Начальные иллюстрации

Пролог

Уже было за полночь. Лондон покрывали густые облака, окрашивая его в мрачные и тёмные цвета.

Однако, даже без звёздного сияния в городе было много современных удобств, которые излучали свой свет - таков был Лондон, без остановки развивающийся благодаря развитию промышленности. Постепенно, фонари стёрли существование ночи из сознания жителей города.

Мегаполис, спасающийся от тьмы: можно даже сказать, что он отрёкся от законов природы, которые должны принять все люди. Действительно, в городе то тут, то там можно было увидеть неестественные зрелища.

По Вестминстерскому мосту, проходящему через Темзу, четырехколесный экипаж ехал в направлении Сент-Джеймского парка. В нем сидела пара элегантно одетых мужчин, и когда впереди вырисовывались величественные силуэты Биг-Бена и здания парламента, они гордо смотрели на них как британские граждане.

По тому же мосту в противоположном направлении, шатаясь, шел истощенный бродяга.

В мгновение ока обе стороны пересеклись друг с другом. Но несмотря на то, что каждый из них видел друг друга, никто из них не обратил внимание - они жили в разных мирах.

Это было разногласие: в одном и том же городе было два способа существования. Хотя можно и подумать, что каждая жизнь должна иметь равную ценность, между двумя мирами было явное несоответствие.

Это была классовая система, где вся жизнь человека предрешалась тем, в каком социальном кругу он родился.

Это было семя, что пустило искажённые корни в гордой Британии. Эти традиции, перешедшие из далёких веков, испортили сознание всех граждан в этой стране, как богатых, так и бедных.

Но были и те, кто хотел разрушить эти классы и свергнуть этих высокомерных дьволов, что восседали на вершине всей иерархии.

Во тьме, которую не могли рассеять даже фонари, находилась таинственная фигура, принимающая запросы страдающих людей, работающая в тени от закона: «Криминальный Лорд».

Этот человек - «Криминальный Консультант», Уильям Джеймс Мориарти - на данный момент находился в своей лондонской резиденции, поглощённый книгами в своём кабинете.

Тёмная комната, освещённая лишь лампой, была почти микрокосмом ночного Лондона. Умиротворённый сидевший в нём человек был правителем, который мог заглянуть в каждый уголок этого города и манипулировать людьми как захочет.

Его алые глаза были словно пятном крови на лезвии. Не считая руки, переворачивающей страницы в определённом ритме он был полностью неподвижен. Даже в этот момент, читая книгу, он разрабатывал планы по наказанию продажных дворян и раскрытию их грехов миру.

На половине книги Уильям аккуратно потёр глаза - как вдруг он почувствовал кого-то за дверью. Сразу после этого последовал стук.

— Войдите.

Когда он отложил книгу, дверь распахнулась. В комнату вошёл человек, который был для Уильяма как правая рука - Себастьян Моран.

— Извини, Уильям, поздно пришёл.

Голосу Морана недоставало его привычной силы, а лицо его выражало неловкость. Оглянувшись, он заметил Льюиса - младшего брата Уильяма - с выражением удивления и замешательства в связи с этим внезапным визитом.

Заметив разногласие между ними, Уильям подмигнул Льюису. Поняв намерения брата, Льюис ушёл и закрыл дверь, оставив Морана и Уильяма наедине.

При виде его задумчивости, Моран расплылся в кривой улыбке.

— ...Извини за беспокойство.

Уильям улыбнулся.

— Всё нормально. Сейчас важнее то, что ты хотел мне сообщить.

— Ах, это...

Моран взъерошил свои волосы, блуждая взглядом по потолку.

— Эм, в пабе, который я недавно посетил, есть девушка по имени Мэри... Она обручилась с кем-то из более высокого класса, и плакала из-за того, что ей нужно было приданое для свадьбы. Я хотел бы помочь ей, хотя-бы чуть-чуть, но сумма довольно большая... Поэтому я пришёл спросить, не могу ли я одолжить его у тебя... Это примерно 100 фунтов.

— ...Это довольно большая сумма.

В улыбке Уильяма промелькнуло недоумение.

Есть несколько теорий по поводу конвертации британской валюты 19 века в современные японские иены, но одно мнение утверждает, что 1 фунт стерлингов тогда был равен примерно 24 000 иенам сегодня. Другими словами, по простой арифметике, 100 фунтов будут равны примерно 2 400 000 иен.

Выслушав объяснение Морана, Уильям приложил руку ко рту и задумался на несколько секунд. Затем он неторопливо поднялся со стула и посмотрел на более высокого мужчину.

— Кстати говоря, когда тебя поймали за мухлежом, карты твоего оппонента были раскрыты?

— Нет, он обвинил меня сразу как я показал ему свои, поэтому его карты не были раскрыты... Подожди, а?!

Моран был поражён. Конечно. Посередине разговора о организации свадьбы Уильям в точности угадал происшествие в пабе.

— К-как ты узнал?

Хоть он и прекрасно знал о выдающемся уме Уильяма, Моран всё же не мог это не спросить.

Уильям чётко ему ответил.

— Это было очевидно. Во-первых, судя по тому, как ты поздно зашёл ко мне, можно подумать, что есть срочное дело. Но по тому, как ты вёл себя сначала, ты будто не хотел, чтобы Льюис подслушал, насколько я понял, ты хотел сохранить это в секрете от других. — Что касается 100 фунтов стерлингов, то, как ты говорил об этом, для тебя было очень срочным, так что твоя потребность в них, вероятно, была реальной. То есть, ты попал в какую-то беду этим вечером и нуждался в деньгах: это сугубо личное дело. Если говорить о бедах ночью, в твоём случае это скорее всего связано с пабом Вест-Энда. К тому же, от тебя до сих пор воняет дешёвым алкоголем.

Услышав это, Моран инстинктивно понюхал свою одежду. Уильям продолжил.

— Тогда, какие проблемы могут возникнуть в пабе? Учитывая твой характер, это будет связано либо с женщинами, либо с азартными играми. Сначала я подумал о первом, но трудно было поверить в то, что ты действительно готовишь крупную сумму денег для женщины. Конечно, насколько мне известно, Моран, ты хорошо ладишь с женщинами. даже если бы ты взял на себя ответственность за свадебные расходы дамы, ты бы не бегал собирать деньги так поздно. Следовательно, всё, что ты говорил ранее, было неосновательной ложью.

— Ха, ха-ха...

Такие резкие слова атаковали его тихим голосом. Глаз Морана дёрнулся и он разразился сухим смехом.

Уильям продолжил. — Если это так, то остаётся лишь объяснение касающееся карт. Но если бы ты просто проиграл в игре, то ты бы потерял только те деньги, которые взял с собой, тогда бы в этих 100 фунтов не было бы необходимости. Следовательно, случилось что-то, что заставило тебя приготовить эту сумму. То есть, правдоподобнее всего звучит то, что твои обычные уловки были раскрыты...

— Хорошо. Достаточно.

Моран поднял руки, сдаваясь, и Уильям прервал свою речь.

— Как ты и сказал, меня поймали за жульничеством. После этого были долгие переговоры, и теперь мне нужно вернуть всю сумму, которую я заработал путём обмана до сегодняшнего дня. Извини, что так глупо соврал.

— Не беспокойся об этом. Хотя, я немного удивлён, что ты согласился вернуть такую сумму с такой лёгкостью.

— Что ж, в конце концов, я сам виноват в этом. Думаю, сейчас я заслуживаю лишь похлопывания по спине за то, что не избил его прямо на месте. Я сам как-нибудь разберусь.

Моран взъерошил волосы, словно уже смирившись. Он повернулся, чтобы выйти из комнаты, но Уильям окликнул его.

— Постой, Моран, мне хотелось бы узнать об этом больше.

Снова повернувшись лицом к Уильяму, более высокий мужчина подошёл к нему и положил левую руку ему на плечо.

— Знаешь, Уильям, я понимаю, почему ты удивлён что я охотно готов возместить сумму. Если бы я был самим собой, я был бы первым, кто пошёл за этим проклятым ублюдком. Но сегодня вечером я почувствовал, что должен хоть раз проявить зрелость. К тому же, прибегать к насилию в каждой ситуации просто глупо, вроде того, что ты...

Похоже, Моран не так его понял и начал нахваливаться тем, как он «повзрослел». С болью в лице вмешался Уильям.

— Нет, я не об этом... Я имел в виду, как тебя поймали на обмане.

— Хах?

Моран со странным энтузиазмом обсуждал, как он стал более зрелым, но, выслушав Уильяма, склонил голову набок.

Убедившись, что он временно остановился, Уильям продолжил.

— Конечно, это не повод для гордости, но всем известно, что среди нас твоё умение жульничать не имеет себе равных. Меня больше удивило то, что тебя раскрыли. Поэтому мне было интересно узнать, в какую ситуацию ты попал — это то, о чём я пытался тебя спросить...

«…………»

Моран безоговорочно кричал о своем «зрелом я». Естественно, именно в этот момент он осознал, что неправильно всё понял. Стыд вырвался из глубины его сердца: пытаясь скрыть это, он выпрямил грудь.

— Т-Точно! Верно! На самом деле я хотел узнать, придёшь ли ты к такому выводу! Важно не то, что я не побил того парня, а то, как мои уловки разоблачили! Я горд, что работаю с тобой!

— В-Верно. Спасибо.

— Я-Я понял, поэтому...

Моран отчаянно старался забыть этот стыд. Каким-то образом Уильям смог его остановить, затем выпрямился и откашлялся.

— Давай вернёмся к теме, ладно?

Сказав это, его глаза заблестели от любопытства.

— Скажи мне: что случилось этой ночью?

Тон Уильяма был мягким, но от него исходил вид правителя, который не терпел возражений.

Услышав это, мысли Морана вернулись назад к теме.

— ...Честно говоря, не такая уж это и история.

Но Моран прекрасно понимал, что ему не удастся избежать направленного на него багрового взгляда. Вздохнув, он всё-таки решил рассказать об маленьком инциденте, произошедшем с ним недавно.

***

— Придержите коней.

Низкий, угрожающий голос позвал Морана через стол. Он просто бросил свои карты перед рядом остальных карт, лежащих в центре стола, и теперь замер.

Это была игра, под названием холдем-покер.

Карты Морана — теперь открытые — шестёрка червей и восьмёрка пик. Среди пяти общих карт на столе были открыты три: трефовая шестёрка, шестёрка пик и восьмёрка бубен. Великолепно, Моран собрал фулл-хаус.

Всего было четыре игрока, и они были в эндшпиле. Почти всё состояние каждого из них было выставлено на середину стола.

Теперь, когда в матче с очень высокими ставками появилась такая сильная рука, ещё до того, как они раскрыли свои карты, двое игроков посмотрели в потолок застонав. Они были постоянными посетителями этого паба и дружелюбными ребятами: но для Морана они оставались лёгкой добычей.

Однако, сидящий напротив него хитроумный мужчина — совсем другое дело. Лицо его было круглое, с неопрятной щетиной на подбородке, и только глаза были до ужаса остры. Он представился Джонсоном.

Моран как раз собирался произнести свою фирменную фразу, связанную с его фулл-хаусом: «Конечно, мне очень повезло с комбинацией»*(Моран также говорил это в 3 главе - «Танцоры на Мосту») — поэтому, на мгновение он не понял, что произошло. Женщины, следовавшие за ним по пятам, начали удивлённо перешёптываться.

Джонсон немного наклонился вперёд. Его лицо приблизилось к Морану, и мужчина напрягся.

— Эй, ты. — Ты жульничаешь, верно?

«…………»

Моран не был готов к ответу. Обычно он прибегал к насилию, чтобы заставить замолчать любого, кто осмелиться затеять с ним ссору, но в этот момент это было просто недопустимо. Сразу же после того, как он раскрыл свои карты, вопрос застал Морана врасплох. Кроме того, тот, кто обвинил его был полностью уверен в себе, как будто у него были веские доказательства на мухлёж Морана.

Мужчина смотрел пустым взглядом, не находя слов. Другие посетители тоже почувствовали странную атмосферу. Вскоре весь паб затих.

Двое других игроков нахмурили брови: очевидно, игра Морана показалась им подозрительной. Ради справедливости они наняли молодого человека, стоявшего возле паба, в качестве их дилера. Но сейчас этот человек просто стоял с пустым выражением лица.

Как только всё внимание было обращено на него, Моран, наконец, пришёл в себя и заговорил.

— Эй, какие у тебя основания...

Ему хотелось ударить кулаком по столу, чтобы продемонстрировать силу, но его рука не попала и просто задела край стола. Это было жалко: казалось, Моран пьян настолько, что его мозг просто отказывался думать.

Увидев это, Джонсон фыркнул. С видом, будто он собирается схватить свою добычу, мужчина перегнулся через стол, схватил Морана за правую руку в перчатке — и поднял её.

— Ну, взгляни-ка на это.

Он торжествующе улыбнулся: именно в этот момент из под перчатки Морана, прямо на пол упало несколько карт. Увидев это, один из наблюдавших за игрой ахнул.

— Он прав! Там были карты!

Сразу после этого Джонсон встал и подошёл к Морану, отгоняя слонявшихся вокруг него женщин. Затем он взял карты, на которые указывал наблюдавший, и посмотрел на них.

— Хех, их специально потёрли, чтобы они выглядели точно так же, как те, которые использовались. Ты настоящий ублюдок.

Моран, уловку которого раскрыли, был безнадёжно пьян, но теперь он наконец осознал опасность, в которой находился.

Он отчаянно пытался придумать оправдание, но теперь, когда его разоблачили, уже было слишком поздно.

— Эй! Ты правда мухлевал?!

Один из его противников, который ранее стонал из-за своего поражения, теперь пришел в ярость, схватив Морана за воротник. Ему не ровня хулиган такого уровня: он пережил бесчисленное количество кровавых сражений: но насилие только подольёт масла в огонь. Вместо кулаков Моран ответил словами.

— Хватит, мне жаль. Это была просто маленькая шутка.

Признание Морана прозвучало беззаботным тоном, но это звучало ужасно даже для него самого. Как и ожидалось, его противник до сих пор был в ярости и требовал от него ответа.

— Ты, должно быть, шутишь: неудивительно, что ты столько раз выигрывал. И подумать только, что я до сих пор не замечал это и даже восхищался тобой.

Несмотря на эти похвальные слова, тон мужчины был полон открытой ненависти.

Двое мужчин окружили Морана: Джонсон торжественно задал ему вопрос.

— Эй. Ты сыграл подлую шутку на этой священной арене. Как собираешься это компенсировать?

— Как...

Теперь, когда Моран наконец-то протрезвел, в его мыслях мелькнуло несколько вариантов.

Может быть, ему стоит ещё раз извиниться? И угостить их всех хорошим алкоголем? Отказаться от своего сегодняшнего выигрыша? Или, может быть...

Но прежде чем он успел ответить, человек, схвативший его за воротник, заговорил.

— Конечно, он должен вернуть всё, что выиграл сегодня.

— Ага-ага! Ты ограбил нас всех! — вмешалась другая жертва Морана.

— ...Хорошо.

Что ж, это был разумный ход мыслей. Самому Морану это не нравилось, но ничего не поделаешь.

Он кивнул в ответ на это требование, надеясь, что оно не станет ещё больше. Без дальнейших церемоний двое мужчин взяли свои деньги со стола.

Казалось, суета улеглась, и два его противника начали успокаиваться. Но Джонсон, наблюдавший за зрелищем с небольшого расстояния, продолжал свои мысли вслух.

— Смотря на его опыт, он, скорее всего, уже долгое время жульничает. А если это правда, значит, всё это время он обкрадывал этих парней.

Услышав это, жертвы Морана снова вспыхнули от гнева.

— Верно! Не думай, что меня удовлетворит только сегодняшняя порция — верни нам все деньги, которые ты украл до сегодняшнего дня.

— Всего он украл 100 фунтов!

— Чт... Что?!

Ситуация стала хуже, чем он ожидал. Теперь Морана охватило ещё одно беспокойство.

— Ты, кажется, не в себе! То, что я жульничал сегодня, не значит, что я делал это всегда!

— Ты действительно думаешь, что такой неубедительный аргумент сработает?! Как сказал Джонсон, твой опыт тому доказательство!

В очередной раз мужчина потребовал от него ответа, и весь паб начал наполняться каким-то странным возбуждением. Для безответственного и грубого посетителя паба не было зрелища более захватывающего, чем это.

Моран почувствовал, как в комнате поднимается температура. Теперь он столкнулся с двумя вариантами.

Он мог либо заплатить, либо убираться к чёрту.

Во-первых, первое: теми деньгами, которые у него были на руках, он не мог прямо сейчас расплатиться. В таком случае ему придётся заняться сбором этой суммы — а у него не хватало терпения для того, чтобы зайти так далеко ради этих болванов.

Итак, второе: он заставит мужчин замолчать при помощи кулаков, а затем уйдёт с места происшествия. В любом случае, для него этот паб был просто местом, где он мог скоротать время за игрой в карты, и он не особо сожалел об уступке этого выигрыша. Наверное, это был более быстрый вариант. Однако...

Пока мужчины приставали к нему, чтобы он возместил сумму, Моран перевёл взгляд на того, кто всё это начал.

Джонсон раскусил его и разозлил этих дураков. Теперь он ухмылялся, наблюдая, как Моран барахтается.

Судя по хитрому взгляду этого человека Моран понял, что, если он согласится заплатить, Джонсон, вероятно, попытается вымогать какое-то вознаграждение за то, что тот раскрыл его обман. Более того, даже если бы Моран набросился на него и ушёл из паба, сам Джонсон не пострадал бы — он, вероятно, натравил бы двоих мужчин на Морана.

Пока он смотрел на Джонсона, в голове Морана появилась мысль

Его раздражало, что этот ублюдок недооценивает его.

Он мог бы отправить его в полёт прямо сейчас, но это слишком слабая месть. Чтобы по-настоящему насытить свой гнев, он заставит его потерпеть ещё более унизительное поражение.

Тут же в его голову пришёл третий вариант. Набросившись на него, Моран стал играть роль человека, «пойманного и загнанного в угол».

— П... Подожди. Если ты действительно так настаиваешь, то у меня есть идея.

Голос его дрожал, и на губах появилась поддавшаяся, кривая улыбка. Всё это он делал для того, чтобы создать впечатление, что вся его сила была лишь фасадом. Конечно, Моран делал это осторожно: он не хотел, чтобы они посчитали это подозрительным изменением его прежнего отношения.

— Уверяю вас, это первый раз, когда я жульничаю, но вы оба твердите, что это не так. Таким образом, этот спор никогда не решится.

— Хм? Как я уже говорил, твой опыт в этом трюке и есть тому доказательство.

— Но это не вещественные доказательства. Я много тренировался сам: может быть, я впервые применил этот приём, и сегодняшний матч выиграл случайно. Ни в коем случае тот факт, что «я знаком с этой уловкой», не может доказывать, что я всегда жульничал, тебе так не кажется?

«…………»

Звучало так, будто Моран изо всех сил пытался найти оправдания, но это был отличный аргумент: можно было поверить, что он говорит правду.

Тем не менее, его слова имели логические дыры — это была просто софистика. Но теперь двое мужчин были вынуждены обдумать довольно сложный помысел. Их гнев утих, и они погрузились в раздумья.

Заметив их нерешительность, Джонсон уже собирался снова подстрекать их, но Моран тут же предложил новую идею.

— Давайте подумаем об этом с другой стороны: почему бы вы думаете, что я плохой игрок, если не буду жульничать? Другими словами, давайте сыграем еще одну игру, правдиво и честно: если я выиграю, это докажет, что мое мастерство настоящее. Если же я проиграю, это будет неопровержимым доказательством того, что я все это время жульничал, чтобы выигрывать.

Сыграть ещё одну игру, чтобы доказать свою невинность.

Опять же, для разумного наблюдателя эта идея было довольно абсурдной. Но его противники были простаками, которые ранее были одурманены яростью. Направить ситуацию в желаемое русло не составит труда.

Немного подумав, двое мужчин посмотрели друг на друга и кивнули.

— Хорошо.

— Возможно, ты говоришь правду.

Теперь первый этап плана Морана был завершён. Казалось, Джонсон хотел что-то сказать, но насмешки и аплодисменты в пабе помешали ему это сделать. Вместо того, чтобы просто возместить сумму, серьезная игра, чтобы свести счеты, безусловно, стоила того, чтобы ее посмотреть; кроме того, две жертвы согласились, так что остальной толпе нечего было сказать на это.

— П-Правильно? Если я проиграю, мне придётся заплатить эти 100 фунтов.

Притворившись, что он вздохнул с облегчением, получив их согласие, Моран перевел разговор на следующий этап.

— Ну что ж, давайте сразу к делу!… Хотел бы я это сказать, но сначала дайте мне время приготовить деньги. В любом случае, сегодня я уже проиграл всё, что у меня было. Кроме того, я буду играть с каждым из вас один на один. Никаких претензий нет, верно?

Моран отвел взгляд от человека, на которого нацелился, и начал быструю серию переговоров.  Если его анализ был правдив, этот человек сразу видел алчность: в этом случае он заметил бы скрытый смысл слов Морана.

И он был на высоте. По предложению Морана Джонсон, ранее вынужденный хранить молчание, теперь высказал своё недовольство.

— Придержи-ка коней. Ты исключаешь меня как потенциального противника, не так ли?

— А?

Его жертва клюнула на наживку. Внутренне Моран улыбнулся, глядя на человека взглядом, предназначенным для посторонних.

— Ты сказал, что тебя зовут Джонсон? Я впервые тебя вижу, ты ведь практически незнакомец. Почему тебе необходимо присоединиться?

Произнося последнюю фразу, Моран нарочно показал в своем взгляде нетерпение. Затем, как и ожидалось, Джонсон понял его «истинные намерения», и уголки его рта изогнулись вверх.

— Неужели, даже сказав что ты будешь играть правдиво и честно, ты всё ещё думаешь о жульничестве?

Услышав это, Моран вздрогнул: ему казалось, что Джонсон видел его насквозь.

— К-Конечно нет. Я просто подумал, что стоит сыграть еще один раунд с этими двумя.

— Нет, это ложь. И это доказывает дрожь в твоих ногах. Ты просто не хочешь снова встретиться со мной лицом к лицу, потому что я вижу тебя насквозь.

— ...Это не так! Что, черт возьми, ты несешь?!

Моран накинулся, как будто Джонсон попал в цель. Видя такую чрезмерную реакцию, мужчина торжествующе просиял.

— В таком случае тебя не должно волновать то, что я играю с тобой вместо тех двоих.

В этот момент двое мужчин резко вмешались.

— Эй, прекрати! Он и раньше говорил, что ты не имеешь к этому никакого отношения!

— Верно! Мы сами вернём свои деньги!

Но Джонсон остановил их свирепым взглядом.

— Во-первых, если бы я не раскусил его, он бы ещё очень долго обкрадывал вас двоих. Вы должны быть благодарны, а не злиться на меня. Если я выиграю, я поделюсь с вами долей. Так что просто потерпите, придурки.

После этой угрозы они погрузились в мрачное молчание.

Судя по устрашающей атмосфере, окружавшей Джонсона, создавалось впечатление, что у него есть и мрачная сторона. Вероятно, в прошлом этот человек проделывал грязную работу: так думал Моран.

Жертвы не были удовлетворены, но перед могуществом Джонсона они неохотно согласились. Больше всего другие посетители паба знали, что Джонсон был проницательным человеком, разоблачившим нечестность Морана. Следовательно, волна согласия прокатилась по пабу: этому человеку можно было снова бросить вызов Морану.Джонсон, думая, что все идет именно так, как он планировал, сделал последнее важное заявление.— Хорошо, решено. Я возьму на себя этого жульника-ублюдка. Игра будет завтра вечером, будем играть в покер. Победитель получает 100 фунтов. Возражений нет?В один момент 100 фунтов превратились из суммы, подлежащей выплате, в награду для победителя. Но решение Джонсона не только не вызвало сомнения, но и вызвало волну аплодисментов и возгласов: кажется, зрители предпочитали ясность спорам.Затем, чтобы быть вдвойне увереным, Моран добавил последнюю жалобу.— Эй. С такими правилами ты получишь огромную сумму, если выиграешь. Но если выиграю я, то ничего не получу.— Довольно болтать — радуйся, что с тебя сняли подозрения. Ну, в конце концов ты просто дерьмовый подонок, который не может победить без своих трусливых уловок. Я всегда играл по правилу не играть ни с кем дважды, но на этот раз всё по-другому. Завтра вечером я точно отомщу тебе за сегодняшнюю ночь.«...........»Моран недовольно цокнул языком, но на этом его план был завершён.Ставки были высоки для Морана и низки для Джонсона. Учитывая, что шансы на победу в подавляющем большинстве были в пользу последнего, можно было не волноваться, что он бросит игру.Тем не менее, то, чего добивался Моран, не было каким-то вознаграждением. Завтра ему будет достаточно увидеть сожаление на лице мужчины.На первый взгляд казалось, что Моран дрожит, как добыча на волоске от смерти. Но, наоборот, внутри него находился охотник, приготовивший ружьё для цели.

***

— ...Именно так, своими руками, я устроил ситуацию в пабе и организовал с ним матч-реванш.Завершив свой рассказ, Моран откинулся на спинку дивана.Все они перешли в гостиную. Помимо Уильяма, в комнате были также Льюис, Фред и Альберт, которые недавно закончили работу и вернулись домой. Вкратце, несмотря на глубокую ночь, все они собрались чтобы послушать рассказ о необычной ситуации, в которую попал Моран. Теперь, когда они поняли основные затруднительные моменты, Льюис, стоявший у стены, пожал плечами и подвёл выводы из истории.

— ...Раньше у вас был странно торжественный вид, мистер Моран, но, теперь, вы были расстроены тем, что вас поймали на обмане, и теперь замышляете свою месть, да?

— Вы, как всегда, были вспыльчивы, и ваши методы тоже были несколько коварны… Было очевидно, что ваш обман в этот раз будет раскрыт

...Неодобрительным тоном Фред Порлок продолжил с того момента, на котором остановился Льюис.

Их реакция сильно отличалась от того, что он ожидал, и Моран начал придумывать то, что звучало как оправдание.

— Нет-нет, вам так кажется, потому что вы смотрите на это в негативном ключе. Я выбрал серьёзный ответ, а не пытался найти лёгкий выход. Плюс моя речь умело привела к матч-реваншу, поэтому вы должны наоборот хвалить меня.

— Но вы даже не надеялись получить такую огромную сумму всего за одну ночь, поэтому пришли сюда чтобы занять их у брата Уильяма, да?

— Это была ну, непреднамеренная или, скорее, неосторожная ошибка.С озадаченным лицом Льюис ударил в самое больное место. Моран, который ранее был радостным, теперь запнулся.

— Кстати, почему ты пьёшь здесь? Я пытаюсь воздержаться от этого, ведь это довольно неприлично в такой атмосфере и ситуации.

Моран уставился на Альберта, сидящего напротив него, и выражение его лица сменилось на гнев. В ответ старший сын семьи Мориарти наклонил свой бокал красного вина. Казалось, что рассказ Морана был всего лишь закуской к его напитку.

Подняв взгляд с бокала, на губах Альберта появилась лёгкая улыбка.

— Я бы не сказал, что это неуместно, полковник. Твои уловки были разоблачены — если бы это была важная миссия, такая глупая ошибка, безусловно, была бы недопустимой. Меня мучил тот факт, что отныне Уильяму придется ограничить тебя самыми простейшими миссиями.

— Чёрт тебя подери...

В ответ на саркастическое и притворное беспокойство Альберта Моран покраснел от ярости, его левая рука сжалась в кулак. Но это правда, что он сам был виноват в том, что его поймали за обманом, поэтому у него не было слов для возражений. Видя гнев Морана, улыбка Альберта постепенно становилась шире, пока он допивал остатки вина.

Наконец сообразив, что защищаться от Альберта, который оставался в высшей степени спокойным, бессмысленно, Моран сделал раздражённое лицо и отвернулся.

Поражённый всем этим, Льюис заговорил.

— Так и есть, мистер Моран, это лишь ваша вина. — Раз вы часто бродите по ночным улицам, постарайтесь не ввязываться в азартные игры так легко.— Конечно, это случай послужит хорошим уроком.

— Эй! Не превращай истории людей в уроки! — отрезал Моран.

Пока они трое разговаривали, Уильям откинулся на спинку дивана и погрузился в мысли. Но вскоре он тихо и неторопливо снова выпрямился, а затем задал Морану вопрос.

— Этот человек... Джонсон, ты впервые с ним встретился?

— Ага. Но уже давно по Вест-Энду ходят слухи, что появился какой-то тип, который удивительно хорош в картах.

— Понял. Тогда у меня к тебе еще один вопрос, Моран: как ты думаешь, что послужило причиной того, что тебя разоблачили?Услышав это, Моран сосчитал на пальцах и ответил слегка растроенный.

— Я был пьян сильнее, чем обычно. Женщины отвлекли всё моё внимание. Я был настолько уверен в своих методах, что стал беспечным. Я могу продолжить перечислять причины, но это бессмысленно. Дело в том, что той ночью я был полным дураком.

Однако, Уильяму нужно было не такое простое объяснение.

— Даже несмотря на это, как я уже говорил раньше, ты - мастер обмана. Поэтому, какими бы простыми ни были твои трюки, обычный человек бы не смог их обнаружить.

— Понимаешь, что я имею в виду?

— А.

Так как Джонсон раскрыл его уловки, можно было сделать два вывода о нём.

Первое, Джонсон просто обладал отличной наблюдательностью.Так сначала подумал Моран. Но если бы это было так, Джонсон бы обвинил его в тот момент, когда он поменял свои карты местами с теми, что были спрятаны в перчатке. У него же не было причин ждать.Тогда, возможно, Джонсон тоже жульничал.

Конечно, было немного странно, что такой сильный противник появился на решающем матче, хотя нельзя исключать то, что ему просто повезло. И всё-таки Джонсон был полностью уверен в себе во время обвинения: значит, что-то подсказало ему, что в руке Морана не те карты.

Судя по всему, секрет, позволивший Джонсону разоблачить его, заключался в собственных картах этого человека.Услышав ответ Морана, Уильям кивнул: к такому же выводу он пришёл, выслушав историю Морана.— Тогда, какой метод использовал твой противник?— У меня было несколько предположений, но я не смог доказать самую достойную тогда, так как он исчез, пока я преследовал его.

— Жаль слышать.Даже произнося эти тёплые слова, в своём сердце он восхищался Мораном. Он использовал не только речь, чтобы манипулировать атмосферой, но и прямо на месте происшествия понял стратегию врага.

— Тем не менее, просто выслушав мою историю, ты сам пришёл к такому выводу.

— Это потому, что ты позаботился о том, чтобы охватить все ключевые моменты. Несмотря на то, что ты был пьян, ты запомнил всю ситуацию в мельчайших подробностях.

— Эй, эй, знаешь, мне сейчас не до комплиментов.

Сказав это, на лице Морана появилась радостная улыбка. Увидев это, Льюис криво улыбнулся, подразнивая его из угла комнаты.

— Совершенно верно, мистер Моран, учитывая, что на этот раз вы в полном проигрыше, — этот факт не изменился.

— Эээ... Ну, не считая часть, с которой всё началось, это правда.

И снова Льюис попал в больное место. Моран был в хорошем настроении: теперь же он спохватился и понизил голос.

Радостный Уильям наблюдал за их обменом мнениями, и затем задал вопрос Морану.

— Ты сказал, что матч-реванш будет игрой в покер... Полагаю, вам обоим дадут одинаковое количество фишек, и вы будете продолжать играть, пока один из вас не потеряет все свои фишки: или, возможно, после определённого количества раундов победителем станет тот, у кого окажется больше фишек. Вероятно, будет что-то из этого — как ты думаешь?

Взгляд Морана скользил по потолку, пока он размышлял.— Возможно, будет так, как ты и сказал... Но судя по всему, это Джонсон использует свой мозг в полную силу. Он может просто устроить необычный матч.

— Вот как. Понятно.Уильям тихо поднялся со своего места.— Что ж, давайте подготовимся к этой игре.Поняв, что задумал его младший брат, Альберт поставил на стол пустой бокал.

— Вам понадобится помощь МИ-6? — в шутку сказал он, и Уильям ответил улыбкой.

— Нам не понадобятся такие масштабные приготовления, брат. Однако... Фред, я был бы признателен за твою помощь.

Фред выпрямился. — Хорошо.

Увидев, что его брат полностью взял на себя действия, выражения лица Льюиса стала слегка обеспокоенным.

— Брат. Это личная проблема мистера Морана — ты не обязан из кожи вон лезть, чтобы помочь ему.

Он прав, Уильям: это моя битва. Кроме того, что ты хотел сказать? — «Это также часть моего плана по изменению этой страны...» — ты собирался сказать что-то подобное?

Уильям расплылся в ухмылке.— Наоборот: это личное дело, не имеющее никакого отношения к нашей работе. Просто иногда у меня появляется желание немного расслабиться. Так что для меня это просто способ скоротать время.

Это была явная наглость: сказать, что игра с большими деньгами на кону просто способ убить время. Даже когда на его лице появилась улыбка, Моран почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

Льюис тоже улыбнулся, кажется, смирившись. — ...Это правда. Наверное, ты устал от работы изо дня в день. В таком случае, пожалуйста, развлекайся сколько душе угодно, брат. Но постарайся не пить слишком много.

— Спасибо, но волноваться не о чем.

Сказав это, Криминальный лорд сделал неторопливое заявление.

— Это... Просто «забава».

***

Следующая ночь.

Любимый паб Морана был наполнен посетителями.

Почему? Отчасти потому, что был ещё ранний вечер. Но больше это не от необразованных, а от любящих сплетни местных жителей, из-за них новость о вчерашнем происшествии распространилась со скоростью лесного пожара.

Мастер в игре в карты - пойман на жульничестве.

И матч-реванш с человеком, который его разоблачил.Кажется, эти два интересных кусочка информации были идеальной приманкой, чтобы заманить зрителей: даже сейчас предстоящий матч был общей темой для разговора. Посетители обменивались своими мнениями по поводу исхода, и некоторые даже зашли так далеко, что сделали ставки на тех, кто выиграет, — риск на риск.

Посреди беззаботной толпы, на изношенном стуле, сидел Джонсон положив ноги на стол в ожидании. Его манеры казались высокомерными, но это пухлое лицо выражало проницательную резкость. По его внушительному поведению можно было ощутить его опыт.

Мужчина не обратил внимание на шум, наполнивший комнату. Позади него были мужчины неотесанного вида, возможно, его лакеи. Также присутствовали двое мужчин, проигравших Морану прошлой ночью, сидя бок о бок.

Затем деревянный вход в паб открылся.

Толпа ждала, затаив дыхание. Этот человек всего за один день стал местной знаменитостью: когда он вошёл, раздались крики и аплодисменты. В то же время было недовольство тех, кто всегда держал на него обиду, и кокетливые голоса женщин, которые были заинтересованы в нём. — В каком-то смысле Морану даже повезло, что он не раскрыл своё имя в этом пабе.

Среди необыкновенного шума человек, вовлечённый в эту ситуация хмуро оглядел помещение. Затем его острый взгляд остановился на Джонсоне, который сидел посередине, как будто он был владельцем паба.

В ответ Джонсон посмотрел на него и усмехнулся.

— Уже вечер. А я уже подумал, что ты убежал, поджав хвост.

— К твоему сожалению, мне нравится этот паб. Взгляд Джонсона остановился на мешочке в левой руке Морана, и его глаза сузились.— Значит, ты всё-таки принёс деньги.

— Да, но есть кое-кто, кого я хочу тебе представить.

Джонсон удивился, но, проигнорировав это, Моран бросил взгляд через плечо.

Затем вперёд вышел элегантный красивый блондин с красными глазами и встал рядом с Мораном. В правой руке он держал мешочек, похожий на тот, что держал Моран. А в нескольких шагах позади них стоял и ждал невысокий молодой человек.

— Это?

— Это — Вилли. Что касается того, что позади нас... Мы встретили его на улице чуть раньше: я не знаю, как его зовут.

Чтобы скрыть настоящие имена, Моран назвал Уильяма псевдонимом.

— Приятно познакомиться. Я его старый друг и просто человек, который любит азартные игры. Пожалуйста, не стесняйтесь называть меня Вилли. Но сначала прошу извинить моего друга за неприятности, которые он вам доставил.

Одновременно с представлением Морана Вилли

— Уильям снял цилиндр и вежливо поклонился. Тем временем молодой человек позади них молчал, даже не намереваясь двигаться.

При появлении этого таинственного человека шум стал ещё громче. По его одежде и манерам посетители смутно начали понимать его истинную сущность. Наконец, как от имени всех присутствующих, заговорил Джонсон.

— Ты... Дворянин.

При этом гул усилился.

Посетителями этого паба были в основном шумные люди из рабочего класса: дворянину здесь не место. Поэтому, неудивительно, что толпа была поражена появлению этого человека.Но Моран проигнорировал их недоумение и спокойно объяснил.

— Вам нужно 100 фунтов стерлингов, но для меня было просто невозможно получить эту сумму самостоятельно. Поэтому я пришёл к этому парню, чтобы одолжить у него. Пока мы разговаривали, его заинтересовал здешний покер. Сколько бы я его не отговаривал, он не слушал, поэтому мне ничего не осталось, кроме как привести его сюда.

Уильям снова вежливо поклонился.

— Когда он рассказал мне об этом, я пришёл сюда с большим трепетом. Это было грубо и эгоистично, за это извиняюсь. Но если вы не возражаете, так как я здесь, чтобы заплатить за него, могу ли я присоединиться к состязанию?Сказав это, Уильям улыбнулся и поднял свой мешок с деньгами. Внутри было слышно звяканье монет. Глядя на то, как был вздут мешок, можно было понять, какая немалая сумма в нём находилась.

Зрители сглотнули: это была сумма, которая для них была просто огромной. С другой стороны, женщины в пабе были очарованы благородной улыбкой Уильяма, которая противоречила спертому воздуху паба, пропахшем алкоголем и табаком.

«…………»

Внезапный поворот события только усилил волнение зрителей. Только Джонсон молча смотрел и размышлял.

...Он думал уже только о том, как снова использовать это счастье.

Он уже придумал, как украсть эти 100 фунтов у человека, которого прошлой ночью назвал трусом. Вдобавок ко всему, этот добродушный дворянин увязался за ним: теперь Джонсон думал, сколько денег сможет выжать из этого новоприбывшего. Тем более, что этот молодой человек — Вилли тоже увлекался карточными играми. Таким образом ему просто нужно заставить его добавить свои деньги к награде победителя под предлогом того, что это плата за участие.

Осталось только полностью лишить их шансов на победу.

Пока Джонсон продолжал размышлять, шум постепенно стих. Удача была на его стороне: как и любой другой игрок в матче, он имел право принять или отклонить эту просьбу. Получается, что все хотели услышать его решение.Мужчина убрал ноги со стола и заговорил.

— Хорошо, Мистер Вилли, вы можете присоединиться.Это было неожиданно — в одно мгновение по толпе пронеслись удивлённые возгласы. Но Джонсон поднял руку, чтобы они затихли.

— Однако, мистер Вилли. Я бедный человек, проживший в этих краях всю свою жизнь. Естественно, в отличии от вас, дворянина, у меня не было должного образования. Другими словами, у вас есть преимущество в плане ума, потому что вы, должно быть, учились ещё когда были мальчишкой.

Услышав это, Уильям не согласился.

— Нет-нет, вы сильно переоцениваете меня, говоря это. Да, я получил должное образование в университете, но что касается ума, используемого в азартных играх, то, конечно, оценки, полученные там не имеют к этому никакого отношения.

— Да? В наших обычных играх, если вы можете рассчитать шансы на получение желаемой карты, шансы на победу будут выше. Тогда, если вы уделили больше внимания на математику в университете, возможно, вы сможете это сделать, верно?

Предположение Джонсона звучало почти как софистика. Услышав это, плечи Уильяма опустились, и он сделал обеспокоенное лицо.

— Понятно. Поскольку я только что объявил, что учился в университете, такие размышления неизбежны. Воистину, из уст исходит зло.

Кажется, Уильям неохотно согласился с этим.

Джонсон продолжил.

— Тогда, хм: нам нужно поставить условие, чтобы всё было честно.

— Хорошо. И что вы предлагаете? — с любопытством спросил Уильям.

Джонсон злобно улыбнулся.

— Всё просто. Мы будем играть в игру, независящей от ума. Я предлагаю игру, в которой всё решится в одном раунде — то есть, в одном раунде покера.

— Что?

Это была сумасшедшая идея, и Моран, не теряя времени, сказал об этом.

— Всего один раунд?! Тогда главная часть покера — тактика с фишками — исчезнет, чёрт возьми.

Разумеется, в покере фишки, которые заменяли деньги имели решающее значение для исхода игры.Проще говоря, чем больше фишек ставит игрок, тем больше его награда в случае выигрыша. Даже если у него слабая рука, он может поставить большое количество фишек в качестве блефа, чтобы заставить противника сбросить карты: это была часть психологической битвы.

Однако полезность фишек основана на том, что матч состоит из нескольких раундов. Даже если кто-то проиграет в первом раунде, он может отыграться в следующих. Расчёт силы рук других игроков и предсказание того, когда и сколько фишек ставить — это служило проверкой силы ума и суждений игрока.

Другими словами, правило, предложенное Джонсоном, устранит все подобные приёмы. Вдобавок ко всему, если игра будет решаться одним раундом, смысл фишек просто пропадёт.

Мнение Морана имело смысл, и в зале понеслись одобрительные возгласы.

Однако круглолицый мужчина оставался спокойным. Он быстро поднял руку, чтобы заставить толпу замолчать, а затем повысил голос.

— Мне жаль, что придётся пропустить это веселье, но это необходимая мера против этого дворянина. Ну, позвольте мне объяснить от начала до конца.

Джонсон взял в руки карты, заранее приготовленные пабом.

— Кроме этого, это будет не холден-покер. Как я уже говорил, это позволит расчитывать карты. Поэтому нужна более непредсказуемая игра.

— Погоди. Прошлой ночью ты сказал что мы будем играть в покер, ты просто решил забыть про это?

— Конечно нет. Вы будете формировать руки точно так же, как в покере. Но есть небольшая разница в правилах. Смотрите.

Джонсон положил колоду карт лицевой стороной вниз на стол и вытащил пять карт с верха колоды.

— В холдеме каждому раздаётся по две карты, но здесь же будет пять.

Затем из пяти карт он сбросил две и вытащил из колоды еще две карты.

— После этого будет только один шанс поменять местами столько карт, сколько захотите. Затем мы будем соревноваться, основываясь на наших последних раздачах.

Затем из пяти карт в руке он сбросил две и вытащил из колоды еще две карты.

Наконец, Джонсон раскрыл свои карты. Так совпало, что у него образовалась пара семёрок.

— ...Это довольно интересно.

Уильям расплылся в улыбке наигранного восхищения.

Эта разновидность покера известна как «закрытый покер».

В холдеме игроки используют пять общих карт и две собственные карты для формирования руки. В закрытом покере же игроки формируют свою руку, используя только свои карты — естественно, теперь становится сложнее предугадывать руки противников.

Игра, в которой трудно различить карты противников, а исход решается лишь одним раундом.

Конечно, эти правила ограничивали действия игрока в использовании тактики. То есть, можно было рассчитывать только на удачу.

Хотя ранее Уильям отмахивался от мнения Джонсона по поводу подсчёта карт, на самом деле он обладал умом, благодаря которому мог делать это очень легко. Когда он был ребёнком, в одно время он наткнулся на группу игроков, и, совершив колоссальный подвиг, он рассчитал все вероятности за считанные секунды после того, как увидел карты на столе.

Однако, наблюдая за Уильямом Джонсон догадался о такой возможности. Было неясно, думал ли мужчина так ранее — но теперь он предложил другой тип игры.

Конечно, он не был заурядным хулиганом: это одновременно поняли и Уильям, и Моран.

Если присмотреться, то это сразу понятно.

Но, независимо от того, сколько слов они сказали по этому поводу сегодня вечером, большинству людей было бы трудно успокоиться, когда их осуждали рядом то здесь, то там. Они уже ожидали, что Джонсон примет месть, но, чтобы сохранить притворство, Моран заговорил с Уильямом рядом с ним.

— Эй, ты пришёл сюда играть, как мы всегда делали, верно? Поэтому тебе не обязательно соглашаться с этими странными правилами.

Но тут же вмешался Джонсон.

— Это прозвучит грубо, но неужели уважаемый дворянин откажется от своих слов? Что ж, это нормально. В конце концов, если люди узнают, что вы развлекаетесь в таких жалких пабах и даже проиграли огромную сумму денег какому-то хулигану, то вскоре вы станете посмешищем для общества.

Его лицо скривилось в усмешке, а его спутники позади него разразились смехом.

«…………»

При этой провокации тень улыбки скользнула по лицу Уильяма, и он замер.

Наконец он встретился взглядом с Мораном и едва заметно кивнул. Затем Уильям выдвинул деревянный стул и сел за стол.

— Готовы к этому, молодой господин?

Похоже, их противник был удовлетворён тем, что всё идёт так, как он хотел. Уильям вежливо ответил.

— Мистер Джонсон. Насколько я понял, сегодня вечером вы хотели бросить вызов моему другу один на один, но я по невежливости вмешался в вашу игру. Несмотря на это, вы запланировали такую странную игру специально для меня — я просто не могу не отблагодарить вас за это.

Он немного грубо поставил мешок с деньгами на стол.

— По виду он довольно неопрятный, но в нём 100 фунтов. Пожалуйста, примите это как мой вступительный взнос и добавьте его к награде победителя: то есть, включая деньги моего приятеля, общий приз составляет 200 фунтов.

Деньги, поставленные на кон только что удвоились — толпа снова сглотнула.

В одно мгновение скромная улыбка Уильяма превратилась во что-то другое.

— Начнём? Я принимаю правила.

***

После заявления Уильяма все в пабе, наблюдавшие за зрелищем, ранее затаившие дыхание снова пришли в негодование. Независимо от того, кто одержит победу, это матч наверняка станет главной темой всех разговоров завтра и ещё на какое-то время.

Не обращая внимание на оживлённую толпу, Уильям сделал предложение.

— Однако, поскольку нас всего двое, не хотели бы вы, чтобы к нам присоединился ещё один игрок?

— Верно. Эй, ты — иди сюда.

Услышав это, один из лакеев Джонсона подошел и сел рядом с ним.

Три игрока заняли свои места. С недовольным видом Моран тоже поставил свой мешок в центр стола, а сам плюхнулся на стул.

Увидев, что его приятель занял своё место, Уильям обернулся к молодому человеку, который хранил молчание с тех пор, как они вошли в паб.

— Как объяснил мой друг, этот молодой человек — всего-лишь незнакомец, которого мы встретили по дороге сюда. Я подумал, что он мог бы стать нашим дилером в этой игре. В конце концов, это крупный матч с огромными деньгами на кону, поэтому мы должны принять все меры предосторожности, чтобы не допустить нарушений. Мне сказали, что прошлой ночью вы сделали то же самое, ради справедливости.

Джонсон рассмеялся. — Я благодарен вам за ваше беспокойство... Но, боюсь, вынужден отказаться.

Глаз Уильяма дёрнулся. — И почему же?

Столкнувшись с необходимостью тратить усилия на объяснение этого, Джонсон цокнул языком.

— Почему я должен верить, что именно так вы познакомились? Поскольку он пришёл с вами двумя, логично, что он на вашей стороне.

Уильям снова посмотрел на юношу, и затем устало вздохнул.

— Какая жалость. Я подумал, что это предотвратит многие неприятности, поэтому изо всех сил старался привести его сюда... Неужели вы ни за что не согласитесь?

Уильям был странно настойчив, и Джонсон раздражённо сдержался.

— Говоря подобное, вы только ещё больше вызываете подозрения. Но я согласен, что нам нужна нейтральная сторона в качестве дилера. Поэтому...

Обернувшись, Джонсон оглядел помещение. Затем его взгляд остановился на окне.

— Он. Судя по нему, он полный неудачник.

В месте, куда он указывал стоял молодой человек, рассеянно смотревший в переполненный паб. Его шляпа была надвинута на глаза, из-за чего черты лица было трудно разглядеть.

Уильям недолго посмотрел на молодого человека, словно изучая его, затем кивнул.

— Хорошо. Кажется, это вполне прекрасный выбор.

Уильям подмигнул Морану, и тот тоже взглянул на молодого человека.

— Претензий нет.

— Хорошо. Решено.

С их согласия молодого человека позвали в паб и заставили встать у стола с колодой карт в руке. Ему не рассказали подробности, поэтому он выглядел довольно тревожным. К тому же, казалось, подспудное беспокойство в помещении вывело его из себя: он держал голову опущенной, что еще больше скрывало его лицо.

Не обращая внимания на напуганого дилера, обе стороны находились напротив друг друга — Уильям с Мораном с одной стороны, а Джонсон и его напарник — с другой.

Теперь, когда все игроки были в сборе, наконец-то может начаться долгожданный матч.

— Но сначала мне бы хотелось кое-что спросить.

Уже, когда можно было подумать, что игра вот-вот начнется… Уильям заговорил.

Это неожиданное заявление озадачило толпу.

— Мистер Джонсон, судя по тому, что мне было передано, мой приятель совершил плохие поступки, и сумма в 100 фунтов ранее предназначалась как компенсация жертвам, которых он якобы обманывал всё это время.

Джонсон фыркнул, вспоминая ситуацию, в которую его невольно втянули прошлой ночью.

— Верно. После странного поворота событий вместо этого начался матч с высокими ставками. Но это не так уж и плохо: в каком-то смысле вы можете рассматривать это как месть за этого ублюдка-жульника.

Уильям удивился, но это казалось наигранным.

— Это ужасно. Но не является ли «месть» довольно глупым словом для использования здесь? Ведь матч ещё даже не начался.

Это были разумные слова. Джонсон взглянул на Морана.

— Грешникам суждено быть судимыми — так решил Бог, — ответил он. — Кроме того, этот парень всего лишь мелкая сошка, которая не может победить без жульничества. Всё, что его ждёт, — это унизительное поражение, подобающее его бездарности.

Это был слабый удар, но рука Морана сжалась в кулак. Он был очень рад, что его возмездие пройдёт в виде матча-реванша. — И он с нетерпением ждал момента, когда радость на лице этого ублюдка исчезнет.

В отличие от Морана, Уильям проявил к своему противнику милосердие.

— Однако, как велит нам Библия не осуждать: даже если это месть, почему бы не отнестись к нему с чуточку прощением? Еще не поздно. Можем ли мы воздержаться от ставок на такие безжалостно большие суммы и вместо этого наслаждаться более умеренной игрой?

Зрители в пабе предвкушали серьёзную схватку — услышав это, их веселье улетучилось, по толпе прошла волна возмущения, и из разных частей помещения донеслись возгласы.

Конечно, человек, предложивший игру, не собирался идти на компромисс в этот момент.

— Не портите настроение. Это правда, но в игре, где решает удача, судить буду не я, а Господь на небесах.

Уильям задумался, а затем заговорил.

— ...Значит, в этой игре всё, что происходит, будет происходить благодаря божественному провидению?

— Верно, и нечестивые навлекут на себя гнев Божий.

— И это можно будет понять по картам?

— Удивительно, не правда ли? Это как глупая трагикомедия.

— В таком случае, вы будете готовы принять исход?

На настойчивые расспросы Уильяма Джонсон, который до этого момента был оптимистичен, был явно недоволен.

— О чём это вы? Конечно же! Что ни произойдёт все обязаны принять исход — довольны они им или нет!

На лице Уильяма появилась зловещая улыбка.

— Рад слышать. Что ж, будем смиренно ждать суда Божия.

— Хех, теперь бесполезно быть смиренным. Если совершить безнравственный поступок, целые города будут сожжены огнём небесным: так сказано в Ветхом Завете.

«…………»

Рано или поздно их самих осудят. В таком случае... Это докажет, в ком из них больше греха.

Уильям подавил дьявольскую сторону себя, которая вот-вот должна была проявиться на его лице, и замолчал.

Игра началась.

***

Нервничая, молодой человек раздал карты четырём игрокам.

Только один раз его осыпали гнусными оскорблениями, но вскоре перед каждым было выложено 5 карт — всего на столе было 20.

Сначала получил Джонсон. Даже глядя на свои карты, он не проявлял эмоций.

Потом его напарник. Увидев свои карты, он нахмурился. Кажется, он был из тех, кто ничего не мог скрыть — сразу понятно, что он слаб в играх,  где ключом к успеху было чтение других насквозь.

Затем пришла очередь Морана. Он смотрел на карты, разложенные веером в левой руке, — как и Джонсон, он старался не показывать своих эмоций. Приняв свои карты, он перешёл в наблюдение за противниками.

Однако теперь другой мужчина смотрел на собственную руку, разинув рот, как будто стал свидетелем чего-то ужасающего. Это странное выражение вскоре распространилось на всю толпу.

Без сомнения, источником их изумления был не кто иной, как Уильям Джеймс Мориарти.

Даже не глядя на карты, которые ему дали, он и не собирался поднимать их.

Он просто улыбался, сияя хладнокровием, как будто атмосфера беспорядка в пабе его ничуть не смущала.

— Эй, ваши карты выданы. Чего вы ждёте? — возмутился Джонсон.

Но Уильям продолжал улыбаться.

— Здесь всё решает удача, не так ли? Поэтому я решил не бороться напрасно, а просто дождаться исхода.

В покере существует агрессивная тактика, при которой игрок отказывается смотреть свои карты и ставит большое количество фишек, чтобы напугать своих противников.

Но в игре, которая решалась одним раундом, не было возможности заставить оппонента сбросить карты — здесь это было не более чем неэффективной и безрассудной тактикой.

...Разве он не понимает, что это безумный поступок?

Джонсон не мог не задаться этим вопросом.

— Это была просто часть речи. Конечно, многое зависит от удачи, но неужели вы собираетесь упустить свой единственный шанс поменять карты?

— Верно. Со всем уважением, я смирюсь с судьбой — без колебания ответил Уильям.

Джонсон потерял дар речи.

Был ли этот странный дворянин действительно таким беззаботным? Или даже если он проиграет, 100 фунтов для него ничего не стоят?

...В любом случае, он скоро разбогатеет.

Полностью игнорируя эксцетричное поведение Уильяма, Джонсон положил две карты из руки в центр стола.

— Эй, я меняю две.

Он взял новые карты у дилера. После этого его напарник поменял четыре карты, но увидев новые мужчина мгновенно побледнел. Это было слишком очевидно, подумал Моран, подозрительно.

— Одну для меня.

Моран поменял одну карту.

После чего, как и ожидалось, Уильям воздержался от этого. Он лишился единственного действия, дозволенного ему как игроку: можно даже сказать, что он уже бросил игру с самого начала.

В считанные секунды все игроки завершили замену своих карт. Теперь ничего не оставалось, как играть тем, что они держали.

Не было необходимости пытаться читать своих противников или использовать тактику с использованием фишек.

Это был матч, в котором можно было полагаться только на везение. Он уничтожил границы богатства и социального положения, можно даже сказать, что это было веселье, в котором все равны.

...За исключением того человека.

Прикрываясь разложенными картами в руке, Джонсон мысленно усмехнулся. Он взглянул на молодого дилера, стоявшего рядом с ним.

В этом матче, в момент, когда всё уже было решено, победа этого человека была почти гарантирована. Это была бы односторонняя победа, а для его противника это было бы возмездием.

Пришло время раскрыть карты.

Первым сделал это партнёр Джонсона, в отчаянии бросив карты на стол.

Номера были повсюду. Его высокой картой была бубновая 11.

— ...Значит, он действительно слабак. — пробормотал Моран.

Он подозревал его в притворстве. Но, увидев его руку, Моран облегчённо вздохнул.

Теперь настала его очередь, и Моран раскрыл свои карты.

Четверка червей. Четвёрка пик. Трефовая четвёрка. Двойка пик. И двойка бубен.

...Фулл-хаус.

По комнате раздались удивленные крики, и Моран торжествующе ухмыльнулся.

— Вот это настоящее чудо. Рад, что мне повезло с комбинацией.

«………!»

Это было тоже самое, что и прошлой ночью, когда его обман был обнаружен. Двое его вчерашних противников вскочили на ноги, пытаясь ещё раз обвинить его в этом.

Однако с их губ не слетело ни звука: они только открывали и закрывали рты в немом шоке. Они усвоили урок предыдущей ночи и внимательно изучили действия Морана, но, похоже, не заметили ничего подозрительного. Теперь, словно увядшие, они вернулись на свои места.

— Все дело в удаче, не так ли? Тогда появление этой руки тоже является волей Божией.

Моран обратился к своему противнику. В состязании на удачу было почти невозможно получить комбинацию лучше, чем эта. Будь это обычная игра, победа Морана была бы обеспечена.

Но, того, кто всё это устроил — Джонсона — это не смутило.

— Ты жалок. Выиграть в игре, в которой это почти невозможно — это, конечно, чудо.

Посмотрев на Морана, в его глазах промелькнула тень, и он показал свою руку.

— ...А!

Из зала вырвался крик, и, как искра, вызвавшая пожар, по пабу прокатился поток удивления, во много раз громче, чем прежде.

У Джонсона была двойка бубен, шестёрка червей, шестёрка пик, трефовая шестёрка и шестёрка бубен.

Четыре карты с одинаковым номером: каре.*(Это комбинация из 4 одинаковых карт, и одной произвольной. Одна из самых мощных рук) На один ранг выше фулл-хауса.

— Что за чёрт...!

Это было не просто чудо, это был шокирующий удар — Моран в отчаянии заскрежетал зубами.

— Хех, иногда Бог бывает жесток: заставить тебя хоть на мгновение подумать, что ты выиграл!

Лицо Джонсона приняло жестокое выражение, когда он радостно закричал. Затем он повернулся к своим лакеям позади него, показав им большой палец вверх — чтобы убедиться, что они не заметят семя, что он посадил.

Конечно, для Джонсона и его партнёра этот спектакль был всего-лишь частью плана. Его методы не были слишком захватывающими, если знать о них. Но этим Джонсон прокладывал путь к победе и в итоге набил себе карманы.

Однако, главным недостатком было то, что ему нужен был правильный противник, чтобы правильно всё провернуть, и он не мог дважды бросить вызов одному и тому же человеку. Тем не менее, когда они работали, отдача была огромной.

Если подумать: в прошлый раз, когда он играл в карты, он попросил знакомого сделать вид, что они только что встретились, и помочь ему в этом — он впервые использовал это здесь...?

...Он немного боялся использовать тот же трюк в том же месте, но, кажется, никто не заметил. Все были полными идиотами.

Джонсон переиграл Морана, и публика была в восторге, шум почти сотрясал всё здание. Но, наблюдая за толпой, гудящей от своего невежества, он думал о них не более чем как о безмозглых дураках, чьи мозги отказали работать.

Это презрение Джонсон спрятал в глубине души и вместо этого посмотрел на дворянина напротив, который на удивление сохранил самообладание среди шума.

— Что ж, мистер Вилли. Теперь уходите вы. Сначала я думал, что вы притворяетесь, но теперь-то вы готовы встретить свою судьбу?

Джонсон был уверен в своей победе: ему нужно было только подтвердить руку Уильяма. Мысли его уже мчались вперёд, а именно как он, получив приз, тотчас же уйдёт из этой суматохи и пойдёт пить пинту с товарищами, — он уже приподнялся со стула.

Для этого хитрого хулигана Уильям был не более чем лёгкой добычей. Но эти багровые глаза, словно лужи свежей крови, не сводили с Джонсона взгляда, пока он говорил.

— Как вы и хотели, время пришло. — ...Время суда.

Он перевернул свои карты.

В следующее мгновение тишина окутала некогда шумное помещение.

— ...Ха?

Все встали в ступор.

Пять карт Уильяма теперь были раскрыты. Карты, которые он даже не взял со стола.

Семёрка червей, восьмёрка червей, девятка червей, десятка червей. И Червовый валет.

Пять карт одной масти в порядке очереди.

Рука, что выше фулл-хауса, и даже каре.

«...........»

Это зрелище настало так внезапно, что зрители на короткое мгновение не могли выговорить ни слова.

— Стрит-флеш...?

Когда кто-то произнёс это, толпа, наконец, поняла, что происходит перед их глазами.

Настроение толпы перевернулось, посыпались возгласы и аплодисменты, звучащие почти как яростные вопли.

Одна похвала за другой. Победить в ситуации, когда это было почти невозможно, — если это можно назвать чудом, то само это достижение Уильяма тоже заслуживало этого звания.

В пабе царил шум. Уильям сидел тихо, с улыбкой на губах, Моран тоже молчал.

Они оба смотрели на человека, который всего минуту назад думал, что он победил.

Джонсон был потрясен появлением стрит-флеша. Но тут же все его тело сотряслось от ярости — он встал и схватил молодого дилера за воротник.

***

— ...Ты — Зачем ты дал эти карты этому парню! Умереть захотел?!

«………?»

Услышав это, толпа озадачилась и шум постепенно стих.

Было бы логично, если бы он набросился на Уильяма, победителя — так зачем обвинять дилера?

Словно отвечая на этот вопрос, Уильям поднялся со своего места.

— Не могли бы вы перестать обвинять этого молодого человека? В конце концов, он мой коллега.

— ...Что?

Дилер, которого Джонсон схватил и накричал на него, был на стороне Уильяма.

Серия шокирующих событий и тайна, которая постепенно раскрывалась. Толпа была ошеломлена: никто не посмел и шевельнуться.

Затем дилер отошёл от Джонсона и повернулся ко входу в паб, поманив кого-то. Потом другой человек, почти похожий на него застенчиво заглянул внутрь.

В тот момент, когда он увидел это, Джонсон и его партнер побледнели до смерти.

— Т-Ты, — Только не говори мне...

Они только начали осознавать масштабы ловушек, установленных для них. Всё ещё стоя, Уильям начал пояснять их перед всем пабом.

— Самые наблюдательные из вас уже поняли это... Но вон тот молодой человек изначально должен был быть дилером. А тот, кто стал им вместо него — мой замаскированный помощник.

...Это был Фред Порлок.

В преступном мире Фред был известен как помощник «Криминального консультанта», поэтому, чтобы не раскрыть свою истинную личность, Фред просто стоял рядом с Уильямом, не снимая маскировку.

— Ранее... Вы уже всё знали?

Джонсон по очереди посмотрел на троих мужчин. Уильям кивнул.

— Конечно. Поэтому нам удалось устроить такое великолепное зрелище.

Поняв, что бороться бессмысленно, он тяжело вздохнул.

— Когда именно вы обо всём узнали?

— С самого начала.

— Что?

Уильям взглянул на Морана.

— Как я и сказал: с того момента, когда вы обвинили моего друга в жульничестве.

Уильям продолжал стоять, стараясь не называть имя Морана в своём объяснении.

— Из того, что я слышал, мой друг был единственным, у кого были раскрыты карты — у других игроков же нет. Тогда-то мне и пришла в голову одна мысль. — ...Что, возможно у вас были те же карты, что и у него. Он спрятал свои карты перед игрой, но вам просто повезло, что у вас оказались эти же карты. Следовательно, вы пришли к выводу, что мой друг жульничает.

— ...Но это не доказывает, что я сам жу...

— Если бы это не случилось, разве не было бы логично спросить его, почему ваши карты совпали? Но вы это не сделали — вместо этого вы первым делом проверили его перчатку. По этому действию я смог понять ход выших мыслей: если бы вы сначала сообщили о повторе карт, был шанс, что вас могли обвинить в жульничестве. В конце концов, могли быть сильные улики — следовательно, этот ход позволил вам избежать возможности раскрытия вашего жульничества. Поэтому, вы решили не раскрывать свои карты, а искать где он спрятал свои настоящие карты.

Кажется, психологический анализ Уильяма был правдив: Джонсон застонал сделав шаг назад.

Как учитель, стоящий перед классом, Уильям бегло продолжил.

— ...Основываясь на всём этом, я пришёл к выводу, что скорее всего вы тоже жульничали. В таком случае стоит вопрос о том, как именно вы это сделали. Для этого есть одна скрытая подсказка.

Уильям подошёл к Морану сзади и положил руку на его крепкое плечо.

— Мне сообщили, что когда вы вызвали его на матч-реванш, вы сказали, что «взяли правило не играть ни с кем дважды». Это может быть просто ваше предпочтение, но это также может означать, что вы рискуете раскрытием своего трюка если снова повторите его. Тогда какую уловку лучше не использовать больше одного раза? Думаю, все уже поняли это... Поскольку долгая болтовня довольно скучная, давайте немного отвлечёмся от темы.

Он прервал своё объяснение и принял колоду карт от Фреда.

— Сейчас я продемонстрирую парочку классических приёмов, используемых в жульничестве.

Сказав это, будто раздавая карты как обычно, Уильям вынул вторую карту сверху колоды, а также самую нижнюю карту и положил их на стол. Плавность его действий вызвала у публики вздох.

— Они известны как «второй сговор» и «нижний сговор». Вы могли сделать что-то подобное.

Он положил колоду на стол. Но когда он поднял, казалось, пустую руку, в его ладони осталась одна карта.

— ...Палминг или скрытие карты в ладони... Эти приёмы используют в магии перфоманса, но они очень удобны, когда кто-то выступает в роли дилера.

Очарованная его ловкостью и умением говорить, публика разразилась бурными овациями. Без предупреждения напряжённая ситуация превратилась в глупое магическое шоу — даже Моран не мог не хихикнуть.

Конечно, Уильям ранее заявлял, что это просто «забавы ради». День за днём «Криминальный лорд» организовывал ужасные убийства и преступления в великом Лондоне: казалось, что в пабе Вест-Энда он получал больше удовольствия.

Окунувшись в аплодисменты и возгласы, Уильям поблагодарил всю толпу и снова повернулся к Джонсону.

— Однако этот трюк работает, только если вы сами являетесь дилером. Это будет зависеть от выбора арены для ставок, но даже если по чистой случайности вас назначат дилером, очень сомнительно, что вы сможете остаться в той же роли. Но что, если это возможно? Например, вы можете проповедовать о сохранении справедливости, затем попросить сообщника притвориться, что он не имеет к вам никакого отношения, а потом назначить его дилером. Поскольку этот человек будет незнаком для других игроков, весьма вероятно, что ему будет позволено продолжить работу в качестве дилера в последующих играх — не так ли?

— ...А.

Этот звук издали две жертвы Морана. Кажется, они что-то поняли.

— Если подумать, разве вчера ты предложил не то же самое и привести какого-то парня из паба? Если приглядеться, то он вон там — сказал один из них, ткнув пальцем в сторону молодого человека у входа.

Неужели они поняли это только сейчас...? — Где-то в своём сердце подумали Уильям, Моран и Фред.

В любом случае, поскольку этот человек так энергично отреагировал, Уильям с благодарностью воспользовался этим.

— Всё именно так. Мистер Джонсон что-то надумал, с чем все согласились, и выставил своего сообщника дилером. Он не мог использовать один и тот же трюк дважды, потому что, как я и говорил, был риск раскрытия. Кроме того, этот человек обязательно должен был быть назначен дилером, так как методы, которые я показал ранее, не так легко освоить.

Уильям улыбнулся молодому человеку, сжавшемуся в дверном проеме, и продолжил свое объяснение.

— Если вспомнить сегодняшний матч, то тоже есть подозрительные моменты. С моим появлением он просил игру, основанную на удаче. Но в этом случае более простой игрой было бы брать карты с верха колоды одну за другой и соревноваться в зависимости от размера показанного числа. Однако он по-прежнему настаивал на покере. Возможно, это было связано с заявлением, которое он сделал прошлой ночью, но более того, не потому ли, что он хотел убедиться, что карты будут сданы? — ...Это всё, что мне нужно добавить, и на этом моё объяснение завершено. Спасибо за внимание.

Завершив своё выступление, Уильям изящно поклонился.

«…………»

Весь паб превратился в личное игровое поле этого молодого дворянина, человек, находившийся внутри него, которого обвинили, хранил молчание.

Все взгляды были прикованы к нему. В бесчисленных парах глаз отражались отвращение и презрение, которое он ранее питал ко всем ним раньше.

Эта враждебность пронзила его, как нож. Джонсон уставился на человека, которого Уильям привёл с собой в самом начале.

— Понятно, ты использовал мою же уловку против меня. — А что насчёт него?

Уильям посмотрел на молодого человека, который молча стоял.

— Он просто незнакомец, которого мы встретили по дороге сюда. Приняв моё предложение и сделав его дилером, матч действительно был бы азартной игрой.

— Значит, вы проверяли меня?

— «Те, кто уверуют, будут спасены». — Вы проиграли, потому что усомнились в доброте других.

— ...Значит, я ошибся, недооценив вас, ха.

— Нет: тот, кого вы недооценили, был им.

Уильям жестом указал на Морана рядом с собой и решительно сказал:

— Во-первых, я подумал, что это замечательно, что вам удалось развидеть его уловки. Кроме того, ваша безупречная способность наблюдать за людьми — единственная причина, по которой вас до сих пор не поймали. Думаю, что были немногие, кто возражал против того, чтобы посторонний присоединился к матчу, на том основании, что такой человек не имеет никакого отношения к делу. Кроме того, всегда был риск, что вашего сообщника раскроют. Следовательно, вам трудно выбрать правильного противника, чтобы сработал этот план.

Ещё один недостаток его методов раскритиковали, и Джонсон слегка опустил взгляд.

— Однако, прошлой ночью вы совершили серьёзную ошибку. Вы недооценили моего друга и посчитали его простым трусом, а потом из жадности устроили матч-реванш. Вдобавок ко всему, вы снова пытались применить этот глупый трюк. – Вы не заметили? Прошлой ночью мой приятель уже имел представление о ваших методах, и, чтобы заманить вас на новый матч, специально играл человека «загнанного в угол».

Джонсон метнул потрясённый взгляд на Морана.

Моран до сих пор молчал. Не очень радостным тоном, он продолжил с места, где остановился Уильям.

— Твои уловки долгое время были хороши, и скорее всего именно поэтому ты смотрел на всех свысока. Это твоя дешёвая гордость, которая тебя же и погубила. — ...Всё-таки, ты просто дерьмовая крыса, в которой почти нет хитрости.

«………!»

Эти слова щёлкнули по выключателю внутри Джонсона. Его оскорбил человек, которого он считал ниже себя, — его гордость задели.

Он пробормотал проклятия себе под нос.

— Если бы я только не делал этого и не был таким самодовольным...

Затем он подмигнул себе за спину, и эти неопрятные лакеи тотчас встали. Это властное присутствие вселило страх в зрителей, и они попятились.

Окружённые перепуганными до полусмерти зевак Уильям, Моран и Фред сохраняли спокойствие.

— О, Боже, прибегать к насилию после проигрыша в споре — это не очень приятно.

—  В отличие от вас, живущих благодатной жизнью, грязная работа для нас самая обычная часть жизни. Я покажу вам, что угрозы силой — отличный способ вести переговоры.

Джонсон выхватил нож из нагрудного кармана и разбил винную бутылку, чтобы создать оружие, а затем замахнулся обоими на троих мужчин, которых он так ненавидел.

— Боже мой, несмотря на то, что этой ночью было так захватывающе и весело...

Придя к выводу, что применение силы в этот момент неизбежно, Уильям занял оборонительную позицию, но Моран вытянул руку и остановил его.

— ...Предоставьте это мне: я не хочу больше беспокоить вас. Кроме того, я не успокоюсь, пока не побью его собственными руками.

Несмотря на то, что Моран был отчасти виновен в случившемся, он расплылся в злобной улыбке: ему хотелось избавиться от этого. Увидев это, Уильям вместе с Фредом шагнули назад.

— Хорошо. Оставлю это тебе.

Его чрезвычайно спокойное отношение задело Джонсона за живое.

— Думаешь, сможешь взять нас всех на себя?! Как он хочет — избейте его и убейте!

По этому сигналу от своего лидера люди, превратившиеся в разъяренную толпу, бросились на Морана.

Превосходят в численности, но страха не внушают, — пробормотал себе под нос Моран.

— Прости, но я не буду сдерживаться.

Затем с яростью, от которой не могли убежать даже дикие звери, Моран перешел в наступление.

*События происходят после 11-й главы манги.

Аквариум.

Проще говоря, это — резервуар для воды, в котором содержатся водные растения и существа.

Хотя аквариумы быстро развивались в Британии 19 века, аквариумисты не были так хорошо оснащены, как их коллеги.

И вот, кто-то решил бороться с этой проблемой.

На данный момент в холле особняка находится более двадцати небольших аквариумов. Перед одним из таких неподвижно стоял человек, пристально глядя внутрь.

Это был красивый молодой человек. На его правой щеке из под волос выглядывал болезненный шрам от ожога, но по его простым очкам и атмосфере, которая его окружала, создавалось впечатление, что он был довольно образованной личностью.

Однако его лицо выражало глубокую усталость, настолько сильную, что, казалось, разрушила его врождённую разумную ауру.

Рыба, плававшая перед его глазами, тоже казалась слабой, и её плавники поникли. Судя по тому, как она плавала в воде, было бы неудивительно, если бы она в любой момент плюхнулась на дно аквариума.

Сейчас он сделал всё, что мог.

Теперь оставалось только молиться о чуде...

— Пожалуйста, помоги ей...

Проникнутые искренностью, эти слова сорвались с его губ — Слова Льюиса Джеймса Мориарти, младшего брата Уильяма.

***

История начась десять дней назад.

— Спасибо за уход за садом, Фред. На сегодня всё.

— Хорошо.

Выполнив свои обязанности по саду в особняке, Фред вышел на улицу. Этим вечером он снова будет помощником «Криминального Консультанта».

Проводив его, Льюис восхитился цветами, за которыми ухаживал Фред.

Недолго думая, он пробормотал про себя:

— Этим братья должны быть довольны.

Для Льюиса, который следовал каждому слову Уильяма, казалось, что то, что ценил его брат, имело приоритет над его собственным мнением.

Он осмотрел каждую клумбу, за которой тщательно ухаживал Фред, затем вышел из оранжереи и увидел брата, которого так почитал.

— Что-то случилось?

— Льюис, у меня для тебя просьба...

— Хорошо, если просьба от тебя, брат.

Ответил Льюис без колебаний, и Уильям счастливо кивнул.

— Спасибо, как всегда, Льюис. Здесь довольно холодный ветер, так что давай лучше поговорим внутри.

Они вдвоём перешли в гостинную и сели на противоположные диваны, между которых был только журнальный столик.

Уильям отхлебнул Дарджилинг*(Дарджи́линг — чай, выращенный в окрестностях одноименного города в северной горной части Индии в Гималаях, собранный и изготовленный с соблюдением определённых условий), который заварил Льюис, и достал фотографию.

Мужчина на фотографии был лет тридцати, блондин, острым подбородком и округлыми щеками. Но по его недоверчивому взгляду, даже по фото было понятно, как затруднительно было подойти к нему.

— Кто это?

— Его зовут Джек Стэплтон.

Он из знатной дворянской семьи и, следовательно, владеет огромным богатством и землёй. Кроме того, он также известен в области естественной истории — кажется, он открыл новый вид мотылька в прошлом и представил его в научных обществах.

Уильям продолжал описывать блестящее прошлое этого человека, но Льюис чувствовал его истинное скрытое намерение.

— Он наша следующая цель, верно?Хотя Уильям не пытался отрицать это, его лицо стало немного обеспокоенным.

— Точнее, он кандидат в наши цели.

— Кандидат?

— Ага. Есть подозрения, что он может тайно заниматься торговлей людьми в своих исследовательских центрах, но мы пока что не можем их проверить.

Чтобы избежать обвинения невиновных, всякий раз, когда они получали запрос, Уильям и остальные тщательно проверяли намеченную цель. В настоящее время, кажется, Уильям занимается сбором информации о Стэплтоне через разведывательную сеть МИ-6, чтобы решить, заслуживает ли он осуждения.

— Значит, мы не можем ухватиться за его хвост даже с помощью следственных полномочий МИ-6 — если он действительно виновен, это показывает, насколько он искусно защищается, не так ли?

— Верно. Но я также хочу избежать дальнейшего затягивания расследования, поэтому я намерен установить с ним непосредственный контакт и узнать правду. Это повлечет за собой некоторые проблемы и расходы, но я думаю, что у меня есть надежный способ добиться этого.

— И что же это за способ?

На вопрос Льюиса Уильям взял фотографию в руки и уставился на человека, изображённого на ней.

— Он известен как человеконенавистник и почти никогда не встречается с другими лично, поэтому будет трудно добиться с ним хотя бы одной встречи. Но как естествоиспытатель он проявляет необычайный интерес к растениям и животным. Так что воспользуемся его любопытством.Уильям положил фотографию обратно на стол и встретился взглядом с Льюисом.

— Ну что ж, вступление получилось довольно длинным. Но относительно этого «метода» у меня есть просьба.Несмотря на то, что Уильям ещё не сказал подробностей, Льюис ответил без колебаний:

— Пожалуйста, скажи мне всё, что тебе нужно.

Уильям продолжил с надеждой в голосе:

— Что касается этого: чтобы привлечь интерес Стэплтона, я заказал рыб из-за границы. А пока я надеюсь, что ты позаботишься о них, Льюис.Услышав это, Льюис слегка наклонил голову.

— Рыбы? Я думал, Стэплтон специализируется на насекомых, поскольку ты упомянул ранее, что он открыл вид мотылька.

— Кажется, он довольно непостоянный человек: как начинаешь думать, что он увяз в одной области, так он быстро устает и перескакивает в другую — видимо, у него склонность к этому.

— Значит, теперь его интересуют рыбы, насколько я понял.

— Особенно пресноводные тропические рыбы. Следовательно, они будут доставлены в особняк. пока Стэплтон не заинтересуется ими и не попросит о встрече, чтобы либо посмотреть, либо заполучить их, я надеялся, что ты сможешь позаботиться о них.Услышав это, Льюис наконец понял, почему к нему обратились с этой просьбой.

Уильям работал профессором математики, а Альберт в универсальной торговой компании. Из-за характера своих обязанностей Фреду и Морану часто приходилось отсутствовать, и в целях сохранения секретности своей работы посторонние не могли быть наняты в их особняке. Таким образом, Льюис, который всегда оставался в резиденции, был единственным человеком, который мог заботиться о рыбах в течение дня.

В какой-то степени это был процесс ликвидации. Но для Льюиса, у которого редко была возможность присоединиться к планам Уильяма, тот факт, что это мог сделать только он, лишь усиливал его мотивацию.Несмотря на то, что он был втайне рад быть полезным своему брату, он вспомнил об проблеме.

— Поскольку эти рыбы из-за границы, я полагаю, что методы их выращивания ещё не установлены.

— В случае, если некоторые рыбы умрут, мы сможем заменить их в определенной степени. Я уже попросил Гердера разработать оборудование для аквариумов. И если есть что-то еще, что тебе нужно, просто спроси... Это все, что я хотел сказать: у тебя есть ещё вопросы?

Хотя это был важный шаг, чтобы определить, причастен ли Стэплтон к торговле людьми, это был также довольно сложный план.

Несмотря на это, ответ Льюиса был прямым, его тон не выдавал ни малейшего намёка на это.

— Нисколько. Я обязательно оправдаю твои ожидания.

Услышав это, Уильям удовлетворенно улыбнулся. Увидев это, Льюис снова расплылся в элегантной улыбке.

Вот так Льюис и пришёл к тому, чтобы испытать свои силы в аквариумах.

***

Спустя два дня после этого. Обычно редко используемый зал был полностью изменён, что ошеломило Фреда.

— Ого...

Перед ним стояли три больших резервуара для воды примерно пятиметровой ширины. В каждом из них было несколько водных растений, а также от 20 до 30 рыб разных ярких цветов и характерной внешности. Они плыли по воде, иногда грациозно, иногда мощно — красота аквариума была просто изумительной.

Льюис спросил, подходя к нему:

— Что ты думаешь, Фред?

Не отрывая взгляда от аквариумов, Фред поделился своим мнением.

— Я никогда не видел таких красивых рыб. Они все из других стран?

— Верно. Юго-Восточная Азия, Африка и Южная Америка — я слышал, что их собирали из этих трех регионов и привозили сюда по специальным каналам. Были опасения, что качество нашей местной воды будет неподходящим, поэтому даже воду доставили напрямую из их родных рек и озёр.

— Размер здесь точно другой...

Даже вода, которая наполняла эти аквариумы, была добыта из мест естественного обитания рыб: еще раз основательность этого предприятия привела Фреда в благоговейный трепет.

— Я планирую привезти оборудование Гердера позже, поэтому, пока всё, что я могу, это смотреть за ними... О?

Заметив что-то странное, Льюис заглянул в один из резервуаров.

Перед его глазами маленькая рыба-фугу грызла плавники остальным рыбам в нём. Посмотрев в другие аквариумы, оказалось, что вспыхнули и другие мелкие стычки.Увидев красочную рыбу, занятую неподобающим насилием, Фред стал озадаченным.

— Кажется, даже рыбы должны быть совместимы друг с другом.

— Ага. Кажется, недостаточно просто разделить их по аквариумам.

Немного поколебавшись, Льюис медленно опустил руку в аквариум и как можно мягче прервал схватку рыб. Подтвердив, что конфликт на данный момент разрешён, он вздохнул.Однако Фред выразил обеспокоенность.

— Если это началось уже в самом начале, то, похоже, мистер Льюис, вам будет довольно трудно.

— Тем не менее, я должен сделать это — ради плана Уильяма.

Снова услышав эти слова, полные убеждения, Фред почувствовал всю силу чувств Льюиса по отношению к своему брату.

***

Через два дня после того, как рыбы переехали в особняк, зал снова преобразился.

Окна были закрыты шторами, из-за чего в комнате было темно. Большие аквариумы были убраны, и вместо них теперь стояли около двадцати небольших. Каждый аквариум был оснащён новейшим передовым оборудованием для содержания рыб.

Отвечая за них, Льюис тихо прогуливался среди аквариумов, внимательно изучая внешний вид рыб одну за другой.

Как только он закончил проверку, Моран и Фред вошли в холл.

— Эй, Льюис. Как они?

Просматривая свои записи об условиях содержания своих подопечных, Льюис ответил по-деловому.

— На данный момент проблем нет. Мне наконец-то удалось понять их индивидуальность содержания, поэтому уход за ними должен проходить довольно гладко.

— Это здорово — хотя, здесь стало немного тесно.

Моран оглядел комнату. Рядом с ним Фред с любопытством смотрел на устройство, прикрепленное к верхней части аквариума.

— Эта машина необходима для ухода за ними?

— Да, это называется фильтром: он служит для улучшения качества воды — кратко объяснил Льюис.

Чтобы убедиться, что он охватил их всех, Льюис не жалел усилий в своих исследованиях, делая подробные отчеты Гердеру, когда он использовал различное оборудование для ухода за рыбами.Конечно, для такой степени механизации аквариумов требовался уровень технологии, который на несколько шагов опережал свое время. Использовать такую революционную технологию с единственной целью выращивания тропических рыб можно даже назвать странной.

Когда Моран наблюдал за этим, на его лице отразилось сомнение.

— Они ранее жили в дикой природе, поэтому их даже жалко ведь они находятся дома весь день. Почему бы тебе время от времени не позволять им плавать в большом пруду снаружи?

Но Льюис мягко отклонил его предложение.

— Я понимаю вас, но мы должны рассмотреть вопрос как они приспособятся к воде, поэтому я бы воздержался от этого.

— Тогда, хотя-бы, вынеси аквариумы на улицу чтобы они могли наслаждаться солнцем.

— Это тоже не стоит делать. Если бы аквариумы находились под прямыми солнечными лучами, возникли бы другие проблемы, такие как рост водорослей и скачки температуры воды. Следовательно, смена дня и ночи была воспроизведена с использованием искусственного освещения.

— Искусственное солнце, да. Всё благодаря развитию промышленности, — пробормотал Моран.

Льюис перевёл взгляд на лампы, установленные над аквариумами.

— Эти лампы накаливания и другие электрические технологии еще не получили широкого распространения — можно действительно почувствовать предзнаменование работы мистера Гердера.*(Первая лампочка Эдисона была изобретена менее чем за десять лет до этого, и в ней использовалась углеродная нить — вольфрамовые нити не были разработаны до начала 1900-х годов. В то время электричество действительно было преимуществом богатых и немногих — даже в 1919 году электричество было только у 6% британских домохозяйств (Музей науки Великобритании). Интересно, что примерно в этот период в Великобритании начали внедряться энергосистемы переменного тока)

Пока двое мужчин вели светскую беседу, Фред с сияющим лицом наблюдал за рыбками в аквариуме.

Затем дверь в зал открылась.

Раздались ритмичные шаги, и в комнату вошел Уильям.— Брат.Льюис прервал разговор с Мораном и повернулся к нему.

— Как работа?

— Всё идет хорошо. Как только мы сообщим Стэплтону, что держим тропических рыб, я уверен, что его интерес пробудится.

— Приятно слышать. Я надеюсь, что твой контакт с ним увенчается успехом.

— Спасибо. И я рад видеть, что с рыбами всё в порядке. Как я и думал, это было правильное решение доверить их заботу тебе, Льюис.

— Я обязан этим и тебе, и помощи мистера Гердера.Хотя его ответ был скромным, Льюис выпятил грудь.

Глядя, как близки были братья, Моран улыбнулся. Но когда он снова посмотрел на аквариумы, его внезапно осенило маленькое сомнение.

— Кстати, мы держим этих рыб, чтобы мы могли встретиться с этим парнем, верно? А когда это будет сделано, что с ними будет?Льюис слегка наклонил голову, размышляя.

— Ну… Насколько я понял его личность, по всей вероятности, он захочет взять рыб. В таком случае мы, вероятно, передадим их всех ему.Он сказал это с серьёзным лицом, и Моран был ошеломлён.

— Правда? Ты не думаешь, что нам следует оставить хотя бы один из этих аквариумов в особняке?

— Нет, совсем нет. Эти рыбы были собраны с единственной целью плана моего брата — они просто средство для достижения цели, и я не испытываю к ним большей привязанности, кроме этого.

— Я-я понял...Что касается Морана и Льюиса, хотя они и разделяли амбиции Уильяма как его товарищи, они прекрасно знали, что являются лишь одной из его шахматных фигур: если он прикажет им умереть, они будут готовы отдать свои жизни в любой момент.

Эти рыбы тоже были не более чем инструментами — все в комнате это понимали. Но, услышав, как резко Льюис выразился, более взрослый мужчина не смог скрыть своего удивления.Сидевший рядом с ними Уильям посмотрел на рыб.

— Тем не менее, они выглядят довольно здоровыми, плавая вот так. Во-первых, цвета этого Барбуса Ромбоцелатуса довольно яркие.

— А, так они так называются? То, что только что упомянул Уильям, было научным названием рыб. На случай, если Льюис не сможет ухаживать за рыбками, Моран и Фред тоже на всякий случай ознакомились с их названиями, но так как они казались довольно формальными, Моран не особо ими пользовался.

Увидев удовлетворённое выражение лица брата, Льюис просиял от радости.

— У тебя прекрасный эстетический вкус, брат. Кроме того, я бы также порекомендовал Апистограмма Рамиреса.

— Хм, у них красивый оттенок синего. Хотя лично мне здесь больше нравится Принцесса Бурунди.

— Понятно. Тогда что ты думаешь о Юлидохромисах и Полосатом Попугае? Они тоже из Африки.

Глаз Морана дёрнулся.

— ...Знаете, это очень здорово, что вы, ребята, так хорошо ладите — но мы можем на этом остановиться?

Но они проигнорировали его недоумение и продолжили обмен мнениями.

— Тем не менее, с практической точки зрения, мне очень нравятся Крапчатые Сомики за то, что они убирают остатки пищи из аквариума. С другой стороны, Лаубука Дадибурджора будут выпрыгивать из аквариума, если их оставить открытыми, и мне было трудно найти соседей по аквариуму для Расбора Светлячок.

— К слову о полезности, Льюис: я полагаю, тебе понравилась Сиамская Летучая Лисица, питающаяся водорослями?

— Хе-хе, ты всё видишь, брат. О, посмотри-ка сюда: Нанностомус Бекфорда расправляет плавники.*(Это форма угрожающего поведения рыб)

— Хватит! Хватит! Прекратите эти разговоры!Достигнув предела своего терпения, Моран встал между двумя братьями, вырвав их из их собственного мира.Их разговор прервался, Льюис выглядел озадаченным.

— В чём дело, мистер Моран? Я как раз собирался показать ему Апистограмма Какаду Тройная Красная.

— Вы сильно увлеклись и забыли про остальных! И что это за странные имена? Это не какая-то университетская лекция!Рядом с ним Фред указывал на рыб одну за другой, бормоча имена, которые всплыли в разговоре братьев. Очевидно, он старался правильно запомнить их.

Льюис недоумённо ответил.

— Для вас они могут быть сложными... Но мы с братьями запомнили их одним махом.Моран побледнел.

— Т-ты шутишь, верно?

Удивлённый, Фред тоже прекратил то, что он делал.

— Они действительно на другом уровне...

Сам Моран, выходец из дворянской семьи, был выпускником Оксфорда; кроме того, Фред также обладал интеллектом выше среднего. Но столкнувшись с интеллектуальными способностями трёх братьев Мориарти, которые смогли запомнить такие сложные имена всего за один раз, двое мужчин не смогли скрыть своего изумления.

— Я имею в виду, не проще ли вместо этого дать им прозвища?

По предложению Морана Льюис подложил руку под подбородок.

— Прозвища, хм… Пока у меня не было никаких проблем, но дать им более простые имена может быть хорошей идеей.

— Верно? Невыносимо слушать эти ругательные слова каждый раз, когда я прихожу сюда.

— Тогда попробуем. Но я буду отвергать любые неприятные, — пошутил Льюис.

Моран огляделся, его взгляд остановился на аквариуме, в котором плавала стайка Гуппи.

— Ладно... Тогда как насчет того, чтобы назвать их «Фред»?»

Глаза Льюиса за очками расширились.

— Мы дадим им свои имена?

— Разве что-то не так? Это намного лучше, чем называть их «Мистер Гуппи» и что-то в этом роде.

— Конечно, легко сказать… Но даже так, зачем называть Гуппи Фредом?

Моран ухмыльнулся.

— Потому что они маленькие и подвижные, не так ли?

Фред бросил на него сомнительный взгляд.

— Твои рассуждения так просты...?

Эта логика действительно казалась немного проблематичной. Уильям, наблюдавший со стороны, сделал обеспокоенное лицо.

— Поскольку ты умеешь маскироваться, Фред, если бы мы назвали рыбу в твою честь, это должно быть что-то вроде Рыбы-Листа, которая использует мимику. Более того, у Гуппи уже достаточно простое название, поэтому я не думаю, что нужно давать им еще одно.

Казалось, что на этот раз Моран не хотел слушать слова Уильяма.

— Все нормально — в таких вещах лучше полагаться на свою интуицию. Так или иначе, тогда решено: Гуппи будут называться «Фред».

Затем его внимание привлек еще один аквариум. Зачарованный, он смотрел на единственного обитателя внутри.

— О, у него аквариум полностью в его руках, а? Мне нравится это чувство отчужденности — этот будет называться «Моран».

Рыба, которой Моран только что дал свое имя, на самом деле была крошечной рыбой-фугу, которую пришлось изолировать в первый же день после нападения на другую рыбу.

— А, насчёт этого...

Льюис действительно хотел объяснить, почему рыба-фугу была совсем одна, но видя, как взволнован Моран, он колебался.

Однако Моран, похоже, воспринял эту паузу в ином свете.

— Эй, тебе тоже нравится? Извини, но это в порядке очереди — так что я могу дать ему имя.

— В-верно. Если с этим всё в порядке, тогда...Моран выглядел так, будто ему действительно нравилось, и поэтому Льюис решил промолчать правду о новом обладателе имени Морана.

Вместе с Льюисом Фред тоже был свидетелем того, что делала рыба-фугу в день прибытия. Ему было немного больно видеть Морана в блаженном неведении об этом, и он отвернулся.

Затем его внимание привлек один из аквариумов.

— Они очень похожи на мистера Уильяма и его братьев.

Заинтригованные, Уильям и Льюис проследили за его взглядом.

— Э?

Перед их глазами танцевала группа красивых рыб с почти божественным видом вокруг них, которых можно было даже назвать королями аквариума.

— Скалярии?

В аквариуме сомкнутым строем плавали три скалярии. У них была блестящая серебряная чешуя с вертикальными черными полосами по бокам. Эта близость действительно напомнила братьев Мориарти, связанных друг с другом крепкими узами.

Их имена напоминали ангелов*(«Скалярии» на англ. это «Angelfish», что буквально означает «Рыба-ангел»), и Уильям не мог не усмехнуться, насмехаясь над собой.— Я думаю, что это последнее, как нас следует называть.

— Нисколько. В каком-то смысле вы трое ангелы, но больше те, кто трубит в трубы в Книге Откровения.*(Моран имеет в виду семь ангелов, которые трубят в трубы, вызывая семь стихийных бедствий, как описано в Новом Завете)

При таком ироническом обороте речи Уильям снова многозначительно рассмеялся.

Рядом с ними, с несколько рассеянным видом, Льюис любовался рыбой, с которой он так познакомился.

— Хотя, как и сказал Фред, их элегантная внешность определенно подходит и брату Уильяму, и брату Альберту.

— Не надо скромничать, Льюис: ты такой же благородный, как и мы.

Льюис немного покраснел.

— Б-Большое спасибо, брат.

Глядя на трёх рыб, плавающих вместе, Моран с энтузиазмом кивнул.

— Тогда, их имена будут «Уильям», «Альберт» и «Льюис».

— Это немного смущает... — Уильям застенчиво улыбнулся.

Моран отошел от аквариума. — И Льюис, и Фред согласны с этим, так что всё нормально. В любом случае, я пойду.

Но Фред позвал его, когда он собирался покинуть комнату

— Э? Что насчет остальных?

— Наверное...Моран взъерошил ему волосы, когда ответил.

Столкнувшись с чрезмерно развязным поведением Морана, Фред потерял дар речи.

«…………»

При нормальных обстоятельствах в этот момент Льюис возложил бы на Морана некоторые обязанности.

Но его внимание по-прежнему привлекал аквариум со скаляриями.

Ему еще предстояло заметить это самому, но их три имени, которые теперь были даны этим рыбам, вызвали в его сердце легкое волнение.

***

Наступил полдень через три дня после этого, всего прошло семь дней с тех пор, как рыбы прибыли в особняк.

Моран бодрой походкой вошёл в холл.

— О, как поживают рыбы?

Хотя он оставил вопрос об их именах незаконченным, с того дня Моран полностью увлекся наблюдением за рыбами, часто заходя в зал, когда у него было свободное время.

Конечно, то же самое было и с Фредом: он часто приходил в гости и с разрешения Льюиса развлекался, помогая их кормить и так далее.

Как только Моран вошёл в комнату, он заглянул в аквариум с Гуппи у входа и расплылся в весёлой улыбке.

— Эй, «Фред». Вижу, как всегда энергичный.

Гуппи содержались стаей, а не по отдельности, и уже не было ясно, кого из них назвали Фредом. Таким образом, это стало названием всей группы.

Поздоровавшись с «Фредом», Моран перешел к аквариуму с рыбой фугу.

— Я тоже рад, что у тебя все хорошо. Иметь весь аквариум в своем распоряжении — это, должно быть, очень здорово.

Возможно, это было потому, что он дал этой рыбе свое собственное имя, потому что Моран говорил с ней удивительно фамильярно.

— По сравнению с остальными, может показаться, что ты довольно одинок, будучи одним. Но я не возражаю против такого образа жизни... потому что когда-то я тоже так жил.

Он опустил глаза, его мысли вернулись к прошлому.

— После того, как меня сочли убитым в бою, я хотел отомстить ублюдкам, которые заставили меня пройти через это, и жил в преступном мире Лондона. То есть совсем один.

При этом внезапном разговоре о его прошлом маленькая рыба-фугу выглядела несколько озадаченной.

Но Моран проигнорировал это и продолжил страстным голосом:

— Тогда я был готов жить один долгое, долгое время. Но потом я встретил Уильяма. Это звучит банально, но я действительно нашёл друзей, которым могу доверять.

Он прижался лицом к аквариуму.

— То, что я пытаюсь сказать, это... Даже если сейчас ты живёшь один, однажды ты обязательно встретишь людей, которым сможешь доверять всем сердцем. Так что, даже если ты один, это не повод чувствовать себя подавленным. Если ты будешь продолжать жить с решимостью, ты определённо...

Моран остановился. В стекле аквариума на него смотрели фигуры двух мужчин.С неприятным предчувствием он тихо обернулся.

Там, сохраняя самообладание, стояли Льюис и Альберт.

— ...Как долго вы двое стоите там? — осторожно спросил он.

Выглядя смущенным, Льюис прочистил горло, прежде чем ответить.

— Эм... Извините, но... С тех пор, как вы прошли перед этим аквариумом, мистер Моран...

Рядом с ним Альберт расплылся в озадаченной улыбке.

— Как бы мне это выразить... Иметь возможность так откровенно разговаривать с рыбой, полковник: твои коммуникативные навыки поистине изумительны.

— Правда...?

Услышав это, Моран обхватил голову руками. Он произнес проникновенную речь перед рыбой — это было крайне неловкое зрелище, и его приподнятое настроение мгновенно испарилось.

— Знаешь, это несправедливо: не говоря ни слова, ты можешь выставить меня дураком.

— Нет, в этом случае ты действительно копал себе могилу...

— Я полагаю, ты прав... Неудивительно, что ты проводишь здесь почти все свое время, Льюис. Быть равнодушным к таким простым вещам: это и есть магия тропических рыб?

— Нет... Ну, да — если вы так говорите, мистер Моран, тогда я уверен, что это так...

На самом деле, то, что заставило Морана совершить ошибку, которая была так на него не похожа, возможно, было бы не совсем правильно назвать это «магией». Приняв во внимание его чувства, Льюис уступил.

Затем Альберт заговорил ужасно мягким голосом.

— Полковник. Если ты устал, я мог бы замолвить словечко перед Уильямом, чтобы он дал тебе отдохнуть от твоих обязанностей.

Альберт не говорил с ним своим обычным поддразнивающим тоном; вместо этого его доброта была искренней, и Моран ответил тонким голоском.

— Пожалуйста, не надо меня жалеть...

— ...Ну, я ничего не могу с этим поделать, теперь, когда ты это увидел.

По правде говоря, Моран получил достаточно психических ударов, чтобы захотеть проспать всю ночь. Но каким-то образом он взял себя в руки и продолжил наблюдать за рыбой.

Пока он это делал, двое других мужчин с серьезными лицами перешептывались друг с другом. Даже когда кончики его ушей покраснели, Моран притворился, что ничего не заметил.

Затем, когда он ходил по комнате, он кое-что понял.

— При рассмотрении, разве нет большой разницы в том, как с ними обращаются?Раньше Льюис беспокоился за Морана, но теперь он отреагировал с тревогой.

— О чём ты говоришь? Я делаю все возможное, чтобы заботиться о них одинаково.Моран указал подбородком на аквариум.

— Тогда, что это?Это был аквариум, в котором жили несколько последних рыб, которым на днях дали имена, — другими словами, три Скалярии, названные в честь братьев Мориарти.Льюис слегка наклонил голову.

— Что с ними?— Независимо от того, как ты на это смотришь, разве их аквариум не является каким-то образом более роскошным, чем остальные?

Моран прищурился. Как он указал, другие аквариумы были обставлены просто, содержали только самое необходимое для содержания их обитателей. Напротив, аквариум с Скаляриями имел продуманную планировку: в нем было множество водных растений, а освещение даже было отрегулировано так, чтобы максимально увеличить привлекательность экспозиции.

— О, Льюис рассказывал мне об этом ярко-красном раньше: разве это не Альтернантера Рейнека?

— Кроме того, я также посадил Эхинодорус Нежный.

— Я же сказал тебе прекратить это, верно?! - рявкнул Моран.

Дискуссия Альберта и Льюиса немедленно прекратилась.

— В любом случае, я не заметил, чтобы эти причудливые растения выращивались в других аквариумах.

— Не слишком ли ты много думаешь? Недавно я раздобыл несколько новых водных растений, поэтому просто поместил их в соответствующий аквариум.

— Я не знаю: может быть, ты к ним привязался, раз их назвали в честь братьев, на которых ты так сильно равняешься. На самом деле, я уже некоторое время думаю что так и есть.

На самом деле, это было не только в этот раз: с тех пор, как Скалярии были названы в честь трёх братьев, у Морана появилось ощущение, что Льюис стал странно предан им.Однако Льюиса, казалось, раздражало это предположение.

— Даже для вас, мистер Моран, подобные замечания непростительны. Для меня эти рыбы — не более чем средство для успеха плана моего брата — я не испытываю к ним особой привязанности.

Тон Льюиса был суровым: результат его преданности возложенному на него долгу. Но Моран казался невозмутимым.

— Как бы ты ни пытался это раскрутить, нынешнее положение вещей говорит само за себя. Но я не пытаюсь обвинить тебя в том, что ты выбираешь любимчиков. Так что ты относишься к ним немного лучше, поскольку им дали имена Уильяма и Альберта. Это нормальное чувство, не так ли?

На это Альберт, который до сих пор беспокоился о Моране, согласился.— Полковник прав. План состоит в том, чтобы просто доставить рыб Стэплтону живыми. Пока твои методы их выращивания не причиняют никакого вреда, ты волен поступать так, как тебе нравится, Льюис.

«…………»

Несмотря на то, что они были живыми существами, Льюис хотел прямо отрицать, что он питал какую-либо ненужную привязанность к тому, что было всего лишь инструментами. Но теперь, когда старший брат сделал ему замечание, он замолчал и больше ничего не сказал.

— В любом случае, мы приближаемся к тому дню, когда Уильям захочет установить контакт с целью. Продолжай в том же духе, Льюис, у тебя все отлично получается.

Оставив эти благодарные слова позади, Альберт вышел из комнаты.

— Ну, все будет хорошо, пока ты не позволишь им всем умереть. Знаешь, это нормально — получать удовольствие в меру.

Затем, после краткого осмотра аквариумов, Моран тоже покинул зал. Но, выходя за дверь, он оглянулся на Льюиса.

Увидев серьезное выражение лица мужчины, внезапно, легкое беспокойство затрепетало в его груди.

***

На следующее утро.

После вчерашнего инцидента Морану очень хотелось узнать, что Льюис будет делать дальше, и поэтому он направился в зал вместе с Фредом, у которого сейчас было немного свободного времени. Возможно, это было потому, что он работал допоздна, потому что Фред продолжал зевать, потирая затуманенные глаза.

Но в тот момент, когда Моран толкнул дверь в холл, поразительное зрелище, представшее перед ними, в мгновение ока прогнало всю сонливость Фреда.

— Это...

— Что это, чёрт возьми, такое? — воскликнул Моран.

Ошеломлённые, двое мужчин стояли на месте.

Один угол зала был превращен в густые джунгли.Многочисленные южноамериканские деревья, посаженные в гигантские горшки, теперь окружали аквариум с Скаляриями. В то же время обоих мужчин поразило ощущение, что каким-то образом влажность в комнате повысилась со вчерашнего дня.

Услышав крик Морана, Льюис высунул голову из-за увитого плющом дерева.

— Вы слишком громко разговариваете по утрам, мистер Моран. Это вызовет стресс у рыб, поэтому, пожалуйста, воздержитесь от криков. Но в чём дело?

— Это моя реплика: что ты здесь сделал?!Вспышка света отразилась от очков Льюиса.

— Я искал более благоприятную среду для моих бра... нет, рыб, поэтому я воссоздал здесь тропический лес Южной Америки. Они были заказаны несколькими днями ранее и прибыли вчера вечером, я только что закончил их раскладывать.

Очевидно, роскошные водные растения были только началом для Льюиса. Тем не менее, Моран не ожидал такого большого прогресса за одну ночь.

Ситуация вызвала так много вопросов, что он понятия не имел, с чего начать. Но Моран отказался отступать и поднял одну из насущных проблем.

— Во-первых, ты, очевидно, собирался сказать «моих братьев», но всё же: не говори так легко о таких великих подвигах, как «воссоздание Южной Америки»! Нет, у меня было предчувствие на этот счет. Нормальный человек поразмыслил бы над тем, что произошло вчера, и сдержал бы себя после этого, но для тебя, ты из тех, кто вместо этого впадает в ярость. И все же, я не думал, что ты сделаешь что-то настолько радикальное, как это!

Моран разразился бурной тирадой, но Льюис сохранял хладнокровие, отвечая.

— Спасибо вам за то, что нашли время указать на каждую из этих вещей. Однако я считаю, что отношусь ко всем рыбам одинаково, и, на мой взгляд, несправедливо говорить, что я отдаю предпочтение некоторым из них только потому, что некоторые растения были размещены в определенных местах.

— Что это за наглость, даже не признаваться в этом после того, как зашел так далеко... Я имею в виду, ты на самом деле немного осознаешь это, не так ли?

— Кроме того, на самом деле довольно удивительно, что вам все это время удавалось сохранять спокойствие, мистер Льюис...

Даже после того, как он выдержал этот поток вопросов, Льюис остался невозмутим — и, если уж на то пошло, это вызвало у Фреда чувство благоговения.

— Ну, это мы сказали, что ты волен поступать так, как тебе нравится. В любом случае, твоя любовь к своим братьям, безусловно, ужасна.

Морану казалось бессмысленным продолжать спорить с младшим сыном Мориарти, который упорно отказывался признавать его предвзятое отношение к разведению рыб. Он оставил попытки убедить Льюиса и продолжал наблюдать за рыбами, как обычно.

«…………»

Он попытался сосредоточиться на трепещущей рыбе перед ним. И все же Моран не мог не заметить деревья, стоящие на краю его зрения.

Мучимый этим конфликтом, он в конце концов поддался искушению. Уверенными шагами Моран направился к зарослям, а Фред осторожно последовал за ним.

— ...Что ж, если они уже здесь, мы можем наслаждаться ими в полной мере.

Бормоча что-то, ни к кому конкретно не обращаясь, Моран подошел к ряду деревьев. Используя одну руку, чтобы отодвинуть листья на своем пути, он двинулся сквозь зелень. Затем его взгляд упал на аквариум, стоящий на соседнем столе. Внутри были какие-то животные с невероятно яркой окраской.— Что это?

— Они очень красочные, — заметил Фред.

В аквариуме было несколько крошечных лягушек. Они были темно-синими с красными крапинками.Двое мужчин были полны вопросов о присутствии этих незнакомых существ. Тем не менее, из чистого любопытства, они приблизили свои лица к ним и заглянули внутрь.

Льюис, который кормил других рыб, громко окликнул их.

Пожалуйста, не открывайте крышку аквариума: они могут выглядеть красиво, но они выделяют смертельный яд, настолько смертоносный, что некоторые коренные племена Южной Америки используют его для покрытия кончиков своих духовых трубок.

В одно мгновение Моран и Фред отпрыгнули от аквариума. Благодаря их природному атлетизму расстояние, на которое они отступили, было больше, чем у обычного человека.Как бы то ни было, они чудом избежали челюстей смерти. Но даже когда внезапное появление этих ядовитых лягушек вызвало у них озноб, Моран успокоил свое бешено колотящееся сердце и бросил на Льюиса гневный взгляд.

— Почему здесь такие опасные вещи?! Даже воссоздание южноамериканской среды имеет свои пределы, не так ли?!

— Мои извинения. Одной из моих мотиваций действительно было воссоздание естественной среды обитания рыб. Но более того, я хотел подготовиться к сценарию, в котором Стэплтон проявляет интерес к другим существам, помимо рыб. Поэтому я начал выращивать этих лягушек на всякий случай.

Сказав это, Льюис направился к аквариуму. Приоткрыв крышку, он бросил туда несколько крошечных насекомых: корм для лягушек.

«…………»

Видя его опытную руку, двум другим мужчинам больше нечего было сказать. В этом необычном пространстве, созданном в особняке, в котором они жили ежедневно, их способность обрабатывать информацию давно достигла своего предела.

Убедившись, что лягушки наелись досыта, Льюис продолжил эффективный обход комнаты, чтобы проверить остальных.

Моран уставился вдаль.

— Это, конечно, удивительно, что люди могут сделать за такое короткое время...

Но чрезмерное рвение, если его направить в неправильном направлении, может привести к результатам, которых никто не ожидал.

Несмотря на то, что различные моменты глубоко впечатлили их в то, насколько удивительным был Льюис, в то же время Моран и Фред также осознали определенную правду в жизни. Они снова прошли сквозь ряд деревьев.

Двое мужчин раздвинули завесу из листьев, какая-то часть их нервно гадала, сбежали ли эти опасные лягушки, и подошли к аквариуму, о котором они думали.

— О, вот и они.Увидев, что сам аквариум не изменился, Моран, наконец, вздохнул с облегчением и продолжил восхищаться тремя «братьями Мориарти», плавающими внутри.Того, кто возглавлял группу, звали «Уильям». Сразу за ним шел «Альберт», затем «Льюис». В джунглях, созданных Льюисом, три Скалярии сияли так, что соответствовали своим ангельским именам.

Однако, в отличие от радостного Морана, выражение лица Фреда было серьезным. Он слегка прищурился.

— Тебе не кажется что... Её движения немного неуклюжи?

— А?

Моран уставился на объект пристального внимания Фреда. Он сразу же почувствовал неуловимую перемену в этой рыбе.

Хотя на первый взгляд все казалось совершенно нормально, если внимательно понаблюдать за всеми тремя, было ясно, что тот, кто шел во главе группы, плавал немного иначе, чем двое других.

— Что-то не так?

Льюис подошел, почувствовав, что что-то случилось. Но еще до того, как Фред объяснил ситуацию, он заметил странность с «Уильямом».

Он приблизил лицо к аквариуму, несколько мгновений наблюдая за рыбой, но постепенно выражение его лица стало серьезным.

— Эй, Льюис: что, чёрт возьми, происходит? Может быть, она больна? — спросил Моран.

Льюис положил руку под подбородок, на долю секунды задумался, а затем быстро принял решение.

— ...Во-первых, давайте переместим её в отдельный аквариум. У входа в холл есть еще один, поменьше: мистер Моран, пожалуйста, принесите его сюда. Фред: пожалуйста, ознакомься с измерениями приборов, установленных на этом аквариуме, и сообщи о них.

Услышав эти инструкции, двое мужчин сразу же приступили к своим обязанностям.

Тем временем Льюис достал из нагрудного кармана блокнот и проверил меры реагирования на чрезвычайные ситуации, которые он изучил самостоятельно. Хотя он уже выучил их все наизусть, он хотел избежать любой возможной ошибки.Моран вернулся с небольшим аквариумом.

— Эй, этот сойдёт?

— Да, спасибо.Сначала Льюис перелил немного воды из аквариума с Скаляриями в тот, который принес Моран, так, чтобы в нем было достаточно глубоко для одной рыбы. Затем он установил какое-то оборудование, чтобы еще раз проверить температуру и качество воды, а затем добавил в воду немного соли.

Наблюдая за ним, Моран склонил голову набок.

— Зачем ты добавил соль?

— Соленая вода — эффективное средство для лечения болезней рыб. Хотя оно, конечно, не всемогущее.

Сказав это, Льюис с помощью сачка осторожно зачерпнул «Уильяма» и перенес его в приготовленный ими аквариум. Хотя у изоляции больных рыб были свои недостатки, его приоритетом было остановить распространение болезни, а также ограничить любой ущерб, который может быть причинен другой рыбе.

Работая, Льюис слушал измерения, которые зачитывал Фред, но его недоумение только усилилось.

— Качество и температура воды в норме. Насколько я могу судить, в аквариуме нет никакого очевидного мусора или грязи, и оборудование, похоже, не работает со сбоями. В этом случае, возможно, какое-то постороннее вещество попало в её пищу, или, может быть, она получила стресс от своего окружения...

— Может быть, над ней издевались другие рыбы? — спросил Моран.

Льюис тут же отверг эту мысль. — Из того, что я наблюдал, между ними не было сильных ссор. В таком случае, другая возможность, о которой я думаю, — это изменение её окружения.

Он бросил косой взгляд на окружающие их деревья. И Фред уловил подтекст, стоящий за этим небрежным жестом.

— Под «стрессом» вы имеете в виду эти деревья? Но не похоже, чтобы они вступали в контакт с водой, так что, вероятно, они не повлияли на качество воды, по крайней мере, напрямую. Кроме того, разве они не были добавлены совсем недавно? Воздействовать на рыбу так быстро...

— Мы не можем отвергать такую возможность. Возможно, изменения в виде за пределами аквариума вызвали некоторый визуальный стресс... Что ж, независимо от причины, вина за его плохое самочувствие лежит на мне: на том, кто отвечает за его уход.

«…………»

Изолировав рыбу, все трое остались стоять там, где были.

Они смотрели на больную рыбку, одиноко плавающую в своем аквариуме, и в них росло чувство страдания и разочарования.

***

Через три дня после того, как Скалярия заболела. В общей сложности прошло уже 11 дней с тех пор, как рыбы прибыли в особняк.

Несмотря на преданную заботу Льюиса, состояние «Уильяма» не улучшилось.

Его плавники, когда-то гордо поднятые вверх, теперь поникли. Блеск его чешуи померк, и даже то, как он плавал, выглядело дрожащим и неуверенным. Во время приема пищи он оставлял практически всю свою пищу несъеденной. Вообщем, с тех пор, как было обнаружено его слабое здоровье, его состояние неуклонно ухудшалось.

Скалярия, одиноко плавающая в воде.Льюис наблюдал за этим со стула.

Он ничего не мог поделать и злился на собственное бессилие. Вдобавок ко всему, причиной его болезни могли быть его собственные необдуманные действия — это было невыносимо.

Кстати, южноамериканские деревья, которые были привезены на днях, теперь были перенесены в конец зала. Это была разумная мера: в конце концов, существовали опасения, что изменение окружающей среды могло повлиять на рыбу. Теперь можно было бы подумать, что территория просто вернулась бы в свое прежнее состояние, но после того, как деревья, которые источали такое странное присутствие, были убраны, пространство вокруг аквариума теперь выглядело несколько пустым.

По залу разносился только механический шум аквариумного оборудования. Затем дверь в холл медленно открылась, и там стоял Фред.

Сидя перед аквариумом, Льюис даже не повернулся, чтобы посмотреть на вошедшего в комнату. Вместо этого он наблюдал за Скалярией в серьёзном молчании.

Фред тихо подошел к нему.

— Всё нормально?

— Если ты говоришь о рыбе, то, к сожалению, её состояние не очень хорошее. Но хотя мое внимание было поглощено заботой о ней, я ни в коем случае не пренебрегал остальными. В этом ты можешь быть уверен.

«…………»

Фред на самом деле спрашивал о здоровье Льюиса, но из этого решительного ответа он понял, что Льюис намеренно избегал этой темы, и поэтому он не стал настаивать дальше.

Оглядев окружающие аквариумы, он увидел, что другие рыбы энергично плавают. Как и сказал Льюис, казалось, он избежал попадания в ловушку, позволив одной рыбе помешать управлению всем предприятием.

На несколько минут между ними повисла неловкая тишина.

Со стороны Фред по очереди посмотрел на Льюиса и «Уильяма». Когда измученный заботами человек смотрел на больную рыбу, его лицо волнами излучало усталость.

С тех пор как Льюис начал ухаживать за рыбой, он постоянно находился рядом с её аквариумом. Приготовив всем еду, он запирался в этой комнате, чтобы присматривать за ней в одиночку. Иногда, из-за беспокойства, другие заходили, чтобы проверить его, но Льюис упрямо отказывался уходить.

Когда он в последний раз возвращался в свою комнату? — Здесь не было никакой кровати, и по его лицу было до боли очевидно, что он не выспался.

Фред колебался по этому поводу. Но в конце концов он принял решение и задал Льюису.

— Мистер Льюис. Я понимаю, что вы чувствуете, но вам всё равно нужно немного отдохнуть. Если ваше тело будет сломлено, все будет напрасно.

— Кажется, я уже говорил, что всё нормально.В отличие от его обычной манеры, голос, поразивший Фреда, был чрезвычайно холодным.

Было ясно, что Льюис не хотел, чтобы он допытывался дальше.

Фред чуть не увял, услышав это, но, что бы он ни делал, он не мог подавить растущий внутри него вопрос.

— Почему вы так много делаете только для одной рыбы? Разве вы не говорили это раньше: что они — всего лишь средство для осуществления плана?

«…………»

Вспоминая свои собственные слова, он понял, что Фред попал в точку. Но он скривил губы и опустил глаза, как будто ему было трудно ответить. Его руки, лежащие на коленях, были сжаты в кулаки — возможно, этот вопрос вызвал внутри него конфликт.

В прошлом Льюис и Фред поссорились в середине миссии.

В то время их задачей было наказать дворян, которые похищали детей из трущоб и те подвергались жестокостям. Во время операции они разошлись во мнениях относительно того, следует ли помогать ребенку, чья поврежденная нога лишила его движения.

Фред настоял на том, чтобы помочь ему, но Льюис предложил оставить ребенка, поскольку их цель — убить дворян была на первом месте. Хотя Фред знал, что он сказал это из-за беспокойства о своем брате, который тоже был на той же миссии, он все равно счел решение Льюиса довольно бессердечным.

В конце концов, Моран, который был для них как старший брат, вмешался и разрядил ситуацию. Однако факт оставался фактом: Фред и Льюис чуть не поссорились из-за разногласий во мнениях...

Льюис Джеймс Мориарти был человеком, который мог стать настолько безжалостным, насколько это было необходимо ради своего брата.

Это был факт, который те, кто работал с «Криминальным Лордом», знали слишком хорошо.

Однако именно потому, что Фред понимал его характер, он был сбит с толку тем, почему Льюис зашел так далеко, чтобы посвятить себя простой тропической рыбе.

Это была всего лишь одна рыба из трех. И даже если все Скалярии погибнут, в аквариумах все равно останутся десятки других видов. Было много замен.

Так почему...

— Фред, ты прав.

Все еще глядя вниз, Льюис заговорил серьёзным, но чётким голосом.

— Это инструмент, который поможет моему брату приблизиться к его цели. Других причин нет. Если бы это была обычная рыба, я бы так не вкладывался. И если бы мой брат приказал мне убить их всех прямо сейчас, я бы сделал это без колебаний.

Фред кивнул. Но в то же время эти слова пронзили его до глубины души. Он бы сделал это и сам, если бы Уильям сказал ему, но он не мог понять, как Льюис смог полностью закрыть свое сердце для живых существ, которых он так заботливо вырастил.

— Тем не менее...

Льюис попытался продолжить, но его голос слегка дрожал, и Фред не мог скрыть своего удивления. Обычно этот человек был спокоен и собран, но теперь, в отличие от обычного себя, казалось, что дрожь агонии выворачивает его изнутри.

Сидя на стуле, Льюис медленно посмотрел на Скалярию перед ним.

Его голос наполнился решимостью.

— Тем не менее, только ради этого... хотя это было сделано наполовину в шутку, ему было дано имя «Уильям», и поэтому я должен сделать для него все, что в моих силах.

— Мне больно это говорить, но то, что ты сказал, было правдой. Это глупо с моей стороны, но я привязался к рыбе, которая должна была быть не более чем инструментом. В итоге, я проецировал образ своего брата на рыбу.

— Мистер Льюис...

Он заложил эмоции, которые он подавлял с логикой, и теперь Фред понял, насколько он страдает...

Произвести образ брата на Скалярию.

Возможно, если не знать предыстории братьев, это кажется довольно смешным. Но как человек, который разделял их амбиции, Фред не собирался смеяться.

Льюис посвятил себя работе, не моргнув и глазом. Но, пробывая с двумя братьями до сих пор, Фред с болью осознавал, что это хладнокровие было, с другой точки зрения, напрямую связано с его необычайной любовью к Уильяму.

В таком случае было вполне естественно, что как только чему-то дали имя брата, которого он так почитал, Льюис начал рассматривать это как нечто большее, чем просто инструмент.

Это было полной противоположностью тому, что Льюис всегда говорил и делал. Но Фред знал, что его слова подкреплены убеждением, и поэтому понимал, что дальнейшие уговоры будут бесполезны. На самом деле, он мог даже сочувствовать этой беззаветной преданности рыбе.Потому что для Льюиса Уильям Джеймс Мориарти был фигурой более ценной и важной, чем что-либо еще.

Но хотя он и понимал чувства Льюиса, это не означало, что проблема была решена.

— Даже если так, мы больше ничего не можем…

Хотя это было чрезвычайно трудно сказать, это была неопровержимая правда, и Льюис принял её с горечью.

— ...Верно. Больше мы ничего не можем сделать.

Силой одних чувств, на самом деле, нельзя было надеяться победить болезнь.

Это была жестокая правда, и лицо Фреда помрачнело. Хотя у него больше не было намерения останавливать Льюиса, между ними снова воцарилось безмолвие.

Комнату поглотила тяжёлая тишина.

Затем голос человека заговорил.

— Здесь довольно мрачно. Льюис, Фред.

Они посмотрели на вход и увидели Уильяма, который молчаливо входил в зал.

Глядя на своего младшего брата, сидящего вяло перед аквариумом, голос Уильяма смешался с горечью.

— Тебе, кажется, не очень хорошо, Льюис. Хотя это то, что я попросил тебя сделать, это не должно прийти за счёт твоего здоровья.

— Брат...

Льюис поднялся на ноги, пытаясь объяснить ситуацию. Но всё, что у него было, это бесполезные оправдания, и он промолчал.

Вместо этого Фред вышел вперед и попытался защитить его.

— Н-Нет, мистер Уильям. Он пытался помочь рыбе...

Но Уильям поднял руку, останавливая его.

— Фред, я не хочу, чтобы ты совершил ошибку. Я не пришел сюда, чтобы не возложить вину на Льюиса. Скорее я здесь, чтобы дать ему что-то важное.

— Э?

Это было не то, чего он ожидал. В недрумении, Фред стоял как вкопанный.

Затем Уильям достал из нагрудного кармана маленькую бутылочку с жидкостью и небольшой лист бумаги и передал их Льюису.

Излишне говорить, что Льюис был озадачен.

— Брат... Это?

— Лекарство для рыбы.

При этих небрежных словах Льюис и Фред были поражены. Широко раскрытыми глазами они смотрели на бутылку в руке Льюиса.

— Из того, что мне сказали, это было приготовлено с использованием раствора малахитовой зелени в качестве основы*(Малахитовую зелень можно использовать в качестве антимикробного средства в аквакультуре, но она токсична и потенциально канцерогенена, поэтому сегодня она запрещена для этой цели во многих странах). Добавление соответствующего количества его в воду должно помочь, — просто объяснил Уильям.

— Вы предугадали это, мистер Уильям?

На лице Фреда отразилось волнение, и Уильям неторопливо кивнул.

— Я предвидел такую ситуацию, поэтому попросил Гердера разработать такое лекарство. Но из-за того, что оборудование для содержания рыбы было более приоритетным, кажется, что лекарство было завершено с небольшим опозданием. Простите, что заставил вас ждать, Льюис — последние несколько дней, должно быть, были для тебя трудными.

Услышав это, Фред восхитился дальновидностью Уильяма, а также выдающимися техническими знаниями Гердера.Обеими руками Льюис сжимал крошечную бутылочку, как будто она была бесценна.

— ...Спасибо большое, брат!

В кромешной тьме у него появился луч надежды. Льюис поклонился, а Уильям ответил теплой улыбкой.

— Кроме того, у меня есть новости по поводу работы: через пять дней все рыбы покинут особняк.

Постепенно, лица Льюиса и Фреда напряглись.

— Мне удалось договориться о встрече со Стэплтоном несколькими днями ранее. Как и планировалось, его заманили тропические рыбы, и он пригласил нас в свой особняк в обмен на то, что мы отдадим их ему. Думаю, после этой встречи я смогу судить, действительно ли он замешан в гнусных деяниях.

— Понял, — ответил Льюис.

— Я отчитаюсь, как только получу результаты. Что ж, тогда я желаю вам всего наилучшего.

Фред улыбнулся. — Рыба наверняка поправится, как только вы воспользуетесь этим, — сказал он.

Но, напротив, поведение Льюиса было чрезвычайно спокойным.

— Я бы не был так весел, — предупредил он. — Поскольку препарат был только что разработан, могут быть опасения по поводу его качества, и мы не знаем наверняка, будет ли он эффективен при лечении этого конкретного заболевания.

Но Фред просто сузил глаза и уставился на лицо Льюиса.

— ...В чём дело?

Фред приподнял уголки своего рта пальцами.

— Вы улыбаетесь.

— Чт...!

В одно мгновение Льюис прикрыл рот рукой. Как ни старался он выглядеть невозмутимым, казалось, он не мог скрыть полнейшего восторга, переполнявшего его.

— В-В любом случае! Поскольку это то, что подготовили брат Уильям и мистер Гердер, нужно воспользоваться этим прямо сейчас!Льюис сказал это особенно громко, пытаясь скрыть свое смущение. Затем, следуя инструкциям на листке бумаги, который ему дали, он добавил жидкое лекарство в аквариум.

— Теперь все, что мы можем сделать, это надеяться, что это сработает.

— Все будет хорошо, — весело сказал Фред.

В этот раз Льюис не стал возражать.

***

Теперь вернёмся к началу истории.

С некоторым сожалением Фред ушел на свою работу в качестве контактного лица «Криминального Консультанта», и Льюис снова остался один в холле.

Однако ситуация была совершенно иной, чем раньше. Он больше не беспомощно наблюдал, как рыба слабеет — вместо этого он нашел луч надежды на ее выздоровление.

Стоя перед аквариумом, Льюис теперь делал ставку как на эффективность лекарства, так и на собственную силу воли рыбы.

— Пожалуйста, помоги ей...

Он горячо молился о выздоровлении Скалярии.

И когда так называемый король аквариума плавал вокруг своего аквариума, в его сознании всплыл образ его брата.

***

Через пять дней после этого наконец пришло время перевезти тропических рыб в резиденцию Стэплтона.

Было раннее утро, и небо было ясным. Несколько повозок, запряженных лошадьми, были припаркованы на улице перед их особняком. Для удобства транспортировки рыб переложили в бутылки подходящего размера, и пока члены семьи Мориарти грузили бутылки, ёмкости и другое аквариумное оборудование на тележки, Льюис стоял у входа в особняк, спокойно наблюдая за происходящим.

Несмотря на то, что он почти потерял сознание после этих последовательных дней напряжения, к тому времени, когда рыб должны были увезти, Льюис смог полностью восстановить свои силы. Его изможденному лицу теперь вернулось здоровое сияние, а за очковыми линзами его глаза сияли блеском успеха.

Сначала Льюис хотел сам погрузить их на тележки, заявив, что все предприятие, вплоть до транспортировки рыб, находится под его ответственностью. Однако, зная, что на этот раз он внес наибольший вклад, остальные члены семьи Мориарти настояли на том, чтобы он больше не работал. В результате, несмотря на недовольство, Льюис был на роли наблюдателя.

Время от времени, когда они проходили мимо него, неся рыб в бутылках, блеск в глазах Льюиса слегка дрожал. И когда это случалось, он притворялся, что поправляет очки, чтобы скрыть дрожь в своем сердце.

Увидев, как его младший брат в пятый раз поправляет свои идеально сидящие очки, Уильям подошел к нему.

— Испытываешь эмоции, Льюис?

Смутившись, Льюис негромко кашлянул, затем выпрямил спину.

— Я не...

Он остановился. Затем, глядя на повозки, его голос стал мягче.

— Нет, ты прав. Я не хотел признавать этого, но на этот раз я чувствую себя довольно сентиментальным.

Услышав, как Льюис раскрыл свои истинные чувства, Уильям с любовью посмотрел на него.

На глазах у двух мужчин бутылки с рыбой фугу и Гуппи грузили на тележки. С тех пор как крошечным рыбкам дали имена, усилия Льюиса по разведению тропических рыб приняли странный оборот.

Вспомнив причину, по которой в это предприятие был брошен гаечный ключ, Льюис посерьезнел и опустил голову.

— Брат. Я искренне сожалею о том, что произошло раньше. Я перестарался и в итоге причинил всем ненужное беспокойство. Я был незрелым, и я буду серьезно размышлять об этом.

Он не только стал фанатиком Скалярии, названной в честь его брата, но даже сделал планировку аквариума излишне экстравагантной и полностью воссоздал среду обитания в Южной Америке. В довершение всего, ухаживая за больной рыбой, он чуть не подорвал свое собственное здоровье. Оглядываясь назад на все это холодным взглядом, он действительно был довольно безрассуден.

Пока Льюис всерьез размышлял о своих действиях, мимо прошли Моран и Фред, неся горшки с тропическими растениями: побочный продукт его чрезмерного энтузиазма. Теперь они станут неожиданным подарком для Стэплтона.

Не отрывая взгляда от деревьев, Льюис твердо выжег эти символы своей неадекватности в своих глазах.

Наблюдая, как его брат так серьезно размышляет на эту тему, после некоторого молчания Уильям заговорил:

— Возможно, ты прав. Если бы ситуация продолжалась, и ты бы упал в обморок, это могло бы повлиять на заботу о других рыбах. Хотя ты позаботился о том, чтобы этого не произошло, я действительно хотел бы, чтобы ты принял во внимание наихудший сценарий и больше говорил со мной.

«…………»

Льюис знал это. Но все же, когда на его недостатки указывал кто-то, кого он уважал, — эти слова пронзали его насквозь.

Естественно, чувство достижения, которое росло в Льюисе, теперь начало увядать, хотя на его лице когда-то было гордое выражение, теперь он предпочитал смотреть вниз.

— Но ты же знаешь, это только часть истории.

— Э?

Ни с того ни с сего Уильям добавил это мягким голосом, и Льюис был поражен.

— Льюис, ты переборщил с одной рыбой, настолько, что пренебрег собственным здоровьем — я не думаю, что тебе следовало этого делать, поскольку на самом деле были две другие Скалярии, которые могли бы стать заменой. Но в каком-то смысле зайти так далеко, чтобы гарантировать, что ни одна жизнь не будет потрачена впустую: это можно рассматривать как выражение твоей искренности.

Искренности.

Льюис знал, что им двигал импульс, сродни эгоизму. Но, как ни странно, он не сопротивлялся, когда это слово проникло в его сердце.

Уильям перешел к разговору об отношении Льюиса своей работе.

— Конечно, я уже говорил, что рыбу можно заменить, если она умрет. Но я думаю, что неправильно принимать это за чистую монету и полагаться на то, что будут замены или второй шанс.

— Такое наивное мышление может подорвать концентрацию внимания на поставленной задаче. Например, если бы ты подумал: «В любом случае, их ещё двое», и подошёл к делу с таким оптимистичным настроем, не было бы ничего удивительного, если бы все рыбы сразу же погибли. Другими словами, Льюис: с этой точки зрения, я бы сказал, что твоя серьезность по отношению к этой рыбе была исключительно уместной.

— ...Брат.

В тоне Уильяма было не больше эмоций, чем в его словах, и он никоим образом не защищал действия Льюиса. Он просто оценивал их с объективной точки зрения.

И именно поэтому Льюис был рад.

Он думал, что его действия были не более чем ошибкой, порожденной его собственной глупостью. Но Уильям показал ему, что на самом деле это можно рассматривать как полную противоположность. С другой стороны, его настойчивость в отношении этой единственной рыбы была доказательством его увлеченности своей работой — именно это говорил ему его старший брат.

Уильям замолчал. И в этот момент оба брата заметили Морана, несущего аквариум к тележкам. Он совсем не колебался с самого начала: с его физической силой, казалось, ни один груз не был слишком тяжел для него.

Похоже, осталось перевезти всего несколько. Фред, который тоже усердно загружал вещи, теперь вложил последний заряд энергии. Кстати, Альберт ранее уже переложил свою долю на тележки и уехал на работу в универсальную торговую компанию.

Отведя взгляд от Морана, Льюис уставился на пустые аквариумы, выстроенные в ряд на тележках.

Затем ему на ум пришел вид трёх Скалярий, плавающих в тесном строю.

«…………»

По правде говоря, перед их отъездом из особняка он хотел вернуть «Уильяма» в аквариум вместе с двумя другими Скаляриями. Он подумал, что было бы здорово еще раз увидеть, как они гармонично плавают вместе.

Но это желание не было исполнено. Для Льюиса, который отвечал за это начинание, это было действительно жаль.

Затем, следуя за Мораном, Фред вышел из дверей особняка. В его руках была бутылка, в которой была какая-то рыба.Льюис стоял перед входом. Фред изучил выражение его лица и задал ему вопрос.

— Это последняя... Всё нормально, если загрузить её?

— ...Да, пожалуйста.

В его ответе сквозило слабое чувство одиночества. Услышав это, Фред торжественно кивнул и направился к тележкам.В последний раз Льюис посмотрел на бутылку, которую держал Фред.

В нем плавала Скалярия, которая была больна несколько дней назад.

Ранее, когда Фред разговаривал с ним, Льюис заметил, что она медленно, но мощно плывет по воде. Лучи только что взошедшего утреннего солнца отражались от её серебряной чешуи — этот блеск был просто прекрасен.

Другими словами, Скалярия полностью восстановила свою былую элегантность.На следующий день после того, как он воспользовался лекарством, предоставленным Уильямом, рыба постепенно выздоравливала и полностью восстановила свои силы только накануне. Однако, поскольку Льюис не решался прекратить лечение сразу после выздоровления, у него не было другого выбора, кроме как отказаться от мысли позволить ему воссоединиться со своими бывшими товарищами по аквариуму. Вместо этого он провел свои оставшиеся дни в особняке, прикованный к маленькому аквариуму.

По крайней мере, он хотел еще раз увидеть «трёх братьев» вместе.

Однако, когда Фред загрузил бутылку в тележку, Льюис тихо закрыл глаза и отбросил эту мысль.

...Это всего лишь три рыбы. Они ни в коем случае не такие, как мы.

Эту холодную реплику он сказал себе же.

После того, как он так искренне заботился о них, он бы солгал, если бы сказал, что они ему ни в малейшей степени не понравились.

Более того, если бы он серьезно попросил своего брата, то, возможно, можно было бы оставить в особняке только трех Скалярий. В любом случае, существовало много других разновидностей тропических рыб: им не обязательно было расставаться с этими тремя.

Однако Льюис этого не сделал.

Как уже упоминал Фред, тот, кто утверждал, что рыбы — это не более чем инструменты, был не кто иной, как он сам.

Сейчас он не собирался отказываться от своих слов. Кроме того, он боялся, что, когда наступит следующая миссия, он может просто позволить своим эмоциям взять верх над ним и в конечном итоге нанести необратимый ущерб.

Когда все было сказано и сделано, эти потрясающие тропические рыбы были просто инструментами — средством для достижения цели.

Есть некоторые вещи, которые можно было получить, только отбросив сентиментальность, дисциплинировав себя и посвятив свое сердце работе, как это делал он.

И он был уверен, что его брат понимает его чувства.Даже почувствовав сожаление, Льюис прогнал эти мысли и встретился взглядом с братом, стоявшим рядом с ним.

Уильям улыбнулся в ответ.

— Что ж, у нас была довольно долгая беседа, если я сам так скажу, - сказал он. — Но все это было просто так. Есть только одна вещь, которую я хочу тебе сказать, Льюис.

Он знал, что Льюис хотел услышать прямо сейчас. Затем он заговорил теплым и нежным голосом — не как лидер преступной организации, скрывающейся в темноте, а как старший брат.

— Ты не позволил ни одной жизни пропасть даром: ты проделал отличную работу, Льюис.

— ...Да!

Льюис энергично ответил. Затем, потеряв бдительность, он чуть не расплылся в улыбке — и попытался подавить ее в панике. Но ему едва удалось удержаться от улыбки, эмоции хлынули из глубины его сердца, и его глаза затуманились: казалось, что такие чувства не могут быть подавлены даже таким хладнокровным человеком, как он сам. Сквозь пелену слез он смутно различал фигуру своего брата, стоящего перед ним.

Чтобы стать силой своего брата. Чтобы исполнить желания своего брата. И, если возможно, даже если это было совсем ненадолго: получить похвалу своего брата.

Сразу после получения этого задания от Уильяма он непреднамеренно получил то, чего желал, и Льюис дрожал от волнения.

Уильям поправил галстук. — Ну, кажется, все было загружено, — пробормотал он. — Я думаю, что мне тоже пора готовиться к отъезду.

Затем он мягко положил руку на плечо своего младшего брата.

— Остальное предоставь мне, Льюис. Я позабочусь о том, чтобы твоя работа не была напрасной.

— Я знаю, брат.

Без тени сомнения, Льюис был уверен в этом. — Что его брат никогда не допустит, чтобы его собственные усилия пропали даром.

Услышав это, Уильям улыбнулся. Затем выражение его лица сразу же вернулось к выражению «Криминального Консультанта», и он вернулся в особняк.

Проводив брата, Льюис взглянул на тележки, полные стеклянных ёмкостей, и пробормотал что-то себе под нос.

— ...Скоро придет время готовить завтрак.

Как только он убедился, что подготовка к транспортировке завершена, воспоминания о его трудных днях, проведенных с рыбами, превратились в отчет о наблюдениях. В его сознании мысли вернулись к своим обычным темам: управлению особняком и их поместьем.

Однако глубоко в его сердце этот великолепный серебристый свет остался неувядаемым воспоминанием.

Льюис взял на себя задачу по содержанию аквариумов и с тех пор выполнил свою миссию. Его окружала изысканная атмосфера и вид человека, который наконец-то довел начатое дело до конца.

П/п: действие происходит сразу после 4 главы манги (“Дело о похищении благородного”).

ㅤ

ㅤ

Старший сын семьи Мориарти – Альберт Джеймс Мориарти – был известен в высшем обществе как человек, который был безупречен до безобразия.

Галантное, красивое лицо, которое покорило сердца женщин. Поведение, исполненное утонченности, без намека на высокомерие, несмотря на его благородный статус. Грациозное поведение. И легкость, с которой он одаривал своей нежной улыбкой всех без исключения.

Из-за его чрезвычайной популярности бывали времена, когда он вызывал бесстыдную зависть и негодование других дворян. Однако даже перед лицом такой враждебности Альберт просто отгонял их улыбкой.

Таким образом, он был известен среди знати как человек с исключительно выдающейся репутацией. И все же такая славная репутация часто затуманивает глаза тем, кто её видит.

Аристократы, которые думали, что понимают характер Альберта, на самом деле были неспособны понять его истинную природу.

Интенсивность, скрытая в глубине его мягких манер, а также его стремление реформировать извращенные системы Великой Британской империи — это были истины, которые им еще предстояло познать.

ㅤ

✦ ✦ ✦

ㅤ

Это была ночь основания МИ-6.

– Что ж, тогда давай устроим еще одну разборку по-мужски сегодня вечером, Альберт.

Прошло много времени с тех пор, как они впятером могли вот так поужинать вместе. Покончив с едой, они все ещё сидели за обеденным столом, когда ни с того ни с сего Себастьян Моран бросил перчатку Альберту, сидевшему напротив него.

Но Альберт вовсе не выглядел озадаченным, он отреагировал на этот боевой настрой в своей обычной непринужденной манере.

– Как всегда, ты ужасно заводишься, когда дело доходит до игр, полковник.

Моран ухмыльнулся, выражение его лица было исполнено решимости.

– Конечно. Кроме того, мы празднуем приобретение нового «инструмента» для плана Уильяма – это, естественно, нужно как следует отметить.

Он поднял свой опустевший бокал с вином и направил его в сторону Альберта.

Предложенный им вызов был – соревнование по выпивке.

В прошлом они вдвоем играли бесчисленное количество подобных матчей с алкоголем: буквально на днях, когда Уильям, Льюис, Моран и Фред прибыли в Лондон, Себастьян также не делал секрета из их следующего противостояния. В то время Льюис подшутил над его дружелюбием с Альбертом, и последовала вспышка гневного отрицания.

Из-за плана Уильяма их матч в тот день закончился на неопределенных условиях. Тем не менее, теперь, когда они достигли своей цели, и все собрались вместе за таким ужином, Моран, таким образом, предлагал еще одно соревнование.

Кстати говоря, у Себастьяна продолжалась серия поражений с самого их первого матча. И все же он размахивал своим бокалом, как будто его переполняла уверенность, несмотря на этот мрачный рекорд. Видя это, Льюис, который исполнял обязанности их официанта, не стал стесняться в выражениях.

– Мистер Моран. Все, должно быть, устали после выполнения такой важной миссии сегодня. Проведение матча по выпивке сейчас только разрушит ваше здоровье.

– Не будь таким мокрым одеялом*. Все мы наконец собрались вместе, чтобы отпраздновать наш успех – хотя бы сегодняшним вечером было бы неплохо немного расслабиться, а?

(П/п: *мокрое одеяло употребляется в значении, когда мы говорим о человеке, который своим унылым видом или настроением портит радостное ощущение праздника и нагоняет тоску.)

– Ты никогда не останавливаешься на «немного», – сказал Льюис. – Вот что меня беспокоит.

– Все будет хорошо. На этот раз я выиграю.

Себастьян не собирался прислушиваться ни к чьим советам, и Льюис разочарованно вздохнул:

– Нет, я не об этом говорил...

Затем, уставившись на указанный Мораном пустой бокал для вина, Альберт медленно кивнул.

– ...Хорошо. Я приму твой вызов... Льюис, не мог бы ты принести немного вина из погреба?

Услышав это, Льюис согласился и вышел из комнаты, чтобы принести ещё несколько бутылок вина.

Теперь, когда Альберт принял вызов, Себастьян сжал руку в кулак.

– Отлично! Иначе это было бы невесело. Сегодня тот день, когда я собираюсь посмотреть, как ты бесстыдно и безнадежно напиваешься.

– Это, безусловно, обнадеживает. Мне всегда приходилось заботиться о тебе, когда ты напивался в стельку; в этот праздничный день я бы очень хотел быть на твоём попечении вместо этого.

– Эй-эй, даже если ты так говоришь, у меня нет ни малейшего намерения проигрывать.

Ироничный тон Альберта разжёг в нем дух соперничества. Чуть наклонившись вперед, Моран сделал предложение.

– ...Превосходно. Тогда, чтобы сделать этот матч по-настоящему серьёзным, почему бы нам не установить правило, согласно которому проигравший должен исполнять все, что велит победитель?

Это было смелое предложение. Стоявший рядом с ним Фред нахмурился.

– Это действительно нормально – устанавливать такое безрассудное правило?

Хотя это было предостережение, порожденное чистой доброй волей, казалось, Моран был не в настроении, чтобы его прерывали: он свирепо посмотрел на своего низкорослого спутника.

– Не волнуйся, Фред. Ты тоже можешь присоединиться.

– Эээ?!

Фред был потрясен. Но Морана это нисколько не волновало, и он хлопнул его рукой по плечу. Фред подавился – изо рта мужчины воняло алкоголем.

– Поскольку ты нарушил мужскую решимость, вполне логично, что ты тоже бросил свою шляпу на ринг*.

(П/п: *в начале 19 века на непрофессиональных боксерских поединках существовала практика вызова соперников из зрительного зала; бросить свою шляпу на ринг означало согласиться на бой)

Услышав это настойчивое высказывание, Фред выглядел возмущенным, но Моран проигнорировал это и притянул его ближе, шепча на ухо, как будто делился секретом.

– Подумай об этом. Разве ты не хочешь увидеть, как этот восхитительно идеальный парень напьётся до полусмерти? И, как я уже говорил ранее, победитель может заставить других игроков делать всё, что он скажет. Если ты станешь последним человеком, который останется на ногах, ты сможешь командовать и им, и мной, а?

– …

Это было заманчиво. Сам того не осознавая, здравый смысл Фреда был поколеблен.

Даже при том, что он знал, что не создан для чего-то вроде соревнования по выпивке, это не означало, что ему не было любопытно узнать, как Альберт – человек, который изо дня в день не показывал никаких недостатков – будет выглядеть растрёпанным.

Слова Морана вызвали у него какие-то неожиданные и неподобающие чувства. Его взгляд небрежно скользнул по столу, за которым они только что закончили ужин.

Технически, матч должен был начаться с этого момента. Но во время трапезы и Моран, и Альберт уже выпили изрядное количество вина, в то время как сам Фред выпил только аперитив. Другими словами, казалось, что в начале матча у него будет небольшое преимущество…

При обычных обстоятельствах Фред учёл бы способности своих противников и осторожно оценил бы ситуацию. Но в данной ситуации он чувствовал, что у него есть шанс на победу, – пускай и небольшой – возможно, потому, что радостная атмосфера ночи давила на его маленькую спину. С напряжённым выражением лица он кивнул.

–  Отлично, значит, Фред тоже присоединяется к нам.

Уильям наблюдал за развитием событий со стороны, и Моран перевел взгляд на него.

– Как насчет тебя, Уильям?

Однако мужчина спокойно покачал головой.

– Спасибо, но я, пожалуй, буду наблюдать за игрой отсюда.

– Понятно, – сказал Моран, принимая его без возражений. – Тогда ты должен быть судьей.

– Предоставьте это мне; я обязательно рассужу справедливо. Но, как ты знаешь, Моран: переносимость алкоголя моего брата не является обычной. С тобой все будет в порядке?

Уильям казался немного обеспокоенным, но Себастьян не дрогнул.

– Я хорошо осведомлен об этом. Но как только мужчина предлагает состязание, он не может просто так отказаться.

Признавая его энтузиазм по поводу матча, Уильям не стал настаивать дальше:

– Понимаю. Значит, ты уже принял решение.

Моран, весь загоревшийся желанием играть. Альберт, который был готов встретиться с ним лицом к лицу. И Фред, неожиданный участник матча.

Как раз в тот момент, когда участники соревнования по выпивке расселись вокруг стола, Льюис вернулся с несколькими бутылками вина.

– Ну что ж, тогда, может быть, начнем?

Теперь шла трёхсторонняя борьба.

ㅤ

✦ ✦ ✦

ㅤ

– ...Это двадцатый!

Объявив, сколько бокалов он осушил, Моран со стуком поставил свой пустой бокал на стол.

У него все еще была ясная голова, и он мог поддерживать беседу. Но эти дикие черты его лица теперь были раскрасневшимися, такими же красными, как обильное количество вина, попавшего в его желудок.

– Готов сдаться сейчас, Альберт?

В своем подвыпившем дрожащем видении Моран увидел перед собой своего противника.

Но Альберт был далек от того, чтобы сдаваться, он был совершенно трезв. В его лице не было заметных изменений; как будто он начал пить прямо здесь. Он опрокинул свой бокал и с легкостью выпил вино.

Таким образом, теперь у них было по 20 очков у каждого. Не обращая внимания на мужчину, уставившегося на него подёргивающимися глазами, Альберт подозвал Льюиса, который все ещё выполнял обязанности официанта.

– Независимо от того, сколько бокалов я выпиваю, этот глубокий вкус никогда не перестает восхищать. Приобрести такой превосходный раритет – твой выбор, как всегда, изыскан, Льюис.

– Большое спасибо. Насколько я помню, это импорт из Америки.

– Я слышал, что французские виноградники все еще поражены фитофторозом*. Жаль, что мы не сможем некоторое время наслаждаться их великолепными красными винами; но нам также повезло узнать о качестве вин из Нового Света*.

(П/п: *в середине 19-го века во Франции произошёл Великий винный фитофтороз, вызванный тлей. В конечном счёте были уничтожены многие виноградники, из-за чего был положен конец винодельческой промышленности.

*Термин "Новый Свет" часто используется для обозначения большей части Западного полушария Земли, особенно Северной и Южной Америки.)

– …

Альберт был слишком расслаблен и даже начал отвлекаться на темы, совершенно не связанные с матчем; услышав это, Моран бросил на него недовольный взгляд.

Кстати, для Фреда это испытание оказалось слишком тяжелым: он первым потерял сознание, плюхнувшись на стол со стаканом в руке. Сразу после этого они накрыли его одеялом, чтобы он не простудился, и вскоре тот крепко спал.

Понаблюдав за их поединком, Уильям неторопливо поделился своими взглядами:

– Ну что ж, тогда обе стороны умудрились выпить по двадцать бокалов. Кажется, у вас обоих все еще есть место для большего, но… если бы я говорил с объективной точки зрения, ты, кажется, находишься в несколько невыгодном положении, Моран.

Моран знал, что его анализ был беспристрастным, и именно поэтому он издал стон разочарования. Его лицо покраснело, он схватил бутылку вина, намереваясь налить себе следующий бокал; но когда он понял, что ни одна капля не вытекла, он помахал бутылкой в воздухе.

– Прости, Льюис. Она пуста, так что не мог бы ты принести новую?

– Понятно, – Льюис быстро достал новую бутылку и наполнил оба бокала.

– Это будет двадцать первый, – как только его бокал наполнился, без всякого намерения смаковать вино, Моран выпил его залпом.

Но в следующее мгновение его захлестнула сильная волна головокружения: почему-то казалось, что он был гораздо ближе к своему пределу, чем думал.

Альберт, напротив, просто наклонил свой бокал, наблюдая за цветом и прозрачностью только что налитого вина. Затем он покрутил его один раз, поднеся к носу, чтобы насладиться ароматом, и сделал глоток, чтобы попробовать.

– Это мадера*?

(П/п: мадера – креплёное вино, которое производится на португальском острове Мадейра.)

Стоя рядом с ними, Льюис с улыбкой показал этикетку на бутылке.

– Действительно, твоя дегустация вин как всегда точна, брат. Хочешь немного солёного сыра в дополнение к нему?

– Я бы предпочел сочетать такие сыры со сладким портвейном*. Или, возможно, мы могли бы съесть с этим цыпленка, как сэр Джон Фальстаф*.

(П/п: *портвейн – креплёное вино, производимое на северо-востоке Португалии в долине реки Дору.

*Сэр Джон Фальстаф – комический персонаж ряда произведений Шекспира. Он известен как пьяница и его любимое блюдо – каплун (специально откормленный на мясо кастрированный петух).)

– Действительно, в обмен на чью-то душу*.

(П/п: в «легенде о Фаусте» Фауст заключает свой договор с дьяволом через демона Мефистофеля, который упоминается в пьесе Шекспира "Виндзорские насмешницы ", где сэр Джон Фальстаф играет главную роль.)

Наблюдая за тем, как два брата цитируют Шекспира во время беседы, Моран не верил своим ушам.

– …Знаете, это соревнование по выпивке, на которое я поставил свое мужское достоинство, а не какая-то викторина по угадыванию вина на вечеринке, – запротестовал он.

Однако в многострадальном жесте Альберт просто пожал плечами.

– Хотя это серьезный поединок, полковник, он станет скучным делом, если вы не оставите места для развлечений. Более того, это вино использовалось для тостов за Американскую декларацию независимости*, что делает его идеальным для сегодняшнего празднования.

(П/п: *исторический документ, в котором британские колонии в Северной Америке объявили независимость от Великобритании, принят единогласно Вторым Континентальным конгрессом 4 июля 1776 года в Филадельфии, штат Пенсильвания.)

Услышав эту пустяковину от Альберта, Моран выглядел явно сытым по горло.

– Ооо, если у тебя так много времени, чтобы поделиться своими обширными знаниями, то почему бы тебе уже не поторопиться и выпить?

Но Альберт был далек от того, чтобы смутиться; вместо этого на его губах появилась элегантная улыбка.

– О боже, ты ужасно спешишь, полковник. Может ли это быть признаком того, что ты приближаешься к своему пределу?

– Что...! Н-ни за что. Я все еще могу продолжать.

Альберт попал прямо в больное место, и Моран издал стон, который несколько отличался от прежнего. Казалось, его противник заметил его головокружительный приступ ранее.

Хотя матч был далек от завершения, Себастьяна теперь охватывало сокрушительное чувство поражения. Увидев это, Альберт демонстративно осушил свой бокал в неторопливом темпе.

Даже после того, как он выпил значительное количество вина, старший сын семьи Мориарти оставался невозмутимым, и Моран выдвинул обвинение.

– Ты же на самом деле не пьёшь тёмно-красный чай вместо вина?

Возможно, Моран высказал это подозрение – которое обычно у него не возникло бы – потому, что алкоголь затуманил его мозг.

На это Уильям и Льюис разразились смехом.

– Это весьма оригинальное предположение, Моран, – сказал Уильям, изо всех сил стараясь сдержать свой смех. – Но даже я не могу придумать подобный магический трюк.

Льюис тоже очень старался подавить усмешку.

– Я наполнил оба ваших бокала из одной бутылки: как могло случиться, что в одном алкоголь, а в другом – чай? Это так не похоже на вас – даже рассматривать такую нелепую идею, мистер Моран. Разве вы не согласны с тем, что пришло время отказаться от спиртного?

– З-заткнись. Я просто сказал. И я не собираюсь сдаваться сейчас.

Поддразнивания братьев полностью испортили ему настроение. Взглянув в сторону, он увидел Фреда, который крепко спал.

– Почему-то я думаю, что он, возможно, тоже посмеялся бы над этим…

Моран пристально посмотрел на человека, которого он считал младшим братом, спящего с умиротворенным выражением лица. Затем он поправил его одеяло, которое немного съехало с места.

Когда двум его братьям наконец удалось восстановить самообладание, Альберт заговорил.

– На самом деле, полковник, было бы лучше защитить твое доброе имя, притворившись, что этот диковинный трюк был правдой. Или, как вариант, мы могли бы дать тебе преимущество и позволить чередовать вино и чай.

– Не стоит. Я выпью два бокала в следующем раунде.

– О, это хорошая идея. Полагаю, если ты самостоятельно придумаешь причину своего поражения, то это послужит убедительным оправданием для других.

– Ух...

Что бы он ни сказал, у Альберта был наготове ответный удар. Таким образом, Моран проглотил свое разочарование и снова сосредоточился на матче.

– В любом случае, Льюис, продолжай в том же духе, пожалуйста.

Видя, что Моран изо всех сил старается выглядеть храбрым, Льюис даже начал находить это немного милым; пробормотав свое признание, он наполнил бокал Себастьяна ещё раз. Затем, с огромной силой, мужчина влил всё его содержимое в себя.

– …

Алкоголь обжёг, как огонь, когда потёк в его желудок – внезапно Моран пришёл в себя. Поставив бокал на стол, он задумался.

Его досада на поддразнивания братьев Мориарти. Его одурманенность, вызванная алкоголем. И, прежде всего, способность Альберта держать себя в руках, которая намного превзошла его ожидания.

Его раздражение из-за этих трёх вещей привело его в полное замешательство. Но как только Моран успокоился и оценил свое положение, он понял, что Уильям был прав: он явно в невыигрышном раскладе.

До сих пор он бессознательно отводил глаза от своего затруднительного положения, проявляя странное упрямство. Но эта неприятность не разрешилась бы сама собой, если бы он просто продолжал убегать. Если бы он продолжал пить без какого-либо плана в голове, то мысленным взором он мог бы видеть результат ясным как день: он бы отключился в мгновение ока.

Однако, если он проиграет, тогда ему придётся сделать все, что скажет победитель. Изначально Моран установил это правило как способ подстегнуть себя, думая, что он ни за что не проиграет. Но теперь это практически утратило всякий эффект в пробуждении его воли к борьбе – все, что осталось, это страх перед тем, что Альберт заставит его сделать после своего поражения.

Он просто обязан был победить. Но при том, как развивались события, было почти наверняка, что он проиграет.

В этом случае единственным оставшимся вариантом было бы....

Внутри него это рассуждение выстроилось в единое решение.

– Уильям, – сказал он. – Разве ты не присоединишься к матчу? Или, скорее: пожалуйста, присоединяйся.

– Я? Но почему?

До этого момента Уильям выступал в роли беспристрастного судьи, и он спросил об этом с любопытством. Но Моран не ответил; вместо этого выражение его лица исказилось горечью, когда он продолжил.

– Это ещё не всё. Кроме того, что ты присоединяешься к нам… Если ты согласен, Альберт, давай пока проигнорируем подсчёт и начнем сначала. Это, действительно, личная… просьба от меня.

Этот неуверенный ответ был очень на него не похож, и Уильям расплылся в многозначительной улыбке.

Решение Морана – потребовать, чтобы они увеличили количество участников и перезапустили игру.

Несмотря на своё разочарование, Моран прекрасно понимал, что в одиночку ему не победить Альберта. Следовательно, он думал, что привлечет больше противников, чтобы противостоять ему: даже если это будет всего лишь ещё один человек.

Другая часть его плана состояла в том, чтобы возобновить матч. Если бы Альберт согласился на это, то по сравнению с двумя существующими игроками, кто-то, присоединившийся на полпути, естественно, имел бы преимущество. Но с точки зрения Морана, даже если бы он потерпел поражение, это все равно было бы лучше, чем позволить Альберту напрямую применить к нему свою «привилегию победителя» – таковы были его сложные эмоции. Конечно, это была абсурдная просьба; но, по крайней мере, он не предлагал Альберту соревноваться с общим результатом как его, так и другого участника: возможно, это было отражением тех слабых остатков самоуважения, которые ещё оставались в Себастьяне.

Заметив сложный клубок эмоций Морана, Уильям подпёр рукой подбородок и задумался.

Было бы забавно воспользоваться его предложением. Хотя у него была своя роль судьи, изначально в матче не было никаких строгих правил – они легко могли обойтись без него.

Однако, если бы он присоединился и матч был бы возобновлен, то и Моран, и Альберт оказались бы в невыгодном положении. Когда дело доходило до вина, он знал, что желудок его старшего брата был бездонен; но все же было явно несправедливо, чтобы новый и практически трезвый участник ввязался в честный поединок по выпивке. И всё же, с другой стороны, он не хотел сразу отклонять «просьбу» Себастьяна.

В этой ситуации лучшим вариантом было бы....

Но в тот момент, когда Уильям принял решение и хотел озвучить свой ответ, Льюис спокойно поднял руку.

– Подожди минутку. Ты принял решение о том, чтобы согласиться на его предложение, брат?

– ...Да, я как раз собирался сказать это. Учитывая, что у брата Альберта, похоже, нет никаких возражений.

Уильям посмотрел на своего старшего брата, сидевшего напротив Морана. Затем Альберт одарил их обоих легкой улыбкой. Хотя это означало бы, что он получит нового соперника, и соревнование снова начнется с самого начала, казалось, он был ничуть не против.

Заметив щедрость Альберта, Льюис указал на себя.

– В таком случае, могу я принять участие вместо тебя?

– …Ты, Льюис? – спросил Моран.

– Я не могу допустить возможности – какой бы незначительной она ни была – что во время участия в матче мой брат в конечном итоге будет слишком много пить и это повлияет на его здоровье. Следовательно, я считаю, что эта проблема будет сведена на нет, если я присоединюсь к матчу вместо него.

– Но в таком случае, я буду беспокоиться за твоё здоровье, Льюис, – сказал Уильям, слегка нахмурив брови.

От доброты своего брата Льюис невольно улыбнулся.

– Я очень рад это слышать. Но редко можно услышать, чтобы мистер Моран обращался с такой серьезной просьбой, и поэтому я могу понять, как ты хотел бы ему помочь. Конечно, как сказал мистер Моран: это только в том случае, если ты согласен, брат Альберт.

– Хорошо. Услышав это, я не стану возражать, – ответил Уильям. – А как насчет тебя, брат Альберт?

Со своей элегантной улыбкой, неизменной, как всегда, старший сын семьи Мориарти кивнул.

– Я не возражаю. Если ты уверен, Льюис, тогда я буду уважать твое решение, – Затем выражение лица Альберта стало серьезным. – Однако, как ты сам упомянул, ты абсолютно не должен доходить до того, чтобы разрушать свое собственное здоровье. Даже если полковник ничего не может с этим поделать, Льюис, мое условие таково, что ты не можешь пить безрассудно. Договорились?

– Хорошо, брат. Что ж, тогда решено, – кивнув в знак согласия, Льюис тихо сел рядом с Мораном. Осознав, что была удовлетворена его нелепая просьба, больше, чем благодарность, на лице Морана отразилось изумление.

– Это действительно хорошо, Льюис? Я знаю, что это я попросил, но Альберт не слабак. Если мы проиграем, тогда тебе тоже придется понести наказание...

– Я уже знал это, когда просил присоединиться, не так ли? Честно говоря, я не хочу выступать против вас или брата Альберта. Но теперь, когда я принял свое решение, я не намерен сдаваться без боя, – ответил Льюис, криво улыбнувшись

– …Льюис.

Эта решимость потрясла Морана настолько, что он начал дрожать. Наблюдая за ним краем глаза, Льюис наполнил оба бокала; затем Альберт тоже наполнил свой бокал сам и поднял его в их сторону.

– Что ж, тогда, ещё раз, давайте выложимся по полной.

– Я тоже не буду сдерживаться.

– О, вы оба очень скоро пожалеете.

Обретя надежного союзника, энтузиазм Морана теперь вернулся в полную силу.

Глядя на них троих, Уильям заговорил.

– Итак, с появлением Льюиса соревнование должно начаться снова с нуля. Но и для Морана, и для брата Альберта следующий бокал будет вашим двадцать третьим: пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы не навредить своему здоровью.

С этим предостережением Уильяма состязание в выпивке возобновилось.

ㅤ

✦ ✦ ✦

ㅤ

– Ч-чёрт возьми...

– Ни за что, как...?

Прошло примерно двадцать минут.

И с бокалами в руках Моран и Льюис задыхались в агонии.

Как только матч возобновился, трое участников набросились на свои бокалы, поглощая напиток за напитком, как прилив. Теперь, когда Льюис был избавлен от необходимости снова и снова подходить к двум другим, чтобы наполнить их бокалы, скорость, с которой вино поступало в них, заметно подскочила.

Хотя Льюис изначально не был любителем выпить, его абсолютная решимость одержать верх позволила ему не отставать от своих опытных противников: к этому моменту он уже выпил сопоставимую порцию вина.

Однако даже ментальная сила воли имела свои пределы. Когда он выпил свой двадцатый бокал, опьянение обрушилось на Льюиса, как кирпич, и волна головокружения захлестнула его. С тех пор Льюис положил очки на стол и несколько раз потёр внутренние уголки глаз, пытаясь прогнать это чувство головокружения.

Теперь Льюис пробовал свой тридцатый бокал вина с тех пор, как он принял участие в матче. Другими словами, Моран и Альберт уже выпили поразительный 51 бокал.

Несмотря на то, что они стонали, как духи умерших, Льюис и Моран пытались наполнить свои бокалы для следующего раунда; но руки, державшие эти бокалы, продолжали дрожать, и вино много раз проливалось на стол.

– ...Это действительно превосходное вино. С этим вкусом я могу наслаждаться в два раза больше.

С другой стороны, Альберт всё ещё был в идеальной форме.

Давно закончив готовить свой следующий бокал, Альберт посмотрел на двух своих противников, едва способных держать свои собственные бокалы, как будто наблюдая за ними с высоты.

Несмотря на то, что он выпил необычайное количество алкоголя, он все ещё был невозмутим и наслаждался вкусом вина. Расфокусированным взглядом Льюис повернулся, чтобы посмотреть на своего старшего брата.

– Ха, ха-ха. Как и ожидалось от тебя, брат.

Перед лицом этого подавляющего присутствия его собственное бессилие казалось почти смешным, и он усмехнулся, как будто сдался.

– Сейчас не время смеяться, Льюис...

Моран похлопал его по спине, пытаясь вернуть в него хоть немного жизни. Но этот жест был слишком слабым и выглядел так, как будто он просто пытался успокоить сильно пьяного человека.

И все же, возможно, этот приём сработал, потому что тогда Льюис опрокинул весь свой стакан. Последовав его примеру, Моран и Альберт тоже осушили свои бокалы.

– Ну что ж, наконец-то мы добрались до тридцатого бокала.

Наблюдая за ними троими, Уильям бесстрастно объявил счёт. Но в этот момент было неясно, дошёл ли его голос вообще до Льюиса и Морана.

Достигнув приятной круглой цифры, Льюис, казалось, начал расслабляться. Собрав последние остатки сил, он повернул голову и посмотрел на Себастьяна рядом с собой.

– Мистер Моран. Приношу извинения, но, похоже, это мой конец…

– Что… Эй, держись там, Льюис!

Но его отчаянная мольба осталась без ответа. В тот момент, когда Льюис произнёс эти последние слова, точно так же, как и Фред, он рухнул на стол.

– Л-Льюис...

Наполовину ошеломленный, Моран пробормотал имя павшего – и Уильям быстро появился рядом со своим младшим братом.

– Ты простудишься, если заснешь здесь, Льюис.

Он осторожно накинул одеяло, которое приготовил заранее, на плечи Льюиса.

Альберт с беспокойством наблюдал за происходящим.

– Уильям, с Льюисом все в порядке? – спросил он.

– Да, он сейчас просто спит.

– …

Два брата смотрели на своего младшего брата, который теперь потерял сознание; но даже когда Моран слишком беспокоился о своём состоянии, в нём росло чувство восхищения и благодарности к этому человеку. Несмотря на то, что Льюис был втянут в матч, он продолжал настаивать и сражался бок о бок с ним, чтобы зайти так далеко. Если бы сам Моран не был так пьян, он бы даже захотел наградить этого человека бурными аплодисментами.

Однако даже эти пылкие эмоции со временем угасли. Ибо теперь Моран вернулся на круги своя – как единственный игрок, противостоящий Альберту, – и это одинокое отчаяние тяжёлым грузом легло на его плечи.

Перед ним был настолько сильный противник, что даже тот, кто присоединился к нему на полпути, не мог ему противостоять.

От этой грубой силы по спине Морана пробежал холодок. Отчаянно пытаясь сохранить ясность зрения, он впился взглядом в Альберта.

– ...Как, чёрт возьми, ты все ещё жив?

Сквозь своё затуманенное сознание Моран едва сумел произнести эту единственную фразу. Хотя это прозвучало из его собственных уст, для него это прозвучало так, как будто это было сказано кем-то другим, далёким.

Альберт перевел взгляд с Льюиса на Морана.

– Это не так уж удивительно? Я просто искренне наслаждаюсь вином, полковник.

– Это больше не относится к сфере «наслаждения», не так ли...?

Возможно, его опьянение наконец перешло в бред: в тот момент вид Альберта, развалившегося со стаканом в руке, выглядел почти как у дьявола.

И, наконец, это время пришло.

– О, чёрт...

В свои последние мгновения, собрав всю оставшуюся в нём силу, Моран произнёс это дешёвое проклятие.

И в одно мгновение, как будто кто-то щёлкнул выключателем – он потерял сознание. Как марионетка, у которой перерезали ниточки, он рухнул на стол перед Альбертом и громко захрапел.

– Похоже… что всё решено.

Наблюдая за спящими фигурами Фреда, Льюиса, а теперь и Морана, Уильям объявил об окончании матча.

И таким образом, в эту памятную ночь состязание в выпивке закончилось полной победой сверхъестественно сильного Альберта.

ㅤ

✦ ✦ ✦

ㅤ

– ...Мм?

Примерно через тридцать минут после этого Фред, который первым отключился, открыл свои затуманенные глаза.

Моргая, он медленно сел и увидел, что Моран и Льюис крепко спят рядом с ним, завернувшись в одеяла. «Почему и Льюис тоже?» – подумал он; но, увидев это зрелище перед собой, Фред каким-то образом понял, что матч окончен.

Возможно, это было неизбежно, но это закончилось сокрушительным поражением для Морана, Льюиса и его самого.

– Доброе утро, Фред, хотя солнце ещё не взошло.

Кто-то окликнул его сбоку – рефлекторно взгляд Фреда метнулся в сторону голоса, и он увидел Уильяма, мягко улыбающегося ему, сидящего на том же месте, что и раньше. Рядом с ним был Альберт.

– ...Сколько времени прошло?

Поскольку он уже знал, чем закончился матч, все ещё немного не в себе, Фред спросил, как долго он был без сознания.

– Прошло около тридцати минут с момента окончания матча. Таким образом, с тех пор, как ты потерял сознание, прошло где-то два часа, – сказал Уильям. – Сейчас уже за полночь.

В этом голосе звучали несколько утешительные нотки, как будто он беспокоился за Фреда, который только что очнулся от глубин опьянения.

Затем Альберт, который все еще наслаждался своим вином, обеспокоенно заговорил.

– Тем не менее, полковник делает это снова и снова, не усвоив своего урока. Вино – это роскошь, которую нужно смаковать и наслаждаться.

Глядя на Альберта, который, казалось, прекрасно функционировал, несмотря ни на что, Уильям изумленно пожал плечами.

– Пускай ты каждый раз и побеждал, похоже, что этот аргумент его ещё не убедил.

Фред понятия не имел, как именно Альберт выпил столько вина, но по кривой улыбке Уильяма он, по крайней мере, мог сказать, что это количество выходит за рамки воображения обычного человека.

В очередной раз Фред задумался о том, что само по себе было ошибкой вызывать этого монстра на бой.

– Хотя Моран, похоже, всё это время старался изо всех сил, как я и думал: он не был ровней тебе, брат.

Словно пересказывая мысли Фреда, Уильям оглянулся на исход битвы. Затем Альберт взял бутылку, в которой ещё оставалось немного ликёра*.

(П/п: ликёр – ароматный, обычно сладкий алкогольный напиток из фруктовых и ягодных соков, настоев душистых трав с добавлением кореньев, пряностей и тому подобного.)

– Не хочешь присоединиться ко мне ненадолго, Уильям? Просто чтобы насладиться вином.

Несмотря на то, что Альберт выпил изрядное количество алкоголя, он все еще жаждал большего. Но Уильям махнул рукой в знак отказа.

– Я не буду. В любом случае, я уже наелся за ужином.

– Очень жаль; теперь, когда мы остались вдвоем, я хотел бы подробно обсудить с тобой его вкус.

Сказав это, Альберт наклонил свой бокал и осторожно поднёс его к губам. Этот жест выглядел почти так, как будто был рассчитан до миллиметра – атмосфера, окружающая его, действительно соответствовала атмосфере британского аристократа.

– …

Уильям, главный интеллект их организации, и Альберт, который разговаривал с ним.

Рассеянно глядя на двух мужчин, Фреда внезапно осенила мысль.

«Как этот человек стал тем, кем он был сегодня?»

Альберт родился и вырос как дворянин – в этом расслоенном обществе он считался частью высшего класса.

Но, несмотря на положение, дарованное ему с рождения, он не погрузился в дегенеративные обычаи знати; вместо этого его сердце болело за извращенную природу их страны, и он хотел разрушить её до самого основания.

И катализатором всего этого были два брата, которых он подобрал.

Вместо того, чтобы потакать своему социальному положению и средствам, братья Мориарти усовершенствовали свой интеллект и способности с помощью несгибаемой силы воли, превратив себя таким образом в «Криминального лорда» – существо, работающее в тени британского преступного мира.

Фред посмотрел на Льюиса, спящего рядом с ним, а затем на Уильяма и Альберта, которые были увлечены разговором.

Это было так, словно им было суждено встретиться.

Несмотря на то, что Альберт не был связан кровными узами, он считал Уильяма и Льюиса своими братьями – узы между ними были крепкими. В этом случае, возможно, отношения Фреда с ними могли бы стать ещё более тесными, чем сейчас.

«Могу ли я тоже стать ближе к ним?» – втайне эта мысль расцвела в сердце Фреда.

– Ну что ж, уже поздно, так что лучше закончить на этом. Поскольку Льюис и полковник спят, что нам делать с ними?

Не обращая внимания на тоскующий взгляд Фреда, Альберт допил остатки вина и спокойно поднялся на ноги.

– Поскольку они так крепко спят, мне бы не хотелось их будить; давай останемся здесь ещё на некоторое время, – сказал Уильям, оставаясь на месте.

– Понимаю. Тогда пусть будет так.

Прислушиваясь к их разговору, Фред внезапно вспомнил о важном соглашении, которое было заключено в начале матча.

– Эм, поскольку я проиграл, я полагаю, что наказание ляжет и на меня тоже...? – нервничая, спросил он у Альберта.

Из-за того, что он участвовал в соревновании по выпивке и в конечном счете выступал в качестве проигравшей стороны, Фред смирился с тем, что понесёт соответствующее наказание.

Однако Альберт улыбнулся.

– А, не нужно беспокоиться об этом. Как ты знаешь, этот матч – моё личное дело с полковником; мне жаль, что ты оказался втянут в это.

Услышав это неожиданное извинение, Фред слабо замахал обеими руками.

– Н-нет, не нужно извиняться. Несмотря на то, что это был довольно неожиданный поворот событий, это всё равно было моё собственное решение участвовать.

– Тебе нет нужды тревожиться о проигрыше. Ну, хотя даже если бы я был не против твоего серьёзного наказания, то полковник бы действительно начал волноваться. Однако если тебя это утруждает, я был бы благодарен, если бы ты мог просто убрать стаканы, которые мы использовали сегодня вечером, – продолжил Альберт, сохраняя свою элегантную улыбку.

– С-спасибо большое.

Ожидая более сурового наказания, Фред был благодарен Альберту за великодушие. В глубине души он вздохнул с облегчением и приступил к очистке бокалов.

Когда он это сделал, Альберт повернулся, чтобы посмотреть на Льюиса, который всё ещё крепко спал.

– Поскольку Льюис тоже был замешан в этом, я освобожу и его.

Затем его внимание переключилось на Морана, который спал рядом с Льюисом.

– ...Вместо этого, я полагаю, мне придется должным образом наказать полковника.

Хотя его голос был спокоен, вокруг этих слов витало тревожное чувство. Услышав это, даже проворный Фред невольно остановился как вкопанный.

– …

Вместо Фреда, чьё лицо побледнело, Уильям с кривой улыбкой спросил у Альберта.

– Брат, какое именно наказание ты ему назначишь?

Тон Альберта оставался спокойным, как всегда.

– Давай пока сохраним это в секрете. Но независимо от того, что это будет, я уверен, что вы все можете с нетерпением ждать этого, – сказав это, Альберт улыбнулся. Это было изящно до безобразия.

– …

Забирая пустые стаканы, Фред посмотрел на спящего Морана.

Он организовал этот конкурс по собственной воле и сам напросился на это. И всё же, когда Фред думал о том, что ждёт завтра человека, которого он считал старшим братом, он не мог не испытывать легкой жалости.

Вот так и подошла к концу ночь в честь основания МИ-6.

ㅤ

---------------------------------------------------------------------------------------

ㅤ

П/п: доброго времени суток! Отныне переводить книги по "Патриотизму Мориарти" буду я. Постараюсь заливать главы как можно чаще, честно.

Изначально, я полагаю, предыдущий переводчик планировал перевести только первую книгу (как минимум именно на этой странице), но я пойду дальше, и не совсем вижу смысла создавать отдельный тайтл под каждую, поэтому хочу вместить все сюда, разделив на тома... Но не знаю, насколько правильным это будет.

Поздравляю всех с наступающим новым годом, кстати!

(П/п: события происходят после 7-9 глав манги «Этюд в багровых тонах», а также после первой новеллы первого тома ранобэ «Забава Криминального лорда»)

ㅤ

ㅤ

Был полдень, и небо над Лондоном было ясным, освежающим голубым.

Даже газовые фонари, выстроившиеся в стройные ряды, были освобождены от своих обязанностей под палящим полуденным солнцем. Они просто стояли в тишине, ожидая наступления темноты.

Начинаясь от Мраморной арки и простираясь на восток, существовала Оксфорд-стрит. Там суета толпы, звонкий цокот лошадиных копыт и крики уличных торговцев – все это сливалось в неразличимую смесь, создавая шумную атмосферу, которая, пускай и была беспорядочной, все же была полна энергии.

А к северу от Оксфорд-стрит, в районе Мэрилебон, находилась Бейкер-стрит, 221Б.

В настоящее время этот адрес был известен как жилище некоего детектива и его помощника, репутация которых теперь распространилась по всему Лондону.

И наша история начинается там.

ㅤ

✦ ✦ ✦

ㅤ

– Что ты делаешь?

Консультирующий детектив Шерлок Холмс позвал своего помощника – доктора Джона Х. Ватсона – и задал ему этот вопрос.

– А? …Ах.

Застигнутый врасплох, Джон потерял дар речи.

Шерлок в данный момент сидел в своём кресле, глядя в окно: он ни разу не обернулся, чтобы посмотреть на него.

«Тогда откуда он знает, что я делаю прямо сейчас?» – задумался Джон.

Однако он тут же остановил себя. Он прекрасно знал, какой исключительной наблюдательностью обладал его сосед по квартире – если бы он удивлялся каждой мелочи, этому не было бы конца.

– Из-за одного человека в квартире с каждым днём становится всё грязнее. Так что я подумывал о том, чтобы сделать уборку.

Однажды Шерлок и Джон убирали своё общее жилое пространство.

В то время Холмс, давая инструкции, заболтался настолько, что Ватсон был единственным, кто действительно что-то делал. Тем не менее, в конце концов комната стала чистой на какое-то время.

Это было совсем недавно. И теперь, во многом из-за безразличия Шерлока, пространство вернулось к своему прежнему катастрофическому состоянию.

Документы, которые должны были быть сложены в углу комнаты, теперь были разбросаны повсюду; персидская туфля Шерлока, набитая табаком*, была перевернута; а под столом, заставленным приборами его химической лаборатории, расплывалось таинственное пятно. Каким-то образом в комнате также появился слегка странный запах.

(П/п: *в книге Артура Конан Дойла «Обряд дома Месгрейвов» Джон отмечал, что Шерлок хранит табак в носке персидской туфли)

Для тех, кто знал Шерлока по роману, написанному Джоном под псевдонимом «Конан Дойл», они нашли бы это жалкое положение дел далёким от его джентльменского изображения там. На самом деле, было нетрудно представить, что это зрелище привело бы к разочарованию в детективе Шерлоке Холмсе.

Поэтому, чтобы сохранить соответствие своей собственной книге, а также ради клиентов, посещающих их квартиру, Джон решил ещё раз привести её в порядок.

Тем не менее, после того, как он объяснил свои мотивы, Шерлок не казался особенно заинтересованным.

– Я не возражаю, если ты приберёшься, но, пожалуйста, не трогай мои вещи. Такое расположение для меня самое удобное.

– …

Бессознательно Джон уже начал тянуться к чему-то – но, услышав эту невероятную просьбу, он остановился.

– Эй, Шерлок, когда в квартире такой беспорядок, разве ты не думаешь об уборке?

– Так выглядит здравый смысл, верно? Однако для меня здесь достаточно чисто.

– И всё же, у тебя должен быть какой-то предел, верно? И, говоря о тех, кто сидит там Бог знает как долго... – с сомнением на лице Джон посмотрел на буфет, стоящий у стены. Поверх него были разложены многочисленные дорогие украшения, усыпанные драгоценными камнями и содержащие драгоценные металлы. Они не были личными вещами Шерлока; скорее всего, все они были изъяты у определенной группы воров.

В Лондоне в последнее время участились случаи краж – карманных, со взломом и тому подобное. Если бы это была просто серия краж, Скотланд-Ярд смог бы справиться с этим в одиночку. Однако в последнее время, по-видимому, появилась преступная банда, базирующаяся в трущобах: казалось, что её хитроумные методы привели в замешательство даже полицию.

Следовательно, Скотланд-Ярд обратился за помощью к Шерлоку, и его расследование уже привело к аресту нескольких воров. Кроме этого, для того, чтобы исследовать украденные товары в поисках улик, указывающих на сообщников воров, эти предметы хранились здесь в качестве временного займа со штаб-квартиры.

– Может быть, это дело связано с тем «Криминальным лордом», которым ты так увлекался? – спросил Джон.

Со времени инцидента с «Этюдом в багровых тонах» Шерлок Холмс посвятил себя разгадке тайны «Криминального лорда», чьё присутствие, как он чувствовал, скрывалось за этим делом. Эта странная степень настойчивости была результатом его ненасытной жажды разгадывать тайны; но в то же время, несмотря на тот интеллект, которым он так гордился, он не мог даже и намёка уловить об очертаниях этого преступника – и его нынешнее затруднительное положение повергло его в мрачное настроение.

Шерлок вздохнул.

– Дело не в этом. Из того, что я могу сказать – это не имеет никакого отношения к «Криминальному лорду», хотя воровство действительно требует определенного уровня хитрости. Судя по тому, как идут дела, похоже, что количество краж будет только расти.

– Как согражданин, я действительно хочу положить этому конец, но… в любом случае, ты закончил осматривать все украшения, верно? Тогда не следует ли тебе сразу же вернуть их в Скотланд-Ярд, чтобы их можно было вернуть законным владельцам? Учитывая то, как они хранятся, ты не сможешь сказать, пропало ли что-нибудь.

– Для тебя это может быть неаккуратным способом их хранения, но я полностью контролирую ситуацию.

– …Ты действительно?

Джон еще раз осмотрел буфет. По правде говоря, всё было в полном беспорядке: он даже не узнал бы, если бы кто-то тайно унёс один или два предмета.

– И не убирай пока эту чашку. Я все ещё пью из неё, – крикнул Шерлок через плечо, все ещё глядя в окно, и Джон остановился. Действительно, в тот самый момент он как раз взял чашку со стола, чтобы убрать её.

Его плечи поникли, когда он вернул чашку на прежнее место.

– Убедись, что ручка всё ещё обращена в ту же сторону.

– ...Я знаю.

Просьбы Шерлока, как всегда, были невротическими. Но, несмотря на своё изумление, Джон подчинился.

И затем, несмотря на непрекращающиеся подробные инструкции Шерлока, усилия Джона наконец окупились – наконец-то их общее место жительства было приведено в более презентабельный вид.

В этот момент дверь в квартиру распахнулась.

– Шер~лок~....!

По другую сторону входа, выкрикивая имя детектива голосом, полным тихой ярости, стояла хозяйка их квартиры: мисс Хадсон.

Черты её лица производили впечатление волевой, но в то же время доброй женщины, хотя её точный возраст был неизвестен. Как заявила сама леди, ей вечно было семнадцать.

– Ч-что случилось, мисс Хадсон?

От ярости, исходящей от их хозяйки, даже Шерлок резко обернулся, чтобы посмотреть ей в лицо должным образом. Перед хозяйкой, которой он был обязан за своё жильё каждый божий день, он был всего лишь арендатором и, следовательно, не мог вести себя с ней высокомерно.

– Я... если это насчёт арендной платы, то я уже погасил свой долг на днях, верно? А что касается моего дохода с этого момента, то он будет зависеть от этого дела......

Необычайно страдальческим голосом Шерлок объяснил текущее состояние своих финансов. Даже эти тёмно-синие глаза, непрестанно напоминающие бездонный океан, теперь отошли от его собеседника: неловкость от того, что ему не хватало денег, была невыносима.

– Просто чтобы ты знал, я не оплачу твою долю, – пристально глядя на своего охваченного паникой напарника, помощник детектива прищурился. Хотя успех его книги сделал его достаточно обеспеченным, он все же старался проявлять осмотрительность, когда дело касалось части арендной платы Шерлока.

Однако, похоже, причина гнева мисс Хадсон не имела никакого отношения к будущей арендной плате. Тяжело вздохнув, она тихо отошла в сторону.

Позади неё стояла одинокая девушка.

Ей на вид было около пятнадцати лет. У неё были короткие черные волосы, шарф на шее и заметная россыпь веснушек на простом лице, придававшая вид утончённой молодой женщины.

– ...И кто это может быть? – удивлённо спросил Джон.

Мисс Хадсон сердито посмотрела на Холмса.

–Тебе следовало бы спросить его. Она внезапно появилась вся перепуганная и попросила о встрече с детективом. Шерлок, в какие именно неприятности ты вляпался на этот раз?

– Нет, подожди, ты слишком торопишься…

Похоже, мисс Хадсон неправильно поняла визит таинственной девушки, и даже Шерлок был в замешательстве.

Затем девушка, о которой идет речь, бочком вошла в квартиру. Её взгляд нервно блуждал по комнате, и она быстро поклонилась им.

– Д-добрый день. Я живу недалеко отсюда; меня зовут Лаура. Эм, а… я прошу прощения за внезапный визит, но с-сегодня я пришла сюда с просьбой к мистеру Холмсу и доктору Ватсону.

Хотя её голос был напряжен от дурных предчувствий, девушка вежливо поздоровалась с ними, представившись как Лаура. Затем она достала из кармана копию книги «Этюд в багровых тонах», написанную Джоном.

Увидев это, в сознании автора зародилось сомнение, и он осторожно задал ей вопрос.

– Вы, случайно, не пришли сюда после того, как прочитали это?

– Д-да; и этот адрес тоже довольно известен...

Услышав неуверенный ответ девушки, Джон не смог удержаться от ухмылки. То, что его собственную работу прочитала эта молодая женщина, и вдобавок ко всему, то, что она проделала весь этот путь сюда, чтобы встретиться с ними, – испытывая больше, чем смятение, он был вне себя от радости.

Выслушав её объяснение, мисс Хадсон тоже казалась удовлетворённой.

– Другими словами, мисс Лаура прочитала книгу Джона, таким образом узнав о детективной работе Шерлока, и поэтому она пришла сюда за консультацией… Ааа, тогда всё в порядке. Я была уверена, что Шерлок снова причинил кому-то проблемы – на мгновение я забеспокоилась.

– Для кого-то, кто утверждает, что волновался, ты определенно говорила так, словно уже приняла решение.

Будучи несправедливо обвинённым, Шерлок прищурился, а мисс Хадсон в смятении извинилась.

– А… это действительно было слишком поспешно с моей стороны. Мне жаль, Шерлок.

– …

Это было удивительно быстрое извинение, учитывая, что всего несколько мгновений назад она набросилась на него с такой яростью. Но хотя Шерлок испытывал смешанные чувства по этому поводу, он также знал, что это, вероятно, потому, что его обычное поведение было ужасным с самого начала, и поэтому он хранил молчание.

– Хорошо, тогда, какого рода просьба у вас есть к нам?

Не обращая внимания на обычный обмен репликами, разворачивающийся между ними двумя, Джон быстро перешёл к теме.

Затем выражение лица девушки омрачилось.

– ...Моя собака Долли пропала, и я бы хотела, чтобы вы помогли мне её найти.

– Найти собаку? – переспросил Джон.

Лаура кивнула.

– Она внезапно исчезла из дома несколько дней назад, и как бы усердно я ни искала, нигде не могу найти. Мы были вместе с тех пор, как я была ребёнком, так что она правда важна для меня… Я даже не знаю, почему она ушла...

Возможно, девушка вспомнила свой шок, когда обнаружила пропажу Долли, потому что её голос постепенно смягчился.

Она всё ещё была на пороге взрослой жизни, и её печальное положение задело Джона за живое, но Шерлок, который был в состоянии принять её просьбу, казался невозмутимым. В тот момент, когда она закончила свой рассказ, он беззаботно отмахнулся от неё.

– Извини, но меня не интересует эта твоя "тайна". Вам придется попросить другого детектива. Это всё, что я могу сказать.

Услышав его резкий отказ, Лаура съёжилась и сделала шаг назад. Конечно, как носители здравого смысла, и мисс Хадсон, и Джон бросились на её защиту.

– Подожди, Шерлок! Тебе не обязательно говорить об этом так прямо.

– Кроме того, ты сейчас весьма свободен, не так ли? Почему бы не помочь ей?

Однако детектив не обратил внимания на их уговоры и просто снова отвернулся к окну.

– Я занят. Мне нужно о многом подумать, включая дело о кражах. Я повторю это ещё раз: вам придётся поискать помощи в другом месте.

Он просто предложил расплывчатое решение её затруднительного положения, и Джон вздохнул.

– Шерлок, эта девушка проделала весь этот путь сюда, чтобы обратиться к вам за помощью. Разве ты не можешь отнестись к её просьбе чуть серьезнее?

– Я думал, ты уже знаешь это, Джон, но я берусь только за интересные загадки.

– Ей-богу, Шерлок, ты...

С таким детективом, как этот, ничто из того, что Ватсон сейчас скажет, не будет иметь никакого значения. Сдавшись, Джон обменялся взглядом с мисс Хадсон и разочарованно покачал головой. Затем они повернулись лицом к девушке, стоявшей позади них, и обратились к ней нежными голосами.

– Простите. Похоже, сегодня он ведёт себя безрассудно и не сможет вам помочь, – извинился Джон.

– Мне действительно жаль, – сказала мисс Хадсон, смущенно опустив взгляд. – Честно говоря, несмотря на то, что он взрослый, у него всё ещё детский разум...

– Я вижу...

Плечи Лауры поникли, но в следующее мгновение Джон выпятил грудь.

– Но не волнуйся! Вместо этого я попробую поискать твою Долли вместо него.

– ...А?

Это заявление, казалось, застало мисс Хадсон врасплох. Со зловещим предчувствием она задала ему вопрос.

– Джон, я не сомневаюсь в твоих способностях, но не слишком ли это для тебя, чтобы справиться в одиночку?

Но даже когда кривая улыбка появилась на его губах, голос Джона был полон решимости.

– Я знаю, но всё же не могу просто отпустить её домой, не попытавшись хотя бы помочь.

– Тогда почему бы не вызвать инспектора Лестрейда или что-то в этом роде? – предложила мисс Хадсон, подняв указательный палец.

Но выражение лица Джона стало обеспокоенным, и он скрестил руки на груди.

– Эта мысль действительно приходила мне в голову, но… честно говоря, я не думаю, что Скотланд-Ярд выделит нам время на поиск собаки. Таким образом, у меня действительно нет другого выхода, кроме как выполнить эту просьбу.

– Хм, я полагаю, в чём-то ты прав...

Хотя она беспокоилась о том, что Джон будет вести дело в одиночку, его доводы действительно имели смысл, и голос мисс Хадсон затих.

Всё ещё глядя в сторону, Шерлок подал голос:

– Что ж, для тебя будет хорошим опытом сделать это в одиночку. В любом случае, я желаю тебе удачи, Джон.

– Да. И ты можешь работать над поиском этих воров самостоятельно, сколько душе угодно... – ответил Джон в равной степени с недоверием и смирением. Возможно, это был личный способ Шерлока подбодрить своего партнера; но из-за его неуклюжего характера это в конечном итоге показалось несколько циничным.

На глазах у мисс Хадсон Джон сам согласился на просьбу Лауры, и беспокойство хозяйки только усилилось. Но, напротив, глаза их юной клиентки светились надеждой.

– Вы поможете мне найти её, доктор Ватсон?

– Да. Если вы не возражаете, я сделаю всё возможное, чтобы найти вашу собаку.

– Б-большое вам спасибо.

Лаура поклонилась, и Джон немедленно приготовился к сопровождению девушки.

Как только пара удалилась, мисс Хадсон подошла к Шерлоку.

– Эй, это правда нормально, что Джон выполняет задание в одиночку? Ты не можешь тайно помочь им, Шерлок?

Но детектив только слегка махнул рукой, словно в раздражении.

– Как я уже сказал, – проворчал он. – У меня есть дело, с которым я должен разобраться сам; у меня нет настроения искать собаку. Также...

– Также? – Мисс Хадсон вопросительно склонила голову набок.

– Во многих аспектах хорошо, что Джон взялся за это дело, – продолжил Шерлок.

ㅤ

✦ ✦ ✦

ㅤ

– Говоря о вашей собаке: у меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы задать, – это было первое, что сказал Джон, выйдя на улицу. Его спутница в течение дня беспокойно оглядывалась по сторонам; но, услышав вопрос Джона, её взгляд вернулся к нему.

– Ах, точно... Долли – крупный терьер, примерно такого размера, - объяснила Лаура, жестикулируя.

Джон кивнул.

– Хорошо. У неё есть какие-нибудь отличительные черты или что-то в этом роде?

При этом вопросе взгляд Лауры скользнул по диагонали вверх, как будто она ломала голову.

– Ммм, она выглядит как обычная собака… Но ей нравится бегать, и она становится особенно счастливой, когда я вывожу её гулять на широкие открытые пространства.

– Открытые пространства, хм...

Получив подсказку, Джон погрузился в раздумья.

Было много мест, которые подходили под описание "открытого пространства". Например, улица, на которой они сейчас стояли, достаточно большая для собаки.

Однако, приняв во внимание всех людей и экипажи, приезжающие и уезжающие, было бы трудно сказать, что собака может беззаботно резвиться в таком месте, как это. Следовательно, они должны были рассмотреть не просто любое открытое пространство, а скорее большие места, где Долли могла бы свободно бегать.

Предположим, что у самого Джона была собака: если бы он хотел позволить ей беззаботно резвиться, куда бы он её привёл? Более того, если сама собака также запомнила места, где она смогла это сделать, то...

Примерно через минуту размышлений в голове Джона всплыл ответ.

– Давайте пойдем в парк. Тот, который просторен и богат природой.

– А... парк?

Лаура разинула рот, но тут же сцепила перед собой обе руки.

– Хорошо. Я буду доверять вашему ходу мыслей, доктор Ватсон.

– С-сп… Спасибо вам.

Хотя он ещё не дал никаких конкретных объяснений, Лаура согласилась даже без тени сомнения. Но Джон на самом деле произнес это, не подумав, и теперь он был сбит с толку.

Однако, увидев её взгляд, полный доверия, энтузиазм Джона возродился.

– Хорошо. В таком случае, давайте отправимся в Риджентс-парк неподалеку.

– Ладно, Риджентс-парк! Мы сейчас идём в Риджентс-парк!

По какой-то причине Лаура дважды громким голосом повторила пункт назначения, и Джон вздрогнул.

– Да, но… что-то не так?

– Нет! Все в порядке. Нам нужно идти.

В смятении она отмахнулась от беспокойства Джона и быстро собралась уходить.

Увидев это, у него возникло смутное ощущение, что что-то не так; но он отбросил это как плод своего воображения и направился к их первому пункту назначения.

ㅤ

✦ ✦ ✦

ㅤ

Недалеко от Бейкер-стрит находился Риджентс-парк, самый большой парк в центре Лондона.

На этой обширной зеленой территории помощник детектива и его юная клиентка бродили повсюду в поисках собаки.

…И они были на пределе своих возможностей.

– У нас вообще нет ни единой зацепки...

– Мы пришли сюда, потому что это широкое открытое пространство, но я не думал, что оно будет таким большим... Извините за это.

Вскоре после того, как начались их поиски, Джон осознал наивность своих ожиданий.

Но, услышав это слабое извинение, Лаура поспешно покачала головой.

– Пожалуйста, не надо. Я также подумала, что было бы неплохо обыскать парк. Не говоря уже о том, что я много раз приводила сюда Долли.

Возможно, она пыталась избежать смущения помощника детектива, потому сделала ему честный комплимент, и на её лице появилась нежная улыбка.

Когда они шли дальше, Джон заметил человека, сидящего на тропинке впереди. Судя по его слегка неряшливому виду, он явно был бродягой; его лицо было несколько бледным, но глаза были странно острыми.

Мужчина сидел неподвижно, как статуя. Наблюдая за ним, Лаура слегка прикусила нижнюю губу и потянула Джона за рукав.

– Эм, доктор Ватсон... Поскольку мы не добьёмся никакого прогресса подобным образом, может, попробуем спросить его?

– Вы правы. Если бы чистая и опрятная собака прошла мимо без поводка, он мог запомнить это.

Сам Джон знал, что проводить поиски в одиночку было непросто, и поэтому он кивнул на её простой план.

Эти двое подошли к бродяге.

– Извините. Вы, случайно, не видели собаку в этом парке?

– О-одну, примерно такого размера...

Джон обратился к мужчине, и Лаура добавила краткое объяснение. Она казалась немного взвинченной, и Джон почувствовал, что она, возможно, была напугана аурой этого мужчины; не раздумывая ни секунды, он встал между ними, как будто защищая её.

Словно оценивая их, мужчина оглядел их, затем заговорил грубым голосом.

– Возможно, я видел такую собаку.

– А?!

Хотя они только начали опрашивать людей, они уже получили такую сильную зацепку – даже когда Джон был поражён, он принял позу победы в своем сердце. Как он и думал, Долли все-таки действительно сбежала в парк.

– Вы помните, как давно это было? – продолжил Джон.

Но на его вопрос мужчина неприятно ухмыльнулся.

– Ну вот. Смогу ли я это вспомнить, будет зависеть от вашей добросовестности.

– …

Джон почувствовал, что он просит денег взамен; не говоря ни слова, он достал свой бумажник. Он предполагал, что расследование затянется надолго, и поэтому захватил с собой изрядную сумму денег.

– Сколько вам потребуется, чтобы рассказать нам?

– Серебряной монеты* хватит, – усмехнулся мужчина.

(П/п: *порывшись в интернете, я пришла к выводу, что это, скорее всего, около 678 российских рублей сегодня :))

– ...Это довольно дорого.

Но если это было сделано для того, чтобы исполнить желание девушки, то это не были огромные расходы. Джон протянул ему монету, и мерзкая улыбка мужчины превратилась в довольную. Он указал на один из концов парка.

– Собака пошла в ту сторону.

Поблагодарив его за информацию, они вдвоем двинулись в указанном им направлении. А в конце тропинки стояла пожилая женщина, чья одежда была вся в заплатах. Рядом с ней стоял шаткий деревянный стол, уставленный корзинами, полными фруктов и орехов. Казалось, она была одной из тех торговок, которые покупали товары на рынке и перепродавали их на улице.

Заметив старую женщину, Лаура подошла к ней. На мгновение продавщица, казалось, потеряла дар речи, как будто колебалась из-за чего-то. Затем, сделав глубокий вдох, она заговорила.

– Ах, мисс! Не хотели бы вы немного вкусных грецких орехов? Я даже раскрошу их как следует для вас. И, знаете, у меня есть и другие фрукты, такие как яблоки и лимоны.

– Извините, вы не видели здесь поблизости собаку?

Лаура проигнорировала вопрос продавщицы, вместо этого спросив о местонахождении Долли. В отличие от того, как она вела себя с бродягой ранее, Лаура была расслаблена перед этой пожилой женщиной; почему-то возникло ощущение, что она испытывает к ней некоторую симпатию. Мало того, то, как продавщица говорила, казалось несколько неловким для торговки.

Джону их поведение показалось странным, но как раз в тот момент, когда он раздумывал, стоит ли спросить их об этом, пожилая женщина осторожно взяла несколько грецких орехов из корзины.

– Собака, значит... Как насчет того, чтобы я рассказала вам в обмен на это?

– ...Снова?

Джон не мог не купить их сейчас, и на какое-то время чувство несоответствия, которое он испытывал ранее, отодвинулось на задний план.

Нахмурившись, он достал свой бумажник и положил несколько монет в морщинистую ладонь продавщицы. С натянутой улыбкой она пробормотала слова благодарности и указала в ещё одном направлении.

Затем, когда эти двое направились туда, они столкнулись с ещё одним бродягой, который потребовал плату в обмен на местонахождение Долли.

– Что за чертовщина тут происходит…?

Джон был крайне поражен, но Лаура продолжала посылать ему серьезный взгляд, полный одновременно беспокойства и надежды. Увидев её храброе выражение лица, у него не хватило духу отказать ей наотрез; таким образом, у него снова не было выбора, кроме как вытащить свой бумажник.

После этого одно и то же повторялось снова и снова. Наконец, когда они допросили своего седьмого свидетеля, им сказали, что собака ушла из парка.

Заплатив бродягам все эти деньги только для того, чтобы прийти к выводу, что Долли здесь нет… В одно мгновение Джон почувствовал, как его тело налилось свинцом.

– Доктор Ватсон, с вами всё в порядке?

Лаура робко спросила у него, и Джон быстро сделал храброе лицо.

– Да, я в порядке. Это всё ещё что-то значит – узнать, что Долли была здесь. Если мы пойдем в другой парк, то, возможно, сможем найти её сразу.

Лаура рассчитывала на него, и поэтому Джон стряхнул с себя уныние, пытаясь не волновать её понапрасну. И всё же он не отказался от довольно нелогичной гипотезы о том, что «Долли убежала в парк». Напротив, только на основании того факта, что они столкнулись с очевидцами, он поверил, что его выводы приносят плоды.

– В какой парк мы отправимся в сейчас?

– Хм? Ух… Что ж, пойдем в Гайд-парк.

– Хорошо. Г-Гайд-парк, значит!

– ...Да.

«Есть ли у этого ребенка привычка подтверждать все громким голосом?»

Джон удивился странному поведению девушки, но взял себя в руки и направился вместе с ней в следующий пункта назначения.

Покинув Риджентс-парк, если бы кто-то направился обратно по Бейкер-стрит и пошёл на запад по Оксфорд-стрит, он достиг бы Гайд-парка, площадь которого составляет более 140 гектаров. Непосредственно к западу от него находятся Кенсингтонские сады, а ещё дальше на запад раскинулся Холланд-парк. В противоположном направлении, к юго-востоку от Гайд-парка и через Пикадилли, находятся два парка, расположенные как бы вокруг Букингемского дворца – резиденции королевы Виктории. Один из них – старейший королевский парк Лондона: Сент-Джеймс-парк; а другой – Грин-парк, который был построен как продолжение первого.

(П/п: в конце главы прикреплю карту для тех, кому интересно)

Покинув Риджентс-парк, Джон и Лаура сначала прочесали главный парк на западном берегу Темзы в погоне за единственной собакой.

Поскольку Сент-Джеймс-парк также был слишком обширен, их поиски снова были сосредоточены на свидетелях. Однако, как и в случае с тем, что произошло в Риджентс-парке, они обнаружили, что одни и те же обмены разыгрываются снова и снова.

Всякий раз, когда Лаура замечала кого-нибудь и заговаривала с ними, все они клялись, что видели собаку, а затем требовали либо оплаты, либо покупки своих товаров. Поскольку у пары не было других способов получить информацию, Джону оставалось только поморщиться, когда он отдавал деньги. Затем их направили бы в каком-нибудь другом направлении, и в конце этого пути им снова пришлось бы платить в обмен на информацию. В конце концов, они обнаружат, что не могут найти собаку, о которой идёт речь, и отправятся в следующий парк.

Таким образом, самопровозглашенные очевидцы водили их за нос целых 10 часов. Солнце уже скрылось за горизонтом. И газовые фонари, которые молчали весь день, словно пробудившись ото сна, теперь освещали улицы ночью.

В настоящее время Джон и Лаура ужинали в кафе недалеко от площади Пикадилли.

Проведя на ногах почти полдня, Джон был заметно измотан. Его кошелек стал намного легче после этих непредвиденных расходов; с несчастным лицом он вынимал оставшиеся монеты одну за другой, пересчитывая их. У его ног стояла сумка, набитая всевозможными вещами, которые он купил у уличных торговцев.

– Возможно, мои выводы были ошибочными.

– …

После подтверждения суммы денег на столе плечи Джона поникли. И хотя на лице Лауры появилась кривая улыбка, она обнаружила, что не в состоянии произнести те слова, которые следовало бы. Был страх, что любое неуклюжее поощрение приведет к обратным результатам.

Во время обыска от внимания Джона не ускользнуло, что один и тот же сценарий повторялся много раз, и временами ему это казалось странным. Но из-за своей веры в правильность своих рассуждений, а также присущего ему добродушия он решил проглотить эти сомнения. Одно вело к другому, и в конце концов он увлекся.

Хотя они отправились в путь в таком приподнятом настроении, исход, с которым они столкнулись, можно было назвать только трагическим. Сначала Джону казалось, что все идет как по маслу – теперь, когда результат был нулевым, одна эта мысль усилила охватившее его чувство бессилия.

Обдумывая различные моменты, над которыми ему предстояло поразмыслить, Джон отвесил Лауре глубокий поклон.

– Мне действительно жаль. Я был не на высоте. Мне следовало быть более упрямым в убеждении Шерлока и заставить его дать нам хотя бы небольшой совет.

– Нет, пожалуйста, не говорите так….

Лаура опровергла это, но обошлась без каких-либо странных замечаний, вместо этого сделав глоток чёрного чая, который купил ей Джон. Понимая, что он причинил беспокойство девушке, Джон постепенно чувствовал себя всё более несчастным.

– …?

В этот момент, когда его голова оставалась склоненной, он заметил, что её пальцы, державшие чашку, были окрашены в удивительно коричневый цвет, хотя он не мог понять почему.

Но хотя они не смогли прийти к результату, на который надеялись, взрослый человек не должен вечно пребывать в отчаянии. Джон выглянул в окно и наблюдал, как мимо них проезжают экипажи и пешеходы, спокойно занимающиеся своими делами в сгущающейся темноте.

– Ну что ж, – он сел прямо.

– Я не могу допустить, чтобы такая молодая девушка, как вы, шла домой ночью одна, – сказал он. – Поэтому сначала я провожу вас домой. После этого я сам продолжу поиски Долли; и на этот раз я также обыщу жилые и торговые районы...

Его молодая клиентка, казалось, чрезвычайно неохотно говорила. Но в конце концов она сказала то, что было у неё на уме.

– Доктор Ватсон. Я ценю вашу мысль, но я думаю, что вы сделали более чем достаточно. Мы не нашли Долли, несмотря на целый день поисков; более того, у меня есть гораздо более лучшее представление о местах, куда могла пойти Долли, так что мне будет легче её искать. Без сомнения, моя просьба была глупа с самого начала.

Однако Джон ответил твердым голосом.

– Это совсем не так. И я не сделаю ничего настолько безответственного, как отказаться от просьбы, которую я принял. Конечно, мои дедуктивные способности слабее, чем у Шерлока. Но если я продолжу поиски, я уверен, что в конце концов найду Долли.

Затем Лаура издала смешок.

– ...Вы очень добрый человек, доктор Ватсон.

Услышав её похвалу, Джон смущенно взъерошил волосы.

– Нет, нет… Джентльмену подобает протянуть руку, когда его просят о помощи. Более того, мне больно, что я заставил вас следовать моим диким предположениям.

Лаура делала всё без единой жалобы. И в довершение всего, несмотря на то, что было потрачено так много времени и энергии, из этого не вышло ни единой зацепки: Джон снова почувствовал себя искренне виноватым.

Несмотря на то, что он чувствовал, что это ничего не значит, Джон приготовился извиниться еще раз, когда взгляд Лауры слегка опустился.

– Не стоит. Проведя с вами весь день, я, наконец, поняла, что вы действительно добрый, искренний и хороший человек.

Тень улыбки промелькнула на её лице. И по какой-то причине её глаза были полны печали.

– …

Увидев это в очередной раз, Джон почувствовал, что что-то не так.

С тех пор как он принял её просьбу, чтобы продолжать двигаться без паузы, он временно запер это чувство в своем сердце. Но теперь, когда он оказался в обстановке, где мог спокойно всё обдумать, эти легкие ощущения несоответствия проявились как явно подозрительные моменты.

Их перепалки с бродягами в парках. Загадочное выражение, которое только что было на лице Лауры. И другие странные слова и действия, которые он мельком видел то тут, то там.

Хотя его наблюдательность бледнела по сравнению с Шерлоком Холмсом, со всеми этими подсказками любой смог бы понять, что они означали.

Джон посмотрел прямо на девушку, сидящую перед ним. Самым спокойным голосом, на какой был способен, он задал ей вопрос.

– Вы, случайно, не скрываете что-то от меня?

– Ох… – внезапно пустая улыбка, застывшая на лице Лауры, превратилась во что-то другое. Её лицо побледнело; она отвела взгляд, и хотя её рот был полуоткрыт в попытке что-то сказать, с него не сорвалось ни слова.

Это было выражение крайнего шока – потому что Джон попал в самую точку.

– Я… Я не понимаю, о чём вы говорите, доктор Ватсон, – её голос дрогнул.

Эта реакция была слишком искренней. Больше, чем подозрение, Джон забеспокоился.

– Это правда так? Если вас что-то беспокоит, я не против выслушать.

– На самом деле, это пустяки.

Хотя её беспокойство было очевидным, Лаура была непреклонна в своем отказе говорить.

– ...Я понимаю.

Это звучало так, как будто Джон закрыл этот вопрос, но внутренне он беспокоился о том, как поступить дальше.

Девушка, сидевшая перед ним, скрывала что-то важное – по её чрезмерной реакции многое было ясно. Но Джон знал, что у него не было права выпытывать у неё эту тайну. Более того, у них был не тот уровень доверия, чтобы она раскрыла это по собственной воле.

В результате Джон обнаружил, что глубоко задумался о том, следует ли ему расспросить её об этом или вообще отказаться от этого. Лаура тоже молчала; в конце концов, над ними воцарилась тишина.

Сами того не желая, они оказались в тупике. Но как только между ними начала сгущаться тяжёлая атмосфера, в кафе вошёл одинокий ребёнок и без колебаний подошёл к паре.

Мальчик посмотрел на Джона и слегка поднял руку в знак приветствия.

– Йоу, доктор Ватсон.

– ...Уиггинс?

Этот ребёнок был лидером иррегулярных формирований с Бейкер-стрит: группы беспризорных детей, которым Шерлок платил за помощь в расследованиях и того подобного в Лондоне.

– Что ты здесь делаешь?

Хотя ребёнку нехорошо разгуливать по ночам, верно и то, что беспризорные дети знали каждый дюйм Лондона, как будто это был их собственный дом. Поэтому, хотя какая-то часть Джона находила тревожным, что Уиггинс находится на улице в такой час, он намеренно не обращал на это внимания.

Не по годам зрелым голосом Уиггинс заговорил.

– Некоторое время назад Холмс попросил нас обыскать трущобы. И я случайно увидел вас по пути, доктор, поэтому зашел поздороваться.

– Понятно. Я слышал, что воры устроили там своё убежище. И поскольку все вы знакомы с этими улицами, иррегулярный отряд находятся в лучшем положении, чтобы выяснить это.

– Именно. Но это нелегкая работа: после обхода трущоб всё, что у меня есть – это бесполезная информация вроде того, как кто-то выманивал деньги у туристов или ел и убегал, не заплатив за еду. Кстати, я слышал, что вчера в каком-то пабе произошёл скандал с мошенничеством, но такие вещи случаются постоянно.

– ...Я думал, что знаю об этом; однако после твоих слов я осознал, Лондон всё ещё довольно опасен.

Услышав о реальном положении вещей на обратной стороне ослепительного мегаполиса, выражение лица Джона стало серьёзным, но Уиггинс просто пожал плечами.

– Так было всегда. Откровенно говоря, даже когда Холмс велел нам искать воровскую шайку, мы совершенно не представляли, с чего начать. За такой объем работы я заставлю его заплатить нам по-крупному, когда мы закончим… Кстати, кто это? Может быть, она твоя юная возлюбленная?

Уиггинс посмотрел на девушку, сидящую напротив Джона – внезапно напряжение возросло, как будто он получил в руки сенсацию.

Однако Джон спокойно опроверг это.

– Нет, нет. Эта молодая женщина – клиентка, и ее зовут Лаура. Она пришла в 221B с просьбой найти её любимую собаку.

Когда Джон представил её, Лаура неловко поклонилась мальчику.

Хотя Уиггинс был немного расстроен, услышав, что она не была возлюбленной Джона, он кивнул.

– Хм. Но Холмса здесь нет, верно?

– Шерлок не был заинтересован в этой просьбе, поэтому я взялся за неё вместо него.

Джон гордо поднял вверх большой палец, но Уиггинс прищурил глаза – очевидно, он был полон сомнений.

– Ты действительно уверен, что справишься с этим в одиночку, доктор?

Парень был откровенен, и помощник детектива застонал.

– Этот вопрос неуместен… Вернее, это то, что я хотел бы сказать. Но я, честно говоря, не знаю, что делать. Уиггинс, ты не видел терьера на улицах?

– Знаешь, терьеры водятся повсюду. На нём есть какие-то явные отметины или что-то в этом роде?

Джон задумчиво скрестил руки на груди.

– Она любит свободно бегать по широкому открытому пространству без каких-либо препятствий.

– Даже если ты так говоришь, такая внутренняя черта, как эта...

– А, конечно, я понимаю. Кажется, я сегодня довольно устал, ахаха.

Мальчик бросил на него неодобрительный взгляд, когда он сказал это, и Джон мог только предложить неубедительное оправдание в ответ.

Однако именно тогда, казалось, Уиггинсу о чём-то напомнили. Его взгляд блуждал по потолку.

– Если подумать, совсем недавно, где-то на востоке, вдоль Темзы, я слышал о том, что кого-то беспокоила бездомная собака, которая свободно пробралась в здание и устроила ужасный беспорядок.

– Бродячая собака? Просто для справки, где это?

– Ммм, ну...

Уиггинс сказал ему, где видели собаку, но Джону это ни о чём не говорило. Хотя это тоже было в пределах Лондона, Лаура сказала, что живёт недалеко от Бейкер-стрит; трудно было представить, что Долли сбежала в такое далёкое место.

Однако, когда Лаура прислушалась к их разговору со стороны, её реакция сильно отличалась от того, что ожидал Джон.

Глаза девушки были широко раскрыты от отчаяния, и её била дрожь.

– Лаура? Все в порядке?

Но в тот момент, когда Джон спросил об этом, она с огромной силой встала со своего стула.

– ...Доктор Ватсон, – она улыбнулась несколько натянуто. – ...М-мои извинения, но я должна идти. Как я уже говорила ранее, я хотела бы закончить здесь. И чай был восхитительным. До свидания.

– Ах, подождите...

Произнеся извинения, благодарность и прощание на одном дыхании, без какой-либо возможности для Джона остановить её, она выбежала из кафе.

Конечно, Джон взял свои вещи и бросился за ней в погоню, но в тот момент, когда он выходил из кафе, кто-то схватил его за руку. Теперь Лаура была фигурой, гуляющей по ночным улицам в одиночестве. Думая, что это нищий, он собирался мирно стряхнуть с себя этого человека, когда увидел, кто это был.

– ...Шерлок?

– Йоу. Твоё свидание было весёлым?

Человеком, поджидавшим его у входа в кафе, был Шерлок Холмс.

– Почему ты здесь? Ты пришёл помочь в поисках её собаки?

Услышав эту абсурдную реплику, Шерлок испустил крайне разочарованный вздох.

– Я бы ни за что этого не сделал. Единственная работа, за которую я взялся – это поиск воров. Мне не нужно больше ничего объяснять, верно?

– ...Тогда, это значит...

Его помощник уловил смысл этих слов, и детектив улыбнулся.

– Джон, ты довольно проницателен, не так ли? Есть много вещей, которые я должен тебе рассказать, но сначала давай отправимся за этой девушкой.

Напарники прощаются с Уиггинсом у входа в кафе. Затем они начали следить за Лаурой, стараясь оставаться незамеченными.

Выйдя с площади Пикадилли, Лаура прошла через Трафальгарскую площадь, затем направилась вниз по Стрэнду и Флит-стрит. Не глядя ни направо, ни налево, она продолжала двигаться на восток через Лондон.

Лаура, казалось, была чем-то глубоко тронута; когда они следовали за ней, Шерлок издал тихий смешок.

– Ха, в конце концов, она действительно ребёнок. Направляясь прямо к месту назначения, как дура, почувствовав малейшую опасность. И даже не принимая во внимание риск того, что за ней вот так будут следить.

– Звучит так, будто ты знаешь, куда она направляется, – заговорил Джон, который шёл рядом с ним

– Конечно. Адрес, который Уиггинс назвал ранее – там что-то спрятано. Бродячая собака, пробравшаяся в здание, была просто откровенной ложью, но она побледнела, услышав это.

Хотя Джон понял, что произошло ранее, слова Шерлока полностью ускользнули от его понимания.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду, Шерлок?

Увидев озадаченное выражение лица своего напарника, детектив широко улыбнулся. Затем, не сбавляя темпа, он начал объяснять тихим голосом.

– Что ж, тогда давай начнём отодвигать занавес. Чтобы вычислить эту тёмную шайку воров, я использовал Уиггинса и его друзей, дабы устроить ловушку.

– Иррегулярный отряд?

– Да. Я попросил их обыскать трущобы; но в то же время я также поручил им распространить определенную информацию: украденные вещи у арестованных воров хранятся в нашей квартире. Таким образом, был шанс, что другие воры нанесут нам визит, чтобы забрать их.

Джон вспомнил о драгоценностях, стоявших на буфете. Сначала это выглядело бессмысленным, но на самом деле, была веская причина, по которой они были там.

– Честно говоря, это была авантюра – я предполагал, что вероятность того, что это сработает, была всего пятьдесят на пятьдесят, но это был оглушительный успех.

Шерлок посмотрел на фигуру девушки впереди, и Джон не поверил своим глазам. В этот момент пара только что прошла мимо фасада собора Святого Павла.

– Ты говоришь о Лауре? Ты хочешь сказать, что этот ребёнок – один из тех воров из трущоб?

– Не стоит недооценивать её только потому, что она ребёнок. Однако, судя по тому, как она нервничала, я бы сказал, что она не совсем одна из воров; у меня такое чувство, что её заставили следовать их приказам.

Услышав это, Джон вспомнил сцену в кафе.

Когда он спросил Лауру, скрывала ли она что-нибудь, она отчаянно отрицала это. Рассматривая эту реакцию с точки зрения того, что она на самом деле пыталась скрыть, как она подстрекает воров, это действительно имело смысл.

Однако Джона начали смущать все эти неожиданные откровения, и он отбросил свои собственные сомнения.

– Шерлок, для начала скажи: как ты узнал, что Лаура из низшего класса? Судя по её внешности, можно было бы подумать, что она из среднего класса.

– Эй, эй, разве это не очевидно? Её пальцы были странно коричневатыми, не так ли? Эта черта часто встречается у торговцев, которые очищают грецкие орехи от скорлупы и продают их на улице.

– ....Я понял.

Услышав точный анализ детектива, Джон восхищенно кивнул. Впервые он заметил эту особенность Лауры в кафе, но Шерлок заметил это прямо при их первой встрече и сразу же раскусил её облик.

– Допустим, ты прав. Но тогда почему Лаура так замаскировалась?

– Все просто: воры знали, что я был совершенно уверен, что они родом из трущоб, поэтому они хотели, чтобы она на всякий случай скрыла свой статус. Неясно, купила ли она эту одежду сама, или воры украли её, но в любом случае, эта маскировка меня не обманула, – пошутил он. – И ты также должнен знать, что детали – её манжеты, большие пальцы, ногти и шнурки – были чрезвычайно важны и дали множество подсказок.

– Но даже если она из низшего класса, разве не правда, что она пришла попросить нас поискать её собаку?

– Это естественный вопрос, но позже я расскажу тебе, почему это была ложь.

Отложив на время в сторону правду, стоящую за её просьбой, Шерлок продолжил объяснять свои рассуждения.

– Возвращаясь к теме: как раз в тот момент, когда я закинул наживку, появился этот ребёнок. Но в тот момент она пришла не для того, чтобы забрать украденные вещи силой. Вместе с мисс Хадсон мы были тремя взрослыми против ребёнка – разница в физической силе была очевидна. Таким образом, у наших противников определенно был другой план в рукаве.

– План…Ты имеешь в виду поиск собаки?

– Именно. По всей видимости, он имел три значения.

Шерлок поднял три пальца.

– Первое: простая разведка.

Услышав это, Джон сразу же согласился.

– Они должны были подтвердить, действительно ли это ты присматривал за украденными вещами, а не Скотланд-Ярд; поэтому Лаура посетила нас под предлогом обращения с просьбой.

– Правильно. Похоже, ты начинаешь это понимать. Вторая причина: под предлогом того, что мы ищем её собаку, она хотела заставить нас обоих покинуть квартиру.

– ...Ах.

Джон, наконец, понял, что Шерлок имел в виду ранее и вздрогнул.

– Если бы мы ушли из квартиры с ней, тогда только мисс Хадсон – женщина – осталась бы там…

– Воры, вероятно, рассчитывали на эту возможность проникнуть в квартиру. Хотя нас все равно было бы всего трое, даже если бы мы остались, было бы спокойнее, если бы в доме была только одна женщина. Следовательно, их уловка заставить нас «искать ее собаку» была гениальной. Это разумная просьба, исходящая от ребёнка; более того, это не то, на каком уровне бы обратились в полицию, поэтому для неё вполне естественно обратиться по этому поводу к детективу.

– У этих воров определенно ужасный образ мышления, ха... Но, как я уже говорил, всё это основано на предположении, что просьба Лауры была ложью: это всё ещё просто гипотезы. И, как я уже сказал, у меня есть определенные доказательства того, что это ложь, - ответил Шерлок. – Но я расскажу тебе об этом позже... В конце концов, воры не смогли достичь двух целей, о которых я упоминал. И это потому, что я предвидел их мотивы и отклонил просьбу. В качестве страховки на случай такого сценария визит Лауры нес в себе и третий смысл... Извини, что прерываю рассказ на таком моменте, но мы почти на месте.

Как раз в тот момент, когда Шерлок собирался дать окончательный ответ, казалось, что Лаура приближается к своей цели.

Она прибыла к ряду заброшенных, обветшалых складов на берегу Темзы, недалеко от Лондонского Тауэра. Девушка внимательно огляделась вокруг, затем направилась вглубь тихого промышленного района.

Затем она остановилась перед заброшенным складом и стояла там в оцепенении. Очевидно, какой-то чрезмерный шок заставил её разум помутнеть. И, увидев это, Джон, которому еще предстояло узнать полную картину, тоже был потрясен.

Перед глазами девушки, на открытом пространстве перед складом, стояли десятки людей, их грязная одежда придавала им вид бродяг. Среди группы было несколько фигур в капюшонах, лица которых нельзя было чётко различить.

Увидев Лауру, все бродяги дружно двинулись к ней. Почувствовав на себе взгляды толпы, она съёжилась и сделала шаг назад.

– ...Э-Эм, почему все здесь? Я думала, мы не должны собираться здесь в большом количестве, так как полицейские могут что-то заподозрить...

Джон в настоящее время прятался где-то за спиной девушки. По тому, как она говорила, было очевидно, что толпа людей была ей знакома. Более того, по крайней мере, она сделала что-то, что привлекло бы внимание Скотланд-Ярда.

На вопрос Лауры мужчина средних лет выступил вперёд из группы. И, увидев его глаза, Джон почувствовал проблеск узнавания.

– Это то, о чём я хотел тебя спросить. Что, чёрт возьми, это было?

Тон мужчины был полон злости, и Лаура отходила всё дальше и дальше.

– О-о чём вы говорите...?

Услышав этот расплывчатый ответ, мужчина разочарованно фыркнул.

– …Тогда я тебе это объясню. Вечером я проделал весь этот путь сюда, чтобы спрятать наличные, которые мы отобрали у этого мягкосердечного парня.

Мужчина уставился на склад позади себя, как будто впиваясь в него взглядом, затем снова перевёл взгляд на Лауру.

– Потом, когда я поехал в город, я услышал, как какие-то сопляки говорили, что возле этих складов бесчинствуют бродячие собаки. Мне стало любопытно, и я вернулся. Но по какой-то причине остальные тоже собрались здесь один за другим. И когда я спросил их, все они рассказали мне одну и ту же историю о собаках, грабителях или о чём-то ещё.

– Бродячие собаки...

Вздрогнув, Лаура резко обернулась. Затем Шерлок с достоинством вышел из тени и предстал перед толпой. Джон всё ещё не до конца понимал, что происходит; но сейчас он положил свои вещи на землю и подошёл, чтобы встать рядом с Шерлоком.

– Доктор Ватсон и мистер Холмс?... Вы оба последовали за мной сюда?

До неё наконец дошла её собственная ошибка, и она побледнела. Но, напротив, Шерлок улыбался, как ребёнок, чья шалость удалась.

– Похоже, твой кругозор довольно узок: в следующий раз следует обратить больше внимания на то, кто за твоей спиной.

Всё, что Лаура могла сделать после сказанного, это неслышно застонать. Затем мужчина, который разговаривал с ней ранее, выплюнул проклятие.

– Эта соплячка, которую вот так полностью обманули… Какая бесполезная мразь.

Тон Шерлока стал насмешливым.

– Эй, эй, хороший взрослый не должен так разговаривать с ребёнком, знаешь ли. Тем не менее, ты уловил суть моего трюка, верно? Я заставил иррегулярный отряд проследить за некоторыми бродягами в парках, и именно так я определил это место. Что касается остальных людей, которые, казалось, были твоими сообщниками – одного за другим, я заставил их подслушать слухи, которые все подтвердили идею о том, что это место находится под угрозой. Затем, как и планировалось: все занервничали и собрались здесь в одну дружную компанию.

Дрожа, Лаура задала ему вопрос.

– Тот мальчик Уиггинс, которого мы встретили ранее… Это ваших рук дело, мистер Холмс...?

– Именно. Но что касается остальных этих ребят, я не думал, что все получится так блестяще. Вы все слишком запаниковали при малейшем ощущении опасности. Но я отдам вам должное за то, что вы спрятали добычу на таком старом складе; неудивительно, что мы не смогли их найти, даже обыскав трущобы до самых углов.

Шерлок с восхищением разглядывал склад. Потеряв дар речи, Лаура просто стояла, как вкопанная, а мужчина в отчаянии заскрежетал зубами.

Стоя рядом с Шерлоком, Джон слушал их разговор, внимательно наблюдая за человеком с острым взглядом. В его голове зародилось сомнение, и он заметил, как остальная часть толпы окаменела перед складом, когда он ахнул от удивления.

Среди этой группы была старая продавщицы грецких орехов из Риджентс-парка.

Другие люди, у которых он покупал вещи и платил деньги, чтобы получить больше информации о собаке Лауры – Джон также узнал их лица в толпе.

Пока он стоял ошеломленный, Шерлок похлопал его по плечу и открыл правду.

– Теперь ты знаешь третье значение из нашего разговора ранее. Другими словами, это было похоже на то, как если бы они пытались вернуть свои украденные товары – они использовали поиск собаки в качестве приманки и работали сообща, чтобы обманом лишить тебя собственных денег. Это весьма хитрый трюк; и, учитывая шансы на успех, просто заставить его сработать первые два или три раза уже было бы большим достижением. Но поскольку ты более мягкотелый, чем они ожидали, похоже, ты отдал им почти всё, что у тебя было.

– …

Как он вспомнил, каждый раз, когда он принимал решение об их следующем пункте назначения, Лаура подтверждала это чрезмерно громким голосом. Сам он этого не заметил; но, по всей вероятности, сообщники девушки были поблизости, и это был способ сообщить об их следующем пункте назначение, чтобы группа могла добраться туда раньше времени. Наличные, о которых мужчина упомянул в начале, вероятно, относились к крупной сумме, исчезнувшей из кошелька Джона.

В конце концов, Джон понял всю картину в целом. Но больше, чем возмущение от того, что его обманули; от того, что он полностью попался на это – ему было стыдно за свой собственный идиотизм.

Человек, стоявший перед ними, теперь был загнан в угол. Тем не менее, он восстановил самообладание и заговорил.

– Подождите, мистер детектив. Похоже, вы думаете, что мы совершили кражу, но это всё недоразумение.

Напротив Лауры, которая стояла с опущенной головой, мужчина разразился красноречивостью.

– Это правда, что мы все работаем вместе. Но что касается нашего отношения к этому месту, то это просто место встречи в случае чрезвычайной ситуации. Даже если бы вы обыскали этот склад и нашли внутри украденные товары, это было бы просто совпадением. Все это просто череда несчастий: в конце концов, у вас нет доказательств того, что мы воры.

Он подчеркнул, что все это было случайностью, хотя его утверждение было немного натянутым с точки зрения логики. Само по себе, не было никаких проблем с тем, чтобы группа собралась перед этим заброшенным складом. Конечно, вся сумма, которую они обманом украли у Джона, была добровольно передана им собственноручно – до тех пор, пока он не потребовал свои деньги обратно, это не было похоже на совершение преступления.

Однако, как и заявил Шерлок прямо перед тем, как они прибыли сюда, у него были доказательства, чтобы опровергнуть этот неуклюжий аргумент. Томно он подошёл к девушке и, не колеблясь, полез к ней в карман.

– ...Тогда, что это?

Не дав Лауре даже возможности воспротивиться, Шерлок вытащил руку и показал великолепное ожерелье. Джон не мог вспомнить само украшение, но по его элегантному блеску он решил, что это была одна из вещей из их квартиры.

Отчаяние на лице Лауры только усилилось. Рядом с ней заговорил детектив.

– Это было украдено из моей квартиры. Поскольку украшения были в таком беспорядке, то ты, вероятно, подумала, что было бы неплохо, если бы пропала хотя бы одна вещь, но это было весьма наивно с твоей стороны, – сказал он. – Потому что у меня есть полное представление обо всём, что там лежало.

Когда Лаура прибыла в их квартиру, Шерлок сделал вид, что безразличен к её просьбе, в то же время убедившись, что она взяла один из украденных товаров.

«Чтобы полностью осознать этот переполох…» – Джон поражался силе памяти Шерлока. Во время разговора в квартире он упорно смотрел в окно, отвернувшись от Лауры; должно быть, это было сделано для того, чтобы создать намеренную брешь и проверить, согласится ли девушка сама взять украшение.

Лаура украла драгоценность из их квартиры. Более того, она пришла с придуманным запросом о помощи в поиске Долли. Из двух вышеприведенных пунктов неизбежно следовало, что её целью с самого начала было украсть драгоценности. Следовательно, это являлось несомненным доказательством того, что она была одной из сообщниц воров.

Столкнувшись с этой необратимой реальностью, Лаура была ошеломлена. Что касается мужчины, то его глаза налились кровью от гнева.

– Т-ты, должно быть, издеваешься надо мной… Ты, ни на что не годная... Я сказал тебе сделать это, не разоблачая нас...!

Услышав это, Шерлок заговорил холодным тоном.

– Должен ли я воспринимать это как признание? Хотя, всё ещё есть довод, что эта малышка Лаура просто ещё одна из вас, бродяг, и вы, ребята, не имеете никакого отношения к воровскому кольцу.

Мужчина сплюнул на землю.

– Хм, я больше не заинтересован в том, чтобы спорить с тобой. Давай уладим это по-быстрому.

Сказав это, он вытащил из кармана маленький револьвер и направил его на Шерлока. Последовав его примеру, несколько мужчин из группы также выхватили ножи и пистолеты. Оставшаяся толпа тихо вскрикнула от страха.

– Если мы прикончим вас обоих прямо здесь, правда останется скрытой, а?

Услышав эту тревожную реплику, его вооруженные сообщники тоже расплылись в кривых улыбках.

Но, несмотря на то, что Шерлока держали под прицелом, он казался особенно невозмутимым. Он наблюдал за их действиями и изложил свою собственную точку зрения.

– Судя по всему, вы все – зачинщики, в то время как остальным, похоже, угрожали, чтобы они подчинились.

– Да. Если их немного поколотить, то они сделают все, что мы попросим, –  ухмыльнулся мужчина.

Но Шерлок был спокоен, когда ответил.

– Из этого я заключаю, что не все из вас друзья. И видя, как ты прибегаешь к насилию, чтобы сразу все уладить… Ты, вероятно, хулиган, привыкший к преступлениям, не так ли?

– Хулиган? Ты не ошибёшься, если назовёшь нас группой умных воров. В конце концов, я умело манипулировал этими подонками и совершил несколько блестящих краж.

Опьяненный собственными достижениями, мужчина бросил взгляд на Лауру. Она не сдвинулась с места; защищая голову, она съежилась на земле в полнейшем ужасе. Исходя из этого, можно легко представить, какому жестокому обращению она и другие подверглись от рук этих головорезов.

Сердце Джона наполнилось яростью и он впился взглядом в этого человека.

– Это означает, что вы заставляли их совершать преступления?

– Назови это их эффективным использованием, доктор Ватсон, – протянул он. – Все эти люди живут на жалкие гроши ежедневного дохода. Никому не будет до них дела, если они умрут. До сих пор я давал им довольно хорошую работу, но на этот раз одна из них облажалась. Как я и думал, сопляки в конце концов бесполезны!

– ...М-мне жаль! Мне очень жаль!

Он накричал на Лауру, и она, рыдая, повторяла это извинение снова и снова.

– Вы...

– Джон, ты прав, что злишься, но, пожалуйста, успокойся.

При виде представшего перед ним непростительного зрелища помощник детектива сжал руки в кулаки, но Шерлок убедил его сохранять хладнокровие.

– Ах… Извини, что возвращаюсь к теме, но позволь мне внести некоторую ясность в это дело.

– Хм?

Как и прежде, в поведении Шерлока отсутствовало какое-либо напряжение, и его противник нахмурился. Но детектив не обратил на это внимания, продолжая.

– Подводя итог истории на данный момент: кучка хамов, размахивающих здесь своим оружием, являются зачинщиками краж, а другие бродяги и уличные торговцы были насильно… «использованы», если я позаимствую твои слова?

– Да, это верно. Ты мог бы сказать, что все они – расходный материал, который можно использовать так, как мне заблагорассудится. Так искусно манипулировал ими… Держу пари, что мои способности соперничают с теми, о которых ходят слухи… «Лорда преступного мира» или что-то в этом роде.

– ...Хорошо.

При упоминании этого имени глаз Шерлока дернулся. Но он не проявил никакой другой реакции, кроме этой, когда ответил.

– Другими словами, для вас, ребята, их имена и лица даже не стоят того, чтобы их запоминать?

– Довольно странная формулировка, но всё именно так. Они все одноразовые; ты действительно думаешь, что я смогу запомнить их все? …Тем не менее, как долго ты собираешься продолжать это? Я не знаю, пытаешься ли ты просто выиграть время, но тебе пора умереть.

Потеряв терпение, мужчина прервал их разговор и двинулся, чтобы нажать на спусковой крючок, полностью намереваясь застрелить детектива и его помощника.

Однако улыбка Шерлока оставалась дерзкой, как всегда.

– ...Тогда всё. Я получил твоё слово.

В этот момент Джон не мог поверить своим глазам.

Среди толпы бродяг те, кто был закутан в капюшоны – отдельно от главарей – теперь целились из пистолетов в преступников.

– ...А?

– ...Не двигайтесь, – сурово скомандовала одна из таинственных фигур, держа пистолет на прицеле главного преступника.

Ошеломленный таким внезапным развитием событий, мужчина подчинился; и другой рукой фигура медленно откинула капюшон.

– ...Инспектор Лестрейд?

От удивления Джон пробормотал имя этого человека.

Фигура в капюшоне была инспектором Лестрейдом из Скотланд-Ярда. Повернувшись лицом к главному преступнику, он заговорил решительным голосом.

– Из вашего разговора ясно, что вы угрожали бедным и принуждали их к преступлению. Подробности я узнаю в участке. Даже не думайте сопротивляться.

Затем другие фигуры сняли капюшоны и показали свои лица. Один за другим они конфисковали оружие у ошеломленных хулиганов. Хотя они не были одеты в форму, по их отработанным действиям было ясно, что они были полицейскими.

– Ч-что, чёрт возьми, происходит...?

Сегодняшняя ночь была полна сюрпризов для помощника детектива. Джон всё ещё не мог осмыслить ситуацию и снова задал себе вопрос, о котором думал сегодня бесчисленное количество раз.

– Всё в точности так, как ты видишь, Джон. Когда я определил это место, я одновременно связался с Лестрейдом, а затем попросил офицеров замаскироваться под бродяг и спрятаться в толпе.

– Но почему?

– Если бы я просто позвонил в Скотланд-Ярд, как обычно, мы бы не смогли идентифицировать зачинщиков среди такой большой толпы.

Шерлок вкратце изложил этот вывод, затем начал объяснять.

– Размышляя о действиях воров, я пришёл к выводу, что, вероятно, существовал руководитель, отдельный от тех, кто совершал настоящие преступления, который контролировал их из-за кулис. Следовательно, существовала необходимость установить личность этого человека; но даже если бы Скотланд-Ярд собрал всю группу бродяг, как сказал мне ранее тот хулиган, они могли бы просто сказать, что не имеют никакого отношения к воровской шайке и на этом всё закончилось бы. Более того, всё ещё было неясно, кто были зачинщиками, и членов банды, которым угрожали, скорее всего, предупредили бы, чтобы они не болтали. Итак, чтобы вычислить зачинщиков и добиться признания, я добавил немного инсценировки.

Затем детектив посмотрел на Лестрейда, и уголки его рта дёрнулись вверх.

– ...Ну, насчет маскировки: я подумал о том, где мог бы спрятаться полицейский отряд, и решил, что для них будет лучше смешаться с толпой, чтобы им не пришлось красться.

– Ч-что за глупость…

Услышав правду, прежнее торжествующее отношение руководителя банды превратилось в позорное, недоверчивое. На этот раз Шерлок громко рассмеялся.

– Конечно, вы можете заставить людей следовать за вами, но вам также придётся должным образом следить за ними. Когда это место было обнаружено, тебе не пришло в голову, что я мог позвонить в Скотланд-Ярд? Ты можешь притворяться руководителем, но с твоей недальновидности даже Криминальный лорд посмеялся бы.

– Д…Дерьмо.

– Эй, с этого момента следите за тем, что говорите. Это будет использовано в качестве доказательства против вас в суде.

Лестрейд предупредил этого человека, заковывая его в кандалы; признав свое поражение, он горько опустил голову. Для злодея, который эксплуатировал людей в нищете и хвастался тем, что соперничает с Криминальным лордом, это был совершенно ужасный конец.

ㅤ

✦ ✦ ✦

ㅤ

– Я всегда буду у тебя в долгу, Холмс. И то же самое касается вас, доктор Ватсон, – поблагодарил Лестрейд, наблюдая, как уводят арестованных преступников.

Однако, в отличие от серьёзного отношения инспектора, Шерлок прикрыл рот рукой, пытаясь подавить смех.

– Лестрейд, извини, что говорю это, когда ты так серьёзен, но… ты на удивление хорошо смотрелся в роли бродяги.

– Х-хэй! Это грубо, Шерлок!

– Ей-богу, Шерлок…

Джон пожурил детектива, и Лестрейд изумленно вздохнул.

– ...В любом случае, я благодарен вам за помощь в расследовании этого дела.

– Дай мне знать, когда в следующий раз у тебя будет еще одна интересная загадка.

После этого простого обмена репликами инспектор ушёл, чтобы присоединиться к другим полицейским.

Затем к ним подошла Лаура – центральная фигура сегодняшнего дня – и пожилая женщина из числа бродяг.

– ...Э-эм, доктор Ватсон.

Девушка стояла прямо перед Джоном. Она прикусила губу и склонилась в глубоком поклоне.

– Мне так жаль, что я обманула вас!

Лаура выпалила это громким голосом. Затем пожилая женщина тоже торжественно поклонилась.

Выслушав их искренние извинения, Джон заговорил добрым голосом.

– Все в порядке. У вас не было выбора – всем вам угрожали.

– Н-но… Я…

– Не беспокойтесь об этом. В любом случае, не будет ли вам всем тяжело с этого момента?

Вздрогнув, Лаура поняла, что он имел в виду, и опустила взгляд. Хотя их принудили к воровству, факт того, что они нарушили закон, оставался фактом. Следовательно, чтобы сообщить подробности Скотланд-Ярду, все они будут доставлены на допрос.

Атмосфера стала немного мрачной, и Шерлок подал голос.

– Знаешь, тебе не обязательно относиться к этому так серьезно. Учитывая, что всех вас вынудили совершить эти преступления, Скотланд-Ярд будет относиться к вам более снисходительно.

– Т-ты прав.

Джон знал, что Шерлок намеренно настроен оптимистично, чтобы не волновать их обоих. Поэтому, хотя это было немного неловко, Джон согласился с ним.

Возможно, дело было не так просто, как описал Шерлок, но отныне события будут полностью зависеть от них. Надеясь, что Лестрейд хорошо выскажется в их защиту, Джон несколько резко сменил тему.

– ...Кстати, эта дама ваша родственница?

Услышав это, Лаура просияла и представила старую женщину.

– Да, она моя бабушка; мы вместе зарабатывали на жизнь продажей продуктов питания.

– Действительно, пожалуйста, примите мои искренние извинения за то, что произошло.

Услышав хриплый голос пожилой женщины, Джон, наконец, понял неловкий обмен репликами, свидетелем которого он стал между ними в парке. Учитывая, что они были семьей, было вполне естественно, что Лаура вела себя с ней более непринужденно; более того, дрожащий тон пожилой женщины, несомненно, был вызван её чувством вины за то, что она обманула его.

Джон понимающе кивнул. Затем Лаура достала маленький мешочек.

– Кстати говоря… Вот полная сумма, которую мы взяли у вас, доктор Ватсон. Пожалуйста, примите её.

– А, я понимаю. Я совсем забыл о деньгах. Спасибо вам.

Джон уже собирался потянуться за мешочком, как вдруг его осенила мысль, и он остановился.

– ...Эм, что-то случилось?

Увидев, что он замер, Лаура наклонила голову. Затем Джон убрал руку и вместо этого поднял сумку, полную вещей, которые он купил у уличных торговцев.

– «Взяли»? О чём вы говорите? Я купил их по собственной воле. Я не вижу никаких проблем, поэтому не собираюсь получать возмещение.

– ...А?

– Разве это не так? Я должным образом договорился с торговцами в парках и купил эти предметы как клиент. Там вообще не было никакого обмана.

Джон с гордостью заявил это, и рядом он услышал смешок Шерлока.

Конечно, то, что сказал Джон, ни в коем случае не было демонстрацией бравады, что его не обманули. Лаура была тронута его добротой в течение всего дня; в одно мгновение она почувствовала эмоции, вложенные в его слова. Но даже так, она нахмурила брови, выглядя обеспокоенной.

– Тем не менее, я действительно должна вернуть это вам.

Затем она снова протянула ему мешочек, но Джон мягко оттолкнул его.

– Лаура, честно говоря, грецкие орехи, которые продала мне ваша бабушка, были восхитительны. Для таких хороших продуктов будет правильно, если я заплачу за них справедливую цену.

Его улыбка была полна тепла, когда он продолжил.

– Если мне случится снова увидеть ваш прилавок, я обязательно куплю у вас.

– Доктор Ватсон…

На этот раз Лаура не стала настаивать на своём.

Она держала мешочек так, словно это было сокровище, и её лицо расплылось в улыбке.

– ...Хорошо. Когда мы снова увидимся, я обязательно приготовлю для вас побольше грецких орехов.

– Да, я с нетерпением жду этого.

Затем Джон попрощался с Лаурой и её бабушкой и со своей «добычей» в руках ушёл вместе с Шерлоком.

ㅤ

✦ ✦ ✦

ㅤ

Теперь Шерлок и Джон возвращались в свою квартиру на Бейкер-стрит. Они не воспользовались экипажем, так как Шерлок сказал, что сегодня вечером ему хочется пойти пешком.

– И все же, угрожать бедным и использовать их для совершения преступлений – разве это не действительно ужасный поступок?

Хотя он мило попрощался с Лаурой и остальными, Джон снова вспомнил свою ярость из-за того, как относились к бедным, и заговорил с Шерлоком, стоявшим рядом с ним.

Детектив небрежным жестом заложил обе руки за голову и холодно ответил:

– Так случилось, что жертвы кражи были среди богатых, и поэтому Скотланд-Ярд принял меры; но если бы это было не так, никто, скорее всего, даже не заметил бы.

– ...Возможно.

Джон не мог полностью отмахнуться от его мнения.

В этой стране никого ни капельки не заботило, как дискриминировали бедных. Что касается преступлений, которые Лаура и другие были вынуждены совершить: если бы они были совершены только среди низших слоев общества, то эти хулиганы, возможно, продолжали бы использовать их даже сейчас – и никто бы не пришёл, чтобы спасти их. В худшем случае, это могло продолжаться до тех пор, пока их не заставили бы обагрить свои руки кровью.

Однако и он, и Шерлок всегда были в мире света. Независимо от того, сколько злодеяний совершалось в темноте, они даже могли не знать о них.

И Джон находил это ужасное положение вещей отвратительным.

Однако Шерлок заговорил своим обычным беззаботным тоном.

– Ну, даже если так – пока это интересная тайна для меня, я возьмусь за любое дело.

– ...Шерлок.

Если бы кто-то принял его слова за чистую монету, они бы прозвучали как простое выражение его любопытства к тайнам.

Но Джон знал.

Что этот детектив обладал человеческой совестью, которая была так же глубока, как и его жажда тайн.

Таким образом, он полностью понимал другой смысл, который скрывался за этими словами.

«Даже если Скотланд-Ярд не вмешается в дело, я смогу его раскрыть.»

По всей вероятности, Шерлок по-своему беспокоился о Лауре, бродягах и всех тех, кого мучило зло.

Однако, даже если бы Джон спросил его о том, что он на самом деле чувствовал, он знал, что Шерлок просто уклонился бы от ответа с помощью искусных слов. Будучи слишком хорошо знакомым с извращенной личностью детектива, он сменил тему.

– Ранее ты говорил, что приказал иррегулярным войскам следовать за бродягами из парка. Значит ли это, что ты знал, куда мы с Лаурой направляемся?

– Просьба был сфабрикована с самого начала; бьюсь об заклад, Лаура не сообщила тебе никаких конкретных подробностей о внешности собаки, не так ли? Затем я подумал, что ты, вероятно, обдумаешь эту скудную информацию и придёшь к банальному выводу, что собака была в просторном парке, богатом природой. И, как я и предполагал, вы оба направились прямиком в парк. Вот и всё.

– Я... я полагаю, этого следовало ожидать...

Его разговор с Лаурой после ухода из квартиры, а также весь его мыслительный процесс после этого – Шерлок всё это предсказал, и Джону просто хотелось забиться в нору и спрятаться.

Затем Шерлок посмотрел на ночное небо, усеянное звездами.

– И всё же, именно потому, что ты был так великолепно одурачен, я смог ухватиться за их хвост, – пробормотал он, словно разговаривая сам с собой.

– А?

Это застало Джона врасплох. Хотя он был несколько озадачен, он скромно опроверг это.

– Тем не менее, даже если бы меня не обманули, Лаура все равно взяла бы какие-нибудь украшения из квартиры. Исходя из этого, разве вы не смогли бы найти склад?

– Конечно, это могло бы позволить нам вернуть украденные товары, но не более того. Если бы мы только обнаружили, где они были спрятаны, мы, вероятно, не смогли бы выделить главарей из всей группы. Поскольку ты общался с бродягами и уличными торговцами, я смог идентифицировать людей, причастных к кражам, затем собрать их всех за один раз и задержать зачинщиков. Так что, честно говоря, заслуга в раскрытии этого дела принадлежит тебе.

– Я-я понял… - ответил Джон, смущенно почесывая щёку.

Шерлок на ходу смотрел на небо. Затем он добавил одно последнее замечание.

– Более того, поскольку ты настаивал на том, что "купил" эти предметы, одно из их преступлений было стёрто, ха.

– …

На этот раз Джон разинул рот, когда услышал это.

Шерлок определенно сказал это, не задумываясь. И, конечно же, за этим не было никакого особого смысла – и меньше всего какой-либо попытки утешить.

Однако, даже если эти эмоции отсутствовали, слова Шерлока глубоко проникли в сердце Джона.

Ни в коем случае все усилия, приложенные сегодня днём, не были напрасны.

Его слова, о которых он только что подумал, в тот момент стали своего рода спасением для Лауры и остальных.

На протяжении всего этого дела Джон был убежден, что они с Лаурой просто бродили вокруг да около. Теперь, даже когда он был доволен тем, что осознал его важность, он также заметил кое-что ещё.

Ранее Шерлок упоминал, что Джон двигался именно так, как он предсказывал. Джон был смущен тем, как великолепно Шерлок оказался прав, но это также означало, что Шерлок следил за ним весь день.

Конечно, ради расследования дела о ворах было вполне естественно, что Шерлок следил за ним. Но, возможно, говоря по-другому, можно было бы также рассматривать это как Шерлока, который наблюдал за ним на протяжении всего дня.

Однако, точно так же, как и то, что произошло бы, если бы он прямо заявил, что Шерлок действительно беспокоился за Лору и остальных – без сомнения, Джон знал, что детектив легко одурачит его.

«Какой уклончивый человек.»

И снова эта мысль пришла Джону в голову. Посмотрев на детектива, идущего рядом с ним, он издал смешок. И, услышав это, Шерлок в замешательстве нахмурил брови.

– ...Что случилось? Я сказал что-то странное?

– Нет, ничего особенного.

Джон улыбнулся в ответ, затем поднял сумку, которую нёс.

– Тем не менее, Шерлок, тебе также следует хорошенько взглянуть на вещи, которые я купил у торговцев. Возможно, там будет что-то, что окажется полезным для будущего дела.

Шерлок оглядел кое-какие мелочи, набитые в пакет, и криво улыбнулся ему.

– Честно говоря, я не увидел ничего, что мне бы понадобилось.

– Точно? Кроме того, внутри есть не только инструменты, но и еда. Возьмем, к примеру, эти фрукты – когда мы вернемся в квартиру, может, съедим несколько из них?

– Разве ты не носил их с собой весь день? Они, наверное, сейчас все в синяках? …Ну, неважно. Мы можем просто положить инструменты в кладовку в подвале.

– Да. И мы также можем спросить мисс Хадсон, не нужно ли ей чего-нибудь.

Зная, что его покупки не пропадут даром, Джон был полон радости. И, увидев это, Шерлок расплылся в нежной улыбке.

По мере того как в городе сгущалась ночь, между «главными героями» разыгрывался добродушный разговор.

Рядом с ними проехала четырёхколесная повозка.

– …

Послышался легкий стук копыт, когда карета исчезла вдали; но внезапно Шерлок остановился, уставившись на неё, и Джон окликнул его.

– Что-то не так, Шерлок?

Однако детектив быстро покачал головой и принял свое обычное беспечное выражение.

– ...Ничего.

– ? ...Ты определенно ведешь себя странно.

Шерлок проглотил странное чувство, возникшее внутри него, затем продолжил идти, как будто ничего не случилось. Его помощник шагал рядом с ним, являя собой само воплощение недоумения.

ㅤ

✦ ✦ ✦

ㅤ

Это было...

Мужчина, ехавший в экипаже – Уильям Джеймс Мориарти – увидел фигуру, мелькнувшую за окном; и бессознательно его глаза слегка расширились. Подумать только, он случайно увидел этого детектива, когда возвращался домой после того "каприза"*: даже для Уильяма это было неожиданностью.

(П/п: *речь идёт о первой новелле первого тома ранобэ «Забава Криминального лорда»)

Однако его изумлённый взгляд быстро превратился в загадочную улыбку.

Он был уверен, что сегодня вечером этот человек разгадал еще одну тайну.

– Эй, что случилось, Уильям? Ты увидел что-то интересное? – спросил Моран, когда увидел Уильяма, молча глядящего в окно.

Что-то интересное.

Моран попал точно в цель, но их прохождение мимо друг друга, честно говоря, было чистым совпадением. И Уильям решил сохранить эту встречу при себе.

– ...Это пустяки, Моран.

Как ни странно, его слова отрицания были очень похожи на слова Шерлока.

ㅤ

✦ ✦ ✦

ㅤ

Точно так же расстояние между Уильямом Джеймсом Мориарти и Шерлоком Холмсом становилось всё дальше и дальше, пока каждый из них не растворился в лондонской ночи.

Но вскоре наступит время, когда это расстояние сократится до нуля в форме "выяснения отношений".

Криминальный лорд и главный герой – каждому суждено противостоять другому бушующими потоками судьбы.

Что касается того, какие изменения произойдут в великой Британской империи после решающей битвы между этими двумя несравненными интеллектуалами – на данный момент никто ещё не знает.

ㅤ

---------------------------------------------------------------------------------------

ㅤ

П/п: что ж, эта глава была довольно трудной в плане объёма...

Как и обещала, вот карта (сорян если кринжанули, я не особо фотошопом в таких ситуациях владею)

(Красным подчеркнуты все упомянутые улицы/парки/достопримечательности)

ㅤ

На этом первая книга «Патриотизма Мориарти» под названием «Этюд в багровых тонах» завершена. Далее я перехожу ко второй, которая будет размещена на отдельной странице (как отдельный тайтл). Приятного чтения!

Страница книги Патриотизм Мориарти: Этюд в Багровых Тонах в интернете

Table of Contents

0 Начальные иллюстрации

Пролог

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

О книге