему вдруг конфеты.

- Не знаю. Говорят, это должно помочь.

Джи Хон подавил тошноту и пробормотал:

- Просто вдруг захотелось.

- Хорошо. Какие вам взять?

- Любые. Какие тебе самому вкусными покажутся.

Когда Джи Хон сказал, что главное - не слишком сладкие, Джэ Гён склонил голову, словно думая "разве бывают несладкие конфеты?", но кивнул и направился к магазину.

Когда Джэ Гён отошёл от скамейки, один из сидевших поодаль старшеклассников вздрогнул и поднял голову. Он рассеянно проводил взглядом удаляющуюся к магазину фигуру Джэ Гёна, затем украдкой перевёл взгляд на Джи Хона. Когда их глаза встретились, он испуганно дёрнулся и поспешно склонил голову. Джи Хон улыбнулся, глядя на школьника, убрал руку ото рта и сказал чуть громче:

- На отборочные пойдёте в этот раз?

- Да, да. Но, сонбэним, говорите, пожалуйста, потише и можете не так формально.

Старшеклассник в панике замахал руками. От такой бурной реакции его друг, сидевший рядом, тоже робко поднял голову и приветливо улыбнулся.

Ожидая возвращения Джэ Гёна, Джи Хон немного поговорил с ними. Оба тут же пересели на скамейку напротив и наперебой представились. Джэ Гён сказал, что они старшеклассники, и он даже не усомнился, но оказалось, оба - первокурсники спортфака. Вдобавок он перепутал их имена: тот, кого Джэ Гён назвал “Чон как-то там”, оказался Чун Хваном, а Тэ Вона на самом деле звали Хэ Джон. Как и когда он долго называл Мин У Мин Хо, этот парень действительно слышал и называл людей как ему вздумается.

Забавно, что при всех ошибках в именах и возрасте, их специализацию он знал точно. Чун Хван плавал вольным стилем на пятьдесят метров, Хэ Джон - на сто, и оба, похоже, были в приподнятом настроении, потому что впервые на этих сборах преодолели олимпийский квалификационный норматив.

- Тренер Шин говорил, что на этих сборах точно покажет результаты. Теперь понятно, почему он так сказал.

В ответ на слова Джи Хона оба хором воскликнули "А, эти сборы были потрясающие!" и подняли большие пальцы.

- И гостиница была отличная, и бассейн тёплый, просто супер!

- Точно! А когда приехал Квон Джэ Гён сонбэним, стало ещё лучше. Мы были с ним в одной тренировочной группе.

На слова Хэ Джона Чун Хван тут же закивал "Да-да, точно!" и даже заёрзал от возбуждения.

- Мы были на одной дорожке, и я только и делал, что смотрел на его толчок. Вау, он же сразу метров по десять проплывает! Когда видел на видео, думал, так не бывает. А увидел вживую - челюсть отвисла!

Хэ Джон застенчиво улыбнулся рядом с бурно жестикулирующим Чун Хваном:

- Мы столько раз пересматривали видео с нашим сонбэнимом.

- Вживую и правда совсем по-другому выглядит.

Не успел Джи Хон договорить, как оба синхронно закивали:

- Да-да, точно!

- И ещё мы каждый день устраивали заплывы на десять метров по дорожкам. А благодаря сонбэниму наша группа всегда заканчивала на двадцать минут раньше остальных.

- Поэтому всегда первыми шли на обед!

Оба рассмеялись, пританцовывая от радости. Они тараторили без остановки, не давая вставить и слова - видимо, из-за молодости энергия так и била через край.

«Стоп, но ведь они всего на два года младше Джэ Гёна. Почему же кажутся такими детьми?»

Джи Хон с новым чувством посмотрел на сидящих напротив. Хотя им двадцать, но ведь ещё два месяца назад ходили в школьной форме. Осознав это, он вспотел, подумав, что всего два года назад Джэ Гён был их ровесником. Внезапно остро ощутил, насколько тот молод, можно сказать - юн.

- Хён.

И как раз когда Джи Хон погрузился в тревожные мысли, вернулся его ягнёнок.

- Вот.

Как только Джэ Гён сел рядом, он протянул изотоник и пакет с леденцами. Увидев это, глаза Чун Хвана и Хэ Джона округлились. Те самые ребята, что только что без умолку болтали, теперь молча таращились, явно потрясённые: "Надо же, сам Квон Джэ Гён на побегушках, и не просто действующий спортсмен, а уже выпускник, а всё равно бегает за напитками и закусками, видимо, Чон Джи Хон сонбэ не так прост, как кажется..."

Хотя было неловко внезапно оказаться деспотичным старшим, гоняющим младших, но объясняться было не с руки, так что Джи Хон бессовестно принял протянутое Джэ Гёном.

- Спасибо.

Джи Хон положил напиток на колени и изучил пакет с конфетами. Судя по надписи на упаковке, это были леденцы без сахара с витаминами двенадцати вкусов - на первый взгляд казалось, что они невероятно полезные. Хотя вряд ли.

- Почему выбрал эти?

- Просто там много вкусов. Чтобы вы выбрали, хён.

Джэ Гён просто объяснил причину.

- Да, хороший выбор.

Джи Хон с улыбкой открыл пакет. Хотя тошнота уже полностью прошла и есть не хотелось, он всё же взял одну, оценив заботу Джэ Гёна.

- Хочешь тоже?

Спросил Джи Хон, положив конфету в рот. Джэ Гён заглянул в пакет:

- Хён, какой вкус вы взяли?

Похоже, собирался попросить такой же.

- Бери любой.

Джи Хон протянул пакет, немного смущаясь перед сидящими напротив ребятами. Джэ Гён долго копался в пакете и наконец выбрал со вкусом бананового молока.

«Не просто банан, а банановое молоко - как мило.»

Подавив желание ущипнуть Джэ Гёна за щеку, Джи Хон обратился к ребятам:

- Хотите конфет?

- Ах, да! Спасибо!

Чун Хван и Хэ Джон моментально выпрямили спины и отчеканили ответ. Джи Хон протянул им целую горсть. Они приняли леденцы с поклонами, словно им вручили золото.

Из-за того, что Чун Хван и Хэ Джон пересели прямо напротив, стало неудобно разговаривать с Джэ Гёном. Хотя обычная беседа и не вызвала бы проблем, Джи Хон почему-то занервничал и намеренно общался только с младшими, старательно игнорируя взглядом Джэ Гёна.

Пока они так оживленно беседовали, Джэ Гён вдруг взял изотоник, лежавший на коленях Джи Хона, открыл крышку и протянул ему:

- Хён, выпейте.

- А? Ах, спасибо.

Джи Хон искоса взглянул на Джэ Гёна и взял бутылку. Их руки столкнулись, и немного напитка пролилось.

- Ах, простите.

Джэ Гён быстро отвёл бутылку в сторону.

- Нет-нет, всё в порядке.

Джи Хон стряхнул капли с рукава рубашки.

- Это же изотоник, быстро высохнет.

Только сказал не беспокоиться, как Джэ Гён схватил его за руку:

- Рядом есть туалет, давайте пойдём приведём одежду в порядок.

- Нет, не нужно...

Не слушая, Джэ Гён поднял его и обратился к младшим:

- Вещи.

Всего одно слово, но те вскочили и отвесили поклоны:

- Да, мы присмотрим! Возвращайтесь!

Пока Джэ Гён почти волоком тянул его за собой, Джи Хон обеспокоенно спросил:

- Ты что, гоняешь младших?

- Как я могу гонять их, если даже никогда не разговаривал с ними?

Равнодушно бросил Джэ Гён и затащил Джи Хона в ближайший туалет. Видимо, из-за расположения в укромном месте туалет был настолько безлюдным, что трудно было поверить, что находишься в аэропорту.

- Застирайте.

Джэ Гён сам включил воду. Джи Хон усмехнулся, покачав головой, но начал оттирать пятно.

- Отстирывается?

- Да, более-менее.

Джи Хон потёр рукав:

- Говорю же, это почти вода, сразу сойдёт.

Джэ Гён тоже помыл руки и бесцветным тоном произнёс:

- Хорошо.

Долго молча смотрел на Джи Хона, а когда тот выключил воду, наклонился и поцеловал в щёку.

- Эй, прекрати!

Джи Хон в ужасе оттолкнул его.

- Здесь же никого.

- А если кто зайдёт?

- Тогда пойдём туда, где не увидят.

Джэ Гён толкнул Джи Хона в самую дальнюю индивидуальную кабинку туалета, даже не дав ему возможности что-либо сказать. Затем, заблокировав выход и запирая дверь на замок, спросил:

- Целоваться можно?

- Что?..

Увидев озадаченное лицо Джи Хона, Джэ Гён сказал:

- Вы же сказали, что заниматься сексом нельзя. Значит, и целоваться тоже?

Джи Хон не успел даже усмехнуться.

- Всё равно буду.

Джэ Гён обнял его и поцеловал. Чмокая снова и снова, спросил:

- Можно целовать?

- Тише...

Джи Хон едва пробормотал. Джэ Гён тут же понизил голос до шёпота:

- Ответьте. Можно вас целовать?

И опять, не дожидаясь ответа, впился в губы. Проник языком в рот, прикусил губы и спросил:

- А языком можно? А кусать?

Только тогда Джи Хон понял, что тот дразнит его. Раздражённо дёрнул за волосы, но Джэ Гён лишь рассмеялся и поцеловал глубже. Долго играя с губами и языком Джи Хона, Джэ Гён улыбнулся, не отрываясь от его губ:

- Конфетами пахнет. Яблочный вкус?

- ...Это виноградный.

Не успел договорить, как их языки снова сплелись. Джэ Гён жадно посасывал его язык, почти до боли, затем тихо пробормотал:

- А, точно. Виноградный.

Словно пробуя вкус, безумно исследовал его рот, но вдруг оторвался:

- Хён, у вас случайно нет температуры?

- Почему?..

Вместо ответа Джэ Гён снова медленно облизал его рот. И наконец произнёс с беспокойством:

- У вас во рту намного горячее, чем обычно.

Глава 136

«Он что, экстрасенс?»

Джи Хон от неожиданности невольно оттолкнул Джэ Гёна.

- Как ты... ты это всё чувствуешь?

- Ну, обычно не настолько горячо.

Сказал он, как будто это было чем-то само собой разумеющимся.

- Вообще-то у хёна температура тела ниже моей. И кожа всегда холоднее на ощупь.

- А, вот оно что.

Джи Хон только сейчас осознал. У спортсменов из-за активного метаболизма средняя температура тела часто бывает немного выше, чем у обычных людей. Джэ Гён не был исключением - когда бы ни измеряли, у него всегда было около 37 градусов. Поэтому Джи Хону тело Джэ Гёна всегда казалось горячим, а Джэ Гёну, наоборот, Джи Хон казался холодным. Так что неудивительно, что он сразу заметил такое изменение температуры.

- Нет... температуры нет.

Джи Хон провёл рукой по волосам. Когда к нему вернулось самообладание, он попытался выйти, но не успел схватиться за ручку двери, как Джэ Гён снова притянул его к себе.

- Значит, вы возбуждены?

Сказав это, Джэ Гён снова обхватил щёки Джи Хона и поцеловал его. Видимо, успокоившись, что со здоровьем всё в порядке, он ещё более неистово посасывал его язык и покусывал губы. В какой-то момент одна рука схватила Джи Хона за ягодицы.

- Джэ!..

Растерянный Джи Хон попытался вырваться, но Джэ Гён не отпускал. Наоборот, он крепче прижал к себе Джи Хона и между поцелуями тихо, почти шёпотом, спросил:

- Стимуляция феромонных желёз - это возбуждение? Тогда мне остановиться до того, как у хёна встанет? Или...

Палец Джэ Гёна медленно скользнул между ягодиц.

- До того как хён намокнет?

С этими словами его рука откровенно коснулась интимного места.

- !..

Джи Хон чуть не вскрикнул от прикосновения, чётко ощутимого даже через одежду. Пока он кусал губы, выгибая поясницу, пальцы Джэ Гёна всё более бесстыдно тёрли это место.

- Мм, ха-а...

Наконец между зубов вырвался стон. Джи Хон уже едва мог стоять на ногах.

- П-прекрати... Джэ Гён-а, перестань, прошу.

Джи Хон умолял, изо всех сил сдерживая голос. Руки, пытавшиеся оттолкнуть Джэ Гёна за плечи, уже обвивали его шею. Джи Хон, почти повиснув на Джэ Гёне, уткнулся лицом ему в грудь, тяжело дыша. В тот момент, когда он снова собрался с силами, чтобы оттолкнуть его, думая, что дело принимает серьёзный оборот…

- Надо остановиться.

Внезапно убрав руку, Джэ Гён усадил всё ещё не пришедшего в себя Джи Хона на унитаз. Затем, наклонившись к его уху, тихо прошептал, словно делясь секретом:

- У хёна бельё уже мокрое.

Лицо Джи Хона мгновенно покраснело. Хотелось вскочить и убежать, но ноги не слушались.

- ...

Глядя на тяжело дышащего Джи Хона, Джэ Гён улыбнулся. Он спустил штаны, достал возбуждённый член и начал мастурбировать прямо перед Джи Хоном.

- Эй, ты...

“Совсем с ума сошёл?” - Джи Хон проглотил подступившие к горлу слова и прикрыл глаза рукой, делая вид, что держится за лоб. Когда он опустил голову, Джэ Гён, не прекращая движений, сказал:

- Поднимите голову и смотрите прямо.

Затем снова наклонился и прошептал так, чтобы только Джи Хон мог услышать:

- Или вы возбуждаетесь, просто глядя на мой? Уже хотите кончить от этого? Тогда можете не смотреть.

Джэ Гён с улыбкой выпрямился.

Джи Хон недоверчиво поднял голову, чтобы посмотреть на него, но невольно залюбовался внушительным тёмно-красным органом, покачивающимся прямо перед глазами. Хотя он видел его уже сотни раз и мог бы нарисовать с закрытыми глазами, сейчас всё казалось каким-то новым. Такой огромный, даже немного пугающий, но красивый, так соблазнительно подрагивающий... В общем, член, настолько характерный для Квон Джэ Гёна, что узнаешь даже увидев мельком. И вот он, блестящий от смазки, качается прямо перед носом - невозможно не смотреть, даже если пытаешься. Так близко, что видно, как пульсируют вены при каждом движении руки Джэ Гёна.

Когда Джи Хон, заворожённо глядя на него, уже почти потянулся рукой, снаружи вдруг послышались чьи-то шаги, и он испуганно отдёрнул руку. Пока Джи Хон, затаив дыхание, прислушивался к звукам снаружи, Джэ Гён, сжимая член, подошёл ещё ближе. Интуитивно поняв, что тот собирается сделать, Джи Хон быстро закрыл рот рукой и замотал головой. Видя такой решительный отказ, Джэ Гён, хоть и выглядел разочарованным, не стал настаивать. Вместо этого он, словно нарочно, продолжил мастурбировать, издавая влажные звуки трения, а Джи Хон, опасаясь, что снаружи могут услышать, то кашлял, то спускал воду, создавая всевозможный шум. К счастью, звуки снаружи вскоре стихли, и через некоторое время Джэ Гён кончил.

- Не нравится, когда в рот? - сказав это, Джэ Гён схватил руку Джи Хона и излился ему в ладонь. Затем сам вытер руку салфеткой и, приводя себя в порядок, сказал:

- Подождите. Принесу ваше пальто.

Когда Джэ Гён вышел из туалета, Джи Хон наконец глубоко вздохнул. Прикладывая тыльную сторону ладони к пылающим щекам, он опустил голову с измученным выражением.

«Боже... когда же мои гормоны начнут работать? Когда это сексуальное влечение исчезнет?»

Пока он рвал на себе волосы, думая, что сойдёт с ума от неудовлетворённости раньше, чем Квон Джэ Гён, тот вернулся. Он поднял Джи Хона, сам надел на него пальто, застегнул пуговицы и сказал:

- Ну как, я молодец?

- …

Джи Хон поклялся себе больше никогда не говорить Квон Джэ Гёну, что он молодец.

«Видимо, мои ленивые гормоны решили влиять только на аппетит, а не на либидо.»

К такому выводу Джи Хон пришёл через неделю после возвращения Джэ Гёна. После мучений от "молодечества" Джэ Гёна в аэропорту, Джи Хон, вернувшись домой, уснул как убитый.

На следующий день в Макдональдсе съел на обед три комбо и восемь наггетсов. Вечером, пробуя понемногу салат с курицей и клюквой и стейк-салат Джэ Гёна, в итоге съел больше половины. Утром, под предлогом успокоения тошноты на голодный желудок, съел сырный снэк, йогурт, хлопья, куриные сосиски и рамён.

На следующий день он уговорил Джэ Гёна вместо “Макдональдса” пойти среди бела дня в семейный ресторан, где они вдвоём съели стейк весом 1030 грамм с костью, вылизав весь соус. Вечером снова поел салат Джэ Гёна, но не насытившись, заказал отдельно свиную рульку и поссам(отварная свиная грудинка). После нескольких дней поедания более 3000 калорий в день, Джэ Гён наконец сказал:

- Хён, можно спросить кое-что?

Это было во время обычного совместного ужина.

- М?

Джи Хон ответил, посыпая свой двойной стейк-салат с говядиной дополнительной беконной крошкой. Глядя, как тот поливает салат фруктовым соусом, перемешивает и между делом ест помидоры черри, Джэ Гён странно взволнованным голосом сказал:

- Я не хочу вас напрягать, просто правда интересно спросить кое-что.

Лицо Джэ Гёна было необычно раскрасневшимся, отчего у Джи Хона сердце ушло в пятки.

«Неужели... догадался? Хотя, глядя на то, как я ем, трудно не заподозрить. К тому же у этого парня какое-то сверхъестественное чутьё.» - только подумал он, как этот "экстрасенс" спросил:

- Хён, в последнее время вы случайно не занимаетесь спортом?

- ...Что?

- Ну, просто заметил, что вы в последнее время усиленно налегаете на белок. Подумал, может, начали тренироваться? - спросил "экстрасенс", не скрывая волнения.

- А...

Джи Хон растерянно пробормотал.

Да, в последнее время он действительно ел много мяса. Он и раньше был любителем мясного, поэтому даже не осознавал признаков токсикоза - просто ел то, что хотелось, стараясь не допускать чувства голода. Но со стороны, видимо, казалось, словно он целенаправленно налегает на белок.

«Нет, ну надо же. Спортом я занимаюсь, как же.»

Пока Джи Хон улыбался, чувствуя и облегчение, и досаду, Джэ Гён, поливая свой салат соусом, заметил:

- И ещё, может мне кажется, но ваша грудь как будто немного накачанная стала.

Вот теперь Джи Хон по-настоящему удивился. Как раз недавно его грудь стала твёрдой и напряжённой, будто мышцы забились. Соски тоже припухли, и он, опасаясь, что Джэ Гён заметит, даже дома носил майку, футболку и толстовку на молнии, а под предлогом феромонных желез не позволял дотрагиваться до груди. И всё равно тот заметил.

«Он действительно экстрасенс? Нет, но как можно всё замечать и прийти к такому выводу?»

Пока Джи Хон размышлял об этом со смешанными чувствами, Джэ Гён, пожёвывая сушёную клюкву, прищурился:

- Вы ведь правда занимаетесь спортом?

«Нет, я не спортом занимаюсь, я беременный. Интересно, какое выражение лица будет у Джэ Гёна, если так сказать?»

Джи Хон улыбнулся, подперев щёку тыльной стороной ладони. В последнее время одним из его маленьких удовольствий стало воображать, как отреагирует Джэ Гён, какое выражение появится на его лице, когда узнает о беременности.

«Скорее бы прошло 12 недель и начался стабильный период. Джэ Гён наверняка очень обрадуется, когда узнает. Если попросить его придумать имя для будущего ребёнка, он сначала скажет "А это обязательно?", но потом притащит целый список всевозможных имён.»

Сдерживая желание рассказать всё прямо сейчас, Джи Хон ответил:

- Да, но я только недавно начал. Где-то неделю назад. В последнее время пораньше освобождаюсь с работы.

Джи Хон непринуждённо соврал, продолжая перемешивать салат.

- В здании нашей компании есть большой спортзал. После работы занимаюсь минут тридцать-сорок. Пока сидел дома, слишком похудел. И уже заметно? - Джи Хон специально преувеличенно удивился.

- Такие как вы, хён, наверное, сразу результат показывают.

Джэ Гён радостно отметил, что уже видно небольшой прирост мышечной массы. Его слепая вера в то, что любое увеличение объёмов тела хёна - это непременно мышцы, а никак не жир, была одновременно и смешной, и милой. Джи Хон только кивнул: "Ага, буду стараться," - как вдруг...

- Хён, может, на новогодних праздниках вместе позанимаемся? Хоть бассейн в спортзале и не откроют, но тренажёрный зал на третьем этаже будет работать.

Воодушевлённый тем, что хён занимается спортом, Джэ Гён говорил с явным возбуждением.

- А? Нет, я планировал на праздники только отдыхать.

Джи Хон растерянно ответил, но Джэ Гён словно и не слышал.

- Раз уже неделю занимаетесь, может попробуем жим лёжа? Думаю, вам уже можно. Я прослежу за техникой.

Он говорил, полный энтузиазма, и если срочно не придумать подходящую отговорку, праздники грозили превратиться в принудительную поездку в Кванчхон.

Но, к счастью, такой неприятности не случилось. Вместо этого в первый же день праздников разразилась катастрофа... или происшествие... или событие - вышла в эфир та самая передача, "Бок о бок с врагом", которую Джи Хон намеренно стёр из памяти сразу после съёмок.

Глава 137

Телеканал возлагал большие надежды на первое появление Квон Джэ Гёна в развлекательном шоу, и действительно - программа вышла в прайм-тайм в первый день новогодних праздников по всей стране.

Джи Хон категорически не хотел смотреть, но под давлением Джэ Гёна:

- Это моё первое развлекательное шоу, и вы не будете следить за ним в прямом эфире? Вы всегда так халатно относитесь к работе, хён?

Ему пришлось сесть рядом и принудительно смотреть. Однако даже сам Квон Джэ Гён, увидев четыре своих рекламных ролика подряд перед началом шоу, поморщился и отвернулся. Джи Хон, воспользовавшись моментом, попытался его убедить:

- Слушай, если ты не можешь смотреть на себя даже в пятнадцатисекундной рекламе, как ты собираешься выдержать часовое развлекательное шоу? Нет, ты точно не сможешь.

Он умолял переключить на что-нибудь другое, но Джэ Гён не слушал:

- Я смотрю не ради себя. Я смотрю ради вас, хён.

А затем добавил:

- Хён, не смотрите на себя, смотрите только на меня.

Джи Хон цокнул языком, считая это бессмысленным, но про себя решил, что Джэ Гён - гений.

«И правда. Достаточно просто смотреть на Джэ Гёна, не глядя на себя. На съёмках у Джэ Гёна была красивая одежда, и макияж ему очень шёл... Не посмотреть - только себе в убыток.»

Настроившись таким образом и ожидая трансляцию с лёгким волнением. Но как только ведущий начал представлять участников программы, и за их спинами зазвонили колокола с летящими повсюду цветочными лепестками в компьютерной графике, он вскочил с места и сбежал в свою комнату.

Позвонил Ин Ёпу, но тот не ответил, поэтому он отправил кучу возмущённых сообщений:

{Сонбэ, что за фигня?}

{Что случилось с монтажом?}

{Совсем с графикой обезумели?}

И так далее, после чего рухнул на кровать. Было страшно, что дальше будет ещё хуже, но проверить по телевизору не хватало смелости. Поэтому он лишь немного просмотрел реакции в соцсетях, и оказалось, что дальше стало ещё хуже.

<Когда это шоу “Бок о бок с врагом” превратилось в программу о свиданиях?>

<А я думала, с чего это Квон Джэ Гён вдруг появился на развлекательном шоу - так это похвастаться своей второй половинкой пришёл>

<Так они что, женятся или уже женаты?>

<Вот это называется десятилетний план!>

<А кто из них сверху, кто снизу?>

<В любом случае, этот менеджер - бессовестная тварь…>

Никто даже словом не обмолвился об олимпийской подготовке и напряжённых тренировках пловца национальной сборной, зато все обсуждали его одержимость, решимость и упорство, с которыми он десять лет цеплялся за одну дверную ручку.

Как только трансляция закончилась, новостные статьи посыпались как из рога изобилия. Отражая взрывной интерес публики, статьи про шоу "Бок о бок с врагом" заполонили топ самых читаемых материалов в разделе развлечений. Удивительно, но какую статью ни открой - лучшие комментарии были одинаковыми. Первое место неизменно занимало <Да здравствует Республика Корея!>, а на втором и третьем местах были комментарии вроде <Будущее корейского плавания светло>, <Как минимум следующие двадцать лет Корея будет лучшей в мире страной по плаванию>, <Как гражданин Республики Корея, я не могу не чувствовать себя очень счастливым сегодня> и тому подобное - несвойственные развлекательному разделу патриотические высказывания.

Реакция в онлайн-сообществах была схожей - молодые патриоты до поздней ночи заполонили форумы, серьёзно обсуждая будущее корейского плавания. Некоторые осторожные комментаторы заявляли:

<Не думайте, что если родители пловцы, то и ребёнок обязательно станет пловцом. Нужно спросить мнение самого ребёнка>.

А более скептически настроенные писали:

<А они точно в таких отношениях? Почему все говорят о свадьбе как о чём-то решённом? Может, это просто хорошие отношения между спортсменом и менеджером?> - но их быстро заткнули комментариями вроде <Ты, видать, одиночка> и <Этот придурок явно никогда не встречался>.

К рассвету люди начали мыслить более трезво:

<Сонбэним... мне одному кажется, что он альфа?>

<Да этот менеджер по всем признакам альфа>

<Минимум бета, точно. Но уж точно не омега, с такой-то фигурой> - пытались охладить накал страстей, но в ответ получали только обвинения в предательстве родины. Посты типа <Я учился с Чон Джи Хоном в одной школе, он бета/альфа> моментально помечались как дезинформация.

Форум фанатов Джэ Гёна временно закрылся с сообщением о переходе в закрытый режим. Позже, когда Джи Хон спросил у Мин У, у которого был там аккаунт, тот рассказал, что изначально атмосфера была враждебной по отношению к Джи Хону, но быстро успокоилась, когда все сошлись на мнении: <Всё-таки это человек, благодаря которому Квон Джэ Гён стал тем, кто он есть сегодня - разве это не повод для благодарности? В сто раз лучше, чем тот бесполезный бездельник Ча Сон Хён>. Тем временем фанаты Ча Сон Хёна появлялись под каждой статьёй о программе "Бок о бок с врагом", скандируя <Да здравствует Корея!> и <Да здравствует Чабокчоль*!>.

Прим.: "Чабокчоль" - неологизм, содержащий игру слов: 차 (Ча) - фамилия персонажа, 복 (бок) может означать как "благословение", также 복 используется в слове 복수 (боксу), что означает "месть/возмездие", а 절 (чоль) - "праздник", создавая двусмысленность между "Праздником благословения Ча" и "Днём возмездия Ча".

Джэ Гён, похоже, был весьма доволен такой атмосферой, где вся страна (хоть и полушутя) воспринимала их отношения как факт. В отличие от Джи Хона, который бросил следить за реакцией через полдня, он все праздники не выпускал телефон из рук. Тот, кто якобы никогда не читал новости о себе, теперь даже в спортзал не ходил, целыми днями только и делал, что искал в интернете "Квон Джэ Гён Чон Джи Хон" (при этом даже не пытаясь зарегистрироваться на форумах, только портал новостей просматривал до изнеможения), и выглядел при этом таким довольным и счастливым.

Конечно, иногда он хмурился и ругался. Обычно это случалось, когда он натыкался на комментарии о том, что они не подходят друг другу, что сонбэ, похоже, не интересуется Квон Джэ Гёном, или что сонбэ выглядит как человек, которому нравятся женщины.

Однажды он с очень серьёзным лицом как безумный двигал пальцами по экрану. Джи Хон заглянул в телефон и увидел, как тот пытается ответить на комментарий:

<Лучше бы уж с Ча Сон Хёном встречался, этот сонбэ явно его дешёвая версия. Затащил в свою компанию, окрутил, Квон Джэ Гён просто наивный и повёлся. Судя по тому, как заставил спортсмена сниматься в рекламе и даже в развлекательных шоу, у этого человека прогнившие мотивы. Наверняка потом откроет отдельную компанию и будет вести бизнес под именем Квон Джэ Гёна.>

Джэ Гён писал ответ, начинающийся со слов:

“Нихрена не знаешь, а пиздишь…” и продолжающийся длинной тирадой ругательств.

Конечно, этот ответ даже не прошёл модерацию портала как нарушающий правила, и Джэ Гёну пришлось удалить свой аккаунт на глазах у Джи Хона.

После трансляции последствия оказались серьёзнее, чем ожидалось. Все праздники имена Джи Хона и Джэ Гёна мелькали в трендах поиска, и статьи сыпались бесконечно.

В последний день праздников наконец пришло сообщение от Джи Су:

{Тот самый оппа, который на четыре года младше меня, без постоянной работы, но хорошо зарабатывает?..}

К сообщению был прикреплён скриншот из телешоу "Бок о бок с врагом". Именно та сцена, где Ин Ёп перестарался с компьютерной графикой - из глаз Джэ Гёна, смотрящего на Джи Хона, сыпались сердечки.

Поразмыслив, Джи Хон ответил:

{Маме с папой ничего не говори}

{Сделай вид, что не знаешь, пожалуйста}

{Джи Су-я}

Увидев отчаянные сообщения брата, Джи Су сразу позвонила:

[Это правда Квон Джэ Гён? Правда?]

Она почти кричала, но потом понизила голос:

[А, кстати, я смотрела передачу с мамой и папой.]

- Да? И что они сказали?..

[Мама только сказала, что Квон Джэ Гён красивый.]

Джи Хон с облегчением выдохнул, но рано.

[А когда я спросила папу, как ему такой зять, он сказал, что красавчики слишком много о себе думают, так что не одобряет.]

«...Получается, слишком красивым быть тоже плохо? Нет, это же не его вина, и что теперь делать? Отец придирается по любому поводу.»

Джи Хон повесил трубку, испытывая к отцу недовольство и бунтарские чувства, каких не было даже в подростковом возрасте.

Если интернет так бурлил, то и компания не могла остаться в стороне. Как только праздники закончились и он пришёл на работу, сотрудники из разных отделов подходили, говоря, что внимательно смотрели передачу.

Но только это и говорили. Все с лицами, говорящими "умираю, как хочу спросить про отношения с Квон Джэ Гёном", но никто не решался. Если бы это был просто телевизионный концепт, они бы дразнили вопросами типа "Когда свадебной лапшой угостишь?", но отношения выглядели слишком реальными, что никто не осмеливался заговорить об этом.

Это понятно - в этой сфере отношения между спортсменом и агентом, может, и не серьёзная проблема... но всё же достаточно спорный вопрос. Агент выполняет роль консультанта спортсмена, поэтому важно установить доверительные отношения. Но когда грань между личным и профессиональным стирается - это явно проблема.

Поэтому все только многозначительно улыбались с видом "я всё понимаю", не решаясь ничего сказать, когда начальница отдела, госпожа Ли, вызвала Джи Хона. Минут за десять до обеда она позвала его в переговорную, и как только они сели друг напротив друга за длинным столом, спросила:

- Господин Чон, извините за внезапный вопрос, но вы с Квон Джэ Гёном собираетесь пожениться?

Джи Хон изрядно растерялся. Когда его вызвали отдельно, он, конечно, догадывался, что разговор пойдёт о Джэ Гёне, но не ожидал, что вопрос о свадьбе прозвучит раньше вопроса об отношениях. Хотя, конечно, они действительно собирались пожениться.

- Наверное... к этому идёт.

Всего пару месяцев назад, когда они только начали снимать "Бок о бок с врагом", он серьёзно отрицал какие-либо отношения с Джэ Гёном, а теперь сразу говорит о свадьбе - от этого его лицо не просто горело, а пылало. Избегая взгляда начальницы Ли, Джи Хон бессмысленно то переплетал, то расплетал пальцы рук на столе.

- Планируете в этом году?

«Ну, насчёт свадьбы не знаю, а вот роды запланированы… Можно ли так ответить?.. Нет, компании тоже нужно сообщить после двенадцати недель. Неправильно, если компания узнает раньше Джэ Гёна.»

Пока Джи Хон лихорадочно размышлял, начальница Ли уже восприняла его молчание как согласие и сказала:

- Поздравляю.

- А затем сразу перешла к вопросу перевода:

- После Олимпиады сменим твою позицию. Когда бы ни была свадьба, лучше осуществить перевод в то время. Всё-таки если ты будешь курировать Квон Джэ Гёна, среди спортсменов пойдут разговоры. Понимаешь, о чём я?

- Да, понимаю.

Джи Хон кивнул. Честно говоря, даже если бы компания предложила ему уволиться из-за этого, он был бы вынужден согласиться. Перевод в другой отдел был весьма мягким решением. К тому же после Олимпиады у него не было причин отказываться.

«Всё равно в сентябре нужно подавать заявление на декретный отпуск... Идеально будет выйти после отпуска сразу в новый отдел.»

Чем больше он думал, тем более совершенным казался план возвращения после родов. Джи Хон с довольным выражением лица вышел из переговорной вместе с начальницей Ли.

Глава 138

В то время как весь мир уже принял их отношения как данность и даже обсуждал будущее их ещё не родившихся детей, мать Джэ Гёна, госпожа Шим, хранила молчание.

Это было вполне объяснимо - если другие были поражены и восторгались невиданным прежде образом Квон Джэ Гёна, восклицая "как мило" и "какая любовь", то для госпожи Шим эти разговоры сына звучали уже более десяти лет.

Вероятно, просматривая передачу, она лишь цокала языком: "Ах, этот паршивец и там продолжает свою песню про хёна Джи Хона".

И правда, за два дня до первого отборочного тура, когда Джи Хон зашёл забрать вещи Джэ Гёна, госпожа Шим сказала:

- Я видела передачу. Из-за нашего Джэ Гёна у вас, господин Чон, одни неприятности.

На ожидаемые слова Джи Хон поспешно улыбнулся:

- Что вы, какие неприятности?!

- Судя по статьям, у вас чуть ли не роман. Этот Джэ Гён, ну что за ребёнок, - вздохнула госпожа Шим, готовя кофе.

- Живёт месяцами в чужом доме ради собственного удобства, да ещё и такое устраивает. Неужели не понимает, как люди отреагируют на его слова?

Джи Хон чувствовал искреннее смущение госпожи Шим и совершенно не знал, куда себя деть.

- Может, мне просто забрать его к себе насовсем?

Он попытался замаскировать предложение под шутку, но безуспешно.

- Ох, за какие грехи вам такое наказание, господин Чон?

Госпожа Шим только отмахнулась, даже для приличия не предложив забрать сына.

- Выпейте кофе. Я пойду соберу вещи Джэ Гёна.

Оставшись один в гостиной, Джи Хон схватился за голову. На самом деле вещи были лишь предлогом - истинной целью его визита было признание. Он решил, что если госпожа Шим что-то заподозрила после передачи и статей, лучше немедленно рассказать правду.

Но не тут-то было - судя по всему, она даже в страшном сне не могла такого представить. И это делало ситуацию ещё более сложной. Было бы проще, если бы она, как все остальные, спросила: "Между вами что-то есть?". Тогда можно было бы ответить: "Да, простите, что не сказали раньше" - и склонить голову. Но когда она с таким удручённым видом извиняется за то, что сын доставляет неприятности, непонятно, как начать разговор.

«Может, стоило поручить это Джэ Гёну? Сказать ему: "Объясни матери всё аккуратно, чтобы не шокировать"?»

Вздохнув с запоздалым сожалением, Джи Хон всё же покачал головой. Квон Джэ Гён точно не смог бы "аккуратно объяснить, чтобы не шокировать". Наверняка бы выпалил без обиняков: "Я женюсь на хёне Джи Хоне" - и всё. Да и не только поэтому - это он сам должен был сказать.

«Но действительно... как же об этом сказать?»

Джи Хон то и дело проводил ладонью по лицу. Чем больше он думал, тем меньше находил ответ. Казалось, что как ни скажи, для госпожи Шим это будет как гром среди ясного неба, как удар топором по ноге от того, кому доверяла.

Конечно, он знал, что госпожа Шим очень хорошо к нему относится. Но только как к старшему коллеге сына и его менеджеру. Как к партнёру сына - это совсем другое дело. Возможно, именно потому, что она так ценила и доверяла ему, она почувствует себя преданной, узнав об их отношениях за её спиной. В худшем случае может потребовать у компании сменить менеджера. Если она скажет: "Я доверила вам сына, и что это такое? Так вы заботитесь о своих подопечных? Господин Чон, я крайне разочарована" - ему нечего было бы ответить.

Чтобы избежать такой ситуации, можно было просто промолчать, а потом сообщить о беременности: "Так вышло, простите нас, матушка". Зная характер госпожи Шим, она бы, скорее всего, даже если ей это не по душе, приняла ситуацию со словами: "Ну что теперь поделаешь, раз так вышло".

Но он не хотел поступать подобным образом. Это было бы неуважением к госпоже Шим. Это означало бы дважды, трижды предать её доброту и доверие. Джи Хон действительно не хотел так поступать. Пусть всё уже сложилось именно так, но он хотел поступить правильно в рамках сложившейся ситуации.

- Долго ждали?

За размышлениями он и не заметил, как вернулась госпожа Шим.

- Вот. Туалетные принадлежности и остальное всё у вас, так что я собрала только сменную одежду и бельё.

Передав Джи Хону сумку с вещами сына, госпожа Шим села на диван напротив.

- Кстати, в Кимчхон поедете только вы, господин Чон?

Первый отборочный тур Олимпиады, как и в прошлые годы, проходил в Кимчхоне.

- Нет, начальник отдела Ли и менеджер Юн тоже едут.

- Вот как. Всем нелегко приходится.

Госпожа Шим взяла свою чашку кофе. Отпив глоток уже достаточно остывшего напитка, она ласково улыбнулась.

- Впервые я не буду сопровождать Джэ Гёна на соревнованиях. Но я почему-то не беспокоюсь - наверное, потому что верю, что вы хорошо о нём позаботитесь. Рассчитываю на вас.

Как назло, слова о доверии и просьба позаботиться именно сейчас заставили его ещё ниже опустить голову. Он не мог сегодня произнести привычное "Да, доверьтесь мне, не беспокойтесь". Джи Хон некоторое время смотрел на свои сцепленные пальцы на коленях, затем медленно поднял голову.

- Матушка, вообще-то я сегодня пришёл лично, потому что хотел кое-что вам сказать.

- А, да?

Госпожа Шим снова взяла чашку кофе. Её спокойное выражение лица говорило: "И правда, странно, зачем пришёл сам, когда мог послать Мин У".

- По какому поводу?

- Понимаете...

Джи Хон замолчал, едва начав. Собравшись с мыслями, он произнёс максимально серьёзным и почтительным тоном:

- Простите, что говорю об этом так внезапно, матушка. На самом деле, мы с Джэ Гёном состоим в отношениях.

Госпожа Шим, поднося чашку ко рту, на мгновение замерла. Она несколько раз моргнула, держа чашку, и лишь спустя долгое время пробормотала:

- А, это... господин Чон, вы имеете в виду... что встречаетесь с Джэ Гёном? То есть, вы... в романтических отношениях?

- Да, всё верно.

На слова Джи Хона госпожа Шим открыла рот от удивления. Поспешно поставив чашку, она спросила:

- И... и как давно вы встречаетесь?

- Около двух месяцев.

Сказав это, он подумал - может, срок слишком короткий, чтобы сообщать родителям? Пока он жалел, что не сказал "с Пан-Тихоокеанского чемпионата по плаванию", госпожа Шим почти сорвавшимся голосом воскликнула:

- Правда?! Так долго?!

- ...Простите. Надо было сказать раньше.

Джи Хон склонил голову. Глядя на него, госпожа Шим пробормотала:

- Боже мой... - и через некоторое время дважды повторила:

- Боже, боже мой...

- Я действительно прошу прощения.

Джи Хон снова извинился. От его серьёзного тона госпожа Шим словно очнулась и поспешно замахала руками:

- Нет-нет, что вы! За что вам извиняться? Наверняка это Джэ Гён первым привязался к вам со своим "нравитесь, нравитесь", пока вы не согласились. Кто как не я лучше всех знает, как он доставал вас разными предлогами после подписания контракта.

Бормотавшая в растерянности госпожа Шим вдруг позвала Джи Хона с серьёзным лицом. И, сильно понизив голос, спросила:

- А это... не то, что Джэ Гён вас вынудил? Не говорил, что не будет участвовать в Олимпиаде, если вы не согласитесь, или что-то в этом роде?

Теперь он понял, почему люди говорят "чуть дар речи не потерял" от удивления. Настолько был шокирован. Он-то думал, в кого Квон Джэ Гён такой проницательный, а это он унаследовал материнскую интуицию.

- Нет, что вы. Ничего подобного.

Придя в себя, Джи Хон поспешно возразил. Ему хотелось сказать "вообще-то это я первым предложил встречаться", но это была бы слишком очевидная ложь, только усилившая подозрения госпожи Шим.

- Да, Джэ Гён первым выразил симпатию. И верно, что сначала я отказал, учитывая своё положение.

Он начал с очевидных фактов. Хотел выстроить правдоподобную историю любви, но не мог вспомнить подходящих эпизодов - в памяти всплывал только секс. Не мог же он сказать "начали с физической близости, а потом привязались друг к другу" или "мы вместе провели пылкий период течки".

Поэтому Джи Хон перешёл сразу к выводу:

- В общем, сейчас я очень сильно люблю и ценю Джэ Гёна. Правда. Поверьте мне, - он настаивал.

- А, так... вот оно что...

Госпожа Шим запнулась, словно подавленная его напором. Видя её неуверенную реакцию, Джи Хон быстро начал расхваливать Джэ Гёна:

- Да. Как вы знаете, пусть он и не красноречив, но у него глубокая душа, он заботливый и зрелый в своих суждениях.

Хотя лицо госпожи Шим выражало сомнение "Наш Джэ Гён?", похоже, ей нравилось слушать похвалу сыну:

- Да-да, он хоть и говорит резковато, но в душе совсем не такой.

- Точно.

Джи Хон энергично кивнул.

- Хоть он и младше, я многому у него учусь. Проводя время вместе, я всё больше узнавал эти его стороны и... м-мои чувства становились глубже. Не просто как менеджер к спортсмену, а... как человек к человеку. Поддерживая друг друга, восполняя недостатки... думаю, мы могли бы... хорошо жить вместе, заботясь друг о друге.

Он с трудом подбирал самые приличные и уважительные выражения. Несколько раз чуть не сбился от смущения, но убеждал себя: "Ничего, ведь это правда" - и упорно доказывал госпоже Шим искренность и зрелость их чувств. К счастью, старания не пропали даром - её лицо постепенно смягчалось, и к концу его речи она даже довольно улыбалась.

- Вот как... Боже мой, наш Джэ Гён с господином Чоном... Ах, надо же, как бывает.

Всё более радуясь, госпожа Шим наконец прикрыла рот рукой и засмеялась:

- Ах, я так и знала, что к этому идёт. Джэ Гён же с давних пор только о хёне Джи Хоне и говорил.

Госпожа Шим, улыбаясь с умилением, вдруг опустила голову, и из глаз покатились слезы. Джи Хон мысленно застонал и поспешно протянул ей салфетки со стола.

- Матушка, вот, возьмите.

- Ах, спасибо.

Промокая слезы, она смущённо рассмеялась:

- Ах, что это со мной? Совсем расчувствовалась. Просто вспомнила, как Джэ Гён в начальной школе смотрел только ваши видео.

- Н-неужели настолько давно, матушка?..

Пока Джи Хон, растерявшись, только и мог, что неловко посмеиваться, госпожа Шим рассказала неожиданно милую историю:

- Он даже ел, глядя в телефон, и я, уже не выдержав, сказала, что буду убирать по одной закуске, если он не уберёт телефон, пока я досчитаю до трёх. А он всё равно смотрел! В итоге ел один рис.

- Правда?

- Правда так и было! - воскликнула госпожа Шим.

- И не раз! Даже в бассейне всё время смотрел, пока ждал своей очереди - в итоге уронил в воду, и сколько телефонов пришлось сменить!

Цокая языком и жалуясь на сына, госпожа Шим вновь расплылась в умилённой улыбке:

- Надо же, и ведь добился своего - встречается с хёном Джи Хоном. Хоть он и мой сын, но какой... нет, не упрямый... не настойчивый... как бы это... ах да, он истинный кореец с поразительной силой воли!

Даже в порыве чувств она пыталась как-то облагородить упрямую одержимость сына. Джи Хон подумал, что обнаружил у них с госпожой Шим что-то общее.

Глава 139

- Если уж говорить начистоту, я думала, что Джэ Гён никогда в жизни не будет ни с кем встречаться и не женится, - сказала госпожа Шим, высморкавшись, когда немного успокоилась.

- Он казался совершенно незаинтересованным в таких вещах, да и характер у него не тот, чтобы принять чью-то попытку свести его с кем-то. Если совсем честно, мне казалось, что его судьба всю жизнь прожить одному.

То, что госпожа Шим не возлагала больших надежд на женитьбу Джэ Гёна, Джи Хон смутно догадывался и раньше. Особенно это было заметно, когда речь заходила о его жизни после выхода на пенсию. Создавалось сильное впечатление, что она готовилась к его старости, полностью исключая возможность появления супруги или новой семьи, предполагая, что он всегда будет один.

Даже когда госпожа Шим угрожала: "Когда ты выйдешь на пенсию, я больше не буду готовить тебе еду", она никогда не добавляла что-то вроде "пусть тебя кормит жена". Говорила лишь: "Сам разбирайся - покупай еду или готовь". Конечно, Квон Джэ Гён обычно отделывался коротким: "Пойду в Макдональдс".

- Я сама была замужем, но всё закончилось не очень хорошо, да и сейчас уровень разводов такой высокий. Я думала, что если Джэ Гён женится через силу и столкнётся с подобным, разве это не сделает его ещё более несчастным? Поэтому я решила - пусть просто живёт один, хорошо питается, и этого достаточно.

Видимо, эмоции снова захлестнули госпожу Шим, и она на момент замолчала. Потом, ещё раз высморкавшись и вытерев нос скомканной салфеткой, продолжила:

- Похоже, в глубине души я всё-таки надеялась, что он встретит хорошего человека и хотя бы раз попробует с кем-то встречаться. Когда я услышала о менеджере Чоне, я так удивилась, но всё равно боялась, что слово "встречаются" может означать не то, о чём я подумала.

Всхлипывая, госпожа Шим вдруг рассмеялась:

- Ой, простите, веду себя как старая дура!

Затем, понизив голос, попросила:

- Только не говорите Джэ Гёну о том, что я вам всё это рассказала.

- Конечно, не беспокойтесь.

Джи Хон улыбнулся, успокаивая её. Глядя на него, госпожа Шим тоже расплылась в широкой улыбке и заговорила уже более спокойным тоном:

- Знаете, ещё когда я видела вас в Ильсане, я думала, какой же вы воспитанный и благородный молодой человек, совсем не по годам. Я постоянно говорила Джэ Гёну брать с вас пример. И когда мы снова встретились и стали работать вместе, это было так удивительно и приятно, а теперь, узнав, что у вас с нашим Джэ Гёном такие хорошие отношения, я чувствую такую гордость и радость. Пожалуйста, и дальше позаботьтесь о нашем Джэ Гёне.

Сказав это очень учтиво, госпожа Шим в следующий момент с блеском в глазах спросила Джи Хона:

- Кстати, мне продолжать называть вас менеджер Чон? Или... может быть, лучше Джи Хон-щи?

Когда она произносила "Джи Хон-щи", в её голосе слышалось лёгкое волнение - похоже, ей хотелось сменить обращение. Хоть она и пыталась это скрыть, но и выражение лица, и интонация выдавали её намерения - прямо как у её сына. Поэтому Джи Хон, как и в случае с Джэ Гёном, дал ответ, который собеседник больше всего хотел услышать.

- Можете называть меня как вам удобно. Мне больше нравится по имени - так чувствуется более близкое общение.

Как и ожидалось, рот госпожи Шим расплылся в широкой улыбке. Не скрывая своего удовольствия, она сказала:

- Хорошо, так и буду называть. Джи Хон-щи.

* * *

Национальные соревнования по плаванию в Кимчхоне проводились в спортивном комплексе города каждый год между февралём и мартом в течение пяти дней. Наряду с соревнованиями Донга*, это был крупнейший национальный турнир в стране, а в олимпийский год он также служил первым отборочным этапом для формирования национальной сборной.

Прим.: "Донга" - одни из крупнейших и престижнейших соревнований по плаванию в Южной Корее, организуемые медиакомпанией Dong-A Ilbo.

Поскольку соревнования охватывали все возрастные категории от начальной школы до взрослых спортсменов, найти жильё всегда было сложно, но в этом году началась настоящая война за места. Единственный отель рядом с бассейном был забронирован за несколько месяцев, и даже обычно пустующие мотели поблизости теперь были заполнены до отказа.

Причина такой небывалой конкуренции за места была очевидна - Квон Джэ Гён. Со всей страны съехалось множество зрителей, желающих увидеть его последнее выступление. Представителей СМИ, включая журналистов, собралось в четыре раза больше обычного, причём половину составляли иностранные корреспонденты.

- В основном из Австралии и США, - заметила начальница отдела Ли, глядя на иностранных журналистов, заполнивших пресс-зону.

- Вчера их было не так много.

- Их главный интерес - комплексное плавание на 400 метров, - сказал менеджер Юн, втыкая соломинку в пакет соевого молока.

- Недавно разговаривал с представителем спортивной ассоциации Кимчхона, он сказал, что никогда не видел столько журналистов в последний день. Обычно в последний день соревнований людей почти нет.

Отхлебнув соевого молока, менеджер Юн спросил стоящего рядом Джи Хона:

- Правда? В последний день меньше всего людей?

- Обычно да, - кивнул Джи Хон.

- Больше всего людей в первый день соревнований. Потом, по мере того как спортсмены заканчивают свои выступления, они уезжают, и соответственно уменьшается количество зрителей и журналистов. К последнему дню остаются только те, кто участвует в финальных заплывах. На национальных соревнованиях традиционно в последний день проводятся комплексное плавание на 400 метров и комбинированная эстафета 400 метров.

- Да уж, неудивительно, что народу мало.

На замечание менеджера Юна Джи Хон только усмехнулся:

- Да, что поделать. В таких странах как Австралия и США комплексное плавание на 400 метров было одним из самых популярных дисциплин, но в Корее - совсем нет. Из-за сложности этого вида мало кто решался им заниматься, а из-за малого количества спортсменов почти не было и болельщиков.

- Но в этом году участвует Квон Джэ Гён.

Начальник отдела Ли, скрестив руки, с гордостью смотрела на бассейн. Джэ Гён разминался на центральной дорожке. По бокам от него никого не было, только на первой и восьмой дорожках - самых крайних - разминались ещё двое спортсменов. За все пять дней соревнований во время официальной разминки бассейн ещё никогда не был настолько пустым.

- Странно, правда? Бассейн пустой как никогда, а журналистов и зрителей будет больше всего.

Она была права. В этом году на дистанции 400 метров комплексным плаванием участвовало всего пять человек*. И парадоксально, но именно сегодняшние соревнования, даже без предварительных заплывов, привлекли наибольшее внимание и ожидания.

Прим.: В плавании, если участников менее 8 человек, предварительные заплывы не проводятся, а сразу проходит финальный заплыв.

- Как будто мы арендовали весь бассейн, здорово, - пошутил менеджер Юн, сминая пустой пакет из-под соевого молока.

- Может, из-за свободного бассейна, но Квон Джэ Гён выглядит даже лучше обычного. Правда ведь? - менеджер Юн искал подтверждения у Джи Хона.

- Да, сегодня он выглядит лучше всего.

Джи Хон охотно согласился. Хотя он сказал это, просто поддакивая менеджеру Юну, это действительно было правдой. Сегодня Джэ Гён выглядел превосходно. Даже во время разминки его движения были настолько лёгкими и точными, что казалось, словно он летает. При этом его мощь и скорость были настолько впечатляющими, что трудно было поверить, что за последние четыре дня он участвовал в шести дисциплинах и провёл двенадцать заплывов.

- Смотрите, как помрачнели австралийские журналисты.

- Ещё бы, похоже, одна олимпийская медаль от них уплывает.

- Ох, бедный Ноа!

- Давай, Ноа, поплавай ещё четыре года!

Пока начальник Ли и менеджер Юн обменивались шутками, Джэ Гён закончил разминку и вышел к бортику. Сняв шапочку и откинув мокрые волосы, он направился прямо к Джи Хону, который накинул ему на плечи полотенце.

Хотя между ними не было сказано ни слова - да и полотенце он подал только потому, что был младшим по должности - начальник отдела Ли и менеджер Юн, наблюдавшие за этой сценой, демонстративно покашляли и, неуклюже разыгрывая спектакль, удалились под предлогом: "Ну что ж, пойдём позавтракаем". Джи Хон подумал, что если когда-нибудь будет рассказывать своим детям о "десяти вещах, которые никогда нельзя делать в жизни", то первым пунктом обязательно будут служебные романы, и направился вместе с Джэ Гёном в комнату ожидания.

- Как себя чувствуешь сегодня?

- Нормально.

- Да, выглядишь хорошо. Похоже, сегодня ты всех удивишь, - улыбаясь, Джи Хон открыл дверь комнаты ожидания и замер на месте, встретившись взглядом с Хан Ю Соном, сидевшим прямо напротив входа. Хан Ю Сон тоже удивленно вскочил и, вынимая наушники, поздоровался:

- Здравствуйте.

- Да, давно не виделись.

Джи Хон ответил, шире открывая дверь. Пропустив Джэ Гёна вперёд, вошёл следом и закрыл дверь. Проходя мимо Хан Ю Сона, ещё раз обратился к нему:

- Похоже, рано закончил разминку.

- Да.

Хан Ю Сон коротко ответил, снова вставил наушники и сел на диван. От такого откровенного намёка "больше не разговаривать" брови Джэ Гёна нахмурились. Казалось, он сейчас вырвет наушники из ушей Хан Ю Сона со словами: "Ах ты наглый ублюдок, сонбэ с тобой разговаривает!". Но такой конфликт за час до соревнований мог привести к жалобе в Комитет по спортивной этике со стороны команды Хан Ю Сона. Джи Хон поспешно подтолкнул Джэ Гёна в угол комнаты ожидания.

- Иди сюда, сделаем растяжку.

Он расстелил спортивный мат, как только они дошли до своих сумок. Джэ Гён молча посмотрел на Джи Хона, затем сел на мат. Джи Хон устроился на складном стуле рядом, наблюдая за растяжкой, но всё его внимание было приковано к Хан Ю Сону.

Сегодня бассейн открылся в семь утра. Они пришли примерно в семь десять. Хан Ю Сона к тому времени уже не было в бассейне. Значит, он закончил разминку за десять минут - слишком мало.

Конечно, поскольку комплексное плавание на 400 метров требует огромных затрат энергии, многие спортсмены предпочитали короткую разминку, чтобы сохранить силы. Но как ни посмотри, состояние Хан Ю Сона не походило на человека, только что закончившего разминку. Особенно настораживало отсутствие Ким Ги Сока, который обычно всегда находился рядом с ним, - странно, что его не было видно в такой важный день.

- Хватит смотреть.

От голоса Джэ Гёна Джи Хон растерянно повернул голову:

- А?

Видимо, задумавшись, он неосознанно уставился на Хан Ю Сона.

- На что вы уставились, там смотреть-то не на что? Самый красивый прямо перед вами.

Раздражённо сказал Джэ Гён, растягивая поясницу.

- Прости.

Джи Хон с улыбкой извинился. И тут же подумал:

«Подождите, а почему я извиняюсь?»

Как и ожидалось, Джэ Гён сразу же нахмурился:

- Что? Зачем вы извиняетесь? Вы серьёзно смотрели на него с каким-то умыслом?

- Да ну тебя, ничего такого.

Хотя Джи Хон объяснил, что сделал это неосознанно, Квон Джэ Гён даже не стал слушать. Он прищурился, делая вид, что сверлит Джи Хона взглядом, затем внезапно плюхнулся на пол со словами:

- Я так расстроен, что не смогу сегодня участвовать в соревнованиях.

- Ладно, не участвуй.

Джи Хон спокойно ответил, вставая с места. Подойдя к распластавшемуся на полу Джэ Гёну, он схватил его за руку, заставляя подняться:

- Если хочешь лечь, ложись не на пол, а на диван. Зачем ты после растяжки на полу валяешься? Все мышцы затекут.

- Ну и пусть затекут. Я же не собираюсь участвовать.

- Хорошо, не участвуй.

Джи Хон кивнул, поднимая Джэ Гёна на ноги. Отвёл его к кровати и уложил, на что Джэ Гён, хоть и усмехнулся недоверчиво, но послушно лёг.

Вскоре вернулись другие спортсмены после разминки. Джи Хон посидел рядом с Джэ Гёном, поговорил, и примерно за двадцать минут до начала соревнований вышел из комнаты.

- Тогда увидимся на соревнованиях.

Джэ Гён, доставая телефон из сумки, ответил:

- Да.

Глядя, как он, подобно остальным спортсменам, сразу вставляет наушники, Джи Хон ещё раз напомнил:

- Не пропусти первый вызов, - и вышел из комнаты.

В коридоре не было ни души. Видя, как пусто стало в пространстве, обычно кишащем спортсменами и официальными лицами, он впервые по-настоящему ощутил приближение конца соревнований.

Направляясь ко входу в спортзал, он как раз собирался отправить сообщение менеджеру Юну с вопросом о его местонахождении.

- Эй, кого я вижу! Это же Чон Джи Хон!

Громкий голос раздался сзади. Испуганно обернувшись на неожиданное обращение, Джи Хон мысленно цокнул языком, увидев приближающегося развязной походкой человека. Это был заместитель председателя федерации плавания.

Глава 140

- Ого, смотрю, ты прям расцвёл тут!

Заместитель председателя, засунув руку в карман брюк, приближался с ухмылкой. Джи Хон убрал телефон в карман пиджака и почтительно поклонился.

- Как поживаете?

- Думаешь, хорошо поживаю?

Заместитель председателя резко парировал и, остановившись прямо перед Джи Хоном, злорадно усмехнулся.

- Джи Хон, видать, тебе неплохо живётся на денежки, что Квон Джэ Гён приносит? Прямо сияешь весь.

- Вовсе нет.

Уголки губ зампреда мгновенно искривились. Он долго сверлил Джи Хона взглядом, затем, засунув обе руки в карманы брюк, процедил:

- И как у тебя наглости хватает сюда явиться? Ты же ради спасения одного Квон Джэ Гёна погубил Федерацию и обрёк младших товарищей на смерть?

Джи Хон молча смотрел на него какое-то время, потом спокойно ответил:

- Так вы что, на поминки пришли? Почтить память младших товарищей? Ой, простите, кажется, вы ошиблись адресом, - с улыбкой продолжил Джи Хон:

- Насколько я знаю, здесь сейчас праздник. В общем и студенческом дивизионах средние результаты улучшились почти на 0,8 секунд по сравнению с соревнованиями в Кимчхоне в прошлом году. В Корейской спортивной ассоциации мне с воодушевлением говорили, что их непосредственное руководство дало свои плоды.

С каждым словом Джи Хона лицо заместителя председателя всё больше перекашивалось от ярости. Судя по вздувшейся на лбу вене, он был порядком разозлён.

- Иди-ка сюда.

Хотя они уже стояли достаточно близко, заместитель председателя поманил его подойти ещё ближе. Когда Джи Хон не сдвинулся с места, тот сам сделал шаг вперёд и злобно прошипел ему на ухо:

- Сучонок. Думаешь, никто не знает, как ты охмурил Квон Джэ Гёна и провернул свои делишки? Ах ты шлюха, окрутил спортсмена своей дыркой и сидишь, интриги за спиной плетёшь. Нравится небось в одиночку проедать рекламные деньги, кинув всех, кто тебе помогал? А, педик ёбаный?

Заместитель председателя процедил это сквозь стиснутые от злости зубы. Джи Хон спокойно посмотрел на него, тяжело дышащего и отступающего назад, и сказал:

- Если я шлюха, то Федерация что - бордель?

- Что-о?..

Лицо зампреда стало ещё более зловещим.

- А разве нет?

Джи Хон продолжал говорить с бесстрастным лицом.

- Орёте на всех углах, что заботитесь о спортсменах, а сами только и делали, что наживались на их именах. Деньги, выделенные на поддержку, все спустили на азартные игры да гольф. Разве не так?

- Т-ты... всё с-сказал?

Заместитель председателя заикался, побагровев.

- Ну что вы. Я ещё не упомянул, как вы избивали их под предлогом "духовного воспитания", таскали кланяться всем подряд, да похотливо пялились на девушек-спортсменок в купальнях...

Не успел он договорить, как тяжелая рука влепила ему пощёчину.

- Да ты совсем охренел, сука!

Заместитель председателя схватил Джи Хона за грудки и заорал:

- Ты, псих ёбаный, ты что себе позволяешь?! Сукин сын, думаешь, раз спелся со Спортивной ассоциацией, так всё можно?!

- Да, в Ассоциации даже благодарили меня с поклоном - говорят, помог избавиться от Федерации плавания, которая была у них как бельмо на глазу.

- Эй, Чон Джи Хон!

Зампред заорал, весь побагровев от злости. Когда он снова замахнулся для удара, Джи Хон быстро перехватил его руку и спокойно продолжил:

- А как иначе? Среди десятков организаций при Спортивной ассоциации ваша славилась как самая прогнившая. Конечно, вся эта сфера - выгребная яма, но даже на общем фоне вы были худшими, все остальные на вас пальцем показывали. Для Ассоциации вы были как бомба замедленного действия, а теперь благодаря Джэ Гёну они избавились от вас без лишних хлопот - разве не прекрасно?

- Ах ты, сука!

Заместитель председателя отчаянно пытался вырвать руку.

- Отпусти! Слышишь? Отпусти сейчас же!

Ещё крепче сжимая запястье бьющегося зампреда, Джи Хон заговорил уже на повышенных тонах:

- Вы правда думали, что развал Федерации навредит спортсменам? Нет! Благодаря тому, что её взяли под внешнее управление, спортсмены впервые получили достойные условия для тренировок. Ещё бы - все воры, что присваивали тренировочные фонды, вылетели к чертям.

- Т-ты... ты точно ёбнулся, мразь!

Заместитель председателя едва не исходил пеной от ярости. Когда Джи Хон перехватил и его левую руку, которой тот пытался ударить, лицо зампреда побагровело, и он стал извергать поток ругательств: "шлюха", "ублюдок" и всё, что приходило на язык. Видя, что он сейчас начнёт пинаться, Джи Хон оттолкнул его, отпустив запястья.

- Успокойтесь уже.

Он отпустил его руки, довольно сильно отталкивая, но, видимо, момент оказался неудачным - зампред с грохотом рухнул на пол.

- Господин заместитель председателя.

Тот упал так тяжело, что Джи Хон, забыв о намерении держаться подальше, с тревогой подошёл к нему.

- Вы в порядке?

В тот момент, когда Джи Хон попытался помочь упавшему встать...

- Урою гада!

Заместитель председателя сам вскочил на ноги и со всей силы ударил Джи Хона кулаком в лицо.

- !..

От внезапного удара Джи Хон пошатнулся, прикрывая лицо руками. В этот момент заместитель председателя схватил его и с грохотом припечатал к стене. Затем начал наносить удар за ударом по щекам.

- Паскуда, кто ты такой, чтобы меня поучать? Не строй из себя святошу, сучонок! После того как сам с Квон Джэ Гёном и рекламу снимал, и по телеку выступал, и чёрт знает что ещё творил - поздно корчить из себя праведника. В конце концов, что ты, что я - одинаково наживаемся на спортсменах, так какого хрена выёбываешься?

Заместитель председателя был редким для своего возраста великаном за 180 см, вдвое крупнее Джи Хона. К тому же, несмотря на возраст, как бывший спортсмен он сохранил немалую силу. Против такого озверевшего противника у Джи Хона не было шансов. Тот одной рукой прижал его к стене и как безумный наносил пощёчины, а всё, что Джи Хон мог сделать - это свернуться калачиком, прикрывая руками живот.

- Вы не лучше «KAWA». А, суки? Сами открыто торгуете спортсменами, а туда же - поучаете, приказываете! У нас хотя бы чувство долга бы...

Вдруг зампред издал сдавленный крик и отлетел в сторону.

- Что вы делаете?

Услышав знакомый голос, Джи Хон наконец поднял голову. Он увидел Джэ Гёна, который держал заместителя председателя за шиворот. Увидев лицо Джи Хона, выражение лица Джэ Гёна мгновенно окаменело. Он молча схватил зампреда за грудки. Когда Джэ Гён замахнулся для удара, Джи Хон отчаянно крикнул:

- Не надо!

На мгновение рука Джэ Гёна замерла в воздухе. Но это была лишь временная пауза. Джэ Гён мог продолжить в любой момент. Фактически было видно, как его сжатый кулак сжался ещё сильнее.

- Не бей его! Ни в коем случае не трогай!

Джи Хон, всё ещё скрючившись у стены, закричал:

- Послушай меня! Если ты его тронешь - можешь забыть об Олимпиаде. Отпусти быстро! - отчаянно выкрикнул Джи Хон.

- Я подам в суд. Это меня избили, в коридоре есть камеры видеонаблюдения - я представлю записи как вещественное доказательство и передам в полицию. Не трогай его. Иначе ты сделаешь именно то, чего он хочет.

При этих словах Джэ Гён прикусил губу.

- Квон Джэ Гён.

Джэ Гён молчал. Было отчетливо видно, как дрожит его замерший в воздухе кулак - настолько он был напряжён. Заместитель председателя тоже дрожал. С перепуганным лицом он зажмурился и, не произнося ни слова, просто ждал удара.

- Джэ Гён-а.

Джи Хон снова позвал его. В этот момент прибежали охранники и работники бассейна, наконец заметившие шум. Джэ Гён, практически швырнув им заместителя председателя, сказал:

- Вызовите полицию.

Как только зампред вырвался из хватки Джэ Гёна, он начал скандалить:

- Какую полицию?! Вы знаете, кто я такой?!

Джэ Гён, игнорируя его крики, продолжал настаивать:

- Вызовите полицию, немедленно.

- Д-да, сейчас.

Пока работники суетились с телефонами, Джэ Гён подошёл к Джи Хону:

- Откройте рот. Хочу посмотреть, насколько серьёзные повреждения внутри.

- Всё нормально.

- Пожалуйста, дайте посмотреть.

Джэ Гён сказал это тихо. Когда он говорил так спокойно, отказать было невозможно.

Джи Хон медленно открыл рот. Джэ Гён наклонился, осмотрел внутреннюю часть рта и, выпрямляясь, сказал:

- Поедем в больницу.

- Хорошо.

- Прямо сейчас.

- Понял.

Джи Хон ответил с улыбкой. Джэ Гён какое-то время смотрел на него, затем потянулся к его опухшей, побитой щеке. Но не решился дотронуться и опустил руку. Джи Хон поймал его ладонь и осторожно погладил по тыльной стороне.

- Ты молодец. Хорошо сдержался.

Джэ Гён по-прежнему молчал. Лицо как обычно бесстрастное, только глаза покраснели. То ли от сдерживаемой ярости, то ли от слёз - непонятно. Губа, с запекшейся кровью, которую он так сильно прикусил, выглядела болезненно.

- Иди сюда.

Джи Хон, не выпуская руки Джэ Гёна, потянул его к себе. Когда он крепко обнял его, люди, окружавшие зампреда, удивлённо покосились в их сторону. Джи Хону было всё равно - он только крепче прижал к себе Джэ Гёна. И, поглаживая его по широкой спине, сказал:

- Всё хорошо. Это правда ерунда, не переживай так. Эй, когда я был спортсменом, такие побои были пустяком, честно. Так, щекотно только.

Джи Хон нарочито преувеличенно пошутил. В такой момент можно было ожидать какой-то реакции, но Джэ Гён молчал. Он вообще не проронил ни слова с самого начала. Видимо, настолько тяжело было у него на душе. Джи Хон, продолжая гладить его по спине, сказал:

- Правда, всё в порядке. Сейчас приедет полиция, передадим записи с камер, и всё. Всё закончилось благополучно. Благодаря тому, что ты сдержался. Так что не расстраивайся, а думай так: "Я молодец, что повёл себя по-взрослому, хорошо что не поддался на его провокацию". Понимаешь, о чём я?

- ...Да, - наконец ответил Джэ Гён после долгой паузы. Джи Хон погладил его по голове со словами "молодец", и тут прозвучал первый вызов - двадцать минут до начала соревнований. После сигнала участники должны были прибыть в зону первичного сбора. Неявка в указанное время означала дисквалификацию.

- Ну, иди.

Джи Хон отпустил Джэ Гёна. Тот посмотрел на него всё ещё встревоженным взглядом, затем сам крепко обнял.

- Я пойду.

Коротко сказав это, он отпустил Джи Хона и сразу направился в комнату ожидания.

Проводив Джэ Гёна взглядом, Джи Хон позвонил менеджеру Юну, объяснил ситуацию и попросил подойти.

Вскоре после прихода менеджера Юна появилась полиция. Пока Джи Хон давал показания, зампред орал:

- Когда это было?! Когда я такое делал?! Этот ублюдок нагло врёт!

Но как только полиция упомянула камеры видеонаблюдения, сразу заявил, что будет говорить только через адвоката.

- Так для полиции даже лучше. Всё равно с ним не о чем разговаривать.

Полицейские неловко усмехнулись в ответ на слова Джи Хона:

- Похоже на то.

Зампред снова побагровел и разразился потоком ругательств, на что полиция пригрозила добавить оскорбление должностного лица.

- Надеюсь, вы не собираетесь идти на мировую с этим подонком? Где ваша гордость?

- Т-ты, сукин сын, до конца будешь?..

- Да, даже если придётся идти до конца - никакого примирения. Имейте это в виду.

Джи Хон чётко обозначил свою позицию и отвернулся.

Когда он вернулся на трибуну, начальник отдела Ли, уже знавшая о ситуации по телефону, спросила:

- Как всё прошло?

- Ну, заявление приняли, полиция уехала. Записи с камер уже у них, - сказал менеджер Юн, садясь.

- Хорошо, отлично. Молодец, Джи Хон. Я доложил директору, он сказал передать дело адвокату О. Просил только взять справку из больницы. Может, сразу съездишь?

- Нет, после соревнований схожу.

Джи Хон сел рядом с менеджером Юном. Но тут же встал:

- Нет, извините. Всё-таки поеду в больницу сейчас.

- А, правда? Тогда... может, с тобой съездить? - спросил менеджер Юн.

- Нет, я сам справлюсь. Сообщите, когда соревнования закончатся, - попросил Джи Хон менеджера Юна и, взяв пальто, покинул места для официальных лиц.

Выйдя из бассейна, он не сразу направился к выходу из здания, а сначала зашёл в туалет. Оказавшись в кабинке, он попытался расстегнуть ремень, но руки так дрожали, что пряжка не поддавалась. Кое-как справившись с ремнём и спустив разом брюки с бельём, Джи Хон наклонился и невольно простонал.

- Ах…

Чувствовал, что что-то не так. И точно - на белье были следы крови.

Глава 141

- …

Джи Хон на мгновение растерянно уставился на пятна крови, но быстро пришёл в себя и поправил одежду.

Выходя из кабинки, он замер, увидев своё отражение в зеркале. Теперь он понял, почему у Джэ Гёна было такое выражение лица. Помимо опухшего лица, кожа была разорвана, одна щека была вся в крови. Губа тоже была рассечена, кровь запачкала даже воротник рубашки.

Менеджер Юн сфотографировал это как доказательство для полиции, но сам Джи Хон не видел и не представлял, что всё настолько плохо.

Не было времени рассматривать подробнее, он просто схватил несколько бумажных полотенец, намочил их и вышел. Как только покинул здание, сразу поймал такси. Заметив его состояние, водитель вздрогнул, и Джи Хон намеренно вежливо обратился к нему:

- Извините, не могли бы вы отвезти меня в ближайшую крупную больницу?

- Крупную больницу?

- Да, в многопрофильную или университетскую - в общем, куда-нибудь побольше.

Когда он объяснил, что нужна справка для суда, водитель сказал, что отвезёт его в многопрофильную больницу в десяти минутах езды.

- Да, давайте туда.

Джи Хон едва выговорил это и откинулся на сиденье. Странно, но когда он вытирал мокрым полотенцем разбитую губу и щёку, совсем не чувствовал боли. Ещё недавно лицо так болело, что было тяжело даже говорить, а сейчас - ничего. Ни разорванную до мяса внутреннюю часть рта, ни рассечённую губу - как бы он ни трогал, не было не только боли, но даже и чувствительности. Словно нервы онемели. Но онемели не только нервы. Казалось, онемел и разум. Ещё несколько минут назад он лихорадочно соображал, как разобраться с зампредом, как добиться для него максимально сурового приговора, как попросить помощи у Корейской спортивной ассоциации, но после того, как увидел кровь на белье, все эти мысли исчезли. Просто оцепенел. Буквально, в голове стало пусто, как чистый лист.

Лучше бы эта пустота продолжалась, но это было невозможно. Когда тревога и отчаяние начали заполнять сознание, Джи Хон закрыл глаза и глубоко вздохнул.

«Всё нормально. Ты же знал, что такое может случиться. Потому и Джэ Гёну не сказал. Это обычное дело. Даже по статистике так бывает, многие через это проходят. Не нужно так отчаиваться и падать духом.»

Джи Хон изо всех сил пытался убедить себя, что ничего особенного не произошло. Но безуспешно. Чем больше старался успокоиться, тем сильнее чувство вины и страдания сжимали грудь.

Причина была очевидна. В отличие от других случаев, эта трагедия произошла из-за его собственной ошибки. Даже если он не хотел этого, именно его действия подвергли ребёнка опасности.

«Не нужно было этого делать.»

В конце концов Джи Хон прикрыл лицо рукой и с трудом сглотнул.

«Надо было просто промолчать. Как обычно сказать: "Да-да, заместитель председателя, вы правы" - и пропустить его слова мимо ушей. Тогда тот человек не стал бы преследовать его и затевать ссору. По крайней мере, когда он упал, нужно было сделать вид, что не заметил, и пройти мимо. Надо было быстрее уйти оттуда.»

Чем больше думал, тем больше казалось, что сходит с ума. Ещё недавно считал, что если ценой пары пощёчин можно окончательно избавиться от зампреда, то это выгодная сделка, а теперь всё это не имело значения. Плевать на заместителя председателя, только бы с ребёнком всё было в порядке. Это было его единственное желание. Если бы мог, он хотел бы повернуть время вспять. Настолько сильным было его раскаяние. Во всём.

Пока он мучился от запоздалого сожаления и самобичевания, такси подъехало к больнице. Хоть она оказалась меньше, чем он ожидал, выбирать не приходилось. Поблагодарив водителя, Джи Хон вышел из машины.

Видимо, из-за раннего утра пациентов почти не было. Джи Хон записался не в хирургию, а в гинекологию. Приём обычно начинался с 9:30, но когда он сказал, что у него ранний срок беременности и кровотечение, его, к счастью, приняли без очереди.

- Боже мой, что с вашим лицом?!

Врач удивлённо воскликнула, как только Джи Хон вошёл в кабинет УЗИ.

- Попал в инцидент с применением силы.

Джи Хон намеренно ответил спокойно, забираясь на кушетку.

- Ох, какой ужас! Вы, наверное, сильно испугались. Господи...

Врач средних лет нахмурилась, словно ей самой было больно. Пока медсестра наносила гель на живот Джи Хона, врач, заполняя карту, задала несколько вопросов, на которые он ответил максимально подробно.

- Насколько сильное было кровотечение?

- Не очень сильное.

Когда он сказал, что кровь едва оставляла следы на пальцах, врач кивнула:

- Хорошо, давайте посмотрим.

Медсестра вышла, и врач, словно принимая смену, подошла к кушетке. Джи Хон максимально вежливо и спокойно спросил её, пока она готовила датчик УЗИ:

- Доктор, простите за вопрос заранее, но если вдруг у меня случится выкидыш из-за этого происшествия, будет ли это указано в медицинской справке?

- Обычно в справке не указывают, что выкидыш произошёл из-за побоев или шока. К тому же на ранних сроках выкидыш может произойти по множеству причин, поэтому сложно утверждать, что именно шок стал причиной, - осторожно ответила врач.

- Однако если через биопсию тканей подтвердится, что это не из-за хромосомных аномалий или других причин, тогда вероятность того, что выкидыш произошёл из-за побоев, повышается. Суд, рассмотрев срок выкидыша и обстоятельства, может признать, что это действительно произошло из-за шока от насилия.

- Понятно...

Он хотел спросить, сколько времени займёт получение результатов, если делать исследование тканей, но в этот момент датчик коснулся живота. Когда на мониторе появилось серое изображение, Джи Хон испуганно отвернулся.

Было страшно. Боялся, что желточный мешок, который видел две недели назад на УЗИ, теперь исчез. Хотя он уже больше склонялся к такой вероятности, своими глазами увидеть это - совсем другое дело. Джи Хон замер, уставившись в стену у кушетки.

Чем дольше молчала врач и сильнее давила датчиком на живот, тем сильнее нарастало напряжение. Во рту и горле пересохло так, что трудно было сглотнуть, а руки, сжимавшие одежду, были мокрыми от пота. Сердце билось так быстро, что было трудно дышать.

После нескольких секунд, показавшихся вечностью, врач наконец произнесла взволнованным голосом:

- Малыш в полном порядке!

- ...Правда?

Только тогда Джи Хон повернулся к монитору. Поскольку он не мог разобрать, что есть что, он прищурился, и врач начала настраивать аппарат, увеличивая серые участки на экране.

- Вы раньше видели ребёнка на УЗИ?

- Нет. В прошлый раз был виден только желточный мешок...

- Понятно. Вот здесь ребёнок, - врач указала на слабо различимый силуэт, прижавшийся к чему-то похожему на стенку пещеры.

- Тут голова, тут попка. А это ручка. Видите?

Джи Хон, забыв ответить, только рассеянно кивал. Честно говоря, он не понимал, как это может быть рукой или попкой, но просто активно соглашался.

- А здесь, куда я показываю - сердце. Хотите послушать сердцебиение малыша?

Как только врач коснулась аппарата, из динамика донеслось громкое "тук-тук".

- Это сердце ребёнка?

- Нет-нет, это ваше сердце, - засмеялась врач.

- Сейчас услышите. Слушайте внимательно.

И правда, вскоре послышался другой звук. Гораздо тише его собственного, но намного быстрее - как только Джи Хон услышал сердцебиение малыша, он расплакался. Увидев, как он смущённо отворачивается, врач с улыбкой протянула салфетку.

- Простите.

Джи Хон сразу отвернулся, взяв салфетку. Как ни пытался сдержать слёзы, не получалось. Казалось, от облегчения отпустило всё напряжение, и слёзы, сдерживаемые с поездки на такси до больницы, хлынули разом.

- Вы очень переживали. Ох, бедняжка.

Врач понимающе кивнула. Она протянула целую пачку салфеток и, когда Джи Хон немного успокоился, продолжила объяснять, глядя на монитор:

- В общем, на УЗИ всё в порядке, с малышом всё хорошо. Сердцебиение отличное, движения видны, на мой взгляд, очень здоровенький! Развитие даже опережает срок.

Врач, видимо желая подбодрить Джи Хона, со смехом добавила, что уже видны задатки крепыша.

- Ну конечно, в папу пойдёт - большой и здоровый будет.

От этой похвалы стало и приятно, и как-то странно неловко, Джи Хон смущённо рассмеялся.

- Конечно, срок ранний, надо понаблюдать, но пока на УЗИ нет признаков кровотечения или отслойки.

Затем врач снова спросила:

- Вы говорили о кровотечении - какого цвета была кровь?

- Тёмная. Почти коричневая.

- А, тогда это, похоже, просто старая имплантационная кровь вышла.

Врач ещё раз успокоила его, сказав, что это бы случилось в любом случае, не обязательно из-за сегодняшнего происшествия.

- Но всё же вы сегодня сильно перенервничали, так что обязательно отдыхайте. Вы же из Сеула? Сегодня возвращаетесь?

- Да, планировал.

Врач задумчиво скрестила руки и осторожно сказала:

- Думаю, было бы неплохо полежать в больнице хотя бы день. После такого происшествия сразу ехать три-четыре часа в машине не самая лучшая идея, и было бы правильно понаблюдать за ситуацией день-два в стационаре. К тому же вам всё равно нужно получить справку о телесных повреждениях.

Врач легонько постучала себя по щеке и спросила: "Ведь так?" Джи Хон энергично кивнул в ответ.

Глава 142

Выйдя из кабинета врача, Джи Хон направился в регистратуру в сопровождении медсестры. Ожидая оформления госпитализации, сидя на стуле в коридоре, он не мог оторвать глаз от телефона.

К этому времени соревнования должны были давно закончиться, но от менеджера Юна всё ещё не было звонка. Движимый беспокойством, он просмотрел новости в интернете, но результатов сегодняшних соревнований по комплексному плаванию на 400 метров среди мужчин не нашёл.

«Похоже, соревнования ещё не закончились.»

Джи Хон потёр лоб и вздохнул.

Или соревнования закончились, но возникли какие-то проблемы. Возможно, судьи задерживают объявление результатов, пересматривая видеозапись.

В обычное время он бы не беспокоился о Квон Джэ Гёне, но сегодня всё было иначе. Учитывая, что такой инцидент произошёл прямо перед соревнованиями, он очень волновался. Вдруг Джэ Гён, будучи слишком возбуждённым, совершил фальстарт.

Конечно, до сих пор у Джэ Гёна никогда не было фальстартов. В плавании даже малейшее движение до стартового сигнала считается фальстартом и ведёт к дисквалификации, и говорят, что за время спортивной карьеры это случается с каждым хотя бы раз, но Джэ Гён за множество соревнований ни разу не был дисквалифицирован за фальстарт. Естественно, не было и дисквалификаций по другим причинам.

Зная это, он всё равно беспокоился из-за крайне тревожного выражения лица Джэ Гёна, которое видел в последний раз. Тот вошёл в комнату ожидания без кровинки в лице, с налитыми кровью глазами, словно готовый кого-то убить - трудно было ожидать от него обычного самообладания.

Но если старт пройдёт благополучно, об остальном можно не беспокоиться. С нынешним уровнем мастерства Джэ Гёна, даже если собьётся дыхание или потеряет темп, он легко преодолеет квалификационный норматив. Конечно, результат может быть хуже обычного, но это неважно. Сегодняшняя цель - просто преодолеть норматив и прийти первым. Достижение цели - уже успех. Пресса - особенно иностранная - наверняка будет шуметь о результате ниже ожидаемого, но Джэ Гён всё равно не из тех, кого волнует реакция окружающих. Что бы ни говорили вокруг, нужно просто хорошо подготовиться и показать себя лучше на втором отборочном туре.

И вот, когда он молился, чтобы соревнования прошли благополучно, позвонил менеджер Юн. Как только Джи Хон торопливо нажал кнопку ответа, из динамика вырвался его голос:

[Квон Джэ Гён установил новый рекорд Азии!]

Джи Хон, сам того не осознавая, вскочил и воскликнул:

- Какой результат?!

- 4 минуты 04.38 секунды!

Джи Хон, прикрыв рот рукой, издал беззвучный крик.

Это даже лучше, чем на тренировках. Всё-таки результат меньше 4:03 у Джэ Гёна был только раз, обычно он показывал от 4:04.80 до 4:05.40. За пять месяцев до Олимпиады, на первых официальных соревнованиях такой результат был просто превосходным. И это несмотря на то, что случилось прямо перед стартом.

- Но почему соревнования так поздно закончились? - спросил Джи Хон взволнованным голосом, снова садясь на скамейку.

[Набилось слишком много зрителей. Даже к началу соревнований не все успели войти, поэтому пришлось отложить старт на десять минут.]

- А-а, - пробормотал Джи Хон.

Да, когда он уходил в больницу, очередь на вход была огромной.

[Ким Ги Сок из-за этого такой скандал устроил. Кричал, что за десять минут у спортсменов весь настрой пропадёт, что нужно начинать немедленно. Как будто задержка соревнований случилась впервые в истории.]

- ...Ким Ги Сок пришёл?

[Конечно, пришёл.]

«Вот оно что... пришёл значит.»

Джи Хон не знал, радоваться этому или раздражаться. С противоречивыми чувствами он снова спросил менеджера Юна:

- А как Хан Ю Сон?

[У него 4:21.0. Пришёл вторым.]

- Квалификационный норматив прошёл.

[Да, еле-еле.]

Еле-еле, но всё же прошёл. Для пловца, специализировавшегося на длинных дистанциях вольным стилем, показать такой результат за какие-то несколько месяцев - уже достижение. Если бы Джэ Гён не участвовал в этом отборе, Хан Ю Сон мог бы поехать на Олимпиаду по рекомендации Спортивной ассоциации.

Но как только Джэ Гён превысил квалификационный норматив, эта надежда растаяла как дым. Теперь у Хан Ю Сона оставалось только два пути попасть на Олимпиаду: либо пройти норматив во втором отборочном туре, либо дождаться дисквалификации или отказа Джэ Гёна. Оба варианта были практически невозможны.

Закончив разговор с менеджером Юном, Джи Хон сразу зашёл в интернет. На главной странице портала уже висела срочная новость:

<СРОЧНО: Квон Джэ Гён установил новый рекорд Азии в комплексном плавании на 400 метров среди мужчин>

Честно говоря, работая с Джэ Гёном, он думал, что уже привык к слову "рекорд", но снова видеть его было приятно, радостно и волнительно. Сегодня по-другому и быть не могло.

«И чего я только волновался за него?»

Джи Хон, посмеиваясь, кликнул на раздел спортивных новостей. Почти вся страница была заполнена статьями о Джэ Гёне. Поскольку собралось много журналистов, фотографий тоже было множество - раздел спортивных фото был заполнен снимками Джэ Гёна с разных ракурсов. Джи Хон просмотрел их все по очереди.

Большинство были сделаны во время соревнований, поэтому его лицо почти нигде не было видно полностью. Но Джи Хон словно видел его выражение. Наверняка оно было таким же, как всегда. Такое же бесстрастное и отрешённое, он молча двигал руками и ногами.

«Если вдруг… действительно вдруг с ребёнком в утробе что-то случится, и Джэ Гён узнает об этом, он, несомненно, будет очень опечален и измучен. Но он не разрушит свою карьеру из-за этого. Никогда. Не потому, что у него холодный и бесчеловечный характер. А потому, что за его плечами время и усилия, вложенные настолько основательно, что никакая печаль и мучения не смогут их поколебать. Как бы тяжело ни было, как только прозвучит сигнал, Джэ Гён прыгнет в воду, и выложится на полную. По-другому он не может. Потому что он - пловец Квон Джэ Гён. Поэтому если человек Квон Джэ Гён действительно сломается, то скорее не из-за потери ребёнка, а когда узнает об этом позже. Он будет думать, что не смог быть опорой. Решит, что из-за его ненадёжности хён взял всё на себя. Как тогда.»

- ...

Долго глядя на потемневший экран телефона, Джи Хон увидел в нём отражение своего лица. Он пристально всмотрелся в своё всё ещё опухшее лицо.

На самом деле он верил, что сможет всё скрыть. Двенадцать недель - это ещё даже не плод, а эмбрион, тем более он морально подготовился - думал, что быстро оправится. Казалось, что сможет держаться перед Джэ Гёном как ни в чём не бывало, словно ничего и не случилось.

Но сейчас... он не был уверен. Уже не был. Если он так потерял самообладание, только увидев кровь на белье, если одна мысль о том, что с ребёнком могло что-то случиться, готов был сойти с ума. Джи Хон больше не был уверен, что сможет вести себя как обычно, если эти мрачные предположения станут реальностью. Тем более обмануть Квон Джэ Гёна, который чувствует его состояние лучше него самого. Казалось невозможным. Это было гораздо сложнее, чем обмануть себя.

Главное - он не хотел обманывать. Под предлогом заботы о Джэ Гёне или о чём-то ещё - больше не хотел лгать. Не хотел, чтобы Джэ Гён, узнав правду позже, был ранен, не хотел потом жалеть, что надо было сразу сказать честно. Не хотел повторять ту же ошибку дважды.

«Что же делать?»

В тот момент, когда Джи Хон тихо вздохнул, глядя на своё отражение в экране, внезапно высветились цифры и зазвонил телефон. Это был Джэ Гён.

Увидев его имя на экране, Джи Хон невольно улыбнулся. Подумав “Ну и влип же я”, Джи Хон нажал кнопку ответа.

- Эй, поздравляю с азиатским рекордом.

[Хён, вы где?]

Джэ Гён, даже не делая вид, что слышал поздравления, спросил:

- Здесь? В больнице.

[Обследование закончилось? Что врач сказал? Серьёзно? Нужно зашивать?] - спросил Джэ Гён упавшим голосом.

[Справку выписали? Сколько недель восстановления дали?]

Он спрашивал, не давая вставить ни слова, и Джи Хон подумал, как он вообще смог соревноваться. И ещё такой потрясающий результат показать.

- Пока не знаю, - сказал Джи Хон с улыбкой.

- Сейчас жду оформления.

[До сих пор?]

- Это же большая больница. Видимо, нужно время на ожидание и оформление. Кстати, Джэ Гён-а, - воспользовался моментом Джи Хон:

- Я думаю сегодня остаться здесь, пройти обследование и вернуться завтра.

[Тогда я тоже приеду туда.]

Джэ Гён сразу ответил:

[Вернёмся вместе завтра, что тут такого.]

Судя по тому, как он говорил без малейших колебаний, бесполезно было бы просить его уехать первым.

- Хорошо. Тогда приезжай после интервью и всех запланированных мероприятий.

[...]

- Эй, Квон Джэ Гён, - Джи Хон намеренно понизил голос.

- Говорю чётко: закончи все запланированные мероприятия до единого, и только потом приезжай.

[Понял.] - неохотно ответил Джэ Гён.

- Хорошо. Тогда до встречи.

Джи Хон улыбнулся и, закончив разговор, сунул телефон в карман пиджака, где нащупал что-то. Это было УЗИ-фото, полученное ранее.

Он достал снимок и снова внимательно всмотрелся. Раньше из-за шокового состояния даже во время объяснений врача не мог разобрать что где, но теперь примерно понимал, где ягодицы, а где голова. Особенно чётко были видны руки.

«Ого, ещё немного, и станет настоящим человеком.»

Разглядывая фото с восхищением, Джи Хон вспомнил слова врача о том, что ребёнок будет крупным и здоровым, если пойдёт в папу, и усмехнулся:

- Был бы ещё крупнее и здоровее, если бы пошёл в другого папу. Правда ведь? - сказал он, глядя на белую точку на снимке. Поцеловал фото и убрал обратно в карман пиджака.

* * *

Джэ Гён приехал в больницу почти в четыре.

- Как вы, хён? Всё ещё сильно болит?

Это был его первый вопрос, как только он вошёл в палату.

- Всё нормально. Благодаря этому, - Джи Хон указал на большую повязку на щеке. Джэ Гён с сомнением посмотрел на неё и спросил, подходя к кровати:

- Справку дали? Что врач сказал?

- Ушиб и ссадина, три недели нетрудоспособности максимум.

- И всё?

Джэ Гён возмутился, считая это абсурдным.

- Говорят, чтобы дали больше четырёх недель, нужен хотя бы один перелом. Даже за разрыв барабанной перепонки дают только три недели.

- Пиздец какой-то... - пробормотал Джэ Гён, ставя сумку у кровати, и спросил:

- Значит, трёх недель хватит, чтобы засадить этого ублюдка?

- Вряд ли. В лучшем случае штраф или условный срок.

- Тогда, может, просто нанять киллера и убить его?

- Эй, у меня лицо болит, не смеши меня.

- Почему? Я серьёзно.

Джэ Гён сел на стул с абсолютно серьёзным лицом.

- А как с госпитализацией?

- В смысле?

- Без опекуна же нельзя.

- А, тут если предоплатить и поговорить с опекуном по телефону, разрешают. Я поговорил с сестрой и оформился.

Джэ Гён цокнул языком, не дав Джи Хону договорить.

- Чего ты цокаешь?

- Я хотел расписаться как опекун, - проворчал Джэ Гён в ответ на смех Джи Хона.

- Ты же не настоящий опекун, как бы это сработало?

- В тот раз получилось же.

- То была экстренная ситуация, больница пошла навстречу. Обычно только семья может.

- ...

Джэ Гён внезапно замолчал. Судя по откровенно обиженному взгляду, он явно ждал, что Джи Хон как-то поддержит разговор.

Джи Хон, прекрасно это понимая, продолжал притворяться и спросил:

- Что, хочешь быть моим опекуном?

- Да.

Джэ Гён ответил мгновенно. Затем, видимо осознав свою поспешность, добавил нарочито серьёзным тоном:

- Точнее говоря, я хочу не просто быть опекуном, а иметь такие отношения, при которых мог бы им стать.

- Что, моим братом?

- ...Хён. Правда, прекратите, - тихо сказал Джэ Гён.

- Мне и так тяжело смотреть на ваше лицо, я с ума схожу от злости, не бесите меня ещё больше.

Говорил "не бесите", а по лицу видно - умолял перестать его расстраивать.

- Хорошо, больше не буду. Прости, прости.

Джи Хон поспешно извинился.

- То была шутка, в общем, Джэ Гён-а, ты хочешь стать моей семьёй?

Джэ Гён уже не отвечал. Сидел, скрестив руки, и смотрел в сторону - похоже, обиделся всерьёз. Джи Хон, посмеиваясь над ним, наконец повернулся и открыл тумбочку у кровати.

- Ну тогда я дам тебе это.

Джи Хон вложил УЗИ-снимок в руку Джэ Гёна и сказал:

- Давай поженимся, Джэ Гён-а.

Глава 143

Джэ Гён молча разглядывал УЗИ-снимок, который дал ему Джи Хон, и вскоре пробормотал тихим голосом:

- Это...

- Милый, правда? Мой свадебный подарок.

Джи Хон с улыбкой наклонился к Джэ Гёну и, указывая на снимок, пояснил:

- Вот здесь голова, а тут попка.

Джэ Гён молчал, просто тихо рассматривая фотографию. Внезапно он перевернул её, проверил обратную сторону, и, убедившись, что там ничего нет, наконец поднял голову:

- Это точно ваш снимок, хён?

- Что?!

От такой неожиданной реакции Джи Хон на мгновение растерялся и рассмеялся:

- Ну конечно мой. А чей же ещё?

Джэ Гён не улыбнулся. С бесстрастным выражением лица он опустил взгляд и снова молча уставился на снимок. Лишь спустя долгое время он поднял голову, посмотрел на Джи Хона и спросил:

- Хён, вы правда собираетесь рожать?

Этого Джи Хон совсем не ожидал. Он настолько растерялся, что забыл ответить и просто тупо смотрел на Джэ Гёна. Тем временем тот спросил ещё раз:

- Я спрашиваю, будете рожать?

От этого приглушённого голоса Джи Хон очнулся и сказал:

- Да, буду.

- Правда?..

- Да, поэтому я и рассказал тебе.

- Вы точно всё хорошо обдумали?

Джэ Гён снова настойчиво спросил. В отличие от безразличного выражения лица, в его голосе чувствовалось напряжение. Нет, на самом деле и лицо было таким же. На первый взгляд казалось бесстрастным, но при внимательном рассмотрении явно проступали признаки беспокойства. Губы уже успели пересохнуть, а карие глаза, широко раскрытые, беспрестанно дрожали.

- Если вы приняли решение импульсивно, может, стоит подумать ещё раз?

Наконец Джэ Гён заговорил охрипшим голосом. Руки тряслись так сильно, что снимок в них был близок к тому, чтобы помяться. Никогда прежде Джи Хон не видел Джэ Гёна настолько взволнованным. Даже когда тот в свои восемнадцать лет вышел на олимпийский финал, он был совершенно спокоен и уверен в себе. Наконец поняв истинную причину беспокойства Джэ Гёна, Джи Хон с улыбкой кивнул:

- Да. Я принял это решение очень серьёзно, после долгих размышлений.

- Точно?..

- Говорю же. Эй, ты представляешь, как я воодушевлён мыслью о том, чтобы родить и вырастить малыша? Даже если ты будешь против, я всё равно рожу и воспитаю.

Джи Хон намеренно сказал это как угрозу, хотя знал, что такого не случится.

- Нет, я... я не против. Абсолютно не против. Совсем нет, но...

Джэ Гён поспешно ответил. Затем снова посмотрел на снимок, и вдруг из его глаз капнула крупная слеза.

- Джэ Гён-а!

Джи Хон удивлённо воскликнул. Джэ Гён, не отвечая, отвернулся и, спрятав лицо в ладони, заплакал. Немного успокоившись, он ещё раз взглянул на снимок в руках и теперь уже откровенно разрыдался. То, как этот здоровяк, размером с гору, держал в обеих руках крошечный ультразвуковой снимок и плакал, выглядело настолько мило и забавно, что Джи Хон, даже не пытаясь его утешить, первым делом достал телефон и начал снимать видео. Почувствовав этот недобрый настрой, Джэ Гён, наполовину спрятав лицо в сгибе локтя, повернул голову и что-то невнятно пробурчал:

- Хён, что вы... зачем вы это снимаете?

- Потому что это мило.

- Да что тут милого?

Квон Джэ Гён даже в такой момент скривился от отвращения.

- Почему нет? Обычно такое снимают, чтобы потом показать ребёнку, когда он вырастет.

- Не хочу. Не показывайте.

Джэ Гён устроил настоящую истерику, настаивая, что этого категорически нельзя делать. Раньше, когда его называли милым, он становился ещё милее, а теперь, похоже, ему не нравилось быть милым из-за того, что он станет отцом.

- Ладно, не покажу. Буду смотреть один.

- И вы тоже не смотрите. Просто удалите.

- Хорошо, хорошо. Удалю.

Джи Хон небрежно ответил и сел на телефон, чтобы Джэ Гён не смог до него добраться. Тот начал нести какую-то чушь, угрожая подать в суд, если видео где-то просочится. Но, похоже, пока он так капризничал и топал ногами, немного успокоился и перестал плакать.

- Всё, наплакался?

Когда Джи Хон с улыбкой спросил, Джэ Гён, протирая глаза рукой, ответил:

- Да. Но когда смотрю на ваше лицо, кажется, снова заплачу.

- Что, настолько рад?

- Рад.

Джэ Гён ответил на одном дыхании.

- Так рад, что кажется, будто сейчас сплю.

Произнеся эти романтичные слова своим обычным суровым тоном, Джэ Гён тут же вытер лицо тыльной стороной ладони и добавил:

- Но это не потому, что вы беременны, а потому, что вы решили родить. Я так рад этому, что не могу поверить.

Джи Хон, кажется, понимал, что имеет в виду Джэ Гён. Ведь раньше он несколько раз твёрдо заявлял: я никогда не думал о детях и не собираюсь. Поэтому Джэ Гён пообещал больше не говорить о детях и действительно не произнёс об этом ни слова. Даже когда после выхода в эфир "Бок о бок с врагом" люди приходили к каждой статье и писали в комментариях о втором поколении, он ничего не говорил об этом.

"Хён, люди говорят, что мы хорошо смотримся вместе", "По физиогномике мы очень хорошая пара", "Говорят, если поженимся, будем жить хорошо" - рассказывал он обо всём на свете, но о детях не произнёс ни слова. Видимо, считал, что даже если заговорить об этом в шутку, это само по себе будет давить на Джи Хона. И действительно, Джэ Гён ещё раз протёр лицо ладонью и сказал всё тем же обеспокоенным тоном:

- Хён, но вы точно в порядке?

- В смысле?

- Будет много трудностей... говорят, рожать очень тяжело.

- Ну, тут ничего не поделаешь.

Джи Хон намеренно ответил так, словно это пустяк.

- Все же как-то рожают, несмотря на трудности. Я тоже смогу, если захочу.

- Хён, вы же не любите боль.

- А кто её любит?

Джи Хон усмехнулся. Затем, нежно поглаживая покрасневшую от слёз кожу под глазами Джэ Гёна, сказал:

- Всё нормально. Я довольно хорошо терплю боль.

- Вы же говорили, что не сможете удалить зуб без анестезии.

-...Этого никто не может.

Джи Хон спокойно ответил:

- Говорю же, это был метод пыток в старые времена, ты что!

Джи Хон осторожно ущипнул Джэ Гёна под глазом, стараясь не причинить боли, и убрал руку. Затем, полностью откинувшись на изголовье кровати, продолжил:

- И то, что не хочу из-за боли - это просто отговорка была. На самом деле не поэтому не хотел детей. Я же говорил раньше. Просто не был уверен, что смогу хорошо воспитать.

Джэ Гён посмотрел на Джи Хона взглядом, говорящим "тогда почему?.."

- Но мне кажется, что вместе с тобой я смогу хорошо воспитать ребёнка. Просто изначально даже мысли не возникло избавиться от него.

Джи Хон сказал это с улыбкой.

- Когда я впервые узнал о беременности, был в полной растерянности и панике, думал "боже, что же делать", но, как ни странно, решение оставить ребёнка пришло довольно быстро.

От этих слов выражение лица Джэ Гёна наконец немного смягчилось. Он снова уставился на УЗИ-снимок в руках, потом вдруг поднял голову, будто что-то вспомнив:

- Кстати, хён, когда вы узнали?

«Если скажу, что месяц назад, точно будет скандал.»

- Совсем недавно, - уклончиво ответил Джи Хон. Но лицо Джэ Гёна уже помрачнело.

- Значит, всё это время вы один ходили в больницу?

- Да, но я был там всего несколько раз. В любом случае. В следующий раз пойдём вместе.

Джи Хон поспешил сказать это первым, чтобы Джэ Гён не успел расстроиться:

- Оказывается, отцу нужно много чего знать.

Лицо Джэ Гёна, до этого момента сохранявшее некоторую озабоченность, мгновенно просветлело от одного слова "отец".

- Ах, нужно идти. Конечно, нужно идти. Отец должен пойти.

Джэ Гён повторил это несколько раз, а затем, с улыбкой до ушей, снова уставился на снимок. Вдруг, словно всё ещё не веря, спросил:

- Но это точно правда? Вы же не шутите, показывая чужой снимок? Вы правда беременны?

- Эй, как можно шутить такими вещами? Ну поверь уже, наконец.

Когда Джи Хон сказал это с улыбкой, Джэ Гён ответил:

- Нет, я верю. Верю, просто не могу поверить, - произнёс эту бессмыслицу, а затем, вздохнув, провёл рукой по лицу.

- Извините. Я так рад... я сейчас настолько рад, что, кажется, немного не в себе.

«Да, похоже на то.»

Джи Хон мысленно согласился и молча кивнул, как вдруг Джэ Гён резко вскочил со своего места и спросил:

- Хён, можно я на минутку выйду?

- Зачем? Позвонить маме?

- Что?.. Нет? Просто выйду, один раз крикну и вернусь.

- Нельзя, не выходи.

Джи Хон быстро схватил Джэ Гёна, усадил обратно и предупредил:

- Пока никому не говори. Вообще не показывай виду.

- Почему?.. - Джэ Гён широко раскрыл глаза. По его явно расстроенному лицу было понятно, что он уже планировал разболтать всем вокруг и даже дать пресс-конференцию.

- Так принято. До двенадцати недель не говорят окружающим.

Джи Хон думал, что тот начнёт спорить, но Джэ Гён неожиданно сразу согласился:

- Понял. Не скажу.

- А вы сейчас точно на какой неделе?

- На восьмой, почти девять недель уже.

- Это ведь совсем немного, да?

- Да, совсем немного, - улыбнулся Джи Хон:

- По снимку же видно. Вот такой малыш сейчас, - он показал на свой мизинец.

Джэ Гён ещё раз посмотрел на снимок, поднял голову:

- Хён. Можно я один раз приложу ухо к животу?

Джэ Гён спросил так осторожно, что это было совсем на него не похоже, и он выглядел настолько мило, что Джи Хон не выдержал и рассмеялся.

- Ещё ничего не слышно.

- Всё равно.

- Ладно.

Джи Хон с улыбкой слегка отодвинулся в сторону. Он хотел освободить место, чтобы Джэ Гён мог присесть на край кровати, но этот наглец тут же запрыгнул на кровать целиком, и, как только лёг рядом, обнял Джи Хона за талию и уткнулся лицом ему в живот.

Глава 144

- Эй, ты же сказал, что просто приложишь ухо.

Джи Хон сказал это с наигранным упрёком.

- Да, собирался, но всё равно ничего не слышно.

Джэ Гён бесстыдно ответил, зарываясь лицом ещё глубже в живот Джи Хона. Тот усмехнулся со вздохом "ну что с тобой поделаешь", но всё же погладил Джэ Гёна по затылку. Наблюдая за их встречей в одноместной палате, за которую заплачены немалые деньги, и пытаясь понять, похоже ли это на встречу отца с сыном или отца с дочерью, Джэ Гён, уткнувшись лицом в живот Джи Хона, пробормотал тихим голосом:

- Хён, спасибо… Хён, вы же в итоге решились родить, поверив мне. Я сделаю всё, чтобы вы не пожалели об этом. Правда, я сделаю всё, что в моих силах.

В конце фразы послышалась дрожь, похожая на вздох. Судя по тому, как снова начал срываться голос, он всё ещё не мог совладать с эмоциями. Джи Хон знал, что тот обрадуется, но не ожидал настолько сильной реакции. Думал, что если и заплачет, то просто покраснеют глаза, но не представлял, что тот разрыдается так громко. И хотя это делало его ещё более довольным, счастливым и радостным, были и поводы для беспокойства. После недолгих раздумий Джи Хон, ещё нежнее поглаживая голову Джэ Гёна, сказал:

- Да, помогай побольше. Одному мне будет тяжело. Говорят, что воспитание ребёнка - это испытание на выносливость, думаю, мы справимся.

Намеренно пошутив, он затем спокойным голосом, словно успокаивая, продолжил:

- И ещё, Джэ Гён-а, должен тебе заранее сказать: у омег-мужчин довольно высокий риск выкидыша на ранних сроках.

Не успел он закончить, как Джэ Гён поднял голову.

- Правда?

Затем, отпуская руки с талии Джи Хона, сказал:

- Тогда, наверное, не стоит так лежать? Это вредно для малыша?

- Нет, нет, всё нормально.

Джи Хон, улыбаясь, удержал Джэ Гёна. И, заставляя его снова прилечь к себе, сказал:

- Так можно. Только не бодайся.

Несмотря на эти слова, Джэ Гён, похоже, всё равно беспокоился. Не решаясь расслабленно прилечь как раньше, он держал голову приподнятой, но и это его тревожило - вскоре он полностью поднялся и слез с кровати.

- Говорю же, всё нормально.

- Нет, хён, я тяжёлый.

Сказав это, Джэ Гён сел на стул, но вдруг, будто что-то вспомнив, резко вскочил.

- Подождите. А то, что случилось сегодня - это нормально?

«Куда только делся человек, который минуту назад улыбался до ушей - теперь он говорил с мгновенно посеревшим лицом, и было очевидно, что узнай он о кровотечении (из-за того случая или чего-то ещё), точно не останется спокойным.»

- Да, когда делали обследование, никаких проблем не обнаружили.

Джи Хон ответил максимально спокойным тоном, чтобы не волновать Джэ Гёна.

- Правда?..

- Да. А теперь успокойся и сядь.

Когда Джи Хон намекнул, что его грозный вид, пока он так стоит, более вреден для здоровья, Джэ Гён быстро сел на стул. Он попытался как-то справиться со своим испуганным выражением лица, пытаясь насильно смягчить черты, но, похоже, это плохо получалось. Чем больше он старался, тем более странно искажалось его лицо, становясь ещё страшнее. В итоге он сдался и, прикрыв рот рукой, сказал:

- Нет, правда всё нормально? После такого избиения, что даже лицо всё разбито?

- Били только по лицу.

Джи Хон ответил нарочито небрежно. Похоже, это снова не понравилось Джэ Гёну - его брови сошлись ещё ближе. Глядя на Джэ Гёна, который, даже закрыв половину лица рукой, всеми силами выражал своё возмущение оставшейся половиной, Джи Хон снова не сдержал улыбку. Он протянул руку, убирая ладонь Джэ Гёна от его лица:

- В общем, во время обследования никаких отклонений не обнаружили. Подтвердили, что с малышом всё хорошо и он здоров. Поэтому и сделали УЗИ-снимок.

Только тогда выражение лица Джэ Гёна немного, совсем немного смягчилось. Джи Хон, глядя на него с улыбкой, переплёл свои пальцы с его большой рукой и сказал:

- Но как я уже говорил, у омег-мужчин изначально высокий риск выкидыша на ранних сроках. Не обязательно из-за сегодняшнего случая - это может произойти в любой момент, по любой причине. Из-за хромосомных нарушений, например, или других подобных проблем.

Лицо Джэ Гёна снова помрачнело. Джи Хон, похлопывая его по тыльной стороне ладони, продолжил:

- Но после двенадцати недель наступает стабильный период, и риск раннего выкидыша значительно снижается. Вот тогда уже можно рассказывать окружающим.

- А, так вот почему.

Джэ Гён тихо пробормотал. На его лице отразилось понимание причины, по которой его просили хранить молчание. Джи Хон кивнул:

- Да. Поэтому я хочу, чтобы ты знал заранее. И если вдруг, правда вдруг, такое случится, не расстраивайся слишком сильно. Хотя, конечно, это будет тяжело.

- Нет, я... мне всё равно, лишь бы с вами всё было хорошо, хён. Поспешно сказал Джэ Гён.

- Разве не вы будете страдать больше меня, если такое случится? Что мне-то будет? Я просто расстроюсь, потому что не хочу, чтобы вам было больно и тяжело. Со мной всё будет в порядке, - повторил Джэ Гён.

- Хорошо. И со мной всё будет в порядке, если с тобой всё хорошо.

Джи Хон медленно кивнул.

- Но, скорее всего, всё будет хорошо. Давай в это верить.

Джи Хон улыбнулся, похлопывая по руке Джэ Гёна. Тот молча смотрел на него, потом тихо сказал:

- Хён, а если...

- Да?

- Ну вдруг, чисто гипотетически, если из-за этого случая с малышом что-то случится...

- Да...

- Тогда если я убью заместителя председателя, это ведь будет считаться самообороной?

- ...

- Ведь так? В таких случаях это смягчающее обстоятельство?

Выражение лица и тон Джэ Гёна были настолько серьёзными, что Джи Хон невольно сжал их сплетённые руки и сказал:

- Не убивай его.

- Да нет, я не говорю, что собираюсь убивать, я просто спрашиваю. Интересно, считается ли это смягчающим обстоятельством в таких случаях.

Быстро добавил Джэ Гён.

- С чего мне убивать? Не буду я убивать.

Он говорил это с улыбкой, но от этого становилось ещё страшнее.

- Нет. Это совершенно не считается смягчающим обстоятельством, более того - может рассматриваться как акт мести с отягчающими обстоятельствами, так что ни в коем случае не убивай.

- Почему? Ведь у меня будет веская причина, они должны войти в моё положение!

Только что Квон Джэ Гён уверял, что не собирается никого убивать, а теперь уже выпучил глаза и яростно спорил.

- Нет. Закон такое не понимает. Закон есть закон, он просто следует букве.

- А, что за фигня! Совсем бесчеловечно, честное слово!

Джэ Гён снова разозлился, ругая корейские законы.

- Не только в нашей стране так, кроме законов Хаммурапи*, большинство правовых систем именно так и работает. Так что, пожалуйста, успокойся. С малышом всё будет хорошо, - сказал Джи Хон, снова похлопывая по руке Джэ Гёна.

*Прим.: Не знаю зачем вам нужна эта информация, но пусть будет.

Законы Хаммурапи (аккад. Inu Anum sîrum), - законодательный свод старовавилонского периода, созданный при царе Хаммурапи в 1750-х годах до н. э. Один из древнейших правовых памятников в мире. Здесь законодатель впервые провозглашает основной принцип наказания - принцип талиона.

Талион (от латинского слова talis - такой же) - категория юриспруденции и морали, также известная как равное возмездие; принцип назначения уголовного наказания за преступление, согласно которому наказание должно точно, буквально соответствовать вреду, причинённому вследствие совершения преступления - «око за око, зуб за зуб».

А вот что касается нашей ситуации. По этим законам не прокатило бы, скорее всего омега-мужчина по правам был бы приравнен к женщине:

Оскорбление действием или причинение телесных повреждений женщине с точки зрения Законов вообще не являются наказуемыми действиями. Ответственность наступает в том случае, если результатом нанесения удара является выкидыш у беременной женщины: за это установлена денежная компенсация, размер которой зависит от социального положения женщины. Если же результатом удара была смерть женщины, то в качестве наказания применяется либо талион (если женщина принадлежала к сословию авилумов), либо денежная компенсация.

- Врач сказал, что сердцебиение хорошо слышно и движения видны. В этот период обычно состояние ребёнка оценивают по сердцебиению, и оно отлично слышно, пульс тоже хороший.

- Правда?

Лицо Джэ Гёна мгновенно просветлело. Только что говорил об убийстве, а теперь от одного упоминания о сердцебиении малыша сразу воодушевился. Глядя на него, Джи Хон вспомнил о случае в кабинете УЗИ.

«Так вот почему врач старалась всячески подбодрить меня.»

Восхищаясь её чуткостью, которую он осознал только сейчас, Джи Хон передал Джэ Гёну её слова:

- Да. И развитие хорошее, даже крупнее, чем положено по сроку. Врач сказала, что уже видны признаки здорового малыша. Ну ещё бы, чей же это ребёнок.

К счастью, все эти похвалы сработали - улыбка Джэ Гёна снова растянулась до ушей.

- А как иначе. У него уже на уровне генов всё решено. Это точно верхний один процент.

- Слушай, если честно, тут все 0.1%.

- А может, по-честному, даже 0.01%? Я не хвастаюсь, правда так думаю.

- Конечно-конечно. Вполне возможно.

От постоянных поддакиваний Джи Хона Джэ Гён был на седьмом небе от счастья. Джи Хон, пользуясь моментом, рассказал и то, что слышал в своей женской консультации:

- И знаешь, этот малыш уже победил нас обоих одной только силой воли, что ему может быть. Не волнуйся.

- А? Как это победил силой воли, что вы имеете в виду?

Джэ Гён недоумённо моргнул. Такая неожиданная реакция на миг смутила Джи Хона.

«Как он мог не понять? Ведь раньше сам об этом говорил.»

- ...Мы же оба принимали противозачаточные.

В итоге Джи Хон сказал это, слегка смущаясь. Похоже, только тогда до Джэ Гёна дошло - он пробормотал: "А..." Осознание быстро сменилось удивлением, и Джэ Гён, искренне восхищённый, пробормотал:

- Вау, этот малыш... реально крут!..

- Вот именно. Не о чем тебе беспокоиться.

Джи Хон, подведя итог, лёг на кровать. Видимо, слишком много энергии ушло на то, чтобы успокоить Джэ Гёна. Навалилась резкая усталость, он едва мог держать глаза открытыми.

- Я немного полежу.

- Выключить свет?

- Нет, я не буду спать.

Когда он сказал, что просто полежит, Джэ Гён придвинул стул ближе к кровати.

- Что ты делаешь, зачем так близко?

Джи Хон смущённо рассмеялся.

- Просто хочу рассмотреть ваше лицо поближе.

Джэ Гён сказал это, даже не изменившись в лице, а потом вдруг, будто что-то вспомнив, воскликнул:

- А, подождите! Получается, грудь у хёна тоже увеличилась из-за беременности?!

Сначала Джи Хон удивился такому внезапному вопросу, но потом понял - когда он лёг, рубашка натянулась, и пуговицы слегка разошлись. Вместо того чтобы поправить рубашку, он даже выпятил грудь напоказ:

- Да. Как тебе, лучше, чем от тренировок?

- Да ну вас.

Джэ Гён недоверчиво рассмеялся.

- Если логически подумать, разве от упражнений соски тоже увеличились бы?

- Что?.. У хёна и соски увеличились?

- А, ты не заметил?

- Конечно, нет!

Джэ Гён сказал это почему-то с обиженными нотками.

- Вы же дома всегда в двух слоях одежды ходили. И мы уже давно вместе не мылись…

И правда, грудь он специально прятал под одеждой, боясь, что сразу заметят.

- Может, сейчас разок покажете?

- ...Мы в больнице вообще-то.

На что Джэ Гён нахально ответил:

- Ну и что? Никого же нет.

- Нельзя.

- Тогда дайте хоть через одежду потрогать.

- Эй, ты с ума сошёл?!

Джи Хон, смеясь, натянул одеяло на грудь.

- Категорически нет. Можешь трогать где угодно, только не здесь.

- Почему? Что такого случится, если потрогаю?

Джэ Гён недовольно заворчал, что это нечестно.

- Не в честности дело, просто правда нельзя трогать.

Уловив что-то в его тоне, Джэ Гён наконец спросил:

- А, это вредно?

- Да, поищи в интернете.

Когда Джи Хон предложил ему самому найти информацию, Джэ Гён без лишних слов достал телефон и начал искать.

- А, окситоцин... Понятно.

Видимо, его навыки поиска были неплохими - он быстро кивнул, бормоча под нос. После этого он ещё долго смотрел в телефон, похоже, что-то изучая, и Джи Хон уже начал умиляться его усердию в самообразовании, как вдруг Джэ Гён поднял голову и сказал:

- Хён, знаете что? За четыре миллиона вон можно нанять киллера.

- ...

- Говорят, они приезжают из-за границы, делают работу и сразу возвращаются в свою страну, так что их не поймают.

- ...

- Просто к сведению. Джэ Гён кивнул и снова уткнулся в телефон. Глядя на его непривычно серьёзное лицо, Джи Хон подумал:

«Может, заместителю председателя для его же блага лучше сесть в тюрьму?»

Глава 145

Когда Джи Хон проснулся утром, он увидел Джэ Гёна, сидящего на стуле возле кровати. Перед глазами снова предстала та же картина, что и перед тем, как он уснул вчера, поэтому Джи Хон с сомнением спросил:

- Эй, ты вообще спал?

Джэ Гён молча указал на диван в углу палаты. Похоже, он прикорнул там. В этой палате не было специальной кровати для посетителей, только один длинный диван на четверых. Конечно, его можно было использовать как кровать, но для спортсмена ростом 194 см и весом 85 кг он был явно тесноват. Поэтому Джи Хон предложил ему переночевать в ближайшем мотеле, но тот сказал, что сам разберётся, и в итоге, видимо, заснул на диване.

- Было удобно? Спина не болит? - спросил Джи Хон всё ещё хриплым со сна голосом, приподнимаясь.

- Да нормально. На удивление было удобно.

Джэ Гён сказал эту неправдоподобную фразу, встал со стула, набрал воды из кулера и протянул Джи Хону.

- Спасибо.

Джи Хон сразу же сделал глоток. Когда холодная вода коснулась раны во рту, она слегка заныла. Зато остатки сонливости как рукой сняло, и он окончательно проснулся.

- А ты когда встал? - спросил Джи Хон, делая ещё глоток.

- Часа три назад.

Джи Хон проверил время на телефоне. Было девять утра. Вчера он уснул после одиннадцати вечера. Тогда Джэ Гён всё ещё сидел на стуле, уткнувшись в телефон, а теперь, похоже, как бы поздно он ни ложился, в шесть утра его глаза просто открывались сами по себе.

- И что ты делал, встав в такую рань?

- Поел в больничном кафетерии.

- А потом?

- А потом... ну... на вас смотрел.

По его выражению лица “а что ещё делать-то?” было понятно. И судя по всему, он не просто так это сказал - действительно два часа просидел рядом, неотрывно глядя на спящее лицо, и Джи Хону стало неловко, когда он это осознал.

- Да зачем... зачем ты сидел и смотрел?

От смущения он попытался прикрыть рукой опухшее лицо, но Джэ Гён перехватил его руку со словами:

- Больно же. Не трогайте. Вы во сне всё время пытались повернуться на левый бок, - сказал Джэ Гён, аккуратно опуская перехваченную руку Джи Хона ему на бедро.

- Правда? Наверное, потому что дома я сплю на левом боку.

- Похоже на то. Даже когда я поворачивал вашу голову в другую сторону, вы всё равно снова переворачивались на левый бок.

Наконец поняв истинную причину, почему Джэ Гён два часа не сводил с него глаз, Джи Хон расхохотался.

- А, так вот почему ты сторожил! Чтобы я не смог лечь на левый бок?

Он не мог перестать смеяться, представляя, как Джэ Гён сидит, прижавшись к кровати, и каждый раз, когда он пытается повернуться на бок, осторожно поворачивает его голову в противоположную сторону.

- Эй, с чего вдруг такая забота? Спасибо, правда.

Когда Джи Хон со смехом потрепал его по голове, умиляясь такой трогательной заботе, Джэ Гён буркнул:

- Что такого?

В обычной ситуации он бы в шутку загордился и начал хвастаться, но сейчас он даже не улыбнулся и выглядел расстроенным - видимо, пока сидел и наблюдал, снова разозлился. И действительно:

- Как вы себя чувствуете? Болит? - спросил он всё ещё обеспокоенным тоном.

- Нормально. За ночь отёк сильно спал. Благодаря тебе.

И только тогда лицо Джэ Гёна немного смягчилось. Он откинулся на спинку стула, молча глядя на Джи Хона, а когда тот допил воду, забрал стакан и спросил:

- Налить ещё?

- Нет, хватит.

Услышав, что достаточно, Джэ Гён отнёс пустой стакан к раковине и вернулся. Сев на стул, долго смотрел на Джи Хона, а потом сказал:

- Хён.

- Да?

- ...Это правда, что вы беременны?

От неожиданного вопроса Джи Хон широко раскрыл глаза:

- Что?

- Ну, я думал, может, мне это приснилось ночью…

Джэ Гён пробормотал это так, словно до сих пор не мог поверить.

- Эй, малышу будет обидно.

Джи Хон нарочито надул губы.

- Нет-нет, я не в этом смысле.

Джэ Гён поспешно замахал руками.

- Не потому, что мне не нравится, а потому, что слишком нравится. Пожалуйста, не поймите неправильно.

- Сам скажи это.

- А, это как-то…

Джэ Гён вдруг отвёл взгляд и пробормотал. Видя такое явное смущение, Джи Хон рассмеялся:

- Что это с тобой, чего ты стесняешься?

- А? Ну, я же ещё не видел лица.

Джэ Гён выдал эту нелепицу с таким видом, будто это было само собой разумеющимся.

- И вообще, мне обычно нужно время, чтобы с кем-то подружиться. Вы его знаете дольше меня, и хоть мы сейчас вместе, я только вчера узнал. Мне нравится... очень нравится, но честно говоря, я пока не знаю, как себя вести.

Короче говоря, ему так сильно нравится, что даже не верится, и он стесняется сказать хоть слово. Что уж там, сам Джи Хон тоже стеснялся обращаться к малышу и, оправдываясь тем, что уши ещё не сформировались, делал вид, что не замечает его до седьмой недели, и только на восьмой впервые заговорил с ним. Джи Хон прекрасно понимал чувства Джэ Гёна. Но всё же...

- Не надо так смущаться. Это же твой ребёнок, которого ты носил.

От этих слов лицо Джэ Гёна на мгновение стало потрясённым. Потом он пробормотал:

- А, точно...

- Сразу почувствовал близость, да? Ведь правда? Быстрее придумай имя. Станет ещё ближе.

Джи Хон подложил подушку под спину и сел. Когда он спросил, есть ли идеи насчёт имени, Джэ Гён с серьёзным лицом ответил:

- Нет… Я всю ночь думал, но ничего подходящего в голову не приходит.

Джи Хон был удивлён. Зная характер Джэ Гёна, он думал, тот даже не станет глубоко размышлять, а просто тут же выпалит первое пришедшее в голову имя и скажет: "Давайте это".

- Чего тут думать. Просто назови как-нибудь в честь того, что хорошо держится - "Крепыш", "Липучка" или "Рисовый пирожок"*.

С каждым именем, которое произносил Джи Хон, лицо Джэ Гёна всё больше искажалось от шока, ужаса и возмущения. Он посмотрел на Джи Хона с недоверием и запинаясь произнёс:

- Хён, как вы... нет, пусть даже это не настоящее имя, но как можно давать такие имена?

- Такие имена как раз нужно давать наобум.

- Не хочу. Дадим красивое.

Джэ Гён говорил предельно серьёзно.

- Не хочу потом обращаться: "Эй, Липучка, папочка здесь, Прилипала*, хорошо ли ты сегодня прилип?"

*Прим.: 근성 [кынсон] - Стойкость/Крепыш

끈끈 [ккынккын] - Липучка

찰떡 [чхальттoк] - Рисовый Пирожок

질척 [чильчок] - Липкий/Прилипала

- Эй, не Прилипала, а Рисовый пирожок. Почему ты называешь имя, которого даже не было среди вариантов?

Когда Джи Хон попросил не менять имена как вздумается, Джэ Гён нахмурился:

- В общем… дайте мне немного времени. Всё-таки это имя, которым придётся называть целых десять месяцев, я хочу выбрать его очень тщательно.

«Судя по тому, как он суетится из-за простого временного имени, определённо он будет заботиться о ребёнке даже усерднее, чем я. Может, действительно правильным решением будет доверить воспитание ребенка Джэ Гёну? Наверное, так и есть. Да, точно так.»

Джи Хон, придя к удобному для себя выводу, раскрыл прикроватный столик и сказал:

- Хорошо, подумай ещё над именем, а пока не подашь мне мой завтрак из холодильника?

- А, сейчас будете есть?

Джэ Гён достал из холодильника йогурт, куриный салат и сок, которые купил вчера. Открыв йогурт, он протянул его Джи Хону вместе с ложкой, затем взял упаковку салата и, собираясь открыть её, нахмурился:

- Кажется, овощи в салате все завяли.

- Как они могли завянуть? Ты же купил их только вчера вечером.

Хотя Джи Хон сказал, что всё в порядке, и попросил просто дать ему салат, Джэ Гён покачал головой:

- Не ешьте. Я схожу куплю новый.

- Слушай, не надо. Просто дай его сюда.

Джи Хон со смехом схватил его за руку. Когда он потянулся забрать салат, Джэ Гён воскликнул "Нельзя!" и прижал упаковку к груди.

- А если на увядших овощах окажутся какие-нибудь гнилостные бактерии? Это опасно!

- Да брось, ты же сам постоянно ешь увядший салат в Макдональдсе.

На это Джэ Гён тут же парировал:

- Что?! Разве я и вы - одно и то же?! - он так громко выкрикнул это на всю палату, будто двадцать лет ждал момента, чтобы произнести эту фразу.

- Эй, как ты вообще сдерживался, чтобы не сказать это раньше?

- Вот именно. Ах, теперь можно жить спокойно.

Джэ Гён с облегчением вернул спрятанный салат. Джи Хон рассмеялся от нелепости ситуации, а взглянув на салат, рассмеялся снова:

- Что за... овощи вообще не завяли!

- Как это не завяли? Капуста уже безжизненная.

Джэ Гён цокнул языком, решив, что салаты нельзя покупать заранее.

- Вы же всё равно едите это на завтрак. Раз я встаю раньше вас, буду покупать перед тренировкой.

Он говорил как о решённом деле, и, похоже, даже просьбы не делать этого не помогли бы. Впрочем, вчера, когда его попросили купить в магазине какой-нибудь йогурт и салат, он специально поехал на такси в специализированный магазин салатов в пятнадцати минутах езды и купил домашний йогурт в стеклянной банке и салат.

«Ему даже в шутку нельзя говорить, что чего-то хочется. Он ведь может поехать за этим хоть на край света.»

Пока Джи Хон ел салат и йогурт, снова и снова напоминая себе об этом, Джэ Гён, молча наблюдавший за ним, сказал:

- У вас сильный токсикоз? - спросил Джэ Гён.

- Нет. Только лёгкая тошнота на голодный желудок, а когда не голоден - нормально.

Когда Джи Хон сказал, что не испытывает отвращения к запахам еды, Джэ Гён с облегчением вздохнул.

- Чего-нибудь хочется?

- Нет, - быстро ответил Джи Хон.

- Нет, не обязательно прямо сейчас. Может, какая-то еда стала больше нравиться?

- Ну, может быть, белок? Мясо?

- Мясо... вы и раньше любили.

- Да. Похоже, малыш пошёл в меня.

- Нет, хён, не в этом дело, - тут же отозвался Джэ Гён, словно ждал этого.

- Говорят, то, что хочется есть во время токсикоза, не связано со вкусами ребёнка. Это просто то, что нужно организму беременного.

Судя по спокойному тону объяснения, он всё-таки немного почитал ночью. Джи Хон волновался, что тот всю ночь искал способы заказного убийства, но, к счастью, нет.

- Что хотите на обед?

Поскольку при оформлении в больницу питание отдельно не заказывали, еду нужно было покупать.

- Купить вам мяса?

- Нет, у меня всё равно рот болит, не могу долго жевать.

Только сказав это, Джи Хон подумал: "Ах!". И точно, лицо Джэ Гёна снова исказилось.

- Хён. Раз уж заговорили, хочу поговорить о вчерашнем.

Джэ Гён сказал это тяжёлым голосом. Джи Хон внутренне напрягся, думая, что тот опять заведёт речь про заказное убийство, но, к счастью, нет. Вместо этого он сказал кое-что более серьёзное:

- Мне кажется, то, что там оказался заместитель председателя, не было случайностью.

Глава 146

Джи Хон замер с ложкой йогурта на полпути ко рту.

- Что ты имеешь в виду?..

- Похоже, “KAWA” специально привели его туда, - сразу перешёл к сути Джэ Гён.

- И я думаю, что изначально он хотел не с вами драться, а зайти в комнату ожидания и докопаться до меня.

У Джи Хона резко пропал аппетит. Но если сейчас не поесть, точно начнёт тошнить. Он посыпал йогурт орехами для салата и спросил:

- Почему ты так думаешь?

- Сайби*.

Прим.: В корейском языке слово "사이비" (сайби) означает "псевдо-", "фальшивый", "притворный".

Как назло, прозвучало именно то прозвище, которое сейчас меньше всего хотелось услышать. Джи Хон подавил вздох:

- А он тут при чём?

Джэ Гён, прекрасно понимая смысл этой напряжённой реакции, несколько секунд пристально смотрел на Джи Хона, а затем сказал бесцветным тоном:

- Я тогда был в наушниках и вообще не слышал, что происходит снаружи. Но Сайби всё время поглядывал в мою сторону. Прямо как обосра... как щенок.

Джи Хон рассмеялся, поедая йогурт - забавно было видеть, как Джэ Гён изо всех сил старается не материться.

- И вот я психанул, вынул наушники и спросил, какого хрена, а этот козёл сразу такой: снаружи похоже драка, и голос хёна слышно.

- Ну так... он же сидел прямо у входа в комнату ожидания. Естественно, слышал драку снаружи. А раз узнал мой голос, решил тебе сообщить.

Когда Джи Хон спросил, что в этом странного, Джэ Гён скрестил руки на груди и вздохнул. Этот вздох явно говорил: "Я так и знал, что вы это скажете", отчего Джи Хону стало не по себе.

«Вдруг это прозвучало так, будто он защищает Хан Ю Сона?»

Он приготовился к тому, что Джэ Гён сейчас психанёт, но тот неожиданно остался спокоен.

- Подумайте логически, хён. Если бы он правда услышал такое снаружи, разве стал бы нервничать и пялиться на меня, вместо того чтобы сразу выбежать и попытаться всех разнять?

Джи Хон был откровенно шокирован - не только непривычно спокойным тоном Джэ Гёна, но особенно тем, что тот употребил слово "логически". К тому же его аргумент звучал весьма убедительно, что шокировало ещё больше.

- Если б этот гад был как я - из тех, кому плевать, хоть кто-то там подыхай рядом, - тогда ладно. Но он же не такой. Строит из себя само благородство и воспитанность, а тут услышал драку и просто сидел? Бред какой-то. Тем более, если узнал ваш голос - вылетел бы пулей. Он же из кожи вон лезет, чтобы вам понравиться.

В этом определённо был смысл. Да, Хан Ю Сон не Квон Джэ Гён, услышав такой шум, он бы первым выскочил посмотреть. Если не из чувства справедливости, то хотя бы ради своей репутации. Он явно относился к тем, кто старается произвести хорошее впечатление на окружающих, особенно на важных людей.

- И вообще странно, что зампред там вообще был. Он же давно не заместитель председателя федерации, его сняли. Какого чёрта он там делал, не будучи официальным лицом? Туда без пропуска вообще нельзя, только для персонала.

- Ну, мог сказать, что пришёл с кем-то встретиться, и всё.

Хотя заместитель председателя сейчас и уволен, но он десять лет был в руководстве федерации плавания. У него остались обширные связи, так что нет ничего удивительного, если он получил пропуск через кого-то из знакомых, с кем договорился встретиться.

Но всё же...

- То есть, Джэ Гён-а, ты думаешь, что “KAWA” специально подгадали время и подослали заместителя председателя прямо перед соревнованием?

- А разве не очевидно?

Джэ Гён продолжал говорить с бесстрастным лицом:

- Это было ровно за двадцать минут, прямо перед первым вызовом. После сигнала в комнату ожидания уже никого не пускают - ни официальных лиц, ни родственников, поэтому они подстроили встречу прямо перед этим. Если бы я там сцепился с зампредом и проигнорировал вызов, меня сразу дисквалифицировали бы. А если бы вы или кто-то другой силой затащили меня в комнату ожидания, я бы всё равно начал соревнования на взводе. Им было выгодно хоть как-то повлиять на мои результаты.

«Вдруг вспомнился вчерашний телефонный разговор с менеджером Юном. Когда Ким Ги Сок настаивал, что нельзя задерживать начало, надо немедленно начинать, Джи Хон думал, что тот готовит почву на случай плохих результатов Хан Ю Сона... Но нет, похоже, они просто не хотели дать Джэ Гёну время успокоиться. Да, такое объяснение звучало куда логичнее.»

Аппетит окончательно пропал. Джи Хон поднёс полную ложку йогурта ко рту Джэ Гёна:

- Да, после твоих слов это точно не похоже на совпадение.

То ли довольный тем, что его дедуктивные способности оценили, то ли обрадованный тем, что Джи Хон его кормит, Джэ Гён самодовольно повёл плечами. Джи Хон, не останавливаясь, подцепил кусочек куриной грудки из салата и поднёс к его рту:

- В любом случае, я разберусь с этим через компанию. Тебе больше не нужно об этом беспокоиться.

Лицо Джэ Гёна мгновенно помрачнело.

«Куда делся послушный птенчик, покорно открывавший рот в ожидании еды? Теперь он больше походил на хищную птицу, которая мрачно жевала курятину, всем своим видом показывая, что ещё немного - и он плюнет на всю эту заботу о будущем ребёнке и лично пи-и-и этого пи-и-и зампреда.»

- И чтобы не было недопонимания: я не говорю, что это не твоё дело и ты должен устраниться. Не переживай.

Джи Хон запихнул ложку йогурта в рот Джэ Гёна, не дав ему даже прожевать курицу:

- Просто дай мне сделать мою работу.

- Да, делайте свою работу, хён, - сказал Джэ Гён, едва проглотив.

- Кто вам запрещает?

- Вот и буду. Поэтому, пожалуйста, доверь это мне. Позволь мне разобраться. А ты занимайся своим делом. Давай каждый займётся своим, - спокойно сказал Джи Хон.

- Твоё дело - усердно тренироваться и показывать хорошие результаты на соревнованиях, а моё - обеспечивать спортсмену возможность сосредоточиться только на тренировках, ни на что не отвлекаясь.

- И что с того? - вызывающе спросил Квон Джэ Гён.

«...Знаешь же всё, какое ещё "и что", паршивец.»

Сдержав желание отвесить подзатыльник, Джи Хон отправил в рот Джэ Гёна болгарский перец, почти утопленный в киви-соусе:

- А то, каково мне видеть, как ты постоянно нервничаешь и переживаешь из-за меня? Думаю: "Я плохо справляюсь как агент, раз спортсмену так тяжело". Тебе же не нравится, когда я себя виню и мучаюсь, верно?

Когда Джи Хон, как с детсадовцем, терпеливо объяснял, подкармливая сладким, Джэ Гён уже не мог открыто выказывать недовольство. Но всё же, не в силах скрыть своё раздражение, он надул губы и буркнул:

- Вы мой агент, но вы же ещё и мой муж.

- Эй, мы ещё даже не женаты, какой муж?

Джи Хон намеренно усмехнулся. Джэ Гён уставился на него с недоверием, потом громко воскликнул:

- А, ну ладно, хорошо! Тогда не муж, а будущий муж!

- Да? Ты собираешься за меня замуж? - нарочито равнодушно спросил Джи Хон, глядя на фыркающего Джэ Гёна.

- Что?..

Джэ Гён уставился на него с выражением "что за чушь вы несёте?". Джи Хон продолжал прикидываться дурачком:

- Ты же не ответил на моё предложение.

- То есть это надо было словами...

Бормотавший с возмущением Джэ Гён вдруг осёкся на полуслове. И вдруг:

- Хён, кстати... почему вы мне сделали предложение?

- А?..

- Почему вы сделали предложение?!

Не успел Джи Хон спросить, что он имеет в виду, как Джэ Гён вскочил со стула с криком:

- Я же сказал, что сам это сделаю! Точно говорил, что сделаю предложение после получения золотой олимпийской медали!

Квон Джэ Гён бушевал, возмущаясь, как можно было украсть у него право сделать предложение.

- А-а, ну ты тоже сделай. Можешь ведь?

Джи Хон растерянно запинался. Говорят, от волка убегал - на медведя напоролся: хотел сменить тему, а наступил на мину.

- Разве предложение обязательно должен делать один человек? Хотя... вдвоём даже лучше.

Джи Хон старался говорить спокойно. Наплёл с три короба - мол, и ему хочется получить предложение, и он ждёт предложения от Джэ Гёна, но всё без толку.

- Нет! В таких делах важно быть первым, потом - это уже не то!

Джэ Гён в изнеможении рухнул на стул, словно потеряв волю к борьбе. Закрыв лицо ладонями, он пробормотал измученным голосом:

- И ваше предложение было таким крутым... Как я смогу переплюнуть снимок УЗИ каким-то олимпийским золотом?

- Эй, как это "каким-то"?

Джи Хон посерьёзнел:

- Олимпийское золото - это не "какое-то там". Это высшее достижение для спортсмена.

Но Джэ Гён пропустил утешения мимо ушей:

- Всё равно первый уже выстрелил из самой большой пушки.

Он всё ещё бормотал подавленным тоном, но через некоторое время поднял голову и посмотрел на Джи Хона:

- Но на всякий случай, хён…

- Да?

- Если я всё-таки сделаю предложение после Олимпиады…

- Да-да, я сделаю вид, что ужасно удивлён и тронут.

- ...Не "вид", а по-настоящему будьте тронуты. Не притворяйтесь, - процедил Джэ Гён сквозь зубы:

- Не надо дешёвой актёрской игры, вложите всю душу в то, чтобы быть искренне тронутым.

Джэ Гён нёс откровенную чушь. Но похоже, он сам это прекрасно понимал, так что язык не поворачивался его отчитывать.

- Хорошо. Я сотру сегодняшний день из памяти и когда ты сделаешь предложение, искренне растрогаюсь. Если получится, даже попытаюсь прослезиться.

- …

- Джэ Гён-а, я и так уже стараюсь изо всех сил.

Джи Хон говорил спокойно. Видимо, Квон Джэ Гён понял, что дальше упрямиться себе дороже, и быстро кивнул:

- Окей, договорились. Тогда на этом закроем тему.

- Ладно. И насчёт того, о чём говорили раньше...

Джи Хон решил воспользоваться моментом, пока Джэ Гён присмирел, чтобы закончить разговор о зампреде:

- Я понимаю, что ты расстроен и взбешён. Как не понять? Я бы тоже взбесился, если бы ты вернулся с разбитым лицом. Кем бы ни был противник, я бы думал: "Убью эту суку".

Джи Хон намеренно использовал грубые выражения. И точно - Джэ Гён явно обрадовался, услышав от него редкие резкие слова. Хотя для вида пожурил:

- Хён, ребёнок же слышит. Не говорите такое.

Теперь Джи Хону казалось, что управляться с Квон Джэ Гёном - проще простого.

- Ладно. В общем, я хочу сказать, что понимаю твои чувства. Но гнев гневом, а решать проблему надо иначе - через профессионалов. Наймём хорошего адвоката, добьёмся максимального срока. Хотелось бы, конечно, нанять бандитов и отметелить его так же, но не будем. Отвечать преступлением на преступление - значит самому нарваться на то же.

- То есть просто всё отдать адвокатам и забыть? - снова съязвил Джэ Гён. Но уже не так агрессивно, как раньше. Просто немного скептически.

- Да. Это лучший вариант. Поэтому, даже если не хочется, сделай это ради меня.

Джи Хон говорил твёрдо:

- В конце концов, главная жертва здесь - я, и заявление писать мне. Я лучше всех знаю обстоятельства дела, поэтому буду работать с компанией, чтобы заместитель председателя понёс наказание. Так что хватит об этом думать. Не напрягайся, размышляя, что делать с этим зампредом, не переживай, выкинь из головы и сосредоточься на тренировках. Я буду держать тебя в курсе всего происходящего.

- ...Ладно, - неохотно согласился Джэ Гён. Но тут же раздражённо цыкнул:

- А, но... Говорят же, максимум штраф или условный срок. Меня это бесит! Хочу видеть, как эта сволочь сядет в тюрьму!

- А вот об этом не беспокойся.

Джи Хон снова зачерпнул большую ложку йогурта. Как и раньше, посыпал орехами, капнул сверху киви-соусом и поднёс ко рту:

- Вчера, когда ты всё говорил про смягчающие обстоятельства и месть, я подумал - похоже, мы сможем отправить заместителя председателя за решётку.

Глава 147

- Верно. Преступление из мести, - решительно кивнул адвокат О.

- Этот человек сейчас под следствием за взяточничество и растрату. Они считают, что господин Чон дал первоначальные показания для расследования, поэтому если сказать, что его избили из мести - это явно преступление на почве мести. По специальному закону это автоматически означает тюремное заключение минимум на год. Учитывая, что сейчас идут два судебных процесса и была проверка Министерства культуры, условный срок исключён. Определенно исключен, при таких обстоятельствах.

Не успел адвокат О закончить, как менеджер Юн захлопал в ладоши. Начальник отдела Ли тоже одобрительно похлопала сидящего рядом Джи Хона по плечу. Оба были явно шокированы его избитым видом и все выходные то и дело писали сообщения и звонили узнать о самочувствии. Особенно менеджер Юн, который лично видел буйство заместителя председателя, рассказывал об этом директору Кану и адвокату О, содрогаясь от возмущения.

- Натуральный бандит. Совершенно невменяемый, творил что хотел. Ужас просто!

Глядя на менеджера Юна, качающего головой, директор Кан добавил:

- Какой там “натуральный” - самый настоящий бандит. Все эти ублюдки из федерации такие. Бандитские отродья нацепят повязки* и строят из себя невесть что, а как отберут - совсем с цепи срываются.

*Прим.: В корейском обществе "повязка" (완장) - это символ временной власти или полномочий. Исторически такие нарукавные повязки носили различные должностные лица, старосты, дежурные и люди с временными полномочиями. Это было визуальным обозначением их авторитета.

Директор Кан поцокал языком и обратился к Джи Хону:

- В общем, заместитель Чон, ты молодец. Остальным займётся адвокат О, так что не беспокойся. Даже если они будут предлагать мировую - ни в коем случае не соглашайся. Не отвечай на звонки, общайся только через адвоката О.

- Кстати, при преступлении на почве мести реальный срок назначается независимо от примирения сторон.

После этого замечания адвоката О менеджер Юн вскочил с места и зааплодировал. Джи Хон улыбнулся, глядя на него, а затем снова спросил адвоката:

- А гражданский иск будет отдельно, верно?

- Да. Правда, сумма компенсации будет небольшой - травмы на три недели лечения. Тюремный срок, вероятно, от года до полутора. До двух лет обычно не доходит.

- Мне главное, чтобы реальный срок был, а не условный.

«Год или полтора - было неважно, лишь бы не условно. Однако...»

- Адвокат, хочу вас спросить на всякий случай.

- Да?

Джи Хон немного поколебался, прежде чем спросить:

- Я беременный, и если нападавший не знал об этом при совершении насилия - это может быть отягчающим обстоятельством?

В кабинете повисла тишина. Все, включая адвоката О, уставились на Джи Хона круглыми глазами. Только начальник Ли тихо спросила:

- Заместитель Чон, ты беременный?..

- Да.

Джи Хон ответил коротко.

- Боже мой! Поздравляю!

Начальник Ли похлопала Джи Хона по руке с поздравлениями. Будто очнувшись, директор Кан тоже вскочил с места и протянул руку.

- Ого, поздравляю! Поздравляю, заместитель Чон!

- Спасибо.

Джи Хон встал и пожал руку директору Кану. Менеджер Юн тоже в замешательстве поспешно поднялся и протянул руку.

- Вот это новость! Что ж раньше не сказал! Поздравляю.

- Я сам только недавно узнал.

Джи Хон пожал руку менеджеру Юну и сел обратно. Повернувшись к начальнику Ли, с улыбкой сказал:

- В сентябре подам заявление на декретный отпуск. А, бейби-шауэр(вечеринка в честь будущего ребёнка) не нужно устраивать.

Начальник Ли рассмеялась над вежливым отказом Джи Хона:

- Да у нас в компании такого и нет!

- А что это? Какое-то мероприятие?

Когда директор Кан предложил ввести это как часть корпоративной культуры, начальник Ли заставила его замолчать одной фразой:

- Да, это приятно, но обычно сотрудники больше радуются премии.

- Но ты точно в порядке? После того, что случилось?

- Обследование показало, что всё нормально.

- Ох, но ребёнок наверняка испугался.

- Да, нужно понаблюдать.

Джи Хон снова посмотрел на адвоката О. Тот сначала вежливо поздравил его, а затем осторожно продолжил:

- Сейчас внешне беременность не определить. Если нападавший действительно не знал о беременности, то по текущему законодательству нет оснований для ужесточения наказания. Однако, хоть и неприятно об этом говорить... если случится выкидыш, можно будет потребовать компенсацию морального ущерба в гражданском иске.

- Нет, с ребёнком всё хорошо.

Когда Джи Хон добавил, что вероятно всё обойдётся, адвокат О кивнул:

- Да, надеюсь на это. Но в заявлении стоит подчеркнуть, что был риск выкидыша и беременный пережил сильный стресс. У вас есть медицинские записи от гинеколога?

- Да. Не заключение, но справка о том, что сразу после инцидента было кровотечение неясного происхождения и требуется одна-две недели покоя.

Не успел Джи Хон закончить, как все, кроме адвоката О, одновременно воскликнули:

- Что?!

- И ты пришёл на работу?!

- Ты с ума сошёл?! Быстро домой!

Побледневшим начальникам Джи Хон мрачно ответил:

- Нужно работать.

- Нет. Я и так в начале года две недели отдыхал.

- Не говори ерунды. Так и до беды недалеко.

- Точно, закончи утренние дела и иди домой.

- Какие дела? Просто иди домой после разговора.

Как только директор Кан дал разрешение, Джи Хон быстро согласился:

- Хорошо, тогда, простите за наглость, так и сделаю.

От предложенного отпуска отказываться смысла не было. Тем более, это строго говоря производственная травма.

- Раз сказали одну-две недели покоя, отдыхай до следующей недели. И там одно мероприятие будет? Сходи только на него. Если почувствуешь себя плохо - передай кому-нибудь.

- Нет, на него я пойду.

Мероприятие на следующей неделе - церемония награждения от Министерства культуры. Раз организатор - министерство, там точно будет много людей из Корейской спортивной ассоциации. Лучшего места для разговора об этом инциденте не найти.

- И, адвокат, извините, но у меня есть просьба. Пока я не хочу сообщать о беременности посторонним.

Джи Хон как бы обратился к адвокату О, но на самом деле намекал всем присутствующим. И действительно, менеджер Юн первым спросил:

- Почему? Есть причина скрывать?

- Просто не хочу шумихи. После объявления неизбежно начнутся разговоры, и не все будут приятными. Сейчас люди не стесняются писать гадости и сексуальные домогательства о знаменитостях, не хочу, чтобы Квон Джэ Гён это видел.

- А он обращает на такое внимание? Разве не игнорирует?

- Ну, свои упоминания он не читает и не обращает внимания... но когда дело касается семьи или близких, кажется, переживает.

Джи Хон деликатно намекнул на то, что "он ищет любые упоминания обо мне, как одержимый". Все прекрасно поняли и согласно кивнули.

- Да, нет смысла рано объявлять. Люди даже на хорошие новости умудряются писать гадости.

- Вот именно. Всё равно со временем все узнают, а пока хочу держать в тайне.

Когда Джи Хон сказал, что хотел бы сохранить это в секрете хотя бы до второго отборочного тура, адвокат О спросил:

- А когда второй тур?

- В первую неделю апреля.

- Ровно через месяц.

Адвокат О проверил календарь в телефоне и кивнул:

- Понял. Учту все ваши пожелания при ведении дела.

- Благодарю вас.

Джи Хон поклонился адвокату О.

- А почему именно до второго отборочного?

Начальник Ли поинтересовалась, есть ли особая причина выбрать этот срок.

- После этого, даже если захочу скрыть, уже будет заметно.

Джи Хон замолчал на мгновение. Подбирая слова, он решил сказать прямо:

- Если честно, боюсь, что "KAWA" использует это. Что они что-нибудь выкинут на втором туре.

Похоже, никто не ожидал упоминания "KAWA" - все одновременно переспросили:

- "KAWA"?

- Да. Честно говоря, я подозреваю их причастность и к инциденту с заместителем председателя.

Джи Хон объяснил, почему подозревает "KAWA", основываясь на информации от Джэ Гёна.

- Но это всё догадки и косвенные улики. Нет ничего, что можно использовать как доказательство.

- А если найти, кто дал пропуск зампреду?

- Уверен, это не будет связано с "KAWA". Они не станут так явно подставляться, да и у заместителя председателя столько связей, что от кого бы он ни получил пропуск, это не вызовет подозрений.

- Верно. Если это действительно "KAWA", они не сделают ничего настолько очевидного.

- Да. Поэтому я хочу просто замять это. Если выступить только с косвенными уликами, могут обвинить в клевете или даже смягчить наказание заместителю председателя. Хочу действовать наверняка. Если обвинить в преступлении на почве мести, он точно получит реальный срок. Тогда либо он заговорит, чтобы избежать тюрьмы, либо возьмёт всю вину на себя и сядет.

- Да, вряд ли "KAWA" прямо приказала избить меня, и в итоге кулаками махал заместитель председателя, так что меня устроит, если он возьмёт вину на себя.

Адвокат О быстро согласился:

- Я тоже так думаю.

«Наверное, просто ему легче иметь дело с одним зампредом, чем с корпорацией "KAWA".»

- Но "KAWA" правда способна на такое? - менеджер Юн недоверчиво пробормотал:

- "KAWA" хоть и использует грязные методы, но никогда не опускалась до прямого бандитизма. Их считают хитрыми именно потому, что они обходят закон, очерняют людей через СМИ, давят и разрушают имидж.

- Видимо, из-за Квон Джэ Гёна совсем с катушек слетели.

Директор Кан стукнул по подлокотнику дивана и сказал со злостью:

- Все эти подонки одинаковы! Если угрозы не работают - бьют кулаками, если кулаки не помогают - пускают в ход ноги! Какая им разница, они уже давно потеряли всякую порядочность!

Обругав их последними словами, директор Кан поднял голову и сказал Джи Хону:

- Ладно. Остальным займётся адвокат О, а ты иди домой. Отдохни как следует и выходи, когда синяки сойдут.

* * *

Дома Джэ Гён сидел на диване и складывал бельё. Впрочем, только свою одежду - когда он переехал сюда, договорились, что каждый стирает и разбирает своё. Он просто разбирал вещи, в которых был на отборочных в Кимчхоне, но выглядел как прилежный безработный муж - и смешно, и мило.

- Хён, почему вы так рано?

Джэ Гён широко раскрыл глаза, увидев Джи Хона, вернувшегося до обеда. Он вдруг бросил джерси и вскочил, похоже, беспокоясь, не заболел ли тот.

- Директор велел идти домой. Сразу скажу - это не отгул, а отпуск, - быстро добавил Джи Хон.

- О!

Услышав про отпуск, Джэ Гён просиял. Неудивительно - у него тоже была целая неделя отпуска. После отборочных ему дали время на восстановление мышц, а со следующей недели начнётся подготовка ко второму отборочному туру.

- Хён, до какого числа у вас отпуск?

- Думаю, выйду через неделю или две.

Джи Хон, не снимая пальто, пошёл в ванную. Помыв руки, он посмотрел в зеркало и снял большую повязку с лица. Отёк почти спал, но синяки остались. Причём всё ещё такие тёмные - похоже, двух недель будет мало, чтобы они полностью сошли.

«Может, пока продолжать носить повязку?..»

Пока он крутил головой перед зеркалом, разглядывая лицо под разными углами, сзади внезапно раздался голос Джэ Гёна:

- Не смотрите, вы и так красивый.

Обернувшись, увидел Джэ Гёна, держащегося за дверной косяк. Джи Хон с улыбкой вышел из ванной, легко поцеловал его и пошёл в комнату снимать пальто. Только повесил пальто и пиджак в шкаф, как Джэ Гён обнял его сзади и поцеловал в щёку.

- Эй, среди бела дня...

- Хён первый начал.

- То было приветствие.

- И у меня приветствие.

Джэ Гён уткнулся губами в шею. Когда большая рука потянулась погладить грудь, Джи Хон перехватил её и прошептал:

- Нельзя.

- Ах, точно.

Джэ Гён пробормотал, словно забыл. Джи Хон с улыбкой поцеловал пойманную руку. Повернувшись, обнял Джэ Гёна за шею:

- У тебя ведь нет других планов на эту неделю?

- Откуда?

Джэ Гён потянулся поцеловать его. Джи Хон намеренно уклонился, улыбнулся, глядя на нахмурившегося Джэ Гёна. И прежде чем тот успел что-то сказать, сам поцеловал его - легко, не углубляя поцелуй.

- Тогда послезавтра поедем ко мне домой?

Глава 148

- В дом к семье хёна?..

Джэ Гён слегка отпрянул, похоже, не ожидая такого предложения.

- Да, в родительский дом в Ильсане.

- Это-то я понимаю...

Джэ Гён замялся, явно чувствуя себя неловко. Джи Хон, видя, что тот скорее растерян, чем против, специально поцеловал его в губы ещё раз и спросил:

- Что, морально не готов? Может, в следующий раз сходим?

- Нет, дело не в этом.

Джэ Гён поспешил ответить. И наконец признался, почему колебался:

- У меня нет подходящей одежды.

Джи Хон рассмеялся от неожиданности:

- Да ладно.

- Просто оденься опрятно, и всё.

- Нет, я надену костюм.

Джэ Гён был непреклонен. Теперь настала очередь Джи Хона удивляться. Квон Джэ Гён был настолько далёк от социализации, что клал болт на всякие приличия и ходил исключительно в спортивной форме. Он даже на церемонию награждения заявился в джерси (хотя это был молчаливый протест в духе "я только что с тренировки, времени в обрез, хватит меня дёргать"). И вдруг костюм, только чтобы встретиться с семьёй (всего лишь!) будущего мужа.

- По-моему, свитера со слаксами хватит. В костюме будешь выглядеть слишком солидно. Это же не официальное знакомство, не нужно так церемониться.

- Хочу надеть костюм.

Джэ Гён упрямо стоял на своём. Видя недоумевающий взгляд Джи Хона, он на мгновение опустил глаза, потом зачесал чёлку и сказал:

- Хоть в костюме буду выглядеть немного взрослее.

Джи Хон снова не сдержал улыбку, наконец поняв, что на самом деле беспокоит Джэ Гёна.

- Ты и так достаточно взрослый. Нет, ты буквально взрослый человек. Зачем тебе выглядеть ещё взрослее? Настолько хочешь выглядеть старым? - пошутил Джи Хон. Но безуспешно.

- Семья хёна может так не считать.

Джэ Гён буркнул:

- К тому же корейцы почему-то особенно склонны считать меня молодым.

Это была правда. Поскольку он со средней школы был не просто "любимцем нации", а "сыном нации", "образцовым сыном", привлекая всеобщее внимание и любовь, даже после двадцати многие продолжали видеть в нём образ "юного гения-вундеркинда". Настолько, что когда вышел выпуск "Бок о бок с врагом" и разразился скандал, люди обвиняли Джи Хона, называя его “бессовестным, вором, совратившим ребёнка”.

Но это всё потому, что они видели его только по телевизору. При личной встрече его рост и телосложение производили такое впечатление, что никому и в голову не приходило считать его молодым. Наоборот, члены съёмочной группы в один голос говорили, что боятся даже встретиться с ним взглядом из-за его характерного отрешённого выражения лица и резкой ауры. Настолько внушительным было его физическое присутствие. Но если сказать это, Джэ Гён начнёт переживать уже из-за своего угрожающего вида. Поэтому Джи Хон решил промолчать.

- Ладно, раз хочешь надеть костюм - надевай.

После одобрения Джи Хона лицо Джэ Гёна наконец немного просветлело.

- Тогда послезавтра, наверное, не получится? Только на подгонку одежды уйдёт несколько дней.

- У тебя что, вообще нет костюма? Ты же позапрошлым летом ходил на вечеринку после Азиатских игр. Должен остаться костюм с того раза.

- Вы представляете, насколько я вырос с тех пор?

Джэ Гён посмотрел на него с явным недоверием.

- Ну сколько там, три-четыре сантиметра?

- Как это "сколько там"?

Джэ Гён откровенно расстроился.

- Для брюк это критично. Это же не просто какая-то встреча, а знакомство с вашими родителями - не могу я прийти в чём попало.

Парень, который постоянно ходит в спортивных костюмах, вряд ли бы проявлял такую щепетильность к одежде из-за модных убеждений - было очевидно, что он просто хочет выглядеть безупречно в новом костюме.

- Погоди. Давай поищем готовую одежду твоего размера.

Джи Хон сразу достал телефон и начал поиск. К счастью, в нескольких зарубежных брендовых магазинах в торговом центре нашлась одежда нужного размера.

- Правда, скорее всего придётся подгонять.

- А сколько времени займёт подгонка?

- Хм. Думаю, минимум два дня.

Джи Хон немного подумал и сказал:

- Хорошо, тогда пойдём в пятницу.

- Так можно?

- Да, без проблем. Когда я разговаривал с мамой, она сказала, что во вторник и четверг у неё назначены встречи, поэтому я предложил среду. В пятницу тоже будет нормально.

- Ох.

На лице Джэ Гёна отразилось облегчение. Хоть он и отрицал это, видимо, ему действительно нужно было время на моральную подготовку.

- Слушай, а тебе в пятницу точно удобно?

Джи Хон на всякий случай переспросил.

- Может, лучше в другой раз сходим? Я всё равно обещал навестить родителей на этой неделе, так что могу пойти один. Я ещё не говорил родителям, что приду с тобой.

- Нет, я хочу пойти.

Джэ Гён быстро ответил.

- Очень хочу.

- Хорошо, тогда собирайся, поедем в торговый центр.

Когда Джи Хон, убирая телефон в карман брюк, сказал это, Джэ Гён уже влетел в ванную.

* * *

Хотя был понедельник и они волновались, но неожиданно ближайший торговый центр работал в обычном режиме. К тому же в первом же магазине подтвердили наличие нужного размера.

- Это для какого-то мероприятия?

Узнав Джэ Гёна, спросила менеджер с дружелюбной улыбкой. Джи Хон, опасаясь, что Джэ Гён может сболтнуть лишнего, ответил первым:

- Да, для церемонии награждения.

- А, вот оно что. Видимо, наш спортсмен Квон Джэ Гён снова получает какую-то награду.

"Вы потрясающий!", "Как замечательно!" - менеджер долго рассыпалась в дежурных комплиментах, а потом вдруг обратилась к Джи Хону:

- А вы, господин, выглядите совсем иначе, чем в "Бок о бок с врагом".

Джи Хон, не ожидавший, что его тоже узнают, растерянно улыбнулся:

- А, правда?

- Да. На экране у вас был более резкий образ.

- Да, камера умеет приукрасить, - пошутил Джи Хон.

- Тогда я был худее, да и на съёмках гримировали, так что, наверное, выглядел лучше, чем в жизни.

- Что вы, что вы. В жизни вы гораздо привлекательнее!

Менеджер замахала руками, став серьёзной.

- Людям с выразительными чертами иногда тяжёлый макияж только мешает. Вы вживую намного красивее. Настоящий красавец!

В ответ на слова менеджера Джэ Гён вдруг дотронулся до щеки Джи Хона - точнее, до пластыря на его щеке - и сказал:

- Без этого был бы ещё красивее.

- Эй, ты что такое говоришь…

Когда Джи Хон, смутившись, отступил в сторону, менеджер с широкой улыбкой обратилась к Джэ Гёну:

- А вот Квон Джэ Гён точно такой же, как в "Бок о бок с врагом".

«Наверное, имеет в виду внешность...»

Джи Хон уже собирался сделать удобный для себя вывод, но менеджер любезно исправила его заблуждение.

- Я думала, что в таких шоу всё по сценарию. Ведь там знаменитость, известная плохим обращением с менеджерами, вела себя почти как с лучшим другом. Но вы двое действительно кажетесь очень-очень близкими... В общем, приятно на вас смотреть.

Менеджер максимально деликатно намекала:

- А я думала, что Квон Джэ Гён просто переигрывает для развлекательного шоу, а он и правда такой прилипчивый.

- Конечно. Я не притворяюсь.

Джэ Гён ответил с важным видом, видимо, приняв это за комплимент.

- Да-да, похоже на то. Кажется, в реальности вы даже ближе, чем показывали по ТВ.

- Верно подмечено.

- Ну конечно, это же всем видно!

Менеджер активно поддакивала.

- Вы так хорошо подходите друг другу и по характеру, и внешне. Как насчёт того, чтобы заказать парные костюмы? Сейчас даже близкие друзья так одеваются.

Менеджер несла чушь, пытаясь впарить товар. Но Квон Джэ Гён слушал её со всей серьёзностью. Обычно он бы проигнорировал такое с выражением "что за бред", но, похоже, потерял способность здраво рассуждать из-за льстивых речей менеджера.

- Хён, как вам? Может, возьмём вместе...

- Нет, не нужно.

Джи Хон резко оборвал разговор и, указав на костюм, который приметил ранее, спросил у менеджера:

- А этот есть его размера?

- Конечно. Минутку, пожалуйста.

Менеджер скрылась с пиджаком в глубине магазина. Джи Хон воспользовался моментом и сказал Джэ Гёну:

- В других магазинах, что бы тебе ни говорили, не отвечай, понял?

Впервые Джи Хон попросил Джэ Гёна применить его коронный приём - игнорирование людей. Отчасти чтобы уберечь от необдуманных трат из-за лести продавцов, но главное - чтобы избежать разговоров об их отношениях.

«Не стоило пока афишировать ни брак, ни ребёнка. До Олимпиады лучше не привлекать внимание к личной жизни, а если не получится - то хотя бы до второго отборочного тура.»

Джэ Гён согласился, хоть и считал это излишним. Но судя по недавней сцене, стоило немного подыграть и подзадорить его, как он тут же начинал важничать и был готов всё разболтать.

- Окей, понял. Больше ни слова.

Джэ Гён сразу согласился, видимо, сам не доверяя своему самоконтролю.

Но этот бульдозер, лишенный возможности говорить, теперь выражал всё телом. В винном отделе, куда они зашли за подарком отцу, он долго разглядывал набор для супружеского вина (которое супруги должны настаивать сами, причём главным ингредиентом была та самая якванмун*). В магазине товаров для дома, где выбирали подарок матери, он всё крутил в руках парный кофейный сервиз (к тому же, до неприличия дорогой немецкий люксовый бренд).

*Прим.: Якванмун (夜關門) - это традиционное корейское лекарственное растение, известное также как Lespedeza cuneata или японский кустарниковый клевер. Его название дословно переводится как "ночные ворота" ("як" - ночь, "кван" - ворота, "мун" - дверь).

В корейской культуре якванмун традиционно используется для приготовления особого свадебного алкогольного напитка, который молодожены готовят вместе. Считается, что этот напиток способствует гармонии в браке и укреплению отношений между супругами.

Уж лучше бы болтал с продавцами - стоять посреди магазина и с серьёзным лицом разглядывать такие вещи было хуже, ведь теперь даже прохожие начали бросать на них косые взгляды. Того и гляди, в соцсетях или где-нибудь ещё появятся сообщения о том, как видели Квон Джэ Гёна, покупающего свадебные принадлежности.

- Эй, пошли.

Расплатившись, Джи Хон потащил Джэ Гёна из магазина. Спеша к эскалатору, они неожиданно наткнулись на засаду - отдел детских товаров.

Глава 149

Как и следовало ожидать, Джэ Гён, словно заворожённый остановился перед витриной, разглядывая выставленные детские вещи, обувь и пушистые игрушки. Он даже слегка вытянул шею, пытаясь заглянуть внутрь магазина - было очевидно, что ему очень хотелось зайти.

- Эй, только не говори, что собираешься туда войти? - усмехнулся Джи Хон.

- Что? А, нет. Ничего подобного. Не пойду.

Джэ Гён говорил это, но при этом продолжал стоять как вкопанный.

- Нельзя туда заходить. Да, сейчас нельзя, верно...

Бормоча как мантру, Джэ Гён продолжал заглядывать вглубь магазина. Боясь, что Джи Хон уйдёт без него, он вцепился в его одежду. Джи Хон невольно восхитился маркетинговой стратегией универмага. Они специально размещают магазины товаров для дома и детских товаров (читай - игрушек) на одном этаже, нацеливаясь на родителей с детьми, и вот как ловко заманивают покупателей.

«Но кто бы мог подумать, что на эту удочку попадётся не ребёнок, а отец. Если бы это был ребёнок, можно было бы просто взять его и уйти, но когда так себя ведёт отец - ситуация становится весьма неловкой. Конечно, в отличие от детей, со взрослыми можно договориться, но судя по состоянию Джэ Гёна, он сейчас вряд ли что-то услышит. Точнее, просто не захочет слышать.»

Джи Хон молча стоял рядом, ожидая, когда Джэ Гён придёт в себя. В этот момент молодая беременная женщина, выходящая из магазина, вздрогнула, увидев двух мужчин у входа. Дело было не в том, что ей некуда было пройти - магазин был полуоткрытого типа, с входом достаточно широким, чтобы пропустить две-три коляски одновременно - просто её удивило присутствие двух крупных мужчин в неподходящем месте.

- Джэ Гён-а, давай отойдём...

Джи Хон потянул Джэ Гёна к себе, но тот уже сам отступил в сторону со словами:

- Прошу прощения. Простите, пожалуйста - повторил Джэ Гён, даже склонив голову. Беременная женщина ответила с улыбкой, проходя мимо:

- Ничего страшного, всё в порядке.

Джи Хон затаил дыхание, наблюдая за этой невероятной сценой.

«Тот самый Квон Джэ Гён дважды извинился только за то, что (всего лишь) преградил путь? Обычно он даже не обратил бы внимания, а потом, после замечания Джи Хона, отошёл бы с недоумевающим выражением "И что такого?". Но тут он не только сам уступил дорогу, но ещё и извинился, склонив голову.»

- Эй, ты... Что это с тобой?

Всё ещё не оправившись от шока, пробормотал Джи Хон. Джэ Гён посмотрел на него с недоумением.

- О чём вы?

- Говорю, с чего это ты вдруг извиняешься? Да ещё и первым уступаешь дорогу.

Джэ Гён только тогда понял и, потирая затылок, пробормотал:

- Просто она выглядела испуганной... А беременным нельзя волноваться. К тому же ей, похоже, тяжело...

Видимо, осознавая, что такое поведение на него не похоже, Джэ Гён говорил немного неловко. Уши его краснели всё сильнее по мере того, как он объяснялся.

- А, не важно. Пойдёмте домой. - вдруг резко сказал Джэ Гён. После этой вспышки гнева он, казалось, пришёл в себя и, заметив пакет в руках Джи Хона, произнёс:

- Давайте сюда. Я понесу. Ещё что-нибудь нужно купить?

- Нет. А ты хочешь куда-нибудь зайти?

- Нет.

- Правда? Значит, сюда тоже не надо? - Джи Хон указал на магазин детских товаров.

Джэ Гён бросил на него обиженный взгляд и резко ответил:

- Если мы вдвоём туда зайдём, это будет палево.

- Точно. Палево.

- Вот именно.

Джэ Гён равнодушно бросил эти слова и направился к эскалатору. Джи Хон усмехнулся, глядя как обиженно ссутулился Джэ Гён, и быстро нагнал его.

- А может, сходишь один? Как только войдёшь, найди консультанта и спроси, что можно подарить новорождённому. Тогда никто не заподозрит.

- Не стоит, зачем так напрягаться.

Джэ Гён ответил безразлично, но, видимо осознав резкость своего тона, мягче добавил:

- Потом с хёном вместе сходим. Всё равно будем туда как на работу ходить.

- А, я обычно всё через интернет покупаю...

- ...

- Шучу, шучу! - поспешил успокоить Джи Хон, увидев, как мгновенно помрачнело лицо Джэ Гёна.

- Свои вещи можно и через интернет купить, а детские вещи надо в универмаге. Да, точно.

Несмотря на улыбку Джи Хона, хмурое выражение не сходило с лица Джэ Гёна. Было видно, что он сильно расстроился, хоть и молчал, поэтому Джи Хон снова извинился:

- Прости. Правда, это была шутка.

Джэ Гён не ответил. Он молча встал на эскалатор.

- Эй, Джэ Гён-а.

Джи Хон встал не сзади, а специально рядом. И, пользуясь узостью эскалатора как предлогом, прижался и прошептал:

- Говорю же, я пошутил. Ты сегодня так мило себя ведёшь, что хён не удержался. Больше не буду, ладно? Не сердись.

Только после этих слов, сказанных нарочито заискивающим тоном, выражение лица Джэ Гёна немного смягчилось. Но он продолжал упрямо молчать, и лишь когда они пересаживались на другой эскалатор, тихо пробормотал:

- ...покупайте.

- Что?

Когда Джи Хон переспросил, Джэ Гён цокнул языком и повторил:

- Не только детские вещи, но и свои тоже в универмаге покупайте.

Джи Хон чуть не обнял его, рассмеявшись. Даже этот ворчливый тон казался невероятно милым и очаровательным. Хотелось немедленно что-нибудь сделать, но место было неподходящее.

Поэтому Джи Хон решил выразить свои чувства иначе и повёл Джэ Гёна в кафе при торговом центре. Это было кафе от известного шоколадного бренда, где подавали много напитков и десертов на основе шоколада. Когда ему предложили выбрать что хочет, Джэ Гён заказал приторно-сладкий шоколадный шейк и два вида шоколадного торта. А потом, увидев, что Джи Хон заказал ванильное мороженое, обеспокоенно спросил, можно ли хёну есть такие сладости.

- Говорят, если человек, который обычно не ест сладкое, вдруг начинает его есть, уровень сахара в крови сильно подскакивает.

- Не настолько всё серьёзно, - усмехнулся Джи Хон.

- Я недавно несколько раз ел мороженое. Иногда хочется чего-то холодного и сладкого.

Однако, опасаясь гестационного диабета*, он даже не притронулся к шоколадному сиропу, который подавали к мороженому. Нетронутый сироп Джэ Гён вылил в свой шейк, и Джи Хон подумал, что хорошо бы ребёнок не унаследовал его вкусовые пристрастия.

*Прим.: Гестационный диабет (также известный как диабет беременных) - это состояние, при котором во время беременности впервые развивается нарушение углеводного обмена и повышается уровень сахара в крови. Это временное состояние обычно проходит после родов, однако требует тщательного контроля во время беременности, так как может повлиять на здоровье как беременной, так и плода.

- А какие у вас родители? - спросил Джэ Гён, отхлебнув половину шейка и принимаясь за большой кусок шоколадного торта.

- Обычные. Типичные корейские родители.

- Но отец хёна военный?.. - его лицо выражало сомнение.

- То, что он военный, не значит, что он и детей муштрует как солдат.

Джэ Гён понимающе кивнул:

- А я думал, ваш отец очень строгий. Решил, что поэтому вы такой правильный.

- Что? А когда-то ты говорил, что я наглый.

- Это было давно... Когда в центре тренировались.

Видя, как Джэ Гён хмурится от его шутки, Джи Хон положил ложку своего мороженого на кусок торта.

- Так вкуснее будет.

- Хён, вы гений?

Джэ Гён восхищённо попробовал эту комбинацию и удовлетворённо кивнул.

- В общем, мой отец совсем не строгий. Наоборот, довольно простой человек. Часто шутит с детьми, подкалывает. Даже когда мы что-то натворим, говорит: "А, ну бывает" и прощает. Мама, наоборот, более сдержанная и строгая, хотя это больше касается детства.

Джи Хон скрестил ноги под столом и продолжил:

- До средней школы мы жили в военном городке, к отцу часто приходили сослуживцы. Поэтому нам всегда говорили следить за поведением, быть вежливыми. Отец тогда был одним из редких офицеров-омег, видимо, боялся, что его могут осудить не за работу, а за что-то другое. Хотя мама не говорила об этом, похоже, ей тоже было нелегко. После переезда из военного городка она часто повторяла: "Делайте, что хотите. Это же не военный городок, какая разница". А когда мы с сестрой стали взрослыми, и отец вышел в отставку, они перестали вмешиваться даже по мелочам. Они оба считают - это твоя жизнь, зачем родителям лезть. Хотя всегда говорят: если не можешь справиться сам, обращайся за помощью сразу, а не когда уже влезешь в долги и всё станет совсем плохо.

- Хорошие у вас родители.

- Да. Я всегда считал, что мне повезло родиться у них.

- Но мне кажется, это вашим родителям выпал счастливый билет. Именно потому, что у них такой сын, они могли позволить себе дать вам свободу, и вы оправдали их доверие. Если не повезёт, то сколько ни воспитывай - бесполезно.

Джэ Гён со всей серьёзностью заявил, что родители Джи Хона должны быть благодарны судьбе за такого сына. Джи Хону было приятно видеть такую преданность, но он слегка забеспокоился - вдруг Джэ Гён скажет что-то подобное при его родителях.

Глава 150

- Эй, только не вздумай так себя вести у нас дома.

- Как "так"?

- Ну, типа "вы должны гордиться, что у вас такой сын" - такие вещи говорить нельзя.

- Но это же правда, - резко ответил Джэ Гён.

- И ваши родители наверняка тоже так думают, почему нельзя это сказать?

Надув губы и бормоча, он выглядел не просто непонимающим, а будто с ним поступили крайне несправедливо. Джи Хон не смог сдержать смех.

- Какая ещё правда? И даже если предположить, что это действительно так, всё равно нельзя такое говорить. В подобных ситуациях все заслуги нужно непременно приписывать родителям.

- Почему?

- Это негласное правило между людьми, основанное на многовековой мудрости предков.

- Что?..

- Прости. Я имел в виду традицию. Можешь не вникать, просто имей в виду.

Решив, что знать об этом не помешает, Джэ Гён кисло протянул:

- Ладно… Но как это приписать родителям?

- Просто когда говоришь обо мне, намекай между делом, что это всё благодаря родителям.

- То есть сказать, что я влюбился в вас благодаря вашим родителям? Разве это не странно?

- Конечно, странно.

Джи Хон отодвинул мороженое и облокотился на стол. Подавшись вперёд, он спокойно объяснил:

- Не нужно говорить так прямо, надо тонко польстить. Смотри, например, так. Допустим, мои родители спросят, что тебе во мне так нравится, что ты ответишь?

- Как я могу всё перечислить?

- Просто скажи примерно. Максимально коротко и просто.

- Ну... красивый, хорошо плаваете, умный, заботливый, часто хвалите других, красиво улыбаетесь...

- Хорошо, допустим, ты говоришь, что влюбился в мой характер. Тогда нужно добавить примерно так: "Но сегодня, познакомившись с вами, я понял, почему хён такой заботливый и добрый к людям".

- Хён.

- М?

- ...Это слишком сложно.

На лице Джэ Гёна появилась тень. Его зрачки метались как никогда прежде - похоже, он и представить не мог, что столкнётся с такой проблемой в жизни.

- Я не умею так говорить. То есть, если очень надо, наверное, смогу, но со стороны будет заметно, что я делаю это через силу.

«И правда, может быть.»

Джи Хон только сейчас понял, что потребовал слишком многого.

Лесть - это навык, который приходит с практикой, а у Джэ Гёна совсем не было таланта к этому. Даже когда его хвалили важные люди, он всегда отвечал просто "Да". Из-за этого его часто называли невоспитанным, и когда госпожа Шим велела ему обязательно улыбаться и говорить заготовленную фразу, он только кривил один уголок рта и монотонно бубнил: "Да, благодаря вам я могу полностью сосредоточиться на тренировках. Большое спасииибо". За это его ещё больше ругали, говоря "вы только посмотрите, как этот паршивец издевается".

- И ещё иногда, даже когда я говорю искренне, люди из-за моей манеры речи неправильно понимают. Беспокоюсь, что ваши родители тоже так подумают.

- Нет, не думаю. Мои родители не станут судить только по манере речи. Главное ведь - это что на сердце.

Говоря это, Джи Хон осознал противоречие в своём поведении. «Зная, что важна искренность, зачем пытаться завоевать расположение пустой лестью? Искренность Джэ Гёна очевидна просто по тому, как он ведёт себя с ним.»

- Ладно, забудь.

Джи Хон решительно отступил.

- В любом случае, мои родители видели тебя по телевизору и знают, какой ты неразговорчивый. Если ты вдруг начнёшь говорить так, это может показаться им ещё более странным.

Улыбаясь, Джи Хон вернул отодвинутое мороженое.

- Просто веди себя как обычно. Я прикрою тебя, так что не нервничай сильно.

- Вести себя как обычно - значит вообще не разговаривать?

- И это нормально.

Джи Хон зачерпнул большую ложку подтаявшего мороженого:

- Мои родители предпочтут молчаливого человека болтуну, который перебарщивает.

- Точно. Недаром говорят, что молчание - золото.

Джэ Гён словно только этого и ждал, хлопнув по столу.

- Лучше молчать, чем наболтать лишнего и ошибиться. Я бы предпочёл, чтобы мой ребёнок привёл домой молчуна, чем какого-нибудь трещотку. Вы так не думаете? Ведь так?

Похоже, он сильно переживал всё это время, раз разразился такой необычной для него тирадой. Если бы он всегда так говорил, его бы точно везде называли болтуном.

- Да, я согласен.

Джи Хон охотно поддержал его. И естественным жестом протянул ложку с горкой мороженого:

- Но всё же дам тебе один совет. Если вдруг кто-то из моей семьи скажет, что ты красивый…

* * *

[Если так, давайте лучше объявим о свадьбе.]

От слов начальника отдела Ли Джи Хон склонил голову, сжимая телефон:

- Простите…

Даже будь у него десять ртов, ему нечего было бы сказать.

Ведь он сам говорил, что до Олимпиады хочет избежать любых проблем с личной жизнью, а тут их сфотографировали на свидании в тот же день. Строго говоря, это даже не было свиданием - они просто пошли за покупками, но этому никто бы не поверил. Тем более, больше половины фотографий были сделаны в кафе, и было не одно, не два, а целых три снимка, где Джи Хон кормит Джэ Гёна мороженым.

Когда Джи Хон впервые увидел эти фотографии в соцсетях, он подумал, что это фотошоп. Потому что до тех пор он даже не осознавал, что делал такое. Он удивлялся:

- Что это? Какую программу используют для такого монтажа?

Пока Джэ Гён не сказал:

- О чём вы? Вы же сами кормили меня мороженым.

- Я кормил тебя мороженым?

- Да.

- Средь бела дня? В кафе торгового центра? При всех этих людях?

- Да. Вы покормили меня дважды.

Джи Хон был потрясён. Не тем, что не помнил этого, а тем, что настолько привык к таким действиям, что мог кормить Джэ Гёна, даже не осознавая этого.

[Ты не сделал ничего плохого, извиняться не нужно. Просто будь осторожнее впредь. Помни, что тебя могут сфотографировать в любое время и в любом месте.]

- Да...

Теперь он особенно порадовался тому, что не пустил Джэ Гёна в магазин детских товаров. Иначе наверняка появились бы десятки фотографий, где они вместе рассматривают детскую одежду и держат игрушки. Тогда сегодня на новостных порталах вместо слухов о скорой свадьбе пестрели бы заголовки о скором прибавлении в семействе.

Хотя если подумать, на этом фоне кормление мороженым в кафе могло показаться мелочью, но ошибка есть ошибка.

- Обещаю, такого больше не повторится, - мрачно сказал Джи Хон.

[Ладно, делай как знаешь. Я звоню не из-за этого, так что не веди себя как провинившийся.]

Начальник команды Ли успокаивающе произнёсла это и сразу перешла к настоящей причине звонка.

[Статья ещё не вышла, но похоже, Хан Ю Сон скоро перейдёт под лейбл "KoSF".]

- "KoSF"?

Джи Хон удивлённо переспросил. Такого поворота он совсем не ожидал.

"KoSF" было спортивным агентством, которое после сотрудничества с "KAWA" в итоге слилось с ним. Хотя после слияния они создали отдельный лейбл “KoSF-A”, у них почти не было собственных спортсменов - в основном те, кого передали из других лейблов "KAWA". Эти спортсмены не показывали особых результатов во время контракта, и "KAWA" просто сбрасывала туда тех, чьи контракты заканчивались, под предлогом доверительного управления. По сути, это было что-то вроде второй лиги "KAWA". И вот теперь они отправляют туда Хан Ю Сона.

- Может, это стратегия "KAWA" по развитию "KoSF"... но если смотреть на текущую ситуацию, похоже, что Хан Ю Сона просто выбросили.

[Именно так. Если бы хотели развивать "KoSF", зачем отправлять туда Хан Ю Сона? Достаточно было бы перевести туда пару своих звёзд и переименовать в премиум-лейбл.]

И правда. Хотя Хан Ю Сон недавно наделал шума в прессе, по сравнению с другими звёздами спорта в "KAWA" он всё ещё был практически неизвестен.

- Но ведь совсем недавно у него был серьёзный пиар. Разве имеет смысл так быстро от него избавляться?

[Они всегда безжалостны к спортсменам, которые не приносят денег. Хан Ю Сон изначально не был синей фишкой* в рекламе, он просто перехватил несколько контрактов, предназначавшихся Квон Джэ Гёну, используя как козырь участие в Олимпиаде. Теперь, когда с Олимпиадой не сложилось, этому пришёл конец. Зачем им тратить деньги на его поддержку?]

*Прим.: “Синяя фишка" (블루칩) - термин из бизнес-среды, обозначающий особо ценного представителя в своей области, гарантированно привлекающего рекламодателей и приносящего высокий доход.

Видимо, поэтому не было ни одной пиар-статьи даже о первом отборочном туре. Обычно за несколько дней до этого появлялось множество преувеличенных статей: о том, что у него что-то болит, но он всё равно участвует из чувства ответственности, о том, как он героически занял второе место после Квон Джэ Гёна...

[И хотя это не точно, похоже, это как-то связано с внутренней борьбой в компании. Там были бейсболисты, основной источник дохода ”JFX”.]

- Знаю, те братья-спортсмены.

[Верно. Ли Су Хо и Ли Су Хван. Они перешли напрямую в "KAWA". Начальник отдела Сон, который ими занимался, тоже перешёл в головной офис, а Ким Ги Сок был отправлен в "KoSF" вместе с Хан Ю Соном.]

- А...

[Примерно понимаешь, к чему всё идёт?]

Джи Хон ответил:

- Да...

[Поэтому, это моё личное мнение, но если "KAWA" действительно избавляется от Хан Ю Сона, думаю, они больше не будут цепляться к Квон Джэ Гёну. Изначально они так настойчиво преследовали Квон Джэ Гёна не просто чтобы испортить его имидж, а чтобы продвинуть Хан Ю Сона как его замену, очерняя Джэ Гёна.]

- Да, это так.

[Ладно, теперь не беспокойся слишком сильно, хорошенько отдохни и сосредоточься на подготовке ко второму отборочному туру.]

Похоже, начальник Ли специально позвонила, чтобы сообщить именно эту информацию.

Глава 151

[Судя по тому, как ты вчера говорил, Чон тэри*, меня беспокоит, что ты довольно сильно напрягаешься из-за этой ситуации. Это нехорошо. Даже если что-то беспокоит, просто отложи это в сторону и думай, что всё будет нормально. Сейчас важный период. Понимаешь, о чём я?]

*Прим.: 대리(тэри) - заместитель менеджера.

- Да, конечно. Прекрасно понимаю, - с улыбкой ответил Джи Хон.

- Спасибо, что специально позвонили.

[Ладно. Тогда хорошего отпуска, созвонимся ещё раз на следующей неделе перед церемонией награждения. До тех пор отдыхай как следует.]

Джи Хон почтительно кивнул в ответ на шутку начальника отдела Ли о том, чтобы зря не шататься на улице, где могут сфотографировать.

Закончив разговор, Джи Хон сунул телефон в карман пиджака. Облокотившись на перила балкона и глубоко вдохнув, он впервые за долгое время захотел закурить.

«Так вот оно что. Хан Ю Сон перешёл в "KoSF". Если это правда, то для них это не то чтобы плохая новость. Нет, можно даже сказать, что это благоприятный момент. Как сказала начальник отдела Ли, по крайней мере, "KAWA” не будет делать из Джэ Гёна козла отпущения, пытаясь продвинуть Хан Ю Сона. Но всё же…»

- ...

На душе стало как-то тяжело, когда он вспомнил Хан Ю Сона, одиноко сидевшего в комнате ожидания. Если так должно было случиться, лучше бы он отказался от 400 метров комплексным и участвовал в 1500 метров вольным стилем. Тогда хотя бы смог бы попасть на Олимпиаду.

Но в конце концов, это всё был выбор самого Хан Ю Сона и результат его собственных амбиций. Сочувствие ничего не изменит, да и не стоит этого делать.

Поэтому Джи Хон просто решил:

«Надеюсь, он воспользуется этой возможностью, чтобы прийти в себя и начать всё заново», - и решил больше не думать об этом. Он сразу применил метод, о котором рассказала начальник команды Ли.

◆◇◆

Всё же в появлении статьи о предстоящей свадьбе был один положительный момент.

[Хорошо. А какая любимая еда у спортсмена Квон Джэ Гёна?]

Как только он сказал, что придёт не в среду, а в пятницу, и хочет познакомить их с кем-то, мать сразу спросила об этом.

- О, откуда вы уз...нали?

Когда Джи Хон удивлённо запнулся, мать ответила так, будто странным был сам вопрос:

[А есть ещё люди в Корее, которые не знают о ваших отношениях?]

Поэтому он подумал:

«Ну и хорошо. Раз уж все знают, не нужно ничего подробно объяснять», - и спокойно отправился к родителям. Но удивительно, в Корее нашёлся человек, который не знал об этом(!). Этим человеком оказался отец Джи Хона.

- Ого, кого я вижу. Это же спортсмен Квон Джэ Гён!

Как только отец увидел Джэ Гёна, вошедшего в дом вместе с сыном, он воскликнул, отбросил журнал, который читал, и встал с места.

- Ого, наш спортсмен Квон Джэ Гён. Давайте пожмём руки. Надо же, я при жизни вижу Квон Джэ Гёна вживую.

При этом он радостно пожимал руку и фотографировался на телефон - явно не то поведение, какое ожидаешь при встрече с будущим супругом своего ребёнка. Джи Хон подумал "неужели, неужели", и точно, отец, умилённо разглядывая фотографии с Джэ Гёном, вдруг отчитал Джи Хона:

- Эй, если собирался привести такую важную персону, надо было заранее сказать!

- Что? Я же говорил вам.

- Когда говорят, что хотят познакомить с кем-то, обычно думают о возлюбленном. Кто бы подумал, что ты придёшь со спортсменом, с которым вместе работаешь? Твоя мама с Джи Су пошли покупать торт, думая, что сегодня придёт зять.

«Как и ожидалось.»

Джи Хон вздохнул. Отец совершенно не думал, что этот человек может быть его партнёром.

Пока он размышлял, как сказать об этом, чтобы отец как можно меньше удивился, Джэ Гён вдруг выпалил:

- Я и спортсмен, с которым хён работает, и зять - всё верно.

- Что-о?!

Когда отец посмотрел на Джи Хона с выражением "что это значит?", как раз открылась входная дверь, и вошли мать с Джи Су.

- О, вы пришли?

- Ух ты, как тесно выглядит наша гостиная.

Отец, увидев Квон Джэ Гёна, стоящего посреди гостиной, не только не удивился, но, глядя на двух человек, которые естественно поздоровались и радушно встретили гостя, выглядел ещё более шокированным.

- Все знали?

- О чём?

Отец указал на сына и самопровозглашённого зятя. Мать сказала ему тоном, будто он слепец при зрячих глазах:

- Вы же смотрели телевизор. Передачу "Бок о бок с врагом".

- Так он же там просто как менеджер был?

Теперь Джи Су сказала всё ещё не понимающему отцу:

- Да где ж там "просто менеджер"? Было же очевидно, что они встречаются.

- Если люди хорошо ладят, это сразу отношения? Разве между коллегами не может быть такой дружбы?

- Говорю же, такая дружба - это уже любовь. Где вы видели таких коллег?

- Почему нет? Сходи в армию. Там младшие сочиняют песни верности, посвящённые старшим.

- А, это просто отчаянная попытка выжить.

Джи Су скривилась, говоря, что именно поэтому военные - это не вариант.

- Эй, какая ещё попытка выжить? Я за всю жизнь ни разу не муштровал подчинённых. И всё равно все с ума сходили, сочиняя песни верности и клятвы, готовые жизнь отдать.

Похоже, отец хотел хоть как-то донести истинное и благородное братство по оружию, приводя собственный опыт, но Джи Су, казалось, стала сомневаться в его армейской жизни. Джи Хону тоже было любопытно, кто из подчинённых отца, часто заходивших в их служебную квартиру, написал клятву верности, но он решил не выяснять.

- Надо же, действительно красивый.

Тем временем мать, принимая подарок от Джэ Гёна, снова восхитилась:

- Вживую, кажется, ещё красивее.

- Нет, что вы. Просто из-за крупного телосложения так кажется.

Джэ Гён скромно склонил голову:

- Хён намного красивее.

Затем он посмотрел на отца, стоящего рядом с Джи Хоном, и сказал:

- Но я удивился, вы с отцом просто одно лицо.

Хотя эта фраза была заранее отрепетирована, Джи Хон внутренне удивился тому, насколько естественно её произнёс Джэ Гён. Но, вероятно, это потому, что он сам так думал. Что хён и отец очень похожи. Именно поэтому слова, идущие от чистого сердца, звучали так искренне.

И точно, отец с большим удовольствием спросил:

- Правда? Так похожи?

- Да. Когда вы рядом, кажется, что и не различить, кто есть кто.

...Это была явная ложь. Даже тон Джэ Гёна звучал неестественно, в отличие от его обычной манеры. Но отец, уже пребывающий в прекрасном настроении, только довольно рассмеялся.

- Вот это да, наш спортсмен Квон Джэ Гён, а? Глаз-алмаз. Умеет разбираться в людях.

- Да. У меня зрение 1.5 на оба глаза.

- Правда? Надо же, да у нашего спортсмена совершенно нет недостатков.

Отец, хохоча, похлопал Джэ Гёна по спине. Когда Джи Хон был спортсменом и возвращался с хорошими результатами с соревнований, отец радостно называл его "наш спортсмен". И вот теперь он так же обращался к Джэ Гёну - похоже, сегодня он был в отличном настроении.

- Эй, кстати, вы, наверное, проголодались. Давайте сначала поедим.

Отец даже обнял Джэ Гёна за плечи, повёл к столу и усадил рядом с собой на почётное место.

Стол уже был полностью накрыт.

- Не знаю, найдётся ли что-то по вкусу, - сказала мать, ставя на стол только что томившиеся в мультиварке тушёные рёбрышки.

- Он неприхотлив в еде. Всё хорошо ест.

На слова Джи Хона Джэ Гён сразу кивнул:

- Да, мне всё нравится.

- Слышала, что ты любишь гамбургеры, но я не умею их готовить, поэтому приготовила то, что наша семья обычно ест.

Не успела мать договорить, как Джи Су тут же выдала:

- Мама сначала хотела сделать гамбургер-стейк.

- Нет-нет, не нужно.

Джи Хон со смехом остановил её.

- Он правда любит просто гамбургеры. Не нужны никакие самодельные бургеры, только Макдональдс.

- Тогда в следующий раз просто закажем гамбургеры.

На шутку отца мать недовольно закатила глаза.

- Нет, мне всё нравится.

Тихо сказал Джэ Гён.

- Готовить хлопотно и тяжело. Я всё люблю, но гамбургеры - самое любимое. Сейчас из-за необходимости поддерживать мышечную массу я должен придерживаться определенного рациона питания, поэтому не могу позволить себе, но когда женюсь и уйду в отставку, буду питаться только гамбургерами три раза в день.

Джэ Гён ловко вставил упоминание о свадьбе перед разговором об отставке. Похоже, это был не просто поток сознания, а попытка намекнуть, что хотя бы с проблемой питания он не будет беспокоить их драгоценного сына.

- А что тогда оппа будет есть?

Джи Су, заметив подтекст, поддразнила его.

- ...

Видимо, об этом он не подумал - Джэ Гён не смог сразу ответить. Немного поморгав, он посмотрел на Джи Хона и спокойно сказал:

- Я и хёну буду покупать гамбургеры.

Отец серьёзно сказал смеющейся Джи Су:

- Эй, а что такого в гамбургерах? Это же полноценная пища.

- Ладно, ешьте свою полноценную еду сколько хотите, а сегодня ешьте вот это.

Мать положила тушёные рёбрышки на тарелку Джэ Гёна. Он, почтительно склонив голову, принял тарелку, выбрал самый мягкий на вид кусочек мяса и, осмотрев его, положил на тарелку Джи Хона.

- Хён, этот кусочек выглядит очень нежным.

В тот момент все сидящие за столом члены семьи одновременно уставились на Джэ Гёна широко раскрытыми глазами. Джи Хон, смутившись ещё больше, поспешил объяснить:

- Я недавно удалил зуб мудрости. Поэтому…

- А, да-да, точно ты говорил.

Он заранее объяснил, что синяк появился из-за удаления зуба мудрости, чтобы они не беспокоились, увидев компресс на щеке, но не ожидал, что это пригодится таким образом.

- Да можно же жевать другой стороной, чего уж...

Когда Джи Су, которая не могла спокойно смотреть на такое, скривила губы, отец снова строго отчитал её:

- Джи Су, не придирайся. Даже если ты шутишь, для твоего нового оппы это всё равно придирки золовки.

Похоже, отец теперь полностью принял Джэ Гёна как зятя.

Глава 152

- Ну и что это за выходки зятя такие? - недовольно фыркнула Джи Су, намекая на то, как отец уже встал на сторону зятя.

Отец, игнорируя недовольство дочери, придвинул стул ближе к столу и спросил:

- Слушай, а как вообще всё так вышло? Глаза встретились на работе, или как?

Мать, пытаясь успокоить мужа, который был взволнован как ребёнок, сказала:

- Да ладно вам, вы же видели тогда по телевизору, как они рассказывали.

- По телевизору только про спорт говорили, и всё.

- Неужели не заметили намёков?

- Откуда мне знать такое?

Судя по предыдущей реакции отца, он не притворялся - он действительно мог не понимать. Он был из тех, кто любые проявления чувств между старшими и младшими товарищами списывал на дружбу, доверие и уважение.

Джэ Гён, видимо, давно заметив эту черту будущего свёкра, не стал ходить вокруг да около и выпалил прямо:

- Дело в том, что я с детства очень сильно любил хёна. Он был моим самым любимым и уважаемым спортсменом, поэтому я специально заключил контракт с его компанией и признавался ему раз тридцать, пока после всех отказов мы наконец не начали встречаться.

- Что, сколько раз?!

Отец аж вздрогнул от удивления. Хоть он и промолчал, но по его лицу было видно, что он думал: "Разве это не похоже на сталкера?"

- Нет-нет, всё не так!

Джи Хон в ужасе замахал руками. Он толкнул Джэ Гёна в плечо, требуя исправить ситуацию:

- Эй, скажи как было! Всё же не так было.

- Ну да, но мне казалось именно так.

Джэ Гён упрямо стоял на своём.

- Каждый раз, когда вы отказывали, мне было очень тяжело. Казалось, весь мир рушится.

- А, ну это понятно. Кто отказывает - может и не понимать, а вот кому отказали - вполне может так чувствовать.

Отец понимающе кивнул. А потом вдруг начал отчитывать сына:

- А ты-то чего, раз всё равно собирался согласиться, что ты тянул резину? Мужик называется!

Джи Хон растерялся от неожиданного нагоняя и только открывал рот, не в силах вымолвить ни слова, но Джэ Гён быстро встал на его защиту:

- Нет-нет, мне именно поэтому ещё больше понравилось. Что хён так серьёзно всё обдумал, прежде чем выбрать меня.

- Ого, как он его защищает! - восхитилась Джи Су.

- А что было бы, если бы оппа сразу согласился?

- Тогда бы похвалил его за решительность.

Сказала мать, накладывая Джэ Гёну чапче*.

Прим.: Чапче(잡채) - традиционное корейское блюдо из “стеклянной” лапши, обжаренных овощей и мяса. Это популярное праздничное блюдо считается одним из символов корейской кухни.

Джи Су расхохоталась, словно только что осознав что-то:

- Ага, теперь понятно, почему я тут единственная без пары. Оказывается, нужно уметь такие слова говорить, чтобы и встречаться, и жениться.

- Да не обязательно. Вон, посмотри на вашего отца. Ни капли такта, за всю жизнь ни разу не сказал ничего, чтобы поднять мне настроение.

- А, правда? Мам, а почему ты тогда вышла за папу?

- Почему? Да потому что красивый.

Когда она сказала, что даже не взглянула бы на него, не будь у него такого лица, отец придвинул это самое красивое лицо к жене и улыбнулся. Она посмотрела на мужа с притворным равнодушием, но всё же положила ему в рот очищенную креветку. И тут Джи Хон понял, что его непреодолимое желание постоянно класть что-то в рот Джэ Гёну - это просто неизбежный приказ генов.

- Джи Су-я, принеси-ка “Макаллан”.

Отец, достигший пика веселья, обратился к Джи Су. Та, будто только этого и ждала, встала и принесла бережно хранимый в серванте виски. Это был виски, подаренный подчинёнными на прощание, когда отец уходил в отставку. Бутылка стоила несколько миллионов вон, это был ценный подарок от подчинённых, которых отец любил как младших братьев, поэтому он позволял себе всего по одному бокалу только в особо радостные моменты.

- Давай, прими бокальчик.

Отец щедро наполнил бокал Джэ Гёна драгоценным напитком. Джи Хон, наблюдая за этим и думая "Отец сегодня и правда в хорошем настроении", заметил, как Джэ Гён колеблется с бокалом в руке, и спохватившись, забрал бокал.

- Тебе нельзя пить.

- Что такое? - удивлённо спросил отец от неожиданного поступка сына.

- Ах, это... До второго отборочного тура остался всего месяц...

«Каким бы понимающим ни был отец, но если просто отказаться от выпивки, он наверняка обидится, что даже в такой момент...»

Поэтому Джи Хон быстро придумал отговорку:

- Сейчас период подготовки, ему категорически запрещено пить.

- А, ну тогда ничего не поделаешь.

К счастью, как только он упомянул отборочный тур, отец сразу кивнул. Поскольку его ребёнок был спортсменом, он хорошо понимал важность предсоревновательной подготовки, и хотя ему было жаль, он не обиделся.

- Тогда ты выпей за него, Джи Хон.

- Ах, я тоже сейчас...

Джи Хон поспешно опустил бокал, который держал.

- Почему? На машине приехал? Хотя нет, у тебя же сейчас нет машины.

Когда после зятя и сын отказался от выпивки, отец всё-таки показал своё разочарование.

- Завтра же не на работу, чего ты беспокоишься?

«Что же делать?..»

Джи Хон погрузился в раздумья.

«На самом деле сегодня они пришли только чтобы представить Джэ Гёна и сказать, что собираются пожениться. Редкие родители обрадуются, узнав, что их ребёнок “превысил скорость”, и можно было случайно разрушить с таким трудом созданное хорошее впечатление о Джэ Гёне. Поэтому он планировал осторожно сообщить об этом где-то в следующем месяце, но судя по атмосфере, возможно, сейчас тоже неплохой момент...»

- Ты случайно не беременный?

Джи Хон, погружённый в мучительные размышления, невольно воскликнул "Что?" на слова матери.

- Что? Ты о чём это вдруг?!

Отец посмотрел на мать с выражением "что на эту женщину нашло". Мать, не обращая внимания, продолжала чистить креветки и сказала:

- Да вот, он с самого начала всё принюхивается к еде.

- Что? Я... я так делал?..

Джи Хон от растерянности начал заикаться.

- Да. Я думала, может еда испортилась, странный запах. А тут ещё и от выпивки отказывается. Хотя никогда не отказывался, когда отец предлагал выпить.

Выражение лица отца резко изменилось. Он с шумом поставил бокал и спросил сына:

- Эй, это правда?!

От более бурной, чем ожидалось, реакции Джи Хон забыл всё, что собирался сказать. Джэ Гён бросил на него взгляд, затем первым встал, схватил руку отца и сказал:

- Да, отец. Я справился.

- Что значит справился?..

- Хён сказал, что очень хочет показать родителям внука до конца года.

«Когда это я?.. Такое он сказать никак не мог.»

- Да, верно.

Джи Хон тоже быстро поднялся и, похлопывая Джэ Гёна по плечу, сказал:

- По моей просьбе Джэ Гён очень старался. Несмотря на подготовку к Олимпиаде, он усердно... да, и поэтому... Отец, поздравляю! В этом году сможете увидеть внука!

Джи Хон взял другую руку отца, и когда они начали продвигать идею, словно увидеть внука в этом году было заветным желанием отца, Джи Су, быстро сориентировавшись, пришла на подмогу. Она схватила бокал брата, чокнулась с отцовским и громко воскликнула:

- Ого, наш папа наконец-то станет дедушкой! Поздравляю, дедуля!

Мать усмехнулась, глядя на детей, устроивших этот праздник, положила мужу в рот очищенную креветку и спросила:

- Рады, наверное?

- Ну да, рад, конечно…

Отец, зажатый с обеих сторон детьми, торопливо прожевал креветку.

- Рад, но как-то слишком внезапно. Что за спешка такая? И чего они так торопятся?

Пока отец бормотал в недоумении, мать, вытирая руки, заметила:

- Наверное, потому что пловцы.

От этой шутки отец расхохотался:

- А, вот оно что!

Мать посмотрела на безудержно смеющегося отца с выражением "неужели настолько рад?", затем повернулась к сидящей напротив паре. Глядя то на одного, то на другого - оба как пловцы, не только быстрые, но и крупные - она спокойно посоветовала сыну:

- Тебе однозначно нужно делать кесарево.

После ужина все переместились в гостиную поговорить. Отец, закусывая купленным Джи Су тортом, выпил не один, не два, а целых три бокала драгоценного “Макаллана”, и только потом, закрывая бутылку, спросил:

- А как насчёт свадьбы? До Олимпиады не успеете, значит, проведёте после Олимпиады, уже когда ребёнок родится?

- Ну, пока не уверен, есть ли в этом необходимость, - уклончиво ответил Джи Хон.

- Может, просто поужинаем с семьёй и сделаем памятные фотографии?

- Эй, а как же деньги, которые я раздавал на свадьбах? Если всё собрать, хватило бы на целый дом.

Мать тихо сказала отцу, который настаивал на свадьбе под предлогом подарочных денег:

- Просто получите переводом на счёт. Деньги, которые придут в качестве подарков, уйдут на аренду зала. Тем более эти двое наверняка выберут самое дорогое место.

- Точно. И дом на это не купишь, пап. Ты видел цены на жильё?

Джи Су тоже вставила слово. Отец, видимо почувствовав, что ситуация складывается не в его пользу, внезапно схватил Джэ Гёна за плечи и начал трясти:

- А ты как думаешь? Правда не хочешь свадьбу? Не хочешь собрать всех и отпраздновать с размахом? Не хочешь объявить всем: "Мы наконец-то стали мужем и мужем”?

Джэ Гён, который с некоторых пор молча ел торт, уже превысив свой дневной лимит разговоров, задумчиво нахмурился с вилкой во рту. Судя по его виду, он не любил такие мероприятия и считал их хлопотными, но хотел, чтобы все узнали новость, хотя собирать много людей ему не хотелось, но при этом он хотел сделать фотографии и повесить их - в общем, его одолевали противоречивые мысли.

- Даже без свадьбы мы сделаем свадебные фото, - намекнул Джи Хон.

- Правда? - лицо Джэ Гёна просияло.

- Эй, фотографии дома будете только вы видеть. Кто ещё о них узнает?

Отец тут же возразил. Джэ Гён кивнул, соглашаясь. Джи Хон, испугавшись, что Джэ Гён поддастся на уговоры отца, поспешно сказал:

- Компания всё равно выпустит пресс-релиз. Когда его разошлют, весь мир узнает.

- О! - Джэ Гён снова улыбнулся Джи Хону.

- А с пресс-релизом разошлют и фотографии?

- Ну... фото не обязательно...

Лицо Джэ Гёна снова помрачнело. Джи Хон быстро добавил:

- Вместо этого выложим в инстаграм компании. Тогда журналисты сами напишут статьи.

Не успел Джи Хон закончить, как Джэ Гён заявил отцу:

- Я голосую за то, чтобы не проводить свадьбу.

Глава 153

- Может стоит всё-таки спросить мнение твоей матери? Она может думать иначе.

Отец до последнего цеплялся за надежду.

- Нет, моя мать больше всего ненавидит встречаться с родственниками со стороны отца. Она обрадуется, что без свадьбы не придётся с ними видеться.

- Ах, вот как… Хм, ну раз мама так говорит... - растерянно пробормотал отец. Было видно, что он смутился, когда всплыли неожиданные семейные обстоятельства.

- Ладно, чёрт с ним! Делайте как знаете!

Наконец отец откинулся на спинку дивана, практически развалившись. Видимо решив, что разговор закончен, Джэ Гён отложил вилку и спросил:

- Можно мне взглянуть на то?

Он указал на стеклянную витрину в гостиной, на которую давно поглядывал. Там были выставлены почётные грамоты отца, медали и награды, которые Джи Хон получил во времена своей спортивной карьеры.

- Конечно.

Как только мать дала разрешение, Джэ Гён встал. Он подошёл прямо к витрине и начал внимательно рассматривать всё сверху вниз. Заметив медаль чуть ниже уровня глаз, он прильнул к стеклу и долго её разглядывал.

Джи Хон, кажется, понял, что именно разглядывает Джэ Гён. Улыбнувшись, он встал. Подойдя к витрине, открыл дверцу и достал бронзовую медаль с чемпионата мира, протянув её Джэ Гёну.

- Держи.

Джэ Гён взял медаль обеими руками и долго её рассматривал. У него самого была такая же, и даже лучше были, но он разглядывал её как какую-то драгоценность. Умилённый этим, Джи Хон шутливо сказал:

- Хочешь, подарю? Возьмёшь?

Джэ Гён выглядел так, словно действительно задумался. Но вскоре покачал головой.

- Нет.

- Почему?

- Ваши родители ведь дорожат ею.

- Ты будешь дорожить ею больше.

Джи Хон намеренно произнёс это шёпотом. Джэ Гён усмехнулся и, возвращая медаль в витрину, прошептал в ответ:

- Оставлю её здесь, а вместо неё заберу хёна.

Джи Хон невольно рассмеялся, хлопнув Джэ Гёна по спине.

Тут отец, развалившийся на диване, громко воскликнул:

- Эй, если собрались сопли разводить, валите к себе домой!

- Хорошо, тогда мы пойдём.

Джи Хон тут же схватил свою одежду с вешалки. Глядя, как сын с зятем без колебаний собираются уходить, отец прошептал жене:

- Пловцы, видать, и убегают быстро.

* * *

- Хён, вы не устали?

Как только они сели в такси, спросил Джэ Гён.

- Нет, а что?

- Тогда можем мы ненадолго заехать в плавательный центр?

В такой час он явно не собирался плавать, просто, видимо, хотел заглянуть туда, раз уж приехали в Ильсан.

- Давай, конечно.

Джи Хон попросил таксиста отвезти их в плавательный центр. Через пятнадцать минут они были на месте, и водитель, пожелав Джэ Гёну удачи на следующей Олимпиаде, уехал.

Джэ Гён ещё долго стоял на месте. Когда Джи Хон спросил, в чём дело, он с удивлением произнёс:

- Точно здесь это было.

- Что?

- Место, где мы разговаривали, когда вы уходили из центра.

- Помните? - улыбнулся Джэ Гён.

- Именно здесь вы сказали мне участвовать в Олимпиаде и достичь Большого шлема.

«Он вспоминает только хорошее, не упоминая резкие слова, сказанные тогда.»

Джи Хон, засунув руки в карманы пальто, ответил:

- Конечно, помню. До этого даже не разговаривали толком, а тут вдруг прибежал, возмущаясь, почему я бросаю плавание. Я ещё так опешил. А стоило мне что-то сказать, как ты сразу разревелся, мелкий.

- Да ну! Когда это я ревел?!

Джэ Гён тут же вспылил.

- И я тогда уже был выше 170, какой же я мелкий?!

- Рост тут ни при чём. Как ни крути, для старшеклассника младшеклассник - просто ребёнок.

- Да ну вас. Подумаешь, разница в возрасте.

Джэ Гён, надув губы, демонстративно показывая обиду, зашагал к зданию, но вдруг вернулся и как ни в чём не бывало встал рядом с Джи Хоном.

- Что, один пойдёшь?

- Не хочу.

Буркнул Джэ Гён и демонстративно схватил Джи Хона за руку. Тот вздрогнул, но подумал: "А, всё равно никто не видит" - и сам переплёл их пальцы.

Видимо, из-за позднего времени свет горел только на первом этаже. Поскольку центр был муниципальным, часы работы были короче, чем в частных заведениях. Но холл всё ещё был освещён, а входная дверь не заперта.

- Это та самая дверь, которую я тебе открывал?

Джи Хон указал на вход.

- Да. Правда не помните?

- Не уверен. Вроде что-то такое было.

- Ну да, откуда вам помнить. Для вас это было обычным делом, как приём пищи.

Джэ Гён фыркнул с деланным пренебрежением.

- Эй, говорю же, нет!

- Знаю. Я шучу.

Джэ Гён усмехнулся и отпустил руку Джи Хона. Затем кивнул на вход.

Решив, что тот хочет зайти внутрь, Джи Хон первым открыл дверь. Он направился к холлу, но, заметив, что Джэ Гён остался снаружи, растерянно крикнул:

- Эй, ты чего?! Почему не заходишь?

Джи Хон окликнул Джэ Гёна, стоявшего снаружи. Поняв наконец, чего тот хочет, он со смехом подошёл к двери.

Джи Хон широко распахнул дверь и сказал:

- Входи.

Думал, сразу войдёт, но Джэ Гён неожиданно остался стоять, просто глядя на него. Спустя долгое время вдруг сказал:

- Хён.

- М?

- Спасибо, что занимались плаванием.

На лице Джэ Гёна появилась редкая для него сияющая улыбка.

- Если бы не вы, я бы никогда не достиг таких высот.

От его по-детски искренней улыбки и тона у Джи Хона сжалось сердце.

- Это вы привели меня сюда, хён.

Сказав это, Джэ Гён решительно шагнул в открытую дверь. Обхватил лицо Джи Хона ладонями и легко поцеловал. От этого щекотного, осторожного поцелуя вдруг вспомнился их первый поцелуй в бассейне. Захотелось рассмеяться, вспомнив, как тогда Джэ Гён, оставив невинный чмок, который и поцелуем-то сложно было назвать, отвернулся с покрасневшими ушами.

Нет, думал, что рассмеётся, но первыми потекли слёзы.

- Нет-нет, нельзя!

Джэ Гён быстро притянул Джи Хона в объятия.

- Сейчас плакать нельзя.

- Почему... почему нельзя?

Спросил Джи Хон, уткнувшись лицом в грудь Джэ Гёна.

- Вы должны заплакать, когда я сделаю вам предложение.

- Что?

На этот раз Джи Хон действительно рассмеялся.

- Эй, давай сейчас. Сейчас самый момент для предложения.

- Не хочу. Только после золота на Олимпиаде.

Джэ Гён упрямо настаивал.

- Я буду делать это, надев на себя все свои медали.

- Ну надо же.

Джи Хон рассмеялся от нелепости ситуации. Глядя на него, Джэ Гён тоже засмеялся, а потом вдруг сказал, будто что-то вспомнил:

- Хён, я придумал, как назвать малыша до рождения.

- Как?

- Джинни.

Джи Хон удивлённо пробормотал "О, надо же" - он совершенно не ожидал от Квон Джэ Гёна такого простого и милого имени (точнее говоря, вообще не ожидал).

- Какое милое...

- Правда ведь?

Джэ Гён просиял.

- В честь джинна из лампы?

- И поэтому тоже, и из вашего имени.

- А, точно. Джи Хон - Джинни.

- Да. Для меня вы - мой джинн. Ведь вы исполнили все желания, - сказал Джэ Гён, крепче сжимая объятия.

- Не я исполнил, ты сам всего добился.

- Нет, мы сделали это вместе.

Джэ Гён упрямо настаивал. Джи Хон усмехнулся, похлопывая его по спине:

- Ладно, ладно.

Джэ Гён уткнулся лицом в его плечо, но вдруг поднял голову и начал целовать.

Джи Хон колебался, но, не заметив никого вокруг, позволил. Даже сам чмокнул в ответ.

Видимо, поняв это по-своему, Джэ Гён обхватил его лицо ладонями и впился в губы. Лёгкие поцелуи мгновенно стали глубокими, и Джи Хон оказался прижатым к стене у входа.

- Джэ...Гён-а, подожди... хватит, не надо...

Джи Хон выдыхал эти слова между поцелуями, словно в бреду. Но вопреки своим словам его руки лишь крепче обвивали шею Джэ Гёна. Он всё сильнее запрокидывал голову, а губы, широко раскрытые с самого начала, так ни разу и не сомкнулись.

«Нельзя здесь, вдруг кто-то есть, вдруг увидят.»

Пытался оттолкнуть, но когда тот прикусывал губу и посасывал язык, невольно снова прижимался. После двух месяцев воздержания от таких поцелуев голова шла кругом от возбуждения, и тело отказывалось подчиняться.

- Джэ Гён-а, правда хватит...

В тот момент, когда Джи Хон наконец решился всерьёз оттолкнуть его, понимая, что дело может зайти слишком далеко, Джэ Гён сам оторвался от его губ и уткнулся лицом в плечо. Потом глубоко вздохнул и пробормотал незнакомым измученным голосом:

- Когда же наконец пройдут эти двенадцать недель.

Тон был такой страдальческий, что Джи Хон рассмеялся, хотя сам был не лучше.

- Осталось всего три недели.

Джэ Гён поднял голову:

- Но потом отборочные, и вы снова запретите.

- Верно.

Джэ Гён с убитым видом что-то пробурчал:

- Да что ж такое…

И снова уткнулся в плечо Джи Хона. Когда его рука начала украдкой поглаживать талию Джи Хона, тот шлёпнул его по тыльной стороне ладони со словами:

- Эй, хватит уже. Всё, поехали домой.

Джи Хон оттолкнул Джэ Гёна в грудь и выскользнул из его объятий. Затем взял за руку всё ещё удручённого Джэ Гёна и сказал неожиданно решительным голосом:

- Поедем домой и займёмся медитацией.

Глава 154

"Выдающаяся личность года" - премия, организованная Министерством культуры, спорта и туризма и определяемая прямым голосованием руководителей различных организаций, разделена на три основные категории: деятель культуры, деятель искусства и спортсмен года.

Джэ Гён уже дважды получал звание "Спортсмен года" - четыре года назад после Олимпиады и после чемпионата мира в следующем году. Это была его третья номинация, но впервые он присутствовал на церемонии лично. В предыдущие два раза представитель “Федерации плавания” получал награду вместо него, так как он находился в Австралии.

Для Джи Хона это тоже был первый опыт посещения подобной церемонии с начала его работы. Министерство называло это праздником деятелей культуры, спорта и искусства - и действительно, атмосфера была особенная. Круглые столы, расставленные во внутреннем саду «Дома искусств», украшенные живыми цветами, создавали впечатление не столько церемонии награждения, сколько садовой вечеринки. Гости, нарядно одетые, как на празднике, ходили с бокалами шампанского, смеялись и болтали. И хотя все вокруг радовались - и те, кто пришёл поздравить награждаемых, но и сами организаторы были в приподнятом настроении, Квон Джэ Гён сидел в стороне, скрестив руки на груди, не двигаясь с места. К еде даже не притронулся, а выражение лица не просто безразличное - почти враждебное.

- Расслабь лицо. Что за вид у человека, пришедшего получать награду? И сядь нормально.

В ответ на слова Джи Хона Джэ Гён демонстративно облокотился на стол и развалился. Только когда Джи Хон тяжело вздохнул, он наконец выпрямился. Но враждебное выражение с лица не исчезло.

То, что Джэ Гён капризничал и раздражался на каждом мероприятии, не было чем-то новым, но на этот раз причина была другой. Его раздражало не то, что его притащили сюда, а то, что Джи Хон всё-таки настоял на своём присутствии. Из-за этого он был не в духе уже три дня.

- Нет, я же могу пойти один. Если идёт сам виновник торжества, зачем идти ещё и хёну? Просто оставайтесь дома.

- Это не связано с твоим присутствием. Я должен пойти, потому что мне нужно поздороваться с людьми из Спортивной ассоциации, обсудить вопрос о поездке в Чинчхон после второго отборочного тура.

- Почему это должен делать хён? В "Spoin" других сотрудников нет, что ли?

- Так будет быстрее всего решить вопрос. Я постоянно общаюсь с людьми из ассоциации, и они уже воспринимают меня как твоего ответственного. Как я могу внезапно послать другого сотрудника?

Этот бессмысленный разговор повторялся три дня подряд.

Конечно, Джэ Гён повторял одно и то же не потому, что не понимал. Он всё прекрасно понимал, но всё равно упрямился. Надеялся, что если покажет, насколько ему это не нравится, может быть, дело передадут кому-то другому.

Джэ Гён и раньше очень не любил, когда Джи Хон встречался с людьми из индустрии, развлекал их разговорами и угождал им. По словам Джэ Гёна, проблема не в работе, а в людях, с которыми общается Джи Хон.

- Разве есть в этой сфере хоть один приличный человек? Что тот, что этот - все бандиты и прохвосты. Спортивная ассоциация лишь немного лучше федерации, но старики там так же не заботятся о спортсменах и думают только о собственной выгоде. Ненавижу, когда вы улыбаетесь и поддакиваете этим людям, слушая их бессмысленный бред.

После того как разразился скандал с заместителем председателя, стало заметно, что он всерьёз хотел, чтобы Джи Хон бросил эту работу.

- Я не говорю полностью уйти с работы, можно просто перевестись в другой отдел. Обязательно надо ходить по мероприятиям и лично общаться с этими бандитами?

Он предложил, что раз теперь не нужно быть его куратором, может стоит вернуться в отдел маркетинга, как раньше. На что Джи Хон ответил:

- Да, я и так собираюсь перевестись после Олимпиады. В любом случае этот год - последний. Поэтому нужно хорошо поработать. И это же касается не других спортсменов, а тебя. Почему я должен передавать это кому-то другому?

После долгого молчания Джэ Гён нехотя цокнул языком:

- Ладно, пойдём. Но я тоже пойду. Не забывайте, что вам всё ещё нужно быть осторожным.

Учитывая такое вынужденное присутствие, неудивительно, что выражение его лица не могло быть хорошим. Но люди из ассоциации, не зная ситуации и не понимая настроения, радостно бросились к нему с возгласами "О, наш Джэ Гён пришёл!", пока Джи Хон наблюдал с тревогой.

- Слушай, а почему у нашего Квон Джэ Гёна такое хорошее лицо? А? Что-то хорошее случилось?

- О, я слышал, и правда что-то хорошее.

- О, правда?! Не знаю, что именно, но наш Джэ Гён сегодня так прекрасно одет - прямо как жених.

- Точно. А то обычно всё время в спортивном костюме. А сейчас сидят вдвоём с менеджером Чоном в костюмах - так приятно смотреть.

- Может из-за обилия цветов, прямо как на свадьбе.

Старики притворялись, что ничего не знают, отпуская всякие неуместные шуточки. Забавно, но Джэ Гёну, похоже, нравились эти разговоры. Обычно он бы испепелял этих старпёров взглядом, но сегодня почему-то тихо сидел, опустив глаза и теребя скатерть.

Не в силах сдержать улыбку, он покашливал и пил воду, а старики, заметив его реакцию, продолжали:

- Если что хорошее случится, о цветах можно не беспокоиться, и желающих быть ведущим церемонии уже очередь, - и так до третьего, четвёртого куплета.

Окончательно развеселившись, Джэ Гён перед началом церемонии съел целую тарелку макарун, а когда объявили его имя, с небывало сияющим лицом поднялся на сцену получить награду. Он даже протянул полученный букет Джи Хону, шепнув, что хорошо, что они пришли.

- Ты же только что умирал, как не хотел идти.

- Когда это я?

Джэ Гён бесстыдно сделал вид, что не понимает, о чём речь.

Но радость длилась недолго. Настроение Джэ Гёна снова упало, а потом стало совсем мрачным. Церемония затянулась. Праздник деятелей культуры, спорта и искусства включал показ короткометражек-победителей кинофестиваля, выступление оркестра, даже пение - программа была слишком разнообразной. Джэ Гён, не планировавший повышать здесь свой культурный уровень, явно начинал терять терпение.

В разгар всего этого его настроение испортил один гость, сидевший за столом прямо перед ними. Мальчик лет трёх-четырёх всю церемонию ползал под столами, пока отец не отругал его и не усадил на место. Тогда малыш начал извиваться на стуле. Когда их взгляды встретились, Джи Хон с улыбкой кивнул ему, и ребёнок с удвоенной энергией стал пытаться привлечь его внимание.

Он то прятался за спинкой стула, то выглядывал, то снова прятался, то выскакивал - просто играл, но для уже измотанного Джэ Гёна даже это было слишком раздражающим. Сначала он пытался не замечать, опустив голову и закрыв глаза, но когда ребёнок не прекращал, тихо произнёс:

- Прекрати.

Хоть он и пробормотал это максимально безэмоционально, не повышая голос, ребёнок, видимо почувствовав давление, испуганно отвернулся и сел прямо.

Глядя на наконец успокоившегося ребёнка, Джэ Гён со спокойным лицом скрестил руки на груди. Однако это продлилось недолго. Когда ребёнок продолжал тихо сидеть ещё какое-то время, Джэ Гён снова начал проявлять признаки беспокойства. Хотя он ничего не говорил, было видно, что он переживает:

«Почему он такой тихий, может, я слишком страшно сказал, не перегнул ли я палку с маленьким ребёнком?»

Конечно, это были напрасные переживания.

Как только началась официальная часть с ужином, ребёнок воскрес и, объединившись с, непонятно откуда взявшимся, ровесником, снова начал носиться повсюду. Они хихикали, ползали под столами, прыгали со стульев и визжали как настоящие обезьянки.

Джэ Гён сначала с облегчением наблюдал за восстановлением энергии ребёнка, но по мере того, как "обезьянничание" детей прогрессировало, его выражение лица становилось всё мрачнее.

Наконец, серьёзным тоном спросил Джи Хона:

- Что с ними вообще не так?

- Всё нормально, - спокойно ответил Джи Хон:

- Просто немного экстравертные, но ничего странного. Большинство детей этого возраста такие.

- Я таким не был.

- Наверное, просто не помнишь. Я тоже не помню, как в детстве выпрыгнул с тележки в магазине и поранился, хотя мне рассказывали об этом.

- Вы это сделали?.. - переспросил Джэ Гён с недоверием.

- Да. Причём прямо посреди магазина, когда мама катила тележку. Совсем без мозгов был, да?

Джэ Гён потрясённо уставился на Джи Хона и спросил:

- И зачем вы это сделали?

- Не знаю. Но ты точно тоже такое делал.

Джэ Гён нахмурился, но возражать не стал - видимо, сам не был уверен.

Он с тревогой наблюдал за детьми, которые теперь катались по полу, замотавшись в скатерть. После долгого молчания тихо спросил:

- Значит, и Джинни будет таким в этом возрасте?

- Наверное.

- ...

- Говорят, чем больше энергии, тем активнее. Представляешь, что будет с ним? Готовься.

- ...

Джэ Гён молчал. Просто смотрел на стол с выражением "это катастрофа". Он настолько не интересовался детьми, что даже не осознавал существование таких созданий. Только недавно начал обращать на них внимание, и чем больше узнавал, тем больше терялся.

- Всё нормально. В любом случае, время идёт, и дети растут.

Джи Хон с улыбкой посмотрел на Джэ Гёна, который только начинал беспокоиться о том, о чём сам он перестал волноваться месяц назад. Оглядев столы перед сценой, он встал и сказал:

- Пойду поздороваюсь с людьми из главного офиса. Поешь пока чего-нибудь.

Джэ Гён только кивнул. Он снова смотрел на катающихся по полу детей - с таким беспокойством, словно видел своего собственного ребёнка.

Глава 155

Джи Хон оставил взволнованного Джэ Гёна и направился к столу, где собрались члены правления Корейской спортивной ассоциации. Он встал, убедившись, что нет других посторонних, но, как назло, кто-то прибыл практически одновременно с ним.

- О, Чон тэри! Ох, и наш спортсмен Хан Ю Сон тоже здесь!

Директор Чхве из «Департамента развития спорта» поприветствовал обоих по очереди.

- Здравствуйте, директор. Как ваше здоровье?

- Ах, прекрасно, прекрасно! Благодаря нашему Чон тэри я в отличной форме.

Директор Чхве, пожав руку Джи Хону, тут же указал на стоящего рядом Хан Ю Сона:

- Вы ведь знакомы? Это наш чемпион в заплыве на длинные дистанции, Хан Ю Сон.

- Конечно.

- Его недавно назначили послом антидопинговой кампании.

- Да, до меня дошла информация.

Одним из достижений оргкомитета на прошлогодних Паназиатских играх было управление допинг-контролем спортсменов. Корейское антидопинговое агентство закупило новейшее оборудование для игр, которое значительно превосходило существующие аналоги, что даже говорили о новой парадигме допинг-контроля. Как говорится, куй железо, пока горячо - в начале года агентство назначило Хан Ю Сона, показавшего хорошие результаты на Паназиатских играх, послом антидопинговой кампании. Видимо, сегодня он был приглашён именно в этом качестве. Поскольку Корейское антидопинговое агентство является юридическим лицом при Министерстве культуры и спорта, директору Чхве показалось странным, что Хан Ю Сон пришёл один на такое важное мероприятие.

- А где менеджер Ким?

- У него срочные дела.

- Да? Значит, ты один?

- Да, сегодня я один…

Хан Ю Сон не закончил фразу.

- Ничего страшного, ведь главный герой здесь. Зачем нужны остальные?

Директор Чхве попытался разрядить обстановку. Но сама попытка утешения говорила о том, что он прекрасно понимал положение Хан Ю Сона. Как же иначе - ведь Корейская спортивная ассоциация первой почувствовала, что в “KAWA” умыли руки, как только Хан Ю Сон провалил первый отборочный тур. Хотя директор Чхве, похоже, мысленно осуждал то, что даже в такой день его отправили одного, Джи Хон думал иначе.

Изначально назначение Хан Ю Сона послом антидопинговой кампании было результатом усердного лоббирования “KAWA”, которая гарантировала его участие в Олимпиаде. Но теперь, когда это участие практически сорвалось, “KAWA”, должно быть, стыдно показываться на глаза представителям антидопингового агентства и спортивной ассоциации. Учитывая это, было даже удивительно, что Хан Ю Сон вообще пришёл сюда один.

В любом случае, в присутствии Хан Ю Сона нельзя было вести важные разговоры. Джи Хон ограничился формальными приветствиями с директором Чхве и другими сотрудниками департамента и развернулся уходить. Думая, что надо будет организовать отдельную встречу, он начал проверять расписание в телефоне, когда сзади внезапно раздался знакомый голос:

- Простите, сонбэ-ним.

Джи Хон удивлённо обернулся. Неизвестно когда успевший догнать его Хан Ю Сон стоял позади. Помявшись какое-то время после того, как сам же и окликнул, он наконец произнёс:

- Э-э, я хотел бы кое-что сказать…

- Говори.

Джи Хон опустил взгляд обратно в телефон.

- Прямо здесь?..

- Да.

Хан Ю Сон растерянно огляделся по сторонам, а затем низко опустил голову. Джи Хон искоса взглянул на него и наконец убрал телефон в карман пиджака.

- Пойдём сюда.

Не желая далеко отходить, он открыл ближайшую из видневшихся повсюду дверей аварийного выхода.

- Давай, говори.

Встав в углу тесной лестничной площадки, Хан Ю Сон нервно осмотрелся и, опустив голову, произнёс:

- Я... хотел бы перейти в другую компанию.

Сказав это, Хан Ю Сон украдкой посмотрел на реакцию Джи Хона. Затем снова опустил голову и продолжил:

- Не могли бы вы взять меня в “Spoin”…

- Нет.

Джи Хон отрезал на полуслове. Явно не ожидав, что его прервут, даже не дослушав, Хан Ю Сон на мгновение растерянно уставился на Джи Хона. При этом в его взгляде читалась такая явная обида, что Джи Хон невольно усмехнулся.

- Ю Сон-а.

Джи Хон скрестил руки на груди.

- Я думал, ты позвал извиниться за инцидент с заместителем председателя.

При упоминании зампреда лицо Хан Ю Сона мгновенно окаменело. Он побледнел и отвёл взгляд. Джи Хон ожидал, что тот сразу начнёт всё отрицать, но, видимо, наглости на это не хватило.

- Я... не знал, что у вас возникнет конфликт.

Наконец пробормотал Хан Ю Сон.

- Правда.

Он крепко сжал руки и дрожащим голосом продолжил:

- И я был против этого. Я говорил менеджеру, что Квон Джэ Гён всё равно даже бровью не поведёт из-за такого... И что я тоже спортсмен, и что нельзя так влиять на психологическое состояние других атлетов, что это неправильно. Но тогда мои результаты были такими плохими, как ни старался, не мог выполнить квалификационный норматив…

В глазах Хан Ю Сона уже блестели слёзы. Он сжался всем своим большим телом и говорил, запинаясь - смотреть на этого здоровяка, похожего сейчас на наказанного ребёнка, было почти больно.

- Возможно, вы мне не поверите, но я очень переживал из-за этого. Менеджер, наверное, разочарован моими результатами, но и мне тоже было очень тяжело... Поэтому я подумал, что больше не могу оставаться в этой компании…

Крупные слёзы наконец покатились по его щекам.

- Не плачь.

Джи Хон произнёс это тихо, но твёрдо. Хан Ю Сон поспешно вытер глаза рукавом. Джи Хон молча наблюдал за ним, затем, собравшись с мыслями, спокойно произнёс:

- Прости, но наша компания не в том положении, чтобы платить неустойку за твой переход. У нас нет ни таких намерений, ни причин это делать. Даже если ты спросишь нашего директора напрямую, ответ будет таким же.

Хан Ю Сон, не отнимая рукава от лица, пробормотал:

- Да...

- И после сегодняшнего я бы хотел, чтобы таких разговоров больше не было. Не хочу, чтобы нас заподозрили в тэмперинге*, и, честно говоря, я не хочу иметь дел с вашей компанией. Понимаешь, о чём я?

(*Прим.: Тэмперинг - действия по переманиванию спортсмена, когда его контракт ещё не истек. Считается неэтичным поведением.)

- Да, простите…

От этого безжизненного голоса стало ещё более неловко. Джи Хон цокнул языком и опустил голову. Долго глядя на носки своих туфель, он наконец тихо вздохнул и обратился к Хан Ю Сону:

- На втором отборочном туре плыви вольным стилем 1500 метров.

Хан Ю Сон поднял голову и уставился на Джи Хона с недоумением. Джи Хон, всё ещё скрестив руки, продолжил:

- На первом отборочном никто не выполнил квалификационный норматив на 1500 метров. Если ты на втором отборочном выполнишь норматив, то гарантированно попадёшь на Олимпиаду. Даже если не выполнишь норматив, но займёшь первое место и наберёшь рейтинговые очки, Спортивная ассоциация направит запрос в FINA(Международная федерация плавания) на получение уайлд-кард*, и тебя отправят на Олимпиаду. Поэтому прямо сейчас брось комплексное плавание и готовься к 1500 метрам вольным стилем.

(Прим.: Уайлд-кард (англ. wild card, дословно - «шальная карта», «шальной пропуск») - в спорте особое приглашение на соревнование спортсмену или команде в обход стандартных требований для участия в данном соревновании (например, победа в квалификации или нижестоящей лиге). Обычно выдаётся организаторами или федерацией на основании других выступлений, зрительских симпатий или в знак особых заслуг спортсмена.)

Не успел Джи Хон закончить, как Хан Ю Сон покачал головой.

- Что, компания не разрешает?

- Дело не в этом.

- Тогда в чём?

Когда его спросили, Хан Ю Сон неуверенно пробормотал:

- На 1500 я всё равно не попаду в призёры.

Ошеломлённый таким неожиданным ответом, Джи Хон переспросил:

- А на четырёхсотке комплексом у тебя что, были шансы на медаль?

- В комплексном плавании само участие имеет значение…

- Какое значение?

Джи Хон перебил его.

- Для кого и какое значение?

- …

- Для рекламодателей? Как спортсмен, бросивший вызов дистанции 400 метров комплексным плаванием, на которую даже Квон Джэ Гён никогда не замахивался? Об этом значении ты говоришь?

Хан Ю Сон молчал. Джи Хон уже не злился - ему просто стало смешно.

- Кто ты вообще по профессии? Спортсмен или рекламная модель?

- Спортсмен.

На этот раз ответ прозвучал мгновенно. Хан Ю Сон поднял голову, посмотрел на Джи Хона и тут же добавил:

- Но я хочу сниматься в рекламе. Много сниматься в рекламе, - повторил Хан Ю Сон.

- Я начал участвовать в соревнованиях ещё со средней школы, а в старшей уже побил национальный рекорд на 800 метров вольным стилем. Но никому не было дела, люди даже имени моего не знали. Несколько лет я не упускал золото на национальных соревнованиях на длинных дистанциях, но даже если собрать все призовые, не хватит даже на один рекламный контракт. И что, я должен только плавать до смерти? Быть безупречно усердным, даже не думая о рекламе?

Глаза Хан Ю Сона покраснели - не от слёз, а от возмущения. Глядя на эту красноту, Джи Хон сказал:

- Снимайся в рекламе. Сколько хочешь, - он решительно кивнул.

- Карьера спортсмена короткая, если есть возможность заработать - снимайся хоть в рекламе, хоть где.

- Тогда почему?..

- Но продавай своё.

- …

- Продавай своё мастерство, свою внешность, свой имидж. Не торгуй именем Квон Джэ Гёна, его имиджем и достижениями, которые не имеют к тебе никакого отношения. Понял?

Хан Ю Сон снова замолчал. Но ненадолго.

- И что такого, если немного поторгую?

Он вдруг заговорил уверенно:

- Сколько бы я ни выигрывал золота, не было ни рекламы, ни даже предложений от спонсоров. Но стоило раз упомянуть в статье Квон Джэ Гёна, как мне досталось несколько контрактов, от которых он отказался. Он всё равно не возьмёт, что плохого, если я немного воспользуюсь его именем? Это же не навредит его имиджу.

- Ю Сон-а.

- Что? Спортсмены и в рекламе должны соблюдать спортивный дух?

Хан Ю Сон уже открыто язвил.

- Это же не соревнования, почему и здесь надо быть таким правильным и благородным?

- Хан Ю Сон.

Джи Хон снова позвал его по имени. Хан Ю Сон продолжал делать вид, что не слышит. И наконец высказал то, что больше всего хотел:

- Если хотите говорить о спортивном духе, пусть сначала Квон Джэ Гён вернёт свои золотые медали. Если у него есть совесть, он не сможет сказать, что выиграл их в честной борьбе. Изначально у доминантных альф другой уровень врождённых способностей - как обычным спортсменам вообще соревноваться с ними?

Глава 156

В спортивном мире, независимо от дисциплины, особенности генотипа спортсменов всегда были предметом обсуждения. Однако Джи Хон не ожидал, что Хан Ю Сон первым поднимет эту тему.

Насколько он знал, Хан Ю Сон тоже был альфой. Именно поэтому в недавних статьях, где "KAWA" превозносила Хан Ю Сона, всегда упоминались характерные для альф крепкое телосложение и выносливость.

- Разве ты не альфа?

- Я же говорил, что я рецессивный альфа, - раздражённо выпалил Хан Ю Сон:

- Я рецессивный.

Джи Хон едва сдержал усмешку:

- Ладно, но всё равно ты альфа.

- Рецессивные только реагируют на феромоны, а по физическим способностям ничем не отличаются от бет.

Он говорил так серьёзно, словно был жертвой своего генотипа, что Джи Хон уже не мог сдержать улыбку.

С появлением генотипов люди долго возносили альф, считая их чуть ли не сверхлюдьми. Когда в 21 веке исследования доказали беспочвенность этих предубеждений, некоторые начали продвигать концепцию различий между доминантными и рецессивными. Особенность таких людей в том, что они упорно пытались объяснить индивидуальные различия видовыми характеристиками. Будь то средство демонстрации собственного превосходства или оправдание поражения.

- Хорошо, допустим, есть разница в способностях в зависимости от генотипа, - усмехнулся Джи Хон, облокотившись о перила. Подняв голову, он посмотрел на Хан Ю Сона:

- Но если рассуждать так, то западные спортсмены должны отдавать все медали азиатским, ведь физические данные разные.

Хан Ю Сон резко нахмурился, недоумевая, к чему этот пример. Джи Хон, игнорируя его реакцию, продолжил:

- Тогда давай вообще отдельно проводить соревнования для тех, кто выше 190 см. И ты, раз уж выше 180, по совести не соревнуйся с теми, кто ниже. И раз ты альфа, пусть и рецессивный, даже не думай тягаться со спортсменами-бетами или омегами.

Хан Ю Сон молчал, лишь плотно сжав губы и уставившись в пол. Джи Хон понимал: не потому, что согласился с его словами. Просто хотел возразить, но не мог подобрать аргументов.

Зная это, Джи Хон всё же попытался достучаться до него в последний раз:

- Если искать оправдания, этому не будет конца. У каждого есть свои недостатки, лучше просто не зацикливаться на этом. Знаешь, почему в плавании нет весовых категорий? Потому что здесь физические данные имеют меньшее значение, чем в других видах спорта. Конечно, высокий рост и длинные руки дают преимущество. Но это тот вид спорта, где мастерством можно это компенсировать.

Но его слова были напрасны.

- Вам легко говорить, потому что вы доминантный. Вы в привилегированном положении.

Хан Ю Сон продолжал упиваться собственной обидой и негодованием.

- Я доминантный? - рассмеялся Джи Хон, наполовину от досады, наполовину от возмущения:

- Кто тебе такое сказал? Я сам не знаю, доминантный я или рецессивный, а ты откуда знаешь?

- Разве это не очевидно? У вас же есть врождённые физические способности.

Хан Ю Сон посмотрел на него так, будто тот говорил какую-то чушь.

- Да, врождённые способности, конечно есть, - Джи Хон снова кивнул:

- Только мои врождённые способности - это выделять феромоны. Вызывать сексуальное возбуждение у альф, чтобы они эякулировали внутрь и я забеременел.

Джи Хон помолчал, затем спросил:

- Объясни мне, какие привилегии я получил от этих способностей?

Хан Ю Сон, похоже, не сразу понял, о чём говорит Джи Хон. Долго моргал, глядя на него, пока наконец не спросил полуошарашенным голосом:

- Сонбэ... вы омега?

- Да. Так что объясни. Какую выгоду я получил от своего генотипа?

Хан Ю Сон всё ещё стоял с открытым ртом, не веря. Потом вдруг нахмурился:

- Вы врёте?

- Что?..

Вместо ответа Хан Ю Сон крепко схватил его за левое предплечье.

- Эй, ты что!..

- Смотрите, у вас даже чипа нет, - Хан Ю Сон надавил пальцами на внутреннюю сторону предплечья.

- Вы не омега, правда? Просто хотите поучить меня...

- Хан Ю Сон!

Джи Хон громко крикнул и ударил его по щеке. Хоть он и старался сдержать силу, удар был настолько неожиданным, что Хан Ю Сон сильно пошатнулся. Джи Хон подхватил его, чтобы тот не упал, прижал к стене и сказал:

- Приди в себя, серьёзно.

- Про-простите... - запинаясь, извинился Хан Ю Сон, наконец опомнившись.

- Правда, простите. Я просто... очень чувствителен к феромонам, волновался, что могу попасть под их влияние...

Это явно было наспех придуманное оправдание. Джи Хон хотел сказать, что он беременный и волноваться не о чем, но решил промолчать, чтобы избежать лишних проблем.

- Я не использую чип из-за побочных эффектов. Вместо этого принимаю таблетки, так что не беспокойся об этом.

- А... - пробормотал Хан Ю Сон всё с тем же ошарашенным лицом.

- И я не собираюсь врать, чтобы поучать тебя. Хотя ты всё равно не слушаешь, - цокнул языком Джи Хон, и в этот момент в кармане пиджака громко завибрировал телефон. Он раздражённо достал его и, увидев номер на экране, нахмурился. Это был директор Чхве, с которым они недавно здоровались.

Джи Хон сразу нажал кнопку ответа:

- Да, директор.

[Чон тэри, ты где?]

Директор Чхве спросил без предисловий и, не дожидаясь ответа, торопливо продолжил:

[Быстро иди сюда. Кажется, Квон Джэ Гёна нужно отвезти в больницу.]

- Что?..

Джи Хон от удивления даже не ответил и сразу повесил трубку.

- Что случилось? - встревоженно спросил Хан Ю Сон, но Джи Хон, не обращая на него внимания, распахнул дверь. Мгновенно в уши хлынули музыка и гул голосов.

Искать Джэ Гёна не пришлось. Джи Хон сразу побежал туда, где собралась толпа.

- Чон тэри, - замахали ему чиновники из Спортивной ассоциации.

- Что произошло? - спросил Джи Хон почти в полубессознательном состоянии. Не дожидаясь ответа, он протиснулся сквозь толпу и увидел сидящего на полу Джэ Гёна. Рядом с озабоченным видом стоял кто-то из персонала, трогая его руку. Чуть поодаль молодая пара с плачущим ребёнком на руках нервно поглядывала на окружающих.

Джи Хон сразу понял ситуацию. И точно, директор Чхве незаметно подошёл и прошептал ему на ухо:

- Дети играли и залезли туда наверх. Они там баловались, прыгали, и один в итоге упал. Квон Джэ Гён его поймал, но, кажется, повредил плечо.

"Туда" - это на стальные фермы*, установленные для освещения сцены. Увидев эту конструкцию, по которой можно было забраться бесконечно высоко, Джи Хон не сдержал гнева:

- Как вы могли... как можно было позволить ребёнку залезть в такое опасное место?!

*Прим.: Световая ферма - это специальная металлическая конструкция, которая используется для крепления и размещения осветительного оборудования.

- Простите, мы на секунду отвлеклись... Мы очень извиняемся, - родители ребёнка продолжали кланяться. В руках побледневшего отца ребёнок зарыдал ещё громче, и тот крепче прижал его к себе.

Видя это, Джи Хон прикусил губу, не в силах продолжать ругаться.

- Хён, - позвал Джэ Гён.

- Успокойтесь, со мной всё в порядке.

Его голос звучал до странного спокойно:

- Просто слегка потянул мышцу, почти не больно.

Он встал, проигнорировав попытку персонала помочь. Казалось, его больше раздражала вся эта суматоха.

- Правда, всё нормально, - сказал он, подходя к Джи Хону. По голосу действительно было похоже, что всё в порядке. И равнодушное выражение лица не отличалось от обычного.

Тот факт, что пострадало именно плечо, вызывал серьёзное беспокойство.

Когда они вернулись на свои места, Джи Хон сказал:

- Правое плечо? Попробуй подвигать.

Джэ Гён медленно подвигал рукой, как просил Джи Хон. Когда локоть отводился назад, он слегка поморщился от боли, но всё же смог сделать полный круг.

«Значит, хотя бы кости целы.»

- Где болело, когда двигал рукой?

- Вот здесь.

Место, на которое указал Джэ Гён, находилось в области плечевого сустава. Предчувствие было нехорошим.

- Поехали в больницу, - сказал Джи Хон, поднимаясь с места.

Глава 157

- Это SLAP-повреждение*, - заключил врач. Джи Хон кивнул, как и ожидал.

*Прим.: SLAP-повреждение - повреждение или разрыв суставной губы(хряща), окружающей плечевой сустав.

- Похоже, вы это предполагали.

Врач вывел рентгеновский снимок Джэ Гёна на монитор.

- Да, боль как раз в этой области ощущалась.

- Понятно.

Врач коротко кивнул и немного увеличил снимок. Затем, указывая на самую верхнюю часть плечевого сустава, в положении “на двенадцать часов”, пояснил:

- Изначально был сильный износ, а от этого инцидента, в этой области, чуть не произошёл разрыв.

В отличие от мышц, которые становятся крепче от использования, суставы - это расходный материал, который изнашивается тем больше, чем больше его используешь. Для спортсменов ускоренный износ суставов был неизбежен, особенно при интенсивных тренировках - это всем известный факт.

У спортсменов в видах спорта с активными движениями рук - плавании, теннисе, бейсболе - суставная губа плечевого сустава часто изнашивалась даже в молодом возрасте, и Джэ Гён не был исключением. Хотя благодаря от природы крепкому телосложению и тщательному уходу за собой, включая регулярную растяжку, до сих пор у него никогда не было проблем с болью или травмами плеча.

Но перед лицом такой непредвиденной травмы всё это оказалось бесполезным.

- К счастью, разрыва всё же не произошло.

- Да, повезло…

Джи Хон слабо улыбнулся. Заметив смысл этой улыбки, врач как бы оправдываясь сказал:

- Конечно, получить такую травму в олимпийский сезон само по себе печально. Но давайте считать это удачей в неудаче. При разрыве обязательно потребовалась бы операция. Как вы знаете, после хирургического вмешательства тело никогда не возвращается в прежнее состояние. Да и восстановление занимает вдвое больше времени.

Это была правда. Если бы произошёл полный разрыв суставной губы и операция стала неизбежной, Джэ Гён точно не смог бы участвовать в отборочных через три недели. Естественно, об Олимпиаде можно было бы забыть, а в худшем случае он мог бы закончить карьеру, занимаясь только реабилитацией.

- В наши дни нехирургическое лечение довольно эффективно. Наша больница особенно специализируется на консервативном лечении, направленном на восстановление естественных функций организма. Поэтому к нам часто обращаются спортсмены.

Врач ненавязчиво подчеркнул репутацию больницы.

- Да, кстати, представители спортивной ассоциации прямо на месте рекомендовали именно эту больницу. Сказали, что это лучшее место в стране для лечения спортивных травм*.

*Прим.: Спортивная травма - общий термин для всех повреждений опорно-двигательного аппарата, полученных во время спортивной деятельности.

Джи Хон поддакнул. В любом случае, этот врач будет заниматься лечением Джэ Гёна, так что не помешает немного польстить.

- Да, это наша специализация. Мы сделаем всё возможное, доверьтесь нам. Ведь спортсмену Квон Джэ Гёну нужно попасть на Олимпиаду.

Конечно, если что-то пойдёт не так, всё закончится фразой "Мы сделали всё возможное, очень жаль", но сейчас его уверенный тон внушал доверие. Джи Хон встал, попросив позаботиться о пациенте.

Выйдя из кабинета, он направился обратно в диагностическое отделение. Джэ Гён, уже завершивший ещё одно обследование, сидел в коридоре на стуле, ожидая следующей очереди. Оставалось ещё три-четыре вида обследований.

- Сустав в порядке, но суставная губа сильно повреждена, - сказал Джи Хон, присаживаясь рядом с Джэ Гёном:

- К счастью, разрыва нет, но было на грани.

Джэ Гён понимающе кивнул. Если в такси он ещё возмущался, мол, зачем столько шума из-за простого ушиба, то теперь, когда плечо опухло и началась настоящая боль, похоже, начал осознавать ситуацию.

- Это тот хрящ в верхней части сустава, верно? Когда проходил обследование раньше, мне уже говорили, что с ним не всё в порядке.

- Можно сказать, профессиональное заболевание.

Джэ Гён усмехнулся, повторяя фразу "профессиональное заболевание" - видимо, это выражение его позабавило.

- Хорошо хоть операция не потребуется, но...

Джи Хон оборвал фразу на полуслове. Опустив голову, он молча провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул.

- Да почему... как это вообще случилось?

Это был не упрёк, а просто горестное восклицание, но Джэ Гён, видимо, воспринял как допрос и, опустив взгляд, ответил:

- Тут и говорить нечего. Смотрю - пацан как-то странно себя ведёт, думал, что он может пострадать, а он всё лез в опасные места. Мне стало неспокойно, пошёл за ним, а он вдруг упал... Вот я его и поймал.

Было заметно, что ему неловко из-за случившегося. Но, видимо, не желая показывать этого, он говорил ещё более резко, чем обычно.

Джи Хон снова закрыл лицо ладонями. Когда он замолчал надолго, Джэ Гён наконец выпрямился и сказал:

- Простите, что напугал вас.

Смущённый своей дерзостью, он непривычно покорно извинился.

- Правда, простите. Но мне почти не больно, так что не волнуйтесь.

Даже в такой ситуации Джэ Гён не говорил, что был слишком опрометчив или что совершил ошибку. Ему было жаль, но он не считал это неправильным. Он сожалел лишь о том, что расстроил Джи Хона и особенно о том, что напугал беременного человека, но не о том, что пострадал, спасая ребёнка.

Прежний Джэ Гён наверняка цокнул бы языком и пообещал, что больше так не сделает, признав свой поступок необдуманным. Нет, он бы даже не стал спасать ребёнка. Прежний Джэ Гён даже не взглянул бы на такого малыша, и уж точно не заметил бы, что тот в опасности.

Джэ Гён сильно изменился. Возможно, в будущем он изменится ещё больше. Джи Хону было и приятно, и он гордился этим, но в то же время ситуация вызывала у него тревогу и боль, не позволяя просто радоваться.

- Хён.

Джэ Гён тихо позвал Джи Хона. Опасаясь новых извинений, тот заговорил первым:

- Не извиняйся. Ты ни в чём не виноват.

Джи Хон сказал это, всё ещё закрывая лицо руками.

- Но почему вы так расстроены?

- Просто разочарован в себе.

Джи Хон провёл ладонями по лицу.

- Похоже, я менее зрелый, чем ты. Ты ведёшь себя и говоришь как настоящий взрослый, будто это само собой разумеется... А я сейчас так зол на того ребёнка.

- Не надо так.

Джэ Гён словно ждал этого момента.

- Разве вы сами не говорили, что дети всегда так себя ведут?

- Именно поэтому, - Джи Хон вздохнул от собственного лицемерия.

- Я всё понимаю, но всё равно хочется схватить этого ребёнка и отругать - зачем он туда полез? И на родителей накричать - почему не следили?

- Вы уже накричали. Он чуть не описался от страха.

Джэ Гён сказал это с абсолютно бесстрашным выражением лица, а затем внезапно всем телом прильнул к Джи Хону. Положив голову ему на плечо, добавил:

- Я даже не знал, что вы можете так злиться. Да ещё и при таком количестве людей.

Сказал, что был тронут этим, и Джи Хон не смог сдержать смех.

- Эй, и ты можешь говорить об этом в такой момент?

- А что, нельзя? - равнодушно спросил Джэ Гён, когда Джи Хон тряхнул плечом, на котором тот лежал.

- Что, надо сидеть с похоронными лицами? Сожалеть о том, что сделал? Так нельзя. Если бы я его не поймал, этот малыш мог бы серьёзно пострадать.

Джэ Гён выпрямился и сказал своим обычным спокойным тоном:

- Если бы я пострадал, влезая в какую-то другую историю, я бы корил себя за глупость и сожалел. Но это совсем другое. Что тут поделаешь? Просто нужно принять, что это было неизбежно, и забыть.

Удивительно, как Квон Джэ Гён, обычно игнорирующий социальные нормы, иногда выдавал такие чёткие истины. Джи Хон особенно ценил то, что это было не попыткой убедить, а просто честным выражением своих мыслей.

Однако одно дело - понимать умом, и совсем другое - принять это на практике.

- Да, ты прав. Но я всё равно не могу не сожалеть.

- О чём вам сожалеть? О чём тут вообще можно сожалеть?

- Это случилось, пока меня не было рядом.

Джи Хон сказал подавленным тоном:

- Думаю, может, если бы я был там…

- Ах, что за чушь, - Джэ Гён цокнул языком, не дослушав.

- Если бы вы были там, что, остановили бы меня? Да вы бы сами первым бросились. А если бы вы пострадали - вот это было бы ужасно. Уж лучше я.

Он говорил так, будто это даже не обсуждается.

«И этот тоже не умеет поставить себя на место других», - подумал Джи Хон. Говорит, что ему страшно представить, как пострадал бы Джи Хон, но не позволяет переживать о своей травме.

Но поскольку сам Джи Хон сказал бы то же самое на его месте, решил не спорить. Их взаимопонимание было именно таким - замкнутым кругом схожих натур.

- В любом случае, ничего не сломано и не порвано. Вы же сказали, что операция не нужна. Значит, всё в порядке.

Джэ Гён фыркнул, словно физиотерапия - пустяк. Возможно, это была попытка максимально преуменьшить серьёзность ситуации, но Джи Хону казалось, что он действительно не понимает.

- Конечно, по сравнению с операцией физиотерапия проще, - согласился Джи Хон. Потом осторожно добавил:

- Но лечение всё равно будет тяжёлым. Потребуется немало времени. До отборочных соревнований будет удачей, если просто удастся снять боль, но этим дело не закончится. Нужно как-то восстановить изношенный хрящ до рабочего состояния, а одной физиотерапии для этого недостаточно. Будем делать пролиферативную терапию.

- А что это такое?

- Если объяснять просто, то намеренно вызывается сильная воспалительная реакция, чтобы заставить иммунные клетки работать. В процессе происходит размножение коллагеновых волокон, что помогает поврежденному участку стать крепче.

- Ага.

Джэ Гён коротко кивнул. Судя по выражению лица "ну и что тут такого", он ещё не понимал, насколько это серьёзно.

- Есть индивидуальные различия, но у тебя хрящ уже сильно изношен, и когда там возникнет воспаление, будет очень больно. При этом противовоспалительные обезболивающие принимать нельзя.

- Потому что они стероидные*?

*Прим.: Небольшая неточность у автора. Есть целая группа нестероидных противовоспалительных препаратов, тут всё дело в том, что у пролиферативной терапии вся суть в этом самом воспалении.

- И поэтому тоже, да и нужно дать иммунным клеткам работать самим.

- А, понятно.

Джэ Гён приподнял бровь. Мол, жаль, но что поделать.

- Да. Можно только обезболивающие, но у тебя же ограниченный список разрешённых препаратов?

Тут Джэ Гён наконец протянул "хм-м". Похоже, начал понимать серьёзность ситуации. Джи Хон тихо кивнул:

- От такой боли они вряд ли сильно помогут.

- То есть придётся терпеть практически на сухую?

- Да. И когда начнётся полноценная воспалительная реакция, будет болеть не только в месте повреждения. Может подняться температура, у некоторых бывает сильный отёк, в общем, будет очень тяжело.

Джэ Гён молча нахмурился. Явно не обрадовался. Но ненадолго.

- Ну что поделаешь, - сказал он будничным тоном, и Джи Хон, глядя на него, пробормотал:

- Да…

- А откуда вы так хорошо всё это знаете? Запомнили всё, что врач объяснял?

Джи Хон подумал притвориться умным, но честно ответил:

- Я сам через это проходил.

- Правда?

Удивление быстро сменилось пониманием:

- А, так вот что у вас с плечом было.

- Да, SLAP-повреждение.

Когда Джи Хон добавил, что место травмы точно такое же, Джэ Гён широко раскрыл глаза:

- О, у меня теперь что-то общее с хёном.

Его по-детски радостная улыбка была настолько очаровательной, что Джи Хон, забыв о месте, не удержался и ущипнул Джэ Гёна за щёку.

Глава 158

Способ вызвать воспаление в суставе был прост. Нужно было сделать инъекцию пролиферанта* с высокой концентрацией глюкозы в пораженную область. Из-за осмотического давления* воспаление развивалось быстро, вызывая соответствующую реакцию.

* Прим.: Пролиферант - это вещество, которое стимулирует пролиферацию (размножение и рост) клеток.

Осмотическое давление - это физико-химическое явление, при котором происходит движение растворителя через полупроницаемую мембрану из области с меньшей концентрацией растворенных веществ в область с большей концентрацией.

Впрочем, серьёзная реакция не наступала сразу после введения препарата. В день инъекции Джэ Гён, слегка морщась, сказал:

- Немного ноет, но не уверен, от укола ли это.

На следующий день он, морщась, признался:

- Сегодня болит сильнее, чем вчера... Но вроде терпимо.

А на третий день внезапно присмирел и сказал Джи Хону:

- Как вы вообще это терпели?

- Я же говорил, что хорошо переношу боль.

- А зуб без анестезии вырвать не можете.

- Сколько раз повторять - этого никто не может.

- Точно пытка какая-то, - наконец подобрал Джэ Гён подходящее определение.

- Я сейчас чувствую себя как на пытке.

Джи Хон пренебрежительно усмехнулся:

- Просто у тебя нет иммунитета к боли. Ты и не страдал никогда особо. Даже гриппом не болел ни разу.

Джи Хон принялся издеваться над Джэ Гёном:

- Тебя и не бил никто никогда, а я тренировался под тумаками тренера, вся моя выносливость оттуда, радуйся что тренировался в Австралии, неженка ты избалованная, и ещё ноешь из-за такой мелочи, вот бы тебе испытать ад сцепки, да ещё таким здоровенным, как у тебя...

Конечно, это всё было в шутку. Джи Хон понимал: боль, которую сейчас испытывает Джэ Гён, несравнима с той, что он пережил десять лет назад. Хотя его травма была серьёзнее, общее состояние суставов у Джэ Гёна было намного хуже. На уже изношенное место, готовое порваться от малейшего удара, ещё и искусственно вызвали сильное воспаление. Неудивительно, что было больно. Ещё печальнее было то, что пик воспаления обычно приходится на третий-четвёртый день. Завтра боль либо усилится, либо останется такой же, но точно не уменьшится.

И точно - на следующий день Джэ Гён уже не жаловался на пытки. От каждого движения челюстью плечо ныло так, что он вообще перестал разговаривать.

Джи Хон, видя как за день плечо заметно опухло и Джэ Гёну даже неудобно лежать в кровати, вывел его в гостиную и усадил на диван. Подложил подушку под спину. Помог найти удобное положение, чтобы не задевать распухшее правое плечо.

- Как тебе, так нормально?

- Да... вроде нормально.

Джи Хон сел рядом, оставив небольшой промежуток, стараясь не нарушить его позу:

- То, что сейчас больно - это хороший знак. Значит, твои иммунные клетки активно борются.

- Наверное, - ответил Джэ Гён, закрывая глаза:

- Знаете, я вообще-то даже люблю физическую боль на тренировках. Когда тяжело, это значит…

- Значит, ты быстро продвигаешься вперёд.

Джи Хон перебил Джэ Гёна. Тот удивлённо уставился на него круглыми глазами.

- Ты говорил это раньше.

Джэ Гён закрыл глаза с понимающим видом. Похоже, не помнил, когда именно. Возможно, из-за боли ему сейчас не до воспоминаний.

Джи Хон убрал прилипшую ко лбу от пота чёлку Джэ Гёна и произнёс:

- Может, это звучит старомодно, но в спорте это всегда остаётся истиной... Невозможно победить того, кто тренируется больше и усерднее.

Когда прохладная рука коснулась горячего лба, выражение лица Джэ Гёна заметно смягчилось.

- Минутку.

Джи Хон, извинившись, поднялся. Он принёс из морозильника пакет со льдом и положил его на плечо Джэ Гёна.

- Полегче?

Джэ Гён молча приподнял брови. Джи Хон легко коснулся его щеки и потянулся за телефоном на столе, когда Джэ Гён внезапно открыл глаза и сказал:

- Может, мне домой поехать?

- Что? Почему?

- Просто... кажется, я слишком обременяю вас. Вчера ночью вы почти не спали из-за меня.

Джэ Гён говорил с несвойственным ему смущением:

- И еще... когда рядом больной человек, это всегда напрягает, даже если ничего не делаешь. А я, похоже, ещё долго буду в таком состоянии, так что лучше мне просто вернуться домой. Тем более сейчас вам не до того, чтобы о чём-то ещё беспокоиться.

Последняя фраза была ключевой. Ещё три месяца назад Джэ Гён бы бессовестно использовал ситуацию до конца. Может, даже разыграл бы из себя страдальца, чтобы получить заботу. Но теперь, когда Джи Хон был беременным, да ещё и в самый опасный первый триместр, когда случилось столько всего, Джэ Гёну даже стало неловко из-за своей болезни.

- Хм... нет, если ты о Джинни, то всё в порядке. Мне кажется, у него очень крепкие нервы. Похоже, он хорошо справляется со стрессом.

Хотел добавить "наверное, в меня такой выносливый", но удержался. Джэ Гён мог вспомнить о заместителе председателя и снова разозлиться.

- В общем, о Джинни не беспокойся. Я хорошо питаюсь, высыпаюсь и забочусь о себе.

Джи Хон кивнул и нарочито низким голосом спросил:

- Подожди-ка. Что ты имеешь в виду под "своим домом"?

- Как что, в Нонхёне...

Джэ Гён говорил будничным тоном, но вдруг осёкся с виноватым выражением лица.

- Это же дом твоей матери, - невозмутимо заметил Джи Хон.

- Да... это мамин дом.

Джэ Гён энергично закивал, будто забыв о боли.

- А наш дом здесь, - сказал Джи Хон, а Джэ Гён не смог сдержать улыбку:

- Верно? Так куда ты собрался?

- Никуда, остаюсь, - поспешно ответил Джэ Гён.

Джи Хон рассмеялся и поправил съехавший из-за кивков лёд на плече Джэ Гёна.

- К тому же, когда болеешь, за тобой должен ухаживать супруг. Нехорошо жить вместе в хорошие времена, а заболев, перекладывать заботу на родителей. Мне такое не нравится.

- Хён...

Джэ Гён был настолько тронут, что не мог продолжить. После постоянных напоминаний: "ты спортсмен, я твой агент, забота о тебе - моя работа" услышать про супружеский долг было для него настоящим счастьем.

Глядя на Джи Хона увлажнившимися глазами, Джэ Гён наконец произнёс с решимостью:

- Когда Джинни родится, я буду усердно о вас заботиться!

- Не надо, воспользуемся услугами послеродового центра.

- Что? Но вы же сказали, что супруги должны заботиться друг о друге…

- Это верно, но я предпочитаю довериться профессионалам.

Джэ Гён хотел что-то сказать, но промолчал. Он медленно кивнул, наморщив лоб четырьмя складками. У него было много что сказать, очень много, но он решил сдержаться из любви к хёну.

На пятый день после инъекции боль наконец начала утихать. На шестой день отёк заметно спал, а на седьмой он уже мог двигать рукой без особого дискомфорта. Это означало, что его иммунные клетки усердно удаляли повреждённые ткани.

- Скорость восстановления намного выше ожидаемой, - с явным удовлетворением сказал врач, изучая результаты МРТ. Эффективность пролиферативной терапии сильно зависела от иммунной системы и регенеративных способностей организма, поэтому результаты значительно различались у разных людей. Естественно, у молодых и здоровых людей результаты были лучше, и Джэ Гён не был исключением.

- При таком состоянии достаточно делать инъекции раз в 4-6 недель. А пока сосредоточимся на физиотерапии.

Хотя изначально говорили о необходимости инъекций раз в неделю или хотя бы раз в две недели, такая корректировка периодичности явно свидетельствовала об улучшении состояния Джэ Гёна.

Однако это касалось только немедленного улучшения. Суставная губа Джэ Гёна всё ещё оставалась повреждённой, и для полной регенерации тканей под действием пролиферативной терапии требовалось минимум два месяца. И, разумеется, чрезмерная нагрузка на сустав в этот период замедляла восстановление.

- Но я не могу пропустить отборочные.

Джэ Гён, как всегда, не выказывал и тени сомнения.

- И вообще, много ли сейчас спортсменов с здоровыми суставами?

- Всё будет хорошо, - сказал Джэ Гён, увеличивая интенсивность электростимулятора:

- До соревнований осталось две недели. На этой неделе буду заниматься в основном растяжкой и силовыми упражнениями, а на следующей вернусь в воду. Буду минимально работать руками, сосредоточусь на ногах и поворотах. Так ведь можно?

Он посмотрел на Джи Хона, сидя на кушетке в процедурном кабинете. Когда тот продолжал молчать, вздохнул и произнёс:

- Хён. С такой травмой пропускать сезон - бессмыслица. Тем более перед последней Олимпиадой.

- Джэ Гён-а…

- И ещё, хён, я - чемпион, - добавил Джэ Гён, не давая Джи Хону возможности возразить:

- Я лучший пловец в мире. Если говорить прямо, такая травма не станет для меня серьёзной помехой даже на национальных отборочных, не то что в олимпийском финале.

- Да, я знаю, - спокойно ответил Джи Хон.

- Ты даже без тренировок сможешь пройти квалификацию, если будешь в форме в день соревнований.

- Так в чём проблема?

- В этой самой форме.

Джэ Гён коротко цокнул языком. Хотелось сказать, что это лишнее беспокойство, но он понимал, что в текущей ситуации оно вовсе не лишнее, поэтому мог только досадливо цокать.

- Ты ещё полностью не выздоровел. Боль утихла, но твоё плечо всё ещё в плохом состоянии. Она может вернуться во время соревнований.

- Ну что ж, придётся терпеть, - ответил он тоном, словно других вариантов и быть не может.

- Да, через силу ты как-то закончишь этот заплыв. Но после этого, вероятно, придётся сняться со всех остальных соревнований.

- И что вы предлагаете? - вздохнул Джэ Гён, зачёсывая чёлку.

- Сократим количество дисциплин, - предложил Джи Хон свой лучший компромиссный вариант:

- Если бы ты участвовал в трёх или даже четырёх дисциплинах, я бы так не беспокоился. Но ты заявился на восемь. И две из них - комплексное плавание.

- И что?

Джэ Гён пристально посмотрел на Джи Хона снизу вверх. Его взгляд уже говорил о том, что он не послушает никаких доводов. Несмотря на это, Джи Хон спокойно продолжил:

- Давай выступишь только в вольном стиле на сто метров и комплексном на четыреста. Или можешь добавить пятьдесят метров вольным - будет три дисциплины.

- Ехать в Австралию ради трёх дисциплин? - Джэ Гён рассмеялся, как будто услышал что-то нелепое.

- Многие едут ради одной. Нет, почти все так делают. Большинство выступает только в одном виде.

- Я никогда так не делал.

- Джэ Гён-а…

- Не надо говорить о других. Я говорю только о своих стандартах.

Джэ Гён отрезал:

- Если бы я не мог - другое дело. Но отказываться, когда можешь - не понимаю. Попробовать и не смочь - ладно, но сдаваться заранее - нет.

Как раз прозвенел таймер электростимулятора. Джэ Гён выключил прибор и снял электроды с плеча.

- Состояние своего тела я знаю лучше всех. И свои способности, и своё мастерство тоже. Я смогу, - сказал Джэ Гён, поднимаясь с кушетки.

- И я должен это сделать.

С этими словами Джэ Гён покинул кабинет.

Глава 159

Конечно, такое возможно.

Джи Хон вздохнул, глядя на удаляющуюся спину Джэ Гёна, который шёл в кабинет мануальной терапии вместе со своим лечащим врачом.

Конечно, можно попытаться сделать что угодно. Вопрос в последствиях. Он мог бы участвовать в Олимпиаде, мог бы даже попробовать себя во всех восьми дисциплинах. Но сколько золотых медалей он сможет завоевать - это был большой вопрос, как и то, сможет ли он вообще участвовать с таким плечом.

По мере приближения крайнего срока подачи заявок на изменение состава участников, у Джи Хона голова шла кругом. Спортивная ассоциация настаивала: “Какая разница, если спортсмен говорит, что справится? Раз Квон Джэ Гён уверен в себе - пусть участвует во всём”.

Компания же, как и Джи Хон, склонялась к более безопасному варианту. Конечно, их беспокоило не столько состояние здоровья Джэ Гёна, сколько имидж. Лучше сократить количество дисциплин, но сохранить образ непобедимого чемпиона, чем рисковать и получить клеймо "неудачная попытка взять золото".

Ни одно решение нельзя было назвать однозначно правильным или неправильным. Как говорил Джэ Гён, пока не попробуешь - не узнаешь. Может, он возьмёт медали во всех восьми дисциплинах, а может, потом все вздохнут с облегчением, что участвовал только в трёх.

В конце концов Джи Хон даже позвонил Оливеру в Австралию, чтобы узнать его мнение.

[Я бы посоветовал сократить количество дисциплин.]

Оливер ответил без колебаний.

- Я тоже так сказал, но он очень упрямый.

[Неудивительно. Амбиции, знаете ли.]

Оливер усмехнулся, будто это было само собой разумеющимся.

[Многие олимпийские чемпионы такие. Они не просто любят побеждать - они не выносят поражений. И их главный соперник - они сами.]

[И всё же, если мистер Чон его убедит, Джей послушается.]

Оливер говорил, как всегда, мягко, но уверенно.

[Сначала он может отказываться, но в итоге согласится. Так что, на мой взгляд, это не его выбор, а ваш.]

Слова Оливера ещё больше отяготили плечи Джи Хона. После долгих раздумий, в последний день подачи заявок, он наконец сказал Джэ Гёну:

- Хорошо. Давай оставим все дисциплины как есть.

Джэ Гён только приподнял бровь, словно и не ожидал другого ответа.

- Но если даже в день отборочных я скажу, что нужно сняться с какой-то дисциплины - ты снимаешься без возражений.

- Сняться?..

Джэ Гён моргнул, будто впервые слышал такое слово.

- Да. Я буду решать по состоянию твоего плеча и общей форме в тот день. Я не буду просто так требовать отказа от участия. Моя цель тоже - максимальное участие. Но если возникнет ситуация, когда лучше сняться - мы сразу подаём заявление об отказе. Ты должен пообещать, что беспрекословно согласишься с моим решением.

Было видно, что Джэ Гёну это не по душе. Но в итоге он ответил:

- Хорошо.

Похоже, он понимал, что Джи Хон и так пошёл на максимальные уступки.

- Но я уверен, что сниматься не придётся.

Джи Хон коротко кивнул, глядя на самоуверенного Джэ Гёна:

- Так и должно быть.

◆◇◆

Сразу после окончания приёма заявок на изменение состава участников Джэ Гён вернулся в бассейн. За оставшуюся до отборочных неделю нужно было сосредоточиться на плавании и восстановить чувство воды.

Первые два дня он тренировал в основном ноги и повороты, стараясь минимально использовать руки. На третий день начал медленно плавать, разминаясь и пробуя двигать руками. А на четвёртый наконец попробовал проплыть сто метров вольным стилем и двести метров комплексным.

Первые результаты после травмы оказались неплохими, движения не отличались от прежних. Более того, похоже, за две недели отдыха накопилось столько сил, что гребок стал мощнее, чем когда-либо. Настолько мощным, что было даже страшно смотреть.

- Эй, кости переломаешь. Полегче давай, - полушутя предостерёг Джи Хон.

- Теперь уже не суставы, а кости? - рассмеялся Джэ Гён.

После травмы он хмурился и раздражался на любое напоминание об осторожности, а сегодня смеётся даже над шутками про переломы - похоже, настроение у него и правда отличное. В прошлой жизни он точно был русалкой или кем-то в этом роде - без плавания жить не мог.

- Как плечо?

Джи Хон спросил, как только Джэ Гён вылез из воды.

- В полном порядке.

Джэ Гён пожал плечами, демонстрируя.

- Не дергай зря плечом. Береги суставы.

- Да ладно вам.

Джэ Гён только усмехнулся на замечание Джи Хона, но увидев тыквенный салат, который тот дал ему перекусить в ожидании посетителей, вдруг сменил тон:

- Мне же надо беречь суставы - покормите меня.

- ...Я сказал беречь суставы, а не мозги.

Несмотря на подколку Джи Хона, Джэ Гён не отступал:

- Покормите. Если сейчас буду двигать рукой, потом на тренировке может заболеть.

- Ешь левой рукой.

- Тогда всё просыплю.

Джэ Гён уже распаковывал салат и протянул Джи Хону.

- Быстрее покормите.

Он даже вилку всучил, и было ясно, что не отстанет, пока не получит хотя бы один кусочек.

«Вот почему говорят, что важно правильно воспитывать детей с самого начала.»

Джи Хон вздохнул, помешивая салат.

«Говорят же, если всё время кормить с ложечки ребёнка, который не хочет есть, он потом и сам ложку в руки брать не захочет. Когда у меня родится ребёнок, ни за что не буду так его баловать.»

В тот самый момент, когда он, давая себе зарок вырастить младшего ребёнка приличным человеком, учтя ошибки со старшим, подносил вилку ко рту Джэ Гёна…

- Извините, мы из антидопингового комитета. Пришли по поводу взятия проб.

Услышав стук в дверь комнаты отдыха, Джи Хон отбросил вилку и вскочил.

- А, да. Мы вас ждали.

Он быстро открыл дверь - там стояли два инспектора в униформе с широкими улыбками на лицах. Обычно эти господа приходили с каменными лицами, с каменными лицами брали пробы и с каменными лицами прощались и уходили. Судя по их ухмылкам, они явно наблюдали всю эту постыдную сцену через стеклянную стену комнаты отдыха.

- Проходите.

Когда Джи Хон вернулся к столу с инспекторами, Джэ Гён пил воду с крайне недовольным выражением лица. Его недовольство было вызвано не только тем, что салат, уже поднесённый ко рту, пришлось отбросить, но скорее целью визита гостей. Сейчас ему предстояло пойти в туалет с инспектором и помочиться прямо перед ним, спустив штаны и нижнее белье. Его задачей было подтвердить, что жидкость действительно из его тела, собрать её в контейнер и передать инспектору.

Конечно, такая неприятная обязанность была не только у Джэ Гёна. Независимо от дисциплины, все спортсмены высшего ранга, участвующие в Олимпиаде, должны были обязательно сдавать пробы. Претенденты на медали сдавали их ещё чаще, а обладатели золотых медалей - постоянно. Иными словами, Джэ Гён был спортсменом, который чаще всех действующих атлетов демонстрировал своё "хозяйство" инспекторам.

- Я пойду.

Когда Джэ Гён отправился в туалет с одним из инспекторов, Джи Хон предложил напиток оставшемуся.

- Нет, спасибо, я уже много выпил.

Инспектор вежливо отказался. Похоже, после посещения домов и тренировочных залов множества спортсменов за день, он уже был готов лопнуть от напитков.

- Сегодня со мной новый сотрудник. Он учится процедуре забора проб, поэтому всё время сопровождает спортсменов. А я один пью весь кофе и напитки, которые нам предлагают.

Инспектор словно извинялся, чтобы Джи Хон не обиделся на отказ. Обычно он сидел как робот, почти не разговаривал и уходил сразу после завершения работы. Но сегодня он всё время мягко улыбался и поддерживал беседу, будто беспокоясь, что Джи Хон может корить себя за увиденную ими сцену.

- Наверное, сейчас много работы - Олимпиада приближается. Сезон отборочных в разгаре.

- Да, это так, - кивнул инспектор.

- Вы будете на отборочных на следующей неделе?

- Нет, с этого сезона выездные бригады не участвуют в работе на соревнованиях. Такие указания пришли от WADA (Всемирного антидопингового агентства).

Подмена проб занимала значительное место в истории допинговых скандалов. Бывали случаи масштабных подмен проб целых сборных с участием не только антидопинговых организаций, но и правительств (и обычно только такие громкие дела попадали в новости), но ещё чаще случался сговор между отдельными людьми. Инспектор мог закрыть глаза на нарушения спортсмена, с которым у него сложились личные отношения, или даже участвовать в подмене проб за вознаграждение. Чтобы предотвратить это, инспекторов назначали по ротации и отправляли парами для взаимного контроля, но желающие нарушить правила всё равно находили способ. Поэтому каждый олимпийский сезон появлялись всё новые и новые инструкции.

- И всё же я желаю удачи всем спортсменам, с которыми работал. Постоянно встречаешь их на тренировках, и когда результаты оказываются не такими, как ожидалось, сам расстраиваешься. Вот Хан Ю Сон - такой старательный спортсмен, а результаты первого отбора... очень жаль.

Инспектор говорил с огорчённым видом.

- Да... старательный спортсмен, - вежливо согласился Джи Хон.

Он раздумывал, стоит ли добавить что-то про надежды на Азиатские игры в следующем году, когда инспектор сам продолжил:

- Говорят, на втором отборочном он попробует выступить в вольном стиле на 1500 метров. Было бы здорово, если бы он там получил олимпийскую путёвку.

- Что? 1500 вольным?

Джи Хон переспросил от неожиданности.

- Ах, да, так говорили... Может, новость ещё не опубликовали?

Инспектор запнулся, явно смутившись. Видя его обеспокоенное лицо, Джи Хон поспешил сказать:

- Нет-нет, наверное, опубликовали. Да, должны были.

- Просто я, видимо, пропустил. Сейчас столько работы.

- Ах, вот оно что. Ну да, сейчас у вас самое горячее время.

Когда инспектор понимающе кивнул, дверь комнаты отдыха открылась, и вошёл Джэ Гён. За ним последовал сопровождавший его инспектор.

Инспектор, прижимающий к груди сумку с пробами, выглядел, мягко говоря, потрясённым. Джи Хон догадывался о причине. Увидев выражение лица младшего коллеги, старший инспектор понимающе кивнул. Его взгляд говорил: "Понимаю, я тоже был шокирован в первый раз. Но всё в порядке. Дело не в нашей неполноценности, а в том, что у Квон Джэ Гёна слишком большой. Честно говоря, такой размер даже странный, и вряд ли это только плюс, верно?".

Он подошёл к младшему коллеге с этим утешающим выражением лица, забрал сумку с пробами и попрощался:

- Желаем удачи на отборочных, Квон Джэ Гён. Мы навестим вас снова перед Олимпиадой. Надеемся на сотрудничество.

Глава 160

Второй отборочный тур национальной сборной по плаванию на Олимпиаду в Брисбене проходил в первую неделю апреля в Инчхоне. В отличие от первого тура, который совмещали с национальным чемпионатом, второй был исключительно отборочным, поэтому участников было несравнимо меньше. К тому же, по большинству дисциплин олимпийские путёвки были в основном разыграны ещё в первом туре, так что некоторые спортсмены, участвовавшие в первом отборе, во втором уже не появились.

Поэтому не было и борьбы за места в гостиницах, как в первый раз. Наоборот, почти все спортсмены собрались в одном отеле ближе всего к бассейну, что оказалось довольно неудобно.

Точнее, неудобно было только Джи Хону. Куда ни пойди - везде знакомые лица, а они с Джэ Гёном за это время превратились в самую обсуждаемую пару, и теперь все встречные многозначительно улыбались и заводили разговоры.

Конечно, они были парой уже на первом отборе, но тогда встречались только в бассейне, и взгляды окружающих не были такими… беспокойными. А теперь, встречаясь за пределами бассейна, да ещё и в отеле, все словно с ума посходили. Знакомые из спортивной индустрии открыто спрашивали: "Когда свадьба? В этом году? Обязательно пригласите, ни за что не пропущу!" - заранее записываясь в гости. А те, кто знал их только в лицо, пытались прощупать почву дежурными фразами вроде: "Что-то вы сегодня прямо сияете. Случилось что хорошее?".

А молодые пловцы, которые знали Джи Хона, но никогда с ним не общались, при встрече в коридоре или ресторане отеля начинали суетиться и, наспех поклонившись, убегали. Хотя, скорее всего, они убегали не от Джи Хона, а от стоящего рядом с ним Джэ Гёна.

Благодаря этому даже в переполненном ресторане отеля они всегда могли спокойно занять стол на шестерых. Хотя кожа немного покалывала от устремлённых со всех сторон взглядов, даже когда они просто ели, но это было терпимо. А главное - Джэ Гён, похоже, тайно, нет, очень даже явно наслаждался этим вниманием, так что пойти в другой ресторан они даже не пытались.

Джи Хон думал, что до конца отбора им придётся наслаждаться одиночеством вдвоём в толпе, но в понедельник утром, когда начинались первые соревнования, к ним подошли два храбреца.

- О, сонбэ-ним! Здравствуйте!

- Здравствуйте!

Услышав такие радостные приветствия, Джи Хон увидел Чун Хвана и Хэ Джона, с которыми они встречались в аэропорту Инчхона.

- Да, давно не виделись. Рад встрече.

Чун Хван и Хэ Джон, держа подносы, широко улыбнулись в ответ на приветствие Джи Хона. Судя по тому, как они сразу подошли после одного короткого разговора, в отличие от некоторых, они были довольно общительными. Или просто это был единственный свободный стол.

И точно.

- Хотите присесть?

На предложение Джи Хона Чун Хван сразу просиял:

- А можно?

- Конечно.

Джи Хон убрал пиджак с соседнего стула. Когда Чун Хван уже собирался сесть...

- Эй, - вдруг низким голосом окликнул его Джэ Гён.

- Да?.. - Чун Хван замер на полпути к стулу.

- Не садись туда.

От слов Джэ Гёна Чун Хван растерянно выпрямился. Джи Хон хотел спросить, в чём дело, но Джэ Гён встал и сказал:

- Садись сюда.

- А...

- А ты садись рядом.

Указав место и Хэ Джону, Джэ Гён пересел на соседний стул с Джи Хоном.

- …

- ...

Чун Хван и Хэ Джон молча поставили подносы и сели напротив. Судя по их лицам, в следующий раз они ни за что не подойдут к их столу, даже если все места будут заняты.

Джи Хон попытался разрядить обстановку:

- А почему вы так рано встали? Ещё даже не время завтрака. И у вас сегодня нет заплывов.

Только что пробило шесть утра. Обычно в это время ресторан ещё закрыт, но на время отборочных отель открыл его пораньше для удобства спортсменов. Из еды были только хлопья, хлеб и суп. Те, у кого утром заплыв, всё равно много не съедят, а тем, у кого в этот день не было стартов, незачем было так рано вставать ради скудного завтрака.

- А, мы просто следуем обычному распорядку.

- Всё равно аппетита нет, в горло не лезет.

И правда, на тарелках у обоих почти ничего не было. Чун Хван хотя бы взял хлопья с хлебом, а у Хэ Джона был только стакан апельсинового сока.

- И что же вы так рано начали переживать?

На замечание Джи Хона о том, что для них это не первый отбор, Чун Хван кивнул:

- Я с позапрошлого года в сборной, а он впервые участвовал в прошлом году на отборе на Паназиатские игры.

Хэ Джон с бледным лицом тоже кивнул:

- Тогда я знал, что точно не попаду в сборную, поэтому особо не волновался... Но сейчас я с ума схожу.

У Чун Хвана завтра заплыв на 50 метров вольным стилем, у Хэ Джона - в четверг на 100 метров. Чун Хван на первом отборе пришёл вторым после Джэ Гёна с хорошим временем, так что если не случится ничего неожиданного, завтра он получит олимпийскую путёвку. Хэ Джон был третьим, отстав от второго места всего на 0.06 секунды. Видимо, поэтому он так нервничал перед вторым отбором. И тут:

- На пятидесятке можно не есть, - сказал Джэ Гён, беря кусок хлеба с тарелки.

- Если совсем не лезет, лучше не надо. Вместо этого за полчаса съешь энергетический батончик и спортивный напиток, если хочешь. А за десять минут - глюкозную конфету.

Разорвав хлеб пополам, Джэ Гён макнул его в сливочный суп. Проглотив его одним куском, он намазал оставшуюся половину клубничным джемом и продолжил:

- А вот на сотне надо поесть. Хоть рис, хоть хлеб - обязательно за три часа. И за десять минут не конфету, а энергетический батончик. Если не идёт - хотя бы банан.

Джэ Гён аккуратно подобрал хлебом остатки джема с тарелки. Вытирая салфеткой руки от крошек, он обратился к Хэ Джону:

- Ли Тэ Джон, ты в прошлый раз отстал в конце именно потому, что не поел. В этот раз поешь.

- А, да.

Хэ Джон, явно не ожидавший такого совета от Джэ Гёна, выпрямился. Чун Хван с округлившимися глазами переводил взгляд между ними, потом осторожно сказал:

- Эм, сонбэ-ним, только он не Ли Тэ Джон, а Ли Хэ Джон.

- ...

Джэ Гён молча нахмурился с видом "С каких это пор?". Чтобы не дать ему смутить младшего, Джи Хон поспешно вмешался:

- Считай прозвищем. Он любит давать свои имена, когда с кем-то сближается.

- Вау, круто!

Чун Хван сразу воодушевился при слове "прозвище". Хэ Джон тоже просиял, глядя на Джэ Гёна.

- А прозвище означ…

- Раз поели, пойдём.

Джи Хон быстро похлопал Джэ Гёна по спине, заставляя встать, пока тот не ляпнул лишнего.

Немного отдохнув в номере, они вышли из отеля около семи утра. Разминка утренней группы начиналась в семь, но когда они пришли в бассейн, там ещё никого не было.

Пока Джэ Гён переодевался, Джи Хон проверил расписание на стене комнаты отдыха. Просматривая списки участников и распределение дорожек, он неожиданно для себя пробормотал "А?", когда увидел имя Хан Ю Сона в заявке на 1500 метров вольным стилем.

«Надо же, правда участвует.»

Хотя он и слышал об этом от инспектора, но потом, не найдя никаких новостей при поиске, решил, что это либо слухи, либо инспектор что-то перепутал. Но, видимо, это была правда.

- ...

Почему-то на душе стало неспокойно. Джи Хон долго смотрел на имя Хан Ю Сона, прежде чем отвернуться. Впрочем, участвует он или нет - хорошо хоть, что 1500 метров будут во второй половине дня. Было бы неловко столкнуться с ним в комнате ожидания.

Как на дистанции 1500 метров, где участвовал Хан Ю Сон, так и на 400 метров вольным стилем, где сегодня выступал Джэ Гён, из-за недобора участников проводились только финальные заплывы. 1500 метров - после обеда, 400 метров - утром.

Первым заплывом оказались именно 400 метров, что немного нервировало, но к счастью, Джэ Гён выглядел неплохо. Нет, лучше, чем за последние дни.

И действительно, поплавав в своё удовольствие в пустом бассейне до прихода других спортсменов, Джэ Гён, заканчивая разминку, сказал:

- Мне здесь нравится. Этот бассейн для меня особенное место.

У Джэ Гёна была причина так говорить. Второй отбор проходил в том же бассейне спорткомплекса Инчхона, где в августе прошлого года проводились Паназиатские игры.

- У тебя тоже есть такие приметы?

- Приметы?

- Думаешь об этом месте особенно, потому что здесь выиграл Большой шлем?

Джэ Гён посмотрел на Джи Хона с недоумением, а затем сказал с некоторым разочарованием:

- Это место особенное, потому что здесь мы с хёном впервые поцеловались.

Ошеломлённый неожиданным ответом, Джи Хон рассмеялся:

- Да какой это был поцелуй? Это был просто чмок. Даже не чмок - ты просто сам налетел на меня губами.

- Это был поцелуй, - тихо настаивал Джэ Гён. И через мгновение добавил ещё тише:

- Мой первый.

Как назло, перед первым стартом его боевой дух грозил упасть до нуля. Джи Хон, накидывая полотенце на плечи Джэ Гёна, сказал:

- Да, и для меня это был первый поцелуй с моим будущим мужем.

- Это что ещё?

- Правда. Я впервые женюсь на том, с кем целовался. Ты первый такой в моей жизни.

Джэ Гён рассмеялся с недоверчивым выражением лица. Но судя по тому, что уголки его губ так и не опустились, настроение у него было не такое уж плохое.

Возможно, не поэтому, но два часа спустя в финале на 400 метров вольным стилем Джэ Гён показал отличный результат. Учитывая, что это первый заплыв после травмы, да ещё и средняя дистанция, все волновались. Но он проплыл за 3:40.76 - чуть медленнее своего же мирового рекорда 3:40.05.

- Точно плечо болит? Совсем не заметно!

Директор Кан, специально приехавший в Инчхон на первый заплыв, радостно зааплодировал. Начальник отдела Ли и менеджер Юн тоже восхищались тем, что движения выглядели даже лучше, чем на первом отборе. Все с облегчением отмечали, что следов травмы совсем не видно, и в такой момент было невозможно сказать что-то вроде: "Вот это и тревожит. Не стоило так напрягаться".

- Остаётся молиться, чтобы так и не начало болеть, - сказал Джи Хон почти что с молитвенным выражением.

Глава 161

После соревнований и допинг-теста Джэ Гён сразу направился в комнату отдыха на массаж. Наблюдая за тем, как Джэ Гён принимает массаж, директор Кан обратился к Джи Хону:

- Сегодня днём больше нет соревнований? Давайте поедим все вместе.

Джи Хон, вместо того чтобы сразу ответить, осторожно посмотрел на Джэ Гёна, лежащего на кушетке. Тот, до этого безучастно принимавший массаж, вдруг скривился.

- Нет, мы лучше поедем в отель. Спортсмену Квон Джэ Гёну сейчас лучше немного поспать, чем обедать.

- Тогда отвези Квон Джэ Гёна и приезжай один. Поесть-то надо.

Джэ Гён теперь беззвучно что-то бормотал. Судя по движению губ, он проклинал директора Кана, бормоча что-то вроде "чёртов Кан Тэ Джин, тупой придурок".

- Нет, я поем позже вместе с Квон Джэ Гёном. Не беспокойтесь о нас и идите обедать. Лучше выезжайте сейчас, в обеденное время все рестораны будут забиты.

Джи Хон быстро встал перед Джэ Гёном и замахал руками, прогоняя директора.

Наконец успешно избавившись от людей из “Spoin”, Джэ Гён спокойно закончил сеанс массажа и отправился с Джи Хоном в отель.

- Как будем с едой? - спросил Джи Хон, паркуя машину у отеля:

- Думаю. Поесть и поспать или поспать и потом поесть.

Видимо из-за того, что во время массажа он съел шоколадку, а в машине проглотил целых четыре энергетических батончика, особого голода пока не чувствовал.

- Тогда поспи и поешь позже.

Джи Хон сказал это, нажимая кнопку лифта.

- Вы тоже поспите, хён.

- Я не особо хочу спать.

- Всё равно поспите.

- ...

Пока Джи Хон молчал, прибыл лифт. Заходя в него, он наконец решил уточнить:

- Просто спать, да?

- Конечно. Сейчас же отборочные.

Джэ Гён нахмурился, словно говоря "за кого вы меня принимаете?". Цокнув языком, он вошёл в лифт, прислонился к стене и, как только двери закрылись, сказал:

- Но хён, у вас уже 14-я неделя.

- И что?..

- Просто говорю.

Джэ Гён произнёс это без выражения. Когда лифт начал двигаться, добавил:

- Уже давно прошло 12 недель.

- Какое там давно. И десяти дней не прошло.

Джи Хон усмехнулся. Видимо, решив, что это неправильная реакция, Джэ Гён больше ничего не сказал.

«А ведь если бы надавил ещё разок, я бы сделал вид, что поддался.»

Джи Хон цокнул языком от неумения Квон Джэ Гёна правильно выбрать момент.

Вскоре лифт прибыл на этаж с номерами.

«Точно, хватит глупостей, пойдём просто поспим. Что за неуместные мысли в такой важный период?»

Настроившись на нужный лад и готовясь выйти из лифта, Джи Хон вдруг увидел знакомое лицо и удивлённо пробормотал: "Ох". Похоже, другой человек тоже сильно удивился - он явно вздрогнул и отступил на шаг. От такой откровенной реакции Джэ Гён нахмурился даже раньше Джи Хона. Опасаясь, как бы не возник ненужный конфликт, Джи Хон быстро обратился к Хан Ю Сону будничным тоном.

- На соревнования едешь?

- Да.

- Ладно, удачи.

Хан Ю Сон молча склонил голову и зашёл в лифт.

- Какая ещё удача? Что этот гад здесь делает? - спросил Джэ Гён, как только двери лифта закрылись.

- У него сегодня заплыв на 1500 метров.

- Он участвует?

- Говорят, да.

- Ну и нахрена он лезет?

Джэ Гён цокнул языком. Джи Хон хотел промолчать, но совесть не позволила:

- Это я предложил ему попробовать.

- ...Зачем вообще?

На лице Джэ Гёна было полное непонимание.

- Всё равно в комплексном плавании на 400 метров ему ничего не светит, - Джи Хон открыл дверь номера ключ-картой:

- Пока есть шанс на втором отборочном, лучше попытаться в своей основной дисциплине.

- Так я и спрашиваю - какого хрена вы пытаетесь отправить его на Олимпиаду? - допытывался Джэ Гён, заходя в номер следом.

- Разве плохо, если ещё один человек поедет, если у него есть способности?

Джэ Гён всё ещё смотрел непонимающе. Джи Хон, вешая пиджак на вешалку, вздохнул:

- Да, я знаю. Меня тоже от их компании тошнит. Но я считаю, что компания и спортсмен - разные вещи. К тому же, похоже, даже там от него отвернулись, вот я и дал последний совет. Думал, если у него есть хоть какие-то спортивные амбиции, может попробует.

Джэ Гён, явно не удовлетворённый объяснением, сел на свою кровать и сказал:

- Сомневаюсь. Даже если этот сайби пойдёт на 1500, это не из-за спортивного честолюбия. Скорее ради рекламы.

- Если бы так, разве не раструбили бы уже в новостях? "Решительный ход Хан Ю Сона" и всё такое.

- Пиар начнётся после подтверждения участия в Олимпиаде. Сейчас начнут - скажут, что только языком болтает после провала на первом отборе.

- Думаешь?

Джи Хон горько пробормотал, скрестив руки. Джэ Гён бросил на него косой взгляд и швырнул джерси на кровать.

- Люди не меняются.

- Ты же изменился.

- Нет, не изменился.

- Нет, очень даже изменился, - улыбнулся Джи Хон:

- Повзрослел, стал иногда думать о других.

Джэ Гён насмешливо фыркнул. Его лицо говорило: "И где это хён такое увидел?"

Джи Хон, глядя на него, усмехнулся и тоже сел на кровать.

- По-моему, Ю Сон уже однажды изменился. Когда только начинал плавать и ставил рекорды, он об этом и не думал. Тогда единственной целью было сбросить лишнюю секунду. Но когда после стольких усилий, достижения цели за целью он наконец поднялся на первое место, оказалось, что его положение намного более жалкое, чем он думал. Большинство талантливых и успешных спортсменов ломаются именно в этот момент. Особенно в непопулярных видах спорта, где денег нет. Отдаёшь всю жизнь, а даже с приличными результатами не можешь заработать среднюю зарплату. К тому же в непопулярных видах спорта трудно найти спонсоров.

- Меня это не касается, - отрезал Джэ Гён. В его тоне явно читалось нежелание вникать или сочувствовать:

- Я не собираюсь наивно рассуждать о том, что спорт не должен быть средством заработка.

Джэ Гён встал с кровати. Достав бутылку воды из минибара и выпив половину залпом, он вытер рот тыльной стороной ладони и продолжил:

- Для некоторых это работа, почему нельзя заниматься спортом ради денег? Мне тоже на соревнованиях одного уровня нравятся те, где призовые больше. После съёмок в рекламе думаю: "Надо же, и так можно зарабатывать", и понимаю, почему спортсмены так рвутся сниматься. Но не понимаю мудаков, которые ради этого творят грязные делишки. Таких вообще нельзя считать спортсменами.

- Да, я тоже так думаю, - кивнул Джи Хон:

- Мне тоже не нравится, когда такие люди преуспевают, обходя честных спортсменов.

- Нет, мне этот урод противен не потому, что может что-то у меня отнять, - мгновенно парировал Джэ Гён:

- У меня никто ничего не отнимет. Никогда.

Сказав это твёрдым, но спокойным голосом, он допил воду и, сминая бутылку, добавил:

- Но чем больше такие ублюдки беснуются, тем грязнее становится вода, и из-за этого страдают нормальные люди, которые в ней работают - вот что меня бесит.

Джи Хон, наконец поняв, что Джэ Гён хотел сказать на самом деле, рассмеялся.

- Смешно вам? А мне нет.

Джэ Гён наконец взорвался:

- Вот, даже сейчас вы думаете, что надо спасти невиновного спортсмена. Какой он невиновный? Уже то, что он молчал, когда его компания творила это дерьмо - уже за это он в ауте. Он такой же. Не нужно защищать таких, называя их спортсменами.

Джэ Гён говорил, будто готов был лопнуть от злости, и швырнул смятую бутылку в мусорку.

- Если вы уйдёте с этой работы, мне будет плевать, какой пиар этот урод устроит или какую подлость выкинет. Пусть делает что хочет, какое мне дело? Всё равно что бы он ни пытался, против меня ему не выстоять.

- То есть тебе не нравится, что пока я работаю, такие как Хан Ю Сон делают мою жизнь труднее?

- Да. - Джэ Гён ответил сразу.

- Хм. И что? Хочешь, чтобы я ушёл с работы?

- Не совсем, но да.

- Что за?..

Джи Хон снова рассмеялся. Джэ Гён по-прежнему не улыбался. Не злился как раньше, а изо всех сил старался говорить спокойно и по-взрослому, словно черпая силы из самой глубины:

- Я правда не хотел говорить такое. Боялся, что вы подумаете, будто я зазнался из-за денег.

- Я так не думаю.

- Нет, точно не в этом дело.

Джэ Гён настойчиво повторил, явно не желая быть неправильно понятым.

- Мне нравится, как вы работаете. Вы крутой, когда работаете, я восхищаюсь тем, как вы оцениваете ситуацию и быстро принимаете решения. Но бесит, что приходится подлизываться к мудакам и заискивать перед всеми. Здесь только те, кто считает, что успех - их заслуга, а неудача - чужая вина. Не хочу, чтобы вас ругали после всей помощи, и вообще не хочу, чтобы вы имели дело с такими людьми.

Ещё недавно он только намекал: "Я не говорю уходить из компании, может, хотя бы отдел сменить?", а теперь, похоже, решил высказаться прямо.

- Да, люди тут так себе. - Джи Хон кивнул.

- Правда. Тут одни бандиты и отморозки.

- Знаю.

- Среди спортсменов тоже нормальных нет. Кроме нас с вами.

- Конечно-конечно.

Джи Хон активно поддакивал. Джэ Гён недовольно посмотрел на него и вздохнул, откидывая чёлку.

- Я знаю. Что бы я ни говорил, вы всё равно не уйдёте. Я и не настаиваю. У каждого есть то, от чего нельзя отказаться.

- Верно, - улыбнулся Джи Хон.

Убедившись, что его блестящая попытка уговорить уволиться не сработала, Джэ Гён цокнул языком и повернулся к своей кровати. Но Джи Хон остановил его:

- Нет, не туда.

Он лёг на свою кровать и похлопал рядом с собой.

- Иди сюда.

Джэ Гён стоял между кроватями с угрюмым видом. Джи Хон, улыбаясь, похлопал по месту рядом.

- Давай быстрее. В такие моменты нельзя спать отдельно.

Джи Хон думал, что тот будет сопротивляться дольше, но Джэ Гён, хоть и с безразличным видом, сразу лёг рядом. Более того, под предлогом узкой односпальной кровати он крепко его обнял.

Глава 162

- Эй, раз уж всё равно обнимаешь, может, хоть выражение лица сделаешь поприятнее?

- Не хочу.

Джэ Гён резко ответил и крепче сжал руки, обнимающие Джи Хона.

- Джинни говорит, что боится папиного страшного лица.

- Пусть закроет глаза. Да блин, всё равно же с закрытыми глазами лежит, чего ему не нравится-то.

Джэ Гён недовольно проворчал.

- Не игнорируй это. Теперь, когда Джинни научился управлять мимикой, может и улыбаться, и хмуриться.

- Правда?..

Джэ Гён удивлённо спросил и привычным движением расстегнул ремень и пряжку на брюках Джи Хона. Просунув руку под рубашку и поглаживая его низ живота, Джэ Гён с любопытством произнёс:

- Хён, совсем недавно здесь было совсем плоско, а сейчас уже заметно округлилось.

- Да, скоро придётся новые брюки покупать.

- Но это можно понять, только потрогав. Снаружи совсем не заметно.

- Скоро всё изменится.

Когда Джи Хон сказал, что через месяц уже все заметят, Джэ Гён не смог скрыть волнение. Глядя на то, как его недовольное выражение сменилось радостным, Джи Хон невольно улыбнулся.

- Джэ Гён-а.

Джи Хон тихо позвал его по имени.

- Как я уже говорил, после Олимпиады я всё равно перейду в другой отдел.

Протянув руку и поглаживая волосы Джэ Гёна, Джи Хон успокаивающе продолжил:

- Но даже если я сменю отдел, я всё равно останусь в этой сфере, а когда работаешь с людьми, иногда приходится о чём-то просить. Особенно нам, посредникам. Проще думать, что наша работа - просить за спортсменов.

Улыбка исчезла с лица Джэ Гёна. Но в отличие от прежнего раздражения, сейчас он выглядел просто расстроенным и обиженным. Понимая его чувства, Джи Хон ещё нежнее погладил его по затылку.

- Мне кажется, ты так переживаешь, потому что думаешь, будто мне тоже тяжело и мучительно, как тебе. Но это не так. Для меня это просто работа, и я не чувствую себя униженным или расстроенным, когда приходится о чём-то просить. И раз есть такие спортсмены, как ты, которые этого не любят и не могут, должны быть такие люди, как мы, которые сделают это вместо вас. Понимаешь?

Когда он привёл его в пример, лицо Джэ Гёна мгновенно стало напряжённым. Поскольку возразить было нечего, он только нахмурился, и вблизи морщины между бровями казались особенно глубокими. Джи Хон мягко разгладил их кончиками пальцев:

- Как ты сказал, у каждого есть то, от чего он не может отказаться. Но также есть вещи, которым не придаёшь особого значения. У меня тоже есть гордость, и она важна. Но я не чувствую себя униженным, когда кланяюсь или выслушиваю ругань вместо спортсмена. Если это поможет защитить его и обеспечить ему лучшие условия, я доволен. Скорее, моя гордость страдает, когда я не могу выполнить свою роль должным образом, и спортсмен, за которого я отвечаю, не получает достойного отношения.

- Понимаешь, о чём я? - спросил он, но Джэ Гён не ответил.

- Быстро отвечай. Быстро, быстро, - повторял Джи Хон, нарочно легонько щекоча пальцем между его бровей.

- ...Понял.

Джэ Гён неохотно ответил. Джи Хон наконец улыбнулся и обнял его.

- Хорошо, тогда давай спать.

Когда он крепко прижал его к себе, как недавно делал сам Джэ Гён, тот наконец начал закрывать глаза, но вдруг снова широко открыл их и позвал:

- Хён. Но вы точно смените отдел.

- Точно.

- Лучше всего в тот, где в основном офисная работа. Тогда хотя бы от всяких бандитов по морде получать не будете.

- Да, понял.

- И даже если останетесь в команде менеджмента, никогда не берите того фехтовальщика. Поняли?

- Понял, говорю! Давай уже спать.

Джи Хон с улыбкой подтянул одеяло. Укрыл его до подбородка, сильно похлопал по спине, и наконец-то, наконец-то Джэ Гён закрыл глаза. И словно не он только что так много болтал - мгновенно провалился в сон.

* * *

- В буквальном смысле восстал из мёртвых.

На слова начальника отдела Ли менеджер Юн кивнул:

- Если это можно назвать талантом, то да.

Оба они не могли оторвать глаз от кабинки допинг-контроля, устроенной рядом со штабом соревнований. Точнее, они наблюдали за Хан Ю Соном, который давал интервью журналисту и позировал по его просьбе перед этой кабинкой.

На дистанции 1500 метров вольным стилем, прошедшей вчера днём, Хан Ю Сон уверенно занял первое место, превысив квалификационный норматив. Если бы он сразу сосредоточился на своей основной дисциплине, то легко преодолел бы квалификационный барьер, но тренировки, сфокусированные на комплексном плавании на 400 метров, сбили его с ритма на длинных дистанциях. Тем не менее, поскольку он единственный из участников на 1500 метров превысил квалификационный норматив, он сможет попасть на Олимпиаду, если Корейская спортивная ассоциация запросит у FINA уайлд-кард.

Конечно, “KAWA” опустила все эти детали и выпустила громкие заголовки вроде: <Хан Ю Сон выступит на дистанции 1500 метров вольным стилем в Брисбене!> и <Надежда корейского стайерского плавания Хан Ю Сон нацелился на Олимпиаду!>, создавая впечатление, словно он с лёгкостью завоевал олимпийскую путёвку с впечатляющим результатом. Похоже, как и говорил Джэ Гён, они придерживали новости, чтобы начать публикации после подтверждения олимпийского участия.

Учитывая историю этой компании, такой пиар не был удивительным. Но когда речь зашла о первом отборочном туре, даже Джи Хон не смог сдержать усмешку. Причиной своего особенно слабого выступления в тот день Хан Ю Сон назвал не что иное, как побочные эффекты от антиферомонных препаратов.

В статье он наплёл целую историю: что у него внезапно появилась аллергическая реакция на лекарство, которое он принимал постоянно, что он, не зная об этом, около месяца мучился в плохой форме, что сразу после первого отбора прекратил приём препарата и его состояние улучшилось, что благодаря этому он вернул свою форму и решил попробовать себя на дистанции 1500 метров во втором отборе, что принял это решение, поразмыслив над тем фактом, что никто не преодолел квалификационный норматив на 1500 метров в первом отборе, что рад хорошему результату, что теперь, имея одну олимпийскую путёвку, он сможет выступить в комплексном плавании на 400 метров в последний день отбора со спокойной душой, и просил ждать его выступления.

Конечно, сама история не была нелогичной. И антиферомонные препараты, и ингибиторы феромонов нередко вызывали побочные эффекты, поэтому было важно подобрать подходящий препарат и дозировку. Даже внезапное появление аллергической реакции на привычное лекарство не было чем-то необычным для любых препаратов.

Тем не менее, Джи Хон не смог сдержать усмешку, читая статью, потому что заявление Хан Ю Сона явно выглядело как наспех придуманное оправдание, основанное на его словах во время церемонии награждения о том, что он "не может использовать чип из-за побочных эффектов".

Возможно, это просто паранойя. Заявления Хан Ю Сона могли быть правдой, и он действительно мог страдать от побочных эффектов антиферомонных препаратов. Но какова вероятность этого? Джи Хон был уверен, что меньше 1%. Хан Ю Сон, услышав его историю на церемонии награждения, видимо, решил, что это неплохое оправдание. А поскольку он ещё и посол антидопинговой кампании, решил, что можно связать это воедино для лучшего пиар-эффекта.

Действительно, во всех сегодняшних статьях не забывали упомянуть, что Хан Ю Сон пока не нашёл подходящий антиферомонный препарат и будет выступать без них, добавляя, что <это решение особенно значимо, учитывая его роль посла антидопинговой кампании>.

- Это же не запрещённый препарат, а лекарство, без которого будет тяжело только ему самому, и всё равно они раздувают из этого невесть что. Они реально безответственно составляют пресс-релизы.

- Ещё хуже журналисты, которые всё это публикуют.

Начальник отдела Ли и менеджер Юн проверяли каждую новую статью, критикуя научно-фантастические рассказы “KAWA”. Весь обед они цокали языками, наблюдая за Хан Ю Соном, дающим интервью на фоне пункта допинг-контроля. Но Джи Хону было не до этого. Точнее, у него не было времени об этом думать.

Сегодня у Джэ Гёна было целых два старта: 50 метров вольным стилем и 200 метров комплексным. В обоих видах нужно было пройти предварительные заплывы и финалы - итого четыре старта. В дни с несколькими соревнованиями и так всегда суматошно - нужно за короткое время сдать мочу или кровь для допинг-теста, подписать согласие на тестирование, сделать заминку* для вывода молочной кислоты, накопившейся от напряжения во время заплыва, перекусить энергетическим батончиком или шейком для восполнения энергии и готовиться к следующему старту. А теперь среди всей этой суеты нужно было ещё успеть получить массаж с инфракрасным излучением для плеча.

*Прим.: Заминка(cool down) - это лёгкие, восстановительные упражнения, которые выполняются после основной тренировки для постепенного снижения нагрузки и лучшего восстановления организма.

К счастью, утренние предварительные заплывы прошли без происшествий. Результаты были хорошими. Настолько хорошими, что у Джи Хона сжалось сердце.

Зачем так выкладываться даже в предварительных заплывах? В них достаточно попасть в восьмёрку, поэтому многие спортсмены экономят силы, контролируя скорость. Даже олимпийские медалисты не исключение, особенно те, кто выступает в нескольких дисциплинах.

Но Джэ Гён так не мог. Не хотел или не умел - неясно, но насколько видел Джи Хон, он никогда так не плавал. И в этот раз, хотя Джи Хон в шутку просил его плыть в полсилы, он ни разу этого не сделал. Постоянно приходил первым, показывая результаты, близкие к своим обычным тренировочным. Даже в предварительных заплывах.

- Начинаем.

Прозвучало объявление о начале финального заплыва на 50 метров вольным стилем, и вскоре вышли спортсмены. Журналисты на пресс-трибуне с энтузиазмом защёлкали фотоаппаратами. Те же самые журналисты, которые даже не обращали внимания на Хан Ю Сона, позирующего перед пунктом допинг-контроля, теперь максимально выкручивали зум, пытаясь сфотографировать Квон Джэ Гёна хотя бы издалека.

Глава 163

Поскольку заплыв вольным стилем на пятьдесят метров является самой короткой дистанцией среди всех видов плавания, результаты спортсменов были довольно плотными. В верхней части турнирной таблицы разница измерялась тысячными долями секунды, и этот раз не стал исключением.

Динь!

Как только прозвучал сигнал, пловцы одновременно прыгнули в воду. Почти синхронно они вынырнули после подводной части. Все гребли в похожем ритме, пока постепенно не начали выбиваться из общего темпа. К этому моменту заплыв уже подходил к концу.

Гонка закончилась в мгновение ока, без единого поворота, и результаты мало отличались от предварительных заплывов. Первое место занял Квон Джэ Гён с результатом 21.54, второе - Чо Чун Хван, установивший личный рекорд - 22.03.

Чун Хван, как только увидел свой результат, начал подпрыгивать в воде и постоянно кланяться Джэ Гёну на соседней дорожке.

На флэш-интервью сразу после подтверждения олимпийской путёвки он с раскрасневшимся лицом сказал:

- Как и в предварительном заплыве, Квон Джэ Гён сонбэним на соседней дорожке сразу рванул вперёд с невероятной скоростью. Ух, это было действительно страшно... Я подумал, что если упущу этот момент - всё кончено. Нет, я не преувеличиваю, правда! Поэтому я как безумный пытался догнать его, и, да, похоже, это привело к такому хорошему результату.

Слова Чун Хвана не были ни преувеличением, ни лестью. Действительно, когда рядом плывёт сильный спортсмен, результаты неизбежно улучшаются. Именно поэтому большинство мировых рекордов, независимо от дисциплины, устанавливается на Олимпийских играх. Когда чемпионы разных стран соревнуются бок о бок, они показывают гораздо лучшие результаты, чем обычно.

Возможно, поэтому в последовавшем финале комплексного плавания на 200 метров Джэ Гён, легко победив, показал время 1:57, что примерно на 2 секунды хуже его тренировочных результатов. Конечно, учитывая, что второе место финишировало после двух минут, это можно было считать отличным выступлением, но выражение лица Джэ Гёна не выглядело довольным.

- Что случилось? Плечо болит? Или что-то беспокоит? - обеспокоенно спросил Джи Хон.

- Просто недоволен сегодняшним результатом, - покачал головой Джэ Гён.

- Эй, ты финишировал с отрывом больше трёх секунд, чем ты недоволен? Ты отлично выступил.

Джэ Гён никак не отреагировал на его подбадривание. Джи Хон внутренне волновался, но решил, что в такой ситуации давить бесполезно, и больше не спрашивал о самочувствии. Вместо этого, вернувшись в отель, он сам сделал массаж, а когда Джэ Гён ложился спать, обернул его плечо поясом для электротерапии.

Словно доказывая правдивость своих слов о неудовлетворённости результатом, на следующий день в финале заплыва вольным стилем на 200 метров Джэ Гён финишировал первым с результатом 1:41.88. Это на 0.08 секунды быстрее его предыдущего личного и мирового рекорда - 1:41.96.

В отличие от первого этапа, который был совмещён с национальным чемпионатом, второй этап был просто внутренним отборочным турниром, поэтому результат этого заплыва не мог быть признан официальным мировым рекордом. Тем не менее, все присутствующие аплодировали и радовались новому рекорду, установленному прямо на их глазах. На фоне этих оваций, направляясь в комнату ожидания, Джэ Гён впервые попросил Джи Хона вызвать командного врача, доктора Шина.

У Джи Хона сердце ушло в пятки, но он спокойно спросил:

- Что, плечо болит?

- Не то чтобы болит, но... - Джэ Гён замолчал на полуслове, а затем покачал головой:

- Нет, наверное, не стоит его звать.

- Почему не стоит? Если больно, нужно позвать. Доктор Шин всё равно в машине.

- Не то чтобы больно. Просто небольшая тяжесть чувствуется.

Джэ Гён покрутил правой рукой в разные стороны, демонстрируя, что может двигать ей без проблем во всех направлениях, и снова обратился к Джи Хону:

- Правда, просто небольшая тяжесть. Когда много заплывов подряд, такое обычно бывает. Я просто забеспокоился, вдруг это из-за чего-то другого.

Он добавил будничным тоном, что, похоже, всё в порядке.

- Это не тебе решать. Пусть врач определит, - произнёс Джи Хон приглушённым голосом.

Но через 10 минут начинался финал на 200 метров на спине, и не было никакой возможности поехать в больницу на обследование и рентген. Доктор Шин, прибежавший по вызову Джи Хона, долго ощупывал его правое плечо, но в данной ситуации не мог поставить точный диагноз. Тем более что отёка не было, а главное - Джэ Гён продолжал настаивать, что ничего не болит, просто небольшая тяжесть, такое бывает при серии заплывов.

- Может, всё-таки лучше сделать обезболивающий укол? - спросил Джи Хон у доктора Шина. Джэ Гён тут же поморщился:

- Зачем обезболивающее, если суставы не болят?

Нельзя было игнорировать мнение самого спортсмена и делать укол против его воли.

В итоге Джэ Гён, обильно нанеся охлаждающую мазь на правую руку, вышел на финал 200 метров на спине.

- Ни в коем случае не перенапрягайся. Достаточно второго места, умоляю, не усердствуй. Просто преодолей квалификационный норматив, - до последнего наставлял Джи Хон, пока не прозвучал первый вызов.

«Но разве такое возможно?»

Джэ Гён, стартовав в своём обычном темпе, после первого поворота казалось, что замедлился, но на последнем, четвёртом круге снова поплыл на полной скорости и первым коснулся финишной панели. Более того, результат оказался лучше, чем в предварительном заплыве.

- Видите, это была просто крепатура*, - сказал Джэ Гён, вернувшись в комнату ожидания.

*Прим.: Крепатура - это синдром включающий различные, в том числе болевые ощущения в мышечной системе, которые возникают через несколько часов или дней после повышенной физической нагрузки. Синдром отсроченной мышечной боли (англ. Delayed onset muscle soreness, DOMS) - результат микротравм мышечных волокон. Чаще всего патология формируется на фоне слишком высокой интенсивности занятий, нестандартных упражнений, а также сокращений мышцы при растяжении с большой силой.

- Хорошо. Я понял, но давай сначала поедем в больницу.

Джэ Гён даже не сделал вид, что слышал слова Джи Хона.

- Зачем? - бросил он и как обычно лёг на массажный стол.

Массажист, неловко наблюдавший за их разговором, начал разминать спину Джэ Гёна, а доктор Шин осторожно подошёл к столу и стал ощупывать его правое плечо и руку. Долго расспрашивал:

- Здесь больно? А тут как? Неприятно, когда так делаю?

Наконец, подошёл к Джи Хону и тихо сказал:

- При пальпации он морщится немного больше, чем раньше. Но похоже, что воспаления нет, видимо, временная тугоподвижность сустава. При плавании на спине неизбежно больше нагрузка на шею, чем в вольном стиле. А когда рука двигается не так, как обычно, бицепс напрягается и влияет на плечевой сустав. Точнее можно будет сказать после МРТ, но пока я вижу так. Думаю, особо беспокоиться не о чем.

Доктор Шин добавил, что если бы была травма старой раны, такие движения были бы невозможны, но Джи Хон не мог согласиться. Он знал - Квон Джэ Гён ради соревнований мог стерпеть и не такую боль.

В машине оба молчали. Со стороны могло показаться, что они в ссоре, но нет. Джи Хон молчал, зная, что скажет только "поехали в больницу", а Джэ Гён не начинал разговор, понимая, что услышит именно это.

Но даже если бы это была настоящая ссора, она не продлилась бы долго. К тому же в такой ситуации было ясно, кто сдастся первым.

- Разденься, - попросил Джи Хон, как только они вошли в номер.

- Зачем?

- Посмотрю состояние плеча.

- Доктор Шин же уже смотрел, - Джэ Гён, даже не сняв куртку, сел на свою кровать.

- Что такое, ты меня стесняешься?

Джи Хон специально сказал это с улыбкой:

- Вчера же спокойно показывал, почему сегодня вдруг не хочешь?

Джэ Гён молча встал и направился к минибару. Джи Хон невольно повысил голос ему вслед:

- Ты ведь чувствуешь боль в плече, да?

- Нет.

Джэ Гён так же коротко, как ответил, открыл минибар и достал воду.

- Джэ Гён-а…

- Хён.

Открывая бутылку, Джэ Гён позвал Джи Хона:

- Со мной всё в порядке.

Он сделал глоток. Допив оставшуюся половину бутылки залпом, смял её, бросил в мусорку и сказал:

- И не может быть не в порядке. Не сейчас.

- Что за?..

Джи Хон хотел возразить, что так нельзя говорить. Но не смог. Он слишком хорошо понимал, что означают эти слова и какие чувства за ними стоят, поэтому просто не мог разозлиться.

В итоге Джи Хон, прижав ладонь ко лбу, отвернулся:

- Ладно... Тогда хотя бы прими обезболивающее.

- Нестероидные противовоспалительные же не особо помогают при такой боли, - сказал Джэ Гён, снова садясь на кровать.

«Похоже, он решил прекратить настаивать на том, что это просто мышечная боль.»

- Всё равно лучше, чем ничего.

Джи Хон открыл свой чемодан и достал косметичку с лекарствами.

- И вообще, напроксен на меня особо не действует. Разве что тайленол помогал, но он же для суставной боли бесполезен.

Судя по тому, как он разговорился, очень не хотел принимать обезболивающее.

Как и большинство спортсменов, чувствительных к допингу и побочным эффектам, Джэ Гён избегал любых лекарств и старался их не принимать.

Даже во время пролиферативной терапии, когда разрешили противовоспалительные, он отказывался, говоря: "Они всё равно особо не помогают", "Пока всё нормально", "Давайте ещё понаблюдаем", - и в итоге не принял ни одной таблетки.

- Пей.

Джи Хон молча протянул лекарство и воду. Джэ Гён долго смотрел с неохотой, но в итоге проглотил таблетку.

Вскоре прибыл румсервис, Джэ Гён слегка перекусил и лёг в постель.

- Ну как, обезболивающее действует? - спросил Джи Хон, надевая, как и вчера, на плечо Джэ Гёна пояс для электротерапии. Джэ Гён на мгновение закрыл глаза, словно прислушиваясь к ощущениям, потом покачал головой:

- Не могу понять.

- Хорошо... Сейчас мышцы тоже напряжены, может, после сна станет лучше.

Джи Хон старался подбодрить его позитивными словами.

Джэ Гён уснул во время электротерапии, и Джи Хон, стараясь не разбудить его, снял пояс с плеча, выключил свет в номере. Оставив только ночник, он искал в ноутбуке информацию о травмах плечевого сустава, а около девяти лёг спать.

Ему казалось, что он только прикрыл глаза, но когда проснулся от шороха, было уже два часа ночи. Проверив время на телефоне, Джи Хон хриплым со сна голосом обратился к Джэ Гёну, сидящему на соседней кровати:

- Чего так рано встал?

Джэ Гён молчал. Джи Хон только тогда заметил, что тот держится за правое плечо, и встревоженно вскочил с кровати:

- Что такое, болит?

- Не болит, просто тяжесть какая-то...

Сказав это, Джэ Гён, не глядя на Джи Хона, спросил:

- Хён, где обезболивающее?

- Подожди, я дам.

Джи Хон поспешно встал. Направляясь к окну за лекарствами в чемодане, он вдруг почувствовал что-то странное и поднял голову. За окном лил проливной дождь.

Глава 164

- Блин, ну и ливень на улице, - пробормотал Чун Хван, глядя на потоки воды за окном. Какое-то время он обеспокоенно всматривался наружу, затем похлопал сидящего рядом Хэ Джона по руке.

- Эй, надо выдвигаться. В такую погоду такси фиг поймаешь.

- Ага, наверное... - рассеянно ответил Хэ Джон, продолжая есть. Конечно, он не игнорировал Чун Хвана - просто был слишком поглощён мыслями о предстоящих сегодня соревнованиях.

Он с бледным лицом вяло ковырялся в рисе с соевым супом. Было видно, что еда плохо лезет в горло, но, возможно из-за недавних слов Джэ Гёна, он всё же старался съесть столько, сколько мог.

- Не горбись когда ешь. В согнутом положении пища плохо переваривается, - сказал Джи Хон.

- А, да!

Хэ Джон тут же выпрямил спину. Заодно украдкой глянул на сидящего напротив Джэ Гёна, но сразу же опустил глаза.

Джэ Гён с самого начала не проронил ни слова. Он и обычно-то был немногословен в компании посторонних, но сейчас просто вёл себя так, будто вокруг никого нет. Даже на Джи Хона ни разу не взглянул, молча ел суп с хлебом.

Видимо, понимая его настроение, ни Чун Хван, ни Хэ Джон не решались с ним заговорить. Из-за непривычно мрачного выражения лица Джи Хона оба не знали, как себя вести, и тихо переговаривались между собой.

Особенно неспокойно было Хэ Джону, которому предстояло сегодня участвовать в соревнованиях вместе с Джэ Гёном. Он явно был как на иголках, то и дело поглядывая на Джэ Гёна и размышляя, не пересесть ли куда-нибудь или как начать разговор.

Но прежде чем Хэ Джон успел что-то придумать, Джэ Гён первым поднялся с места.

- Пойду на разминку.

Сказав это и взяв поднос, он схватил одиноко лежавший на своей тарелке банан и кинул его Хэ Джону.

- Возьми с собой в бассейн.

Когда они добрались до бассейна сквозь дождь, многие спортсмены уже вовсю разминались. Сегодня были запланированы довольно популярные дисциплины, включая 100 метров вольным стилем, поэтому народу было больше обычного.

Возможно поэтому Джэ Гён то и дело останавливался во время медленного плавания. В конце концов он стал останавливаться даже когда впереди никого не было, а потом и вовсе вылез из бассейна.

Джи Хон накинул полотенце на Джэ Гёна, который провёл в воде меньше половины времени, отведённого на разминку, и повёл его в комнату ожидания.

Сегодня тренер Шин, уже ждавший там, сразу же осмотрел плечо Джэ Гёна.

- Воспаления нет. Похоже на простой рецидив боли, но в таком состоянии воспаление - вопрос времени. Да и без воспаления должно быть чертовски больно.

Тренер Шин добавил, что сегодня из-за дождя будет ещё больнее. Когда пасмурно или идёт дождь, атмосферное давление обычно падает, из-за чего относительное давление в суставах повышается, раздражая окружающие нервы и усиливая боль.

Пока они разговаривали с тренером Шином, подошли массажист, менеджер Юн и начальник отдела Ли. Пока Джэ Гён получал массаж, Джи Хон вывел остальных в коридор. Тренер Шин подробно объяснил состояние Джэ Гёна менеджеру Юну и начальнику Ли, и те, похоже, сразу поняли, что тут и думать нечего.

- Делай как считаешь нужным, Чон тэри. В этом случае надо действовать именно так, как ты предлагаешь, - сказали они.

Вернувшись в комнату ожидания после разговора, Джи Хон, как только массажист вышел, обратился к Джэ Гёну, сидящему на кушетке:

- Давай снимемся сегодня с обоих заплывов.

Джэ Гён промолчал.

- Отдохнёшь день, посмотрим на состояние, и решим, участвовать ли завтра в комплексном плавании на 400 метров. Если хочешь хотя бы завтра выступить, сегодня обязательно надо сняться.

- Не хочу.

Как и ожидалось, Джэ Гён не соглашался.

- Джэ Гён-а…

- Чех* и с вывихнутой лодыжкой взял бронзу. С такой мелкой травмой сниматься с отборочных - это бред.

*Прим.: Ласло Чех - венгерский пловец. На Олимпиаде в Афинах завоевал бронзовую медаль в комплексном плавании на 400 метров с травмированной лодыжкой.

- Будь у тебя вывихнутая лодыжка, я бы не предлагал сняться.

- Не вижу большой разницы. Я буду участвовать, - отрезал Джэ Гён:

- Просто не буду перенапрягаться. Постараюсь беречь плечо.

- Нет, как ни крути, будет перенапряжение, - тут же возразил Джи Хон:

- И ты не сможешь плыть в полсилы. Как только окажешься в воде и кто-то начнёт тебя догонять, ты поневоле начнёшь ускоряться.

Джэ Гён, видимо, всё же имея совесть, не стал отрицать. Но и соглашаться сняться тоже не собирался.

- Квон Джэ Гён.

Джи Хон наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с Джэ Гёном. Глядя ему прямо в глаза, произнёс, сдерживая гнев:

- Ты же обещал. Обещал, что снимешься, если даже в день соревнований я скажу, что надо. У тебя два вида, значит четыре заплыва. После них ты завтра можешь вообще руку не поднять.

- Я не могу сняться, - повторял Джэ Гён, избегая взгляда Джи Хона:

- Тогда вообще потеряю право на участие. Второго шанса не будет.

На сегодняшние 100 метров вольным стилем и 200 метров баттерфляем было по два-три спортсмена, прошедших квалификационный норматив в первом отборе. Если Джэ Гён снимется со второго отбора, он безвозвратно потеряет шанс попасть на Олимпиаду.

- И дело даже не в олимпийской путевке. Я просто не могу сняться.

- Джэ Гён-а…

- Вы же говорили, что у каждого есть то, от чего он не может отказаться.

Джэ Гён наконец поднял глаза на Джи Хона.

- Для меня это мои соревнования.

Его карие глаза были такими чистыми и глубокими, что Джи Хону захотелось плакать. Он не хотел приносить разочарование спортсмену, которого уважал больше всех. Не хотел ранить его благородную, сияющую гордость.

Но он не мог допустить ещё большей травмы.

- Тогда хочешь потерять все три? Будешь упрямиться, что не можешь отказаться ни от чего, и потеряешь всё? Нет, не только оставшиеся олимпийские дисциплины, но и своё плечо в придачу.

Джи Хон говорил жёстче, убеждая скорее себя, чем Джэ Гёна.

- Ты готов от всего этого отказаться?

Джэ Гён ничего не ответил. Просто молча смотрел на Джи Хона. Видя в его глазах отражение своего лица, готового расплакаться, Джи Хон наоборот пришёл в себя.

- Джэ Гён-а, послушай хёна.

Джи Хон взял себя в руки, сдержав готовые навернуться на глаза слёзы, и заговорил как можно спокойнее:

- Иногда приходится жертвовать малым ради большего. Это называется стратегия и тактика. Это не поражение, а более мудрый выбор. Лучше отказаться от двух стартов сейчас, чем от всех оставшихся в жизни. Да это и не отказ вовсе. Считай, что уступаешь. Не кому-то, а мне. Просто потому что я прошу. Это не вопрос гордости или чего-то ещё.

- …

- Джэ Гён-а, пожалуйста.

В итоге Джи Хон начал умолять:

- Я прошу тебя, пожалуйста.

В глазах Джэ Гёна что-то дрогнуло. Он посмотрел на молитвенно сжатые руки Джи Хона и наконец произнёс:

- Хорошо.

- Джэ…

- Но не от обоих.

Джэ Гён не дал Джи Хону договорить:

- Вольный стиль - моя основная дисциплина. 400 метров - ещё ладно, но отказаться от сотни - это немыслимо.

Перед такой решимостью не отступать до конца Джи Хон потерял дар речи. Видя его ошеломлённое лицо, Джэ Гён тихо сказал:

- Я тоже прошу вас, хён.

- …

- Позвольте мне выступить в вольном стиле.

Джи Хон выпрямился со вздохом. Прикусив губу, долго размышлял, но в итоге произнёс:

- Ладно. Тогда участвуешь в стометровке вольным стилем, а от баттерфляя отказываемся.

Джэ Гён промолчал. Лишь спустя долгое время коротко кивнул.

После отборочного заплыва на 100 метров вольным стилем Джэ Гён отправился не в комнату ожидания, а в отель на массаж. Говорил, что там слишком шумно, но Джи Хону казалось - ему просто не хотелось находиться там, где проходили соревнования, от которых он отказался.

Когда Джи Хон, проводив массажиста, вернулся, Джэ Гён уже переоделся и лежал на кровати.

- Как себя чувствуешь?

- Хреново.

Выпалил Джэ Гён и тут же добавил:

- Не из-за того, что снялся с баттерфляя, а потому что из-за этого поругался с хёном. Всё равно же снялся, мог сразу согласиться, а вместо этого упрямился, спорил и расстроил вас - вот что бесит.

Судя по тому, как настойчиво он объяснял, чтобы не было недопонимания, события в комнате ожидания его тоже сильно задели.

- Какая же это ссора?

Джи Хон присел на свою кровать.

- И ты впервые в карьере снялся с соревнований - естественно будешь чувствовать себя хреново.

Услышав это понимание, Джэ Гён приподнялся и тихо сказал:

- Хён, не говорите "хреново".

- Почему? Ты же сказал.

- Всё равно не надо. Для ребёнка вредно...

Пробормотав это тихим голосом, Джэ Гён решительно кивнул:

- Я тоже больше не буду так говорить.

- Хорошо. Тогда я тоже не буду.

- Да, не надо.

Добившись от Джи Хона повторного обещания, Джэ Гён снова лег на кровать. Подложив под голову здоровую левую руку, сказал:

- В общем, насчёт баттерфляя - ладно, уже всё решено. Пусть Ноа берёт золото. В комплексе на 400 он мне, похоже, тоже проиграет, так пусть хоть в баттерфляе возьмёт ещё одно золото. А то его соотечественники могут и прибить. Тем более Олимпиада в Австралии.

- Эй, с каких пор кошка о мышах заботится?

На шутку Джи Хона Джэ Гён серьёзно ответил:

- Нет, правда. У австралийцев такая гордость за плавание - если на международных соревнованиях по медалям отстанут от США, будет скандал. У них даже хулиганы в бассейнах есть.

- Да, в Австралии плавание одно из самых популярных видов спорта…

- Вот именно.

Джэ Гён снова закрыл глаза.

- И Ноа, и все австралийцы так гордятся этим видом спорта. Без всяких просьб участвуют во всех мероприятиях, связанных с плаванием, арендуют автобусы для промо-туров. Даже рекламные ролики снимают для открытия школ плавания в местных аквацентрах. Сначала я думал, это просто австралийская показуха, а потом понял - они реально стараются привлечь внимание людей, чтобы развивать плавание и расширять аудиторию.

Голос Джэ Гёна становился всё тише. Джи Хон встал выключить свет. Когда он повернулся задёрнуть шторы, Джэ Гён продолжил:

- Глядя на это, я понял, что у меня нет особой привязанности к плаванию как к виду спорта. Я просто люблю плавать, стал спортсменом потому что хорошо получалось. Но гордости за сам вид спорта, желания, чтобы люди больше любили плавание - такого совсем нет. Наоборот, иногда хочется, чтобы внимания было поменьше. Достали уже, честно.

Раздражённо цокнув языком, Джэ Гён замолчал.

- Это не интерес к плаванию, а чрезмерное внимание к тебе.

Улыбнувшись, Джи Хон подошёл к окну. Дождь уже стал мельче. Молясь, чтобы он поскорее прекратился, Джи Хон задёрнул шторы.

Вернувшись, включил ночник и сел не на свою кровать, а на кровать Джэ Гёна.

- Наши люди кроме тебя других пловцов особо не знают. Сейчас они смотрят соревнования по плаванию только потому что ты есть, а как уйдёшь - перестанут. Телеканалы даже трансляции прекратят.

Джи Хон закрепил ремень электростимулятора на правом плече Джэ Гёна. Тот открыл глаза:

- Вы любите плавание?

- Да, - без колебаний ответил Джи Хон:

- Мой любимый вид спорта.

Затянув ремень, включил прибор. Регулируя интенсивность стимуляции, Джи Хон тихонько добавил:

- И мой любимый спортсмен сейчас - пловец.

- Да ну вас.

Джэ Гён усмехнулся.

Глава 165

- Это правда.

Джи Хон провёл рукой по чёлке Джэ Гёна.

- На самом деле я лет десять не любил плавание, но из-за этого спортсмена снова полюбил.

- Я тоже.

Джэ Гён мягко взял руку Джи Хона.

- Я тоже стал больше любить этот вид спорта из-за хёна. Нет, не то чтобы полюбил, просто стал больше думать об этом, чем раньше. И то в основном о том, что будет после моего ухода из спорта.

- Если ты беспокоишься об этом, похоже, ты любишь его даже больше, чем я.

Джи Хон коснулся щеки Джэ Гёна, пока тот держал его за запястье.

- Нет, это другое. Я никогда не стану таким, как хён.

Джэ Гён сказал это, отпуская руку Джи Хона. Затем снова положил голову на свою левую руку.

- Раньше меня вообще ничего не интересовало, кроме моих собственных соревнований. Но когда я увидел, как хён переживает из-за проблем с поддержкой спортсменов и условиями тренировок, я впервые подумал, что было бы здорово, если бы этот вид спорта стал популярнее и получил признание в нашей стране. И тогда я начал замечать других спортсменов... тех, кто младше меня, но показывает хорошие результаты.

- Правда?

- Да. Хотя я просто думаю про себя: этот, если чуть поднажмёт, сможет взять медаль на Азиатских играх, а тот даже до чемпионата мира дойти может. Я не как хён - не могу подойти к каждому и терпеливо всё объяснить. Я так не умею.

Похоже, Джэ Гён даже не помнил, как сам делал это с Хэ Джоном. Или, может, провёл для себя черту, решив, что это было что-то другое, не такая доброта, как у хёна. То, что верно второе предположение, Джи Хон понял из следующих слов Джэ Гёна.

- Хён, ты недавно сказал, что я сильно изменился?

- Да.

- Это только кажется, что я изменился.

Джэ Гён усмехнулся:

- Я просто подражаю хёну, поэтому внешне так выглядит. Внутри я совсем не такой. Люди не меняются так легко.

Джэ Гён закрыл глаза, произнося это тихим голосом.

- Я не особо нравственный человек и чувства справедливости у меня нет. Честно говоря, мне кажется, какое мне до этого дело, и пока мне не вредят, мне плевать, что делают другие.

Джэ Гён снова открыл глаза. И, протянув правую руку с намотанным поясом, обнял Джи Хона за талию.

- Но раз хён считает это важным, значит, наверное, так и есть.

Рука естественным образом скользнула к низу живота Джи Хона. Поглаживая живот, который теперь при прикосновении казался слегка выпуклым, Джэ Гён сказал грубоватым тоном, контрастирующим с нежностью прикосновений:

- Я не умею глубоко размышлять и переживать. Это утомительно и раздражает. Поэтому я просто решил: если хён говорит, что это правильно - значит правильно, если говорит "нет" - значит нет.

- Что, я теперь эталон для всего мира?

Джи Хон сказал это как шутку. Хотел пошутить, но Джэ Гён серьёзным голосом ответил:

- Да. Хён для меня и эталон и истина.

Он даже пошёл дальше. Не переставая гладить живот, продолжил:

- Поэтому если завтра хён скажет, что правильно будет не участвовать в комплексном плавании на 400 метров…

- Ты не будешь участвовать?..

Джи Хон удивлённо переспросил от неожиданного поворота разговора.

- Нет, конечно буду.

Джэ Гён уставился на него с видом "как ты мог такое подумать".

- Что за?..

Джи Хон рассмеялся от абсурдности ситуации.

- Эй, если я эталон, истина и закон, ты что, собираешься меня нарушить? Что ты за преступник?

- Я не говорил про закон.

- Это одно и то же.

- Ладно, хорошо. Тогда пусть хён будет и законом.

Джэ Гён сказал это с видом "почему бы и нет" и отпустил талию Джи Хона.

- В любом случае, что бы ни случилось, я буду участвовать. Просто настроение будет паршивым. Ведь я ослушаюсь хёна, который для меня эталон, истина и закон.

- Эй, нарушение закона не заканчивается плохим настроением. За это в тюрьму сажают, между прочим.

- Мне факт неповиновения хёну противнее, чем перспектива попасть в тюрьму.

Джэ Гён сказал это без тени улыбки. По его серьёзному выражению Джи Хон уже догадывался, что последует дальше. И точно.

- Поэтому просто разрешите мне участвовать, хён.

Джэ Гён лежал на кровати, глядя на Джи Хона снизу вверх.

- Я хочу завтра с хорошим настроением участвовать в комплексном плавании на 400 метров. С поддержкой хёна.

Как назло, прямо под ночником карие глаза Джэ Гёна казались ещё ярче. Джи Хон долго всматривался в эту прозрачную бездну и наконец вздохнул.

- Когда ты так говоришь, что мне остаётся делать?

- Просто пожелайте удачи.

Джэ Гён сказал это легко, но для Джи Хона сейчас не было ничего сложнее.

- Я, Джэ Гён-а…

Джи Хон несколько раз открывал и закрывал рот. После нескольких попыток он наконец натянул одеяло Джэ Гёну на грудь и сказал:

- Хорошо, давай для начала успешно выступим в финале вольного стиля на 100 метров после обеда. О завтрашнем поговорим завтра, а сегодня сосредоточимся на сегодняшнем.

В послеобеденном финале на 100 метров вольным стилем Джэ Гён занял второе место с результатом 48.89 - намного хуже своего личного рекорда 46.55. Первое место с результатом 48.87 занял Хэ Джон, опередив Джэ Гёна всего на 0.02 секунды.

Впервые за четыре года Джэ Гён не занял первое место на национальных соревнованиях, независимо от дисциплины.

◆◇◆

- Реакция людей нормальная. Не особо негативная.

Менеджер Юн как обычно пил соевое молоко из пакетика.

- Кажется, все уже догадались, что что-то случилось, когда он снялся с баттерфляя. Хотя о травме не думают, похоже, списывают на плохую форму.

- Ну ещё бы, ведь вчера он установил рекорд на двухсотке вольным стилем.

- Да. Поэтому даже хейтеры не могут говорить о спаде. Было бы странно впасть в кризис за день после установления рекорда.

Однако некоторые сомнительные СМИ раздували шумиху, используя преувеличенные выражения: "Квон Джэ Гён впервые за 4 года уступил чемпионство", "Преклонил колени перед младшим в своей коронной дисциплине". Большинство таких заголовков были рассчитаны на увеличение кликов через общественное возмущение, хотя наверняка были и журналисты, намеренно писавшие провокационные заголовки по просьбе “KAWA”.

- Как там Квон Джэ Гён? Сильно расстроен?

Начальник отдела Ли спросила с обеспокоенным лицом.

- Не особо.

Джи Хон покачал головой:

- Он обычно не зацикливается на прошедших соревнованиях. Он из тех, кому важно выложиться по максимуму, независимо от победы или поражения.

Возможно, это было связано и с тем, что за короткий период соревнований приходилось участвовать в нескольких заплывах. Когда сразу после одного заплыва ждёт следующий - нет времени переживать из-за каждого результата.

Вчера Джэ Гён первым поздравил Хэ Джона, который застыл с открытым ртом, глядя на табло - хотя "поздравление" свелось к молчаливому похлопыванию по плечу. Он вышел из бассейна с неожиданно лёгким выражением лица. Казалось, он был доволен уже тем, что не снялся с соревнований и благополучно закончил заплыв, да и результатом, похоже, был не слишком недоволен. Оно и понятно - учитывая состояние плеча и то, что он почти не спал из-за боли, - его физическая форма была далека от идеальной.

Вернувшись в отель, Джэ Гён сразу рухнул спать и проснулся только к вечеру. Поев и приняв обезболивающее, он снова лёг, притянув к себе Джи Хона. Обнял сзади и долго молча гладил живот, и когда Джи Хон, подумав, что тот расстроен, попытался утешить, Джэ Гён ответил спокойным тоном:

- Нет, всё нормально. Я вполне доволен сегодняшним результатом.

- Правда?

- Да. Тэ Джон усердно тренировался и заслужил это.

«Хэ Джон» - мысленно поправил Джи Хон.

- Скорее наоборот, он так рванул вперёд, что я смог держаться на том же уровне. Если бы мы были на разных дорожках, я бы отстал секунды на полторы.

Джи Хон, успокоенный этими словами, ещё больше расстроился от того, что Джэ Гён сказал дальше.

- А что он сказал?

В ответ на настойчивые вопросы начальника отдела Ли и менеджера Юна Джи Хон скрестил руки и цокнул языком.

- Про обезболивающее.

- Обезболивающее?

- Да. Сказал, что от обезболивающего его явно клонит в сон. Начальник отдела Ли и менеджер Юн одновременно вздохнули:

- Ох…

- Так часто бывает у людей, которые редко принимают лекарства. Сильная реакция, - начальник отдела Ли цокнула языком и спросила Джи Хона:

- Квон Джэ Гён ведь не принимал обезболивающее непосредственно перед соревнованиями?

- Нет, пока нет.

- Что говорит о боли в плече?

- Говорит, что когда не двигает, вроде нормально.

- Тогда это точно не воспаление.

- Может, только начинается. Не знаю, - Джи Хон провёл рукой по лицу:

- Возможно, ему больно, но он не говорит честно, боясь, что его заставят сняться с соревнований.

Начальник отдела Ли и менеджер Юн скрестили руки с выражением "в его стиле", и тут появился сам Джэ Гён.

- Хён, держите.

Он отдал Джи Хону ключ от шкафчика и после короткой разминки зашёл в бассейн.

Вскоре появился Хан Ю Сон, впервые за долгое время в сопровождении Ким Ги Сока. При их появлении лица начальника отдела Ли и менеджера Юна напряглись.

После инцидента с заместителем председателя все напрягались при встрече с ними.

Сегодня был последний день отборочных, и они специально приехали в Инчхон ни свет ни заря к разминке, так как это был заплыв с участием Хан Ю Сона. Даже когда разминка закончилась и все переместились в комнату ожидания, они не теряли бдительности. Они не сводили глаз с происходящего, пока Джэ Гён получал массаж, и только когда Хан Ю Сон и Ким Ги Сок ушли, с облегчением вздохнули и тоже вышли в коридор.

- Ну надо же. Кто бы мог подумать, что придётся так нервничать не на Олимпиаде, а на отборочных.

Менеджер Юн недоверчиво покачал головой, обмахиваясь веером.

- Так всегда бывает. На Олимпиаде инцидентов не случается. Все эти истории с избиением соперников и подмешиванием допинга в воду происходят на отборочных. Здесь настоящая война.

- Да если бы борьба за места была настолько острой, я бы понял, но ведь совсем не так. Он же выиграет, даже если будет плыть с закрытыми глазами.

Менеджер Юн, цокнув языком, обратился к Джи Хону, который стоял скрестив руки и глядя в пол:

- Что с тобой? Почему такой серьёзный? Из-за Квон Джэ Гёна?

- Нет, не только из-за него…

Джи Хон помедлил и сказал:

- Интересно, почему Хан Ю Сон вдруг решил участвовать в комплексе на 400 метров?

Глава 166

- Раз сказал, что выступит, значит выступит.

- Но он ведь уже практически обеспечил себе олимпийскую путёвку в вольном стиле на 1500 метров.

Они уже вовсю раскрутили это в СМИ. Не забыли подчеркнуть его уникальность среди пловцов национальной сборной как единственного стайера, исподтишка противопоставляя Джэ Гёну. Благодаря этому большинство людей, знающих только Квон Джэ Гёна и не особо интересующихся плаванием, думали:

«А, вот оно что, они в разных дисциплинах, этот значит на длинные дистанции идёт, наверное, хорош.»

То, что он провалился в первом отборе на 400 метров комплексным, большинство даже не помнило. Настолько им было неинтересно.

- По их стилю работы, как только он успешно перешёл на полторашку вольным, они должны были сосредоточиться только на этом и забить на бесперспективные 400 метров комплексным.

Чтобы попасть на Олимпиаду в комплексном плавании на 400 метров, Хан Ю Сону нужно было во что бы то ни стало преодолеть квалификационный норматив во втором отборе. Но спортсмен, едва прошедший отборочный норматив в первый раз, не мог показать такой результат через месяц.

- Тогда было бы логично максимально тихо замять это, будто он вообще никогда не пытался отобраться на 400 комплексом, так что непонятно, какой им смысл снова выходить на второй отбор и лишний раз светиться с поражением.

- После того как распинались о спортивном духе, сейчас отступить будет довольно позорно, - произнесла начальник отдела Ли, словно это было очевидно. Но менеджер Юн, похоже, думал иначе:

- "KAWA” особо не парится по таким вещам. Они считают, что даже если на данном этапе возникнет волна насмешек, это можно как-нибудь замять пиаром. У них даже инструкция есть на такой случай: пустить новость о благотворительности, засыпать комплиментами в комментариях, тут же объявить о новом рекламном контракте. И большинство людей такие: "А, тот скандал, видимо, ничего особенного", и забывают.

Менеджер Юн, бывший пиарщик, знал все уловки "KAWA” как свои пять пальцев. Начальник отдела Ли скрестила руки на груди с задумчивым видом и выдвинула новую версию:

- А может, они рассчитывают, что Квон Джэ Гён снимется? Если он снимется или будет дисквалифицирован, то даже с минимальным квалификационным результатом можно попасть на Олимпиаду. Может, поэтому держатся?

- А, точно, такое возможно!

Менеджер Юн щёлкнул пальцами.

- Слухи о травме плеча Квон Джэ Гёна уже разошлись по всем каналам. А Хан Ю Сон был на церемонии награждения, так что наверняка знал. Может, решил подождать, что будет.

Джи Хон тоже подумал, что эта версия наиболее вероятна.

- Погоди-ка. Может, они до сих пор ждут, что Квон Джэ Гён снимется. А если поймут, что он не собирается, сами могут отказаться первыми.

На слова начальника отдела Ли менеджер Юн с надеждой потёр руки:

- Ах, хоть бы так и вышло!

Но за тридцать минут до начала соревнований новостей о снятии Хан Ю Сона не поступило, зато менеджер Юн принёс неожиданную новость.

- Что? Вице-президент "KAWA" приехал? - спросила начальник Ли с округлившимися глазами.

- Да. Сидит в секторе для официальных лиц.

- С чего это вдруг? На первый отбор не приходил, даже на 1500 метров не явился, хотя там шансы были выше.

- Может, просто зашёл поприветствовать, сегодня же последний день. "KAWA” ведь в хороших отношениях с федерацией.

Оба явно выглядели разочарованными. Они понимали: раз приехал вице-президент "KAWA", Хан Ю Сон точно не снимется.

Но Джи Хону уже было всё равно, снимется Хан Ю Сон или нет. Ещё бы - Джэ Гён, разминаясь, уже несколько раз морщился и останавливался. Джи Хон всем сердцем хотел снять его с соревнований, но понимал, что это невозможно, и только изводился.

- Как ты?

Джи Хон спросил у Джэ Гёна, сидящего на мате.

- Нормально.

Джэ Гён ответил коротко. Но он уже давно просто сидел на мате, не шевелясь.

Джи Хон придвинулся ближе. Сел прямо перед ним, закрывая от чужих взглядов.

- Джэ Гён-а, давай сделаем обезболивающий укол.

Джэ Гён, как обычно, выразил отказ молчанием.

- Это не таблетка, а укол. Нестероидное противовоспалительное, не напроксен. Многие спортсмены его используют.

Тогда Джэ Гён спросил:

- Как называется?

- Диклофенак.

Джэ Гён сразу покачал головой:

- Никогда не пробовал.

- Это один из самых распространённых инъекционных препаратов. Когда слышишь, что спортсмены делают обезболивающие уколы перед соревнованиями - почти всегда это он.

- Вы можете гарантировать, что раз у других спортсменов не было побочных эффектов, то и у меня не будет?

Видимо из-за приближающегося старта тон Джэ Гёна был особенно резким.

- Статистически вероятность побочных эффектов крайне мала.

- "Крайне мала" - не значит "нулевая", верно?

Пока Джи Хон молча смотрел, не зная что ответить, Джэ Гён снял чёрную форменную куртку и бросил её на пол. Затем, опершись левой рукой о пол позади себя и скручивая корпус, сказал:

- Если нельзя быть уверенным ни в эффективности, ни в отсутствии побочек, лучше сейчас не колоть.

- А если я гарантирую, что побочек не будет?

Джи Хон спросил почти умоляюще:

- Если я попрошу довериться мне и сделать укол, всё равно откажешься?

- Да.

Джи Хон только собрался горько усмехнуться в ответ на этот безжалостный отказ.

- Дело не в недоверии к вам.

Сухо добавил Джэ Гён и вдруг схватил Джи Хона за плечи обеими руками. Наклонился вперёд, будто делая растяжку, и тихо сказал ему на ухо:

- В среду после соревнований, когда я шёл сдавать анализ мочи, видел Ким Ги Сока с представителем антидопингового комитета. Они выглядели очень дружелюбными.

Джи Хон, на секунду растерявшись от неожиданности, быстро понял, к чему клонит Джэ Гён, и прошептал в ответ:

- Хан Ю Сон - посол антидопинговой кампании. В этом нет ничего странного.

- Может и так. Но если замешан Ким Ги Сок, лучше быть настороже.

Сказав это, Джэ Гён на мгновение выпрямился. Затем снова наклонился и прошептал уже в другое ухо Джи Хона:

- Если заручиться поддержкой их человека, способов много, верно? Можно подменить пробы или вообще сфальсифицировать результаты. Разве есть кто-то, кто не знает о боли в моём плече? Даже если я использую безопасное обезболивающее не из списка запрещённых, они могут подделать результаты и заявить: "Нестероидные противовоспалительные слабо помогают при таких симптомах, зачем их использовать? Наверняка использовал стероидные". Будь это анаболики, люди бы спросили "зачем Квон Джэ Гёну их колоть?", но это же обезболивающее. Могут поверить, что правда использовал.

- Неужели они зайдут так далеко?

Джи Хон цокнул языком, считая это абсурдом, но Джэ Гён не слушал.

- Такие прецеденты уже были. Если захотят - сделают.

- Ты слишком мнительный. И даже если теоретически возможно, на такое пойдут только полные идиоты. Попадутся - сами себя уничтожат. Это уже не какие-то пиар-игры, а явное преступление.

Джи Хон говорил тихо, но возбуждённо:

- И думаешь, мы просто так это оставим? Не спустим им это. Раскопаем всё до конца, чтобы больше ноги их в этой сфере не было.

Когда он умолял не отказываться от лекарства из-за таких опасений, Джэ Гён наконец убрал руки с его плеч:

- Не знаю. Похоже, у меня такой организм - обезболивающие почти не действуют.

- Всё равно лучше, чем совсем без них.

Джэ Гён до последнего медлил с ответом, пока не прозвучал первый вызов.

- Я пошёл.

Джэ Гён крепко сжал руку Джи Хона и встал. Тот, беспокоясь, впервые проводил Джэ Гёна до первой комнаты сбора.

Как раз навстречу им шли Хан Ю Сон с Ким Ги Соком. Они прошли мимо Джи Хона почти сразу после того, как Джэ Гён зашёл. Ким Ги Сок слегка поклонился Джи Хону и людям из "Spoin”, после чего вошёл в комнату сбора вместе с Хан Ю Соном.

- Что за?.. Почему он зашёл?

Менеджер Юн недоумённо спросил, увидев, как Ким Ги Сок заходит. Джи Хон тоже на секунду растерялся, но быстро собрался и спокойно объяснил:

- В случаях, когда врачу или тренерскому составу нужно наблюдать за состоянием больного спортсмена, они могут войти с согласия спортсменов, находящихся внутри.

- Может, они используют предлог, что Хан Ю Сон сейчас без антиферомонных препаратов, и нужно следить за состоянием спортсмена?

На слова начальника отдела Ли менеджер Юн фыркнул:

- Да ладно, будто спортсмен сам не скажет, если что-то случится, - и сразу обратился к Джи Хону:

- Всё это как-то подозрительно. Может, и нам стоит кого-нибудь отправить внутрь?

Начальник отдела Ли, похоже, согласилась. В итоге Джи Хон попросил разрешения войти, чтобы сделать обезболивающий укол. Услышав это, официальный представитель сказал, что спросит разрешение спортсменов, и вернулся в комнату.

- Что если команда Хан Ю Сона откажет?

- Тогда, чёрт возьми, они действительно что-то зетеяли.

Менеджер Юн сразу выругался.

- Не откажут. Получение согласия - чистая формальность, обычно пускают всех, кто подаёт заявку.

Не успел Джи Хон договорить, как представитель открыл дверь:

- Проходите.

Представитель сначала уточнил, что разрешение действует только для первой комнаты сбора, а во вторую вход категорически запрещён. Джи Хон вошёл в комнату через открытую им дверь.

Глава 167

В небольшой комнате для сбора площадью около семи пхёнов(23м2) стояли стулья в четыре ряда. Пятеро спортсменов, включая Джэ Гёна, расположились там, где им удобно, коротая время: кто-то слушал музыку в наушниках, кто-то медитировал с закрытыми глазами.

Когда прозвучит второй звонок за пять минут до начала соревнований, они перейдут во вторую комнату сбора, соединённую прямо с ареной, где сделают лёгкую разминку, пройдут финальную проверку формы и выйдут на площадку.

- Пожалуйста, постарайтесь не беспокоить спортсменов, - прошептал сотрудник и, закрыв дверь, вышел.

Джи Хон подошёл к Джэ Гёну, сидевшему в последнем ряду.

- Всё нормально, - сказал Джэ Гён, вынимая наушник, увидев Джи Хона.

Вместо ответа Джи Хон просто крепко сжал и разжал руку, как это сделал ранее Джэ Гён.

Как только он сел рядом с Джэ Гёном, Ким Ги Сок, сидевший впереди, обернулся и поздоровался. Джи Хон, думая "и надо же было сесть перед ними", коротко кивнул, как вдруг Ким Ги Сок обеспокоенно произнёс:

- Кстати, Чон тэриним, с плечом Квон Джэ Гёна точно всё в порядке? Я успокоился, когда сказали, что травма несерьёзная, но вчерашний отказ от участия стал неожиданностью.

«...Вот же сука.»

Видя, что Джи Хон молча сверлит его взглядом, Ким Ги Сок поспешно замахал руками с улыбкой:

- Я спрашиваю без задней мысли, просто правда переживаю. У вас забронировано шесть билетов на Олимпиаду, будет обидно, если из-за травмы не сможет участвовать. И как назло последний заплыв - комплекс на 400, как бы не перенапрягся...

- Эй, дядя, - внезапно обратился к нему Джэ Гён и, не дожидаясь ответа, продолжил:

- Ваш пловец правда когда-нибудь бил рекорд Кореи? Без задней мысли спрашиваю, просто переживаю. Давно уже все знают, что это враньё, а вчера в статье опять про какой-то неофициальный рекорд намалевали, просили ждать с надеждой. Интересно, как собираетесь отвечать за это?

Ким Ги Сок, похоже, растерялся от неожиданной атаки и лишь беспомощно усмехнулся.

- Чего лыбитесь, аферист хренов?

Джэ Гён презрительно усмехнулся, словно насмотрелся всякой херни, наклонился вперёд и снова спросил:

- Я спрашиваю, ваш пловец реально проплыл быстрее 4:15? Тогда почему на первом отборе так не смог?

- Спортсмен Квон Джэ Гён…

- А чего, потому что брехня всё это. Мошенники сраные, только рот откроют - одно враньё да пиздёж.

Джэ Гён тихо выругался прямо в лицо Ким Ги Соку. Тот то ли растерялся, то ли смирился - не злился, только улыбался. Более того, даже не пытался остановить Джэ Гёна, а лишь кивал, будто призывая продолжать. И это при том, что сидевший рядом Хан Ю Сон весь покраснел и покрылся холодным потом.

- Хватит, - прошептал Джи Хон, сжимая бедро Джэ Гёна.

Конечно, не из-за беспокойства за Хан Ю Сона. Тот сам виноват, какая разница, красное у него лицо или синее. Джи Хона больше беспокоили остальные спортсмены. Те, кто сидел поодаль, видимо, начали замечать что-то неладное - один за другим вынимали наушники и поглядывали в их сторону. Такой шум перед соревнованиями сам по себе создавал неудобства, да и если кто-то из спортсменов пожалуется, их могут наказать за создание помех.

- Я пойду. Увидимся позже.

Джи Хон сказал это Джэ Гёну и встал. Затем подошёл к переднему ряду и схватил Ким Ги Сока за руку, поднимая его.

- Выйдем.

- Что? Куда?

Ким Ги Сок спросил, прикидываясь невинным.

- Другим спортсменам мешаем, пойдёмте.

Джи Хон тихо прошипел это и силой вывел Ким Ги Сока.

- Ой-ой, Чон тэриним, так нельзя! Это можно расценить как нападение.

Ким Ги Сок продолжал нести чушь, даже когда его тащили. Джи Хон, естественно, игнорировал это и продолжал тянуть его.

Опасаясь, что спортсмены могут услышать, Джи Хон отвёл его подальше от комнаты сбора. Только там он отпустил руку Ким Ги Сока, практически впечатав его в стену, и наконец выплеснул сдерживаемую ярость:

- Блядь, вы реально собираетесь вести себя как последняя мразь?

Ким Ги Сок на секунду широко раскрыл глаза, удивлённый бранью Джи Хона, но быстро оправился и невозмутимо ответил, разглаживая помятую одежду:

- И чем же я веду себя как мразь?

- Господин Ким Ги Сок.

- Я правда спросил из беспокойства. Скорее это я пострадал. Проявил заботу, а в ответ одни оскорбления...

- Ким Ги Сок-щи.

Джи Хон сделал ещё шаг к Ким Ги Соку, уже прижатому к стене. Уперев руки в стену по обе стороны от него, словно заключая в ловушку, тихо произнёс:

- О манерах говорят только те, у кого они есть. А то, что вы делаете - просто свинство.

Только когда обычно вежливый Джи Хон открыто проявил агрессию, Ким Ги Сок наконец дрогнул. Глядя снизу вверх на намного более высокого Джи Хона и часто моргая, он попытался говорить спокойно:

- То есть, что именно я сделал такого неподобающего? Просто поинтересовался, всё ли в порядке с плечом...

- Неподобающе - это дёргать спортсмена перед самым стартом ненужными вопросами. И устраивать там бардак, прекрасно зная, что это мешает другим спортсменам.

С каждым словом злость нарастала. Джи Хон, сдерживая желание выругаться, процедил сквозь зубы:

- Вам реально плевать на спортсменов? Ладно Джэ Гён, но о других-то вы подумали?

- Ну, если другие спортсмены пожалуются, тогда я извинюсь.

Ким Ги Сок ответил с кислой миной. Джи Хону искренне хотелось врезать ему, но он сдержался, думая о ребёнке в животе. Если начнётся драка - это будет совсем нехорошо для малыша. Да и таскаться потом в полицию - тоже не лучшая пренатальная забота.

- ...Давайте уже вести себя прилично.

В конце концов Джи Хон цокнул языком и убрал руки от стены. Хотя Ким Ги Сок пытался это скрыть, было заметно, как он весь сжался - его явное облегчение было очевидным. Глядя на него, Джи Хон сказал напоследок почти умоляюще:

- Хотя бы ради своего спортсмена держите себя в руках. Он там не знает, куда деваться от стыда, а вы позволяете ему всё это слушать?

При упоминании Хан Ю Сона Ким Ги Сок усмехнулся:

- О нашем спортсмене не беспокойтесь, - сказал он это, поправляя перекошенный галстук:

- Вместо того, чтобы беспокоиться о цвете лица нашего спортсмена, лучше бы больше внимания уделили плечу Квон Джэ Гёна. Было бы крайне неприятно потерять шесть билетов, а потом выбыть из сезона из-за травмы, не так ли?

Ким Ги Сок сказал это с улыбкой и удалился.

«Ни дать ни взять - метать бисер перед свиньями.»

Глядя на его неторопливо удаляющуюся спину, Джи Хон чувствовал не столько гнев, сколько тревогу, от которой мурашки бежали по спине.

«Почему он так спокоен, что его так радует?»

Эта мысль не покидала его с самого начала.

Если бы команда Хан Ю Сона действительно рассчитывала на отказ Джэ Гёна, они бы не были сейчас такими расслабленными. В ситуации, когда момент для отказа упущен и приходится участвовать в соревновании, Ким Ги Сок должен был бы сейчас ломать голову над содержанием статьи после соревнований. Но судя по его поведению, он не только не беспокоился, но казался откровенно довольным. Более того, похоже, он не мог дождаться начала соревнований.

«Откуда такая уверенность?»

Наблюдая за удаляющейся фигурой Ким Ги Сока со скрещенными на груди руками, Джи Хон вдруг вспомнил разговор с Джэ Гёном в раздевалке и невольно нахмурился.

«Неужели Хан Ю Сон принял допинг?..»

Если Ким Ги Сок действительно замешан в допинге, логичнее предположить, что это для манипуляции результатами Хан Ю Сона, а не Джэ Гёна. Всё-таки при одинаковом уровне фальсификации, манипуляция результатами своего спортсмена вызовет меньший резонанс и более мягкое наказание, чем вмешательство в результаты чужого.

В таком случае, если они использовали что-то вроде анаболиков для принудительного повышения физических показателей, его ожидание сегодняшнего соревнования становилось понятным. Пусть он и не установит мировой рекорд, но даже просто преодоление квалификационного норматива - для них огромный успех. К тому же, учитывая плохое состояние Джэ Гёна, он мог даже занять первое место.

Конечно, всё это были лишь домыслы. Предположения и фантазии без единого доказательства, но Джи Хон почему-то не мог избавиться от тревоги. Особенно когда увидел вице-президента “KAWA”, удобно устроившегося в секторе для официальных лиц. То, как он с улыбкой во всё лицо обменивался приветствиями с директорами Корейской спортивной ассоциации - всё это выглядело так, будто он заранее знал о предстоящем феноменальном результате Хан Ю Сона и заискивал перед ними.

«Что делать, если Хан Ю Сон и правда займёт первое место?»

Джи Хон был настолько напряжён, что чуть сам не прыгнул в бассейн при звуке стартового сигнала.

Но когда соревнование началось, перед глазами развернулась совершенно неожиданная картина. Вместо того чтобы вырваться вперёд с невероятной скоростью, Хан Ю Сон барахтался, с трудом держась за Джэ Гёном. Но и Джэ Гён был не в форме, оба плыли медленно. Время на отметке 50 метров было настолько ужасным по сравнению с первым отбором, что это грозило стать самым позорным заплывом в истории.

Однако после окончания баттерфляя, когда начался этап кролем на спине, Джэ Гён начал набирать скорость. Поскольку в плавании на спине спортсмен лежит на спине, он мог видеть табло - видимо, его задело за живое время на отметках 50м, 100м и промежуточные результаты. Наверное, подумал, что такие результаты недопустимы, независимо от занятого места.

С этого момента Джэ Гён стиснул зубы и начал наращивать темп. Благодаря этому его время на отметке 200 метров после плавания на спине составило 2 минуты 19 секунд - примерно на 8 секунд медленнее, чем в первом отборе.

На этапе брасса Джэ Гён также поддерживал свою обычную скорость. А на последнем стометровом отрезке, в своём коронном вольном стиле, он ещё раз ускорился и коснулся финишной панели с результатом 4:09.64.

Хотя это было намного хуже его результата 4:04.38 в первом отборе, учитывая, что прежний рекорд Азии - 4:06, а рекорд Кореи - 4:15, это всё равно был выдающийся результат. Особенно принимая во внимание состояние его плеча - просто невероятное достижение.

- Вот это да... Это другой уровень, совершенно другой уровень, - пробормотал менеджер Юн, словно в трансе:

- Когда рожу второго, обязательно назову Джэ Гёном.

- Менеджер Юн, вы же говорили, что не планируете второго.

- Вот именно.

Пока не утих восторг менеджера Юна, Джэ Гён не выходил из воды - соревнование ещё не закончилось. Ожидая финиша других пловцов, он снял шапочку, пригладил мокрые волосы и грозно уставился на Хан Ю Сона, который только-только финишировал по соседней дорожке.

Джи Хон с тревогой наблюдал, боясь, что Джэ Гён выругается на Хан Ю Сона, но, к счастью, этого не произошло. Молча глядя на него, Джэ Гён дождался появления результатов на табло и сразу вылез из бассейна.

- Молодец. Действительно молодец.

Джи Хон накинул полотенце на плечи Джэ Гёна и похлопал по спине.

- С ним что-то не так, - сказал Джэ Гён, вытирая лицо полотенцем.

Джи Хон проследил за его взглядом на всё ещё находящегося в воде Хан Ю Сона. Действительно, красное лицо и тяжёлое дыхание выглядели необычно даже для состояния после заплыва. Учитывая момент сразу после финиша, такое тяжёлое дыхание казалось странным.

«И состояние сегодня совсем плохое. Может, болен?»

Пока Джи Хон наблюдал, Ким Ги Сок подошёл к Хан Ю Сону, всё ещё находившемуся в бассейне. При виде лица Ким Ги Сока настроение упало, и появилась мысль "какое мне дело до их проблем". Говорят, что во время беременности нужно избегать всего негативного: не смотреть, не слушать, даже не думать об этом. А теперь из-за этих гадов вся его пренатальная забота пошла насмарку. От этой мысли желание беспокоиться окончательно пропало.

- Хватит. Не обращай внимания.

Как только Джэ Гён надел форменную куртку, Джи Хон повёл его за арену.

Глава 168

- Как плечо?

- Терпимо.

- Хорошо. Ты правда молодец. Как приедем в Сеул, сразу в больницу.

Пока Джэ Гён отправился в туалет с инспектором для сдачи последнего образца на допинг-тест, Джи Хон ждал возле пункта допинг-контроля.

В коридоре царил хаос - отборочные только закончились. К тому же, прямо рядом с пунктом допинг-контроля, в главном офисе организационного комитета, должна была состояться небольшая пресс-конференция с участием спортсменов, отобранных для Олимпиады. Журналисты сновали туда-сюда, создавая суматоху.

Спортивная ассоциация явно хотела, чтобы Джэ Гён участвовал в пресс-конференции. Руководитель команды Ли ещё два дня назад чётко заявила, что спортсмену Квон Джэ Гёну после отборочных нужно срочно в больницу, что времени нет, что он очень извиняется - тогда все кивали головой, говорили "да-да, конечно, разумеется, сначала больница", а теперь опять насели на Джи Хона.

- Может, останется ненадолго? Просто ответит на пару вопросов журналистов? Правда, совсем ненадолго. Это не займёт много времени.

- Нам нужно срочно в больницу.

- Да ладно тебе, пресс-конференция и часа не займёт. Какая разница - поедете сейчас или через час? Это же не экстренный случай. Я видел - он вполне нормально выглядит.

Представитель оргкомитета открыто настаивал на участии. Джи Хон, не сдержав гнева, помрачнел:

- Господин заведующий отдела, если бы речь шла о вашем сыне, вы бы так говорили?

Тот, видимо, смутился:

- Эй, ну зачем так? Обидно же.

Похлопал его по плечу. Джи Хону хотелось огрызнуться, мол, кто бы говорил, но он сдержался и спокойно сказал:

- Просто отпустите нас. Квон Джэ Гён действительно сейчас в плохом состоянии.

Когда он объяснил, что ситуация не терпит отлагательств, представитель оргкомитета наконец изобразил серьёзное выражение лица:

- А, вот оно что? Ну тогда езжайте скорее, берегите себя.

- Извините за беспокойство.

Джи Хон ещё раз вежливо извинился.

Тем временем руководитель команды Ли и менеджер Юн, попрощавшись с официальными лицами, сообщили, что уезжают первыми, и удалились. Вскоре вернулся и Джэ Гён. Рядом с ним стоял инспектор, сопровождавший его в туалет, который всё качал головой с таким видом, будто никак не мог привыкнуть к увиденному. Джи Хон, стараясь не встречаться взглядом с инспектором, вместе с Джэ Гёном вошёл в пункт допинг-контроля.

Джэ Гён сдал анализ мочи, подписал документы о согласии на допинг-тест и повернулся к выходу.

- Молодец.

- Вы тоже, хён

В тот момент, когда они собирались выйти из пункта допинг-контроля, празднуя то, что второй этап отборочных наконец-то "полностью" завершён…

- Эй-эй, Чон тэри, минутку!

Услышав, как его срочно зовут, Джи Хон обернулся:

- Да?

Один из директоров Спортивной ассоциации махал ему рукой из глубины помещения.

- Ты побудь здесь.

Джи Хон оставил Джэ Гёна ждать в коридоре и один вернулся в пункт допинг-контроля.

- Господин директор, что случилось?

- Э-э, ну это...

Директор Хан с явно озадаченным видом начал мямлить:

- Надо бы вам анализы сдать.

- Мы только что сдали образец мочи.

- Нет, не спортсмену Квон Джэ Гёну, а вам, Чон тэри.

- Что? Мне? - Джи Хон переспросил, широко раскрыв глаза.

- Да, понимаете, поступила жалоба от представителей другого спортсмена... - замялся директор Хан.

- Какая жалоба... о чём вы?

Когда Джи Хон с недоумением спросил, директор Хан осмотрелся по сторонам, подошёл вплотную и понизил голос:

- Сначала хочу кое-что уточнить - вы действительно омега?

- Что?..

Джи Хон невольно напрягся.

- Почему вы вдруг об этом спрашиваете? Какое это имеет отношение к текущей ситуации?

- Ну, это…

Директор Хан с растерянным видом оглянулся назад. В ответ на его умоляющий взгляд с просьбой объяснить всё самому, Ким Ги Сок, до этого серьёзно беседовавший с другими представителями Спортивной ассоциации, громко воскликнул:

- Простите, Чон тэри. Нам необходимо проверить уровень феромонов.

Все взгляды в пункте допинг-контроля мгновенно устремились на Джи Хона.

- Ох, как же так.

Ким Ги Сок прикрыл рот рукой, будто сожалея о сказанном, быстро подошёл к Джи Хону:

- Прошу прощения, Чон тэри. Я так торопился, что невольно повысил голос... Ах, как неловко.

Он несколько раз поклонился и вежливо попросил:

- Пожалуйста, сдайте анализ на уровень феромонов.

- Почему именно я? - Джи Хон спросил тихим голосом.

- Наш спортсмен сейчас в силу обстоятельств прекратил приём антифероморных препаратов. И во время сегодняшнего выступления из-за феромонной реакции…

- Я спросил, почему именно я должен сдавать анализы, - Джи Хон перебил Ким Ги Сока:

- Вы же понимаете, что нельзя требовать такую одностороннюю проверку только потому, что я омега.

- Конечно, - Ким Ги Сок энергично закивал:

- Мы ни в коем случае не просим вас сдать анализы только потому, что вы омега. Это была бы явная дискриминация, я прекрасно это понимаю.

Ким Ги Сок продолжал кивать. Джи Хон, представляя, как разбивает ему челюсть, снова спросил:

- Тогда на каком основании вы требуете от меня пройти проверку?

- По обстоятельствам есть такая необходимость.

- Обстоятельства?

Джи Хон прищурился.

- Да, - Ким Ги Сок снова энергично кивнули добавил:

- Чон тэри, вы ведь были в первой комнате сбора перед соревнованиями?

- …

- По словам спортсмена, он впервые почувствовал реакцию на феромоны именно там, во время ожидания.

В этот момент Джи Хон понял. Понял причину самодовольства Ким Ги Сока в течение всего дня. Вот истинная причина того, почему он с самого начала вёл себя так нагло, не зная своего места.

- Насколько мне известно, среди участников заплыва на 400 метров комплексом нет омег. Я тоже бета. Поэтому, рассматривая оставшиеся варианты, мы пришли к этому. Мы ни в коем случае не требуем проверки только из-за того, что вы омега.

Джи Хон понял - целью Ким Ги Сока были не результаты допинг-теста Джэ Гёна. И даже не в сокрытие приёма препаратов Хан Ю Соном.

- На самом деле, до недавнего времени я даже не думал, что вы омега. Вы ведь никогда не раскрывали свой пол, верно?

Мишенью Ким Ги Сока был сам Джи Хон. Он заранее договорился с допинг-контролем, чтобы списать плохое выступление Хан Ю Сона на феромонную реакцию и возложить ответственность на Джи Хона. Поскольку проверка проводится на месте, они будут использовать центрифугу в пункте допинг-контроля, и проверку будут проводить те же люди. Очевидно, они заранее сговорились подделать уровень феромонов. Независимо от того, используется ли чип или подавители феромонов, минимальное количество феромонов всё равно выделяется - достаточно изменить пару цифр, чтобы получить значимый показатель.

- Приношу извинения за то, что нарушил порядок - следовало сначала уточнить ваш пол, а потом уже просить о проверке. Кстати, даже запрашивая тест, я сомневался, но вы действительно оказались омегой. Просто совершенно не похожи на омегу.

Даже если они опротестуют и потребуют повторный анализ, даже если дело дойдёт до суда - к тому времени людям будет всё равно. Они запомнят только то, что команда Квон Джэ Гёна получила протест за предположительно преднамеренное вмешательство в выступление другого спортсмена во время второго этапа отборочных. И такими грязными методами - используя пол, феромоны. Как отвратительно.

- Ну что, теперь понятно, почему мы просим вас сдать анализ?

Глядя на жеманничающего Ким Ги Сока, Джи Хон уже не злился - только восхищался.

«Надо же, какой изворотливый ум, когда дело касается подлостей.»

Даже новость о том, что Хан Ю Сон прекратил приём антифероморных препаратов, была подготовкой к сегодняшнему дню. Он зашёл в первую комнату сбора не чтобы проверить состояние Хан Ю Сона, а чтобы втянуть Джи Хона. В такой ситуации, увидев это своими глазами, невозможно было не войти следом.

Вдруг вспомнилось красное, покрытое холодным потом лицо Хан Ю Сона во время перепалки с Ким Ги Соком. Джи Хон думал, что тот переживает из-за раскрытия фальшивого рекорда, но нет - он уже тогда испытывал сильную реакцию на феромоны. Поскольку стимуляторы дали бы положительный допинг-тест, они, вероятно, устроили естественную реакцию на феромоны, обеспечив контакт с другой омегой перед стартом. В таком состоянии он продержался 20 минут в комнате сбора и всё-таки вышел на соревнования.

- Погодите-ка, но разве Чон тэри не использует чип?

Директор Хан, видимо, сочувствуя Джи Хону, который внезапно оказался в столь неловком положении, неожиданно вмешался:

- Если стоит чип, феромоны же не выделяются. Или я ошибаюсь?

Уголки губ Ким Ги Сока поползли вверх. Джи Хон знал значение этой улыбки. И точно - Ким Ги Сок напыщенно произнёс:

- Кстати говоря, если вы используете чип, можно проверить уровень выделения феромонов через связанное приложение. Если вам так неудобно проходить проверку, можете просто показать данные приложения.

Ким Ги Сок, изображая великодушие, снова обратился к Джи Хону:

- Чон тэри, у вас установлено приложение?

Джи Хон, сдерживая усмешку, намеренно резко парировал:

- С какой стати я должен предоставлять вам такую информацию?

- В таком случае, просто сдайте анализ.

- А если я откажусь от обоих вариантов?

- Чон тэри, мы официально подали протест в организационный комитет и запросили проведение проверки, - всё так же чинно продолжил Ким Ги Сок:

- Организационный комитет счёл наш протест и требование обоснованными, поэтому и обратился к вам с просьбой пройти проверку. Вы вправе отказаться, но в таком случае мы будем вынуждены обратиться в вышестоящую инстанцию. Зачем усложнять ситуацию? Мы, учитывая ваше положение, даже готовы ограничиться проверкой приложения вместо анализа крови.

В ответ на эту тираду директор Хан попытался умиротворить ситуацию:

- Верно, верно, просто покажи приложение, и всё. Чону тэри ведь тоже неприятна эта ситуация.

Джи Хон, демонстративно выказывая недовольство, цокнул языком и наконец будто неохотно ответил:

- Приложение не установлено.

- Почему?

- Потому что я не использую чип.

Наблюдавшие молча за ситуацией люди разом зашумели. Даже те, кто только что бросал осуждающие взгляды на Ким Ги Сока, уставились на Джи Хона, словно спрашивая "что происходит?". Все явно считали, что Ким Ги Сок ловко использует статус Джи Хона как омеги, чтобы унизить его. Но услышав, что тот не использует чип, их настрой сменился на "постойте-ка... тут что-то нечисто?".

И тут:

- Что здесь происходит?

Наконец заметив подозрительную атмосферу в пункте допинг-контроля, Джэ Гён протиснулся сквозь толпу.

Глава 169

- Сторона Хан Ю Сона попросила меня пройти тест на уровень феромонов.

- А почему вы должны проходить этот тест, хён?

- Видимо, у Хан Ю Сона была феромонная реакция, когда я находился поблизости.

Джэ Гён уставился на Ким Ги Сока с выражением "они что, совсем с ума сошли?". Глядя на него так, будто видит перед собой настоящего психа, он опустил голову и приглушённым голосом спросил Джи Хона:

- Почему вы просто терпите это?

Смысл был в том, что достаточно просто сказать "я беременный", и проблема тут же решится. Зачем выслушивать весь этот бред?

- Похоже, Джинни может исполнить твоё желание.

- Что?..

Джэ Гён нахмурился, словно не понимая, о чём речь. Джи Хон, глядя на него, ответил максимально сухим тоном:

- Уборка бассейна.

- ...

Джэ Гён наконец понял намерения Джи Хона. Поэтому он сразу скривился и сделал недовольное лицо. Его взгляд выражал протест, который он не решался произнести вслух: "Почему именно вы должны это делать, хён? И ещё терпеть такое унижение, да ещё будучи беременным - вы что, совсем страх потеряли?"

Но Джи Хон ни за что не хотел упускать эту возможность. С трудом выжав все соки из пустой головы Ким Ги Сока, он наконец-то поймал его в ловушку. Глядя, как тот самодовольно ухмыляется, не подозревая, что роет себе могилу, Джи Хон был настолько взволнован, что руки дрожали от возбуждения, а не от гнева.

Чтобы скрыть дрожащие руки, он скрестил их на груди. Изобразив измученное выражение, он тяжело вздохнул и огляделся. Неизвестно когда появившийся вице-президент "KAWA" стоял возле допинг-оборудования, самодовольно ухмыляясь своей жабьей физиономией. Рядом с ним члены Спортивной ассоциации во главе с директором Чхве о чём-то озабоченно переговаривались между собой. Судя по атмосфере, вице-президент "KAWA" настойчиво требовал, чтобы Квон Джэ Гёна тоже подвергли дисциплинарному взысканию по результатам этого теста. Впрочем, он наверняка для этого и пришёл.

Джи Хон посмотрел в противоположную сторону. Теперь все в комнате допинг-контроля смотрели на него. У входа даже собрались журналисты. Похоже, они пришли на пресс-конференцию, но, увидев здесь скандал, с радостью прибежали сюда. Правда, поскольку эта комната была полностью закрытой для прессы зоной, они не могли даже фотографировать и только навострили уши. Хотя, наверняка записывают на телефоны.

Думая о том, что когда-нибудь эта запись может появиться на YouTube у журналистов, Джи Хон тщательно подобрал слова:

- В любом случае, чтобы не было недопонимания, скажу: не все омеги используют чипы. Некоторые заменяют их таблетками.

- Разумеется.

Ким Ги Сок сразу поддакнул. А затем продолжил вкрадчивым тоном:

- Но в отличие от чипов, с ними сложнее следить за дозировкой. Насколько я знаю, если пропустить всего один день приёма, уровень феромонов резко повышается.

- Думаете, я мог бы допустить такую небрежность в контроле, когда рядом со мной находится Квон Джэ Гён? Он ведь альфа и сразу бы почувствовал влияние.

На насмешливую улыбку Джи Хона Ким Ги Сок тут же парировал:

- Спортсмен Квон Джэ Гён принимает антиферомонные препараты. Их как раз и пьют для предотвращения таких инцидентов.

- А Хан Ю Сон их не принимает?

Джи Хон спросил это с невинным видом. Ким Ги Сок, словно только и ждал этого вопроса, энергично закивал:

- Да, наш спортсмен Хан Ю Сон сейчас в силу обстоятельств не может принимать эти препараты. Поэтому он беззащитен перед такими инцидентами. Чон тэри, вы разве не читали статью об этом?

- Хм, вроде видел что-то такое.

- Не может быть, чтобы не видели. Они же вместе участвуют в комплексном плавании на 400 метров.

- И какое это имеет отношение? - Джи Хон ответил равнодушно:

- Вы думаете, если они участвуют в одном соревновании, обязательно нужно следить за всеми?

- Обычно так и бывает, разве нет?

- Нет.

Джи Хон отрезал:

- Прошу прощения за дерзость, но в соревнованиях Квон Джэ Гёна меня интересуют только результаты. Я уже давно не обращаю внимания на места. А если не интересуюсь местами, тем более нет причин следить за ситуацией других спортсменов.

Это была не самоуверенность, а очевидный факт. И если кто-то считал это высокомерием, то именно этот человек заслуживал осуждения. Помимо рейтинга, у спортсменов есть чёткие уровни мастерства, и для каждого уровня существуют свои требования к результатам и поведению.

- Конечно, при таком уровне мастерства, как у Квон Джэ Гёна, это естественно.

Ким Ги Сок, как всегда, подобострастно поддакивал. Но тут же:

- Однако в этот раз ситуация была немного другой, как я понимаю.

Глядя на Ким Ги Сока, который мгновенно изменил тон на серьёзный, Джи Хон подумал:

«Этому человеку стоило стать актером - он бы преуспел.»

- Разве Квон Джэ Гён не снялся вчера из-за травмы плеча? И даже в своей коронной дисциплине, вольном стиле на 100 метров, занял только второе место.

- И что?

Джи Хон, скрестив руки, уставился на Ким Ги Сока.

- Я хочу сказать, что результат комплексного плавания на 400 метров был неопределённым.

- Эй, аджосси, да к чему вы клоните?

Не успел Ким Ги Сок закончить, как Джэ Гён раздражённо выпалил:

- Что вы хотите сказать? Что хён специально не принимал лекарства, или что? Говорите уже прямо.

Скорее всего, он встрял не чтобы помочь, а просто из-за раздражения от уклончивой манеры речи Ким Ги Сока, но выбор момента был просто отличный.

- Вы намекаете, что хён намеренно не принял феромонный супрессант, чтобы помешать моему самому сильному сопернику Хан Ю Сону, опасаясь проиграть на 400 метрах комплексом?

Джэ Гён специально сделал акцент на словах "самому сильному сопернику". От этой явной насмешки некоторые присутствующие опустили головы, сдерживая смех. И правда, в этой среде не было никого, кто не знал бы о "трёх нет" (нет стыда, совести и рассудительности) в пиар-стратегии "KAWA".

- Послушайте, спортсмен Квон Джэ Гён...

Ким Ги Сок с улыбкой сделал успокаивающий жест.

- Я не заходил так далеко...

- Вы издеваетесь?

Конечно, Джэ Гён даже не стал слушать оправдания Ким Ги Сока.

- Я принимаю антиферомоны, а ваш спортсмен их не принимает. В обычной ситуации он бы даже близко не был конкурентом, но у меня сейчас травма плеча, поэтому я вынужден опасаться других спортсменов. И среди всего этого вы говорите о возможности того, что хён, случайно или намеренно, не принял феромонный супрессант. Какой ещё вывод можно сделать из этого?

Присутствующие были поражены, наблюдая, как Джэ Гён наседает на Ким Ги Сока, не давая тому и слова вставить. Судя по их реакции, они были удивлены не столько содержанием его слов, сколько тем, что впервые видели Квон Джэ Гёна таким разговорчивым.

- То есть вы хотите сказать, что хён специально не принял лекарства, зная, что Хан Ю Сон не пьёт антиферомоны, так ведь?

- Нет, спортсмен Квон Джэ Гён, я не заходил так далеко в своих утверждениях...

Ким Ги Сок явно растерялся от прямолинейности Джэ Гёна, отбросившего всякие церемонии. Он неловко улыбался, почёсывая лоб, когда Джэ Гён, всё ещё с ледяным выражением, продолжил:

- Если заставляете человека проходить такой тест, говорите прямо. Хватит вилять, оставляя себе лазейки для отступления, как крыса.

- Что значит "как крыса"?

Ким Ги Сок изобразил возмущение:

- Вы так очерняете мои слова, хотя я специально избегал категоричных утверждений, чтобы не вызвать у вас неприятных чувств.

Видя, как Ким Ги Сок пытается ухватиться за эту возможность, Джи Хон безучастно произнёс:

- А, вот оно что? Значит, вы просто избегали категоричных заявлений, чтобы не вызвать у меня неприятных чувств, но при этом верите, что я намеренно не принял феромонный супрессант?

- ...

Ким Ги Сок тут же замолчал.

- Хорошо, менеджер Ким. Давайте уже чётко и ясно всё проясним, раз до этого дошло.

Джи Хон сразу перешёл в наступление, не давая Ким Ги Соку времени на размышления:

- Итак, ваше утверждение заключается в следующем? Из-за травмы Квон Джэ Гёна результат в комплексном плавании на 400 метров стал неопределённым, и я, обеспокоенный этим и зная о том, что Хан Ю Сон не принимает антиферомоны, намеренно не принял феромонный супрессант перед входом в первую комнату сбора. Я правильно понимаю?

- ...

- Менеджер Ким Ги Сок, - Джи Хон тихо произнёс его имя:

- Вы действительно так считаете?

Теперь все в комнате смотрели на Ким Ги Сока. Понимая, что если не ответит сейчас, то точно будет выглядеть как пойманная крыса, пытавшаяся сбежать, Ким Ги Сок поднял голову и ответил с напускной невозмутимостью:

- Да, мы так считаем.

«Отлично», - подумал Джи Хон, и тут же рядом заговорил Джэ Гён:

- А Хан Ю Сон?

Он в упор посмотрел на Ким Ги Сока:

- Он тоже так думает? Или компания сочиняет историю от его имени?

- Зачем бы нам это делать?

- Тогда пусть Хан Ю Сон выйдет и скажет сам.

На первый взгляд казалось, что Джэ Гён беспокоится о том, что компания прикрывается Хан Ю Соном, но на самом деле всё наоборот. Джэ Гёну не нравилось, что Хан Ю Сон прячется за компанией, и он хотел вытащить его на свет. Чтобы тот разделил ответственность, пережил унижение и был опозорен перед всеми.

Джи Хон охотно согласился с Джэ Гёном. В конце концов, в этом деле Хан Ю Сон был не просто соучастником, а скорее зачинщиком. Ведь всё началось с того, что он узнал о природе Джи Хона и сообщил об этом Ким Ги Соку.

- Действительно, нужно уточнить у самого спортсмена. Если подтвердится, что позиция Хан Ю Сона совпадает с позицией компании, я сразу пройду тест.

- Хорошо. Вы обещали.

Как только Джи Хон согласился на тест, Ким Ги Сок, без лишних церемоний, сразу привёл Хан Ю Сона.

«И где он был, что так быстро пришёл?» - подумали все, но, похоже, он ждал пресс-конференции в соседнем главном офисе.

Глава 170

- Спортсмен Хан Ю Сон. Ким Ги Сок-щи сказал, что вы назвали меня причиной своей феромонной реакции, это правда?

Джи Хон спросил это, как только Хан Ю Сон встал рядом с Ким Ги Соком. Хан Ю Сон не ответил сразу, сначала посмотрел на Ким Ги Сока, и только после его кивка коротко произнёс:

- Да.

- Что, даже ответить самостоятельно не можешь? - Джэ Гён усмехнулся с явным презрением:

- Похоже, он вообще вопроса не понял.

В ответ на провокацию Джэ Гёна Хан Ю Сон тут же повысил голос:

- Нет, я всё понял. Прямо перед сегодняшним соревнованием у меня появилась феромонная реакция, и я считаю, что причина - Чон Джи Хон сонбэним.

Хан Ю Сон говорил с небывалой для него твёрдостью в голосе. Джи Хон, не расцепляя скрещенных рук, слегка наклонил голову:

- Вот как? И вы можете быть в этом уверены?

- Да. Я абсолютно уверен.

- На каком основании?

- Потому что я почувствовал недомогание сразу после того, как вы вошли в первую комнату сбора.

- И поэтому это из-за меня?

Джи Хон понимающе кивнул и снова спросил у Хан Ю Сона:

- А нет ли вероятности, что феромонная реакция началась раньше по другой причине, а со мной вы просто встретились позже?

- Такого быть не может.

- Почему?

- Потому что после разминки я находился в комнате ожидания примерно десять минут, а всё остальное время был вдвоём с менеджером в комнате отдыха внутри здания. Я не встречался ни с кем другим и не чувствовал никакой феромонной реакции до входа в первую комнату сбора.

Хан Ю Сон отмёл все возможности. Настолько решительно, что Джи Хон, хоть сам и спровоцировал это, мысленно цокнул языком:

«Ну и сука.»

Похоже, дело не в том, что человек изменился - просто этот ублюдок, ненадолго встав на путь истинный во время тренировок, теперь вернулся к своей истинной натуре. Таким, как он, нельзя позволять продолжать спортивную карьеру - они только вред приносят.

- Понятно. Раз уж спортсмен настолько уверен, придётся пройти проверку.

Джи Хон снял пиджак и передал его Джэ Гёну.

Выражение лица принимающего одежду Джэ Гёна было крайне мрачным. На нём читалось: "К чёрту всё это, давайте просто прикончим этих ублюдков прямо сейчас и свалим отсюда". Джи Хон взглядом передал "Потерпи, всё уже почти закончилось", после чего повернулся, расстёгивая пуговицы на рукавах рубашки.

Когда он садился на стул, куда его направил эксперт для забора крови, со стороны входа сверкнула вспышка. Видимо, кто-то из журналистов всё-таки сделал снимок. Пришла мысль, что это мог быть журналист, подосланный "KAWA". Возможно, они заранее попросили его опубликовать статью, заверив, что возьмут ответственность на себя.

«Ну и хитрожопые суки, чтоб вас.»

Он с улыбкой протянул руку эксперту. И прямо перед тем, как тот начал затягивать жгут, громко произнёс:

- Хочу заранее предупредить: если в моей крови обнаружится хоть 0,1 миллимоль феромонов - это подтасовка результатов. Либо произошла ошибка в процессе тестирования.

От неожиданного заявления Джи Хона Ким Ги Сок широко раскрыл глаза:

- Что? Что вы имеете в виду?

- В точности то, что я сказал. Если в ходе этого теста обнаружится, что уровень моих феромонов достаточен, чтобы повлиять на кого-либо - значит, что-то пошло не так: либо загрязнение образца, либо сбой оборудования, либо ошибка в интерпретации результатов.

- Почему... почему вы пришли к такому выводу?

Джи Хон поднял голову и, глядя на всё ещё озадаченного Ким Ги Сока, ответил:

- Потому что я сейчас беременный.

- ...Что?

- Беременный он, аджосси. Pregnancy, baby! - огрызнулся Джэ Гён на Ким Ги Сока, выплёвывая английские слова почти как ругательство.

Было видно, что он в ярости - похоже, планировал созвать пресс-конференцию, раздать сувенирные кружки со снимками УЗИ, а тут такое.

Видимо, спохватившись, что люди могут не знать, что он отец ребёнка, Джэ Гён вдруг положил руку на плечо Джи Хона и сказал уже более степенным тоном:

- Срок небольшой. Четырнадцатая неделя. И имя у малыша уже есть - Джинни! - прокричал он так громко, чтобы услышали журналисты столпившиеся у входа. Пока большинство репортёров стояли с отвисшими челюстями, некоторые, улыбаясь, показали Джэ Гёну большой палец.

- Нет, но беременность... - пробормотал Ким Ги Сок с потерянным видом, переводя взгляд с Джэ Гёна на Джи Хона:

- Если беременность... если беремененный…

- Да, феромоны не вырабатываются. Это же проходят в средней школе, разве нет? - Джи Хон улыбнулся, глядя на Ким Ги Сока:

- Поэтому если в результатах теста появится любое число кроме нуля, я, естественно, буду вынужден усомниться в их достоверности. Будь то достоверность образца, качество оборудования или компетентность специалиста, проводящего анализ.

При этих словах Джи Хона рука эксперта, держащего жгут, заметно дрогнула.

- Чон тэриним, подождите!

Джи Хон, игнорируя отчаянный возглас Ким Ги Сока, обратился к эксперту, который только вращал глазами:

- Берите кровь.

- Подождите, Чон тэриним. Тут какое-то недоразумение... нет, мы допустили ошибку... были недостаточно внимательны. Давайте поговорим…

- Нет, берите кровь и делайте тест.

Джи Хон протянул руку прямо перед лицом эксперта. И, не меняя позы, повернулся к Ким Ги Соку:

- А всё остальное обсудим в суде.

- Чон тэриним…

- Я подам жалобу в Комитет спортивной справедливости по поводу сегодняшнего инцидента. Поскольку это произошло во время отборочных на Олимпиаду, отдельно подам петицию в Олимпийский комитет. Центр по борьбе со спортивными правонарушениями, Центр чистого спорта, Дисциплинарный комитет FINA - я подам заявления во все связанные инстанции. Естественно, параллельно инициирую гражданский иск. Клевета, оскорбление - будут применены все возможные обвинения, имейте это в виду.

Сказав это, Джи Хон крикнул людям из Антидопингового комитета, молча наблюдавшим за ситуацией:

- Разумеется, в зависимости от результатов анализа крови, я могу подать жалобу и на Корейский антидопинговый комитет. Глядишь, и аудиторскую проверку заодно проведут.

Большинство сотрудников антидопингового комитета смотрели с недоумевающим выражением, словно говоря "А мы-то тут при чём?", но один из них мрачно уставился в пол. Джи Хон запомнил его лицо и снова повернулся к Ким Ги Соку:

- Господин Ким, вы же помните? У меня уже есть опыт в таких делах. Думаю, вы лучше всех знаете, что тогда случилось с Федерацией плавания.

- Чон тэриним.

Ким Ги Сок был бледен как смерть. Он склонился перед Джи Хоном, чуть ли не падая на колени, и заговорил умоляющим тоном:

- Неужели действительно нужно заходить так далеко? Это просто недоразумение из-за нашего ошибочного предположения. Мы признаём свою ошибку и приносим извинения. Зачем раздувать из этого такое большое дело, разве это успокоит ваш…

- Аджосси.

Джэ Гён позвал Ким Ги Сока низким голосом. Не дожидаясь ответа, он рывком поднял его и крепко схватил за воротник:

- Ваш спортсмен лично заявил, что точно среагировал на феромоны хёна, и это, по-вашему, ошибка? Он два-три раза подтвердил, что не контактировал ни с кем другим, так что иных вариантов быть не может - и это тоже ошибка?

Джэ Гён говорил сдавленным от ярости голосом, затем резко дёрнул Ким Ги Сока за воротник к себе. Глядя прямо в глаза оказавшемуся перед ним вплотную Ким Ги Соку, он тихо произнёс:

- Если всё это ошибка, значит, если я вас тут до смерти забью - это тоже будет ошибкой?!

Наблюдавшие за этим сотрудники Спортивной ассоциации в ужасе бросились разнимать их. Очевидно, не из беспокойства за Ким Ги Сока, а потому что испугались, как бы Джэ Гён и правда не пустил в ход кулаки и не получил дисквалификацию, лишившись возможности участвовать в Олимпиаде.

Джэ Гён стряхнул с себя повисших на нём людей и направился к Хан Ю Сону, крича:

- Ты скажи! Это была ошибка?!

- …

Хан Ю Сон, бледный, в холодном поту, молчал. При этом, движимый какой-то гордостью, он таращился во все глаза на Джэ Гёна, а тот, презрительно усмехнувшись, встал перед ним и, нависая сверху, произнёс:

- Своим ртом заявлял, что других вариантов, кроме хёна, быть не может. При этом упомянул мою травму, обвинял в умышленности - и теперь это всё ошибка?

Хан Ю Сон не ответил. Он по-прежнему молчал, стиснув зубы, только смотрел на Джэ Гёна налитыми кровью глазами.

- Отвечай, трусливая тварь!

Джэ Гён схватил Хан Ю Сона за воротник. Когда его схватили, Хан Ю Сон, тяжело дыша, вытаращил глаза на Джэ Гёна. Видя, что тот всё равно не открывает рот, Джэ Гён усмехнулся:

- Ну конечно. Ты же без разрешения компании даже ответить не можешь, верно?

- …

Хан Ю Сон продолжал молчать, и Джэ Гёну пришлось отпустить Ю Сона, когда люди снова оттащили его.

- Больше никогда не заходи в воду, - сказал Джэ Гён, потирая плечо:

- Загрязняешь только.

Как только Джэ Гён отвернулся, Хан Ю Сон разрыдался, продолжая стискивать зубы. Сотрудники Спортивной ассоциации увели его, пытаясь успокоить. Никто из "KAWA" не вмешался - их вообще не было в помещении. Судя по тому, что и вице-президент куда-то исчез, похоже, они уже начали заметать следы.

Когда Джэ Гён вернулся к нему, Джи Хон снова обратился к эксперту:

- Так будете брать кровь?

Эксперт на мгновение оглянулся по сторонам, затем быстро наложил жгут на руку Джи Хона. Опытными движениями он нашёл вену, протёр спиртовой салфеткой и ввёл иглу.

Когда пробирка начала наполняться кровью и эксперт ослабил жгут, Джи Хон поднял голову и посмотрел на Ким Ги Сока:

- Господин Ким, знаете, что я считаю особенно подлым в ваших действиях?

Джи Хон задал вопрос с бесстрастным лицом и сам же ответил:

- Обычно даже при использовании феромонных супрессантов небольшое количество феромонов всё равно выделяется. А у тех, у кого есть партнёр, этот уровень, как правило, ещё выше. Неужели вы этого не знали?

Джи Хон снова не дал Ким Ги Соку и рта раскрыть:

- Нет, вы знали. Именно поэтому всё и подстроили. Ведь если бы мои показатели оказались достаточно высокими, можно было бы настаивать на своём без всяких подтасовок. К тому же, очень кстати появились все эти статьи о том, что Хан Ю Сон не принимает антиферомонные препараты.

Пытаясь говорить спокойно, Джи Хон всё же повысил голос. Как только эксперт вынул иглу, Джи Хон прижал ватку к месту укола, встал и воскликнул:

- Если бы я не был беременным, меня бы без вариантов считали мерзавцем, который намеренно спровоцировал феромонную реакцию у спортсмена прямо перед соревнованием! А учитывая, что замешан не кто-нибудь, а Квон Джэ Гён, это стало бы крупнейшим скандалом в истории плавания!

- …

- И после этого вы называете это простой ошибкой, недоразумением?!

На этот раз даже Ким Ги Сок не смог вымолвить ни слова. Джи Хон, не обращая на это внимания, улыбнулся и кивнул:

- Да, вы, конечно, так и будете говорить. А я буду говорить обратное. Что же скажет судья - это мы выясним в суде. Вместе.

Опуская рукав рубашки, Джи Хон развернулся. Джэ Гён подал ему пиджак. Несмотря на мрачное выражение лица, его брови подрагивали - похоже, он был весьма доволен тем, как они разобрались с этим мусором в бассейне.

Глава 171

- Как твоё плечо?

От этого вопроса брови Джэ Гёна дёрнулись совсем иначе, чем минуту назад. Было видно, что болело. Джи Хон заметил это ещё когда тот правой рукой тряс за грудки Ким Ги Сока и Хан Ю Сона.

Джи Хона снова захлестнула ярость при мысли о том, что Джэ Гён даже обезболивающее не принял, опасаясь, что эти ублюдки что-нибудь выкинут.

Джи Хон, накидывая пиджак, как бы между делом обратился к Ким Ги Соку:

- Ах да, раз уж речь зашла о федерации... Вы ведь в курсе, что заместитель председателя сейчас под судом?

При упоминании заместителя председателя Ким Ги Сок заметно вздрогнул. Зрачки расширились так, что это было видно даже отсюда. Джи Хон улыбнулся, просовывая руку в рукав пиджака:

- Он ведь не подумал о моём положении, когда меня ударил, и теперь ему грозит ужесточение наказания за преступление из мести. Бил-то с удовольствием, а как дошло до реального срока - умолял о встрече. Я игнорировал, потому что надоело, но думаю, может, пора встретиться. Кажется, сейчас он мог бы рассказать много интересного.

Ким Ги Сок хотел что-то сказать, но прикусил язык. Да и что тут скажешь? В такой ситуации любые слова только навредят. Когда нет уверенности в победе, лучше держать рот на замке.

«Давай, понервничай как следует.»

Он поправил одежду и повернулся. Затем обратился к директору Хану, который с самого начала смотрел на него с самым встревоженным выражением:

- Ну, мы пойдём.

- Д-да, конечно. Спасибо за работу, - директор Хан указал на выход:

- Осторожнее там. Быстрее уходите.

- Да. Я свяжусь с вами позже.

Джи Хон вежливо поклонился и вместе с Джэ Гёном направился к выходу из комнаты. Столпившиеся журналисты, между которыми и шагу нельзя было ступить, мгновенно расступились, освобождая проход.

- Спасибо за вашу работу.

Джи Хон не забыл поприветствовать и журналистов. Те явно хотели о многом спросить, но не решались открыть рот. Джэ Гёну это показалось странным, и он спросил, идя по коридору:

- Что с журналистами? Почему не пристают? Я думал, точно будет столпотворение.

- Комната допинг-контроля - зона, закрытая для прессы.

Когда Джи Хон объяснил, что в закрытых зонах действует принцип неразглашения, и всё увиденное и услышанное там считается как бы несуществующим, Джэ Гён с недоумением произнёс:

- Что за бред? То есть об этом даже статьи не будет?

- Не то чтобы совсем не будет - просто не сразу. Когда мы официально подадим иск и выпустим пресс-релиз, эмбарго автоматически снимется, и журналисты набросятся.

- И когда это будет?

- Ну, чтобы всё как следует подготовить, понадобится минимум месяц.

Джэ Гён нахмурился, словно не веря своим ушам:

- А если за это время Ким Ги Сок и "KAWA" опять что-нибудь выкинут?

- Не посмеют. Да и похоже, что "KAWA" уже списала этих двоих со счетов.

Впрочем, Спортивная ассоциация могла надавить на "Spoin", чтобы замять дело. Учитывая огромные суммы, которые ассоциация ежегодно получает от "KAWA" под видом фонда развития, в спорах с участием "KAWA" они всегда принимали их сторону. И в этот раз наверняка попытаются всё уладить, мол, давайте по-хорошему, мы обеспечим дисциплинарное взыскание, не стоит раздувать проблему. Очевидно, что они намекнут журналистам писать помягче, так что лучше действовать быстро, пока никто не успел…

- Я столько не выдержу, - внезапно перебил Джэ Гён и развернулся.

- Эй, ты куда?

Когда удивлённый Джи Хон догнал его, Джэ Гён уже разговаривал с начальником отдела перед офисом управления соревнованиями.

- Как, спортсмен Квон Джэ Гён, ты ещё не в больнице?

- Нет, хён сказал ненадолго зайти на пресс-конференцию, - невозмутимо солгал Джэ Гён, подставив Джи Хона.

- Ах, да-да, ненадолго! Это же недолго!

Начальник отдела, который явно расстроился из-за отказа Джэ Гёна участвовать в пресс-конференции, радостно повёл его внутрь.

«Чёрт, этот бульдозер реально!..»

Джи Хон поспешно забежал через заднюю дверь. Выглянув из-за спин журналистов, он увидел Джэ Гёна, уже устроившегося с краю между другими спортсменами. Обычно он садился в центре как само собой разумеющееся, но сейчас, видимо из-за внезапного появления, занял крайнее место. Рядом сидели Хэ Джон и Чун Хван.

- Тогда начнём?

Ведущий обратился к журналистам. Похоже, должны были начать раньше, но все убежали смотреть на "пожар" по соседству.

- Итак, для начала, кто из спортсменов…

- Извините, - перебил Джэ Гён, не дав ведущему закончить:

- Мне нужно срочно в больницу. Можно я отвечу первым и пойду?

- Ах, конечно. Давайте начнём с Квон Джэ Гёна.

Ведущий предложил журналистам задавать вопросы. Но как только Джэ Гён получил микрофон, он начал отвечать, не дожидаясь вопросов:

- Что касается моих впечатлений от отбора в национальную сборную по плаванию на Олимпиаду в Брисбене - я рад. Рад и польщён. Хотя я не достиг цели участвовать в восьми дисциплинах, я доволен тем, что смогу выступить в семи. Вчерашний отказ от 200 метров баттерфляем, как вы догадались, из-за травмы плеча, но ничего серьёзного. Однако какое-то время мне нужно сосредоточиться на лечении, поэтому я не буду участвовать в тренировочных сборах в Чинчхоне на следующей неделе. А насчёт неофициального мирового рекорда в среду на 200 метрах вольным стилем - да, я тоже рад. Признают ли его официально или нет - для меня уже не так важно. Не о чем жалеть, думаю только о том, чтобы показать лучший результат на Олимпиаде.

Джэ Гён выпалил ответы, словно заранее знал все вопросы журналистов. Обычно такое поведение на пресс-конференции считалось крайне невежливым, но на этот раз никто не возразил.

У парня и правда был неважный вид - когда Джэ Гён сел под светом, Джи Хон заметил капли пота на его лбу. И после недавнего инцидента все явно ждали, что он что-то скажет об этом, раз уж пришёл на пресс-конференцию несмотря на боль. Некоторые журналисты удивлялись - впервые видели, чтобы Квон Джэ Гён так много говорил. Может, "дар языков снизошёл" или он из тех, кто становится разговорчивым, когда злится.

- Я не особо расстроен вторым местом вольным стилем на 100 метров. Конечно, хотелось бы показать лучший результат, но что не вышло, то не вышло. Я получил путёвку на Олимпиаду, этого достаточно. И в спорте нет ни старших, ни младших, ни возраста, ни опыта. Кто лучше выступил на соревнованиях, тот и получает лучший результат. А те, кто пишет всякую чушь про "встал на колени перед младшим" или "потерял лицо как старший" - такой... такой жалкий писака явно не настоящий журналист. Поэтому таких здесь, наверное, и нет.

Джэ Гён сверкнул глазами на журналистов, прочистив горло, продолжил:

- Ли Тэ Джон - усердный спортсмен, и в том заплыве показал себя лучше всех. Надеюсь, и на Олимпиаде у нас будет хорошее соревнование.

- Спортсмен Ли Тэ Джон? - раздался возглас из зала.

- Разве не Ли Хэ Джон? - резко поправил журналист в очках.

- Что, знаете, какой он усердный, а имя не помните?

По самодовольному, издевательскому выражению лица журналиста было похоже, что именно он и написал ту статью про "встал на колени перед младшим".

- А, это его прозвище, - улыбнулся Чун Хван, указывая на сидящего рядом Хэ Джона.

- Да. Это особое прозвище, которое сонбэним дал именно мне, - подтвердил Хэ Джон со смущённой, но довольной улыбкой.

- А... вот как... прозвище… Какие близкие отношения... - пробормотал журналист, поправляя очки, и тихо опустил голову.

Джэ Гён, казалось, даже не заметил придирок журналиста. Точнее, из-за боли в плече ему было не до этого. Вытерев пот со лба рукой с микрофоном, он крепче сжал его и продолжил:

- И наконец, я хочу сказать кое-что о неприятном инциденте, который произошёл недавно в комнате допинг-контроля.

Когда наконец прозвучала долгожданная тема, журналисты оживились, выпрямляясь на своих местах. Даже те, кто сидел скрестив руки и посмеиваясь, поспешно схватились за камеры и видеокамеры. Убедившись, что журналисты готовы внимательно слушать, Джэ Гён выпалил на одном дыхании:

- Хан Ю Сон - пловец на длинные дистанции вольным стилем, сегодня оправдывал свой плохой результат на 400 метрах комплексом реакцией на феромоны и пытался обвинить нас. Точнее, заявил, что Чон Джи Хон тэриним, с которым я работаю, якобы намеренно распылил на него феромоны. Когда мы указали, что у беременных феромоны не выделяются, он начал нести какую-то хер... то есть, начал оправдываться, что это была ошибка и недоразумение. Такие нелепые оправдания только усилили моё возмущение.

Из-за помутнённого болью сознания Джэ Гён то и дело срывался на грубые выражения.

- В общем, учитывая его беременность, от одной мысли о моральной травме кровь закипает. Я что, псих, чтобы это прощать? Буду жёстко... решительно реагировать. Как будущий отец, я считаю, что подобные вещи нельзя спускать с рук, и верю, что ради нашего будущего ребёнка нужно принимать правильные решения. Разве не в этом суть родительства?

Похоже, из-за помутнённого сознания Джэ Гён почему-то перестал говорить по существу и без контекста снова и снова подчёркивал, что станет отцом.

- И ещё...

Он замолчал и на мгновение закрыл глаза. Потом, видимо не в силах продолжать, извинился:

- Простите. Хотел бы сказать больше, но у меня такое чувство, что плечо сейчас отвалится. На этом я закончу и пойду.

Джэ Гён уже собирался передать микрофон сидящему рядом Чун Хвану, но вдруг, будто только что вспомнив, сказал:

- Ах да. Говорят, комната допинг-контроля - зона, закрытая для прессы, и то, что там видели и слышали, нельзя публиковать, но это ведь я сказал на открытой пресс-конференции, так что можно использовать, верно?

Журналисты рассмеялись над столь откровенным вопросом о возможности публикации. Только увидев, как некоторые из них кивнули, Джэ Гён наконец передал микрофон Чун Хвану. Когда он, пошатываясь, поднялся с места, один из журналистов крикнул:

- Спортсмен Квон Джэ Гён, минутку! Ещё один вопрос!

Джэ Гён уже готов был одарить настырного журналиста взглядом, полным гнева, раздражения, боли и отвращения.

- Кого бы вы хотели - дочку или сына?

Остальные журналисты засмеялись над неожиданным вопросом. Джэ Гён тоже недоумённо посмотрел на спросившего.

Но вскоре уголки его губ невольно поползли вверх, и наконец, не в силах сдержать переполняющую его улыбку, прикрывая рукой рот, растянувшийся до ушей, он ответил:

- Буду рад любому.

Глава 172

Стоило Джэ Гёну стиснуть зубы и принять участие в пресс-конференции - многие журналисты выпустили статьи в тот же день после отборочных, а не на следующий. А в субботу большинство спортивных изданий освещали инцидент, произошедший в пункте допинг-контроля в последний день отборочных, под громкими заголовками вроде: <Отборочные в национальную сборную по плаванию запятнаны клеветой>, <Падение многообещающего спортивного таланта>, <Тайные, но отнюдь не великие махинации крупного спортивного агентства>.

Естественно, как только статьи появились, в интернете начался настоящий хаос. Но хаос пошёл в несколько неожиданном направлении. Поскольку журналисты, освещавшие события в тот же день, сократили содержание статей до уровня сводок новостей, пытаясь опередить друг друга, люди не знали подробностей произошедшего и понимали ситуацию лишь в общих чертах:

<Один из сотрудников штаба Квон Джэ Гёна чуть было не попал под подозрение в том, что спровоцировал феромонную реакцию у другого спортсмена, но, к счастью, избежал позора благодаря тому факту, что во время беременности феромоны не выделяются>.

Но когда в других статьях упомянули, что этот сотрудник был менеджером Квон Джэ Гёна, который даже появлялся с ним в телепередачах, тогда все порталы и интернет-сообщества разом взорвались.

{Что за чушь, так этот менеджер и правда был омегой? А не альфой?}

{Невероятно, он омега? Но я с самого начала верил в Квон Джэ Гёна.}

{Я тоже верил.}

{Квон Джэ Гён справился бы в любом случае, даже если бы сонбэним был альфой.}

{А что вы будете делать, если отцом ребёнка окажется не Квон Джэ Гён?}

{Да как такое возможно, предатель?! Это точно Квон Джэ Гён.}

{Я видел фото улыбающегося Квон Джэ Гёна - точно он отец.}

{Если появилось фото с улыбкой, значит, он отец ребёнка.}

{А я, глядя на то фото, подумал, что с Квон Джэ Гёном что-то не так, не рехнулся ли он.}

{От счастья можно и рехнуться.}

{Ещё как можно рехнуться! В общем, да здравствует Республика Корея! На этот раз точно да здравствует!}

Люди совершенно не интересовались подробностями инцидента и просто бездумно кричали «Да здравствует Республика Корея!»

Конечно, когда на следующий день начали появляться подробные статьи и выяснилось, что инцидент был серьёзнее, чем казалось, все комментарии заполнились руганью в адрес Хан Ю Сона и "KAWA".

И хотя о феромонной реакции заявил спортсмен, и он же обвинил в этом сотрудника Джэ Гёна, люди больше ругали компанию, чем спортсмена - видимо, потому что "KAWA" была гораздо известнее, чем Хан Ю Сон. Вдобавок "KAWA", пытаясь быстро замять ситуацию, выпустили заявление уже утром в выходной, но это только ухудшило положение, так как явно пытались "отрезать хвост". На словах они извинялись, но при этом заявляли, что это никак не связано с политикой компании, что это личный проступок сотрудника, что этот сотрудник даже не из головного офиса, а из дочернего лейбла, как и тот спортсмен, что этот сотрудник уже вчера подал заявление об увольнении, что они тоже были шокированы новостями, что им горько и больно…

Такие многословные попытки свалить вину на других только подлили масла в огонь народного гнева.

<Судя по заявлению "KAWA", они так и не пришли в себя. Нужно бойкотировать не только Хан Юсона, но и всех спортсменов из "KAWA".>

Разговоры, начавшиеся с этих слов, грозили перерасти в полноценное движение за бойкот. В довершение всего, когда различные организации, включая Союз по правам омег и Коалицию против дискриминации, тоже выступили с заявлениями, "KAWA" выпустили второе и третье заявления. Когда и это не успокоило общественное мнение, а появились новости, что одна гражданская организация планирует провести акцию протеста перед главным офисом, даже генеральный директор лично разместил извинение на сайте компании.

Корейская спортивная ассоциация, видимо, поняла, что на этот раз нельзя просто замять дело как прежде, иначе будут большие проблемы, и выступила с заявлением в понедельник. Содержание было довольно формальным:

<Приносим извинения за неприятный инцидент на отборочных, принимая во внимание серьёзность ситуации, будут приняты строгие меры, как только полицейское расследование подтвердит обвинения, Хан Ю Сон будет лишён статуса члена национальной сборной, уровень наказания, включая приостановку статуса спортсмена, будет определён на последующем заседании совета директоров>.

Но уже то, что Корейская спортивная ассоциация открыто высказалась по делу, в которое была замешана "KAWA", само по себе было удивительным событием.

Всё это произошло за четыре дня - с пятницы, когда разразился скандал, до понедельника.

- Как я и говорил, наш народ не потерпит, если тронуть Квон Джэ Гёна, - директор Кан, похлопывая по подлокотнику дивана, не переставал смеяться.

- К тому же в этот раз они задели и семью Джэ Гёна.

- Говорят, поднялся такой шум, что если нашей невестке станет плохо от шока и что-то случится с внуком, то "KAWA" не оставят в покое.

Руководитель Ли и менеджер Юн тоже вставили по реплике, улыбаясь до ушей.

- Ого, дожил до того, что увидел извинения генерального директора "KAWA". Интересно, скоро увидим их и в суде?

- Не знаю, скорее всего всё закончится на уровне вице-президента, хотя кто знает. В ходе расследования могут всплыть другие дела, тогда и их проверят, и всё может пойти по цепочке.

На слова Джи Хона директор Кан разразился громким хохотом.

- Да, всё что угодно, всё хорошо. Даже штраф сойдёт. Этим ублюдкам нужно хорошенько получить в этот раз.

Рядом с возбуждённым директором Каном юридическая команда во главе с адвокатом О с мрачными лицами листала сборники судебных прецедентов.

Джи Хон прекрасно понимал их чувства. Устроившись в небольшое агентство, они до сих пор работали немного и зарабатывали умеренно, а теперь примерно полгода придётся убиваться над подготовкой исков. К тому же противником был не кто-нибудь, а главная акула отрасли, так что с точки зрения юридического отдела остаётся только вздыхать.

Джи Хон, как такой же офисный работник, получающий зарплату, немного стыдился того, что принёс им внезапную работу. Но что поделаешь, если уже случилось. Раз Джэ Гён прогнал "KAWA" пинками и пришёл в эту компанию, рано или поздно это должно было произойти. Лучше уж наносить удары сейчас, когда "KAWA" попала в собственную ловушку и не может пошевелиться.

Вдобавок сейчас они выигрывали в битве за общественное мнение. Конечно, общественное мнение - это одно, а расследование и суд - другое, но при таком пристальном внимании общественности ни "KAWA", ни их адвокаты не посмеют прибегнуть к грязным трюкам.

Поэтому Джи Хон решил, что сделал достаточно, раз ситуация зашла так далеко, и перестал чувствовать вину. Вместо того чтобы, как планировал изначально, оставить всё на других и не вмешиваться, он решил очень добросовестно исполнять свои обязанности свидетеля. Это был его долг не как коллеги по работе, а как агента спортсмена Квон Джэ Гёна и как члена семьи.

Последствия оказались более серьёзными, чем ожидалось. Не только "KAWA", но и вся индустрия напряженно следила за настроениями прессы и общественности. А настоящий виновник всей этой бури совершенно не интересовался новостями о "KAWA".

Когда Джи Хон пришёл в больницу после встречи с юридическим отделом, Джэ Гён всё так же лежал в кровати, уткнувшись в телефон. Точнее, он читал посты в интернет-сообществах.

Ещё в пятницу комментарии к статьям на порталах были полны восклицаний: «Да здравствует Республика Корея!», «Наш внук будет сыном или дочкой?», «Точно будет пловцом», «Семья Квон Джэ Гёна - настоящие патриоты в двух поколениях», «Давайте замахнёмся на три поколения».

Он с удовольствием их читал, забыв про больное плечо. Но с субботы все статьи заполнились руганью в адрес "KAWA" и Хан Ю Сона, и Джэ Гён сразу приуныл.

Несмотря на то, что сам настаивал на быстрой публикации, Джэ Гён ворчал: "У журналистов что, выходных нет? Зачем такие серьёзные статьи выпускать так рано? Кто бы их съел, если б подождали до понедельника?".

Когда он перестал находить интересующие его комментарии в новостях, он перешёл в Google. Там он искал "ребёнок Квон Джэ Гёна", "второе поколение Квон Джэ Гёна", "свадьба Квон Джэ Гёна", "муж Квон Джэ Гёна", "сын Квон Джэ Гёна", "дочь Квон Джэ Гёна", "папочка Квон Джэ Гён", "сила молочной смеси Квон Джэ Гёна" и тому подобное, нашёл несколько форумов, где можно читать посты без регистрации, и всё выходные пролежал в больничной кровати, уставившись в них.

- Эй, у тебя так пролежни появятся.

Когда Джи Хон сел на стул у кровати, Джэ Гён наконец оторвался от телефона и посмотрел на него.

- Хён, вы знаете, что люди называют вас "сабу"?

- Сабу? Что это значит? Типа я твой наставник?

- Нет, вместо само(жена наставника) - сабу(муж наставника).

- Да ну!

Джи Хон рассмеялся от нелепости, а Джэ Гён вдруг отбросил телефон и цокнул языком.

- Нет, но почему журналисты пишут про три месяца беременности, а никто не упоминает, что временное имя малыша - Джинни?

- Потому что сейчас не до этого.

- Поэтому люди придумывают всякие имена по своему усмотрению - Квон Джэ Джу, Квон Джэ Су…

- Квон Джэ Джу это что? Квон Джэ Гён младший*?

- Да.

- А Квон Джэ Су?

- Сын Квон Джэ Гёна будет плавать*.

*Прим.: "Квон Джэ Джу" образовано от сокращения "Квон Джэ Гён джуниор", где "Джу" является адаптацией английского "junior", указывающего на младшего члена семьи с тем же именем. "Квон Джэ Су" создано путем объединения имени отца с корейским словом "су" (수), которое означает плавание.

Джи Хон громко рассмеялся, но Джэ Гён сделал серьёзное лицо, сказав, что это не смешно.

- У малыша есть имя Джинни, почему Джэ Джу и Джэ Су?

Джэ Гён бурно возмущался, что найдёт первого распространителя имен Квон Джэ Джу и Квон Джэ Су и подаст на него в суд, когда пришёл врач.

Лечащий врач, который был в отгуле в пятницу и сегодня наконец смог проверить состояние Джэ Гёна, не мог скрыть ужаса. Точнее, он был больше шокирован тем, что Джэ Гён смог участвовать в соревнованиях в таком состоянии, чем самим состоянием его плеча.

- Как вы могли плавать с таким сильным воспалением? Разве не было больно?

Глава 173

О наличие воспалительного процесса в плече Джэ Гёна узнали в пятницу, сразу после МРТ. Джэ Гён тогда, избегая взгляда Джи Хона, оправдывался:

- Нет, я правда не знал.

И сейчас, украдкой взглянув на Джи Хона, сказал:

- Особо и не болело.

- Как не болело? Воспаление прямо в травмированном месте.

- Нет, правда. Даже меньше болело, чем когда в прошлый раз укол делали.

- Потому что воспаление сейчас меньше, чем тогда. И это благодаря пролиферативной терапии - ткани уже значительно восстановились.

На слова врача о том, что нужно радоваться эффективности терапии, Джэ Гён спросил:

- Тогда может и сейчас просто перетерпеть без противовоспалительных? Всё равно же на следующей неделе укол делать, можно считать, что просто сделали его заранее.

Услышав слова Джэ Гёна, врач засунул руки в карманы халата и рассмеялся:

- Хе-хе-хе... Ну, в принципе, так и работает пролиферативная терапия. Иногда мы специально делаем инъекции, чтобы усилить воспаление после того, как оно началось.

Но тут же врач строго отчитал Джэ Гёна, сказав, что нельзя было так нагружать сустав.

- В этот раз что бы ни случилось, две недели абсолютный покой. Даже растяжку не делайте. Через две недели посмотрим на состояние и определим допустимый объём упражнений.

Сделав Джэ Гёну строгое предупреждение, врач спросил у Джи Хона:

- Понятно?

- Да. Поэтому планирую просто положить его в больницу на две недели. Если будет дома, начнёт тренироваться, как только боль утихнет.

- Правильное решение. В любом случае каждый день нужна физиотерапия, да и вам как опекуну так спокойнее будет.

Джэ Гён недовольно посмотрел на врача, который обращался с ним как с обузой для Джи Хона, и как только тот вышел из палаты, спросил:

- Правда две недели вообще нельзя двигаться?

- Да. Это минимум две недели, а может быть четыре или даже шесть, в зависимости от состояния.

Джэ Гён хотел что-то сказать в ответ на решительный тон Джи Хона, но промолчал.

Джи Хон знал, что тот хотел сказать.

- Да, это твоя последняя Олимпиада. Но это же не конец твоей жизни.

- Да ладно, не то чтобы жизнь заканчивалась от боли в плече…

Джэ Гён проворчал, что это слишком драматично. Джи Хон тоже подумал, что немного перегнул.

- Ладно, скажем - твоей спортивной карьеры.

- …

Джэ Гён и на этот раз хотел что-то возразить, но снова сомкнул губы. Джи Хон с улыбкой спросил:

- Что? Ты правда думал уйти после этой Олимпиады? Серьёзно?

Джэ Гён долго думал, потом тихо ответил:

- Не знаю. Вообще-то да, хотел уйти. Когда в прошлом году решил участвовать в Олимпиаде, думал, что после неё точно уйду из спорта.

- Понятно.

- Ну, было интересно: новые цели появились, изменил систему тренировок, ставил новые рекорды, но всё равно думал, что после Олимпиады уйду. Никогда в этом не сомневался и не планировал менять решение…

Джэ Гён замолчал. Некоторое время он смотрел вдаль, словно копаясь в мыслях, потом взглянул на Джи Хона:

- Помните, когда я решал, участвовать ли в баттерфляе, вы сказали: "Что, из-за одного старта откажешься от всех соревнований? И от Олимпиады откажешься, и от плеча?"

- Да, говорил.

Джи Хон невольно улыбнулся, догадываясь, к чему ведёт Джэ Гён.

- Тогда я впервые подумал, что хочу не только на Олимпиаду, но и на следующие соревнования.

- Азиатские игры? Чемпионат мира?

- Да что угодно.

Джэ Гён кивнул.

- Любые следующие. И те, что после них. И следующие, и следующие после следующих.

"Следующие" Джэ Гёна, похоже, станут бесконечной чередой на ближайшее время.

- Подумал, что хочу участвовать во всех, в которых смогу. Пока уверен, что могу взять золото, что могу плыть быстрее других - хочу продолжать.

И правда, впервые Джэ Гён признался, что хочет максимально отложить завершение карьеры. Но, видимо, ещё не до конца уверенный в своём решении, спросил у Джи Хона:

- А вы как думаете? Хотели бы, чтобы я продолжил спортивную карьеру?

- Мне всё равно что хорошо, - Джи Хон ответил без колебаний:

- И выиграть две Олимпиады подряд и красиво завершить карьеру хорошо, и продолжать, пока можешь, тоже хорошо. Честно говоря, если плечо нормально восстановится, ты и на следующей Олимпиаде сможешь взять золото.

- А... было бы неплохо, но мне на следующей Олимпиаде будет двадцать шесть.

Джэ Гён изобразил несвойственную ему скромность.

- Да ладно, двадцать шесть - самое то. Может, не во всех дисциплинах, но в вольном стиле на сто и двести метров точно потянешь.

- Хён.

- М?

- Честно говоря, я и пятьдесят метров смогу.

- Точно. И двести комплексом тоже сможешь.

- Так это что получается, всё-таки многократный чемпион?

Джэ Гён рассмеялся:

- Надо же!

- Угу, станешь многократным чемпионом. А почему нет?

Джи Хон тоже рассмеялся, взял правую руку Джэ Гёна и похлопал по тыльной стороне.

- Не зря же ты гений. Раз уж дан талант - используй его, пока не истратится весь. Чтобы потом не жалеть.

Джэ Гён пробормотал "может и так", и Джи Хон сказал шутливо:

- Конечно, мне и то, что ты завершишь карьеру и будешь дома с ребёнком сидеть, тоже подходит.

Думал, тот засмеётся и скажет "что за ерунда?", но Джэ Гён неожиданно задумался:

- Хм…

Видимо, и этот вариант его заинтересовал. Испугавшись, что сейчас услышит "тогда давайте я просто завершу карьеру и буду заниматься ребёнком", Джи Хон быстро добавил:

- Но лучше бы ты продолжил. Мне нравится смотреть, как ты плаваешь.

- Правда?..

- Да, когда плаваешь - выглядишь потрясающе, - искренне сказал Джи Хон:

- Поэтому хочу показать и Джинни. Всё-таки вживую намного лучше, чем на видео.

- А, это точно. - Джэ Гён энергично закивал.

- Вот именно! Особенно на соревнованиях - когда папе вешают золотую медаль. Это же для ребёнка на всю жизнь и гордость, и повод хвастаться…

- Хён.

Не дав Джи Хону закончить, Джэ Гён позвал его решительным голосом.

- Я не буду завершать карьеру.

- Хорошо, отлично.

Джи Хон погладил тыльную сторону его ладони. И, осторожно возвращая руку на место, сказал:

- Значит, минимум ещё четыре года. Поэтому сейчас никаких лишних мыслей - только лечение. Месяц вообще ни о чём не думай.

Джэ Гён сделал удивлённое выражение лица и сомкнул губы.

- Ничего страшного. Ты месяц как следует отдохнёшь и начнёшь тренировки с мая - до Олимпиады ещё три месяца. Достаточно.

Услышав, что волноваться совершенно не о чем, Джэ Гён согласился:

- И правда, три месяца - это…

- Более чем достаточно.

Джи Хон разбрасывался громкими заявлениями.

- Так что пока не думай ни о чём другом, сосредоточься только на восстановлении плеча. Ладно? Ну пожалуйста.

Джи Хон шутливо давил на него.

- И о будущих соревнованиях думать не надо. Ты же должен сделать мне предложение на Олимпиаде, повесив на меня семь медалей.

Джэ Гён рассеянно парировал:

- Восемь.

- Что?..

Неожиданное уточнение Джэ Гёна сильно смутило Джи Хона.

- Ты о чём?.. Ты же снялся с баттерфляя.

Джи Хон на секунду подумал, не случился ли у Джэ Гёна диссоциативный эпизод из-за неспособности принять факт первого в спортивной карьере отказа от участия.

- Джэ Гён-а, у тебя семь дисциплин.

Джи Хон осторожно попытался вернуть его к реальности. Но…

- Нет, восемь дисциплин.

Джэ Гён упрямо настаивал на своём, и Джи Хон уже не просто растерялся, а начал всерьёз беспокоиться.

«Что с ним делать? Видимо, снятие с соревнований ударило сильнее, чем я думал.»

Глядя на Джэ Гёна с жалостью, Джи Хон собрался с духом и спокойно сказал:

- Да, восемь дисциплин... было бы здорово, если сможешь.

- Смогу.

Джэ Гён теперь даже улыбался с уверенным видом. У Джи Хона перехватило горло, но он, не подавая виду, тоже улыбнулся и кивнул:

- Да, давай. Восемь дисциплин, обязательно.

Сдерживая слёзы, Джи Хон поклялся себе. Что бы ни случилось, больше не заставит Джэ Гёна сниматься с соревнований. Даже если придёт на круг позже всех и займёт восьмое место - никогда, ни за что больше не предложит сняться. Для этого нужно было любой ценой получить заключение о полном выздоровлении от слэп-поражения до Олимпиады.

Поставив себе эту цель, Джи Хон даже среди забот по подготовке к судебному процессу тщательно следил за графиком лечения и реабилитации Джэ Гёна, а с помощью госпожи Шим кормил его всеми полезными для суставов продуктами, кроме тех, что вызывали отвращение.

Может, благодаря этому плечо Джэ Гёна восстанавливалось быстрее и лучше, чем ожидалось, и к середине мая он был уже в такой форме, что смог присоединиться к сборам в олимпийской деревне.

А через месяц, во вторую неделю июня, вышел окончательный список участников олимпийской сборной.

Проверяя список, Джи Хон не поверил своим глазам. В мужском плавании значилась эстафета 4×100 вольным стилем. И первым в списке участников стояло имя Джэ Гёна.

Вот оно что. Восьмой дисциплиной Джэ Гёна была эстафета.

Глава 174

Синий свет, беспорядочно отражавшийся на поверхности воды, погас, и по громкоговорителю прозвучало объявление. Голос ведущего с характерным бодрым австралийским акцентом разнёсся по всему бассейну.

[Ladies and gentlemen, the men's 400-meter Freestyle Relay final will be held…] (Дамы и господа, финал мужской эстафеты 4×100 метров вольным стилем состоится...)

Объявление о том, что скоро начнётся финальный заплыв мужской эстафеты 4×100 метров вольным стилем, вызвало бурные овации на трибунах.

Французская пара, сидевшая рядом с Джи Хоном, тоже размахивала флагами и кричала. Заметив, что загораживают ему обзор, они тут же извинились.

Джи Хон кивком дал понять, что всё в порядке, и вставил в уши наушники, которые держал в руке. Взгляд был прикован к большому экрану над бассейном, а в ушах звучала трансляция корейского диктора и эксперта.

[А, вот и освещение погасили. Похоже, соревнование скоро начнётся.]

[Да, спортсмены сейчас готовятся к выходу.]

К счастью, задержки не было, звук и видео шли синхронно. Джи Хон расслабился, готовый насладиться соревнованием.

Два дня назад во время финала комплексного плавания на 400 метров задержка была такой сильной, что он в итоге выключил трансляцию. В этот раз он надеялся, что синхронизация продержится до конца. В тот момент, когда он об этом думал, крики пробились сквозь наушники. Начался выход спортсменов.

[Итак, спортсмены наконец выходят! Первыми на восьмую дорожку выходят пловцы из Бразилии, за ними следуют бельгийские спортсмены с первой дорожки.]

Распределение дорожек в олимпийском финале происходит по результатам квалификации в порядке 4-5-3-6-2-7-1-8*.

*Прим.: Иногда порядок бывает 4-3-5-6-2-7-1-8. Соблюдается правило, что первое место получает четвёртую дорожку, а со второго и третьего мест поочерёдно заполняются обе стороны, но иногда левую и правую стороны меняют местами.

Спортсмен, занявший первое место в предварительных заплывах, получает лучшую четвёртую дорожку, а восьмой финалист плывёт на восьмой дорожке. Порядок выхода обратный - начиная с восьмой дорожки, а главные фавориты на четвёртой дорожке появляются последними под самые громкие овации.

[Наконец на седьмой дорожке наши южнокорейские спортсмены!]

Мужская эстафетная команда Южной Кореи 4×100 метров вольным стилем на Олимпиаде в Брисбене заняла шестое место в квалификации. Для Джэ Гёна, привыкшего к четвертой или пятой дорожкам в финалах, это был совсем новый опыт. Да и для остальных пловцов это тоже было в новинку, и даже для корейских зрителей, смотрящих трансляцию, эта картина была крайне необычной.

Потому что.

[Это первый раз, когда наша страна проходит в финал эстафеты на Олимпиаде.]

[Да. На дистанции 400 метров мы вообще участвуем впервые.]

[Действительно потрясающе, наши южнокорейские пловцы. Квон Джэ Гён, Пак Нам Хён, Ли Хэ Джон, Чо Чун Хван. В дебютном выступлении они прошли аж в финал и показывают результаты выше ожиданий.]

Именно так - для мужской сборной Южной Кореи по плаванию это был первый выход в олимпийский командный финал.

[В кадре Ли Хэ Джон и Пак Нам Хён. И в самом конце наш Квон Джэ Гён.]

[Четыре года назад Квон Джэ Гён был младшим в команде пловцов. А теперь стал старшим и привёз в Австралию молодых товарищей по команде.]

[Верно. Восемнадцатилетний младший теперь стал двадцатидвухлетним старшим, ах, действительно трогательно.]

Комментаторы говорили с таким волнением не только потому, что восемнадцатилетний юноша стал двадцатидвухлетним молодым человеком. А потому, что этот двадцатидвухлетний Квон Джэ Гён сделал выбор, который восемнадцатилетний Квон Джэ Гён никогда бы не сделал.

Джэ Гён участвовал в командных соревнованиях впервые за шесть лет. После того как он дебютировал на международных соревнованиях в эстафете 4×100 метров вольным стилем и показал ужасный результат, он больше не участвовал ни в каких командных дисциплинах. Сколько бы федерация плавания и Корейская спортивная ассоциация ни уговаривали, он категорически отказывался. Говорил, что лучше добавит ещё одну индивидуальную дисциплину и оттуда принесёт медаль. И действительно так и делал.

- Но вдруг откуда эстафета? Почему ты решил участвовать?

Когда удивлённый Джи Хон, узнавший об этом только из списка участников, спросил, Джэ Гён спокойно ответил:

- Нужно взять восемь медалей.

Джэ Гён говорил так, будто участвовал в эстафете только по этой причине, но это было невозможно. Ведь шансы завоевать медаль в эстафете были практически нулевыми.

И всё же добавление дисциплины означало дополнительную нагрузку, к тому же это была командная дисциплина.

В отличие от индивидуальных дисциплин, где достаточно хорошо выступить самому, в эстафете команда состоит из четырёх человек, поэтому нужно было как минимум проводить совместные тренировки для отработки взаимодействия. Также нужно было постоянно менять порядок участников, чтобы найти наиболее эффективную последовательность. Квон Джэ Гён не стал бы терпеть такой стресс просто ради одной дополнительной медали. Скорее он отказался бы от одной медали и вместо этого постарался бы завоевать все остальные семь золотыми.

К тому же, поскольку участие состоялось после того, как Джэ Гён сам первым сказал "хотел бы попробовать поучаствовать в эстафете, если будет возможность", он не мог просто выполнить свою часть и уйти. На самом деле Джэ Гён довольно внимательно следил за тем, кто будет выбран четвёртым пловцом эстафеты.

В разных странах методы отбора участников олимпийской эстафеты различались. В Корее, как и в большинстве других стран, командный отбор не проводился, а приоритетное право участия предоставлялось по итоговому рейтингу отборочных соревнований на 100 метров вольным стилем. Иными словами, при условии прохождения квалификационного норматива места с первого по четвёртое получали приоритетное право участия.

На этом отборе мужской сборной по плаванию квалификационный норматив на 100 метрах вольным стилем преодолели три пловца. Но когда Джэ Гён выразил желание участвовать в эстафете, Корейская спортивная ассоциация пришла в восторг и пообещала найти четвёртого пловца. По олимпийским правилам любой член национальной сборной по плаванию мог участвовать в эстафете независимо от дисциплины. На основании этого правила решили выбрать ещё одного пловца по результатам отбора. Олимпийская комиссия по повышению спортивных результатов долго размышляла над тремя кандидатами и в итоге выбрали четвёртым пловцом Чо Чун Хвана, специализирующегося на 50 м вольным стилем.

- Чун Хван неплохой. Справится.

Когда из трёх кандидатов окончательно выбрали Чун Хвана, Джэ Гён был вполне доволен.

- Правда? А я думал, что лучше был бы тот парень, который занял второе место на 200 метрах вольным стилем. Разве не легче парню, который плавал 200 метров, плыть 100, чем тому, кто плавал 50 метров?

- С Чун Хваном удобнее.

То, что сказанное Джэ Гёном «удобнее» было сокращением от «удобнее гонять», стало понятно из интервью со сборной, которое состоялось незадолго до Олимпиады.

[Говорят, что в процессе подготовки к эстафете 4×100 метров вольным стилем Квон Джэ Гён очень жестко тренировал младших товарищей.]

Диктор говорил это с довольным видом. Эксперт тоже поддакивал:

[Ай, конечно, так и надо.]

[Чо Чун Хван в интервью рассказывал, что во время сборов каждую ночь плакал, но сам не замечал, что плачет.]

[Да, ложился в кровать и от счастья текли слёзы, но он всегда засыпал раньше, чем успевал осознать, что плачет, и понимал это только проснувшись утром.]

Во время подготовки к эстафете Джэ Гён гонял младших почти как мячики. А после того как увидел комментарии интернет-пользователей: «Кажется, Квон Джэ Гён очень заботится о Ли Хэ Джоне и Чо Чун Хване», «Хорошо было бы породниться с любым из них», «Давайте нацелимся на семью с тремя поколениями в сборной», - после этого он стал гонять их ещё более безумно.

Возможно, благодаря этому Чун Хван на этот раз прошёл в финал на 50 метров вольным стилем и показал потрясающий результат - седьмое место. Хэ Джон, к сожалению, выбыл в полуфинале на 100 метров вольным стилем, но всё же обновил свой личный рекорд.

В обеих дисциплинах золото досталось Джэ Гёну.

[И наконец появляются главные герои четвёртой дорожки - австралийские спортсмены.]

Как только появились австралийские спортсмены, трибуны взорвались восторженными криками болельщиков. В первом ряду сидели спортсмены австралийской сборной, поддерживая товарищей. На большом экране показали лицо кричащего Ноа, размахивающего австралийским флагом.

Ноа, который до прошлого года монополизировал золото в комплексном плавании на 400 метров и считался чемпионом плавания, богом бассейна, удивительным образом не смог участвовать в соревнованиях по комплексному плаванию на 400 метров на этой Олимпиаде. Занял третье место на национальном отборе и не получил право участия. Вместо этого взял только два золота в дисциплинах баттерфляй, включая 200 метров баттерфляем, от которого отказался Джэ Гён, и добавил ещё одно серебро баттерфляем в мужской комплексной эстафете 4×100 метров. Австралийский новичок, который вытеснил Ноа и был выбран представителем Австралии в комплексном плавании на 400 метров, став новой надеждой на золото, неожиданно показал слабый результат в квалификации и не прошёл в финал.

В спорте нет вечных победителей или побеждённых. Есть только мгновенные победы и поражения.

За время пребывания в Австралии Джи Хон по несколько раз в день осознавал эту истину.

- Но медали-то вечные.

Так сказал Джэ Гён, когда они встретились после финала комплексного плавания на 400 метров.

- Да? А разве не бриллианты вечные?

- ...Хён, вы хотите, чтобы вам сделали предложение с бриллиантом?

Джэ Гён смотрел на Джи Хона с выражением "неужели?.. сейчас?..". К тому моменту у него уже было четыре золотые медали.

- Нет, я просто говорил об идиоме.

- Правда?..

- Да, пожалуйста, не связывай всё с предложением руки и сердца.

В это время голова Джэ Гёна была занята исключительно мыслями о предложении. Так было всё время после начала Олимпиады. Нет, даже до начала Олимпиады было так же. Когда другие спортсмены с удовольствием фантазировали о том, что скажут в интервью, если завоюют медаль на Олимпиаде, какое выражение лица сделают, Джэ Гён думал только о том, когда, в какой момент и как сделать предложение.

Джи Хон на всякий случай заранее попросил, чтобы Джэ Гён не делал ему предложение на церемонии награждения.

- Вряд ли такое случится, но не делай этого, если сделаешь мне предложение там, не прощу, пойми, что никто не любит такие шоу, иногда такое бывает, но я не из таких…

В день перед отъездом в Австралию посадил его перед собой и всё объяснил. Джэ Гён немного растерянно ответил:

- А, что... я такого не сделаю. Зачем мне это?

Словами говорил "зачем мне это", но по тому, как предательски дрожали зрачки, было ясно, что он определённо планировал это сделать.

Глава 175

Хотя задуманное мероприятие и сорвалось, Джэ Гён всё равно не забыл о своей цели - сделать предложение, надев на него все медали, которые завоюет. И каждый день он усердно рассекал водную гладь, стремясь к этой цели, и вот уже собрал семь медалей.

И теперь он готовился к своей последней дисциплине на этих Олимпийских играх - эстафете вольным стилем 4×100 метров.

[В этом финале мужской эстафеты вольным стилем 4×100 метров команда Республики Корея стартует в следующем порядке: Чо Чун Хван, Пак Нам Хён, Ли Хэ Джон, Квон Джэ Гён. Тот же порядок, что и в предварительном заплыве, верно?]

[Да. Наш Чо Чун Хван, который славится быстрым и точным стартом, плывёт первым, а Квон Джэ Гён, обладатель мирового рекорда в стометровке вольным стилем, завершает эстафету.]

[Рекорда, обновлённого на этой Олимпиаде.]

[Именно так. Но предыдущий рекорд тоже принадлежал Квон Джэ Гёну.]

На слова эксперта диктор рассмеялся:

[Того и гляди, скоро он попадёт в книгу рекордов как обладатель наибольшего количества мировых рекордов.]

[Прямо перед вторым отборочным туром он получил травму плеча, что вызывало большие опасения, но эти опасения оказались напрасными - на этой Олимпиаде он показывает потрясающие результаты.]

[Совершенно верно. Из семи дисциплин он завоевал пять золотых и две серебряные медали, а также установил мировые рекорды на дистанциях 100 и 200 метров вольным стилем и 200 метров комплексным плаванием.]

[В комплексном плавании на 400 метров он совсем чуть-чуть не дотянул до мирового рекорда - всего 0,04 секунды.]

[Точно. Текущий мировой рекорд - 4 минуты 03,84 секунды, а Квон Джэ Гён финишировал с результатом 4:03,88.]

[Ах, если бы ногти были чуть длиннее, так ведь? Ха-ха-ха.]

[Или рост на сантиметр больше!]

[Тогда получается 196 см? Ого, неплохо.]

[К следующему чемпионату мира, возможно, так и будет.]

«...Нет, хватит уже расти.»

Джи Хон мысленно произнёс эти слова.

На самом деле то, что Джэ Гён растёт, не было проблемой. Пловцу хорошо быть высоким. Чем выше, тем лучше для пловца.

Тем не менее в последнее время, стоило услышать, что Джэ Гён вырос, растёт, ещё вырастет - его сразу охватывал страх.

Причина была очевидна - ребёнок в животе.

Уже сейчас вес превышал норму и соответствовал верхним 2%, а при мысли о том, насколько больше станет малыш за оставшиеся два месяца, становилось так страшно, что по ночам не мог уснуть.

Джэ Гён тоже в прошлом году, узнав, что вырос на сантиметр, так радовался, но на этот раз, хотя за год вытянулся на 1,2 см, не только не хвастался, а только поглядывал на Джи Хона. А потом спустя долгое время сказал так, словно не стоит особо переживать.

- Хён, всё в порядке. Джинни будет похож на хёна.

«Эй, думаешь, если на меня похож, то маленький что ли?» - подобные слова говорить не было нужды, поскольку фраза “Джинни будет похож на хёна” была давним заклинанием Джэ Гёна, не связанным с размером ребёнка.

С тех пор как узнали, что в животе сын, он начал твердить: обязательно похожий на хёна мальчик, похожий на хёна сын, точь-в-точь как хён сын! Уже по одному размеру живота понятно, что это сын Квон Джэ Гёна, но он продолжал отрицать реальность и повторял своё заклинание: нет, будет похож на хёна, должен быть похож на хёна, не может не быть похожим на хёна.

Он так настаивал на том, что ребёнок обязательно должен быть похож на хёна, поэтому Джи Хон спросил:

- А почему тебе так хочется, чтобы он был похож на меня?

И ответ был что надо:

- Потому что тогда будет красивым, и классным, и добрым, и хорошо заниматься спортом, и прилежным, и вообще самым лучшим.

Говорил это с улыбкой до ушей, словно от одной мысли становилось хорошо, что просто поражало.

«Красивый, классный, добрый, хорошо занимается спортом, прилежный и вообще самый лучший - да он сам точно такой же. И к тому же ещё милый.»

Поэтому в последнее время у Джи Хона появилась ещё одна забота: а что если Квон Джэ Гён, узнав, что появится существо точь-в-точь как он, да ещё маленькое и миленькое, перестанет вести себя мило.

И без того в последнее время, с тех пор как получил звание старшего в сборной, стал слышать, что сильно повзрослел, но пусть только на публике так себя ведёт, а дома продолжает оставаться милым. Ему же всего двадцать два года, самый возраст, когда можно быть милым…

Джи Хон как раз вздыхал от этих никчёмных переживаний.

Внезапно раздались оглушительные крики болельщиков, и когда он поднял голову, на большом экране крупным планом показывали лицо Джэ Гёна. Видимо, что-то его не устроило, и он снял плавательную шапочку, а затем снова надел - камера не упустила этот момент.

Чем дольше камера держала Джэ Гёна в кадре, тем громче становились крики людей.

Австралийцы или нет - все они были фанатами, которые специально пришли посмотреть на соревнования по плаванию, любящими этот вид спорта. У них не было причин не уважать чемпиона, который уже несколько лет не выпускает из рук звание лучшего в мире. Когда Джэ Гён устанавливал новые рекорды и получал золотые медали, они не скупились на овации и аплодисменты, как для своих спортсменов. И каждый раз Джи Хон понимал, что означают слова "у спорта нет границ".

Когда камера снова показала стартовые тумбы, пловцы уже подошли к ним вплотную.

[Итак, похоже, соревнование вот-вот начнётся!]

[Да, здесь, в Брисбене, в олимпийском плавательном комплексе! Вы наблюдаете за финалом мужской эстафеты вольным стилем 4×100 метров!]

Комментаторы выкрикивали это возбуждёнными голосами. Оба, несмотря на напряжение, не могли скрыть волнения - видимо, наши спортсмены произвели на них глубокое впечатление. И неудивительно, ведь с первого же участия они прошли прямо в финал.

Это было настолько неожиданное достижение, что в Корее, казалось, все ждали: а вдруг и медаль возьмут?

Но официальные лица на месте были настроены так: медаль - это, пожалуй, слишком... И Джи Хон думал так же. Конечно, было бы здорово получить медаль, но объективно рассуждая, шансов практически не было.

В эстафете, как и в других плавательных дисциплинах, страны-медалисты были предопределены. В основном США, Австралия и Франция по очереди забирали медали, меняя только их цвет. Особенность этих стран в том, что у них такой хороший состав пловцов, что в предварительных заплывах эстафеты они выставляют не основных спортсменов, а резервных. Даже так они спокойно проходили в финал, а основные пловцы тем временем берегли силы, чтобы показать лучшие результаты в финальном заплыве. Команды, которые участвовали в предварительных и финальных заплывах одним и тем же составом, неизбежно несли большую нагрузку по выносливости - именно такой была наша сборная.

Но и дойти до этого момента - уже достижение.

Джи Хон искренне так считал. Фразу "участие само по себе уже имеет значение" иногда можно считать правдой, а иногда банальным оправданием, но в этот раз это была правда. По крайней мере, для Джи Хона. Из всех достижений Джэ Гёна на этой Олимпиаде участие в этой дисциплине было самым удивительным и вызывающим гордость. Наверное, для Джэ Гёна тоже.

[Первые пловцы поднимаются на стартовые тумбы. Седьмая дорожка - наша Южная Корея, первый пловец - Чо Чун Хван.]

Диктор говорил напряжённым голосом. Камера по очереди показывала восьмерых спортсменов в стартовой позе. В бассейне, который только что гудел от криков, теперь не слышно было даже дыхания.

Наверное, у всех сейчас сердца готовы выскочить из груди.

Джи Хон думал об этом, глядя на спортсменов, которые приняли одинаковую позу на стартовых тумбах.

Кроме звука собственного сердцебиения ничего не слышно, а водная гладь перед глазами то отдаляется, то приближается. То хочется поскорее прыгнуть, то убежать, но кажется, что стоит только войти в воду - проплывёшь быстрее всех, а может, и нет.

И именно тогда раздаётся тот звук. Спасительный звук, который положит конец всем сомнениям и мучениям.

Пииип~

Пловцы одновременно бросились в воду. Они устремились по воде мощными движениями, словно стряхивая с себя все недавние тревоги.

Зрители хором вскрикнули. В следующий момент спортсмены почти синхронно показались на поверхности, и крики с трибун стали ещё громче.

От этого громоподобного звука Джи Хона охватила дрожь.

Всегда, всегда.

Этот момент был самым захватывающим.

И в воде, и на суше.

Самый восхитительный, самый волнующий момент.

◆◇◆

Когда закончилась церемония награждения и интервью на подиуме, Джэ Гён чётко объявил о выселении из олимпийской деревни. Заранее собрав все вещи, он, выйдя из зала для интервью, сразу заметил Джи Хона с тренером и в один момент подбежал к нему.

- Хён.

Глядя на Джэ Гёна с огромной спортивной сумкой, который прилип к Джи Хону, главный тренер сборной цокнул языком.

- Неужели так спешил уехать?

На Олимпиаде управление спортсменами было крайне строгим для предотвращения различных инцидентов. Спортсмены обязательно должны были жить в олимпийской деревне в период своих соревнований, а в саму деревню посторонним вход был категорически запрещён. Семья, менеджеры, персональные тренеры - если они не входили в официальный штаб сборной, то ни под каким видом не могли ступить в олимпийскую деревню. А во время пребывания в деревне нельзя было даже ночевать вне её пределов.

Естественно, Джэ Гён тоже всю неделю соревнований жил в общежитии олимпийской деревни. Но казалось, что ежедневных встреч после соревнований, когда можно было увидеться, поговорить, было недостаточно.

Примерно с третьего дня Олимпиады Джэ Гён начал говорить:

- Я правда сразу после своих соревнований сбегу из деревни.

И сегодня он поставил целью побег не на следующий день после окончания соревнований, а в тот же день, и с утра притащил собранные вещи, заставив тренера Шина вздыхать.

- Всё равно завтра групповая пресс-конференция, можешь просто после неё уехать.

- Зачем?

Джэ Гён ответил невозмутимо.

- Ладно, иди, иди.

Тренер Шин сделал выражение лица в духе "эх, чего от тебя ожидать". Поскольку он руководил сборной ещё на прошлогоднем Пан-Пасифике, то больше не возражал против самовольных действий Джэ Гёна.

- Я ещё раз навещу вас перед церемонией закрытия.

Джи Хон неловко поклонился, а тренер Шин замахал руками:

- Да нет, нет, зачем тебе с тяжёлым животом сюда ехать.

Он тоже был старшим в мире плавания, так что неформальное общение было естественным с самого начала.

- А вы точно не близнецы?

Тренер Шин говорил так, словно всё равно не верит.

- Нет.

Джэ Гён ответил равнодушно. Но в интонации почему-то чувствовалось сожаление, и Джи Хон подумал про себя: этот парень?..

И без того с тех пор, как узнали, что Джинни - мальчик, раз в два месяца Квон Джэ Гён говорил что-то вроде:

- Но хён, если бы была дочка, родилась бы невероятно красивая девочка, правда?

Каждый раз на это отвечал:

- Точно, тем более если бы рожал не я, а ты, была бы ещё красивее, да?

И тогда он два месяца не заводил разговор о дочери, так что более резких слов говорить не пришлось. Но в последнее время, судя по его поведению, хотел не дочку, а просто второго ребёнка. Особенно когда выбирал одежду для новорождённого и говорил:

- Но дорогая одежда дольше носится и лучше, правда? Один раз купишь, и в следующий раз тоже можно использовать... - или когда речь заходила о доме для переезда, упорно настаивал, что комнат должно быть минимум пять - было очевидно, к чему он клонит.

«Только бы он не предложил семейную поездку на Мальдивы сразу после рождения малыша. Если так случится, я его не прощу.» - думая так, Джи Хон вместе с Джэ Гёном вышел со стадиона.

Глава 176

- Хён, вы и сегодня не сидели в секции для семей спортсменов, да?

Как только они сели в такси, Джэ Гён задал вопрос.

Хотя это называлось секцией для семей спортсменов, на самом деле отдельной секции не было - просто выделили передний ряд среди почётных мест. Джи Хон сидел там в день первых соревнований Джэ Гёна - как назло, в тот день проходили заплывы на 100 метров вольным стилем и 200 метров на спине - и после того, как его четыре раза показали в кадре, больше даже близко туда не подходил. Теперь обязательно садился на обычные зрительские места.

- С обычных мест тоже хорошо видно.

Джэ Гён прищурился, будто это не настоящая причина. Джи Хон, не обращая внимания, постучал по тыльной стороне его ладони и сказал:

- В любом случае, поздравляю с пятикратным олимпийским чемпионством и полным комплектом медалей.

Джэ Гён пожал плечами с видом «да ерунда всё это», а потом с запозданием цокнул языком, словно сожалея:

- Ах, сегодня нужно было взять серебро.

В сегодняшнем финале мужской эстафеты 4×100 м вольным стилем корейские пловцы завоевали бронзу. Медаль была совершенно неожиданной, поэтому корейские официальные лица и другие команды только и кричали «невероятно!» (правда, другие команды удивлялись скорее тому, что Франция, одна из трёх сильнейших в эстафете, заняла четвёртое место, а не тому, что корейские пловцы взяли бронзу). Но даже этого Джэ Гёну было мало.

- Ого, а ты реально жадный до медалей. Честно говоря, я думал, что получить медаль будет невозможно.

- Я?..

Джэ Гён моргнул. На его реакцию «да неужели я такой», Джи Хон рассмеялся и сказал:

- Да ладно, кто не знает, какой ты крутой? Но эстафету ты же не один плывёшь.

- А, это да.

Джэ Гён кивнул, соглашаясь без возражений и добавил:

- Ребята выступили хорошо. Даже лучше, чем я ожидал.

На эти слова уже Джи Хон широко открыл глаза и уставился на Джэ Гёна. Тот, поняв, почему у того такое лицо, недовольно надул губы:

- Ну что такое?

- Блин, я правда... никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты такое скажешь.

Когда Джи Хон сказал, что это даже более трогательно, чем завоевание бронзовой медали, Джэ Гён состроил недоумённое лицо.

- Нет, серьёзно. Даже если бы ты взял золото в эстафете, это не было бы настолько трогательно.

На слова Джи Хона Джэ Гён изогнул бровь с видом “настолько?”.

- Правда.

Джи Хон снова рассмеялся и постучал по тыльной стороне ладони Джэ Гёна.

- Вообще-то уже само участие в олимпийской эстафете - это что-то. Я реально думал, что ты больше никогда не будешь участвовать в командных соревнованиях.

В третьем классе средней школы Джэ Гён впервые участвовал в международных соревнованиях с эмблемой тхэгыка (государственный флаг Республики Корея) в качестве участника эстафеты, но потерпел горькое поражение, не пройдя отборочный тур. После этого при любом упоминании эстафеты он хмурился. Тогда Джи Хон думал, что Джэ Гён так реагирует, потому что не хочет заниматься дисциплиной, в которой не может показать результат, но теперь точно понимал.

Проблема была не в результатах - Джэ Гёну не нравилось работать с людьми, у которых не было желания стараться. Это было ясно из того, что после этого он пропускал все командные мероприятия сборной - сборы, совместное проживание в спортивной деревне и прочее. Насколько сильно Джэ Гён тогда разочаровался в атмосфере национальной команды.

Но готовясь к этой Олимпиаде, он участвовал почти во всех совместных сборах в спортивной деревне. Частично из-за эстафеты, но ещё и потому, что появились усердные младшие товарищи, атмосфера стала лучше прежнего - видимо, решил, что теперь можно. И в любом случае, поскольку он был самым старшим, он, видимо, думал, что должен выполнять свою роль как положено, даже если не идеально. Сам он постоянно это отрицал, но судя по тому, как он обращался с младшими и что говорил в интервью, такой настрой в какой-то степени проявлялся.

- Ты сегодня был действительно крутым. И то, как ты вывел младших и провёл заплыв, было круто, и как на последнем этапе поднялся с пятого на третье место - реально круто. А в интервью, когда ты перечислил, что хорошо сделал каждый из младших - это было самое крутое на свете.

Когда Джи Хон сказал, что хотя Джэ Гён был крут всю Олимпиаду, сегодня он превзошёл себя, тот снова смутился и начал кокетничать:

- Да ладно... не настолько уж. Честно говоря, установить мировой рекорд было круче. Мой лучший заплыв на этой Олимпиаде я считаю комплексное плавание на 200 метров!

Но скрыть хорошее настроение не получалось - покашлял ни с того ни с сего, смотря в окно, потом незаметно взял Джи Хона за руку, а когда тот не отдёрнул, обрадовался и быстренько чмокнул в щёку, и наконец, словно не выдержав, сказал:

- Нет, но почему это такси такое медленное?

- Нормально едет. Сейчас на дороге даже пробок нет.

- Оно практически ползёт! Кажется, я быстрее добегу.

Судя по тому, как он места себе не находил от желания подстегнуть и без того нормально едущее такси, ему не терпелось поскорее попасть в отель. Джи Хон знал, почему Джэ Гён так торопился в отель. Его ждало событие, к которому он готовился полгода.

Размышляя о событии после этого события, Джи Хон тоже начал волноваться. Скрывая беспокойство, он крепко сжал руку Джэ Гёна, затем отпустил и необычайно спокойным голосом сказал:

- Потерпи немного и перестань дёргать ногой, а то удача уйдёт.

Джэ Гён ещё в холле отеля начал требовать у Джи Хона ключ-карту, а выйдя из лифта, со скоростью молнии помчался открывать дверь номера. И как только переступил порог, вся его бычья решимость испарилась - он замер с возгласом “О!”.

По одному затылку было видно выражение лица. Джи Хон, закрыв дверь, последовал за ним и произнёс:

- Шикарно, не правда ли?

Джэ Гёна поразили букеты, расставленные по всему номеру.

- Вы специально не выбрасывали и собирали их все?

- Естественно, нельзя же выбрасывать. Зачем их выбрасывать?

Семь букетов, украшавших комнату, представляли собой цветы, которые Джэ Гён получал на церемониях награждения. Каждый день после соревнований, встречаясь с Джи Хоном, Джэ Гён дарил ему букет, полученный в тот день. Джи Хон, возвращаясь в отель, первым делом наливал воду в пустые ёмкости и помещал туда подаренные Джэ Гёном цветы. Проделывая это в течение недели, обычный люкс превратился в романтичный номер для молодожёнов.

- Надо же создать подходящую атмосферу для предложения руки и сердца, не так ли?

На слова Джи Хона Джэ Гён широко открыл глаза:

- Что? Предложение?.. С чего вдруг предложение?

На это выражение лица уже Джи Хон удивлённо вытаращился:

- Разве ты не торопился сюда, чтобы сделать предложение?

- Что?..

Джэ Гён моргнул. Кто бы ни посмотрел, с любой стороны - у него был вид человека, который даже не думал об этом.

Теперь Джи Хон действительно растерялся.

Значит, всё это время он просто... с обычной целью использования отеля, хотя не всегда это так, но в любом случае... просто... от предвкушения этого у него было такое приподнятое настроение.

Когда Джи Хон посмотрел на него с недоумением, Джэ Гён, наконец поняв ситуацию, опустил взгляд с протяжным «М-м». Затем, хотя Джи Хон ничего не сказал, внезапно вспылил:

- Да что поделаешь! Уже три месяца терплю из-за сборов и Олимпиады!

Джэ Гён говорил так, будто воздерживался целых три месяца, но это было совсем не так.

Действительно, за три месяца он дважды ездил на сборы, но в периоды между сборами они постоянно занимались этим (а период без сборов был длиннее периода сборов). И насчёт Олимпиады... они прилетели в Австралию за три дня до церемонии открытия, и если учесть, что занимались этим прямо перед вылетом - получается, прошло всего десять дней.

Иногда встречаются люди, которые говорят, что «с тех пор, как партнёр забеременел и живот начал расти, по разным причинам стали заниматься этим реже», но к Квон Джэ Гёну это не относилось. Когда живот чуть округлился, он сходил с ума: «Хён, у вас животик начинает появляться, этот выпуклый животик невероятно милый». А когда живот стал большим, он ещё больше терял рассудок: «Хён, когда вы поддерживаете живот руками - это невероятно сексуально, в такие моменты я схожу с ума».

Джи Хон также наслаждался весьма активной интимной жизнью, особенно после того, как во втором триместре его либидо возросло (впрочем, в первом триместре оно тоже не угасало...), поэтому не собирался ничего возражать по этому поводу.

Не собирался, но...

- ...Я был уверен, что сегодня именно тот день.

Когда Джи Хон скрестил руки и нахмурился, Джэ Гён, восприняв это как разочарование, торопливо заговорил:

- Я планировал сделать это в последний день перед вылетом из Австралии. Изначально хотел во время церемонии награждения, но хён категорически запретил, тогда решил в последний день поехать в порт, арендовать яхту и сделать предложение там.

Джэ Гён рассказывал, что уже изучил вопрос аренды яхты, но Джи Хон, узнав, что тот действительно собирался сделать предложение во время церемонии награждения, похолодел от ужаса и не смог толком услышать остальное. Он только подумал, как хорошо, что заранее это запретил.

- Хён, вы хотели получить предложение сегодня?

Джэ Гён спросил с озабоченным лицом.

- Ну, не обязательно именно сегодня, но...

Джи Хон не закончил фразу.

Действительно, не обязательно именно сегодня. Однако, раз уж так красиво украсил комнату цветами, хотелось завершить это событие, пока они не завяли. К тому же, если не сделать сегодня, придётся в последний день ехать в порт и садиться на яхту... честно говоря, это было бы утомительно. Откровенно говоря, будь сейчас шестой месяц беременности, он бы согласился: «Раз Джэ Гён специально подготовил событие». Но на восьмом месяце - причём размер живота соответствовал девятому - это было бы не особым событием, а просто мучением. Главное, если сделать предложение сегодня, Джэ Гён сможет завтра появиться на групповой пресс-конференции с кольцом на пальце.

Размышляя об этом, он решил, что любой ценой должен сегодня завершить это дело... то есть получить предложение.

Глава 177

- Да, я хочу получить его сегодня.

Наконец Джи Хон решительно заявил.

- Правда?..

Джэ Гён скрестил руки с выражением лица "что же с этим делать?".

- Почему бы и нет? Давай просто сделаем это сейчас. У тебя же все медали с собой, так что давай прямо сейчас.

- Ах, как же в такой обстановке?..

Джэ Гён по-настоящему разозлился, мол, хён вообще ничего не понимает.

- А что не так с обстановкой? Вокруг цветы, очень даже подходяще.

- Но всё же. Да ещё и в отеле.

Джи Хон быстро заткнул рот Джэ Гёна.

- Если не делать предложение в отеле, то где ещё?

Когда он сказал это тоном "удивительно, что ты вообще думал делать это где-то ещё", Джэ Гён, всё ещё со скрещенными на груди руками, широко раскрыл глаза и переспросил:

- Да? Обычно предложение делают в отеле?

- Это же логично.

Джэ Гён состроил кислую мину, словно говоря: “при чём тут логика, когда делаешь предложение руки и сердца?”.

«Ах, почему он не понимает?»

Джи Хон мысленно цокнул языком и указал на кровать.

- Нужно размяться у бассейна, чтобы потом сразу нырнуть.

Попал в точку.

- Да?

Когда он объяснил понятнее, Джэ Гён наконец раскрыл рот:

- Хён, эта аналогия... разве не гениальна? Да. Думаю, такое сравнение мог придумать только хён.

Джэ Гён искренне восхитился и захлопал в ладоши.

- Именно. Аналогия, которую могу придумать только я и понять можешь только ты.

Когда он подстегнул чувство товарищества и принадлежности, Джэ Гён ещё громче захлопал в ладоши, радуясь.

- Ну, тогда давай быстро делать предложение.

Джи Хон воспользовался тем, что у Джэ Гёна поднялось настроение, и молниеносно потребовал приступить к предложению, а Джэ Гён без малейших колебаний достал медали из своей сумки. И с бренчащим пучком медалей направился прямиком к бассейну, то есть к кровати.

«...Неужели, он действительно намерен сразу же после предложения обниматься и “валяться” на кровати.»

Хоть он сам первый соблазнил его этим предлогом, но не думал, что тот будет делать предложение прямо на кровати.

- Джэ Гён-а, ты и правда чемпион.

“Никаких лишних движений.” - собирался сказать Джи Хон, но…

- Конечно.

Видимо, решив, что это про его связку медалей, Джэ Гён гордо поднял их, и Джи Хону пришлось тихо закрыть рот.

«К тому же, как он красиво и мило смеётся, победно тряся медалями. Возможно ли, чтобы человек был настолько красив, как статуя, и при этом настолько мил и очарователен? Да ещё и при росте 194 см, нет, 195 см.»

При мысли о том, что он станет его мужем по-настоящему, невольно рассмеялся. Хотя весь мир уже об этом знал, и даже ребёнок скоро родится, какой в этом смысл? Но всё же, когда этот момент приблизился, сердце трепетало, дрожало от волнения и счастья.

Джи Хон, стоя спиной к столу, протянул руку назад и достал из ящика заранее припрятанную вещь. Как-то запихнув довольно объёмную штуку в задний карман брюк, подошёл к кровати, и Джэ Гён похлопал перед собой, как будто говоря: “Садитесь сюда.”

- Ну, пришёл.

Джи Хон забрался на кровать и сел напротив Джэ Гёна.

Так кричал "предложение, предложение", а когда дело дошло до настоящего предложения, видимо, застеснялся - Джэ Гён то и дело трогал медали, покашливал и отводил взгляд. А ведь всего два часа назад вывел младших и показал такой великолепный вид. Всю неделю люди кричали "чемпион", а он как само собой разумеющееся стоял на высшей ступени подиума.

А перед ним вот так по-детски стесняется и не знает, что делать - от такой милоты невольно улыбнулся.

- Давай быстрее делай предложение. Быстрее.

Джи Хон специально стукнул по кровати.

- Понял.

Джэ Гён наконец стёр смущение с лица и прочистил горло. И, взяв одну медаль, надел её Джи Хону на шею:

- Хён, выходите за меня замуж. Вы…

- Да, хорошо.

- Я ещё не договорил…

Джэ Гён растерянно посмотрел на Джи Хона.

- А, да?

Джи Хон притворился удивлённым, а потом сказал:

- Но главное же - просьба выйти замуж. Поэтому это и предложение. Раз сказал это, значит, всё сказал, разве нет?

- Нет, это так, но... медали ещё не все надел…

- А, точно. Тогда быстро надевай.

На торопливость Джи Хона Джэ Гён состроил лицо "не то это...", но всё же собрал разложенные на кровати медали и надел их все сразу на шею Джи Хону.

- Ого, восемь медалей. Очень тяжелые.

Джи Хон трогал медали, которые надел Джэ Гён, и преувеличенно охал-ахал. И, позвякивая медалями на шее, сказал Джэ Гёну:

- Спасибо за предложение. Да, я очень счастлив.

- …

Джэ Гён, глядя на такого Джи Хона, поморгал, а затем с запозданием воскликнул "Ах, что это такое!" и ударил по кровати.

- То, что я задумывал, было совсем не таким!

- Да? А предложение, которое я задумывал, именно такое. Всё равно всё что надо сделал.

Джи Хон сказал с улыбкой:

- Восемь медалей надел и про замужество сказал.

Когда спросил, что ещё нужно делать, Джэ Гён возмутился:

- Так мгновенно всё... да и слишком сухо же. Хён, я же точно говорил, что вы должны заплакать.

- А что делать, если слёзы не идут?

- Тогда хотя бы притворитесь, что тронуты.

При этом обижается, как бы говоря, что “как хён может быть таким спокойным?”, и не просто на словах - действительно выглядел обиженным, поэтому Джи Хон поспешил оправдаться:

- Эй, каждый раз, когда ты принимаешь душ, смотришь в зеркало в ванной и говоришь: "Хён, выходите за меня замуж, хён - самая блестящая из всех моих медалей, буду всю жизнь беречь и дорожить". Я целый месяц слушал, как ты репетируешь, откуда у меня слёзы возьмутся?

- …

Джэ Гён вдруг притих. Долго молча смотрел на Джи Хона, а потом тихо сказал:

- Это... было слышно?

- Конечно слышно.

Не успел Джи Хон договорить, как Джэ Гён простонал "Ах" и провёл рукой по лицу.

- Почему это вообще было слышно, блин.

Джэ Гён так расстроился, что Джи Хон не смог даже сказать, что теперь они переедут в дом с хорошей звукоизоляцией, где можно будет репетировать вволю.

- В любом случае, твоё предложение я принял.

Джи Хон достал футляр из заднего кармана брюк. Джэ Гён, увидев его в руках Джи Хона, сразу вытаращил глаза, а когда Джи Хон открыл футляр и достал кольцо, по-настоящему растерянно пробормотал:

- Хён, зачем?.. Зачем... опять делаете?

- Как зачем? Ты тогда в больнице не ответил на моё предложение.

Джи Хон сказал это тоном "разве не очевидно", а потом продел заранее приготовленную цепочку в кольцо. И, словно надевая медаль, повесил кольцо на цепочке Джэ Гёну на шею:

- Джэ Гён-а, выходи за меня замуж.

- …

- Ты - самая ценная медаль из всех, что я получил.

От знакомых до боли слов, лицо Джэ Гёна моментально скривилось.

- Ах, это уже слишком, правда!..

Джэ Гён наконец взорвался от возмущения. Джи Хон так рассмеялся, что упал на кровать.

- Нет, хён правда... что... зачем вы так делаете?

Настолько разволновался, что Джэ Гён даже слова нормально связать не мог.

- Прости. Подумал, что слишком крутая фраза.

- Тогда тем более нужно было дать мне её сказать!

Джэ Гён недоумевал, как такое вообще возможно. Джи Хон, лежа на кровати и смеясь, похлопал рукой по бедру Джэ Гёна и сказал:

- Эй, ты и так достаточно крутой, зачем тебе ещё более крутые слова говорить? Просто дай мне.

- Что за?..

- Нет, серьёзно.

Джи Хон обхватил живот и, с трудом повернувшись на бок, лёг лицом к Джэ Гёну:

- Сегодня был такой крутой, зачем пытаться быть ещё круче? Да и не только сегодня. Всю неделю так было.

Раз сказал, что крутой, Джэ Гён больше не мог злиться и только крепко сжал губы. То ли от того, что всё ещё не мог поверить, то ли от того, что обрадовался комплименту - уголки губ потихоньку поднимались. Видя это, Джи Хон взял Джэ Гёна за руку:

- И медали очень хорошие, я рад, но на самом деле не нужно было столько приносить.

Джи Хон звучно поцеловал тыльную сторону ладони Джэ Гёна. Потом снова посмотрел на него:

- Ведь ты - самая лучшая медаль.

- …

Джэ Гён долго смотрел на Джи Хона сверху вниз, кусая губы, а потом наконец отвернулся и рассмеялся:

- Ха, вот же…

Теперь точно смеялся от радости. Джи Хон тоже засмеялся и снова поцеловал тыльную сторону ладони Джэ Гёна. Специально громко чмокая, сказал:

- Так что? Не ответишь на моё предложение?

У Джэ Гёна было выражение "что же с этим делать". Конечно, он думал не о том, принимать или нет, а мучился, как ответить более красиво. Вскоре, поняв, что с его чувственностью ничего лучше "самой сияющей медали в моей жизни" не выйдет, он отбросил лишнее и чётко сказал:

- Выйду замуж за хёна.

- Да, спасибо.

Джи Хон сказал с улыбкой. Джэ Гён, видимо, немного растрогался от того, что на его "выйду замуж" Джи Хон ответил "спасибо".

Джэ Гён долго смотрел на Джи Хона взглядом, полным разных эмоций, но вскоре, словно отбросив все размышления, как всегда уверенно сказал:

- Тогда теперь очередь клятвенного поцелуя?

- Это же на свадьбе делают?..

- Но мы же не будем проводить свадьбную церемонию.

Джэ Гён быстро парировал.

- Нет, сейчас и есть свадьба. Раз друг другу медали надели, значит, это свадьба.

Джэ Гён упрямился, делая вид, что логично рассуждает.

«Если хочет поцеловаться, можно просто так сделать, но раз так отчаянно упрямится, видимо, есть что-то, что хочет сказать про свадьбу. Наверняка собирается заговорить про первую брачную ночь.»

- Да, давай клятвенный поцелуй.

Не успел Джи Хон договорить, как Джэ Гён лег рядом с ним. Действительно радостно бросившись на кровать, словно прыгая в бассейн, он осторожно, чтобы не придавить живот Джи Хона, схватил его за обе щеки и страстно целовал.

А затем…

- Тогда сегодня наша первая брачная ночь?

Как и ожидалось, стоило оторваться от губ, как он это сказал, и Джи Хон рассмеялся.

- Да. Но церемония ещё идёт, так что продолжай целовать.

- А, конечно.

Джэ Гён сказал это как само собой разумеющееся и снова схватил Джи Хона за щёки, целуя. Джи Хон тоже положил руки поверх ладоней Джэ Гёна и принимал его поцелуи.

Под предлогом состоявшегося предложения руки и сердца и его принятия оба целовались с небывалой страстью.

В их собственном белоснежном бассейне, клянясь в вечной любви в этот самый момент.

<Конец.>

Глава 178 - Экстра 1. Комби

- О, кого я вижу.

Как только они с руководителем Ли зашли в ресторан, заместитель менеджера Нам, сидевший за дальним столиком, сразу их заметил. Видимо, он ещё не успел сделать заказ, потому что тут же покинул коллег из отдела маркетинга и пересел к столику Джи Хона и руководителя Ли.

- Что за дела, в последнее время совсем не видно? Таким занятым прикидываешься?

Заместитель менеджера Нам, едва присев рядом с Джи Хоном, тут же ткнул его локтем в бок и принялся шумно возмущаться.

- Не прикидывается, а действительно занят.

Ещё до того, как Джи Хон успел что-то сказать, первой ответила руководитель Ли. Она взяла меню и кивком указала на Джи Хона, сидевшего напротив.

- Уже несколько дней подряд торчит в переговорной с юридическим отделом.

- А, правда что ли?

- Да. Юридический отдел в последнее время даже в обеденное время не выходит, заказывает еду прямо в переговорную. А Чона тэри я сегодня специально вытащила, чтобы хоть немного передохнул.

На слова руководителя Ли заместитель менеджера Нам посмотрел на Джи Хона с выражением "неужели до такой степени?". Джи Хон только пожал плечами, и тут как раз подошёл официант принимать заказ, так что все трое назвали желаемые блюда.

- Кстати, Чон тэри, а токсикоз вас не мучает?

Спросил заместитель менеджера Нам, как только официант ушёл.

- А, у меня токсикоза почти нет.

- Ого, правда?

- Да. Только натощак немного мутит, а в остальное время нормально. Наоборот, слишком хорошо ем, аж переживаю.

На слова Джи Хона руководитель Ли серьёзным тоном сказала:

- Чон тэри, знай, что тебе реально повезло. При сильном токсикозе люди просто с ума сходят. Силы на исходе, кружится голова, кажется, что помрёшь, если что-то не съешь, но стоит поесть - всё обратно выходит. Реально можно свихнуться.

У руководителя Ли была дочка, которая в этом году пошла в начальную школу. Когда она была беременна, Джи Хон ещё не работал в компании, но байки о том, как руководитель Ли в первом триместре из-за токсикоза похудела больше чем на шесть кг за месяц, он слышал. И действительно, если руководитель Ли, которая входила в тройку лучших сотрудников компании по работоспособности и выносливости, всерьёз подумывала об отпуске по уходу, то это о многом говорило.

- Руководитель Ли, у вас был настолько сильный токсикоз?

Заместитель менеджера Нам округлил глаза, говоря, что он этого не знал.

- Сильный. Но в моём случае не только токсикоз, а ещё и то, что я не могла контролировать своё тело и настроение по своему желанию - это было ещё тяжелее. Я сама понимала, что веду себя нерационально, но ничего не могла с этим поделать. Эта ситуация продолжалась, и меня это безумно раздражало. И токсикоз, и эмоциональная нестабильность - всё это гормональные изменения, которые возникают практически одновременно, так что было вдвойне тяжело.

- Ааа...

В отличие от понимающего отклика, на лице заместителя менеджера Нама было написано, что он не очень-то понимает, о чём речь.

Руководитель Ли, наливая себе воду в стакан, объяснила:

- Например, вот что. Я фрукты особо не люблю, а во время токсикоза их до ужаса хотелось. Кроме фруктов почти ничего не могла есть. Поэтому в холодильнике всегда держала запас, но проблема была в том, что если они были не той сладости и свежести, которую я хотела, то абсолютно не приносили удовлетворения.

- А.

Заместитель менеджера Нам наконец кивнул, как будто теперь хоть что-то начал понимать. Но руководитель Ли не остановилась и продолжила свою страстную речь:

- Да, обычно я бы сказала: да что с этими фруктами такого, ну съем то, что есть, а завтра куплю свежие. Но тогда так не получалось. Хочется прямо сейчас, а съесть не могу - расстраиваюсь, обижаюсь, злюсь, прямо несправедливо как-то. Муж говорил, что купит, только скажи что хочешь, а тут самое бесящее - я сама не знала, чего хочу!

Руководитель Ли повысила голос, обращаясь к обоим, словно спрашивая, понимают ли они её раздражение, злость, самобичевание и возмущение. Джи Хон, который хоть и не совсем так же, но каждый раз мучавшийся от скачков настроения при побочных эффектах подавителей, в какой-то степени понимал её страдания. А вот заместитель менеджера Нам, хоть и такой же омега, но явно не знавший, что такое побочки от подавителей и на что способны гормоны, выглядел слегка растерянным.

- По-моему, руководитель Ли, фрукты с той сладостью и свежестью, которые вы хотели, вообще не существовали в природе. То есть это что-то вроде платоновской идеи.

Хоть и не совсем в точку, но заместитель менеджера Нам всё же старался проявить сочувствие, и на это руководитель Ли рассмеялась:

- Может быть и так. В общем, было очень тяжело. Не только мне, муж тоже намучился страшно. И днём, и ночью, и на рассвете - все виды фруктов таскал, а от меня только и получал нагоняи.

- А? Но это и в обычное время...

- Молчи.

От тихого окрика руководителя Ли заместитель менеджера Нам быстро отвёл взгляд, делая вид, что поправляет приборы. Аккуратно разложив их на салфетке, он естественно сменил тему:

- Но юридический отдел ещё понятно, а зачем Чона тэри всё время держать? Всё равно жалобу подаёт компания, которая представляет спортсмена Квон Джэ Гёна, а Чон тэри просто свидетель. Разве не достаточно написать показания со слов свидетеля?

- В принципе да, но дело в том, что мы подаём жалобы не в одну инстанцию.

Джи Хон тоже поправил свои приборы и ответил:

- Мы планируем подать иски в четыре спортивные организации. Плюс в суд отдельно гражданский и уголовный. А в уголовном я ещё и истец.

- Айгу-я!

Заместитель менеджера Нам схватился за лоб, словно у него уже заболела голова. Джи Хон специально наклонился к его уху и ласковым голосом прошептал:

- А ещё в каждой организации требуют разные документы и доказательства, разные формы заявлений и бланки. К тому же в дисциплинарном комитете ФИНА и Олимпийском комитете есть установленные сроки для подачи апелляций после окончания соревнований. Документы должны поступить строго в течение трёх недель с даты проведения соревнований, иначе их не примут.

- Ыааа.

Заместитель менеджера Нам, который закрыл лицо руками, изображая страдания, но потом вдруг просветлел и обрадовался:

- Подождите. Получается, что на следующей неделе по крайней мере два дела завершатся в любом случае?

- Да. И вообще моя роль примерно через неделю закончится.

- А, вот и хорошо.

- Но это только для меня, а для юридического отдела всё только начинается. Им придётся следить за процессом и постоянно реагировать в режиме реального времени.

- Юридический отдел - это их работа, что тут поделаешь.

Едва Джи Хон закончил говорить, как руководитель Ли тут же подхватила:

- Всё равно за эту работу зарплату получают. А вот то, что Чон тэри сейчас перенапрягается больше, чем кажется - вот это и меня, и директора беспокоит.

Вспоминая свою беременность, руководитель Ли всё больше волновалась и то и дело цокала языком.

- Да не особо и перерабатываю. К тому же я сам хочу побыстрее закончить.

Джи Хон поспешил успокоить, чтобы не вызывать лишних волнений. На самом деле юридический отдел, учитывая беременность Джи Хона, предлагал максимально подстроиться под его график. Встречаться раз в два дня или раз в неделю, не перенапрягаясь, но Джи Хон, желая побыстрее со всем покончить, сам каждый день приходил в переговорную.

- А зачем так торопиться?

- Я вообще не люблю откладывать дела.

Заместитель менеджера Нам закатил глаза, словно говоря: “Да, у этого парня такой характер”.

- Особенно с такими стрессовыми задачами лучше побыстрее разобраться. А то потом ещё меньше хочется делать.

Сказав это, Джи Хон сделал глоток воды.

- И вообще, независимо от моих обстоятельств, такие дела лучше решать быстро. Как раз сейчас общественное мнение на нашей стороне, упустить такой момент было бы жалко.

- Но ведь “KAVVA” всё равно будет подавать апелляцию, какой бы ни был результат.

- Наверное, да.

- Тогда фактически нужно готовиться к затяжной войне, не лучше ли регулировать темп? Какой бы выносливый ни был Чон тэри, он всё-таки беременный.

На слова заместителя менеджера Нама о том, что не понимает, зачем так жестко форсировать события, руководитель Ли буркнула:

- Из-за Квон Джэ Гёна, естественно.

- А что с ним?

- На следующей неделе его выпишут из больницы, и тогда ему снова нужно будет тренироваться и всерьёз готовиться к Олимпиаде. Вот и хочет всё это сам проконтролировать.

- Чего?

Заместитель менеджера Нам широко раскрыл глаза, будто такая мысль ему и в голову не приходила.

- Да зачем Чону тэри до такой степени всё это контролировать? Можно же просто поручить Мин У или другому роуд-менеджеру.

Заместитель менеджера Нам нахмурился от непонимания, а потом тихо спросил:

- Неужели... мать Квон Джэ Гёна так сказала? Беременность беременностью, а муж на Олимпиаду идёт, так что поддерживай как следует?

- Что вы, ничего подобного.

Джи Хон ужаснулся от такой нелепости.

- Она совсем не такая. Наоборот, извиняется, что из-за неудачного времени не может как следует о нас позаботиться.

Джи Хон, как и планировал изначально, сообщил госпоже Шим о беременности, как только наступила двенадцатая неделя. В то время из-за травмы плеча Джэ Гёна госпожа Шим места себе не находила. Она не могла болеть вместо него, и ничем особо помочь тоже не могла, поэтому иногда заходила к Джи Хону домой посмотреть на состояние Джэ Гёна и оставляла здоровую питательную еду, которую приготовила сама, чтобы они вдвоём поели. Когда в один из дней Джи Хон сказал, что у него есть важный разговор, она, видимо, внутренне напряглась. Как только Джи Хон сказал "матушка", она сразу начала оправдываться: "Да, да, понимаю, я в последнее время слишком часто прихожу. Хорошо бы Джэ Гёну домой вернуться, но сколько ни зову - не идёт". По всему было видно, что она думала, будто Джи Хон скажет, что ему неудобны такие частые визиты.

Поэтому когда Джи Хон сообщил о беременности, госпожа Шим тут же расплакалась. Схватив руку Джи Хона, она рыдала и одновременно благодарила и поздравляла какими-то невразумительными словами. А немного успокоившись, вдруг разозлилась на травмированного сына.

Глава 179 - Экстра 2

- Нет, так ты что, заставлял беременного ухаживать за собой? В самый ответственный период, когда нужно быть особенно осторожным и беречь себя? Когда даже твоей заботы было бы недостаточно? Джэ Гён-а, как ты можешь быть таким бесчувственным?!

- При этом она говорила: “Пока плечо не заживёт, буду сама возить его”, но когда я сказал, что в этом нет необходимости, она настояла: “Тогда хотя бы до тренировочного центра пусть кто-то другой возит, в больницу тоже пусть Мин У отвозит, а ты, Джи Хон-щи, по возможности не беспокойся о состоянии Джэ Гёна. Это тоже стресс”.

- Ах, какая хорошая мама.

На слова заместителя менеджера Нама руководитель Ли прошептала:

- Одна из немногих в этой сфере здравомыслящих и воспитанных опекунов.

- Но почему вы так и не сделали? Матушка же сама об этом заговорила.

- Дело в том, что остальное ещё куда ни шло, но чтобы кто-то другой возил его в тренировочный центр - это было изначально невозможно.

Джи Хон снова смочил губы водой.

- У спортсмена Квон Джэ Гёна плечо тогда ещё не полностью зажило. Нужно было не просто довезти до бассейна, а всё время следить за состоянием во время тренировки, регулировать нагрузку и менять программу. Разве мог бы это делать Мин У или кто-то ещё?

- Ах, это да.

Заместитель менеджера Нам скрестил руки и цокнул языком.

- Характер у него немного дерьмовый... то есть, скверный... нет-нет, упрямый до чёртиков.

Заместитель менеджера Нам, делая вид, что оговорился, высказал всё что думал.

- Не из-за дерьмового и скверного характера... просто спортсмен слишком увлечён своим видом спорта... и дух соперничества сильный... золотой медалист должен иметь такой характер...

Джи Хон бормотал, притворяясь, что разглядывает пустой стакан. Заместитель менеджера Нам смотрел на Джи Хона с выражением "ну надо же, посмотрите на этого парня". Руководитель Ли тоже подпёрла подбородок тыльной стороной ладони и улыбалась.

- А, в любом случае, да. Это вообще не связано с моими личными делами.

Джи Хон нарочно громко поставил стакан.

- И тогда, и сейчас я делаю то, что должен делать, если бы мог поручить кому-то другому, то обязательно бы поручил.

Это была правда. Если бы Оливер был в Корее, Джи Хон передал бы ему всё, что касалось тренировок Джэ Гёна. Но поскольку того не было, поэтому он, как человек, лучше всех знающий спортсмена Квон Джэ Гёна после Оливера, должен был помочь с тренировками.

- Нам тэриним сказал "зашёл так далеко", а я наоборот считаю, что именно сейчас это естественно должен делать я.

Заместитель менеджера Нам скептически покрутил глазами.

- В любом случае почти год я исполнял роль менеджера спортсмена Квон Джэ Гёна. Состояние спортсмена, методы тренировок, стиль - всё это я знаю лучше всех, передать кому-то другому за сто дней до Олимпиады было бы бессмыслицей.

И это касалось бы не только Джэ Гёна, но и любого другого спортсмена.

- Если у меня есть спортсмен, которого я курирую уже около года, выполняю роль менеджера и даже участвую в составлении тренировочного меню, а прямо перед Олимпиадой он получает травму и находится в нестабильном состоянии... ну, я думаю, даже если бы я был беременным, если бы не было совсем невыносимо и я мог бы выходить на работу, то до Олимпиады продолжал бы исполнять роль менеджера и заботиться о нём.

- Да, я бы тоже, наверное, так поступила. - руководитель Ли кивнула, показывая, что понимает:

- Но это всё до тех пор, пока не знаешь, насколько это тяжело. Если бы был один - ладно, но во время беременности правда нельзя перенапрягаться. Нам тэри, наверное, поэтому и говорил.

Заместитель менеджера Нам энергично закивал, одобряя эти слова.

- Да, я и не перенапрягаюсь. Я же строго соблюдаю время прихода и ухода с работы.

Когда он сказал, что основную работу всё равно выполняет юридический отдел, а он в основном только участвует в стратегических совещаниях, заместитель менеджера Нам поморщился:

- Угх, а от этого тошнит. Ну, а как дела у спортсмена Квон Джэ Гёна?

- Нормально. Восстанавливается хорошо.

Воспаление давно прошло, а скорость роста коллагеновых волокон была такой быстрой, что врач называл его объектом для исследований. Учитывая, что это благодаря принудительному ношению фиксатора на плече, госпитализация была правильным решением.

- Сколько он уже лежит в больнице? Дней десять?

- С позапрошлой пятницы... примерно столько.

На ответ Джи Хона руководитель Ли удивилась:

- И как это он так смирно в больнице сидит? С таким-то характером думала, дня три поворчит и самовольно выпишется.

- Это точно.

Джи Хон улыбнулся. Хотя он и согласился, но знал истинную причину, по которой Джэ Гён смирно сидел в больничной палате.

Последние десять дней Джэ Гён лежал в кровати не шелохнувшись. Он дни и ночи напролёт зависал в телефоне, а потом даже попросил госпожу Шим принести из родительского дома свой ноутбук, который там пылился.

Парень, который прекрасно смотрел блокбастеры на телефоне, притащил ноутбук, жалуясь, что экран размером с ладонь слишком маленький, и начал изучать... видео про воспитание детей.

Началось всё с материалов о беременности. Примерно в прошлую среду, когда Джи Хон мимоходом сказал: "Не знаю, поздний ли у меня токсикоз, но в последнее время жутко тянет на сладкое", - и Джэ Гён, зацепившись за это, заявил, что изучит механизм токсикоза "ради хёна". Поддавшись алгоритмам YouTube, за два дня он посмотрел десятки видео о мужской беременности и родах, и в итоге дошёл до этапа воспитания детей.

Джэ Гён смотрел действительно всё подряд. Начиная с коротких роликов с детскими названиями вроде "Почему новорождённые похожи на инопланетян?" и заканчивая сложными видео с трудными для понимания заголовками вроде "Ключ к иммунному ответу новорождённых - Т-клетки: взаимосвязь снижения секреции цитокинов и иммунных реакций, требующих интерферон-гамма". (Кстати, ответ на первое видео был: из-за того, что кожа сморщивается от околоплодных вод, а второе видео Джэ Гён посмотрел секунд двадцать и выключил, так что неизвестно...)*

*Прим.: Ну, а я не поленюсь и попробую объяснить Иммунная система новорождённых отличается от иммунной системы взрослых и нуждается в дозревании. Т-клетки - разновидность лимфоцитов, основные клетки клеточного иммунитета, распознают и уничтожают зараженные клетки. Цитокины - это небольшие пептидные молекулы, которые играют роль в межклеточной коммуникации и регуляции иммунного ответа. Интерферон-гамма - один из важнейших цитокинов, активирует иммунные клетки для борьбы с вирусами и внутриклеточными бактериями, а также обладает противоопухолевым действием, подавляя их рост и распространение. У новорожденных Т-клетки вырабатывают меньше цитокинов, особенно интерферона-гамма. Поэтому младенцы более уязвимы к инфекциям.

В общем, изучая видео день и ночь, Джэ Гён в своих фантазиях уже стал мастером купания младенцев и экспертом по смене подгузников. Заодно метил на звание чемпиона по подогреву молочной смеси, но узнав о существовании автоматических подогревателей, сильно расстроился и в тот же день бросил претендовать на чемпионство.

Зато он решил взять на себя кормление Джинни. Причём в режиме круглосуточного дежурства.

- Хён, новорождённые едят почти каждые два-три часа. Даже ночью, если проголодаются, просто орут как резаные, так что вы тоже не сможете нормально спать, да? Поэтому я подумал: пока Джинни не начнёт спать всю ночь, лучше мне спать в детской. Как только заплачет, сразу дам смесь.

Судя по тому, как увлечённо он говорил, это явно была не шутка. Поэтому Джи Хон тоже серьёзно ответил - что так он помрёт.

- Это нужно делать по очереди вдвоём, один никогда не справится. Знаешь, что происходит с человеком, когда он не спит ночью? Умирает. Особенно такой правильный парень, как ты, который десять лет ложится в десять вечера и встаёт в шесть утра - неделя такого режима, и ты сойдёшь с ума. Весь баланс организма нарушится.

Даже когда он просил не нести чушь, Джэ Гён не слушал.

- А как живут люди, работающие в ночную смену? Раз справляются, значит, можно. Ладно, и ночью, и днём буду смотреть только я. Не думайте об этом и занимайтесь своими делами.

При этом ещё важничал:

- Даже если ночью хён захочет посмотреть на ребёнка, не покажу, днём насмотритесь.

Эта идея была не только трогательной, но и такой милой, что вызывала только смех.

И действительно, одно воспоминание об этом разговоре снова заставило его улыбнуться. Только осознав это, Джи Хон хотел откашляться и напрячь лицевые мышцы, но...

- ...

- ...

Встретившись взглядом с двумя людьми, смотревшими на него с многозначительными улыбками, Джи Хон растерялся и заговорил сбивчиво.

- Нет, я не... не то имел в виду.

- А что? Мы же ещё ничего не говорили, - засмеялась руководитель Ли:

- Что за "не то", Чон тэри? А?

- Ах, не думал же ты о том спортсмене, что лежит в больнице? Конечно, в разгар медового месяца времени на мысли об отце ребёнка не хватает, не до спортсмена.

Заместитель менеджера Нам и руководитель Ли весело подкалывали его.

«Чёрт… Зря только себя выдал.»

Пока Джи Хон молчал и только пил холодную воду, к счастью, принесли заказанную еду.

- В любом случае хорошо, что Чон тэри может выдержать.

Поливая лосося лимонным соком, руководитель Ли устало вздохнула:

- По правде говоря, эта ситуация скорее не физически изматывает, а как бы... морально давит на человека.

Это была правда. Каким бы выигрышным ни было дело, суд есть суд. Думать о том, как вести дело в свою пользу, за какие нарушения спортивный арбитраж назначает более суровые наказания, не противоречат ли разные пункты друг другу, как оппоненты будут возражать на их заявления - всё это перегружало мозг.

- Точно. Любые тяжбы - это стресс. Во время беременности и без того тяжело, а стресс особенно опасен.

На слова руководителя Ли заместитель менеджера Нам удивился:

- Но Чон тэри выглядит очень хорошо, правда? Я как увидел, сразу подумал: "Ого, как лицо похорошело".

- Это просто... наверное, из-за того, что поправился, так кажется.

Джи Хон честно признался.

Глава 180 - Экстра 3

- Правда? Даже не знаю…

Глядя на недоумённо наклонившего голову заместителя менеджера Нама Джи Хон засмеялся, сказав, что сильно поправился.

- Ну да, вы же беременны. Набор веса - это неизбежно.

- Верно. Но то, что я за последние дни резко растолстел, совсем другая проблема, не связанная с беременностью.

- Какая проблема?

- Дело в том, что я в последнее время очень много перекусываю всякой ерундой.

Джи Хон проткнул яичный желток посередине тарелки пибимпапа* с пульгоги(жареное маринованное мясо) и продолжил.

Пища богов

- В переговорной комнате навалены печенье, шоколадки и тому подобное, и я практически один съедаю всё это.

Руководитель Ли и заместитель менеджера Нам одновременно вздохнули: “Вот чёрт”.

- Ничего не поделаешь. Когда стресс, всегда тянет на сладкое. А почему только Чон тэри? Остальные не едят?

- Остальные тоже едят, но не так много. У них основное вот это.

Джи Хон приложил указательный и средний пальцы к губам.

Заместитель менеджера Нам, который всегда оправдывал своё курение снятием стресса, сразу же кивнул. Он похлопал Джи Хона по бедру и засмеялся:

- Эх, всё равно лучше есть сладкое, чем курить.

Ещё несколько месяцев назад эти двое были товарищами по курилке.

- Да, я тоже так думаю... но нужно правильно выбирать замену - оказывается, сладкое тоже довольно сильно затягивает.

На слова Джи Хона о том, что это не хуже сигарет, на этот раз закивала руководитель Ли, признанная всеми зависимая от энергетических батончиков:

- Точно, точно.

- Сначала я ел по одной-две штучки, только когда другие шли в курилку. Но постепенно руки стали тянуться даже во время совещаний.

Когда он рассказал, что даже в выходные покупал в магазине у дома печенье, булочки и мороженое на несколько десятков тысяч вон и съедал, руководитель Ли с сожалением сказала:

- Ну если уж есть, то хоть что-то вкусное покупай. В любом случае сладкое - это реально привычка и зависимость. Когда не ешь - не ешь, но как начнёшь - остановиться невозможно. Сахар сахар призывает, говорю же.

- Кстати, у Чона тэри и сегодняшнее меню сладкое, - сказал заместитель менеджера Нам, глядя на пибимпап с пульгоги.

- Это? Оно же солёное, разве нет?

Когда удивлённый Джи Хон спросил, заместитель менеджера Нам чётко разграничил вкусы:

- Точнее, солёно-сладкое. Вы представляете, сколько сахара в маринаде для пульгоги?

- А, и правда.

Джи Хон слегка растерялся от факта, который осознал только сейчас. Раньше он бы точно отнёс это к «сладким блюдам» и даже смотреть бы на него не стал, но за последние дни так привык к действительно сладкому, что такая степень сладости даже не ощущалась как сладкое.

Вкусы меняются действительно мгновенно.

Джи Хон с удивлением ел заказанный пибимпап с пульгоги. После слов заместителя менеджера Нама он явственно почувствовал сладость маринада. И это было невероятно вкусно.

Болтая между едой, трое неспешно закончили трапезу и вышли из ресторана.

- А, кстати, Чон тэри, живот у вас определённо стал заметен. Теперь уже явно видно, что беременный.

Заместитель менеджера Нам сказал это, пока они ждали заказанные напитки в кафе на вынос.

- Конечно видно.

Джи Хон смущённо улыбнулся, принимая апельсиновый сок от сотрудника.

Странно, что до 13 недели одежда идеально скрывала живот, но как только наступила 14-я неделя его стало заметно даже под одеждой. Правда, это было заметно только знающим людям, незнающие могли и не обратить внимания, так что можно было прикрыться жилетом под пиджаком или надеть свободный тренч.

Но как только наступила 15-я неделя - возможно, потому что именно тогда о беременности узнали все подряд - живот выпирал настолько, что каждый встречный говорил: “О, живот точно появился”. А теперь, на 16-й неделе, фигура изменилась так, что любой мог понять - это беременный.

- В этот период всегда резко округляется. Теперь будешь просыпаться, а он уже больше стал.

Руководитель Ли состроила страдальческое лицо, словно ей самой предстояли мучения, говоря, что теперь начнутся настоящие трудности.

- Но сейчас же где-то 4-5 месяцев? Обычно в это время живот так сильно выпирает?

- У всех по-разному. Если ребёнок крупный, то и живот больше выпирает, если маленький - меньше.

- Ну да, здесь же оба папы большие.

Заместитель менеджера Нам радостно предположил, что будет богатырь. Руководитель Ли вместо того чтобы поддержать разговор, посмотрела на Джи Хона, который пил апельсиновый сок. Внимательно осмотрев его заметно изменившийся за месяц силуэт, она, пока заместитель менеджера Нам ходил за кофе, тихонько подошла к Джи Хону и шепнула на ухо, что заместителю менеджера Чону всё же стоило бы поменьше налегать на сладкое.

* * *

Когда Джи Хон вошёл в палату, Джэ Гён как обычно смотрел в ноутбук.

- Что ты опять смотришь?

Джэ Гён не ответил на слова Джи Хона и, не отрывая глаз от экрана ноутбука, спросил:

- Хён, у вас случайно нет аллергии?

- Нет? А что?

Джи Хон поставил сумку на стул и сел на кровать к Джэ Гёну. Тот немного подвинулся в сторону, чтобы Джи Хону было удобнее сидеть, и сказал:

- Говорят, детская аллергия сильно зависит от родителей. Если у одного из родителей есть аллергия, то вероятность того, что у ребёнка будет такое же аллергическое заболевание - 50 процентов, а если у обоих - больше 75 процентов.

«Что он там такое смотрит, что теперь заговорил об аллергии?»

Джи Хон наклонился и заглянул в экран ноутбука Джэ Гёна. Хотя изучать болезни всё же лучше, чем что-то другое...

{Первый прикорм нашего малыша вместе с врачом.}

- Эй.

«16-недельный плод, который ещё грудь не сосал, вернее, вообще ни разу к груди не прикладывался, а он уже думает о прикорме. Нет, даже больше того.»

- Ты что, сам будешь готовить прикорм?

- Думал об этом, но посмотрев вот это, кажется, лучше покупать готовый.

Джэ Гён сказал с озабоченным видом. Ещё недавно он нёс чушь про то, что овощи лучше выращивать дома и кормить ими, а теперь, похоже, начал потихоньку осознавать реальность.

- Да, правильно думаешь.

Джи Хон похлопал Джэ Гёна по плечу, затем оглядел палату и спросил:

- А где матушка?

Когда он поинтересовался, куда она ушла, Джэ Гён быстро постучал по тачпаду ноутбука и ответил:

- Сегодня не приходила.

- А, правда? Совсем не приходила?

- Да. Сказала, что вечером у неё встреча.

Можно было бы заскочить хотя бы в обед, но раз совсем не показывалась, видимо, госпожа Шим изрядно устала. И правда, двигаться он мог нормально, только правую руку не мог использовать. Уход за больным - это громко сказано, по сути нужно было просто следить, чтобы Джэ Гён самовольно не снимал фиксатор и не двигался лишний раз. Всё равно он целый день лежал в кровати, глядя в ноутбук, а еду можно было доставать из холодильника и разогревать в микроволновке - не было особой необходимости в том, чтобы кто-то постоянно находился рядом. Скорее вызывало уважение то, что она целых десять дней добросовестно играла роль сиделки.

- Наконец-то тебя бросили. Бедненький.

Джи Хон сочувственно погладил Джэ Гёна по голове. Тот усмехнулся, закрыл ноутбук и левой рукой обнял Джи Хона за талию. В таком положении он максимально склонился и прижался головой к груди Джи Хона, тихим голосом позвав:

- Хён.

- М?

- Можно я просто выпишусь?

Джэ Гён спросил, глядя снизу вверх. Вот зачем он принял такую неудобную позу для объятий - оказывается, с таким расчётом.

- Буду максимально беречь руку и вести себя тихо. Если хён не доверяет, могу снова надеть фиксатор.

Он состроил неподходящее ему жалобное выражение лица, пытаясь воздействовать на эмоции.

И это почти сработало. Джи Хон, который всегда был слаб к лицу Джэ Гёна, смотрящего снизу вверх, чуть не сказал “Хорошо, поехали” и не обнял его. Но, к счастью, вовремя опомнился и поспешно убрал руки Джэ Гёна со своей талии.

- Нет. Ты выписываешься только на следующей неделе.

После слов о том, чтобы не нести чушь и спокойно лежать в больнице, жалобное выражение мгновенно исчезло, и Джэ Гён с надутыми губами искоса поглядывал на Джи Хона.

- Почему? Вообще почему хочешь выписаться?

- Скучно же.

- Дома будет то же самое. Не пойдёшь же на тренировки, всё равно будешь сидеть дома и смотреть YouTube.

Когда Джи Хон сказал, что какая разница - находиться в больнице или дома, Джэ Гён посмотрел на него с выражением “хён, вы правда этого не понимаете?”.

- Дома же есть хён.

- Я всё равно днём на работе.

- Зато ночью дома.

- Что толку от ночей? Ночью только спишь. И спать, кстати, тебе будет гораздо удобнее здесь одному, чем дома вдвоём на той узкой кровати.

На слова Джи Хона Джэ Гён внезапно замолчал. Затем зачем-то опустил голову и принялся открывать-закрывать ноутбук. Из этой неестественной тишины Джи Хон понял, что Джэ Гён планировал ночью не только спать.

...Тогда тем более нельзя было выписывать его прямо сейчас. Конечно, на следующей неделе ситуация не улучшится, но сейчас точно было не время. По разным причинам требовалось время. Время для моральной подготовки.

- Просто лежи.

Джи Хон нарочито строго сказал:

- Отлежи обещанные две недели до конца. Выпишешься на следующей неделе.

- Хён, это даст обратный эффект.

Джэ Гён торопливо заговорил, снова закрывая наполовину открытый ноутбук.

- Какой обратный эффект?

- Держать в больнице, когда нет необходимости продолжать лечение. Это деморализует. Это действие, которое подрывает волю спортсмена к реабилитации. И вы же знаете, что спортсменам после серьёзных травм во время реабилитации нужна ещё и психотерапия? А у меня сейчас не то что терапии нет - ещё и депрессия на пустом месте начнётся.

- Какая ещё депрессия?

- Серьёзно говорю. Хён, выбирайте момент правильно. Отпускать нужно именно тогда, когда надо отпустить. Только так можно ещё больше воодушевить человека.

Джэ Гён долго нёс чушь. Но проблема была в том, что если бы эти слова произносил в этот момент не Квон Джэ Гён, то всё сказанное было бы правильным.

В итоге Джи Хон вздохнул и сказал:

- Ладно. Поговорю с твоим лечащим врачом, и если он скажет, что можно выписываться - назначим дату.

- А, ну хорошо.

Джэ Гён мгновенно расслабился. Он с самоуверенным видом, словно уже получил разрешение на выписку, открыл ноутбук и вместо YouTube зашёл на портал, начав вводить запрос в строку поиска.

Джи Хон делал вид, что встаёт с кровати, и украдкой поглядывал на экран ноутбука. Думал, что Джэ Гён наверняка будет искать что-то вроде «секс во время беременности», «меры предосторожности при близости во время беременности», «влияние секса на плод во время беременности», но совсем не то.

Последнее, что увидел Джи Хон перед выходом из палаты, был поисковый запрос Джэ Гёна, совершенно неожиданно гласивший: «часы работы универмага».

Глава 181-185 - Экстра 4-8

В третью пятницу апреля Джэ Гён наконец-то сбежал из больницы. Изначально его должны были выписать в понедельник четвёртой недели апреля, так что он выбрался всего на три дня раньше, но Джэ Гён выглядел довольным. Он явно радовался тому, что сможет провести выходные дома.

На самом деле лечащий врач Джэ Гёна дал разрешение на выписку в тот же день, когда Джи Хон спросил о ней. Но Джи Хон оттягивал целых два дня, придумывая всякие отговорки: нужно убраться дома, на кровати бардак, если приедешь сегодня, спать будет негде.

Джэ Гён согласился уступить эти два дня, но выставил одно условие: когда его будут выписывать, хён обязательно должен за ним приехать. И обязательно до пяти вечера. Раньше можно, позже - нельзя.

Джэ Гён вёл себя так, будто случится что-то ужасное, если опоздать, поэтому Джи Хон заранее предупредил на работе и рано поехал забирать Джэ Гёна. Тот ждал не в палате и не в холле больницы, а прямо перед зданием, и как только увидел машину Джи Хона, тут же подошёл и забрался на переднее сиденье.

- Больница не рухнет. Садись спокойнее.

- Если бы я там остался ещё дольше, рухнула бы моя психика.

Джэ Гён нёс какую-то чушь и швырнул сумку на заднее сиденье. Джи Хон дождался, пока он пристегнётся, и завёл машину.

- А почему ты просил приехать до пяти?

- Заедем ненадолго в универмаг.

Услышав это, Джи Хон вспомнил, как два дня назад Джэ Гён искал часы работы универмага.

- Зачем? Что-то купить надо?

- Посмотреть.

- В какой универмаг? Просто в любой?

- Нет, в тот, где мой костюм покупали.

«Рядом был большой торговый центр, известный своими бутиками люксовых брендов, но зачем специально ехать к дому. Неужели он что-то заранее приметил?»

Джи Хон ехал в недоумении, когда его вдруг осенило, и он с подозрением позвал Джэ Гёна:

- Ты случайно не собираешься в тот отдел детских товаров?..

- Именно туда.

Джэ Гён ответил так уверенно, что Джи Хон растерялся вдвойне.

- Да нет же, зачем... туда уже сейчас идти? В такие места ходят не спеша, ближе к рождению ребёнка.

- И тогда тоже обязательно пойду.

Раз он так уверенно говорит, то нечего было возразить. Джи Хон подумал, как убедить Джэ Гёна, но быстро сдался. Вспоминая, как тот не мог оторваться от детского отдела, когда покупал костюм, удивительно было даже то, что он спокойно ждал до сих пор. Стоило быть благодарным, что он не помчался в универмаг в тот же день, когда появилась новость о беременности.

- Ладно, если хочешь идти, то иди.

Джи Хон сказал это, проглотив вздох. И прежде чем Джэ Гён успел что-то сказать, быстро добавил:

- Но я внутрь не пойду.

- Куда?

- В отдел.

Когда он предложил подождать в ближайшем кафе, пока тот один походит и посмотрит, Джэ Гён долго смотрел на него, нахмурившись, а потом отвернулся и сказал:

- Делайте как хотите.

Если говорить о результате, то Джи Хон не смог сделать что хотел. Виной всему был Квон Джэ Гён. Уже по тому, как тот расстегивал ремень безопасности после прибытия в универмаг, было ясно, что дело дрянь. И действительно - стоило этому типу зайти в магазин, как он принялся сгребать всё подряд, что попадалось на глаза. Детскую одежду, бутылочки, игрушки - всё, что казалось хоть немного милым и красивым, он хватал и прижимал к груди. Джи Хон, тревожно наблюдавший издалека, увидел, как Джэ Гён в таком виде направляется к кассе, в панике ворвался в отдел.

- Это лучше покупать после рождения малыша. И это тоже надо покупать в последний месяц, когда будет видно, какого размера ребёнок, а то если размер не подойдёт, будет тяжело. А, и это тоже... к рождению малыша это уже выйдет из моды. Ты знаешь, насколько товары для новорождённых подвержены трендам? Хочешь, чтобы только Джинни был в немодном слюнявчике в роддоме? Это что, обувь? А если ребёнок родится с огромными ступнями размером миллиметров двести? Нет, это я просто к примеру… Короче, купим потом, потом. После рождения ребёнка.

Когда он отговаривал от покупки то одного, то другого, приговаривая "потом, потом", Джэ Гён раздражённо спросил, зачем он пришёл и мешает, если сам говорил, что не пойдёт.

- Просто жалко сейчас покупать. Если купим заранее, а потом не пригодится - деньги на ветер, а заставлять себя пользоваться тем, что не нравится, тоже неохота. И мы ещё даже не знаем, девочка это или мальчик, так что одежду и обувь покупать точно рано.

Когда он уговаривал немного подождать и прийти купить вместе потом, Джэ Гён наконец неохотно поставил все вещи на место.

Но всё равно не мог избавиться от сожаления и долго бродил по магазину, пока вдруг глаза его не загорелись, и он громко не закричал:

- Хён, идите сюда на секунду! Джи Хон-и хён!

Джи Хон, прятавшийся в углу магазина, делая вид, что не замечает взглядов со всех сторон, подошёл к Джэ Гёну с максимально спокойным выражением лица.

- Хён, вы это покупали?

В руках у Джэ Гёна был массажный крем от растяжек.

- Нет, у меня пока нет растяжек.

- Что толку мазать, когда они уже появились. Нужно заранее предотвращать.

Когда Джэ Гён посмотрел на сотрудницу отдела с видом "я же прав?", та широко улыбнулась и кивнула.

- Важно заранее сделать кожу здоровой и эластичной. Посмотрите, здесь же написано, что использовать нужно с третьего месяца беременности.

Сотрудница указала на инструкцию на обратной стороне упаковки.

- А, и правда...

- Разница между использованием крема и без него огромная.

Не успела сотрудница закончить говорить, как Джэ Гён показал найденную в интернете картинку - сравнение состояния кожи с использованием массажного крема и без него. Разница действительно была разительная.

- Тогда... купим?

Не успел Джи Хон ответить, как Джэ Гён смёл с полки все массажные кремы.

- Эй, ты сколько штук покупаешь вообще?

- А? Мне кажется, быстро закончится. Кажется, один раз выдавишь - и всё.

Джэ Гён смотрел на тюбик крема объемом 150 мл.

- Нет, нет. Покупаем один. Может возникнуть раздражение или не подойти. Попробуем, если нормально - купишь ещё.

Джи Хон поставил все кремы, которые насобирал Джэ Гён, обратно на место.

- Состав хороший, так что вероятность раздражения почти нулевая... но покупать по одному и пробовать действительно разумнее.

Сотрудница, у которой на глазах увели потенциального покупателя, кивнула с сожалением на лице.

- А, и ещё с этим маслом вместе использовать будет лучше.

Сотрудница взяла с полки ещё один товар и показала не Джи Хону, а Джэ Гёну.

- Это натуральное масло. Если смешать крем с маслом, улучшится впитываемость и усилится увлажнение. Смешивайте поровну и массируйте каждый день не менее десяти минут, сосредоточившись на груди, животе, бёдрах и ягодицах.

Способ применения сотрудница тоже объясняла Джэ Гёну, а не Джи Хону. Видимо, поняла, что платить будет Джэ Гён, а не Джи Хон, но всё равно было как-то странно. Особенно неловко стало оттого, что Джэ Гён с серьёзнейшим видом кивал и запоминал инструкцию.

В итоге Джэ Гён купил один массажный крем 150 мл и три масла по 50 мл и с гордым видом вышел из магазина.

* * *

Приехав домой, Джэ Гён первым делом пошёл в душ. В одноместной палате, где он лежал, душ тоже был, но напор воды был просто ужасный, да и места мало - мыться было неудобно. Плюс мыться одной левой рукой было ещё тяжелее. Жаловался, что как ни мойся, не чувствует себя чистым, и сегодня, видимо, решил как следует отмыться - едва зайдя в квартиру, разбросал одежду и ринулся в ванную.

Джэ Гён был самым чистоплотным мужчиной среди всех знакомых Джи Хона. Естественно, ведь он принимал душ дважды в день после каждой тренировки, а перед соревнованиями регулярно делал эпиляцию. Но мыться и ухаживать за внешностью - разные вещи, потому что, Джи Хон ни разу не видел, чтобы тот наносил тоник или лосьон.

И на этот раз так тщательно помылся, он вышел и просто небрежно промокнул себя полотенцем. Джи Хон с нарочито обеспокоенной интонацией обратился к Джэ Гёну, который натягивал футболку и шорты на ещё не до конца высохшее тело:

- Джэ Гён-а, намажь что-нибудь на лицо. Как можно ходить в бассейн и ничего не использовать, совсем страха не знаешь.

- Если намажу - лицу становится душно.

- Всё равно мажь. Иначе кожа быстро пересохнет.

- У меня особо не сохнет.

Джэ Гён похлопал себя по щеке ладонью. Заворожённый этим звуком, Джи Хон невольно дотронулся до щеки Джэ Гёна. Он и так знал, но всё равно не верилось, что у парня, который живёт в бассейне, кожа такая влажная и гладкая.

- У тебя жирная кожа. В твоём возрасте у всех так.

Джи Хон упрямо гнул своё.

- Но у меня никогда не было прыщей.

Когда он сказал про жирную кожу, Джэ Гён, видимо, подумав о коже, постоянно лоснящейся от жира, быстро добавил. Оно и понятно. При таком активном метаболизме у него просто не было времени для накопления токсинов.

- В любом случае наноси тоник и лосьон. С возрастом лицо перестанет выделять жир.

Когда Джи Хон сказал "быстро иди, намажься и приходи", указывая на ванную, Джэ Гён с выражением лица, будто хотел что-то сказать, произнёс "хм..." и вышел из комнаты. Примерно через десять секунд он вернулся.

- Намазал.

- На тело тоже мажь. Ты же целый день находишься в дезинфицирующих средствах. Для тела это опаснее, чем для лица.

- ...

Джэ Гён и на этот раз хотел что-то сказать, но тихо развернулся.

- Намазал.

На этот раз ушло около сорока секунд, чтобы нанести на всё тело.

- И волосы как следует высуши.

Когда он сказал, что если сейчас зазнаваться из-за густых волос и небрежно за ними ухаживать, потом может начаться облысение, Джэ Гён, который молча слушал, наконец тихо позвал Джи Хона:

- Хён.

- Да?

- Вы случайно не потому, что не хотите это делать, так себя ведёте?

Квон Джэ Гён никогда не умел говорить намёками даже в таких ситуациях. Джи Хон знал об этом, но всё равно растерялся от такого прямого вопроса.

- Не то чтобы не хочу...

Джи Хон сел на край кровати и потёр лоб.

- Просто как-то... ну как бы это сказать... переживаю немного. Думаю, а можно ли нам вообще?

- Из-за ребёнка?

- Угу. - Джи Хон тихо промычал в ответ.

Джэ Гён некоторое время смотрел на него, затем тоже сел на кровать. Устроившись вплотную к Джи Хону, он заговорил необычайно серьёзным тоном:

- Хён, я изучал этот вопрос. Оказывается, когда родители занимаются любовью во время беременности, это очень положительно влияет на эмоциональное развитие ребёнка. И это логично - ведь это самый надёжный способ показать малышу, что папы любят друг друга и находятся в хороших отношениях.

Джэ Гён успокаивал Джи Хона в несвойственной ему спокойной манере. Судя по обилию сентиментальных выражений, которые он обычно не использовал, скорее всего, он просто пересказывал где-то прочитанное, но Джи Хон не стал это подчёркивать.

- И ещё, хён, знаете что? Когда беременный достигает оргазма, вырабатывается много эндорфинов, которые способствуют развитию мозга плода. Это медицински доказанный факт.

Теперь Джэ Гён попытался убедить Джи Хона, ссылаясь на авторитет экспертов. Видимо, он основательно изучил вопрос, но ничего особо поразительного не сказал. В основном потому, что Джи Хон и сам давным-давно всё это выяснил.

- Понятно.

Когда Джи Хон продолжал молчать, Джэ Гён вздохнул и первым забрался на кровать.

- Ладно, тогда не будем. Идите сюда, просто сделаю вам массаж.

- Правда?

На вопрос Джи Хона Джэ Гён, который уже доставал массажный крем из пакета, брошенного на кровать, остановился и посмотрел на него взглядом, говорящим:

- Да ладно вам. Конечно, вру.

- Эй, ты!

Джи Хон со звонким шлепком ударил его по бедру. Джэ Гён, что для него редкость, громко рассмеялся:

- Шучу, шучу. Если хён не хочет, то не будем, правда.

По выражению лица и тону было понятно, что он говорит искренне.

Удивительная особенность Квон Джэ Гёна заключалась в том, что, несмотря на свою бульдозерную напористость, он каким-то чутьём понимал, когда нужно отступить. И то, что это происходило не в результате расчёта, а интуитивно, делало этого парня таким милым, что его невозможно было возненавидеть.

- Ладно. Тогда подожди, я схожу помоюсь.

Джи Хон ещё раз для порядка шлёпнул Джэ Гёна по бедру и встал.

Когда Джи Хон вернулся в комнату, Джэ Гён уже полностью подготовился к массажу. Он сидел на кровати без футболки, только в шортах. Между ног у него было расстелено полотенце, на котором валялись баночки с маслом и кремом. Джи Хон обратился к Джэ Гёну, когда тот проверял консистенцию, нанося смешанный с маслом массажный крем на тыльную сторону ладони:

- Ну как, достаточно скользко?

На шутку Джи Хона Джэ Гён с нарочито серьёзным видом потёр тыльную сторону ладони и вынес неутешительный вердикт:

- Скользко-то скользко, но слишком уж.

- Ну конечно, раз масло добавил.

Джи Хон с улыбкой подошёл к кровати, и Джэ Гён убрал в сторону валявшиеся между ног баночки с маслом и кремом и похлопал по освободившемуся месту, приглашая сесть. Джи Хон посмотрел на него, но на кровать не залез, продолжая стоять рядом.

- Джэ Гён-а, предупреждаю заранее - у меня сильно вырос живот с тех пор, как ты меня в последний раз видел.

- Знаю.

Джэ Гён моргнул.

- Это и так видно.

- Эй, в одежде не то что голым. Правда, за эти две недели реально увеличился.

- Серьёзно? Давайте быстрее покажите.

Джэ Гён поторопил его с возбуждённым выражением лица. Когда Джи Хон всё ещё колебался, Джэ Гён схватил его за руку, силой затащил на кровать и, усадив перед собой, тут же задрал футболку.

- А, что за?..

Джэ Гён опустил наполовину поднятую футболку и засмеялся. Тут же уткнулся лицом в плечо Джи Хона.

- Вы самый милый из всех хёнов, которых я знаю.

- Милый?..

- Да. Очень милый.

Джэ Гён поднял голову, улыбаясь. Глядя на его счастливое лицо, Джи Хон почувствовал, как тревога, свернувшаяся клубком где-то в глубине души, мгновенно растаяла.

- Да это же полный бред.

Словно не веря своим глазам, Джэ Гён ещё раз приподнял край футболки.

- Как живот может... нет, как он может быть таким круглым?

Джэ Гён продолжал смеяться, поглаживая живот Джи Хона. Даже в состоянии полного восторга его прикосновения были невероятно осторожными и нежными, отчего у Джи Хона внезапно перехватило горло. Боясь, что Джэ Гён это заметит, он нарочно пошутил:

- Не напоминает живот инопланетянина? Как у головастика - выпуклый такой.

- Да что вы, что за чушь?

Джэ Гён поморщился от неприятного сравнения

- Да я правда каждый день в зеркало смотрю и офигеваю. Только живот так круглeнько торчит.

- А, я тоже офигел.

- Правда?..

- Да. Офигел от того, какой он милый.

Пока Джи Хон смеялся и говорил "да ладно тебе", Джэ Гён стянул с него футболку. Увидев полностью обнажённый торс Джи Хона, Джэ Гён не смог закончить фразу "А, правда слишком..." и только смеялся. Видимо, сам понял, что ведёт себя как полный идиот, потому что потом закрыл лицо руками, опустил голову и радовался, но в любом случае, раз Джэ Гён был так счастлив, то и Джи Хон заразился этим счастьем.

- Настолько нравится?

Джэ Гён, всё ещё смеясь, кивнул.

- И что именно так нравится?

Когда Джи Хон попросил поделиться радостью, Джэ Гён кокетливо ответил:

- Хён всё равно не поймёт, если объясню. Уже в том, что это нужно объяснять, хён ничего не смыслит.

«Вот чёрт, что за бред?»

Пока Джи Хон смеялся от изумления, Джэ Гён взял себя в руки, справился с расслабившимися мышцами лица и прислонился к изголовью кровати.

- Короче, сделаю хёну массаж, идите сюда.

Джи Хон немного поколебался, затем сел между ног Джэ Гёна. Тот помог ему повернуться спиной и прислониться к своей груди.

- Расслабьтесь и удобно облокотитесь.

Когда Джи Хон так и сделал, Джэ Гён выдавил на ладонь массажный крем и масло. Хорошо перемешав ставший ещё более жидким крем, он понемногу капнул его на грудь и живот Джи Хона, а затем начал медленно разминать плечи.

- Хён, тут всё очень сильно забито.

- Это ты меня нервируешь.

- А, что вы говорите?

Джэ Гён засмеялся от возмущения. В этой естественной атмосфере остатки напряжения в теле окончательно ушли. Джи Хон почти лёг на тело Джэ Гёна, полностью расслабившись.

- Хорошо ведь?

Джэ Гён мягко разминал затвердевшие плечи и шею Джи Хона.

- Угу... Джэ Гён-а, ты действительно хорошо делаешь массаж.

- Я можно сказать полупрофессионал.

Видимо, он сам получал массаж так часто, что хорошо знал, где и как нужно надавливать. К тому же у него была сильная хватка и тёплые ладони, что делало всё ещё лучше.

Мгновенно расслабляющая волна накрыла всё тело, и Джи Хон тихо стонал каждый раз, когда руки Джэ Гёна касались его кожи. Когда Джэ Гён просунул руки через подмышки и начал ласкать грудь, он невольно изогнулся в пояснице, застонав.

- Нельзя, лежите спокойно.

Джэ Гён засмеялся, подхватив Джи Хона, который хотел наклониться вперёд, и снова прижал к себе. Тут же его руки, влажные от крема и масла, медленно погладили грудь Джи Хона. Заметив, что грудь слегка отвердела и набухла по сравнению с тем, что было до беременности, Джи Хон сам первым заговорил об этом:

- У меня грудь довольно сильно увеличилась.

- Да. Как у того, кто много занимается спортом.

- Что за?..

Джи Хон откинул голову назад и расхохотался. Джэ Гён тоже засмеялся, глядя на него, затем наклонился и поцеловал. Продолжая легкие поцелуи, которые лишь касались и тут же отрывались, Джэ Гён не переставал ласкать грудь Джи Хона. Слегка сжав в руке грудь, которая стала больше и теперь лучше помещалась в ладони, он на этот раз провёл пальцами по соскам.

- Но хён, вот это раньше было милее.

У Джи Хона соски были от природы маленькими. Даже по сравнению с обычными они были немного мельче, так что Джэ Гён в шутку говорил, что это единственная милая часть в теле хёна. Но эти маленькие соски во время беременности увеличились больше чем в два раза и потемнели. Ареолы тоже слегка припухли, придав общий объём.

- Да? Теперь не милые?

На шутку Джи Хона Джэ Гён без колебаний ответил "да". Джи Хон уже собрался расстроиться, ожидая что-то вроде "не то чтобы не милые, просто чуть менее милые, чем раньше", но Джэ Гён влажной рукой слегка ущипнул один из сосков Джи Хона и прошептал:

- Совсем не милые, а сексуальные.

«Ах, серьёзно.»

Джи Хон снова потёрся затылком о плечо Джэ Гёна, смеясь. Тот не упустил момент и снова поцеловал с чмокающими звуками, затем начал трогать и мять второй сосок.

- Но ведь тут не только размер изменился, но и форма, да?

- Стали совсем круглыми. Удивительно, - бормотал Джэ Гён, тыкая сосок кончиками пальцев:

- Хён, они по цвету и форме прямо как те... розовые жемчужные виноградины.

- Это что? Сорт винограда?

- Да. Австралийский виноград, очень сладкий. Я его люблю.

- ...Они же не розовые?

На вопрос Джи Хона Джэ Гён засмеялся и ответил "нет".

- Но цвет очень красивый... в общем, увидите - поймёте, о чём я. Как маленькие ягодки. Так и хочется покусать, - говорил он, но не кусал, видимо, хорошо усвоив указание не стимулировать соски.

Вместо этого Джэ Гён вволю наслаждался грудью Джи Хона.

Изначально Джэ Гён и так любил грудь Джи Хона. Каждый раз, когда трогал её, он гордо говорил, что удивительно, как грудь остаётся упругой, хотя хён давно не занимался спортом. Но когда она увеличилась настолько, что хотя бы наполовину заполняла его ладонь - неважно, из-за беременности или по другой причине - он совсем потерял голову. Одной рукой гладил живот, а другой сжимал грудь и не отпускал - на этом этапе массаж уже был лишь предлогом, а по сути это была прелюдия.

Конечно, Джи Хон не собирался указывать на этот факт. С того момента, как он заметил эрекцию Джэ Гёна вскоре после начала массажа, Джи Хон предвидел такое развитие событий. Поэтому когда рука Джэ Гёна проскользнула под одежду и погладила не бедро, а его член, он не стал хватать его и говорить "не надо", а слегка вздохнул и сказал:

- Джэ Гён-а, я... одежду... шорты сниму, подожди секунду.

Джэ Гён, видимо, торопился - как только Джи Хон приподнял бёдра, он стянул шорты вместе с бельём.

- Кстати, когда я впервые ночевал у хёна дома, удивился, увидев, что хён спит просто в шортах.

Полностью раздевая Джи Хона, Джэ Гён говорил так, словно что-то вспомнив.

- Почему?

- Думал, хён обязательно спит в пижаме.

- Ну, в клетчатой пижаме?

- Клетка не подходит. Обязательно в полоску. Или вообще однотонная.

Когда Джи Хон расхохотался, спрашивая, что это за чушь, Джэ Гён сбросил снятую одежду под кровать и добавил:

- Но то, что у хёна есть бритва для бровей, показалось мне очень в его духе.

- Каким именно я представляюсь в твоём воображении?

- Есть у меня свой образ хёна.

Джэ Гён обнял Джи Хона сзади и прошептал, целуя в затылок:

- Но хён, который сейчас передо мной, нравится намного больше того хёна.

Вместе с нежным поцелуем рука Джэ Гёна проскользнула между ног. Тёплая ладонь, испачканная маслом и кремом, в отличие от прошлого раза только ласкала внутреннюю сторону бёдер, не касаясь члена Джи Хона. Но и этого было достаточно - пенис, уже наполовину возбуждённый от долгожданных ласк, мгновенно затвердел, и с головки начала стекать смазка.

Если спереди была такая реакция, то сзади не могло быть всё в порядке. Полотенце, которое Джэ Гён постелил, чтобы не запачкать маслом, намокло быстрее от скользкой жидкости, вытекавшей из Джи Хона. Под прикосновениями к внутренней стороне бёдер ноги Джи Хона всё больше расходились в стороны, колени поднимались, и наконец Джэ Гён, кажется, это заметил.

К счастью, он не стал издеваться словами вроде "хён же говорил, что не хочет, а это что такое?". Словно так и было запланировано изначально, он естественно скользнул рукой ещё глубже и медленно погладил промежность Джи Хона.

Когда кончиками пальцев медленно обвёл то место, напряженно набухшее от возбуждения, показалось, что Джи Хон кончит только от этого. Джэ Гён остановил Джи Хона, который инстинктивно попытался схватиться за член. Ухватившись освободившимися руками за ноги Джэ Гёна, Джи Хон непрерывно стонал. Каждый раз, когда большая рука ласкала и сдавливала промежность, Джи Хон содрогался и задыхался в объятиях Джэ Гёна.

При этом тело постепенно съезжало, и вскоре голова опустилась до груди Джэ Гёна. Тело приняло полулежачее положение, и влажные ягодицы полностью обнажились на воздухе. Наконец рука Джэ Гёна коснулась уже промокшего места.

- Хён, когда вы успели тайком намазать сюда масло?

Джэ Гён шутил, лаская вход, который полностью промок ещё до его прикосновений. Джи Хон думал, что уже привык к таким поддразниваниям Джэ Гёна, но оказалось, что нет. Сегодня было особенно стыдно. Звучало так, будто с таким телом он продолжает развратничать.

Джэ Гён не дал ногам Джи Хона сомкнуться от стыда. Он схватил бёдра Джи Хона и широко развёл их, а затем, пока тот не успел снова свести ноги, сразу ввёл два пальца. Видимо, всё уже было достаточно расслаблено - почти не чувствовалось ни давления, ни неприятного ощущения инородного тела. Было только яркое ощущение того, как наполовину размягчённая слизистая липко обвивала пальцы Джэ Гёна. Тот, видимо, это понял, потому что внутрь тут же проник третий палец.

- Нормально?

Джэ Гён спросил только после того, как засунул пальцы.

- Угу...

Как только Джи Хон ответил, Джэ Гён протолкнул все три пальца глубоко внутрь. Джи Хон беззвучно застонал и потёрся затылком о твёрдый пресс Джэ Гёна. С увеличением объёма “инородного тела” движения внутри стали более интенсивными. Пытаясь отделить липко сжимающуюся слизистую, движения пальцев, что ворочались внутри, тоже стали более резкими.

- Ах, мнх... мм, ааа...

Джи Хон крепко сжал руками ноги Джэ Гёна и выгнул поясницу. От ощущения толстых пальцев, беспощадно растягивающих низ, по всему телу встали дыбом волоски. При каждом движении смазка, обильно скопившаяся внутри, стекала по пальцам Джэ Гёна. От собственных выделений, которые лились в таком количестве, что он сам не мог с этим справиться, Джи Хон заранее смутился и пробормотал как будто про себя:

- Ах, почему так много...

По смеющемуся, но готовому вот-вот заплакать голосу, Джэ Гён, казалось, понял, что Джи Хон стыдится того, как выглядит. Поэтому на этот раз он не стал дразнить, как раньше, а наоборот сказал ласковым голосом:

- Говорят, во время беременности так и бывает. Это нормально, не переживайте.

Да, из-за гормонов увеличивается количество смазки, а вход становится мягче. Джи Хон тоже знал об этом. Но когда столкнулся с этим на собственном опыте, ему стало стыдно и хотелось спрятаться.

- И вообще, что в этом такого? Это гораздо лучше, чем если бы у вас совсем ничего не выделялось и хёну было больно.

Сказав это, Джэ Гён наклонился и поцеловал Джи Хона в щёку. От нежного, успокаивающего поцелуя сердце невольно растаяло. Джи Хон обхватил лицо Джэ Гёна ладонями и на этот раз первым поцеловал его. Переплетая языки, посасывая красивые губы Джэ Гёна и покусывая подбородок, он без стеснения выражал своё желание.

Чем страстнее становились поцелуи, тем острее ощущались толчки внутри. Промежутки между стонами среди поцелуев становились всё короче. Джи Хон торопливо схватил свой член одной рукой. Другой рукой держа щёку Джэ Гёна, прижавшись губами к его губам, он мастурбировал. Член, который болезненно стоял с самого начала и источал предэякулят, после нескольких движений руки Джи Хона извергнул густую сперму.

- Хык... хыык...

Наконец Джи Хон оторвал губы и тяжело дышал. В тот момент, когда из-за давно не испытываемого бессилия после оргазма готов был вырваться долгий вздох, теперь уже Джэ Гён прижал свои губы к губам Джи Хона. Осыпая нежными поцелуями, как раньше, он обнял размякшее от послеоргазменной истомы тело Джи Хона, уложил его на кровать.

- А, хён, может не надо сразу ложиться?

Уложив Джи Хона ровно и устроившись между его ног, Джэ Гён сказал, словно вспомнив об этом:

- Нет... всё нормально, пока что.

- Если будет неудобно, поменяем позу.

- Нет, мне так нравится.

Джэ Гён улыбнулся и сказал:

- Мне тоже.

Затем открыл ящик прикроватной тумбочки и достал презерватив. Когда он стянул нижнее бельё, давно возбуждённый член упруго выскочил наружу. Джэ Гён тут же надел презерватив на свой изогнутый до живота член и, схватив его, придвинулся ближе к Джи Хону.

Джи Хон, тяжело дыша, шире развёл ноги в стороны и согнул колени.

Вскоре жар коснулся промежности. От предчувствия проникновения ягодицы невольно напряглись. Заметив это, Джэ Гён приложил свой напряжённый до предела член к дырочке Джи Хона и медленно потёрся. Скользя от входа до промежности, он размазал выделения по уже смазанной поверхности презерватива, отчего тот заблестел ещё сильнее.

Джи Хон больше не смущался при виде этого. Он был настолько поражён размером огромного члена, который тёрся о его вход, что не мог думать ни о чём другом. Наверное, казалось таким из-за долгого перерыва, но как ни посмотри, он выглядел больше, чем помнил Джи Хон.

«Это... правда будет нормально?»

Как только Джи Хон подумал об этом, Джэ Гён заговорил, словно прочитав его мысли.

- Хён, если вы ещё переживаете, может, не будем вставлять? Мне достаточно и руками.

Если обычно Квон Джэ Гён на предложения сделать руками отвечал, что без проникновения это просто ласки, а не секс, то сейчас он говорил такое. Видимо, на лице было очень заметно, что он испугался.

- Мм... нет, вставляй.

Джи Хон сказал это, ещё шире разводя ноги. Если отложить сейчас, то в следующий раз будет та же ситуация. Джи Хон понимал это. Страшно было из-за отсутствия опыта. Тогда лучше сделать это быстрее. После одного раза поймёт, что не стоило так беспокоиться и переживать.

- Точно нормально?

- Да, попробуй вставить. Нет, вставь мне. Вставь мне, пожалуйста.

Джи Хон нарочно сказал это игриво и, взявшись за ягодицы руками, развёл их в стороны. Скользкая от смазки дырочка с непристойным звуком раскрылась. При мысли, что Джэ Гён видит всю его покрасневшую внутренность, лицо невольно вспыхнуло, но это было неважно. Если это успокоит Джэ Гёна, он готов был показать что угодно, даже больше.

- Ах, серьёзно.

К счастью, это подействовало - Джэ Гён с выражением лица  "сейчас с ума сойду" засмеялся и приставил кончик своего члена к широко раскрытой дырочке Джи Хона.

- Если будет невыносимо, скажите.

С этими словами низ туго растянулся, и горячий жар разом ворвался внутрь.

- Ммм...

Головка размером с детский кулак растягивала плотно собранные складки, и от неизбежного давления невольно вырвался стон. Но это не было болезненно или мучительно. После долгих ласк вход уже полностью размягчился. К тому же с маслом и кремом проникновение было невероятно гладким. Трудно было поверить, что прошло три месяца.

- Кажется, что хён втягивает меня внутрь себя.

Джэ Гён, видимо, чувствовал то же самое и удивлялся, говоря, что такое с ним впервые. Когда Джи Хон не смог ничего сказать и только прикрыл лицо руками, Джэ Гён на мгновение растерялся, затем осторожно убрал его руки и спросил:

- Хён, не хотите? Тогда давайте не будем?

- Нет, дело не в этом… Просто мне стыдно.

Джи Хон прикрыл лицо другой рукой и вяло засмеялся.

- Кажется, я слишком развратный, стыдно...

- Стыдно? Сейчас?

Джэ Гён широко раскрыл глаза, словно услышал что-то невероятное.

- Не “сейчас”... просто как-то неловко. Что я и беременный хочу заниматься этим.

- Что? Ребёнок появился именно от этого, о чём вы?..

Джэ Гён недоумевал, словно говоря: “что за бред он несёт”. Послушав, Джи Хон понял, что тот прав, и беззвучно засмеялся.

- И если хён похотливый, то я вообще помешанный на этом.

- Точно... иногда ты действительно так выглядишь.

- ...

Джэ Гён сам это сказал, а потом вдруг замолчал.

- Хён, вы просто не видите, как я реально схожу с ума и набрасываюсь на вас. Я каждый раз так стараюсь не терять рассудок, когда мы занимаемся этим.

«Это что?.. А мне казалось, что рассудок ты терял вполне… Может, он вообще без рассудка родился?»

Серьёзно размышляя об этом, Джи Хон вскоре покачал головой. Если вспомнить время гона, да, обычно он был невероятно учтивым и осторожным.

Внезапно осознав, что это первая близость после того времени, он почувствовал, насколько дорог и трогателен этот момент. Настолько, что жаль даже эти мгновения колебаний.

Джи Хон обхватил лицо Джэ Гёна ладонями и притянул к себе. Вкладывая в это переполняющие чувства, он несколько раз поцеловал его губы, затем обнял руками. Медленно поглаживая широкую спину ладонями, Джи Хон тихо прошептал ему на ухо:

- В общем, со мной теперь всё в порядке, так что делай как хочешь, не стесняйся. И можешь войти глубже, чем сейчас, - Джи Хон добавил с улыбкой:

- Делай как обычно. Войди до конца.

- Я уже до конца вошёл.

- Не правда же.

Когда спросил, с каких пор он стал вполовину короче, Джэ Гён засмеялся:

- Ах, хён, правда! Я просто волнуюсь за вас.

- Не надо, не волнуйся.

Джи Хон знал, о чём беспокоился Джэ Гён. Наверное, его собственное поведение сделало того более осторожным. Чувствуя вину, Джи Хон ласково похлопал Джэ Гёна по спине.

- Ты же сам искал информацию и знаешь. Во втором триместре обычно никаких опасностей нет. Это самый безопасный период, можно делать то же, что и до беременности.

- Хён тоже искал?..

- Конечно. Эй, я искал усерднее тебя.

Джэ Гён сказал:

- Ах, что такое? - и уткнулся лицом в плечо Джи Хона.

- А я думал, только я каждый день ищу.

- Да не может быть.

Джи Хон рассмеялся, поглаживая затылок Джэ Гёна.

- Я же говорил, что тоже хочу. Я правда очень хотел. Так что делай как следует.

На эту просьбу Джэ Гён наконец поднял голову и посмотрел на Джи Хона. Радуясь тому, что жаждал не только он один, его глаза светились гораздо теплее. В то же время цвет желания в них стал ещё более насыщенным.

Не собираясь это скрывать, Джэ Гён левой рукой крепко обнял Джи Хона и сразу же вошёл в него глубже.

- Ммм...

Джи Хон невольно сильнее сжал спину Джэ Гёна в объятиях. Хоть и ожидал, но всё равно было нелегко. От ощущения, что пустое пространство мгновенно заполнилось, Джи Хон почувствовал лёгкий шок.

Хотя "до конца" означало разницу примерно в дюйм, но ощущения кардинально отличались. Не только чувство полноты в животе, но и самое глубокое место, недоступное пальцам, слабая точка была плотно прижата головкой, и даже без движений внутри ныло, а в ягодицах появилось напряжение.

Вдруг почувствовав, как всё сжалось внутри, Джэ Гён, думая, что это от напряжения, осторожно спросил:

- Всё нормально? Подождать немного перед тем, как начать двигаться?

- Нет... просто делай сейчас.

- Справитесь?

- Да.

Джэ Гён с облегчением потёрся носом о щёку Джи Хона.

- Буду медленно.

Как и обещал, Джэ Гён медленно вытащил член. Вытянул так далеко, что головка зацепилась за вход, а затем с таким же долгим вдохом вошёл обратно. Возможно, из-за долгого перерыва ощущения от входящего и выходящего члена были до мурашек живыми. Когда выходил, толстая головка грубо царапала слизистую, отчего дрожал позвоночник, а когда входил, от силы огромного члена, тупо давящего на все внутренние стенки, проходя через узкий проход, перехватывало дыхание.

- Так нормально?

Джэ Гён медленно повторял те же движения, спрашивая у Джи Хона. Когда тот кивнул, он наконец, упёршись руками в матрас, начал быстрее двигать бёдрами.

- Ах, ах, ааа!

Когда движения члена ускорились, промежутки между двумя противоположными ощущениями сократились. Дрожь от выходящего члена и жар, готовый сжечь всё тело, когда он снова входил, попеременно пронзали позвоночник, лишая возможности соображать. Словно попеременно погружался в холодную и горячую ванну.

- Джэ Гён, ах, ах, Джэ Гён-а, Джэ Гён-а...

Джи Хон без остановки звал Джэ Гёна, цепляясь за него. Будто умоляя спасти от этих сводящих с ума ощущений.

- Да, я здесь.

Но Джэ Гён, чувствуя, как внутри Джи Хона всё сжимается сильнее обычного, воспринимал даже это как заигрывание. И по сути так и было.

- Нравится?

Джэ Гён нежно подбадривал, опустив бёдра и глубоко вошёл. Твёрдый до каменности член сразу пронзил самое глубокое место, и Джи Хон закричал, ещё крепче обнимая Джэ Гёна. При каждом грубом толчке бёдер Джи Хон то обхватывал шею Джэ Гёна, то хватался за его руку, твёрдо упирающуюся рядом, то снова обнимал спину, всхлипывая.

- Хён сегодня в очень хорошей форме.

Джэ Гён не мог скрыть довольного выражения от особенно бурной реакции Джи Хона. Он обнял Джи Хона руками, которыми упирался в матрас, и плотно прижал свою твёрдую грудь к набухшей груди Джи Хона. Осторожно, чтобы не надавить на живот, продолжал толкаться бёдрами.

- Ах! Ах, ах, ааах, ммм!

Когда он опустился всем телом и толкнулся, соединение стало глубже, а движения внутри - жёстче. Не вынимая член даже наполовину, он только толкался всё глубже и глубже, безжалостно терзая внутренности.

И это было невыносимо хорошо. Обычный лёгкий дискомфорт при грубом проникновении - ощущение выворачивающихся костей или давление на вход, готовое разорвать - совершенно не чувствовался, живо ощущался только член, терзающий внутренности.

Каждый раз, когда твёрдая головка прижималась к набухшей плоти и яростно царапала тончайшую слизистую, словно разрывая её, по всему телу проходил электрический ток. От интенсивного наслаждения, от которого немели конечности, слабое тело билось в агонии.

- Хаа, хах! Хаах, ааа!..

Не выдержав наслаждения, охватившего всё тело от макушки до кончиков пальцев, Джи Хон в итоге закричал, обняв Джэ Гёна и извиваясь бёдрами. Внутренности, принимающие член, сильно сжались, и изнутри хлынула смазка.

- Хыыыкх...

Джи Хон, запрокинув голову назад, задрожал всем телом. Безжалостный оргазм был более бурным, чем обычно. Мокрым стало не только между ног - всё тело покрылось потом. По всему телу разлилась сладкая боль, и нельзя было понять, чешется кожа или болит. Соски, которых даже не касались, распухли, и каждое прикосновение к груди Джэ Гёна вызывало стон. И всё же слов о боли или просьб отодвинуться не было. Наоборот, хотелось ещё более сильной стимуляции.

Джи Хон в полубессознательном состоянии обвил руками шею Джэ Гёна. В таком положении крепче прижался и стал яростно тереться грудью о его грудь.

- Хмм… мм...

Когда он стонал, потираясь сосками о крепкую грудь, Джэ Гён игриво сказал:

- Джинни-я, папочка занимается непристойностями.

- Ах, пожалуйста… Не говори так.

Умоляя, Джи Хон не прекращал медленные движения. Нельзя было этого делать, ведь он говорил не стимулировать соски. Думая об этом, но не в силах остановиться из-за ощущений, пронзающих голову, он тёрся ещё сильнее, пока наконец Джэ Гён не схватил его обнимающие руки, оторвал их и рассмеялся.

- Нельзя, папочка. Это же запрещено.

Джэ Гён успокаивающе сказал, затем снова опёрся руками по обе стороны от головы Джи Хона и поднял торс.

- Зато сделаю что-то получше.

Одновременно с этими словами то, что плотно заполняло внутренности, выскользнуло, а в следующий момент с глухим звуком снова вонзилось в живот.

- Хык!..

От внезапного удара Джи Хон, не в силах закричать, отчаянно схватился за руку Джэ Гёна, упиравшуюся рядом. Приняв это за сигнал, Джэ Гён начал вволю двигать бёдрами. Член альфы, похожий на оружие даже вне гона, безжалостно долбил нежные внутренности.

- Ааах, ух, ммм!

Острое наслаждение пронзило всё тело. Болезненно распухшую слизистую безжалостно растягивало, и Джи Хон издавал крики, близкие к стонам. Ощущения были настолько сильными, что он уже не мог понять, хорошо ему или больно. Но если бы это действительно причиняло боль, вряд ли бы он снова возбудился.

«Странно, это странно.»

Джи Хон думал об этом, сжимая свой напряжённый член, из которого сочилась смазка. Сегодня ощущения были чрезмерными. Особенно внутренние ощущения были слишком острыми, невыносимыми. Казалось, будто его живот, нет, всё тело целиком превратилось в один сплошной половой орган. Словно существовало только для того, чтобы воспринимать эти ощущения.

Настолько все места соприкосновения с Джэ Гёном болезненно пылали. Даже те, которых он не касался, ныли. Нельзя было списать это на состояние после оргазма, потому что так было уже с самого начала. С того момента, когда Джэ Гён вошёл в него, нет, ещё раньше, когда его руки раскрывали его дырочку - всё тело горело невыносимо.

Даже сейчас, от одного прикосновения руки его пенис дёргался и извергал густую сперму. Из отверстия, сжимающего член альфы, тоже постоянно вытекала жидкость. Каждый раз, когда Джэ Гён отводил бёдра назад, слизистая липко тянулась за его членом, и накопившаяся внутри смазка вытекала струйками. Видя, что не только между его ног, но и пах с животом Джэ Гёна измазаны собственными выделениями, Джи Хон снова смутился. Тело, чувствительное до неуправляемости, приводило в замешательство до изнеможения.

В конце концов Джи Хон, почти всхлипывая, проговорил:

- Джэ Гён-а, ах, я... я странный...

- Почему? Что странного? Вам это не нравится?

Услышав слово "странный", Джэ Гён, казалось, собрался остановиться. Джи Хон отчаянно замотал головой:

- Нет, нет. Слишком хорошо, хорошо... а, от удовольствия, странно, ахх, мм...

Глядя на Джи Хона, который не мог связать слова от стонов, Джэ Гён рассмеялся.

- Если хорошо, то и хорошо.

- Да, хорошо... слишком хорошо... ааах!

Джи Хон не успел договорить и снова забился. Член Джэ Гёна внезапно глубоко вошёл внутрь и надавил на самое чувствительное место прямо под маткой. Наверное, услышав, что хорошо, он решил сделать ещё лучше, но в таком перевозбуждённом состоянии это было скорее мучением.

- А, я, что делать?.. Что делать?

Как только он это прошептал, задыхаясь, без всякой причины потекли слёзы. Джэ Гён немного удивился, но вскоре нежно улыбнулся и вытер слёзы рукой.

- Наверное, потому что у хёна давно не было.

- Наверное... так...

Джи Хон прошептал, накрывая своей рукой ладонь Джэ Гёна, касающуюся его щеки. Джэ Гён долго гладил влажные уголки глаз и щёки Джи Хона, и только когда тот кивнул, давая понять, что теперь всё в порядке, наклонился и поцеловал его. В том же положении медленно, совсем не так, как раньше, мягкими движениями лаская внутренности своего омеги, он вскоре схватил ноги Джи Хона и обвил их вокруг своей талии. Понимая, что приближается кульминация, Джи Хон крепко обхватил ногами талию Джэ Гёна и в такт его движениям то сжимал, то расслаблял мышцы внизу.

Вскоре Джэ Гён достиг пика внутри Джи Хона. Из-за презерватива точно определить было нельзя, но по тому долгому дыханию можно было примерно догадаться. Судя по продолжительности, Джэ Гён излил огромное количество спермы.

Вспомнив, как во время течки она лилась с такой силой, что казалось, заполнит всё до краев, стало почему-то обидно. И не только на душе, словно пытаясь удержать сперму, которой и так некуда было вытечь, нутро, обхватывающее член Джэ Гёна, сжималось волнами и трепетало.

Видимо, это доставляло удовольствие, потому что Джэ Гён не вытащил член сразу после оргазма, а продолжал крепко обнимать и целовать Джи Хона. Ещё не потерявшим твёрдость членом он мягко ласкал растаявшие внутренности, довольно долго наслаждаясь послевкусием. Джи Хон тоже, раз уж так давно не виделись, не стал сразу отталкивать, позволив Джэ Гёну наслаждаться сколько угодно. Он немного беспокоился, что будет, если снова встанет, но Джэ Гён выглядел так счастливо, что не хватало духу сказать ему остановиться. И если снова встанет... что ж, это тоже не показалось бы таким уж плохим.

Джи Хон отказался от предложения Джэ Гёна помыть его и пошёл в ванную один. Словами он сказал:

- Кого ты собираешься мыть с такой рукой, - но на самом деле боялся, что в ванной, соприкасаясь голыми телами, Джэ Гён снова захочет заняться этим.

Как и ожидалось, Джэ Гён не остановился на одном разе. И на двух тоже не остановился. А то, что Джэ Гён столько раз это делал, означало, что Джи Хона выжали почти досуха.

Квон Джэ Гён оставался Квон Джэ Гёном. Беременность не заставила его умерить пыл. Тот, кто так осторожничал, когда Джи Хон выказывал нежелание, как только понял, что тот не против, попытался разом наверстать тоску за последние три месяца.

- Если бы хён действительно не хотел, это другое дело, но ведь не так же. У хёна сегодня отличная форма.

Сначала он использовал хорошую реакцию Джи Хона как предлог для ещё одного раза, а потом стал приводить смехотворные оправдания вроде:

- Ведь говорят, это полезно, хорошо для эмоциональной стабильности папы и развития мозга ребёнка, - пытаясь заняться этим снова.

Джи Хон тоже после долгой разлуки, не хотел ограничиваться одним разом и согласился - клянусь, не из-за развития мозга ребёнка, - но после четырёх оргазмов он уже не понимал, чего тут можно желать, и думал, что к чёрту развитие мозга ребёнка, сначала его собственный мозг вынесет.

В итоге Джи Хон сбежал в ванную под предлогом помыться, а когда дрожащими руками еле-еле вымылся и вышел, Джэ Гён, как хороший мальчик, полностью сменил простыни и одеяло, а сам сидел на полу, уткнувшись в телефон.

- Хён, я тут поискал.

Как только Джи Хон сел на край кровати, Джэ Гён, не отрывая глаз от телефона, сказал:

- Во время беременности тело, оказывается, становится более чувствительным, поэтому во время близости ощущения сильнее.

- Да?.. В интернете прочитал?

- Нет, в приложении.

Джэ Гён даже в такой момент точно указал источник информации.

- В моём приложении такого не было.

Только тогда Джэ Гён поднял голову и посмотрел на Джи Хона.

- Хён, сколько у вас установлено приложений?

- Два.

- Что?

Джэ Гён презрительно хмыкнул. На лице было написано - какую информацию можно получить всего с двумя приложениями. Джи Хон хотел спросить, сколько же приложений установил Джэ Гён, но передумал - стало страшно.

- Понял, иди мойся.

Джи Хон рухнул на кровать. Силы покинули его настолько, что не было даже энергии накрыться одеялом. Когда он лежал посреди кровати как труп, не в силах пошевелить и пальцем, Джэ Гён подошёл к кровати, накрыл его одеялом и сказал:

- А, точно. Оргазм действительно полезен для развития мозга ребёнка. Судя по тому, что во всех моих приложениях об этом написано.

- ...

- Как насчёт того, чтобы довести IQ нашего Джинни до двухсот?

Он говорил с улыбкой, но это совсем не было похоже на шутку. Джи Хон подумал, что ответить, но просто закрыл глаза и притворился спящим.

- Хён, вы уже спите?

Когда Джи Хон не ответил, Джэ Гён с сожалением несколько раз поцеловал его в губы и щёки, затем выключил свет и вышел из спальни.

Слушая в темноте звук закрывающейся двери, Джи Хон запоздало пожалел. Надо было просто выписать его на следующей неделе... теперь спокойно отдохнуть дома одному после работы не получится.

* * *

В понедельник днём, через три дня после выписки Джэ Гёна, Джи Хон пошёл вместе с ним в женскую консультацию, где наблюдался. До планового осмотра оставалось ещё две недели, но он даже ушёл с работы раньше времени для внепланового приёма - и всё из-за Квон Джэ Гёна. Тот все выходные твердил, что через две недели у него начнутся тренировки и он не сможет пойти вместе, так что лучше сходить сейчас, пока есть время.

Лечащий врач Джи Хона, несколько суетливый, но добрый, неожиданно никак не отреагировал на Джэ Гёна. Обычно люди говорят что-то вроде "Вы же спортсмен Квон Джэ Гён? Давайте пожмём руки", но ничего такого не было. Просто сказал:

- Сегодня пришли с сопровождающим. Могли бы прийти пораньше.

И всё.

Конечно, отношение к Джи Хону было как обычно. Врач по-прежнему дружелюбным тоном, иногда болтая всякую ерунду, подробно объяснял результаты анализов. И…

- В остальном всё хорошо, но прибавка в весе слегка, скажем так, резковата.

После объяснения общих результатов врач добавил последнее замечание, и Джи Хон опустил голову.

- Причём именно за последние три недели резко подскочил. Изменился ли рацион?

- Нет, не рацион... Просто я в последнее время много сладкого ел.

- Вот как.

Врач тихо цокнул языком.

- Но хён, резкое изменение веса - это же потому, что раньше сильно похудел.

До этого момента молчавший Джэ Гён вдруг вмешался. Видимо, ему было очень обидно, что хёна ругают за лишний вес.

- Разве не стоит учесть, что восстанавливается вес, который тогда потерял? И он не потолстел, просто живот вырос.

Врач ничего не ответил Джэ Гёну, только мягко улыбнулся - видимо, после стольких неадекватных пациентов, сопровождающий, который несёт чушь, защищающий своего партнёра, казался просто милым - и снова обратился к Джи Хону:

- Как вы знаете, резкий набор веса может вызвать гестационный диабет. И даже если не из-за диабета, при такой скорости есть риск, что плод вырастет слишком большим. И так понятно, что если малыш пойдёт в папочек, будет крепыш, а если ещё больше, то нашему папе будет очень тяжело, не так ли?

Улыбка врача, беспокоящегося о нём, была настолько добродушной, что Джи Хон не мог не раскаяться в своей распущенности последних дней.

Глава 186 - Экстра 9

- В записной книжке, которую я вам ранее давал, есть методика расчёта оптимального набора веса в зависимости от роста и текущего веса. Будет хорошо, если вы посмотрите на это и заранее позаботитесь о себе.

Сказав это, врач начал быстро стучать по клавиатуре.

- Ешьте побольше качественного белка и овощей. Углеводы только сложные, с низким содержанием сахара и богатые клетчаткой. Сократите перекусы. Особенно торты, печенье, шоколад - всё, что напичкано сахаром.

На этом моменте врач на секунду остановился. Затем резко повернул голову, пристально посмотрел в глаза Джи Хону и произнёс необычайно серьёзным тоном:

- Если вам не кажется, что вы умрёте без этого, то не ешьте.

- ...Да. Абсолютно не буду есть.

Джи Хон ответил, едва сдерживая слёзы отчаяния.

Получив заверения Джи Хона, врач теперь обратился к сидящему рядом Джэ Гёну:

- Соблюдение диеты во время беременности в два-три раза сложнее. Семья должна активно помогать. Я где-то читал, что спортсмен Квон Джэ Гён может съесть целый торт за один присест - настолько любите сладкое? Пока что придётся потерпеть. Представьте: я из-за ребёнка в животе не могу есть то, что хочу, а муженёк при этом смачно уплетает вкусняшки прямо у меня на глазах - насколько это мучительно? Даже если едите, то тайком где-нибудь на улице. Нет, лучше вообще не ешьте нигде. В плане разделения страданий хотя бы это должны сделать, не так ли?

Джэ Гён был явно раздражён врачом, который до сих пор игнорировал его как пустое место, а теперь вдруг взялся читать нотации. Глубокие морщины залегли у него на лбу. Он даже не ответил, только опустил голову и принялся теребить свой телефон. Вскоре Джи Хону пришло сообщение.

<мнененравитсяэтотврач>

Джи Хон сделал вид, что не заметил, и сунул телефон обратно в карман пиджака, когда врач сказал:

- Теперь хорошо бы начать заниматься спортом. Аэробными нагрузками - ходьбой или плаванием. А, вы же умеете плавать. По-моему, для беременных плавание - самый лучший вид спорта. Вы уже умеете, так что учиться дополнительно не придётся - ещё лучше.

“Плавайте, плавайте”. Джэ Гён, пристально глядя на врача, который настойчиво повторял одно и то же, снова отправил Джи Хону сообщение.

<отмена>

Врач, не заметив, что оценка Джэ Гёна в его адрес меняется каждую минуту, поднялся и сказал:

- Ну что, посмотрим на УЗИ?

Кабинет ультразвуковой диагностики был рядом с кабинетом врача. Джи Хон и Джэ Гён первыми перешли в кабинет УЗИ, и врач тут же последовал за ними. Он плавно водил датчиком по животу Джи Хона, и как только на мониторе появились очертания плода, восхитился:

- Ого, красавчик!

- ...Что?

Джэ Гён посмотрел на врача взглядом "этот псих совсем?".

- Разве не видно? Лицо? Конечно, всё прекрасно видно. У меня огромный опыт рассматривания детишек на УЗИ! Этот малыш - самый красивый из всех семнадцатинедельных, которых я видел.

Джи Хон быстро уловил намёк, который врач между делом небрежно бросил:

- Мальчик?

Вместо ответа врач только слегка приподнял бровь. По этому выражению Джи Хон понял всё наверняка.

«Ах так, значит, мальчик...»

В мире, где родить дочку сложнее, чем выиграть в лотерею, по законам вероятности это было ожидаемо, но всё равно в глубине души было немного жаль. Тем более что Джэ Гён, хоть и не говорил, но тоже, похоже, втайне надеялся на дочку.

Джи Хон украдкой взглянул на стоящего у его ног Джэ Гёна. Неожиданно тот не выглядел особенно расстроенным. Просто стоял, скрестив руки, и пристально таращился на монитор.

- Вылитый папочка - и носик курносый, и глазки большие.

Врач болтал что придёт в голову. Любому было ясно, что это просто слова для поднятия настроения, но Джэ Гён отнёсся к ним серьёзно.

- На какого папочку?

- Что?..

- На какого папочку похож, спрашиваю.

Вопрос был настолько неожиданным, что врач впервые за сегодня растерялся. Но быстро взял себя в руки и спросил спокойным тоном бывалого специалиста:

- А на какого папочку вы хотели бы, чтобы он был похож?

- Ну, конечно же.

Джэ Гён посмотрел на лежащего на кушетке Джи Хона. Врач явно задумался. Наверное, подумал, что если сейчас небрежно скажет «да, на этого папочку похож», а потом ребёнок родится вылитый Квон Джэ Гён, то тоже будут проблемы. Зная характер Квон Джэ Гёна, тот ещё и разбираться придёт.

В итоге врач переложил ответственность на Джэ Гёна:

- А по мнению папочки, на кого похож?

- Откуда мне знать.

Тон был такой: "Как я могу это понять, глядя на это?". Джи Хон ожидал, что врач сейчас честно признается: “Тогда что же я увижу? Просто болтаю. Из-за шутки на меня накинулись”.

Но он этого не сделал. Наоборот, ещё более серьёзным и спокойным голосом ласково сказал:

- Да нет же, внимательно посмотрите. Если хорошенько присмотреться, увидите. То лицо, которое представляете.

Этот хитрый ответ был уровня “то количество, которое ты хочешь, лежит в этой коробке”. И Джэ Гён опять долго вглядывался в экран. Стоял, скрестив руки, с непривычно напряженным лицом и смотрел, и смотрел, и смотрел.

И тут:

- Кажется, на хёна похож…

Как только Джэ Гён неуверенно пробормотал это, врач сразу же энергично закивал, словно это и был правильный ответ.

- О!

Наконец получив желаемую картинку, Джэ Гён удовлетворённо улыбнулся и посмотрел на Джи Хона. Джи Хон хотел сказать “Джэ Гён-а, приди в себя”, но врач его опередил:

- Ну что, послушаем сердцебиение нашего красавца-малыша, похожего на папочку?

На завлекающий комментарий врача Джэ Гён, не скрывая волнения, подошёл ближе к монитору. Но когда из динамика раздались оглушительные звуки "тук-тук-тук-тук", он испуганно остановился.

- Это что, сердцебиение ребёнка?..

Джи Хон невольно рассмеялся. Реакция была точно такой же, как у него самого, когда он впервые услышал сердцебиение в больнице.

- Это сердцебиение папочки.

- А.

Врач сказал испуганно вздрагивающему Джэ Гёну:

- Сейчас услышите, слушайте внимательно.

И правда, громкое сердцебиение постепенно стихало, а вместо него всё отчетливее становился слышен гораздо более тихий и быстрый звук.

- Поезд что ли? - сказал Джэ Гён со смехом.

Услышав это, и правда показалось, что тихое, быстрое, энергичное сердцебиение больше похоже не на "тук-тук-тук-тук", а на "чух-чух-пых-пых".

- Да нет, это же прямо локомотив на полном ходу. Малыш что, перевозбудился?

- Ещё бы. Впервые даёт папочке послушать своё сердечко - конечно, радуется.

Врач опять нёс всякую чушь, что малыш унаследовал от папочек отличную сердечно-лёгочную систему.

- Когда будете рассчитываться, оставьте адрес электронной почты - отправлю видео. Вечером перед сном ставьте на повтор и слушайте. Хорошо засыпается.

Пока Джи Хон записывался на следующий прием, Джэ Гён сам пошёл расплачиваться и записал адрес своей электронной почты. Выйдя из больницы, он сразу сказал Джи Хону, что врач хоть и болтливый, но вроде неплохой.

Выйдя из больницы, Джэ Гён снова предложил Джи Хону съездить посмотреть детские товары. На этот раз в другой универмаг. Самовольно забивая в навигатор адрес, он сказал, что заранее нашёл большой универмаг с отделом детских товаров рядом с больницей. Джи Хон растерянно возразил:

- Мы же только три дня назад ездили.

- Да, но теперь мы знаем, что это сын.

То есть хотел опять поехать смотреть одежду для мальчиков.

“Для новорожденных всё одинаковое. Только разница между голубым и розовым цветом”, - хотел сказать Джи Хон, но вспомнил, что сам говорил "посмотрим, когда узнаем пол ребёнка", и молча закрыл рот.

И на этот раз Джэ Гён, едва войдя в магазин, принялся хватать всё подряд. Предвидя это, Джи Хон с самого начала пошёл вместе с ним в магазин и следовал за ним, отговаривая от покупок.

- Ты слышал, что сказал врач - малыш будет большой. Может родиться сразу 6 кг… нет, я имею в виду, что он может быть таким большим! В общем, одежду купим потом, когда примерно поймём размер ребёнка.

Джи Хон всячески уговаривал Джэ Гёна положить обратно взятые вещи.

Возможно, потому что они вместе слышали, что ребёнок будет крупным, на этот раз Джэ Гён быстро согласился и вернул на место выбранную, вернее, не выбранную, а просто подряд схваченную, одежду. Зато теперь принялся рассматривать детские принадлежности, у которых нет размеров.

Джи Хон думал «ладно, пока только смотрим, не покупаем» и следовал за Джэ Гёном, но невольно остановился у стойки с детскими слинг-переносками. На витрине висел рекламный щит с фотографией папы в слинге, и крепкий мужчина в милом детском слинге выглядел как-то особенно трогательно. Джи Хон нашёл такую же модель, как на фото, и рассматривал её, потом подошёл к ближайшему консультанту и спросил:

- Извините, а этот... не он, а вон тот человек сможет это носить? Размер подойдёт?

Консультант проследил взглядом за указательным пальцем Джи Хона и, увидев Джэ Гёна, который наклонился над детской кроваткой, виновато улыбнулся:

- Нет, боюсь, будет слишком мал.

- Понятно…

Придётся заказывать через интернет из-за границы. Джи Хон со слезами на глазах положил милую переноску обратно на место.

- Хён, подойдите сюда на минутку.

Не выдержав и минуты, Джэ Гён опять позвал Джи Хона. Когда тот подошёл, он указал на странноватую люльку рядом с детской кроваткой:

- Это что такое?

- Кажется, баунсер.

Когда Джи Хон объяснил, что это штука, которая автоматически качает лежащего в ней малыша, Джэ Гён кивнул: “А, это оно”. Потом вдруг скрестил руки на груди и нахмурился.

Глава 187 - Экстра 10

- Среди всех детских штук я вот это меньше всего понимаю. Если ребёнок плачет, просто возьми на руки и покачай, зачем обязательно класть в такую штуку?

- ...Ты будешь на руках качать?

- Естественно.

У него было такое выражение лица, будто он думал: "Неужели я собираюсь взвалить эту трудную работу на хёна, который ещё и ребёнка вынашивает. Да как я смею.”

- Ладно, ты и качай.

Джи Хон фыркнул.

Ещё когда тот заявил, что будет круглосуточно кормить, было понятно - этот парень понятия не имеет, какой кошмар представляет уход за ребёнком. Хотя нет, раз он столько изучал, должен был примерно понимать? Может, верит, что с его ребёнком будет по-другому? Что стоит только взять на руки, и малыш сразу заснёт, а один раз хорошенько поест и часов шесть не будет беспокоить?

- Джинни всё равно будет спокойным, потому что пойдёт в хёна.

Как и следовало ожидать, пока Джи Хон размышлял, Джэ Гён выдал точно такую же чушь.

- Кто сказал, что в меня пойдёт?

- А как же? Хён рожает, конечно будет похож на хёна.

У него было такое выражение, словно он говорит самую очевидную вещь на свете.

- А твои гены что, забастовку объявили?

- А обязательно быть похожим на обоих?

- Да что ты несёшь?

Джи Хон рассмеялся от нелепости.

- Это же не зависит от нашего желания. Ты что, законы генетики не знаешь? На кого как будет похож - узнаем только когда родится.

- Будет похож на хёна, естественно.

Тон был такой, как будто он даже не допускает других вариантов. А ведь судя по характеру и упрямству, вероятность того, что это будет копия Квон Джэ Гёна - больше 90%.

Пока Джи Хон раздумывал, стоит ли заранее открыть ему глаза на реальность, Джэ Гён указал на кроватку, на которую давно положил глаз:

- Кстати, хён, эта кроватка крепкая, хорошая, вам не кажется? С мобилем вместе получается очень мило.

Видимо, магазин был больше предыдущего универмага, потому что здесь было много крупногабаритных вещей: детских кроваток, колясок, ходунков, которых там не видели. Джэ Гён уже вовсю представлял, как в этой милой кроватке лежит и спит сын, точная копия хёна. При том, что сейчас он должен был нервничать из-за травмы и беспокоиться о сорванном графике тренировок, ничего такого не было. После выписки из больницы Джэ Гён просто светился от счастья.

Если подумать, Джинни уже сполна проявил сыновнюю почтительность, ещё находясь в животе. Независимо от того, в кого он пойдёт.

Благодаря тому что Джи Хон его уговорил и утешил, Джэ Гён и на этот раз купил только несколько видов массажного крема и масла, и они вышли из магазина.

Выйдя из отдела детских товаров, Джи Хон сразу поднялся на пятый этаж, где располагались магазины спортивных брендов. Нужно было купить купальник.

- Хён, вы правда собираетесь плавать?

- Да, теперь точно надо заниматься спортом.

Джэ Гён, обрадованный тем, что хён будет плавать, с энтузиазмом вызвался выбрать ему купальник. Но когда они зашли в магазин, оказалось, что мужских купальников для беременных особо выбирать не из чего - дизайн был всего один. Это был цельный купальник, сделанный так, чтобы можно было прикрыть живот, но мало того что выглядел так себе, так ещё и каждый раз надевать-снимать будет жутко геморройно.

- Хаа... я даже когда был профессиональным пловцом, цельные костюмы не носил.

- В ваше время цельные костюмы разрешались?

- А? У тебя нет?

- Когда я начинал плавать, их уже запретили.

«Ах да, точно.»

Джи Хон спохватился и прикинул года.

- Как раз в моё время весь этот бардак и был. Я тоже пробовал, но слишком неудобно оказалось. Хорошо, что сразу запретили.

Джэ Гён понимающе кивнул.

- Но этот же с добавлением полиуретана, может, нормально будет?

- Может, и так. Слушай, кстати, то, что когда ты начинал, их уже вообще не было - вот сейчас реально почувствовал разницу поколений.

- Ой, да ладно вам. Подумаешь, сколько лет прошло.

Джэ Гён откровенно забурчал, потом нагло выхватил купальник из рук Джи Хона и направился к кассе. С виду вроде как обиделся, но это просто отговорка - на самом деле явно торопился расплатиться, боясь, что Джи Хон передумает плавать из-за неудобного купальника.

- Завтра сразу в бассейн запишетесь?

Как и ожидалось, расплатившись, Джэ Гён с воодушевлением в голосе спросил у Джи Хона, словно и не ворчал минуту назад.

- Ммм, нет. На этой неделе занят, наверное, на следующей смогу записаться.

- Быстрее, быстрее.

Джэ Гён, притворяясь, что шутит, но на полном серьёзе поторапливал его, обнял за плечо и повёл из магазина. “Просто приезжайте в Квачхон, будем вместе тренироваться” - нёс всякую чушь, но был настолько воодушевлен, что Джи Хон не удержался и засмеялся.

Раз уж вышли, решили заодно и поужинать, поэтому отправились в ресторан на верхних этажах универмага.

- Что будешь есть?

На вопрос Джи Хона Джэ Гён, даже не глядя в меню, ответил:

- Всё, кроме лосося и говяжих хрящей.

Пока лежал в больнице, Джэ Гён питался в основном лососем и супом из хрящей или тушёными хрящами. Эти два продукта госпожа Шим считала кладезем омеги-3 и коллагена. Больше десяти дней одного и того же - даже Джэ Гёна, который обычно на еду не жалуется, теперь аж передергивало при упоминании лосося и хрящей.

- Тогда просто барбекю-ассорти закажем?

- На четверых берите.

- Само собой.

Джи Хон поднял руку, подзывая официанта. Как только официант принял заказ и ушёл, Джэ Гён спросил:

- Кстати, с машиной уже определились?

- Ах да, точно. Это надо быстрее решить.

Джи Хон подпёр подбородок тыльной стороной ладони и пробормотал:

- Что брать-то?

Подарить Джи Хону машину в честь беременности предложил отец Джэ Гёна, которого тот до сих пор в глаза не видел. Разумеется, Джи Хон, услышав об этом, удивился и вежливо отказался. Но госпожа Шим, передававшая предложение, тихо сказала:

- Ничего, просто прими. Всё равно только так он и может играть роль родителя.

Готовясь к свадьбе, Джи Хон узнал, что отец Джэ Гёна - глава крупного издательского концерна. Поискав в интернете, выяснил, что это солидное издательство, специализирующееся на учебниках и практических пособиях, а также раз в несколько лет выпускающее хитовые серии детской литературы. До времён деда Джэ Гёна издательство придерживалось имиджа компании, публикующей в основном исторические и гуманитарные книги и стремящейся к престижу, а не к прибыли, но при отце Джэ Гёна дела пошли настолько хорошо, что офисное здание пришлось дважды расширять.

У отца Джэ Гёна были выдающиеся деловые способности, но вот заботиться о семье он, видимо, не умел. Хотя госпожа Шим, несмотря на развод, старалась не говорить плохого об отце своих детей, иногда всё же не выдерживала и в гневе выпаливала, что этот человек изначально не создан для брака.

А Джэ Гён о своём отце говорил только: "Отец? Отец - это просто человек, который растил меня деньгами". И всё. После развода ни разу не виделись, сейчас он живёт где-то в Болонье или ещё где с какой-то писательницей, так что вряд ли когда-нибудь увидятся.

«Тем более странно принимать такой дорогой подарок» - думал Джи Хон, но госпожа Шим сказала, что тот переживает из-за того, что не может прийти на смотрины (хотя на самом деле просто не хочет), поэтому хочет послать подарок побольше, прими, это поможет ему сохранить лицо - и Джи Хон, отбросив стыд, согласился.

- Попросите кемпер(дом на колёсах).

Джэ Гён сказал это, наливая воду в стакан.

- Зачем, хочешь в кемпинг поехать?

- Нет.

- Тогда зачем?..

- Просто он, наверное, самый дорогой.

«Ну надо же.»

Джи Хон рассмеялся от нелепости.

- Слушай, дорого-то дорого, но иномарки дороже стоят.

- Тогда иномарку берите. Правда, самую дорогую.

Джэ Гён перечислил все известные ему марки иностранных автомобилей: «Бентли», «Ламборгини», «Мерседес».

- Нет, тут надо подумать.

На самом деле Джи Хон, думая о безопасности, хотел «Вольво». Но тогда сразу пойдут разговоры: "Муж Квон Джэ Гёна на деньги Квон Джэ Гёна ездит на дорогой иномарке". А если возьмёт что попало, тогда точно будут язвить, что муж позорится, экономит.

Раньше он читал статью про жену известного бейсболиста, которая жаловалась, что в дни, когда муж плохо играет, она не может даже в соседний супермаркет съездить, машину приходится глубоко в подземном гараже прятать. Теперь это уже не чужая история.

- Лучше всего купить корейскую машину - чуточку дешевле иномарки, но всё равно дорогую.

- Неужели надо так заморачиваться?

Джэ Гён нахмурился, не понимая, но не стал настаивать на иномарке.

- Раз это машина для хёна, хён пусть и решает, - так и сказал. Ему-то всё равно, ругают его за дорогую машину или нет, но чтобы ругали хёна - это другое дело.

Пока они с Джэ Гёном совещались насчёт марки машины, принесли еду. Джи Хон всё замаринованное, типа тушеной свинины, отдал Джэ Гёну, а сам ел только мясо с минимумом приправ. Соусы тоже были либо очень острые, либо сладкие, так что ел без соуса. Но сегодня почему-то всё мясо казалось жёстким и невкусным. Джи Хону хотелось обмакнуть рёбрышки в соус, но он терпел, считая это расплатой за десять дней распущенного питания.

- Хён, это же можно есть? Кажется, говорили, что это из яблок сделано.

Заметив жаждущий взгляд Джи Хона, Джэ Гён указал на соус для рёбрышек.

- Пару капель яблочного сока капнули и кучу сахара насыпали.

- Но он не такой сладкий.

- Если ты хоть немного почувствовал сладкий вкус, значит, он уже дико сладкий.

Джэ Гёну, видимо, нечего было возразить, и он отодвинул соусницу подальше.

Глава 188 - Экстра 11

Джи Хон, подумав, что этот парень, возможно, всё время только и смотрел, как он ест, и нарочно переложил себе в тарелку самый большой кусок из трёх бараньих рёбрышек, говоря:

- Кстати, Джэ Джун вроде собирается прийти на смотрины.

- Зачем ему приходить?

- Почему нет? Будет хорошо, если придёт. А то твоя мама вроде как переживала из-за разницы в количестве людей с двух сторон.

- С чего бы ей переживать?

Джэ Гён, который продолжал отвечать безразлично, только потом спохватился и с виноватым выражением лица стал оправдываться:

- Простите. Я вообще не очень люблю, когда вся семья собирается и всё такое. То есть не потому, что это семья хёна, а просто везде... включая нашу семью…

Не мог же он сказать, что смотрины - это адская морока, и пытался как-то обойти тему, поэтому слова получались несвязные. Джи Хон, видя редко болтающего Джэ Гёна, улыбнулся и сказал:

- Я тоже так думаю. Если бы только наша семья, то ещё ладно, но когда собираются две семьи или больше, это неудобно. Думаю, никому такие мероприятия не в радость. Особенно встреча семей - родители с обеих сторон тоже просто хотят, чтобы всё поскорее закончилось.

- Тогда зачем это делают? Если не делать, всем будет удобно и хорошо, - Джэ Гён искренне проворчал.

Когда ужин подходил к концу, подошёл официант.

- Вам больше ничего не нужно?

Джи Хон посмотрел на Джэ Гёна, тот покачал головой. Когда официант оставил счёт и ушёл, Джи Хон наконец спросил у Джэ Гёна:

- Десерт не закажешь?

- Что?..

Джэ Гён посмотрел на него с выражением лица "что за чушь несёт хён".

- Врач же сказал не есть.

- Нет, я про тебя.

- Мне тоже сказали не есть.

- Да ладно, тебе не обязательно.

В отличие от улыбающегося Джи Хона, Джэ Гён стал ещё более угрюмым.

- Врач сказал не надо, а вы говорите "не обязательно".

- Эй, я же говорю, что со мной всё в порядке.

Джи Хон быстро сказал:

- Я не буду расстраиваться из-за того, что ты ешь передо мной. Наоборот, если кто-то не может есть то, что хочет, потому что обо мне переживает, это ещё хуже. Ты же пока лежал в больнице, тоже намучился с ограничениями в еде. Раз выписался, надо вволю поесть то, что не мог есть всё это время.

Страдания Джэ Гёна в больнице были не только из-за лосося и говяжьих хрящей. Он вообще не мог есть сладости, которые так любил. Из-за того, что врач сказал воздерживаться от сахара на время, поскольку он усиливает воспаление, и госпожа Шим следила за этим, не сводя глаз. Для Джэ Гёна, чья обычная жизнь состояла из того, чтобы после каждой тренировки есть в Макдоналдсе гамбургер с молочным коктейлем, а на десерт мороженое, это были мучительные дни. Он, наверное, держался только мыслью о том, что сразу после выписки пойдёт в Макдоналдс и будет есть мороженое с молочным коктейлем. А тут приходится снова терпеть не из-за собственного “токсикоза”, а из-за токсикоза мужа - насколько же это мучительно.

- Есть же мужья, у которых тоже бывает токсикоз.

Говорил он с интонацией "да что этом такого". Более того, по выражению лица казалось, что он расстроен тем, что у него нет токсикоза* вместе с ним.

Прим.: Синдром Кувада, также известный как "симпатическая беременность" или "беременность у мужчин", - это психосоматическое состояние, при котором близкий к беременной человек (чаще всего партнёр) испытывает симптомы, схожие с симптомами беременности. Эти симптомы могут включать тошноту, рвоту, увеличение веса, изменения аппетита, перепады настроения и другие.

- Ого, за это точно спасибо не скажешь.

Джи Хон, наоборот, покачал головой, говоря, что это ужасно. Джэ Гён пристально посмотрел на него, затем облокотился на стол и скрестил руки.

- Хён, вам до сих пор сложно что-то просить у меня или требовать? Боитесь доставить неудобства?

- Нет, ну, в зависимости от ситуации может и так, но здесь дело не в этом. Это же не то, о чём стоит просить, правда?

Джи Хон скрестил руки точно так же, как Джэ Гён, и улыбнулся.

- Если передо мной будут есть то, от чего я специально воздерживаюсь, конечно, захочется попробовать. Но говорить из-за этого другому человеку, чтобы он тоже не ел... не знаю, мне не хочется так поступать. Даже если бы это был не ты, а моя младшая сестра или коллега по работе - то же самое. Даже если бы они сами предложили не есть ради меня, я бы точно сказал им не делать этого.

- Но они же не ваши мужья, хён.

- Да, если муж, то тем более нельзя так поступать. Мой муж должен есть много вкусного вместо меня.

От неожиданной контратаки Джэ Гён, похоже, потерял дар речи.

- Что за?..

Джэ Гён отвернулся и пробормотал с недоумением. Но рот у него уже растянулся до ушей.

Джи Хон быстро сказал, пока Джэ Гён не пришёл в себя от этой улыбки:

- И вообще, эй, забудь про токсикоз и всё такое - тебе совершенно не нужно расстраиваться из-за того, что я не беспокою тебя по пустякам. Потому что после родов я буду заставлять тебя делать вообще всё. Я даже пальцем шевелить не буду.

- А, конечно.

Джэ Гён посерьёзнел, словно говоря: “Хён, зачем вы говорите такие очевидные вещи, только рот устаёт.”

- Вот именно, поэтому не переживай обо мне и ешь то, что хочешь. Я, честно говоря, если бы чувствовал, что не смогу терпеть, попросил бы тебя не есть. Но сейчас всё не настолько серьёзно.

Джи Хон взял меню, торчавшее из держателя для салфеток. Развернув сложенное меню размером с ладонь, он протянул его Джэ Гёну так, чтобы была видна обратная сторона с десертами, и добавил:

- И вообще, мне нравится смотреть, как ты ешь торт или мороженое. Это доставляет мне удовольствие.

- Ну тогда…

Джэ Гён принял меню с выражением "раз хён так говорит". И, просматривая глазами представленные в меню виды десертов, спросил:

- Но почему вам нравится смотреть, как я ем десерт, хён?

- Потому что это мило.

- …

Джэ Гён улыбнулся с видом "я так и знал" и начал складывать меню обратно.

- Не будешь есть?

- Нет.

- Почему?

Вместо ответа Джэ Гён засунул сложенное меню обратно в держатель для салфеток. Затем оперся локтями о стол, подался вперёд и тихо прошептал так, чтобы слышал только Джи Хон:

- Дома съем кое-что другое.

- …

- Что-то более сладкое и вкусное.

«Этот негодяй…»

Пока Джи Хон оглядывался по сторонам, понимая, что его всё равно никто не слышит, Джэ Гён выпрямился и сел как ни в чём не бывало. Джи Хон пристально посмотрел на него, потом взял счёт и встал.

- Тогда быстрее домой.

«На что я, черт возьми, надеялся, когда так нагло выпендривался?»

На третий день ограничения углеводов Джи Хон проливал кровавые слёзы не только из-за своих ленивых прошлых дней, но и из-за поспешного и высокомерного отношения.

Контроль питания, который казался лёгким, оказался гораздо, гораздо сложнее, чем он думал.

В день визита к врачу всё было нормально. Даже когда ужинал с Джэ Гёном, хотя мясо было жестковатым и хотелось окунуть его в соус, десерта особо не хотелось, и вернувшись домой, хотя знал, что в морозилке есть мороженое, не притронулся к нему. Когда думал, что это вообще запретная еда, особого желания есть не возникало. Джи Хон, раз уж так получилось, решил тщательно следить за питанием до самых родов и заказал ланч-боксы для контроля рациона беременных.

На следующий день тоже ещё можно было терпеть. Утром съел сэндвич из цельнозернового хлеба без соуса, в обед пошёл в салатный магазин подальше от офиса и ел салат. Купил и съел три упаковки - по одной каждого вида, но количества было недостаточно, поэтому во время дневного совещания с юридическим отделом взгляд постоянно блуждал к печенью и шоколаду, лежавшим по обе стороны стола. Вечером тоже ел салат. И по дороге с работы купил 750 граммов черри-томатов и прямо на месте съел полпачки.

Лёг спать, но всё время думал о мороженом в морозилке. Казалось, что скоро не выдержит и потянется к нему. Джи Хон попросил Джэ Гёна съесть всё мороженое из морозилки до того, как он завтра вернётся с работы.

И сегодня, на третий день, проснувшись утром, обнаружил, что заказанный ланч уже доставлен к дому. Ел жареный тофу с низкоуглеводным соусом, приготовленным с подсластителем, который не повышает уровень глюкозы в крови вместо обычного сахара, вместе с молодыми листьями салата, богатыми витаминами. Джи Хон ртом жевал тофу и молодые листья салата, а глазами постоянно смотрел на морозилку. В морозилке было мороженое, которое Джэ Гён ещё не успел доесть. Джи Хон постоянно думал - съесть ли один кусочек или нет.

Это же не перед сном, а утром, один кусочек должен быть нормальным... Умеренное количество сахара пробуждает мозг и придаёт энергию телу... Вместо того чтобы продолжать так переживать и получать стресс, лучше просто съесть... Разве это не полезнее для психического здоровья? Даже ради ребёнка это лучше, нет? Если я буду счастлив, то и малыш будет счастлив?

- Хён.

Глядя на Джи Хона, который не мог оторвать глаз от морозилки, Джэ Гён нарочно повысил голос. Джи Хон только тогда очнулся и посмотрел на Джэ Гёна.

- У меня сегодня день приёма в больнице, есть что-то, что нужно отдельно проверить у врача?

- А... нет. МРТ же сделаешь? Тогда достаточно. Больше нечего спрашивать.

- Понял. Позвонить после приёма?

- Хм, не надо. В это время я, наверное, буду в переговорной, так что даже если позвонишь, не смогу ответить.

Джэ Гён цокнул языком.

- Когда это вообще закончится?

- У меня уже скоро конец. Решил до конца этой недели кое-как закончить с документами и выйти.

Джэ Гён вздохнул с облегчением, что хоть это хорошо, а затем, разворачивая упаковку (уже третьего) эгг-макмаффина, который специально купил в Макдоналдсе в 20 минутах ходьбы под предлогом утренней зарядки:

- Скорей бы «KAVVA» развалилась.

«...Правда скорей бы развалилась. Хотя не развалится, но всё равно хорошо было бы.»

Джи Хон всю встречу мысленно повторял эти слова Джэ Гёна. Теперь больше всего на свете хотелось, чтобы «KAVVA» прекратила существование хотя бы ради его душевного спокойствия. Поэтому хотел быстрее закончить эту надоевшую встречу. Точнее говоря, хотел избавиться от искушения сладостями, которые мучили его всю встречу.

Сегодня генеральный директор Кан снова, говоря, что наш юридический отдел много работает, купил всевозможные десерты в знаменитой кондитерской рядом с компанией и доставил в конференц-зал. Поэтому даже курильщики, которые обычно не притрагивались к снекам, сегодня вместо сигарет держали во рту печенье, стучали по ноутбукам и изучали сборники спортивного законодательства.

Джи Хон сходил с ума. Казалось, он понял, почему "решимость на три дня" именно три дня. Что угодно можно делать день-два, но именно на третий день становится смертельно мучительно.

Глава 189-190 - Экстра 12-13

Наконец мучительное совещание закончилось, и Джи Хон с помутнённым сознанием выбрался из конференц-зала, где витал затхлый запах. Спускаясь по лестнице, чтобы вернуться в офис, он на лестничной площадке столкнулся нос к носу с руководителем Ли.

- О, Чон тэри.

Руководитель Ли остановила Джи Хона, словно это была именно та встреча, которую она ждала.

- Квон Джэ Гён сегодня выписался и впервые пошёл на приём, да?

- Ах, да. Но из-за моего совещания Мин У решил его сопровождать.

- Знаю, знаю. Мин У только что звонил. Врач сказал, что со следующей недели можно возобновлять тренировки. Заверил, что если не торопиться и не перенапрягаться, то вполне можно восстановить прежнюю спортивную форму. Если так, то это уже практически полное выздоровление.

На мгновение из уст Джи Хона вырвался короткий вздох облегчения. Хотя он и догадывался по результатам обследований во время госпитализации, но когда врач сказал это напрямую, чувства были совсем другими. Наконец нахлынуло облегчение, и он даже почувствовал, как в глубине души поднимается волна эмоций.

- Чон тэри, ты всё это время сильно переживал, да? Намучился. А, действительно какое счастье. Поздравляю.

Руководитель Ли нарочито громко поздравила Джи Хона. И, спускаясь вместе с ним по лестнице, перешла к настоящей теме разговора.

- В общем, дело в том, что я подумала - может, Квон Джэ Гён сможет присоединиться к сборам в Чинчхоне в следующем месяце?

- К сборам?

- Да. Когда пришло объявление, ещё было неясно, сможет ли он приступить к тренировкам к тому времени, поэтому я сказала, что это невозможно. Но если он возобновит тренировки со следующей недели, то может пару недель позаниматься самостоятельно, а потом сразу поехать в Чинчхон - вроде неплохо.

- Сомневаюсь. Наверное, откажется…

Руководитель Ли, хотя и сказала "так и думала", но всё же с сожалением попросила Джи Хона попытаться уговорить Джэ Гёна.

- В другое время я бы сказала оставить Квон Джэ Гёна в покое, потому что когда он занимается сам, эффективность выше. Но сейчас всё-таки период, когда нужен контроль. На сборах постоянно дежурят медики, хорошо оборудованы кабинеты физиотерапии, разве не лучше? Тренер Шин тоже из тех, кто в первую очередь следит за состоянием спортсменов, так что хорошо отрегулирует темп, чтобы Квон Джэ Гён не перенапрягался.

Джи Хон в какой-то степени согласился с мнением руководителя Ли. Хотя Джэ Гён в принципе хорошо знал своё состояние и умел грамотно использовать своё тело, иногда случалось, что он намеренно это игнорировал. Ярким примером стал недавний второй отборочный турнир.

Поэтому он собирался на время взять на себя помощь в тренировках, следить за ним и принудительно регулировать темп, но строго говоря, это была роль тренера. Он не был его тренером и даже не имел тренерского сертификата. Ради самого Джэ Гёна было правильно поручить это дело наставнику с соответствующей квалификацией. Если только Джэ Гён будет хорошо слушаться этого наставника.

- Попробую поговорить с ним.

- Давай, хотя бы заведи разговор. По-моему, эти сборы пойдут ему на пользу.

Руководитель Ли говорила так, но особых надежд, казалось, не питала. Конечно, Джи Хон тоже.

Поэтому, когда он заводил с Джэ Гёном разговор, то лишь небрежно обронил во время еды:

- В следующем месяце начинаются сборы национальной команды, поедешь?

Он не стал говорить, сколько дней это займёт и где будет проходить (хотя, конечно, в Чинчхоне). Потому что было очевидно, что сколько бы дней это ни длилось и где бы ни проходило, Джэ Гён откажется.

- Когда туда, когда обратно?

Но неожиданно Джэ Гён спросил, и Джи Хон в изумлении торопливо полез проверять почту в телефоне.

- С 13 по 26 мая... ровно две недели.

- В Чинчхоне, да?

- Да.

Джэ Гён, казалось, на мгновение о чём-то задумался, а потом покачал головой. Джи Хон подумал "ну конечно" и отложил телефон. Этот парень никогда не поедет на сборы.

Джи Хон успокаивал встрепенувшееся сердце и ел, когда Джэ Гён вдруг спросил:

- Доширак* вкусный?

Прим.: Доширак (도시락) - это корейский ланч-бокс или упакованный обед, часто включающий рис, кимчи, мясо или рыбу, и другие закуски.

- Хочешь попробовать?

Когда Джи Хон подвинул к нему контейнер, Джэ Гён покачал головой и откусил большой кусок гамбургера, который держал в руке. Квон Джэ Гён впервые отказался от еды. Джи Хон недоумевал, пока не придвинул ланч-бокс обратно к себе и не понял причину. Сегодняшний ужин состоял из риса с бланшированным горным чертополохом* и лососем на гриле.

Прим.: Ненужная вам информация, но для общего развития не помешает, не только же про то как писю в попу вставляют читать Cirsium setidens, также известный как гондер и корейский чертополох, - многолетнее растение рода Cirsium семейства Asteraceae. В природе он растёт в предгорных и горных районах Корейского полуострова, где его молодые листья используются в качестве намуля. Намуль (나물) - это собирательное название для приготовленных овощных блюд в корейской кухне.

В субботнее утро, во вторые выходные после выписки Джэ Гёна, Джи Хон впервые за долгое время проснулся далеко за десять утра. Едва проверив время опухшими глазами, он наконец заметил, что Джэ Гёна нет рядом. Джэ Гён независимо от того, тренировался он или нет, ложился ли спать в десять вечера или в час ночи, всегда просыпался в шесть утра. И спокойно лежал рядом, и ждал пока не проснётся Джи Хон, а когда тот просыпался, осторожно обнимал его и спрашивал: "Хорошо спалось?"

Наверное, сегодня он не дождался, когда тот проснётся, и первым вылез из постели.

Джи Хон поднял отяжелевшее от долгого сна тело и встал с кровати. Выйдя в гостиную, он увидел Джэ Гёна, сидящего на полу у дивана с наушниками в ушах и смотрящего в телефон.

Наверное, смотрит видео.

Джи Хон выпил стакан воды на кухне, затем вернулся в гостиную и сел на диван.

- Что делаешь?

Откинувшись расслабленным телом на спинку дивана, он спросил, и Джэ Гён вынул один наушник и обернулся.

- А?

- Что делаешь, говорю. Что слушаешь сейчас?

- Звуки вашего сердца, хён.

- Что?..

На мгновение Джи Хон подумал, что ослышался.

- То, что раньше из больницы по почте прислали. Там есть звук вашего сердца, вот его и слушаю.

Думая, что Джи Хон действительно не понял, Джэ Гён подробно объяснил.

- Да нет, я понимаю, что это. Понимаю.

Джи Хон был одновременно растерян и смущён, только смеялся, а потом ни с того ни с сего ткнул Джэ Гёна носком ноги.

- Эй, не моё сердцебиение слушай, а Джинни. Дали же, чтобы ты слушал сердце малыша, а ты не то слушаешь.

- Слушал. Долго слушал, а потом переключился на звуки вашего сердца, хён.

Джэ Гён схватил Джи Хона за лодыжку, вынул и второй наушник, и поднялся на диван. Обняв Джи Хона сбоку, он долго гладил его грудь и живот, целуя, а как только увидел отзывчивые движения, сразу же уложил его на диван.

- Можно?

- ...Сегодня же день встречи с родителями?

- И что с того? До вечера ещё куча времени. Ещё полно времени.

Джэ Гён пробормотал с недоумевающим лицом и самовольно стянул с Джи Хона шорты.

«Да и правда, не священный же обряд, требующий омовения и поста, так какая разница.»

- Если сейчас войти, легко зайдёт.

Джэ Гён поглаживал промежность Джи Хона через бельё. Он был прав. Отверстие, которое ещё несколько часов назад принимало член альфы, всё ещё оставалось довольно мягким. К тому же, похоже, отголоски прошлой ночи ещё не полностью исчезли - стоило Джэ Гёну легко провести по складочкам, как дырочка тут же начала увлажняться и подрагивать.

- Не нравится?

Джэ Гён спросил это, но как только коснулся намокающего участка белья, сразу сказал:

- А, нет, нравится.

Джи Хон улыбнулся, глядя на него, а затем наконец ухватился за спинку дивана и поднялся.

- Я буду сверху.

Джэ Гён поднял бровь с выражением "конечно".

- Приляг.

Джи Хон схватил Джэ Гёна за руку и уложил на диван, а сам встал. Сбросив бельё на пол, он снова забрался на тело лежащего на диване Джэ Гёна.

Когда он стянул штаны вместе с бельём, наружу выскочил уже увеличившийся член. Хотя он ещё не встал полностью, член Джэ Гёна был достаточно большим и твёрдым. Джи Хон несколько раз погладил его рукой, затем встал на колени, упираясь в диван.

Взяв в руку член, который с трудом помещался даже в его больших ладонях, он поднёс его к промежности, и влажное отверстие само широко раскрылось и сжалось, выражая предвкушение. Как только головка члена Джэ Гёна коснулась того места, Джи Хон медленно опустился. Уже возбуждённое нижнее отверстие широко раскрылось и жадно поглотило член альфы.

- Мм…

Большой член, прорезая уже промокшие насквозь внутренности, плавно вошёл в него. От ощущения мгновенно заполненного живота Джи Хон, упираясь обеими руками в грудь Джэ Гёна, глубоко выдохнул.

- Всё в порядке?

- Да.

Джи Хон медленно наклонился и поцеловал Джэ Гёна. Как только верхняя часть тела наклонилась и ягодицы слегка приподнялись, Джэ Гён сразу схватил руками обе ягодицы Джи Хона. Он сразу же начал мять их, на что Джи Хон оторвался от губ Джэ Гёна и засмеялся.

- Не делай так.

- Не делаю.

Вопреки ответу, руки Джэ Гёна ещё сильнее сжали ягодицы Джи Хона. Крепко сжимал и отпускал белую кожу так, что на ней оставались отпечатки всех десяти пальцев, а потом, крепко сжав обеими руками, принялся энергично трясти.

- Ммм…

Каждый раз, когда в руках Джэ Гёна упруго колыхалась мякоть ягодиц, ставшая ещё аппетитнее от набранного веса, внутренности, обхватывающие член Джэ Гёна, двигались вместе с ними. От стимуляции, сотрясающей до самого таза, мелкие складки слизистой все разом задвигались, продолжая интенсивно сжиматься и разжиматься.

Это было слишком хорошо. Подрагивающие внутренности, которые каждый раз, когда Джэ Гён сжимал его ягодицы, пытались точно так же сжать член Джэ Гёна. И ещё лучше было то, как Джэ Гён каждый раз слегка морщился и улыбался. Когда случайно вырывался короткий стон или даже ругательство - было просто невыносимо хорошо.

Желая видеть больше наслаждения в выражении лица Джэ Гёна, Джи Хон нарочно ещё активнее двигал бёдрами. Упираясь обеими руками в подтянутый живот Джэ Гёна, он поднимал бёдра так, чтобы его член был виден наполовину, а затем опускался обратно.

- Хаа, ха, хх…

Каждый раз, когда он поднимал бёдра, тонкая слизистая, покрытая смазкой, сильно пульсировала, будто пыталась удержать выскальзывающий член.

Внутренности, которые жалобно и бурно извивались, словно лишившись того, что изначально им принадлежало, в следующий момент отчаянно обхватили вошедший ещё глубже член и вязко сжались. Из-за слизистой, которая ныла и прилипала к крайней плоти, он поднимал бёдра выше, и иногда член полностью выскальзывал. Каждый раз через раскрытые края отверстия вытекала естественная смазка, из-за чего между ног обоих давно стало мокро и скользко.

С какого-то момента каждый раз, когда Джи Хон двигал бёдрами, по всей гостиной разносились не чавкающие, а хлюпающие звуки. Когда обильно увлажнённая кожа соприкасалась и отрывалась, жидкие выделения разбрызгивались во все стороны, попадая не только на живот Джэ Гёна, но даже на грудь.

Казалось, что сейчас забрызгает даже лицо, поэтому Джи Хон вместо того чтобы двигать бёдрами, полностью опустился на Джэ Гёна и принялся качать бёдрами, будто тёрся ягодицами о его пах.

- Так хорошо, да?

Заметив, что руки Джэ Гёна в какой-то момент просто крепко держат его ягодицы с обеих сторон, Джи Хон спросил с улыбкой. Видимо, смущённый тем, что его раскусили, Джэ Гён ни с того ни с сего больно сжал ягодицы Джи Хона и отпустил, сказав:

- Хёну, наверное, хорошо.

- Да, мне хорошо…

На самом деле Джи Хон предпочитал позицию сверху. Но Квон Джэ Гён не думал о размере своего члена и тыкал как попало, да ещё и не слушался, когда просили вести себя спокойнее, поэтому он решил больше так не делать.

А потом, когда он забеременел и движения Джэ Гёна стали гораздо более осторожными, он решил попробовать снова - и получилось довольно неплохо. Особенно когда Джэ Гён, как сейчас, поддерживал ягодицы Джи Хона руками - тогда, как бы интенсивно Джи Хон ни двигался или даже полностью ни опускался, стимуляция шейки матки была безопаснее, чем раньше. Поэтому Джи Хон попросил Джэ Гёна ни в коем случае не убирать руки с его ягодиц, когда он сверху. Конечно, это совсем не означало, что их нужно хватать и мять.

- Не двигайся, я позу немного…

Джи Хон сказал Джэ Гёну и, убрав руки с его живота, потянулся назад и схватился за его ноги. Тело естественно прогнулось назад, и точки стимуляции члена внутри изменились. Когда он в таком положении покачал бёдрами, головка члена потёрлась о самое чувствительное место с идеальной силой, и голова сама собой резко откинулась назад.

- Ах, хх!.. Ах!..

Джи Хон с максимально запрокинутой назад головой кричал что придётся: то ли вопли, то ли стоны. Одной рукой держась за ногу Джэ Гёна, другой - за свой живот, он ещё быстрее заработал бёдрами. Каждый раз, когда тело сильно качалось вверх-вниз, толстый и твёрдый член поочерёдно тёрся о самые чувствительные места внутри, глубоко входя, а затем царапая, выходил наружу.

- Хаа, уу, ммм!

От удовольствия, от которого искрило в глазах, Джи Хон качал бёдрами почти в экстазе. Он любил эту позу потому, что мог сам контролировать глубину проникновения, но главное - мог сам стимулировать самые приятные места, не прося об этом партнёра.

И это было настолько же эффективно. Поскольку он стимулировал только самые чувствительные места внутри себя именно так, как хотел, тело разгорелось слишком быстро. Не сделав и нескольких движений, таз заныл, и оргазм накрыл мгновенно. Желая хотя бы немного отсрочить момент кульминации, он торопливо широко развёл бёдра, но было бесполезно.

- Ааах!..

В итоге, захваченный огромной волной наслаждения, которая пронеслась внутри него, Джи Хон крепко вцепился в ногу Джэ Гёна и затрясся всем телом.

- Хх, хмм… хм…

Глядя на Джи Хона, который дёргал кадыком и издавал короткие звуки, словно кашлял от сухого оргазма, Джэ Гён усмехнулся.

- Хён, вы только что кончили? Один, без меня?

Джэ Гён сказал это как шутку, затем, крепко сжав ягодицы Джи Хона, резко приподнял его обеими руками.

- Тогда теперь можно мне?

Джэ Гён, задав вопрос, даже не дождался ответа и толкнул бёдрами вверх.

- Хаак!..

От одного лёгкого толчка казалось, что всё нутро перевернулось. От удара при проникновении, кардинально отличающегося от собственных движений, Джи Хон невольно торопливо заговорил:

- Не надо, не надо так сильно… ребёнок…

- Не буду.

Вопреки словам, напор, с которым он терзал внутренности, оставался яростным. Джи Хон тоже понимал. Дело было не в том, что Джэ Гён действительно жестоко двигался, а в том, что он сам напрягался и поэтому так чувствовал. Движения Джэ Гёна по сравнению с прежними были гораздо осторожнее и мягче. И всё же тело неизбежно наклонялось всё больше вперёд.

- Ааах, ммм…

Вскоре Джи Хон почти полностью навалился на тело Джэ Гёна. Это было для того, чтобы его собственный вес не позволил проникнуть слишком глубоко.

- Говорю же, не волнуйтесь.

Джэ Гён поцеловал Джи Хона в щёку и усмехнулся, потом напряг руки, сжимающие ягодицы Джи Хона. Как бы показывая - вот видите, ещё крепче поддерживаю, - и снова стал толкать вверх так, что раздавались звуки "пах, пах".

- Ммм, хаах, хмм.

Живот горел несравнимо сильнее, чем раньше. Из-за внезапно участившегося проникновения тело напряглось, и слизистая сильно сжалась, от чего член стал плотнее входить и выходить, а интенсивность трения внутри усилилась.

Из-за бушующего в животе жара по всему телу выступил пот. Джи Хон всё ещё лежал на теле Джэ Гёна и изредка стонал, как человек в лихорадке, принимая его член.

Джэ Гён, словно успокаивая его, поцеловал мокрые от пота лоб и виски, затем крепко сжал ягодицы Джи Хона и медленно поднялся.

- Ммм!..

Когда Джэ Гён сел, торс Джи Хона тоже выпрямился, и он отчаянно обхватил шею Джэ Гёна. Тело, вынужденное принять член на всю глубину под тяжестью собственного веса, самопроизвольно дёрнуло бёдрами. Инстинкт, победивший страх, не знал остановки, и от мощного наслаждения, бьющего снизу, Джи Хон почти повис на Джэ Гёне, крича.

- Джэ Гён, Джэ Гён-а, ах…

Вместо ответа Джэ Гён взял в рот сосок Джи Хона, который торчал через белую футболку и соблазнял его с самого начала.

- Хаа!..

К влажному от пота соску, прилипшему к грубой ткани, прикоснулось горячее дыхание. Когда он кусал и сосал через футболку, мокрые волокна грубо тёрлись о сосок, и без того чувствительный от трения о ткань, отчего в глазах потемнело. Мгновенно сила покинула поясницу, и Джи Хон чуть не рухнул назад. Кое-как обхватив шею Джэ Гёна и тяжело дыша, услышал, как тот, отрывая лицо от груди, сказал:

- Поднимите футболку.

Джи Хон дрожащими руками задрал футболку. Джэ Гён на этот раз взял в рот другой сосок. Схватил губами округло набухший сосок, совершенно изменившийся по форме, и кончиком языка постукивал по нему. Джи Хон теперь чувствовал, что даже в бёдрах у него пропадают силы.

- Ах, ааа…

Наконец полностью опустившись на Джэ Гёна, Джи Хон обхватил его шею и повис на нём. Сначала тот сдерживался, помня о том, что стимуляция сосков может вызвать сокращения матки, но после того как несколько раз попробовал и убедился, что проблем нет, перестал беспокоиться.

Конечно, это всё равно были лишь лёгкие покусывания губами и касания кончиком языка. Он не мог кусать сильно или сосать до онемения, как раньше. И всё же вся грудь, включая соски, стала настолько чувствительной, что голова быстро затуманилась.

И сейчас пальцы ног мгновенно сжались, и в коленях появилась дрожь. От ощущения, что внутри что-то с плеском изливается, Джи Хон торопливо дёрнул футболку вниз.

- Хватит... Джэ Гён-а, теперь хватит.

Сказав это, тяжело дыша, Джэ Гён с сожалением на лице всё же не стал снова кусать грудь через одежду. Вместо этого он осыпал губы Джи Хона поцелуями, а когда тот обхватил его шею руками, сказал:

- Сейчас уберу руки ненадолго.

Сказав это, он убрал руки, поддерживавшие ягодицы, обнял Джи Хона за спину и осторожно уложил на диван. Одну ногу Джи Хона он положил на спинку дивана, другую закинул себе на плечо, а затем снова начал двигать бёдрами.

- Хах, ах, ааах!..

Ноги широко раздвинулись, проникновение стало глубже. И удары внутри стали сильнее. Сила члена, входящего и выходящего, разрывающего его изнутри, стала настолько свирепой, что Джи Хон испугался. Он знал, что Джэ Гён умеет всё делать как надо, но беспокойство было неизбежным.

- Хакх... хык…

Джи Хон, тяжело дыша, схватился обеими руками за внутреннюю сторону бёдер. Держался в паховой области как можно ближе к промежности и двигал бёдрами вместе с Джэ Гёном. Так, как бы яростно тот ни толкался, не было риска стимулировать опасные места. Теперь в любой позе он чувствовал себя спокойно, только раздвинув ноги настолько широко.

И всё равно было достаточно хорошо. Хотя не чувствовал того грубого наслаждения от того, как твёрдая лобковая кость давит на промежность и внутри всё сдавливается, все остальные головокружительные ощущения переполняли его тело. Благодаря тому, что во время беременности тело стало несравнимо чувствительнее, чем раньше. Иногда это даже беспокоило его.

«А что, если только я такой? А что если только я один получаю удовольствие? Но судя по состоянию Джэ Гёна, похоже, дело было не в этом. Что количество раз, что скорость восстановления, что время до эякуляции - всё было как до беременности. Скорее, благодаря бурной реакции с его стороны, удовлетворённость в последнее время была даже выше.»

И на этот раз, долго быстро двигаясь, Джэ Гён наконец кончил на живот Джи Хона, сразу же обнял его, уткнулся лицом в грудь и очень довольным голосом сказал:

- Хорошо. Теперь я смогу продержаться до конца встречи с родителями.

Глава 191 - Экстра 14

Встреча семей проходила в традиционном корейском ресторане в Чонно. Хотя один из будущих женихов сидел в костюме с выражением лица человека, которого силком притащили к зубному, сама атмосфера встречи была вполне неплохой. В принципе, и нечему было быть плохим.

Кроме Квон Джэ Гёна, все остальные были вполне обычными людьми с нормальными социальными навыками и социальным интеллектом, а некоторые оказались даже очень общительными. К тому же, хотя это и называлось знакомством родителей, но поскольку у них уже был в животе ребёнок и они фактически жили в браке, всё больше напоминало обычный семейный ужин. Родители с обеих сторон даже не говорили "господин Джэ Гён", "господин Джи Хон", а называли "наш Джэ Гён-и", "наш Джи Хон-и", обращаясь к ним как к собственным сыновьям, что создавало ещё более тёплую и дружескую атмосферу. И в создании этой гармоничной атмосферы сыграл Джэ Джун.

Джэ Джун больше не был тем подростком-школьником, который был пропитан комплексом неполноценности и только и делал, что поливал грязью младшего брата. Он изучал гуманитарные науки в Кембридже и обладал всеми позитивными качествами, которые люди представляют, слыша "студент престижного зарубежного университета". Опрятная внешность, аккуратная одежда и остроумная речь.

Джэ Джун, похоже, хотел продемонстрировать Джэ Гёну, как сильно он изменился. Не хвастаясь напрямую, а показывая истинно старшебратские качества, он, казалось, стремился покончить со своим жалким прошлым и переродиться в человека, которому больше не в чем стыдиться.

Для Джи Хона это было только благом. Благодарен был за то, что специально пришёл и заполнил место, благодарен за то, что активно поддерживал атмосферу. Особенно хорошо было то, что он много рассказывал воспоминаний об Ильсане. Джи Хон знал, что взрослые интересуются рассказами о том времени, но стоило ему вспомнить, что тогда Джэ Гён был учеником начальной школы, как совесть начинала грызть, и он упорно молчал на эту тему - а Квон Джэ Гён молчал вообще по всем темам - но Джэ Джун, к счастью, взял на себя роль рассказчика.

Конечно, он полностью исключил те части, где сам вёл себя жалко, и максимально красиво упаковал рассказ, но суть истории осталась неизменной.

- Для Джэ Гён-и Джи Хон-и хён был, ну, почти кумиром, для меня тоже был кумиром. Когда я только заговаривал с хёном, Джэ Гён-и так ревновал, ох, тогда я и представить не мог, что эти двое будут в таких отношениях, но в мире действительно есть такая вещь, как судьба. Я тоже очень рад, что Джи Хон-и хён станет частью моей семьи. Если честно, на сегодняшнее знакомство родителей я пришёл скорее из-за Джи Хон-и хёна, чем из-за Джэ Гён-и, - и закончил комментарием, который пришёлся как раз по вкусу взрослым:

- Хён тогда действительно хорошо ко мне относился.

- Хён ко всем хорошо относился.

Как только Джэ Джун закончил, Джэ Гён сухо парировал. Тому, кто не знал ситуации, это могло показаться поддерживающим замечанием, но Джэ Гён никогда бы так не поступил. Это явно был выпад в духе "он был добр не только к тебе, Квон Джэ Джун, так что не заблуждайся". Заметившая это госпожа Шим быстро сделала вид, что дополняет слова сына, и принялась исправлять ситуацию.

- Действительно, что бы ни спросили, всегда отвечал вежливо и подробно объяснял. Каждый раз видя его, удивлялась: как может старшеклассник быть таким порядочным. Сколько раз я говорила Джэ Гён-и: бери пример с Джи Хон-и хёна, много учись у него.

К счастью, благодаря быстрой поддержке госпожи Шим, родители Джи Хона даже не заметили нервозности между братьями и просто радостно улыбались.

Поскольку большинство участников встречи были людьми с превосходными социальными навыками и мягким характером, один такой чудак как Квон Джэ Гён особо не выделялся. Точнее, не было возможности выделиться. А этот чудак, как бы то ни было, перед родителями Джи Хона изображал обычного молчаливого по характеру человека, поэтому атмосфера была совершенно мирной.

Благодаря этому Джи Хон мог не беспокоиться ни о чём другом и сосредоточить все силы только на том, чтобы контролировать свой аппетит перед непрерывно подаваемыми блюдами.

Когда он ел, не задумываясь, он этого не замечал, но блюда корейской кухни к удивлению оказались с высоким содержанием углеводов. В приправах, будь то на основе кочхуджана* или соевого соуса, часто добавляли сахар или мёд для сладкого вкуса. Поэтому даже среди мяса он не трогал пульгоги, а ел только поссам*, стараясь максимально тщательно выбирать еду, но в конце появился неожиданный враг.

Прим.: Кочхуджан(고추장) - паста из красного перца, соевых бобов, риса и соли. Обладает острым, слегка сладковатым вкусом и является основной приправой корейской кухни, используемой для приготовления соусов, маринадов и многих национальных блюд. Остальное с фотками увидите в конце главы

- Это данджа* с начинкой из красной фасоли и пудинг из халлабонга*. Рядом - якква* из Кэсона размером “на один укус”.

С момента, когда красиво украшенный цветами десерт поставили перед ним, Джи Хон не мог прийти в себя. Мгновенно ударивший сладкий аромат красной фасоли был одним делом, но упругий на вид пудинг из халлабонга выглядел невероятно аппетитно. Пудинг он ел в жизни всего раза два, и тогда думал: "Зачем это вообще едят? В чём достоинство этой еды?", а сейчас казалось, что если немедленно не засунуть в рот весь этот упругий комочек целиком, он сойдёт с ума. Хотелось попробовать и яккву рядом. Муку, замешанную на мёду, обжарили и покрыли кунжутным маслом и рисовым сиропом - не могло же это быть невкусным. К тому же размер был удобным для поедания за один укус.

- Хён, если очень хочется, просто съешьте немножко.

Глядя на Джи Хона, который не мог оторвать глаз от тарелки, Джэ Гён тихо прошептал.

- ...Нет.

Джи Хон всё ещё смотрел на упругий пудинг и бормотал. Из-за того, что не выдержал и съел немного чапчхэ*, сегодняшняя норма сахара наверняка уже давно превысила верхний лимит. Если съесть ещё и это, будет конец.

- Что такое? С едой что-то не так? - спросила Джи Су, сидевшая рядом, услышав разговор двоих.

- Нет, не в этом дело. Я сейчас ограничиваю углеводы.

На слова Джи Хона матери с обеих сторон сразу же сказали:

- А, из-за диабета?

- Пока нет. Но сказали, что лучше заранее следить.

Матери снова синхронно ойкнули и посочувствовали.

- Тогда дай Джэ Гён-и, - сказал отец Джи Хона, видимо вспомнив, что Джэ Гён любит сладкое.

- Нет, я тоже не буду есть.

- Да? Почему? Разделяешь страдания?

- Да.

Когда Джэ Гён серьёзно ответил на шутливые слова, отец Джи Хона громко рассмеялся. Мать Джи Хона тоже с улыбкой до ушей смотрела на Джэ Гёна, а затем сказала матери Джэ Гёна, сидевшей рядом:

- Джэ Гён-и такой заботливый. Когда мы раньше вместе ужинали, видела, как он внимательно обо всём заботится. Как же вы воспитали его таким любящим?

- А... да… Джэ Гён-и... да, верно, он... очень... заботливый... хо, хо, хохохо…

Госпожа Шим растерялась, поскольку сын, который везде слышал "наглец", "выскочка", "думает, что один такой умный", вдруг стал считаться "любящим человеком". Джэ Джун тоже долго кривил губы, а потом, видимо не желая просто так это оставлять, сказал с усмешкой:

- Но разве это можно назвать разделением страданий, если вместе воздерживаться? Джэ Гён-и просто красуется, разве нет?

- Да что вы, это не так. Уже то, что он хотя бы на словах поддерживает, - это так трогательно. Джэ Гён-и умеет понимать людские сердца, у него глубокие чувства.

Глядя на мать, которая снова и снова хвалила Джэ Гёна, Джи Хон подумал про себя:

«А не ел ли отец в одиночку что-то вкусненькое, когда мама была беременна? Потому ли она так растрогалась из-за Джэ Гёна?»

Впрочем, зная характер отца, он вполне мог так поступить. Не то чтобы он был бестактным, просто ему несколько не хватало деликатности. Наверняка сначала говорил, что тоже не будет есть, а как только мать сказала бы "не обращай на меня внимания, ты хотя бы нормально питайся", сразу съел бы всё, что хотел. Нет, определённо так и было.

Если так подумать, то Джэ Гён, который уже несколько дней стойко воздерживается от десертов, несмотря на все его уговоры, вполне заслуживал звания "любящего человека". С лихвой.

Джи Хон внезапно растрогался и посмотрел на "любящего человека", сидевшего напротив. “Любящий человек” смотрел на Джэ Джуна, который вместо него поедал отвергнутую яккву, взглядом, готовым его сожрать. До самого конца знакомства родителей в глазах "любящего человека", устремлённых на старшего брата, не угасала убийственная злость.

После окончания знакомства родителей все попрощались перед рестораном. Когда такси с семьёй Джи Хона, направлявшееся в Ильсан, скрылось из виду, только тогда госпожа Шим повернулась и сказала:

- Нам тоже пора сразу ехать. Перед отъездом, Джэ Гён-и, ты ничего не хочешь сказать хёну?

Джэ Джун сказал, что на этот раз приехал в Корею только ради знакомства родителей, без других планов. Поскольку учебный семестр был в самом разгаре, ему нужно было без передышки снова садиться в самолёт, и госпожа Шим решила проводить Джэ Джуна до аэропорта Инчхона.

- Быстрее, ничего не скажешь хёну?

Джэ Гён смотрел с выражением "о чём вообще речь?", а потом, как будто вспомнил, сказал "а" и обратился к Джэ Джуну:

- Я не поеду провожать тебя.

- Квон Джэ Гён!

Рядом с взбешённой госпожой Шим Джэ Джун язвительно сказал:

- А, да, спасибо. А я боялся, что скажешь, что поедешь.

Джэ Джун ответил с максимально расслабленным тоном, словно изначально и не ожидал.

- Для меня тоже будет лучше, если поедет только Джи Хон-и хён.

- Раз я не еду, зачем хёну ехать? Ты тупой? - Джэ Гён сказал серьёзно, даже не улыбнувшись:

- Не знаешь поговорки "муж и жена - одно сердце"? Впрочем, раз не женился, откуда знать. И всю жизнь знать не будешь.

- А, да. Внимательно выслушал слова того, чьё главное жизненное достижение - брак на скорую руку.

- Неправда. Я ещё золото на олимпиаде взял, - Джэ Гён сухо парировал:

- Скоро и двукратным чемпионом стану, и восьмикратным победителем.

- Ах, да… Поистине великолепно, - Джэ Джун сказал это, не теряя непринуждённой улыбки до конца:

- Тогда, спортсмен Квон Джэ Гён, обязательно станьте двукратным олимпийским чемпионом, и, пожалуйста, не разводитесь, хорошо?

Джэ Джун, открыто язвительно преподнеся благословение, хмыкнул и развернулся. Засунув одну руку в карман брюк, он неспешно направился к машине матери, открыл дверь пассажирского сиденья и наполовину забрался в машину, но вдруг снова выскочил и заорал:

- То, что ты не едешь - уже подарок, чувак! Такой тупица как ты, который не понимает, что к чему, только помешает! Тот, кто не может даже "хён" сказать брату, куда собрался ехать? Кто тебя звал?! А?! Кто звал?!

Госпожа Шим силком запихнула Джэ Джуна, который наконец не выдержал и устроил скандал, на пассажирское сиденье. А сама поспешно села за руль, завела машину и, наполовину опустив окно, крикнула:

- Сегодня все молодцы! Джи Хон, наверное, устал, быстро домой и отдыхайте!

Глядя на машину, которая быстро удалялась, увозя его брата, Джэ Гён самодовольно усмехнулся. У него было выражение лица "я победил".

Ребята готовьтесь, пока делала главу, чуть не сдохла с голода.

Поссам (보쌈) - традиционное корейское блюдо, состоящее из отварной свинины, которую подают с различными овощами и приправами. Характерной особенностью подачи поссама является сопровождение блюда листьями капусты, салата или периллы, в которые заворачивают кусочки мяса вместе с различными закусками.

Данджа(단자) представляет собой традиционные корейские сладости, изготавливаемые из рисовой муки со сладкой начинкой.

Халлабонг(한라봉) - это название гибридного сорта мандарина, который является результатом скрещивания танжерина и апельсина с мандарином. Он известен своим сладким вкусом, крупными размерами и характерной "шишкой" у плодоножки.

Якква(약과) - традиционное корейское печенье. Это дефолтная версия.

Это якква из Кэсона.

Ну, а с этой прикормки я дурею. Я бы и щас навернула тазик чапчхэ

Глава 192 - Экстра 15

Смотрины прошли благополучно, и уже в понедельник, всего через два дня, возобновились тренировки Джэ Гёна.

Расписание тренировок было почти таким же, как раньше. С семи до девяти утра - плавание, после утренней тренировки заезжал в больницу на физиотерапию и массаж, затем возвращался домой. Перекусывал, спал, а в четыре часа дня снова шёл в спортзал. Заниматься силовыми тренировками.

Согласно рекомендациям больницы, в первую неделю сосредоточились только на нижней части тела и общих упражнениях, а со второй недели начали лёгкие упражнения для верхней части тела вроде отжиманий. Тренер Ю, ответственный за Джэ Гёна, уверенно заявлял, что Джэ Гён хоть сейчас может жать лёжа 160 кг без всяких проблем. Джи Хону тоже так казалось, но всё же решили сначала следовать рекомендациям больницы и начать высокоинтенсивные силовые тренировки только с третьей недели мая. До олимпиады оставалось ещё больше восьмидесяти дней. Времени было достаточно.

Как раз подготовка документов для подачи иска тоже подходила к концу, так что Джи Хон мог сосредоточиться исключительно на роли помощника в тренировках Джэ Гёна, не отвлекаясь на другие дела. Вставать на час раньше утром было, конечно, тяжеловато, но это было куда легче, чем анализировать в переговорной сотни случаев спортивных споров, составлять заявления в соответствии с характером каждой организации, исключать одни доказательства и добавлять другие, а потом по несколько раз всё это просматривать и переделывать.

Больше всего радовало то, что он собственными глазами мог наблюдать, как восстанавливается мастерство Джэ Гёна. Конечно, тот летал как птица уже с первого дня возобновления тренировок, но всё же каждый день было заметно небольшое улучшение. Если не жадничать, на олимпиаде вполне можно было достичь желаемого результата.

Джэ Гён тоже, видимо, что-то понял после вторых отборочных соревнований, и хотя текущий расслабленный тренировочный режим его не удовлетворял, он не пытался самовольно его изменить. Раньше он бы сказал "я лучше всех знаю своё тело" и попытался бы увеличить интенсивность тренировок по собственному усмотрению, но на этот раз ничего такого не было. Когда Джи Хон показал ему тренировочные рекомендации, составленные после консультации с врачом, тот хмурился, словно спрашивая "неужели обязательно всё это соблюдать?", но вскоре кивнул, сказав, что понял. И до сих пор добросовестно следовал этим рекомендациям, постепенно наращивая темп. Видимо, у него была уверенность, что он сможет полностью восстановить свою спортивную форму до травмы, даже не торопясь.

Именно поэтому Джи Хон был ещё больше удивлён, когда Джэ Гён заговорил о сборах.

- Сборы?.. Зачем?..

Джэ Гён, казалось, удивился такой реакции Джи Хона ещё больше.

- Как зачем? Хён, вы же раньше спрашивали, не думаю ли я поехать. Разве не потому, что хотели, чтобы я поехал?

- А? А... нет, правильно. Я хотел, чтобы ты поехал, поэтому и спрашивал. Поехать было бы хорошо. Да, поехать на сборы хорошо.

Джи Хон отвечал сбивчиво.

- Но тогда ты сказал, что не поедешь.

Когда тот спросил, почему он вдруг передумал, Джэ Гён потёр рукой предплечье и сказал:

- Не то чтобы вдруг, тогда тоже колебался, ехать или не ехать, а потом просто сказал, что не поеду. Потому что я тогда думал, что как только возобновлю тренировки, сразу смогу выполнять программу, которую составил Оливер. А тогда, честно говоря, нет причин ехать на сборы, потому что на сборах я только потеряю в объёме тренировок.

Это было правдой. Как бы интенсивно ни гоняли спортсменов на сборах, это никогда не дотягивало до обычного, то есть до травмы, объёма тренировок Джэ Гёна. Поэтому Джэ Гён, даже поехав на сборы, обязательно выделял время для индивидуальных тренировок.

- Но при нынешнем темпе ещё недели две-три потребуется, чтобы полностью перейти на программу Оливера. Тогда... в нынешней ситуации объём тренировок будет примерно одинаковый - поеду ли я на сборы или буду заниматься один. Раз так, то лучше поехать на сборы и заработать очки перед Корейской спортивной ассоциацией, не думаете? Там всё равно есть кабинет физиотерапии, команда врачей сопровождает, так что и следить будет удобнее.

Причины, по которым Джэ Гён решил ехать на сборы, были настолько рациональными и здравыми, что Джи Хон удивился ещё больше. Они даже почти совпадали с причинами, по которым руководитель Ли хотела отправить Джэ Гёна на сборы.

«Поэтому это было ещё более странным. Квон Джэ Гён думает и размышляет как обычный человек и приходит к самому идеальному выводу, который устроит всех? И это по поводу участия в сборах, которые он так ненавидел?»

Это было настолько невероятно, что Джи Хон даже заподозрил, что этот парень специально скрывает свои истинные намерения и пытается обмануть его правдоподобными словами.

- Ты случайно не из-за недовольства нынешним темпом тренировок так делаешь? Не собираешься в моё отсутствие самовольно увеличивать время тренировок и их интенсивность?

- Нет.

Квон Джэ Гён, не вспоминая о своих прошлых выходках, возмущался, как бы говоря: “Почему хён мне не верит?”

- Да, даже не мечтай. Если поедешь, тренер Шин будет проверять объём твоих тренировок строже, чем я.

У Джэ Гёна было выражение "как хотите".

«Судя по реакции, он вроде бы не врёт... Нет, всё же. Неужели он действительно едет на сборы по таким обычным и здравым причинам? Не кто-нибудь, а Квон Джэ Гён? Даже учитывая отношения с Корейской спортивной ассоциацией? ...Сошёл с ума? А что, если он вдруг возьмёт и умрёт?

В голове у Джи Хона, полной недоверия и беспокойства, наконец всплыла ещё одна возможность.

«А может... он специально едет, чтобы я не уставал? Потому что тяжело вставать на рассвете, ездить на тренировки, возить по больницам и прочим местам, хочет, чтобы я хотя бы пока он на сборах немного отдохнул?»

Джи Хон хотел прямо спросить у Джэ Гёна, но передумал. Это было явным проявлением его сверхчувствительности. В такое время поехать на сборы только по такой причине? Это было бы недооценкой спортивного настроя Джэ Гёна, не говоря уже о его привязанности к нему.

- Да... поехать на сборы хорошо. В первый раз из-за травмы не смог поехать, так хотя бы в этот раз хорошо бы съездить. Правильно думаешь.

В итоге Джи Хон кивнул.

«Да, удивительно, что Джэ Гён сам вызвался ехать, но сами сборы не были плохим выбором. Наоборот, как говорил Джэ Гён, сейчас было самое подходящее время для поездки на сборы. Хорошо, но перед этим нужно было кое-что сделать.»

Джи Хон, который всё время высматривал удобный момент, в итоге только утром в день отъезда Джэ Гёна на сборы протянул руку и сказал:

- Дай-ка свой телефон на минутку.

- Зачем?

Джэ Гён, который сидел на диване с собранными вещами и смотрел в телефон, спросил, даже не поднимая головы.

- Хочу кое-что посмотреть.

Джэ Гён только тогда поднял глаза на Джи Хона, который стоял перед ним как каменный столб, и с явной неохотой протянул телефон.

Джи Хон тоже не хотел так нагло требовать телефон Джэ Гёна. Он считал, что нужно уважать частную жизнь других людей так же, как важна его собственная. То, что возлюбленные запросто смотрят телефоны друг друга или супруги делятся паролями блокировки - такое поведение было непонятно здравому смыслу Джи Хона.

Тем не менее, причина, по которой Джи Хон потребовал телефон Джэ Гёна, да ещё внезапно в день отъезда на сборы, заключалась в том, что его кое-что беспокоило.

Несколько дней назад в списке новых друзей мессенджера Джи Хона появились три иероглифа имени Джэ Гёна. Это означало, что Джэ Гён наконец-то скачал приложение этого мессенджера и зарегистрировался.

Странное дело: парень, который всю жизнь, казалось, будет пользоваться только SMS. Из любопытства и радости Джи Хон кликнул на имя Джэ Гёна и, увидев на фоне профиля огромное УЗИ-фото, испугался и сразу написал ему.

<Что за профиль?>

<Не делай так>

<Смени>

Но на срочные сообщения Джи Хона Джэ Гён не отвечал и даже не читал их. Джи Хон несколько часов с тревогой смотрел на чат, где цифра 1 никак не исчезала, а потом поехал домой к началу дневной тренировки Джэ Гёна. И как только тот сел в машину, сказал:

- Почему ты не проверяешь мессенджер?

Джэ Гён моргнул, как будто не понимая, о чём речь, а потом запоздало произнёс:

- А, мессенджер, это. Я просто зарегистрировался и сразу удалил приложение.

- Зачем?..

- Надоест, если люди будут писать.

- Нет, тогда зачем вообще регистрировался? Если собирался сразу удалить приложение, зачем регистрировался?

- Просто хотел фотографию в профиль поставить.

- ...

То есть это было исключительно для демонстрации УЗИ-фото.

Энтузиазм Джэ Гёна, который впервые за десяток с лишним лет жизни со смартфоном скачал мессенджер и зарегистрировался, чтобы похвастаться УЗИ-фото Джинни всему свету, был поразительным. Он даже показал УЗИ-фото Джэ Джуну, которого во время знакомства родителей готов был сожрать, сухо говоря:

- На Джи Хон-и хёна похож, правда?

На что получил ответ:

- Ты что, спятил?

На сборах будут одни младшие, которые трепещут от каждого его слова, и он точно не упустит такую возможность. В нынешнем состоянии Джэ Гён мог во время каждого перерыва доставать телефон с УЗИ-фото и спрашивать младших:

- Смотри, на кого похож? На меня или на Чон Джи Хона сонбэ?

И продолжать до тех пор, пока не получит нужный ответ.

Поэтому он и потребовал телефон с мыслью удалить УЗИ-фото из галереи хотя бы на время сборов, но Джи Хон ужаснулся, как только получил его.

На заставке телефона уже были УЗИ-фото Джинни. Причём не просто фото, а гифка, сконвертированная из видео, которое прислали из больницы.

- Эй, ты, ты, смени это.

Джи Хон так растерялся, увидев образ Джинни во весь экран, точнее, нечто похожее на него в чёрно-белых тонах, что даже заикаться начал.

- Почему, это же мой телефон?

Джэ Гён надул губы с крайне недовольным видом.

- Хватит, поменяй, папашка.

Заодно Джи Хон проверил, сколько приложений, связанных с беременностью, установлено на телефоне Джэ Гёна. Ровно девять штук. Это только связанных с беременностью, а если считать приложения для воспитания детей, то всего четырнадцать. Такое впечатление, что он нашёл и скачал все связанные приложения из App Store.

Глава 193 - Экстра 16

- И это тоже... давай приведём в порядок.

Не решившись сказать, чтобы удалил, предложил создать папку и засунуть всё туда, но Джэ Гён спросил:

- А это ещё зачем?

Сделал ещё более недовольное лицо.

- Если другие увидят, будет неловко.

- Зачем другим смотреть в мой телефон? И что если увидят?

В голосе Джэ Гёна всё больше проступали эмоции. В конце концов он снова стал упрекать Джи Хона:

- Да где в мире найдется отец, который даже этого не делает? Хён, вы правда слишком жестокий! Установили всего два приложения!

- Эй, этих двух хватает с головой! Зайди на форум для беременных, все говорят, что двух достаточно! И почему я жестокий? У меня тоже все фото и видео в телефоне есть. Каждый перерыв разглядываю. Думаешь, ты один помешанный на своём ребёнке?

- Если хён смотрит один, кто об этом узнает? Надо другим показывать и хвастаться. Толку от того, что сто дней подряд пялиться одному? Если уж, хён, вы так помешаны на своём ребёнке, то ведите себя соответственно - быстро ставьте на заставку телефона и в профиль мессенджера тоже.

Сказав это, Джэ Гён тут же потянулся за телефоном Джи Хона, заявив, что сам всё сделает. Джи Хон в ужасе швырнул телефон Джэ Гёна на диван, прижал свой к груди и отступил назад.

- Нельзя, ни в коем случае нельзя!

- Почему нельзя? Сами говорите, что помешаны на ребёнке.

- Есть такая штука как общественный имидж! Я фанат своего ребёнка, но не хочу, чтобы другие об этом узнали!..

- Мой малыш такой милый, что умереть можно, а вы ещё тут что-то скрываете.

Джэ Гён забрал свой телефон обратно и проворчал.

- Эй, у моего малыша ещё ничего не видно: ни глазок, ни носика, ни ротика, а ты уже говоришь милый, кто тебе поверит? Только и услышишь: у этого папашки совсем крыша поехала.

- А фото, где глазки-носик-ротик видно, вы точно не поставите.

Джэ Гён фыркнул с усмешкой, сел на диван в позе по-турецки и уставился в телефон.

- Что? Где такие фото?

Форма глаз, носа и рта ещё такая невыразительная, что на УЗИ толком не разберёшь, какие уж там могут быть фото, где всё видно.

- Если есть, дай посмотреть. Я тут же поставлю в профиль мессенджера. - Джи Хон воинственно выкрикнул. Джэ Гён искоса глянул на него и равнодушно бросил:

- Есть же мои фото.

- Что?..

От неожиданных слов Джи Хон невольно рассмеялся.

- Джэ Гён-и, ты что, мой ребёнок? Я тебя родил?

На этот вопрос, произнесённый с улыбкой, Джэ Гён ответил:

- Это не так, но…

И опустил голову. В таком положении он некоторое время бесцельно тыкал в свой телефон, потом снова украдкой поднял голову и с лицом, где смешались скрытая обида и расстройство, сказал:

- Хён, вы теперь будете считать милым только своего ребёнка?..

Сказав это, он снова опустил голову, видимо, от смущения - оба уха покраснели. Затылок тоже пылал.

Естественно. До сих пор стоило только сказать ему “милый”, как он закатывал истерики и буянил, а теперь собственными устами спрашивает, не перестанет ли его считать милым. Конечно, стыдно. Неловко и позорно до смерти. Но это было настолько мило, что у него закружилась голова.

- ...

Джи Хон чуть не выронил телефон. Кое-как сжал пальцы и удержал, но раз помутившийся разум было трудно привести в порядок.

Не сошёл ли он с ума? Такая туша под два метра ростом - и настолько милая. Такое вообще возможно? Нет, возможно или нет - это уже не важно, но чтобы отец ребёнка был настолько милым... это же незаконно?.. По крайней мере, это точно нарушение общественной морали. Издревле родители должны вызывать у детей уважение, а дети должны получать от родителей ласку, но если папа такой милый, что делать ребёнку? А что делать мне?

- Джэ Гён-а.

Джи Хон дрожащим голосом позвал Джэ Гёна.

- Ты... когда уезжаешь? Во сколько выезжаете?

- Хён Мин У сказал, что приедет в десять.

Джэ Гён по-прежнему с опущенной головой теребил телефон, отвечая. И это тоже было мило.

Джи Хон проверил время на своём телефоне. Без десяти минут восемь. У Джэ Гёна, естественно, и у него самого до работы ещё было время. Из дома нужно выйти только в половине девятого, значит, оставалось примерно сорок минут. Если ехать на такси, то и пятьдесят минут возможно.

Закончив подсчёты, Джи Хон тут же швырнул телефон на диван. Одной рукой развязал галстук, другой схватил сидящего на диване Джэ Гёна, поднял и сказал:

- Тогда давай сейчас один разок.

После отъезда Джэ Гёна в Чинчхон Джи Хон в тот же день поменял фото профиля в мессенджере. Не хватило духу поставить фото с лицом Джэ Гёна, поэтому выбрал снимок, где видны только его руки. Когда-то Джэ Гён за раз съел пять сетов “Биг Мака”, и тогда для записи сфотографировали. Чтобы показать количество еды, высыпали всю картошку фри на поднос, выложили гамбургеры в ряд и сняли сверху, как с высоты птичьего полёта. Там попала в кадр рука Джэ Гёна, тянущегося за гамбургером.

“Что это такое? Кто посмотрит - подумает, что это фото какого-то фудфайтера*.”

Прим.: Фудфайтер - участник соревнований по скоростному поеданию пищи. Данный термин происходит от английского словосочетания "food fighter", что буквально означает "боец с едой".

Узнав, что Джи Хон поменял фото профиля, Джэ Гён со скоростью света снова установил мессенджер, посмотрел на фото и тут же позвонил с претензиями. Джэ Гён говорил, что неужели он для этого заново устанавливал мессенджер, и требовал быстро поменять на фото, где хорошо видно лицо, но Джи Хон никак не мог на это решиться. Это был лучший компромисс, выбранный с учётом и его общественного имиджа, и семейного мира.

- И глядя на это, кто назовёт фудфайтером? Даже прищурившись, видно, что это рука Квон Джэ Гёна.

Джи Хон искренне так считал.

Ну правда же! Где в мире найти фудфайтера с такими большими, красивыми и сексуальными руками? По размеру рук, по выступающим на тыльной стороне сухожилиям - кто угодно поймёт, что это руки Квон Джэ Гёна. Длинные пальцы с толстыми суставами - это точно Квон Джэ Гён. Глядя только на руки, кажется, что видишь и лицо.

«Я выбрал, и выбрал действительно хорошо.»

Джи Хон с гордостью весь день разглядывал фото своего профиля.

- Кстати, Чон тэри, фото в профиле - это тот человек, да? Билл Кос или как его там.

На слова заместителя менеджера Нама Джи Хон, вылавливая мясо из кукпаба(суп с рисом), переспросил:

- Что?.. А кто это?

- А? Нет разве? Есть же знаменитый фудфайтер. Похоже на фото с его инстаграма.

- ...

Когда Джи Хон с ложкой в руке ничего не ответил, заместитель менеджера Нам быстро проверил профиль Джи Хона на своём телефоне.

- А... может, не он? Да и правда, для того парня еды маловато. Тогда кто же это?

Заместитель менеджера Нам, который не ел, а только пялился в телефон, наконец широко раскрыл глаза:

- А, понял! Случайно не ваш муж?

Вместо ответа Джи Хон только раз повёл глазами, а потом снова принялся за еду. Угадавший заместитель менеджера Нам принялся охать-ахать какими-то странными восклицаниями, снова разглядывая фото.

- Фото хорошо выбрали.

- Правда хорошо выбрал?..

- Для сокрытия личности же. Ах, подходит ли в этой ситуации выражение "сокрытие личности"? В любом случае, раз специально выбрали фото, которое сразу не узнать, значит хорошо выбрали.

Поначалу Джи Хон тоже так думал. Обычно такие фото должны быть устроены так: первый раз посмотришь - не поймёшь, второй раз - узнаёшь, а в третий раз должен суметь дорисовать в воображении даже лицо, которого на фото нет. И это фото как раз такое.

Но прошла почти неделя с момента смены профиля, а всё, что он слышал, это: “Что за фото? Это ты? Когда переквалифицировался в фудфайтера? У тебя что, токсикоза нет? А руки у тебя всегда такие большие были?” - так что он начал сомневаться в себе.

- По характеру Чона тэри никто и подумать не мог, что он поставит в профиль мессенджера фото мужа. Я тоже поэтому сначала подумал, что это фото фудфайтера.

- Да неужели…

- А что? Расстроился, что не узнают?

- Да что вы, с чего бы?

Джи Хон быстро покачал головой и, наливая воду в стакан, сказал:

- Гораздо лучше, когда не узнают, чем когда узнают и начинают болтать всякую ерунду.

Глядя на посерьёзневшего Джи Хона, заместитель менеджера Нам рассмеялся.

- В бассейне крепко досталось, да?

Именно так и было.

Три дня назад Джи Хон наконец записался в бассейн рядом с домом. И пошёл на свободное плавание в восемь вечера, а вернулся совершенно измотанный. Подумал, что погода начинает становиться жарче, как раз время наплыва народа в бассейн, и действительно - в каждой дорожке набилось человек по двадцать.

Джи Хон пошёл на дорожку для продвинутых, где было меньше всего людей, но это была роковая ошибка.

Если не считать дорожек для профессиональных спортсменов, то люди, занимающие дорожки для продвинутых в будние вечера, в любом бассейне одинаковые. В основном это были местные завсегдатаи, прикрывающиеся статусом мастеров плавания, довольно преклонного возраста. Поэтому при отличных навыках выносливость у них была так себе, и после того, как они приходили и проплывали метров 800 на полной скорости, дальше они в основном жались к бортику бассейна и болтали.

И у них была пугающе хорошая коммуникабельность. Настолько хорошая, что даже с незнакомым лицом первое приветствие обязательно было:

- Пришёл?

С Джи Хоном было то же самое. Словно старший сержант встречает новобранца, сказали:

- Ну, пришёл? - а потом сразу:

- Правильно, надо приходить, надо плавать, - и кивнули.

Этот тон был настолько естественным, что Джи Хон даже растерялся: а эти люди меня знают? Может, это какие-то дальние родственники, которых я не помню?

Конечно, нет. Все были совершенно незнакомые дяди и тёти.

Хотя нет, знакомые были. Точнее, Джи Хон их не знал, а они знали Джи Хона. Это были люди, которые запомнили лицо Джи Хона, увидев его по телевизору или в новостях. Увидев Джи Хона, они обрадовались, как будто встретили соседа, и принялись говорить всякое: “Почему муж с тобой не пришёл? Наверное, занят подготовкой к олимпиаде? А после олимпиады пусть придёт показать, как плавает. Давай устроим соревнование по плаванию.”

А те, кто не знал Джи Хона, им существование мужа было до лампочки, зато они всячески интересовались: “Сколько месяцев? Почему живот уже так сильно вырос, двойня что ли? Когда роды? А это ведь дорожка для продвинутых, зачем сюда пришёл? Плавать умеешь? Аквааэробика разве не лучше?”

Глава 194 - Экстра 17

- Ох, ненавижу это! Я правда ненавижу такие вещи.

Заместитель менеджера Нам содрогнулся, словно от одного упоминания ему стало тошно.

- Я тоже не в восторге... не до такой степени ненавижу.

С детства, когда он ходил в бассейн, это случалось так часто, что он привык. Думая, что это просто проявление внимания, Джи Хон мог адекватно отвечать, улыбаясь и поддерживая разговор.

Но в тот день всё было иначе. Он растерялся, и хотя пытался улыбаться и кивать, лицо постоянно каменело. В итоге он вышел из бассейна всего через двадцать минут.

Вернувшись домой, Джи Хон чувствовал себя ещё хуже. Конечно, он разозлился на несколько бестактных замечаний, но он не мог понять и себя - почему он ушёл, так и не поплавав. Почему просто не пропустил всё мимо ушей, как обычно, и не насладился плаванием? Кроме того, наверняка были люди, которые говорили без злого умысла, и ему было неприятно от мысли, что он, возможно, обошёлся с ними слишком холодно.

«Может, стоит теперь избегать этого времени посещения? Или вообще заняться другим видом спорта?»

С этими мыслями заснул и увидел сон. Он плавал в пустом бассейне, как вдруг его купальный костюм растворился в воде, и он оказался голым. Испуганно высунув голову над поверхностью воды, он огляделся - вокруг было полно людей.

После такого хрен... дрянного сна он почти не спал и пришёл на работу в отвратительном состоянии. А днём пришла самая паршивая новость: в форме жалобы, поданной в FINA на прошлой неделе, чего-то не хватало. Оказалось, отсутствовала копия регистрационного удостоверения спортсмена Хан Ю Сона - самый важный документ.

Джи Хон почувствовал, как кровь приливает к голове, услышав эту новость. Эти документы должна была подготовить Корейская спортивная ассоциация. Причём подготовить и отправить в “Spoin” задолго до этого. Но те заявили, что они слишком заняты и не успеют подготовить документы к указанному сроку, и попросили: "Просто отправьте нам все документы, как только они будут у вас готовы, а мы объединим их с тем, что подготовим к тому времени, и отправим в FINA". Так и договорились. Джи Хон даже специально подготовил всё в спешке и отправил заранее, опасаясь, что они снова пропустят срок подачи документов и потом будут обвинять их, утверждая, что они поздно отправили документы или у них было мало времени. И вот эти люди снова накосячили.

К счастью, заявка была подана в срок, и нужно было лишь повторно отправить недостающий документ, но Джи Хон всё равно не мог не злиться. Судя по тому, что секретарь звонил директору Кану, извиняясь и говоря, что это их ошибка, и что им нечего сказать в своё оправдание, это действительно была их ошибка, но от этого было ещё досаднее.

- Конечно, это раздражает. Это значит, что они просто не уделили должного внимания и сделали всё кое-как. Впрочем, когда спортивная ассоциация была другой?

Да, Корейская спортивная ассоциация всегда так поступала. Обычно Джи Хон просто качал головой и думал: "Ну да, это же спортивная ассоциация, чего ещё ожидать?", но в этот раз он не смог так легко отмахнуться.

Уже третий день при одной мысли об этом накатывала такая злость, что он становился апатичным. В этой ситуации, думая о Джэ Гёне, который поехал на сборы отчасти из-за необходимости поддерживать отношения со спортивной ассоциацией, Джи Хон чувствовал себя ещё более обиженным.

- Чон тэриним почти месяц занимался этим делом и сильно нервничал... К тому же, вы сейчас на диете. Обычно во время диеты человек становится подавленным. Или агрессивным. Это неизбежно.

Только после слов заместителя менеджера Нама о том, что он сам становится невыносимым во время диеты, Джи Хон подумал:

«А, вот оно что. Да, возможно.»

Ведь он уже почти месяц на диете. Хотя брать еду с собой было удобно, но есть одно и то же каждую неделю становилось утомительно.

Сегодня, устав от привычного вкуса, он специально вышел пообедать с заместителем менеджера Намом, но кукпаб, который он заказал после долгих размышлений, оказался не таким вкусным, как он ожидал, и это расстроило его ещё больше. Он специально заказал большую порцию, чтобы съесть полпорции риса и побольше мяса, но от супа исходил неприятный запах сырого мяса, и он не смог съесть много.

К, и без того, подавленному настроению добавился неудачный обед, и Джи Хон почувствовал себя совсем разбитым.

Обычно в пятницу днём, несмотря на усталость, настроение бывает хорошим, но не в этот раз. Напротив, при мысли о том, что придётся потратить выходные на поиски жилья, он уже чувствовал усталость. К тому же, изначально была договорённость о конкретном доме, но сделка сорвалась из-за обстоятельств владельца, и теперь приходилось начинать поиски заново, что вызывало ещё большую головную боль.

[Простите. Из-за меня хёну приходится одному ходить смотреть жильё.]

Как и ожидалось, Джэ Гён сказал это, когда они разговаривали после работы.

- Чего извиняться? Кто же знал, что так выйдет.

[И всё же…]

- Ладно. Хватит нести чушь, лучше сосредоточься на тренировках, парень. А если я найду тебе контейнерный дом*, ты должен будешь согласиться.

Прим.: Контейнерный дом - это жилое строение, построенное из грузовых морских контейнеров, которые подвергаются модификации.

Джи Хон закончил разговор шуткой и повесил трубку.

* * *

Проснувшись утром, он увидел прекрасную погоду. Благодаря этому настроение улучшилось, и с новыми силами Джи Хон отправился на просмотр недвижимости. Как раз Джи Су, услышав о поисках жилья, напросилась посмотреть на дорогие дома, что придавало уверенности.

Когда они прибыли на место встречи, их приветливо встретил риелтор. Джи Хон беспокоился, найдётся ли подходящее жильё с возможностью въезда в конце августа - начале сентября, но, к счастью, вариантов было достаточно. Более того, услышав верхний предел цены от Джи Хона, риелтор, и без того улыбчивый, просиял ещё больше и заверил, что с таким бюджетом они смогут выбрать понравившиеся апартаменты и заключить договор хоть сегодня.

- Вы хотите купить, верно?

- Если дом хороший, можно и в долгосрочную аренду*.

Прим.: Чонсе (전세) - традиционная корейская система аренды жилья, при которой арендатор вносит крупный залог (обычно 50-80% от стоимости жилья) вместо ежемесячной оплаты. Владелец использует этот залог для инвестиций, а по окончании срока аренды (не менее двух лет) возвращает всю сумму арендатору.

Когда Джи Хон объяснил, что переезд срочный, и рассматривают вариант снять жильё на два года, а затем купить дом и переехать, риелтор кивнул:

- Да, это тоже хороший вариант.

Однако, вероятно, думая о своей комиссии, риелтор показывал в основном объекты на продажу. Учитывая ценовой диапазон, все дома были хорошими. Хотя они не могли найти отдельный дом с огромным бассейном, как хотел Джэ Гён - в этом районе попросту не было домов с бассейнами такого размера, но они посмотрели два жилых комплекса с бассейнами для жильцов. Джи Су, осматривая каждый новый дом, удивлялась:

- Ничего себе, действительно есть люди, которые так живут!

Поскольку им показывали только объекты примерно одинаковой площади и стоимости в одном районе, дома казались довольно однообразными. Джи Су настойчиво рекомендовала квартиру на первом этаже в третьем жилом комплексе с бассейном для жильцов.

- Для семей с детьми первый этаж однозначно лучше.

- Это если квартира.

- Оппа, ты хочешь отдельный дом?

- Ну... Конечно, мне тоже удобнее в квартире, но для ребёнка, наверное, лучше дом хотя бы с маленьким двором.

- Но ведь за домом сложнее ухаживать.

- Это точно.

Риелтор, слушавший их разговор за рулём, вмешался:

- Хотите посмотреть дом? Это не отдельный дом. Двухэтажное здание, владельцы живут на втором этаже и сдают первый в долгосрочную аренду. У дома довольно просторный сад, и он очень красиво оформлен. Он как раз рядом, давайте заглянем.

- О, давайте.

- Минутку.

Риелтор быстро кому-то позвонил и, закончив короткий разговор, резко развернул машину.

Автомобиль, петлявший по узким улочкам жилого района, вскоре остановился перед внушительными воротами.

- Вау, даже с первого взгляда видно, что дом отличный!

Джи Су, едва выйдя из машины, восхищённо разглядывала сад, видневшийся сквозь щель в металлических воротах, и не переставая повторяла, какой он красивый. Джи Хон тоже ждал с волнением, когда вскоре ворота открылись, и появился седой старик с ключами в руках. Увидев троих ожидающих, старик нахмурился и спросил риелтора:

- Кто хочет заключить договор? Эта девчонка?

- Нет, вот этот господин.

Риелтор быстро указал на Джи Хона.

- Но мы пока не собираемся заключать договор, просто хотим осмотреть…

- Семьи с маленькими детьми не принимаю.

Старик прервал риелтора, не дослушав. Тот на мгновение растерялся, взглянул на Джи Хона, затем сразу обратился к старику:

- Что вы такое говорите? Ваша жена никогда не упоминала об этом. Ещё позавчера дом смотрела семейная пара, у которых есть дети-школьники…

- Я сказал нет, значит нет.

Старик снова перебил риелтора и, внезапно посмотрев прямо на Джи Хона, сказал:

- Не сдаю семьям с маленькими детьми. Они портят дом.

Его раздражённый тон и презрительный взгляд создавали впечатление, как будто ребёнок в животе Джи Хона уже бегал по всему дому, устраивая беспорядок.

Это было и обидно, и возмутительно, и хотя Джи Хон уже не хотел смотреть этот дом, он всё же возразил:

- Но послушайте, если мы заключим договор на два года, ребёнок будет совсем маленьким, когда мы съедем.

Старик посмотрел с выражением "и что?".

- Малыш, который только начинает ходить, как он может настолько испортить дом?..

- Нет значит нет. Плач громкий, соседи будут жаловаться, это тоже головная боль.

Старик цокнул языком. Джи Хон, останавливая Джи Су, которая хотела вмешаться, тихо сказал:

- Хорошо. Но почему вы со мной говорите неуважительно?

- А что, я должен обращаться на "вы" к тому, кто годится мне во внуки?

Старик ответил, словно услышал что-то смешное, а затем откровенно осмотрел Джи Хона с ног до головы.

- Ты что, гордишься, что у тебя будет ребёнок? Хозяин говорит нет, чего упрямишься? Нахальный тип, - пробормотал старик и с грохотом захлопнул ворота.

Глава 195 - Экстра 18

- Что за... он с ума сошёл?

Джи Су пробормотала с недоумением. Риелтор, стоявший рядом, не знал, куда себя деть, и только вытирал холодный пот со лба.

- Нет, это... я действительно очень извиняюсь. До сих пор об этом не было и речи... Недвижимостью занимается его жена, и она никогда ничего подобного не говорила. Почему вдруг такое?.. Простите, правда.

- Ничего страшного.

Риелтор так суетился, что Джи Хон выдавил из себя улыбку.

- Вы, конечно, не знали об этом, потому и показали нам этот дом. Вы тоже пострадали не меньше нас, так что не стоит так извиняться.

От слов Джи Хона риелтор почувствовал себя ещё более неловко.

Поскольку, похоже, больше не было домов для осмотра, Джи Хон сказал, что свяжется с ним позже, и они расстались.

- Пойдём поедим. Куда хочешь?

Джи Хон спросил, направляясь к главной дороге, чтобы поймать такси, на что Джи Су ответила:

- Давай просто домой поедем.

- Почему? Надо поесть.

- У оппы лицо совсем нехорошее.

По тону Джи Су, говорившей, что лучше просто поехать домой и отдохнуть, Джи Хон понял, что даже если скажет, что всё нормально, ему не поверят. И в действительности, он не был в порядке.

В итоге Джи Хон взял такси и поехал к себе домой. Как только они приехали, он сказал Джи Су заказать еду, если она хочет, а сам рухнул на кровать.

- Ты в порядке?

Джи Су, видимо обеспокоенная состоянием Джи Хона, последовала за ним в спальню и спросила.

- Да, всё нормально. Можешь задёрнуть шторы?

Джи Су выполнила просьбу Джи Хона, сделав комнату тёмной. Затем, осторожно присев на край кровати, сказала:

- Не расстраивайся так. Вы ведь можете купить дом дороже и лучше, чем тот.

- Верно.

- Да, у вас не то чтобы других вариантов нет, так что нет смысла чувствовать унижение или задетое самолюбие. Просто скажи себе: "Ох, какой противный старик, даже если бы мне предложили жить там за деньги, я бы не стал", и забудь об этом.

Манера речи Джи Су рассмешила Джи Хона, и он усмехнулся, положив тыльную сторону ладони на лоб.

- Ты права. Не то чтобы у нас не было денег, мы можем купить дом и получше.

Когда он добавил, что тот дом особо и не понравился ему, Джи Су широко раскрыла глаза и спросила:

- Правда?

- Конечно. Я даже не видел, как выглядит дом внутри. Что можно узнать, увидев только ворота?

- Это так, но... тогда зачем ты вообще что-то говорил тому старику? Я думала, оппе так понравился тот дом, что было жаль просто уйти.

- Дело не в сожалении…

Джи Хон на мгновение задумался, а потом вздохнул.

- Не знаю. Я и сам не понимаю, почему я так поступил. В последнее время я какой-то странный, - пробормотал Джи Хон, проводя ладонью по лицу:

- Постоянно так. Как будто... не могу контролировать свои эмоции. Расстраиваюсь и чувствую себя обиженным из-за пустяков, потом вспыхиваю, делаю что-то, а потом оборачиваюсь и жалею - в общем, полный бардак, - сказал он, на что Джи Су с обеспокоенным выражением лица спросила:

- Что случилось? Что-то ещё произошло?

- Просто постоянно происходят мелкие раздражающие вещи.

Джи Хон кратко рассказал о случаях, которые испортили ему настроение за последние несколько дней.

- Да нет, это же вполне естественно раздражаться!

Джи Су сразу отреагировала, выслушав историю.

- Я бы в бассейне прямо сказала. Перестаньте меня разглядывать. А насчёт тех документов - позвонила бы ответственному и устроила скандал, спросила, серьёзно ли они собираются так поступать.

- Ты бы ещё и не такое сделала.

На полушутку Джи Хона Джи Су ответила:

- Да, я бы сделала. Но это потому что это я, а с характером оппы... Ну, не знаю. Тот оппа, которого я знаю, обычно просто смирился бы и отпустил ситуацию. Особенно те слова старику - "почему вы со мной говорите неуважительно?", - обычный оппа точно бы такого не сказал. Ты ведь всегда был из тех, кто предпочитает мир любым конфликтам.

Джи Хон признал это. Поэтому его нынешнее состояние беспокоило его ещё больше.

- Если это началось после того, как Джэ Гён-щи уехал на тренировочные сборы, может, это потому, что его нет рядом?

Джи Су шутливо подколола его. Джи Хон, хотя и понимал, что это шутка, резко ответил:

- После его отъезда просто одна проблема за другой. Это никак не связано с тем, что он уехал на сборы.

- Ну и ну, почему вы так холодны?

Только тогда, подумав, что, возможно, слишком серьёзно отреагировал, Джи Хон намеренно смягчил тон:

- Нет, правда. На самом деле, хорошо, что Джэ Гён-и нет. Будь он здесь, тот старик сейчас был бы в больнице.

- Почему? Неужели наш новый оппа... бьёт людей?

- Нет. Я имел в виду, что у старика поднялось бы давление от общения с Квон Джэ Гёном, и он сам бы упал.

- А, вот оно что.

Джи Су энергично кивнула.

- Когда со мной это случилось в бассейне, он бы наверняка затащил меня обратно в тот бассейн.

- И в тот день в спортивном центре Ёксамдона неожиданно был бы установлен мировой рекорд в комплексном плавании на 400 метров? О боже, как захватывающе.

- ...Так захватывающе, что у меня мурашки, так что давай прекратим?

Это не было шуткой.

«Квон Джэ Гён, яростно рассекающий воду и проплывающий 400 метров за 4 минуты 3 секунды в маленьком районном бассейне, даже не 50-метровом, а 25-метровом?»

От одной мысли об этом у Джи Хона по спине пробежал холодный пот.

Джи Су громко рассмеялась, а затем, уступив настойчивой просьбе оппы, естественно сменила тему.

- В любом случае, я не очень разбираюсь, но разве во время беременности не бывает такого? Перепады настроения, когда не можешь контролировать свои эмоции и всё такое.

- Да, но... это обычно связано с гормонами, и говорят, что такое бывает либо в самом начале, либо уже перед родами. Сейчас должен быть как раз самый стабильный период.

- Разве это не индивидуально для каждого? Если так посмотреть, у оппы ведь почти не было токсикоза, которым все страдают.

Это верно. И именно поэтому Джи Хон не думал, что его эмоциональные всплески могут быть связаны с беременностью. Обычно говорят, что люди с сильным токсикозом испытывают и сильные перепады настроения, поэтому он решил, что его это не касается, и полностью отбросил эту мысль.

- Ну надо же. А сам говорил, что всё индивидуально.

Джи Су была поражена, почему он не подумал об этом, но Джи Хон действительно до сих пор не задумывался об этом. Он был так доволен (?) отсутствием симптомов токсикоза, что самонадеянно (?) заявлял, что у него, похоже, нет никаких изменений состояния, связанных с беременностью.

Но если подумать, ему удалось избежать только токсикоза, а все остальные изменения он пережил. Учитывая, что даже до беременности он так страдал из-за ингибиторов феромонов, очевидно, что изначально у него был организм, чувствительный к влиянию гормонов.

После того как Джи Су ушла, Джи Хон начал искать в интернете информацию об эмоциональных перепадах во время беременности. В любом случае, узнав причину, он почувствовал облегчение. Было немного утешительно думать, что он не просто внезапно стал странным, а что это неизбежное следствие влияния гормонов. К тому же, когда знаешь причину, можно найти и решение. Хотя, скорее всего, рекомендации сводились бы к тому, чтобы сохранять спокойствие и заниматься спортом.

То, что эксперты упрямо подчёркивали эти очевидные вещи, означало, что других эффективных решений просто нет. Джи Хон, который до этого лежал в постели с телефоном, оправдываясь усталостью, тут же надел кроссовки и вышел на улицу, прочитав, что в это время мозг плода стремительно развивается и лучше воспринимает эмоциональное состояние “матери”.

Для нормальных тренировок лучше всего подошло бы плавание, но у него все ещё не было настроения идти в бассейн. Поэтому он решил начать с лёгких прогулок по району. Конец мая был идеальным временем для прогулок. Не холодно и не жарко даже поздним вечером, можно спокойно гулять хоть час, хоть два.

Чтобы максимально увеличить время ходьбы, он стал ходить на работу и с работы пешком, а после ужина обязательно выходил на прогулку. И всегда в одно и то же время звонил Джэ Гён. До этого он звонил раньше, примерно в то время, когда Джи Хон покидал рабочее место, как раз когда Джэ Гён заканчивал тренировку, ужинал, возвращался в свою комнату, принимал душ и ложился, но после того как Джи Хон начал гулять, Джэ Гён стал звонить во время его прогулок.

Гуляя по району в прохладный вечер и разговаривая с Джэ Гёном, Джи Хон чувствовал, что это само по себе хорошо поднимает настроение. Когда он возвращался в тихий дом, ему неизбежно становилось немного грустно, но с этим ничего нельзя было поделать. В такие моменты Джи Хон первым делом обращался к Джинни.

- Джинни-я, это не из-за тебя, а из-за гормонов. Так что не переживай и не беспокойся, хорошо?

Сначала он начал разговаривать с малышом, надеясь успокоить его, но продолжая делать это, он понял, что пока говорит, появляется чувство, что он не один, и это странным образом успокаивало. Поэтому дома Джи Хон постоянно разговаривал с Джинни. Ещё недавно ему было неловко даже от мысли, что он разговаривает с ребёнком в животе, и он даже отказывался, когда Джэ Гён предлагал почитать книгу, но теперь он сам читал книги, разговаривал и даже смотрел телевизор вместе с Джинни.

Благодаря этому у него почти не оставалось времени чувствовать себя подавленным в одиночестве, но зато разговоры с Джинни под видом беседы с самим собой вошли в привычку.

Так было и в день, когда Джэ Гён возвращался со сборов. Как раз накануне прибыл новый автомобиль, и Джи Хон решил сам добраться до терминала, чтобы забрать Джэ Гёна.

- Джинни-я, это новая машинка, новая машинка. Дедушка купил нам новую машину.

Джи Хон произнёс это, как только сел на водительское сиденье нового автомобиля и пристегнул ремень безопасности. Заводя двигатель, он воскликнул: "Ну что, поехали за папой!", а когда дорога была загружена, жаловался: "Джинни-я, почему такие пробки?.."

Когда его напугала машина, которая подрезала его, не включив поворотник, вместо того чтобы выругаться "что за псих?!", он спокойно наставлял своего ребёнка: "Джинни-я, когда вырастешь, никогда не води так".

Глава 196 - Экстра 19

Так, болтая с Джинни, незаметно добрались до автобусного терминала. Джи Хон припарковал машину на первой парковке и отправил сообщение Джэ Гёну. Похоже, автобус со спортсменами как раз прибыл - от Джэ Гёна последовательно пришли сообщения: "Выхожу" и "Иду".

Вскоре Джэ Гён появился у входа на первую парковку. Несмотря на подробные указания Джи Хона, он продолжал оглядываться по сторонам. Видимо, искал служебную машину. Джи Хон подал длинный сигнал, опустил окно и крикнул:

- Вас подвезти?

Джэ Гён на мгновение замер с удивлённым лицом, моргнул, а затем, опомнившись, улыбнулся и подошёл.

- Машину уже доставили?

- Да. А теперь поздоровайся с Джинни.

Джэ Гён скорчил недоумённое лицо в ответ на неожиданную просьбу Джи Хона. Он посмотрел на него с любопытством, но, похоже, просьба ему понравилась. Как только он сел на пассажирское сиденье, наклонился к животу Джи Хона и сказал:

- Джинни-я, папа вернулся.

- Отлично.

Джи Хон уверенно выехал с парковки.

- Как прошли сборы?

- Как обычно. А когда пригнали машину?

- Вчера.

- Почему не сказали?

- Хотел посмотреть, как ты будешь озираться и думать: «Где же наш хён?»

Джэ Гён непринуждённо оперся рукой о дверцу и со смехом произнёс:

- Ну вы даёте. Ну как, вам нравится?

- Да, хорошая. И ход плавный. Когда сам сел, понравилась ещё больше. А тебе как? - спросил Джи Хон, и Джэ Гён кивнул.

- Мне тоже нравится.

- Думаю, сделали правильный выбор. Большая и надёжная.

Когда Джи Хон сказал, что нужно поблагодарить отца, Джэ Гён приподнял бровь, открыл пустой бардачок и закрыл его, затем произнёс:

- Мне тоже надо побыстрее получить права.

- С чего вдруг?

Это действительно было неожиданно. До сих пор, как только заходил разговор о машине, Джэ Гён всегда отмахивался: "Мне лень водить, буду всю жизнь на такси ездить". Джи Хон даже не мог представить Джэ Гёна за рулём.

- Потом, когда нужно будет отвозить и забирать Джинни из детского сада, мне придётся водить. Мне-то всё равно, но постоянно возить ребёнка на такси не вариант.

- Да, это верно.

Хотя в детском саду наверняка будет развозка, но с ребёнком всё же удобнее иметь машину.

«Похоже, этот парень действительно считает, что всё, связанное с ребёнком, полностью его обязанность. Вариант, что я могу завезти по пути на работу, даже не рассматривается.»

Пока Джи Хон про себя умилялся, Джэ Гён внезапно сказал:

- Хён, потом научите меня.

- Чему?

- Водить.

Джи Хон задумался на мгновение, потом ответил:

- Нет. Лучше иди в автошколу.

- Почему? Мне кажется, что хён может научить лучше.

- Вряд ли, и даже если так, всё равно лучше учиться в автошколе.

Заявив это, Джи Хон кратко добавил, что супругам или возлюблённым обычно не стоит учить друг друга вождению.

- Почему?

- Потому что любим друг друга.

Джэ Гён выглядел озадаченным.

- Не хочется говорить грубости любимому человеку.

Джи Хон ещё раз пояснил. Только тогда Джэ Гён, кажется, понял и кивнул: "А, окей". Затем снова открыл и закрыл пустой бардачок, и вдруг тихо позвал Джи Хона.

- Хён.

Джи Хон повернул голову:

- Да?

Когда их глаза встретились, Джэ Гён по привычке зачесал чёлку и сказал:

- Это не допрос и не претензия, просто мне действительно любопытно.

Судя по тому, как он заранее выставил защиту, собирался спросить что-то странное.

- ...Вы когда-нибудь учили своих бывших водить?

Джи Хон невольно рассмеялся. Вопрос был не странным, а просто неожиданным.

- Нет.

- Правда?

- Да, правда.

Джи Хон засмеялся:

- Эй, я же говорил, что мои самые долгие отношения длились всего 4 месяца.

Когда он спросил, где бы он успел кого-то научить водить за такое время, Джэ Гён кивнул, словно говоря: "А, действительно".

- Но однажды я учил свою младшую сестру.

Джи Хон ловко перестроился в другой ряд и продолжил:

- Когда Джи Су получала права, она попросила только проследить за тем как она паркуется. Мы тренировались ночью на пустой площадке, и я... чуть не разорвал с ней отношения.

- Хён, вы тоже ссоритесь? С сестрой?

Удивлённая реакция Джэ Гёна снова рассмешила Джи Хона.

- Ты правда считаешь меня каким-то святым? Конечно, ссоримся. В детстве ругались по любой ерунде. Скандалили из-за того, что она без спроса заходила в мою комнату, ела хлопья, которые я оставил себе, кричали друг на друга, что надо было подписать своим именем.

- Все одинаковы.

- Именно. Но сейчас уже не ссоримся. Живём отдельно, и когда изредка видимся, просто радуемся встрече.

Джэ Гён хмыкнул и снова облокотился на дверцу. Какое-то время он молча смотрел на профиль ведущего машину Джи Хона и произнёс:

- Если двое, то всё-таки лучше брат и сестра, чем два брата.

- Правда? А я всегда думал, что двум братья или двум сёстрам легче найти общий язык и у них более тесные отношения.

- Но я хотел бы дочку, похожую на хёна.

- ...Ты об этом?

Когда смутившийся Джи Хон переспросил, Джэ Гён моргнул:

- А о чём же ещё?

- Я думал, ты говоришь в общем.

- Откуда мне знать, как бывает в общем?

Джэ Гён ответил равнодушно.

«И правда, откуда ему знать такое. Если взять только их семьи, то брат с сестрой ближе, а братья готовы перегрызть друг другу глотки, так что нет смысла рассуждать об общих случаях.»

- В любом случае, разве дочка, похожая на хёна, не будет очень красивой?

Джэ Гён слегка наклонился к Джи Хону и заговорщически прошептал. Джи Хон пристально посмотрел на него и улыбнулся.

- Если она будет похожа на тебя, будет ещё красивее.

Джи Хон с улыбкой спросил:

- Хочешь родить сам?

Джэ Гён молча отвернулся к окну.

Машина выехала на Тегеран-ро и набрала скорость. Вскоре показались знакомые здания, и Джи Хон, игнорируя указания навигатора, свернул в переулок, о котором узнал во время недавних прогулок.

Успешно втиснув большую машину в узкое парковочное место с первой попытки, Джи Хон заглушил двигатель и сказал:

- Приехали, Джинни-я.

- Почему вы вдруг стали отчитываться перед Джинни?

Джэ Гён, расстёгивая ремень безопасности, посмотрел на него с выражением "что за чушь?".

- Это не отчёт. Просто я решил больше разговаривать с Джинни.

Джи Хон тоже отстегнул ремень и вышел из машины.

- Пока тебя не было, мы много разговаривали.

- О чём?

- Да так, о разном. В общем, у Джинни уже должен хорошо развиться слух, - сказал Джи Хон, проходя через подъезд и поднимаясь по лестнице.

- И теперь, если снаружи слышны громкие звуки, он начинает интересоваться, что происходит, и даже может испугаться.

- Я знаю. С 20-й недели развиваются нейронные связи в мозге, поэтому он уже может думать и испытывать эмоции.

Как и ожидалось от человека, установившего девять приложений для беременных, он знал всё.

- Верно, поэтому давай больше разговаривать с ним. Максимально ласково, никаких плохих слов.

- Я и так всегда говорю ласково.

- И не ври.

- Нет, серьёзно. Я всегда говорил с Джинни ласково.

- Ну, это правда.

За смехом и разговорами незаметно поднялись на пятый этаж.

- Ну вот, Джинни-я, мы дома.

Джи Хон сказал это, входя в квартиру. Джэ Гён, глядя на него, усмехнулся и положил сумку на диван в гостиной. Затем обнял Джи Хона, который направлялся на кухню попить воды, и произнёс максимально ласковым голосом:

- Джинни, тебе было весело играть с папочкой вдвоём? Теперь папа может делать с папочкой то, что хочет?

- Папа, что вы собираетесь делать?

Когда Джи Хон спросил невинным голосом, Джэ Гён вместо ответа взял его за подбородок, поворачивая к себе. В таком положении он медленно провёл языком по губам и тихо сказал:

- То, что поможет развитию мозга нашего Джинни.

Джи Хон коротко рассмеялся и на этот раз сам первым взял Джэ Гёна за щёки и поцеловал.

- Предупреждаю заранее: во время процесса не называй имя Джинни.

- Почему?

Если бы он сказал, что стыдно делать неподобающие вещи перед ребёнком, Джэ Гён наверняка стал бы нарочно звать его ещё больше.

Джи Хон звонко поцеловал Джэ Гёна в губы и сказал:

- Имя может его разбудить. Не буди, пусть спокойно спит.

- А если проснётся, нельзя?

- Нельзя. Такие вещи обычно делают, когда дети спят.

- Понял.

Джэ Гён уже тихим голосом ответил и поцеловал Джи Хона. Затем наклонил голову, посмотрел на живот Джи Хона и прошептал:

- Джинни-я, сейчас ничего особенного не будет, так что быстрее засыпай.

* * *

Сразу после возвращения со сборов Джэ Гён возобновил индивидуальные тренировки. Расписание осталось прежним: утром плавание, днём силовые упражнения. Единственное изменение - Мин У снова начал выполнять функции помощника на тренировках. Этого хотел сам Джэ Гён:

- Хёну больше не нужно беспокоиться о моём плече, я просто буду делать всё как раньше, так что теперь хёну лучше сосредоточься на своём здоровье. На самом деле я должен сопровождать хёна, отвозить в офис и забирать домой. Но сейчас это невозможно.

Когда он говорил так, словно просил хотя бы хёна как следует о себе позаботиться - отказать было невозможно. К тому же с наступлением жары Джи Хон начал чувствовать усталость, поэтому с лёгкой грустью передал эстафету Мин У.

Тем не менее, он иногда заходил в бассейн по утрам. Это было нужно, чтобы снимать видео тренировок Джэ Гёна для Оливера и получать от него своевременные советы. Оливер согласился, что Джэ Гён полностью восстановился после травмы, но сказал, что если Джэ Гён захочет, он может скорректировать программу, чтобы немного снизить нагрузку на плечо.

Конечно, Джэ Гён отказался. Напротив, он хотел, если возможно, сделать программу тренировок ещё более интенсивной.

Глава 197 - Экстра 20

- Уже и так достаточно интенсивно.

- Времени мало. Мне нужна программа, которая позволит преодолеть анаэробный порог*. Только так я смогу показать желаемый результат на Олимпиаде.

Прим.: Анаэробный порог, также известный как порог анаэробного обмена (ПАНО), это уровень интенсивности физической нагрузки, при котором в крови начинает накапливаться молочная кислота (лактат), превышая способность организма ее утилизировать. В этот момент организм переключается с аэробного (с использованием кислорода) на анаэробный (без использования кислорода) метаболизм, и мышцы начинают вырабатывать энергию менее эффективно, что приводит к быстрому наступлению усталости.

- Времени ещё достаточно. Осталось два месяца.

- Я имею в виду, что у меня стало меньше времени, чтобы сосредоточиться только на тренировках.

Когда Джи Хон спросил, что это значит, Джэ Гён замолчал. Потом, будто спохватившись, неопределённо ответил:

- Просто из-за плеча много времени потеряли. Вот что я имел в виду.

Какое отношение прошлое имеет к предстоящим двум месяцам? Это было нелогично, но Джи Хон не стал настаивать. Когда Джэ Гён намеренно избегал разговора, значит, у него были на то причины.

Но Джи Хона беспокоила именно эта "причина".

«Возможно, я мешаю его тренировкам? Может, он не может сосредоточиться, беспокоясь обо мне? Поэтому не может сказать мне прямо?»

Он не мог избавиться от этих мыслей. Потому что Джи Хон сам чувствовал, что в последнее время его состояние оставляло желать лучшего. Хотя оно значительно улучшилось по сравнению с самым тяжёлым периодом, но эмоциональные колебания всё ещё были сильными, и соответственно, физическое состояние тоже было нестабильным. Возможно, всё дело в нехватке выносливости. Дни становились всё жарче, живот - всё больше, а ежедневные часовые или двухчасовые прогулки хоть и помогали улучшить настроение, но мало способствовали укреплению физической формы.

Плавание было бы отличным решением, но у него всё ещё не хватало смелости вернуться в тот бассейн. Поэтому Джи Хон по-прежнему выходил на ежедневные прогулки. В любом случае, ходить лучше, чем не ходить вообще, и после двухчасовой прогулки он испытывал некоторое чувство достижения. Не считая жары и обильного потоотделения, в прогулках не было ничего плохого. Ах да, ещё было немного досадно каждый раз отрываться от Квон Джэ Гёна.

- Хён, собираетесь на прогулку? Можно я пойду с вами?

Джэ Гён всегда спрашивал об этом, стоило Джи Хону начать готовиться к выходу. Хотя он знал, что получит отказ все десять раз из десяти, он всё равно спрашивал.

Поначалу Джи Хон не оставлял Джэ Гёна дома. Когда тот только вернулся со сборов, Джи Хон сам предложил пойти вместе. Но после того, как за один день его сфотографировали примерно тридцать раз и около двадцати раз услышали фразу "Спортсмен Квон Джэ Гён, ждём от вас побед на Олимпиаде", он стал выходить в одиночку. Честно говоря, в другое время люди просто отметили бы: "О, это же Квон Джэ Гён" и прошли мимо, но именно сейчас все считали нужным показать, что узнали его, и сказать пару слов. Заодно и Джи Хону говорили что-нибудь вроде "Тяжело вам в такую жару?" или спрашивали о предполагаемой дате родов.

Джэ Гён предлагал:

- Можно в капюшоне выйти. Хён, если хотите, и маску надену.

Но пока не получится скрыть этот рост и плечи, все усилия бесполезны. К тому же, слухи о том, что Квон Джэ Гён живёт в этом районе, уже распространились, и даже если бы он вышел в маске люди наверняка сказали бы: "О, Квон Джэ Гён в маске".

Поэтому он попросил Джэ Гёна ради него тихо сидеть дома. Тот обиделся, но согласился:

- Хорошо, если хёну будет скучно, позвоните.

И всегда звонил первым, прежде чем Джи Хон успевал набрать его номер. Они разговаривали почти час из двух часов прогулки, а когда Джи Хон возвращался, выскакивал навстречу как собака, ждущая хозяина, и спрашивал: "Куда ходили? Ноги не отекли? Джинни вёл себя хорошо?".

Помогая снять мокрую от пота одежду, серьёзно говорил:

- Хён, знаете, вы очень сексуальный, когда весь в поту.

А когда Джи Хон выходил из душа, не дав даже обсохнуть, утаскивал его в постель и, под предлогом массажа, трогал везде.

Конечно, Джэ Гён всегда был к нему внимателен. Но время от времени у Джи Хона возникало подозрение:

«Может, я выгляжу плохо, и поэтому он так старается не оставлять меня одного?»

В конечном счёте, это было ни что иное, как комплекс неполноценности.

Не то чтобы Джи Хон выглядел подавленным при Джэ Гёне. Напротив, он максимально старался казаться энергичным. Но уверенности не было. Как бы ни старался, такие вещи всё равно заметны, а Квон Джэ Гён всегда был невероятно проницательным.

В такой ситуации услышать от Джэ Гёна "у меня недостаточно времени, чтобы сосредоточиться только на тренировках", Джи Хон не мог не беспокоиться ещё больше.

Но, к счастью, всего через два дня был опубликован список участников Олимпиады, и Джи Хон понял, что его беспокойство было совершенно напрасным.

В списке участников соревнований по плаванию в мужской эстафете вольным стилем 4×100 метров первым значилось имя Джэ Гёна. Истинной причиной его участия во вторых сборах была отработка командного взаимодействия для эстафеты. Его слова о нехватке времени для сосредоточения на тренировках были сказаны в том же контексте.

- Мы поздно подали заявку в FINA, могли и не получить право на участие. Не хотел говорить заранее и потом разочаровывать, если бы ничего не вышло.

Джэ Гён объяснял, почему до сих пор молчал об эстафете, и добавил: "Хён, простите, если вам было обидно", но Джи Хону было не до обид.

Джэ Гён будет участвовать в эстафете. Квон Джэ Гён будет участвовать ни в каком-то другом виде, а именно в эстафете. И даже поведёт за собой младших товарищей.

Джи Хон не мог поверить и снова взглянул на список участников, который рассматривал весь день.

- Просто не верится…

Видя своими глазами, но всё ещё не веря, он как сумасшедший бормотал и смеялся, снова бормотал и смеялся, пока наблюдавший за ним Джэ Гён не спросил:

- Так рады?

- Конечно, я рад.

Радость была тем сильнее, чем больше беспокойств пришлось пережить. И, кроме того, он не мог сдержать восхищения Джэ Гёном.

- Как ты вообще додумался участвовать в эстафете?

- Нужно же выиграть восемь золотых медалей.

Джэ Гён каждый раз отвечал так, но Джи Хон лучше всех знал, что дело не только в этом.

- Это будет отличный опыт не только для тебя, но и для младших. Они многому научатся. Ты такой крутой, просто невероятный сонбэ. - сказал Джи Хон, поглаживая его по голове. Джэ Гён, явно смущённый, буркнул: "Да ладно", но потом, снова с извиняющимся видом, добавил:

- В общем, мне нужно будет снова поехать на сборы на следующей неделе. Нам нужно отработать взаимодействие с утверждённым составом.

Сборная по плаванию планировала провести последние двухнедельные предолимпийские сборы со следующей недели.

- Конечно, ты должен поехать, - сказал Джи Хон с улыбкой:

- И вообще, участие в сборах обязательно. Если ты отобран в национальную сборную, независимо от того, участвуешь ты в эстафете или нет, ты обязан принимать участие в сборах. Отныне участвуй во всех сборах. Никаких пропусков, - сказал Джи Хон, похлопывая Джэ Гёна по бедру. Конечно, тот не ответил.

Воодушевлённый новостью об участии Джэ Гёна в эстафете, Джи Хон мгновенно воспрял духом. Ему самому было странно: когда настроение было на нуле, даже вид улыбающихся людей вызывал уныние, а теперь даже если бы его назвали сумасшедшим, он был бы счастлив. Весь день душа парила, при одном упоминании имени Квон Джэ Гёна он улыбался, а обеды, которые раньше казались безвкусными, вдруг стали такими восхитительными, что он импульсивно заказал ещё на месяц вперёд. Даже во время просмотра развлекательных программ он смеялся в моменты, когда никто другой не находил ничего смешного.

Джи Хон заодно просмотрел все спортивные форумы. Раньше он избегал их, поскольку даже один негативный комментарий среди сотни положительных портил ему настроение, но сейчас он чувствовал, что даже если бы было сто негативных комментариев и лишь один положительный, он бы всё равно радовался, читая этот один.

Конечно, учитывая текущую ситуацию, критических постов не было вообще. Все писали: "Больше не смейте критиковать характер Квон Джэ Гёна", "Зачем искать человеческие качества у бога", "Божественный - божественен, так что даже не пытайтесь придираться", - и безоговорочно восхваляли его.

Тем временем на другом форуме коллективно искажали воспоминания: "До сих пор помню, как наш Джэ Гён в средней школе после провала в эстафете на Азиатских играх стоял со слезами на глазах" (на самом деле Джэ Гён тогда не только не плакал, но откровенно злобно смотрел на табло с результатами).

А на третьем форуме писали: "Посмотрите, как он заботится о младших после того, как стал отцом", "Отцовство действительно меняет человека", "Если у него будет двое детей, то можно будет участвовать и в смешанной эстафете", "Давайте поддержим его супруга, отправим ему тонизирующие травы", - и прочую чепуху.

В любом случае, благодаря сюрпризу от Джэ Гёна Джи Хон чувствовал себя лучше, чем когда-либо за последние несколько месяцев. Он надеялся сохранить это состояние до самых родов.

Для этого, конечно, требовалась физическая выносливость, но как назло, вечерами температура почти не спадала, и часто приходилось возвращаться домой, не проходив и часа.

Джи Хон с новыми силами начал ходить снова. Не перенапрягаясь, постепенно увеличивая время прогулок, и в день отъезда Джэ Гёна на сборы ему впервые удалось полностью пройти два часа.

На следующий день он решил пойти дальше и ходил около двух с половиной часов. А в ту ночь впервые за десять лет испытал мучительные судороги в икрах.

* * *

На пятый день после отъезда Джэ Гёна на сборы Джи Хон отправился в больницу на обследование.

В этот раз оно включало тот самый тест на диабет, из-за которого Джи Хон питался доставляемыми обедами последние два месяца.

Сдав кровь и мочу, Джи Хон, ожидая результатов, рассказал врачу о своём недавнем состоянии. Когда он упомянул, что за три дня дважды случались судороги в икрах, врач кивнул:

- На данном этапе беременности это нормальное явление.

- Даже несмотря на то, что я так усердно занимаюсь физическими упражнениями?..

- К сожалению, это не из-за слабости мышц, а из-за давления увеличивающейся матки на нервы. Именно поэтому я рекомендовал вам плавание вместо ходьбы.

- Рядом с домом нет бассейна, - солгал Джи Хон.

Глава 198 - Экстра 21

- Ну что ж, ничего не поделаешь. Но скоро у вас начнут болеть таз и поясница. Сократите время прогулок. Примерно до тридцати минут в день.

- …

Увидев, что выражение лица Джи Хона омрачилось, врач спросил:

- Что случилось?

Джи Хон немного помедлил, прежде чем ответить:

- Дело в том, что я выхожу на прогулки не только ради физической нагрузки, но и для того, чтобы отвлечься.

- Отвлечься от чего?

- Просто в последнее время мне как-то неспокойно. Настроение часто меняется, и особенно когда я один, чувствую, как настроение падает, поэтому я решил, что физические нагрузки будут полезнее...

- Вы правильно поступили. Весьма разумное решение.

Врач энергично кивнул и спросил, что ещё Джи Хон делает для поднятия настроения. Когда Джи Хон сказал, что разговаривает с малышом, читает ему милые книжки или смотрит развлекательные программы, врач, выслушав его, спросил:

- А как насчёт вашего супруга? Вы много общаетесь с мужем?

- Общаемся много, но... о своём нынешнем состоянии я ничего не рассказывал. Я вообще об этом не говорил.

- Вы намеренно молчите? Из-за важного периода?

Похоже, врач имел в виду Олимпиаду.

- Отчасти поэтому, и ещё потому, что даже если рассказать, это ничего не решит.

Когда Джи Хон сказал, что со временем всё само наладится и он не хочет зря беспокоить мужа, врач кивнул, показывая, что понимает его чувства, но всё же заметил:

- Но если ваш муж будет знать, он сможет оказать более конкретную помощь, разве нет? Например, разделить домашние обязанности, чтобы вам было легче.

- Мы и так это делаем.

Услышав ответ Джи Хона, врач удивлённо спросил:

- Правда?

Видимо, он думал, что Джэ Гён дома и пальцем не пошевелит.

- Мой муж уже сейчас оказывает мне огромную поддержку.

Джи Хон улыбнулся, говоря это.

- Это ещё одна причина, почему я ничего не говорю. Он и так делает всё, что в его силах, и я не хочу, чтобы он зря переживал о чём-то, что всё равно нельзя изменить.

- Понимаю.

Врач пошутил, что с таким мужем, наверное, достаточно просто взглянуть на его лицо, чтобы почувствовать прилив сил, а затем вернулся к основной теме.

- В любом случае, всё, что вы делаете, очень хорошо. Современные родители такие мудрые, что даже без рекомендаций врачей знают, как всё правильно делать.

Сначала врач похвалил его, а затем продолжил более ласковым голосом:

- Однако не нужно специально думать о грустном, не стоит и зацикливаться на том, что вы не должны впадать в уныние. Попробуйте относиться к этому спокойнее. Дети на удивление крепкие. Особенно если уже дошли до этой стадии. Малыш не подумает: "О, папочка из-за меня грустит, что же делать?", если вы будете немного подавлены. Скорее, он отнесётся к этому с пониманием: "Ну, папа тоже может грустить, что в этом такого". Потому что до этого папочка достаточно любил и заботился о нём. И зная, что так будет и дальше, ребёнок не беспокоится.

Врач добавил, что если совсем грустно и нет сил, можно просто ничего не делать и хорошенько отдохнуть.

- Конечно, было бы проблематично находиться в таком состоянии несколько дней подряд, но такой волевой человек, как наш папочка, всё равно так не поступит, даже если ему скажут, верно?

На этот вопрос Джи Хон невольно энергично закивал.

- Верно. Как вы и сказали, эта проблема решится сама собой со временем, и осталось уже недолго. Давайте ещё немного продержимся.

Врач, который казался каким-то шарлатаном, когда имел дело с Джэ Гёном, сейчас, общаясь с Джи Хоном, подбадривал его невероятно уверенным тоном. От этих последних слов поддержки Джи Хон неожиданно для себя растрогался и провёл ладонью по лицу.

В этот момент как раз пришли результаты анализа на диабет.

- Абсолютно нормальные показатели. Судя по уровню гликированного гемоглобина*, вы очень строго соблюдали диету.

Прим.: Гликированный гемоглобин, также известный как гликозилированный гемоглобин или HbA1c, является биохимическим показателем крови, отражающим среднее содержание глюкозы в крови за длительный период (обычно за 2-3 месяца). Он образуется в результате необратимой связи гемоглобина (белка, переносящего кислород в эритроцитах) с глюкозой.

Врач не скупился на похвалу, говоря, что Джи Хону, должно быть, было тяжело, и он хорошо постарался. Затем, когда Джи Хон встал, заканчивая приём, врач с улыбкой сказал:

- Сегодня, когда вернётесь домой, ешьте всё, что хотите.

Получив разрешение врача, по дороге домой Джи Хон зашёл в кондитерскую, которой управлял известный кондитер. Для него, обычно покупавшего сладости только в круглосуточном магазине возле дома, это был очень смелый шаг. В честь того, что он с первого раза прошёл тест на диабет, Джи Хон купил целых три вида десертов.

Три десерта, которые Джи Хон выбрал после десяти минут блуждания по магазину и тщательных размышлений, были: клубничный тарт, бискотти и макарон*. А ещё он купил сэндвич на ужин.

На самом деле, пока выбирал десерты, он всё время думал, как было бы хорошо, если бы Джэ Гён был рядом. Тогда они могли бы купить всё, что хотели, и, главное, Джэ Гён был бы очень рад. Учитывая, как они волновались и вместе соблюдали диету, он, возможно, от радости съел бы целый торт.

Возможно, из-за этого чувства сожаления, когда он вышел из магазина, десерты, которые он пробовал дома, оказались не такими уж вкусными. Может быть, это из-за слишком сладкого лекарства*, которое он принял перед анализом на сахар. Восторг от долгожданной сладости был украден апельсиновым вкусом раствора глюкозы.

Прим.: Глюкозотолерантный тест (ГТТ) - это лабораторное исследование, которое позволяет оценить, как организм усваивает глюкозу после нагрузки. Тест проводится путем измерения уровня глюкозы в крови натощак, а затем через определённые промежутки времени после приема внутрь раствора глюкозы.

- Джинни-я, вкус сахара не так уж и хорош. Правда?

Джи Хон с трудом доел не такой уж большой макарон и обратился к Джинни.

- Или тебе вкусно? Тебе это нравится?

Он спросил, потому что слышал, что ребёнок уже может различать вкусы, но ответа, конечно, не последовало.

- Тебе тоже не очень? Да, кажется, по вкусовым предпочтениям ты похож на меня.

Джи Хон сделал собственное заключение и попробовал бискотти. Ему понравилось немного больше, чем макарон, благодаря орехам и хрустящей текстуре, но всё равно это не произвело особого впечатления. Было удивительно, почему он так сильно хотел их всё это время, настолько, что сейчас не испытывал никакого волнения.

Он не хотел есть то, что ему не нравилось, только из чувства долга. Джи Хон положил оставшиеся десерты прямо в бумажном пакете в холодильник и пошёл в гостиную.

Как только он сел на диван, сразу включил телевизор. Переключая каналы, увидел маленького ребёнка, который ел за столом. Судя по формату субтитров, это была программа о воспитании детей.

Джи Хон положил пульт и откинулся на спинку дивана. Раньше он не особо интересовался программами о воспитании детей, но после того, как забеременел, хотя и не искал их специально, но время от времени смотрел, когда натыкался, переключая каналы.

Когда ребёнок что-то мило по-детски лепетал, Джи Хон сделал звук погромче, но потом снова убавил, потому что ведущие шумели слишком громко. Тогда странным образом внезапно всё вокруг затихло, и казалось, что в доме воцарилась тишина.

Вдруг он вспомнил о квартире, которую они с Джэ Гёном осмотрели и заключили договор на прошлой неделе. Квартира на первом этаже в жилом комплексе с бассейном, который так понравился Джи Су, должна была стать их новым домом.

Все четыре комнаты были просторными и хорошо спланированными, а гостиная была большой, что делало квартиру ещё привлекательнее, но сейчас его вдруг посетила мысль. Даже эта маленькая квартира кажется такой просторной и тихой, когда он один. Насколько же одиноко ему будет в том большом доме без Джэ Гёна?

- А, нет. У меня же есть наш Джинни.

Джи Хон спохватился и сказал это вслух. Опасаясь, что малыш может обидеться, он специально постучал по животу и сказал более ласково:

- Тогда ты выйдешь наружу и будешь рядом с папочкой, правда?

Он почувствовал, как что-то шевелится в животе, будто кивая головой. Теперь таких движений было больше, чем моментов спокойствия. Джи Хон погладил живот, словно хвалил: "Молодец, молодец". И при этом неосознанно пробормотал:

- Знаешь, Джинни-я... папочка сейчас очень скучает по папе.

Как только эти слова сорвались с его губ, тоска стала ещё сильнее. На самом деле, так было с того дня, как Джэ Гён уехал на сборы. Как только он уехал, Джи Хон сразу начал скучать по нему. Отчасти поэтому он намеренно перенапрягался во время прогулок. Потому что дома он скучал ещё сильнее, там острее ощущалось отсутствие Джэ Гёна и собственное одиночество.

И в этот момент он чётко осознал: он гораздо больше зависит от Джэ Гёна, чем думал.

Они расстались всего лишь из-за сборов, но он не мог вынести даже этой короткой разлуки, расстраиваясь и грустя от того, что Джэ Гёна нет рядом. В таком состоянии, даже если он не говорил об этом вслух, он по сути вёл себя как капризный ребёнок. Сам не заметил, как в случае с Джэ Гёном перестал быть рассудительным и вести себя соответственно своему возрасту.

Джэ Гёну бы понравилось узнать об этом. Он всегда ворчал, что Джи Хон слишком холоден. Всегда обижался, что только он один так волнуется, а если бы Джи Хон сказал ему: "Я ничем не отличаюсь от тебя", он был бы счастлив.

Но Джи Хону это не нравилось. Он не был уверен, что это позитивное изменение. Скорее наоборот. В то время как Джэ Гён становился всё более зрелым, Джи Хон, казалось, снова впадал в детство.

Пока он был погружен в свои мысли, главный герой на экране телевизора сменился. Мальчик, который ел с мамой, куда-то пропал, а на его месте появилась пятилетняя девочка, которая сидела рядом с кроваткой своего новорождённого брата, намного младше её. Она показывала ему игрушки и осторожно поправляла сползшие варежки. Глядя на девочку, кто-то из экспертов в студии высказал восхищение:

[Наша Со Юн-и такая взрослая. В её возрасте не так-то просто так заботиться о младшем брате.]

Для маленького ребёнка слово "взрослый" было, безусловно, похвалой. Поэтому Джи Хону в детстве нравилось слышать это. Правда, он не помнил, при каких обстоятельствах он их слышал. Возможно, это было продолжением таких комплиментов как "скромный" и "учтивый", хотя это лишь его догадка. Его родители всегда наставляли его:

"Джи Хон-а, ты же знаешь? Тому, кто действительно хорош в чём-то, нет нужды говорить об этом. Потому что даже если ты сам ничего не скажешь, другие уже всё знают".

Может быть, это потому, что с раннего детства он выигрывал все соревнования по плаванию и его называли гением? Родители больше всего опасались, что сын станет высокомерным, полагаясь на свои способности. Возможно, это усугублялось тем, что его отец был профессиональным военным, и они жили в военном городке, где за всеми наблюдало множество глаз и обсуждало множество ртов.

Джи Хон, от природы не любивший выставлять себя напоказ, очень строго следовал этому наставлению. После того, как он узнал, что даже этого недостаточно для некоторых людей, он постоянно повторял:

«Нет, я недостаточно хорош.»

Глава 199 - Экстра 22

Когда ребёнок проявлял примерное поведение, взрослые хвалили его, говоря, что он ведёт себя "по-взрослому". И то, что взрослые считали примерным, "взрослым" поведением ребёнка, было, в сущности, не таким уж особенным. Просто максимальное приспособление к ситуации без проявления эмоций. Прямо как они сами. Учитывать окружение и своё положение: не злиться, даже когда злишься; не проявлять жадности, даже если чего-то хочешь; не выражать обиду, даже если обидно; не показывать слишком много радости, даже если тебе очень хорошо.

Когда постоянно стараешься не проявлять эмоции, они действительно притупляются. Поэтому теперь это уже не притворство, а реальность, что бы ни случилось, особо не злишься, не обижаешься и не возникает никаких желаний. Даже если радостно, не смеёшься во весь голос; даже если грустно, слёзы не наворачиваются; и даже если о чём-то сожалеешь, не прокручиваешь это в голове снова и снова. Буквально перестаёшь что-либо чувствовать.

Джи Хону обычно нравилось такое состояние. Особенно после нескольких случаев побочных эффектов от ингибиторов. Ему не хотелось попасть в водоворот бурных эмоций, который он не мог контролировать. Это было слишком утомительно.

Но с тех пор, как он снова встретил Джэ Гёна, он постоянно находился в этом состоянии. Он не хотел выдвигать на первый план себя, но хотел выдвинуть Джэ Гёна. Хотел поставить его на самое высокое, самое заметное место, чтобы показать его как можно большему числу людей. Когда Джэ Гёна хвалили, он радовался, а когда слышал что-то неприятное, ему было невыносимо больно. Когда Джэ Гён улыбался, его переполняло счастье, а когда тот расстраивался, его сердце разрывалось. Когда он был рядом, казалось, что весь мир принадлежит ему, а когда его не было, казалось, что он остался один во всём мире.

Это ему не нравилось. Несмотря на то, что это его собственные эмоции, он не может их контролировать. Это было слишком тяжело. И даже сейчас, размышляя об этом, он чувствовал, что сходит с ума от желания увидеть Джэ Гёна.

Вжжжжж.

Как только он подумал об этом, телефон, лежащий на диване, завибрировал.

Наверное, это Джэ Гён. Время для его звонка как раз подходило.

Джи Хон помедлил мгновение, затем ответил.

- Алло.

[Хён? Вы ещё не вышли на прогулку?]

Джэ Гён сразу же спросил об этом. Видимо, вокруг не было обычного шума.

- Да, ещё не выходил. А ты? - с улыбкой спросил Джи Хон:

- Ты в общежитии? Уже закончил тренировку?

[Да. Сегодня наша эстафетная команда установила рекорд. 3 минуты 13,02 секунды.]

Казалось, он видел через трубку его гордое лицо. В тот же миг, не успев остановиться, он разрыдался.

Инстинктивно Джи Хон прикрыл микрофон телефона рукой и опустил голову. В мгновение ока слёзы закапали на живот.

Он и сам не понимал, почему плачет. Потому что в этот момент его захлестнуло слишком много эмоций одновременно. Гордость и удовлетворение от того, что у него всё получается, но в то же время чувствовал некоторую обиду, что тот сделал его таким безнадежным, а сам ведёт себя как ни в чём не бывало, злился, что так сильно скучает, а его нет рядом, и ненавидел себя за такие жалкие мысли в ответ на заботливый звонок Джэ Гёна.

[Хён, что случилось?]

Видимо, несмотря на то, что он закрывал микрофон, звук сдерживаемых рыданий всё же был слышен. Или же просто слишком долгое молчание показалось странным.

[Хён.]

Джэ Гён не спросил, что случилось. Не спросил, плачет ли он сейчас. Но было очевидно, что по голосу он всё равно поймёт.

- Нет... просто смотрю телевизор, а там грустное что-то показывают.

Джи Хон не стал скрывать, что плачет, но выдал неуклюжее оправдание.

- Позже, позже я тебе перезвоню.

Он думал, Джэ Гён спросит, что же такого он смотрит, что аж плачет, но тот даже этого не спросил. Просто сказал: "Не надо, я сам перезвоню", и повесил трубку. Это было одновременно и облегчением, и тревожным знаком. То, что Джэ Гён не стал, как обычно, настаивать и тихо завершил разговор, само по себе казалось признаком того, что он понял его ложь.

При этом он не мог сразу же перезвонить и сказать: "Эй, правда, я действительно смотрю телевизор, так что не делай ненужных предположений". У него не было ни желания, ни сил, да и слёзы всё ещё не останавливались. Джи Хон уткнулся лицом в подушку и громко разрыдался.

Он плакал, сам не зная почему, но после того, как он примерно час вот так вдоволь проревел, почувствовал облегчение. Ему стало легче, и он проголодался. Но желания что-то съесть не было. Поэтому он просто сидел, свернувшись на диване и всхлипывая, пока Джинни не начал бунтовать внутри его живота, не в силах больше терпеть.

«Вот негодник, папочка тут плачет, а ему лишь бы поесть.»

- Ты даже не мой сын, парень. Ты сын Квон Джэ Гёна.

Джи Хон съел сэндвич, который оставил в холодильнике для сына Квон Джэ Гёна. Сэндвич на вкус был самым обычным. Но всё же намного вкуснее макаронов.

Поев, Джи Хон снова развалился на диване. После ужина надо бы пойти на прогулку, хотя бы минут на тридцать. Он думал об этом, но продолжал полулежать на диване, не шевелясь. Джинни, видимо довольный, что получил часть папиного сэндвича, немного попинался, потом начал икать, а затем успокоился.

Джи Хон снова взял пульт и начал переключать каналы. От 001 до 700, дважды, но так и не нашёл ничего интересного. Он отложил пульт и лёг на диван, подложив подушку под голову.

И как только подумал: «Ах, нельзя же ложиться сразу после еды...», снова начались терзания по поводу прогулки.

«Не лучше ли просто пойти, чем продолжать так лежать и мучиться? Нет, ведь если не хочется что-то делать, не надо себя заставлять. Но сегодня я съел слишком много сладкого... Теперь мне не нужно беспокоиться о сахаре в крови, так что это не имеет значения?»

Пока он так лежал, размышляя, идти или нет, вдруг со стороны входной двери раздался писк вводимого пароля. Джи Хон вздрогнул и резко сел, а в следующий момент дверь открылась, и вошёл Джэ Гён.

- …

Джи Хон был так потрясён, что даже не мог ничего сказать, наблюдая, как Джэ Гён снимает обувь и входит в дом.

- Ты... зачем пришёл?

Наконец опомнившись и задав вопрос, он увидел, как Джэ Гён, уже успевший войти в гостиную, положил телефон на журнальный столик и ответил:

- Пришёл увидеть хёна.

По его лицу было видно, что других причин и быть не могло.

- Эй…

Джи Хон почувствовал, как силы покинули его, и он смог лишь пробормотать:

- Ты что, с ума сошёл?

Джи Хон провёл рукой по лицу и сказал:

- Ты в своём уме? Разве сборы - это шутка?

Внезапно его голос, переполненный эмоциями, задрожал от гнева. Но объектом этого гнева был не Джэ Гён, а скорее он сам. Он злился, что выдал свои глупые чувства и заставил человека, находящегося на сборах, приехать сюда. Это и злило, и вызывало чувство стыда.

- Конечно, не шутка.

Джэ Гён по-прежнему отвечал невозмутимо. Затем, не садясь на диван, он встал прямо перед Джи Хоном, наклонился и тихо сказал:

- Но, хён, когда видишь, что беременный муж страдает один, а ты просто сидишь сложа руки, потому что у тебя сборы - вот это уже безумие.

Только тогда Джи Хон убрал руки от лица, которое прятал в ладонях. Лицо Джэ Гёна было прямо перед ним. Когда их глаза встретились, Джэ Гён заговорил необычно спокойным голосом:

- Хён, если бы в вашей компании какой-нибудь другой спортсмен был на сборах, а его беременная жена или муж говорили, что сходят с ума от беспокойства, что бы вы сказали? Вы бы посоветовали не мучиться в одиночку, а оформить кратковременный выход и навестить, верно?

Джэ Гён сам задал вопрос и сам на него ответил:

- А если бы тренер отказал, вы бы лично связались с ним и убедили его. Сказали бы, что в таком состоянии из-за беспокойства всё равно не получится сосредоточиться на тренировках, и что речь не о чём-то незначительном, а о беспокойстве за беременного человека, так что позвольте ненадолго отлучиться. Разве не так?

- …

Когда Джи Хон, не найдя что сказать, просто смотрел на него растерянным взглядом, Джэ Гён приподнял бровь, как бы говоря «вот видите», и наконец сел на диван рядом с ним.

- И я всё равно не могу остаться надолго. В любом случае, нужно учитывать позицию тренера и поддерживать дисциплину в команде, так что я обещал, что младшие не узнают, что я ездил в Сеул.

Джэ Гён говорил бегло, словно заранее просчитал все возможные упрёки со стороны Джи Хона. Более того, он делал это ещё до того, как Джи Хон успел открыть рот, будто заранее подготовился, чтобы не дать хёну никакого повода для придирок.

И действительно, придраться было не к чему. Он не сбежал без разрешения, а всё объяснил тренеру и официально получил разрешение на выход. Более того, он даже планировал вернуться, не пропуская тренировок, используя только своё личное время. Для прежнего Джэ Гёна подобная степень сотрудничества была бы немыслима. Впрочем, даже без сравнения с прошлым, это было впечатляюще. Если спортсмен на сборах так поступает, чтобы навестить семью, любой сказал бы, что он сделал всё возможное.

- Вы недовольны, что я приехал?

И после того, как он проехал полтора часа на машине посреди ночи и задал такой вопрос, что можно было ответить?

- …

Когда Джи Хон ничего не сказал, Джэ Гён специально толкнул его локтем и позвал:

- Хён. Может, мне не стоило приезжать? Вам неприятно меня видеть?

А? Неприятно? Когда он спрашивал с таким лицом, как у ребёнка, жаждущего похвалы, как можно было сказать «неприятно», даже если бы это было так? Тем более для человека, который только что плакал от желания его увидеть.

- Нет... я рад.

Джи Хон был вынужден честно ответить.

- Очень рад.

И странно, но когда он произносил эти слова, у него снова потекли слёзы. Он действительно не понимал, что с ним происходит. Казалось, что его слёзные железы сломались.

Глава 200 - Экстра 23

- Но это в последний раз.

Джи Хон вытирал ладонями неудержимо текущие слёзы.

- Больше, больше не приезжай. Серьёзно. Впредь ни за что не приезжай. Один раз - это хорошо, но два, три раза - уже плохо. И перед тренером стыдно.

- Понял.

Джэ Гён гладил тыльной стороной ладони щёку Джи Хона, который от слёз даже говорить нормально не мог, и улыбнулся.

- Обещай.

- Обещаю, правда. Это первый и последний раз, - решительно сказал Джэ Гён:

- Поэтому хватит плакать.

Джэ Гён вытащил салфетку из коробки на столе и протянул Джи Хону. Пока тот вытирал слезы, Джэ Гён сходил в спальню за влажными салфетками, затем сам вытер ему лицо и, как только убедился, что Джи Хон перестал плакать, спросил:

- Вы сегодня ходили на прогулку?

- Нет.

- Пойдёмте погуляем?

Вместо ответа Джи Хон посмотрел на Джэ Гёна. Тот, словно понимая, что хочет сказать Джи Хон, пожал плечами и произнёс:

- Ну и что? В это время людей почти не будет.

Джи Хон посмотрел на часы. Было почти десять часов. Хотя время было позже обычного, но всё же не настолько поздно, чтобы никого не было, поэтому решили выйти, надев на Джэ Гёна кепку. Джи Хон обычно носил кепку во время прогулок, так что рядом они скорее выглядели как откровенная пара, но ему было всё равно. Они и были парой на самом деле.

Они не пошли по большой улице, окружённой небоскрёбами, а намеренно выбрали тихие переулки жилого района. Шли гораздо медленнее обычного и всё время разговаривали.

Как оказалось, Джэ Гён уже давно заметил, что Джи Хону нехорошо. Джи Хон не особо удивился, поскольку ожидал этого. Он лишь беспокоился, не раздражался ли он на Джэ Гёна, сам того не осознавая.

- Нет, не раздражались. Напротив, в других случаях вы бы отчитали меня за что-нибудь, а тут просто говорили «да-да» и пропускали мимо ушей, так что я понял, что вам нехорошо. Это похоже на прошлый год, когда у вас были побочные эффекты от ингибиторов, вы сильно похудели и мучались.

- Эй, у тебя реально сверхчувствительность…

Когда Джи Хон сказал, что это уже начинает его пугать, Джэ Гён с невозмутимым лицом заявил:

- Да, я могу определить, чем вы занимались на улице, просто по запаху вашего пота. Так что и не думайте мне врать.

Но от Квон Джэ Гёна даже такой бред звучал правдоподобно, что пугало ещё больше.

- В любом случае, сейчас не может быть побочных эффектов от супрессантов, так что я подумал, что это, должно быть, та самая "материнская хандра".

Как и ожидалось от человека, установившего целых девять приложений с информацией о беременности. Джэ Гён даже сказал, что в советах мужьям писали никогда не говорить: «У тебя депрессия беременных?» или «У тебя сейчас перепады настроения?», пока партнёр сам не заговорит об этом, поэтому он специально даже не заикался об этом.

- Значит, приложения всё-таки полезны.

- Да. Без шуток, во всех приложениях, которые я установил, об этом говорилось. Так что я понял, что ни в коем случае нельзя этого делать.

Джэ Гён говорил с таким серьёзным лицом, что Джи Хон не мог сдержать смех. Глядя на Джи Хона, который остановился и держался за живот от смеха, Джэ Гён тоже засмеялся. Но вскоре с немного поникшим выражением лица сказал:

- Но я думал, что хён просто немного подавлен, не знал, что вам настолько плохо, что вы плачете в одиночестве.

Почувствовав в его словах оттенок извинения за то, что не заметил, Джи Хон быстро покачал головой.

- Нет-нет. Я впервые заплакал сегодня... и то не из-за чего-то другого, а просто потому, что скучал по тебе.

- Что? Правда?

Джэ Гён переспросил, широко раскрыв глаза. В ответ на его недоверчивую реакцию Джи Хон серьёзно сказал:

- Правда. На самом деле я не скучал настолько, чтобы плакать, но когда услышал твой голос, вдруг так сильно захотелось тебя увидеть, что слёзы сами потекли.

Когда он добавил, что был очень удивлён, когда Джэ Гён появился, лицо того мгновенно помрачнело.

- Простите, что уехал на сборы.

- Да не говори так, я серьёзно!

Джи Хон подскочил, останавливая его.

- Если ты будешь извиняться за сборы, я буду выглядеть совершенно безнадёжным человеком. Ездить на сборы - это не ошибка, так что не извиняйся, пожалуйста. И, эй, я сказал это не для того, чтобы ты извинялся, а чтобы ты порадовался! - Джи Хон специально ткнул Джэ Гёна локтем в солнечное сплетение.

- Нет, но в итоге вы плакали из-за меня, неважно, от тоски или чего-то ещё. Так что если я буду рад это слышать, разве я не буду мудаком?

- И что, тебе совсем не приятно? Ни капельки?

- ...Немного приятно.

Джэ Гён признал свою склонность к мудачеству.

- Вот видишь.

Джи Хон, улыбаясь, взял Джэ Гёна за руку.

Он повёл Джэ Гёна к более оживлённой улице, чтобы дойти до нужного места. Хотя людей стало больше, Джи Хон по-прежнему не отпускал руку Джэ Гёна. Идя рядом и держась за руки, Джи Хон рассказал ему о том, что произошло сегодня в больнице.

- ...Так что, услышав слова врача, я подумал: «А, Джэ Гён-и может обидеться», - Джи Хон специально наклонил голову и заглянул в лицо Джэ Гёна:

- Тебе было обидно, что я не рассказал тебе о своём состоянии?

Джэ Гён, немного подумав, ответил:

- Не то чтобы обиделся, просто немного беспокоился. Думал, почему вы заставляете себя притворяться, что всё в порядке.

- Правда?

Джэ Гён кивнул.

- Но потом я понял, что это не притворство, а просто хён-и старается быстрее поправиться... И если вы выбрали такой способ, то я должен поддержать. Моя роль до рождения ребёнка - безоговорочно помогать вам. Как штурман не может указывать капитану направление.

- ...Ты сейчас дословно цитируешь советы из приложения, да?

- Нет, не то чтобы... Да.

Джэ Гён наконец признался.

- Понятно, а я-то думал, откуда такие умные слова. Штурман и капитан, надо же.

Когда Джи Хон фыркнул, Джэ Гён тут же возмутился:

- Я просто повторил слова! Я бы и без приложения так думал.

- Правда? Серьёзно?

- Правда!

Джэ Гён нахмурился, словно не понимая, почему ему не верят. Затем, пропуская машину, которая ехала в их сторону, он крепче сжал руку Джи Хона, притягивая его к себе, и сказал:

- Хён такой человек, который считает, что дорогие вам люди должны вместо вас есть вкусную еду и получать всё самое лучшее. И вам не понравится, если этот дорогой человек будет беспокоиться и переживать из-за вас. Поэтому я решил просто притвориться, что не замечаю, чтобы не создавать вам дискомфорт.

Джэ Гён говорил своим обычным спокойным тоном.

- …

Пока Джи Хон колебался, не зная, что сказать, Джэ Гён, всё ещё держа его за руку, снова начал идти. Как только они повернули за угол, сразу показалась большая улица, а напротив виднелся Макдональдс.

- А, моя столовая.

Джэ Гён пошутил, увидев заведение, куда когда-то каждое утро ходил за завтраком.

- Да, пойдём туда.

На слова Джи Хона Джэ Гён посмотрел вопросительно, будто говоря «зачем?».

- Поесть мороженого.

- Хён, вам можно?

Джэ Гён первым делом спросил об этом. По его виду было ясно, что если Джи Хон скажет «только тебе, не мне», то и сам не станет есть.

- Да, я прошёл тест на диабет.

- Правда?

Лицо Джэ Гёна мгновенно просветлело.

- Конечно, правда. Эй, судя по моему уровню гликированного гемоглобина, я мог бы съедать по торту каждый день до родов, и ничего бы не случилось.

- О!

Джэ Гён обнял Джи Хона и закричал от радости, как будто был счастливее, чем когда завоевал золотую медаль.

Они купили по мороженому в Макдональдсе и вышли из заведения. На самом деле Джэ Гён хотел купить и шоколадное, и ванильное, но когда Джи Хон сказал, что нести в обеих руках будет некрасиво, он неохотно отказался от шоколадного.

Выйдя из ресторана, они молча ели мороженое, ожидая, пока загорится зелёный свет. К тому времени, как они перешли дорогу и свернули в переулок, у обоих уже были пустые руки.

- А, мороженое в Макдональдсе вкусное.

- Я же говорил.

- Но, кажется, оно слишком маленькое.

- Поэтому надо было купить два, как я и говорил.

Джэ Гён запоздало выразил недовольство тем, что хён запретил ему купить шоколадное мороженое.

- В следующий раз обязательно куплю два шоколадных.

- Мне кажется, это тебе нужно проверяться на диабет, а не мне.

- Со мной всё в порядке. Всё, что я съедаю за день, будь то сахар или углеводы, в тот же день полностью сжигаю как источник энергии.

- А что будешь делать, когда бросишь плавание?

- Не знаю.

Джэ Гён щёлкнул языком, не желая думать об этом.

- Ну и ну.

Джи Хон рассмеялся от удивления, а Джэ Гён с невинным видом поморгал, как бы спрашивая "что?", "в чём дело?", "что такого?", а затем вдруг позвал:

- Хён, у вас шнурок развязался. На левой ноге.

- А? Действительно.

Пока Джи Хон оглядывался в поисках места, куда можно поставить ногу, Джэ Гён сказал:

- Хён, идите сюда.

И увёл Джи Хона вглубь переулка. Затем он вдруг опустился на одно колено перед Джи Хоном.

- Эй, что ты делаешь?! Прекрати!

Джи Хон закричал в ужасе, догадавшись, что собирается делать Джэ Гён. Конечно, тот и не подумал слушать.

- Постойте спокойно. Я давно хотел это сделать.

Джэ Гён, говоря эту чушь, поставил левую ногу Джи Хона себе на колено и полностью развязал наполовину развязанный шнурок.

- Эй, не надо, серьёзно…

Джи Хон в замешательстве оглядывался по сторонам. Хоть в такое время прохожих почти не было, но всё же не совсем никого.

И действительно, женщина средних лет, шедшая с противоположной стороны, увидев Джэ Гёна, стоящего на коленях, широко раскрыла глаза. Она смотрела настороженно на громадного парня, сидящего на земле в такое время, но когда поняла, что он завязывает шнурки на кроссовках Джи Хона, её выражение внезапно смягчилось. В итоге она даже подарила Джи Хону тёплую улыбку и пошла дальше своей дорогой.

Глава 201 - Экстра 24

Джи Хон с чувством смущения и одновременно облегчения натянул кепку глубже, когда Джэ Гён неожиданно сказал:

- Я только что вспомнил, вы тогда тоже завязывали шнурки.

- Что? Когда?

- Когда открывали мне дверь в бассейн.

- А, правда?

- Да, правда.

В голосе Джэ Гёна слышалась лёгкая улыбка.

- Вы завязывали шнурки, но увидев, что я не могу открыть дверь, подошли открыть, не завязав их до конца.

- Ты сейчас не придумываешь, пользуясь тем, что я не помню?

- Нет.

Джэ Гён нахмурился, глядя на него, словно спрашивая, за кого тот его принимает.

- И если бы я придумывал, то сделал бы историю драматичнее. Например, что вы, как только увидели меня, сразу взяли мой номер, или что-то в этом роде.

- Эй, это уже какой-то бред.

Когда Джи Хон спросил, зачем брать номер у ученика начальной школы, Джэ Гён гордо признал свою зрелую внешность:

- По внешности я был как минимум в средней школе. Вы же сами спросили, в средней ли я школе.

- Не помню такого.

Джи Хон, смеясь, пошатнулся и быстро схватился обеими руками за плечи Джэ Гёна.

- Так и было.

Джэ Гён снова наклонил голову. Мгновенно завязав шнурки, он осторожно опустил левую ногу Джи Хона на землю, а затем поднял правую и положил себе на колено.

- Поэтому это и показалось мне странным.

Развязывая аккуратно завязанные шнурки, Джэ Гён продолжал:

- Я бы на вашем месте сначала завязал свои шнурки. Да и вообще, мне было бы всё равно, что кто-то не может открыть дверь.

Джэ Гён своими руками крепко завязал шнурки, которые сам же и развязал.

- В общем, я продолжал понимать, что вы такой человек, даже после нашей новой встречи.

- Что, чрезмерно лезу не в свои дела?

Джи Хон специально сказал это шутливо. Джэ Гён посмотрел на него и улыбнулся.

- Нет, вы такой потрясающий человек, каким я никогда не смогу стать.

- …

- Я думаю об этом каждый раз, когда вижу хёна.

От этих ласковых слов у Джи Хона мгновенно защипало в глазах.

- Что за?..

Чувствуя, что вот-вот расплачется, Джи Хон специально оттолкнул плечо Джэ Гёна. От неловкости он снова надел кепку, оглянулся вокруг и бессмысленно посмотрел на небо. Пока он отвлекался таким образом, слёзы, к счастью, отступили, и когда он снова посмотрел перед собой, Джэ Гён уже поднялся и стоял перед ним. Джэ Гён широко раскинул руки и, осторожно обнимая Джи Хона, чтобы не давить на живот, сказал:

- Простите, хён. Как назло всё происходит в такое время, и я не могу о вас как следует позаботиться.

- Я же просил не извиняться…

- А, да. Я не говорю, что виноват, просто мне жаль. То, что Олимпиада в августе - не моя вина, - невозмутимо добавил Джэ Гён. От такой наглости Джи Хон не смог сдержать смех.

- Эй, ты просто невозможный.

Джи Хон оттолкнул Джэ Гёна в грудь. Тот, смеясь, позволил себя оттолкнуть, но когда они оказались посреди дороги, снова схватил Джи Хона за руку и притянул к себе.

- В любом случае, хён, даже если я не могу испытывать токсикоз вместо вас, но завязать шнурки для вас я вполне способен. Если вам нужна хотя бы такая помощь, обязательно скажите, - ласково прошептал Джэ Гён, обнимая Джи Хона за плечи.

- Хорошо.

Джи Хон прислонил голову к крепкой руке Джэ Гёна.

- А когда Джинни родится, я буду делать абсолютно всё.

Джэ Гён повторил то, что говорил уже десятки раз.

- Да, точно. После родов я даже пальцем не пошевелю.

Джи Хон тоже в сотый раз дал тот же ответ. Они в очередной раз повторили поцелуй, который повторяли уже десятки, нет, сотни раз, и дружно направились домой.

Добравшись до дома, Джи Хон принял душ, переоделся и сразу же растянулся на кровати. Джэ Гён, как обычно, предложил сделать массаж, но тот категорически отказался.

Он хорошо знал, что в такой ситуации массаж точно не закончится просто массажем.

- Ты хоть и ушёл, но технически всё ещё на сборах. Давай не будем нарушать наш долг.

Видимо, упоминание спортивного долга заставило Джэ Гёна осознать, что он был неправ, и он перестал настаивать.

- Хорошо. Тогда я просто обниму вас. Это ведь можно?

- Ну, это…

По дороге домой они уже вдоволь наобнимались и нацеловались. Было бы странно запретить объятия только потому, что они на кровати, поэтому Джи Хон разрешил ему делать то, что он хочет. Джэ Гён, будто только этого и ждал, обнял Джи Хона сзади. Затем, поглаживая живот Джи Хона, он пробормотал, точно говоря сам с собой:

- Эх, нужно сделать так, чтобы у Джинни был IQ двести.

От этого искренне сожалеющего голоса Джи Хон обернулся к Джэ Гёну:

- Джэ Гён-а.

- Да?

- Джинни уже гений.

- …

- Если бы действительно существовала связь между тем, сколько оргазмов испытывают родители и развитием мозга ребёнка, то Джинни, как только родится, будет знать таблицу умножения и уметь читать.

Когда Джи Хон сказал, чтобы тот больше не беспокоился о развитии мозга ребёнка, Джэ Гён, молча слушавший, позвал его:

- Хён.

- Да?

- Я действительно настолько хорош?

Увидев выражение лица, не скрывающее тайной надежды, Джи Хон громко рассмеялся.

- Ты не знал? Эй, ты правда великолепен. Лучший в мире, - сказал Джи Хон, похлопывая по тыльной стороне большой руки, обнимающей его живот.

- Идеальное сочетание силы, техники и физических данных.

- ...Вы ведь сейчас не о плавании говорите?

- Именно о нём.

- …

- А о чём ещё? А ты о чём думал? - невинно спросил он, и Джэ Гён вместо ответа засунул руку под футболку Джи Хона и крепко схватил его за грудь.

- Эй, ай! Эй, перестань!

Джи Хон, визжа от щекотки, когда тот начал мять его грудь, с трудом оттолкнул руку Джэ Гёна.

- Не шали и веди себя хорошо, пока не уедешь. Я тоже собираюсь пойти поплавать на рассвете.

- О, правда пойдёте?

- Да. Ходить стало действительно тяжело.

Услышав, что он собирается плавать, Джэ Гён сразу же притих и снова обнял Джи Хона за живот. Долго гладил и ласкал его, а затем внезапно уткнулся лицом в плечо Джи Хона и пробормотал:

- Ах, не хочу уезжать.

Наконец-то вырвалось то, что было на душе, и Джи Хон улыбнулся:

- Вот видишь. Поэтому и нельзя было приезжать.

- Ха…

Джэ Гён потёрся лицом о плечо Джи Хона, словно хотел зарыться в него. Джи Хон протянул руку назад и шлепнул Джэ Гёна по ягодицам.

- Хватит, быстро уходи. Ты должен усердно тренироваться, чтобы принести мне семь медалей.

- Восемь медалей.

- Ах, точно. Восемь.

Когда Джи Хон сказал, что ему нужно отправляться прямо сейчас, Джэ Гён посмотрел на него с выражением: "Неужели вы так сильно хотите от меня избавиться?".

- Я беспокоюсь. Даже если у тебя отдельная комната, младшие могли заглянуть к тебе. И тогда сразу станет известно, что ты отлучался.

- Зачем им меня искать?

- Ну, они могли просто постучать, чтобы поговорить.

- Зачем им со мной разговаривать?

- …

Джи Хон посмотрел на Джэ Гёна с выражением: «Что за чушь он несёт?». У Джэ Гёна было лицо: «Что вы такое говорите, хён?».

- Ты не общаешься с младшими товарищами по команде?

- На тренировках разговариваю.

- А вне тренировок?

- Нет.

Его тон подразумевал, что это само собой разумеется.

- Понятно…

Ну, в конце концов, они едут на сборы тренироваться, а не болтать. По крайней мере, не будет показывать младшим УЗИ Джинни и спрашивать, на кого он похож.

Пока Джи Хон пытался успокоить себя этими позитивными мыслями, Джэ Гён, прищурившись, посмотрел на него и спросил:

- Хён, а вы на сборах поздно ночью ходили в комнаты других старших, разговаривали, веселились?

Этот взгляд с вопросом «Неужели?» был невероятно зловещим.

- Нет.

- Правда?

- Да. В моё время был очень строгий сонбэ, атмосфера не располагала.

Когда он добавил, что старшие его особо не любили, Джэ Гён с удивлённым лицом спросил:

- Правда? Почему?

- Не знаю. Наверное, по той же причине, что и твои непосредственные старшие не любили тебя.

- Из-за моего плохого характера?

Его выражение говорило: "Вы-то точно не могли быть таким".

- Нет, не из-за этого. Потому что я, хоть и младше, но лучше плавал!

Джэ Гён в ответ пробормотал:

- А.

Он кивнул, как бы признавая такую причину, а затем, внезапно обрадовавшись, он крепко обнял Джи Хона и, снова уткнувшись в его плечо, сказал:

- Знаете что? Мне так нравится находить с вами общие черты в плавании.

- ...Даже если это то, что у нас обоих были порванные связки и нас ненавидели другие?

Когда Джи Хон заметил, что это довольно печальные общие черты, Джэ Гён поднял голову и ответил:

- Ну, ничего не поделаешь. Медали всегда тежёлые.

- Разве не короны?

- Не знаю, корону никогда не носил.

Джи Хон рассмеялся над этим странным ответом, а Джэ Гён наконец поднялся.

- Корона, наверное, тоже тяжёлая, как медаль.

Похоже, собираясь уезжать, Джэ Гён встал с кровати. Глядя, как он поднимает с пола джерси, Джи Хон нарочно капризно сказал:

- Не знаю, сейчас мой живот самый тяжелый.

Надевая джерси, Джэ Гён ответил:

- Это потому, что там наша самая большая медаль.

Сразу после этого он подошёл к кровати, поцеловал Джи Хона и нежным, но решительным голосом, как будто пытаясь скрыть сожаление, сказал:

- Я пойду. Просто лежите. Не вставайте.

Джэ Гён вернулся в тренировочный лагерь нести бремя медалей, а Джи Хон вскоре заснул. И проснулся от звонка будильника в пять часов.

Боясь, что если он промедлит хоть немного, то не захочет идти, он сразу встал с кровати. Может, из-за того, что впервые за долгое время он хорошо выспался, но, несмотря на недолгий сон, чувствовал себя бодрым.

Глава 202 - Экстра 25

Наспех умывшись, Джи Хон сразу направился в бассейн. После борьбы с плавательным костюмом он наконец вошёл и обнаружил, что, как и ожидалось для раннего утра будних дней, людей было немного. В каждой дорожке плавало примерно по три-четыре человека. В основном это были офисные работники, заглянувшие перед работой, и поскольку они выкроили время из плотного графика, то изо всех сил старались проплыть лишний круг за отведённое время.

Даже ранним утром в будний день дорожка для продвинутых была наименее загружена, поэтому Джи Хон направился туда. Там уже плавали двое, и когда Джи Хон вошёл в бассейн, они бросили на него взгляд, но ничего не сказали. Правда, один из них несколько раз посматривал на него с выражением "а что беременный здесь делает, может, стоит объяснить ему, что это дорожка только для продвинутых?".

«А, не волнуйтесь,» - мысленно ответил Джи Хон, слегка потянув очки вперёд-назад. Ещё раз проверив шапочку, он подождал, пока двое впереди отплывут подальше, и спокойно стартовал.

Как же хорошо было после долгого перерыва снова глубоко погрузиться в холодную воду. Хотя из-за повышенной плавучести тело тут же всплывало на поверхность, это было совсем неплохо. Нет, даже лучше. Настолько легким казалось тело. Тяжесть, что давила на него на суше, совершенно не ощущалась.

Джи Хон чуть не расплакался от переполнявших его чувств. Хотя он и приходил сюда два месяца назад, но тогда не смог даже нормально проплыть круг и не испытал такого восторга. К тому же тогда живот не был таким большим, и чувство освобождения в воде не было столь ярким.

Бассейн, в который он вернулся спустя два месяца, был настолько хорош, что мгновенно развеял все двухмесячные страдания. Сколько бы кругов он ни проплывал, ноги не немели, и поясница не болела. Он осторожничал из-за живота только первые пару кругов, а потом движения становились всё свободнее. Не ощущая веса живота, в разгар плавания Джи Хон даже мог забыть, что он беременный. Живот напоминал о себе только при поворотах сальто* - когда тело энергично разворачивалось, ребёнок в животе тоже радостно пинался и шевелился.

*Прим.: Кувырок через борт бассейна, или поворот сальто, - это технически сложный, но быстрый и эффективный способ разворота в плавании, при котором пловец подплывает к стенке, делает кувырок под водой, ставит ноги на стенку и отталкивается в новом направлении.

«Наверное, как на аттракционе,» - подумал Джи Хон, и вскоре сами повороты стали казаться ему забавными.

В первый день он проплыл тысячу метров только кролем. Опасаясь перенапряжения, дважды останавливался для отдыха, и в итоге преодолел дистанцию за 40 минут.

Когда он пересекал разделительный канат, выбираясь из бассейна, он заметил, что пожилой мужчина из дорожки для среднего уровня показал ему большой палец вверх. Джи Хон тоже показал ему большой палец и вышел из воды.

- Ну что я говорил! Плавание - действительно лучший вариант!

Врач очень обрадовался, услышав, что Джи Хон начал ходить в бассейн.

- Это полезно не только беременным, но и всем людям. Суставы не перегружаются, и даже в разгар лета можно заниматься в прохладе - только плавание даёт такие возможности. Разве не прекрасно?

- Доктор, вы сами давно плаваете?

- Я? Я ни разу не пробовал.

- …

- Но о пользе плавания знают все. Разве найдётся человек, который этого не знает?

Врач невозмутимо произнёс это, а затем снова и снова подчёркивал: плавайте усердно, плавание - это хорошо.

И Джи Хон действительно усердно плавал. Отчасти потому, что, в отличие от простой ходьбы, он чувствовал, как быстро растёт выносливость, но главное - ему просто нравилось плавать. Само пребывание в воде делало его счастливым, и он шёл в бассейн при любых обстоятельствах. Когда приближалось время уходить с работы, вместо мысли: «скорее домой отдыхать» первой приходила мысль: «скорее домой спать, чтобы завтра утром поплавать», словно он вернулся в те времена, когда только начинал учиться плавать.

Не в силах выйти из этого плавательного экстаза, возникшего после десятилетнего перерыва, Джи Хон посещал бассейн каждый день без пропусков, кроме периода пребывания в Австралии во время Олимпиады. Благодаря этому, несмотря на огромный живот, он хорошо спал, хорошо ел и хорошо себя чувствовал вплоть до месяца родов.

В итоге, обретя уверенность в своём физическом состоянии, Джи Хон даже стал думать глупости вроде:

«А может, при моей нынешней выносливости стоит попробовать естественные роды?..»

Но от этой идеи его отговорили сразу обе матери. Причём доводы у обеих были одинаковые: “Когда я рожала тебя (или Джэ Гён-и), думала, что умру. Ты (или Джэ Гён-и) тоже был крупным, а каким же будет ваш ребёнок”.

Особенно госпожа Шим, которая прошла через все муки родов, но в итоге родила Джэ Гёна с помощью кесарева сечения, настаивала: "Пожалуйста, послушай меня и делай операцию".

Джи Хон послушно согласился, и ровно через месяц после окончания Олимпиады Джинни появился на свет. Имя взяли прямо из внутриутробного прозвища - Джинни, а официально Квон Джин, одним иероглифом.

«Почему у малыша столько волос?»

Это было первое впечатление Джи Хона, когда он взял Джин-и на руки. Действительно, как только он увидел его, у него возникла только эта мысль. Следующая мысль была: «Он действительно весь сморщенный. Ну да, он же так долго пробыл в околоплодных водах». И наконец: «Кстати, слишком красный какой-то... Наверное, так и должно быть? Не может же уже сейчас быть потница*. Надеюсь, атопического дерматита** не будет.»

Прим.: Потница - это мелкая сыпь, возникающая из-за закупорки потовых желез, чаще всего из-за перегрева и влажности. Симптомы включают мелкие пузырьки или узелки, зуд и дискомфорт в кожных складках. Атопический дерматит (или нейродермит) - одно из наиболее распространённых кожных заболеваний. Это воспалительное поражение кожи аллергической природы, которое вызывает множество различных факторов - аллергенов, поступающих в организм с пищей, контактным путем (при соприкосновении с кожей) или при вдыхании.

Пока он размышлял об этом, медсестра забрала ребёнка. И Джи Хон сразу же отключился из-за анестезии.

Когда он снова открыл глаза, он был в палате восстановления, и рядом сидел Джэ Гён.

- Хён.

Джэ Гён поспешно окликнул его, как только тот открыл глаза. Лицо у него было настолько серьёзное и смертельно бледное, что у Джи Хона мгновенно упало сердце.

- Джэ Гён-а, а как Джин-и?

Джи Хон спросил об этом первым делом, очень напряжённый.

- Где Джин-и?

- В детской палате.

То, что ребёнок в детской палате, означало, что никаких проблем нет. Но даже понимая это, Джи Хон переспросил:

- Джин-и здоров?

- Конечно.

Наконец успокоившись, Джи Хон с облегчением провёл рукой по груди и сказал:

- Тогда почему у тебя такое лицо?

Когда Джи Хон сказал, что испугался, Джэ Гён крепко схватил лежащую на кровати руку Джи Хона и дрожащим голосом произнёс:

- Боялся, что хён не проснётся...

Джи Хон снова сильно удивился.

- Почему?.. Я... я долго спал? Сколько дней прошло?

- После операции? Минут пятнадцать прошло.

«Ха, бля...»

Джи Хон чуть не выругался вслух.

- Ты действительно хочешь довести меня до инфаркта?

Когда он сказал, что прошло не так много времени, и спросил, в чём дело, Джэ Гён всё с тем же мрачным лицом ответил:

- Просто сама мысль об операции пугает. Мало ли что может случиться, вот и страшно.

Присмотревшись, Джи Хон заметил, что не только лицо было бледным, но и губы побелели, и даже голос был наполовину охрипшим - со стороны можно было подумать, что это он рожал.

Честно говоря, стоило ли так сильно переживать? Но, по крайней мере, теперь он точно не станет предлагать родить второго ребёнка, и это радовало.

Наконец полностью успокоившись, Джи Хон с чувством гордости от того, что всё позади, спросил:

- Ты видел Джин-и? Какой он?

- Большой.

- Да ладно, не смеши меня.

Когда Джи Хон сказал, что у него заболит живот, Джэ Гён с удивлённым лицом пробормотал:

- Я не пытался шутить… В любом случае, он правда большой. 4,6 килограмма.

- ...Действительно большой.

Поскольку он был в наушниках, не слышал точный вес, да и на руках не мог оценить размер, но действительно был крупный.

- Это же почти как месячный ребёнок, да?

- Да, он на голову больше других детей.

По УЗИ предполагали максимум 4,3 кг, а оказалось ещё больше. И это при том, что родился на две недели раньше срока.

Хорошо, что согласился на операцию. Действительно нужно слушать тех, у кого есть опыт. Джи Хон искренне благодарил матерей.

- Я снял видео, чтобы показать хёну.

Джэ Гён достал телефон, включил видео и держал его так, чтобы Джи Хону было удобно смотреть. На экране во весь кадр был Джэ Гён, неловко держащий на руках малыша. Видимо, снимал отец Джи Хона - периодически слышался смех и фразы:

[Сюда смотри. Ух ты, в этой семье все красавцы!]

Слышались и восторги матерей:

[Боже мой, вылитый Джэ Гён-и, один в один!]

- Он на тебя... похож?

Как только Джи Хон неуверенно пробормотал это, Джэ Гён тут же накинулся:

- Правда? Я сам не знаю. Просто, наверное, они так сказали, потому что я держал его на руках.

При этом Джэ Гён осторожно намекнул на свои надежды, что ребёнок больше похож на хёна, чем на него. Когда Джи Хон возразил:

- Нет, если так рассуждать, то на меня он вообще не похож…

Но Джэ Гён не слушал:

- Хён родил, значит, на хёна похож. Было бы странно, если бы он не был похож на вас.

Он настаивал на своём, как обычно.

В любом случае, было мило видеть, как Джэ Гён со своим крупным телосложением осторожно держит крошечного малыша, и Джи Хон бесконечно пересматривал двухминутное видео (конечно, поскольку действие анестезии ещё не прошло, телефон продолжал держать Джэ Гён).

Затем пришла медсестра, и Джи Хона перевезли в палату на передвижной койке.

Вскоре после перевода в палату анестезия начала отходить, и вместе с этим началась настоящая боль.

Несмотря на то, что он прочитал множество отзывов и был готов, боль оказалась сильнее, чем он смутно представлял. Даже с обезболивающим было так больно - как же люди терпели это в те времена, когда его не было? Каждый раз, когда Джи Хон чувствовал боль, он думал о своей матери и терпел. Но когда становилось совсем невыносимо, он делал короткий глубокий вдох и звал Джэ Гёна.

- Джэ Гён-а.

Джэ Гён отвечал с напряжённым лицом, а Джи Хон, положив руку на лоб, спокойно говорил:

- Будь хорошим сыном для своей матери.

- Да... обязательно буду…

Этот диалог за полдня повторился раз восемь. Невероятно, но с течением времени боль усиливалась. Было ещё тяжелее из-за голода, ведь он целый день ничего не ел.

- Джэ Гён-а.

Джи Хон снова приложил руку ко лбу и позвал Джэ Гёна.

- Да, я обязательно буду хорошим сыном для матери.

Джэ Гён поспешно ответил, будто ждал этого.

- Что? Эй, ты должен быть хорошим для меня, при чём здесь твоя мать? Ты сейчас издеваешься?

В тот момент Джи Хон невольно вспылил, а Джэ Гён, увидев это, на мгновение удивился, а затем, опустив голову, сказал:

- ...Простите. Я был неправ.

Джэ Гён извинился безоговорочно, даже не пытаясь оправдываться.

Глава 203 - Экстра 26

Когда Джи Хон позже пришёл в себя, он извинился за то, что разозлился, на что Джэ Гён с напускной серьёзностью ответил:

- Ничего страшного.

Но немного погодя, дрогнувшим голосом добавил:

- Но я тогда правда испугался, что хёну так больно, что вы не в себе…

Боль, из-за которой Джэ Гён всю ночь не мог уснуть от беспокойства, на следующий день, как по волшебству, значительно утихла. К обеду Джи Хон смог съесть кашу, что значительно улучшило его состояние. На самом деле это была не каша, а жидкая рисовая похлебка, но после двух дней голодания и это казалось невероятно вкусным.

А днём он наконец-то смог увидеть Джин-и.

Увидев малыша, которого медсестра внесла в палату на руках, Джи Хон удивился:

- Это не тот ребёнок, которого я видел вчера…

- Нет, это он, - улыбнулась она, передавая малыша на руки Джи Хону.

Взяв его, Джи Хон понял, что это действительно он. Но в то же время - не он. За одну ночь лицо малыша так сильно изменилось. Сморщенная от околоплодных вод кожа разгладилась, и наконец проявились чёткие черты лица.

Глаза у Джин-и были такими большими, с отчётливыми двойными веками, а нос - таким прямым, что трудно было поверить, что он только что родился. И по-прежнему много волос. Как и волосы, ресницы были длинные и густые. Одним словом, он был невероятно красив. Ребёнок выглядел как настоящая кукла.

- Эй, он выглядит точь-в-точь как ты, - с восторгом произнёс Джи Хон, держа на руках Джин-и, который наконец обрёл свои настоящие черты.

- Правда?.. - отреагировал Джэ Гён, выглядя немного разочарованным:

- Я не совсем уверен... похо... похож на х-хёна…

Джэ Гён всё ещё пытался отрицать реальность, но его голос становился всё тише.

- Он очень на вас похож. Все говорят, что и без бирки понятно, что это сын спортсмена Квон Джэ Гёна, - сказала медсестра, сияя улыбкой и окончательно разбивая надежды Джэ Гёна. Затем, обращаясь к Джи Хону, добавила:

- Попробуйте покормить малыша грудью.

- Но у меня ещё не появилось молоко... - растерянно ответил Джи Хон:

- И мне кажется, что у меня его вообще не будет…

Когда Джи Хон неуверенно высказался, медсестра сказала, что всё равно сначала нужно попрактиковаться, показала, как правильно держать ребёнка и в какой позе кормить, а затем ушла.

- Мне кажется, ничего не получится, - колебался Джи Хон после ухода медсестры.

- Просто попробуйте приложить его, - сказал Джэ Гён:

- Если не хотите, не делайте.

- Дело не в том, что я не хочу, а в том, что боюсь разочаровать его.

Но в то же время казалось неправильным вообще не пытаться - это тоже было бы несправедливо по отношению к ребёнку.

В итоге Джи Хон, держа Джин-и на руках, задрал одежду. Когда он взял его на руки в позе, показанной медсестрой, и прижал пухлую щёчку малыша к груди, Джин-и, словно только этого и ждал, “хап!” - захватил папин сосок ртом.

- Ааа, как удивительно!

- Он сам догадался, да?

- Да, что же делать? Похоже, Джин-и настоящий гений.

- Я же говорил, что у него IQ 200.

Пока оба отца восхищались своим успехом, Джин-и начал активно сосать.

- Ого, он начал сосать!

- Но ведь говорили, что он пока слишком слаб и будет только держать во рту.

- Нет, он действительно сосёт. И очень хорошо.

- О, и правда IQ 200!

Они снова начали шумно восхищаться тем, что их сын не только умный, но и сильный.

Но восторг длился недолго, и вскоре Джи Хон начал нервничать от неловкости и чувства вины. Всё дело в том, что Джин-и слишком усердно, слишком старательно сосал грудь, из которой ничего не текло.

- Интересно, как долго его нужно держать у груди?..

- Говорят, если молока нет, он сам оттолкнёт грудь.

- Я тоже так слышал, но... Ах, этот малыш, как и ожидалось от сына Квон Джэ Гёна, не знает, что такое сдаваться.

К счастью (?) Джин-и вскоре устал и заснул, и даже во сне продолжал держать сосок во рту. Глядя на спящего малыша, оба с умилением отметили, что их сын не только умён и силён, но ещё и обладает невероятной настойчивостью.

- Молоко всё ещё не появилось? Прости, - сказал Джи Хон с улыбкой, опуская одежду:

- Но он действительно такой красивый. Как новорождённый может быть настолько прекрасным?

Джи Хон осторожно коснулся кончиками пальцев пухлых щёк малыша.

Чем больше он смотрел на него, тем красивее и милее тот казался. В голове крутились мысли:

«Неужели я действительно родил этого ребёнка? Как я смог родить такого ангелочка?»

Всё это казалось чудом.

Долго любуясь малышом на руках, Джи Хон вдруг почувствовал на себе взгляд и поднял голову. Джэ Гён смотрел на него. Джи Хон ожидал увидеть широкую улыбку до ушей, но, к его удивлению, лицо Джэ Гёна выглядело немного отрешённым.

- Что такое?

На вопрос Джи Хона Джэ Гён, как будто очнувшись от транса, ответил “Ничего…” и опустил голову. Подумав, что, возможно, вёл себя так, словно это только его ребёнок, Джи Хон быстро сказал Джэ Гёну:

- Хочешь подержать Джин-и?

Джэ Гён немного колебался, но затем подошёл ближе к кровати и взял ребёнка. Хотя его всё ещё непослушные большие руки неловко обхватили малыша, он всё же очень осторожно прижал его к груди и произнёс:

- Он такой тёплый.

- Правда? Очень тёплый и мягкий, да?

Джи Хон сказал это с улыбкой. Джэ Гён кивнул, затем осторожно изменил положение своих неудобно скрещенных рук и наконец принял правильную позу для того, чтобы держать ребёнка. Крепче прижимая малыша к себе, он сказал:

- Это как-то успокаивает.

- Да? А мне тревожно из-за того, что он такой маленький. Кажется, если я его неправильно возьму, ему будет трудно дышать.

- Я не об этом.

Джэ Гён хотел что-то сказать, но передумал и закрыл рот.

- Что такое? Расскажи.

Когда Джи Хон подбодрил его, Джэ Гён немного помедлил, а затем сказал:

- Немного раньше, когда вы держали малыша на руках.

- Да?

- Когда вы, хён, улыбались, глядя на Джин-и, у меня вдруг возникло ощущение, что всё это слишком похоже на сон, что это нереально.

Джи Хон снова улыбнулся и кивнул.

- Вдруг подумалось: «Неужели это возможно?». А что, если это и правда сон? Что, если я сейчас просто сплю?

- Что?

Услышав неожиданные слова, Джи Хон не сдержался и громко рассмеялся.

- Нет, я серьёзно, - сказал Джэ Гён без тени улыбки:

- Когда я только приехал в Австралию, мне часто снились такие сны. Будто хён не ушёл в отставку и продолжает плавать, и мы вместе ездим на сборы и участвуем в соревнованиях. Поэтому мне стало страшно, что и это может быть продолжением такого сна. Что на самом деле я всё ещё школьник, только что прибывший в Австралию, и просто вижу неуместный сон из-за тоски по Корее и желания увидеть хёна.

- ...Разве сны о совместных тренировках и сны о женитьбе и рождении ребёнка не относятся к разным жанрам? Слишком резкий скачок.

- Что? Да, но сны ведь обычно такие и есть. Они нелогичны и своевольны, - невозмутимо ответил Джэ Гён. Затем он снова бережно прижал к себе маленькое существо в своих руках:

- Поэтому, как только я взял ребёнка на руки, мне стало спокойнее. Он такой тёплый, и от него пахнет младенцем... Я подумал, что если ощущения настолько отчётливые, значит, это не сон.

В такие моменты Джи Хон осознавал, кем он был для Джэ Гёна, как долго тот видел только его. От этих наивных, почти детских слов у Джи Хона перехватило горло. Подумать только, благодаря тому, что Джэ Гён с самого юного возраста ни разу не отказался от него, сегодня они могут быть вместе втроём. От любви и нежности к нему сердце готово было выпрыгнуть из груди.

- Джэ Гён-а, - позвал Джи Хон ласково, как всегда.

- Джин-и очень красивый, правда?

С улыбкой спросил он, и Джэ Гён ответил:

- Да. Очень красивый.

Разглядывая ребёнка на руках, Джэ Гён поспешно добавил:

- Но я правда не вижу сходства со мной…

- Похож, говорю же. Практически как при клеточном делении! - уверенно заявил Джи Хон:

- Медсестра же только что сказала. Все узнают, что это сын спортсмена Квон Джэ Гёна, даже без бирки с именем.

- …

Джэ Гён с сомневающимся выражением посмотрел на Джин-и. Долго разглядывая ребёнка и наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, он снова обратился к Джи Хону:

- А есть вероятность, что он станет похож на хёна, когда вырастет?..

- Нет.

И на этот раз Джи Хон ответил категорично. Лишившись последней надежды, Джэ Гён наконец с унылым видом опустил голову.

- Почему? Тебе не нравится твоё лицо?

Когда Джи Хон спросил, уж не комплексует ли он, Джэ Гён пробормотал:

- Нет, дело не в этом…

- Тогда почему?

- Просто хён красивее.

На слова о том, что лучше быть похожим на более красивого человека, Джи Хон снова быстро воскликнул:

- Что? Нет! Хотя вкусы могут различаться, с объективной точки зрения твоё лицо, Джэ Гён-и, более красивое. Это факт.

- Нет, это не так.

Джэ Гён коротко ответил. Видя такую непоколебимую уверенность, Джи Хон оставил попытки переубедить его и сменил тактику.

- Ладно, давай думать позитивно. Если твои гены отвечают за внешность, то мои, наверное, за внутреннее содержание.

- О!

Джэ Гён широко раскрыл глаза, словно ему это даже в голову не приходило.

- Что лучше: твоя внешность с моим характером или моя внешность с твоим характером?

- Второе, - без колебаний ответил Джэ Гён. Но через секунд пять он угрюмо добавил:

- А что не так с моим характером?

«...Этот парень так критичен к своей внешности, но почему так снисходителен к своему характеру?»

Увидев молчаливый взгляд Джи Хона, Джэ Гён, похоже, уже понял ответ и тихо опустил голову. Глядя на спящего сына в своих руках, он некоторое время выглядел довольным, но затем снова с тревогой в голосе позвал:

- Хён. А что, если Джин-и не только внешне похож на меня, но и характером тоже?

- Ну, это твоё семя, тебе и разбираться.

- Моё семя... это так, но…

Джэ Гён скривился, говоря, что хотя технически это верно, но как-то странно это звучит.

Глава 204 - Экстра 27

Словно и не было той невыносимой боли в день операции - Джи Хон уже на следующий день начал ходить. А ещё через день он уже мог без труда подниматься и спускаться по лестнице, и сам ходил в отделение для новорождённых навещать Джин-и. Хотя ему хотелось смотреть на малыша целыми днями, это было невозможно из-за ограничения посещений до двух раз в сутки.

Бродить как призрак по больнице в желании скорее выздороветь - это одно, но главное, что Джэ Гён беспокоился и постоянно пытался следовать за ним, поэтому в итоге они просто возвращались в палату и вдвоём смотрели телевизор.

Прошёл всего месяц с окончания Олимпиады, и куда ни переключи - везде показывали спортсменов. К счастью, сборная Кореи выступила на этой Олимпиаде лучше, чем ожидалось, поэтому телеканалы с энтузиазмом готовили разнообразные специальные программы.

Особенно мужскую команду по плаванию в эстафете вольным стилем буквально засыпали приглашениями ещё до закрытия Олимпиады. Ещё бы - первая в истории Южной Кореи медаль в командном плавании, к тому же их было удобно приглашать всех четверых вместе, да и все они были высокими и привлекательными - неудивительно, что все телеканалы гонялись за ними с горящими глазами.

Благодаря этому Джи Хон по несколько раз в день видел знакомые лица, переключая каналы. Вот и сейчас, перелистывая каналы и увидев участников эстафеты в качестве внезапных гостей в популярной развлекательной программе, он с удивлением отметил:

- Смотри, они и там появились. После Олимпиады стало ещё больше дел.

Джэ Гён, сидевший рядом с кроватью, выглядел так, будто его это не особо интересовало. Он был занят тем, что чистил персик, который им подарили.

Главной звездой этой Олимпиады в Брисбене, безусловно, был Квон Джэ Гён. Он завоевал золото на двух Олимпиадах подряд, стал пятикратным чемпионом, да ещё и принёс первую в истории медаль в командных соревнованиях, достигнув рекорда "всех подиумов"* - неудивительно, что шумиха стояла не только в Корее, но и во всём мире. Даже за границей выпускали специальные программы, собирая все выступления Квон Джэ Гёна, так что отечественные телеканалы тем более не могли оставаться в стороне. Ещё до Олимпиады телеканалы пытались заранее обеспечить себе его участие, но Джэ Гён всем отказывал. Отказывал так решительно, что никто не осмеливался просить дважды.

Прим.: "올 포디움" (олл подиум) - спортивный термин, который означает, что спортсмен занял призовое место во всех дисциплинах или соревнованиях, в которых участвовал.

Для телеиндустрии, которая втайне надеялась, что Квон Джэ Гён, снимавшийся в рекламе и периодически появлявшийся в развлекательных программах с прошлого года, согласится и в этот раз, это было несомненно разочарованием, но на этот раз они не могли выразить недовольство, говоря, какой он высокомерный, или что ему плевать на внимание граждан. Ведь у отказа Джэ Гёна была вполне обоснованная и уважительная причина для отказа.

[К сожалению, наш спортсмен Квон Джэ Гён не смог присоединиться к нам сегодня. Но у него есть веская причина, не так ли, спортсмен Чо Чун Хван?]

[Да, наш сонбэним скоро станет отцом, насколько я знаю, сейчас он со своей семьёй.]

[Действительно, новость о том, что наш спортсмен Квон Джэ Гён станет отцом, радует не меньше, чем золотая медаль. Конечно, он должен быть рядом со своим мужем.]

Вот именно. Джэ Гён громогласно заявил, что как он может отлучиться, когда его муж вот-вот родит ребёнка, и что это противоречило бы человеческой морали. Более того, он говорил, что из-за подготовки к Олимпиаде не мог уделять должного внимания во время беременности, и как можно оставить супруга одного во время родов, он не может так поступить, он будет рядом до самых родов, и, конечно, после рождения ребёнка тоже - тогда он будет ещё более занят, ухаживая за малышом. Поэтому он заранее отклонил все запросы на мероприятия после родов.

По этой причине Джэ Гён, кроме официального приёма в Голубом доме* сразу после возвращения в страну, нигде больше не появлялся. Даже на банкете он всё время приглаживал волосы левой рукой с обручальным кольцом, прикрывал рот, касался лба, из-за чего за все 20 минут прямой трансляции его лицо было почти невозможно увидеть. И действительно, в комментариях к трансляции все писали: "Включил, чтобы увидеть Квон Джэ Гёна, но за двадцать минут ни разу не увидел его лица, зато кольцо видел раза тридцать четыре", "Видимо, Квон Джэ Гён был занят и не смог прийти, а вместо него пришло обручальное кольцо", "Обручальное кольцо Квон Джэ Гёна такое красивое", "Кольцо, поешь там вкусненького" - все обсуждали только кольцо.

Прим.: Голубой дом (청와대, Чхонвадэ) - это официальная резиденция и рабочее место президента Республики Корея. Название происходит от голубой черепицы, которой покрыта крыша главного здания. Это корейский эквивалент Белого дома в США или Кремля в России.

[Наш спортсмен Квон Джэ Гён, наверное, к моменту выхода этой передачи уже стал отцом.]

Как только ведущий произнёс это с довольным видом, изображение сменилось, и на 52-дюймовой панели появилась знакомая фотография. Это была фотография Джин-и, впервые опубликованная позавчера в официальном аккаунте "Spoin" в соцсетях с подписью:

<20 сентября Джин-и наконец-то появился на свет♥ Оставьте свои пожелания спортсмену Квон Джэ Гёну, ставшему отцом!>

Точнее, это была фотография, где крошечная ручка Джин-и крепко держит указательный палец Джэ Гёна.

Джи Хон лично поставил кадр и сфотографировал, обрезал её и загрузил в аккаунт компании в инстаграме вместе с подписью. Джэ Гён ворчал, что это выглядит так, как будто публикацию сделал какой-то сотрудник, но на самом деле так и было - публикацию действительно сделал сотрудник, поэтому ничего не поделаешь.

С эффектной анимацией появилась и исчезла подпись, поздравляющая Квон Джэ Гёна с рождением сына, и экран снова переключился на студию. Почти одновременно Джэ Гён позвал:

- Хён.

- М?

Как только Джи Хон повернул голову, в его рот попала сладкая мякоть персика.

- Ох, как сладко!

Когда Джи Хон удивился более насыщенному, чем ожидал, вкусу, Джэ Гён гордо спросил: "Правда?". Джи Хон улыбнулся, подумав, чему тут гордиться, но, увидев руки Джэ Гёна, перепачканные соком, понял причину. Он имел полное право гордиться результатом, полученным в схватке с персиком, из-за которой его руки оказались в таком состоянии.

- Дать тебе влажные салфетки?

- Нет, я потом помою.

С этими словами Джэ Гён, решив, что раз уж руки всё равно испачканы, продолжил класть кусочки персика в рот Джи Хону, приговаривая:

- Я вас покормлю, хён.

Джи Хон подумал, что можно было бы воспользоваться вилкой, но решил не говорить этого вслух. В любом случае, он собирался какое-то время потакать капризам Джэ Гёна, как тот и хотел.

Так они сидели с включённым телевизором, болтали, а когда наконец наступило вечернее время посещений, пошли смотреть на Джин-и. Отделение для новорождённых строго контролировалось для предотвращения инфекций, поэтому спящих малышей можно было видеть только через стеклянную стену. За исключением первой встречи после операции, единственной возможностью для родителей взять ребёнка на руки во время пребывания в больнице было время грудного вскармливания.

- Хён, хотите пойти? - спросил Джэ Гён, указывая на комнату для кормления.

- Хм... нет, не хочу.

Джи Хон покачал головой. Он уже пробовал два дня подряд, но безрезультатно. Несмотря на то, что Джин-и так усердно сосал, молоко всё ещё даже не собиралось появляться.

У мужчин-омег обычно очень мало грудного молока. Как правило, вырабатывается только молозиво, да и то у многих его нет совсем. Джи Хон с самого начала думал, что он, вероятно, относится ко второй категории.

- Давайте просто давать смесь. Смесь вкуснее.

- Кто так говорит?

- Я.

- Ну надо же.

Джи Хон не мог не рассмеяться от изумления.

- Ты пробовал? А, точно, пробовал. Помнишь вкус?

- Не помню, но разве это не очевидно? Обычно домашнюю еду едят ради здоровья, а покупную - ради вкуса.

Джэ Гён убеждал Джи Хона довольно логичными аргументами.

- К тому же, сейчас есть исследования, показывающие, что с точки зрения питательной ценности смесь даже лучше. Они добавляют в неё все питательные вещества, которых может не хватать в грудном молоке.*

Прим.: Два тебе, Джэ Гён-а, главное в грудном вскармливании это не питательные свойства молока, а то, что грудное молоко обеспечивает защиту от инфекционных заболеваний за счёт содержания факторов специфической (IgA, IgG) и неспецифической защиты (Т-лимфоциты, нейтрофилы, макрофаги, интерфероны, лизоцим). А, ну да, он же скипнул тот видосик, с этой информацией.

- Ну ладно, специалисты наверняка знают, как правильно её делать. Тогда давай просто кормить смесью, которая и полезна, и вкусна, - беззаботно сказал Джи Хон.

И до самой выписки он ни разу не пытался кормить грудью, но когда они переехали в центр послеродового ухода*, в первый же день, взяв Джин-и на руки, он решил попробовать дать ему сосок, и, неожиданно, молоко появилось - совсем немного, совсеееем чуть-чуть. Джи Хон даже не успел почувствовать умиление - он просто не мог опомниться от умиления, видя, как Джин-и плотно прижимался к папиной груди и чмокал, высасывая молоко. Джэ Гён тоже потерял голову по той же причине, и они оба, прижавшись друг к другу головами, восхищались: "Такой милый", "Так хорошо сосёт", "Кажется, даже слышно, как он глотает" (на самом деле не было слышно), "Кажется, он ест лучше, чем смесь" (совсем не так), устраивая целый спектакль.

*Прим.: Центр послеродового ухода (조리원, чоривон) - это специализированное учреждение в Южной Корее, предназначенное для матерей и новорождённых в первые недели после родов.

- Ах, что же делать? Он такой милый, что я, кажется, не смогу отправить его в отделение для новорождённых.

- Тогда давайте оставим его с нами.

- Может, так и сделаем?..

Воодушевившись, они тут же позвонили в администрацию и запросили совместное пребывание с ребёнком 24 часа в сутки. Сотрудница, принявшая звонок, сказала:

[Хм, совместное пребывание 24 часа... ммм, конечно... если вы хотите, то, разумеется, это возможно, да…]

Хотя не очень охотно, и принесла кроватку для малыша побольше. Но даже тогда оба родителя, не в силах оторваться от очарования своего малыша, начали нести чушь: "Раз уж он всё равно будет спать со мной, нужна ли нам эта кроватка?", "Нет, не нужна", "Может, сказать, чтобы её забрали?", "Давай оставим только для фотографий, всё-таки мило, когда он там лежит".

А через пять дней…

- Простите... Мы хотели бы запросить раздельное пребывание.

Джи Хон произнёс это почти умирающим голосом, а сотрудница, ответившая на звонок, со смехом сказала, словно ожидала этого:

[Это обычный процесс, через который проходят многие, особенно первородящие. Сначала просят совместное пребывание 24 часа в сутки, потому что ребёнок такой милый, что невозможно расстаться, а потом запрашивают раздельное пребывание.]

Сотрудница сказала, что пять дней - это довольно долго, но Джи Хон и Джэ Гён всё равно чувствовали себя неловко после запроса на раздельное пребывание, беспокоясь, что Джин-и обидится на своих отцов. Поэтому после обсуждения они решили принимать ночные вызовы для кормления, но госпожа Шим, услышав об этом во время разговора с Джэ Гёном, категорически запретила.

"Не говорите глупостей и скажите, что не будете принимать ночные вызовы. Когда вернётесь домой, всё равно придётся мучиться всю ночь, зачем начинать страдать уже сейчас? Для того и идут в центр послеродового ухода, чтобы этого избежать."

В итоге они решили не принимать звонки для ночного кормления (за что Джи Хон и Джэ Гён впоследствии были бесконечно благодарны госпоже Шим) и провели оставшиеся две недели в специальных апартаментах центра послеродового ухода, которые были лучше гостиничного люкса, просто развлекаясь и накапливая силы. Конечно, весь запас энергии, который они накопили, иссяк через неделю после возвращения домой.

Глава 205 - Экстра 28

За пять дней совместного проживания стало очевидно, что Джин-и действительно хорошо ел. Очень часто и очень много. Настолько, что даже Джэ Гён, который обычно категорически отрицал любое сходство Джин-и с собой, всякий раз при кормлении смесью говорил:

- Глядя, как он ест, точно можно сказать, что он похож на меня. Он ест просто замечательно. Кажется, съедает почти столько же, сколько весит сам.

А когда Джин-и, закончив есть смесь, счастливо улыбался и произносил "хе", Джэ Гён быстро менял своё мнение:

- Нет, всё-таки он похож на вас, хён. Судя по этой прекрасной улыбке, он похож на хёна.

- Послушав звук его отрыжки, я бы сказал, что это точно твой сын.

- Что вы такое говорите? Хён, вы когда-нибудь слышали звук моей отрыжки?

- Хм... если подумать, нет.

- Конечно! Я никогда не делаю такого перед вами, хён.

При любой возможности они искали сходство друг с другом в каждой черте внешности и каждом действии ребёнка. Даже если сходства не было, они всё равно настаивали на нём. Если Джи Хон в шутку говорил, что все красивые черты Джин-и унаследованы от Джэ Гёна, то Джэ Гён совершенно серьёзно утверждал, что все милые поступки Джин-и, безусловно, унаследованы от хёна, так что им не о чем было спорить.

Джин-и был из тех, кого называют "спокойным ребёнком". Он радостно улыбался, просто увидев лица своих пап, и не капризничал перед сном. Он засыпал, как только уставал, независимо от того, был ли он в кроватке или на руках у отцов. Он хорошо спал везде, так что им даже не нужно было покупать баунсер, который Джэ Гён не одобрял.

Но Джин-и не терпел, когда был голоден. И не терпел, когда подгузник был мокрым.

Проблема заключалась в том, что ребёнок ел смесь каждые два часа в течение всего дня. И поскольку он столько ел, то и испражнялся соответственно.

Джэ Гён давно получил сертификат мастера по смене подгузников, пройдя обучение на YouTube, но на практике всё оказалось не так просто. Первые два дня дома на каждую смену подгузника уходило минут десять, и подгузники тратились по два-три за раз. Но к третьему дню он научился менять подгузники быстрее и точнее, чем кто-либо, а к четвёртому дню смог вернуть себе утерянный сертификат мастера по смене подгузников.

- Хён, не кажется ли вам, что у Джин-и всё же больше таланта к тренерской работе, чем к карьере спортсмена? - серьёзно сказал Джэ Гён, который смог сохранить свой сертификат мастера по смене подгузников благодаря интенсивным повторяющимся тренировкам, устраиваемым Джин-и без передышки.

В ночь, когда ему пришлось кормить смесью примерно восемь раз, он бормотал, держа Джин-и на руках, словно в полусне:

- Что это... может быть, это TIP?.. Ему надоели прямые сеты*, и он решил сменить тактику... Создаёт напряжение в качестве стратегии... Этот малыш удивителен...

Прим.: TIP (Tightest Interval Possible “максимально короткий возможный интервал”) - метод тренировки, при котором интервалы отдыха между упражнениями сокращаются до минимально возможного времени. Straight set “прямой сет” - разновидность интервальной тренировки в плавании, при которой многократно повторяются одинаковые временные отрезки плавания и отдыха.

Джэ Гён, как и обещал, практически в одиночку заботился о Джин-и. Конечно, Джи Хон тоже помогал, но ночи безоговорочно принадлежали Джэ Гёну. Как только наступало десять вечера, он забирал Джин-и в детскую комнату и не выходил оттуда. Иногда Джи Хон, проснувшись от плача ребёнка, заходил спросить, всё ли в порядке, и Джэ Гён отмахивался:

- Он просто просил сменить подгузник. Не беспокойтесь, хён, идите спать.

Конечно, к тому моменту, когда он это говорил, подгузник уже был идеально заменён.

Если он всё равно собирался не спать всю ночь с ребёнком, то хотя бы днём стоило немного поспать, но Джэ Гён и днём бодрствовал, говоря, что жалко терять время на сон. Даже если он на мгновение отключался, то, услышав плач Джин-и или голос Джи Хона, разговаривающего с малышом, тут же вскакивал и выходил в гостиную, спрашивая, что случилось.

- Ничего, просто Джин-и капризничал, требуя еду пораньше.

Когда Джи Хон говорил, что теперь малыш не будет плакать, так что не волнуйся и иди спать, Джэ Гён только на словах отвечал “Да…” и тут же садился рядом с Джи Хоном.

- Почему ты не идёшь спать? Не устал? Давай, быстро, иди спать.

- Жалко тратить время на сон.

- Что?

Даже когда Джи Хон говорил, что это какой-то бред, и настаивал, чтобы он шёл спать, Джэ Гён никак не хотел идти в комнату. Он сидел рядом с Джи Хоном и долго смотрел, как тот держит Джин-и на руках и кормит смесью. Затем вдруг, будто во сне, пробормотал рассеянным голосом:

- Ах, действительно как во сне…

- Было бы лучше, если бы это и правда был сон?

На шутку Джи Хона Джэ Гён нахмурил брови, говоря:

- Ну что вы.

Он серьёзно спросил, как хён может недооценивать его выносливость, а затем, положив подбородок на плечо Джи Хона, искренне сказал:

- Но всё же, хён, разве мы не выбрали идеальное время? Хорошо, что у меня сейчас перерыв, ведь если бы это было перед соревнованиями, вы бы наверняка сказали мне сосредоточиться только на тренировках, и сами бы в одиночку заботились о ребёнке.

Джэ Гён вздрогнул, сказав, что от одной мысли об этом ему становится жутко.

- В любом случае, чем больше я думаю, тем больше мне кажется, что наш выбор времени идеален. Мы действительно потрясающие, совершенные. Вот почему мы можем быть только чемпионами. И Джин-и, несомненно, гений, как и мы.

Он продолжал расхваливать их, но, похоже, давно забыл о том, что всё произошло из-за неудачной контрацепции.

В любом случае, Квон Джэ Гён, мастер выбора подходящего времени, полностью посвятил всю оставшуюся после Олимпийских игр энергию заботе о своём гениальном сыне, и после двух месяцев жизни без разделения на день и ночь он научился менять подгузники, кормить смесью и даже купать ребёнка во сне. Он даже ел свою еду во сне.

Не в силах больше смотреть на это, Джи Хон в итоге вытащил Джэ Гёна из детской комнаты под предлогом начала обучения Джин-и режиму сна, сразу отвёл его в спальню и уложил на кровать.

- Кажется, Джин-и скоро заплачет…

- Он только что наелся до отвала и заснул, с чего ему плакать? Если заплачет, я сам разберусь, а ты просто спи.

Джи Хон накрыл Джэ Гёна одеялом с головой, и, постукивая его по груди, сказал:

- Ты слишком стараешься. Я тоже здесь, зачем ты пытаешься делать всё в одиночку?

Не успел он закончить фразу, как Джэ Гён высунул голову из-под одеяла:

- Хён, вы ведь уже родили Джин-и в одиночку.

- Что ты имеешь в виду под "родил в одиночку"?

- Ну, я не рожал вместе с вами. Хотя, конечно, мы вместе его зачали, - быстро добавил Джэ Гён:

- В любом случае, прошло всего два месяца. А вы мучились целый год…

Не успел он закончить фразу, как широко зевнул. Затем продолжил бормотать сонным голосом:

- Перед операцией вы даже нормально спать не могли... И после операции... анестезия... боль... злились... странно…

Последние слова было трудно разобрать - то ли упрёк, то ли сожаление.

- Да, да. Я же сказал, что сожалею о том случае.

Джи Хон похлопал Джэ Гёна по груди, успокаивая его. Затем, ложась рядом с почти заснувшим Джэ Гёном, намеренно с неторопливой улыбкой позвал:

- Кстати, Джэ Гён-а. Как насчёт того, чтобы завести второго ребёнка?

Не успел Джи Хон закончить фразу, как Джэ Гён вскочил, откинув одеяло.

Джи Хон ожидал, что Квон Джэ Гён встанет на колени и скажет: "Хён, я был неправ, больше не буду говорить глупостей".

Но вместо этого.

- Правда?..

Джэ Гён переспросил с недоверчивым выражением лица, и, прежде чем Джи Хон успел открыть рот, поспешно добавил:

- Если вы, если хёну нормально, если у вас есть такие мысли, то я только за.

- Ох, э... правда?..

У Джи Хона даже не было времени растеряться от такого неожиданного ответа.

- Да, на самом деле, глядя на Джин-и, я в последнее время думал, что было бы неплохо иметь близнецов. В послеродовом центре, когда я ходил на программу "Кенгуру", я всегда встречал одного мужчину, у которого были близнецы. И, что удивительно, всё выглядело не так уж плохо. Так что каждый раз, когда я их видел, я думал: "Если всё равно мучиться, то почему бы не удвоить трудности сразу и не вырастить двоих одновременно".

Джэ Гён вдруг заговорил отчётливо, словно и не был сонным минуту назад. Он выпаливал слова, как из пулемёта, даже ни разу не переведя дыхание. Судя по всему, он давно вынашивал эту мысль, намереваясь когда-нибудь поделиться ею с Джи Хоном.

- Ведь Джин-и на самом деле не так уж сложно растить. Ему просто нужно, чтобы он не был голоден и подгузник не был мокрым.

- Хм, думаешь?.. Разве это не самое сложное?..

- Нет, хён. Джин-и совсем не сложный ребёнок.

Джэ Гён говорил предельно серьёзно.

- Многие родители страдают, когда дети плачут без причины. Джин-и действительно спокойный ребёнок. Честно говоря, с таким ребёнком, как Джин-и, я думаю, что смог бы вырастить двоих одновременно. Ах, я не говорю, что нам нужно родить близнецов, просто хочу сказать, что вырастить двоих не так уж сложно.

...Дело плохо.

Джи Хон слишком поздно осознал, что совершил огромную ошибку.

- Если мы заведём второго ребёнка, я буду заботиться о нём полностью, правда. Вам не придётся ничего делать.

Джэ Гён говорил так искренне и с таким взволнованным выражением лица, что Джи Хон уже не мог сказать, что просто пошутил.

- Хм, ладно... Но Джин-и родился совсем недавно, так что давай подумаем об этом немного позже.

Джи Хон постарался сказать это как можно мягче.

- Сейчас только второй месяц, поэтому тебе может казаться, что справляться легко. По мере того, как ты будешь растить его, твоё мнение может измениться.

- А, это верно.

Джэ Гён кивнул.

- Но мне нравится эта идея, однозначно.

- …

- Если вам нормально, я готов на двоих или даже троих.

Он говорил с таким счастливым выражением лица, словно уже держал второго ребёнка на руках, и, казалось, был готов предложить сделать его прямо сейчас, пока разговор не закончился.

- Хорошо, поговорим об этом позже, а сейчас давай немного поспим.

Джи Хон быстро схватил Джэ Гёна и снова уложил в постель. Натянул одеяло ему до подбородка и похлопал по груди, говоря, чтобы тот скорее засыпал, но Джэ Гён никак не мог уснуть. Похоже, он был слишком взволнован, чтобы заснуть. Когда Джи Хону показалось, что Джэ Гён наконец-то задремал, тот внезапно широко открыл глаза и сказал:

- Хён, а насчёт нашего второго ребёнка… - и начинал говорить о ещё не зачатом втором ребёнке:

- Разве не будет мило, если Джин-и будет держать за руку сестрёнку, похожую на хёна? Представьте, как они сидят вместе на заднем сиденье машины в своих детских автокреслах.

«Удивительно, что он уже успел вообразить не только рождение малыша, но даже как он сидит в автокресле.»

- Почему ты думаешь, что второй ребёнок будет дочкой, похожей на меня?

Когда Джи Хон сказал, что это может быть сын, похожий на Джэ Гёна, тот широко раскрыл глаза, как будто услышал что-то абсурдное.

- У нас уже есть Джин-и, почему второй ребёнок должен быть похож на меня? Второй, очевидно, будет девочкой, похожей на хёна. Разве это не правильно даже с точки зрения вероятности?

Джи Хон и раньше подозревал, но теперь убедился, что Джэ Гён, похоже, имеет неверное представление о вероятности. Он определенно не понимал основ генетики.

Но Джи Хон не стал указывать на этот факт. В любом случае, в нынешнем состоянии Джэ Гён вряд ли бы его услышал, и, кроме того, Джи Хон только что подумал, что если у них будет второй ребёнок, то было бы неплохо, если бы это была дочь.

И всё из-за Квон Джэ Гёна. Как только он предложил представить, "как Джин-и держит за руку сестрёнку, похожую на хёна", Джи Хон сразу представил, трёх- или четырёхлетнего Джин-и, который держит за руку свою сестрёнку, и они вместе идут маленькими шажками. От этого образа его сердце сжалось.

Если Джин-и уже такой милый, насколько очаровательнее будет картина, когда он будет гулять с такой же милой сестрёнкой?

В этом смысле Джи Хон подумал, что было бы неплохо, если бы второй ребёнок тоже был похож на Джэ Гёна, но потом, осознав, что сам уже так же забегает вперёд, как и Джэ Гён, тихо щёлкнул языком.

Какой ещё второй ребёнок? Джин-и даже ещё не исполнилось ста дней. И это при том, что даже с одним Джин-и они еле справляются.

Джи Хон постарался отогнать ненужные мысли, собрался с духом и закрыл глаза. Он хотел хоть немного поспать, прежде чем Джин-и заплачет, но сон никак не приходил. Перед глазами всё время вставал образ Джин-и, держащего сестрёнку за руку и идущего маленькими шажками. Представил, как они сидят рядом в детских автокреслах, а когда вообразил, как они, став немного старше, вместе плавают на надувных кругах в бассейне, это было настолько мило, что он чуть не ударил лежащего рядом Джэ Гёна.

К счастью, заметив, что Джэ Гён уже уснул, Джи Хон быстро отвёл руку, и, увидев, что Джэ Гён спит с открытым ртом, видимо, от усталости, невольно крепко обнял его. Даже во сне, почувствовав, что кто-то прижимается к нему, Джэ Гён, не открывая глаз, обнял его в ответ и успокаивающе погладил по спине.

Этот парень действительно стал настоящим отцом.

Джи Хон улыбнулся, уткнувшись лицом в грудь Джэ Гёна, чувствуя, как изменились его прикосновения.

Казалось, он слишком взволнован, чтобы уснуть, но, находясь в объятиях Джэ Гёна, почувствовал, как напряжение покидает его тело, и постепенно начал засыпать.

Бессознательно прижимаясь ближе к Джэ Гёну, Джи Хон подумал:

«Да, если это Джэ Гён, если это этот парень, то он, возможно, действительно сможет справиться с двумя или даже тремя детьми.»

Ведь у него такие просторные объятия.

И дети, засыпающие в таких широких и тёплых папиных объятиях, наверное, всегда будут счастливы.

Как сам Джи Хон сейчас.

<Комби, конец>

Глава 206 - Экстра 29

Вернувшись с работы домой, он увидел в прихожей знакомую пару женских туфель. Джи Хон сразу же открыл внутреннюю дверь и произнёс:

- Мама, вы пришли?

Не успела госпожа Шим ответить, как Джин-и первым крикнул: «Папа!» и выскочил из объятий бабушки. Глядя на внука, который будто только и ждал этого момента, чтобы броситься к Джи Хону, госпожа Шим покачала головой:

- Ах, для него всегда папа на первом месте.

Джи Хон подхватил сына, вцепившегося в воротник его пальто, и осыпал его щёки поцелуями.

- Хорошо играл сегодня? Наверное, обрадовался, что бабушка пришла.

- Папа хом, дя! Сегодня... сегодня ходили с бабушкой в магазин и видели хомячка!

Всего несколько месяцев назад Джин-и едва мог составлять предложения из двух слов - «Джин-и дайте», «Папа нравится», «Это кушать», «Виноград вкусно» и подобные, но, удивительным образом, как только ему исполнилось три года, его речь резко улучшилась, и теперь он, пусть и с нечёткой артикуляцией, уже довольно бойко болтал.

- Правда? Хомячки милые, да?

- Дя! Всё время... такой милый... всё время смотрел... и ещё, и ещё кролика видел!

Джин-и, возбуждённо путая порядок слов, не забывал целовать папу. Джи Хон долго позволял сыну осыпать себя поцелуями, а потом наконец опустил его на пол со словами:

- Джин-а, папа переоденется, помоет руки и потом снова тебя обнимет.

- Холошооо!

Мальчик, ответив, тут же побежал обратно к бабушке, сидевшей на диване.

Если бы это был отец Джи Хона, он бы специально пошутил: «Иди к папе, дедушка обиделся», но госпожа Шим никогда, даже в шутку, не говорила ничего, что могло бы расстроить ребёнка.

- Наш щеночек снова пришёл к бабушке?

Она ласково обняла его и только хвалила: «Наш Джин-и такой хороший, такой красивый», безусловно восхищаясь им.

Видимо поэтому, когда Джи Хон переоделся и вышел, Джин-и всё ещё послушно сидел в бабушкиных объятиях, и только когда она сказала: «Смотри, папа переоделся и хочет тебя обнять», он тихонько поднялся и направился к Джи Хону.

Но в тот момент, когда Джин-и собирался сесть на колени к Джи Хону, послышался звук набираемого кода на входной двери, и мальчик, снова крикнув: «Папа!», выбежал в прихожую.

- Ой-ой, какой занятой, - засмеялась госпожа Шим.

Входная дверь открылась, и вошёл Джэ Гён.

- Квон Джин.

Увидев мальчика, ждавшего перед входной дверью, Джэ Гён сразу же поднял Джин-и. Затем он закружил ребёнка, словно обвивая вокруг себя: то в одну сторону, то в другую, а потом подбрасывал его высоко вверх и ловил, так что у малыша голова шла кругом. Джин-и, казалось, был в восторге - только и успевал заливаться смехом.

Пока Джэ Гён играл с Джин-и, Джи Хон готовил ужин. По сути, ему нужно было лишь накрыть на стол еду, приготовленную домработницей, но даже в этом госпожа Шим вызвалась помочь, войдя на кухню.

- Не нужно, мама. Сидите.

- Да ладно, я просто голодная. Хочу быстрее поесть и уйти.

С этими словами госпожа Шим мгновенно достала еду из холодильника: что-то разогрела, что-то выложила на стол. Судя по чапче посередине стола, которого вчера не было, госпожа Шим, вероятно, ходила с Джин-и в магазин, чтобы приготовить это блюдо.

Госпожа Шим, которая когда-то говорила, что не будет готовить Джэ Гёну, когда тот выйдет на пенсию, до сих пор иногда готовила для него и Джи Хона - видимо, потому что Джэ Гён так и не ушёл на пенсию. Она даже присматривала за внуком. Особенно в период, когда Джи Хон только вернулся на работу, она приходила почти каждый день, как на работу. Несмотря на наличие няни, разница между тем, есть ли рядом член семьи, помогающий с ребёнком, или нет, была огромной, и Джи Хон был бесконечно благодарен за это.

После того как Джин-и начал ходить в детский сад, визиты госпожи Шим естественным образом стали реже, но иногда, когда они оба возвращались домой поздно, она с радостью забирала Джин-и из детского сада. Как сегодня.

- А ты почему так поздно сегодня? - спросила госпожа Шим, как только Джэ Гён с Джин-и на руках подошёл к столу.

Обычно дневные тренировки Джэ Гёна, если не было соревнований, проходили с трёх до пяти. Поэтому забирать Джин-и из детского сада обычно было обязанностью Джэ Гёна, но сегодня это было невозможно.

- Я только что вернулся из Пусана.

- Почему? Из-за Олимпиады?

- Да, нужно было кое-что снять.

Джэ Гён был одним из официальных послов летних Олимпийских игр, которые пройдут в июле следующего года. Причина, по которой Джэ Гён неожиданно получил эту роль, заключалась в том, что местом проведения Олимпиады был Пусан.

- Кстати, я недавно видела его по телевизору. Того спортсмена из национальной сборной, который вместе с тобой стал послом Олимпиады. Тхэквондист.

- Ким Мён Хван?

Как только Джи Хон произнёс имя, госпожа Шим оживилась:

- Да, точно!

- Видела его с сыном в телепередаче. Ребёнок примерно ровесник Джин-и, такой милый и очаровательный.

Джи Хон уже слышал, что кто-то из действующих спортсменов национальной сборной снимается в развлекательной программе о воспитании детей. Но он не знал, что это Ким Мён Хван.

И правда, отец, наверное, красивый мужчина, а ребёнку три-четыре года - самый подходящий возраст для таких программ. В наше время, когда продюсеры выстраиваются в очередь, как только узнают, что какая-нибудь знаменитость ожидает ребёнка, такой ценный талант не могли оставить без внимания.

- А вы почему в таком не снимаетесь? Продюсеры не звонят?

Услышав вопрос госпожи Шим Джэ Гён, накладывая Джин-и чапче в тарелку с динозаврами, бросил быстрый взгляд на Джи Хона. Делая вид, что не понимает значения этого взгляда, Джи Хон ответил:

- Предложений поступает очень много.

И почему бы нет? Вероятно, он получал запросы от продюсеров всех текущих развлекательных программ о воспитании детей, будь то национальное телевидение или кабельные каналы.

- Правда? Так почему не соглашаетесь? Может, попробуете?

Госпожа Шим совсем не скрывала своего желания увидеть их в эфире. Это было совсем не похоже на то, как несколько лет назад, когда Джэ Гён снимался в «Бок о бок с врагом», она беспокоилась, нужно ли вообще в этом участвовать, а что если снова начнут критиковать за неподобающее поведение.

- Если наш Джин-и появится там, все скажут, какой он красивый. Правда, Джин-а?

Джин-и, всасывающий полоски фунчозы, только покосился на бабушку и, не понимая, о чём идет речь, кивнул. А проглотив лапшу, добавил:

- Дя, плавда!

Госпожа Шим буквально таяла от умиления, глядя на внука, который даже посреди еды старательно поддакивал ей.

Причина, по которой госпожа Шим так активно поддерживала участие Джин-и в развлекательных программах, заключалась в уверенности, что все будут любить ее милого и доброго внука (в отличие от её сына).

Хотя это был взгляд через розовые очки, Джин-и действительно был спокойным и послушным ребёнком. Он был таким с младенчества, но после того, как начал говорить, стал ещё менее проблемным для родителей. При проверке развития малышей он всегда получал высшие баллы за способность к сопереживанию, и, если всё объяснять ему спокойно и последовательно, он редко капризничал.

Джэ Гён говорил, что Джин-и такой хороший, потому что похож на хёна, но, по мнению Джи Хона, это был результат не столько его генов, сколько всестороннего воспитания госпожи Шим.

Госпожа Шим лучше всех понимала важность социализации в раннем детстве. Она считала, что хотя социальные навыки Джэ Гёна были в основном обусловлены врождённым характером, но также повлияло и то, что в детстве он мало общался с другими людьми.

- Дедушка Джэ Гёна был редким для своего поколения человеком, получившим иностранное образование. Он окончил аспирантуру во Франции, управлял издательством и преподавал в университете. Представляешь, каким он был? Он говорил, что сам воспитает своих внуков, поэтому ни Джэ Джун, ни Джэ Гён не ходили ни в детский сад, ни в подготовительную школу, их воспитывали только дома... Мне кажется, мы уже тогда пошли по неверному пути. В то время как другие дети в детском саду слышали фразы вроде "нельзя драться с друзьями", "хороший ребёнок умеет уступать", "трудные задачи нужно решать вместе", Джэ Гён слушал рассказы о каком-то западном философе Юме или Хьюме, который говорил, что не разум, а моральное чувство различает добро и зло. Как такое могло уложиться в голове ребёнка?

Прим.: Дэвид Юм (David Hume) (1711-1776) - шотландский философ, экономист и историк, один из крупнейших деятелей эпохи Шотландского Просвещения. Его работы оказали огромное влияние на философию эмпиризма, скептицизма и агностицизма.

Дедушка Джэ Гёна с энтузиазмом превратил свой кабинет в учебную комнату для внуков и учил их многому, но, по мнению госпожи Шим, единственное, что Джэ Гён вынес из кабинета деда - это аккуратный почерк. Благодаря ежедневным урокам каллиграфии, которые давал дед, у него до сих пор красивый почерк. Действительно, почерк Джэ Гёна был прекрасным. Настолько красивый, что, честно говоря, не сочетался с его образом.

В любом случае, госпожа Шим, поклявшаяся, что её внук, по крайней мере Джин-и, никогда не пойдёт по стопам её сына, как только мальчику исполнилось ровно 36 месяцев, отправила его в детский сад, чтобы он общался с другими детьми. А до этого она сама водила его повсюду, давая возможность встречаться с разными людьми в разных местах и получать разнообразный опыт.

Несмотря на это, Джин-и всё ещё немного боялся незнакомых людей и новой обстановки, но зато хорошо отвечал когда его звали. Это результат того, что госпожа Шим, доведённая до белого каления сыном, который относился к окружающим как к невидимкам, сделала своей главной воспитательной целью правило «Когда взрослый зовёт, отвечай бодро» и преподавала его со всей серьёзностью.

Благодаря этому Джин-и, даже стесняясь, хорошо отвечал, когда к нему обращались. Когда отовсюду одновременно слышалось “Джини-я! Джини-я!” он, даже не понимая, откуда зовут, сначала тонким голоском отвечал: "Дя! Дя-я!" - а потом уже разбирался.

Он прекрасно говорил, хоть и неумело, и хорошо ел всё, не привередничая. Как и подобает сыну Квон Джэ Гёна, он сходил с ума по сладкому, но в целом ел всё без особых предпочтений.

Джин-и, который был ровно на голову выше сверстников, хотя и проявлял застенчивость, не соответствующую его физическим данным, с точки зрения родителей это было даже к лучшему. Особенно после того, как его отправили в детский сад. Они считали, что лучше уж пусть будет спокойным, чем если бы он, пользуясь своим физическим превосходством издевался над другими детьми и делал всё, что вздумается.

Глава 207 - Эктра 30

Это не значило, что дети смотрели на Джин-и свысока или обижали его. Наоборот, они хотели с ним дружить. Большинство детей, которым сейчас четыре с половиной года, начали ходить в детский сад с 18 или 24 месяцев, а Джин-и пошёл только после того, как ему исполнилось ровно 36 месяцев. Так что хоть он ходил туда всего около двух месяцев, для такого срока он довольно хорошо ладил с другими детьми в группе. Особенно немногочисленные девочки очень заботились о Джин-и, и когда его спрашивали, чем он занимался в саду, он часто протягивал своей маленькой ручкой шоколадку или желейные конфеты с наклейками-сердечками, говоря: «Друг дал». Конечно, имя друга каждый день менялось.

Но…

- Просто не хочу, чтобы после появления на телевидении пошли разговоры о ребёнке.

Джи Хон повторил ответ, который он давал каждый раз, отклоняя многочисленные предложения продюсеров.

- Для нас он, конечно, прекрасен, но для посторонних могут быть моменты, которые покажутся не такими милыми. И если мы, не подумав об этом, пойдём сниматься, а потом Джин-и услышит что-то неприятное, будет обидно.

- Правда?..

Госпожа Шим наклонила голову. Её слова говорили «правда?», а глаза спрашивали: «Неужели найдётся человек, который скажет что-то плохое о таком очаровательном ребёнке?».

Похоже, даже госпожа Шим, сохранявшая такой холодный взгляд в отношении сына, ничего не могла поделать, когда дело касалось внука.

- К тому же, если мы будем участвовать в таких программах, придётся показывать наш дом и быть готовыми к тому, что наша личная жизнь будет в какой-то степени открыта для всех.

Джи Хон быстро добавил ещё одно оправдание.

- А, ты прав. Мне это тоже не особо нравится.

К счастью, на этот раз госпожа Шим, казалось, сразу поняла.

- И если вдруг результаты будут не такими хорошими, сразу скажут, что это из-за развлекательных программ. Мол, вместо тренировок занимается ерундой.

Госпожа Шим покачала головой, словно от одной мысли об этом у неё началась головная боль, но Джи Хон на самом деле совсем не беспокоился об этом. Он знал, что Квон Джэ Гён не из тех, кто будет пренебрегать тренировками из-за съёмок в развлекательной программе, и что, скорее, из-за нежелания слышать такие разговоры он покажет лучший результат.

На самом деле, за последние три года Джэ Гён, несмотря на плотный график, включающий рекламные съёмки и различные мероприятия, постоянно сохранял за собой абсолютное лидерство в рейтинге. Многие предполагали, что Олимпиада в Брисбене станет пиком его карьеры, но после этого Джэ Гён продолжал улучшать свои результаты на чемпионатах мира, Пантихоокеанских играх и Азиатских играх. Естественно, он обновлял и мировые рекорды. И сейчас, когда до следующей Олимпиады осталось меньше года, все в один голос говорили: «Что бы мы делали, если бы Квон Джэ Гён ушёл на пенсию после Брисбена?». Настолько хороши были его результаты. Более того, он даже подрос и теперь превышал 196 см. Джи Хон надеялся, что Джэ Гён не перешагнёт отметку в 2 метра.

- Нужно попрощаться с бабушкой.

Как только Джи Хон сказал это, Джин-и аккуратно сложил руки на животе и, поклонившись, сказал: «Бабушка, до свидания». Увидев это, госпожа Шим, уже открывшая входную дверь, бросилась обратно, обняла Джин-и и осыпала его поцелуями.

- Айгу, мой малыш! Наш щеночек. Пойдём к нам, пойдём в бабушкин дом.

Госпоже Шим, которая обнимала Джин-и и едва не плакала, Джэ Гён полушутя сказал:

- Вы не уходите? Давайте я отвезу вас на машине?

- Ухожу.

Не дожидаясь, пока Джэ Гён закончит фразу, госпожа Шим поднялась. Опасаясь, что Джэ Гён может попытаться завладеть ключами от её машины, она быстро направилась к выходу и сказала:

- Ты лучше вообще не садись за руль.

Джэ Гён получил права в начале этого года. И человеком, который помогал ему готовиться к практическому экзамену, была не кто иная, как госпожа Шим. Как и подобает ветерану с 35-летним стажем вождения, она с первого раза помогла сыну сдать экзамен, однако после первой же совместной поездки по городским дорогам, она заявила: «Просто продолжай пользоваться служебной машиной или такси».

- Если очень хочешь водить, запомни. Дорога - это не бассейн.

С этими словами госпожа Шим исчезла, как ветер.

- Но только постоянная практика может улучшить навыки вождения.

Глядя на бесшумно закрывшуюся входную дверь, Джэ Гён пробормотал это.

Хотя внешне это походило на разговор с самим собой, было очевидно, что он говорил так, чтобы Джи Хон услышал. Причина в том, что после тех практических занятий Джи Хон ни разу не давал Джэ Гёну ключи от машины. Разумеется, Джи Хон и впредь не собирался отдавать ему ключи ради спокойствия своей семьи и безопасности на дорогах.

- Бери такси.

Коротко бросив это, Джи Хон пошёл в гостиную. Как только он сел на диван, Джин-и подбежал и залез к нему на колени.

- Квон Джин, ты уже тяжёлый, если сядешь туда, у папы из коленей пойдёт кровь.

После шутки Джэ Гёна Джин-и испуганно посмотрел на Джи Хона. Ребёнок приподнял попу, пытаясь осмотреть колени Джи Хона, но, не видя их из-за собственного тела, в панике попытался слезть.

- Нет, нет, крови нет. Папа пошутил.

Джи Хон, смеясь, крепко обнял Джин-и.

- Папа, кровь... не больно?

- Нет, не больно. Смотри, папе не больно, крови нет.

Джи Хон закатал брюки, показывая целые колени, и только тогда Джин-и наконец вздохнул с облегчением.

- Наш Джин-и совсем не тяжёлый, с чего бы крови идти?

Джи Хон успокаивал сына, держа его в объятиях. Ребёнок, успокоенный папиными словами, вскоре произнёс взволнованным голосом:

- Но, папа, но… Я теперь самый большой. В нашей группе "Кролики", я самый большой. - настойчиво повторил Джин-и.

- Правда? Джин-и самый большой?

- Да, раньше Со... Сон Хун-и! Сон Хун-и был больше, а теперь я самый большой. Воспитательница так сказала.

«Не Сон Хун-и, а Сон Хым-и», - мысленно поправил Джи Хон. Это был мальчик того же возраста, что и Джин-и, четырёх с половиной лет, но родившийся намного раньше, в феврале*. Когда Джин-и только пришёл в детский сад, Сон Хым-и был немного выше, но, похоже, Джин-и его догнал.

Прим.: В Корее традиционно существует особая система подсчёта возраста, которая отличается от принятой в западных странах международной системы. Эта традиционная система имеет несколько ключевых отличий: 1. Возраст при рождении: В корейской традиции человек рождается в возрасте 1 года (а не 0 лет, как принято в международной системе). Это связано с тем, что в расчёт берётся время, проведённое в утробе матери. 2. Новогоднее прибавление возраста: Все корейцы становятся на год старше одновременно - в день корейского Нового года (по лунному календарю), вне зависимости от даты своего фактического рождения. Таким образом, ребёнок, родившийся незадолго до Нового года, может формально "состариться" на два года всего за несколько дней или недель.

- Поэтому не... не тяжёлый, но, только не очень тяжёлый, а чуть-чуть тяжёлый!

Когда Джи Хон сказал, что Джин-и совсем не тяжёлый, тот, видимо, расстроился, что папа не признаёт, каким большим он стал, поэтому отчаянно пытался доказать обратное.

- Да? Тогда давай посмотрим, насколько вырос Джин-и.

Как только Джэ Гён поднялся с дивана, Джин-и воскликнул: «Дя! Давай!» - и соскочил с колен Джи Хона. Джин-и встал прямо за Джэ Гёном, выпрямил плечи и максимально вытянул шею, стараясь казаться выше.

- Ого, и правда! Наш Джин-и скоро будет таким же высоким, как папа.

Услышав слова Джи Хона, Джин-и хихикнул и посмотрел на Джэ Гёна. Затем, глядя на лицо папы, которое всё ещё находилось намного выше его, он немного поморгал и сказал:

- Но…

- Да?

- Почему папа такой большой?..

Услышав этот удивлённый голосок, Джэ Гён, смеясь, поднял Джин-и на руки.

- Чтобы наш Джин-и мог полетать на самолётике.

Высоко подняв ребёнка, Джэ Гён сделал полный круг, а затем, обняв заливающегося смехом Джин-и, сел на диван и принялся покрывать поцелуями его пухлые щёчки.

- Почему наш Квон Джин такой красивый? Кто тебя родил таким красивым?

- Папочка!

- Правильно, папочка.

Словно выражая благодарность этому самому папочке, Джэ Гён поцеловал сидящего рядом Джи Хона. Делая вид, что просто целует, он прикусил губу и даже слегка втянул её.

Если бы Джин-и был чуть постарше, он наверняка спросил бы: «Папа, меня сейчас использовали как предлог?».

К счастью, маленький Джин-и был просто в восторге и, крича: «Меня тоже, меня тоже!», просил поцеловать и его, на что Джэ Гён, обнимая Джин-и, безумно осыпал его поцелуями, а затем наконец поднял голову и сказал Джи Хону:

- Хён, так не пойдёт. Давайте скорее устроим дебют Джин-и.

«Ну вот, я так и знал.»

Джи Хон мысленно цокнул языком.

Под дебютом Джэ Гён, конечно, имел в виду не дебют в качестве пловца, а появление в развлекательных программах о воспитании детей. Квон Джэ Гён ничем не отличался от госпожи Шим. Сам так ненавидел участвовать в развлекательных шоу, но теперь умирал от желания показать там Джин-и. Точнее, умирал от желания похвастаться Джин-и перед другими.

Так было с тех пор, как Джин-и ещё находился в утробе. Уже глядя на снимок УЗИ, он говорил: «Разве не удивительно, что он выглядит точно как хён?», сходя с ума от желания показать его как можно большему количеству людей. Конечно, сразу после рождения Джин-и он понял, что врач его обманул, но всё равно настаивал, что Джин-и, судя по его улыбке, определённо похож на хёна, и что любой скажет, что это сын, которого родил хён, и постоянно требовал размещать фотографии Джин-и в корпоративных соцсетях. Когда Джи Хон отказался, сказав, что корпоративные аккаунты не для этого, Джэ Гён проворчал: «Хорошо, тогда я создам свой личный аккаунт», но несколько раз бросал это дело ещё на этапе создания профиля, говоря, что у него не получается.

А по мере того, как Джин-и рос, его поведение становилось всё милее, и все вокруг говорили, что он такой хороший, такой воспитанный, и хотя внешне он похож на одного папу, но поведение у него точь-в-точь как у второго. И теперь, похоже, фотографий стало недостаточно, и Джэ Гён начал всерьёз заявлять, что им нужно участвовать в программах о воспитании - не "хочу участвовать", а именно "должны участвовать", как будто это его обязанность участвовать в развлекательном шоу о воспитании детей.

- Он такой милый, почему вы прячете его и никому не показываете? Это настоящее должностное преступление.

- Я не госслужащий, какое ещё должностное преступление? И я уже сказал, что не хочу, чтобы люди говорили о Джин-и всякое.

- Да что они могут сказать, кроме того, что он красивый?

На слова Джэ Гёна, который говорил так, будто не о чем беспокоиться, Джи Хон спокойным голосом ответил:

- Нет, точно нет. Посмотри на детей из других семей. Они тоже просто делают милые вещи, хорошо едят и играют, но те, кто хочет писать злые комментарии, всё равно пишут.

- Да ладно, говорить гадости таким маленьким детям, не важно, Джин-и это или нет... это же просто... больные люди, разве нет? Стоит ли обращать внимание на слова таких... нездоровых людей?

Поскольку рядом был Джин-и, Джэ Гён максимально смягчил свои выражения. Если бы они были одни, он наверняка сказал бы «чокнутые ублюдки» и «отморозки».

На самом деле Джи Хон думал так же. Независимо от причины, придираться к поведению маленьких детей и говорить непристойности - это просто болезнь, и не стоит обращать на это внимание.

Глава 208 - Экстра 31

К тому же, Джин-и вряд ли столкнётся с хейтом, даже если появится в какой-нибудь передаче. Говорят, сейчас продюсеры внимательно следят за такими вещами при монтаже. Да и зрители скорее будут ругать родителей, но воздерживаться от критики детей, и прежде всего потому, что Джин-и, Джин-и... настоящий ангел! И это не просто слова отца: он действительно добрый, красивый, милый, хорошо кушает, вежливо отвечает, и хоть немного стеснительный, но это делает его ещё более очаровательным - настоящий ангелочек! Человек с настолько нездоровой психикой, чтобы оставлять негативные комментарии такому ребёнку, давно бы уже был изолирован от общества по доносу окружающих. Да, таких антисоциальных личностей категорически нельзя оставлять на свободе.

Несмотря на это, Джи Хон возражал против участия в развлекательных программах о воспитании детей не из-за Джин-и, а из-за Квон Джэ Гёна.

Да, в этих программах появляется не только ребёнок. Папа тоже участвует. И в нынешнем состоянии Квон Джэ Гёна всё было предсказуемо. Точно так же, как когда-то во время съёмок в «Бок о бок с врагом», где ему аплодировали просто за то, что он держался за перекладину, теперь он будет восхищаться каждым движением Джин-и.

- Вы видели, как Джин-и только что шёл? Вы когда-нибудь видели ребёнка его возраста, который так хорошо ходит, как наш? ...А, да, конечно, все четырёхлетки умеют ходить. Но Джин-и не просто шёл. Его осанка была безупречной. И посмотрите на ширину шага. Как четырёхлетний ребёнок может делать такие широкие шаги? Он похож на хёна. У хёна длинные ноги. Поэтому и у Джин-и ноги длинные. Я? Нет, он не на меня похож, а на хёна. Однозначно.

Как говорили старики, сам себе проблемы создаёт, а на языке шоу-бизнеса - фанаты создают антифанатов. При мысли о том, что из-за поведения папаши-обожателя будут обсуждать даже походку Джин-и, Джи Хон почувствовал, как по спине пробежал холодок. И разве дело ограничится только походкой? Джэ Гён мог восхвалять Джин-и за то, как он держит вилку, как играет с игрушками, и даже то, как вовремя ложится на дневной сон, одновременно превознося и своего ребёнка, и своего мужа: наш Джин-и хорошо справляется, потому что похож на папу, он такой же творческий, такой же усердный. По правде говоря, дома это происходило ежедневно.

- Нет, нет, - решительно сказал Джи Хон:

- Дело не только в негативных комментариях. Для участия в шоу придётся показывать дом, раскрывать какую-то часть личной жизни, в общем, это не лучшая идея.

Как только речь зашла о личной жизни, Джэ Гён притих. Джи Хон предполагал, что Джэ Гёну тоже это не нравилось, поэтому до сих пор он только говорил “давайте участвовать”, но на активные шаги вроде встречи с продюсером не решался.

- Так, на сегодня дискуссия окончена. Джин-и пора спать, так что пусть папа искупает его, хорошо?

После слов Джи Хона лица отца и сына одновременно помрачнели.

- Квон Джин, пойдём.

Но вскоре Джэ Гён подхватил Джин-и подмышку и поднялся, а Джин-и с грустным лицом, зажатый под мышкой у папы, отправился в ванную.

Через некоторое время Джин-и, завёрнутый в полотенце, вышел из ванной, всхлипывая, и Джи Хон быстро начал вытирать ему голову.

- Джин-и, тебе случайно вода не попала в ушки?

Доставая фен, Джи Хон задал вопрос, и Джин-и молча покачал головой.

- Правда? Вот и хорошо.

Не было необходимости спрашивать, почему у него такое лицо, будто он вот-вот заплачет. Джи Хон выставил слабый поток воздуха и тщательно высушил уши Джин-и.

- У него невроз из-за этого, - Джи Су сразу вынесла свой вердикт.

- Что за чушь?

Когда Джи Хон вздохнул, Джи Су серьёзно сказала:

- Нет, правда. Ещё до рождения все вокруг твердили о его будущей карьере пловца. Вот ребёнок и перенасытился. Теперь у него отвращение к воде.

- Нет, он не боится воды, - уверенно возразил Джи Хон:

- Он с самого рождения любил плавать в ванне с шейным кругом. Ему просто не нравится, когда вода попадает в уши. Если бы он боялся воды, то и в бассейн не смог бы ходить.

- А, вы ходили в бассейн? В бассейн вашего жилого комплекса?

Джи Су улыбнулась с выражением “наконец-то?”.

Такая реакция возникла потому, что в бассейн этого жилого комплекса не допускались дети младше 36 месяцев. А Джин-и ровно два месяца назад отпраздновал свой третий день рождения.

Джи Хон и Джэ Гён на следующий день после дня рождения Джин-и повели его в бассейн. Они показали администратору свидетельство о рождении Джин-и, услышали поздравления с днём рождения и втроём гордо вошли в бассейн.

Джин-и, который раньше играл только в надувном бассейне с кругом, зайдя в настоящий бассейн, был непривычно возбуждён и торопил папочек, хватая их за руки: «Быстлее, быстлее!», не обращая внимания на их напоминания о необходимости разминки. Когда он вошёл в детский бассейн в спасательном жилете, то даже закричал от радости: «Кья-а-а!».

Трудно было сказать, есть ли у него талант к плаванию, но Джин-и точно не боялся воды. Обычно дети его возраста не любят погружать лицо в воду, но Джин-и ещё во время игр в надувном бассейне надевал очки и нырял, чтобы достать со дна мячики. Неудивительно, что он был в восторге, оказавшись в настоящем бассейне, который даже не сравнить с надувным. Когда папы держали его за руки и тянули, малыш, хоть и неумело, но старательно бил ногами по воде, следуя за ними, а к концу занятия даже неуклюже изображал дыхание: «Ум-па! Ум-па!».

Переодеваясь в раздевалке, Джин-и всё время твердил: «Завтла тоже, завтла тоже!». И оба отца, воодушевлённые, на следующий вечер снова повели его в бассейн.

Как и вчера, они надели на него спасательный жилет и позволили поиграть в детском бассейне, но вдруг Джин-и, который прекрасно проводил время, схватился за левое ухо и разрыдался. В ухо попала вода.

К счастью, они сразу же отвели его к отоларингологу, где удалили воду, но Джин-и всё время плакал в больнице, а вернувшись домой, продолжал засовывать палец в ухо. Вероятно, ощущение заложенности, когда в ухо попадает вода, было для него довольно травмирующим. Даже взрослые пугаются, когда впервые сталкиваются с этим, что уж говорить о малыше, которому только что исполнилось три года.

Поэтому каждый раз, когда он трогал ухо, они обнимали его, успокаивали и говорили: «Так нельзя, ушко будет болеть», чтобы он перестал. Однако неизвестно, сколько раз он тайком от папочек трогал своё ухо, в итоге он всё-таки заболел средним отитом.

Из-за этого поход в детский сад отложился на неделю, а после выздоровления Джин-и категорически отказывался идти в бассейн. Во время купания, если вода попадала в уши, он истошно кричал, а когда ему мыли голову, крепко закрывал уши руками, даже надев специальную шапочку для мытья. (А если отпускал на мгновение, и вода попадала в ушную раковину, снова пугался и плакал...)

- А разве не много детей, которые боятся, когда вода попадает в уши? Думаю, он перерастёт это.

- Может быть... Было бы здорово.

Как только Джи Хон пробормотал это, положив подбородок на тыльную сторону ладони, Джи Су сказала:

- Но, возможно, пройдёт немало времени, прежде чем он снова захочет пойти в бассейн.

- Ничего не поделаешь.

На слова Джи Хона Джи Су широко раскрыла глаза и спросила:

- Правда? А я думала, вы с мужем планировали вырастить Джин-и пловцом?

- Нет. Если он сам захочет, конечно, мы поддержим, но я не особо хочу настаивать на этом пути.

На самом деле, до рождения Джин-и Джэ Гён считал само собой разумеющимся, что они будут учить ребёнка плаванию. Он говорил, что их малыш - готовый медалист, так зачем отказываться от этого? Он даже всерьёз заявлял, что если настанет день, когда его рекорд будет побит, то он хотел бы, чтобы это сделал Джин-и.

- Но когда ребёнок родился, он понял, что не выйдет? Типа «мой малыш слишком милый и драгоценный, не могу заставить его проходить через такую тяжёлую спортивную жизнь»?

- Отчасти да, но ещё и потому, что с тех пор его собственные результаты улучшились. Похоже, что в ближайшие сто лет никто не сможет побить его рекорд.

“Даже если Джин-и выиграет олимпийское золото, люди всё равно будут говорить, что он не так хорош, как отец. Как же это грустно”. - Джэ Гён сказал это с обеспокоенным выражением лица. Это были не шутки, а серьёзные слова, так что даже Джи Хону нечего было возразить.

- И я думаю, он прав. Не только в нашей стране, но и во всей истории плавания таких спортсменов, как Квон Джэ Гён, немного. Они появляются раз в столетие. Он действительно беспрецедентный гений.

Глядя на брата, который с серьёзным видом хвалил своего мужа, Джи Су пробормотала:

- Да, конечно… В любом случае, я тоже согласна, что Джин-и не нужно заниматься плаванием. По-моему, ему следует стать айдолом. Или актёром. Может, стоит уже сейчас попробовать его на кастинге детских ролей? Если честно, такому красивому ребёнку, как Джин-и, даже не обязательно хорошо играть.

Джи Су, с не менее серьёзным тоном, чем у брата, восхваляя красоту племянника, взяла свой стакан с напитком и, нахмурившись, сказала:

- А, кстати... Люди, наверное, будут разочарованы. Многие говорили, что он, конечно же, станет пловцом, пусть даже отчасти в шутку.

И не просто пловцом. Говорили так, словно ему гарантировано место в национальной сборной, и что он станет легендарным спортсменом, следующим по стопам отца. Неудивительно, что во время родов Джин-и на спортивных форумах самовольно провели конкурс на прозвище для «Квон Джэ Гёна 2.0», где с самого начала лидировало в голосовании имя «Будущий национальный представитель», сокращённо «Квон Ми Гук». Кроме того, в верхней части списка доминировали всевозможные вариации с названиями стран: Хан Гук (национальный представитель Корейского полуострова), Ён Гук (вечный национальный представитель), Чун Гук (центральный национальный представитель), Тэ Гук (родился национальным представителем), Чхон Чжо Гук (первейший национальный представитель Чосона) и так далее.*

Прим.: Квон Ми Гук (권미국) - сокращение от "미래의 국대" (Мирэ-ый гукдэ), что означает "будущий национальный представитель". В корейском языке "Мигук" (미국) также является названием Америки (США). Квон Хан Гук (권한국) - от "한반도의 국대" (Ханбандо-ый гукдэ), что означает "национальный представитель Корейского полуострова". "Хангук" (한국) также является названием Кореи. Квон Ён Гук (권영국) - от "영원한 국대" (Ёнвонхан гукдэ), что означает "вечный национальный представитель". "Ёнгук" (영국) также является корейским названием Великобритании. Квон Чун Гук (권중국) - от "중심이 되는 국대" (Чунщими твенын гукдэ), что означает "центральный национальный представитель". "Чунгук" (중국) также является корейским названием Китая. Квон Тэ Гук (권태국) - от "태어나보니 국대" (Тэонабони гукдэ), что означает "родился национальным представителем". "Тэгук" (태국) также является названием Таиланда. Квон Чхон Чжо Гук (권천조국) - от "천하제일 조선 국대" (Чхонхаджеиль Чосон гукдэ), что означает "первейший национальный представитель Чосона". Это отсылка к традиционному названию Кореи (Чосон) и выражению "천조국" (Чхончжогук), которое иногда используется как ироничное или горделивое название для могущественной страны.

Конечно, многие выступали против использования конкретных названий стран, пусть даже в качестве прозвища. Если возникнут дипломатические проблемы с этой страной, то наш ребёнок станет настоящим Хон Гиль Доном*, нет, это мы станем как Хон Гиль Дон. Американцы на каждой Олимпиаде жаждут расправиться с Квон Джэ Гёном, это непочтительно, а Китай просто не нравится...

Прим.: Хон Гиль Дон (кор. 홍길동) - это легендарный персонаж корейского фольклора и классической литературы, которого часто сравнивают с английским Робин Гудом. Имя Хон Гиль Дон стало в Корее нарицательным, подобно имени Джон Доу (John Doe) в США (используется для обозначения неизвестного или типичного человека).

По разным причинам посыпались возражения, и на какое-то время лидерство перехватили относительно нейтральные имена вроде Квон Ын Со (Квон Джэ Гён уйдёт на пенсию после тридцати), эти чёртовы Квон Джэ Джу (Квон Джэ Гён младший), Квон Джэ Су(сын Квон Джэ Гёна будет плавать), но когда подключились пользователи с прокси-серверов снова вперёд вырвались Ми Гуки, Хан Гуки и Чхон Чжо Гуки. В разгар всего этого, когда дело дошло чуть ли не до «По Гё» (от «пост Квон Джэ Гён»*), Джи Хон на следующий день после рождения Джин-и опубликовал фотографию в инстаграме компании с подписью: «Наконец Джин-и появился на свет♥», чётко объявив имя ребёнка.

Прим.: "포스트 권재경" - преемник Квон Джэ Гёна.

Глава 209 - Экстра 32

И всё же эти одержимые патриоты продолжали твердить, что Джин-и - это официальное имя, а у них свои прозвища, и продолжали называть его «наш Ми Гуг-и», «Хан Гуг-и», «Джэ Джу», «Джэ Су», как им вздумается. Так прошло три года, и уже практически во всех интернет-сообществах Джин-и называли такими именами, эти прозвища встречались даже в комментариях к новостям на порталах. Настолько велико было желание увидеть гениального пловца, который продолжит дело отца и возглавит корейское плавание.

Конечно, Джи Хон прекрасно понимал, что половина этого была шуткой. Всё это просто сетевой тренд, и никто всерьёз не заявлял, что сын этой семьи обязан заниматься плаванием, и что отказ от этого - предательство ожиданий пятидесяти миллионов граждан. Поэтому, даже если однажды распространится новость, что сын Квон Джэ Гёна не будет заниматься плаванием, люди могут выразить сожаление, но не разочарование.

...По крайней мере, Джи Хон в это верил. Хотел верить.

- Тогда говорите скорее. После следующей Олимпиады, когда он опять соберёт все золотые медали, реакция людей будет ещё сильнее.

- Как это сделать? Как об этом говорить? Что, никто не спрашивал, а я вдруг заявлю: «Наш сын не будет заниматься плаванием, просто чтобы вы знали»?

- А на пресс-конференциях не спрашивают о семье?

- Только если происходит что-то особенное. Если нет особого повода, то нет. Разговоры о семье, строго говоря, входят в категорию частной жизни, поэтому на официальных пресс-конференциях их обычно избегают.

Конечно, были журналисты, которые, почувствовав настроение, осторожно задавали вопросы. На прошлой Олимпиаде в микст-зоне журналисты открыто спрашивали Джэ Гёна, правда ли, что он скоро станет отцом, будет ли это мальчик или девочка, и будет ли он учить ребёнка плаванию. Но после инцидента с “KAWA”, когда Джи Хон был шокирован пресс-конференцией Джэ Гёна, он строго предупредил: «Больше никогда так не делай. На официальных мероприятиях никаких личных разговоров, даже если журналисты спросят, воспользуйся правом хранить молчание». Благодаря этому Джэ Гён полностью проигнорировал подобные вопросы. Возможно, из-за того, что он выглядел таким угрюмым (на самом деле, ему очень хотелось поговорить, но он сдерживался), после этого никто больше не спрашивал его о семье.

- Тогда давай просто устроим Джин-и дебют, - кивнула Джи Су, как будто это был единственный правильный ответ:

- Когда они увидят его в дораме, всё поймут без слов. Скажут: «А, так сын Квон Джэ Гёна не будет спортсменом, похоже, решил стать актёром».

- Что за ерунду ты несёшь?

Когда Джи Хон сказал, что она всё больше становится похожей на Джэ Гёна, Джи Су воскликнула: «Но Джин-и такой милашка!», даже топнув ногой, а затем естественно повернулась к окну.

За окном, на террасе кафе, Джин-и скромно сидел на корточках, наблюдая за собакой. Хотя это был маламут, уже достаточно большой, его держали в этом кафе. С самого момента входа в кафе Джин-и спрашивал: «Собачке не холодно на улице? Она всё влемя на улице? Одна?», а затем, даже не дождавшись заказанных блюд, настоял на том, чтобы папа отвёл его посмотреть на собаку. Джэ Гён, которого вытащили наружу, с тех пор сидел на корточках рядом с Джин-и, наблюдая за сыном, который наблюдал за собакой.

- Ха... Никогда бы не подумала, что моя решимость оставаться незамужней пошатнётся из-за оппы.

Пока Джи Су сокрушалась, из кафе вышел малыш, только научившийся ходить, держась за руку матери.

Когда ребёнок нетвёрдой походкой приблизился, Джэ Гён отодвинул Джин-и в сторону. Уступив малышу лучшее место для наблюдения за собакой, Джин-и стал с того момента гораздо внимательнее смотреть на ребёнка рядом с собой, чем на собаку. Затем вдруг неуверенно протянул ему свою игрушку-грелку для рук.

- О боже! Ребёнок умиляется другому ребёнку.

Джи Су закрыла рот рукой и восторженно воскликнула, что это невероятно мило. Джи Хон, немного понаблюдав за сестрой, оперся локтем о стол и позвал её:

- Джи Су-я. Что хорошего тебе дало то, что я у тебя есть?

- Что?..

Джи Су уставилась на Джи Хона с выражением “что с тобой вдруг, ты с ума сошёл?”.

- Нет, я не об этом, - поспешно добавил смутившийся Джи Хон:

- Я не о себе как о человеке, а о том, что хорошего в том, что у тебя есть брат, а не то, что ты одна?

- То, что теперь у меня есть красивый племянник, - Джи Су мгновенно ответила с ледяным выражением лица.

- Кроме этого.

- Кроме этого... ну, когда семье нужны деньги, мне меньше приходится платить?

- Нет, я не об этом. В детстве…

- Ничего, - Джи Су ответила, даже не дав Джи Хону закончить. И, несмотря на шокированное выражение лица брата, продолжила безжалостным тоном:

- Дело не в том, что это именно я и ты, обычно так и бывает. Возможно, во взрослом возрасте это иначе, но в детстве братья и сёстры часто хуже врагов.

- А... во взрослом возрасте?

Джи Хон осторожно спросил:

- Значит, сейчас хорошо?..

- Во взрослом - хорошо.

- Ладно, тогда всё в порядке.

Получив желаемый ответ, Джи Хон быстро закончил разговор.

Казалось, что дальнейшие расспросы только расстроят его, и раз уж во взрослом возрасте всё хорошо, значит, всё в порядке. Закон жизни: если будущее хорошее, то всё хорошо. И на самом деле по-настоящему важно было не то, как Джи Су относится к его существованию, а то, как он относится к ней.

* * *

- Руководитель, в конференц-зале вас ждёт посетитель.

Младший сотрудник отдела обратился к Джи Хону, вернувшемуся с выездной встречи.

- Посетитель?

«Неужели у меня была назначена встреча на сегодня?»

Джи Хон с удивлением начал проверять календарь в телефоне, когда сотрудник поспешил добавить:

- Нет-нет. Похоже, это к директору... Кажется, он сказал, что вы знакомы? В любом случае, он, вероятно, ждёт, чтобы увидеться с вами перед уходом. Директор просил вас заглянуть в конференц-зал, когда вы вернётесь.

- А-а, понял.

Оставив ноутбук на столе, Джи Хон незамедлительно вышел из офиса.

«Гость директора, который специально ждёт, чтобы увидеть меня... Кто бы это мог быть? Судя по тому, что он ожидает в конференц-зале, а не в кабинете директора, вряд ли это кто-то из Корейской спортивной ассоциации. Может, журналист? Или кто-то из университета?»

Так и не догадавшись, кто его дожидается, Джи Хон подошёл к конференц-залу. Только тогда он осознал, что всё ещё в верхней одежде, и быстро снял пальто, повесив его на руку, затем постучал в дверь.

- Это Чон Джи Хон. Разрешите войти.

Коротко произнеся это, он открыл дверь и, увидев человека, одиноко сидящего на стуле в просторном конференц-зале, невольно охнул.

- Эй, так ты стал руководителем отдела? Теперь ты «руководитель Чон»?

Ин Ёп с улыбкой обратился к Джи Хону, как только увидел его.

- Да ладно, серьёзно?

Джи Хон, цокнув языком, вошёл в конференц-зал:

- Так вы устраиваете дымовую завесу?

Небрежно повесив пальто на стул, он обратился к Ин Ёпу, который невинно спросил:

- Дымовую завесу? О чём ты?

- Говорят, вы гость директора. Тогда могли бы просто с ним встретиться и уйти.

- Эй, ну как можно быть таким бессердечным? Раз уж приехал сюда, нужно хотя бы на твоё лицо посмотреть. Разве не в этом суть отношений между старшими и младшими?

«Только и может языком чесать.»

Джи Хон окинул Ин Ёпа недовольным взглядом и сел напротив него. Как только он придвинул стул ближе к столу, Ин Ёп подался вперёд и спросил:

- Слушай, ты правда меня заблокировал? Настроил отказ от приёма звонков?

Джи Хон не ответил.

- Вау... как ты мог так поступить?

На эти обиженные слова Ин Ёпа Джи Хон, словно только и ждал этого момента, стукнул по столу и выкрикнул:

- Как я мог? Вы первый проигнорировали все мои сообщения, хотя старше меня!

Так и было. Первым кто прекратил общение, был Ин Ёп. Сразу после выхода в эфир программы «Бок о бок с врагом», Джи Хон потребовал от Ин Ёпа объяснений по поводу монтажа, который противоречил концепции программы (точнее, субтитров с сердечками и безумных спецэффектов). Но Ин Ёп всё отрицал, а потом, узнав о беременности Джи Хона, прислал поздравительное сообщение. Хотя какое там поздравление - половина сообщения состояла из самодовольных заявлений: «при таком раскладе наша программа - уже почти документальный фильм», «монтаж ни при чём», «я просто показал всё как есть». Джи Хон не стал отвечать.

А потом, в начале прошлого года, появилась статья о том, что Ин Ёп ушёл из «Бок о бок с врагом» и готовит новую развлекательную программу. В статье говорилось, что это, вероятно, будет программа о воспитании детей, и Джи Хон сразу почувствовал дурное предчувствие. Как и ожидалось, вскоре после выхода статьи от Ин Ёпа пришло письмо. Джи Хон, даже не взглянув на него, отправил его в спам. Заблокировал Ин Ёпа в мессенджере и настроил отклонение его звонков.

- А что? Может, я просто хотел узнать, как у тебя дела?

- Нет уж. С каких пор у нас такие отношения?

Джи Хон был категоричен. Ин Ёп, глядя на такого непримиримого младшего, прочистил горло и ловко сменил тему:

- Ладно, а какой отдел ты сейчас возглавляешь? Отдел менеджмента?

- Нет. Отдел поддержки юных спортсменов, он был создан два года назад.

- Правда? А в “Spoin” были настолько молодые спортсмены?

- Конечно нет. Этот отдел работает не с теми, кто уже заключил с нами контракт. Мы смотрим на перспективу.

Если говорить простыми словами, это была своеобразная фарм-система* самого "Spoin". Поддержка талантливых спортсменов с финансовыми трудностями, чтобы они могли продолжить карьеру и во взрослом возрасте. Конечно, было бы здорово, если бы они, став взрослыми, заключили контракт со "Spoin", но это не было обязательным условием поддержки. Если спортсмен хотел работать с другим агентством, задачей отдела было стать посредником и обеспечить правильную передачу дел. Это была давняя мечта директора Кана ещё до основания "Spoin", и Джи Хон, разделяя эту благородную цель, с радостью согласился возглавить новый отдел. Джэ Гён тоже активно поддерживал его, говоря, что это именно то, что подходит хёну, что это место будто создано для него.

Прим.: Спортивная фарм-система - это структура, где команды низших лиг служат «тренировочной базой» для команд высшей лиги. Цель состоит в том, чтобы развивать молодых игроков, обучая их и давая им опыт, чтобы в конечном итоге они могли перейти на более высокий уровень.

- Эй, тебе действительно подходит. Просто идеально, идеально!

Но слышать те же слова от Ин Ёпа было неприятно. Когда Ин Ёп так бездумно льстил, у него всегда была причина.

И точно.

- Ты с отцовским сердцем заботишься о молодых спортсменах и поддерживаешь их, верно? Джи Хон-а, знаешь, программа, которой я сейчас занимаюсь, это как раз про отцовство…

- Нет, - отрезал Джи Хон.

Глава 210 - Экстра 33

- А-а, ну почему-у-у?

Ин Ёп противно извивался всем телом, закатывая истерику.

- Почему? До Олимпиады меньше года, мы что сумасшедшие, чтобы участвовать в постоянной развлекательной программе? Если сейчас согласимся на такие съёмки, то телеканал получит больше критики, чем мы.

Джи Хон сначала отказался под предлогом Олимпиады. Когда он начал беспокоиться и упомянул телеканал, Ин Ёп с непринуждённой улыбкой сказал:

- Всё в порядке, всё в порядке. Мы не предлагаем постоянное участие. Мы даже на это не надеемся.

Ин Ёп, который только что важничал, говоря что у них есть совесть, внезапно посерьёзнел:

- Слушай, но это же очевидно? Если кто-то сейчас предложит Квон Джэ Гёну сниматься в постоянной развлекательной программе, это будет настоящим предательством. Тебе, кстати, предлагали? Эй, даже не общайся с такими бессовестными типами. И вообще, у этих продюсеров совсем мозгов нет.

- Нет, хватит о других программах, - Джи Хон остановил Ин Ёпа, пытавшегося очернить конкурентов, и раздражённо сказал, чтобы тот говорил о своём предложении:

- Так что же вы предлагаете, сонбэ?

- Просим принять участие в специальном новогоднем выпуске в следующем году. Разовая съёмка.

До новогодних праздников оставалось около двух с половиной месяцев, так что был как раз сезон подготовки.

- Если разовое, значит, снимемся только один раз и всё?

- Да, концепция - отпуск для пап, поедем на курорт и отснимем ровно две ночи три дня. Естественно, показывать дом не придётся, и поскольку это концепция отпуска, не нужно будет демонстрировать повседневную жизнь или отношения ребёнка со сверстниками. Просто весело проведёте время с сыном на курорте.

Хмм... если бы Джэ Гён это услышал, он бы точно согласился.

- А где именно будет курорт?

- Боракай. Мы летим при поддержке Министерства туризма Филиппин, так что проживание будет в самом дорогом и лучшем месте.

До Боракая лететь около четырёх часов. Конечно, от аэропорта до острова нужно ещё добираться на пароме, но для путешествия с четырёхлетним ребёнком маршрут не слишком утомительный.

- Ну как, неплохо ведь?

- …

После раздумий Джи Хон покачал головой:

- Нет. Каким бы хорошим ни было предложение, я не буду работать с сонбэ.

- Что? Почему не я! Что со мной не так?!

Ин Ёп вспылил и начал стучать по столу.

- Вы серьёзно спрашиваете? После того, как вы без единого слова согласования с нами устроили такой бардак при монтаже?

- Эй, какой ещё бардак? Я просто показал всё, как было.

Как и ожидалось, Ин Ёп ответил своей обычной отговоркой.

- И ещё, Джи Хон-и, тебе следует знать вот что. Именно благодаря тому, что сначала вышла наша передача, люди так обрадовались и зааплодировали, когда появилась новость о твоей беременности. Все видели, как Квон Джэ Гён с ума по тебе сходит, поэтому и радовались. А иначе, представляешь, какой был бы скандал, если бы просто стало известно, что менеджер Квон Джэ Гёна забеременел от него?

Это была правда. Когда новость о беременности Джи Хона только появилась, и люди в один голос говорили: «Как хорошо», «Квон Джэ Гён справился», Джи Хон подумал, что, возможно, стоит даже поблагодарить Ин Ёпа. Хотя, конечно, до этого Ин Ёп уже успел прислать самодовольное сообщение, после которого Джи Хон передумал.

- В любом случае, с вами, сонбэ, не получится, - повторил Джи Хон:

- Независимо от симпатий, к сожалению, это так. Если буду сниматься с вами, развлекательных моментов уже не будет. Поскольку неизвестно, каким будет монтаж, я буду советовать спортсмену Квон Джэ Гёну быть максимально осторожным.

- А Квон Джэ Гён-и будет осторожным, если ты скажешь?

- Я могу просто загородить камеру, если увижу сцену, которую посчитаю неприемлемой.

Ин Ёп сделал выражение лица, будто говоря: "Ты действительно зайдёшь так далеко?..”.

- Честно говоря, мне комфортнее с вами, чем с другими. Но если мы будем сниматься вместе, я всю съёмку буду думать, какие субтитры вы, сонбэ, напишете здесь и какие спецэффекты используете, соединяя эту сцену с предыдущей. И естественно, во время перерыва я буду вынужден предупреждать спортсмена Квон Джэ Гёна: "Не делай этого" или "Лучше не повторяй то, что делал раньше".

Услышав эти слова о том, что это не его вина, а собственная ошибка сонбэ, Ин Ёп, не имея что сказать, скрестил руки на груди со звуком "хм".

- Другими словами, тебе нравится наше предложение, но ты не можешь согласиться, потому что я продюсер?

- К сожалению, да.

- То есть ты отказываешься исключительно из-за меня?

- Да.

Как только Джи Хон кивнул, Ин Ёп воскликнул:

- Отлично, тогда поменяем продюсера!

- Что?..

Прежде чем Джи Хон успел спросить, что это значит, Ин Ёп уже достал телефон и быстро начал что-то печатать.

- У нашей программы два главных продюсера. Есть продюсер Хан. Мы с ней ведём по две команды каждый, и этот спецвыпуск должен был снимать я при условии, что привлеку Квон Джэ Гёна. Но это не проблема - можно поручить съёмки продюсеру Хан. Важно ведь, чтобы Квон Джэ Гён участвовал, а кто будет снимать - не имеет значения. Смотри, вот она, - Ин Ёп подвинул телефон к Джи Хону:

- Её стиль немного отличается от моего, но вам может даже больше подойти. Она делает меньше постановок, использует минимум субтитров, поэтому некоторые даже говорят, что скучновато, но она потрясающе снимает милые моменты с детьми. Поэтому её больше любят те, кто смотрит ради детей, а не ради развлечения.

Ин Ёп показал интервью с продюсерами «Папа и я», вышедшее в начале года.

Продюсер Хан была ровесницей Ин Ёпа, но дебютировала гораздо раньше и считалась очень талантливой. К тому же она сама была матерью двоих детей младшего школьного возраста. Поэтому во время съёмок она больше всего следила за состоянием и настроением детей, а при монтаже считала самым важным, чтобы искренние чувства ребёнка не искажались.

Честно говоря, если бы Ин Ёп сказал то же самое, Джи Хон только усмехнулся бы, но когда это говорил человек с двумя детьми, это вызывало значительное доверие, и возникла мысль:

«С таким продюсером... может, стоит попробовать хотя бы раз?»

- Поверь мне, вам всё равно придётся когда-нибудь выйти в эфир с ребёнком. Так почему бы не сделать это сейчас? Честно говоря, разве сейчас не самый милый возраст? Говорю же, продюсер Хан отлично снимает милые моменты с детьми. К тому же она не делает много постановок. Твоему сыну нужно просто весело играть с папой на курорте!

Заметив колебания Джи Хона, Ин Ёп не упустил момент и начал настойчиво уговаривать:

- Твой сын так похож на Квон Джэ Гёна, такой красивый. Почему ты так тщательно его скрываешь и не хочешь показывать?

- Когда это вы видели его, чтобы судить о красоте?

Джи Хон раздражённо цокнул языком, возвращая телефон Ин Ёпу.

- Как когда? В прошлом году. На Азиатских играх.

- А, - беззвучно произнёс Джи Хон.

На трансляции прошлогодних Азиатских игр камера довольно долго показывала Джи Хона и Джин-и на трибунах.

- Тогда на всех форумах развлекательных шоу о воспитании детей, будь то общественные или кабельные каналы, все требовали пригласить Квон Джэ Гёна.

Джи Хон слышал об этом. На самом деле, именно с того времени предложения о съёмках стали поступать массово.

- Ты же знаешь, насколько настойчивы эти телевизионщики? Если не согласишься, они будут приставать, пока ты не согласишься. Поэтому лучше один раз выступить где-нибудь. Тогда, из уважения к конкурентам, другие телеканалы перестанут донимать.

- Хммммм…

Джи Хон теперь по-настоящему задумался. Чем глубже становились его сомнения, тем более воодушевлённым становился голос Ин Ёпа:

- Просто думай об этом как о поездке с ребёнком. Просто за вами будут следовать несколько камер. У нас даже сценария нет. Нужно будет только посетить несколько спонсорских мест! А потом просто развлекаться и есть в роскошной вилле с бассейном!

Вилла с бассейном?..

Заметив, как дрогнуло ухо Джи Хона, Ин Ёп тут же показал на своём телефоне фотографии виллы.

- Вот, смотри! Самая красивая и самая дорогая вилла с бассейном в Боракае, открытая в прошлом году!

И правда, это была очень красивая и дорогая на вид вилла с бассейном. Как и подобает жилью, спонсируемому для развлекательного шоу о воспитании детей, на втором этаже была игровая комната специально для ребёнка, а бассейн был достаточно большим и просторным. Поскольку вилла была открыта менее года назад, вся мебель выглядела новой, но больше всего Джи Хону понравилось то, что виллы располагались отдельно друг от друга, обеспечивая приватность.

* * *

Когда он вернулся домой, Джэ Гён вместе с Джин-и рисовали в гостиной.

- Папа!

Увидев Джи Хона, Джин-и тут же вскочил и подбежал к нему с мелком в руке.

- Что рисовал наш Джин-и?

На вопрос Джи Хона Джин-и снова крикнул: «Папа!».

«Почему он не отвечает на вопрос, а только повторяет «папа»?»

Недоумевающий Джи Хон только тогда понял, когда увидел, как Джэ Гён сзади усердно указывает пальцем на свою грудь, и наконец воскликнул:

- А! Ты папу рисуешь?

Вместо ответа Джин-и энергично кивнул и снова побежал к столу в гостиной. Когда ребёнок синим мелком, который держал в руке, добавил ещё одну длинную линию к телу странного существа, похожего на амёбу, наблюдавший рядом Джэ Гён восхищённо произнёс:

- О! Как наш Джин-и хорошо рисует!

Воодушевлённый похвалой отца, Джин-и начал активно добавлять амёбе на рисунке то ли руки, то ли ноги, то ли усы, постоянно выкрикивая:

- Па-апа!

- Да, выглядит точь-в-точь как папа. Кто увидит, подумает, что это фотография.

Джэ Гён не скупился на похвалы, глядя на рисунок Джин-и. Каждый раз, когда малыш проводил линию в альбоме, Джэ Гён восхищался: «Квон Джин молодец», «гений», «даже Пикассо бы позавидовал». А когда Джин-и закончил рисовать и аккуратно сложил все разбросанные по столу мелки обратно в коробку, Джэ Гён, словно только этого и ждал, обнял ребёнка и начал осыпать его поцелуями.

- Кто же родил Квон Джина, что он такой хороший? Кто родил нашего Джин-и, что он такой ангел?

Забавно, но если Джи Хон, глядя на спящего Джин-и, иногда восхищался: «В кого наш сын такой красивый?», то Джэ Гён восхищался каждым поступком Джин-и, чуть не плача от умиления: «Кто же родил нашего сына, что даже каждое его движение прекрасно?». И вновь (в который раз!) воодушевляясь тем, какого ангельского сына родил ему хён, обнимал сидящего рядом Джи Хона и тоже осыпал его поцелуями.

В такие дни Джэ Гён, уложив Джин-и спать и ложась в постель, всегда говорил одно и то же:

- Хён, может, подарим нашему Джин-и братика или сестричку?

Страница книги Рывок в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Глава 120

Глава 121

Глава 122

Глава 123

Глава 124

Глава 125

Глава 126

Глава 127

Глава 128

Глава 129

Глава 130

Глава 131

Глава 132

Глава 133

Глава 134

Глава 135

Глава 136

Глава 137

Глава 138

Глава 139

Глава 140

Глава 141

Глава 142

Глава 143

Глава 144

Глава 145

Глава 146

Глава 147

Глава 148

Глава 149

Глава 150

Глава 151

Глава 152

Глава 153

Глава 154

Глава 155

Глава 156

Глава 157

Глава 158

Глава 159

Глава 160

Глава 161

Глава 162

Глава 163

Глава 164

Глава 165

Глава 166

Глава 167

Глава 168

Глава 169

Глава 170

Глава 171

Глава 172

Глава 173

Глава 174

Глава 175

Глава 176

Глава 177

Глава 178 - Экстра 1. Комби

Глава 179 - Экстра 2

Глава 180 - Экстра 3

Глава 181-185 - Экстра 4-8

Глава 186 - Экстра 9

Глава 187 - Экстра 10

Глава 188 - Экстра 11

Глава 189-190 - Экстра 12-13

Глава 191 - Экстра 14

Глава 192 - Экстра 15

Глава 193 - Экстра 16

Глава 194 - Экстра 17

Глава 195 - Экстра 18

Глава 196 - Экстра 19

Глава 197 - Экстра 20

Глава 198 - Экстра 21

Глава 199 - Экстра 22

Глава 200 - Экстра 23

Глава 201 - Экстра 24

Глава 202 - Экстра 25

Глава 203 - Экстра 26

Глава 204 - Экстра 27

Глава 205 - Экстра 28

Глава 206 - Экстра 29

Глава 207 - Эктра 30

Глава 208 - Экстра 31

Глава 209 - Экстра 32

Глава 210 - Экстра 33

О книге