С приближением рассвета глазурованная черепица Императорского дворца переливалась блестящим блеском от утренней росы.

В зале Тайхэ чиновники стояли идеальными рядами, их нервы были на пределе, ожидая прибытия Императора. Как только напряжение достигло пика, пронзительный голос евнуха*¹ прорезал тишину, возвещая о запоздалом появлении Императора.

[*¹Евнух - так называю кастрированых, или не полностью кастрированых мужчин. ]

"Его Величество прибыл!"

Чиновники быстро выпрямились и почтительно склонили головы. В последнее время Его Величество стал более непостоянным, часто вспыхивая в приступах гнева по пустякам и наказывая чиновников понижением в должности, или казнью. Те, кто еще стоял перед ним сегодня, все были осторожны в своих словах и делах.

Вскоре после объявления евнуха, Император вышел из заднего зала и сел на свой богато украшенный трон. Однако он не сказал ни слова и вместо этого, казалось, чего-то ждал.

Чиновники были слегка озадачены. Обычно Его Величество задавал несколько случайных вопросов, прежде чем нетерпеливо передать дела правительства премьер-министру и главнокомандующему. Почему он сегодня молчал?

Тишина повисла в зале.

Премьер-министр слегка кашлянул, побудив имперского слугу спросить:

«Есть какие-то вопросы, которые нужно решить?»

Чувствуя, что на сегодняшнем утреннем суде что-то неладно, министры хранили молчание, проявляя осторожность, так как знали, что им редко выпадает возможность высказаться на таких заседаниях.

Когда никто не ответил, Император на высоком троне над платформой сказал:

«Уходите. »

В отличие от его обычного холодного и твердого голоса, некоторые проницательные министры уловили сегодня в голосе Императора след опасения, сопровождаемый легкой дрожью в его речи.

Когда дерзкий министр вышел из Зала Тайхэ, он не мог не бросить взгляд на сидящего на троне Императора.

Взойдя на трон в юности, император Цзинчан едва достиг совершеннолетия. Обладая резкими и яркими чертами, он обладал значительной степенью физической привлекательности. Он был одет в большую императорскую мантию с черным низом и позолоченным узором в виде облаков, что еще больше усиливало его и без того заметную харизму. В этот момент Его Величество прислонился к черно-золотому трону с изображением дракона, его рука лежала на лбу, а пальцы частично закрывали глаза, представляя картину уязвимости.

К сожалению, за такой красивой внешностью скрывается жестокий, некомпетентный и гедонистический характер...

Поняв, что его мысли несколько кощунственны, министр быстро подавил их и опустил глаза, ускорив шаги, чтобы следовать за отходящими коллегами.

Когда все чиновники в зале ушли, Ли Цзиньюй вздохнул с облегчением и расслабил позвоночник.

Однако он еще не мог ослабить бдительность. Вокруг было еще так много людей!

Взглянув на слуг, почтительно стоящих рядом с ним, Ли Цзиньюй собрался с духом и заставил себя сохранять самообладание.

"Давай вернемся."

Евнухи, которые все были свидетелями тиранической стороны императора Цзинчана, естественно, не осмелились медлить. Они быстро организовали императорскую карету и сопроводили императора обратно в его спальню. Махнув рукой, чтобы отпустить всех дворцовых служителей, последний отступивший евнух Зал Жунгуан закрыл двери, оставив его одного в огромной и пустой комнате, которая внезапно стала устрашающе тихой.

Ли Цзиньюй испустил долгий вздох облегчения и подошел к драконьей кровати, бросился на нее и облегченно вздохнул.

Ему, маленькому хомячку, было слишком сложно играть роль императора-тирана. Лежа на кровати, Ли Цзиньюй пожалел, что не может просто похоронить себя до конца своей жизни.

Было странно не иметь хвоста.

Ли Цзиньюй изначально был домашним хомяком, который жил счастливой жизнью, каждый день жуя орехи под присмотром своего хозяина. Каким-то образом он неожиданно развил духовное осознание и стал духовным существом.

Сначала Ли Цзиньюй не думал, что обретение духовного сознания окажет значительное влияние на его существование, но он не ожидал, что столкнется с Небесной Скорбью после того, как станет духовным существом.

Как хомяк, который был зациклен на еде, питье, играх и сне, и никогда серьезно не занимался самосовершенствованием, Ли Цзиньюй, что неудивительно, был разбит на куски Небесной Скорбью.

Когда он пришел в сознание, то оказался в другом мире, переселившись в Императора. Привыкший ползать на четырех лапах, Ли Цзиньюй счел особенно неудобным ходить на двух ногах. Но что еще более важно, личность, которую он принял, была личностью злодейского тирана из романа.

Будучи одомашненным грызуном, он часто отдыхает на подлокотнике дивана, жуя арахис и предаваясь романам вместе со своей хозяйкой. Недавно он был поглощен историей, в которой император Цзинчан играл роль главного злодея. Взойдя на престол, этот молодой император только предавался удовольствиям и был жесток и безжалостен, истощая национальную казну на строительство дворцов и башен, винных бассейнов и мясных лесов. Он часто казнил дворцовых служителей и даже чиновников, отказываясь прислушиваться к советам своей биологической матери, вдовствующей императрицы.

Единственным, что предотвратило крах династии Ди при его правлении, были два столпа гражданской и военной поддержки в его дворе. В первоначальном сюжете император Цзинчан в течение десяти лет взимал высокие налоги, вызывая беспорядки при дворе и нестабильность в приграничных регионах. Его расточительный образ жизни, подпитываемый алкоголем и развратом, наряду со склонностью к насильственной конфискации и грабежу, привели к широко распространенной ненависти и недовольству среди населения, которые эхом прокатились по всей стране.

Тем временем старшая сестра главного героя Хо Цайю была насильно доставлена в императорский гарем императором Цзинчаном и вскоре умерла после пыток.

Из-за недовольства народа тираническим императором Хо Цайюй возглавил восстание с целью его свержения, потребовал трон и восстановил порядок в режиме.

Что же касается императора-тирана, то его конец, естественно, был крайне несчастен.

Узнав, что он император Цзинчан из династии Ди, Ли Цзиньюй был совершенно ошеломлен.

У-у-у, он всего лишь хотел быть обычным хомяком, а не тираном!

Первоначальным побуждением Ли Цзиньюя было вернуться в форму хомяка и сбежать. Был ли он тираном или глупым императором, лучше было бежать из императорского дворца.

Однако вскоре Ли Цзиньюй понял, что его тело становилось жестким и невосприимчивым всякий раз, когда он думал о побеге, что не позволяло ему снова превратиться в форму хомяка, как будто что-то удерживало его.

Духовная трансформация Ли Цзиньюя принесла с собой новое понимание Небесного Дао.

Он сразу понял, что ему суждено исполнить роль Императора-тирана и что ему не разрешается бежать или раскрывать свои истинные намерения.

.........

Той ночью Ли Цзиньюй в страхе съежился под постелью с рисунком дракона. Разрываясь между своими мыслями, пока не взошло солнце, дворцовые служители вошли, чтобы помочь Императору одеться для утреннего суда.

Затем Ли Цзиньюй набрался смелости и подумал про себя, что это не имеет значения — поскольку он стал духовным существом, он все равно неизбежно превратится в человека, поэтому просто относитесь к этому как к испытанию различных аспектов жизни немного раньше.

Из-за отсутствия воспоминаний о первоначальном Императоре Ли Цзиньюю пришлось полагаться на то немногое, что он прочитал в романе, чтобы сыграть роль Императора. К счастью, непредсказуемый и властный характер императора Цзинчана позволил Ли Цзиньюю избежать подозрений со стороны других.

Однако после посещения утреннего суда вся храбрость, которую он набрался, мгновенно испарилась.

В большом зале было так много людей! Это была огромная толпа!

Ли Цзиньюй по натуре был робким и застенчивым. Несмотря на то, что он стал духовным существом, его мужество только выросло с размера кунжутного семени до размера рисового зерна. Сидеть на троне было физически неудобно.

Если бы ему постоянно приходилось сталкиваться с этой ситуацией, как бы он мог это вынести? Чувствуя себя подавленным, Ли Цзиньюй внезапно услышал за дверью дрожащий голос евнуха, который спрашивал, не хочет ли он, чтобы завтрак был доставлен сейчас.

Завтрак?

Ли Цзиньюй какое-то время оставался неподвижным, затем его глаза внезапно загорелись.

Завтрак!

Ах, он еще не ел!

Он вспомнил из романа, что завтрак обычно подавали после утренних судебных заседаний в династии Ди, но он так заботился о сохранении своей маскировки, что совершенно забыл об этом!

"Доставить!"

Хотя император Цзинчан мало интересовался государственными делами, у него была сильная склонность предаваться мирским удовольствиям. Изысканный и изысканный завтрак был выше воображения Ли Цзиньюя, как с точки зрения его аппетитного аромата, так и с точки зрения приятного внешнего вида.

Ли Цзиньюй слегка сглотнул и выпрямил спину, отмахиваясь от евнухов:

«Я… Чжэнь не нуждаюсь в тебе. Отступай».

Евнух, который собирался взять нефритовые палочки для еды, чтобы подавать блюда, на мгновение застыл и посмотрел на Императора с оттенком паники. Его лицо слегка побледнело. Нрав Императора был непредсказуем. В прошлом были евнухи, которые чем-то разозлили Его Величество, и их так же ругали и увольняли. В тот день их увезла охрана, и они погибли на месте... Неужели Его Величество был недоволен сегодняшней службой?

Руки молодого евнуха почти дрожали, когда он положил палочки для еды и опустился на колени, касаясь лбом мраморного пола, когда он неоднократно кланялся, умоляя о прощении дрожащим голосом:

«Ваше Величество, пощадите этого раба! Ваше Величество, пощадите этого раба». !"

Несколько евнухов в спешке опустились на колени. Вздрогнув, Ли Цзиньюй быстро отступил и съежился на драконьей кровати, почти заикаясь от шока:

«Ч-что ты делаешь?»

К счастью, слуги были в панике и ничего необычного не услышали.

Ли Цзиньюй почувствовал себя неловко, увидев, как молодой евнух, которому на вид было меньше пятнадцати лет, кланялся со слышимым звуком «дон-дон». Слегка ослабив напряжение, он храбро сказал:

«Чжэнь не винит вас. Вы все можете идти и ждать снаружи».

Молодой евнух думал, что закончит так же, как и те мертвые предшественники, но ему повезло, что на этот раз его жизнь пощадили. Его голова вскинулась от удивления, его лоб был красным, и слезы текли по его лицу, когда он неоднократно выражал свою благодарность:

«Большое спасибо, Ваше Величество! Большое спасибо, Ваше Величество!»

Слуги не осмелились сказать больше, опасаясь снова рассердить Его Величество. Они почтительно встали, поклонились и попятились. Ли Цзиньюй смотрел, как уходит последний человек, и чувствовал себя немного странно. Почему эти люди кажутся более пугливыми, чем он, крошечный хомячок?

Но аромат еды перед ним быстро привлек его внимание. Ему не терпелось взять рядом с собой нефритовые палочки для еды и неловко узнать, как палочками пользуется его бывший хозяин. Повозившись с ними некоторое время и не сумев подобрать креветок в сине-белой фарфоровой миске, Ли Цзиньюй сердито бросил палочки и взял белую фарфоровую ложку, чтобы зачерпнуть суп.

Ммм, вкусно!

.........

Вкусный дворцовый завтрак успокоил тревогу Ли Цзиньюя. Если каждый прием пищи был высшим наслаждением, то казалось, что играть за человека не так уж и неприемлемо...

Ли Цзиньюй закрыл глаза от счастья, откусывая хрустящую выпечку, поданную в качестве десерта после еды. Жаль, что он не мог хранить больше этой вкусной закуски в своих защечных мешках, так как он был в своей человеческой форме.

Ли Цзиньюй ел энергично, пока его желудок не наполнился, а затем неохотно смотрел, как убирают остатки еды. Это шло вразрез с его хомячьей натурой, когда он выбрасывал такие вкусные продукты.

Успокоившись, он стал размышлять о своем будущем. Поскольку Небесный Дао не позволил бы ему сбежать, он мог продолжать играть роль императора-тирана Цзинчана только в том случае, если хотел выжить.

Судя по его восприятию Небесного Дао, если бы он смог завершить сюжетную линию тирана в оригинальном сюжете, он мог бы затем свободно превратиться обратно в духовного хомяка. В оригинальном сюжете император Цзинчан погиб от рук главного героя Хо Цайюя. Хотя Ли Цзиньюй в настоящее время был ограничен человеческим телом, у него все еще оставались некоторые магические силы. Эти люди не разбирались в магии, так что инсценировать его смерть и сбежать не должно быть проблемой. Таким образом, он мог просто спрятаться во дворце, каждый день предаваться еде и питью и ждать, пока главный герой взбунтуется!

Похоже, что нет большой разницы, чем быть домашним животным!

С облегчением Ли Цзиньюй с комфортом проглотил последний кусочек печенья и отхлебнул немного теплого чая. Глубоко вздохнув, чтобы набраться храбрости, он приказал слугам войти и собрать остатки. После того, как несколько слуг закончили уборку, Ли Цзиньюй сделал вид, что небрежно спросил:

«Я… Чжэнь хочет знать, здесь есть кто-то по имени Хо Цайюй?»

Было крайне важно подтвердить текущую стадию сюжета. Он надеялся быстро добраться до конца истории!

Евнухи задрожали, и на их лицах появился намек на страх, который они пытались подавить.

На вопрос Императора должен быть дан ответ. Евнух почтительно поклонился и сказал:

«Ваше Величество, будьте уверены. Хо Цайюй совершил великое преступление, проигнорировав милость Вашего Величества. Он был наказан и отправлен во внутреннюю тюрьму в соответствии с инструкциями Вашего Величества. ."

Рука Ли Цзиньюя дрожала, чашка чуть не выпала из его рук.

Что происходило?

Он приказал убить главного героя?!

***

Ли Цзиньюй, живший в современном обществе как хомяк, проявлял большой интерес к чтению романов со своим хозяином.

К сожалению, его не всегда брали с собой для чтения, поэтому он мог улавливать только фрагменты рассказа.В той части сюжета, за которой он смог следить, история началась с кризиса в вооруженных силах, когда солдаты боролись за выживание с ограниченными ресурсами, сражаясь с иностранными захватчиками. Тем временем Император и дворяне в столице предавались расточительному образу жизни и игнорировали бедственное положение своего народа.

Молодой и страстный Хо Цайюй бесстрашно противостоял Императору во время Фестиваля тростниковых цветов, вызывая коррумпированных чиновников. Разгневанный император-тиран немедленно заключил его в тюрьму. Однако его быстро освободили благодаря вмешательству премьер-министра, указав, что Хо Цайюй был единственным сыном покойного генерала Хо, который храбро защищал страну и ее народ на передовой. Тем не менее, по словам евнуха, Хо Цайюй был на грани смерти. Разве премьер-министр не приходил просить его освобождения прошлой ночью? Внезапно Ли Цзиньюю пришло в голову, что он провел прошлую ночь, зарывшись под одеяло, как страус, пытаясь защитить себя своими духовными силами. Обычно император Цзинчан предавался веселью до поздней ночи, и именно в эти моменты он, скорее всего, ослаблял бдительность. В романе премьер-министр воспользовался этой возможностью и выступил с призывом.

Если бы премьер-министр пришел навестить его в это время, Ли Цзиньюй не смог бы услышать сообщение евнуха...Что теперь! Если Хо Цайюй умрет, кто восстанет?!

Ли Цзиньюй ходил назад и вперед по комнате, не обращая внимания на закуски, принесенные евнухом. Он разрывался между тем, вмешиваться или нет, учитывая, как он уже заставил сюжет отклониться.

Если Хо Цайюй умрет, ему, возможно, придется прожить всю свою жизнь в скорлупе тирана. Ли Цзиньюй сразу же принял решение. Он обернулся и столкнулся с нервным евнухом. Он глубоко вздохнул, прежде чем намеренно закашляться и сказать:

«Э-э, скажите кому-нибудь, чтобы отпустили его».

Глаза евнуха расширились, казалось, он не поверил тому, что услышал.Ли Цзиньюй подумал, что тот не понял, поэтому повторил:

«Отпусти его».

Дрожа, молодой евнух тут же с "глухим стуком" упал на колени и сказал:

"Ваше величество, этот раб не имеет права вмешиваться в дела внутренней тюрьмы. Этими делами обычно занимается охрана..."

Ли Цзиньюй понял.

— Где охрана?

«Охранники ушли во внутреннюю тюрьму... чтобы отдать устный приказ».

Ли Цзиньюй был сбит с толку.

— Какой устный приказ?

Он отдал устный приказ? Молодой евнух не осмелился поднять голову и осторожно ответил:

«Возможно, это приказ немедленно казнить Хо Цайюя...»

В прошлом, когда Его Величество спрашивал о ком-то, кто был заключен в тюрьму, охранники были достаточно проницательны, чтобы позаботиться об этом напрямую, поскольку Император не хотел снова слышать имя этого человека.Неожиданно Его Величество захотел освободить молодого Мастера Хо? Охранники могли неправильно рассчитать намерения Императора, и их действия потенциально могли разозлить его. Мысли молодого евнуха начали метаться, но он быстро отбросил свои мысли в сторону. Его собственная голова даже не устойчиво держалась на шее, откуда у него хватило ума думать о чужих делах? Ли Цзиньюй на мгновение растерялся и не мог понять, где он оговорился. Однако теперь его главным приоритетом было найти способ спасти жизнь Хо Цайюй! Он хотел бы лететь прямо во внутреннюю тюрьму, но он также знал, что не может раскрыть свои силы этим людям, поэтому он подавил свое беспокойство и приказал:

«Быстро найдите кого-нибудь, чтобы освободить его!»

Поскольку первоначальный Император был тираном, для него не должно быть большой проблемой быть немного своевольным и отдавать приказы...

Дворцовая стража вышла из-за дворцовых ворот и просто ответила, прежде чем развернуться и убежать.Ли Цзиньюй вздохнул с облегчением, откинулся на драконью кровать и взял пирожное, чтобы пожевать, но оно уже не было таким вкусным, как раньше. Что, если охранник не успел вовремя? Что, если Хо Цайю уже казнили? Означало ли это, что он должен был играть этого тирана до конца своей жизни? Более того, он попал в мир романа, где первоначальная история вращалась вокруг главного героя. Если Хо Цайюй умрет, рухнет ли этот мир? Что тогда с ним будет?

Размышляя над ситуацией, Ли Цзиньюй становился все более обеспокоенным и беспокойным. Ли Цзиньюй бросил пирожное и встал.

— Я тоже иду туда!

.........Император, создающий внутреннюю тюрьму для решения дворцовых дел, не был редкостью.Внутренняя тюрьма была специально предназначена для обращения с дворцовыми слугами, совершившими правонарушения, и считалась вопросом внутреннего дворцового управления и не подпадала под юрисдикцию трех судебных органов. Иногда сам Император председательствовал на испытаниях.Как правило, дворцовых слуг считали достойными тюремного заключения не так уж много, поэтому внутренняя тюрьма всегда была заброшена и игнорировалась. Однако во время правления императора Цзинчана внутренняя тюрьма быстро превратилась в инструмент, с помощью которого Император мог выразить свою тиранию и жестокость. Было сделано несколько расширений, но они все еще не могли вместить всех «заключенных», сосланных императором Цзинчанем. Личность «заключенных» расширилась от дворцовых слуг, совершивших правонарушения, до различных придворных чиновников и гражданских лиц, проявивших неуважение к Его Величеству. Внутренняя тюрьма была заполнена несправедливыми душами, забранными по приказу императора Цзинчана, но он никогда не ступал туда сам. Евнухи сновали вокруг, готовя драконий седан и оповещая внутреннюю тюрьму. Сидя в тихоходном седане, Ли Цзиньюй несколько раз хотел призвать их поторопиться, но был слишком робок и боялся нарушить правила. Каждый раз он мог только молча отпрянуть назад. Когда он прибыл во внутреннюю тюрьму, Ли Цзиньюй, который, казалось, двигался медленно, но на самом деле нетерпеливо, быстро вышел из седана и увидел группу незнакомцев, преклонивших колени перед ним, в том числе охранников, придворных чиновников, тюремщиков и нескольких ближайших дворцовых слуг. Он так испугался, что инстинктивно отступил на пару шагов, даже подумывая заползти обратно в карету дракона. К счастью, человеку на земле удалось поймать его шаги. Это был молодой человек, который выглядел довольно необычно, несмотря на то, что был весь в рваной одежде со множеством засохших пятен крови. Для обычных глаз это было все, что можно было увидеть, но Ли Цзинь Юй видел больше. Тело молодого человека было окружено крошечными пурпурно-золотыми световыми пятнами, которые парили вокруг него. Хотя их было немного, они были пронизаны сильным чувством страха, из-за которого Ли Цзиньюй напрягся и не мог двигаться.Несмотря на то, что он не пробовал свинины, он видел, как бегают свиньи. Это имперская аура Цзывэ1Хотя он никогда не видел фиолетово-золотой ауры Цзывэй, он слышал о ней раньше. Когда он прибыл в этот мир, у императора Цзинчана был слабый след этого, но он был почти незаметен, что указывало на то, что правление этого тирана не продлится долго.

После того, как он прибыл, имперская аура Цзывэя полностью исчезла.Человек перед ним, окутанный еще более сильной аурой Цзывэй, чем император Цзинчан, несомненно, был будущим мудрым правителем Хо Цайю ем. Сердце Ли Цзиньюй екнуло, не зная, было ли это вызвано аурой Цзывэй или страхом.

"Что случилось с ним?"Он умрет??

Человек, стоявший перед ним на коленях, поднял голову и ответил:

«Ваше Величество, после того, как Хо Цайюй был избит палкой, он не смог удержаться и потерял сознание».

Ли Цзинью вздохнул с облегчением. Пока он не умер, все было в порядке. Будучи демоном, Ли Цзиньюй, естественно, боялся ауры Цзывэй, но, поскольку мужчина сейчас был без сознания, он не был так напуган. Однако в данный момент он хотел держаться от него на расстоянии, так как на него все еще действовала аура Цзывэй.

"Отпустить его..."

Ли Цзиньюй изначально планировал выбросить эту горячую картошку и дождаться окончания сюжета, но, увидев Хо Цайюя в таком критическом состоянии, он почувствовал себя неловко. Что, если у Хо Цайюя не было доступа к лекарству, которое ему нужно было вылечить, когда он вернется?В романе упоминалось, что финансовое положение семьи Хо было не особенно хорошим! После долгих раздумий Ли Цзиньюй сделал глубокий вдох и намеренно сделал суровое лицо, чтобы проинструктировать людей рядом с ним:

«Найдите чистое место, чтобы вымыть его, а затем найдите…»

Эм, как зовут доктора во дворце?

«Найдите имперского врача, чтобы вылечить его раны».

Рты всех вокруг были открыты в унисон, поскольку они не могли поверить в то, что услышали. Его Величество действительно проявит доброту, чтобы залечить раны тех, кто оскорбил имперское присутствие? Ли Цзиньюй был поражен их странным выражением лица, ему почти хотелось отступить, но он держался и не упал.

"У вас есть с этим проблемы?"

Могли ли они видеть сквозь него?Подумав, что император недоволен их скептицизмом, люди внизу покрылись холодным потом.

"Эти рабы не смеют, Ваше Величество!"

Не теряя времени, приступили к работе. Глядя, как группа людей берет Хо Цайюя без сознания и уносит его на носилках, Ли Цзиньюй вздохнул с облегчением и приготовился откинуться на спинку кресла. В этот момент к нему подошел евнух. Этот евнух был не молод, лет двадцати-тридцати, лицо его было слегка бледным с оттенком страха. Он осторожно спросил:

«Ваше Величество, где следует поселить Хо Цайюя?»

Задавая этот вопрос, он стремился выяснить, простит ли Император преступление Хо Цайю и разберется с ним в соответствии с надлежащими юридическими процедурами, или же он просто гарантирует, что Хо Цайю не будет казнен, а будет подвергнут длительным пыткам. Ли Цзиньюй не помнил настоящего Императора, поэтому, естественно, не знал тонкостей ситуации. Он небрежно ответил:

«Просто в дворец. "

Чтобы его больше не спрашивали, он быстро сел в паланкин. Выражение лица евнуха слегка изменилось. Дворец? Внутри дворца? Все наложницы жили во дворце. В предыдущей династии, когда император оставлял министра, он также был устроен, чтобы остаться во дворце Вэньхуа. Но Хо Цайюй явно не годился для жизни во дворце Вэньхуа...

Думая о красивой и необычной внешности Хо Цайюя, евнух не мог не вздрогнуть. Может ли так быть...

Он быстро прервал собственные дикие мысли и повернулся, чтобы выполнить свою задачу.Не пытайтесь угадать мысли Императора, иначе вы окажетесь в тупике..........

На самом деле, Ли Цзиньюй даже не успел рассмотреть лицо Хо Цайюя. Имперская аура Цзывэй, естественно, оказывала сдерживающее воздействие на демонов и монстров, и Ли Цзиньюй, который был, по крайней мере, духовным хомяком, все еще очень боялся имперской ауры Цзывэй, даже если он не сделал ничего плохого. Лучше было не подходить слишком близко. Ли Цзиньюй вернулся в свою спальню, где присутствовал только он один. Ощущение того, что он не делит комнату с человеком, сразу успокоило его. Он все еще очень боялся иметь дело с людьми. Вид Ли Цзиньюй был самым робким и опасающимся человека хомяком Роборовского. Даже после обретения духовного сознания он осмеливался вступать в простые интимные отношения со своим владельцем. Для него двуногие ходячие животные, которые были в несколько раз больше его, были просто слишком ужасны. Теперь, когда он превратился в человека, его страх перед ними немного уменьшился, но тень, отпечатавшаяся на его костях, все еще не могла рассеяться. Если возможно, он действительно хотел бы остаться в своей спальне, где никого нет, и ждать, пока главный герой узурпирует трон. Ли Цзиньюй несколько раз перекатился по кровати. Несмотря на его хорошо продуманный план, все было как-то не так, и все тело зудело, как будто он не мылся.Повалявшись в постели некоторое время и закончив обед, Ли Цзиньюй вдруг вспомнил, что пришло время для его ежедневных упражнений. Даже в современном обществе, став духом, он по-прежнему предпочитал оставаться в доме своего хозяина, поэтому большинство его инстинктов и привычек хомяка хорошо сохранились.

Хомяк обычно пробегает более 20 километров в день, и если он не получает достаточного количества упражнений, он становится беспокойным. При содержании хомяка в качестве домашнего животного им обычно дают колесо для хомяка, и Ли Цзиньюй не стал исключением.Но теперь у него не было колеса для хомяка, на котором он мог бы бегать... и он не мог вернуться в свою первоначальную форму, поэтому его большое тело тоже не могло бегать.

Ли Цзиньюй смотрел на свою роскошную, но бесполезную комнату и собирался пойти прогуляться, но боялся встречи с незнакомцами.После того, как он некоторое время катался и катался в постели, его инстинкт к упражнениям пересилил его робость. Он встал, решив прогуляться по дворцу. После этого ему нужно будет придумать способ сделать для себя гигантское колесо для хомяка...

***

Несмотря на то, что он не читал роман полностью, Ли Цзиньюй был уверен, что он не предлагает подробного описания всех тонкостей Императорского дворца династии Ди. В конце концов, первоначальный сюжет был сосредоточен вокруг главного героя Хо Цайюя. Что касается злодея — и даже не финального босса — целью императора Цзинчана было в первую очередь накопить враждебность. Мало того, что ему не хватало каких-либо качеств хорошего правителя, он также совершил все возможные проступки, которые мог совершить монарх.

Понимание Ли Цзиньюй древнего человеческого богатства было не особенно ясным, но кораллы, агаты, жемчуг и нефрит, которые он видел по пути, все еще ослепляли его невежественные хомячьи глаза*.

*Точнее уже не хомячие.

Эти роскошные сокровища на самом деле используются для мощения дорог...

Ли Цзиньюй хотел наклониться и постучать по большим агатовым камням, лежащим на земле, но воздержался от этого, так как не хотел показаться слишком невежливым перед дворцовым персоналом позади него. Сначала он хотел отогнать их и передвигаться в одиночестве, но как только он открыл рот, он увидел, что они все опустились на колени и дрожат, поэтому ему оставалось только закрыть рот и позволить им следовать за собой. Было начало весны, и дворец уже был украшен новыми цветущими ветвями. Гуляя и вдыхая цветочный аромат в воздухе, настроение Ли Цзиньюя значительно улучшилось.

Однако это расслабленное настроение вскоре было разрушено запахом макияжа и пудры, смешанным с цветочным ароматом. Обогнув павильон, к ним элегантно подошла красивая женщина, одетая в роскошные одежды. Ее глаза загорелись при виде Ли Цзиньюй. Улыбаясь, она опустилась на колени и сказала:

«Эта наложница отдает день уважения Вашему Величеству».

Сердце Ли Цзиньюй екнуло при виде незнакомки. Он хотел отступить, но было слишком поздно. Он мог только стиснуть зубы и сказать:

«Вставай».

Кто это? Супруга императора Цзинчана? У императора Цзинчана во дворце было много наложниц, и он часто менял среди них свои предпочтения. Дворец был полон женщин, которых он выбрал, и многие из них никогда не видели его лица. После того, как главный герой узурпировал трон, он освободил всех этих женщин, которые растратили свою молодость во дворце. Он устроил так, чтобы они отправились куда угодно, и он не хоронил и не хранил их как своих, в отличие от других узурпаторов в прошлом. В романе личности супругов императора Цзинчана не разглашаются, поэтому Ли Цзиньюй не мог узнать, кто есть кто. Но, глядя на фамильярность речи женщины, она, должно быть, очень понравилась императору Цзинчану. Это был первый человек, которого Ли Цзиньюй видел, который говорил с ним без всякого страха. Услышав слова Ли Цзиньюй, женщина встала и, естественно, протянула руку, чтобы взять его за руку.

"Ваше Величество здесь, чтобы оценить цветы сегодня?"

Пораженный, Ли Цзиньюй сделал быстрый шаг назад, избегая руки наложницы. Увидев слегка удивленное выражение лица женщины, Ли Цзиньюй понял, что снова сломал характер. Он быстро объяснил:

«Я… Чжэнь сегодня немного ослаб. Рука Айфэй может пораниться».

На лице наложницы мелькнуло удивление, но оно быстро вернулось в нормальное русло. Она небрежно отпустила его руку и улыбнулась:

«Ваше Величество занят государственными делами, но забота о драконьем теле имеет первостепенное значение».

Ли Цзиньюй заставил себя улыбнуться.

«Да, Чжэнь знает».

Он думал, что сможет перекинуться парой слов с этой незнакомой наложницей и уйти, но она последовала за ним и заговорила о дворцовых делах.

«Несколько дней назад Ваше Величество упомянули, что посетили дворец этой наложницы, чтобы посмотреть на ее танец, но эта наложница так долго ждала и все еще не видела Ваше Величество. Эта наложница грустит».

"...Ч-чжэнь, Чжэнь был занят эти два дня..."

Наложница слегка надулась.

«Чем ваше величество было занято? Эта наложница слышала, что ваше величество отпустило этого непочтительного человека и даже приказало императорскому врачу лечить его во дворце».

Сердце Ли Цзиньюя внезапно сжалось, когда он услышал слова Хо Цайю из уст наложницы.

"Ах... в чем дело?"

Новости распространились так быстро?

«Управляющий Ан организовал, чтобы этот человек остался в заднем дворце ... Наложницы Вашего Величества - все слабые женщины. Они немного взволнованы, когда слышат, что во дворце остановился мужчина».

Ли Цзиньюй моргнул и понял. В древние времена существовали строгие меры для предотвращения неподобающего поведения между мужчинами и женщинами. Женщины, в частности, были обеспокоены тем, что их опозорят аморальные мужчины. Однако Хо Цайюй был будущим мудрым правителем, и он не был заинтересован в том, чтобы взять под контроль женские кварталы во дворце императора Цзинчана.

Он позаботился о том, чтобы многие женщины в уединенном дворце вышли замуж за подходящих партнёров. Думая об этом дне, Ли Цзиньюй с легкостью заверил ее:

«Будь уверен, он не причинит тебе вреда».

На лице наложницы был намек на странность. Она открыла рот, сохраняя самообладание, и сказала с улыбкой:

«Поскольку Ваше Величество так сказало, эта наложница может быть уверена».

Ли Цзиньюй не обратил внимания на выражение лица наложницы. Он снова отступил назад и сухо сказал:

«У Чжэня еще есть кое-какие дела. Айфей, наслаждайся цветами».

Он быстро жестом приказал своим помощникам уйти. Наложница опустилась на колени:

«Провожаем Ваше Величество».

Когда Ли Цзиньюй и его свита скрылись из виду, она снова встала, и улыбка с ее лица бесследно исчезла. Горничная сзади не удержалась и спросила:

«Ваше Высочество...»

Глаза наложницы слегка опустились, и в ее голосе послышались нотки беспомощности и обиды:

«Кажется, Его Величеству действительно понравился этот человек по фамилии Хо».

Вздрогнув, дворцовая горничная огляделась, прежде чем настойчиво прошептать:

«Ваше Высочество, пожалуйста, будьте осторожны!»

Сад за домом не был их домом, поэтому им нужно быть осторожными, так как люди могут подслушивать сквозь стены.

Супруга проигнорировала ее предупреждение и повернула голову, чтобы посмотреть в определенном направлении, слегка стиснув зубы.

«Что-то должно быть сделано»

..........Ли Цзиньюй не знал, о чем только что думала супруга, но его желание прогуляться тут же рассеялось, когда он столкнулся с императорской наложницей. Боясь встречи с кем-то еще, он смог лишь быстро вернуться домой. Прогулки избавили его от беспокойства, связанного с тем, что он целый день провел взаперти. Весь день он провел в своей спальне, прогоняя евнухов и пролистывая дворцовые документы, чтобы лучше понять текущую ситуацию. После того, как он стал духовным существом, его духовное сознание было немного сильнее, чем у обычных людей. В современном мире ему едва удалось выучить упрощенные китайские иероглифы под руководством своего владельца, но в этом мире использовались традиционные китайские иероглифы, некоторые из которых отличались от тех, которые он знал до переселения.

О значениях некоторых символов он мог лишь догадываться с большим трудом. Судя по некоторым мемориалам и записям, оставленным в императорском дворце императором Цзинчаном, сейчас была весна шестого года его правления. Он успешно устранил любую открытую оппозицию со стороны предыдущей династии и гарема, что позволило ему без особого труда править как безжалостному и бесполезному диктатор. Император Цзинчан мог действовать безрассудно, потому что у него была собственная поддержка. Два самых влиятельных лидера гражданских и военных фракций при дворе, премьер-министр Е Хуайсян и великий маршал Мэн Цзилан, оба были сторонниками императора Цзинчана.

Великий маршал Мэн был стойким роялистом и считал, что из всех сыновей покойного императора только император Цзинчан вырос должным образом, и у него не было другого выбора, кроме как поддержать его. С другой стороны, премьер-министр Е считал, что личность императора Цзинчана легко контролировать, что позволяет ему укрепить свою власть над правительством. Конечно, предположение Ли Цзиньюя было основано на его интерпретации более поздних событий романа. Фактически, в письменных отчетах императора Цзинчана не упоминались эти два человека, которые в наибольшей степени способствовали его стабильному положению на троне, хотя также возможно, что он упоминал их, только Ли Цзиньюй не мог прочитать их имена..

В любом случае, судя по сложившейся ситуации, пока он будет поддерживать свой образ жестокого и некомпетентного тирана, силы, недовольные двором и Императором, будут продолжать накапливаться. В конце концов, главный герой, Хо Цайюй, прорвет ситуацию, и бушующий поток полностью разрушит самодовольную мечту императора Цзинчана. Но быть жестоким и некомпетентным...

Ли Цзиньюй взвесил все варианты и почувствовал себя немного неуверенно. Как он мог быть «тираническим и жестоким», когда ему приходилось прилагать усилия только для того, чтобы поддерживать ровный голос при разговоре с незнакомцами? Судя по темпераменту первоначального Императора, он должен был ругать и бить евнухов, когда они медленно двигались в течение дня. Но он только хотел, чтобы они перестали дрожать и молить о пощаде. О-о-о, такое простому и невинному хомяку, как он, не стоило терпеть! Ли Цзиньюй отложил непонятную рукопись и рухнул на мягкую кровать дракона. В конце концов, он, наконец, решился — он разберется с этим завтра.

Он считал, что отказ от желаний может сделать все в мире легким.Ужин принес величайшее чувство утешения.После нескольких последовательных приемов пищи Ли Цзиньюю пришлось принять трудное решение отказаться от более чем половины вкусной еды. Он мог только почесать живот, принимая болезненное решение:

«С завтрашнего дня не подавать так много блюд».

Только для него было подано почти пятьдесят или шестьдесят блюд! Он чувствовал себя сытым уже после одного кусочка каждого блюда! Евнух, пришедший убрать остатки, вздрогнул.

- Сегодняшняя еда не по вкусу Вашему Величеству?

Нет, просто потому, что Его Величество съел больше, чем прежде...Ли Цзиньюй махнул рукой.

"Нет, Чжэнь просто чувствует..."

Если бы император Цзинчан начал рассматривать вопросы расточительности и расточительности в этот момент, это разрушило бы его характер. Он сделал паузу на мгновение и придумал причину:

«С таким количеством блюд, если убийца отравит их, будет слишком сложно проверять каждое из них. Чжэнь будет голодать к тому времени, когда все блюда будут проверены».

Евнух не понял и осторожно спросил:

«Может ли этот раб спросить Ваше Величество, сколько будет уменьшено завтра?»

Ли Цзиньюй посмотрел на множество тарелок на столе и заколебался:

«Разрезать пополам… нет, разрезать на три четверти».

Таким образом, если бы он изо всех сил старался есть, ничего бы не осталось. Удивленное выражение евнуха было написано на его лице. Хватит ли такого количества еды Его Величеству? Но так как Император говорил, он не осмелился опровергнуть и мог только кивнуть. Поев и напившись досыта, Ли Цзиньюй вспомнил главного героя, которого он спас утром, и спросил:

«Как дела у Хо Цайю?»

«По приказу Вашего Величества молодой мастер Хо был размещен в павильоне Цзиньсю. Императорский врач видел его и сказал…»

Он сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить:

«Молодой мастер Хо физически слаб и не может выдержать наказание. Есть опасения, что ему будет трудно восстановиться».

Ли Цзиньюй был ошеломлен, несколько скептически.

«Хо Цайю не может этого вынести?»

Как это могло быть? Он вспомнил в романе, что Хо Цайюй с детства занимался боевыми искусствами и даже в юности мог побить нескольких сильных мужчин. Как он мог быть на грани смерти сейчас? Так ли жестоки были побои во дворце? Что бы он сделал, если бы Хо Цайюй умер? Он не мог сидеть на месте.

«Чжэнь пойдет к нему».

Если имперский врач не мог этого сделать, он мог использовать свою духовную силу, чтобы исцелить Хо Цайюй....

Хотя его духовная сила была совсем слабая. Евнух был ошеломлен, но быстро среагировал и опустился на колени.

"Ваше Величество, пожалуйста, подумайте дважды! Аура болезни подавляющая, Ваше Величество не должны этого делать..."

«Чжэнь принял решение!»

Ли Цзиньюй был удивительно решителен, поскольку это касалось его собственного выживания. Евнух тут же замолчал.Когда медлительная карета дракона прибыла в павильон Цзиньсю, Ли Цзиньюй не обратил внимания на других служителей и без промедления поспешил в спальню.

Хо Цайюй лежал на кровати лицом вниз, с плотно закрытыми глазами, словно все еще без сознания. Все тело Ли Цзиньюя напряглось, так как он снова был напуган имперской аурой Цзывэй, исходящей от Хо Цайюя. Он неохотно подошел к кровати и, не задумываясь, поднял одеяло и спустил штаны Хо Цайюй. Дворцовые служители были настолько поражены, что потеряли дар речи от естественности действий Его Величества. Ли Цзиньюй посмотрел на слои марли, обернутые вокруг ягодиц Хо Цайюя, с небольшим просачиванием крови, и не мог не чувствовать себя немного огорченным. Ведь это была задница будущего Императора! Говорили, что кровь мудрого правителя, которому суждено было править, имела огромную пользу для культивирования демонов!Ли Цзиньюй огляделся вокруг, но не заметил ничего необычного.

Однако он чувствовал имперскую ауру Цзывэй и жизненную энергию Хо Цайю и чувствовал, что он все еще относительно стабилен. Ли Цзиньюй вздохнул с облегчением и повернулся, чтобы посмотреть на стоящих рядом слуг.

— Где императорский врач?

Евнух испуганно ответил:

«Императорский врач пошел приготовить лекарство...»

«Скажи имперскому врачу, чтобы он обязательно вылечил задницу Хо Цайюй!»

Ли Цзиньюй призвал, а затем добавил предложение, имитирующее первоначального императора-тирана:

«Иначе Чжэнь похоронит всю свою семью вместе с ним!»

Все люди в комнате немедленно встали на колени в унисон. Ли Цзиньюй не ожидал, что его слова произведут такое сильное впечатление. Он инстинктивно схватил запястье, лежащее на краю кровати.Когда он понял, что делает, Ли Цзиньюй быстро отпустил его и бессознательно посмотрел на свою правую руку. Он только что схватил запястье будущего Императора!

Могла ли имперская аура Цзывэй, к которой он прикоснулся, принести ему удачу?Посмотрев на свои руки и пофантазировав некоторое время, Ли Цзиньюй пришел в себя, встал и приготовился возвращаться. Собираясь уходить, он оглянулся и заметил сбивающую с толку деталь.

Когда он только что вошел в дверь, Хо Цайюй сжал руку?

***

Убедившись, что жизни Хо Цайю ничего не угрожает, Ли Цзиньюй немного расслабился. Он неоднократно наставлял дворцовых служителей хорошо заботиться о Хо Цайю и следить за тем, чтобы на его драгоценных ягодицах не осталось ни единого пятна. Внезапно заметив странные взгляды, которые он получал от служителей, он понял, что забыл сохранить свою персону, поэтому быстро замолчал и вернулся в свои покой. Той ночью он катался по драконьей кровати и не мог заснуть. Время сна в этом мире было довольно ранним, но ночные привычки Ли Цзиньюя не давали ему заснуть. Тем не менее, кровать дракона была действительно удобной...

Евнухи снаружи, казалось, услышали какой-то шум в зале и уважительно спросили:

«Не желаете ли Ваше Величество перевернуть табличку с зеленой головой?»

Ли Цзиньюй вздрогнул и остановил свое вращательное движение. Он не был уверен, что означает «перевернуть табличку с зеленой головой», поэтому не осмелился действовать опрометчиво и ответил:

«Переверните».

Евнухи быстро приготовили поднос с несколькими полупрозрачными табличками из зеленого нефрита и преподнесли ему. Ли Цзиньюй осторожно открыл один из нефритовых жетонов и увидел на обороте имя «Наложница Вэй».

Плохое предчувствие мелькнуло в его голове.  Евнух опустился на колени и почтительно сказал:

«Этот слуга устроит наложницу Вэй, чтобы она прислуживала Вашему Величеству в постели».

Ли Цзиньюй моргнул и посмотрел на уходившего евнуха, чувствуя себя немного сбитым с толку и потирая голову. Что означает это «прислушиваться к Вашему Величеству в постели»? Он слышал об этом термине из различных романов, драм и фильмов, которые он смотрел со своей хозяйкой, но когда дело доходило до фактического посещения, это всегда было вырезкой или затемнением. Его хозяин всегда вздыхал и говорил:

«Вода без мясного привкуса».

В результате он до сих пор понятия не имел, что на самом деле означает ухаживать за Императором в постели...

Дело ухаживать за императором в постели не было медленным. Вскоре на повозке дракона привезли наложницу Вэй. Ли Цзиньюй осторожно посмотрел на красивую и незнакомую женщину перед ним, готовую отступить в любой момент. Наложница Вэй выглядела зрелой, с легким макияжем на лице. На ее лице мелькнула слабая натянутая улыбка и страх.

— Ваше величество все хорошо?"

"Да, а ты?"

Ответ Ли Цзиньюй застал наложницу Вэй врасплох. Хотя она чувствовала, что что-то не так, она не осмелилась спросить и была просто благодарна, что Его Величество сегодня выглядел менее раздражительным, чем обычно. Она опустила голову и спросила:

«Ваше Величество хочет, чтобы эта наложница сделала это сегодня вечером, как обычно?»

Было бы лучше, если бы ему самому не приходилось отдавать никаких приказов. Ли Цзиньюй счастливо кивнул:

«Да, да».

Наложница Вэй вздохнула с облегчением, встала и застелила постель для Ли Цзиньюй, а затем опустилась на колени под кроватью.

«Ваше величество, пожалуйста, ложитесь спать спокойно. Эта наложница ждет здесь».

Ли Цзиньюй лежал на кровати с озадаченным выражением лица. Через некоторое время он услышал, как наложница Вэй тихим голосом поет нежную и мелодичную песню.Хотя аккомпанемента не было, голос наложницы Вэй был мягким и сладким, как мать, укладывающая спать своего маленького ребенка. Ли Цзиньюй постепенно расслабился, его напряженное сердце наконец расслабилось. Следовательно, даже если еще не пришло время ложиться спать, он чувствовал, как сонливость исходит из его тела, делая его неспособным сопротивляться зевоте. Перед тем, как заснуть, он пробормотал про себя:

«Значит, ухаживать за Императором в постели означает петь, чтобы убаюкать его?»

Зачем поднимать такую шумиху по этому поводу...На следующий день он проспал в постели до рассвета. Имперским наложницам не разрешалось ночевать в спальне Императора, поэтому наложница Вэй уже ушла. Соседствующий евнух подарил ему свою одежду. Ли Цзиньюй заметил, что одежда в основном была ярко-желтого цвета с вышивкой в виде черного дракона, что отличалось от имперской мантии с черным низом и позолоченным узором в виде облаков, которую он носил несколько дней назад. Он не мог не удивиться и спросил:

«Чжэнь должен переодеться сегодня?»

Евнух был ошеломлен и не ожидал, что Его Величество задаст этот вопрос, поэтому он тихо объяснил:

«Ваше Величество, сегодня выходной. Нет необходимости носить драконью мантию».

Ли Цзиньюй понял, что император не носил одну и ту же одежду в течение всего года. Ли Цзиньюю не нужно было идти в утренний суд в выходной день, поэтому он закончил свой завтрак со спокойной душой. Он раздумывал, проверить ли травму Хо Цайю или пойти прогуляться по Императорскому саду, когда услышал, как слуга спросил:

«Ваше Величество, карета дракона готова. Не пора ли уходить?»

"А? Зачем?"

«Ваше Величество первоначально планировало посетить вдовствующую императрицу в выходной день. Есть ли сегодня изменения в планах?»

Ли Цзиньюй вспомнил первоначальный сюжет и внезапно вспомнил, что у первоначального императора все еще была вдовствующая императрица! В романе вдовствующая императрица была едва представлена, поэтому Ли Цзиньюй не мог вспомнить этого человека и не знал, какими были ее отношения с первоначальным Императором. Однако, поскольку она была биологической матерью Императора, у них должны быть более близкие отношения. Он очень неохотно общался с незнакомцами, но поскольку он выдавал себя за императора Цзинчана, он, естественно, не мог игнорировать вдовствующую императрицу. Ли Цзиньюй кашлянул и сказал:

«Чжэнь беспокоился о государственных делах и почти забыл. Давайте уедем сейчас»

..........Дворец Цинин был проще, чем представлял себе Ли Цзинььюй, и не таким роскошным, как дворец императора Цзинчана. У входа было посажено несколько зимних жасминов, бледно-желтые цветы уже распустились со слабым ароматом.Ли Цзиньюй вошел во дворец Синин и обнаружил, что он украшен множеством статуй Будды и благовоний. Он не мог не быть любопытным. Верит ли вдовствующая императрица в буддизм? Возможно, увидев странность в его глазах, дворцовая горничная, шедшая впереди, сказала:

«Вдовствующая императрица ест вегетарианскую пищу и читает Будду день и ночь, и все это для молитвы за Ваше Величество».

Ли Цзиньюй кивнул, думая, что у вдовствующей императрицы и первого императора должны быть очень близкие отношения. Он должен, по крайней мере, стараться быть настолько восторженным, насколько это возможно. Если бы он только мог сдерживать свою фобию людей...

Но чего он не ожидал, так это того, что все мужество, которое он так долго пытался набраться, оказалось напрасным.

«Вдовствующая императрица не увидит Чжэня?» — удивленно повторил Ли Цзиньюй.

Человек напротив него был пожилой дворцовой служанкой, ее глаза были спокойными и извиняющимися, когда она сказала:

«Ваше Величество, пожалуйста, не обижайтесь. Вдовствующая императрица переписывала буддийские писания и молилась за Ваше Величество последние несколько дней. Ваше Величество понимает преданность вдовствующей императрицы».

У Ли Цзиньюй не было причин не понимать, и встреча с незнакомцем была для него еще менее стрессовой. Он не понимал всех различных способов человеческого взаимодействия и мог только кивнуть и сказать:

«Чжэнь понимает. Пусть вдовствующая императрица позаботится о ее здоровье».

В глазах старухи мелькнул намек на удивление, как будто она не ожидала услышать эти слова из уст Ли Цзиньюй. Она быстро ответила:

«Этот слуга обязательно передаст сообщение вдовствующей императрице».

Получив отказ от вдовствующей императрицы, Ли Цзиньюю больше нечего было делать. Он ничего не знал о регулярных развлечениях императора Цзинчана, а в политике был еще более невежественным. Если он выйдет на прогулку, то наткнется на всяких незнакомцем. Сегодня, направляясь навестить вдовствующую императрицу, Ли Цзиньюй встретил человека, который дрожал на коленях у обочины дороги.

Это беспокоило Ли Цзиньюя, так как он не мог понять, как человек, который намного крупнее хомяка, может быть более робким, чем робкий грызун. Этот опыт сделал его более нерешительным в общении с людьми. Подумав, Ли Цзиньюй понял, что единственное, что он может сейчас сделать, это пойти и проверить Хо Цайюй. Будущий Император не дрогнет, когда увидит меня!

«Поезжай в Цзинь… Цзинь…»

Ли Цзинь Юй открыл рот, но не мог вспомнить, в какой дворец был назначен Хо Цайю, поэтому сдался и сказал:

«Иди, найди Хо Цайю».

Евнух быстро отреагировал и распорядился, чтобы повозка дракона повернула к павильону Цзиньсю. Знакомый с маршрутом, Ли Цзиньюй вошел в спальню Хо Цайюя и с устрашающей аурой Цзывэй осторожно приблизился к нему. Он заметил, что цвет лица Хо Цайю значительно улучшился. Он должен быть вне опасности. Удовлетворенный, Ли Цзиньюй кивнул и повернулся к дворцовой горничной, служившей рядом с ним, спрашивая:

«Где императорский врач?»

Дворцовый служитель опустился на колени и ответил:

«Императорский врач каждый день приходит раздавать лекарства, а затем уходит».

Покачав головой, Ли Цзиньюй пожалел врача. Этому имперскому врачу так повезло, что у него есть возможность залечить раны будущего Императора. Почему он не знает, как хорошо позаботиться о своем пациенте?На более поздних этапах романа желающих подняться в ряды с Хо Цайюй было так же много, как карасей, переплывающих реку. Однако Хо Цайюй не обратил на них внимания, а вместо этого выразил благодарность тем, кто ему помог. Какая упущенная возможность для имперского врача!Желая бороться за еще одну возможность для врача, Ли Цзиньюй на мгновение задумался, затаил дыхание и притворился сердитым.

«Хо Цайюй так долго был без сознания. Как он с ним обращался? Быстро приведите его сюда…»

Прежде чем он закончил говорить, он услышал сильный кашель сбоку.Хо Цайюй проснулся как раз в нужный момент, несколько раз слабо кашлянул и в замешательстве огляделся. Он слегка приподнял голову и спросил:

«Где это место?

Внимание Ли Цзиньюя сразу же было привлечено к нему, и он удивленно воскликнул:

«Ты проснулся?»

Когда он впервые встретился взглядом с будущим Императором, он заметил, что цвет глаз Хо Цайюй был не чисто черным, а прозрачно-карим, как кусок сверкающего нефрита. В этот момент его красивые карие глаза вспыхнули с явным сопротивлением и гневом. Но в одно мгновение эти острые эмоции были быстро подавлен. Хо Цайюй опустил глаза, и его голос все еще был немного хриплым, когда он сказал:

«Приветствую, Ваше Величество».

Ли Цзиньюй был ошеломлен и не мог подобрать слов. Он уже чувствовал, что задыхается от ауры Цзывэй вокруг Хо Цайю, но он не ожидал, что она станет еще сильнее теперь, когда он пришел в сознание. После пробуждения аура Цзывэй Хо Цайюй верно следовала за своим хозяином, решительно отвергая Ли Цзиньюй. Обычные люди, естественно, не могли воспринимать существование ауры Цзывэй. В лучшем случае они просто подумали бы, что темперамент Хо Цайюй был необычным, но для Ли Цзиньюй, который еще не достиг просветления, давление было велико.Ли Цзиньюй затаил дыхание, пока его лицо не покраснело, а затем пробормотал два слова:

«Н-нет проблем».

В глазах других казалось, что Его Величество покраснел из-за предложения Молодого Мастера Хо.Люди, служившие рядом с Его Величеством, обычно не могли оставаться долго, прежде чем по разным причинам разозлили императора Цзинчана. Эти дворцовые люди никогда не видели императора Цзинчана таким чистым.Несмотря на темперамент Его Величества, его внешность была превосходна. Он был в возрасте между юностью и юностью, с красивыми чертами лица. Его багровое лицо на мгновение ослепило дворцовых слуг рядом с ним. Однако вскоре они пришли в себя. Жестокая репутация Его Величества заставила их мгновенно склонить головы и только в сердцах оплакивать Хо Цайюя.  Быть благосклонным к Его Величеству определенно нехорошо...Хо Цайюй, естественно, увидел красное лицо Ли Цзиньюя. Он стиснул зубы и собирался что-то сказать, когда увидел, как Ли Цзиньюй внезапно встал и сделал два шага назад. Ли Цзиньюй был почти задушен подавляющей имперской аурой вокруг Хо Цайюя, и он даже не смог выразить свою заботу о благополучии последнего. Он быстро отступил на несколько шагов и пробормотал:

«Я, Чжэнь, уйду первым»

Не дожидаясь чьей-либо реакции, он тут же развернулся и выбежал из спальни. Только когда он оказался снаружи, он, наконец, смог нормально дышать и прислонился к стене, глубоко вздохнув.Евнухи, следовавшие за ним, были удивлены и спросили:

«Ваше Величество?»

"Ничего."

Ли Цзиньюй едва выпрямился, и у него не было сил беспокоиться о собственном имидже.

"Возвращаться.

Пока слуги готовили драконью колесницу к отъезду, издалека подбежал слуга и встал на колени перед Ли Цзинь Юем.

«Ваше величество, этому рабу есть что сообщить».

Ли Цзиньюй рефлекторно отпрянул, а затем спросил:

«Что такое?»

«Мисс Хуо*¹ была вызвана во дворец и ожидает облагораживания. Эта рабыня пришла спросить Ваше Величество, что нужно сделать».

*¹У китайцев, первая идёт фамилия, а второе имя.

Мисс Хуо? Разум Ли Цзиньюй был пуст. Разве это не сестра Хо Цайюя? Кто привел сестру Хо Цайюя в императорский дворец?!

***

В оригинальной сюжетной линии Хо Цайцзинь сыграла важную роль старшей сестры Хо Цайюй.

Несмотря на то, что император Цзинчан замучил ее до смерти, ее кончина стала последним ударом, сломившим волю Хо Цайюй. Однако в последующем сюжете роль Хо Цайцзинь стала еще более заметной. В то время как Хо Цайюй был известен своими навыками управления, его сестра Хо Цайцзинь была известным военным стратегом. Столкнувшись с вторжением против тиранов, Хо Цайюй пошел против общепринятого мнения и назначил изуродованную женщину генералом. Эта женщина не разочаровала ожиданий Хо Цайю и одержала последовательные победы, которые быстро расширили власть Хо Цайю. Только в конце выяснилось, что изуродованной женщиной была Хо Цайцзинь, которая выжила во дворце и затаила пламя мести. В этот момент у Хо Цайцзинь еще не было возможности продемонстрировать свои военные способности, поскольку она, вероятно, была занята, помогая матери с различными домашними делами.

Генерал Хо пожертвовал собой ради страны и защитил границы. По законам династии Ди вдова и дети семьи Хо должны были получить за военные заслуги генерала Хо щедрую пенсию, а также земли и поместья и даже дворянский титул. Однако из-за коррупции семья Хо не получила ни копейки. Земля, поместья и дворянский титул, которые они должны были получить, так и не были им даны и, казалось, даже не были обещаны. Если даже безопасность семей заслуженных генералов не может быть гарантирована, кто будет готов рисковать своей жизнью ради суда?

Первой реакцией Ли Цзиньюй было прикрыть рот евнуху, который так громко говорил, на случай, если Хо Цайюй их услышит! Представив спокойное лицо Хо Цайюя, наполненное бурлящей и подавляющей аурой Цзывэй, печень Ли Цзиньюя немного задрожала.

— Кто отдал приказ?

Он не помнил, чтобы давал такую инструкцию!

«Это был приказ Ее Высочества супруги Сянь»."

"...Какого черта!"

"Евнух был ошеломлен, думая, что случайно прогневал Императора. Он мгновенно опустил голову, дрожа всем телом и коснувшись лбом земли.

«Ваше величество, пощадите этого раба!»

Ли Цзиньюй только импульсивно выругался, но он не ожидал, что евнух так испугается.Он Он видел подобные сцены много раз в эти дни. Хотя он уже не был так напуган, как вначале, он все еще чувствовал себя неловко. Как император Цзинчан вел себя в обычные дни, чтобы вызвать у этих людей такой страх?Ли Цзиньюй махнул рукой, показывая, что он не сердится, и откинулся на спинку драконьего седана с головной болью. Как поступить с сестрой Хо Цайцзинь? Основываясь на собственных мыслях Ли Цзиньюя, конечно, человека следует немедленно и напрямую отправить обратно. С таким количеством наложниц в гареме императора Цзинчана, каждая из которых по очереди пела колыбельную ночью, ему хватило на долгое время прослушивания.

Зачем звать еще одного человека? Хотя первоначальный сюжет призывал Хо Цайцзинь столкнуться с опасной для жизни ситуацией во дворце, для этого еще не пришло время! Въезд Хо Цайцзинь во дворец был назначен на Великий отбор осенью. Была только ранняя весна!

И от одной мысли о Хо Цайю Ли Цзиньюй почувствовал себя немного неловко.

— Немедленно отправьте ее обратно!

Ли Цзиньюй кое-что вспомнил и добавил:

«Не забывайте о вежливости!»

Итак, Хо Цайцзинь совершил поездку по дворцу и вернулся в резиденцию Хо в изумлении, принеся несколько предметов, которые Ли Цзиньюй тайно передал с помощью магии. Ли Цзиньюй вспомнил, что в романе семья Хо в первые дни была очень бедной — генерал Хо И был без гроша в кармане, а серебра в семье почти не было.

Суд проигнорировал их просьбу о помощи, а братья и сестры Хо были в том возрасте, когда расходы были высокими. Жена генерала Хо тайно стирала и чинила одежду, чтобы братьям и сестрам не было нормальных условий для изучения и занятий боевыми искусствами. Он также заметил следы заплат на предыдущей одежде Хо Цайю, которые показывали, насколько тяжелой была жизнь семьи Хо. Одно дело, когда он отметает точки ненависти Хо Цайю, но тайная поддержка семьи Хо не должна привлекать чье-либо внимание, верно?

В конце концов, он использовал свои заклинания, чтобы наполнить несколько чашек, поэтому, если семья Хо продаст их по-тихому, никто не узнает. Всего одной чашки в императорском дворце хватило бы, чтобы прокормить семью Хо в течение года! Что касается этой супруги Сянь...

Ли Цзинь Юй на мгновение задумался, чувствуя приближающуюся головную боль.Супруга Сянь также помогала ему увеличивать очки ненависти, и за ней стояла поддержка премьер-министра............

Едва преодолев серьезное препятствие, Ли Цзиньюй немного расслабился и сел на кушетку дракона, указывая на пустую тарелку:

«Принеси Чжэню еще одну тарелку арахиса».

На обед был подан десерт с хрустящим жареным арахисом, что ему особенно понравилось. Он задал еще несколько вопросов, и ему вручили тарелку специально обжаренного арахиса.Думая о возникшей проблеме, он случайно съел целую тарелку арахиса. В конце концов, орехи были действительно лучшей едой!Съев еще одну тарелку хрустящего арахиса, Ли Цзиньюй вытер рот и попросил еще тарелку, слушая отчет евнуха о физическом состоянии Хо Цайюя. Когда он пошел навестить Хо Цайю утром, он был настолько напуган свирепой имперской аурой Цзывэй, что не мог говорить и даже не имел возможности увидеть, как дела у Хо Цайю.

«Докладывая Вашему Величеству, имперский врач сообщает, что раны на ягодицах Молодого Мастера Хо показали значительное улучшение, что должно быть связано с личным визитом Вашего Величества и питанием энергией дракона», — сообщил евнух.

"..."

Что это был за врач-шарлатан? Разве он не знал, у кого много драконьей энергии?

«Еще через семь или восемь дней молодой мастер Хо вернется в норму».

Ли Цзиньюй с беспокойством спросил:

«Никаких недостатков не осталось?»

Это был не первый раз, когда Ли Цзиньюй беспокоился о ягодицах юного мастера Хо, поэтому евнух отнесся к этому спокойно и уважительно ответил:

«Императорский врач сказал, что юный мастер Хо имеет крепкое телосложение и не должно иметь последствий».

Это хорошо, это хорошо.Ли Цзиньюй вздохнул с облегчением и с радостью положил в рот еще один арахис. Как только тело Хо Цайю полностью восстановится, его отправят домой, что позволит сюжету развиваться по плану!Когда Хо Цайюй ушел из дворца, он мог спокойно наслаждаться имперской жизнью..........

На следующий день пришло время снова идти в утренний суд. Ли Цзиньюй зевнул и попытался встать с постели, пошел в утренний суд и рухнул в оцепенении. Прошлой ночью он не спал до поздней ночи, никого не позвав на службу, а утром был так сонный, что чуть не уснул на ногах. Благодаря своей репутации ленивого и незаинтересованного в политике ему удавалось идти сквозь толпу с полузакрытыми глазами.

Покинув двор, он вернулся в свою комнату и предался различным лакомствам дворца. Императорская кухня была поистине искусна в приготовлении пищи, даже самые простые орехи и сухофрукты имели разный вкус.

Ли Цзиньюй не особо интересовался экзотической кухней, довольствовался арахисом и семечками дыни. Целый день он провел в своей комнате, жуя эти закуски. Когда ему хотелось потренироваться, он прогуливался по своей комнате или посещал Императорский сад. За последние несколько дней он изучил дворцовые правила и мог приказать стражникам заранее убрать из садов всех нежелательных людей, гарантируя, что он никогда не встретит незнакомцев. Такая жизнь была такой комфортной и мирной, за исключением того факта, что ему приходилось иметь дело с Хо Цайюй. Ли Цзиньюй все еще спрашивал о ситуации Хо Цайюя, но больше не ходил к нему лично.

Он не хотел становиться целью внушительной ауры Цзывэй.Два дня спустя, грызя арахис, Ли Цзиньюй изучал маленькую нефритовую печать в спальне императора Цзинчана, когда услышал, как евнух объявил:

«Ваше Величество, премьер-министр Е просит аудиенции».

Ли Цзиньюй был ошеломлен:

"Почему он здесь?"

Судя по оригинальному сюжету, премьер-министр Е был амбициозен и хотел монополизировать власть, поэтому он намеренно потворствовал некомпетентности и жестокости императора Цзинчана. Короче говоря, он позволил императору собственными руками устранить инакомыслящих.

«Премьер-министр сказал, что он пришел обсудить Хо Цайюй».

Хо Цайюй? Может быть, он пришел умолять его освободить Хо Цайюй?Глаза Ли Цзиньюя загорелись, он бросил нефритовую печать на тарелку рядом с собой и поправил одежду.

«Объявите его».

Поскольку премьер-министр пришел просить Хо Цайюя, Ли Цзиньюй мог использовать это как возможность освободить его и даже позволить ему оказать услугу премьер-министру Е, тем самым исправив заговор, который был неуместен из-за его собственных действий. Премьер-министру Е в этом году уже за сорок, но его лицо выглядело очень молодым, как будто ему было только за тридцать. Конечно, Ли Цзиньюй не может различать лица большинства людей. Премьер-министр Е сначала преклонялся перед императором, некоторое время болтал и даже польстил ему, восхваляя Ли Цзиньюя за его трудолюбие и преданность стране и народу. Ли Цзиньюй не мог не чувствовать себя смущенный. Как можно было приписать ему эти похвалы? Премьер-министр Е действительно посмел сказать такую чепуху...

После долгой болтовни премьер-министр Е наконец перешел к сути:

«Этот министр слышал, что Ваше Величество освободило маленького сына генерала Хо из внутренней тюрьмы?»

Ли Цзиньюй, который был сонным, оживился и кивнул в ответ:

«Да».

В то же время он думал о том, как ему следует реагировать, когда премьер-министр попросил его освободить Хо Цайюй. Должен ли он с готовностью соглашаться или быть сдержанным и проявлять некоторое достоинство?Прежде чем он успел принять решение, премьер-министр Е строго сказал:

«Ваше Величество, хотя Хо Цайюй и является потомком заслуженного генерала, он не уважает двор и имперскую власть и питает злые намерения. Это нельзя допустить. Величество наложит на него суровое наказание в назидание другим!»

"...Хм?"

Сюжет шел не по плану?

Разве премьер-министр Е из романа не очень ценил Хо Цайюя, считая его опорой страны? Хотя сам премьер-министр Е был жадным до власти и авторитарным в первоначальном сюжете, ему также было ясно, что предпосылка обладания властью была основой власти. Поэтому, поощряя императора Цзинчана казнить некоторых министров, он также брал под свое крыло некоторых действительно талантливых чиновников для поддержки важных должностей. Хо Цайю был одним из талантов, которые он ценил больше всего, поэтому он высказался, чтобы отговорить императора Цзинчана от убийства его, когда ему было приказано, оставив Хо Цайю в долгу перед ним. Именно из-за этой благосклонности после того, как Хо Цайюй унаследовал трон, он не убил этого властолюбивого политика, а лишь захватил его власть и освободил.

Теперь премьер-министр Е просил его как можно скорее казнить Хо Цайюя?!Что пошло не так? Ли Цзиньюй долгое время был ошеломлен, прежде чем снова смог заговорить:

«Это… не очень хорошая идея. Он не сделал ничего лишнего».

Как только эти слова прозвучали, глаза премьер-министра Е слегка дернулись.Ли Цзиньюй мог читать внутренние мысли премьер-министра Е по его лицу: кто заставил Хо Цайюя выпороть и посадить в тюрьму из-за его замечаний о плюсах и минусах политики двора? Если бы не навыки Хо Цайюя в боевых искусствах с детства, обычный человек упал бы насмерть наповал! Но, конечно же, Император не будет страдать от проблем с пищеварением. Казалось, премьер-министр Е не ожидал, что император, который несколько дней назад был так зол и хотел убить Хо Цайюя, вдруг изменит свою позицию. Затем он посоветовал:

«Неуважение к Вашему Величеству и безрассудное высказывание о судебных делах являются серьезными преступлениями».

Ли Цзиньюй взглянул на него и не ответил.В данный момент Хо Цайюй действительно был беспомощным персонажем, но его замечания по политическим вопросам не были чепухой. В романе только выслушав эти слова, Е Хуайсян признал талант Хо Цайюя. Позже, когда Хо Цайюй взошел на трон, он реализовал новую политику, и некоторые люди в частном порядке сетовали:

«Если бы предыдущая династия последовала предложениям Его Величества и реализовала их, сегодняшняя ситуация не дошла бы до этого».

Ли Цзиньюй посмотрел на решительное лицо премьер-министра и задумался. Почему отношение премьер-министра Е резко изменилось всего за несколько дней? Может ли быть, что он был ответственен за это снова, из-за эффекта бабочки? Он не мог понять причину, но уволить премьер-министра Е. было легко.

Ли Цзиньюю не нужно было спорить, поэтому он просто действовал преднамеренно:

«Чжэнь думает, что он довольно хорош, поэтому его пощадят».

Он был тираном, так что, конечно, он мог действовать, как ему заблагорассудится!Премьер-министр Е думал, что получит легкий и легкий ответ от императора Цзинчана, но он был ошеломлен словами императора. В прошлом Его Величество считал человеческую жизнь бесполезной.

Его было легко убедить освободить или убить кого-нибудь. Почему сегодня он вел себя иначе? Могло ли случиться так, что слухи из дворца о том, что «Его Величество благосклонно относится к молодому мастеру Хо и хочет взять его в супруги», были правдой?

***

Премьер-министр Е ушел с обеспокоенным выражением лица, а Ли Цзиньюй чувствовал себя немного ошеломленным. Согласно роману, после того, как его спас премьер-министр Е, Хо Цайюй пережил серию поворотов сюжета, которые в конечном итоге привели к его разочарованию в дворе и поиску другого пути.

Теперь, когда премьер-министр игнорировал главного героя, Ли Цзиньюй задавался вопросом, как будет развиваться сюжет.

Однако вскоре он понял, что совершил ошибку. Развитие сюжета Хо Цайюя с премьер-министром включало усиление его ненависти к коррумпированным чиновникам, чего можно было добиться даже без обращения к премьер-министру.

При молчаливом содействии императора Цзинчана и премьер-министра Е при дворе почти не осталось честных чиновников, а чиновничество династии Ди превратилось в выгребную яму коррупции. Пока Хо Цайюй покидал дворец, было много возможностей усилить негативное впечатление о нем.

Просветленный, Ли Цзиньюй со спокойной душой съел еще одну тарелку семян дыни.

Единственной оставшейся проблемой был уход Хо Цайюя из дворца. Ли Цзиньюй позвал евнуха, чтобы узнать, и был рад узнать, что сегодня Хо Цайюй может медленно ходить по земле.

«Пока он может ходить, примите необходимые меры, чтобы он завтра вернулся домой».

Выражение лица евнуха было слегка испуганным, но он держал рот на замке, чтобы не навлечь на себя неприятности.

Думая, что он может отослать Хо Цайюя и наслаждаться жизнью во дворце, Ли Цзиньюй с радостью пробежался по Императорскому саду.

Той ночью пришло время снова перевернуть табличку.

В прошлый раз это была наложница Вэй, а на этот раз — консорт Сянь. Ли Цзиньюй узнала это имя, так как именно она устроила сестре Хо Цайю вход во дворец.

За последние несколько дней Ли Цзиньюй подтвердил через дворцовые сплетни и дневники императора Цзинчана, что супруга Сянь была самой любимой женщиной в императорском гареме, и император был глубоко влюблен в нее.

Когда супруга Сянь была вызвана, Ли Цзиньюй не мог не почувствовать ощущение близости с ней. Только когда она подошла к нему с улыбкой, он понял, что она была наложницей, которую он встретил в Императорском саду.

Выяснилось, что она была супругой Сянь.

Запах ее духов раздражал нос Ли Цзиньюй. Он сделал шаг назад, слегка кашлянув:

«Айфей, пожалуйста, садись».

Супруга Сянь, как обычно, ожидала приблизиться к Императору, но Ли Цзиньюй прямо воздвигла барьер, заставив ее почувствовать легкий шок и удивление на лице.

Как тот, кто руководил жестоким гаремом императора Цзинчана, консорт Сянь не был дураком.

Выражение ее лица быстро изменилось, превратившись в смесь кокетства и обиды:

«Ваше Величество не навещал эту наложницу в последние несколько дней. Ваше Величество забыл о ней?»

В прошлом императору Цзинчану всегда нравился ее кокетливый и детский поступок, но Ли Цзиньюй не купился на это и только указал на стул рядом с собой.

«Садись, Айфей, выпей чаю».

Чувствуя смущение из-за того, что эти имперские наложницы поют ему колыбельные, Ли Цзиньюй приказал слугам приготовить женьшеневый чай, успокаивающий горло.

Соответствуя его желанию, консорт Сянь сел и послушно сделал глоток чая, прежде чем с улыбкой спросить:

«Ваше Величество выглядит в хорошем настроении. Есть какие-нибудь хорошие новости?»

Ли Цзиньюй действительно был доволен тем, что смог избавиться от Хо Цайюй, но он не мог сказать этого консорту Сянь, поэтому покачал головой.

"Ничего особенного."

Глаза супруги Сянь замерцали, когда она осторожно подняла тему.

«Эта наложница слышала, что Ваше Величество изгнали мисс Хуо из дворца. Это потому, что она не пришлась по вкусу Вашему Величеству?»

Ли Цзиньюй разозлился, когда она упомянула об этом. Он вспомнил, как консорт Сянь таинственным образом устроил так, чтобы сестра Хо Цайюя вошла во дворец, и почувствовал недовольство.

— Зачем ты позвал ее во дворец?

Супруга Сянь была ошеломлена и почувствовала некоторые опасения в своем сердце.

Она хорошо знала темперамент императора Цзинчана. В его глазах любая красота ценилась только на мгновение и не имела реальной ценности. В результате он никогда не проявлял фаворитизма по отношению к какой-либо красотке.

Однако на этот раз император Цзинчан необъяснимо полюбил Хо Цайюя, мужчину, и несколько раз лично навещал его, чтобы узнать о его травмах. Естественно, консорт Сянь будет начеку.

Она смогла достичь своего нынешнего статуса в императорском гареме, не полагаясь исключительно на свою внешность.

Узнав, что у Хо Цайю есть незамужняя сестра, супруга Сянь придумала, как справиться с Хо Цайю.

Призвав Хо Цайцзинь во дворец, Император, естественно, заинтересовался бы лицом, похожим на лицо Хо Цайю, и не отказался бы от такой же красоты.

Но «сестра и брат, летящие вместе в Пурпурный дворец» можно считать чуть ли не большим позором для семьи!

Говорили, что Хо Цайюй был молод и вспыльчив. Он осмелился подойти к императору Цзинчану и отругать двор, поэтому он, естественно, не был скользким и беспринципным человеком. Взяв на себя инициативу предложить красоту, она выглядела «послушной и разумной», а также могла усилить конфликт между Хо Цайюй и Императором!

Что касается характера Императора, сможет ли он действительно приспособиться к Хо Цайю во всех отношениях? Вскоре он прямо приказал убить братьев и сестер Хо!

Консорт Сиань очень хорошо все продумала, но не ожидала, что Император просто отправит Хо Цайцзинь обратно.

«Эта наложница просто подумала, что прошло много времени с тех пор, как во дворце не было нового человека. По совпадению, эта наложница услышала, что Ваше Величество недавно высоко оценила Молодого Мастера Хо, поэтому она подумала о том, чтобы представить кого-то нового, чтобы угодить Вашему Величеству».

На нежном лице супруги Сянь появился след обиды, ее глаза также были немного красными.

«Эта наложница не собиралась вмешиваться в планы Вашего Величества. Пожалуйста, простите эту наложницу».

Ли Цзиньюй какое-то время молчал, чувствуя себя немного неловко, когда почесал ухо — он действительно не умел обращаться с незнакомцами.

Супруга Сиань также помогала ему создать свой имидж тирана. Если бы это был первоначальный Император, возможно, он действительно был бы доволен...

Он мог только сказать:

«Чжэнь не винит тебя, просто не делай этого больше в будущем».

— Понятно, ваше величество.

Супруг Сянь задумался на некоторое время, а затем неуверенно спросил:

«Кстати говоря, мисс Хуо казалась немного меланхоличной, когда вошла во дворец, как будто она скучала по своему младшему брату. Что Ваше Величество думает об этом…»

Конечно, это было то, что она просто сказала по прихоти. Она даже никогда не видела Хо Цайцзинь. Она просто пыталась проверить отношение Императора к Хо Цайю.

«О, не волнуйся. Хо Цайюй завтра отправится домой».

Глаза супруги Сянь загорелись, но она попыталась скрыть свою радость. Она опустила голову и улыбнулась.

— Понятно, ваше величество.

Император, который был готов ко сну, не мог не спросить:

«Когда ты собираешься петь?»

Он и сам недоумевал, откуда взялась привычка перед сном слушать, как кто-то поет.

Супруга Сянь не ответила и внезапно с глухим стуком рухнула на восковой стол из грушевого дерева.

Вздрогнув, Ли Цзиньюй подумала, что ударилась головой о стол. Он быстро призвал ее встать, но, говоря это, почувствовал сильную волну холода, исходящую отовсюду.

Холод, казалось, жил своей собственной жизнью и медленно прокрадывался в комнату, как змея, преследующая свою добычу, скользящая к нему.

Глаза Ли Цзиньюя расширились, слова застряли в горле.

Что происходит?!

Став духовным существом, Ли Цзиньюй получил лишь некоторые знания здравого смысла от Небесного Дао и не имел возможности справляться с ненормальными ситуациями.

Он не узнал его, но у холодного дыхания была темная аура. Это определенно не было чем-то хорошим!

Первое, что пришло ему на ум, это негодование, оставленное императором Цзинчаном, убившим так много людей!

Ли Цзиньюй сделал шаг назад и понял, что леденящее дыхание, казалось, не интересовало бессознательного Консорта Сяня, а только зациклилось на нем.

Это еще раз подтвердило догадку Ли Цзиньюя.

Без колебаний он вскочил, туго засучил рукава, активировал свои магические силы и побежал кругами по дворцу, пока, наконец, не выбежал через боковую дверь.

Благодаря паркуру, который он делал во дворце, когда не мог уснуть в эти дни, он нашел много выходов!

Стражники и дворцовые служители, охранявшие боковую дверь, тоже впали в кому.

У Ли Цзиньюй не было времени беспокоиться о них. Он колебался мгновение, прежде чем бежать в определенном направлении.

Имперская аура Цзывэя могла отразить все зло!

Хо Цайюй, спаси меня!

.........

К счастью, он все еще помнил дорогу к павильону Цзиньсю. Он использовал всю свою жалкую духовную силу, чтобы добежать до входа в павильон Цзиньсю.

По пути он встречал множество ночных дозорных и дворцовых слуг, но старался их избегать. Эти обычные люди не могли помочь ему с неумолимым холодом, преследующим его. Их вовлечение вызовет только проблемы.

Только один евнух охранял вход в павильон Цзиньсю, зевнув, когда внезапно увидел, что перед ним появился Ли Цзиньюй. Он подумал, что это иллюзия, и забыл встать на колени, тупо глядя и говоря:

«Ваше Величество?»

Ли Цзиньюй хмыкнул так внушительно, как только мог, а затем вошел внутрь.

Найдя путь в спальню Хо Цайюй, Ли Цзиньюй без колебаний толкнул дверь и сразу же увидел Хуо Цайюя, опирающегося на кровать в одном платье и читающего книгу.

Их взгляды встретились, и Ли Цзиньюй вздохнул с облегчением:

«Добрый вечер».

Глаза Хо Цайю вспыхнули от удивления, а затем стали настороженными. Он поджал губы, отложил книгу и встал, готовясь поклониться:

«Приветствую, Ваше Величество».

Увидев, что Хо Цайюй с трудом двигается, Ли Цзиньюй быстро отговорил его:

«Не нужно быть слишком вежливым. Чжэнь просто пришел… чтобы увидеть тебя».

Тело Хо Цайю слегка колебалось, но он упорствовал и поклонился.

Беспомощный Ли Цзиньюй мог только позволить ему закончить церемонию, а затем подошел к деревянному стулу из мармелада сбоку, чтобы приготовиться сесть. Чувствуя, что это неуместно, он направился прямо к постели Хо Цайюй.

Холод снаружи был слишком ужасающим. Ему лучше держаться ближе к Хо Цайю. Быть подавленным аурой Цзывэй было все же лучше, чем потерять свою жизнь.

Хо Цайюй не ожидал, что Ли Цзиньюй так нагло сядет на его кровать — так могут сидеть только близкие знакомые. Он открыл рот, затем поджал губы, в его глазах мелькнул намек на гнев.

Ли Цзиньюй сел рядом с Хо Цайюй, впервые почувствовав, что гнет ауры Цзывэй так успокаивает.

Оба на мгновение замолчали.

Ли Цзиньюй заметил, что Хо Цайюй выглядит немного смущенным, поэтому почесал ухо и попытался найти тему.

"Что ты читаешь?"

Хо Цайюй с опаской посмотрел на него, молча закрыл книгу и позволил Ли Цзиньюю увидеть слова на обложке.

...Он не узнавал этих персонажей.

Ли Цзиньюй неловко рассмеялся.

«Ха, выглядит хорошо».

Ли Цзиньюй не знал, видит ли Хо Цайю его неграмотность, но в его глазах мелькнул намек на презрение и разочарование. Он положил книгу обратно на тумбочку.

В этот момент евнух, ожидавший снаружи, наконец понял, что произошло, и ворвался внутрь, опустившись на колени.

«Этот раб не принял Ваше Величество. Пожалуйста, простите этого раба, Ваше Величество!»

Ли Цзиньюй привык к тому, что дворцовые служители преклоняют колени и просят прощения. На этот раз он сам пришел сюда, чтобы найти убежище, поэтому он махнул рукой и сказал:

«Ничего страшного, вы можете идти. Чжэнь просто останется здесь и поболтает с Хоу, Хоу Айцин».

Евнух на мгновение опешил, прежде чем осторожно спросить:

«Должен ли этот раб вызвать драконий седан для Вашего Величества?»

Ли Цзиньюй на мгновение задумался и почувствовал, что эта грязная вещь, вероятно, исчезнет до рассвета, поэтому он сказал:

«Чжэнь будет спать здесь сегодня ночью, не нужно их звать».

Это заявление заставило сердце евнуха екнуло. Могло ли быть так, что Его Величество намеревался... воспользоваться сегодня вечером Молодым Господином Хоу?

Ему поручили служить молодому мастеру Хоу два или три дня. У него было мягкое отношение и необыкновенный темперамент. В свободное время он просто читал книги, и вкупе с его красивой внешностью трудно было не произвести на него хорошее впечатление.

В душе евнух сочувствовал состоявшемуся чиновнику, попавшемуся на глаза Императору, так как знал, что такое внимание со стороны Императора может привести к негативным последствиям для его будущего и даже выживания, но не ожидал, что Его Величество будет так нетерпеливый!

Молодой мастер Хоу все еще оправлялся от травм, нанесенных имперским наказанием!

И именно Его Величество отдал приказ о наказании!

Хотя он был полон праведного негодования в своем сердце, ради своей жизни и карьеры, евнух, естественно, не осмелился сказать ни слова и осторожно бросил сочувствующий взгляд на Хоу Цайю, прежде чем поклониться и уйти.

Хо Чайюй поймал этот взгляд и крепче сжал кулаки под одеялом, не в силах сдержать свое унижение. Тем временем Ли Цзиньюй ничего не замечал, молча считая часы и гадая, держится ли еще снаружи холод.

В комнате было тихо, лишь мерцающая свеча давала мягкий свет. Возможно, из-за того, что его внимание было слишком сосредоточено, или из-за того, что аура Цзывэй рядом с ним была слишком успокаивающей, Ли Цзиньюй постепенно почувствовал сонливость. Он зевнул и лег на кровать, бормоча:

«Чжэнь устал. Иди спать…»

Хо Цайюй был готов сопротивляться, когда Ли Цзиньюй лег, но был удивлен, когда тот беззаботно заснул. Он спал рядом с ним, как ребенок, просто лежа на кровати, накрытый собственным одеялом, без намека на величие Императора.

Хо Цайюй опустил голову и увидел мирно спящее лицо Ли Цзиньюя, время от времени издававшее чмоканье, как будто он наслаждался чем-то вкусным во сне. Это было далеко от того впечатления, которое он произвел на императора Цзинчана, что привело его в замешательство.

Прошло много времени, прежде чем Хо Цайюй собрался со своими сложными мыслями и прислонился к изголовью кровати, все еще бодрствуя. Он взял книгу и продолжил читать.

***

Было около полудня следующего дня, когда Ли Цзиньюй неторопливо проснулся.

Он привык спать до полудня с тех пор, как был хомяком, и даже придя сюда, он каждый день зевал всю дорогу до двора ранним утром.

Открыв глаза на яркий солнечный свет, Ли Цзиньюй первой реакцией в своей сонливой голове был:

«Почему никто не разбудил его сегодня рано утром для суда?»

Он внезапно сел, моргнул в замешательстве, и только тогда он понял, что прошлой ночью спал в спальне Хо Цайю, чтобы избежать атаки нечистого духа!

При мысли о Хо Цайю он не мог не повернуть голову.

Хо Цайюй все еще был в том же положении, что и прошлой ночью, прислонившись к изголовью кровати и держа в руке книгу. Его глаза были закрыты, и он дышал ровно, что указывало на то, что он крепко спал.

Ли Цзиньюй был немного удивлен. Хо Цайю действительно сохранил эту позу и проспал всю ночь? Это восхитительно!

Он всю ночь спал на животе, и его талия и ноги немного болели. Как мог Хо Цайю вынести такую позу?

Встав и передвигая ноги, он увидел, как Хо Цайюй нахмурился и медленно открыл глаза.

Ли Цзиньюй был немного смущен. "Ты проснулся?"

Сначала в глубоких карих глазах Хо Цайю, когда он проснулся, все еще был след сонливости, но он быстро бесследно исчез, когда к нему вернулось его обычное безразличие. Однако, когда он поднял глаза и встретился взглядом с Ли Цзиньюй, его холодное поведение слегка поколебалось.

Ли Цзиньюй стоял спиной к свету, и на его красивом лице была улыбка с оттенком извинения. Теплый свет, льющийся из окна с глубоким узором, мягко освещал все его существо сквозь просторную мантию.

Его улыбка была невинной и яркой, как у ребенка, который мало что знал о мире, что резко контрастировало с запомнившимся Хо Цайю образом жестокого и злобного человека.

Вспышка эмоций в глазах Хо Цайю была мимолетной и быстро вернулась к своему обычному холоду.

Хо Цайюй размышлял о своей наивности, полагая, что Император был таким же невинным и бесхитростным, как ребенок, несмотря на то, что уже признал истинную природу Императора и его двора.

Только взгляните на сильнодействующее лекарство, которое императорский врач прописал ему вначале. Если бы он не знал фармакологии, он бы уже давно был мертв!

Хо Цайюй потянулся и встал, чтобы поклониться Ли Цзиньюю.

Восстановив свою жизнь в тюрьме, он не собирался отдавать ее напрасно этому тирану.

Заметив, что движения Хо Цайюя были несколько скованными и вялыми, Ли Цзиньюй почувствовал себя виноватым, зная, что он стал причиной этого. Он спросил:

«Ты хорошо себя чувствуешь?»

Травмы Хо Цайюй еще не полностью зажили! Если бы что-то случилось со здоровьем будущего Императора, и Небеса зафиксировали против него очередное преступление, что бы он сделал?

Хо Цайюй не знал, почему Ли Цзиньюй так беспокоился о нем в последние несколько дней, поэтому он сохранял бдительность и ответил, опустив голову:

«С этим скромным простолюдином все в порядке».

Ли Цзинью вздохнул с облегчением.

Небо просветлело. Ли Цзиньюй больше не чувствовал вчерашнего холода, и ему стало не по себе от имперской ауры Хо Цайюя. Он сделал шаг назад и нашел предлог:

«Чжэнь все еще должен заниматься государственными делами, поэтому Чжэнь уйдет первым».

Как только он вышел за дверь, евнух, ожидавший заранее, поприветствовал Ли Цзиньюя и сказал:

«Да будет благословлено Ваше Величество. Ванна с орхидеями готова. Пожалуйста, примите ванну».

Как обычно, проведя время со своей супругой, Император должен был принять ванну. Однако у императора Цзинчана был скверный характер, поэтому евнухи не осмелились постучать в дверь и должны были ждать снаружи, пока не получат приказ сделать это.

Когда Император вышел, все еще одетый во внутреннюю одежду прошлой ночи, ожидающий евнух не мог не почувствовать легкое подозрение в своем сердце. Прошлой ночью Его Величество поспешно пришел в павильон Цзиньсюй один и оставался там до полудня. Могло ли быть так, что молодой мастер Хо не получил благосклонности?

Будучи хомяком, Ли Цзиньюй больше всего ненавидел воду, поэтому сразу же отказался:

«Чжэню она не нужна».

В современном мире он использовал только песочные ванны и никогда не принимал водяные ванны.

Евнух на мгновение опешил, и его сердце на мгновение обрадовалось за Хо Цайюя. Казалось, молодой мастер Хо не стал жертвой руки Его Величества...

Но вскоре он услышал, как Император добавил:

«Дай эту ванну... Хо Цайюю».

Евнух инстинктивно сказал:

«Согласно правилам предков, только Ваше Величество имеет право наслаждаться купанием в орхидеях…»

Ли Цзиньюй удивленно посмотрел на него.

Евнух вдруг что-то понял. На его лбу выступил холодный пот, и он быстро опустил голову.

"Этот раб немедленно все устроит!"

Какие родовые правила? С каких пор Его Величество заботятся о правилах?

Было действительно удивительно, что молодой мастер Хо, мужчина, мог легко завоевать благосклонность Его Величества. Даже самая любимая супруга Сянь никогда не ночевала во дворце, не говоря уже о том, чтобы насладиться купанием в императорской орхидее...

На самом деле, Ли Цзиньюй был удивлен, увидев евнуха ранее. Он не мог поверить, что в древности у людей были такие сложные правила даже для принятия ванны.

Он хотел отпустить это, но не ожидал, что отношение евнуха изменится так быстро.

Ли Цзиньюй не особо думал об этом и покинул павильон Цзиньсюй с облегчением.

.........

В великолепном дворце Хексинь супруга Сянь сидела перед зеленым нефритовым столом, позволяя дворцовой горничной наносить лак на свои ногти.

В это время года камелии были особенно красивы. Свежие, нежные и неповрежденные камелии растирали, их сок смешивали с некоторыми специями и наносили на ногти, делая их потрясающе красивыми.

Через некоторое время вошла маленькая дворцовая служанка и опустилась на колени перед супругой Сянь.

«Ваше Высочество, Его Величество уже покинули павильон Цзиньсю».

Консорт Сиань подняла глаза и слегка нахмурилась.

"Его Величество как раз уходит в этот час?"

Раньше Его Величество останавливался в разных дворцах и залах, но всегда уходил до утреннего суда.

«Перед отъездом Его Величество также поручил устроить ванну с орхидеями для Молодого Мастера Хо».

Это было еще более необычно.

Даже Консорт Сянь никогда не получал удовольствия от такого обращения.

Особенно прошлой ночью Его Величество должен был обратиться к ней за любовью, но она неожиданно заснула на полпути. Проснувшись, она узнала, что Его Величество отправился в павильон Цзиньсю и остался там на ночь.

Время от времени во дворце случались подобные инциденты с «отнятием привязанности», но это был первый раз, когда супруга Сянь столкнулась с этим, несмотря на ее давнюю благосклонность.

В ее глазах мелькнула тень обиды. Ранее она подкупила имперского врача, чтобы тот использовал сильнодействующее лекарство для лечения травм Хо Цайю, надеясь причинить страдания этому человеку по фамилии Хо. Она думала, что Хо Цайю будет наказан и отправлен во внутреннюю тюрьму, но неожиданно он постепенно выздоровел!

И теперь он осмелился похитить ее добычу!

Внизу, во дворце Хексин, сидело несколько наложниц низшего ранга. Один из них с тревогой прошептал:

«Его Величество так увлечен Хо Цайюй. Ваше Высочество…»

Супруга Сянь была все еще спокойна, слегка приподняв голову и показывая намек на презрение на лице:

«Хо Цайюй — просто домашний питомец, который даже не может войти в парадную дверь. Если Его Величество просто хочет попробовать что-то новое, все в порядке. Как он мог представлять угрозу для этой любовницы?»

Увидев, что другие наложницы все еще выглядят обеспокоенными, супруга Сянь намеренно улыбнулась и сказала:

«Его Величество пообещал мне прошлой ночью, что сегодня отошлет Хо Цайюй из дворца».

Другие наложницы тут же вздохнули с облегчением и поздравили:

«Ваше Высочество действительно умеет хорошо справляться с делами. Эти скромные наложницы действительно неопытны».

«Его Величество, естественно, не захочет разочаровывать Ваше Высочество».

Верховный Император уж точно не стал бы давать громких обещаний, да и кроме того, что мог суровый мужчина сравниться с наложницами в гареме?

Консорт Сянь была племянницей нынешнего премьер-министра, и с его властью и влиянием, как Император мог не принять ее во внимание!

Лицо консорта Сяня просветлело, он притворился сдержанным и сказал:

«Подождем и посмотрим».

.........

Ли Цзиньюй не знал, что его пребывание с Хо Цайю прошлой ночью вызвало дискуссию среди имперских наложниц.

Сегодня он не явился на утренний суд. По словам евнухов, премьер-министр послал кого-то, чтобы узнать о его отсутствии, но перестал спрашивать, как только узнал, что Ли Цзиньюй остался в павильоне Цзиньсю.

Без него политические дела придворных не пострадали бы ни в малейшей степени. Ли Цзиньюй чувствовал себя ненужным. Но в любом случае, он не хотел смотреть на министров, которые не могли его узнать. Министры выглядели нервными и испуганными, не понимая, что он тоже испугался в своем сердце.

Даже в своей человеческой форме он не мог сопротивляться своему естественному страху.

По сравнению с политикой, Ли Цзиньюй больше беспокоился о необъяснимом холодном воздухе, пришедшем прошлой ночью.

Источник этой штуки был неизвестен. Ли Цзиньюй предположил, что это может быть негодование, вызванное чрезмерными убийствами императора Цзинчана и затянувшимися обидами.

Он никогда раньше не вступал в контакт с этой темной силой, поэтому не знал, как с ними бороться. С самого начала не так много духовной силы, у него осталось еще меньше после удара Небесного Грома. Он не мог бы летать, даже если бы захотел, не говоря уже о борьбе с такой силой!

Более того, эта сила вызывала у него пронизывающее до костей чувство страха, из-за чего он не мог вызвать боевой дух.

Первоначальный Император тоже часто сталкивался с этими вещами? Он не боялся?

Ли Цзиньюй вспомнил, что, несмотря на то, что он был жестоким и некомпетентным правителем, император Цзинчан, по крайней мере, был законным правителем, поскольку он был защищен имперской аурой Цзывэй, которая сдерживала нежелательные силы. Однако после того, как Ли Цзиньюй переселился в свое тело, сущность первоначального Императора изменилась, и он больше не обладал аурой Цзывэй, которую он в результате потерял.

При этой мысли сердце Ли Цзиньюя наполнилось обидой. Он никогда не делал зла, но все же был наказан за грехи первого Императора...

Но что он мог сделать, если Небеса не позволили ему сбежать?

Вернувшись в спальню, Ли Цзиньюй расхаживал взад и вперед, чувствуя себя немного неловко. На этот раз ему удалось избежать силы зла, вовремя подбежав к Хо Цайю, полагаясь на ореол главного героя, чтобы избежать опасности. Но что будет после того, как Хо Цайюй покинет дворец? Как он столкнется с этими вещами?

Как насчет того, чтобы оставить Хо Цайю здесь еще на несколько дней?

Сердце Ли Цзиньюй екнуло.

Хоть Хо Цайюй и предстоял долгий заговор, его рана еще не полностью зажила! Если что-то случится с Хо Цайюй после того, как он покинет дворец, что приведет к преждевременной смерти будущего Императора, разве это не вина Ли Цзиньюя!

Более того, ранение Хо Цайюй было нанесено императором Цзинчаном!

Найдя причину, чтобы убедить себя, Ли Цзиньюй удобно сел и позвал евнуха.

«Какой дворец ближе всего к спальным помещениям Чжэня?»

Евнух был сбит с толку и мог только ответить:

«Ближайший к покоям Вашего Величества дворец Цзяолань».

Ли Цзиньюй кивнул и приказал:

«Устройте так, чтобы Хо Цайю остался там».

Евнух расширил глаза и на мгновение запнулся.

Дворец Цзяолань не был местом, где могла жить императорская наложница.

При дворе Императора это был исключительный дворец Императрицы!

В предыдущих династиях даже самые избранные супруги не могли жить во дворце Цзяолань до церемонии присвоения дворянского титула.

Во время правления покойного императора, до того, как его императрица была названа, жила смелая и высокомерная супруга, которая, полагаясь на благосклонность покойного императора, хотела остаться во дворце Цзяолань на одну ночь, чтобы попытаться обрести часть счастья будущая императрица. Покойный император в момент замешательства согласился на ее просьбу. Однако в ту же ночь бывшая вдовствующая императрица, узнав об этом, пришла со своей тростью и более часа ругала покойного императора. В конце концов, у него не было другого выбора, кроме как отправить избранницу прямо в холодный дворец, чтобы успокоить гнев в гареме.

Теперь Его Величество был еще более безжалостен, позволив такому неизвестному и незначительному человеку, как Хо Цайю, жить там?!

Вдовствующая императрица, наверное, сама придет и отругает его величество!

На лбу евнуха выступил холодный пот. Он хотел что-то сказать, но не смел открыть рот.

Ли Цзиньюй не мог не чувствовать себя странно, когда увидел, что евнух, как обычно, не выполнил приказ.

— Почему ты еще не идешь?

Евнух колебался, не советовать ли, но тут же замолчал.

Естественно, Его Величество знал о значении Дворца Цзяолань. Зачем ему рисковать провоцировать Его Величество, обращаясь с такой просьбой?

Когда евнух ушел с опущенной головой, он слегка сжал шею.

Сколько потрясений вызовет этот указ Его Величества...

***

«Его Величество поселил этого человека во дворце Цзяолань?»

Красивое лицо супруги Сянь было недоверчивым. Она чуть не сломала идеально подстриженные ногти, когда выпалила:

«Его Величество сошел с ума?»

Дворцовая горничная перед ней была поражена и сказала:

«Ваше Высочество, пожалуйста, будьте осторожны!»

Консорт Сянь пожалела о своих словах, как только они были сказаны, но, к счастью, в зале в данный момент не было других наложниц, так что Император не узнал о ее вспышке.

Но самое главное было не в этом...

Как мог человек, который не мог показать свое лицо, жить во дворце Цзяолань, который подходил только для императрицы?

Как мог Его Величество сойти с ума до такой степени!

Убедившись, что новость правдива, супруга Сянь внезапно встала, беспокойно зашагала и стиснула зубы:

«Вдовствующая императрица не может допустить, чтобы это произошло. Этот господин должен отправиться в Сининский дворец!»

.........

Ли Цзиньюй с нетерпением ждал, когда Хо Цайюй переедет в соседний дом, чувствуя себя очень довольным собой. С этим великим богом, наблюдающим за ним, эти грязные силы не должны осмелиться прийти снова, верно?

Еще через несколько дней он найдет высокопоставленного монаха или даоса, который проведет ритуал во дворце и прочитает священные писания реинкарнации для этих неправедных духов...

Нет, подождите минутку.

Разве высокопоставленный монах или даос не обнаружит свою истинную форму?

Ли Цзиньюю вдруг стало не по себе. Он не хотел, чтобы его изгнал высокопоставленный монах или даос до того, как заговор закончится...

Если подумать, имперская аура Цзывэй Хо Цайю была хороша. Хотя он обладал огромной гнетущей силой, он не причинял ему активного вреда.

Ли Цзиньюй почесал ухо и серьезно задумался, сможет ли экскурсия по дворцу с Хо Цайю изгнать грязную силу.

Как раз в этот момент вошел евнух и сообщил:

«Ваше Величество, молодой мастер Хо отказывается переезжать во дворец Цзяолань».

Голос слегка дрожал, словно боялся, что Ли Цзиньюй рассердится на него.

Ли Цзиньюй был ошеломлен на мгновение и спросил:

«Почему?»

Евнух опустил голову, думая про себя, что любой хороший молодой человек не захочет подчиняться другим и жить во дворце Цзяолань. Он не осмелился сказать это. Он не был уверен, то ли Его Величество просто небрежно спрашивал, то ли пытался развлечь себя, поэтому мог только заикаться:

«Этот раб тоже не знает».

Ли Цзиньюй нахмурился, задумавшись на мгновение. Внезапно до него дошло, что Хо Цайюй и император Цзинчан не в ладах, поэтому первый определенно не захочет жить рядом с ним.

Теперь Ли Цзиньюю стало намного понятнее.

По совпадению, согласно роману, он должен был постоянно усиливать ненависть Хо Цайюя к себе, поэтому он должен был делать то, чего Хо Цайю не хотел делать!

"Заставь его идти туда!"

Лицо Ли Цзиньюй стало суровым, он добавил строчку из оригинального сценария:

«Или вы все будете похоронены вместе с ним!»

Евнух так испугался, что задрожал всем телом, и тотчас же опустился на колени.

Ли Цзиньюй снова подчеркнул:

«Не будь с ним слишком вежлив».

Евнух ошеломленно поднял голову.

— Будь с ним жестче, понимаешь? - Ли Цзиньюй вспоминал, что, когда он был еще обычным хомяком, двое его владельцев привели непослушного ребенка, который с удовольствием смотрел, как он дрожит от страха, корча ему уродливые рожи за пределами клетки.

Он продемонстрировал евнуху самое «свирепое и ужасающее» выражение лица, какое только мог вспомнить.

Евнух тяжело сглотнул, капли пота размером с горошину скатились по его лбу.

«В-ваше величество хочет, чтобы этот слуга встретил молодого господина Хо таким образом?»

Увидев испуганное выражение лица евнуха, Ли Цзиньюй почувствовал немного жалости к нему. Он прикинул, что у этих невинных людей, оскорбивших будущего Императора, вероятно, не будет светлого будущего, поэтому он решил взять дело в свои руки и сам разыграть плохого копа.

«Забудь об этом, просто иди так».

Ли Цзиньюй на мгновение задумался, меняя стратегию.

«Ты можешь описать Хо Цайюю, каким свирепым и ужасным был только что Чжэнь».

Евнух кивнул:

«Этот раб понимает».

Независимо от того, понял евнух или нет, он успешно переместил Ху Цайюя во дворец Цзяолань.

Ли Цзиньюй крепко спал этой ночью.

Хотя он не перевернул табличку и не призвал наложницу спеть сегодня вечером, мысль о том, что поблизости находится имперская аура Цзывэй, позволила ему спать до полудня следующего дня, из-за чего он снова пропустил утреннее судебное заседание.

Но это не имело значения, он был не в настроении встречаться с этими дрожащими от страха министрами.

Насладившись вкусным завтраком, Ли Цзиньюй приказал своим евнухам очистить Императорский сад, готовясь к прогулке. Прежде чем он успел уйти, к нему пришла старая дворцовая служанка и сказала:

«Ваше Величество, вдовствующая императрица передает сообщение».

Ли Цзиньюй был ошеломлен, вспомнив последний раз, когда вдовствующая императрица пренебрежительно отнеслась к нему.

Что теперь говорит вдовствующая императрица?

«Вдовствующая императрица сказала, что дворец Цзяолань является престижным положением, и тот, кто станет его хозяйкой, должен обладать как добродетелью, так и талантом, а также способностью править миром, как мать. Вдовствующая императрица надеется, что Ваше Величество хорошо подумает».

Ли Цзиньюй моргнул, понимая, что пыталась сказать вдовствующая императрица. Она была недовольна его решением.

Только вдовствующая императрица могла критиковать Императора в этом мире. Любой другой, кто осмелится сделать это, будет казнен.

Ли Цзиньюй на мгновение задумался. «Обладать добродетелью и талантом» было само собой разумеющимся. Хо Цайюй был будущим императором, и не было никого более добродетельного и талантливого, чем он. Что касается «управлять миром, как мать», он не совсем понял, но предположил, что это означает способность управлять миром… Если Хо Цайюй собирался стать императором и даже жить во дворце Цзяолань в будущем, как он мог не жить там сейчас?

Придя к такому выводу, он кивнул головой:

«Будьте уверены, Чжэнь понимает, что имеет в виду вдовствующая императрица».

Старуха думала, что Его Величество отменит указ о допуске человека во дворец Цзяолань. Она едва вздохнула с облегчением, когда услышала, как Его Величество обернулся и спросил:

«Драконий обогреватель во дворце Цзяолань загорелся? Травма Хо Цайюя еще не зажила, поэтому он не должен подвергаться воздействию холода».

Служанка вдовствующей императрицы потеряла дар речи. Как ее госпожа могла чувствовать себя успокоенной этим?

.........

С напоминанием вдовствующей императрицы Ли Цзиньюй вспомнил о вчерашней договоренности и решил пойти посмотреть, как выглядит дворец Цзяолань.

Павильон Цзиньсю был маленьким, и в нем не было обогревателя-дракона, из-за чего каждый раз, когда он посещал его, было холодно. Он отдал его Хо Цайю, чтобы он мог комфортно греться в ауре Цзывэй, когда пойдет туда, чтобы высосать ее силу.

Дворец Цзяолань был действительно намного больше, чем павильон Цзиньсю, с искусной резьбой и расписными балками. Повсюду были посажены большие грядки пионов и орхидей. Хотя для цветения было еще слишком рано, некоторые новые побеги уже появились.

По сравнению с величественным и великолепным императорским дворцом, дворец Цзяолань казался более нежным. Оглядевшись, пока он пробирался во дворец, Ли Цзиньюй нашел его весьма освежающим. Подойдя к главному залу, он услышал разговор изнутри.

Слегка хриплый голос мужчины средних лет сказал:

«Молодой мастер Хо, пора принимать лекарства».

Затем голос Хо Цайюй ответил:

«Большое спасибо, но я возьму это позже».

— Лекарство потеряет свою эффективность, если остынет, — голос врача вдруг понизился,  - «Молодой мастер Хо — мудрый человек, поэтому, пожалуйста, не усложняйте ситуацию».

Хм?

Слух Ли Цзиньюя был намного лучше, чем у обычных людей, поэтому он мог четко слышать разговор даже на расстоянии. Он быстро подошел, нахмурившись, толкнул дверь и вошел в холл.

Он сразу же увидел, как Хо Цайюй сопротивляется принять лекарство. Он не мог не чувствовать себя озадаченным и спросил:

«Что случилось?»

Императорский врач, увидев Ли Цзиньюя, отшатнулся и опустился на колени, сказав:

«Приветствую, Ваше Величество. Этот скромный человек пытается убедить Молодого Мастера Хо принять его лекарство».

Ли Цзиньюй посмотрел на Хо Цайюя и спросил:

«Почему ты не принимаешь лекарство?»

Прием лекарства был необходим для восстановления организма!

Взгляд Хо Цайюй скользнул по миске с лекарством, в его карих глазах мелькнула насмешка. Он внимательно посмотрел на Ли Цзиньюя и опустил голову, чтобы принять лекарство. Коленопреклоненный врач тайно поднял голову, его глаза наполнились пылом.

По какой-то причине взгляд Хо Цайю заставил Ли Цзиньюя чувствовать себя особенно неловко. Он инстинктивно сказал:

«Подождите минутку».

Рука Хо Цайю остановилась.

Ли Цзиньюй подошел и взял чашу с темным лекарством, почувствовав резкий запах внутри. Он с отвращением наморщил лоб и спросил врача:

«Что это за лекарство?»

Резкий запах объяснял, почему Хо Цайю не мог его пить. Врач покрылся холодным потом и пробормотал:

«Это лекарство было специально приготовлено для ран Молодого Мастера Хо. Это… хорошее лекарство горькое на вкус…»

Ли Цзиньюй посмотрел на него, наблюдая за его потным лицом и вспоминая слова, которые он подслушал ранее. Выражение его лица сразу стало холодным, когда подозрение охватило его сердце.

Одно дело усиливать его враждебность к нему, но совсем другое дело — кто-то, замышляющий причинить вред Хо Цайю!

Хо Цайюй был его самой большой опорой, чтобы избежать его физических ограничений! Ему нельзя причинить вред, прежде чем он сможет узурпировать свой трон!

Ли Цзиньюй глубоко вздохнул, заложил руки за спину и попытался выглядеть достойно.

«Тогда пусть императорский врач сначала выпьет это лекарство».

Императорский врач немного расслабился, поклонился и сказал:

«Этот субъект подчиняется приказу».

Естественно, он не стал бы напрямую отравлять лекарство. Этот рецепт действительно был нетоксичен, но он был эффективен только при травмах кожи и плоти и ушибах. Вместо улучшения кровообращения и устранения застоя крови это может даже ухудшить состояние, что приведет к смерти от кровопотери. У обычных людей, которые пьют это лекарство, будет только диарея.

Ли Цзиньюй наблюдал, как врач счастливо пил лекарство, и почувствовал намек на сомнение в своих предположениях.

Однако то, что он услышал снаружи, было ясно, поэтому он попытался выяснить и сказал:

«Почему бы тебе не попробовать лекарство после того, как тебя отшлепали?»

Врач тут же замер, его глаза расширились. Его колени упали с «ударом».

"Ваше Величество, пощадите этого раба!"

Хотя Ли Цзиньюй просто прощупывал почву, император Цзинчан делал это не раз!

Если бы врач не выпил лекарство, он все равно мог бы выжить после избиения. Но если бы лекарство уже было у него в желудке и его снова били, он бы неминуемо умер от потери крови!

Теперь это подтвердилось.

Ли Цзиньюй с разочарованием посмотрел на дрожащего врача, задаваясь вопросом, как с ним поступить.

Чтобы сохранить свою персону тирана, он мог приказать кому-нибудь утащить врача, допросить и казнить человека, стоящего за ним, а затем приговорить врача к смертной казни через избиение палкой.

Но Ли Цзиньюй никогда не совершал такого злодеяния, поэтому команда застряла у него во рту.

Кроме того, Хо Цайюй наблюдал сзади. Если бы он сейчас имел дело с врачом и позволил Хо Цайю думать, что добивается справедливости для него, как бы он следил за сюжетной линией?

После долгих размышлений Ли Цзиньюй решил взять на себя вину.

Пока он позволяет Хо Цайю поверить, что он приказал врачу отравить его, ему не придется никого убивать, и он также может усилить свою ненависть к нему.

Ах, разве он не был маленьким гением?

Ли Цзиньюй мысленно похлопал себя по спине и посмотрел на врача, чье испуганное лицо побледнело. Выражение его лица смягчилось, и он сказал:

«Чжэнь просто дразнит тебя».

Императорский врач сначала думал, что его жизнь кончена, но, услышав это, он был ошеломлен и недоверчиво поднял голову.

— Ты хорошо справился. Теперь можешь идти.

Ли Цзиньюй махнул рукой, чтобы отпустить его.

Имперский врач, спотыкаясь, вышел из двери. Весенний ветерок заставил его вздрогнуть от холодного пота, от которого он окончательно проснулся. Он действительно выжил под командованием Императора?

Разобравшись с имперским врачом, Ли Цзиньюй повернул голову и встретился с растерянным взглядом Хо Цайюя. Он на мгновение заколебался и быстро кашлянул:

«Позаботься о своей травме. Чжэнь уходит».

Защитить преступника было бы достаточно, чтобы Хо Цайю снова снял с себя очки благосклонности, верно?

Выйдя за дверь, Ли Цзиньюй поспешно проинструктировал евнуха рядом с ним тихим голосом:

«Иди и арестуй императорского врача, который только что был здесь, и выясни, кто хотел навредить Хо Цайюю!»

Одно дело защищать преступника перед Хо Цайю, а другое — выяснять, кто доставляет неприятности.

Он никогда никому не позволит причинить вред будущему Императору!

Хо Цайюй стоял у окна, глядя на великолепную карету дракона, выражение его лица было несколько тонким.

Он понимал чтение по губам.

***

На самом деле печально известная репутация императора Цзиньчана была не лишена достоинств.

Евнух провел имперского врача по внутренней тюрьме, и врач был немедленно убежден дать свисток выставленным причудливым и гротескным устройствам для пыток.

— Госпожа Сянь?

Ли Цзиньюй прожевал имя, которое часто упоминалось в последнее время.

«Что она сделала, чтобы навредить Хо Цайю?»

Хо Цайюй и супруга Сянь не имели обид или обид друг на друга. Супруга Сянь была так далеко от него, как она могла извлечь выгоду из заговора против него?

Евнух сбоку прекрасно знал ответ. Он знал, что супруга Сянь использовала многочисленные нечестные приемы, чтобы сохранить свою долгосрочную благосклонность в гареме. Некоторые из других имперских наложниц были устранены еще до того, как у них появился шанс привлечь внимание Императора.

Император Цзинчан знал об этом, но считал человеческую жизнь тривиальной и не заботился о таких мелочах. Раньше он просто отшучивался, что только приободряло консорта Сянь.

В гареме по-прежнему было много людей. Было неясно, каковы были намерения Императора, спрашивая об этом сейчас...

Ли Цзиньюй не ожидал, что слуга ответит ему. Все эти евнухи были молчаливы и осторожны, никогда не говоря больше, чем необходимо. Он сам боялся разоблачить тот факт, что он не настоящий Император, поэтому не осмеливался задавать слишком много вопросов.

Внимательно наблюдая за выражением лиц евнухов, он обнаружил, что у всех у них на лицах было спокойное выражение. Ли Цзиньюй знал, что это то, что он «должен знать», поэтому он также притворился спокойным и сказал:

«Чжэнь понимает».

Сначала он заменил имперского врача, чтобы ни у кого не было злых намерений.

Что до остальных... он вспомнил разрозненные описания дворца в романе и тщательно обдумал, прежде чем принять решение.

«Отпустите имперского врача и расследуйте дело, а супругу Сянь заприте в ее дворце на один месяц».

В этом суждении не должно быть ошибки... верно? Было правильно запереть Консорта, чтобы она не приставала к нему каждый день...

.........

«Его Величество постановляет, что супруга Сянь будет заключена в свой дворец на месяц».

Когда супруга Сянь во дворце Хексинь услышала этот указ, она выглядела недоверчивой.

"Его Величество переводит меня?!"

Она по-прежнему обладала властью управлять Шестью Дворцами, и запрет покидать свои покои был фактически равносилен потере контроля над ними!

В прошлом, когда она тайно убивала так много женщин, которые представляли для нее угрозу, Император никогда не винил ее. Иногда он даже сотрудничал с ней и любил смотреть на отчаянные лица этих женщин... Почему на этот раз все вдруг изменилось?

Кем был этот Хо Цайюй, и как ему удалось заслужить благосклонность Его Величества?

Консорт Сянь стиснула зубы, коснулась нити жемчужных шпилек и протянула их евнуху, который издал указ.

«Уважаемый старейшина, есть новости от вдовствующей императрицы?»

Она явно пошла вчера напомнить вдовствующей императрице!

У Его Величества еще не было наследника. Если бы он благоволил к мужчине, что случилось бы с имперским родом?

«Вдовствующая императрица отправила сообщение Его Величеству, но Его Величество есть Его Величество».

Евнух, получивший от нее жемчужную шпильку, уже не был молод и был закален аурой императора Цзинчана. Он взял шпильку с улыбкой.

Он тайком посмотрел на Консорта и вздохнул в своем сердце. Действительно, милость Его Величества была непредсказуемой. Кто бы мог подумать, что это будет не новобранец-наложница, а красивый мужчина, который заставит Консорта страдать?

.........

Ли Цзиньюй был очень доволен своим выступлением в устранении скрытой опасности для Хо Цайюя и чувствовал, что даже заработал несколько очков ненависти перед собой. В тот день он даже съел две тарелки грецких орехов.

Маленький евнух, который обслуживал его, собирался использовать молоток, чтобы помочь ему расколоть орехи, но Ли Цзиньюй решительно отказался. Хрустание ореховой скорлупы произвело на него эффект скрежетания зубами!

Его нынешнее состояние казалось не просто человеком или простым хомяком, а смесью их характеристик. Из-за этого последние несколько дней у него чесались зубы, поэтому ему особенно хотелось о что-нибудь скрежетать зубами.

Евнух смотрел, как Его Величество хрустит грецкими орехами в манере «треск-треск-треск». Немного испугавшись, он сжал шею, как будто это его кости кусали.

Ли Цзиньюй немного позабавился, что слуга рядом с ним больше не был таким напряженным. Заметив движение евнуха, он не мог не рассмеяться. Он хотел немного напугать его, поэтому намеренно сделал уродливое лицо и сказал:

«Чжэнь думает, что твои кости также подходят для скрежетания зубами».

Это замечание должно было звучать очень угрожающе со стороны жестокого и безжалостного императора Цзинчана, но комичное лицо Ли Цзиньюя полностью испортило желаемый эффект.

Маленький евнух никогда не думал, что увидит, как Его Величество строит перед собой странное лицо. Он был ошеломлен на мгновение, а затем разразился смехом. Однако он быстро понял, над кем смеется, и тут же побледнел и опустился на колени.

Что с ним не так? Раньше он так боялся даже дышать перед Его Величеством, но в эти дни он становился все более и более самонадеянным! Разве предостерегающих рассказов тех, кто теперь превратился в скелеты под землей, недостаточно, чтобы заставить его быть бдительным?

Увидев смех маленького евнуха, Ли Цзиньюй тоже почувствовал себя счастливым.

Здесь не было Хо Цайюя, только он сам и случайный евнух, ни разу не упомянутый в романе. Он не хотел всегда держаться за образ тирана.

Увидев, как лицо евнуха покраснело от смеха, а затем снова побледнело, Ли Цзиньюй беспомощно махнул рукой и сказал:

«Чжэнь не винит тебя. Какое значение имеет небольшой смех?»

Маленький евнух с тревогой посмотрел на Ли Цзиньюя и увидел, что Его Величество не рассердился, поэтому он тихо вздохнул с облегчением и встал.

Однако Ли Цзиньюй также потерял интерес к его дразнению после того, как съел тарелку грецких орехов. Он хлопнул в ладоши и на мгновение задумался, прежде чем махнуть рукой и сказать:

«Пойдем в Императорский сад!»

.........

Утром, когда Ли Цзиньюй отправился во дворец Цзяолань, он пропустил прогулку по Императорскому саду. Сейчас он прогуливался и собирался поужинать, когда вернется.

В Императорском саду уже цвели ранние весенние цветы. Блуждая по округе, Ли Цзиньюй инстинктивно искал подходящее место, чтобы выкопать яму. После нескольких поисков он нашел почву, которая подходила по твердости, влажности и цвету, и ему не терпелось выкопать яму и зарыться в нее.

Он с энтузиазмом копал своими десятью пальцами, но потом понял, что человеческие пальцы не так приспособлены для копания, как лапы хомяка. Это ослабило его интерес, и он внезапно почувствовал желание поскорее закончить заговор снова, желая, чтобы он просто позволил Хо Цайю поднять восстание и быстро захватить трон.

Однако к чему его поспешность? В конце концов, задница Хо Цайюй все еще восстанавливалась!

Ли Цзиньюй вздохнул и приготовился встать, когда внезапно услышал два голоса.

«Сестра Янь, мы ведь не оскорбим Его Величество, верно?»

«Чего ты боишься? Если мы оба никому не скажем, кто узнает? Кроме того, нас защищает консорт Сиань!»

"Но разве Консорт не был заключен Его Величеством?"

— Это всего лишь временное заточение, чего тут бояться? Смотри, через несколько дней Ее Высочество снова выйдет на улицу! дела».

— Откуда вы знаете наверняка, что Ее Высочество выйдет?

«Ее Высочество поддерживает премьер-министр Е. Трон Его Величества стабилен из-за того, что премьер-министр занимается политическими делами. В противном случае, как вы думаете, у Его Величества было бы так много свободного времени для развлечений?»

"Это... не боится ли Его Величество, что премьер-министр захватит власть?"

«Премьер-министр не является членом королевской семьи, как он мог сметь бунтовать? Его Величество предоставляет премьер-министру заниматься политическими делами, чтобы он мог наслаждаться мирной жизнью. Разве это не прекрасно?»

"Но……"

«Боже мой, если ты боишься, то возвращайся первым! Я не должен был тебя выводить».

"Нет, я просто боюсь, что Его Величество узнает..."

«Его Величество обычно приходит в Императорский сад в полдень. Сейчас почти время ужина, так что не волнуйтесь».

Разве это не служанка из дворца супруги Сянь?

Его чуткие хомячьи уши позволяли Ли Цзиньюю ясно слышать весь разговор.

Упоминание Хо Цайю возбудило его любопытство.

Он на цыпочках направился в сторону голосов и увидел двух маленьких дворцовых служанок, пытающихся что-то зарыть в землю. Зрение Ли Цзиньюя было плохим, поэтому он не мог видеть, что это было. Однако всю дорогу он подслушивал и знал, что хоронят куклу вуду. Они использовали одежду Хо Цайю в качестве основы и написали на ней имя Императора, очевидно, планируя использовать ее, чтобы обвинить Хо Цайю в проклятии Императора.

Дело в колдовстве всегда было трудно объяснить, и в целом императоры склонны ошибаться, убивая обвиняемых, а не отпуская их на свободу. Особенно для такого тирана, как император Цзинчан, он предпочел бы просто отрубить головы всем, кто в этом замешан.

Однако теперь у Ли Цзиньюя были некоторые магические способности, и он чувствовал, что кукла вуду была не более чем марионеткой. Это было совершенно бесполезно, и он мог даже спать с ним без каких-либо последствий.

Но он не сразу разоблачил заговор. После того, как две маленькие дворцовые служанки ушли, он подошел и выкопал закопанную в земле куклу вуду. Он слегка взвесил его в руке.

.........

Во дворце Хексин госпожа Сянь подтвердила, что дворцовая горничная похоронила куклу вуду в Императорском саду, и удовлетворенно кивнул. Она приказала дворцовым горничным приготовить обед, а сама вернулась в свой внутренний дворец, чтобы переодеться.

Как только кукла вуду была похоронена и выставлена на следующий день руками другой наложницы, Император, несомненно, придет в ярость и немедленно казнит всю семью Хо! Поскольку она находилась под домашним арестом в своем дворце, она могла легко снять с себя любые подозрения!

Чувствуя себя удовлетворенной, наложница Сянь вошла в ее покои, но вскоре после этого послышался пронзительный крик. Дворцовые горничные ворвались внутрь и обнаружили на полу бледную и бессознательную супругу Сянь, явно перепуганную до потери сознания. Когда они подняли ее, две маленькие дворцовые служанки пристально смотрели в сторону кровати супруги Сянь, их лица были такими же белыми, как и ее.

На вышитом покрывале персикового цвета лежала одетая кукла с жуткой улыбкой на вышитом лице и еще прилипшей к ней свежей землей.

.........

Немного напугав Сяну, Ли Цзиньюй был немного рассеян во время ужина. Его мало заботило благополучие супруги Сянь.

Разговор между двумя дворцовыми горничными пробудил его к чему-то.

Император Цзинчан мог игнорировать государственные дела в основном потому, что премьер-министр Е монополизировал власть и заботился обо всем, что должен был делать Император.

Независимо от того, хорошо он поработал или нет, по крайней мере, сам император Цзинчан чувствовал себя исключительно расслабленным.

С другой стороны, чтобы быть квалифицированным Императором, нужно было заниматься многими политическими делами день и ночь!

В романе только после захвата трона Хо Цайю получил возможность проводить свою собственную национальную политику.

Почему бы мне не обратить это вспять и не позволить Хо Цайю вмешиваться в политические дела раньше времени?

Если пропустить сюжет сразу после того, как Хо Цайюй возьмет под свой контроль политическую власть, не будет ли ему легче захватить трон?

***

Чем больше Ли Цзиньюй думал о своей идее, тем более блестящей она казалась ему. Он даже хотел вернуться и похвалить двух маленьких дворцовых служанок.

План вовлечь Хо Цайюя в политику раньше, чем планировалось, преследовал две цели. Во-первых, это позволило бы ему получить значительную власть и проводить свою политику, заслужив одобрение как официальных лиц, так и простых людей. Это облегчило бы ему в конечном итоге стать Императором. Во-вторых, если Хо Цайюй останется во дворце в течение длительного периода времени, это позволит Ли Цзиньюю продолжать поглощать его имперскую ауру Цзывэй.

Подумав, Ли Цзиньюй пожалел, что не может объявить об этом всему миру прямо сейчас.

Как только он вернулся в свою спальню, энтузиазм Ли Цзиньюя постепенно угас, когда он внезапно осознал серьезную проблему.

В спальных покоях императора Цзинчана единственные памятники, которые можно было увидеть, были связаны с ремонтом дворца, расширением дворца, а иногда и с некоторым разуверением относительно резиденции Хо Цайюя во дворце Цзяолань. Поскольку он едва умел читать, Ли Цзиньюй не обращал особого внимания на большинство из них.

Однако не было ни одного памятника, касающегося реальной национальной политики и средств к существованию людей.

У него не было государственных дел, которыми он мог бы поделиться с Хо Цайю.

Император Цзинчан полностью переложил всю работу, которую должен выполнять император, на министров во главе с премьер-министром!

В настоящее время ему вряд ли представили какие-либо важные дела!

Он мог прямо просить об этом премьер-министра, но мемориалы означали и власть над судебными делами. Захочет ли премьер-министр Е, ослепленный амбициями, отказаться от своей власти?

Ли Цзиньюй рухнул на кровать дракона, когда его энтузиазм рассеялся в одно мгновение.

Поразмыслив, он решил восстановить свой боевой дух, чтобы восстановить свою прежнюю версию хомяка и обеспечить себе комфортное будущее.

«Вызовите премьер-министра во дворец».

.........

Ли Цзиньюй в последние дни стал лениться посещать утренний суд, но на этот раз он чувствовал себя немного смущенным, прося премьер-министра о работе.

Он специально приготовил тарелку с жареными семечками дыни со вкусом соли и перца, чтобы жевать их всякий раз, когда чувствовал, что не может продолжать говорить.

Разговор между государем и его подданным проходил мирно, под прерывистый хруст дынных семечек.

Как и ожидалось, когда он предложил взять на себя некоторые судебные дела, на лице премьер-министра отразилось явное удивление.

«Премьер-министр так много лет много работал на благо страны и народа, и ваш вклад очевиден для Чжэня», — сказал Ли Цзиньюй, кусая семечки со звуком «треск», пытаясь подавить смущение и выпрямляя голову. - «Чжэнь также достиг возраста, когда можно председательствовать в суде. Пора Чжэню научиться управлять судебными делами».

Конечно, по правилам император должен был взять на себя управление двором в шестнадцать лет. Императору Цзинчану было уже восемнадцать лет, поэтому его считали опоздавшим.

Удивление премьер-министра Е быстро исчезло, сменившись довольной улыбкой, благодаря чему он ничем не отличался от лояльного министра, беспокоящегося за свою страну.

"Готовность Вашего Величества - большая удача для Династии Ди. Какой аспект Ваше Величество планирует начать?"

Ли Цзиньюй на самом деле не думал об этом — или, скорее, он не знал, с чего начать в государственных делах. Он немного поколебался, прежде чем неловко кашлянуть и сказать:

«Ну, премьер-министр может выделить немного для проверки Чжэнь».

В любом случае, не похоже, чтобы он выполнял работу, так что не имело значения, что они выделяли.

В глазах премьер-министра Е мелькнуло понимание, а его улыбка стала еще более великодушной, когда он с готовностью согласился:

«Тогда этот скромный министр вернется и обсудит с другими министрами, какие аспекты государственных дел должны быть рассмотрены вашим величеством. "

Ли Цзиньюй подумал, что будет трудно вырвать какие-либо судебные дела из рук этого могущественного министра, и приготовился к долгой ночи дискуссий. Он не ожидал, что премьер-министр Е не будет тянуть ноги и даже съест только немного из приготовленной тарелки дынных семечек. Обрадованный, он сказал:

«Тогда Чжэнь будет полагаться на премьер-министра».

«Как чиновник, этот министр обязан служить. Похвала вашего величества слишком добра и необоснованна», - ответил премьер-министр Е.

Когда они закончили обсуждение, на улице уже темнело. Евнухи пришли, как обычно, спросить, не нужно ли им подать обед.

Согласно правилам, когда премьер-министр и великий маршал обсуждали дела с императором до обеда, император должен обедать со своими министрами, чтобы продемонстрировать свою большую доброжелательность.

Даже император Цзинчан не был исключением — хотя он и был глуп, но не глуп и знал, что его ставка делается на двух главных фигур в гражданских и военных делах, поэтому он не пренебрегал этими мерами по спасению лица.

По какой-то причине император Цзинчан стал ближе к премьер-министру, сохраняя при этом дистанцию от относительно вертикального главнокомандующего.

Ли Цзиньюй вообще не понимал этих тонкостей. С сердцем, полным страха перед людьми, он даже чувствовал себя неловко, когда дело доходило до еды. Он сказал премьер-министру Е:

«Большое спасибо премьер-министру за усердную работу. Вы можете вернуться».

Заготовленная речь, которую премьер-министр Е состряпал, чтобы изящно принять императорскую трапезу, внезапно застряла у него в горле. Он шевельнул губами, но в итоге ничего не вышло. Он мог только уйти, нахмурив брови.

На самом деле, императорская трапеза была приготовлена давным-давно и ждала, когда Его Величество сможет насладиться ею в любое время. Когда премьер-министр Е выходил из дома, он случайно наткнулся на дворцовых слуг, разносивших еду.

Он с удивлением посмотрел на дворцовых служанок, несущих посуду, и, наморщив лоб, спросил евнуха рядом с ним:

«Его величество недавно был нездоров?»

«Тело дракона Его Величества в целости и сохранности».

«Тогда почему количество подаваемой еды намного меньше, чем обычно?»

Евнух повторил оправдание, которое Ли Цзиньюй использовал ранее в тот же день:

«Его Величество обеспокоен тем, что убийцы отравят еду, поэтому Его Величество приказал уменьшить размер порции».

Премьер-министр Е сузил глаза, но ничего не сказал.

.........

Возможно, именно потому, что он не пригласил премьер-министра Е на обед, Ли Цзиньюй еще раз перевернул табличку консорта Сяня во время своего ночного выбора.

Способность Ли Цзиньюя различать человеческие лица была не очень хороша, поэтому большинство наложниц во дворце выглядели для него одинаково. Однако из-за того, что супруга Сянь несколько раз доставляла неприятности, Ли Цзиньюй произвел на нее особенно глубокое впечатление.

Он также был последним человеком, с которым Ли Цзиньюй хотел столкнуться. Другие наложницы приходили, пели песни и тут же уходили, но Супруг Сянь всегда пытался сблизиться с ним различными способами, что доставляло Ли Цзинь Юю очень дискомфорт. Хотя супруге Сянь было запрещено покидать свои покои, ночные вызовы Императора, естественно, были делом первостепенной важности. Она прибыла эффектным образом в изысканной одежде и с приятной манерой поведения.

Ли Цзиньюй некоторое время пытался говорить ей чепуху и хотел приказать ей спеть и уйти, но прежде чем он успел что-то сказать, его снова пронзил знакомый холодок. Супруга Сянь с глухим стуком рухнула на стол.

К счастью, Ли Цзиньюй предвидел ситуацию и быстро направился во дворец Цзяолань, который находился намного ближе к спальне императора. Он без проблем добрался до комнаты Хо Цайю и выглядел спокойным, когда вошел. Хо Цайюй читал за своим столом и немного насторожился, когда увидел Ли Цзиньюй.

- Что привело Ваше Величество сюда так поздно ночью?

«Ничего, ничего. Чжэнь просто хотел прийти и увидеть тебя», — сказал Ли Цзиньюй с сухим смехом.

Затем он сжался рядом с кроватью Хо Цайю, как перепел, держа рот на замке. Когда он прибыл, он планировал сохранить свою тираническую личность и не жалеть усилий, чтобы ругать, унижать и избивать его!

Что, если будущий Император снова будет ранен?

Но, увидев лицо Хо Цайюй, вся храбрость, которую Ли Цзиньюй копил в своем сердце, рассеялась под давлением ауры Цзывэй.

Ли Цзиньюй даже начал в глубине души завидовать императору Цзиньчану.

Как император Цзинчан смог противостоять имперской ауре Цзивэй Хо Цайюя и много раз точно освежить очки ненависти Хо Цайюя?

Ли Цзиньюй мог только попытаться минимизировать свое присутствие и надеяться, что Хо Цайюй сосредоточится на чтении и не обратит на него внимания.

Словно поняв мысли Ли Цзиньюя, Хо Цайюй снова сел за стол и стал читать. Но аура Цзывэй, которую нормальные люди не могли воспринимать, полностью доказывала, что по крайней мере половина мыслей Хо Цайюя была о Ли Цзиньюе.

Ли Цзиньюй посмотрел на Хо Цайюя, который, казалось, серьезно читал, но на самом деле вся его имперская аура была сосредоточена на нем. После долгого наблюдения за тем, как он не переворачивает страницу, он действительно хотел сказать Хо Цайюю:

«Когда ты учишься, ты должен быть серьезным и сосредоточенным!»

Даже если бы он его спровоцировал, не нужно было бы уделять ему столько внимания!

Чувствуя неловкость в воздухе, Ли Цзиньюй закашлялся и попытался разрушить напряженную атмосферу:

«Хо Цайюй, тебе лучше?»

Лицо Хо Цайюй незаметно изменилось, и после минутного молчания он ответил:

«Нет никаких серьезных проблем».

«Это хорошо, это хорошо».

...И тогда он не знал, что еще сказать.

Хо Цайюй положил книгу в руку и повернулся, чтобы посмотреть на него.

«Этот скромный простолюдин выздоровел. Когда Ваше Величество планирует отпустить его?»

Хм? Хо Цайюй собирался уйти?

Сердце Ли Цзиньюй внезапно снова напряглось.

Если бы это было до вчерашнего дня, он бы с готовностью согласился и выгнал Хо Цайюя из дворца. Тем не менее, он только что придумал идеальное решение, чтобы примирить конфликт, связанный с необходимостью защиты ауры Цзывэй, а также необходимостью того, чтобы Хо Цайюй покинул дворец для продвижения сюжета. Таким образом, он планировал позволить Хо Цайю заниматься политическими делами. Он не мог отпустить его сейчас!

Он сразу отказался:

«Нет, пока нельзя».

Глаза Хо Цайюя слегка дрогнули, а его правая рука бессознательно сжалась в рукаве. Его голос звучал нормально:

«Может ли этот скромный простолюдин спросить, для чего Ваше Величество хочет, чтобы он остался во дворце?»

Если бы это было действительно ради... Император Цзинчан бросил бы его обратно в темницу!

«Потому что, потому что...» - Ли Цзиньюй на некоторое время запнулся, и под все более сильным давлением ауры Цзивэй Хо Цайюя выпалил:

«Потому что ты должен научить Чжэня читать!»

Хо Цайюй был немного ошеломлен, его рука немного расслабилась.

"Читать?"

Ли Цзиньюй лишь небрежно придумал оправдание из-за отчаяния, но после того, как слова прозвучали, он почувствовал, что на самом деле это была блестящая причина. Поскольку император в возрасте восемнадцати лет не умел читать, его можно было считать шуткой. Как это могло не победить отвращение Хо Цайюя!

Он также мог бы использовать эту причину, чтобы логически позволить Хо Цайю заняться мемориалами!

Он вдруг почувствовал себя оправданным и уверенным.

«Правильно, Чжэнь не умеет читать».

Хо Цайю посмотрел на него несколько загадочным взглядом:

«Ваше Величество должны иметь Великого наставника и Младшего наставника, которые специализируются на обучении Вашего Величества».

«Чжэнь не хочет их». - Ли Цзиньюй даже не моргнул. - «Чжэнь хочет, чтобы ты научил меня! Если ты откажешься, твои девять кланов будут казнены!»

Хо Цайюй на мгновение замолчал, прежде чем склонить голову:

«У этого скромного простолюдина есть просьба, которая может быть неуместной. Если Ваше Величество согласится, этот скромный простолюдин может временно заменить учителя Вашего Величества в обучении чтению».

— Что за неуместная просьба?

Хо Цайюй слегка приподнял голову, пристально глядя на выражение лица Ли Цзиньюя, и неуверенно спросил:

«Этот скромный простолюдин отсутствовал дома несколько дней, и его семья, должно быть, встревожена. Может ли этот скромный простолюдин отправить письмо, чтобы успокоить их?»

Поразмыслив некоторое время, Ли Цзиньюй пришел к выводу, что отправка письма не нарушит его стратегии по ускорению изучения политики Хо Цайюй. Поэтому он без колебаний согласился на просьбу.

"Без проблем."

Беспокойство Хо Цайю, наконец, немного улеглось.

Его больше всего беспокоила не его собственная безопасность, а то, будет ли его семья замешана в его безрассудстве.

Разрешив главный конфликт, Ли Цзиньюй не мог не зевнуть — из-за угнетения аурой Цзывэй он быстро утомлялся.

Он вяло подошел к кровати и уткнулся головой в кровать Хо Цайюй, удобно повалявшись на ней, и сонно сказал:

«Чжэнь хочет спать, ложусь спать первым…»

Хо Цайюй посмотрел на императора-тирана, который только что с такой уверенностью отдавал приказы, а теперь свернулся на кровати, как маленький зверек, и заснул, чувствуя себя несколько ошеломленным.

Он положил книгу в руку и подошел, но обнаружил, что Ли Цзиньюй уже заснул.

В глазах Хо Цайю мелькнул намек на замешательство. Когда его взгляд упал на Ли Цзиньюя, который с таким азартом занимал центр кровати, он также почувствовал беспомощность и неуверенность.

Этот Император, казалось, сильно отличался от того, что он знал раньше.

***

Эффективный премьер-министр Е представил часть мемориалов.

Ли Цзиньюй ворвался во дворец Цзяолань с мемориалами и вручил их Хо Цайюю.

«Это для тебя»

Хо Цайюй удивился, увидев несколько мемориалов с черными печатями, и не потянулся, чтобы взять их.

— Что имеет в виду ваше величество?

«Ты не собираешься учить Чжэня читать?»

Ли Цзиньюй кашлянул и сел на стул из грушевого дерева немного в стороне от Хо Цайюй.

«Просто используйте эти мемориалы».

Хо Цайю нахмурился, чувствуя себя немного странно. Кто будет использовать мемориалы в качестве учебных материалов?

У него все еще были некоторые сомнения, действительно ли Ли Цзиньюй не умеет читать.

Через некоторое время Хо Цайю, нахмурив брови, закрыл мемориал и отодвинул его в сторону. Он не мог не спросить:

«Это то, чем Ваше Величество занимался раньше?»

Ли Цзиньюй не совсем понял и покачал головой, чтобы сохранить свой образ некомпетентности.

«Чжэнь никогда раньше не занимался политическими делами. Они были представлены премьер-министром».

Хо Цайюй опустил взгляд и поджал губы.

«Использование их в качестве учебных материалов может быть неуместным. Ваше Величество, пожалуйста, используйте классику, такую как «Аналекты» и «Стратегии воюющих царств».

Ли Цзиньюй, который хотел познакомить Хо Цайюя с государственными делами, научив его читать, не хотел выбирать другие документы и сразу же отказался:

«Чжэнь еще даже не утвердил никаких мемориалов! Чжэнь хочет использовать их».

Хо Цайю некоторое время молчал, прежде чем взять еще один мемориал.

«Этот скромный простолюдин подчиняется приказу».

.........

Большинство мемориалов, представленных премьер-министром Е, касались решений о смертной казни.

Согласно законам династии Ди, смертная казнь требовала многоуровневого одобрения и личной печати Императора, чтобы предотвратить неправомерные осуждения.

Конечно, фактическое выполнение этих законов было совсем другим делом.

Дело, которое они сейчас читали, было делом об убийстве в деревне на окраине столицы.

Семья по фамилии Гэ потеряла старшего сына из-за болезни вскоре после женитьбы, оставив после себя вдову, пожилую мать и младшего брата. Ранее в этом году пожилой Гэ проснулся среди ночи от беспокойства и обнаружил, что вдова проткнула горло своего младшего зятя ножницами. Она немедленно сообщила о случившемся властям.

Во время окружного расследования молодая вдова призналась, что не могла вынести тягот бедности и хотела украсть семейные деньги и сбежать. Однако, когда младший зять узнал о ее намерениях, она запаниковала и ударила его ножом.

Дело было простым, и никто не выдвинул никаких возражений, пока оно поднималось по бюрократической цепочке, пока не дошло до Императора.

Пока Хо Цайюй учил Ли Цзиньюя читать, он с поджатыми губами ждал его реакции. Ли Цзиньюй все еще учился держать кисть, и иероглифы, которые он писал на бумаге, были кривыми и нечеткими. Он только наполовину понял вопрос, который задал Хо Цайюй:

«Вдова убила своего младшего зятя из-за денег. Ваше Величество должно решить приговорить ее к смерти?»

«Да», — ответил Ли Цзиньюй, не понимая ситуации. Он воспользовался возможностью, чтобы спросить Хо Цайюй:

«Как вы думаете, каким должен быть вердикт?»

Хо Цайюй не ожидал, что Ли Цзиньюй спросит его мнение. Он взглянул на выражение лица Ли Цзиньюй, слегка стиснул зубы и серьезно ответил:

«В этом деле что-то не так».

Глаза Ли Цзиньюя загорелись, и он спросил:

«Что не так?»

Хо Цайюй не мог понять, проверял ли Ли Цзинььюй его этими отчетами или действительно искал его совета.

Он указал на отчет и сказал:

«Во-первых, все деньги семьи Гэ хранились в комнате Старейшины Гэ, но преступление произошло в комнате вдовы Гэ. Во-вторых, Гэ Ши была почти взрослой и физически сильной, а вдова Гэ была слабая женщина. Как она могла зарезать Гэ Ши ножницами после того, как ее поймали на краже у него? В-третьих…»

Хо Цайю указал на раздел отчета и сказал:

«Когда Гэ Ши был найден, его нижняя часть тела была…»

Ли Цзиньюй не понимал.

"Что ?"

Хо Цайю взглянул на него, его глаза вспыхнули с оттенком смущения, а затем стали несколько настороженными. Он поджал губы и сказал:

«Этот скромный простолюдин предполагает, что это Гэ Ши имела неуместные намерения по отношению к вдове, поэтому она ударила его ножницами в горло, пока боролась… Что касается подробностей, Вашему Величеству необходимо просмотреть снова."

Слова будущего императора, естественно, были правильными, поэтому Ли Цзиньюй с энтузиазмом кивнул.

«Чжэнь немедленно рассмотрит это».

Хо Цайю был ошеломлен его быстрым согласием. Он посмотрел на обнадеживающее выражение лица Ли Цзиньюя и слегка провел кончиками пальцев по мемориалу, обдумывая, что сказать дальше, но передумал.

Он открыл еще несколько мемориалов, все они были связаны с аналогичными убийствами, и почти все результаты были явно подозрительными.

Хо Цайю проанализировал их одну за другой для Ли Цзиньюй.

Ли Цзиньюй слушал, пока у него не закружились глаза, не в силах понять, почему люди необъяснимым образом причиняют друг другу боль и почему все эти подозреваемые признались.

Глаза Хо Цайю были полны сарказма:

«Их пытали, пока они не признались»

В нынешнем коррумпированном дворе Великой династии Ди, где даже важные военные гонорары на границе могли быть растрачены, какое значение имели несколько человеческих жизней?

Ли Цзиньюй воспользовался возможностью, чтобы сказать:

«Теперь нам нужен мудрый человек, чтобы навести порядок».

Да, это ты! Поднимитесь в гневе и возьмите на себя ответственность! Чжэнь немедленно встанет на колени и передаст тебе трон!

Глаза Хо Цайю слегка дрогнули, на его лице появилось странное выражение.

Ли Цзиньюй тупо посмотрел на него.

Если он не ошибся, это выражение лица казалось... насмешливым?

.........

Вернувшись из дворца Цзяолань, Ли Цзиньюй продолжал размышлять о значении насмешливого выражения лица Хо Цайюя.

Возможно ли, что он высмеивал собственные нереалистичные стремления захватить трон как простолюдина?

Нет, он не мог так думать! Он будущий Император, и весь мир будет принадлежать ему!

Ли Цзиньюй отправил все одобренные памятники премьер-министру и поручил евнуху принести ему больше памятников.

Он собирался использовать государственные дела, чтобы завоевать доверие Хо Цайюй!

Даже евнухи, обычно невозмутимые, были ошеломлены тем, насколько трудолюбивым сегодня был Его Величество. Они откашлялись, но ничего не сказали.

Действительно ли этот молодой мастер Хо обладает таким обаянием, что даже Его Величество теперь усердно работает и проявляет заботу о своем народе?

Евнух ушел с растерянным выражением лица, держа в руке одну петицию и вскоре вернувшись с другой.

Ли Цзиньюй с нетерпением отправился на поиски Хо Цайюя с новой кучей памятников.

Хо Цайю пролистал один и нахмурился. Он закрыл мемориал и сказал:

«Ваше Величество, эти мемориалы неуместны».

«Почему они неуместны?» — спросил Ли Цзиньюй.

Хо Цайюй откровенно сказал:

«Эти мемориалы должны были быть переданы в ведение храма Дали. Но теперь они переданы Вашему величеству без изменений. Либо храм Дали не справляется со своими обязанностями, либо…»

Или фракция премьер-министра дурачила нынешнего Императора.

Большинство этих дел касались мелких семейных споров, которые должны были рассматриваться уездным яменом и направлялись только на рассмотрение вышестоящих инстанций. Теперь дела рассматривались наспех, с подозрительными подробностями, свидетельствующими о том, что ни один чиновник сверху донизу не выполняет свои обязанности по-настоящему.

Глаза Хо Цайю потемнели, и он взглянул на Ли Цзиньюя, который все еще был немного сбит с толку.

Раньше он думал, что этот Император был первопричиной коррупции при дворе, но теперь казалось...

Ли Цзиньюю потребовалось много времени, чтобы отреагировать, и он был удивлен, когда воскликнул:

«Премьер-министр меня обманывает?»

Он пришел не для того, чтобы быть судьей. Он приехал помочь Хо Цайюю ознакомиться с государственными делами и развить основные способности будущего мудрого правителя.

Хо Цайюй молчал.

Ли Цзиньюй встал и пошел вокруг.

«Нет, Чжэню нужно снова поговорить с премьер-министром».

Он уже собирался выйти, как вдруг кое-что вспомнил. Он повернулся, чтобы посмотреть на Хо Цайю, и серьезно сказал:

«Ты пойдешь с Чжэнем».

.........

Премьер-министр Е прибыл быстро, когда его вызвал Император.

Войдя в ворота дворца, он сразу же увидел Хо Цайюя, стоящего рядом с Ли Цзиньюем. Его глаза сверкнули, затем он поклонился и занял свое место.

«Присутствие Вашего Величества величественно, как дракон, и изящно, как феникс…»

Ли Цзиньюй не мог выдержать еще одну длинную череду лести, как в прошлый раз, поэтому он прервал:

«Сегодня Чжэнь вызвал сюда премьер-министра, чтобы обсудить кое-что».

Рядом с ним стоял тот, кто достоин таких похвал!

Премьер-министр Е не выказал необычной реакции на то, что его прервали.

"Что этот скромный министр может сделать для Вашего Величества?"

«Петиции, которые вы дали мне раньше, слишком небрежны?» -  Ли Цзиньюй указал на печать петиции на столе. - "Чжэнь хочет серьезных государственных дел!"

Премьер-министр Е слегка кашлянул и осторожно с улыбкой оценил Ли Цзиньюй.

«Ваше Величество долгое время был в стороне от политических дел. Опрометчивое обращение с государственными делами может создать трудности. Почему бы не начать с более мелких деталей и учиться медленно?»

Если бы это был сам Ли Цзиньюй, он, естественно, не осмелился бы напрямую заниматься крупными делами, но рядом с ним будущий император был талантливым правителем.

Ли Цзиньюй настаивал:

«Для императора управлять придворными делами не проблема. Премьер-министру не о чем беспокоиться».

Премьер-министр Е некоторое время молчал и неожиданно согласился:

«Каким аспектом управления желает заняться Ваше Величество?»

Ли Цзиньюй на мгновение растерялся и обратился за помощью к Хо Цайю взглядом.

Их взгляды встретились.

И он нечего не слышал....

Ну, они еще не достигли уровня способности общаться телепатически.

Премьер-министр Е заметил действия Ли Цзиньюя, и его взгляд слегка потемнел.

Ли Цзиньюй отвел ищущий взгляд и закашлялся, изо всех сил пытаясь вспомнить содержание романа. Внезапно его глаза просветлели.

"Налоги!"

Он вспомнил из романа, что после вступления на престол Хо Цайюй провел важные реформы, связанные с налогообложением.

Стоя позади Ли Цзиньюй, Хо Цайюй слушал разговор между Ли Цзиньюем и премьер-министром Е. Сначала он не сказал ни слова, но потом слегка поднял голову и посмотрел на премьер-министра Е.

Налогообложение было самым важным источником национального дохода, и даже сам премьер-министр Е был из Министерства доходов. Готов ли он отказаться от этой части власти?

Вопреки ожиданиям Хо Цайю, премьер-министр Е с готовностью согласился: «Этот министр поручит Министерству доходов подготовить отчет для рассмотрения Вашим Величеством».

Хо Цайюй был ошеломлен. Затем он почувствовал легкий взгляд премьер-министра Е на себя и заметил намек на злобу и неприязнь в его глазах, что совершенно отличалось от любопытства и невинности, которые он часто получал от императора.

Подсознательно Хо Цайюй посмотрел на Ли Цзиньюя и встретил его выжидающий взгляд с намеком на самодовольную улыбку на губах.

Было ли это контрастом со злым умыслом премьер-министра или нет, Хо Цайюй необъяснимым образом нашел Его Величество весьма очаровательным.

***

Проводив премьер-министра, Ли Цзиньюй пригласил Хо Цайюй остаться на обед.

Чувствуя, что сегодня он не заработал достаточно очков ненависти, Ли Цзиньюй проинструктировал своего евнуха:

«На этот раз принеси больше блюд».

Он хотел показать свою экстравагантность и потратить как можно больше, чтобы Хо Цайюй ненавидел его!

Евнух осторожно спросил:

«Должно ли это быть в соответствии с прецедентом, установленным Вашим Величеством ранее?»

Ли Цзиньюй вспомнил ужасающую сцену с десятками блюд на предыдущем ужине и отшатнулся:

«Это слишком... просто удвойте мою текущую порцию».

Евнух ответил:

«Этот раб понимает».

Ли Цзиньюй вернулся на свое место и встретился со сложным взглядом Хо Цайюя.

Он застыл на мгновение, потом понял.

«Ты голоден? Не волнуйся, позже можешь есть все, что захочешь! У меня много денег!»

Количество блюд, подаваемых богатым императором будущему императору, успешно спровоцировало гнев Хо Цайюя, который Ли Цзиньюй мог почувствовать даже за круглым столом из красного дерева мармелад.

Основная причина, по которой Хо Цайюй встал в гневе на фестивале тростниковых цветов, заключалась в нехватке военных припасов, вызванной нехваткой пайков пограничной армии. Естественно, он был чрезвычайно чувствителен к этому вопросу.

Ли Цзиньюй мог представить мысли Хо Цайюя, которые, вероятно, были сосредоточены вокруг идеи о том, что богатые извлекают выгоду из труда менее привилегированных, в то время как бедные остаются страдать и погибать без посторонней помощи.

Это сыграло ему на руку, и Ли Цзиньюй, не удовлетворенный этим, намеренно подлил масла в огонь:

«Никто во дворце не ест лучше, чем Чжэнь.

Крушение!

Злой взгляд Хо Цайюй безоговорочно метнулся к Ли Цзиньюю. В то же время, имперская аура Цзывэй, которая кружилась вокруг него, также пробудилась.

Лицо Ли Цзиньюя покраснело под давлением имперской ауры Цзывэй, и он не мог больше ничего сказать.

В глазах Хо Цайю нынешний Император покраснел от его взгляда.

Гнев Хо Цайюй немного утих, но его лицо оставалось невероятно мрачным. Он стиснул зубы и сказал:

«Ваше величество, этот скромный простолюдин плохо себя чувствует и должен уйти».

Ли Цзиньюй был так потрясен имперской аурой Цзывэй, что ему просто захотелось заползти обратно в постель. Когда он услышал, что Хо Цайюй хочет уйти, он, не задумываясь, кивнул в знак согласия.

О, как неудобно пытаться усилить враждебность Хо Цайюй!

.........

После того, как Хо Цайюй в гневе покинул Императора, на следующий день он получил приглашение от госпожа Сяня.

— Госпожа Сянь? - Хо Цайюй нахмурился, размышляя о том, чтобы сразу отказаться от приглашения.

У него не было причин иметь дело с любимой супругой Императора.

— Будьте уверены, молодой мастер Хо. -  Дворцовая горничная, доставившая сообщение, улыбнулась.

«Госпожа Сянь обеспокоен тем, что Молодой Мастер может не адаптироваться к жизни во дворце, поэтому Ее Высочество приготовила для него пир. Ее Высочество — популярная фигура как во дворце, так и за его пределами. Даже если у Молодого Мастера нет никаких проблем , он все еще должен думать о будущем своей семьи».

Взгляд Хо Цайю сузился, когда он уловил скрытую угрозу в словах дворцовой горничной.

«Почему Ее Высочеству приходится конфликтовать с таким простолюдином, как я?»

Горничная прикрыла рот и усмехнулась.

«Молодой мастер Хо в настоящее время пользуется благосклонностью Его Величества. Кто знает, может быть, в будущем он получит дворянский титул или даже станет министром. Госпожа Сянь просто хочет наладить хорошие отношения с молодым мастером».

Затем она достала из рукава слегка выцветший носовой платок и слегка встряхнула его.

Выражение лица Хо Цайю изменилось. В его глазах мелькнул намек на гнев, но, в конце концов, он стиснул зубы и сказал:

«Пожалуйста, веди вперед».

.........

Хотя супруга Сянь находилась под домашним арестом и не могла покинуть свой дворец, она все же могла приглашать других в свой дворец Хексин.

Когда Хо Цайюй вошел в главный зал дворца Хэсинь, он увидел супругу Сянь, сидящую за круглым столом из дерева мармелад, а дворцовые горничные постоянно готовили еду рядом с ней.

Масштабы этого банкета были в несколько раз роскошнее, чем тот, который он посетил прошлой ночью у Ли Цзиньюя!

Гнев Хо Цайю снова накопился вместе с легким следом сомнения. Он сжал кулаки в рукавах и встал у двери, не садясь.

«Что заставило Ваше Высочество вызвать меня? Пожалуйста, говорите прямо».

Наложница Сянь выглядела очень хорошо, неторопливо потягивая чай и улыбаясь.

«Нет необходимости быть таким вежливым, молодой господин Хо. Хотя у нас нет официального положения, с тех пор как молодой господин вошел во дворец, мы теперь все семья. Эта госпожа приготовила небольшой банкет, чтобы научить молодого господина Хо правилам гарем. Садитесь, пожалуйста».

Супруга Сянь откровенно и пренебрежительно относилась к Хо Цайюю как к домашнему животному Ли Цзиньюя.

Хо Цайюй стиснул зубы.

«Как может этот скромный простолюдин сметь называть себя частью семьи Вашего Высочества?»

Как он мог стать любимцем этого тирана!

Было ясно, что у этой супруги Сянь не было дружеских намерений. У Хо Цайю больше не было терпения разговаривать с ней. Он поднял платок в руке и низким голосом спросил:

«Откуда взялся этот предмет, Ваше Высочество?»

Сянь сделала глоток чая Облачной Феи и улыбнулась.

«Это просто вещь, которую мисс Хо уронила, когда в последний раз входила во дворец. Теперь можно считать, что она вернулась к своему законному владельцу».

Глаза Хо Цайю сузились.

"Моя сестра была во дворце?"

«Его Величество намеревался оказать услугу семье Хо и вызвал госпожу Хо во дворец, намереваясь даровать ей титул», — консорт Сянь сделал короткую паузу, успешно увидев гнев на лице Хо Цайю, прежде чем продолжить с улыбкой - «Но по какой-то причине Его Величество позже отказался от этого».

Она намеренно взглянула на Хо Цайю и усмехнулась.

«Возможно, это было потому, что Его Величество был глубоко влюблен в Молодого Мастера Хо».

Конечно, это заявление было направлено исключительно на то, чтобы вызвать у него отвращение.

Хо Цайюй глубоко вздохнул и сжал платок в руке. Он хотел что-то сказать, как вдруг снаружи раздался громкий крик:

«Его величество прибыло!»

.........

Когда Ли Цзиньюй прибыл во дворец Хэсинь, Хо Цайюй встретил его сердитым выражением лица.

Чувствуя непреодолимое давление имперской ауры Цзывэй, тело Ли Цзиньюя задрожало, а его лицо покраснело.

"Что происходит?"

Консорт Сянь впервые увидел покрасневшее лицо Императора и немного завидовал. Она сказала с некоторой обидой:

«Ваше Величество, эта наложница только что пригласила Молодого Мастера Хо отобедать с добрыми намерениями, но он проявил неуважение к этой наложнице!»

Ли Цзиньюй инстинктивно посмотрел на Хо Цайюя и увидел намек на холодность и насмешку на его лице.

...Излишне говорить, что с первого взгляда было очевидно, кто доставляет неприятности.

Если бы это был кто-то другой, Ли Цзиньюй, возможно, пошел бы на разжигание враждебности Хо Цайюя, но он не осмелился объединиться с экспертом по созданию проблем, консортом Сянем.

Поэтому он попытался сохранить невозмутимое выражение лица и сказал:

«Чжэнь запретил тебе покидать свои покои, чтобы дать тебе тишину и покой. Почему ты снова создаешь проблемы?»

Консорт Сянь недоверчиво посмотрел на него.

"Ваше Величество!"

Не обращая на нее внимания, Ли Цзиньюй повернулся к Хао Цайюй. Под давлением его сильной имперской ауры его лицо стало еще краснее, а голос стал намного тише.

«Ты… тоже должен вернуться».

Хо Цайюй молчал. Он хотел что-то сказать, но не мог говорить с покрасневшим Императором.

Покинув дворец Хэсинь, Ли Цзиньюй нашел предлог, чтобы ускользнуть от внушительного присутствия Хо Цайюя. Наконец, Хо Цайюй спросил:

«Ваше Величество, этот скромный простолюдин услышал от супруги Сянь, что старшую сестру вызвали во дворец».

Ли Цзиньюй на мгновение был ошеломлен, поняв, что это был инцидент, когда Консорт Сянь взяла дело в свои руки.

Он на мгновение задумался, прежде чем признать:

«Да, это сделал Чжэнь».

Когда Хо Цайю продолжал настаивать, он заявил, что возжелал красоты мисс Хо, но нашел ее не такой красивой, как надеялся, поэтому отослал ее обратно.

Это был идеальный образ глупого, похотливого правителя!

Хо Цайю без выражения кивнул и поклонился, прежде чем уйти:

«Этот скромный простолюдин понимает».

Ли Цзиньюй не находил слов.

Почему эта ненависть так легко уравновешивается сегодня?

.........

На обратном пути во дворец Цзяолань Хо Цайюй оставался бесстрастным, из-за чего евнух, служивший ему, нервничал и пугался.

Он уже некоторое время служил Хо Цайюй. Он должен был признать, что служить рядом с ним было намного легче. У Хо Цайюя был хороший характер, и он не смотрел на своих подчиненных свысока.

Поэтому у евнуха возникли некоторые чувства привязанности к Хо Цайюй, и он не мог не посоветовать ему:

«Почему молодой мастер не перестает злиться на Его Величество?»

Хо Цайю холодно посмотрел на него, но ничего не сказал.

Евнух знал, что у Хо Цайюй был хороший характер, поэтому он продолжал убеждать его:

«Как Сын Неба, Его Величество, естественно, делает то, что ему заблагорассудится. Молодому Мастеру лучше сделать шаг назад. Если Молодого Мастера действительно злит Император, хороших последствий не будет».

Хо Цайюй слегка наклонил голову и спросил:

«Знаешь, на что я злюсь?»

— Дворец все еще борется за эти вещи, — тихо вздохнул евнух, оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. - «Даже если Госпожа Сянь пользуется поддержкой премьер-министра Е, все равно бывают моменты, когда она недовольна».

Хо Цайюй был слегка поражен: «Наложница Сянь связана с премьер-министром Е?»

— Госпожа Сянь — племянница премьер-министра Е, — прошептал евнух. — Иначе как она смеет быть такой самонадеянной?

Хо Цайюй вспомнил обильный во дворце Сянь, который был даже более обильным, чем у Ли Цзинььюя. Он также напомнил о настроении премьер-министра Е в тот день.

Евнух подумал, что Хо Цайюй все еще беспокоится о том, что его сестра войдет во дворец.

«Его Величество на самом деле не привел мисс Хо во дворец, почему бы просто не закрыть на это глаза?»

— Вы тоже думаете, что Его Величество приказал привести мою сестру в гарем?

Евнух был ошеломлен его ответом.

"Разве это не так?"

Хо Цайюй не ответил, его взгляд был таким же тяжелым, как густые облака на горизонте.

Он действительно проснулся, когда Император пришел навестить его в павильоне Цзиньсю, но притворился, что потерял сознание.

Позже, когда Император говорил об этом с дворцовыми слугами, он использовал свою внутреннюю силу, чтобы подслушать и ясно услышал слова «по приказу Сяня».

Его потеря контроля во дворце консорта Сяня только что произошла отчасти из-за подозрений, что Сянь контролирует членов его семьи, а отчасти из-за того, что он притворялся невежественным.

Однако он все еще не понимал, почему Его Величеству пришлось признать, что это была его собственная идея.

Неужели власть премьер-министра и консорта Сянь стала настолько велика, что заставила даже императора зажать нос и признать это?

Хо Цайюй слегка поджал губы, когда подумал о Ли Цзиньюе, который должен был находиться на троне уже два года, но до сих пор не умел читать.

Когда он был за пределами дворца, почти все жалобы и недовольства людей были направлены только на императора Цзинчана. Но теперь, когда он побывал во дворце и провел некоторое время с Ли Цзиньюй, он обнаружил, что этот «тиран» сильно отличается от уличных слухов.

По сравнению с Императором, который, по слухам, был жестоким, некомпетентным, экстравагантным и расточительным, он больше походил на намеренно необразованного, невежественного ребенка.

И этот ребенок теперь использовал этот слой драконьей мантии, забрызганный грязной водой, чтобы укрыться, бдительно охраняя себя.

Хо Цайюй не раз замечал, что, когда Ли Цзиньюй разговаривал с другими, он прятал руки за спину. Более того, нечаянно выставленные напоказ кончики пальцев также слегка дрожали, как будто он боялся общения с людьми.

Либо маскировка этого тирана была настолько яркой, что он не мог разглядеть свою истинную сущность в различных деталях...

Или...

Хо Цайюй ненадолго закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Он должен наблюдать более внимательно.

Если бы Его Величество все еще был тем тираном, он обязательно нашел бы способ сбежать из дворца.

Но если Его Величество на самом деле всего лишь мишень, насильно поставленная премьер-министром, что он должен сделать для Его Величества и династии Ди?

***

На следующий день премьер-министр Е снова отправил стопку мемориалов, и Ли Цзиньюй охотно принес их Хо Цайюю.

На этот раз речь шла о налогах.

Когда Хо Цайю пролистал несколько из них, выражение его лица стало тяжелым и растерянным.

Ли Цзиньюй сидел в стороне и тихо жевал арахис, играя роль фонового реквизита.

Он на сто процентов доверял Хо Цайю, главному герою. Он считал, что никакая проблема не сможет его остановить.

Съев полтарелки арахиса, Ли Цзиньюй вытер рот и посмотрел на Хо Цайюя, погруженного в мемориалы, и с любопытством спросил:

«Что случилось?»

Хо Цайюй вышел из транса, посмотрел в невинные глаза Ли Цзиньюя и ослабил хватку на мемориалах, сказав:

«Ваше Величество, простите этого скромного простолюдина. Его мысли блуждали, он забыл научить Ваше Величество читать».

Нет, просто позвольте своему разуму блуждать.

Хо Цайюй внезапно проявил сильное чувство ответственности и действительно принес бумагу и кисть, чтобы научить Ли Цзиньюй читать мемориалы.

Ли Цзиньюй не мог отказаться от придуманного им оправдания, и ему пришлось пережить это.

В ту эпоху они все еще использовали кисть, чернила и чернильный камень для письма, а кисти, используемые во дворце, были еще более изысканными и их было легче держать.

Но какой бы удобной ни была кисть, для Ли Цзиньюй это было все равно что взобраться на гору, которая никогда раньше не прикасалась к кисти.

Хо Цайюй несколько раз поправил хватку на кисти, нахмурив брови.

«Ваше величество никогда раньше не учили писать?»

Это было похоже на общение с ребенком, который только начал пользоваться кистью.

Ли Цзиньюй чувствовал себя немного виноватым. Несмотря на то, что император Цзинчан был тусклым, почерк и записи в его дневнике все равно были очень красивыми. Однако, когда дело дошло до него, он даже смутил первоначального Императора.

Если бы не пренебрежение императора Цзинчана политикой и отсутствие необходимости утверждать мемориалы, он был бы разоблачен.

Но потом он подумал, не усилит ли это отвращение Хо Цайюя? Он дал себе повод быть невежественным!

Ли Цзиньюй тут же оправдался:

«Да, верно, Чжэнь совсем не умеет писать!»

Хо Цайюй посмотрел на него со сложным выражением лица. Внезапно он протянул руку, чтобы взять Ли Цзиньюя за правую руку, поправил кисть и помог ему написать иероглиф. Находясь так близко, давление имперской ауры Цзывэй заставило лицо Ли Цзиньюя покраснеть, и он едва мог говорить.

Хо Цайюй почувствовал силу письма Ли Цзиньюя и подтвердил, что этот Император не притворялся и действительно не умел писать. Люди, которые писали раньше, как правило, имеют свои собственные привычки и подсознательно проявляют свою силу, когда кто-то направляет их в письме. Но у этого Императора не было своих следов, как на чистом листе бумаги.

Кто в таком случае писал правительственные распоряжения и подписывал их царской печатью?

Хо Цайюй слегка поднял глаза и встретил раскрасневшееся лицо Ли Цзиньюя. Рот Императора был полуоткрыт, он часто дышал, а в глазах читалось недоумение.

Хо Цайюй быстро отпустил его руку, отступил назад, и его карие глаза слегка вспыхнули.

«Этот скромный простолюдин просит прощения у Вашего Величества за перегиб».

Как только источник имперской ауры Цзывэй исчез, Ли Цзиньюй сделал несколько глубоких вдохов и слабо оперся обеими руками на край нефритового стола.

«Ч-чжэнь плохо себя чувствует. Ты займись этими бумагами».

С этими словами он закрыл лицо и сбежал из дворца Цзяолань, оставив ошеломленного Хо Цайюя.

Когда Ли Цзиньюй вернулся в свою комнату и забрался в постель, его лицо все еще было горячим. Частично это было из-за того, что он не полностью оправился от давления ауры Цзывэй, а частично из-за того, что чувствовал смущение.

Какой позор упустить прекрасную возможность увеличить очки ненависти!

Если бы он только мог быть немного менее невежественным и немного более своенравным...

Но каждый раз, когда Хо Цайюй приближался, его голова начинала кружиться, и все его внимание направлялось на сопротивление ауре Цзывэй.

Это не сработает!

Каждый раз, когда он пытался улучшить свой характер, он делал один шаг вперед и два шага назад. Сколько времени потребуется, чтобы завершить рассказ с такой скоростью?

Ли Цзиньюй высунул голову из-под одеяла и провел пальцами по растрепанным волосам. Ему очень хотелось пойти и потрясти Хо Цайю за шею и завопить:

«Просто захватите уже этот трон!!!»

Что сделал император Цзинчан в романе, что заставило Хо Цайюя подумать о необходимости смены династии?

Ли Цзиньюй изо всех сил пытался вспомнить первоначальный сюжет и понял, что большинство его прошлых проступков отражались в жестоком обращении правительства с людьми — чего-то, чего он не мог знать, находясь во дворце.

Единственное, что он мог имитировать, это беспорядочные убийства.

Руки Ли Цзиньюй слегка дрожали. Значит ли это, что он должен кого-то убить?

Он откинул голову назад.

Через некоторое время Ли Цзиньюй снова высунул голову, его глаза ярко сияли.

«Кто сказал, что неизбирательное убийство обязательно включает в себя фактическое убийство кого-то?

Почему бы просто не показать это Хо Цайю?

"Кто-нибудь, подойдите!"

Когда евнух вошел, он был поражен взлохмаченными волосами Ли Цзиньюя.

"Ваше Величество?"

Ли Цзиньюй позвал его, его глаза были несколько взволнованы.

«Чжэнь хочет, чтобы ты кое-что сделал».

— Каковы приказы вашего величества?

«Чжэнь хочет, чтобы тебя забили до смерти на глазах у Хо Цайюй».

Евнух рухнул на месте.

.........

Ли Цзиньюю пришлось несколько раз объяснять, прежде чем маленький евнух по имени Пинъань понял, что это всего лишь игра.

После «избиения палкой» перед Хо Цайю Пинъань будет переведен на Императорскую кухню.

Ли Цзиньюй знал, что эти евнухи, вероятно, не хотят служить на стороне тирана. Поскольку Пинъань, похоже, пришел из Императорской Кухни, было уместно отправить его обратно.

«Теперь ты понимаешь? Если понимаешь, давай репетируем».

Дрожа, Пинъань сказал:

«Этот раб понимает».

"Хорошо."

Ли Цзиньюй встал и кашлянул, а затем властно сказал:

«Свалите его и избейте палкой!»

Пинъань мгновенно упал на землю, слезы текли по его бледному лицу, когда он умолял о пощаде:

«Ваше Величество, пощадите этого раба! Ваше Величество, пощадите этого раба!»

Ли Цзиньюй похвалил:

«Очень хорошо».

Казалось, что репетировать не нужно. Исполнение было уже безупречным и естественным.

На мгновение Пинъань действительно вспомнила страх быть под контролем императора Цзинчана. Он был молод и раньше следовал за другими евнухами, чтобы помочь им. Несколько раз, пронося поднос мимо спальни Императора, он видел снаружи охранников, проводивших наказания палками.

Некоторые из них были дворцовыми служителями, некоторые были императорскими наложницами, и даже некоторые высокопоставленные чиновники вызывались ко двору.

Многие из забитых до смерти даже не совершали серьезных преступлений, а некоторые были наказаны просто потому, что Император был в плохом настроении.

Эти кровавые сцены всегда пугали его.

Но, держа в руке поднос с едой, он мог только заставить себя закончить то, что должен был сделать, иначе следующим избитым мог оказаться он сам.

Позже его «повысили» до службы на стороне Императора, и он думал, что долго не продержится, но Его Величество, похоже, изменился...

Он перестал безосновательно критиковать дворцовый персонал и перестал предаваться различным удовольствиям. Он стал более спокойным и легким в работе.

Все эти изменения начались с того времени, когда Император полюбил Молодого Мастера Хо.

Пинъань был неграмотным, но слышал много сплетен во дворце и не мог не поражаться тому, как Император смог так сильно изменить молодого господина Хо...

Это то, что они называли любовью в тех историях?

Сначала Пинъаню было жаль, что Император выбрал молодого мастера Хо, но теперь, когда он увидел, что Ли Цзиньюй хмурится и напряженно думает, в его голове промелькнула эгоистичная мысль...

Если бы Хо мог остаться рядом с Его Величеством навсегда, был бы он всегда таким любезным?

.........

На следующий день это снова был день отдыха для дворцового персонала, и Ли Цзиньюй, следуя обычной практике, сначала выразил почтение вдовствующей императрице.

На этот раз вдовствующая императрица не отвергла его, а приняла нормально.

Ли Цзиньюй нервно сел на багровый драконий стул, стараясь не проронить ни слова.

Напротив него была биологическая мать Императора. Он очень боялся, что она увидит его насквозь.

Вдовствующей императрице на вид было около сорока-пятидесяти лет, с несколькими седыми волосками на висках. Она была одета просто, лишь несколько разбросанных нефритовых шпилек украшали ее пучок. На ней было темно-синее монашеское одеяние, и она выглядела так, словно уже видела мир.

Вдовствующая императрица сохраняла спокойный тон, который соответствовал ее нейтральному выражению лица. Она вкратце спросила о распорядке дня Ли Цзиньюй, а затем, держась за лоб, сказала:

«Айцзя чувствует легкое головокружение. Император может уйти первым».

Ли Цзиньюй моргнул, ясно чувствуя неприятие и равнодушие вдовствующей императрицы.

Действительно ли испортились отношения между Императором и его матерью?

Но опять же, с таким сыном, как император Цзинчан, было чудом, что вдовствующая императрица не сошла с ума. Неудивительно, что она проводила все свое время во дворце, питаясь вегетарианской пищей и декламируя буддийские сутры...

Ли Цзиньюй было немного жаль вдовствующую императрицу, но он также был немного сбит с толку.

Он не особо задумывался об этом, когда читал роман раньше, но теперь, когда он действительно был в теле императора Цзинчана, все плоские персонажи в романе стали живыми людьми вокруг него, из-за чего ему стало еще труднее понимать.

Что заставило императора Цзинчана действовать безрассудно и разрушить наследие предков, в результате чего семья и подданные покинули его?

Он не понял. Люди были слишком сложными. Он был просто маленьким хомяком, который ничего не понимал.

.........

Отбросив свои хаотичные эмоции, Ли Цзиньюй снова побежал во дворец Цзяолань.

Как только он вошел, он плюхнулся на кровать феникса с мощным импульсом и с громким «треском» ударил по нефритовому столу перед собой.

Черт, больно.

Хо Цайю огляделся с некоторой бдительностью.

«Почему вдовствующая императрица так холодно относится к Чжэню, когда у нас должны были быть близкие отношения матери и сына?»

Ли Цзиньюй придумал импровизированное оправдание и выглядел возмущенным, тайно сигнализируя ближайшему евнуху.

Евнух, который впервые следовал за Императором, чтобы совершить подобное, все еще чувствовал себя немного неловко и сотрудничал осторожно.

«Ваше величество, пожалуйста, успокойтесь. Этот раб думает, что вдовствующая императрица плохо себя чувствует и просто немного устала в последние дни».

Ли Цзиньюй внезапно пришел в ярость.

«Как вы смеете проклинать вдовствующую императрицу? Охранники, вытащите его и забейте до смерти!»

Пинъань опустился на колени со «свистом» и дрожащим голосом умолял:

«Ваше Величество, помилуй! Ваше Величество, помилуй!»

Двое охранников быстро вошли и вытащили Пинъань.

Ли Цзиньюй поднял голову и краем глаза взглянул на Хо Цайюя — как насчет этого, разве он не казался очень неразумным и жестоким?

... На самом деле, он даже подготовил план яростного возражения, если Хо Цайюй будет умолять о жизни евнуха, однако в конце концов ему не нужно было его использовать.

Выражение лица Хо Цайю было несколько тонким.

Только что, на мгновение, Хо Цайю действительно подумал, что Ли Цзиньюй собирается казнить маленького евнуха.

Но после внимательного наблюдения Хо Цайюй заметил, что, хотя евнух дрожал на земле, его глаза были сухими, пальцы неподвижными, а голос сильным. Двое охранников, уводивших его, тоже были нежными, в отличие от того, когда они уводили его.

Во что играет Его Величество?

Приспосабливаясь к меняющимся обстоятельствам, Хо Цайюй спокойно посмотрел на Ли Цзиньюя и сказал:

«Ваше Величество, сегодня нужно начинать урок каллиграфии».

Ли Цзиньюй моргнул, выглядя немного глупо.

Почему Хо Цайюй все еще собирался учить его после демонстрации своей тирании?

Разве он не должен ответить гневом и разочарованием?

***

Выражение лица Ли Цзиньюй, напоминающее выражение лица озорного ребенка, которому не удалось разыграть шутку, было достаточно забавным, чтобы Хо Цайюй захотелось рассмеяться.

Не подозревая, что его отношение к Ли Цзиньюю непреднамеренно изменилось, Хо Цайюй выпрямил лицо.

«Поскольку Ваше Величество попросило этого скромного простолюдина научить Ваше Величество каллиграфии, он, естественно, должен выполнить свой долг».

Увидев, что Ли Цзиньюй с большой неохотой идет к нему, Хо Цайюй притворился, что не заметил его угрюмого выражения лица, и начал объяснять каждый китайский иероглиф.

Несколько дней назад, когда он начал учить Ли Цзиньюя основным иероглифам, он обнаружил, что, хотя Его Величество едва мог читать, он обладал чрезвычайно высокой скоростью обучения и ни в коем случае не был тупицей, даже быстрее, чем средний человек.

По крайней мере, Хо Цайюй не был таким эффективным, когда впервые выучил иероглифы.

Сегодняшнее обучение проходило по тому же образцу. Хо Цайю дважды сам написал иероглифы, затем позволил Ли Цзиньюю имитировать его письмо, и основной набросок уже был сформирован.

Другое дело, хороший почерк или нет.

Если бы Ли Цзиньюй знал о сокровенных мыслях Хо Цайюя, он наверняка сказал бы:

«Друг, знаешь ли ты, что между иероглифами упрощенного и традиционного китайского языка существует взаимопонимание?»

Он был духовным существом в современном обществе и вырос в человеческом доме. Если бы он даже не знал китайских иероглифов, это было бы слишком неловко.

В настоящее время изучение традиционных китайских иероглифов можно быстро запомнить, сравнив их с упрощенными китайскими иероглифами.

Хо Цайюй, естественно, не знал об этом. Удивляясь интеллекту Ли Цзиньюя, он также размышлял о том, что могло заставить такого умного и нормального Императора иметь репутацию жестокого и тиранического человека.

Закончив урок, Ли Цзиньюй немедленно сделал шаг назад, потер слегка раскрасневшееся лицо и глубоко вздохнул, сказал:

«Чжэнь немного хочет пить, давайте сделаем перерыв».

Хо Цайюй кивнул и отложил кисть.

Хрустящий арахис, семена дыни и грецкие орехи поднимались один за другим, и Ли Цзиньюй ел их с большим удовольствием.

Хо Цайюй хмуро посмотрел на те продукты, которые особенно легко вызывали внутренний жар, но воздержался от слов.

Ли Цзиньюй съел несколько орешков и почувствовал себя немного смущенным, когда увидел, что Хо Цайюй вообще не двигается. В конце концов, этот дворец в будущем будет принадлежать Хо Цайюю, а он всего лишь временный гость, который не должен забирать все.

"Вы должны съесть некоторые тоже," - сказал он.

Хо Цайюй был слегка поражен, поставил чашку и легко сказал:

«Эти вещи легко вызывают внутренний жар. Ваше Величество также должны контролировать потребление».

Главный евнух Кан, служивший рядом, едва не покрылся холодным потом, услышав это.

После того, как Пинъань был переведен на Императорскую кухню, его выбрали для службы рядом с Ли Цзиньюем. Кан никогда не имел дело с версией Императора Цзинчана, созданной Ли Цзинььюем, поэтому он знал только об изначальном темпераменте Его Величества — если кто-то осмелился сделать безответственные замечания Его Величеству, милостью Его Величества было бы стащить его на месте и избить. его до смерти.

Воспользовался ли молодой господин Хо снисходительностью Его Величества, чтобы действовать опрометчиво?

Кан опустил голову, ожидая яростной реакции Его Величества.

«Чжэню не будет слишком жарко, не беспокойтесь», — небрежно сказал Ли Цзиньюй, хватая арахис. Почувствовав хрустящую текстуру и аромат, взрывающийся между его зубами, он закрыл глаза от счастья.

Съев одну, Ли Цзиньюй встретился взглядом с Хо Цайюй и, думая, что понял мысли Хо Цайюя, с некоторой жалостью подтолкнул тарелку к себе:

«Ты тоже должен попробовать».

Хо Цайюй из обычной семьи, наверное, раньше даже не ел арахис или семена дыни, верно?

Хо Цайю посмотрел на тарелку с арахисом, но ничего не ел.

Когда Ли Цзиньюй повернул голову, он встретил удивленный взгляд евнуха Кана и спросил:

«Ты тоже хочешь?»

Евнух Кан вырвался из своих мыслей и поспешно опустил голову:

«Этот слуга не посмеет!»

То, что сказал себе Пинъань, не было чушью? Его Величество действительно мог до такой степени терпеть Молодого Мастера Хо?

.........

Покончив с закусками, Ли Цзиньюй заметил, что Хо Цайюй, похоже, вот-вот снова начнет читать лекцию, поэтому быстро задал свой вопрос:

«Как вы нашли эти вчерашние бухгалтерские книги?»

Хо Цайюй слегка нахмурился, не совсем понимая, что имеет в виду Ли Цзиньюй.

«Этот скромный простолюдин в настоящее время учит Ваше Величество, как читать и писать символы в этих книгах»

"Это не так!"  - Ли Цзиньюй настаивал. - «После прочтения этих бухгалтерских книг у вас не появилось никаких мыслей или идей?»

Где ваши планы и стратегии управления страной? Спешите вывести их! Чжень поможет вам реализовать их прямо сейчас!

Ожидание в глазах Ли Цзиньюя сбило Хо Цайюй с толку.

Когда он импульсивно выступил перед судом по поводу их политики во время фестиваля тростниковых цветов, он упомянул налогообложение как проблему. Однако это было только его поверхностное мнение. Прочитав бухгалтерские книги по налогообложению, он обнаружил, что они сложны и трудны для понимания.

Он замолчал на мгновение, прежде чем, наконец, заговорил:

«В настоящее время существует множество налогов и сборов, которые трудно нести людям, включая подушные налоги, налоги на весенние семена, налоги на осенний урожай, земельные налоги, налоги на соль и и т. д. Простые люди много работают круглый год, но большая часть их доходов берется в виде налогов, что делает их жизнь чрезвычайно трудной ».

"Ммм". -Глаза Ли Цзиньюй загорелись.-  «Давай, давай».

«Дома богачей наполнены вином и мясом, а дороги усеяны замерзшими трупами. Для решения этих проблем необходимо основательно реформировать налоговую систему. Нельзя давать коррумпированным чиновникам возможности воспользоваться ситуацией." - Хо Цайюй подумал о нищей жизни солдат и простолюдинов на границе и не мог не стиснуть зубы.

Евнух Кан, стоявший сбоку, обильно вспотел и даже хотел немедленно уйти, чтобы не услышать что-то, чего не должен был слышать.

Его Величество на самом деле обсуждал национальную политику с молодым господином Хо, простолюдином! Разве такие вопросы не следует обсуждать с премьер-министром наедине?

Ли Цзиньюй хотел, чтобы Хо Цайюй мог выплюнуть все слова на одном дыхании, но Хо Цайюй в конце выкинул только одно предложение:

«У этого скромного простолюдина еще не было идеального плана».

Хо Цайю раньше сам думал о некоторых незрелых идеях, но, поразмыслив, понял, что они слишком теоретические и нуждаются в дальнейшей доработке.

Хо Цайюй взглянул на Ли Цзиньюя и заметил его явное разочарование. Это заставило его задуматься, не оставил ли Его Величество его только потому, что он считал его политику жизнеспособной, основываясь на его собственных аргументах. Однако он также был озадачен тем, почему его впервые подвергли наказанию палкой.

Если император его не одобрял, то почему ему предлагали изучать указы, документы и своды законов? Хо Цайюй сжал губы, и его глаза слегка потемнели, когда он вспомнил боль от избиения палкой и лишения, которые он перенес в тюрьме.

Ли Цзиньюй опустил голову, думая о том, как извлечь из романа всю политику Хо Цайюя. Он планировал продвигать эту политику под именем Хо Цайю, тем самым улучшая свою репутацию. Это также выгодно контрастировало бы с печально известной репутацией Ли Цзиньюя как тирана. И народ, и министры знали бы, кого выбирать.

Пропустив этап войны и сэкономив время, они также могли избежать военных потерь!

Разве он не был таким маленьким гением!

.........

Ли Цзиньюй глубоко задумался, почему Хо Цайюй отказывается говорить с ним честно о своей политике.

Возможно, это было потому, что его однажды побили, или, возможно, Хо Цайюй считал Ли Цзиньюя безнадежным и не заслуживающим проведения новой политики...

Ли Цзиньюй снова вздохнул. Если бы он только пришел немного раньше — по крайней мере, он мог бы услышать щедрые слова Хо Цайюя во время Фестиваля цветов*¹!

*¹ 15 марта проводится Фестиваль цветов в Китае. Эти мартовские мероприятия второй декады месяца имеют традиционный ежегодный характер.

Роман был всего лишь вымыслом, а не огромным историческим исследовательским шедевром. Он лишь кратко объяснял философию политики Хо Цайюя, без упоминания о том, как ее следует реализовывать!

После долгих раздумий Ли Цзиньюй почувствовал, что Хо Цайюй недостаточно доверяет ему, и подумал, что никогда не послушается его совета.

Но он ничего не мог поделать, ему нужно было увеличить очки ненависти, поэтому он не мог по-дружески подойти к Хо Цайю...

Ли Цзиньюй грыз скорлупу грецкого ореха на кровати дракона, намереваясь показать свою искренность Хо Цайюю.

Он слышал, что есть старинная поэма, в которой говорится о том, как Император должен искренне относиться к своим подчиненным, и там есть строчка вроде «Император и Генерал снимают свои боевые доспехи»…

Звучит очень стильно!

Итак, в ту ночь Хо Цайюй принял Императора, который пришел только в нижней рубашке.

Хо Цайюй последние два дня читал документы, присланные Ли Цзиньюем.

Все эти документы были собраны Ли Цзиньюем, включая отчеты и постановления, касающиеся налогообложения династии Ди, которые были получены от премьер-министра и суда.

Хо Цайю много читал, когда был дома, но это было не так подробно, как информация, доступная в центре императорского двора. Он все время впитывал новые знания.

Это был не первый раз, когда Ли Цзиньюй приходил к нему ночью, так что Хо Цайюй не слишком удивился. Он думал, что на этот раз Его Величество просто останется с ним в той же комнате, что и раньше, но он не ожидал, что Ли Цзиньюй заберется прямо на его кровать.

Вспомнив, как Ли Цзиньюй часто краснел в его присутствии, Хо Цайюя охватило странное ощущение. Он тайно схватился за одеяло, собираясь с духом, прежде чем спокойно спросить:

«Что имеете в виду Ваше Величество?»

Ли Цзиньюй безуспешно дернул одеяло, поэтому просто сдался и сел прямо на колени Хо Цайюй.

«После тщательного рассмотрения Чжэнь хочет хорошо поболтать с Хо».

Хо Цайюй опустил глаза, его пальцы слегка сжались.

— О чем ваше величество хочет поговорить?

«Когда Чжэнь впервые стал заниматься политикой, Чжэнь думал сделать что-то хотя бы для того, чтобы оправдать ожидания королевских предков и премьер-министра. Однако из-за ограниченных способностей Чжэнь, не может сделать многого. Это очень позорно. "

Как только Ли Цзиньюй сказал это, он заметил едва уловимое изменение в выражении лица Хо Цайю и удивился, почему тот, похоже, не купился на это. Почему Хо Цайю не попался на его уловку?

Он провел бессчетное количество часов, обдумывая это оправдание! С одной стороны, он искренне хотел узнать об умных идеях Хо Цайю, а с другой стороны, он также демонстрировал собственную беспомощность.

После долгого молчания Хо Цайюй медленно заговорил:

«Ваше Величество беспокоится о стране и народе. Этот скромный простолюдин может только видеть, что текущая проблема налогообложения заключается в разнообразных и неясных налоговых категориях. Чтобы решить эту проблему, что-то должно быть сделано с налоговыми категориями..."

Первоначально он планировал предложить перечислить налоговые категории как отдельные статьи, создать две системы сбора и контроля и сократить возможности для коррумпированных чиновников воспользоваться ситуацией.

Однако эти системы, возможно, уже существовали при династии Ди, но их нельзя было эффективно внедрить.

Ли Цзиньюй, услышав предложение Хо Цайюя, не мог не похвалить его:

«Хо Цайюй действительно гений, раз смог придумать «Технику одиночного хлыста»!»

Прочитав роман, Ли Цзиньюй узнал в словах Хо Цайю ссылку на более поздний «Метод одного хлыста». Он предположил, что Хо Цайю намеренно скрывал информацию, потому что считал, что уже принял решение.

Хо Цайюй был немного ошеломлен.

"Техника одиночного хлыста?"

Ли Цзиньюй увидел, что Хо Цайюй притворяется, что не понимает.

«Разве это не просто преобразование хранимого зерна, хлопка и других материальных благ в серебро? Действительно, Чжэнь не ошибся в оценке ваших талантов!»

В настоящее время при династии Ди налогообложение в основном собиралось за счет физических товаров, таких как зерно для весеннего налога и хлопок для налога на хлопок. Точная стоимость этих товаров определялась исключительно налоговиками.

Если налоговый чиновник сказал, что горшок зерна стоит всего один пенни, можно было только неохотно принять это. Если бы не хватило для уплаты нужной суммы налогов, пришлось бы вернуться и найти еще.

Если бы налоги взимались серебром, людям нужно было бы заранее продать свое зерно и другие предметы. Хотя это было бы более обременительно, чем раньше, как только сумма налога, подлежащая уплате, была определена, один платеж решил бы вопрос, освободив их от беспокойства на весь год. Более того, такой подход облегчил бы коммерческую деятельность и позволил бы деньгам и товарам обращаться более свободно.

Это была одна из новых политик, реализованных Хо Цайюй после того, как он взошел на трон в романе.

Чем больше Хо Цайюй рассматривал этот подход, тем больше он чувствовал, что он идеально подходит для управления сложной налоговой системой настоящего. Его сложные мысли, казалось, внезапно прояснились, дав ему беспрецедентное чувство отождествления.

Хо Цайюй был глубоко потрясен, и его выражение лица по отношению к Ли Цзиньюю полностью изменилось. Он был убежден, что его более ранние слова не передавали этого конкретного значения.

Хо Цайю нерешительно спросил:

«Этот метод звучит великолепно, не могли бы Ваше Величество объяснить его подробно?»

Ли Цзиньюй подумал, что Хо Цайюй спрашивает его мнение, поэтому, словно выливая бобы из бамбуковой трубки, он вылил часть содержимого, упомянутого в романе, смешанный с похвалой Хо Цайюю, чтобы он почувствовал свою искренность.

По мере выяснения многих деталей Хо Цайюй все больше убеждался, что если эта стратегия будет реализована на практике, она обязательно принесет людям процветание!

Такая замечательная идея, неужели Его Величество сам придумал ее?

***

С раннего возраста Хо Цайюй проявлял врожденный талант, выходящий за рамки одной области. Его мастерство не ограничивалось сферой литературы или боевых искусств, но с одинаковой легкостью охватывало и то, и другое. Его отец, мудрый и ученый человек, признавал талант сына и часто вовлекал его в дискуссии по вопросам управления и военной стратегии. Несмотря на свои исключительные способности, Хо Цайюй не был похож на других вундеркиндов, которые грелись в центре внимания. Он предпочитал вести себя сдержанно и избегать ненужного внимания, связанного с его достижениями. Тем не менее, в нем нарастало сдержанное чувство гордости, потому что он знал, что его достижения были свидетельством его усердной работы и природного таланта.

Он был твердо убежден, что предполагаемые вундеркинды мира не обладают ничем, кроме таланта к искусству поэзии и склонности к неторопливым занятиям. Напротив, он посвящал свое время исключительно изучению военных и придворных дел, решив оставить свой след в мире силой своих знаний.

Этот непоколебимый настрой привел Хо Цайюя к роковой конфронтации с самим Императором во время одной из его грандиозных процессий. Не испугавшись устрашающего присутствия монарха и его свиты, Хо Цайюй выступил против коррумпированного государства двора и его правителей, которые предавались роскошной жизни, в то время как храбрые генералы, такие как его собственный отец, боролись за защиту границ. Однако такие наглые слова погубили его. Возмущенный Император, не теряя времени, наказал Хо Цайюя, бросив его в тюрьму за то, что он осмелился бросить вызов его власти.

Хо Цайюй смирился с мыслью, что встретит свой конец за холодными, непреклонными решетками своей тюремной камеры. Но по воле судьбы, капризный и неумелый Император проникся к нему особой симпатией. Его Величество приказал освободить его из тюрьмы и приказал императорским врачам заняться его ранами. И как будто этого было недостаточно, ему была дарована привилегия жить в роскошном дворце Цзяолань, где он был щедро снабжен множеством литературных произведений и документов, чтобы просматривать их на досуге.

Сначала Хо Цайю презрительно относился к императору Цзинчану. В его глазах император Цзинчан был простой марионеткой, контролируемой как премьер-министром, так и имперским гаремом. Его правление привело к упадку двора и нации, и если это не была некомпетентность, то что?

Однако убеждения Хо Цайюй вскоре пошатнулись, когда он пришел к поразительному выводу. Император обладал множеством навыков и талантов в управлении страной, намного превосходящих его собственные.

По мере того, как Хо Цайюй глубже погружался в мир придворной политики, он начал понимать, что управлять судом гораздо сложнее, чем он предполагал.

Династия Ди была огромной и сложной организацией со сложными системами и структурами, которые не могли легко контролироваться одним человеком. Предыдущие идеи Хо Цайюй, которые он когда-то считал революционными и способными изменить мир, теперь казались такими же наивными, как детский лепет.

Хо Цайюй бросил взгляд вниз, его пальцы крепко сжались, прежде чем постепенно разжаться.

Возможно, в тот день, когда Его Величество ударил его палкой, это был не просто взрыв гнева. Возможно, это было жестокое пробуждение, суровое напоминание о том, что над ним есть люди и что он не должен ослепляться собственным самодовольством.

Хо Цайюй медленно выдохнул, его голос пронизан тонким восхищением, когда он медленно сказал:

«Ваше Величество мудр».

.........

На следующий день Ли Цзиньюй вручил премьер-министру Политику единого кнута, которую Хо Цайюй составил за одну ночь.

Когда премьер-министр Е прочитал это, выражение его лица слегка изменилось:

«Ваше Величество, это…»

Ли Цзиньюй зевнул и потер усталые глаза.

«Это блестящий план от Хо Цайюй. Премьер-министр, пожалуйста, реализуйте его немедленно».

Премьер-министр Е посмотрел на явно измученного Ли Цзиньюя и некоторое время молчал, прежде чем сказать:

«Этот план слишком рискован. Этот министр считает, что он нуждается в дальнейшем обсуждении».

— Что тут обсуждать? - Ли Цзиньюй сел прямо, пытаясь казаться более сильным,  - «Какие могут быть проблемы с планом Хо Цайю?»

В конце концов, его эффективность была доказана в романе.

«Для такого важного решения необходимо услышать мнение министров Вашего Величества. Пожалуйста, позвольте судебным чиновникам обсудить это на завтрашнем судебном заседании».

Подумав немного, Ли Цзиньюй понял, что доводы премьер-министра были здравыми, поэтому он с готовностью кивнул и сказал:

«Хорошо».

Он полностью верил словам Хо Цайюя, поэтому совсем не волновался.

Увидев уверенное выражение лица Ли Цзиньюй, премьер-министр Е внезапно предложил:

«Если Ваше Величество желает, возможно, этот министр мог бы пригласить Хо Цайюя также на завтрашнее судебное заседание».

Будучи простолюдином без официального звания, Хо Цайюй не имел права присутствовать на утреннем судебном заседании. Однако, если Император даст специальное разрешение, ему будет разрешено присутствовать.

Глаза Ли Цзиньюя загорелись, когда он вдруг что-то понял. Я совсем забыл об утреннем судебном заседании! Я должен был пригласить Хо Цайю раньше!

"Очень хорошо тогда!"

.........

На следующий день во время утреннего суда Ли Цзиньюй устроил так, чтобы Хо Цайюй встал перед залом Тайхэ, и даже хотел приготовить для него стул. Однако Хо Цайюй решительно отказался и добровольно встал сзади.

Ли Цзиньюй был немного разочарован тем, что не смог убедить его.

Этот зал в будущем станет вашей собственностью!

Ли Цзиньюй был полон решимости оказать поддержку будущему императору в реализации его политики. С этой целью он приказал евнуху разбудить его ото сна в нечестивый час, следя за тем, чтобы каждый его вид был безупречным и безупречным.

Вождь Кан, служивший Ли Цзиньюю, еще раз поразился харизме Хо Цайюя. Когда еще Его Величество проявлял такое рвение посетить утренний суд?

Очарование молодого мастера Хо неожиданно так велико!

Если бы молодой мастер Хо мог остаться навсегда, неужели Его Величество никогда больше не станет жестоким и деспотичным правителем?

Ли Цзиньюй взволнованно взошел на трон дракона в зале Тайхэ, его предвкушение пересилило страх перед людьми. Он посмотрел на молчаливых министров и объявил:

«У Чжэня есть план на сегодня, и он хочет, чтобы вы все его услышали».

Министры молчали. Ли Цзиньюй повернул голову и посмотрел на вождя Кана рядом с ним.

Вождь Кан понял и взял заметки, лежавшие рядом с ним на черно-золотой парче, и прочитал их вслух.

Это был список действенных мер и направлений реформы политики единого кнута, реорганизованной Хо Цайю, почти все из которых были предложены самим Хо Цайю.

Ли Цзиньюй не удивился сравнению — все это Хо Цайюй написал в романе, а теперь он просто выдавливал их раньше времени!

На самом деле, Хо Цайюй был крайне удивлен в своем сердце — идея Ли Цзинььюя о «Технике одиночного хлыста» дала ему безграничное вдохновение, и всякий раз, когда у него возникали сомнения в процессе последующего улучшения, он всегда мог найти подходящую отправную точку от Ли Цзинььюя.

Его Величество обладал обширными познаниями в области классики и истории. Однако почему-то он настоял на том, чтобы приписать эту заслугу себе. Хо Цайюй поджал губы, собрал разрозненные мысли и стал спокойно ждать.

После того, как вождь Кан закончил читать записи, Ли Цзиньюй с энтузиазмом спросил:

«Это метод, предложенный молодым мастером Хо. Что вы все думаете?»

По его собственному мнению, этот план должен быть одобрен подавляющим большинством министров. Однако на самом деле, как только Ли Цзиньюй закончил говорить, министры внизу один за другим высказали свои возражения, как будто они заранее договорились сбить предложение.

«Ваше величество, будьте осторожны! Этот метод просто абсурден! У простых людей нет серебра в домах. Где они возьмут серебро, когда будут платить налоги?»

«Если бы правительство распродало конфискованный хлеб, это повлекло бы за собой сделки между чиновниками и купцами. Если бы все это было передано народу, кто знает, какой хаос это вызвало бы!»

«О чем говорит этот малыш! Ваше Величество, налоги — это основа страны, и к ним нельзя относиться легкомысленно!»

.........

Министры были крайне взволнованы, как будто это предложение было непростительным проступком, который в случае его реализации уничтожит всю династию Ди.

Внезапный взрыв голосов заставил лицо Ли Цзиньюя мгновенно побледнеть, а кончики его пальцев сжались и слегка задрожали.

В глазах Хо Цайю это зрелище означало, что придворные чиновники коллективно противостояли Его Величеству. Он не мог вынести этого ни на мгновение.

Хо Цайюй посмотрел на Ли Цзиньюя и почувствовал горечь и страдание в своем сердце, которых он никогда раньше не чувствовал.

Его Величество долго думал и придумал план управления страной, но эти министры раскритиковали его как бесполезный!

Взгляд Хо Цайюй стал холоднее, когда он остановился на голове гражданских чиновников, премьер-министра Е.

Хотя он никогда раньше не был в суде, он знал, что эта ситуация далека от нормальной.

Заставить министров единогласно выступить против Его Величества может только работа премьер-министра!

Премьер-министр Е, казалось, заметил взгляд Хо Цайюя и покосился на него, прежде чем шагнуть вперед и достойно отдать честь:

«Ваше Величество».

Окружающие чиновники тут же замолчали.

Премьер-министр Е выпрямился и сказал:

«Как видите, Ваше Величество, судебные чиновники считают эту политику слишком надуманной. Эти скромные министры умоляют Ваше Величество отменить приказ и не поддаваться на обман некомпетентных людей. Важно вовремя избавиться от паразитов вокруг, чтобы не повредить репутации Вашего Величества».

Ли Цзиньюй крепко вцепился в подлокотники драконьего трона, его лицо стало еще бледнее. Ему потребовалось большое усилие, чтобы произнести несколько слов:

«Что имеет в виду премьер-министр?»

Премьер-министр Е слегка поднял голову, его голос был твердым и сильным:

«Хотя Хо Цайюй — сын хорошего генерала, он вынашивает мятежные мысли, не уважает двор и вызывает хаос в стране, льстя правителю. Ваше Величество казнить этого предателя!»

Остальные министры в унисон опустились на колени, выкрикивая:

«Ваше Величество, пожалуйста, казните предателя!»

Лицо Ли Цзиньюя в одно мгновение стало еще бледнее, в его глазах появилось легкое замешательство.

Что пошло не так?

Не следует ли немедленно всем приветствовать политику единого кнута? Разве Хо Цайю не сможет плавно войти в центр двора и быстро собрать силу и поддержку?

Почему так получилось?

Он смотрел на Хо Цайюя издалека, сквозь коленопреклоненных министров, и чувствовал грусть и вину.

Это все его вина, что будущего императора сейчас отвергают чиновники...

.........

Хо Цайюй увидел чувство вины в глазах Ли Цзиньюя и внезапно все понял.

Неудивительно, что Его Величество хотел отдать ему должное за политику единого кнута.

Это судебное заседание было лишь проверкой между Его Величеством и премьер-министром. Его Величество хотел взять на себя управление двором, а премьер-министр не хотел отказываться от власти. В результате Хо Цайюй стал козлом отпущения за последствия неудачи Его Величества.

Предложение премьер-министра казнить его послужило предупреждением Его Величеству!

Если бы кто-то довольствовался тем, что был императором, ищущим удовольствий, и оставался в пределах их границ, это было бы одно. Но если бы кто-то стремился захватить власть, они бы стали предостережением для будущих императоров!

Хо Цайюй огляделся и увидел презрение в глазах многих министров. Он не злился, а скорее находил это несколько забавным.

Сегодня это был двор Великой Династии Ди.

Они даже не вздохнули, чтобы обдумать такой гениальный план, и просто отвергли его, исходя из собственных интересов!

Их собственная политическая борьба была важнее, чем стремление к благу народа!

Думая об этих червях-паразитах, разжиревших на процветании династии Ди, и о своем отце, который пожертвовал своей жизнью, чтобы защитить эту землю, Хо Цайюй внезапно потерял желание спорить.

Он на мгновение закрыл глаза, перевел дух, сжал кулаки и стал ждать приговора Его Величества.

Внезапно раздался ясный голос Ли Цзиньюя:

«Чжэнь запрещает это! Хо Цайюй — великий талант, способный управлять. Политика единого кнута полезна для страны и народа и должна быть реализована!»

Его голос слегка дрожал, но в нем безошибочно угадывался тон решительного утверждения, не терпящего возражений. Глаза Хо Цайю распахнулись от изумления, зафиксировавшись на виде молодого Императора, сидящего перед ним на драконьем троне.

***

Мысли Ли Цзиньюя были предельно просты.

Несмотря на борьбу за власть и политические махинации внутри двора, все, чего он хотел, — это посадить на трон Хо Цайюя.

Он никому не позволит причинить вред Хо Цайю и любой ценой позаботится о том, чтобы его политика была реализована!

Даже если премьер-министр Е был союзником императора Цзинчана в романе и должен был быть его «товарищем по команде», он не мог противостоять силе убеждения Ли Цзинььюя.

Несмотря на значительное влияние премьер-министра при дворе династии Ди, баланс сил оставался нестабильным. Великий генерал Мэн, стойкий роялист, занимал внушительное положение. Мало того, что он владел половиной желанного тигриного талисмана династии Ди, но и военное министерство также находилось в его юрисдикции. Его отношения с премьер-министром Е были напряженными, поскольку две фракции часто сталкивались друг с другом по вопросам военных расходов.

Однако в последние дни генерал Мэн отсутствовал в столице, отправившись на юго-запад, чтобы подавить восстание. Без его властного присутствия при дворе роялисты оказались в невыгодном положении. Многие из них были военачальниками, искусными в военном искусстве, но не обладавшими искусством дипломатии и риторики. Они были плохо подготовлены для словесной перепалки с гражданскими чиновниками фракции премьер-министра Е.

Но слабый голос не означал отсутствия власти.

Когда Ли Цзиньюй настаивал на защите Хо Цайюя и реализации политики единого кнута, роялисты по-прежнему молча поддерживали его.

Ли Цзиньюй всегда избегал прямого конфликта с другими, но по какой-то причине он внезапно набрался смелости и отказался сдаваться.

Когда ему не удавалось убедить гражданских чиновников, он упрямо стоял перед троном, стиснув пальцы, снова и снова повторяя: «Чжэнь принял решение».

После тупиковой ситуации премьер-министр, наконец, неохотно согласился применить строгий закон в одной из префектур династии Ди в качестве пробного запуска, чтобы увидеть его эффект, прежде чем решить, применять ли его по всей стране.

«Хо Цайю, посмотри, какую префектуру нам выбрать?»

Ли Цзиньюй радостно поманил его к большой карте из желтой козьей шкуры.

Его лицо было еще немного бледным, еще не полностью оправившимся от шока утреннего судебного заседания.

Хо Цайю поджал губы и замер.

«Хо Цайю?» -  Ли Цзиньюй посмотрел на него с некоторым замешательством.

Хо Цайюй вырвался из своих мыслей и внимательно посмотрел на Ли Цзиньюя, прежде чем подойти, встать позади него и посмотреть на карту.

«Пусть этот скромный простолюдин на мгновение задумается».

Ли Цзиньюй почувствовал, что взгляд Хо Цайюя изменился, но он не мог понять, что именно изменилось. Прежде чем он успел сообразить, он услышал, как Хо Цайю твердо сказал:

«Выберите префектуру Циншуй».

«Префектура Циншуй? Почему?»

«Префектура Циншуй находится недалеко от столицы. Местные жители зарабатывают на жизнь выращиванием риса и рыболовством. Налоги на зерно и рыбу всегда собирались в натуральной форме, но теперь они собираются в серебре. проверить эффективность нового метода налогообложения».

Ли Цзиньюй не совсем понял, но кивнул в знак согласия. В конце концов, решения Хо Цайю всегда были правильными.

Наконец, они сделали первый шаг. Ли Цзиньюй был чрезвычайно доволен.

Хотя в этом процессе было много препятствий, политика единого кнута Хо Цайю в конечном итоге была реализована. Он был на 1000% уверен в Хо Цайю и считал, что сможет справиться с этим вопросом.

Что касается премьер-министра...

Ли Цзиньюй почесал ухо, чувствуя себя немного сбитым с толку.

В романе премьер-министр Е и император Цзинчан были синхронизированы и молчаливо сотрудничали, но здесь они стали врагами.

Но он ничего не мог сделать, так как премьер-министр был полон решимости преградить путь Хо Цайю!

Легкая вина, которую чувствовал Ли Цзиньюй, быстро рассеялась, и он потребовал две тарелки арахиса.

Пережевывая угощение, Ли Цзиньюй вдруг кое-что вспомнил и спросил находившегося поблизости вождя Кана:

«Не пора ли сегодня перевернуть табличку?»

Кан был шокирован и подсознательно взглянул на Хо Цайюй. Конечно же, благосклонность Его Величества тонка, как лед. Как Его Величество мог говорить о переворачивании табличек перед Молодым Господином Хо...

Но на вопросы Его Величества, естественно, нужно было ответить, поэтому Кан опустил голову и сказал:

«Да».

Ли Цзиньюй подумал, что уже давно не слышал пения императорских наложниц.

«Тогда давайте перевернем табличку»

Вождь Кан повернул голову и посмотрел на книгу, которую читал Хо Цайюй, затем снова повернулся к Императору, который был поглощен своим арахисом и каким-то образом набрался смелости, чтобы спросить:

«Ваше Величество, следует ли Молодому господину Хо быть включенным в список список зеленых табличек?"

Движение Хо Цайю немного приостановилось, и его взгляд остался на книге, но его внимание, казалось, отвлеклось.

Лапа Ли Цзиньюя, которая бездумно пихала ему в рот арахис, замерла на полпути. Он вздрогнул, поскольку не мог не представить образ будущего Императора, стоящего на коленях перед кроватью дракона и поющего ему.

«Нет, нет, Чжэнь не может этого вынести».

Кан быстро заткнулся.

Ли Цзиньюй внезапно почувствовал сильное угнетение вокруг себя. Он поднял глаза и увидел, что императорская аура Цзывэй снова исходит от Хо Цайюй.

Что он только что сказал, что расстроило Хо Цайюй?

Подождите, разве его целью не было сделать Хо Цайю несчастным?

Сегодня весь день он боролся с премьер-министром и его приспешниками. Ли Цзиньюй и Хо Цайю так долго были едины в своем противостоянии, что он забыл, что на самом деле они враги.

Надменно кашлянув, Ли Цзиньюй отложил свой любимый арахис и повернулся к Хо Цайюю.

«Хо Цайюй, обязательно прибери эти документы сегодня вечером. Чжэнь возвращается, чтобы сначала навестить наложницу. Сэр Кан, давайте вернемся во дворец».

Он не хотел продолжать испытывать чувство угнетения имперской аурой Цзывэй.

Хо Цайюй наблюдал, как молодой император бежал из дворца Цзяолань. Он опустил голову, пытаясь снова отвлечься от книги в руках, но его разум отказывался сотрудничать.

Временами он полагал, что разгадал тайны разума Императора, и все же в другие моменты он оказывался полностью сбитым с толку действиями и мотивами молодого монарха.

.........

Той ночью Ли Цзиньюй снова пробрался в спальню Хо Цайюй.

Так же, как Хо Цайюй подавил свои сложные эмоции, внезапное появление Ли Цзиньюй снова пробудило их.

«Ваше величество заходит так поздно. Этот скромный простолюдин удивляется…»

Ли Цзиньюй сухо рассмеялся и сжал шею:

«Чжэнь… Чжэнь совсем один во дворце, и ему очень одиноко…»

У-у-у, опять пришел этот жуткий холод!

Он мог только быстро бежать во дворец Цзяолань за помощью!

Хо Цайюй посмотрел на него немного странным взглядом.

— Ваше величество, разве вы не должны были навестить наложницу сегодня вечером?

«Ну… Чжэнь считает, что важнее приехать к Хо Цайю побеспокоиться о делах страны».

Он снова перевернул табличку и подошел к наложнице, которую не знал, но прежде чем он успел даже заговорить, он почувствовал в воздухе холодок, внезапную ледяную ауру, которая, казалось, нацелилась на него одного.

Вокруг него другие обитатели дворца лежали неподвижно и без сознания. Недолго думая, Ли Цзиньюй бросил наложницу и побежал прямо во дворец Цзяолань.

Хо Цайю посмотрел на него со сложным выражением лица, через мгновение вздохнул и встал с кровати, сказав:

«Ваше Величество, пожалуйста, отдохните немного».

Ли Цзиньюй ожидал, что испытает сильное давление имперской ауры Цзывэй и не заснет, пока, в конце концов, не заснет, сидя на краю кровати, подобно тому, что случалось раньше. Однако, к его удивлению, на этот раз у него была кровать, на которой он мог лечь и поспать.

Не теряя времени, он быстро скинул свои мягкие сапоги и забрался в кровать, завернувшись в одеяло, позволив ощущению ауры имперской Цзывэй проникнуть во все его тело, прежде чем он обрел чувство безопасности.

Хо Цайюй молча стоял рядом с ним, наблюдая, как Император заползает в кровать, где он только что лежал, даже зарывшись в нее головой, и необъяснимым образом почувствовал покалывание, которого никогда раньше не испытывал.

Как раз когда он задавался вопросом, что это за чувство, Ли Цзиньюй внезапно высунул голову из-под одеяла, выглядя немного смущенным, и сказал ему:

«Почему бы тебе тоже не подойти?»

Кровать-феникс во дворце Цзяолань была достаточно большой, чтобы на ней могли спать два человека.

Только тогда Хо Цайюй вспомнил, что была еще ранняя весна, и хотя драконий обогреватель горел, оставаться на улице всю ночь было слишком холодно для смертных.

В конце концов, Хо Цайюй был будущим императором! Что, если он простудился или заболел ревматизмом от холода?

Ли Цзиньюй откинул одеяло и жестом пригласил его подойти, похлопав по кровати и сказав:

«Ложись».

Они и раньше спали вместе, и он ничего не чувствовал после того, как заснул под давлением ауры Цзывэй. Находясь ближе к ней, он действительно чувствовал себя более непринужденно.

Хо Цайюй инстинктивно сделал шаг назад и сказал:

«Этот скромный простолюдин будет спать снаружи».

Ли Цзиньюй был немного озадачен, но настаивал:

«Не болтай чепухи, ложись скорее!»

Хо Цайюй на мгновение заколебался, прежде чем медленно подойти и лечь рядом с Ли Цзиньюй.

Ли Цзиньюй со спокойной душой засунул голову обратно в одеяло и вскоре заснул в глубокой темноте.

Чувствуя мягкое, теплое тело рядом с собой, испускающее длинное и ровное дыхание, Хо Цайюй медленно расслабился.

Но он больше не чувствовал сонливости.

Несмотря на большую кровать, Император спал прямо рядом с ним, свернувшись клубочком, как клецка, положив голову на предплечье.

Хо Цайюй слышал от своей матери, что люди, живущие в тревоге, обычно спят в этой позе, свернувшись калачиком.

Он опустил глаза и почувствовал пушистую голову, плотно прижатую к его предплечью.

Его Величество действительно каждый день жил в тревоге.

Напугала ли его сегодняшняя конфронтация с премьер-министром?

Вспоминая бледное и испуганное выражение лица Ли Цзиньюя во время утреннего заседания суда и дрожащие пальцы, когда он встал, чтобы противостоять премьер-министру, Хо Цайюй не мог не похлопать Императора по плечу.

Его Величество должен был быть самым бесстрашным человеком в мире, но его честь, действия и мысли были под контролем других.

Он ясно видел, что сегодня произошло в суде — фракция гранд-маршала сначала ничего не сказала и встала только тогда, когда император и премьер-министр столкнулись друг с другом.

Они действовали не по воле Императора, а просто для того, чтобы подавить высокомерие премьер-министра.

Возможно, Великий Маршал также не хотел, чтобы Его Величество стал квалифицированным Императором.

«Роялисты» хотели только номинального императора и не хотели настоящего правителя, который мог бы контролировать двор.

Как Его Величество рос в такой опасной среде все эти годы?

Хо Цайюй почувствовал легкую душевную боль.

Несмотря на то, что он вырос в такой среде, Его Величество все еще обладал способностью управлять и хотел уменьшить налоговое бремя на народ.

Внезапно он почувствовал, как человек, спящий рядом с ним, слегка шевельнулся.

Возможно, бессознательно ища тепла, Ли Цзиньюй придвинулся всем телом ближе к Хо Цайю, обвив рукой его талию и плотно прижав ноги к бедру Хо Цайюя.

Хо Цайюй стал невероятно жестким.

Он никогда раньше не был в таком интимном положении ни с кем.

Ваше Величество...

***

На следующий день Ли Цзиньюй проснулся и обнаружил, что находится в объятиях Хо Цайюя*. Проснувшись, он сразу же заметил очевидное присутствие темных кругов под глазами Хо Цайюй.

*Переводчик:

Оооооо, достижения, наконец-то. Объятия есть, остался поцелуй.

Ли Цзиньюй протер глаза, сел и ошеломленно спросил:

«Ты плохо спал прошлой ночью?»

Хо Цайюй некоторое время молчал, прежде чем ответить:

«Не о чем беспокоиться, Ваше Величество».

Только тогда Ли Цзиньюй понял, что все это время лежал в объятиях Хо Цайюя. Вздрогнув, он быстро сел.

Увидев, как Хо Цайюй изо всех сил пытается растереть половину своего тела, которое онемело от того, что его прижали, Ли Цзиньюй почувствовал себя немного виноватым и спросил:

«Ты в порядке?»

Раньше он спал, зарываясь глубоко в мягкую стружку. В предыдущие разы, когда он спал в покоях Хо Цайюя, они не делили постель, поэтому он не ожидал оказаться в объятиях будущего Императора...

Хо Цайюй на мгновение задумался, прежде чем ответить:

«Ничего».

Ли Цзиньюй проснулся, его голова все еще была под одеялом, а его волосы были в беспорядке. Недолго думая об этом, он встал с постели и позвал евнуха, чтобы тот пришел и позаботился о нем.

Евнух Кан вошел с опущенной головой и увидел, что Его Величество сияет, в то время как у юного господина Хо были темные круги под глазами, и он не мог встать с постели.

Казалось, Его Величество не давал спать молодому мастеру Хо всю ночь...

Отбросив неуважительные мысли, евнух Кан быстро подошел к Ли Цзиньюю, помогая ему одеться и сделать прическу.

Было еще достаточно рано, чтобы добраться до утреннего суда. Вспомнив, что ему нужно поговорить с премьер-министром о следующих шагах в отношении политики единого кнута, Ли Цзиньюй неохотно встал и вышел из комнаты.

Внезапно он обернулся и посмотрел на Хо Цайюя, который все еще лежал в постели, потягиваясь.

«Хо Цайю, пойдем со мной»

В глазах Ли Цзиньюй во всем дворе, гражданском или военном, не было никого столь милого, как Хо Цайюй.

Хо Цайюй удивленно посмотрел на него. Он думал, что после прохождения теста премьер-министра от него больше не будет пользы в качестве щита. Почему Его Величество все еще хотел, чтобы он пошел с ним? Император собирался сегодня сыграть в шахматы с премьер-министром?

Хо Цайюй встал с кровати, его ноги, которые были прижаты всю ночь, все еще немного онемели. Но он все равно настоял на том, чтобы подойти и склонил голову, сказав:

«Этот скромный простолюдин подчиняется приказам Вашего Величества».

Евнух Кан не мог смотреть. Его Величество был еще отморозком! Бедный юный мастер Хо, как Его Величество мог не дать ему как следует отдохнуть?

Он терпел и терпел, но не мог не спросить тихо:

«Ваше величество, следует ли этому рабу сделать ванну с орхидеями*?»

*В начальных главах, Чжэню предложили искупаться в ванной с орхидеями но он отказался, вместо этого предложил искупаться Хо, но такую ванную оказывается мог принять только император[точно не помню].

Прошлой ночью они не позвали на ароматическую ванну, так что после того, как Его Величество и Молодой Мастер Хо развлеклись, они, вероятно, еще не мылись и не прибирались...

Ли Цзиньюй ненавидел принимать ванну, поэтому без раздумий отказался:

«Нет необходимости. Пришло время для утреннего суда».

Евнух Кан закрыл рот и бросил на Хо Цайю сочувственный и беспомощный взгляд.

.........

Ли Цзиньюй потащил Хо Цайюя на утренний суд, чтобы подбодрить его.

Но когда министр прямо заметил, что безымянный Хо Цайюй не заслуживает стоять в зале Тайхэ, Ли Цзиньюй расстроился.

Отложив в сторону тот факт, что в будущем мир будет принадлежать Хо Цайю, он намеренно взял его с собой, чтобы повысить его храбрость. Как он мог позволить кому-то, кого он даже не знал, так легко критиковать его?

«Как можно считать Хо Цайюй безымянным?» -  Ли Цзиньюй сел прямо, намеренно сделав свой тон холоднее. - «Чжэнь планирует дать ему официальную должность и позволить ему наблюдать за реализацией политики единого кнута».

Министр услышал неудовольствие в тоне Ли Цзиньюя и тут же отступил. Он говорил только в соответствии с инструкциями премьер-министра, и ему не нужно было сильно оскорблять Императора за это.

Император всегда был неразумен, казнил министров без всякого веского оправдания. Было необычно видеть такие инциденты, как недавнее коллективное заявление, когда массы не несли ответственности.

Увидев, что министр отступил, премьер-министр Е пробормотал себе под нос:

«Бесполезно», - затем выступил вперед и сказал - «Ваше Величество, как предусмотрено Кодексом законов Великой династии Ди, назначение чиновников в столице должно соответствовать определенные требования, такие как наличие образования в Академии Ханьлинь или наличие звания. Они не могут быть выбраны произвольно».

Ли Цзиньюй посмотрел на премьер-министра Е и нашел его все более неприятным. Не в силах сдержаться, он выпалил:

«Кто сказал, что у него нет титула?»

Премьер-министр Е был слегка ошеломлен.

«Генерал Хо И погиб на границе. Согласно закону, его титул могут унаследовать выдающиеся члены его семьи, не так ли?» - Ли Цзиньюй вспомнил содержание романа и слегка вздернул подбородок - «Чжэнь считает, что Хо Цайю достаточно выдающийся и, безусловно, может унаследовать этот титул».

Премьер-министр Е глубоко нахмурился.

«Ваше Величество, вернулся только один боевой отчет о ситуации с генералом Хо И, и в нем нет подробных объяснений. До сих пор не ясно, умер ли он на границе или где-то еще, поэтому не следует опрометчиво присваивать титул».

Стиснув зубы, Хо Цайюй поднял глаза и внимательно посмотрел на премьер-министра Е.

Как он мог не услышать скрытый смысл в словах премьер-министра Е?

Это было обвинение его отца в том, что он не погиб достойно на поле боя!

Хо Цайюй почувствовал, как кровь прилила к его груди, и ему захотелось ударить этого вероломного министра по лицу.

Его отец и бесчисленное количество товарищей по оружию ценили свою кровь и жизни, чтобы защитить династию Ди, но теперь они были оклеветаны этими чиновниками, которые получили свои должности благодаря кумовству!

На самом деле Ли Цзиньюй редко понимал, что имел в виду премьер-министр Е.

В романе императорский двор запретил выдачу значительной суммы компенсационных средств на основании «неясных обстоятельств». В результате император Цзинчан ранее унижал семью Хо, делая пренебрежительные замечания в адрес генерала Хо И, предполагая, что он мог быть убит своими людьми при попытке дезертировать.

Ли Цзиньюй знал, что если он хочет сохранить свой тиранический имидж и резко увеличить количество очков ненависти Хо Цайюя, то сейчас лучшая возможность.

Репутация его отца и безопасность его семьи всегда были занозой в боку Хо Цайюя.

Если он согласится со словами премьер-министра Е, он наверняка сможет мгновенно разозлить Хо Цайюя.

Ли Цзиньюй неосознанно оглянулся.

Его зрение было не очень хорошим, поэтому он не мог ясно видеть выражение лица Хо Цайюй. Он мог видеть только пару глаз, горящих пламенем в лучах утреннего солнца.

Ли Цзиньюй мог даже представить гнев, унижение и замешательство на лице Хо Цайюй.

Внезапно из его сердца хлынула горячая кровь, заставившая его выпалить:

«Генерал Хо И умер за страну, чтобы у вас была возможность выступить в этом зале Тайе. Как смеет премьер-министр плохо отзываться о мученике? ?!"

В зале Тайе повисго молчание.

Хо Цайюй в изумлении посмотрел на Императора.

Премьер-министр Е, казалось, был удивлен внезапной вспышкой Ли Цзиньюя. Его брови нахмурились, когда он какое-то время молча смотрел на Ли Цзиньюя. Он собирался что-то сказать, но услышал, как Ли Цзиньюй сказал военным чиновникам, которые все это время молчали:

«Почему бы вам, генералы, не подумать о том, кто дал нам мир и стабильность, которые мы имеем сегодня при династии Ди?»

Фракция гранд-маршала уже была очень опечалена смертью генерала Хо И и отсутствием внимания к его последствиям, но из-за инструкций, оставленных гранд-маршалом перед кампанией умиротворения, они не противостояли фракции премьер-министра напрямую, поэтому они все время молчал.

Теперь, когда Император выразил явную поддержку военным генералам, они вдруг оживились в своих мыслях.

В течение долгого времени удержание Министерством доходов средств от Военного министерства было источником беспокойства для военной фракции, а также важным источником рычагов для агрессивного поведения премьер-министра. В прошлом Император был близок к премьер-министру, но теперь, когда между ними возник конфликт, значит ли это, что фракция гранд-маршала также имеет шанс подняться?

Подумав таким образом, военные чиновники переглянулись и встали, чтобы поддержать Ли Цзиньюя.

Премьер-министр Е поднял глаза и на мгновение встретился взглядом с Ли Цзиньюй. Он слегка опустил голову с неясным выражением лица и неохотно сказал:

«Раз Ваше Величество приняло решение, то эти министры будут следовать вашим приказам».

После этого Хо И был посмертно удостоен воинского звания, а Хо Цайюй был повышен до звания и даже получил должность «инспектора налоговых служащих» для надзора за осуществлением политики единого кнута в префектуре Циншуй.

Хо Цайюй держал нефритовую табличку, олицетворяющую его официальное звание и дворянский титул, со слегка ошеломленным выражением лица. Его не слишком заботил собственный титул, но честь отца всегда была для него больным местом.

Теперь Его Величество посмертно почтил своего отца и дал ему возможность проводить новую политику.

Глаза Хо Цайю наполнились слезами. Он прикусил губу, прежде чем склонить голову.

.........

После утреннего заседания суда премьер-министр Е вышел из зала Тайхэ с ничего не выражающим лицом и оглянулся на мемориальную доску над входом.

Почувствовав плохое настроение премьер-министра, чиновник подошел к нему и польстил:

«Чего волноваться, премьер-министр?

«Да, просто домашний питомец», — невыразительно повторил премьер-министр Е, а затем вдруг посмотрел на чиновника - «Вы также считаете нелепым предложение инспектора Хо о новом законе о налогообложении?»

Глаза чиновника загорелись.

«Конечно! При администрации премьер-министра наш двор был безупречен. Что может знать самец, который пришел к власти, продав свою внешность?»

Премьер-министр внимательно посмотрел на него на мгновение, прежде чем вздохнуть:

«Помощник министра, вы, ваши способности не соответствуют вашему положению».

С этим он ушел.

Помощник министра Ю стоял и размышлял. Думал ли премьер-министр повысить его, заявив, что его способности не соответствуют занимаемой должности?

.........

Хо Цайюй только что был официально назначен, и, согласно протоколу, он должен был быть освобожден из дворца, чтобы основать собственное хозяйство.

Однако Ли Цзиньюй настоял на том, чтобы оставить его во дворце.

«Чжэнь еще не до конца научился читать. Хо Цайю пока может остаться во дворце».

На этот раз Хо Цайюй не сопротивлялся, как сначала, и только попросился домой в гости.

Он так давно не видел свою мать и сестру, поэтому всегда беспокоился о них.

Ли Цзиньюй подумал, что пока Хо Цайюй еще не ввел в действие новый закон о налогообложении, он, вероятно, не сбежит, поэтому с готовностью согласился.

Он только попросил, чтобы Хо Цайюй вернулся до наступления темноты. В противном случае, что бы он сделал, если бы снова столкнулся с этой леденящей аурой сегодня вечером?

В тот импульсивный день Хо Цайюй ушел из дома в приступе гнева и долго не возвращался. В этот период он почти столкнулся со смертью, и его душевное состояние сильно отличалось от того, когда он покинул дом.

Дом семьи Хо в столице был невелик, но под управлением матушки Хо был очень теплым. Двор был организован и упорядочен, а полированная плита из голубого камня возле колодца блестела на солнце.

Девушка в конопляной шпильке и матерчатой юбке мыла рис у колодца. Она была слегка поражена, когда Хо Цайю толкнул дверь, а затем радостно воскликнул:

«Ты вернулся!»

Глаза Хо Цайю потеплели:

«Сестра».

Хо Цайцзинь стряхнула воду с рук и быстро подошла. Как только Хо Цайюй подумал, что у них будут теплые и трогательные объятия, холодный всплеск воды ударил его в лицо с «шлепком».

«Эта пощечина для мамы». - Голос Хо Цайцзинь был строг, но в ее глазах были слабые слезы. - «Как вы можете опрометчиво перехватить карету дракона Его Величества? Вы боитесь, что Мать еще не взбесилась до смерти?»

Кто знал, сколько раз мать и дочь плакали дома, узнав, что Хо Цайюй был брошен во внутреннюю тюрьму за оскорбление Императора!

Хо Цайю коснулся левой щеки, чувствуя себя виноватым, и опустил голову.

«Это была моя вина».

Если бы Его Величество был таким глупым и жестоким, как говорят слухи, он бы уже был похоронен в глуши и, возможно, даже вовлек свою семью!

Хо Цайцзинь знала, что ее младший брат всегда был очень упрямым. Редко можно было видеть, чтобы он так послушно признал свою ошибку. Когда ее гнев утих, она посмотрела на него с головы до ног и, увидев, что Хо Цайю выглядит невредимым, вздохнула с облегчением.

— Хорошо, что ты в порядке. Мама ушла, заходи первым.

Хо Цайюй вошел в комнату и собирался поболтать со своей сестрой, когда его глаза вдруг заметили что-то на углу стола. Он слегка нахмурил брови:

«Что это?»

Это была изысканная нефритовая чаша, подозрительно выглядевшая так, будто ее вытащили прямо из сокровищниц императорского дворца.

***

После назначения на официальную должность Хо Цайюй каждый день был занят.

Утром ему пришлось явиться на утренний суд, споря с чиновниками из Миндоходов и Минкадров. Вечером ему все еще приходилось давать Ли Цзинью уроки каллиграфии.

Ли Цзиньюй предполагал, что теперь, когда Хо Цайюй занимается государственными делами, он, наконец, может перестать беспокоиться об обучении чтению и письму. Однако он не ожидал, что Хо Цайю будет гораздо более прилежным и ответственным, чем он мог себе представить. Он по-прежнему каждый день выносил мемориалы и дворцовые дебаты, чтобы научить его узнавать характеры. Иногда они также вместе обсуждали новые политические вопросы.

Понимание Ли Цзиньюй новой налоговой политики пришло исключительно из романа. Он знал только общую идею, но не понимал деталей, поэтому часто сопротивлялся, когда его спрашивали об этом.

Что не так с этим Хо Цайю? Очевидно, это его новая политика, почему он утруждает себя обсуждением ее со мной? Это потому, что ему нравится видеть меня смущенным?

И ему еще предстояло заниматься каллиграфией...

О боже, так трудно держать кисть! Не могли бы они попробовать использовать ручку или карандаш? Хотя он никогда раньше не пользовался ручкой, он уже представлял, насколько проще будет держать ее в руках, чем кисть, особенно когда он наблюдал, как его владелец ловко водил ручкой по бумаге.

К счастью, недавно созданное Бюро железа и дерева вскоре прислало ему колесо для хомяка, о котором он так мечтал, что позволило ему снова обрести самое большое счастье в своей жизни.

Огромный деревянный каток почти трехметровой высоты имел прочное деревянное колесо, скрепленное заклепками. Дополнительно подножка для бега на ролике была покрыта слоем меха.

С широкой ухмылкой на лице Ли Цзиньюй нетерпеливо приказал персоналу Бюро железа и дерева установить огромное колесо для хомяка прямо в его спальне. Отгоняя всех евнухов и праздный персонал на своем пути, он жадно вскарабкался на руль и пустился бежать.

Так освежает!

Погруженный в эйфорию новообретенного счастья, Ли Цзиньюй провел весь день в своей спальне, полностью игнорируя вечерний урок каллиграфии. Вместо этого он часами бегал на огромном колесе для хомяков, и к тому времени, когда он закончил, его тело было мокрым от пота.

Когда он лежал на полу, тяжело дыша, чувствуя себя крайне измученным, но блаженно довольным, евнух Кан вошел в комнату и уважительно спросил:

«Ваше Величество собирается перевернуть зеленую табличку сегодня вечером?»

Пришло время снова перевернуться?

Ли Цзиньюй на мгновение задумался и махнул рукой:

«Нет необходимости».

Он все еще хотел бежать некоторое время спустя.

«Ваше Величество желает принять ванну? Ванна с орхидеями готова».

Когда Ли Цзиньюй был еще беззаботным маленьким хомячком, у него было сильное отвращение к воде, и он предпочитал мыться с помощью мягкого песка, который ему предоставила его хозяйка. Однако в то время у него была гладкая шуба и некоторый уровень способности к самоочищению, чего люди не могли достичь.

Теперь, с этим липким потом по всему телу...

Ли Цзиньюй на мгновение заколебался и неохотно сказал:

«Хорошо, Чжэнь примет ванну».

Во дворце был специальный бассейн для купания, а также большая деревянная ванна, покрытая ярко-красным лаком, наполненная теплой водой и усыпанная орхидеями, чтобы создать ванну с орхидеями.

Не желая вызывать переполох, Ли Цзиньюй не пошел в бассейн, а вместо этого попросил удобную ванну с орхидеями.

После того, как ванну с орхидеями принесли, Ли Цзиньюй прогнал всех прислуживающих дворцовых горничных. В противном случае тиран, дрожащий перед водой из ванны, обязательно сломается и потеряет всякий смысл своего тиранического образа.

Столкнувшись лицом к лицу с целой ванной с теплой водой, плавающей с орхидеями, Ли Цзиньюй неоднократно пытался настроить себя мысленно, пытаясь загипнотизировать себя тем, что это была ванна с мягким песком.

Ли Цзиньюю пришлось признать, что, несмотря на его внутреннюю неприязнь к водяным баням, человеческое тело действительно очень подходило для горячих ванн.

После тренировки замачивание в горячей воде может быть очень расслабляющим, так как оно открывает поры на теле, создавая ощущение комфорта.

Со смесью сопротивления в сердце и удовольствия в теле Ли Цзиньюй сумел погрузиться в ванну.

Как только он преодолел свое первоначальное сопротивление, он постепенно расслабился и погрузился в воду, оставив над поверхностью только голову. Комфорт теплой воды был настолько заманчивым, что он почувствовал искушение надувать пузыри в воде.

По мере того, как он все глубже погружался в расслабление, мысли Ли Цзиньюй начали блуждать, обдумывая, какие еще игрушки он мог бы запросить в Бюро железа и дерева, рассеянно считая картины и кошек на потолке.

...Чтоп.

Кошка?!

Глаза Ли Цзиньюя расширились от шока, когда он встретился взглядом с черной кошкой, свисающей вниз головой с потолка. Кошачья ухмылка была пугающе похожей на человеческую, вызывая мурашки по спине Ли Цзиньюя.

Внезапно комнату наполнил сильный холод, словно к нему ползла извивающаяся масса змей. Ли Цзиньюй застыл на месте, не в силах пошевелиться, так как страх схватил его сердце.

.........

Держа книгу, которую он подготовил на сегодня, Хо Цайюй уже давно ждал во дворце Цзяолань, но знакомая фигура Императора еще не прибыла. Он не мог не спросить евнуха, назначенного ему служить:

«Его величество сегодня что-нибудь задерживает?»

Евнух вышел узнать и вернулся, чтобы ответить:

«Его Величество был в спальне весь день».

— Весь день в спальне?

Глаза Хо Цайю слегка опустились.

— Его величество вызывал других чиновников?

Евнух на мгновение задумался, прежде чем ответить:

«Сегодня утром пришли люди из Бюро железа и дерева, но других министров позже не вызывали».

Хо Цайюй втайне вздохнул с облегчением, хотя и не знал, почему так себя чувствует.

В последние несколько дней Ли Цзиньюй практиковался рядом с ним в каллиграфии, и внезапная тишина заставила Хо Цайю почувствовать себя очень неловко.

Некоторое время читая документы, связанные с новой налоговой политикой, Хо Цайюй не мог удержаться, чтобы не встать и не схватить две книги.

— Я собираюсь увидеть Его Величество.

Евнух, служивший Хо Цайю, сначала был удивлен, но вскоре понял ситуацию и осторожно предположил:

«Молодой господин Хо, возможно, Его Величество что-то задерживает. Возможно, в этот момент лучше не беспокоить Его Величество».

Интерес Его Величества к Хо Цайю превзошел его интерес к любой из имперских наложниц раньше, а также ожидания дворцовых служителей. Никогда прежде Его Величество не благоволил к кому-либо так сильно!

Теперь, когда интерес Его Величества изменился, слуги дворца почувствовали некоторое облегчение.

«Кроме того, Его Величество, вероятно, собирается перевернуть табличку в это время», — добавил евнух, увидев, что Хо Цайюй все еще хочет выйти. «Если молодой господин Хо хочет сохранить благосклонность, лучше не беспокоить Его Величество в это время».

Перевернуть табличку?

Внезапно он почувствовал, как будто на него вылили ведро холодной воды, от чего у него застыло сердце. Он крепче сжал документы, которые держал в руке.

Он не мог объяснить, почему слух о Его Величестве, листающем список наложниц, заставил его чувствовать себя неловко.

Хо Цайюй слегка опустил взгляд, затем снова сел за стол и вновь начал просматривать документы.

Вскоре он опять поднял голову.

Казалось, что есть некоторые проблемы с реализацией новой политики, которые необходимо срочно обсудить с Его Величеством.

Поскольку это касалось важных политических вопросов, которые высоко ценились Его Величеством, Хо Цайюй подумал, что не помешает его прервать.

Найдя подходящую причину, Хо Цайю больше не колебался. Несмотря на разочарование евнуха, он собрал документы и встал, чтобы отправиться в спальню императора.

.........

Получив сообщение о том, что Хо Цайюй просил аудиенции у Императора, евнух Кан, охранявший дверь спальни Его Величества, был слегка удивлен. Почему молодой господин Хо захотел увидеть Его Величество в такой поздний час?

Молодой дворцовый посыльный дерзко спросил:

«Молодой господин Хо здесь, чтобы искать благосклонности?»

Евнух Кан похлопал его по плечу и отругал:

«Ты слишком много говоришь, разве ты не ценишь свою жизнь?»

К обсуждению вопросов, связанных с Его Величеством, нельзя относиться легкомысленно!

Поскольку Его Величество проинструктировал, что никто не должен присматривать за ним во время купания, евнух Канг постучал в дверь и спросил:

«Ваше Величество, молодой мастер Хо просит аудиенции».

Зал молчал.

"Ваше Величество?"

Озадаченный, евнух Кан позвал еще несколько раз, но изнутри все еще не было ответа. Он попытался толкнуть дверь, но обнаружил, что она не поддается, что заставило его немного занервничать.

Он сам закрыл дверь и не слышал, чтобы она запиралась изнутри...

В этот момент Хо Цайю уже вывели из зала, и он услышал панический голос евнуха Канга. Его сердце сжалось, и он быстро подошел:

«Что случилось?»

«Его Величество купается внутри уже полчаса. Этот слуга только что несколько раз звал, но ответа не было…»

— Тогда почему бы тебе не найти кого-нибудь, кто выломает дверь?

Евнух Канг сжал шею и нервно ответил:

«Э-э… Этот слуга не посмеет сломать дверь Его Величества…»

Несмотря на то, что темперамент Императора значительно улучшился, его репутация из прошлого все еще сохранилась! Евнух Кан не хотел ломать дверь и навлекать на себя гнев Его Величества, который мог привести к его казни!

Взгляд Хо Цайюя слегка потемнел, когда он посмотрел на великолепную и роскошную дверь зала. Он шагнул вперед и сказал низким голосом:

«Я сделаю это».

Евнух Кан был сильно встревожен.

«Молодой господин Хо, так не пойдет. Что, если Его Величество рассердится…?»

Хо Цайюй проигнорировал его, подошел к двери дворца и толкнул ее. Как и ожидалось, внутри не было никакого движения, как сказал евеух Канг. Не долго думая, он собрал свою внутреннюю энергию и разбил дверь ладонью!

"Хлоп!"

Дворцовая дверь во внутренний зал была изготовлена из уникального дерева, которое не производило никакого шума при открывании и закрывании. Он был укреплен как железными, так и каменными замками, но Хо Цайюй обладал такой огромной силой, что смог сломать его без особых усилий.

Хо Цайю смел разбросанные щепки и быстро вошел внутрь. Обойдя экран, он увидел огромную резную деревянную бочку, точно такую же, как и ванну из орхидей, которую ранее устроил для него Император.

Ли Цзиньюй был невероятно напуган, и у него был бледный цвет лица. Он был плотно прижат к одной стороне деревянной бочки, его руки были вытянуты, а пальцы крепко сжимали край бочки, и он смотрел в ужасе.

Хо Цайю внезапно почувствовал себя неловко без всякой причины.

"Ваше Величество?"

Хо Цайюй быстро подошел к ванне и уже собирался что-то сказать, когда заметил, что Ли Цзиньюй повернул голову и посмотрел на него. Он увидел слезы в прекрасных глазах Ли Цзиньюй, а затем Ли Цзиньюй с плеском выпрыгнул из ванны и приземлился прямо в ожидающие объятия Хо Цайюй.

Холодная вода залила всю одежду Хо Цайю.

Хо Цайюй инстинктивно схватил Ли Цзиньюя, но был ошеломлен, когда Император начал обильно плакать в его объятиях. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь будет так обнимать Императора, утешая его, когда он плачет.

Его Величество не низкий и не тяжелый, и его легко поднять одной рукой.

Но он быстро отбросил эту мысль.

Хо Цайюй немного растерялся, не зная, куда деть руки. Он опустил голову и спросил:

«Ваше величество в порядке?»

Ли Цзиньюй крепко вцепился в шею Хо Цайюя, пытаясь обернуться вокруг него, как кулон. Он рыдал и хватал ртом воздух, отчаянно держась.

"Там кот, кот..."

Кошка?

Хо Цайюй вспомнил, куда ранее смотрел Ли Цзиньюй в ванне, и проследил за его взглядом. Он посмотрел на потолок, но ничего там не нашел.

Но страх и слезы на лице Его Величества отнюдь не были фальшивыми.

Хо Цайюй обеими руками держал Ли Цзиньюя за талию и ноги, не зная, как его утешить. Несмотря на свою обычную сообразительность, которая могла выиграть споры с чиновниками из Министерства доходов, он потерял дар речи и смог лишь неловко успокоить Императора, сказав:

«Не волнуйтесь, Ваше Величество. Я здесь. "

Хо Цайюй не ожидал, что эти бесполезные слова подействуют, но, к его удивлению, Ли Цзиньюй постепенно перестал плакать.

Однако его руки по-прежнему крепко обнимали шею Хо Цайю, потирая голову о его грудь.

Хо Цайюй почувствовал странное покалывание в тех местах, где на него опиралась голова Императора.

В этот момент евеух Кан ворвался в комнату и был ошеломлен, увидев Императора, висящего на руках Хо Цайюя без одежды. Он удивленно воскликнул:

«Ваше Величество?»

Хо Цайюй вышел из транса и, держа Ли Цзиньюя, спокойно вышел из ванны. Он сказал:

«Его Величество, кажется, напуган».

Не в силах увидеть выражение лица Ли Цзиньюя, вождь Кан заметил, что Император не возражает против того, чтобы Хо Цайюй держал его, и быстро взял сбоку полотенце, чтобы вытереть воду с Императора, так как он мог видеть, что тот все еще мокрый от воды. ванна.

Ли Цзиньюй теперь был напуган до смерти, но внушительная аура Цзывэй заставляла его чувствовать себя в безопасности. Когда он почувствовал приближение евеух Канга, он решительно запротестовал:

«Не подходи!»

Евнух Кан немедленно остановился, чувствуя себя озадаченным и смущенным.

"Но Ваше Величество может простудиться..."

"Нет!" — ответил Ли Цзиньюй.

Хо Цайюй на мгновение заколебался. Сжимая тело Ли Цзиньюя правой рукой, он протянул левую руку.

«Позвольте мне помочь вашему величеству обсохнуть».

***

От переводчика:

Скайлар: В tumbl скоро опубликирую расписание глав, и не только этого тайтла. Лмао милый хомячок Чжэнь боится кошек. Бедный.

Если бы кто-нибудь заранее сказал Хо Цайюю, что однажды он будет спасать тело Императора на кровати дракона, он бы отшутился.

Он и представить не мог, что этот день действительно наступит.

Ли Цзиньюй, казалось, был очень напуган, спрятав голову в объятиях Хо Цайюя и отказываясь растатся.

У Хо Цайю не было другого выбора, кроме как держать Императора одной рукой и неловко вытирать воду с его тела другой.

Несмотря на превосходное качество и мягкость дворцовых полотенец, казалось, что даже малейшего давления было достаточно, чтобы оставить заметный красный след на светлой коже Ли Цзиньюя.

Глядя на ярко-красную метку, Хо Цайюй не мог не испытать странное ощущение в своем сердце.

Было чувство нежности, и еще что-то, чего он никак не мог уловить...

Сердце Хо Цайю екнуло, подавляя чувство, которое даже он не мог назвать.

Он мог только осторожно и мягко справиться с задачей.

Хо Цайюй с детства занимался боевыми искусствами. Сначала, когда он не мог контролировать свою силу, ему приходилось использовать металлический держатель для щеток, чтобы не сломать себе обычные во время учебы. По мере того, как он продвигался в своем обучении и лучше контролировал себя, ему больше не нужен был металлический держатель для щетки, и он мог нормально писать и читать.

Несмотря на это, Хо Цайю никогда не делал ничего столь деликатного, даже когда помогал матери по дому.

Особенно в тех важных областях...

После того, как он вытер воду с тела Ли Цзиньюй, лоб Хо Цайюя был покрыт тонким слоем пота, а его дыхание было немного учащенным. Он чувствовал себя более истощенным, чем после серьезной драки.

Хо Цайю вздохнул с облегчением и нежно похлопал Ли Цзиньюя по спине.

«Ваше величество? Вода вытерта насухо. Этот чиновник*¹ сейчас уходит».

*¹ Напомню что господин Хо, теперь занимается так сказать полетичискими делами, потому чиновник, а не раб как было раньше.

Он планировал обсудить вопросы, связанные с новой политикой, с Императором, но, учитывая текущую ситуацию, маловероятно, что они смогут поговорить об этом сегодня вечером.

Как только Хо Цайюй собрался уйти, Ли Цзиньюй поднял взгляд и крепче сжал его руку.

— Нет, ты не можешь уйти!

Он был в состоянии повышенной тревоги, и только присутствие Хо Цайюй, пропитанное аурой Цзывэй, могло его успокоить.

Хо Цайюй колебался.

"Ваше Величество..."

«Чжэнь запрещает тебе уходить!» - Ли Цзиньюй крепко обнял Хо Цайюя за шею, его ноги обвились вокруг его талии.

У Хо Цайюй никогда раньше не было такой интимной встречи ни с кем. Он был ошеломлен, увидев лицо Ли Цзиньюя так близко к своему, и почти мог видеть слезы, все еще липнувшие к его ресницам. Он затаил дыхание, все его тело напряглось.

— Ваше величество, этот чиновник…

В этот момент вошел евнух Канг, неся новую имперскую мантию. Он увидел, как Император и Хо Цайюй переплелись вместе, их лица были близко друг к другу, как будто они собирались...

Он быстро закрыл рот, опустил голову и отложил халат, прежде чем поспешно выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. Он почувствовал прилив смущения и стыда, зная, что увидел то, чего не должен был видеть.

Между тем, Хо Цайюй крепко держал Ли Цзиньюя, молодой Император все еще цеплялся за него, даже когда он рухнул на драконью кровать.

Испугавшись ранее, Ли Цзиньюй быстро потерял сознание и погрузился в глубокий сон, как только Хо Цайюй накрыл его шелковым одеялом. Однако его руки продолжали крепко держать его.

Хо Цайюй не мог раздеться. Он лежал рядом с Императором, держа его, рассеянно глядя на причудливо вышитого дракона на простынях кровати.

Он никогда не представлял себе сценарий, в котором окажется в постели с крепко обнимающим его Императором.

Хо Цайюй не мог не повернуть голову и посмотреть на спящего Ли Цзиньюя.

Ли Цзиньюй завязал свои длинные черные волосы, прежде чем принять ванну, но в своем волнении он неосознанно выбил шпильку, удерживающую пучок на месте. В результате его волосы промокли в ароматной ванне с орхидеями. Хоть Хо Цайю и помог ему вытереть их, его волосы остались влажными и слиплись, напоминая чернильные пятна на богато украшенной кровати с узором дракона.

Хо Цайюй внезапно понял, что Его Величество на самом деле довольно красив.

Чернильные длинные волосы дополняли его светлый цвет лица, а черты лица были настолько прекрасными, что казались слишком идеальными, чтобы быть настоящими. Шелковое одеяло покрывало его плечи, и с точки зрения Хо Цайю он мог видеть четкую линию его ключиц, добавляющую его неземной красоты.

Несмотря на то, что он спал, брови Ли Цзиньюя были слегка нахмурены, как будто он не мог спокойно спать во сне.

Но его рука крепко сжимала одежду Хо Цайюя, и все его тело было прижато к нему в позе бесконечного доверия.

Хо Цайю необъяснимым образом почувствовал, что нежная внешность Императора была особенно... заманчивой.

Ему казалось, что у него может закружиться голова.

Хо Цайюй быстро отвел взгляд и сосредоточился на узорах над кроватью, молча повторяя писания святых, которые он читал.

Однако человек рядом с ним излучал явное тепло, а его руки и ноги обвивали его, лишая возможности сосредоточиться.

Подожди, тепло?

Шок пробудил разум Хо Цайюя.

У Его Величества была лихорадка?

.........

Хо Цайюй диагностировал состояние Ли Цзиньюя как сочетание страха и простуды, которая привела к симптомам простуды ветром. Он призвал вождя Канга, ожидавшего за дверью, принести имперское лекарство.

Евнух Кан вошел, закрыв глаза, думая, что у Его Величества и Молодого Мастера Хо были некоторые «особые потребности». Однако, когда он узнал, что у императора лихорадка, его охватила паника, и он немедленно отправился за императорским врачом.

К тому времени, когда прибыл императорский врач, Хо Цайюй уже завернул все тело Ли Цзиньюя в шелковое одеяло. По какой-то причине он подсознательно не хотел, чтобы кто-либо еще видел состояние Императора, даже врач.

Диагноз врача был таким же, как у Хо Цайюй. Учитывая, что речь шла о теле дракона, он не стал медлить и быстро приготовил отвар для отправки.

Из-за инцидента, когда врач был подкуплен, чтобы отравить его, Хо Цайюй опасался врачей Императорского медицинского института. Сначала он взял отвар, понюхал его и попробовал на вкус, чтобы убедиться, что он безопасен, прежде чем дать его выпить Ли Цзиньюю.

Ли Цзиньюй был в лихорадке и сонливости, и его голова была немного нечеткой, как у большого ребенка, который не мог понять, что говорят люди. Однако было чудом то, что, когда Хо Цайюй уговаривал его открыть рот и выпить лекарство, Ли Цзиньюй послушно выслушал.

Но, сделав глоток, пить больше отказался, сказав сильным гнусавым голосом, как бы закатывая истерику:

«Горько!»

Рука Хо Цайюя, держащего лекарство, слегка дрожала, когда он неуверенно сказал:

«Вашему Величеству нужно больше пить, чтобы снизить температуру».

"Горько..."

«Ваше Величество получит немного сладких конфет после того, как выпьет лекарство».

"Гм..."

Ли Цзиньюй прислонился к груди Хо Цайю и маленькими глотками выпил лекарство.

Наконец наполнив миску лекарством, Хо Цайю вздохнул с облегчением и вытер пот со лба одной рукой.

Когда он повернул голову, евнух Канг и имперский врач стояли у кровати дракона, их глаза были сосредоточены на собственном дыхании и притворялись слепыми.

Хо Цайюй был слишком занят, чтобы думать о том, о чем они думали, и сказал:

«Большое спасибо императорскому врачу».

«Этот низший чиновник просто выполняет свой долг». - Императорский врач наконец поднял голову и закашлялся. - «Его Величество пропотевал всю ночь после приема лекарства и должен прийти в себя к завтрашнему дню. Этот низший чиновник будет ждать в холле, пожалуйста, позвоните, если Его Величеству что-нибудь понадобится».

Ли Цзиньюй спрятался в объятиях Хо Цайюя и недовольно проворчал:

«Где конфеты?»

Евнух Кин быстро принес конфеты, которые они заказали ранее.

Хо Цайюй взял одну и поднес к губам Ли Цзиньюй. Прежде чем он успел заговорить, Ли Цзиньюй откусил.

Он только почувствовал, как легкая мягкость быстро скатилась с его пальцев, когда они коснулись его твердых зубов, даже не почувствовав боли. Лишь легкий намек на сладость остался на кончиках его пальцев.

Хо Цайю был ошеломлен на мгновение, прежде чем понял, что произошло. Он хотел вытереть пальцы, но не смог найти мягкой тряпки или бумаги, поэтому просто поднял руку и смотрел, как довольный Император снова ложится, жуя конфету.

Его одежда была мокрой от предыдущего брызга Ли Цзиньюя, и Ли Цзиньюй так крепко цеплялся за него, что у него даже не было возможности переодеться.

Однако, поскольку Его Величество сейчас был в лихорадке, Хо Цайюй не мог держать его в мокрой одежде, пока он спал.

Евнух Кан не готовил для него одежду, а Хо Цайюй не собирался прикасаться к мантии дракона. Он только снял мокрую верхнюю одежду и лег в майке.

С одним слоем одежды между ними стало меньше, и они стали лучше осознавать температуру тела друг друга.

Ошеломленный Ли Цзиньюй еще больше привязался к прохладной большой подушке рядом с ним, отчаянно прижимаясь к объятиям Хо Цайюя, словно хотел свернуться калачиком в своих объятиях.

Хо Цайюй почувствовал обжигающую температуру тела Его Величества, почти чувствуя себя обожженным.

Впервые Хо Цайюй переспал с кем-то, с кем у него не было никаких отношений, и это чувство было особенно странным. Хо Цайюй открыл глаза и инстинктивно похлопал Ли Цзиньюя по спине, чтобы уложить его спать.

Хо Цайюй, будучи мастером боевых искусств, был осторожен в применении чрезмерной силы, поэтому его движения были деликатными и нежными, как ласка на коже Ли Цзиньюя.

Со временем сам Хо Цайю начал чувствовать сонливость, в конце концов заснув, держа Императора на руках.

.........

Свечи догорели, и дневной свет вкрался.

Лишь в полдень следующего дня Ли Цзиньюй очнулся ото сна.

Хотя прошлой ночью его разум был немного затуманен, он ясно помнил все, что произошло.

Вспоминая свое поведение прошлой ночью, Ли Цзиньюй пожалел, что не может похоронить себя под землей.

Какого черта!

Он всю ночь цеплялся за будущего Императора!

Он даже позволил Хо Цайю накормить его лекарством!

И даже кокетливо попросил у Хуо Цайю конфету!!

Боже мой, он был так смущен!

Ли Цзиньюй убрал руку с тела Хо Цайюя и осторожно поднял одеяло, свернувшись внутри всем телом.

Уууу, как ему теперь встретиться с Хо Цайю?

А как насчет его образа тирана?

Хо Цайю на самом деле проснулся давным-давно, но, учитывая, что Император все еще спал рядом с ним, он не двигался. Заметив, что Ли Цзиньюй прокрадывается в одеяло, Хо Цайюй необъяснимым образом нашел Императора особенно очаровательным. В его голосе был намек на смех, когда он сказал:

«Ваше Величество проснулись?»

Ли Цзиньюй ответил из-под одеяла приглушенным голосом:

«Нет».

Хо Цайюй потянулся и сказал:

«Ваше Величество должен сначала одеться».

Поскольку прошлой ночью он простудился на ветру, было лучше одеться, как только он проснется. Ли Цзиньюй промолчал и протянул руку из-под одеяла.

Хо Цайюй встала с постели, взяла внутреннюю одежду, которую приготовил вождь Кан, и передала ее. Рука взяла одежду и отступила обратно под одеяло. Какое-то время покрывало шуршало, прежде чем Ли Цзиньюй снова высунул голову и неуверенно посмотрел на Хо Цайюя.

Хотя Хо Цайюй пытался сохранить невозмутимое выражение лица, Ли Цзиньюй все же увидел скрытую улыбку в его глазах. Ли Цзиньюю снова захотелось спрятать голову под одеяло.

Но притворяться страусом было бесполезно. Он заставил свое лицо оставаться напряженным и прочистил горло.

«Хо Цайюй много работал. Какой евнух служил мне прошлой ночью? Приведите его сюда…»

Намереваясь восстановить свой образ тирана перед Хо Цайюй, Ли Цзиньюй хотел приказать казнить некоторых людей. Поскольку Хо Цайю определенно заступится за них, он может просто отпустить их потом.

Однако, прежде чем он успел закончить то, что собирался сказать, Ли Цзиньюй заметил глубокую и темную синеву под глазами Хо Цайюя и больше не мог заставить себя сказать это.

Он хорошо спал прошлой ночью, в то время как Хо Цайюй держал его всю ночь, так что он, должно быть, плохо спал, верно?

В любом случае, Хо Цайюю предстояло пройти долгий путь во дворце, поэтому было лучше дать ему немного отдохнуть, а позже укрепить свой образ тирана.

Ли Цзиньюй кашлянул и резко сменил тему:

«Отправьте Хо Цайюя отдыхать».

Хо Цайюй действительно немного устал, но не физически, а морально.

Он хотел спросить Ли Цзиньюя, что он видел прошлой ночью, что так напугало его, но он подумал о бледном лице Императора и не мог заставить себя спросить.

Что касается его первоначальной цели прошлой ночью... Хо Цайюй мысленно вздохнул.

Он должен справиться с этим сам.

«Тогда этот чиновник уходит».

Успешно проводив Хо Цайюй, Ли Цзиньюй вздохнул с облегчением.

Перевернувшись с кровати, Ли Цзиньюй проигнорировал совет евнуха Кана отдохнуть и отдал приказ слово за словом:

«Исследуйте, кто держит кошек во дворце.

***

От переводчика:

Кха, мы вместе с Чжэнь заболели.

Как раз, я заболел у меня температура 37,4. Тож я не буду сегодня активничать. Всем хорошего дня!

Прошлой ночью черный кот, висящий вниз головой на потолке его спальни, оставил глубокую "психологическую травму" на Ли Цзиньюя.

Гладкий чёрный мех кота был лишен каких-либо случайных волосков, а его желто-зеленые глаза блестели с угрожающей интенсивностью, от которой у него по спине пробегали мурашки!

А, даже улыбнуться!

Это точно был не обычный кот!

...Даже обычный кот был ужасен!

Ли Цзиньюй не мог вспомнить ухмыляющегося черного кота в романе. У императора Цзиньчана был скверный характер, и никакие домашние животные не могли выжить под его руками.

И холодная аура, появившаяся с этим котом, была точно такой же, что заставляла его несколько раз прятаться рядом с Хо Цайюй!

Что это был за кот на самом деле? Был ли это кошачий демон или воплощение обиды?

Одна только мысль о том, что он будет жить в одном месте с кошкой, заставила Ли Цзинь Юя почувствовать озноб.

Несмотря на то, что теперь он был человеком, во много раз крупнее любого кота, страх, укоренившийся в его костях еще в те дни, когда он был маленьким хомячком, все еще преследовал его. Его беспокойное сердце не могло стряхнуть с себя ужас, охвативший его в присутствии кошек.

Прибыв на место прошлой ночью, Хо Цайюй первым вошел в комнату, в то время как евнух Кан некоторое время ждал снаружи. К тому времени, когда он, наконец, пробрался внутрь, он пропустил крик Ли Цзиньюя «кошка» и не осознавал ужас, охвативший Его Величество.

Теперь, слушая инструкции Ли Цзиньюя, евнух Кан не мог не задаться вопросом о внезапном интересе к кошкам. Он никогда не слышал, чтобы Его Величество питал особую привязанность к кошкам, и вся ситуация казалась довольно необычной.

Однако, несмотря на свои сомнения, евнух Кан быстро согласился на поставленную задачу.

«О, и дайте Хо Цайю тарелку семечек дыни».

Сердце Ли Цзиньюя наполнилось благодарностью, когда он вспомнил героический поступок Хо Цайюя, спустившегося с неба, чтобы спасти его, когда он был в агонии прошлой ночью. Он решил отдать свое любимое лакомство в награду за спасение Императора прошлой ночью.

Евнух Кан, не совсем понимая значение тарелки дынных семечек в качестве награды, просто кивнул и ответил:

«Да, Ваше Величество».

"Иди быстро и ищи кота!"

Во дворце не было секретов, особенно когда речь шла о такой простой вещи, как завести кошку. Вскоре были собраны и обобщены сведения обо всех кошках в каждом дворце и дворе.

Под опекой Хо Цайюя, Ли Цзиньюй выучил достаточно китайских иероглифов, чтобы примерно понять книгу, которую принес ему евнух Кан.

Большинство имперских наложниц имели низкий статус и часто годами были лишены возможности видеться с императором. Условия их жизни были неудовлетворительными, и они были вынуждены терпеть жизнь в одиночестве и заточении. Однако даже в этой безрадостной среде им было предоставлено одно маленькое утешение — возможность держать домашних животных. Хотя это могло показаться тривиальной уступкой, эти животные служили источником утешения и общения для одиноких наложниц.

Ли Цзиньюй заметил, что наложницы более высокого ранга обычно воздерживались от содержания домашних животных, в то время как их коллеги более низкого ранга часто держали кошек и собак в качестве компаньонов. В одиноком и изолированном дворце эти маленькие существа, которые не могли понимать человеческий язык, но могли чувствовать человеческую природу, привносили ощущение тепла и товарищества в пустынные залы.

Однако казалось, что высокопоставленные наложницы воздерживались от владения домашними животными из-за страха, что эти животные могут не понимать правил и непреднамеренно создавать проблемы для себя, потенциально разозлив Императора и ставя под угрозу их собственное положение при дворе.

Ли Цзиньюй прочитал тонкую книгу и снова подтвердил:

«Все ли учтено? Черных кошек не бывает?»

«Докладывая Вашему Величеству, список всех маленьких питомцев во дворце здесь».

Символическое значение черных кошек долгое время было окутано двусмысленностью, и даже простолюдины на улицах часто отгоняли их при виде. Поэтому казалось маловероятным, что какая-либо из наложниц во дворце захочет держать такую кошку, зная, что это только навлечет на себя ненужные неприятности.

Ли Цзиньюй был немного разочарован.

Если кошка принадлежала одной из наложниц, он мог найти способ вывезти ее из дворца. Ведь он все еще притворялся тираном!

Но если черный кот не принадлежал никому во дворце, это означало, что ему придется пойти и самому искать улики, чтобы решить проблему.

Это осознание заставило Ли Цзиньюя почувствовать головокружение.

Он не мог избавиться от ощущения, что зловещий кот по какой-то причине выбрал его. Если бы он не быстро вскочил на ноги и не нашел убежища у Хо Цайю, возможно, он уже стал бы добычей кота.

Ууууу!

Мысль о окровавленном кошачьем рту заставила Ли Цзиньюя вздрогнуть. Чтобы успокоиться, он решил прогуляться по Императорскому саду, прежде чем побегать на своем гигантском колесе для хомяка.

.........

С наступлением весны Императорский сад превратился в калейдоскоп цветов и текстур. Каждый день из земли вырастали новые цветы и бутоны, наполняя воздух пьянящим ароматом цветущей жизни.

Тем не менее, безмятежная прогулка Ли Цзиньюя была внезапно прервана непреодолимым запахом пудры. Его тонкие ноздри раздулись от дискомфорта, и он инстинктивно нахмурился. Подняв глаза, он увидел женщину, одетую в роскошную одежду, которая приближалась к нему с ухмыляющейся улыбкой.

Приторно-сладким голосом она проворковала:

«Ваше Величество, прошло слишком много времени. Эта скромная наложница передает привет».

Ли Цзиньюй отступил назад, чувствуя себя несколько озадаченным.

«НаложницаСянь, разве вы не должны быть в заточении? Почему вы здесь?»

Госпожа Сянь слегка опустила голову, приняв жалкий вид.

«Как могло Ваше Величество быть настолько бессердечным, чтобы заключить в тюрьму эту наложницу? Во дворце так скучно оставаться, поэтому эта наложница хотела пригласить свою семью в гости. Эта наложница ждала у дворцовых ворот своего дядю, но он был поздно, поэтому она подумала о прогулке в Императорском саду».

Шеф Кан стоял позади Ли Цзиньюй, втайне удивленный услышанным. Супруге Сянь удавалось так долго сохранять свое положение ведущей имперской наложницы. Она определенно не была обычным человеком.

Сначала она разыгрывала кокетство и умоляла о пощаде. Впоследствии она небрежно подчеркнула свою главную силу, которая заключалась в ее отношении к премьер-министру как к его племяннице.

Даже такой невежественный человек, как вождь Кан, знал, что Его Величество почти полностью делегировал власть премьер-министру Е, за исключением военной власти, которую жестко держал великий маршал Мэн. Его можно было бы почти назвать некоронованным Императором!

Госпожа Сянь использовал премьер-министра, чтобы оказать давление на Его Величество, сохраняя при этом бесстрастное выражение лица.

Евнух Кан тайно посмотрел на Ли Цзиньюй.

Как отреагирует Его Величество?

Ли Цзиньюй не был особенно глубоким мыслителем.

Он нахмурил брови, скептически взглянув на наложницу Сянь, словно выражая свои сомнения относительно ее интеллекта.

«Ваш срок заключения еще не закончился. Кто позволил вам уйти? Немедленно возвращайтесь! Если Чжэнь встретится с вами снова, ваш срок заключения будет продлен еще на месяц!»

Ошеломленная, глаза супруги Сянь покраснели, когда она обиженно закричала:

«Ваше Величество, за последние несколько дней эта наложница приобрела маленького питомца и хотела подарить его Вашему Величеству. Как Ваше Величество могло быть таким бессердечным?»

Маленький питомец?

У Ли Цзиньюй было плохое предчувствие.

Консортка Сянь была известен тем, что обладала очень точной и актуальной информацией. Она только что послал евнуха Кана исследовать кошек во дворце, и по совпадению они только что столкнулись с супругой Сянь. Может быть...

Консортка Сянь расстегнула изящные рукава своей мантии, обнажив пушистого желто-белого кота, выглядывающего из-под них. Его изящные уши слегка дернулись, когда он посмотрел на Ли Цзинь Юя яркими любопытными глазами.

Все тело Ли Цзиньюй мгновенно напряглось.

Прежде чем он успел даже крикнуть «убери это», маленькая кошка выпрыгнула из рук консортки Сяня и прыгнула прямо на него, обнюхав его драконью мантию, прежде чем дважды мяукать.

Ли Цзиньюй опустил голову и увидел глаза маленького кота, полные охотничьего желания, его свирепую пасть и опасные когти.

В этот момент он вдруг понял, что когда люди сильно окаменели, их голосовые связки временно перестают функционировать.

В его сознании он издал оглушительный крик, который поверг бы каждого члена дворца в состояние шока. Но на самом деле он хранил полное молчание, оберегая свои голосовые связки, чтобы избежать риска их разрыва.

Любому наблюдателю казалось, что Император внимательно изучает очаровательного маленького кота, его глаза немигают, а выражение лица напряженно. Это проявление восхищения крошечным существом оставило супругу Сянь в приподнятом настроении и удовлетворении собой.

Дворцовые горничные шептали ей о вновь обретенном интересе Императора к маленьким домашним животным, особенно к кошкам. Итак, она быстро приобрела его у одной из других наложниц, надеясь использовать его, чтобы снискать благосклонность Императора.

И теперь ее усилия, казалось, окупились сторицей!

Скрытая радость супруги Сянь еще не полностью расцвела на ее лице, когда она услышала строгий вопрос Императора:

«Вы намеренно привели это существо сюда?"

На лице супруги Сянь сразу же появилась нежная улыбка.

"Да..."

Ли Цзиньюй бесстрастно указал на висевшую на нем маленькую кошку.

"Унеси это."

Консортка Сянь была ошеломлен.

"Унеси это!"

Когда находчивый евнух Кан ловко вырвал маленькую кошку из рук Ли Цзиньюя и вернул ее в ожидающие объятия наложницы Сянь, Император оставался бесстрастным. Его голос, однако, звучал с непоколебимой властью, когда он произнес:

«Консортка Сянь нарушила священные правила дворца и будет наказана тремя месяцами домашнего ареста и сокращением ее ежемесячного содержания!»

Консортка Сянь с трудом могла поверить в то, что услышала.

«Ваше величество, чем эта наложница заслужила такое наказание?»

Но Ли Цзиньюй был полон решимости, добавив:

«Немедленно покиньте Императорский сад!»

Охранники быстро выпроводили сопротивляющуюся супругу Сянь из сада. Ли Цзиньюй сохранил выражение лица и направился к павильону, усевшись за каменный стол с вырезанной на нем шахматной доской. Затем он рухнул, положив голову на стол.

Евнух Кан был ошоломлен.

"Ваше Величество?!"

«Все в порядке, все в порядке», -  Ли Цзиньюй слабо махнул рукой, -  «Чжэнь просто чувствует слабость в ногах. Давай потихоньку…»

.........

Супруга Сянь ворвалась в свои роскошные дворцовые покои, ее гнев витал в воздухе. В ее руке был крепко сжат маленький, невинный на вид кот, который по незнанию стал источником ее последнего выговора со стороны Императора.

"Забейте это маленькое животное до смерти палкой!" — выплюнула она, ее глаза горели от разочарования.

Ежемесячное наказание мало что значило для нее, но заточение оказалось невыносимым, и после последней ссоры с Императором стало только хуже.

Кошка тем временем сидела в блаженном неведении об опасности, в которой она находилась, очищая лапу нежными движениями. Дворцовые горничные, слишком желающие выполнять приказы своей госпожи, двинулись вперед, чтобы схватить кошку за шкирку.

Но прежде чем они успели подобраться достаточно близко, чья-то рука внезапно метнулась и схватила кошку, защищая ее.

Премьер-министр Е нахмурился и посмотрел на кошку с некоторым пренебрежением, прежде чем повернуться к супруге Сянь и неодобрительно отругать ее:

«Если кто-то вас расстроил, найдите их и отыграйтесь на них. Выплеснуть на маленькую кошку? Как жалко!»

"Дядя!"

Глаза супруги Сянь засияли, как только она увидела премьер-министра Е. Она не обратила внимания на кота, подошла к нему и кокетливо пожаловалась:

«Эта племянница доставила неприятности, но его величеству. Как могла эта племянница быть недовольной им?»

— А как насчет Его Величества? - Премьер-министр Е фыркнул и оглядел дворец Хексинь" -  «Похоже, вы неплохо здесь живете. Зачем вы меня позвали?»

Супруга Сянь надулась и жестом приказала дворцовой горничной принести чай, а затем повернулась к премьер-министру Е и пожаловалась:

«Как эта племянница живет довольно хорошо? Она прикована ко дворцу и не может выходить на улицу!»

— Разве не приятно жить во дворце неторопливо и богато?

«Эта племянница все еще хочет, с Его Величеством иметь детей!» -  Супруга Сянь стиснула зубы при мысли о том, как долго она находилась во дворце, а Император все еще не пользовался благосклонностью. "- Но теперь Его Величество без ума от" питомца" мужского пола, который даже не благородного происхождения..."

«Хо Цайюй?» Безразличное выражение лица премьер-министра Е слегка смягчилось, когда он слегка почесал подбородок кота пальцем. — Ты позвала меня сюда из-за него?

«Это главная проблема! Дядя, с твоей силой и связями, есть ли у тебя способ…» - В глазах супруги Сянь внезапно вспыхнуло ярость. -  "...заставить этого" питомца" мужского пола исчезнуть навсегда?"

.........

Услышав, что Его Величеству стало плохо во время прогулки по Императорскому саду, Хо Цайюй снова пришел к нему.

Ли Цзиньюй знал, что Хо Цайюй хорошо разбирается в фармакологии, поэтому послушно передал Хо Цайю свое запястье.

Хо Цайюй сделала паузу на мгновение, прежде чем коснуться пальцами пульса Ли Цзиньюя, пощупав его некоторое время, прежде чем сказать:

«Ваше Величество, вам не о чем беспокоиться. Однако было бы разумно немного отдохнуть и избегать любых напряженных занятий. "

Ли Цзиньюй проворчал, выражение его лица было несколько раздражительным.

«Чжэнь просто пытался расслабиться, но потом Чжэнь столкнулся с супругой Сянь…»

Хо Цайюй услышал имя, которое ему не понравилось, и поджал губы, слегка нахмурившись.

— Супруга Сянь?

«Да, ее сопровождала кошка! Эта кошка даже набросилась на меня!» -  Ли Цзиньюй продолжал жаловаться, его голос становился все более оживленным с каждым мгновением, игнорируя свой имперский образ. - «Этот кот был таким большим, таким большим! Он даже лизал Чжэня и издавал звуки! Это слишком страшно!»

Хо Цайюй изо всех сил старался сохранять невозмутимое выражение лица, слушая рассказ Ли Цзиньюя.

Кто бы мог подумать, что император-тиран, по слухам, страшнее Ямы, так боялся кошек...

Эта сторона Императора тоже казалась немного очаровательной?

«Не так давно Чжэнь послала евнуха Кана исследовать кошек во дворце, и консортка Сянь пришла, чтобы найти Чжэня с кошкой. Как вы думаете, она сделала это нарочно? Чжэнь хочет понизить ее в должности!»

Почему людям так нравится держать кошек !

Кошки были такими ужасными существами, как они могли быть милыми!

Хомяки, очевидно, самые послушные и очаровательные!

Хо Цайю слегка нахмурился.

«Консортка Сянь сразу же получил новости?»

Обстановки во дворце он не знал, но по аналогии с чиновничеством и военными, если бы были предприняты какие-то действия, то тут же найдутся посторонние люди, которые сразу об этом узнают. Кто-то должен был сообщить ей!

И сообщили об этом при первой же возможности!

Сколько заговоров и заговоров окружало Его Величество во дворце?

Хо Цайюй почувствовал себя неловко и осторожно спросил:

«Ваше Величество думали о том, чтобы уладить внутренние дела?»

После того, как Ли Цзиньюй рассказал о своих проблемах и немного успокоился, он заколебался с вопросом и спросил:

«Должны ли мы все исправить?»

Он знал, что императорские наложницы и даже придворные чиновники использовали многих дворцовых горничных и евнухов в качестве шпионов, но предыдущий император Цзинчан был безрассудным и безразличным. Теперь он не хотел иметь дело со слишком большим количеством людей.

Кроме того, в его сердце дворец в конечном итоге будет принадлежать Хо Цайюю. Он просто временно остался.

Но на этот раз Консортка Сянь напугала его кошкой, что вызвало некоторое недовольство Ли Цзиньюя.

Он инстинктивно обратился за помощью к Хо Цайю.

Дворец в конечном итоге будет принадлежать Хо Цайю, так что для него не должно быть проблемой прибраться в собственном доме пораньше, верно?

Хо Цайюй еще не понял, что означал взгляд Его Величества, когда услышал, как тот твердо сказал:

«Чжэнь оставит это дело Хо Цайю».

"Ваше Величество?"

"Иди, сделай это хорошо!"

Хо Цайюй удивленно поднял голову и взглянул на Ли Цзиньюя.

Выяснение внутренних дел во дворце звучало как хлопотная и оскорбительная задача, но это была прекрасная возможность понять динамику власти во дворце.

Его Величество действительно так доверял ему? Если бы у него были какие-то скрытые мотивы, он вполне мог бы использовать эту возможность, чтобы устранить несогласных и поставить своих людей!

Даже если в настоящее время у него не было власти или подчиненных, он все равно может быть завербован другими силами.

Хо Цайюй не мог точно описать чувство в своем сердце, когда он поднял голову, чтобы встретиться с ожидающим взглядом Ли Цзиньюя. Слова, которые он хотел сказать, не могли выйти.

Через мгновение он снова опустил голову и сказал торжественным тоном:

«Этот чиновник точно не подведет Ваше Величество».

Ли Цзиньюй был рад видеть, что Хо Цайюй с такой готовностью соглашается. Казалось, он тоже хотел навести порядок в своем будущем доме!

После всей этой суматохи прошел еще один день.

Евнух Кан принес ужин, который был тем же, что обычно ел Ли Цзиньюй. Император Цзинчан отдавал предпочтение мясу и рыбе, но собственный вкус Ли Цзиньюя был мягче. Попробовав еду, он постепенно заменял ее любимыми блюдами из Императорской кухни. Если бы не нытье евнух Кана о том, что человеческое тело становится слишком «горячим», Ли Цзиньюй, возможно, просто ел бы орехи и злаки каждый день.

Семь или восемь вегетарианских блюд для обычной семьи считались бы чрезвычайно роскошными, но для трапезы Императора они казались несколько жалкими. Тем более, что Хо Цайюй был свидетелем расточительности и расточительства в доме Консортки.

Однако Ли Цзиньюй не придал этому большого значения и прямо пригласил Хо Цайюя сесть.

По правилам, когда император и его министры ели, у министра был отдельный столик с отдельными блюдами. Но в глазах Ли Цзиньюя Хо Цайюй был истинным императором, поэтому его не волновали эти правила.

Движения Хо Цайю немного приостановились, прежде чем послушно сесть.

Покончив с едой, Ли Цзиньюй с радостью принесла тарелку с арахисом, чтобы перекусить. Внезапно Хо Цайюй встал и сказал:

«Уже поздно, этот чиновник должен уйти».

Ли Цзиньюй был поражен. Арахис во рту уже не был вкусным.

"Ты уходишь?"

Он повернул голову, чтобы посмотреть в окно. Небо снаружи заметно потемнело. Свет свечи во дворце отбрасывал зловещие тени на комнату, превращая окна в черное зеркало или пасть с опасными зубами.

Ли Цзиньюй испугался черного кота и тут же схватил Хо Цайюя за рукав.

"Не уходи!

Движение Хо Цайю, чтобы уйти, было приостановлено.

"Ваше Величество?"

Ли Цзиньюй хотел попросить Хо Цайю остаться и поспать здесь, но не мог придумать веской причины. Хотя Хо Цайю уже знал, что боится кошек, он не хотел, чтобы тот знал, что боится их настолько, что не может спать один. Иначе что стало бы с его имиджем тирана?

В момент безотлагательности Ли Цзиньюй сказал, не думая:

«Чжэнь приказывает тебе сегодня вечером позаботиться о Императоре в постели!»

***

От переводчика:

Скайлар: Мне уже намного лучше.

Не забывайте оставлять коментарии, я стараюсь читать все. Если у кого-то есть вопросы можете написать мне, я отвечу.

После мучительной встречи с черной кошкой прошлой ночью Ли Цзиньюй почувствовал, что имперская аура Цзывэй была единственной вещью в мире, которая могла защитить его от вреда. Он хотел бы нежиться в нем хотя бы по двенадцать часов в день.

Ли Цзиньюй почувствовал сожаления, как только указ сорвалась с его губ. Он увидел, как Хо Цайю сделал шаг назад со странным выражением лица.

"Ваше величество, этот чиновник не является членом гарема. И еще много официальных обязанностей, которые нужно выполнить..."

В этот момент Ли Цзиньюй пожалел, что не может отказаться от своих слов и притвориться, что они никогда не сходили с его губ. Он слишком хорошо знал, что термин «обслуживание Императора в постели» предназначался исключительно для имперских наложниц. Если бы Хо Цайю разозлился или оскорбился из-за этого, он мог бы это понять. Обычно он не слишком беспокоился о накоплении обиды, но в тот момент все, чего он хотел, это чтобы Хо Цайюй остался с ним.

С приступом беспокойства, охватившим его сердце, Ли Цзиньюй понизил голос, обращаясь к Хо Цайюю с рвением, которое выдавало его уязвимость. Бессознательно сложив руки на груди, он сделал движение, похожее на движение хомяка, выпрашивающего еду.

«Ч-чжэнь скучно спать одному. Ты можешь остаться и составить компанию Чжэню?»

.........

Несмотря на свое первоначальное сопротивление, Хо Цайюй в конце концов уступил настойчивым просьбам Ли Цзиньюя, решив остаться рядом с ним на ночь.

Когда они устроились в драконьей кровати, невозмутимый евнух Кан принес необходимые принадлежности и даже любезно задул свечи, прежде чем оставить двоих наедине. Ли Цзиньюй быстро заснул, его дыхание стало ровным и глубоким, но Хо Цайюй не спал, его мысли метались, а эмоции были в смятении.

Когда Имперский Историк пришел, Император прямо прогнал его.

Согласно правилам, имперскому историку было поручено отслеживать имена тех, кто посещал Императора, а также время их прибытия и количество раз, когда вода запрашивалась в течение ночи.

Однако этот Имперский Историк ушел, не вызвав никаких волнений, возможно, потому, что он считал, что двое мужчин не смогут зачать детей, которые унаследуют трон, и поэтому он не считал это важным делом.

Поскольку Его Величество помогал Хо Цайю уладить внутренние дела, этот некомпетентный Имперский Историк должен был уйти.

Это было решение, о котором Хо Цайюй много позже глубоко сожалел.

Когда он услышал, как Его Величество сказал, что хочет, чтобы Хо Цайюй позаботился о нем в постели, мир Хо Цайю перевернулся. Его пронзил шок, оставив его шататься и совершенно ошеломленным.

Рационально он знал, что не должен удивляться. В конце концов, он все это время подозревал, что Император держал его рядом именно по этой причине. Шепот дворцовых горничных и евнухов только подтверждал его опасения, называя его питомцем Императора. А еще были такие, как Консортка Сянь, которые открыто демонстрировали свое пренебрежение и отвращение к нему.

Он и раньше терпел унижения и обиды и втайне решил, что если у Императора действительно такие грязные намерения, он рискнет своей жизнью, чтобы заставить его заплатить!

Однако, пока он стоял там, слушая приказ Его Величества, Хо Цайюй с замиранием сердца осознал, что у него нет праведного гнева, который он себе представлял. Вместо этого его охватила паника, как будто слова Императора собирались разоблачить что-то, что он намеренно скрывал.

Накануне ночью Хо Цайюй вообразил, что сон на драконьей кровати с Императором станет самым замечательным опытом в его жизни. Но он никак не ожидал, что сегодня снова окажется в том же положении.

В отличие от прошлой ночи, на этот раз Император не цеплялся за него. Он мирно спал на боку, свернувшись клубочком, как клецка, положив голову на плечо Хо Цайю, как и раньше.

Это было не что иное, как «уход за Императором в постель», чтобы поспать.

Хо Цайюй слегка повернул голову и мельком увидел пушистую шевелюру Ли Цзиньюя. Это напомнило ему о прошлой ночи, когда все тело Императора было обнажено, а его длинные чернильно-черные волосы были растрепаны.

Хотя прошел целый день, память об Императоре, державшемся за него с бесконечной зависимостью, все еще не покидала его.

Хо Цайюй смутно чувствовал, что может сойти с ума, если у него будут продолжаться эти дикие мысли, поэтому он сделал сознательное усилие, чтобы очистить свой разум и заснуть.

Несмотря на то, что Хо Цайюй думал, что ему будет трудно снова заснуть, как прошлой ночью, Хо Цайюй постепенно впадал в сонливость, слушая ровное и мягкое дыхание Ли Цзиньюя.

Прежде чем он это осознал, он погрузился в глубокий сон и обнаружил, что спит впервые за целую вечность.

Во сне он испытал то, чего никогда не осмеливался вообразить в реальности, что заставило его краснеть даже во сне. Его разум вызывал в воображении красивое лицо Его Величества, которое плавало вверх и вниз, заманивая его дальше в мир снов.

.........

На следующее утро Ли Цзиньюй, как обычно, поприветствовал Хо Цайюя. Но он не мог не заметить, что что-то не так в его поведении.

Взгляд Хо Цайю был уклончивым, и он не смотрел ему прямо в глаза. Встав, он тут же убежал под предлогом ведения служебных дел.

В последующие дни он полностью исчез из поля зрения.

Когда Ли Цзиньюй хотел пойти во дворец Цзяолань, чтобы поглотить немного энергии Цзывэй, слуги сказали ему, что Хо Цайюй занимался документами в сторожке зала Тайхэ.

Ли Цзиньюй мог спать только на кровати Хо Цайюя, чувствуя глубокую несправедливость.

Может быть, он слишком плохо спит?

Он не знал, смогут ли постельное белье и подушки, пропитанные аурой Цзивэй, помочь ему прогнать эту темную силу, которая преследовала его.

Однако, несмотря на отсутствие Хо Цайюя, он, казалось, добился больших успехов в своей работе. Ли Цзиньюй часто получал новости от евнуха эКана о впечатляющем прогрессе Хо Цайюя в реструктуризации внутренних дел дворца.

По указу Ли Цзиньюя Хо Цайюй отвел своих помощников в Министерство обрядов и тщательно организовал всех евнухов на основе реестра. Затем они старательно прочесывали бухгалтерские книги, тщательно изучая каждую запись и отбрасывая всех, кто получал какие-либо незаконные услуги от различных высокопоставленных наложниц. Они оставили только тех, кто был честным и прилежным, чтобы переназначить.

Более того, императорские наложницы, осмелившиеся приблизиться к слугам Императора, несли ответственность за свои действия. Наглый супруг Сянь, в частности, был лично понижен в должности Ли Цзиньюем на один ранг на основании доказательств, представленных Хо Цайюем.

Кроме того, Хо Цайюй посоветовался с Ли Цзиньюем и предложил сократить некоторые отделы, такие как Бюро пивоварения и Бюро исполнительских искусств, которые изначально были созданы императором Цзинчаном исключительно для удовольствия. Эти отделы были объединены в Бюро уксуса и лапши и Бюро Императорского сада соответственно, а избыточная рабочая сила была использована для заполнения вакансий, образовавшихся в результате увольнений.

Позже Хо Цайю представил дворцовые правила, которые ранее были установлены Министерством обрядов, но полностью игнорировались, и строго соблюдал правила вознаграждения и наказания. Весь персонал дворца, допустивший ошибки, в качестве наказания был отправлен в бюро прачечной для выполнения ручного труда.

Несмотря на множество препятствий во время процесса, Ли Цзиньюй решительно поддерживал Хо Цайюй. Вскоре внутренние дела дворца прояснились, и Ли Цзиньюю больше не нужно было беспокоиться о том, что его приказы попадут к императорским наложницам перед официальными лицами.

Наблюдая за тем, как Хо Цайюй полностью посвятил себя реорганизации дворца, Ли Цзиньюй восхищался его преданностью своему будущему дому и даже подумывал дать ему еще одну тарелку дынных семечек в качестве награды.

Несмотря на то, что Хо Цайюй не видел много дней, больше всего Ли Цзиньюй всегда беспокоился о нем. Раньше он каждый день размышлял о том, как справиться с Хо Цайю и не допустить, чтобы его аура Цзывэй повлияла на него.

Теперь, когда он не мог видеть Хо Цайю в течение длительного времени, он изо всех сил пытался приспособиться к этой перемене.

После того, как реорганизация дворца была в основном завершена, Хо Цайю наконец снова появился. Однако, прежде чем Ли Цзиньюй смог даже похвалить его за тяжелую работу, Хо Цайюй попросил:

«Ваше Величество, пожалуйста, разрешите этому чиновнику отправиться в префектуру Циншуй».

Префектура Циншуй?

Ли Цзиньюй в замешательстве спросил:

«Зачем?»

«Несколько дней назад этот чиновник просмотрел отчеты Министерства кадров и Министерства доходов о реализации новой налоговой политики в префектуре Циншуй. Этот чиновник опасается, что реализация может пойти не так, как планировалось», -  Хо Цайюй слегка опустил голову, -  «Этот чиновник хочет пойти и убедиться сам».

До этого у него было непреодолимое ощущение, что что-то не так с новой налоговой политикой префектуры Циншуй, введенной в действие Министерством кадров и Министерством доходов. Несмотря на свою интуицию, он не мог понять, что именно было не так. Однако, просеивая внутренние дела дворца в последние дни, он наткнулся на ценную информацию. Его расследование выявило кадровые расстановки во дворце и подробности взяточничества, которые проливают свет на ситуацию.

Премьер-министр не мог допустить, чтобы эта новая политика прошла гладко. Ли Цзиньюй ранее задавался вопросом о том, что может сделать премьер-министр, но, основываясь на своем доверии к Хо Цайюю, он никогда не спрашивал и знал только, что премьер-министр в это время вел себя сдержанно.

Однако казалось, что премьер-министр планировал действовать прямо на месте.

Если бы Хо Цайю вмешался лично, премьер-министр Е никогда бы не стал противостоять Хо Цайю, главному герою. Только тогда новая политика могла быть беспрепятственно реализована, и Хо Цайюй мог еще больше укрепить свою власть.

Но……

Ли Цзиньюй посмотрел на Хо Цайюя с оттенком нежелания в глазах.

Если Хо Цайюй уйдет, что он сможет сделать?

Без ауры Цзивэй, что произойдет, если он снова столкнется с этой жуткой черной кошкой?

— Действительно ли необходимо идти?

Сердце Хо Цайю слегка дрогнуло при виде беззастенчивой нежности в глазах Императора. Он быстро опустил голову и произнес голосом, который звучал нормально:

«Этот чиновник должен лично контролировать реализацию новой политики».

Ли Цзиньюй поднялся со своего места и начал ходить по комнате. После долгих размышлений он, наконец, принял решение.

«Ты прав, но Чжэнь будет сопровождать тебя».

Быть рядом с Хо Цайю должно быть намного безопаснее, чем во дворце!

Он только волновался, позволит ли ему Небесное Дао уйти без каких-либо последствий, или это свяжет его...

Ли Цзиньюй почесал ухо и тихо помолился в своем сердце:

«Дорогой Небесный Дао, я присматриваю за твоим любимым сыном, чтобы он благополучно прошел через участок. Я определенно не пытаюсь убежать, пожалуйста, поддержи меня!»

Хотя оставалось неясным, поддержит ли его Небесный Дао, казалось, что любимый сын Небесного Дао - нет

Хо Цайюй быстро высказал свое несогласие:

«Ваше Величество, этого нельзя допустить!»

"Почему?"

«Как правитель страны, Ваше Величество должно оставаться во дворце, чтобы заниматься придворными делами. Как Ваше Величество может покинуть дворец без причины?»

Ли Цзиньюй удивленно посмотрел на него.

— У Чжэня есть какие-то судебные дела?

Большинство государственных дел находились в руках премьер-министра, а те, которые не находились в руках премьер-министра, были переданы Хо Цайюю.

Хо Цайюй на мгновение заколебался, а затем настаивал:

«Мир за пределами дворца нестабилен, а сердца людей непредсказуемы. Ваше Величество в большей безопасности во дворце».

Простые люди все больше недовольны тираническими правителями и коррумпированными чиновниками, и если Император импульсивно покинет дворец, существует риск того, что экстремисты прибегнут к покушениям!

Не зная об опасениях Хо Цайюя, Ли Цзиньюй ошибочно полагал, что не хочет брать его с собой. Возможно, Хо Цайю втайне устал от него, что объясняло, почему он так долго избегал его.

Но разве его целью не было заставить Хо Цайю устать от него?

Более того, если он покинет дворец, то может найти шанс ускользнуть тайком...

В худшем случае он может столкнуться с убийцей или кем-то еще, тогда у Хо Цайю не останется иного выбора, кроме как быть коронованным.

Ли Цзиньюй был полон решимости покинуть дворец.

"Это приказ Чжэня!"

«Ваше величество, пожалуйста, передумайте».

Это был первый раз, когда Ли Цзиньюй столкнулся с таким прямым сопротивлением своему приказу со стороны Хо Цайюя. После первоначального шока он почувствовал удовлетворение. Этот ход был правильным! Сопротивляясь его приказу, Хо Цайюй теперь делал первый шаг к попытке узурпировать трон!

Он стал более взволнованным.

Но Хо Цайюй отказался сдаться. Даже евнух Кан попытался вежливо убедить его:

«Ваше Величество, внешний мир хаотичен. Этот чиновник знает, что Ваше Величество не хочет расставаться с Молодым Мастером Хо, но безопасность Вашего Величества важнее всего». самое главное».

Ли Цзиньюй полностью проигнорировал его и думал о том, как заставить Хо Цайю согласиться.

Черпая вдохновение из своего опыта хомяка в современном обществе, Ли Цзиньюй прибегнул к экстремальной тактике. Он заявил Хо Цайюю:

«Если Хо Цайюй откажется взять Чжэня с собой, Чжэнь не будет есть!»

Он объявил голодовку!

***

От переводчика:

Скайлар: Чжэнь сделает все, чтобы не видеть кошки.

Хо Цайюй никак не ожидал, что Его Величество может быть таким ребячливым, чтобы шутить о собственном здоровье.

На мгновение он внутренне запаниковал, но быстро взял себя в руки и твердо ответил:

«Этот чиновник по-прежнему настаивает на своей позиции».

Конечно, в тот день Ли Цзиньюй ничего не ел ни на обед, ни на ужин.

То же самое было и на следующий день.

Хоть он и пытался избегать встречи с Императором, Хо Цайюй не мог устоять перед желанием узнать о его самочувствии. К своему ужасу, он узнал, что Его Величество не ел целых два дня, что еще больше усилило его беспокойство.

С тяжелым сердцем Хо Цайюй отправился на Императорскую кухню, чтобы провести расследование. Кухонный персонал подтвердил, что Император не просил еды в течение двух дней подряд. Дальнейшее подтверждение пришло из бухгалтерии во время уборки дворца, которая выявила отсутствие заказов на еду от Его Величества.

«Его величество сегодня не покидал дворца и даже вызвал императорского лекаря…»

Хо Цайюй отложил бухгалтерскую книгу, поджал губы и пошел в спальню искать аудиенции.

Как только он вошел во дворец, он увидел Ли Цзиньюя, лежащего на кровати дракона, вздыхающего и стонущего, прикрывая щеку правой рукой. Рядом убирал свои вещи старый имперский врач.

Хо Цайю слегка нахмурился и подошел, чтобы спросить:

«Как Ваше Величество?»

Старый врач закашлялся.

«Ничего серьезного. Его Величеству просто нужно принять лекарство, чтобы уменьшить внутренний жар. Императорской кухне было приказано в будущем обеспечивать более питательную пищу».

Хо Цайюй сел с немного торжественным выражением лица и потянулся, чтобы коснуться пульса Ли Цзиньюя.

Ли Цзиньюй хотел увернуться, но Хо Цайюй, мастер боевых искусств, был более проницателен, чем он, и также был очень обеспокоен. Он легко схватил запястье Ли Цзиньюя.

После тщательной оценки пульса выражение лица Хо Цайю стало мрачным, когда он внимательно посмотрел на лицо Ли Цзиньюя.

Нервно посмеиваясь, Ли Цзиньюй слегка отпрянул и закутался дальше в одеяло.

Хо Цайюй отпустил руку Ли Цзиньюя, и тревога на его лице сменилась выражением гнева или смеха.

"Почему Ваше Величество должны играть в такие игры с этим чиновником?"

Пульс указывал на признаки внутреннего жара, который, вероятно, возник в результате чрезмерного употребления горячей и сухой пищи. Он не мог не вспомнить любовь Императора к закускам из сухофруктов, таким как арахис и семена дыни.

Хотя Императорская кухня не предоставляла никаких блюд, их концепция «еды» в основном вращалась вокруг правильных блюд, а не закусок. Недавний прием Ли Цзиньюем сухофруктов явно усугубил его состояние!

Увидев, что Хо Цайюй действительно видел его состояние, Ли Цзиньюй смущенно кашлянул.

«Чжэнь действительно объявил голодовку! Чжэнь просто ест семена дыни, чтобы скоротать время!»

Ли Цзиньюй изначально планировал объявить голодовку. Будучи лишь частично человеком, он обладал запасами духовной силы в своем теле, что делало его невосприимчивым к последствиям отказа от еды в течение некоторого времени.

Однако после двух дней бега на колесе хомяка что-то пошло не так. Зубы чесались, и хотелось скрежетать ими обо что-нибудь...

Пощупав свои зубы, Ли Цзиньюй был потрясен, обнаружив, что они стали значительно длиннее, чем раньше. В то время как человеческие зубы не вырастали после определенного возраста, зубы грызунов продолжали расти и требовали регулярного стачивания, чтобы поддерживать их соответствующую длину.

Увы, и эта черта досталась ему по наследству...

Образ тирана Ли Цзиньюя не оставил ему иного выбора, кроме как отказаться от заманчивой мебели из финикового дерева и терпеть боль от того, что вождь Канг приносит ему орехи со скорлупой, чтобы перетирать их.

Первоначально он намеревался потереть о них зубы, но, поскольку он расколол несколько ядер грецких орехов, он не мог не съесть их.

Таким образом, взад и вперед Ли Цзиньюй обнаружил, что у него распухла щека, и у него не осталось слез, чтобы плакать.

Воспаленный рот и зубная боль не доставляли дискомфорта. Императорский лекарь приготовил Ли Цзиньюю лекарство, и тот должен был послушно его выпить.

На этот раз вкус лекарства был неплох, в отличие от прошлого раза, когда его было трудно пить. Ли Цзиньюй выпил всю смесь одним быстрым глотком, готовый заявить, что его голодовка еще не закончилась, когда он услышал, как Хо Цайюй равнодушно сказал:

«Чтобы Ваше Величество мог принять лекарство без дискомфорта, этот чиновник приказал кухне приготовьте суп, который не повлияет на его потенцию. Ваше Величество, продолжать голодание было бы бесполезно».

Сердце Ли Цзиньюй екнуло, когда он понял смысл слов Хо Цайюя. Приходилось ли ему выбирать между приемом лекарства и голоданием? Его распухшие и ноющие зубы болезненно пульсировали, пока он пытался принять невозможное решение.

«Этот чиновник уходит».

Глядя на удаляющуюся спину Хо Цайюя, Ли Цзиньюй почувствовал, что опозорил императора Цзинчана.

Был ли на свете более глупый "тиран" чем он?!

Евнух Кан осторожно подошел и спросил:

«Ваше Величество, что насчет сегодняшней еды?»

Должен ли он быть доставлен?

Ли Цзиньюй сел и выглядел обиженным:

«Доставь!»

Какой смысл было голодать сейчас? Одно только питье лекарств не уморит его с голоду!

.........

Голодовка не удалась.

Прежде чем Ли Цзиньюй смог придумать, как убедить Хо Цайюя, он получил от него записку.

В письме был краткий отчет.

Префектура Циншуй находилась недалеко от столицы, но все же требовала некоторых усилий, чтобы путешествовать туда и обратно. Теперь, когда нужно было собрать весенние налоги, Хо Цайюй планировал как можно скорее отправиться в префектуру Циншуй, чтобы проконтролировать сбор налогов и расследовать действия премьер-министра.

"Завтра уезжаешь?"

Ли Цзиньюй отложил письмо. Стиснув зубы, он расхаживал взад и вперед по кровати, желая, чтобы он мог прижаться к боку Хо Цайюй.

После того, как он некоторое время ходил по комнате, его глаза загорелись, когда ему в голову пришла идея.

В течение следующих нескольких дней Ли Цзиньюй больше не приставал к Хо Цайюю, а вместо этого с энтузиазмом помогал ему подготовиться к поездке.

Коляска должна быть большой и устойчивой!

Сухой паек должен быть в изобилии и хорошего качества!

Постельное белье должно быть мягким и пушистым!

Им также нужно было привезти семена дыни, арахис, грецкие орехи, кедровые орехи...

С выражением удивления и подозрения со стороны Хо Цайюй, Ли Цзиньюй серьезно сказал:

«Поскольку Чжэнь не может покинуть дворец, Чжэнь будет использовать эти любимые предметы, чтобы сопровождать Хо Цайюя, как если бы Чжэнь был там лично».

Услышав это, Хо Цайюй не сказал ни слова.

Перед отъездом Хо Цайюй пришел попрощаться с Его Величеством.

Ли Цзиньюй был одет очень элегантно, в императорскую мантию с черным и золотым узором в виде облаков и корону Майтрейи с инкрустацией жемчугом, которая подчеркивала его красивое лицо и добавляла божественности.

Хо Цайю и раньше видел Императора в драконьих одеждах, но сегодня он не мог оторвать от него глаз. Он быстро отогнал неуместный сон той ночи и почтительно поклонился:

«Пусть Ваше Величество всегда будет здоров».

Ли Цзиньюй быстро помог ему подняться и похлопал по плечу, слезы текли по его лицу.

«Хо Цайю, ты преданно служил стране, пожертвовал собой и приложил огромные усилия. Чжэнь никогда не сможет отплатить тебе в достаточной мере. Чжэнь безмерно благодарен…»

Он почувствовал облегчение, что Его Величество не настаивал на том, чтобы покинуть дворец вместе с ним, так как за последние несколько дней он, казалось, наконец пришел в себя.

Он думал об организации уроков литературы для императора после возвращения из префектуры Циншуй.

Обменявшись любезностями с Ли Цзиньюй, Хо Цайюй ушел.

Ли Цзиньюй не остановил его и, взяв за руку, серьезно сказал:

«Хо Цайю, ты должен вернуться в целости и сохранности!»

Хо Цайюй опустил взгляд и посмотрел на руки Императора. Он почувствовал дрожь в собственной руке, которая поползла к сердцу, создавая странную смесь страха и предвкушения. Он убрал руку и склонил голову.

«Этот чиновник должен подчиняться приказу Вашего Величества».

Выходя из дворцовых ворот, Хо Цайюй не мог не оглянуться и увидел Императора, все еще стоящего там и наблюдающего за ним. Он почувствовал, как в нем снова поднимается то же самое странное чувство.

Ли Цзиньюй с энтузиазмом ждал у ворот дворца, пока карета не скрылась из виду. Затем он вернулся во дворец и поручил вождю Кану приготовить сухофрукты.

Евнух Кан напомнил ему:

«Ваше Величество, имперский врач и молодой мастер Хо предостерегают от переедания…»

Ли Цзиньюй проигнорировал его и прервал:

«Вызовите имперскую наложницу».

Евнух Кан был сбит с толку.

— Кого, Ваше Величество, позовет этот раб?

«Тот, кто слушает приказы…» - Ли Цзиньюй на мгновение задумался и назвал кого-то, кого он встречал раньше - «Позовите наложницу Вэй».

Евнух Кан не находил слов.

С древних времен трудно было понять сердца правителей, а их благосклонность была тонка, как бумага. Его собственные глаза были свидетелями этого изречения мудреца.

Менее четверти часа назад Его Величество и Молодой Господин Хо все еще, казалось, не хотели расставаться, но как только Молодой Господин Хо ушел, Его Величество немедленно вызвал наложницу?

Не так давно Его Величество понизил избранного супруга Сянь в пользу молодого мастера Хо, но оказалось, что молодой господин Хо был лишь временным фаворитом...

Евнух Кан был переполнен эмоциями, но не осмелился показать их перед Его Величеством, поэтому опустил голову.

Вскоре наложница Вэй, дрожа, подошла, чтобы получить указ.

«Эта наложница отдает дань уважения Вашему Величеству».

Наложница Вэй была одной из старейших женщин в гареме, которая была свидетельницей большинства зверств императора Цзинчана и сумела вести относительно стабильную жизнь, будучи сдержанной и ничем не примечательной. Она была полна страха перед Его Величеством и супругой Сянем, не ища благосклонности, а только желая мира.

Несмотря на то, что нрав Его Величества, казалось, теперь значительно улучшился, он не мог изгнать тень страха из сердца наложницы Вэй.

— Какие приказы у вашего величества для этой наложницы?

Ли Цзиньюй закашлялся.

«Ничего, Чжень просто скучает по тебе».

Он повернулся, чтобы посмотреть на евнуха Кана, который понял и послушно вышел, закрыв за собой дверь.

За дверью вождь Канг посмотрел на небо и молча пожалел молодого мастера Хо. Как говорится, ни один цветок не продержится в гареме сто дней, не говоря уже о таком человеке, как Молодой Мастер Хо!

Как бы Его Величество ни благоволил к юному мастеру Хо, он все равно был всего лишь игрушкой!

В столь юном возрасте юный господин Хо сумел очистить гарем от ядовитого воздуха, что вызвало восхищение евнуха Кана и других честных дворцовых слуг.

Он только надеялся, что после того, как Его Величество устанет от Молодого Мастера Хо, он все еще будет готов дать Молодому Мастеру Хо хорошее место, чтобы он мог обосноваться, из благодарности за прошлую милость.

.........

Ли Цзиньюй и наложница Вэй оставались в спальне до вечера, и им сразу же принесли еду.

Поначалу евнух Кан не чувствовал, что что-то не так, но вскоре понял, что не видел Его Величества весь день. Когда принесли ужин, он только слышал, как наложница Вэй отдавала приказы. Сквозь туманную завесу он смутно различал две фигуры на драконьем ложе, но не мог разобрать, кто они.

Он вспомнил несколько дней назад, когда Его Величество настоял на встрече с Молодым Мастером Хо...

Евнух Кан вздрогнул и подошел к кровати дракона, предварительно спросив:

«Не желаете ли Ваше Величество и наложница Вэй искупаться?»

Фигура под простыней слегка шевельнулась, и вдруг чья-то рука отдернула туманную завесу. Появилось спокойное лицо наложницы Вэй.

"Незачем."

Евнух Кан с удивлением посмотрел на полностью одетую наложницу Вэй, а затем сосредоточился на драконьей кровати. Вышитое золотом шелковое одеяло было слегка приподнято, и сквозь вуаль оно выглядело как человеческая фигура... но теперь он мог видеть...

Когда евнух Кан осторожно приблизился и поднял шелковое одеяло, под ним появились белый фарфоровый дракон и цветочная подушка, но Его Величество, который должен был там лежать, бесследно исчез.

"Ваше величесво?!"

.........

В этот момент Ли Цзиньюй лежал под каретой Хо Цайюя.

Эта позиция, чрезвычайно трудная для обычных людей, легко давалась гибкому и ловкому духовному хомяку Ли Цзиньюю.

Ранее, у ворот дворца, он подтвердил ответ, который его удовлетворил. Если он последует за Хо Цайю, Небесное Дао не заставит его оставаться в стенах дворца.

Он много раз пытался покинуть дворец, но встречал невидимую силу, которая, казалось, привязывала его к его границам. Словно дворец был массивной клеткой, а он был невольным узником.

Но на этот раз, когда он лично провожал Хо Цайюя из дворца, он не чувствовал никакой связи.

Самое большое препятствие, стоявшее на его пути, было преодолено. С решительным настроем Ли Цзиньюй немедленно выполнил свой план.

После угроз и принуждения самой честной и предусмотрительной наложницы Вэй прикрыть его, он выскользнул через боковую дверь. Хотя его магия не была сильной, он все же мог снять драконью мантию и использовать заклинание иллюзии.

Сделав первые шаги за пределами дворца, Ли Цзиньюй вдохнул свежий воздух свободы, наслаждаясь ощущением освобождения от оков дворцовых стен. Весь мир был его устрицей, и он мог пойти куда угодно.

Его мысли блуждали в идиллическом образе жизни в лесу, выживании на кедровых орешках и жизни простой жизни, вдали от хаоса и обязанностей дворца. Но как только ему пришла в голову эта мысль, на него нахлынула волна необъяснимой сдержанности, словно невидимая веревка туго обернулась вокруг его тела, удерживая его от побега от своей судьбы.

«... Я был неправ, Небесный Дао».

У-у-у, он должен найти Хо Цайю!

Повозка Хо Цайюй двигалась не медленно, но подвижность духовного хомяка не могла сравниться с лошадью.

Руководствуясь отчетливой имперской аурой Цзывэй, Ли Цзиньюй вскоре догнал карету Хо Цайюя, а затем спрятался под ней, ухватившись за крюки под каретой в качестве рычага.

Когда он лично выбирал карету для Хо Цайю, он оставил много мест под каретой, которые он мог использовать в качестве рычага. Он также выбрал самый устойчивый кузов кареты и самую устойчивую старую лошадь.

Повиснув на днище кареты, Ли Цзиньюй не мог не зевнуть, когда карета раскачивалась взад и вперед.

Тряска кареты была слишком сонная...

Он вытащил из рукава два ремня с изображением питона и привязался к крюкам под каретой, затем спокойно закрыл глаза.

Забыть обо всем, поспать немного.

***

Ли Цзиньюй очнулся ото сна, его глаза распахнулись при виде темной, зловещей фигуры, нависшей над ним. Это был Хо Цайюй, его лицо было искажено напряжением и беспокойством.

На мгновение Ли Цзиньюй потерял ориентацию, его разум все еще был затуманен сном. Он зевнул и сонно спросил:

«Хо Цайю, почему ты так рано встала?»

Хо Цайюй стоял на фоне ночного неба и звезд, его лицо было напряженным и почти стиснутым, когда он ответил:

«Еще не рано, Ваше Величество».

Ли Цзиньюй сел, протер глаза и понял, что уже ночь.

"Может ли этот чиновник спросить, почему Ваше Величество здесь?"

Он уже собирался отдохнуть, когда по вагону разнесся громкий «стук». Сначала он решил, что из багажа просто что-то выпало, но, вылезая из кареты, увидел нечто, от чего у него похолодела кровь.

Там, на земле под каретой, лежал сам Его Величество!

На мгновение Хо Цайюй застыл от шока и страха. Повозка мчалась с головокружительной скоростью, колеса бешено крутились. Если бы что-то пошло не так, если бы Его Величество попал под эти колеса...

Обвинив себя в том, что он недостаточно тщательно проверил карету, Хо Цайюй быстро перенес Его Величество обратно в карету. После краткого осмотра он обнаружил, что Ли Цзиньюй даже не поцарапал кожу. Он вздохнул с облегчением и только тогда разбудил Ли Цзиньюя.

Придя в сознание и самообладание, Ли Цзиньюй изобразил замешательство и спросил:

«А, разве Чжэнь не наслаждается вином и музыкой с наложницей Вэй? Как Чжэнь вдруг оказался здесь?»

Услышав имя наложницы из уст Ли Цзиньюй, настроение Хо Цайюя еще больше ухудшилось.

С напряженным лицом он повернул голову, чтобы натянуть повод.

«Этот чиновник отвезет Ваше Величество обратно во дворец».

"Стоп!"

Поскольку все шло не по его плану, Ли Цзиньюй набросился на Хо Цайюя и крепко обнял его за талию.

Хо Цайюй посмотрел вниз и увидел яркие глаза Ли Цзиньюя. Его дыхание на мгновение укоротилось. Когда хватка Ли Цзиньюя ослабла, он взял поводья обратно.

Ли Цзиньюй держал Хо Цайюя за талию и терся подбородком о его грудь, говоря:

«Чжэнь не хочет возвращаться. Чжэнь не хочет возвращаться!»

Голос Хо Цайюй был несколько напряженным и хриплым:

«Ваше Величество, пожалуйста, встаньте».

«Нет! Если только ты не пообещаешь Чжэню!»

— Встаньте, Ваше Величество!

"Обещай!"

Дыхание Хо Цайюя участилось, когда Его Величество потерся о него.

Наконец он не выдержал и стиснул зубы.

«Даю обещание. Ваше Величество, пожалуйста, встаньте».

Наконец-то вымотав Хо Цайюй, Ли Цзиньюй не мог не просиять, выпрямляясь. Небрежно держа поводья за спиной, он наблюдал, как Хо Цайюй с бдительностью сел прямо.

«Хо Цайюй, ты должен сдержать свое обещание».

Будущий Император не пойдет против своих слов!

Хо Цайюй молча взглянул на него.

Только что, когда Его Величество обнимал его, сердце его нервно колотилось. Однако, когда объятия закончились, он снова почувствовал пустоту.

Что с ним не так?

Хо Цайюй не мог не презирать себя внутри. Он поправил свою одежду и сказал слегка хриплым голосом:

«Этот чиновник понимает».

Увидев, что Хо Цайюй, казалось, сотрудничает, Ли Цзиньюй немного расслабился и снова сел в удовлетворении.

"Как Ваше Величество залезло под карету? Это слишком рискованно. Ваше Величество не должны делать этого впредь..."

«Чжэнь знает, не ворчи» - Ли Цзиньюй поднял руку, бормоча про себя - «Почему этот будущий император такой болтливый? Где его властная аура?»

Глядя на беззаботный вид Его Величества, Хо Цайюй не мог не вздохнуть про себя.

С тех пор, как он познакомился с Его Величеством, он часто чувствовал потребность быстро повзрослеть, несмотря на то, что был одного возраста.

«Ваше Величество по пути должен выслушать распоряжения этого чиновника».

Простой возможности остаться с Хо Цайю было достаточно, чтобы Ли Цзиньюй был доволен, так что он не возражал.

"Без проблем."

Хо Цайюй дал еще несколько инструкций, но Ли Цзиньюй не возражал. Наконец, он не мог ждать и спросил:

«Чжэнь все одобряет, а как насчет ужина?»

«… Ваше Величество, пожалуйста, подождите минутку. Этот чиновник подогреет сухой паек».

"Незачем."  - Ли Цзиньюй достал приготовленные им сухофрукты и закуски из ящика кареты и с энтузиазмом сказал - «Чжэнь может это съесть».

Хо Цайюй поджал губы, чувствуя себя несколько неловко, наблюдая, как Ли Цзиньюй ест с таким энтузиазмом. Ранее он считал, что слова Его Величества «использовать эти любимые предметы для сопровождение Цайюй» были искренними, и даже долгое время был тронут ими. Но теперь оказалось, что Его Величество приготовил их для себя.

Первоначальный план Хо Цайюй состоял в том, чтобы отправиться в Ямэнь префектуры Циншуй, чтобы проконтролировать реализацию новой налоговой политики. В случае необходимости он спускался в разные города и села, чтобы осмотреть их. Но теперь, когда он был с Ли Цзиньюй, он не мог так откладывать.

Текущая ситуация снаружи была хаотичной, и, хотя Хо Цайюй был искусен в конном бою, ему не хватало мастерства в пешем бою. Это заставило его беспокоиться о том, что он не сможет защитить Его Величество так эффективно, как ему хотелось бы.

Подсознательно Хо Цайюй уже отнес Ли Цзиньюя к категории людей, которых он должен защищать любой ценой.

Хо Цайюй планировал немедленно уведомить окружного магистрата по прибытии в префектуру Циншуй, чтобы обеспечить надлежащую защиту Его Величества. Затем он приступит к проверке реализации новой налоговой политики в различных городах и селах.

Судя по политической ситуации, которую он наблюдал в последние дни, казалось, что фракция премьер-министра только хотела монополизировать власть и не собиралась бунтовать. Они даже предпочли номинального императора вместо того, чтобы самим брать власть.

С исчезновением Императора премьер-министр должен запаниковать еще больше.

Подумав об этом, Хо Цайюй пересмотрел свой план и посмотрел на Императора, который с удовольствием ел семена дыни. Чувствуя себя слегка расстроенным, он повернул голову и вышел из кареты, чтобы разжечь костер.

Как правило, официальные лица путешествовали с определенной станцией и конвоем, предназначенным для их использования, и их церемонно встречали и развлекали в каждом пункте назначения. И путешественники, и хозяева получат удовольствие от такой договоренности, так как хозяева могут использовать возможность вытягивать средства из официального бюджета под видом гостеприимства. Однако любая нехватка средств, возникающая в результате этой практики, в конечном итоге будет компенсирована за счет значительного налогообложения простых людей.

Хо Цайю знал об этой практике, поэтому по пути не сообщил ретрансляционным станциям и местным властям. Вместо этого он отправился в одиночку более прямыми и отдаленными путями в префектуру Циншуй.

Человек верхом мог преодолеть это расстояние за два-три дня со всей поспешностью. Но теперь, когда он был с Императором, он больше не мог так путешествовать.

Хо Цайюй разжег костер и поджарил на огне сухие пайки, отрывая маленькие кусочки, чтобы жевать, пока размышлял, где находится ближайшая ретрансляционная станция.

Ли Цзиньюй съел несколько тонких закусок и расколол горсть дынных семечек. Ему стало немного стыдно, когда он увидел, как Хо Цайюй грызет сухой паёк.

Подделка и дрянь вроде меня питается деликатесами, приготовленными на Императорской кухне, а будущий владыка мира питается сухим пайком...

Он хлопнул в ладоши, взял коробку с едой и подошел, взяв кусок мягкого мармеладного пирога с цветками груши и предложив его ему.

"Съешь это."

Хо Цайюй очнулся от задумчивости, приоткрыл рот, чтобы отказаться, но Ли Цзиньюй уже заткнул рот целым куском пирога.

Хо Цайюй не мог отказаться, поэтому ему пришлось открыть рот шире и принять это.

Губы и зубы ощутили сладость "пирожного" , но еще яснее было необъяснимое чувство, когда кончики пальцев Его Величества невольно коснулись его нижней губы.

Хо Цайюй почувствовал, что этот кусок теста во рту был даже слаще, чем те, что он ел во дворце.

Императорская кухня случайно не положила слишком много сахара?

Раньше он кормил Его Величество кусочком леденца с руки, когда у него была лихорадка. В то время чувство, которое он испытал, когда потрескавшиеся губы Его Величества коснулись его пальцев, было так похоже на то, что он чувствовал сейчас.

Хо Цайюй медленно жевал закуску и, подняв глаза, увидел яркую и безупречную улыбку Его Величества.

Эта улыбка, как большой и забрызганный чернилами свиток в ночном небе, украшенная сияющими звездами, была даже чище лунного света.

Сердце Хо Цайю снова затрепетало. За этим внезапным всплеском эмоций не было никакой заметной причины или мотива. Это могло быть связано с ясным ночным небом или непреодолимой тишиной вокруг.

Внезапно он понял, что его внимание все больше приковано к самому Его Величеству, а не к изысканной политике Его Величества.

Он смутно ощущал присутствие огромной, темной, бездонной бездны, маячащей перед ним. От одной только мысли о том, чтобы сделать хотя бы один шаг вперед, его кости сжались от страха перед тем, что может с ним случиться. Тем не менее, даже когда он колебался, его чувства мучил соблазнительный аромат чего-то сладкого и чистого, манившего его с другой стороны пропасти.

Накормив Хо Цайю печеньем, Ли Цзиньюй увидел, что Хо Цайюй сидит и жует его, держа в руке кусок сухого хлеба, который почти обгорел в огне. Он не мог не чувствовать себя немного странно и спросил:

«Хо Цайю?»

Хо Цайю, казалось, был привлечен его голосом, внимательно посмотрел на него, а затем опустил голову, чтобы продолжить есть черствый хлеб.

У Ли Цзиньюя было ощущение, что сейчас в глазах Хо Цайю было что-то, чего он не мог понять, но, поразмыслив, это оказалось просто иллюзией.

.........

Ночью Ли Цзиньюй отдыхал в карете, укутавшись в удобное шерстяное одеяло, чтобы согреться, а Хо Цайюй не спал, снаружи у костра, чтобы стоять на страже.

Ли Цзиньюй сначала смутился и попытался пригласить Хо Цайюй поспать с ним в карете. Неожиданно Хо Цайюй категорически отказался:

«Ваше Величество пообещал этому чиновнику, что он возьмет на себя ответственность за все снаружи. Слова вашего Величества на вес золота».

Ладно, если будущему императору даже себя не жалко, то и настаивать не надо.

Будучи скромным маленьким демоном, иметь возможность наслаждаться обращением национального правителя, присматривающего за ним, было весьма примечательно. Было бы весьма впечатляюще говорить об этом в будущем.

На следующий день Ли Цзиньюй все еще спал в карете, когда Хо Цайюй уехал.

Был почти полдень, когда Ли Цзиньюй проснулся от раскачивания кареты.

Хо Цайюй сидел на оси кареты и заметил, что Ли Цзиньюй проснулся.

— Ваше величество не спит? Сначала съешьте пирожных. Мы прибудем раньше вечера.

Бросив быстрый взгляд в окно, Ли Цзиньюй успокоился, увидев, что пейзаж остался нетронутым внушительной архитектурой дворца.

Он открыл коробку с едой и увидел, что осталось всего несколько кусочков теста. Ли Цзиньюй взял одну и оценил оставшуюся сумму, прежде чем снова закрыть коробку с едой.

Остальное он оставил Хо Цайю поесть.

Он достал несколько семян дыни и съел их, глядя в окно.

Хо Цайюй услышал звук «треск, треск, треск» семян дыни внутри кареты и почувствовал себя несколько беспомощным.

«Ваше Величество, употребление слишком большого количества этих закусок может вызвать чрезмерный внутренний жар».

Ли Цзиньюй вспомнил свою недавнюю зубную боль, вызванную чрезмерным внутренним жаром. Его рука остановилась и неохотно убрала семена дыни, подчеркнув:

«Чжэнь не жадный, это просто желание что-нибудь пожевать».

Хо Цайю слегка улыбнулся и ответил:

«Этот чиновник понимает».

«Чжэнь просто хочет что-нибудь пожевать!»

Но прежде чем Хо Цайюй успел ответить, его внимание привлекло что-то вдалеке. Одним быстрым движением он поднял хлыст и ударил по предмету с резким «свистом». Объект пролетел по воздуху, прежде чем приземлиться на землю с металлическим звоном.

Это была железная стрела!

***

Убийцы?!

Взгляд Хо Цайю мгновенно стал холодным. Он глубоко вздохнул и крикнул:

«Укрывайтесь!»

Быстрым движением запястья он ударил лошадь по заду, заставляя ее мчаться быстрее. Одним плавным движением он вскочил на крышу кареты, с железной решимостью схватив поводья и осматривая окрестности.

Старый конь протестующе заржал, но с новой силой поскакал дальше. К счастью, лошади, добытые во дворце, были самого высокого качества, что позволяло им передвигаться по дороге, не переворачиваясь.

Когда они мчались по дороге, по обеим сторонам кареты внезапно материализовались призрачные фигуры в черном. Размахивая сильными луками с железными наконечниками, они выпустили град стрел, их намерение безошибочно смертоносно.

Тело Хо Цайю напряглось, когда он сделал глубокий вдох, призывая свою внутреннюю силу. Он использовал свой кнут как меч, чтобы сметать все стрелы, выпущенные в него.

У этих убийц не было никаких средств передвижения, поэтому, пока они пробегали этот участок дороги, они успешно убегали!

Но одетые в черное фигуры не собирались отпускать их так легко. Увидев, что Хо Цайюй был опытным воином, некоторые из них перенацелили свой прицел на лошадь, тянувшую повозку.

Стрелюнули в лошадь!

Теперь у Хо Цайюй были проблемы.

Он должен был защищать повозку от сильных луков и стрел, а также должен был разделить свое внимание, чтобы защитить лошадь. Вскоре он изо всех сил старался не отставать.

Внимание Хо Цайю на мгновение ослабло, и в эту долю секунды стрела полетела к нему под неожиданным углом. Стиснув зубы, он приготовился к удару, готовясь использовать менее важную часть своего тела, чтобы принять удар.

Но как только стрела собиралась поразить его, внезапно вмешалась невидимая сила. Хо Цайюй с изумлением наблюдал, как стрела с железным наконечником необъяснимым образом изменила направление, задев его плечо и разорвав одежду, но оставив его невредимым.

Потрясенный, но не испуганный, он быстро сосредоточился, возобновив битву с безжалостными убийцами, которые все еще безжалостно атаковали карету.

Ли Цзиньюй затаил дыхание в вагоне.

Несмотря на доблестные усилия Хо Цайюя и таинственную силу, которая вмешалась, чтобы защитить его, произошла трагедия, когда лошадь была поражена смертельной стрелой. Бедное существо испустило душераздирающий вопль, прежде чем рухнуть на землю, унеся с собой карету.

Хо Цайюй отчаянно пытался удержать карету, но это было бесполезно. Не имея других вариантов, он разбил окно и взвалил Ли Цзиньюя на плечо, смело встречая дождь стрел, когда он убегал.

Ли Цзиньюй пошатнулся от удара, его голова пульсировала. Он использовал ту небольшую духовную силу, которая у него была, чтобы защитить Хо Цайю, но хаос ситуации оставил его дезориентированным и не подозревающим об опасности, пока они не оказались на открытом воздухе, преследуемые безжалостной группой одетых в черное фигур.

Ли Цзиньюй инстинктивно спрятал голову в объятиях Хо Цайю в поисках защиты. Но когда он начал медленно собираться с мыслями, он кое-что понял. Почему он боялся быть убитым убийцами, если это послужило бы только дальнейшему восхождению Хо Цайюя на трон?

В любом случае, он мог инсценировать свою смерть и сбежать!

Хотя может быть и больно…

После того, как Ли Цзиньюй какое-то время мысленно боролся между долговременной и кратковременной болью, он принял решение и прошептал через плечо Хо Цайю:

«Положи Чжэня».

Отпусти меня, и отныне ты будешь Императором.

Глаз Хо Цайю слегка дернулся. Он крепче сжал руку Ли Цзиньюя, быстро и без колебаний ответил:

«Даже не думай об этом!»

Его голос был решительным и сильным.

Ли Цзиньюй поднял голову и увидел красивого Хо Цайюя, по которому медленно стекал пот. В нем сочетались энергичность юноши и хладнокровие взрослого человека. Его голос был звонким и непреклонным.

Ли Цзиньюй даже мог слышать тяжелое дыхание Хо Цайюя. На сердце стало немного кисло. Действительно ли Хо Цайюю нужно было иметь такой хороший характер? Даже если он не знал, что является препятствием для его будущего правления, он должен был знать, что смерть такого тирана, как он сам, будет лучше для двора и народа, верно?

Почему он так старался защитить своего противника?

Ли Цзиньюй глубоко вздохнул, собрав всю оставшуюся храбрость, и крепко похлопал Хо Цайюя по плечу, прежде чем ловко высвободиться из его объятий. С проворной ловкостью он выпрыгнул из-за спины Хо Цайю и встал прямо перед группой угрожающих убийц.

Решительным голосом, в котором звучала королевская власть, он заявил:

«Я император Цзиньчан, седьмой император династии Великого Ди! Если у тебя хватит смелости, приходи и сразись со мной!»

Сердце Хо Цайюя громко стучало в груди, когда он в ужасе наблюдал, не в силах угнаться за молниеносными движениями Ли Цзиньюя. Он ударил по тормозам своих мчащихся мыслей, резко обернувшись, его зрачки сузились от страха, когда он закричал:

«Ваше Величество!»

Внезапное и непреодолимое чувство паники крепко охватило его, его разум мчался с кошмарным образом Ли Цзиньюя, лежащего безжизненно и неподвижно, его тело было запятнано кровью, которая текла из его ран, пока не высыхала! Сколько бы он ни звал, не было бы ответа, сколько бы он ни трясся, не было бы больше звука, как его отец, как бесчисленные солдаты на границе…

Однако Его Величество без колебаний встал перед ним, его спина ослепительнее полуденного солнца.

Ли Цзиньюй стоял перед убийцами, в его теле уже зрела духовная сила. Он наблюдал, как они быстро устанавливали свои луки и стрелы, и хотя он был готов, страх все еще сковывал его, и он не мог не отвернуться.

Оооо, будет больно...

Внезапно мимо него просвистела острая стрела, направляясь прямо к Хо Цайю, который мчался к нему сзади!

"Хм?"

Ли Цзиньюй тупо смотрел, как новые стрелы уворачивались от его тела и целились прямо в Хо Цайюя. Он наблюдал, как несколько стрел глубоко пронзили беззащитное тело Хо Цайю, и видел, как тот медленно падал перед ним, распустив лишь ослепительно красный кровавый цветок.

Он был ошеломлен на мгновение, а потом понял.

Эти убийцы не собирались убивать его! Они были здесь ради Хо Цайюй!

………

Хо Цайюй думал, что у него нет шансов снова проснуться.

Когда он медленно пришел в сознание, его зрение наполнилось мерцающим светом звезд. На мгновение он был убежден, что скончался и стал блуждающим духом, тянущимся, чтобы коснуться мерцающих созвездий, усеивающих ночное небо.

Но сильная боль, пронзившая его тело, быстро вернула его к суровой реальности его ситуации. Хо Цайюй изо всех сил пытался пошевелить шеей, чувствуя, как будто сотня лезвий пронзает его плоть с каждым движением. Боль была мучительной, заставляя его задыхаться, пока он боролся, чтобы прийти в себя.

Сейчас было бы лучше лечь, но поскольку он не видел знакомой фигуры, которую искал, он не хотел просто оставаться на месте.

Его величество в порядке?

Он был ранен?

Эти убийцы убьют любого, независимо от цели…

Хо Цайю стиснул зубы, решив перебороть боль, пытаясь сесть. Пока он боролся, на ум пришел образ непоколебимой формы Его Величества, заставивший его сердце сжаться в агонии.

Он должен был лично убедиться, что с Его Величеством все в порядке, даже если это означало столкнуться с жестокой реальностью его смерти!

"Ты проснулся? Не двигайся! Рана может открыться!"

Внезапно раздался знакомый небесный голос, и немного грязное лицо Императора повернулось сзади к нему лицом, на котором была написана смесь радости и беспокойства.

Когда он повернулся к Ли Цзиньюю, замешательство Хо Цайю только усилилось. Император казался невредимым, его лицо было слегка испачкано, но в остальном не пострадало. Хо Цайю подумал, не галлюцинирует ли он, не в силах понять, как Император мог пережить нападение. Возможно, убийцы пощадили их обоих?

Ли Цзиньюй сжал деревянную коробку с небольшим количеством воды. Увидев, что Хо Цайюй проснулся, он радостно сказал:

«Хорошо, что ты проснулся. Ложись… нет, сначала выпей воды.

Хо Цайюй послушно сделал несколько глотков воды из протянутой руки Ли Цзиньюя, его разум все еще был в тумане. Глядя на знакомую коробку с закусками, он не мог не почувствовать замешательство. Почему Его Величество таскал с собой коробку с закусками посреди такой опасности?

Ли Цзиньюй слегка кашлянул и сказал извиняющимся тоном:

«К-когда Чжэнь услышал, что снаружи кареты есть враги, Чжэнь первым упаковал еду».

В то время он думал, что если ему удастся сбежать после того, как он притворится мертвым, он сможет взять с собой закуски и сухофрукты… Закуски, приготовленные Императорской кухней, были исключительными, и он не смог бы попробовать их снова в будущее.

Хо Цайюй не мог не чувствовать себя немного ошеломленным. Однако это также заставило Хо Цайю постепенно осознать ситуацию и снова внимательно оглядеть Ли Цзинью, подтверждая, что Ли Цзиньюй действительно не пострадал. Он вздохнул с облегчением и сказал:

«Хорошо, что Ваше Величество в безопасности».

Ли Цзиньюй почувствовал горечь в сердце, когда увидел, что Хо Цайюй беспокоится о нем, несмотря на то, что он серьезно ранен. Он прошептал:

«Ты в порядке?»

«У этого чиновника крепкое телосложение. Небольшая травма — это еще ничего," — утешил Хо Цайюя красноглазого Императора, а затем сосредоточился на осмотре собственных травм.

Спустя долгое время он открыл глаза, и в его карих глазах появился намек на замешательство.

«Травмы этого чиновника не слишком серьезны».

Когда в тот день в него попало так много стрел, Хо Цайюй подумал, что даже если он чудом выживет, его тело все равно получит серьезные травмы. Однако когда он только что внимательно осмотрел себя, то с удивлением обнаружил, что, кроме поверхностных ран, его тело лишь немного ослабло?

Что происходило?

Ли Цзиньюй не мог не почувствовать приступ вины и намек на удовлетворение, увидев замешательство в глазах Хо Цайюя. Когда каждая унция его духовной силы была истощена, у него не осталось ничего, чтобы симулировать смерть или быстро сбежать. Но он не сожалел об этом, не тогда, когда использовал все свои силы, чтобы спасти жизнь Хо Цайю и залечить его раны.

Глядя на него сейчас, оказалось, что он не совсем бесполезен!

Прежде чем он смог снова накопить свою духовную силу, он не мог безрассудно выйти и стать мишенью или попытаться спровоцировать Хо Цайю убить его.

Ли Цзиньюй посмотрел на Хо Цайюя с горем и внутренне вздохнул. Он и Хо Цайю должны были быть врагами, заключенными в бесконечный цикл враждебности и ненависти. Но каким-то образом они оказались в ситуации, когда спасали жизни друг друга.

Это все вина Хо Цайюя за то, что он не захотел спокойно заговорить, чтобы узурпировать трон!

Однако использование духовной силы для исцеления тела не то же самое, что обычное выздоровление, особенно для такого маленького демона, как он, который был ленивым совершенствующимся. Хотя это может облегчить немедленные травмы, слабость и боль, вероятно, сохранятся для Хо Цайю в долгосрочной перспективе.

Ли Цзиньюй почувствовал приступ сердечной боли, когда увидел, как Хо Цайюй вздрогнул и вспотел от движения шеи и лба.

— Тебе лучше остаться лежать. Просто скажи Чжэню, если тебе нужно что-то сделать.

Хоть Хо Цайюй и хотел сесть и найти безопасное место, он знал, что это бесполезно. У него не было сил двигаться, не говоря уже о том, чтобы защитить себя от дальнейшего вреда.

— Ваше величество, вы помните, что произошло?

Хо Цайю все еще не мог поверить, что нападавшие просто отпустили их. Он не мог понять, почему кто-то рискует своей жизнью, чтобы спасти их, а затем оставляет их в таком уязвимом состоянии.

Ли Цзиньюй почесал пальцы и закашлялся.

«После раскрытия личности Чжэня, наконец, обезвредил убийц. Когда ты упал, они подумали, что ты мертв, и ушли сами."

На самом деле Ли Цзиньюй взял дело в свои руки и бросился забрать Хо Цайюя, бежав так быстро, как только мог, и оставив нападавших далеко позади. С его природной скоростью и выносливостью никакие тренировки не позволили бы нападающим догнать их.

Хо Цайюй чувствовал, что эта причина звучит очень странно и неразумно, но когда он снова и снова спрашивал Ли Цзиньюя, он только повторял одни и те же несколько предложений. Если он спросит еще раз, то просто будет слишком напуган, чтобы вспомнить.

Так что Хо Цайю мог только временно похоронить сомнения в своем сердце и задать другой вопрос:

«Знает ли Ваше Величество, где мы сейчас?»

Ли Цзиньюй почесал пальцы и выглядел немного смущенным.

«Чжэнь не знает».

Он всю дорогу бежал в одном направлении, поэтому не знал, где они сейчас.

Хо Цайю слегка взглянул на него и внутренне вздохнул.

Он знал, что Его Величество никогда не покидал дворец и не мог знать, что находится снаружи.

Если верить объяснению Его Величества, и нападавшие не удосужились проверить, действительно ли они мертвы или живы, прежде чем уйти, то вполне вероятно, что они все еще находились поблизости от места нападения.

Самое главное сейчас было как можно скорее восстановить силы, чтобы он мог нормально ходить и проводить Его Величество в безопасное место.

Что касается этих убийц…

Они могли бы застрелить и его величество, и его самого, но намеренно избегали его величества. Очевидно, они знали личность Его Величества и, скорее всего, получили приказ не причинять ему вреда.

Хо Цайю на мгновение задумался. До этого у него не было личных врагов, а его отец умер на границе, так что политических врагов у него не было. Если бы ему пришлось это сказать, то он недавно оскорбил фракцию премьер-министра.

Мог ли премьер-министр быть таким дерзким?

В любом случае, он должен был убедиться, что они могут безопасно вернуться во дворец, прежде чем привлекать к ответственности премьер-министра.

Хо Цайюй глубоко вздохнул и сосредоточился на том, чтобы как можно быстрее восстановить свои силы посредством совершенствования. Он знал, что в своем нынешнем ослабленном состоянии он не сможет должным образом защитить Ли Цзиньюя и даже может стать обузой.

От переводчиков:

Скайлар: Спасибо за 3k просмотров! Я так рад.

Хо Цайюй, обладавший солидным опытом в боевых искусствах, на следующий день почувствовал себя намного лучше благодаря вкусным закускам, которые приготовил Ли Цзиньюй.

Он отдал все закуски Хо Цайю и обнял свои семена дыни, радостно жуя их со звуком «треск, треск» сбоку.

Хо Цайюй съел несколько кусочков и увидел, что Его Величество вообще не ест. Он почувствовал странную смесь сладости и горечи в своем сердце. Он взял кусок и предложил его Ли Цзиньюю:

«Ваше Величество тоже должен поесть».

Ли Цзиньюй расколол семя дыни, слегка наклонил голову и выглядел несколько озадаченным.

"Я не голоден. Ты ешь это."

В конце концов, он был духовным хомяком. Он мог легко прожить день или два без еды*. Он был совершенно доволен своими хрустящими семенами дыни, которые удовлетворяли все его диетические потребности.

[*Теперь у меня чувство что я тоже духовный хомяк]

Выражение лица Хо Цайю было сложным, когда он смотрел на пыль на лицр Императора и на его слегка изможденную фигуру. Он поджал губы и отложил оставшуюся выпечку.

"Ты дурак?"

«Хм, давай проверим близлежащие почтовые станции или города».

По крайней мере, они должны купить немного еды для Императора.

Они вдвоем медленно шли в течение двух часов по бесплодной пустыне.

Ли Цзиньюй не чувствовал усталости, но, увидев бледное лицо Хо Цайюя, он не мог сопротивляться желанию нести его на спине и мчаться вперед.

Но это полностью раскроет его истинную личность…

Ли Цзиньюй даже подумал, стоит ли нокаутировать Хо Цайюя и унести его, но он не осмелился.

Спустя долгое время они наконец заметили вдалеке признаки человеческого жилья. Они осторожно шли по лесу и вскоре перед их взором предстала небольшая деревня.

Деревня была скромной, с горсткой дворов, каждый из которых был украшен соломенной крышей и забором из сухих веток. Вдалеке виднелись редкие поля, свидетельствующие о скромном богатстве жителей деревни.

Но для Ли Цзиньюй и Хо Цайю найти кого-то, кто мог бы спросить дорогу, было все, что им было нужно, поэтому они без колебаний направились в деревню.

Жители деревни, казалось, редко видели посторонних. Когда они увидели приближающихся двух молодых людей и одного из них с пятнами крови на теле, они насторожились. Некоторые крестьянки даже затаскивали в свои дома детей, игравших у их дверей.

Хо Цайюй заметил худощавого ребенка, наблюдающего за ними издалека, не сводя глаз с каждого их движения.

Хо Цайюй с трудом подошел к старику, сидевшему у двери и гревшемуся на солнце, и вежливо спросил:

«Извините, сэр. По дороге нас ограбили бандиты, и мы потеряли ориентацию, когда бежали. Мы шли довольно долго и случайно пришли сюда. Не могли бы вы сказать нам, какому округу это принадлежит?"

Старик с седыми волосами и таким же худым лицом, как и у них, слегка поднял взгляд и взглянул на Хо Чайюя и Ли Цзиньюя. Он был поражен засохшей кровью на Хо Цайю и мгновение колебался, прежде чем ответить:

«Это уезд Лунань в префектуре Циншуй*».

[Это информация, не даёт мне никакой информации]

Префектура Циншуй? Хо Цайюй был слегка удивлен. Они прибыли прямо в префектуру Циншуй?

Хо Цайюй слегка кашлянул и выразил старику свою благодарность. Осматривая окрестности, он не мог не задаться вопросом, смогут ли они найти немного еды в ближайшей деревне. Однако ветхость села и нищий вид людей вызывали у него сомнения. Он опасался, что даже если бы они смогли купить немного провизии, этого могло бы не хватить, и жители деревни могли бы не захотеть предложить помощь таким же чужакам, как они сами.

Прежде чем он успел сообразить, что делать, Ли Цзиньюй уже заговорил:

«Извините… старик, мы можем где-нибудь отдохнуть? Раны брата Хуо еще не зажили."

Старик колебался, не зная, стоит ли приглашать незнакомцев в свое скромное жилище. Но когда он посмотрел в сверкающие глаза Ли Цзиньюй, его первоначальное сопротивление испарилось. Несмотря на иностранные черты лица молодого человека, в его поведении была доброта и искренность, которые трудно было не заметить. Кроме того, вид бледного лица Хо Цайюя и окровавленной одежды пробудил в нем чувство сострадания. Старик кивнул и сказал:

«Если вас не смущает бедность в моем скромном доме, пожалуйста, сначала отдохните здесь».

— Я не против!

Ли Цзиньюй радостно похлопал Хо Цайю по руке.

«Пошли, мы сначала отдохнем!»

Только тогда Хо Цайюй пришел в себя после только что обращенного к нему Ли Цзиньюя. Прежде чем он успел что-то сказать, Ли Цзиньюй взволнованно втащил его в дом.

Старик представился как Чжан и объяснил, что его жена скончалась, оставив его заботиться о своем единственном внуке, которому было семь или восемь лет. Его дом был действительно пуст, и Хо Цайю мог лежать только на сенной постели.

Он не знал, куда ушли его дети.

Хо Цайюй шел уже полдня, и его тело уже было истощено, поэтому ему пришлось начать лечить себя вскоре после того, как он лег.

Пока Хо Цайюй начал исцелять себя, Ли Цзиньюй наблюдал за ним, чувствуя беспокойство и скуку. Он съел все семена дыни, которые хранил ранее, и теперь хотел еще. Разочарованный, он полез в карман и обнаружил, что он пуст.

«Старик, у тебя здесь есть семена дыни?»

"Что?"

«Семена дыни, вот так».

Ли Цзиньюй достал оставшиеся семена дыни, чтобы показать ему.

Старик Чжан понял и покачал головой:

«Мы здесь бедные и даже не можем наесться, откуда нам взять эти хорошие вещи?»

Ли Цзиньюй с сожалением положил семена обратно в карман, раздумывая, стоит ли ему пойти на пробежку или найти кусок дерева, чтобы погрызть его. Затем он услышал, как старик Чжан сказал:

«Молодой человек, вы голодны? У меня все еще есть немного старого риса. Если ты не против, я могу сварить тебе кашу."

Есть рис, чтобы поесть?

Ли Цзиньюй потер живот, и его глаза загорелись:

«Голоден!»

Однако эта каша совершенно отличалась от мягкой и ароматной каши, которую Ли Цзиньюй ел во дворце. Поверхность овсянки была достаточно блестящей, чтобы отражать свет, и, когда он черпал ее ложкой, он почти не видел рисовых зернышек. От него даже исходил затхлый запах старости.

Даже помои в дворцовом ведре были лучше этого.

Ли Цзиньюй был ошеломлен и инстинктивно поднял взгляд. Затем он увидел внука Старого Чжана, прячущегося за ним, смотрящего прямо на эту тарелку с прозрачной кашей, которая подходила только для дворцовых слуг низшего ранга и обычно выбрасывалась.

Старик Чжан подумал, что Ли Цзиньюй не любит кашу, и на его морщинистом лице появился след дискомфорта.

— Не обращай внимания, у нас дома нет ничего лучше.

Ли Цзиньюй молчал и, опустив голову, взял миску и сделал глоток.

Как и ожидалось, оно было однообразным и безвкусным, даже с легким землистым и затхлым запахом.

Однако проглотить оказалось не так сложно, как он ожидал.

В романе описание людей во времена правления императора Цзинчана как «неспособных сводить концы с концами» было для Ли Цзинью простым прилагательным, а «простые люди» оказались не чем иным, как символом, сюжетным ходом. должен быть спасен главным героем Хо Цайю.

Но эта тарелка прозрачной и блестящей каши вдруг сделала те самые описания, которые когда-то были отнесены к страницам книги, вдруг ожили у него на глазах..

Сделав два глотка, Ли Цзиньюй поставил миску и позвал внука Старого Чжана.

У него еще было несколько закусок, которые он привез с собой по дороге, поэтому он достал одну и сунул ее ребенку в руку.

Малыш робко взглянул на дедушку и, видя, что тот не возражает, осторожно откусил. Его глаза мгновенно расширились, когда его рот наполнился сладким и ароматным вкусом, оставив стойкий аромат на его щеках.

Такого вкусного он еще никогда не ел!

Он откусил, но не захотел есть больше. Он побежал обратно к старику Чжану и осторожно вручил ему его, сказав:

«Дедушка, ты тоже должен попробовать».

Горло старого Чжана слегка дрогнуло, когда он пожал ему руку:

«Дедушка не любит сладкого».

Глаза Ли Цзиньюя стали слегка кислыми, когда он быстро достал оставшиеся закуски:

«Давай поедим вместе. У меня все еще есть здесь. Считай это наградой за то, что остался у тебя дома».

Старик Чжан на мгновение заколебался, посмотрел на твердое отношение Ли Цзиньюя и, наконец, принял эти несколько закусок, держа их в руке и внимательно глядя, выглядя немного смущенным.

— Простите за беспокойство, молодой человек. Этот старик прожил так долго и никогда раньше не ел таких вкусных блюд».

Маленький внук съел половину своей закуски, изо всех сил пытаясь сдержаться.

"В чем дело?"

«Я хочу оставить немного для брата Цяня».

Маленький мальчик потер нос и прошептал:

«Брат Цянь раньше собирал для меня фрукты».

Наблюдая за тем, как дедушка и внук едят понемногу подсохшие лепешки, Ли Цзиньюй необъяснимым образом почувствовал удушье в своем сердце.

В то время как он наслаждался роскошной едой и одеждой во дворце, снаружи все еще было много обычных людей, которые даже не могли наесться досыта или никогда раньше не видели семечек дыни.

Во дворце мостили дорогу нефритом и агатом, а несъеденные деликатесы небрежно выбрасывали. Как можно представить более широкое небо и его пейзажи за стенами дворца, глядя на квадратное небо, окруженное этими стенами?

Ли Цзиньюй не мог не смотреть на Хо Цайю, лежащего без сознания на кровати.

Несмотря на его грозную силу и окружавшую его ауру Цзывэя, присутствие Хо Цайю казалось странно приглушенным и непритязательным.

Его лицо было бледным от потери крови, а глаза были плотно закрыты, когда он сосредоточился на своих методах исцеления.

Ли Цзиньюй посмотрел на лицо Хо Цайюя, его глаза были слегка сбиты с толку.

В романе у Хо Цайюя также был период времени, когда он бродил среди простых людей после того, как покинул столицу.

В то время он был полон обиды и ненависти к императору Цзинчану, который уничтожил всю его семью. Он был полон решимости отомстить, но со временем его внимание переключилось на интересы своей страны и своего народа. Он стал спокойным и рациональным, готовым отложить в сторону свои личные обиды ради общего блага.

Ли Цзиньюй не читал ту часть, где Хо Цайюй жил среди простых людей, поэтому он никогда полностью не понимал изменения в своем характере. Но теперь у него было лучшее понимание.

Он был полон энтузиазма, встал и остановил императорскую карету императора Цзинчана, критиковал двор, а позже полностью разочаровался в дворе. Он восстал и боролся за восстановление действительно процветающей нации. Не потому ли, что он не мог видеть людей, страдающих от голода и холода?

Ли Цзиньюй подошел к краю соломенной кровати, где лежал Хо Цайюй, и опустил голову, чтобы рассмотреть красивое лицо Хо Цайюя. Он набрался смелости, чтобы ткнуть Хо Цайю в щеку, затем коснулся его носа и, наконец, положил руку на грудь Хо Цайю.

У него была плоть и кровь, и он, казалось бы, мало чем отличался от обычного человека. Но почему его сердцебиение казалось немного учащенным? Может быть, это особая ситуация в процессе заживления?

Ли Цзиньюй тихо вздохнул, хлопнул себя по щекам и перестал об этом думать. Прежде чем выйти из комнаты, он попытался расслабиться.

----------------------------------------------------

От переводчика:

Ура я обновил это спустя больше месяца. Наверное вы спросите. "Скайлар где ты был? Даже никаких новостей в тг и Tumblr не оставил". Ну я перестал заходит в тг и Tumblr. Не знаю почему. А ещё, я спал, ел, ролил с ботами в Character, создавал ботов, выполнял долги, ездил в больницу. Ну и да. Разрешаю бить меня тапком.

Если заметите ошибки в тексте, не стесняйтесь указать на них.

Спасибо за 5k просмотров и 50 голосов!

[Глава 27: Налоги]

Когда на следующий день взошло солнце, Хо Цайюй очнулся ото сна, его тело болело, но его дух был полон решимости. Он провел ночь, неустанно работая, чтобы залечить свои раны, и плоды его труда были очевидны, когда он поднялся на ноги, не полагаясь на поддержку Ли Цзиньюя.

Однако его желудок урчал как барабан, срочно нуждаясь в еде.

Ли Цзиньюй предвидел это и быстро принес миску густой сливочной каши, приготовленной из восьми различных видов злаков, орехов и сухофруктов. Одна миска заставила лицо Хо Цайю покраснеть.

Хо Цайюй намеревался позволить Ли Цзиньюю поесть первым, но Ли Цзиньюй небрежно пожал плечами и сказал:

«Я уже поел».

Как только Хо Цайюй смог встать на ноги, он рискнул выйти из дома Старого Чжана, чтобы исследовать деревню и пообщаться с ее жителями. К его удивлению, настороженные лица, приветствовавшие его всего за день до этого, сменились более теплыми и дружелюбными выражениями.

Целеустремленно Хо Цайюй взял топор и предложил помочь жене местного фермера наколоть дрова. Работая, они разговаривали, и Хо Цайюй узнал, что у деревни, в которой он оказался, нет имени, о котором можно было бы говорить. Он был домом для одних и тех же семей на протяжении поколений, но когда-то процветающее население со временем значительно сократилось, остались только старики, женщины и дети.

Обеспокоенный благополучием деревни, Хо Цайюй спросил о местонахождении молодых людей в общине. Реакция жены фермера была полна отчаяния, поскольку она объяснила, что все они были призваны на военную службу по решению суда из-за растущих волнений повстанцев в этом районе.

— Мой сын — один из них, — тяжело вздохнула она, потирая обветренной рукой пеньковую веревку.

«Как и два сына Старого Чжана. Их забрали в прошлом году, и с тех пор они не возвращались. Вскоре после этого заболела невестка старого Чжана, и не было лекарств для ее лечения. Вскоре после этого она скончалась… Этот мир жесток и неумолим».

Хватка Хо Цайюя на топоре усилилась, когда в его сердце поселилось тяжелое чувство печали.

Генерал Мэн Цзилан много лет назад ушел подавлять восстание на юго-западе и не вернулся. Вполне вероятно, что эти пропавшие молодые люди были отправлены в тот же регион.

Учитывая связи его семьи, Хо Цайю немного знал о военной ситуации в стране. Он знал, что династия Ди была полна проблем, особенно в армии, где солдаты изо всех сил пытались найти достаточно еды, чтобы прокормить себя. Продолжающиеся пограничные конфликты и восстания на юго-западе только усугубили положение, оставив армию с нехваткой обученных солдат и вынудив ее прибегнуть к призыву гражданских лиц.

— Твой брат сказал, что ты собираешься навестить родственников в графстве? Послушайтесь совета этой старухи и отправляйтесь пораньше, не откладывайте.

Хо Цайюй был ошеломлен внезапной сменой темы.

"Почему?"

«Пришло время собирать весенние налоги. Вы, двое молодых людей, налоговым служащим все равно, откуда вы родом, они просто увезут вас на принудительные работы!»

Хо Цайюй наморщил лоб, расколол последний кусок дров и оперся на топор.

— Спасибо за предупреждение, тетя, — сказал он — Я буду иметь это в виду.

«Спасибо за помощь, братишка», — сказала фермер, откладывая пеньковую верёвку — «Пожалуйста, отнеси этот топор в дом Лю позже».

У них был только один этот топор на всю деревню.

— Должен сказать, твой брат очень хорошо к тебе относится —Жена фермера закончила собирать дрова, продолжая болтать, — У нас в деревне не так уж много зерна хранится, но он ходил в каждый дом просить немного риса, и все смешал, чтобы сварить тебе тарелку каши… Тск, вы двое даже не похожи, неужели вы правда кузены? Твой младший брат такой красивый и у него милая улыбка. Интересно, какая счастливица выйдет за него замуж в будущем…»

Хо Цайю проигнорировал остальные слова женщины.

Его Величество ходил по домам просить риса для него…?

Недаром каша была смесью разных злаков! А то, что он приготовил только одну миску, означало, что сам Его Величество больше ничего не ел.

Мерцая глазами, Хо Цайюй обернулся, внезапно почувствовав сильное желание увидеть Его Величество.

В этот момент он услышал далекий крик Ли Цзиньюй:

«Отпусти мою курицу!»

………

Напротив Ли Цзиньюй стоял человек, одетый во все черное, как нищий, хромающий на одну ногу и держащийся за выбивающуюся из сил курицу, которая была очень маленькой и тощей, как и другие жители деревни.

Ли Цзиньюй посмотрел на него с негодованием. Наконец-то он заключил сделку с госпожой Лю на покупку курицы, драгоценной добавки для хрупкого тела Хо Цайюй. Но теперь этот калека нагло отобрал его у него!

Хотя он очень боялся иметь дело с людьми, он не мог допустить, чтобы это отняли, поскольку оно предназначалось для Хо Цайю, будущего императора и мудрого правителя мира!

Если бы не тот факт, что этот парень был таким худым и ноги у него были не проворные, он бы его уже врезал!

«Он уже в моих руках, и я не собираюсь давать эту курицу, даже если не съем ее, так почему бы вам просто не дать ее мне?!» — Калека усмехнулся, — «Вы, богатые молодые люди, можете просто купить его за деньги, не так ли?»

"Ты..."

Кровь Ли Цзиньюя закипела от ярости, его гнев едва сдерживался. Но прежде чем он успел что-то сделать, на сцене появился Хо Цайюй, нахмурившись, поняв напряженную ситуацию. Сделав шаг вперед, он встал перед Ли Цзиньюем, чтобы защитить себя.

Нищий, увидев внушительную фигуру Хо Цайюя, сделал шаг назад, его хромая нога изо всех сил пыталась выдержать его вес. Он хотел бросить курицу и бежать, но голод и отчаяние не давали ему покоя.

Хо Цайюй не хотел быть слишком суровым по отношению к этому человеку, признавая трудности бедных и нуждающихся. Говоря твердым, но размеренным тоном, он сказал:

"Поскольку Император хотел курицу, он, естественно, должен был помочь ему добыть ее!"

Калека стиснул зубы и хотел что-то сказать, как вдруг из-за соломенной хижины появилась женщина средних лет и нахмурилась:

«Хромая нищая! Ты украл курицу из моего дома? Убирайся отсюда, несущий несчастье!»

Калека возразил:

«Твоя курица ничего не стоит. Я пришел помочь тебе!»

«Кто просил твоей помощи!» — Миссис Лю указала наружу, держась за талию, — «Мои цыплята чистые и опрятные, а вы их испачкали. Возьми свою курицу и иди!»

Ли Цзиньюй не мог не закричать:

«Это моя курица!»

Миссис Лю повернулась и утешила его:

«Не волнуйся, Маленький Брат. Старшая сестра даст вам еще один. Не обращай внимания на этого подонка».

Хромой Нищий усмехнулся и поковылял прочь с курицей.

Ли Цзиньюй чувствовал себя немного странно. У них было преимущество, и они могли просто взять курицу, но госпожа Лю все же отдала курицу нищему, несмотря на свой гневный порыв. Почему это было?

Гнев миссис Лю рассеялся, сменившись чувством покорности.

«Я прошу прощения за беспокойство», — сказала она Ли Цзиньюю, — «Вы можете взять с собой еще одну курицу, когда будете уходить».

Ли Цзиньюй был ошеломлен ее щедростью.

«Но, Старшая Сестричка, у тебя осталось только три цыпленка», — запротестовал он, — «Если мы возьмем еще, у вас останется только один».

Миссис Лю пожала плечами, в ее глазах мелькнула печаль. — Больше мы ничего не можем сделать, — вздохнула она. — Они все равно долго не продержатся, так что просто считай это добрым делом.

Получив еще одну курицу, госпожа Лю охотно помогла ощипать и сварить ее. Пока они ждали, пока сварится суп, госпожа Лю начала говорить о нищем с сочувствием.

— Он жалкий человек, — сказала она, — Раньше он был хорошим ребенком, но несколько лет назад налоговики пришли собирать налоги, и его семья не могла платить. Ценные вещи в его доме унесли, а бесполезные разбили вдребезги. Его тоже призвали на службу вместе с отцом, но отец бессердечно сломал ему ногу. Сборщики налогов не хотели его видеть, поэтому вместо этого они забрали его родителей».

Глаза Ли Цзиньюя расширились от шока, когда он слушал душераздирающую историю.

«Позже его нога плохо поправилась, и он пошел один просить еды, разыскивая своих родителей в уездном городе. Когда он снова вернулся, он был в таком состоянии, — вздохнула госпожа Лю, подкладывая дрова в огонь — Я слышал, что его мать была оскорблена на дороге этими ублюдками, а его отец был забит до смерти, защищая ее. Его мать покончила жизнь самоубийством».

Хо Цайюй опустил голову и сжал кулаки.

«Вы должны уйти сейчас. Вы, наверное, из хорошей семьи, так что оставайтесь дома и не выходите, — снова посоветовала им госпожа Лю. — Через несколько дней придут сборщики налогов собирать налоги.

Ли Цзиньюй ошеломленно сказал:

«Разве я не слышал, что есть новая политика…»

— Какая новая политика? — Миссис Лю усмехнулась и сплюнула, — Эти чиновники просто хотят выжать из нас последнюю часть прибыли».

Не успели они еще что-нибудь сказать, как снаружи вдруг раздался громкий шум, за которым последовал пронзительный торжествующий возглас:

«Пора собирать весенние налоги! Вынеси все свои ценные вещи!»

Выражение лица госпожи Лю внезапно исказилось от страха, когда она вскочила со своего места. Ее глаза метались по комнате, останавливаясь на Хо Цайю и Ли Цзиньюй с выражением настойчивого отчаяния. Ее голос дрожал, когда она призывала их укрыться.

«Быстро, прячься в чан!» — воскликнула она с тревогой в голосе. Но ни один из них не пошевелился.

Нетерпение и беспокойство прорезали глубокие морщины на ее лбу, когда она снова умоляла их.

«Спешите, налоговикам все равно, местный вы или нет!»

Хо Цайюй снова поднял голову, его карие глаза наполнились подавленным пламенем.

Он повернулся к Ли Цзиньюй и сказал:

«Ваше Величество… оставайтесь в доме».

Сказав это, Хо Цайюй вышел за дверь.

Ли Цзиньюй на мгновение был ошеломлен. Конечно же, он последовал за Хо Цайю за дверь.

Конечно же, снаружи были сотрудники налоговой службы.

Мужчина средних лет с зеленой повязкой на голове смотрел на жителей свысока с высокомерием и пренебрежением.

«Хорошо, перестань болтать и просто плати налоги — зерно, железо, все».

Взмахнув рукавом, он достал листок бумаги и начал читать различные налоги, которые должны были причитаться, включая подушные налоги, налоги на весеннюю вспашку, налоги на зеленые саженцы и земельные налоги. Жители деревни смотрели в ужасе, их лица побледнели.

В этом году налогов было больше, чем когда-либо прежде, и требуемая сумма была ошеломляющей. Ли Цзиньюй не мог поверить своим ушам, когда налоговый чиновник зашел так далеко, что потребовал уплачивать налоги в зависимости от количества цыплят, принадлежащих каждому жителю деревни!

Неудивительно, что миссис Лю сказала, что цыплята долго не продержатся!

Несколько ямэньских* бегунов стояли в ожидании с большой телегой, готовые погрузить имущество жителей деревни. Старый Чжан подошел к чиновнику с озабоченным выражением лица. «Ваша честь, мы заплатили налоги в конце прошлого года, и у нас не осталось излишков», — пояснил он.

Чиновник бросил на него пренебрежительный косой взгляд, его губы скривились в усмешке. — Нет излишков, говоришь? он выплюнул. «Тогда используйте свои собственные тела, чтобы заплатить! Даже ваши головы подойдут!

Когда он огляделся, его взгляд упал на Хо Цайюя и Ли Цзиньюя. Зловещая ухмылка расползлась по его лицу, когда он указал на них. «Ой, что у нас тут? Еще два человека? Как удобно. Я не верю, что они еще не отбыли свой обязательный принудительный труд. Захватить их!""

Старый Чжан был потрясен. «Ваша честь, эти двое просто проходят здесь…»

«Почему ты так много говоришь, старик? Хочешь сопровождать их?»

Терпение чиновника истощилось, и он был готов ударить Старого Чжана за его дерзость. Однако, прежде чем он успел нанести удар, рука протянулась и схватила его за запястье, остановив его на месте.

Хо Цайюй стоял перед ним, его лицо ничего не выражало, когда он сжимал руку чиновника, как тиски. Одним быстрым движением он повернулся и потянул, вывихнув мужчине плечо.

Чиновник выл по-свински, корчась от боли, хватаясь за раненую конечность. Он бессвязно бормотал, его угрозы были адресованы Хо Цайюю: «Кто ты такой… Как ты смеешь вмешиваться в имперский сбор налогов?»

Не обращая внимания на вспышку чиновника, Хо Цайюй говорил спокойно, его голос был пронизан гневом. «Неважно, кто я. Важно то, что суд постановил, чтобы налоговое законодательство в префектуре Циншуй приводилось в исполнение в соответствии с «Политикой единого кнута». Как ты смеешь не подчиняться императорскому указу?

«Какой один хлыст…»

Взгляд налогового чиновника метался туда-сюда, пока он пытался придумать правдоподобное оправдание. Но Хо Цайю было не из тех, кого можно одурачить. Крепче сжав пальцы, он потребовал: «Говори правду!»

Когда чиновник кричал в агонии, он в конце концов признался: «Новая политика требует только серебра, но как бедняки в этом месте могут себе это позволить? Окружной ямен приказал нам собирать и перепродавать от их имени…»

"Ерунда!" Хо Цайю приложил больше силы. «Новая налоговая политика вообще об этом не говорит! И не так уж много лишних налогов!»

«Я всего лишь мелкий сборщик налогов. Откуда мне знать…» Сотрудник налоговой службы умолял о пощаде, сигнализируя бегунам-ямэням о необходимости принять меры.

Бегуны ямена посмотрели друг на друга, и все увидели нерешительность в глазах друг друга.

Это были просто бюрократы низшего звена, поднявшиеся по служебной лестнице за счет лести, подкупа и связей. Они целыми днями пили цветочное вино и не имели боевого опыта.

Человек перед ними явно был опытным бойцом. Естественно, никто не хотел его провоцировать.

***

[Перевод от команды ангельские грёзы.

Перевод в ознакомиельных целях, желательно нигде не публикировать.

Если увидели перевод в других соц сетях, кроме Инстраграм, сообщите нам.

Нужны переводчики и редакторы]

[Глава 28: Прозвищя]

Хо Цайюй обладал исключительной памятью. Он лично разработал большую часть новых правил, и в результате он точно знал, сколько налогов должна была платить деревня.

По сравнению с текущей налоговой политикой требуемая сумма налога была почти в десять раз выше, чем фактическая сумма, требуемая Политикой единого кнута!

Нетрудно было представить, куда ушла дополнительная прибыль.

Чем больше Хо Цайю думал об этом, тем злее он становился. Он хотел оторвать руку налоговому чиновнику.

«Этот… смелый человек, раз ты просто проходишь мимо, зачем вмешиваться?»

Налоговик не удержался и пригрозил:

«Знайте, с судом не так-то просто связываться… а-а-а, больно! Пощади меня, храбрец!»

Подавив гнев, Хо Цайюй ослабил хватку и пнул сборщика налогов.

Только тогда яменские бегуны, наконец, выступили вперед, чтобы помочь налоговому инспектору подняться.

Налоговик закипел от гнева, наблюдая за человеком перед ним. Он знал, что бесполезные лакеи позади него не смогут противостоять этому грозному противнику. Чиновник стиснул зубы и молча поклялся выписать ордер на этого нарушителя спокойствия, как только он вернется в уезд Ямен. И чтобы проучить эту деревню, он решил удвоить сбор налогов!

Когда все собрались уходить, Ли Цзиньюй внезапно заговорил:

«Подожди, я заплачу налоги за деревню».

Все взоры удивленно обратились к нему. Ли Цзиньюй всегда был тихим и скромным существом. Внезапно окруженный любопытными взглядами, Ли Цзиньюй на мгновение инстинктивно сжался позади Хо Цайю, прежде чем собраться с духом и протянуть две или три сверкающие и полупрозрачные бусинки.

— Этого достаточно?

Внимание Хо Цайю сразу привлекли бусы исключительного качества. Их глубокий черный цвет был подчеркнут золотыми нитями, и было видно, что они стоят немалую сумму.

Пока Хо Цайюй рассматривал бусы, в его голове роились вопросы. Это были те самые бусы, которые оказались в пакете его сестры после того, как она вернулась из дворца. Неужели Его Величество тайно подарил ей эти предметы?

Погруженный в свои мысли, Хо Цайюй едва заметил тот факт, что Ли Цзиньюй пришел к соглашению с налоговым чиновником.

Глаза налогового чиновника жадно блестели, когда он рассматривал ценные бусы. Они стоили гораздо больше, чем его первоначальная цель по сбору налогов. Боль от его вывихнутой руки была забыта, когда он понял, какую значительную прибыль он может получить, продавая их.

Сотрудник налоговой службы внимательно посмотрел на невинное лицо Ли Цзиньюя, и улыбка скользнула по его губам.

— Хорошо, я возьму их, — сказал он.

Когда Ли Цзиньюй передавал бусы, сборщик налогов тонко просигналил одному из своих помощников.

Помощник понял его намерение и тихо ускользнул.

У этого богатого молодого барина, пришедшего неизвестно откуда, казалось, были лишние деньги, и он мог бы…

Они не могли победить опытного бойца, стоящего рядом с ним. Лучше всего было перегруппироваться и вернуться с подкреплением!

………

Отослав налогового чиновника, Хо Цайюй обсудил это с Ли Цзиньюем и планировал отправиться прямо в уезд Ямэнь.

Благодаря информации, которую они получили от налогового чиновника, они знали, что уездное правительство проводит коррумпированную политику сбора налогов. Было ясно, что дело в префекте.

Хо Цайюй ранее узнал, что префект префектуры Циншуй был двоюродным братом премьер-министра Е и, несомненно, его сторонником.

Единственная проблема теперь заключалась в том, что… они не знали, куда идти.

В эту эпоху без смартфонов или GPS никто не знал конкретное местонахождение уезда Ямен в этой маленькой деревне.

С теплым гостеприимством жителей деревни Хо Цайюй и Ли Цзиньюй отведали цыпленка.

Деревня была очень бедной, но им все же удавалось собирать рис и муку, собирать скудные овощи на полях и хотели накормить помогавших им Хо Цайю и Ли Цзиньюй.

Миссис Лю даже убила оставшуюся курицу.

Перед отъездом все настаивали на том, чтобы заплатить Ли Цзиньюю, но Хо Цайю тайно оставил на обеденном столе немного осколков серебра.

Перед выездом из села их кто-то остановил.

Хромой Нищий вышел из-за дерева, держа в руках украденную курицу, выглядя немного робким, но решительным.

"Могу я пойти с тобой?"

Ли Цзиньюй удивленно спросил:

«Взял тебя? Куда?"

— Ты едешь в графство Ямен, не так ли? Я знаю дорогу.

Хо Цайю слегка нахмурился:

«Зачем тебе туда?»

Хромой Нищий стиснул зубы и понизил голос:

— Вы двое чиновники, приехавшие расследовать налоги из столицы, верно?

Глаза Ли Цзиньюя внезапно расширились.

"Как ты узнал?"

Хо Цайюй не смог вовремя остановить его и беспомощно посмотрел на Ли Цзинььюя.

Осознав свою оплошность, Ли Цзиньюй прикрыл рот рукой.

С подтверждением Ли Цзиньюй глаза Хромого Нищего внезапно загорелись надеждой, и даже его голос наполнился сильной страстью.

«Когда я был в городе, спрашивая о новостях, я слышал, как нищие в городе говорили, что суд, кажется, вводит новую налоговую политику, но здесь никто ничего об этом не знает. Вы двое элегантно одеты и знаете о новом налоге. Вы, должно быть, имперские чиновники, которые инкогнито прибыли из столицы, чтобы провести частное расследование!"

Ли Цзиньюй немного потерял дар речи — этот парень, должно быть, выслушал слишком много историй… но это было удачное совпадение.

Хо Цайюй на мгновение замолчал и спросил:

«Чего ты хочешь?»

«Коррумпированный чиновник убил моих родителей, и я хочу отомстить им, лишив его жизни!»

Глаза подростка были слегка красными, руки крепко сжаты, а курица, которую он нес, кричала от боли.

Хо Цайюй посмотрел на него, не пренебрегая его маленьким, грязным и невежественным видом, и серьезно сказал:

«У нас есть дела, и мы не будем убивать для вас».

На лице Хромого Нищего отразилось явное разочарование.

Хо Цайюй медленно продолжил:

«Но если чиновник, которого вы упомянули, действительно виновен во многих преступлениях, лучший способ действий — передать его в три департамента суда и позволить ему получить заслуженное наказание».

Хромой Нищий опустил голову и усмехнулся:

— Чиновники защищают друг друга, и даже Императору нет дела до наших жизней. Будет ли полезно передать его суду?

— Если ты считаешь, что это бесполезно, зачем ты пришел к нам?

Хромой Нищий молчал. Утопающий изо всех сил хватался бы даже за соломинку.

«Стоит попробовать, — сказал Хо Цайюй. — Если ты согласишься, мы возьмем тебя с собой. Если вы этого не сделаете, мы будем медленно находить свой собственный путь».

Хромой Нищий заметно колебался. Через некоторое время он спросил:

«Будет ли суд действительно заниматься им, если будут неопровержимые доказательства?»

"Если есть."

Хо Цайюй слегка повернул голову и взглянул на Ли Цзиньюя, который все еще выглядел немного смущенным. Его глаза смягчились, а голос стал мягче.

«По крайней мере, я знаю, что человек на вершине двора действительно заботится о стране».

Репутация императора Цзинчана была такова, что он мог остановить плач ребенка. Хромой Нищий не особо поверил тому, что сказал Хо Цайюй, но, немного подумав, все же твердо кивнул:

«Хорошо, я покажу тебе дорогу».

«До этого…»

Хо Цайюй посмотрел на него и медленно сказал:

«Сначала тебе нужно принять ванну»

Хромой Нищий покраснел и помчался к ближайшему ручью, чтобы умыться, а Ли Цзиньюй остался сидеть на земле, с любопытством потыкая умирающего цыпленка. Он выглядел так, будто никогда раньше не видел живой курицы.

Хо Цайюй смотрел с удовольствием. Его улыбка задержалась на некоторое время, пока он не осознал свое странное поведение. Он силой стряхнул с себя собственные мысли и спросил:

«Голодно ли ваше величество?»

Его Величество, похоже, мало ел.

Ли Цзиньюй, пораженный внезапным вопросом, отвлекся от курицы и в ответ покачал головой.

— Не совсем… Ты голоден?

"Нет."

Хо Цайюй заговорил только для того, чтобы нарушить наступившую на них жуткую тишину. После разговора он замолчал. С другой стороны, Ли Цзиньюй с интересом поднял голову и спросил:

«Ты только что назвал меня «Ваше Величество»?»

"……да."

«Мы снаружи, так что давай постараемся не привлекать к себе внимание. Не следует ли нам использовать более распространенную форму обращения?»

Хо Цайю на мгновение опешил. Прежде чем войти во дворец, он обращался к Его Величеству как к «Императору собак», но с тех пор, как они начали тусоваться, он называл Ли Цзиньюй «Ваше Величество». Никакой другой формы обращения он не придумал.

— Как этому чиновнику следует обращаться к Вашему Величеству? — спросил Хо Цайюй.

Ли Цзиньюй на мгновение задумался и сказал:

«Зовите меня просто «Ли Цзиньюй».

«Ли» была фамилия королевской семьи династии Ди, а «Цзиньюй» было имя Ли Цзиньюя, когда он был еще духовным хомяком. Это было идеально для псевдонима.

«Ли Цзиньюй…» — размышлял Хо Цайюй, пробуя имя. Он думал, что это довольно хорошо скатывается с языка. — Этот чиновник… я понимаю, Ваше Величество.

Однако Ли Цзиньюй не удовольствовался тем, что просто дал себе новое имя. —

Тебе тоже нужен псевдоним?

Хо Цайю покачал головой.

«Я просто никто. Мне не нужно быть таким осторожным».

Вам, как будущему Императору, действительно следует быть более осторожным… Ваше имя может стать запретным словом в следующей династии.

Но разговор принял оборот, когда Хо Цайюй вспомнил, как Ли Цзиньюй назвал его «братом Хо» в доме Старого Чжана. Недолго думая, он выпалил:

«Если хочешь, можешь называть меня братом наедине».

"Брат?"

Ли Цзиньюй слегка почесал подбородок и весело позвал:

«Брат Хо».

Слова «Брат Хо», казалось, обладали странной магией, проскальзывая в ухо Хо Цайю и пуская корни в самую мягкую часть его сердца. Ясный родник радости забурлил, проявляясь в нежном блеске глаз и улыбке на губах.

После того, как Ли Цзиньюй закончил произносить имя, он почувствовал себя немного странно.

"Почему вы улыбаетесь? Это плохо звучит, когда я так тебя называю?

Хо Цайю слегка изменил выражение лица и кашлянул.

"Ничего."

После паузы он не мог не прошептать:

«Звучит очень мило».

Это действительно звучало красиво.

Когда Хромой Нищий вернулся после омовения в близлежащем ручье, внимание Ли Цзиньюя было приковано к нему. Он был ошеломлен переменой во внешности мужчины, так как когда-то неряшливый и неопрятный нищий теперь казался изящным и подвижным, вызывая проворство юноши.

Заинтригованный, Ли Цзиньюй подошел к Хромому Нищему, со странным выражением изучая его внешний вид.

«Ты неплохо выглядишь», — заметил он, удивленный резким контрастом с его прежней внешностью.

Хотя в стенах дворца было много красивых людей, преображение Хромого Нищего было не чем иным, как выдающимся.

Улыбка на губах Хо Цайю исчезла в одно мгновение. Он не знал, почему его настроение внезапно испортилось*.

[А мы все знаем почему]

Сделав шаг вперед, Хо Цайю намеренно перекрыл взгляд Ли Цзиньюя.

— Нам пора идти, — твердо сказал он. — Это единственный выход из деревни? Есть ли другой путь, по которому мы можем пойти?»

Теперь с чистым лицом и более мягким тоном в голосе Хромой Нищий сообщил им небольшой путь, по которому они могли пойти, хотя для этого потребуется более длинный крюк.

«Пойдем по маленькому пути».

Ли Цзиньюй был немного озадачен.

— Почему бы не пойти по главной дороге?

Хо Цайюй посмотрел на горную дорогу, его рука зависла над раной на его теле, которая только что зажила. Его взгляд слегка потемнел, когда он ответил:

«Чтобы избежать грязных гиен».

Все еще оправляясь от травм, Хо Цайюй слишком хорошо знал об опасностях предстоящей дороги. Над ними сильно нависла угроза засады, и он без колебаний бросился бы вперед один. Однако, учитывая дополнительную ответственность по защите Его Величества и другого человека с ограниченной подвижностью, лучше избегать опасности.

Ли Цзиньюй моргнул и неожиданно все понял.

Он задумался на мгновение, затем быстро нашел предлог, чтобы спрятаться за ближайшим деревом, чтобы облегчиться. Оказавшись вне поля зрения, он сосредоточился на сборе ограниченного количества духовной силы, которой он обладал.

Вспоминая три бусины, которые он ранее наполнял своим дыханием, он знал, что может использовать их, чтобы дистанционно определять местонахождение налогового инспектора и даже накладывать через них заклинания. Хотя его способности были ограничены, он все еще мог манипулировать смертными, ослабленными алкоголем и похотью, но только на короткое время.

………

Налоговик уже вернулся в уезд Ямень.

Он подтверждал детали их плана по ограблению «жирной овцы» с констеблями рядом с ним. Однако, прежде чем он успел сказать больше, он вдруг с «глухим стуком» упал на землю, а затем начал глупо смеяться, как будто находился под действием сильных духов.

«Хе-хе-хе-хе, позвольте мне рассказать вам о окружном магистрате и грязном белье его невестки, которое я видел своими глазами…»

Констебли, которые стояли на страже поблизости, были ошеломлены, опасаясь последствий, которые наверняка последуют за этим проявлением безумия. Но по-настоящему разгневаны были доверенные лица окружного магистрата. Их лица потемнели от ярости, когда они осознали чудовищность безрассудной неосмотрительности налогового чиновника. Как он посмел предать доверие начальства таким скандальным образом?!

***

[Перевод от команды ангельские грёзы.

Перевод в ознакомиельных целях, желательно нигде не публикировать.

Если увидели перевод в других соц сетях, кроме Инстраграм, сообщите нам.

Нужны переводчики и редакторы]

[Глава 29: Чи Чжунмин]

Прошло несколько дней, и троица оказалась в правительственном учреждении в префектуре Циншуй, шумном торговом центре с удобным транспортом по суше и воде. Уездный город, ядро префектуры, был особенно процветающим с его оживленными улицами и бесконечным множеством торговцев, торгующих вразнос своими товарами. Вдоль улиц выстроились чайханы, бордели, ателье и гостиницы, каждая из которых манила прохожих своим шармом.

Ли Цзиньюй был очарован причудливым, древним образом жизни, который его окружал, но его любопытство вскоре было подавлено Хо Цайюем, который привел группу в гостиницу. Из-за своих скудных средств им пришлось довольствоваться двумя комнатами, одной для себя и одной для Хромого Нищего.

Хо Цайюй повернулся к Хромому Нищему и спросил:

«Каковы ваши планы? Вы вернётесь в деревню?

Губы Хромого Нищего скривились в задумчивости, прежде чем он ответил:

«Я могу собрать для вас информацию. Нищие в уездном городе обладают богатыми знаниями».

Хо Цайю немного подумал, затем кивнул.

— Тогда мы вас побеспокоим.

Первоначальный план Хо Цайю состоял в том, чтобы доставить императора прямо в уезд ямэнь и передать его, чтобы суд мог отправить его обратно в столицу. Однако, увидев коррумпированность налогового чиновника в маленькой деревне, он пока не хотел раскрываться.

Префект префектуры Циншуй, скорее всего, назначался премьер-министром. Если Хо Цайюй встретится с ним и проверит бухгалтерские книги, это может насторожить других, претендующих на пост префекта. Лучше было собрать улики со дна и действовать осторожно. Даже если премьер-министр намеревался защитить префекта, он все равно должен был учитывать потенциальное предательство других.

Взвесив все варианты, Хо Цайюй извинился перед Ли Цзиньюем и сказал:

«Цзиньюй, мы должны потерпеть еще немного».

Он не хотел подвергать Императора большим трудностям, чем необходимо.

Хо Цайюй ожидал, что император, живший в роскоши, будет жаловаться на прогулки и поедание сухих пайков. Но, к его удивлению, Император был на удивление понимающим и ни разу не пожаловался на трудности, с которыми они столкнулись.

Это осознание оставило горько-сладкий привкус во рту Хо Цайюя. С одной стороны, он был благодарен за стойкость Императора, но с другой стороны, он чувствовал укол вины за то, что заставил его пройти через такие трудности.

Ли Цзиньюй вообще не чувствовал, что перенес какие-либо трудности. Наоборот, он почувствовал себя освобожденным, оставив позади дворцовые ограничения. Ему больше не нужно было изображать высокомерие и глупость. Он мог быть самим собой рядом с Хо Цайю, и это было освежающим изменением.

Единственной проблемой Ли Цзиньюя во время их путешествия было отсутствие колеса для хомяка, которое поддерживало бы его активность. Однако ежедневная прогулка постепенно уменьшила его тревогу по поводу недостаточной физической нагрузки. Несмотря на предложение Хо Цайюя арендовать для него карету, он категорически отказался. Заставлять хомяка отказываться от упражнений было более жестоко, чем вырывать еду изо рта!

Устроившись в своей комнате в гостинице, Хо Цайюй приготовился выйти и исследовать ситуацию в округе. Первоначально он хотел, чтобы Его Величество отдохнул в комнате, но Ли Цзиньюй настоял на том, чтобы сопровождать его. Неохотно Хо Цайю согласился, тайно потакая рвению Императора.

Пока они шли по оживленной главной улице, Ли Цзиньюй с любопытством огляделся, привлекая внимание нескольких продавцов, которые увидели возможность воспользоваться им. К счастью, Хо Цайюй был рядом, чтобы предотвратить его перерасход.

В конце концов Хо Цайюй затащил его в чайхану и заказал тарелку семечек дыни и арахиса. Обеспокоенный потенциальным воспалением, которое может быть вызвано чрезмерным баловством, он также заказал чашку жаропонижающего чая и несколько сладких конфет на случай, если чай окажется слишком горьким для вкуса Ли Цзиньюя.

Ли Цзиньюй совершенно не обращал внимания на тонкие способы, которыми Хо Цайюй угождал его предпочтениям, и даже Хо Цайюй не осознавал, что стал настолько внимательным к вкусам и привычкам Его Величества.

Когда Ли Цзиньюй неторопливо жевал семечки дыни, его любопытство возбудила шумная сцена в гражданском районе перед ним.

«Я впервые вижу такое яркое отображение повседневной жизни. Похоже, что жители этого уездного города чувствуют себя довольно хорошо.

Однако выражение лица Хо Цайю стало серьезным, и он тихо вздохнул.

«К сожалению, это не вся картина гражданского населения».

Ли Цзиньюй был ошеломлен его заявлением.

"Что ты имеешь в виду?"

«Чтобы по-настоящему понять жизнь людей, нужно наблюдать не только за шумной, веселой стороной города, но и за мрачной, затененной стороной, — заявил Хо Цайюй, с торжественным видом пододвигая чашку к Ли Цзиньюю. — Вы помните, что встречали несколько групп беженцев по пути в город?

Ли Цзиньюй кивнул, воспоминание об их изможденных, безжизненных лицах все еще было свежо в его памяти.

Эти беженцы выглядели не более чем оборванными нищими, на их лицах были запечатлены усталость и отчаяние.

«Только сейчас, когда мы несколько раз объезжали улицы, я заметил, что нищие были повсюду. Это намного больше того, что считается нормальным для города такого размера».

Ли Цзиньюй наклонил голову, казалось, смутно понимая.

"Ты говоришь…"

«Это говорит о крайней поляризации уровня жизни людей в этой префектуре. Богатые предаются своим удовольствиям, в то время как бедные страдают от голода и лишений, — продолжил Хо Цайюй, мягко постукивая по столу — Я боюсь, что люди здесь безмерно борются».

«В этом ты не ошибаешься», — ответил Ли Цзиньюй, но прежде чем он успел сказать больше, их прервал ясный голос. К их столику подошел молодой человек с улыбкой на лице.

«Редко можно найти человека, не ослепленного поверхностным процветанием этого места. Впечатляющий."

Хо Цайюй слегка нахмурил брови и осторожно спросил:

«Могу ли я узнать, кто вы, сэр?»

Пока он небрежно болтал с Императором, Хо Цайюй использовал свою внутреннюю силу, чтобы контролировать свой голос. Это была техника, которую могли понять только высококвалифицированные специалисты в боевых искусствах.

Этот человек выглядел ничем не примечательным, но его навыки боевых искусств определенно нельзя было недооценивать.

«Не надо так нервничать. Этот скромный просто добродушный человек, — с дружелюбной улыбкой ответил юноша.

У этого незнакомца было детское лицо и дружелюбная улыбка, из-за которой он казался невинным.

«Только что увидел попутчика и хотел поздороваться из любопытства».

Хо Цайюй не ослабил бдительность и осторожно придвинулся ближе к Ли Цзиньюю, готовый в любой момент защитить Императора.

Ли Цзиньюй посмотрел на мужчину с любопытством.

"Кто ты?"

Молодой человек представился с улыбкой:

«Этого скромного зовут Чи Чжунмин».

Чи Чжунмин?

Глаза Ли Цзиньюя загорелись — он узнал этого человека!

В романе Хо Цайюй смог завоевать мир не только благодаря своей силе, но и благодаря способным друзьям и подчиненным, которые были на его стороне.

Чи Чжунмин сыграл решающую роль в успехе прихода Хо Цайюя к власти. По сравнению с атакующими навыками Хо Цайцзинь, Чи Чжунмин был лучше в оборонительной войне. Несколько раз, когда имперская армия начинала атаки или иностранные племена вторгались на границу, Чи Чжунмин истощал все средства для защиты и держался, пока Хо Цайю не приходил на помощь.

Ли Цзиньюй ничего не знал о том, как Хо Цайюй и Чи Чжунмин впервые встретились, но он знал, что их отношения со временем сблизились. Фактически, Хо Цайюй даже доверил защиту нескольких ключевых городов Чи Чжунмину.

Неожиданно он столкнулся с Чи Чжунмином!

Ли Цзиньюй посмотрел на Чи Чжунмина сверкающими глазами. Трудно было представить, что этот улыбающийся и любезный человек с детским лицом был самым крепким щитом позднейшей династии Хо.

Хо Цайю внимательно следил за Ли Цзиньюем и почувствовал, как его настроение ухудшилось, когда он внезапно увидел, что тот взорвался сильным энтузиазмом по отношению к этому незнакомцу.

«Этого скромного зовут Хо, а это мой двоюродный брат по фамилии Ли».

«Брат Хо, брат Ли, вы оба говорите как люди из столицы? Какое совпадение, я тоже приехал из столицы, — весело заметил Чи Чжунмин.

Хо Цайюй спокойно сказал:

«Мы, два брата, приехали в префектуру Циншуй, чтобы навестить родственников».

Чи Чжунмин улыбнулась еще ярче:

«Я тоже приехала навестить родственников».

Ли Цзиньюй слушал их непродуктивный разговор, оглядывался и был в замешательстве. Так познакомились будущий Император и его самый доверенный брат?  Конечно, было еще какое-то… богатое событиями столкновение, которое привело к их тесной связи.

Хо Цайюй и Чи Чжунмин какое-то время оценивали друг друга. Убедившись, что другой не представляет угрозы или враждебности, они немного расслабились. Тема вернулась в префектуру Циншуй.

Пока они разговаривали, Хо Цайюй не мог не удивиться обширным знаниям Чи Чжунмина об обычаях и культуре этого района.

«Кажется, брат Чи хорошо знаком с префектурой Циншуй?»

Чи Чжунмин скромно улыбнулся, обнажив идеально белые зубы.

«Мне поручили расследовать некоторые дела здесь», — загадочно ответил он, прежде чем достать элегантный веер, украшенный изображением бамбукового леса.

Ли Цзиньюй, который тихо перекусывал семенами дыни, внезапно вмешался:

«Тебе не холодно?»

Была еще ранняя весна, и было очень холодно. Некоторые богатые люди даже не сняли свою ватную одежду. Почему этот человек все еще обмахивался веером?

Улыбка Чи Чжунмина на мгновение дрогнула, и он медленно опустил веер, слегка кашляя.

«У меня есть некоторые навыки боевых искусств, — объяснил он. — Я не так сильно чувствую холод.

Прерванный Ли Цзиньюем, Чи Чжунмин отказался от своей попытки излучать утонченность и элегантность.

«Поскольку мы встретились случайно, почему бы мне не угостить вас обоих поездкой в ресторан Цзянцзин? Я хорошо знаю город, и ранней весной вы просто не можете пропустить еду в ресторане Цзянцзин».

Предложение Чи Чжунмина мгновенно возбудило любопытство Ли Цзиньюя. Не дожидаясь ответа Хо Цайюя, он принял решительное решение:

«Пошли!»

Хо Цайюй, который собирался отказаться, внезапно остановился. Он смотрел на Ли Цзиньюй с чувством беспомощности, втайне чувствуя себя немного неловко. Неужели Его Величество доверял этому незнакомцу так безоговорочно, без малейшего сомнения?

Но Хо Цайюй мало знал, что Ли Цзиньюй уже взял Чи Чжунмина под знамя Хо Цайюя в тот момент, когда узнал его. Кроме того, Ли Цзиньюй не мог не почувствовать, что Чи Чжунмин выглядит странно знакомым, и даже его обычно сильный страх перед людьми, похоже, значительно уменьшился.

Хо Цайюй не возражал, и Чи Чжунмин взволнованно поднял руку.

— Тогда пойдем немедленно.

………

Глаза Чи Чжунмина были полны разочарования, когда он осматривал стол перед собой.

«Брат Ли, зачем ты все это заказал? Где креветки, крабы и мясо?"

На столе было много сушеного тофу, кукурузы, бобов мунг и цветной капусты.

Ли Цзиньюй, который только что взял ложку, был ошеломлен вопросами Чи Чжунмина.

— Но разве ты не просил меня заказывать все, что мне нравится?

Он ответил в замешательстве.

Чи Чжунмин глубоко вздохнул, расстроенный таким поворотом событий.

— Да, это правда, но… — он замолчал, явно раздраженный ситуацией.

По его опыту, когда людям давали возможность заказать все, что они хотели, они обычно выбирали самые дорогие и роскошные блюда. Почему этот молодой человек был таким вежливым и сдержанным? Он заказал стол, полный вегетарианских блюд, в основном состоящих из сухих продуктов, и ни одного мясного блюда!

Смиренно покачав головой, Чи Чжунмин заговорил:

«Ну ладно, пока ты счастлив».

Ли Цзиньюй снова взял ложку и начал наслаждаться едой. Еще когда он жил во дворце, он не решался слишком сильно отклоняться от вкусов императора Цзинчана. В основном он следовал предпочтениям императора-тирана, лишь слегка корректируя соотношение мяса и овощей. Однако теперь, когда он был в человеческом теле, он мог без проблем наслаждаться едой, о которой хомяк мог только мечтать.

По правде говоря, ароматные и восхитительные зерна оставались его любимой едой на все времена!

Хо Цайюй с удовольствием наблюдал, как Его Величество медленно смаковал питательные зерна. Он не мог не улыбнуться, наливая чашку чая Ли Цзиньюй и пододвигая ее к нему, его тон бессознательно смягчился, когда он сказал:

«Не торопитесь и будьте осторожны, чтобы не подавиться».

В ответ Ли Цзиньюй издал приглушенный звук согласия.

«Быть человеком было так неудобно», — пожаловался он. Без защечных мешков он не мог сразу поместиться в рот и был более склонен к удушью.

Сидящий напротив него Чи Чжунмин резко раскрыл свой веер и прикрыл глаза. Ему казалось, что он слепнет, и он даже начал сомневаться, не опрометчиво ли он окликнул пару людей перед его глазами и навлек на себя беду.

***

[Перевод от команды ангельские грёзы.

Перевод в ознакомиельных целях, желательно нигде не публикировать.

Если увидели перевод в других соц сетях, кроме Инстраграм, сообщите нам.

Нужны переводчики и редакторы]

[30 глава: Брат Хо, должен быть главным]

Как говорится, проще всего открыть сердце на пиру… хотя на их столе была только разнообразная еда.

Хо Цайюй и Чи Чжунмин небрежно перевели разговор на префекта и новую налоговую политику в префектуре Циншуй, что действительно раскрыло рот Чи Чжунмина.

— Я слышал о новой налоговой политике, которую префектура уже внедрила, — Чи Чжунмин покачал головой и вздохнул, — говорят, что люди жалуются, и никто из них не доволен этим.

Это удивило Хо Цайю и Ли Цзиньюй.

Ли Цзиньюй перестал жевать кукурузу, его глаза расширились.

— Как это возможно? Почему?

Разве в романе простые люди не хвалили новую политику Хо Цайюя?

Хо Цайюй тоже нахмурился.

— Я немного знаком с новой налоговой политикой. Теоретически налоги, уплачиваемые с использованием Политики единого кнута, должны быть намного ниже, чем раньше.

— Хотя он действительно ниже, проблема не в этом, — Чи Чжунмин снова потряс своим складным веером, намереваясь набрать еды палочками. Однако он обнаружил, что стол был заполнен пресными и неаппетитными блюдами. Он отложил палочки для еды и продолжил - правительство снизило закупочную цену товаров еще на тридцать процентов, так что, в конце концов, людям приходится платить больше.

Тридцать процентов!

Взгляд Хо Цайюй слегка ожесточился.

— Новые налоги должны собираться только в серебре.

— Хотя так и должно быть, правительство назначило конкретную коммерческую фирму, которую граждане должны использовать для покупки налогового серебра. Людям необходимо предоставить доказательства от этих коммерческих фирм, чтобы платить налоги.

В карих глазах Хо Цайю промелькнула вспышка гнева. Он на время закрыл глаза и сказал слегка холодным голосом:

— Префект тоже получает прибыль.

— Кто сказал, что это не так? -  Чи Чжунмин закрыл веер и пожал плечами, - если бы в префектуре Циншуй не осталось несколько способных чиновников, он бы уже все съел.

Они продолжили разговор, слегка затрагивая деликатные темы. Однако по мере того, как они говорили, они начали терять бдительность и находить точки соприкосновения. Несмотря на то, что они были незнакомцами, они разделяли схожие взгляды и опасения по поводу положения дел в префектуре.

Чи Чжунмин, наконец, с некоторой неохотой хлопнул в ладоши, подозвал официанта, чтобы оплатить счет, и встал.

— У этого скромного еще есть дела, так что я попрощаюсь. Если у нас будет возможность, мы встретимся снова.

Хо Цайю слегка кивнул.

— Спасибо, брат Чи.

— Не надо благодарности -  Чи Чжунмин с сожалением посмотрел на стол и вздохнул - Это, наверное, самое дешевое угощение, которое я когда-либо тратил.

Когда Ли Цзиньюй увидел, что Чи Чжунмин собирается уйти, он перестал есть и лихорадочно подал знак Хо Цайюю глазами. Ваш будущий Младший Брат уходит! Почему вы не спрашиваете его контакты?

Но Хо Цайю только подтолкнул к нему чашку с чаем, слегка нахмурив брови. После того, как Чи Чжунмин ушел, он спросил:

— Вы… очень заинтересованы в нем?

Ли Цзиньюй с тревогой посмотрел на Хо Цайюя, который позволил этому человеку уйти, а затем с сожалением продолжил есть свою кукурузу.

— Нет, я просто думаю, что он хорошо выглядит.

Детское личико Чи Чжунмина действительно было довольно милым.

Если бы Ли Цзиньюй не упомянул о своем интересе к внешности Чи Чжунмина, Хо Цайюй не обратил бы на это особого внимания. Он поймал себя на том, что инстинктивно дотрагивается до своего лица и задается вопросом, не нужно ли ему также привести в порядок свою внешность.

После еды Хо Цайюй и Ли Цзиньюй вернулись в свою гостиницу и встретили Хромого Нищего, который вышел собирать информацию. Нищий изменил свой вид, надел поношенную одежду и слился с нищими округи Ямен.

Информация Хромого Нищего подтвердила то, чем ранее поделился Чи Чжунмин. Правительство поручило одной коммерческой фирме заниматься продажей зерна и ткани, что привело к снижению цен. Однако весенние налоги стали еще более обременительными, чем в предыдущем году, что вызвало недовольство населения.

Ли Цзиньюй имел лишь смутное представление об этих вопросах, прежде чем столкнулся с трудностями деревенской жизни. Теперь он мог полностью понять ужасную ситуацию, описанную в романе.

Он спросил:

— Разве это не очевидная проблема? Нельзя ли сообщить об этом Трем Департаментам?

Хо Цайю ответил:

— Убедительных доказательств нет.

— А как насчет коммерческой фирмы?

Хо Цайюй ответил:

— Если префект достаточно хитер, он не станет основывать фирмы под своим именем. Уничтожение официальных документов, подтверждающих счета фирм, сделает невозможным его осуждение.

Даже если бы Е Гуйань был дураком, у него не было бы недостатка в способностях хитрого кролика. Если бы он столкнулся с какими-либо проблемами, он, несомненно, использовал бы козла отпущения, чтобы отвести вину. Кроме того, фракция премьер-министра, скорее всего, защитит его. Без существенных доказательств бороться с ними было невозможно.

Семена дыни в руке Ли Цзиньюй больше не были вкусными.

— Что нам тогда делать?

Немного подумав, Хо Цайю покачал головой.

— Сегодня вечером я поеду в графство Ямен для расследования.

Познание себя и врага было ключом к победе в каждой битве.

Но Ли Цзиньюй немного волновался.

— Твоя травма в порядке?

Увидев заботу Ли Цзиньюя о нем, сердце Хо Цайю немного согрелось, и разочарование от прежнего немного рассеялось.

— У меня есть план в голове, не волнуйся.

Ли Цзиньюй был очень уверен в судьбе любимого сына Небес, поэтому кивнул. Внезапно его осенила мысль, и он сказал:

— Если вы снова встретитесь с Чи Чжунмином, обязательно установите с ним хорошие отношения.

Он будет вашим самым крепким «щитом» в будущем!

Хо Цайю действительно чувствовал связь с Чи Чжунмином во время их предыдущей встречи и даже думал подружиться с ним, если они встретятся снова. Однако, услышав предложение Ли Цзиньюя, идея потеряла свою привлекательность. Теплое настроение Хо Цайюй резко упало, как камень, опустившийся на дно моря.

Хо Цайюй почувствовал растущее беспокойство, когда понял, что его эмоции почти полностью зависят от слов и действий Ли Цзиньюя. Он не мог точно определить, что было не так с его нынешним состоянием ума, но щемящее чувство сжимало его сердце.

У него было даже небольшое предчувствие ответа в сердце, но страх и предвкушение удерживали его от того, чтобы копнуть глубже.

Чтобы отвлечь его внимание, Хо Цайюй резко сменил тему.

– Ваше Величество желает принять ванну?

Ли Цзиньюй вопросительно посмотрел на него, не понимая, почему Хо Цайюй вернулся к почтительному обращению. После краткого размышления он решительно покачал головой. Он презирал купание в воде.

Даже во время своего пребывания во дворце Ли Цзиньюй по возможности избегал купания в воде. Вместо этого он полагался на свою духовную силу, чтобы быстро очистить свое тело от любых нечистот.

Хо Цайюй помнил, как много времени проводил с Императором во дворце, но редко видел его купающимся. Неуверенно он рискнул:

— Ваше Величество, регулярное купание может помочь очистить не только тело, но и разум…

— Чжэнь ненавидит воду, — проворчал Ли Цзиньюй.

— Ненавидишь воду? — эхом отозвался Хо Цайю, в его голосе слышалось удивление.

— Да, купание может быть приятным занятием, но Чжэнь просто не любит воду, — объяснил Ли Цзиньюй, - а в прошлый раз во время купания появился черный кот, из-за которого Чжэнь теперь еще больше боится мыться.

С тех пор как он покинул дворец, он больше не испытывал того всепроникающего чувства холода, которое, казалось, всегда витало в воздухе. И, к счастью, ни одна кошка не перешла ему дорогу.

Лицо Хо Цайюй слегка изменилось.

Воспоминания о том, как он в последний раз видел купающуюся Ли Цзиньюй, нахлынули на него, и он не мог не почувствовать легкий приступ дискомфорта. Хотя в то время он находил милым тот факт, что император, который казался таким грозным, могла напугать его обычная кошка, теперь воспоминание имело другой вес…

Внезапно поднявшись на ноги, Хо Цайюй пристально посмотрел на Ли Цзиньюя, прежде чем повернуться и уйти, не сказав ни слова.

Озадаченный, Ли Цзиньюй смотрел, как он уходит, задаваясь вопросом, сказал ли он что-то не так.

………

После непродолжительного отсутствия Хо Цайюй вернулся с официантом, который нес ведро горячей воды. Ли Цзиньюй уже мог догадаться, что он собирался сделать. Когда официант поставил воду и ушел, он нахмурился и сказал:

— Чжэнь не хочет мыться.

Хо Цайю просто улыбнулся в ответ, заверив Императора, что ему не о чем беспокоиться.

— Ваше величество, нет необходимости принимать полную ванну, — сказал он, прежде чем намочить чистое полотенце в горячей воде и отжать его, - Ваше величество можете попробовать вытереть этим тело дракона.

Сопротивление Ли Цзиньюя, казалось, немного ослабло, когда он понял, что ему не нужно принимать ванну. Он нерешительно взял полотенце и начал раздеваться.

—:Дай мне попробовать.

С оставшейся скудной духовной силой он не хотел тратить ее на очищение себя.

Хо Цайюй увидел, как Ли Цзиньюй раздевается прямо перед ним, и бессознательно отвернулся, встал и сказал:

— Этот чиновник будет ждать снаружи.

— Нет, оставайся здесь!, - Ли Цзиньюй все еще глубоко боялся черной кошки и подчеркивал, - не уходи!

Сердце Хо Цайю бешено колотилось по причинам, которых он не мог понять. Он бросил взгляд вниз, отвернувшись от Ли Цзиньюя, когда Император разделся и начал вытираться полотенцем.

— Тогда… этот чиновник будет ждать здесь.

Он мог слышать звук раздевания Ли Цзиньюя, звук намокающего и выжимаемого полотенца и звук того, как он вытирал свое тело сзади.

Он уставился на книгу в своих руках, но слова слились воедино, а мысли закружились.

Почему он так реагировал? Он и раньше видел много голых мужчин, даже купающихся с друзьями. Так почему звук Ли Цзиньюя, вытирающего свое тело, заставил его сердце биться, как барабан?

Могла ли травма, которую он получил, оставить какой-то скрытый побочный эффект?

………

После того, как Ли Цзиньюй закончил мыть свое тело, Хо Цайюй отложил книгу, в которой он даже не перевернул страницу, и несколько смущенно сказал:

— Этот чиновник уйдет первым.

Позже той же ночью Ли Цзиньюй все еще не спал, когда Хо Цайюй вернулся с мрачным выражением лица. Его сопровождал молодой человек с детским лицом и улыбкой, способной осветить самую темную комнату.

Ранее в тот же день он только говорил с Хо Цайю о налаживании отношений с Чи Чжунмином, а теперь уже встретился с ним?

Ли Цзиньюй задался вопросом, о чем Хо Цайю говорил с Чи Чжунмином.

— Брат Ли еще не спал?

— Почему Брат Чи пришел сюда?

—Сегодня вечером я исследовал округ Ямэнь и случайно наткнулся на брата Хо, — с ухмылкой объяснил Чи Чжунмин, - мы обнаружили, что мы действительно родственные души.

Ли Цзиньюй был немного удивлен.

— Что ты здесь делаешь?

— Я не буду скрывать это от вас обоих, - Чи Чжунмин кашлянул и выпрямил лицо, - я тайный посланник, посланный судом для надзора за новой налоговой политикой, и я прибыл для расследования префектуры Циншуй.

Ли Цзиньюй был ошеломлен этим открытием. Тайный посланник, присланный двором? Разве не Хо Цайюй был послан? Он не помнил, чтобы кого-то еще посылали!

Чи Чжунмин заметил удивление Ли Цзиньюя и воспринял это как знак восхищения его личностью. Он гордо потряс своим веером и сказал:

— На этот раз я пришел сюда, чтобы попросить помощи у брата Хо.

Сердце Хо Цайю сжалось от одной только мысли, что Ли Цзиньюй и Чи Чжунмин находятся в одной комнате. Он старался сохранять нейтральный тон, но было невозможно скрыть закрадывающуюся холодность.

— С чем ты хочешь, чтобы я помог?

— Для брата Хо проникнуть в ямен ночью, либо ты джентльмен на луче, либо разделяешь ту же цель, что и я, -  Чи Чжунмин закрыл складной веер и сел за старый деревянный стол, как старый друг, - я хочу попросить брата Хо о помощи и найти улики против префекта, который препятствовал новой налоговой политике.

Хо Цайю ожидал этого во время разговора с Чи Чжунмином по пути в гостиницу. Выражение его лица не изменилось, когда он спросил:

— Почему ты решил подойти ко мне, брат Чи?

— Во-первых, слова брата Хуо ясно показывают, что он стоит на стороне поддержки новой политики и освобождения людей. Во-вторых, боевые искусства брата Хо сильны, и если мы будем работать вместе, мы обязательно добьемся результатов.

Хо Цайюй тонко почувствовал, что в словах Чи Чжунмина есть какой-то незаконченный смысл.

— А в-третьих?

— В-третьих…, - Чи Чжунмин посмотрел на сбитого с толку Ли Цзиньюя, и на его лице появился намек на эмоции, - в-третьих, редко можно встретить единомышленников, таких как брат Хо и брат Ли, что придает мне немного больше уверенности в завтрашнем дне.

Ли Цзиньюй посмотрел на него с некоторым восхищением.

—Совершенно неожиданно, что брат Чи так заботится о стране и людях.

Неудивительно, что было сказано, что в будущем он станет доверенным лицом под командованием Хо Цайюя. Этот уровень заботы о мире не может сравниться с обычным человеком.

Чи Чжунмин слегка поперхнулся.

— Я не это имел в виду… В любом случае, брат Хо, что ты думаешь?

Хо Цайюй сел рядом с Ли Цзиньюем, слегка постукивая кончиками пальцев по столу, и на мгновение задумался, прежде чем кивнуть.

— Это хорошо, но кто будет командовать?

Если эти двое должны были сотрудничать, было необходимо, чтобы у каждого из них были назначенные роли.

Ли Цзиньюй даже не подумал об этом и сказал:

—Конечно, брат Хо — лидер.

Хо Цайюй был будущим правителем мира! Более того, личность этого «секретного посланника» Чи Чжунмина все еще была неясна!

Чи Чжунмин, однако, ощетинился из-за того, что Ли Цзиньюй так небрежно употребил термин «брат Хо». Он стиснул зубы от разочарования, но в конце концов признал поражение взмахом руки.

— Хорошо, — неохотно сказал он, — я просто хочу достичь нашей цели. Процесс не важен.

Счастливо достигнув соглашения и договорившись о совместном расследовании на следующий день, Чи Чжунмин ушел с некоторой неохотой.

Теперь, когда Чи Чжунмин ушел, они тоже должны лечь спать.

Чтобы обеспечить безопасность Ли Цзиньюя и из-за того, что у них не было много денег, они вдвоем сняли одноместную комнату с одной кроватью. Они и раньше делили постель, но сегодня Хо Цайю чувствовал себя все более неловко.

Он стоял перед столом, погруженный в свои мысли.

Ли Цзиньюй, с другой стороны, радостно сбросил пальто и зарылся под одеяло. Через некоторое время он высунул голову, озадаченный отсутствием движений Хо Цайюй.

— Ты не собираешься спать?

Хо Цайю поджал губы, проводя пальцем по столу.

— Я… не хочу спать в данный момент. Ваше Величество должны сначала отдохнуть.

— Даже если тебе не хочется спать, ты все равно должен спать. Разве тебе не нужно выходить завтра?, -  Ли Цзиньюй подумал о преданности Хо Цайю в романе и почувствовал небольшую душевную боль. Он подвинулся и нежно похлопал по пустому месту, - Иди спать, иди спать.

Хо Цайюй посмотрел на пространство, которое Ли Цзиньюй выделил для него, и ему было трудно устоять перед предложением. Он подошел к кровати и лег, все еще одетый.

Тепло ауры Цзывэй окутывало Ли Цзиньюя, заставляя его чувствовать себя немного ошеломленным. Вскоре он почувствовал, что глаза его отяжелели, и заснул.

Хо Цайюй почувствовал, как Ли Цзиньюй заснул, его голова прижалась к боку. Тонкий звук его дыхания имел чудесный ритм, который медленно расслабил его напряженные нервы.

Яркий лунный свет за окном отбрасывал на землю разрозненный серебристый иней, а далекий звук гонга ночного сторожа служил нежной колыбельной.

Пока он лежал там, Хо Цайюй не мог не чувствовать чувство удовлетворения, нахлынувшее на него. Несмотря на то, что он жил в маленькой гостинице в незнакомом городе, в одной постели с Ли Цзиньюй он каким-то образом чувствовал себя как дома.

***

Заметка переводчика.

Скайлар: И наконец-то, спустя сто лет. Я закончил этот 9 класс. Дальше я пойду в 10-11, и на бухгалтера. А дальше после того как заночу 10-11 классов, вместе с бухгалтера. У меня будет официально профессия бухгалтера и официальное среднее образование. И дальше можно полностью идти на психолога. В итоге у меня будет высшее среднее образование, а так же я смогу свободно пойти на бухгалтера или на психолога. А ещё спасибо за 6k просмотров.

Ждёт когда Цайюй поймёт свои чуства к Цзиньюй.

[Перевод от команды ангельские грёзы.

Перевод в ознакомиельных целях, желательно нигде не публикировать.

Если увидели перевод в других соц сетях, кроме Телеграм, сообщите нам.

Нужны переводчики и редакторы]

[31 глава: Лун Ян]

Когда солнце взошло в новый день, Хо Цайюй вышел с Чи Чжунмином. Он приказал Ли Цзиньюю оставаться в гостинице и не бродить по ней.

Ли Цзиньюй на словах согласился, но как только они исчезли из виду, он тоже вышел на шумные улицы города.

Вчерашней прогулки было недостаточно, чтобы утолить его беспокойный дух. Одна мысль о том, что он проведет еще один день взаперти в гостинице, была удушающей.

Хоть Хо Цайюй и выражал беспокойство по поводу своей чрезмерной ходьбы, он не мог понять, что стремление Ли Цзиньюя к движению было неотъемлемой частью его существа.

Бесцельно бродя по городу, Ли Цзиньюй внутренне ворчал на предполагаемое непонимание своего товарища. Тем не менее, несмотря на его внешнее спокойствие, его сердце не было таким расслабленным, как он притворялся.

Благодаря проницательности Хо Цайюя и Чи Чжунмина глаза Ли Цзиньюя открылись для суровой реальности, скрывающейся под поверхностью шумного уездного города.

Как сказал Хо Цайюй, единственными, кто наслаждался добычей префектуры Циншуй, были чиновники, богатые торговцы и констебли. Простым людям жилось не лучше, чем их собратьям в безымянных деревнях, их борьба оставалась незамеченной и непризнанной.

Когда Ли Цзиньюй смотрел на пустынный пейзаж префектуры Циншуй, его сердце сжалось от глубокой печали. Он не мог объяснить почему, но бедственное положение простых людей глубоко резонировало в нем, независимо от их расы или происхождения. Их оцепеневшие и отчаянные выражения, запечатленные на изможденных лицах, были больше, чем он мог вынести.

Шум главной улицы лишь усугублял мрак, царивший в темных углах и переулках, где в тенях кишели нищета и нищета.

Задумавшись, Ли Цзиньюй оказался в окружении группы нищих, их оборванная одежда и отчаянные лица красноречиво говорили об их ужасном положении. Прежде чем он успел среагировать, нищие заблокировали все выходы.

Лидер нищих посмотрел на Ли Цзиньюя с жадным блеском в глазах, оценивая его расчетливым взглядом.

— Кто этот молодой господин, бродящий по нашей территории? Вам лучше сдать все серебро и еду, которые вы носите, иначе все может стать ужасно!

— Да, отдай!

— Иначе мы заставим тебя обмочиться в штаны!

Ли Цзиньюй сразу понял, что столкнулся с грабителями!

Его на самом деле ограбили нищие среди бела дня…

Ли Цзиньюй был несколько шокирован, но когда он увидел жалкое состояние нищих перед ним, он не мог не почувствовать укол сострадания. Он вспомнил слова Хо Цайюя, который предупредил его, что большинство нищих в префектуре Циншуй являются жертвами систематического угнетения, вынужденными жить попрошайничеством из-за высоких налогов, взимаемых с других занятий, таких как сельское хозяйство, торговля и животноводство.

Извращенным образом попрошайничество стало самым простым и действенным способом выживания для многих из этих несчастных душ.

Ли Цзиньюй открыл рот, но, в конце концов, опустил голову и со «свистом» убежал от этих нищих.

Он был по крайней мере духовным существом, и эти слабые нищие не могли ему угрожать.

Направляясь ко рву, он не мог не оглянуться на внушительные ворота префектуры Циншуй, его разум кружился в замешательстве. Как это можно было считать временем мира и процветания, как рекламировали власти в императорском дворце?

В конце концов Ли Цзиньюй обнаружил, что стоит на берегу реки, с грустью глядя на свое отражение в журчащей воде. Внезапно его размышления прервал чей-то голос, вырвавший его из задумчивости.

— Молодой человек, не делайте глупостей! — предупредил голос.

Повернувшись к источнику голоса, Ли Цзиньюй увидел лицо молодого человека.

— Что? — спросил он с явным замешательством в тоне.

— Чего нельзя достичь, если продолжать пытаться и глубоко исследовать? Вы… — человек потянул Ли Цзиньюя за рукав и потянул его назад, на мгновение отчитав его, прежде чем заметить замешательство в глазах Ли Цзиньюя. Он сделал паузу и сказал, - ты… ты же не пытаешься прыгнуть в реку?

Ли Цзиньюй был ошеломлен.

— Конечно, нет."

Мужчина вздохнул с облегчением и махнул рукой.

— Я видел, как ты убегал из города, и подумал, что ты расстроен… Поскольку я неправильно понял, я оставлю тебя в покое, - с этими словами он повернулся и присоединился к своей группе, собравшейся на берегу реки.

Заинтересовавшись, Ли Цзиньюй оглянулся и увидел несколько групп молодых людей, собравшихся под ивами. Он слышал звук пения, хотя и не мог разобрать слов. Это звучало примерно как «чжи ху чжэ йе».

Ли Цзиньюй подошел и обнаружил, что это группа молодых ученых одного возраста. Один из них держал в руках потрепанную книгу, а остальные окружили его, горячо читая. Даже когда они принимали пищу, они продолжали петь, сжимая в руках грубые лепешки.

— Что вы все делаете?

Один человек поднял голову и посмотрел на Ли Цзиньюя с некоторой бдительностью, но, увидев невинное и любопытное выражение лица Ли Цзиньюя, немного расслабился и ответил:

— Мы учимся.

— Учитесь?, - Ли Цзиньюй моргнул и с любопытством огляделся, - Есть ли здесь школы?

— Если учитель открывает школу, он должен платить высокий налог на обучение, поэтому они не утруждают себя открытием школы, - человек пожал плечами, - мы можем учиться только здесь.

Небо и земля — наша школа, ветер и мороз — наши учителя, а солнце и луна — наши свечи. Все живые существа — наши учителя, — другой человек поднял голову и покачал ею, — разве это не прекрасно?

Остальные тут же засмеялись.

Но Ли Цзиньюй было немного грустно.

Сколько противоречий и слабостей скрывалось под свежей и яркой внешностью Династии Ди?

Даже ученые, составлявшие основу императорского двора, были вынуждены брать книги и учиться на берегу реки!

Вспоминая роман, Ли Цзиньюй понял, что в этом году вот-вот начнется весенний имперский экзамен. С чувством искренности он повернулся к группе ученых и сказал:

— Если вы будете так усердно работать, вы обязательно преуспеете на имперском экзамене.

Сначала в группе воцарилась тишина. Но когда слова Ли Цзиньюя дошли до его сознания, остальные разразились горьким смехом. Это был смех, полный сарказма и самоуничижения.

Ли Цзиньюй наивно спросил:

— Что случилось?

Один из группы, который изначально думал, что Ли Цзиньюй собирается прыгнуть в реку, криво улыбнулся.

— В наши дни имперские экзамены — не более чем фарс. Те, кто проходит, часто являются теми, кто подкупает чиновников своими деньгами. Кто будет усердно учиться, чтобы пройти, когда гораздо проще просто подкупить свой путь к повышению?

Он указал на их небольшую группу самоуничижительным тоном.

— Как видите, лишь немногие из нас действительно преданы учёбе.

Ли Цзиньюй был ошеломлен, а затем вспомнил, что система отбора династии Ди основывалась на сочетании имперских экзаменов и официального отбора, при этом официальные лица имели значительное влияние на окончательный список избранных ученых. К сожалению, император Цзинчан пренебрег дворцовым экзаменом — самым важным компонентом процесса отбора, — что дало фракции премьер-министра прекрасную возможность выбрать «своих людей».

Первый ученый, которого встретил Ли Цзиньюй, с энтузиазмом предложил ему кусок пирога, и Ли Цзиньюй без колебаний откусил кусок, наслаждаясь вкусом смеси муки и отрубей*¹. Несмотря на то, что он наслаждался вкусом, он знал, что большинство людей отвернутся от мысли о еде отрубей.

[*¹ О́труби — твёрдая оболочка зерна. Побочный продукт мукомольного производства. Не следует путать с мякиной.]

Любопытство Ли Цзиньюя взяло верх над ним, когда он спросил:

— Если имперские экзамены настолько коррумпированы, то почему вы продолжаете учиться здесь?

Ученый мягко улыбнулся и посмотрел на небо, словно погрузившись в свои мысли.

— Когда мы впервые начали свое образование, наш Учитель учил нас тому, как важно быть самостоятельными во времена бедности и помогать другим во времена процветания. Некоторые могут считать нас бесполезными, но мы все еще держимся за свою гордость и отказываемся отказываться от своих мечтаний.

Глядя на этих немногих ученых, Ли Цзиньюй вдруг подумал о Хо Цайюй. Когда он только прибыл в этот мир, он сразу же освободил Хо Цайюя из тюрьмы. В то время Хо Цайюй был ранен и стал целью коррумпированного имперского врача, подкупленного консортом Сианем.

Но каждый раз, когда Ли Цзиньюй приходил к нему в гости, Хо Цайюй всегда учился.

Даже в этом испорченном и грязном мире все еще были те, кто цеплялся за факел знаний, чтобы освещать свой собственный путь и направлять других. Эти ученые ничем не отличались от Хо Цайюй своей непоколебимой преданностью своим исследованиям.

Если бы этот мир действительно был эпохой процветания, подобной той, что изображена в романе, то эти ученые наверняка стали бы столпами страны в будущем, верно?

Ли Цзиньюй начал понимать, почему такие фигуры, как Хо Цайюй и Чи Чжунмин, были так полны решимости свергнуть коррумпированную династию Ди и возвестить новую эру справедливости и процветания.

Идеал служения своей стране и ее народу был благороден, но на практике казался таким неуловимым. В какой-то момент Ли Цзиньюй даже подумывал о том, чтобы самому сделать Хо Цайюя Императором, просто чтобы избежать своего мирского существования. Даже после того, как он стал духовным существом, все, чего он хотел, — это жить простой жизнью обычного хомяка, наслаждаясь вкусом дынных семечек и комфортом своего хомячьего колеса.

Но в глубине души он знал, что не просто так был одарен интеллектом, превосходящим его хомячьи инстинкты. Он не был предназначен для простой, комфортной жизни.

Ли Цзиньюй закрыл глаза и задумался о своей новообретенной цели.

Его план поддержать восхождение Хо Цайюя на престол остался неизменным. Только при наличии у власти мудрого и справедливого правителя страна могла по-настоящему процветать. Однако он также понял, что может сделать больше, чем просто преследовать свои собственные цели. Он мог усердно работать, чтобы помочь бедствующим ученым, трудолюбивым сельским жителям и перемещенным нищим, с которыми он столкнулся в своем путешествии.

………

—"Префект префектуры Циншуй Е Гуйань приходится двоюродным братом премьер-министру. Он эгоистичен и коррумпирован, а как чиновник жаден и необуздан. Если бы он обладал всей властью в префектуре Циншуй, она бы давно была разрушена, -  Хо Цайюй и Чи Чжунмин тщательно проанализировали с трудом добытую информацию, - очевидное процветание префектуры Циншуй во многом зависит от заместителя префекта Шэнь Фуяо.

— Шэнь Фуяо действительно в некоторой степени способен. Хотя он тоже жадный человек, у него есть чувство меры. Он понимает, что только если овцы не будут убиты, он сможет продолжать сдирать с них шкуру день за днем.

— Хотя Шэнь и Е не ладят, Е Гуйань глуп и некомпетентен, и он также осознает, что у него нет таланта управлять людьми. Если предложения Шэнь Фуяо не слишком навредят его интересам, он их примет. Если бы мы угадали, кому на этот раз пришла в голову идея создать коммерческую фирму…

— Наиболее вероятный кандидат — Шэнь Фуяо.

Некоторое время обсудив свою стратегию, они наконец решили:

—"Давайте сегодня вечером пойдем исследовать особняк Шена.

Когда их план был готов, разум Хо Цайюя был поглощен беспокойством за Ли Цзиньюй, который остался один в гостинице. Он поднялся со своего места и объявил о своем намерении уйти, но при этом заметил странное выражение лица Чи Чжунмина.

Взмахнув веером и резко щелкнув языком, Чи Чжунмин заговорил, его слова были полны инсинуаций:

— Быть вместе действительно хорошо. Не можешь разлучиться на полдня?

Хо Цайю не мог не почувствовать дискомфорт от его слов.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы попутчики, зачем притворяться?, -  Чи Чжунмин продолжил, в его тоне все еще была нотка горечи, - Брат Хо и брат Ли — первая пара любящих компаньонов Лун Ян², которых я увидел. Это действительно завидно.

[*² лун ян (龙 阳) - это термин в китайской культуре, который исторически относился к однополым отношениям между мужчинами, особенно между пожилым мужчиной и молодым мужчиной. Этот термин происходит от истории из Книги Хань, где у принца по имени Лю Лин был любимый любовник по имени Лун Ян. В наше время этот термин иногда используется как эвфемизм для гомосексуализма в целом.]

— Лун Ян?

Хо Цайюй был ошеломлен внезапными инсинуациями Чи Чжунмина, понимая, что его комментарии о «попутчиках» были неправильно поняты. Он инстинктивно отрицал какие-либо романтические отношения с Ли Цзиньюй, делая шаг назад и настаивая:

— Цзиньюй и я не в таких отношениях.

Однако Чи Чжунмин не был убежден. Бросив косой взгляд, он заметил:

— Все еще притворяешься? Я никогда не перепутаю взгляд брата Хуо с братом Ли. Если бы он не был тем, кто вам нравится, вы бы никогда не посмотрели на него так.

Как попутчик, Чи Чжунмин хорошо разбирался в нюансах человеческих отношений. Несмотря на попытки Хо Цайюя преуменьшить свои чувства, Чи Чжунмин видел правду как день.

—То есть...

Хо Цайюй почувствовал комок в горле, пытаясь объясниться. Он хотел дать понять, что его чувства к Ли Цзиньюю были не чем иным, как чувством верного подданного к своему императору или старшего брата по отношению к младшему брату. Однако, когда он открыл рот, из него не вырвалось ни слова.

Размышляя о своих чувствах к Его Величеству, Хо Цайюй не мог не сравнить их с другими отношениями в своей жизни. Он вспомнил восхищение, которое он испытывал к своему отцу, когда смотрел, как тот занимается боевыми искусствами, искреннее уважение, которое он испытывал к своему учителю, когда тот учил его стратегиям, и невысказанное понимание, которым он делился со своими близкими друзьями. Ничто из этого не было похоже на то, как он относился к Его Величеству.

В его чувствах к Императору было что-то другое — что-то более глубокое и глубокое, чем семейные или дружеские отношения, которые он испытывал раньше. Его сердце было наполнено смесью сладости и горечи, и иногда он чувствовал себя потерянным, чего не мог объяснить…

Выражение лица Хо Цайюй сменилось с недоумения на шок и, наконец, погрузилось в тяжелую тишину. Он наконец понял источник своего смутного беспокойства и опасений за последние несколько дней.

Разум Хо Цайю пошатнулся, когда его осенило. У него появились чувства к Его Величеству. Шок от всего этого был почти невыносим.

— Эй, вы двое еще не поняли, не так ли? Вы действительно не видели? Вы спите вместе, не так ли? Вы можете это вынести? Эй, я бы предпочел…

Пока Чи Чжунмин продолжал болтать рядом с ним, Хо Цайю полностью отключился от него. Ему нужно было время, чтобы обработать собственные эмоции.

Как только первоначальный шок прошел, Хо Цайюй начал осознавать свои чувства с новой ясностью. Облегчение, которое он испытал, было ощутимым — как будто с его груди свалилась тяжесть, и зарождающимся чувствам в его сердце наконец позволили расцвести.

Не в силах сопротивляться напору своих эмоций, Хо Цайюй перевел взгляд на гостиницу, где остановился Его Величество. Он чувствовал неслыханное желание увидеть его — быть рядом с ним, погреться в его присутствии.

Если он так относился к Его Величеству, то как Его Величество относился к нему?

***

[Перевод от команды ангельские грёзы.

Перевод в ознакомиельных целях, желательно нигде не публикировать.

Если увидели перевод в других соц сетях, кроме Телеграм, сообщите нам.

Нужны переводчики и редакторы]

[32 глава: Беспокойство]

Следуя маршруту, о котором он спросил, Ли Цзиньюй прибыл в «логово людоедов», известное среди местных жителей как Коммерческая фирма Юань Гуан.

Это было то самое место, где бессердечная фирма вела свой безжалостный бизнес, эксплуатируя простых людей, снижая их цены на ошеломляющие тридцать процентов во время обмена налогового серебра.

Ли Цзиньюй прибыл сюда по той же причине, что и другие покупатели — чтобы обменять немного серебра. Однако его намерения сильно отличались от остальных. Он планировал использовать серебро, чтобы предоставить убежище тем ученым, которые все еще придерживались своих принципов и нуждались в укрытии от ветра и мороза.

Выбрав коммерческую фирму Юань Гуан, Ли Цзиньюй имел в виду хитрый план. Он намеревался использовать полученные налоговые серебряные сертификаты, чтобы облегчить бремя борющихся за труд ученых, помогая им избежать тисков правительства.

Как только Ли Цзиньюй вошел в заведение, его тут же поглотила какофония звуков и запахов. Воздух был насыщен ароматом свежеприготовленной пищи и острым запахом рыбы. Звуки отчаянных мольб, яростных криков и душераздирающих криков отчаяния смешались вместе, создавая бурный поток, который атаковал чувства Ли Цзиньюя.

Несмотря на свои опасения по поводу людных мест, Ли Цзиньюй укрепил свою решимость и двинулся вперед, полный решимости довести свою миссию до конца. В его руке были крепко сжаты те самые драгоценные нефритовые бусы, которые он намеревался обменять на серебро.

Войдя в коммерческую фирму Юань Гуан, Ли Цзиньюй встретил пренебрежительный взгляд владельца магазина. Владелец магазина внимательно осмотрел бусы и был явно впечатлен их превосходным качеством. Однако он не выдал своего восхищения и вместо этого молча оценил внешний вид Ли Цзиньюя. Молодой человек, казалось, происходил из зажиточной семьи, что заставило владельца магазина поверить в то, что он был молодым хозяином, который, вероятно, сбежал из дома, что-то вроде легкой добычи, на которой владелец магазина может получить прибыль.

С таким настроем владелец магазина не видел необходимости предлагать справедливую цену за драгоценные нефритовые бусы Ли Цзиньюя. Вместо этого он намеренно предложил за нефритовые бусы оскорбительно низкую цену:

— Это всего лишь бусины среднего качества. Я могу предложить только шесть цяней за бусину.

Глаза Ли Цзиньюй недоверчиво расширились.

— Так мало?"

Это сокровище Императора! Как качество может быть средним? На одну бусину можно было купить все это заведение!

— Продай, если хочешь продать, — сказал продавец, пренебрежительно махнув рукой, — Это стоит всего несколько монет.

Ли Цзиньюй на мгновение запнулся, прежде чем набраться смелости и ответить:

— Продам.

Отношение владельца магазина осталось прежним, когда он процитировал:

— Четыре цяня и двадцать вэней за бусину. Сколько вы хотите продать?

— Разве ты только что не сказал шесть цянь?!

Ли Цзиньюй запротестовал.

— Это была заявленная цена, — возразил продавец, — здесь, в коммерческой фирме Юань Гуан, мы должны усердно работать, чтобы получить прибыль. Всегда есть затраты на рабочую силу и материалы, понимаете?, - он закатил глаза, глядя на сбитого с толку Ли Цзиньюя. — Ты действительно ничего не понимаешь!

Стиснув зубы, Ли Цзиньюй затаил дыхание и уступил:

— Хорошо, я продам двадцать бусинок.

Первоначально Ли Цзиньюй намеревался продать только десять бусинок, но внезапный прилив гнева заставил его пойти на мелкие меры. С помощью своей магии он удвоил бусины, обменяв их почти на десять таэлей серебра. Ли Цзиньюй быстро запросил серебряный сертификат и быстро сбежал.

Магические способности Ли Цзиньюя, как духовного хомяка, были не особенно сильны, и фальшивые бусины вскоре исчезли. Его не беспокоили возможные последствия того, что владелец магазина обнаружит его обман, поскольку это не было его проблемой.

По мнению Ли Цзиньюя, его действия были оправданы. В конце концов, он был всего лишь хомяком и имел полное право быть мелочным!

С серебряным сертификатом в руках Ли Цзиньюй почувствовал легкость, нахлынувшую на него. Он огляделся, прислушиваясь к видам и звукам шумного города. Когда он шел по улице, его глаза заметили причудливый магазин, спрятанный в относительно отдаленном углу. Недолго думая, он направился к ней.

Когда он вошел, продавец приветствовал его вежливой улыбкой. Ли Цзиньюй, не теряя времени, купил недвижимость, оставив владельца магазина в благоговении перед своим импульсивным решением. С документами и налоговыми сертификатами в руках он не спеша вышел из магазина и направился обратно к группе прилежных ученых.

С беззаботной улыбкой он подошел к ним и заявил о своем намерении превратить магазин в школу для их же блага. Ученые были ошеломлены его предложением и подумали, что он играет с ними злую шутку. Однако, когда Ли Цзиньюй предъявил им документы, подтверждающие право собственности, они были ошеломлены.

Никогда прежде они не встречали кого-то настолько бескорыстного и добросердечного до глупости. Кем был этот молодой мастер? Из какой престижной семьи он происходил?

Придя в себя, лидер ученых отказался:

— Маленький Брат, мы благодарны за твою щедрость, но мы не можем принять такой ценный подарок от кого-то, кого мы только что встретили.

Ли Цзиньюй не ожидал, что ему откажут. Он был слегка ошеломлен, но потом его красивые губы изогнулись в улыбке.

— Ты дал мне пирог. Это мой ответный подарок.

Ученый криво усмехнулся

— Как можно обменять грубый пирог на такой подарок?

— Это не просто подарок, — заявил он, — нужно чего-то добиться, иначе я заберу его обратно.

Ученики были ошеломлены его заявлением, их глаза расширились от удивления.

— Добится чего? — хором спросили они.

Ли Цзиньюй на мгновение задумался, в его глазах мелькнула идея.

— В качестве ориентира возьмем результаты имперской экспертизы. Если ты плохо работаешь, значит, ты недостоин моего подарка.

Ученик нахмурился:

— Но императорский экзамен сейчас…

Как такие бедные ученики, как они, могли надеяться на участие в престижном имперском экзамене? Это казалось невозможным подвигом.

Губы Ли Цзиньюй изогнулись в решительную линию.

— Способ будет, — твердо заявил он, дав обещание, основанное на его независимой воле и личном желании, — будут изменения.

Суд и народ скоро станут свидетелями нового завтра!

………

Ли Цзиньюй всегда зависел от других, но впервые он почувствовал удовлетворение, делая что-то полностью самостоятельно. Несмотря на свой страх социального взаимодействия, ему удалось купить магазин и превратить его в школу для прилежных учеников, которых он встретил.

Когда он пристально смотрел на учеников, читающих в уютном убежище, его накрыла волна удовлетворения. Это было сладко-горькое чувство, но оно заставляло его чувствовать, будто он шел по воздуху.

Однако, погруженный в свои мысли, Ли Цзиньюй не заметил, как время ускользнуло. Только когда он увидел напряженное выражение лица Хо Цайю, он понял, как поздно стало.

Чувствуя укол вины, Ли Цзиньюй огляделся и понял, что по незнанию перешел на другой конец уездного города. Из-за своей невнимательности он потерял счет времени, и он знал, что Хо Цайю будет волноваться за него.

Ли Цзиньюй нервно усмехнулся:

— Брат Хо, какое совпадение.

Услышав, как Ли Цзиньюй обращается к нему «Брат Хо», напряженное выражение лица Хо Цайюй расслабилось, но затем быстро снова стало суровым.

— Уже поздно. Бродить по улице в одиночку может быть опасно.

Он только что осознал свои собственные чувства и взволнованно побежал назад, чтобы мельком увидеть Его Величество, но по возвращении был встречен холодной и равнодушной закрытой дверью.

Если бы не хозяин гостиницы, подтвердивший, что Ли Цзиньюй ушел один, Хо Цайюй подумал бы, что кто-то похитил его, пока он не обращал внимания.

Когда Хо Цайюй услышал, что Ли Цзинььюй отправился в коммерческую фирму Юань Гуана, он всю дорогу был потрясен и обеспокоен тем, что Его Величество мог пострадать или подвергнуться жестокому обращению в его отсутствие.

Но, к своему облегчению, он нашел Ли Цзиньюя невредимым и беззаботным, смеющимся и прыгающим на обочине дороги по неизвестным причинам.

Хо Цайюй изначально хотел отругать Его Величество за его поведение, но когда он увидел неподдельное и искреннее счастье на лице Ли Цзиньюя, все негативные эмоции, которые он копил, испарились, как туман перед солнцем.

Казалось, все несчастья и печали могли раствориться в улыбке Его Величества.

Хо Цайюй никогда раньше не испытывал этого чувства и не мог не чувствовать себя очарованным и опьяненным им.

Задумавшись, он не мог заставить себя продолжать ругать Ли Цзиньюя.

Вместо этого он тяжело вздохнул и пробормотал:

— Давай вернемся в гостиницу.

Хо Цайюй должен был пойти и исследовать особняк Шэня той ночью и не мог оставаться там надолго, поэтому он быстро купил большой пакет семян дыни и приготовил немного прохладного чая и сладостей. Он неоднократно напоминал Ли Цзиньюю не выходить на улицу, зная, что ночью снаружи гораздо опаснее, чем днем.

Ли Цзиньюй не понимал, почему Хо Цайюй был таким многословным и осторожным, но пообещал оставаться внутри.

— Не волнуйся, — сказал он, - Я не уйду.

Хо Цайюй ушел, чувствуя одновременно облегчение и тревогу.

Ли Цзиньюй честно оставался в их общей комнате, грызя семечки дыни, чтобы скоротать время до возвращения Хо Цайюй.

Наконец прибыл Хо Цайюй, выглядевший усталым и потрепанным. Как только он увидел Ли Цзиньюя, сидящего на кровати и ожидающего его, выражение лица Хо Цайюй смягчилось. Морщины на его лбу разгладились, а его холодное поведение уступило место более мягкому и доступному поведению.

Ли Цзиньюй уронил семена дыни и с любопытством подошел.

— Итак, какие-нибудь результаты?

— Шэнь Фуяо очень проницателен. В ямэне почти ничего не найти, - выражение лица Хо Цайю было нехорошим, когда он упомянул об этом.

Сердце Ли Цзиньюй упало.

— Тогда… что ты сделал?

— Чи Чжунмин и я попытались пробраться на его задний двор и прямо схватили его для допроса, — прямо ответил Хо Цайюй.

Ли Цзиньюй был ошеломлен простым и прямым подходом.

— И что ты узнал?

— Он не признает, что Коммерческая фирма Юань Гуан была его идеей. Он говорит, что все это было спланировано Е Гуйанем, и если бы он был главным, это не вызвало бы такого общественного возмущения.

Ли Цзиньюй был немного озадачен.

— А разве он не жаден до денег?

— Это действительно так, но…, - Хо Цайюй вспомнил скромную обстановку в особняке Шэня и поджал губы, — большую часть денег, которые он заработал из-за жадности, он потратил на сыновнюю почтительность, чтобы сохранить свое нынешнее положение.

Если так выразиться, Шэнь Фуяо был сегодня одним из немногих способных и добросовестных высокопоставленных чиновников префектуры Циншуй.

Ли Цзиньюй не мог не чувствовать себя озадаченным таким сложным человеком.

— Так что же нам теперь делать?

— Я обсудил это с Чи Чжунмином. Он продолжит расследование Шэнь Фуяо, а я буду исследовать Е Гуйань, -  Хо Цайюй снял свою холодную ночную одежду и повесил ее на стену, — завтра пойдем разбираться.

Ли Цзиньюй немного сожалел. Если бы он мог вернуться в свою первоначальную форму, он мог бы проскользнуть в округ Ямен и провести расследование. Но в последнее время он использовал свою духовную силу настолько, насколько мог, и у него ничего не осталось.

— Тогда давай спать, - Ли Цзиньюй самостоятельно забрался на кровать и похлопал по пустому месту рядом с собой, - ну давай же.

Однако Хо Цайюй стоял неподвижно, его взгляд был прикован к Ли Цзиньюю. В его коричневых зрачках закипела сложная эмоция.

— В чем дело?

— Ваше Величество.

— Хм?

— Я… этот чиновник… я…

Хо Цайюй, который осмелился остановить карету дракона и смело высказать свое мнение, теперь стоял перед Императором с нерешительным и заикающимся голосом. Его адрес несколько раз менялся, пока он пытался подобрать нужные слова.

После долгой паузы он наконец заговорил:

— Если новые налоговые вопросы на этой стороне будут урегулированы, что Ваше величество планирует делать?

Ли Цзиньюй чувствовал, что состояние Хо Цайю было немного странным. Его ответ был с оттенком замешательства:

— Конечно, мы вернемся во дворец.

— Тогда… какие планы у Вашего Величества для этого чиновника после нашего возвращения?

Ли Цзиньюй не знал, сколько мужества хватило Хо Цайю, чтобы задать этот вопрос. Он не мог не принять во внимание возможность того, что Хо Цайюй, возможно, уже подумывал о том, чтобы получить больше силы по возвращении, перспектива, которая безмерно взволновала Ли Цзиньюя. Он не боялся стремления Хо Цайюя к власти. Как хорошо, что есть стремление подняться выше!

— Не волнуйся. Как только мы ступим во дворец, Чжэнь немедленно повысит тебя!, - Ли Цзиньюй великодушно махнул рукой, -  какую официальную должность ты хочешь?

Хо Цайюй в смятении уставился на него.

— …Этот чиновник имел в виду не это.

Осознав свои чувства, Хо Цайюй страстно желал увидеть Его Величество и узнать правду о его чувствах. Однако, когда возможность наконец представилась, он обнаружил, что полон колебаний. Его мысли и эмоции столкнулись внутри него, создавая бурную суматоху, которую он изо всех сил пытался выразить.

Все, что он мог сделать, это осторожно проверить "воду" .

Результат его проверки…

Сердце Хо Цайю было в смятении, когда он смотрел на растерянное выражение лица Ли Цзиньюя. В конце концов, все, что он смог сделать, это вздохнуть и сказать:

— Ваше Величество, давайте немного отдохнем.

— Вы считаете, что быть чиновником слишком низко?, - глаза Ли Цзиньюя загорелись, когда он вспомнил свои познания в истории человечества. Он подумал о положении, наиболее близком к трону и наиболее легком для обладания абсолютной властью, и сказал, - как насчет того, чтобы я сделал тебя регентом*¹?

[*¹ Регент — это человек, который временно правит вместо короля или лорда и должен выполнять его обязанности. Это бывает, когда сам король или лорд не может править страной по причинам несовершеннолетия, болезней и т.]

Хо Цайю был слегка ошеломлен, задаваясь вопросом, намеренно ли Император дразнит его, потому что ему не понравилось предыдущее исследование.

Для влюбленного человека не было ничего страшнее, чем быть нелюбимым своей возлюбленной.

Хо Цайюй сделал шаг вперед и опустился на одно колено, серьезно глядя в лицо Ли Цзиньюй. С искренностью в голосе он сказал:

— У этого чиновника нет других намерений по отношению к Вашему Величеству. Нет нужды испытывать меня таким образом.

Ли Цзиньюй был ошеломлен внезапным выражением преданности Хо Цайюя. Он не мог понять, почему Хо Цайюй выбрал именно этот момент, чтобы заявить о своей верности. Может ли это быть уловкой, чтобы обмануть его и завоевать его доверие, чтобы в конечном итоге он мог получить власть и контроль?

Ли Цзиньюй моргнул и поднял руку, говоря:

—Хо Цайюй, пожалуйста, встань. Чжэнь доверяет тебе.

Да, он действительно доверял ему. Он считал, что Хо Цайюй был способен свергнуть тираническую династию Ди и убить жестокого монарха, как это изображено в романе. И он знал, что дело тут не только в личных амбициях, но и в спасении всего мира.

Он просто надеялся, что, когда это время придет, Хо Цайюй будет милосерден к нему, учитывая, сколько раз они вместе делили постель.

Ли Цзиньюй задумался.

Даже если бы он мог инсценировать свою смерть и сбежать, это все равно было бы больно… Он задавался вопросом, существует ли в этом мире такая вещь, как эвтаназия*²…

[*² Эвтана́зия (от греч. εὖ — хорошо + θάνᾰτος — смерть) — практика прекращения жизни человека или другого живого существа, страдающего неизлечимым заболеванием и испытывающего вследствие этого заболевания невыносимые страдания.]

………

Хо Цайюю было неловко оставлять Ли Цзиньюя одного в гостинице, поэтому он взял его с собой, чтобы встретиться с Чи Чжунмином.

Взмахнув веером и щелкнув языком, Чи Чжунмин поприветствовал их, язвительно сказав:

— Брат Хо, почему вы продолжаете брать с собой брата Ли? Разве вы уже не осыпали его достаточной любовью?

Хо Цайюй бросил на него предостерегающий взгляд.

Чи Чжунмин уже понял, что их отношения еще не перешли определенных границ, и, возможно, младший все еще был наивен, и путь вперед был неопределен.

Это заставило его чувствовать себя менее завистливым и более чутким по отношению к ним.

Как бы то ни было, речь шла совсем о другом. Выразив свое сочувствие ситуации Хо Цайюя, Чи Чжунмин сообщил о своих выводах:

— Я изучил семейное имущество Шэнь Фуяо, и оказалось, что его родственники и члены семьи живут комфортной, но не экстравагантной жизнью.

Эта информация, казалось, предполагала, что в словах Шэнь Фуяо может быть доля правды.

Хо Цайюй кивнул и сказал:

— Е Гуйань — двоюродный брат премьер-министра Е. Если премьер-министр Е намерен воспрепятствовать новой политике, он обязательно узнает об этом.

Это означало, что если Е Гуйань действительно руководил операцией, его подход заключался в создании коммерческой фирмы и насильственном выкачивании денег из людей, не обращая внимания на предупреждения Шэнь Фуяо.

— В таком случае, где могут быть важные письма и бухгалтерские книги?

Это была трудная ситуация.

Хо Цайюй представил информацию, которую он собрал:

— Е Гуйань почти никогда не ступает в уезд Ямэнь. Его подчиненные отчитываются перед ним в одной из многих других его резиденций, разбросанных по всему уездному городу. Он также содержит пятьдесят наложниц, каждая из которых живет в отдельном жилище в черте города. Он редко возвращается в свой дом.

Челюсть Ли Цзиньюя отвисла от этого откровения.

— Пятьдесят наложниц?! Это почти столько же, сколько у Императора!

В то время как императорский гарем, как говорили, вмещал три тысячи наложниц, правда заключалась в том, что только около сотни были настоящими наложницами.

Хо Цайюй искоса взглянул на Ли Цзиньюя, в его глазах читалась неописуемая сдержанность.

Чи Чжунмин облегченно вздохнул.

— Е Гуйань похож на местного императора в префектуре Циншуй».

— Но даже если некоторые из этих пятидесяти наложниц просто для галочки, обыск его многочисленных резиденций будет сложной задачей. К тому времени, когда мы найдем правильный, весенние налоги уже будут собраны, — продолжал он, складывая веер и явно обеспокоенны, - я не знаю, как я смогу сообщить об этом… У кого-нибудь из вас есть хорошие идеи?

— Если мы будем работать в обратном направлении от того, когда начался весенний сбор налогов, мы сможем точно определить резиденции, где Е Гуйань останавливался десятью днями ранее.

Ли Цзиньюй спросил:

— Как вам удалось получить такую точную информацию?

Могло ли случиться так, что Е Гуйань действительно вел записи, как Император?

Хо Цайюй не собирался ничего скрывать от Ли Цзиньюя и слегка постучал по правой ноге, чтобы показать что-то. Ли Цзиньюй на мгновение смутился, но потом вспомнил, что у них все еще есть Хромой Нищий!

Хотя юноша часто был мрачен, им двигало глубоко укоренившееся желание мести и справедливости. Он был занят интеграцией в группу нищих в уездном городе и посещал гостиницу только по вечерам, чтобы поделиться собранными новостями.

Нищие были самым распространенным явлением в префектуре Циншуй, особенно у задних дверей вилл богатых домов. Они сидели там годами, выпрашивая объедки из щелей в пальцах слуг или даже из мусоровозов.

Чи Чжунмин увидел, что у них есть потенциальное решение, и не стал настаивать на подробностях. Вместо этого он сказал: «Тогда я оставлю это брату Хуо. Я буду внимательно следить за Шэнь Фуяо. Хотя слова Шэнь Фуяо внушали доверие, важно относиться к ним с долей скептицизма.

Хо Цайюй тоже чувствовал то же самое. Сказать, что Шэнь Фуяо не знал о создании коммерческой фирмы, было бы слишком нелепо.

Хо Цайюй подтолкнул Ли Цзиньюй тарелку с семенами черной дыни и небрежно спросил:

— Поскольку брат Чи — имперский посланник, разве у вас нет подчиненных, которых вы могли бы использовать?

Чи Чжунмин снова открыл свой веер, встряхнул его и вздохнул.

— К сожалению, человек, который отправил меня, должен оставаться в секрете, и поэтому только я могу взять на себя эту миссию.

Хо Цайюй слегка нахмурил брови.

Если он действительно был «имперским посланником», зачем ему скрывать свою личность?

— Но что хорошего, если брат Чи узнает правду в одиночку?

– Вот почему нам нужны веские доказательства! Чтобы заставить этих коррумпированных чиновников замолчать в суде!, -  Чи Чжунмин с щелчком закрыл складной веер, - мы рассчитываем, что вы двое поддержите справедливость в этом вопросе!

Ли Цзиньюй посмотрел на Чи Чжунмина со смесью веселья и раздражения.

Если бы он не был уверен, что бодрствует, а не галлюцинирует, он мог бы предположить, что Чи Чжунмин был его подчиненным. Ситуация ничем не отличалась от той, когда он отправил Хо Цайюя на задание!

Повернув голову, он увидел сложное выражение лица Хо Цайюй.

На его лице отразились растерянность, недоумение и нерешительность. Ли Цзиньюй даже почувствовал намек на недовольство.

Ли Цзиньюй:

— …

Неужели Хо Цайюй действительно верил, что Чи Чжунмин послан им?!

***

[Перевод от команды ангельские грёзы.

Перевод в ознакомиельных целях, желательно нигде не публикировать.

Если увидели перевод в других соц сетях, кроме Телеграм, сообщите нам.

Нужны переводчики и редакторы]

[33 глава: Хомяк-Чжэнь.]

Хо Цайюй продолжал обсуждать расследование с Чи Чжунмином, как ни в чем не бывало. Ли Цзиньюй успокаивал себя, что, должно быть, ошибался, потому что Хо Цайюй был будущим мудрым правителем, и он не стал бы участвовать в такой мелкой драме.

Всякий раз, когда они углублялись в серьезные вопросы, Хо Цайюй бессознательно бросал взгляд на Ли Цзиньюя. Тем временем Ли Цзиньюй, поглощённый семенами дыни, время от времени поднимал взгляд на Хо Цайюя. Негласное соглашение между ними позволяло им избегать прямого зрительного контакта, но все же передавало глубокое чувство взаимного узнавания.

Чи Чжунмин решил отказаться от своей симпатии к Хо Цайю. Он не мог не завидовать, наблюдая, как Ли Цзиньюй уходит.

Затем он сказал Хо Цайюю:

— Посмотри, как ведет себя брат Ли, брат Хо уже победил, не так ли?

Хо Цайю взглянул на него, но ничего не сказал.

Чи Чжунмин потряс складным веером и уверенно заявил:

— Я горжусь своей проницательностью, когда дело доходит до чтения людей. Брат Ли целеустремлен, зациклен исключительно на брате Хо, - затем он ободряюще положил руку на плечо Хо Цайю и добавил, - все, что вам нужно сделать, это дать ему тонкий намек, и вы вдвоем сможете достичь больших высот вместе.

Пока он говорил, его охватило чувство жалости к себе, и он быстро сменил тему:

— Конечно, детский темперамент брата Ли подходит только для того, чтобы его держали взаперти. Боюсь, брату Хуо придется хорошо о нем заботиться и поддерживать их семью. В отличие от моей возлюбленной с капризным темпераментом, но исключительными методами…

Хо Цайюй не обращал внимания на бессвязную болтовню Чи Чжунмина и сосредоточился на поставленной задаче. Как бесстыдно со стороны Чи Чжунмина делать такие самонадеянные заявления! Он знал Его Величество какое-то время, но не осмелился сказать, что полностью его понял. Какое право или способность имел Чи Чжунмин заявлять об этом?

Его Величество держал мир в своих руках и имел большие амбиции, разве он мог сравниться с обычными людьми?

………

Жажда мести Хромого Нищего сгорала от сильной решимости. Вскоре он расследовал действия Е Гуйань в течение этих нескольких дней и поделился своими выводами с любопытным Ли Цзиньюем, который не мог не спросить с трепетом:

— Как вы так тщательно расследовали?

Неужели нищие обладают такой хорошей проницательностью и памятью?

— Нищие могут не помнить людей, но они могут помнить, когда во дворах в определенный день особенно сильно пахнет едой или когда в мусорной тележке много еды, - Хромой Нищий поправил свою грязную и изодранную одежду и ответил, опустив голову, - если я знаю, когда во дворе устраивают пир, я могу подтвердить, что пришел Е Гуйань.

Ли Цзиньюй в изумлении почесал ухо. Хотя логика, лежащая в основе метода Хромого Нищего, возможно, была проста, не каждый обладал таким острым умом, особенно учитывая отсутствие у него образования и трудное воспитание.

На самом деле этот молодой человек был весьма интеллигентен.

Хо Цайюй сделал мысленную пометку и искренне кивнул:

— Большое спасибо за вашу помощь.

— Не нужно меня благодарить, я просто делаю это, чтобы отомстить за своих родителей, - Хромой Нищий поджал губы, не решаясь подтвердить, - можно ли действительно наказать этого коррумпированного чиновника?

Хо Цайюй еще не успел ответить, когда Ли Цзиньюй твердо заявил:

— Да, определенно.

Редко приходилось слышать, чтобы Император так твердо выражал свое мнение. Хо Цайюй удивленно посмотрел на него.

После обещания Ли Цзиньюй, Хромой Нищий ушел со спокойной душой.

Хо Цайюй повернулся и посмотрел на Ли Цзиньюя. Несмотря на пренебрежительное отношение к словам Чи Чжунмина, Хо Цайюй не мог не чувствовать себя немного встревоженным.

Если бы он рассказал Ли Цзиньюю о своих чувствах, смогли бы они действительно добиться прогресса?

— Ваше Величество, — выкрикнул Хо Цайюй, не в силах больше сдерживать свои мысли.

Ли Цзиньюй терпеливо чистил арахис, который был вареным, а не жареным. В гостинице не было хрустящего жареного арахиса, как во дворце.

Если бы он был один, то предпочел бы просто откусить их, но, поскольку ему нужно было заботиться о своем имидже, ему пришлось кропотливо очищать их вручную.

Хо Цайюй не знал, почему Его Величество так любит эти продукты, но, наблюдая, как Ли Цзиньюй неуклюже, но терпеливо сжимает скорлупу арахиса под масляной лампой, он нашел Его Величество таким милым.

Хо Цайюй подумал, что сходит с ума, находя восхитительным смотреть, как Император чистит арахис.

Однако из-за слишком большого количества скорлупы от арахиса пальцы онемели, поэтому Хо Цайюй протянул руку и взял арахис.

— Ваше величество, сделайте перерыв. Позволь мне сделать это.

Ли Цзиньюй почувствовал облегчение и потряс слегка онемевшими кончиками пальцев, с радостью протягивая корзину с арахисом.

Время от времени порабощая Хо Цайюя и, таким образом, на время освежая его очки ненависти, доказывало, что он не забыл об этом деле, подумал Ли Цзиньюй с кристально чистой совестью.

Для Хо Цайю, чтобы очистить скорлупу от арахиса, даже не требовалась внутренняя сила. Он мог легко очистить пальцы от круглых и пухлых ядер арахиса.

Подняв глаза, он случайно увидел сидящего напротив Ли Цзиньюя, пристально смотрящего на орешки в своей руке. Ли Цзиньюй, не теряя времени, схватил несколько очищенных арахисовых орехов и засунул их себе в рот. Ему нравилось набивать много сразу, пока его щеки не распухали, прежде чем он начинал жевать.

Глядя на выпуклое лицо Его Величества, в его голове внезапно промелькнуло воспоминание из его юности. Он вспомнил время, когда его семья еще жила хорошо, и он сопровождал своего отца в гостях у другого чиновника. Там он увидел питомца жены чиновника, маленького белого грызуна, имевшего привычку набивать рот едой… как и сейчас Его Величество.

Особенно с горящими и светлыми глазами Его Величества…

Струны сердца Хо Цайю слегка дрогнули.

Относился ли Его Величество к нему с таким же чувством, как он относился к Его Величеству?

Чарующие слова Чи Чжунмина задержались в его голове, и Хо Цайюй не смог удержаться от того, чтобы снова не окликнуть:

— Ваше Величество.

Ли Цзиньюй уставился на арахис в руках Хо Цайюя, рассеянно отвечая:

— Хм?

— Ваше величество, что вы думаете об этом чиновнике… обо мне?

— Ты? Ты очень хороший, - Ли Цзиньюй не знал, почему Хо Цайюй перестал чистить арахис в руках. Может быть, он устал?

— Нет… Как Ваше Величество относится к этому чиновнику…, - Хо Цайю редко нервничал, положив обе руки на стол, сотни слов и тысячи мыслей крутились в его голове, пытаясь медленно выговориться. Но прежде чем он успел закончить, он заметил, что взгляд Ли Цзиньюя проследил за его рукой и был полностью прикован к неочищенному арахису.

Хо Цайюй:

— …

Только что напряженная атмосфера внезапно рассеялась, и в сердце Хо Цайю появился намек на разочарование. Он неохотно поджал уголки рта и снова взял арахис:

— Ваше Величество оказали эту официальную большую услугу. Этот чиновник сделает все, что в его силах, чтобы служить двору и отплатить за доброту Вашего Величества, как фонтанирующий источник.

Ли Цзиньюй, наконец, вышел из оцепенения. Он моргнул, сбитый с толку внезапным заявлением Хо Цайюя.

Подожди, кто хочет, чтобы ты отплачивал за услугу, как бьющий родник?!

Ли Цзиньюй почти хотел вскочить.

Я хочу, чтобы ты немедленно узурпировал трон! Узурпируйте трон!

Но он знал, что лучше не высказывать такие опасные мысли. Его духовная сила недавно истощилась, и ему еще предстояло накопить достаточно, чтобы инсценировать фальшивую смерть и сбежать. Если бы Хо Цайюй стал убийцей и затоптал его до смерти в порыве гнева, с ним было бы покончено.

Ли Цзиньюй затаил дыхание и в конце концов не мог не намекнуть косвенно:

— Хо Цайюй, Чжэнь думает, что ты можешь рассмотреть более высокую должность.

Самый высокий из всех! Начинается на Е и заканчивается на Р…

По какой-то причине румянец на лице Хо Цайюя внезапно стал ярче, а на его губах появился намек на улыбку.

— Да Ваше Величество.

………

Имея в руках ключевое преимущество, Хо Цайю и Чи Чжунмин в последующие дни стали заметно заняты.

Тщательно просеивая информацию, предоставленную ростовщиком, им удалось сузить круг поиска до нескольких укромных дворов. Одно за другим они кропотливо прочесывали каждое место, пока их неустанные усилия, наконец, не окупились, когда они подтвердили, что счета и письма Е Гуйань должны быть спрятаны во дворе на улице Хума в южном городе.

Возможно, Е Гуйань не ожидал, что его секреты, спрятанные в нескольких десятках дворов под маской дыма и зеркал, будут так легко раскрыты бродящими по улицам ненавистными нищими.

Несмотря на подавляющее чувство волнения и безотлагательности, Хо Цайюй и Чи Чжунмин проявляли осторожность и сдержанность.

Весенние подати в уездном городе и окрестных селах в основном уже были собраны, и их только что составляли и отчитывали. Точная сумма денег, которую Е Гуйань намеревалась присвоить, станет ясной только тогда, когда будут открыты все счета.

Закинутые сети были лишь вопросом времени.

Шли дни, Хо Цайюй не мог не размышлять над истинной личностью Чи Чжунмина. Несмотря на его попытки раскрыть прошлое молодого человека, он всегда встречал уклончивые ответы. Чи Чжунмин просто заявил, что он был имперским посланником, посланным из столицы для расследования весенней налоговой ситуации в префектуре Циншуй.

Хо Цайюй мог только сдаться. Однако он чувствовал, что Чи Чжунмин искренне посвятил себя решению проблем, от которых страдает регион. Он был впечатлен опытом и целеустремленностью молодого человека.

Хо Цайюй также догадался, кто мог подослать Чи Чжунмина. Учитывая его ум и навыки, вполне вероятно, что только богатые семьи могли позволить себе обучать кого-то вроде него.

Может быть, Его Величество не хотел складывать все яйца в одну корзину?

Мысли Хо Цайю закружились. Он тайно поднял свою бдительность против Чи Чжунмина, обладавшего способностью Лун Ян, и на всякий случай предпринял сознательное усилие, чтобы держать его подальше от Ли Цзиньюя.

Хотя этот парень сказал, что у него есть возлюбленная, кто знает, была ли она на самом деле, и кто это был?

Если он был шпионом Императора, для него было нормальным держать это в секрете. Чтобы защитить себя, Императору также было разумно не раскрывать свою истинную личность перед своими шпионами.

Чи Чжунмин, естественно, заметил реакцию Хо Цайю и поначалу нашел ее несколько забавной.

— Брат Хо, нет необходимости так остерегаться меня.

Чи Чжунмин бросил беспомощный взгляд на Хо Цайюя, который ответил косым взглядом, говорящим о многом. Чи Чжунмин не мог не ворчать про себя о соблазнительной натуре Хо Цайюя, прекрасно зная, что в будущем он сможет восхищаться им только издалека, так и не почувствовав его очарования.

Наблюдая за Чи Чжунмином, Ли Цзиньюй не мог не задаться вопросом, действительно ли человек перед ним был тем же человеком из романа.

Хотя он не читал ту часть, в которой рассказывалось о знакомстве Чи Чжунмина с Хо Цайюй, он вспомнил, что Чи Чжунмин изображался сиротой, которого бросили на произвол судьбы в пустыне. К счастью, вмешалась судьба, и благожелательный богатый человек взял его под свое крыло и воспитал как родного. Однако в жизни Чи Чжунмина произошла трагедия, в результате которой он потерял семью и затаил обиду на суд. Подпитываемый своим глубоко укоренившимся негодованием, Чи Чжунмин стремился взяться за оружие, стремясь сражаться на передовой восстания. Именно в это время его пути пересеклись с Хо Цайю, и впоследствии они объединились для достижения общей цели.

Ли Цзиньюй тщательно изучил Чи Чжунмина и не увидел никаких следов лишений или потерь в поведении Чи Чжунмина, что противоречило прочитанному им повествованию. Возможно, события, которые спровоцировали восстание Чи Чжунмина, еще не произошли.

Тем не менее непоколебимая верность Чи Чжунмина простым людям была непоколебима как на страницах художественного романа, так и в настоящей реальности.

………

В последние несколько дней ожидания Хо Цайюй просто снял комнату в гостинице рядом с убежищем Е Гуйань, чтобы наблюдать и контролировать с близкого расстояния. Однако прошло несколько дней без каких-либо необычных происшествий, и даже нищие, которых нанял Хромой Нищий, не сообщили ни о чем необычномх.

Отсутствие активности заставило всех нервничать.

Нервы Чи Чжунмина взяли верх, когда он заговорил:

— Мы ошиблись местом?

Хо Цайюй посмотрел в окно на храм и поджал губы.

— Давай подождем еще немного.

— Доверься брату Хо, - Ли Цзиньюй на самом деле был самым спокойным из всех и безоговорочно доверял Хо Цайюй,- брат Хуо должен быть прав!

Они ждали еще два дня, пока, наконец, не произошли какие-то изменения.

Хромой Нищий сообщил им, что у черного входа в дом внезапно вспыхнула активность. Люди сбрасывали большое количество сточных вод, что свидетельствует о том, что внутри что-то происходит.

— Мы наблюдали здесь и не видели, чтобы кто-то входил в парадную дверь, поэтому вполне вероятно, что у Е Гуйань есть еще один секретный проход, — сделал вывод Хо Цайю, выглядя серьезным, - пора двигаться.

Обычное веселое поведение Чи Чжунмина сменилось серьезным выражением лица.

— Пойдем.

***

[Перевод от команды ангельские грёзы.

Перевод в ознакомиельных целях, желательно нигде не публикировать.

Если увидели перевод в других соц сетях, кроме Телеграм, сообщите нам.

Нужны переводчики и редакторы]

[34 глава: Готов ли Император отказаться от гарема, ради господина Хо?]

Поскольку Хо Цайюй и Чи Чжунмин работали вместе, Ли Цзиньюй был уверен, что об этом позаботятся.

Он проводил время, жуя соленые семена дыни в комнате. Когда на следующий день Хо Цайюй и Чи Чжунмин вернулись, Ли Цзиньюй очень хотел услышать их новости. Однако выражения их лиц были мрачными и предчувствующими.

Ли Цзиньюй был ошеломлен.

— Что случилось? Это было неудачно?

— Нам удалось получить улики, но Е Гуйань — непростая мишень, — ответил Чи Чжунмин, его разочарование было очевидным, когда он рассеянно постучал по вееру, — у него есть карточка на освобождение из тюрьмы.

— Доказательств недостаточно? Есть ли проблемы с доказательствами?, - он с нетерпением открыл толстые бухгалтерские книги и письма, которые Хо Цайюй привез с собой.

— Доказательства веские. Просто у Е Гуйань есть свободный проход, чтобы избежать наказания, — сказал Хо Цайюй со сложным выражением лица, просматривая Ли Цзинььюя, прежде чем замолчать на мгновение, а затем продолжил: — Е Гуйань… является биологическим отцом, любимой императорской наложницы.

— Любимой имперской наложницы?, - Ли Цзиньюй был ошеломлен на мгновение, прежде чем понял, - Консортка* Сянь, нет, благородная наложница Сянь?

[*Чтобы поддерживать, то что это девушка. Вместе консорт, теперь будет консортка. Запомним раз и на всегда что Сянь, это девушка]

Он только что вспомнил, что настоящая фамилия наложницы Сянь была Е, и что ее положение во дворце во многом зависело от ее дяди, премьер-министра Е, который был самым могущественным человеком в династии Ди.

А префект префектуры Циншуй на самом деле был двоюродным братом премьер-министра Е!

Выяснилось, что он отец наложницы Сянь?

— Что это значит?, - Ли Цзиньюй все еще пытался понять последствия связи Е Гуйань с наложницей Сянь. Он не мог понять, как это повлияет на миссию Хо Цайюя по привлечению Е Гуйань к ответственности.

Увидев, что Ли Цзиньюй совершенно равнодушен, Хо Цайюй почувствовал, как узел в его сердце медленно развязывается.

Он кратко объяснил:

— Е Гуйань получил доступ к Имперской генеалогии*¹, используя свои связи с наложницей Сянь и премьер-министром Е.

[*¹Генеалогия - систематическое собрание сведений о происхождении, преемстве и родстве семей, отслеживание родословных и семейных историй. В более широком смысле — наука о родственных связях.]

Согласно правилам, только самые близкие родственники Императрицы могут войти в Генеалогические Записи Имперского Клана и пользоваться законным королевским обращением. Тем не менее, наложница Сянь пользовалась большим благосклонностью императора Цзинчана, и премьер-министр Е также был популярен, что фактически позволило Е Гуйань попасть внутрь.

Если наложница Сянь станет императрицей, положение Е Гуйань будет в безопасности. Но если бы она этого не сделала, семье Е грозила бы исчезновение с знати в будущем.

Премьер-министр Е был проницательным и коварным человеком, который не хотел рисковать положением своей семьи, поддерживая Е Гуйаня. Но Е Гуйань был настоящим идиотом, поэтому неудивительно, что он совершил такую ошибку.

Но Ли Цзиньюй все еще не совсем понимал.

— Какой смысл входить в Имперскую Генеалогию?

— Брат Ли даже не знает, что в нашей Великой Династии Ди существует закон, касающийся Имперской Генеалогии?, - Чи Чжунмин был немного удивлен невежеством Ли Цзиньюя и напомнил ему, - за исключением актов государственной измены, любой член Имперского клана, указанный в Генеалогии, имеет возможность получить полное помилование.

Это означало, что даже за чудовищные преступления те, кто был связан с генеалогией Императорской семьи, потенциально могли получить помилование.

Теперь, когда Е Гуйань официально в списке, он, несомненно, будет цепляться за этот спасательный круг. Фракция премьер-министра, несомненно, воспользуется этим законом в своих интересах.

В свете этого, даже если бы Ли Цзиньюй попытался изгнать Е Гуйань из Генеалогии, ему помешала бы фракция премьер-министра.

Ли Цзиньюй потер воспаленные щеки, распухшие после того, как всю ночь ел семечки дыни, чувствуя головную боль.

— Значит, мы должны отпустить его?

Закон, принятый предыдущим императором династии Ди, был разработан, чтобы дать потомкам королевской семьи шанс искупить свою вину в случае ошибки. Его реализация получила непоколебимую поддержку всей Императорской семьи, и ни один император никогда не рассматривал идею его отмены.

Однако, хотя закон обеспечивал защиту королевской семьи, он приводил к тому, что простые люди подвергались угнетению и лишениям.

Наблюдая, как Ли Цзиньюй изо всех сил пытается найти способ привлечь Е Гуйань к ответственности, настроение Хо Цайюя немного улучшилось, и в его сердце возникло тепло. Он был прав насчет Его Величества.

— Давайте пока подумаем о решении. Если это не сработает…, — Он сжал кулак, и его голос стал холодным, — тогда мы его убьем.

Учитывая тяжесть преступлений Е Гуйань, смертный приговор был более чем оправдан. Если суд не в состоянии вершить правосудие, то он станет личным палачом Его Величества!

………

Улики уже были на руках, но проблема заключалась в том, где их хранить.

Хо Цайюй думал, что Чи Чжунмин будет спорить с уликами, но он просто махнул рукой и сказал:

— Вы можете оставить улики себе. Моя цель в основном достигнута. Остальное я оставлю вам, инспектор налоговой инспекции.

Ли Цзиньюй, наблюдая за обменом мнениями, в изумлении расширил глаза. Он присвоил Хо Цайюю звание налогового инспектора, и теперь Чи Чжунмин обращался к нему именно так. Неужели он каким-то образом обнаружил свою истинную личность?!

Хо Цайюй, сохраняя непоколебимое самообладание, лишь поднял бровь.

— Очень хорошо.

Но растерялся Чи Чжунмин.

—"Кажется, брат Хо уже ожидал этого?

— Я никогда не скрывал свою личность. Если бы ты хотел раскрыть его, брат Чи, это не было бы сложной задачей, — ответил Хо Цайюй, его испытующий взгляд был устремлен на Чи Чжунмина, — но меня больше интересует твоя личность.

— Брат Хо, должен признаться, я был не совсем откровенен с тобой… просто Е Гуйань невозможно поймать. Правда в том, что Е Гуйань неуловим, и его нелегко поймать. Моя миссия остается незавершенной, и если бы моя личность была раскрыта, это только отдалило бы меня от моей цели— завоевать сердце моей возлюбленной, — сказал Чи Чжунмин, выглядя немного обеспокоенным.

Хо Цайюй был ошеломлен объяснением Чи Чжунмина. Он никак не ожидал такой причины. Тем не менее, изучая серьезное выражение лица Чи Чжунмина, он понял, что этот человек действительно имел в виду то, что сказал.

— Я больше ничего не могу сейчас сделать. Остальное зависит от тебя, брат Хо, — сказал Чи Чжунмин, раскрывая складной веер и хитро улыбаясь Хо Цайюю, - я желаю нам обоим успеха в возвращении наших любимых домой и исполнении наших желаний.

Ли Цзиньюй, прислушиваясь к их загадочному разговору, оживился при упоминании о любовном интересе. Он повернулся к Хо Цайю с широко раскрытыми глазами и спросил:

— У тебя есть возлюбленная?

В романе, не было упоминания о любовном увлечении Хо Цайюй. Поэтому для Ли Цзиньюя было неожиданностью узнать об этом после переселения в этот мир. Хо Цайю внимательно наблюдал за любопытным и сплетничающим выражением лица Ли Цзиньюя и чувствовал себя немного неловко.

Он поджал губы и сказал:

— Брат Чи говорит чепуху.

Чи Чжунмин несколько раз щелкнул языком, как будто хотел сказать что-то еще, но яростный взгляд Хо Цайюя заставил его замолчать.

Он кротко улыбнулся и сказал:

— Тогда я прощаюсь с вами. Если судьба позволит, мы можем снова встретиться в столице.

Ли Цзиньюй был немного сбит с толку и выпалил:

— Разве ты не идешь с нами?

Чи Чжунмин выглядел сбитым с толку.

— Почему я должен идти с тобой?

Ли Цзиньюй собирался спросить:

"Разве ты не младший брат Хо Цайюя?, - Но он придержал язык и вместо этого повернулся к Хо Чайюю с насмешливым выражением лица."

К его удивлению, выражение лица Хо Цайю стало жестче, когда она устремила на него тяжелый взгляд.

Ли Цзиньюй заикался:

— Брат… Хо?

Хо Цайюй отвел взгляд, его глаза были опущены. Через мгновение он посмотрел на Чи Чжунмина.

Чи Чжунмин вежливо поклонился и сказал:

— Тогда я пойду.

Когда Чи Чжунмин уходил, Ли Цзиньюй разочарованно смотрел на Хо Цайюя. Как ты мог позволить своему будущему младшему брату ускользнуть вот так!

Взгляд Хо Цайю оставался глубоким, когда он сухо сказал:

— Разве Ваше Величество не должно вернуться во дворец сейчас?

Внимание Ли Цзиньюй было отвлечено.

— Ты вернешься со мной?

Хо Цайю покачал головой.

— Этот чиновник все еще должен иметь дело с Е Гуйань здесь.

— Я тоже хочу остаться.

— Нет, - выражение лица Хо Цайю стало серьезным, - мы не можем позволить себе рисковать, сталкиваясь с Е Гуйань. Он не остановится ни перед чем, чтобы защитить свой статус и богатство. Безопасность Вашего Величества должна быть обеспечена.

Хотя королевская личность Е Гуйаня могла бы избавить его от наказания, его положение как префекта префектуры Циншуй, несомненно, было бы скомпрометировано.

Как один из самых богатых регионов династии Ди, должность префекта была очень желанной. Е Гуйань сделает все, что в его силах, чтобы сохранить его.

Когда обвинения в коррупции и препятствовании введению нового налога были исключены из поля зрения, у Хо Цайюй не было другого выбора, кроме как прибегнуть к силе. Даже если это означало прибегнуть к убийству, Е Гуйань нужно было отстранить от должности!

Хо Цайюй хорошо знал об опасностях, которые ждали их впереди в их миссии по уничтожению Е Гуйань. Ли Цзиньюй изначально хотел остаться рядом с ним и сражаться вместе с ним, но выражение его лица заставило его осознать всю серьезность ситуации.

Однако он действительно не хотел оставлять Хо Цайюя. Он не мог не чувствовать себя неловко при мысли о том, что по возвращении во дворец снова столкнется с таинственной черной кошкой.

После некоторого размышления лицо Ли Цзиньюй озарилось идеей.

— У Чжэня есть план!

………

Хо Цайю был удивлен, но заинтригован.

— Этот метод… он может сработать. Но…, — Его голос затих, когда он обдумал потенциальные риски их плана, который потребует их разлуки на какое-то время.

Ли Цзиньюй разделял те же опасения. Если бы их разлучили, что бы они сделали, если бы столкнулись с какими-то неожиданными или странными происшествиями?

Ли Цзиньюй исчерпал все свои мозговые клетки и придумал то, что он считал хорошей идеей. Он протянул руку и начал расстегивать пуговицы, повернув голову к Хо Цайю:

— Быстрее раздевайся.

Хо Цайюй был ошеломлен на мгновение и инстинктивно встал, его голос слегка заикался:

— В-ваше величество?!

………

Через несколько дней Хромой Нищий, как обычно, вернулся, чтобы доложить Хо Цайюю.

— Резиденция префекта ярко освещена уже несколько дней, — начал он, - по словам нищих, туда постоянно входят и выходят люди, а местные жители гадают, не приехала ли какая-то большая шишка.

Выражение лица Хо Цайю помрачнело, когда он кивнул.

— Я понимаю.

Хромой Нищий не видел молодого мастера по фамилии Ли последние несколько дней, но не осмелился спросить.

Когда Хромой Нищий отступил, Хо Цайюй внезапно остановил его и предупредил:

— Будь осторожен в эти несколько дней. Возможны изменения.

Хромой Нищий был ошеломлен предупреждением, но в его глазах мелькнуло возбуждение.

— Молодой господин Хо, вы имеете в виду…

Хо Цайю покачал головой с серьезным выражением лица.

— Я всего лишь советую вам быть готовыми. Может не получиться.

— Лучше, чем не иметь никакой надежды.

Хромой Нищий закусил губу. Увидев, что выражение лица Хо Цайю было не слишком хорошим, он подумал, что дела идут не очень хорошо, и его энтузиазм немного угас.

Проводив Хромого Нищего, Хо Цайюй вернулся к столу и достал часть собранных улик, намереваясь провести окончательную сортировку. Но он чувствовал беспокойство и не мог сосредоточиться.

"Хорошая идея" Ли Цзиньюя заключалась в том, чтобы самому отправиться в уезд Ямэнь префектуры Циншуй. Открыто появившись в качестве императора в префектуре Циншуй, Е Гуйань был вынужден поставить безопасность Ли Цзиньюя на первое место и не пожалел усилий для ее обеспечения. Для Е Гуйань было бы слишком рискованно позволить повредить хотя бы один волосок на голове Императора. Тем временем внимание Е Гуйань будет сосредоточено исключительно на отношениях с Императором, что позволит Хо Цайю разработать свои последующие планы.

Несмотря на потенциальный успех плана, Хо Цайюй оставался обеспокоенным. Это было не потому, что он боялся за безопасность Ли Цзиньюй. В конце концов, Е Гуйань, вероятно, больше боялся любого вреда, постигшего императора. Даже десять золотых билетов на освобождение от казни не пощадят жизни Е Гуйаня, если Императору будет причинен вред.

Что беспокоило Хо Цайю, так это потенциальное влияние Е Гуйань на Ли Цзиньюя. Е Гуйань был человеком, движимым своими желаниями, с бесчисленными наложницами, живущими в его различных дворах. На что он пойдет, чтобы угодить Его Величеству? Если его собственная дочь добилась высокого статуса имперской наложницы, как Е Гуйань мог сопротивляться сладкому нектару таких отношений и не стремиться к их усилению?

Его величество был в том возрасте, когда его взоры тянулись к красоте, особенно у юношей. Эта мысль задержалась в сознании Хо Цайю, заставив его забеспокоиться и подумать о том, чтобы ворваться в резиденцию Е Гуйань, чтобы противостоять ему. Он предполагал использовать свой меч, чтобы предать Е Гуйань правосудию и триумфально вернуть Императора в столицу.

Однако, по мере того как Хо Цайюй размышлял дальше об этом порыве, он осознал еще одну важную проблему: Ли Цзиньюй был Императором. Он был не просто обычным человеком, а правителем мира и королем трех дворцов и шести дворов. Даже если Ли Цзиньюй не искал компании других наложниц, в гареме все еще было много женщин, соперничающих за его любовь и внимание.

Когда он раньше помогал наводить порядок во внутренних делах Его Величеству, то понял, что все наложницы в гареме были из высших семей и чиновников предыдущей династии. Это означало, что гарем был тесно связан с предыдущей династией. Готов ли Его Величество отказаться от гарема ради него?

Хо Цайю горько рассмеялся и отложил ручку. Ему еще предстояло определить истинные чувства Ли Цзиньюя к нему, так как же он осмелился надеяться на всю жизнь с Его Величеством?

Думая о трудной ситуации, в которой сейчас оказался Его Величество, чувство спокойствия нахлынуло на него.

Неважно, что готовит будущее, он хотел расчистить путь для Его Величества.

Что касается другого вопроса… возможно, только если бы у него было достаточно власти и веса в династии Ди, у него была бы полная уверенность, чтобы сражаться за это.

[Перевод от команды ангельские грёзы.

Перевод в ознакомиельных целях, желательно нигде не публикировать.

Если увидели перевод в других соц сетях, кроме Телеграм и ранобелиб, сообщите нам.

Нужны переводчики и редакторы]

[35 глава: Суд ]

Подозрения Хо Цайюя подтвердились. Лесть Е Гуйань по отношению к Ли Цзиньюю была действительно чрезмерной, граничащей с бесстыдством. Он созвал множество красивых женщин, чтобы танцевать для удовольствия Императора, даже зашел так далеко, что привел своих дочерей и убедил Императора сделать свой выбор. Его намерения были ясны — положение супруги Сянь было обеспечено, и Е Гуйань надеялся выслужиться перед Его Величеством через других своих дочерей.

Ли Цзиньюй в шоке наблюдал, как Е Гуйань выставил перед собой своих дочерей и других женщин. Среди них была молодая девушка, которой не могло быть больше одиннадцати-двенадцати лет!

Услышав, что Его Величество больше всего наслаждается удовольствиями, Е Гуйань хитроумно "окружил" Ли Цзиньюй кольцом танцоров, каждый из которых стремился предложить ему вино и еду.

В окружении группы незнакомцев и ряда лиц, с бесчисленными руками вокруг него…

Эта сцена мгновенно стала кошмаром номер 2, почти сравнимым с висящей на потолке черной кошкой!

Если бы не последняя крупица здравомыслия, оставшаяся в нем, Ли Цзиньюй в момент паники вылетел бы из комнаты.

Пытаясь сохранить самообладание, он обратился к Е Гуйань с напускной вежливостью.

— Чжэнь немного устал…

Е Гуйань подумал, что понял, и счастливо улыбнулся.

— Ваше Величество много работал. Пришло время отдохнуть. Какая из этих женщин или какие немногие из этих женщин понравились Вашему Величеству?

— Нет необходимости, Чжэнь хочет побыть один.

— Очень хорошо, Ваше Величество, - Е Гуйань радостно указал на свою младшую дочь и сказал, - Цзинцзин, хорошо позаботься о Его Величестве.

— …

В конце концов, Ли Цзиньюй по-прежнему решительно отказывался помогать другим. У него не было никакого желания иметь кого-либо рядом с собой, и он не мог вынести мысли о том, чтобы подвергнуть молодую девушку вечернему пению.

Отсутствие утешительного присутствия Хо Цайю заставило Ли Цзинью чувствовать себя беззащитным и уязвимым. Его разум терзали мысли о зловещем холоде и угрожающей черной кошке, которая могла скрываться во дворце или, что еще хуже, преследовать его, куда бы он ни пошел.

На всякий случай Ли Цзиньюй принял решительные меры, прежде чем расстаться с Хо Цайюй. Он собрал всю свою одежду, включая простыни из гостиницы.

Без колебаний Ли Цзиньюй переоделся в одежду Хо Цайюя, надев его рубашку, штаны и носки. Он чувствовал, как остатки его ауры Цзывэй цепляются за ткань. Хотя это было угнетающе, это также давало ему некоторую безопасность.

Однако, когда он изменился перед Хо Цайю, он не мог не заметить странное выражение на его лице.

Может быть, Хо Цайю думает, что он извращенец?

Неважно. Если Хо Цайюй думал, что он извращенец, пусть будет так. Это была небольшая цена за его защиту. Кроме того, его образ в глазах Хо Цайюй был не так хорош с самого начала, и, возможно, он стал еще хуже сейчас.

Под своим одеялом Ли Цзиньюй крепко сжимал небольшой сверток, в котором была другая одежда Хо Цайюя.

Возможно, это было из-за остатков Императорской Ци Цзывэй на этой одежде, Ли Цзиньюй не столкнулся с какими-либо отклонениями в первую ночь после того, как покинул Хо Цайю, ни холода, ни черной кошки.

………

На следующий день выражение лица Ли Цзиньюй стало пустым, когда он посмотрел на дюжину или около того котят в клетках разных цветов перед ним.

— Откуда они взялись?

С другой стороны, Е Гуйань с довольной улыбкой ответил:

— В столице говорят, что Ваше Величество любит котят. Поэтому этот чиновник специально собрал их для удовольствия Вашего Величества.

Сердце Ли Цзиньюй упало, и он почувствовал, что слезы вот-вот прольются. Он только спрашивал о домашних кошках дворцовых наложниц, а теперь казалось, что у него нездоровая одержимость котятами!

Как отец, так и дочь!

Ли Цзиньюй без колебаний холодно отказался:

— Нет необходимости.

— Тогда этот чиновник должен призвать Цзинцзин служить Вашему Величеству?

— В этом тоже нет необходимости.

— Тогда этот чиновник…

Подхалимский голос Е Гуйань был похож на чарующий звук, который почти нокаутировал Ли Цзиньюй.

Раньше он находил императорскую наложницу раздражающей, но теперь он понял, что Е Гуйань доставляет еще больше хлопот. Его непрекращающееся поведение было вне всякого сравнения, даже по сравнению с выходками его собственной дочери.

К сожалению, Ли Цзиньюй не мог казаться слишком хладнокровным, чтобы поддерживать свой имидж. Поскольку он провел последние несколько дней, общаясь с Е Гуянем, Ли Цзиньюй также тонко проверял отношение этого человека к новой налоговой политикой.

Вопреки предположениям Ли Цзиньюя и Хо Цайюя, Е Гуйань оставался невозмутимым и не проявлял никаких признаков вины или паники. Вместо этого он уверенно заверил Ли Цзиньюй:

— Ваше Величество, будьте уверены, весенние налоги в префектуре Циншуй будут полностью выплачены в этом году!

Конечно, она будет полностью оплачена, но неизвестно, в чьих карманах она окажется.

Ли Цзиньюй не мог не бормотать про себя, задаваясь вопросом, какие инструкции премьер-министр дал Е Гуйаню, что сделало его таким самоуверенным и непримиримым. Возможно, подумал он, проблема была не в Е Гуйане, а в его собственной неспособности разглядеть ситуацию.

Если бы только Хо Цайю был бы здесь.

Ли Цзиньюй особенно скучал по своей жизни, когда он был рядом с Хо Цайюй.

Когда Хо Цайюй начнет следующий ход?

………

Хо Цайюй, казалось, прочитал мысли Ли Цзиньюя, или, возможно, он был встревожен еще больше, чем на самом деле. Буквально через несколько дней пришло известие о том, что нынешний префект Е Гуйань обвиняется в растрате и злоупотреблении властью.

Получив известие, Е Гуйань первым отреагировал на замешательство. Он слишком долго действовал как местный тиран в префектуре Циншуй и совершенно забыл о том, что простые люди могут сообщить о нем.

Однако он быстро пришел в себя и был несколько удивлен этой новостью.

— Почему мне об этом сообщили?

Разве его подчиненные не должны были незаметно разобраться с этим невежественным простолюдином?

Слуга уважительно сказал:

— Это была идея заместителя префекта Шэня. Заместитель префекта сказал, что, поскольку Его Величество находится в префектуре Циншуй, редко бывает что-то интересное, так почему бы не повеселиться и не посмотреть.

Е Гуйань никогда не любил Шэнь Фуяо, но он знал, что этот человек компетентен и на него можно положиться во многих делах. Таким образом, он все еще мог до некоторой степени прислушиваться к мнению Шэнь Фуяо.

В последнее время Император был в меланхолии, и никакая красота, вино или еда не могли поднять его настроение. Е Гуйань был глубоко обеспокоен этим и ломал голову над тем, как доставить радость Его Величеству.

Предложение Шэнь Фуяо имело некоторые основания… До Е Гуйань доходили слухи о внутренней тюрьме в императорском дворце, где использовались различные приспособления для пыток, чтобы причинять заключенным боль для удовольствия власть имущих. Этот скромный простолюдин, выдвинувший обвинения против Е Гуйаня, потенциально мог быть использован для того, чтобы немного оживить скучные дни Его Величества.

Чем больше Е Гуйань думал об этом, тем более осуществимой казалась идея. Походив некоторое время, он решился.

— Этот чиновник должен пойти и спросить Его Величество прямо сейчас.

………

Вид префекта, лично поднимающегося в зал в префектуре Циншуй, был редким явлением. Раньше Е Гуйань был озабочен только накоплением богатства и пренебрегал своими официальными обязанностями. В результате жители префектуры Циншуй знали только его имя, но не его внешность.

Теперь кто-то осмелился открыто обвинить Е Гуйань в приступлении!

Вскоре после весеннего сбора налогов люди, презиравшие Е Гуйань, собрались в ямэне, чтобы посмотреть представление.

Е Гуйань не любил сталкиваться с этими непритязательными крестьянами и хотел, чтобы его подчиненные прогнали их. Однако вмешался Ли Цзиньюй и сказал:

— Чжэнь любит хорошую толпу, так что пусть смотрят.

Е Гуйань подчинился:

— Эти скромные крестьяне всем обязаны благословениям Вашего Величества!

В разгар суда атмосфера в зале была напряженной. Все взгляды были прикованы к красивому мужчине с властным видом, стоящему прямо в центре. Это был не кто иной, как Хо Цайюй.

Ли Цзиньюй, сидя за покрывалом, специально приготовленным для него Е Гуйань, вздохнул с облегчением, увидев, что Хо Цайюй все еще в хорошей форме. Казалось, что у них была общая ментальная связь, потому что Ли Цзиньюй почувствовал тяжесть взгляда Хо Цайю, когда он пронесся по их половине комнаты.

Е Гуйань заговорил, его голос звучал уверенно и мощно:

— Кто посмеет лично обвинить этого чиновника?

Хо Цайюй оставался спокойным и собранным, когда ответил:

— Имя этого скромного простолюдина не имеет большого значения, но сегодня он пришел сюда, чтобы обвинить правителя Е в растрате, игнорировании имперских приказов и одностороннем изменении нового налогового законодательства!

Слова Е Гуйаня полны презрения, когда он насмехался над Хо Цайюй:

— Этот чиновник императорского двора только выполняет приказы и не меняет никаких законов. Кроме того, в правовой системе династии Ди, если простолюдин подаст жалобу на чиновника, он будет наказан десятью ударами плетью. Вы действительно все обдумал?

Хо Цайюй, ранее подвергавшийся судебному наказанию, стоял твердо и без страха ответил:

— Этот скромный простолюдин все обдумал.

Однако Ли Цзиньюй обнаружил, что не может оставаться на месте.

Е Гуйань был действительно экспертом в риторике!

Хо Цайю был задницей будущего дракона! Он даже не посмел бы прикоснуться к нему, но Е Гуйань хотел публично стянуть штаны с будущего дракона и отшлепать его*¹?!

[ *¹ Фраза «龍屁股» (задница дракона) — это юмористический разговорный способ обращения к человеку с большим потенциалом и многообещающим будущим. ]

Из-за экрана раздался кашель, нарушив напряженную тишину.

Приняв сигнал, Е Гуйань, суровая авторитетная фигура в комнате, откашлялся, прежде чем издать серьезный указ.

— Этот наглый простолюдин получит десять ударов плетью!

Ли Цзиньюй был ошеломлен на мгновение, прежде чем вмешаться.

— В этом нет необходимости. Давайте сразу к делу.

После разговора Ли Цзиньюй почувствовал, что Хо Цайюй снова взглянул на него.

Хо Цайюй спокойно достал свиток и начал размеренным тоном декламировать его содержимое, выражение его лица было нейтральным.

Ли Цзиньюй узнал в ней детальную политику единого кнута, над которой он и Хо Цайюй работали вместе.

Желая упростить запутанный закон для простых людей, Хо Цайюй продолжил объяснение:

- Согласно новому закону о налогах, жители префектуры Циншуй должны платить налоги только один раз в этом году. В лучшем случае она не превысит десяти таэлей на человека, и им не нужны никакие налоговые серебряные сертификаты.

Толпа снаружи взорвалась.

— Десять таэлей?! Моя семья уже заплатила тридцать таэлей в этом году! А еще говорят, что в конце года будет еще один налог!

— Нам не нужны сертификаты? У моей семьи уже есть деньги, почему мы должны отправить их и обесценить?!

— Этот молодой человек говорит правду или нет?

По мере того как шум снаружи становился все громче, раздражение Е Гуйань достигло точки кипения. С громоподобным ревом он проревел:

— Молчать!

Его глаза переместились на Хо Цайю, его лицо исказилось в хмуром виде, когда он изо всех сил пытался сохранить контроль над ситуацией.

Поведение и самоуверенность незнакомца указывали на то, что он не простой простолюдин! Нет, это был кто-то, кто пришел подготовленным, кто-то, кто намеренно нацелился на него.

Е Гуйань почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева. Обычно Е Гуйань предпринял бы быстрые и жестокие действия против любого вызова его власти. Но сегодня Император был с визитом, и он не осмелился совершить какую-либо оплошность, которая могла бы плохо отразиться на нем…

Несмотря на все свои усилия, Е Гуйань не мог избавиться от ощущения, что что-то не так, но он не мог понять, что именно.

Хо Цайюй все еще стоял внизу, а у Е Гуйань не было времени думать, он был слишком занят, пытаясь сохранить самообладание. Он хлопнул по столу и закричал: «Ерунда! Этот чиновник императорского двора представляет волю небес и управляет людьми. Как вы смеете заниматься таким постыдным поведением? Обвинение имперского чиновника без доказательств! Кто-нибудь, подойдите…

— Кто сказал, что доказательств нет? Хо Цайю прервал тираду Е Гуйаня и достал из рукава еще одну книгу. Не говоря ни слова, он открыл ее на месте и начал читать вслух, - на седьмой день второго месяца шестого года Цзинчана Коммерческая фирма Юань Гуан собрала и уплатила налог в размере одной тысячи трехсот пятидесяти шести долларов. таэли и два цяня. В восьмой день второго месяца…

Пока Е Гуйань слушал, его лицо внезапно исказилось от шока и недоверия. Он был близко знаком с этими бухгалтерскими проводками. Это были те самые отчеты, о которых ему сообщило лицо, ответственное за коммерческую фирму!

Как они могли оказаться во владении этого человека?!

— Как ты смеешь!

Хо Цайюй сделал паузу, посмотрел на Е Гуйань и сказал:

— Доказательства надежны, как гора. У Господа Е есть что еще сказать?

— Это все не правда! Е Гуйань усмехнулся, готовый прибегнуть к насилию, чтобы заставить своего обвинителя замолчать, - кто-нибудь, уберите этого вора, который несет чушь!

— Погоди-ка, — сказал Ли Цзиньюй из-за ширмы, — мне не кажется, что это ложь?»

Лицо Е Гуяня снова изменилось, его уверенность начала рушиться. С натянутой улыбкой он попытался отвергнуть доказательства, представленные Хо Цайю.

— Вы не знаете, — сказал он снисходительным тоном, - эти простолюдины любят распространять слухи. Им нельзя полностью доверять.

Люди за пределами зала, запуганные префектом и запуганные, зашевелились от любопытства. Глядя, как Е Гуйань почтительно кивает невидимой фигуре за занавеской, они не могли не задаться вопросом о личности этого таинственного человека.

— Может быть, это начальник префекта? Как зовут начальника префекта?

— Может быть, это жена префекта!

— Не говори глупостей. Голос явно мужской!

— Это не мог быть Его Величество Император, не так ли? Ха-ха-ха!

Эти разговоры распространялись только шепотом людей, но Хо Цайюй был достаточно близко, чтобы слышать их все.

Когда он услышал слухи о том, что Император был фаворитом Е Гуйань, и без того неприятное настроение Хо Цайюя ухудшилось.

— Господь Е хочет что-нибудь еще сказать? — спросил он, прервав болтовню и сосредоточив внимание на обсуждаемом вопросе.

Е Гуйань взглянул на него, кипя ненавистью. Если бы не присутствие Его Величества, онбы уже отрубил ему голову. Какое право он имеешь здесь говорить?

- Этот чиновник прекрасно осознает всю серьезность сложившейся ситуации, — гладко возразил Е Гуйань, в его голосе слышалась едва завуалированная враждебность, - однако к этому вопросу нужно подходить с большой осторожностью и обдумыванием, поскольку последствия имеют далеко идущие последствия и не ограничиваются несколькими людьми…

Но прежде чем он успел сказать больше, Шэнь Фуяо внезапно поднялся со своего места и упал на колени, низко склонив голову перед судом.

[Перевод от команды ангельские грёзы.

Перевод в ознакомиельных целях, желательно нигде не публикировать.

Если увидели перевод в других соц сетях, кроме Телеграм и ранобелиб, сообщите нам.

Нужны переводчики и редакторы]

Сердце Е Гуйаня учащенно забилось от чувства беспокойства, когда он наблюдал за разворачивающейся сценой. “Мастер Шэнь, вы...”

Взмахом руки Шэнь Фуяо дал знак своим приближенным выйти вперед и представить собранные ими доказательства против Е Гуйаня. Толпа была ошеломлена, когда были представлены компрометирующие документы и изобличающие свидетельства, раскрывающие преступления префекта. Даже яменские бегуны, которые, вероятно, видели свою долю несправедливости и правонарушений, были ошеломлены явной дерзостью преступлений Е Гуйаня.

“Этот чиновник выражает свое почтение вашему величеству”. Шэнь Фуяо трижды поклонился в сторону Ли Цзинью, выпрямился и заговорил громко и отчетливо: “Этот чиновник обвиняет префекта префектуры Циншуй Е Гуйаня в растрате и нарушении налогового законодательства суда!”

В зале суда теперь царил полнейший хаос, зрители шумели и кричали, не веря своим ушам. Все взгляды были прикованы к теневой завесе, за которой прятался Ли Цзиньюй.

Его величество?

Его величество!

Шепот распространился по толпе подобно лесному пожару, причем некоторые утверждали, что у Сына Неба было устрашающее лицо и он ел человеческую плоть, в то время как другие хвастались его экстравагантными пирами и золотистой жидкостью, которую он наливал в нефритовые чаши. И все же, он был здесь, прямо у них на глазах!

Для простых людей, собравшихся в зале суда, это был первый раз, когда они находились в присутствии императора. До сих пор они слышали о нем только из официальных заявлений и слухов. Наблюдая за ним издалека, некоторые из них начали понимать, что он не казался таким страшным, каким его изображали в историях.

………

Лицо Е Гуйаня было ужасающе мрачным.Теперь ему было ясно, что это был не просто случай, когда простолюдин взял над ним верх.

Нет, казалось, что Шэнь Фуяо намеренно настроился против него и пытался свергнуть.Е Гуйань держал свой план по созданию коммерческой фирмы "Юань Гуан" в секрете от Шэнь Фуяо. Но, несмотря на это, заместителю префекта префектуры Циншуй все же удалось узнать об этом. Это было тревожным открытием, поскольку означало, что исключить Шэнь Фуяо из уравнения будет не так просто, как он надеялся.

Несмотря на тревожную ситуацию, Е Гуйань пытался убедить себя, что его семейные связи повлияют на благосклонность императора к нему. С этой мыслью он поднялся со своего места и снова опустился на колени перед Ли Цзиньюем, отчаянно умоляя о своей невиновности. “Ваше величество, обвинения Шэнь Фуяо против этого чиновника являются ложными и злонамеренными. Ваше величество не должны верить его лживым словам!”Когда зрители увидели его, они были поражены его красивой внешностью. Он был одет в черную вышитую длинную мантию, украшенную золотым узором в виде дракона, а на голове у него была корона из белого нефритового стекла. Его точеные черты лица, несомненно, радовали глаз.

Ли Цзинью глубоко вздохнул, прежде чем собраться с духом, поднять вуаль и выйти из-за ширмы.

Его величество выглядит действительно красивым…

Вскоре они услышали недовольный голос императора. “Е Гуйань, вот как ты относишься к ответственности, возложенной на тебя двором?”

Все взгляды обратились к Е Гуйаню, который застыл в недоумении. Он поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с императором, но, к его удивлению, его величество даже не смотрел на него. Вместо этого взгляд императора был прикован к бесценному дереву его письменного стола, и он разочарованно вздохнул. “Суд назначил вас префектом, но вы не подумали о благополучии народа. Вместо этого вы обманывали и присваивали. Вы также злоупотребили своей властью и нарушили закон”.

“Ваше величество, этот чиновник невиновен!”“Все улики и свидетели налицо. О чем тут спорить?” Хо Цайю выступил вперед и спокойно сказал: “Если господин Е чувствует себя обиженным, тогда... давайте обыщем его дом”.

………

Поисковая группа, отправленная императором, не теряла времени даром, чтобы найти склад Е Гуйаня, благодаря подробной информации, предоставленной Шэнь Фуяо. Личная охрана императора, грозная сила, с которой приходилось считаться, прибыла на место с яростной решимостью.

Сцена, развернувшаяся перед ними, была просто захватывающей. Со склада вытаскивали тележку за тележкой, каждая из которых была переполнена огромным количеством драгоценного золота, серебра и драгоценных камней. Сам масштаб выставленного богатства поверг обычных людей, собравшихся посмотреть, в состояние шока и благоговейного трепета, неспособных постичь истинную ценность того, что они видели.Даже Ли Цзиньюй был удивлен, разинув рот от изумления.Сокровища, найденные в особняке Е Гуйаня, превосходили даже самые роскошные предметы в императорском дворце. Было ясно, что бывший префект вымогал огромное состояние у префектуры Циншуй за годы своего пребывания у власти.

На данный момент больше не было необходимости в каких-либо доказательствах.“Господин Йе хочет еще что-нибудь сказать?” Хо Цайюй снова спросил у Е Гуйаня, который выглядел побежденным.

Спустя долгое время Е Гуйань с трудом сел и ухватился за последнюю соломинку выживания. “Ваше величество, виновен этот чиновник или нет, как член императорской семьи, этот чиновник имеет право на одно исключение”.

Ли Цзинью вздохнул и попытался сохранить свое достоинство. ”Чжэнь знает об этом".

Е Гуйань вздохнул с облегчением.

Толпа внизу кипела от гнева, но они не осмеливались высказаться.

Ли Цзиньюй перевел разговор, сказав: “Однако следует помнить, что есть определенные преступления, которые даже законы об освобождении от ответственности не могут оправдать. Например, преступление мятежа”.Е Гуйань был застигнут врасплох. Его снедали жадность и коррупция, но он никогда не рассматривал идею восстания против императора.Прежде чем он смог собраться с мыслями, Ли Цзинью продолжил: “Чжэнь приехал в префектуру Циншуй по важному делу. Это касается безопасности и стабильности всей империи”.

Все посмотрели на него, задаваясь вопросом, почему он вдруг заговорил об этом.

Пристальное внимание аудитории заставило Ли Цзиньюя почувствовать тяжесть ответственности на своих плечах. Он привык выходить из трудных ситуаций, находя оправдания еще в столице, но теперь он думал о деревенских жителях, которые жили в бедности, но проявляли к нему доброту, о прилежных ученых, которые учились у реки, и Хо Цайю, который неустанно путешествовал по стране, чтобы помогать людям.

Эти люди и переживания придали ему смелости встретиться лицом к лицу с человеческими взглядами, которых он боялся больше всего, и встать здесь, чтобы медленно произнести свои реплики.

“Чжэнь столкнулся с группой мятежных убийц”, - медленно объявил он, его голос звучал отчетливо. “Хотя убийцы потерпели неудачу, им удалось украсть свисающие жемчужины с императорской короны Чжэня.”Ли Цзинью указал на свою голову.

“Императорская корона - это драгоценный артефакт императорского дворца, который передавался из поколения в поколение. Чжэнь слышал, что некоторые жемчужины из короны всплыли в префектуре Циншуй, вот почему Чжэнь приехал сюда”.

Е Гуйань все еще казался сбитым с толку ситуацией.

Внезапно дворцовый стражник бросился вперед, держа поднос, и опустился на колени перед Ли Цзинью. “Ваше величество, - доложил он, - пропавшие висячие жемчужины императорской короны были найдены на складе коммерческой фирмы ”Юань Гуан“. Пожалуйста, взгляните”.

Охранник поднял поднос, показывая десять мерцающих жемчужин из черной золотой нити.

Голова Е Гуйаня закружилась, сердце бешено забилось, когда он умолял императора. “Ваше величество, пожалуйста, поймите. Коммерческая фирма занимается только покупками и ничего не знает о происхождении этих товаров!”

“Вы не ошибаетесь”, - Ли Цзиньюй взял бухгалтерскую книгу и пролистал две страницы, затем легонько хлопнул ею по подносу. “Однако, согласно этой бухгалтерской книге, в тот день было заложено двадцать висячих жемчужин, но в инвентаре фирмы было найдено только десять. Куда делись остальные десять? Возможно, ты забрал их для своей личной выгоды, как мог бы император?”Глаза Е Гуйаня чуть не вылезли из орбит. Его разум лихорадочно работал, пока он пытался придумать правдоподобное объяснение. Но прежде чем он смог заговорить, стресс захлестнул его, и он упал на землю в глубоком обмороке.

Не обращая внимания на распростертую фигуру на земле, Ли Цзиньюй обратил свое внимание на Шэнь Фуяо. “Мастер Шэнь”, - сказал он спокойным и уверенным голосом.“Чиновник здесь”.

“Шэнь Фуяо, Чжэнь признает твои заслуги в этом деле. Однако твой сговор с Е Гуйанем не может быть прощен. Чжэнь даст тебе шанс искупить свою вину. Вы должны тщательно подсчитать все активы Е Гуйаня и вернуть их людям или использовать для строительства префектуры Циншуй. Если вы справитесь, вы можете сохранить свою жизнь.”

Шэнь Фуяо, казалось, был удивлен этим заданием, мгновение колебался, затем опустился на колени и с благодарностью сказал: “Большое спасибо за милость вашего величества”.

Прохожие, которые подслушивали разговор, были ошеломлены. Им потребовалось мгновение, чтобы осознать ситуацию, прежде чем их захлестнула всепоглощающая радость. Слезы потекли по лицам некоторых, когда они поняли, что коррумпированная префектура больше не будет их эксплуатировать. Им больше не нужно было трудиться в течение года и все еще быть неспособными платить налоги.

Ли Цзинью, сидевший на своем троне, откинулся назад со спокойным выражением лица. “Не нужно благодарить Чжэнь. Пусть Е Гуйань послужит предупреждением. Те, кто последует по его стопам, столкнутся с теми же последствиями. Что касается самого Е Гуйаня, у него есть три дня, чтобы раскрыть местонахождение десяти пропавших жемчужин. Невыполнение этого приведет к обвинению в государственной измене.”

В этот момент слухи о предполагаемой тирании императора выветрились из их памяти. Все, что они могли сделать, это преклонить колени в знак благодарности и скандировать: “Да здравствует ваше величество!”

Оглушительные возгласы разносились в воздухе, один за другим, достигая самых высоких высот и рассеивая темные тучи, которые, казалось, целую вечность висели над префектурой Циншуй.

………

Когда Е Гуйань был заключен в тюрьму и доставлен обратно в столицу, Шэнь Фуяо занял пост временного префекта. Ли Цзиньюй, вычистив группу коррумпированных чиновников из партии премьер-министра Е и обеспечив необходимые договоренности, наконец вздохнул с облегчением, неподвижно лежа на кровати. “Чжэнь умрет от истощения”.Никогда прежде он не брал на себя такую тяжелую ношу.

Хо Цайюй собрал документы и осмотрел спальню, где временно остановился император. Его взгляд был спокойным и пристальным, когда он осматривал комнату в поисках каких-либо признаков присутствия женщин или домашних животных мужского пола. К своему облегчению, он ничего не нашел, и на сердце у него немного полегчало.

Увидев измученное состояние Ли Цзиньюя, сердце Хо Цайюя наполнилось состраданием, и он тихо произнес: “Ваше величество, пожалуйста, отдохните сейчас. Мы можем вернуться в столицу завтра”.Восхищение Хо Цайюя Его величеством стало еще сильнее. Кто бы мог подумать, что он был таким проницательным и дальновидным, заложив основу в коммерческой фирме "Юань Гуан", которая позволила ему одержать победу над Е Гуйанем сегодня!

Действительно, на этот раз Ли Цзиньюй работал не покладая рук.

По сравнению с этим его собственные тщательно продуманные схемы и стратегии казались простыми, как детская игра. Его величество был просто исключителен во всех отношениях…

Взгляд Хо Цайюя задержался на Ли Цзинью, его сердце наполнилось гордостью и меланхолией.

“Кстати, где Хромой нищий?” Ли Цзинью внезапно вспомнил молодого человека, который сопровождал их всю дорогу.

“Он в гостинице. Он наблюдал за судебным процессом, и когда узнал о вашей личности, он даже не мог нормально говорить”, - ответил Хо Цайюй, чувствуя себя более расслабленным теперь, когда он мог видеть, что Ли Цзиньюй был в хорошем настроении.

Когда они встретились, Ли Цзинью заметил, что Хромой Нищий, казалось, не находил слов, не зная, куда смотреть. Хромой нищий даже хотел поклониться Ли Цзинью, но Ли Цзинью остановил его, сказав: “Не нужно слишком много вежливости”.

Когда они собирались разойтись, Хо Цайюй спросил: “Теперь, когда с Е Гуйанем разобрались, каковы твои планы на будущее?”

Хромой нищий проливал слезы, когда Е Гуйань был заключен в тюрьму, но теперь его эмоции были относительно спокойными. “я не знаю. Раньше все, о чем я мог думать, - это отомстить за своих родителей, но теперь… Я просто не знаю, что делать”.

Ли Цзинью вспомнил, что, хотя у этого молодого человека был немного мрачный темперамент, он был довольно проницательным. Он не мог не почувствовать укола сочувствия к несчастному юноше.Если бы только Хромому нищему была предоставлена возможность получить образование, его жизнь, возможно, пошла бы совершенно по другому пути.

С этой мыслью Ли Цзиньюй внезапно просиял и задал вопрос: “Ты хочешь учиться?”

Хромой нищий был слегка озадачен.Конечно, он был бы рад возможности поучиться и расширить свой кругозор, но в нынешних обстоятельствах он просто не мог позволить себе воспользоваться такой возможностью.

“У меня есть решение”, - заявил Ли Цзинью, ведя Хромого Нищего в школу, которую он купил и предоставил горстке ученых для их обучения. Он надеялся, что они смогут помочь Хромому Нищему научиться читать и писать.Ученые, которые не были свидетелями падения Е Гуйаня и поэтому не признали Ли Цзиньюя императором, с готовностью согласились помочь Хромому нищему.

“Не волнуйтесь, молодой господин”, - пообещали они. ”Мы научим этого Младшего брата читать и писать!"

Убедившись, что Хромой Нищий в надежных руках, Ли Цзиньюй и Хо Цайюй забрались в экипаж и отправились обратно в столицу.Поездка за город была полна неожиданных поворотов, но конечный результат был удовлетворительным. С Е Гуйанем произошел несчастный случай, и в нем было замешано достаточно людей, чтобы у премьер-министра разболелась голова.Первоначально Ли Цзиньюй намеревался, чтобы Хо Цайю ехал с ним в одном экипаже. Однако вскоре после отправления он передумал и велел Хо Цайюю ехать в отдельном вагоне.

Озадаченный своим внезапным решением, Хо Цайю оставил Ли Цзиньюя с хмурым выражением лица, неспособный понять его доводы.

После завершения их официальных дел разум Хо Цайюя вернулся к мыслям о его величестве. Он с нетерпением предвкушал время, которое они проведут вместе на обратном пути во дворец, но затем на него вылили ведро холодной воды.

Ли Цзиньюй казался слишком озабоченным, чтобы замечать его чувства. Он завернулся в одеяло, не позволяя никому входить в вагон. Когда он сжал свой недавно появившийся короткий и пушистый хвост, его охватило чувство беспомощности, заставившее его почувствовать себя на грани слез.

Как внезапно появился его хвост?

Почему у него торчал хвост?

Его Величество с триумфом вернулся в столицу, одним махом решив главную проблему в префектуре Циншуй. Было уместно устроить грандиозный банкет в ознаменование этого знаменательного события и наградить тех, кто внес свой вклад в этот успех.

Хо Цайюй почувствовал себя неловко и отправился навестить спальню его Величества, но был остановлен на полпути мрачнолицым вождем Кангом.

Однако Ли Цзиньюй направился прямиком в свою спальню и впоследствии запретил кому бы то ни было входить, даже изгнал вождя Кана.

“Мастер Хо, его величество запретил кому-либо входить. Пожалуйста, не усложняйте задачу этому слуге”.

“Я тоже не могу войти?”

“Господин Хо тоже не может войти”.

Хо Цайю нахмурился. “Его величество в добром здравии?”

“Его величество заказал три блюда с семенами дыни, четыре блюда с грецкими орехами, пять блюд с арахисом...”

Хо Цайюй на мгновение потерял дар речи, прежде чем распорядиться: “Приготовьте немного остывающего чая для его величества”.

Судя по его аппетиту, с его величеством все должно быть в порядке.

Но почему он избегал всех, отказываясь выходить из своих покоев?

Ему было хорошо в префектуре Циншуй, но после того, как он сел в экипаж, он намеренно избегал людей…

Глаза Хо Цайю опустились, и его мысли на некоторое время закружились, прежде чем развернуться на каблуках, чтобы пойти и допросить Е Гуйаня.

………

Ли Цзинью прятался в своей спальне, окруженный грудами пустой ореховой скорлупы и семян дыни.

Когда свечи замерцали и погасли, комната погрузилась в темноту, дав ему ощущение уединения и безопасности.

С тяжелым сердцем Ли Цзиньюй потянулся вниз, чтобы схватить свой хвост, который недавно вскочил на его тело. Это было знакомое, но чуждое ощущение, и оно наполнило его глубокой меланхолией.

Что происходит? Почему у него внезапно появился хвост? И почему он не мог отказаться от этого?!

В префектуре Циншуй с ним все было в полном порядке, так почему это происходит сейчас?Какой вообще смысл иметь хвост?!

Ли Цзинью зарылся лицом в одеяло, его хвост тревожно подергивался позади него. Если бы он обладал способностью, он мог бы просто превратиться обратно в свою первоначальную форму хомячка, но, несмотря на его неоднократные попытки, у него, похоже, не получалось осуществить трансформацию.Его хвост был не очень длинным, и, хотя он волочился за ним, его было не так уж трудно спрятать.

Чувствуя себя обескураженным, Ли Цзинью отказался от этой идеи и обратил свое внимание на насущную проблему. Съев все орехи, которые ему дали, он сосредоточил свои мысли на поиске выхода из своего затруднительного положения.

Во время судебных заседаний он мог легко подоткнуть хвост под мантию, но настоящая проблема возникала ночью, когда он спал.

Ли Цзинью привык перед сном купаться в ауре Цзивэй Хо Цайю, что позволяло ему отдыхать с комфортом. Однако без присутствия Хо Цайю Ли Цзинью было трудно чувствовать себя комфортно на обратном пути во дворец. Только после того, как он раздобыл кое-что из одежды Хо Цайюя, чтобы повесить в карете, он смог успокоиться.

Возможно, Хо Цайюй теперь считал его извращенцем…

Однако просить одежду Хо Цайюя было для Ли Цзиньюя глубоко неловким опытом. Ему пришлось заставить себя сделать это не один раз, а дважды, каждый раз чувствуя, как его лицо краснеет от смущения, как заходящее солнце.

За те несколько раз, что он делил постель с Хо Цайю, Ли Цзинью заметил, что он беспокойно спит.

У него была привычка спать ровно, но когда он просыпался, то обнаруживал, что уютно устроился в объятиях Хо Цайю.

Это была не совсем его вина, поскольку его первоначальная форма хомячка любила зарываться в древесную стружку, когда он спал!

Однако на этот раз у него был хвост — верный признак его истинной сущности демона. Он знал, что с его привычками спать, это будет только вопросом времени, когда Хо Цайю раскроет его секрет. Хо-хо-хо. Несмотря на то, что он стремился инсценировать свою смерть и сбежать, его духовные силы еще не полностью вернулись!

Разум Ли Цзиньюя был охвачен беспокойством, когда он представил себе наихудший сценарий. Что, если Хо Цайюй пригласит могущественного монаха или даоса, чтобы тот уничтожил его напрямую?

После долгих размышлений Ли Цзиньюй пришел к твердому выводу: Хо Цайюй ни в коем случае не должен обнаружить его хвост!

………

Проведя день и ночь в своих спальных покоях, Ли Цзиньюй наконец появился, выглядя растрепанным и встревоженным. Вождь Кан, стоявший у дверей, был застигнут врасплох появлением императора. “Ваше величество, что происходит?”

Драконья мантия Ли Цзиньюя была в беспорядке, рукава и пояс перекошены, как будто он поспешно оделся, не потрудившись как следует застегнуть их.

Во дворце за одеждой императора всегда следил личный евнух, и если бы кто-нибудь увидел его в таком состоянии, его бы забили до смерти.

Отрастив хвост, Ли Цзиньюй понял, что больше не может полагаться на слуг, которые будут его одевать. Он надеялся научиться одеваться самостоятельно, но в итоге оказался в худшем состоянии, чем раньше.

Чувствуя себя виноватым под удивленным взглядом шефа Кана, Ли Цзиньюй предложил объяснение: “Сегодня у Чжэня возникла внезапная прихоть, и он захотел научиться одеваться без чьей-либо помощи”.

На самом деле, одежда, которую он носил под ней, была еще более грязной…

Готовясь к утреннему суду, Ли Цзиньюй обнаружил, что у него мало времени и он не может переодеться в новый наряд. Вождь Кан сделал все возможное, чтобы привести в порядок верхнюю одежду императора.

Несмотря на давление, с которым он столкнулся со стороны фракции премьер-министра, мысли Ли Цзиньюя были поглощены страхом, что его хвост будет обнаружен. Он изо всех сил пытался сосредоточиться на обсуждениях чиновников, его разум был занят поиском способов скрыть свою личность демона. Он должен был чувствовать триумф и уверенность в своем положении, но вместо этого он был полностью отвлечен своими собственными заботами.

Когда помощник министра по кадрам закончил свой доклад, Ли Цзинью вышел из оцепенения.

“Хм?” - пробормотал он. “Чжэнь не расслышал это отчетливо. Не могли бы вы повторить это?”Помощник министра повторил свой доклад, но Ли Цзиньюй все еще был отвлечен своим хвостом и слушал только одним ухом.

Неспособный вообще ничего понять, Ли Цзиньюй изо всех сил пытался вспомнить имя помощника министра. “Этот помощник министра, упростите свой язык. Чжэнь с трудом понимает”.

Запутанный язык, наполненный ссылками на падающие сумки с книгами, вызвал у него головокружение.

Слабый смех разнесся по залу.

Лицо помощника министра покраснело от смущения и разочарования, когда он стиснул зубы. “Этот чиновник - помощник министра Ю Сяньшань из Министерства кадров, призывающий Ваше величество внимательно рассмотреть дело Е Гуйаня”.

Ли Цзиньюй, наконец, понял ситуацию. Это была просьба фракции премьер-министра, добивающейся помилования для Е Гуйаня.

“Доказательства убедительны, так что же тут рассматривать?”

Доказательства коррупции и злоупотребления властью со стороны Е Гуйаня были очевидны. Само по себе его богатство было свидетельством его правонарушений.

Репрессии против Е Гуйаня привели к разоблачению бесчисленных коррумпированных чиновников в префектуре Циншуй и близлежащих уездах. Даже если они арестовали только худших из них из-за нехватки рабочей силы, это вызвало волну паники среди всего чиновничества.

Ли Цзинью приказал подсчитать активы Е Гуйаня и обнародовать их, и это открытие заставило замолчать почти всех в зале.Однако помощник министра Ю был не из тех, кто так легко сдается.

“Ваше величество”, - начал он, его голос звучал убедительно. “Лорд Е - верный слуга государства, у него нет скрытых мотивов для страны или ее народа. Это невозможно...”

Прежде чем Ли Цзиньюй успел ответить, последний в ряду судебных чиновников, Хо Цайюй, выступил вперед со смелостью, которая привлекла всеобщее внимание.

“Помощник министра Вы”, - окликнул он громким голосом.

“Е Гуйань обманул своих начальников и подчиненных, присвоил государственную казну и даже пытался восстать против короны. Улики против него неоспоримы. Какая еще может быть несправедливость?”

Выражение лица Хо Цайюя оставалось спокойным, но в его глазах сверкала яростная решимость. Он пристально посмотрел на помощника министра Ю и спросил: “Занимал ли помощник министра Ю должность в Министерстве юстиции или в Большом суде?”

Уголки рта помощника министра Ю нервно дернулись, когда он подыскивал ответ. “Есть много сомнений, связанных с этим вопросом. Возможно, есть и другие повороты, которые следует учитывать. Кто-то, возможно, ложно обвинил лорда Е.”

"нет."

“Помощник министра, вы получили императорский указ об участии в расследовании дела Е Гуйаня?”

“Нет”.

“Значит, помощник министра, вы собираетесь стать цензором?”

“Пока нет”.

“Это хорошо”. Тон Хо Цайюя внезапно окрасился сарказмом. “К счастью, в Министерстве юстиции нет таких чиновников, как помощник министра Вы, которые игнорируют доказательства и полагаются исключительно на домыслы для вынесения приговора. В противном случае, сколько было бы противоправных дел?”

Чиновники разразились смехом, даже из фракции премьер-министра. Помощник министра Ю покраснел от гнева и открыл рот, чтобы возразить, но Хо Цайюй проигнорировал его и посмотрел на Ли Цзиньюя.

Ли Цзиньюю надоела драма, и он хлопнул в ладоши. “После судебного разбирательства в Большом суде Е Гуйань был осужден в соответствии с законом. В дальнейшем обсуждении нет необходимости”.

Чиновники замолчали, их внимание переключилось на премьер-министра Е, который не произнес ни слова на протяжении всего разбирательства. Ли Цзинью наблюдал, как зал затаил дыхание, ожидая реакции премьер-министра Е.

Наконец премьер-министр Е поднял руку, выражение его лица было стоическим. “У этого министра нет возражений”, - спокойно сказал он.

Все было решено именно так.Для Ли Цзиньюя это было все равно что ударить кулаком по хлопку. Он не вздохнул с облегчением, а скорее оставался напряженным.

Неужели премьер-министр Е действительно вот так просто отказался от жизни своего двоюродного брата?В романе он яростно защищал его. Так почему же он не сражается сейчас?

Как это могло быть возможно с научной точки зрения?

Может ли быть какой-то дальнейший план?Беспокойство грызло Ли Цзиньюя, не давая ему насладиться обедом.

В эти дни Хо Цайю редко ел с его величеством. Его внимание было сосредоточено исключительно на Ли Цзиньюе.

С тех пор как Хо Цайюй осознал свои чувства в префектуре Циншуй, он был вынужден скрывать их глубоко внутри из-за опасных обстоятельств вокруг него и его напряженного расследования дела Е Гуйаня.

С тех пор как Хо Цайюй осознал свои чувства в префектуре Циншуй, он был вынужден скрывать их глубоко внутри из-за опасных обстоятельств вокруг него и его напряженного расследования дела Е Гуйаня.Несмотря на то, что его посадили в ближайший к экипажу дракона вагон, Хо Цайю не мог не испытывать глубокого чувства утраты. Он был на ранней стадии сосредоточения всего своего внимания на своей возлюбленной, и необъяснимая холодность его Величества по отношению к нему заставляла его чувствовать себя крайне неуютно.

Он думал, что, как только с Е Гуйанем разберутся, у него будет достаточно возможностей побыть с императором и разобраться в своих чувствах к нему. Но на обратном пути в столицу он не ожидал внезапной перемены в настроении императора. Необъяснимым образом Ли Цзинью отказался ехать в одном экипаже с Хо Цайю, фактически отрекшись от него.

Видя, что они оба были рассеянны во время совместной трапезы, Хо Цайюй не удержался и спросил: “Ваше величество думает об утреннем заседании суда?”

“Ну, да”. Ли Цзинью отложил ложку, выглядя несколько несчастным. “Премьер-министр Е, должно быть, что-то планирует”.

Премьер-министр Е яростно защищал его и был глубоко против него и Хо Цайю. Хотя он не слишком заботился о своей собственной безопасности, он знал, что восхождение Хо Цайюя на трон столкнется с многочисленными препятствиями, и премьер-министр, несомненно, будет одним из них.

Ах, это звучит так хлопотно!

Хо Цайюй не мог точно понять, что было на уме у Ли Цзиньюя, поэтому он замедлил прием пищи и попытался успокоить его. “Ваше величество, возможность решить проблему Е Гуйаня и плавно внедрить политику единого кнута - это уже огромный шаг. Нет необходимости спешить.”

После отстранения от должности ответственного коррупционера судебным чиновникам было дано указание признаться в собственной коррупции и самостоятельно восполнить дефицит бюджета. Однако им была предоставлена временная отсрочка от наказания.Все активы семьи Е Гуянь и средства, растраченные должностными лицами, о которых сообщалось, были арестованы и возвращены в национальную казну. Оставшиеся средства были возвращены людям и использованы для инвестирования в развитие префектуры Циншуй.

Прежде чем покинуть префектуру Циншуй, Хо Цайюй и заместитель префекта Шэнь Фуяо вместе поработали над расчетами. Их окончательный вывод состоял в том, что внедрение политики "Единого кнута" увеличит налоговые поступления, собираемые национальным казначейством, на двадцать процентов по сравнению со старой политикой. В то же время налоговая нагрузка на население была бы значительно снижена.

“Премьер-министр поручил нескольким людям не ходатайствовать за Е Гуйаня. Он должен винить только себя”.

Е Гуйань был действительно посредственным человеком, который сильно полагался на власть своего двоюродного брата и часто хвастался своей предполагаемой связью с императорским кланом. Он проявлял мало уважения к чиновникам, присланным премьер-министром Е, и его социальным навыкам во фракции премьер-министра сильно не хватало.

Тем не менее, этому человеку удалось сколотить впечатляющее состояние благодаря владению процветающей префектурой Циншуй. Огромное количество накопленного им богатства повергло фракцию премьер-министра в благоговейный трепет, и в то же время это вызвало у них чувство негодования.

Они неустанно трудились при дворе, заискивая перед премьер-министром Е, но им удалось добиться лишь незначительного богатства. Это была горькая пилюля, которую пришлось проглотить, когда такой глупец, как Е Гуянь, смог сколотить состояние, сравнимое с состоянием целой страны.

Едва уловимые эмоции, царившие при дворе, в сочетании с отношением императора и молчанием премьер-министра Е, привели к нынешнему положению дел. Тем временем Е Гвиань оставался заключенным в Министерстве юстиции, все еще не подозревая, что его коллеги бросили его.

Ли Цзиньюю было трудно разобраться во всех запутанных деталях, и, выслушав объяснение Хо Цайю, он уныло сдался. “Чжэнь не понимает. Чжэнь, должно быть, слишком глуп. Люди слишком сложны”.

Хо Цайюй ни в коем случае не верил, что император был глуп. Он пододвинул чашку сухого чая с хризантемами к Ли Цзинью и сказал: “Ваше величество, у этих людей извращенные сердца, и лучше не думать о них слишком много”.Ли Цзинью подумал, что Хо Цайю говорит с сарказмом, поэтому он взял чашку и сделал глоток, но скорчил горькую гримасу и отставил чашку в сторону. “Когда же эти дни кончатся?”

Его величество, естественно, должен сосредоточиться на огромной территории, зачем копаться в мыслях этих паразитов и негодяев.

Хо Цайю заметил чашку сухого чая с хризантемами, которую выпил всего один раз, прежде чем снова обратить свое внимание на Ли Цзинью. Его голос был мягким, но решительным. “Ваше величество, безусловно, добьется того, чего желает”.

Хо Цайюй был готов сражаться бок о бок с императором даже против всемогущего премьер-министра, если это означало уничтожение всех паразитов и сохранение мира в стране.

Ли Цзинью посмотрел на него и, наконец, немного расслабился.

Ему действительно нравилась роль императора… С будущим истинным драконом рядом, зачем беспокоиться о премьер-министре Е?

С ореолом главного героя Хо Цайюя он с таким же успехом мог бы зажечь свечу за премьер-министра Е.

Вместо того, чтобы думать об этих бессмысленных вещах, ему следовало бы придумать способы продвижения Хо Цайюя на более высокую официальную должность…

………

После окончания трапезы Хо Цайюю пришлось возобновить работу над политикой единого кнута.

Поскольку внимание премьер-министра было сосредоточено на деле Е Гуйаня, предложение Ли Цзиньюя о внедрении новой налоговой политики по всей стране не встретило особого сопротивления.

Любой, кто возражал бы, был бы привлечен к ответственности как сообщник Е Гуйаня по обвинению в подготовке мятежа и убийстве императора.

Кто бы осмелился утонуть вместе с ним?Ли Цзиньюй был доволен результатом.

Погода была идеальной для неспешной прогулки по Императорскому саду. Но теперь за задницей Ли Цзиньюя что-то следовало, что немного напугало его. При ходьбе ему приходилось поджимать хвост, что было очень неудобно.В тот день, когда он тайком сбежал из дворца под прикрытием наложницы Вэй, сердце вождя Кана чуть не разорвалось. Беспокойство, которое он испытывал впоследствии, мешало ему поддерживать колесо для хомяка для императора.

Что касается физических упражнений, то обычно ему нравилось бегать на своем гигантском колесе для хомяков. Однако, когда он вернулся из префектуры Циншуй, он обнаружил, что колесо не функционирует должным образом.

Проходили недели, а за колесом никто не ухаживал, и оно покрылось тонким слоем пыли, что сделало его менее чувствительным к прикосновениям. Потребовались умелые руки Бюро железа и дерева, чтобы вернуть ему прежний вид.

Отчаявшись найти решение, Ли Цзиньюй глубоко вздохнул и отважился войти в Императорский сад, молясь, чтобы его никто не узнал.

Увы, казалось, Небеса были не на его стороне.С тяжелым сердцем Ли Цзинью поднес руку ко лбу и посмотрел вниз на женщину, стоящую перед ним на коленях. “Почему это снова ты?”

Супруга Сиань, нет, теперь благородная наложница Сиань, посмотрела на Ли Цзинью с жалким выражением лица и заговорила слегка хрипловатым голосом: “Эта наложница давно не видела ваше величество и ужасно скучает по Вашему величеству. Пожалуйста, простите эту наложницу”.

Ли Цзинью сделал шаг назад, не сводя глаз с лепестков персикового цвета, разбросанных вокруг благородной наложницы Сиань, и неохотно спросил: “Разве вы все еще не под домашним арестом?"

“Ваше величество!” Глаза благородной наложницы Сиань наполнились слезами, когда она сделала шаг вперед, все еще стоя на коленях. “Эта наложница верно служила вашему величеству в течение двух лет. Ваше величество действительно настолько бессердечны?”

“Ах-чоооооо!” Внезапно Ли Цзинью громко чихнул. С тех пор, как у него появился хвост, его обоняние стало более чувствительным, чем у людей, и он не выносил запаха цветов и косметики в воздухе.

Благородная наложница Сиань была в разгаре выражения своих эмоций, когда внезапное чихание Ли Цзинью прервало ее. Она была застигнута врасплох и на мгновение осталась ошеломленной. Когда к ней вернулось самообладание, и она увидела, что лицо Ли Цзинью покраснело и он постоянно тер нос, она поняла, что атмосфера была испорчена.

“Чжэнь больше не может выносить этот запах”, - Ли Цзинью чихнул еще дважды, слабо махнув рукой. “Если вы все еще под домашним арестом, то послушно оставайтесь дома. Вождь Кан, давайте вернемся во дворец.”

Благородная наложница Сиань надеялась сказать что-то еще, но Ли Цзиньюй уже ушел, не оглянувшись.

Пока она смотрела, как исчезает фигура императора, жалкое выражение лица благородной наложницы Сиань медленно исчезло, сменившись безразличием. Подошла дворцовая служанка, протянула благородной наложнице Сиань ее верхнюю одежду и спросила: “Ваше высочество...”

Благородная наложница Сянь потянула ее за рукав и внезапно подняла руку, с силой ударив дворцовую служанку. “Ты бесполезная служанка! Почему ты не была более внимательна раньше?”Благородная наложница Сиань все еще была в припадке ярости и, прежде чем уйти, снова дала пощечину дворцовой служанке. Дворцовая служанка встала, держась за лицо от боли и чуть не плача.

Дворцовая служанка, привыкшая к непредсказуемым настроениям благородной наложницы Сиань, не осмелилась спорить и немедленно упала на колени, моля о прощении. “Ваше высочество, пожалуйста, простите меня!”

Ее высочество, как и бывший император, никогда не считала их людьми. Но теперь поговаривали, что его величество стал добрее, в то время как ее высочество стала только более раздражительной…

Благородная наложница Сиань возвращалась во дворец с тяжелым сердцем от ненависти, когда она смотрела на пустынные залы дворца Хексин.

Когда она была в фаворе, льстецы и подхалимы толпились вокруг нее, стремясь угодить. Но теперь, когда ее статус понизился, во дворце было тихо, как в могиле.

Стиснув зубы, красивое лицо благородной наложницы Сиань исказилось от беспокойства. Она должна была найти способ спасти своего отца.Более того, ее отношения с премьер-министром Е были тесно связаны с влиянием ее отца!

Несмотря на их натянутые отношения, их интересы были переплетены. Щедрые расходы, которые она несла на свои поблажки, подарки и удовольствия, зависели от ежемесячного содержания ее отца. Как могло хватить жалкой суммы, предоставленной наложницами? Большая часть ее средств поступала от отца.

Но теперь император игнорировал ее, а ее дядя хранил молчание. Кто еще мог убедить его величество?

Казалось, прошла вечность, прежде чем выражение лица благородной наложницы Сиань наконец смягчилось, а в глазах появился глубокий, решительный блеск.

………

Когда ночь окутала великий дворец Цзяолань, Хо Цайюй тщательно готовил чай, углубившись в свою чайную книгу. В разгар его сосредоточенной работы его внимание внезапно отвлекло появление Благородной наложницы Сиань, которая прибыла инкогнито.

Благородная наложница Сиань посмотрела на Хо Цайю и слегка нахмурилась. “Мастер Хо также сведущ в искусстве приготовления чая?”

Не отвечая на ее вопрос, Хо Цайю отложил свою чайную книгу, выражение его лица стало холодным и бесстрастным. “Разве Благородная наложница не должна все еще находиться под домашним арестом?"

Оказалось, что стражники как во дворце Хэсин, так и во дворце Цзяолань пропустили благородную наложницу Сиань… Казалось, что в течение месяца, когда его и императора не было во дворце, сердца некоторых людей были неспокойны.

Поскольку его величество не потребовал его присутствия в императорской спальне той ночью и не пришел во дворец Цзяолань, настроение Хо Цайюя уже испортилось. Встреча с благородной наложницей Сиань только ухудшила его настроение еще больше.

Благородная наложница Сиань стиснула зубы. “Господин Хо, на этот раз эта госпожа пришла сюда, чтобы заключить с вами сделку”.

Хо Цайюй закрыл книгу и отложил два пакетика с приготовленным чаем в сторону, подняв голову, чтобы посмотреть ей в лицо.

“Мастер Хо, если вы поможете мне спасти моего отца, я, в свою очередь, помогу вам завоевать расположение императора. Как насчет этого?”

“Что за сделка?”

Глаза Хо Цайю слегка сузились, в выражении его лица появился намек на сарказм. “Похоже, благородная наложница довольно высокого мнения о себе.”

Ничуть не смутившись, благородная наложница Сиань парировала: “Мастер Хо, не думайте, что благосклонность императора к вам - это все. Эта наложница пользуется благосклонностью в гареме уже более двух лет и понимает мысли императора лучше, чем вы когда-либо могли”.

Лицо Хо Цайю слегка вытянулось. “Вашему высочеству следует вернуться. Мужчина и женщина вместе привлекут сплетни.”

“Мужчина и женщина вместе? Мы оба являемся частью гарема Его Величества, как вы думаете, есть ли между нами какая-то разница?” Благородная наложница Сянь, видя, что Хо Цайюй не тронута, стиснула зубы и продолжила: “Эта наложница также может попросить своего дядю вступиться за тебя и присвоить тебе титул, что лучше, чем оказаться в жалком положении после того, как его величество устанет от тебя в будущем”.

Однако терпение Хо Цайюя было на исходе. Он повернулся к дворцовой служанке у двери и отдал ей приказ. “Проводите ее высочество обратно во дворец”.

Благородная наложница Сиань становилась все более встревоженной и начала кричать.

“Хо Цайюй! В сердце его Величества ты всего лишь домашний питомец мужского пола, которого нельзя видеть на публике, без какой-либо ценности, которую можно использовать, и который не может родить императорского наследника. Если тебя некому будет поддержать, ты скоро погрузишься в безмолвие на дне воды!”

Выражение лица Хо Цайюя оставалось холодным и безразличным. “Это не имеет никакого отношения к Благородной наложнице”, - твердо ответил он. “Пожалуйста, проводите гостя”.

Потерпев неудачу в попытках поторговаться и уязвив свою гордость, благородная наложница Сиань в раздражении покинула дворец Цзяолань, ее прощальные слова были пропитаны горечью. “Ладно, ладно!” - выплюнула она. “Эта наложница хочет посмотреть, как долго ты сможешь поддерживать свой нынешний статус!”.

Проводив благородную наложницу Сиань, Хо Цайю вернулся к чайному столу, намереваясь продолжить приготовление чая, но его сердце больше не было к этому готово.Он понял, что если бы он не мог предложить ничего ценного, то император не удостоил бы его своим вниманием. Его величество был человеком большого таланта и дальновидности, постоянно окруженным угрозами и опасностью. Какое право он имел требовать безраздельного внимания императора в этой опасной обстановке? Как он, простая неизвестная пешка, мог надеяться завоевать расположение императора?

Слова Благородной наложницы о том, чтобы заручиться благосклонностью императора, не тронули его. Для Хо Цайюя его чувства к его величеству были не просто мимолетными капризами, а глубокой и неизменной привязанностью друг к другу на всю жизнь. Однако слова благородной наложницы Сиань что-то всколыхнули в нем.

Даже наказание коррумпированного чиновника требовало тщательного планирования и терпения, когда его отчитывала опозоренная наложница. Хо Цайюй знал, что ему нужно усердно трудиться ради правления Его Величества, на благо народа и процветания страны. Только стоя на уровне, сравнимом с уровнем его Величества, он мог поймать взгляд его Величества.Сделав глубокий вдох, взгляд Хо Цайюя прояснился, и яркий свет засиял в его карих глазах. Пламя честолюбия разгорелось в его груди.

Ради стабильности страны и устремлений его Величества он должен сделать все возможное, чтобы достичь вершины!

Благородная наложница Сиань, возможно, и не осознавала этого, но ее слова пробудили что-то в сознании Хо Цайюя.

………

На следующий день Ли Цзиньюй почувствовал, что Хо Цайюй претерпел своего рода трансформацию.

Его взгляд стал более пристальным, а движения больше не были беспокойными, как раньше. Теперь он казался вложенным в ножны мечом, острота которого была скрыта, но его вес и присутствие невозможно было игнорировать.Могло ли быть так, что Хо Цайюй замышлял подняться по служебной лестнице? Неужели его недовольство в конце концов переросло в честолюбие с намерением захватить власть?

Ли Цзиньюй также заметил, что Хо Цайюй теперь проявляет больший интерес к политическим делам и борьбе за власть внутри фракции премьер-министра.

Превосходно!

Ли Цзиньюй был доволен, но в то же время озадачен. Последние несколько дней он только и делал, что избегал Хо Цайюя... так что же могло вызвать это внезапное пробуждение?

Хо Цайюй был ошеломлен неожиданным предложением императора. “Ваше величество, простите этого чиновника за вопрос, но как этот недостойный чиновник может быть возведен в более высокий ранг без каких-либо заметных достижений?”

“Даже у членов императорского клана были те же опасения, когда Чжэнь предложил эту идею”, - недовольно проворчал Ли Цзиньюй.

Когда император Цзинчан нарушил правила и включил Е Гуйаня в императорскую генеалогию, почему эти старые члены империи не сказали ни слова? Было ли это потому, что премьер-министр Е обладал слишком большой властью, и они просто издевались над бессильным императором?

“Какие еще заслуги тебе нужны, когда Чжэнь хочет наградить тебя заслуженным титулом?”

Хо Цайюй не мог понять, почему его Величество решил повысить его в должности, когда он не сделал ничего экстраординарного. Но, поскольку таково было желание его Величества, Хо Цайюй был глубоко тронут и благодарен за предоставленную возможность.

“Ваше величество, при всем моем уважении, согласно закону, только те, кто обладает большими заслугами, имеют право на повышение по службе. Этот чиновник не желает нарушать законы страны. Однако этот чиновник сделает все возможное, чтобы оправдать ваши ожидания”.

Но Ли Цзиньюй знал, что если бы Хо Цайюю было так просто прийти к власти, его было бы не так легко смутить.

Он поднес фарфоровую чашку к губам и насладился насыщенным вкусом чая, прежде чем с непринужденной легкостью поставить ее обратно на стол. “Чжэнь провел всю ночь, изучая закон, и, наконец, нашел возможность даровать вам титул принца”.

“Принц?” Глаза Хо Цайю расширились, когда он снова наполнил кубок его величества. Новость застала его врасплох.

В анналах истории лишь горстка людей из разных кланов была удостоена такого титула, и большинство из них встретили печальный конец. Это была должность, которая давала огромную власть и престиж, но она также вызывала подозрения и зависть императора, что делало ее ненадежной.

Его величество хотел присвоить ему титул принца?

“Действительно! И не просто титул принца, а самый могущественный из них всех!” Лицо Ли Цзинью засветилось от волнения, когда он вытащил толстую книгу, известную как “Закон Ди”, и пролистал ее страницы. “Смотрите, это он!”

Хотя император Цзинчан не интересовался политикой, в его спальне, по крайней мере, был “Закон Ди”.

После долгого тщательного изучения “Закона Ди” Ли Цзинью наконец нашел способ “продвигать”. Хо Цайюй, не будучи связанным ограничениями членов клана, министров и генералов.

Согласно “Закону Ди”, когда император был слишком молод, серьезно болен или находился вдали от столицы, он мог временно передать свою власть доверенному министру или принцу, не требуя одобрения членов клана или министров.

Когда Ли Цзинью увидел этот абзац, он прижал “Закон Ди” к груди, как сокровище, сожалея, что не просмотрел эту книгу раньше. Это была прекрасная возможность сделать Хо Цайюя своим регентом!

Принц-регент династии Ди не имел земельных пожалований или вступления в клан, и император мог вернуть себе власть в любой момент.

Полномочия действовать как император! Это был всего лишь один шаг от прямого восхождения на трон!

Ли Цзиньюй с гордостью в ручил Хо Цаюю эту страницу “Закона Ди”.

Хо Цайюй слегка нахмурился. “Разве ваше величество не в добром здравии?”

Регент назначался только тогда, когда император был не в состоянии сам управлять государственными делами. Его величество был в том возрасте, когда можно править, так почему же он вдруг захотел назначить регента?

“Ну...” Ли Цзинью повернул голову и уверенно сказал: “Да, да. Чжэнь болен!”

Хо Цайюй немедленно поставил чайник, который держал в руке, и наклонился вперед, его голос звучал настойчиво. “Какая болезнь? Ваше величество обращались к императорскому врачу? Что сказал врач? Прописали ли вашему величеству лекарство?”

Ли Цзиньюй не мог не вспомнить время, когда он был еще обычным хомячком, и его хозяин присматривал за ним с таким же уровнем беспокойства, который сейчас проявлял Хо Цайю. Он съел незрелую сою и серьезно заболел. К счастью, он проявлял признаки превращения в духа, что в конечном счете спасло ему жизнь.

Ли Цзинью тонко почувствовал, что отношение Хо Цайю к нему отличалось от того, что он себе представлял.

Как главный герой мужского пола с амбициями, Ли Цзиньюй не мог понять, почему Хо Цайюй не был взволнован и не прыгал от радости, услышав, что бесполезный император болен.

Ли Цзиньюй знал, что ему нужно быстро соображать, поэтому он начал описывать ряд симптомов, которые он слышал в телевизионных рекламных роликах: “Чжэнь чувствует слабость и головокружение.

Конечности слабые, поясница и колени болят. Чжэнь плохо спит по ночам… Короче говоря, Чжэнь везде чувствует себя неуютно и неспособен заниматься судебными делами”.

С тех пор, как Е Гуйань впал в немилость, фракция премьер-министра стала более сдержанной. В результате все больше и больше судебных дел направлялось Ли Цзиньюю за его вклад.

Конечно, Ли Цзиньюй в основном спихнул их на Хо Цайю.

“Императорский врач… Императорский врач ничего не видел”. Быстрое мышление Ли Цзиньюя выдвинуло блестящую идею. “Императорским врачам в Императорском институте медицины становится все хуже и хуже”.

Хо Цайюй сам немного разбирался в фармакологии, и по мере того, как он слушал описания Ли Цзинью, его подозрения становились все более подозрительными.“Может ли этот чиновник проверить пульс вашего величества?”

Ли Цзиньюй поспешил отказаться: “Поскольку императорские врачи не смогли диагностировать болезнь Чжэня, нет необходимости беспокоить вас, Хо Айцин”.

Хо Цайюй на мгновение замолчал и задал другой вопрос: “Какого врача вызвало ваше величество?”

Ли Цзинью напряг мозги, пытаясь вспомнить фамилии врачей, которых он вызывал раньше, но в голове у него было пусто.

Хо Цайю посмотрел на него проницательным взглядом, в чертах его лица читалось подозрение. И затем, в момент отчаяния, Ли Цзинью выпалил: “Это императорский лекарь Хан!”

Хо Цайю нахмурился еще сильнее. - Императорский врач Хан прослужил в Императорском институте медицины почти три десятилетия, и даже он не смог диагностировать состояние вашего величества?

Ну давай же! Действительно ли существовал императорский врач по фамилии Хан?!

Ли Цзиньюй не знал, следует ли ему испытывать облегчение или нет, и быстро согласился: “Да, действительно, он не смог диагностировать болезнь Чжэнь”.

Хо Цайюй внезапно поставил чайник и встал. “Этот чиновник должен нанести визит в Императорский медицинский институт и поговорить с императорским врачом Хань”.

Подождите минуту. Весь смысл болезни императора состоял в том, чтобы использовать это как возможность получить власть и влияние. Он не мог позволить Хо Цаюю взять дело в свои руки.

“Хо Айцин, было бы лучше не беспокоить императорского лекаря Хана в такой час”, - вмешался он, надеясь отговорить его. “Он такой старый и должен отдыхать”.

Хо Цайюй посмотрел на него с недоумением. “Императорский врач Хан только что узнал о своем небесном поручении в этом году”.

Хотя среди простолюдинов действительно считалось, что человек старше пятидесяти лет считается старым, в роскошных пределах дворца, особенно в Императорском институте медицины, где люди искусны в искусстве сохранения здоровья, даже врачи в возрасте семидесяти или восьмидесяти лет обладают крепким телом. Таким образом, врач в возрасте пятидесяти лет все еще считался в расцвете сил.

Ли Цзиньюй был поражен открытием, что врач по фамилии Хан проработал в Императорском институте медицины три десятилетия, а ему было всего пятьдесят лет. Разве это не означало, что он поступил в институт, когда ему едва исполнилось двадцать?

Ли Цзинью откашлялся и сказал: “Чжэнь устал и хочет отдохнуть. Хо Айцин, останься здесь”.

С тех пор как они вернулись в столицу, Ли Цзиньюй был осторожен, чтобы не вызвать никаких подозрений, деля постель с Хо Цайю.

Но на этот раз, когда он затронул эту тему, глаза Хо Цайюя заблестели от возбуждения, и он немедленно с готовностью ответил: “Этот чиновник подчиняется приказу вашего величества”.

Ли Цзинью: “...”

Ли Цзиньюй почувствовал, что Хо Цайюй согласился слишком быстро.

Ли Цзиньюй сделал мысленную пометку попросить главного Кана вызвать императорского врача Хана пораньше на следующий день и согласовать их показания. Он не мог допустить никаких несоответствий в их показаниях.

Хотя он объявил о своем намерении удалиться на ночь, он должен был убедительно сыграть свою роль. Таким образом, он поручил вождю Кану позаботиться о том, чтобы Хо Цайюй переночевал во внешнем зале дворца.

Вождь Кан и Хо Цайюй оба были ошеломлены необычной просьбой. Вождь Кан поколебался, прежде чем заговорить: “Ваше величество хочет, чтобы мастер Хо остался во внешнем зале?”

Внешний зал был местом, где император принимал важных министров и членов семьи. Было неслыханно, чтобы наложница провела там ночь.

Последствия этого решения не ускользнули от внимания вождя Кана. Был ли Ли Цзинью недоволен Хо Цайюем? Относился ли он к нему как к законному министру, а не как к любимцу мужского пола?

“Да”, - кивнул Ли Цзинью.

У него были проблемы со сном, и он боялся случайно показать свой хвост во время сна. Было безопаснее позволить Хо Цаю спать в отдельной комнате. Вождь Кан проглотил свои слова и ответил: “Понятно”.

Ли Цзинью повернул голову и встретился взглядом с Хо Цайю, в котором был намек на боль и заброшенность. Это было так, как если бы он был беспомощным щенком, брошенным на холоде. Это зрелище затронуло струны сердца Ли Цзинью, наполнив его чувством вины.

Хотя то, что Хо Цайю спал снаружи, позволило бы ему спокойно отдохнуть, Ли Цзиньюй не подозревал о суматохе, которую его решение вызвало у другого человека. Пока Хо Цайю боролся со своими тревогами на импровизированной кровати во внешнем холле, сон оставался ускользающим.

На следующий день Ли Цзинью проснулся отдохнувшим и обнаружил, что Хо Цайюй уже встал и заваривает чай.

Этот будущий император, похоже, недавно пристрастился к чаю… В романе не упоминалось о его пристрастии к чаю, не так ли?

Вспомнив свою выдуманную историю об императорском враче Хане прошлой ночью, мысли Ли Цзиньюя обратились к настоящему. Садясь завтракать, он размышлял о том, как убедить Хо Цайю уйти первым.

Хо Цайюй не обращал внимания на то, что происходило в занятом уме его величества.

Покончив с едой, он воспользовался моментом, чтобы собраться с мыслями, прежде чем заговорить. “Вчерашние мысли вашего величества не должны быть известны другим”.

«что?» Ли Цзиньюй на мгновение растерялся, прежде чем понял, что имел в виду Хо Цайюй. “Вопрос о назначении вас принцем-регентом? Почему?”

“Теперь, когда ваше величество только что одержало победу над премьер-министром, позиция вашего Величества должна укрепиться. Как ваше величество может уступать другим?” Хо Цайюй не был уверен, действительно ли император нездоров или у него другие планы, поэтому он предложил свой совет. “Подумайте о том, как поступит премьер-министр в случае, если будет сделано объявление о болезни вашего величества и неспособности править”.

Ли Цзиньюй на мгновение оказался в тупике.На самом деле он не думал об этом.

Его возбуждение от перспективы назначения Хо Цайюя принцем-регентом ослепило его от того факта, что они все еще были более слабой стороной в борьбе за власть против премьер-министра. Теперь он понял, что они не могли действовать свободно.

Прежде чем отправиться в префектуру Циншуй, Ли Цзиньюй не придал бы особого значения борьбе за власть и просто назначил бы Хо Цайю принцем-регентом и позволил ему занять пост премьер-министра. С ореолом главного героя, как он мог проиграть?

Но теперь он почувствовал, как к нему подкрадывается чувство ответственности, заставляя его озабоченно нахмурить брови.

“Тогда что же следует делать?”

“Если вашему величеству действительно нездоровится, было бы разумно до поры до времени скрывать это”, - торжественно посоветовал Хо Цайюй. “Крайне важно скрывать слабость перед врагами”.

Ли Цзинью неохотно согласился на предложение Хо Цайюя, но он не мог избавиться от чувства неудовлетворенности их действиями.

Ли Цзиньюй был совершенно несведущ в таких сложных вопросах, но он тщательно подумал и неуверенно ответил:

“Благосклонность Чжэнь?”

Хо Цайюй на мгновение замолчал, затем продолжил: “Премьер-министр Е смог обеспечить себе высокий пост во многом благодаря поддержке императорской семьи. Он начал свою карьеру в Министерстве доходов, используя свой финансовый опыт, чтобы заручиться поддержкой императорской семьи и знати. И как только он получил контроль над Министерством кадров, он изменил правила императорских экзаменов и рекомендательной системы, фактически заблокировав любые шансы на продвижение по службе для простых ученых. Это гарантировало, что все официальные должности были зарезервированы исключительно для членов императорской семьи или имеющих тесные связи с ними. Те, кто был назначен, были обязаны своими должностями премьер-министру Е и, в свою очередь, оставались верны ему. Вот как ему удалось достичь такого высокого положения.”

Когда Хо Цайюй говорил о Министерстве кадров, Ли Цзиньюй не мог не заметить сложного выражения на его лице.

Это была смесь обвинения и разочарования, и Ли Цзиньюй точно знал, что это значит.

Способность премьер-министра Е так легко контролировать министерства была бы невозможна без согласия и поддержки императора.

Подсчитав временные рамки, премьер-министр Е пришел к власти всего за несколько лет до того, как император Цзинчан взошел на трон.

Великий фундамент, оставленный покойным императором, был легко отдан императором Цзинчаном!

Теперь Ли Цзинью хотел вернуть власть и передать ее Хо Цаю, но находил это все более трудным.

Ли Цзиньюй пытался угнаться за сообразительным умом Хо Цайюя. “Итак, монополия премьер-министра Е должна быть ликвидирована?”

Хо Цайюй твердо кивнул. “Имперская система экзаменов и рекомендаций долгое время препятствовала продвижению низшего класса”, - объяснил он. “На первый взгляд это может показаться безобидным, но на самом деле это вызвало глубокое негодование среди чиновников среднего и низшего класса. Фракция премьер-министра быстро либо поддается коррупции, либо обрекает себя на маргинализацию”.

Возможностей для коррупции было мало, а должности, которые обеспечивали такую власть, были весьма желанными. У фракции премьер-министра не было привычки назначать на высокие посты кого попало.

Желанные должности, которые содержат ключи к влиянию и богатству, подобны неуловимой редиске, зарытой глубоко в яму и яростно охраняемой теми, кто находится у власти.

В мире без справедливой системы продвижения по службе, основанной на заслугах и достижениях, люди скромного происхождения и с ограниченными средствами оказались бы в невыгодном положении, соперничая за власть и влияние с отпрысками привилегированной аристократии.

“Фракция премьер-министра, состоящая в основном из чиновников, опиралась на поддержку любящих удовольствия аристократических семей. Однако эта поддержка была недостаточно стабильной, чтобы поддерживать их правление”. Хо Цайюй говорил убежденно, анализируя текущее положение дел. “Аристократические чиновники ошибались, думая, что низший класс подчинится их власти.”

На протяжении всей истории люди, барахтающиеся в грязи, всегда разжигали первый огонь, чтобы свергнуть высших и могущественных.

Ли Цзинью внимательно слушал, и постепенно до него дошло.

“Весенние экзамены в этом году вот-вот начнутся”. Голос Хо Цайюя был немного холодным, но с оттенком энтузиазма. “Это хорошая возможность внести некоторые изменения”.

Ли Цзинью моргнул, глядя на него.

Внезапно взгляд Хо Цайюя встретился с глазами императора. Он на мгновение замолчал, его пальцы замерли. “Ваше величество, есть ли какая-нибудь ошибка в том, что сказал этот чиновник?”

“Нет, ни в коем случае!”

Доверие Ли Цзиньюя к Хо Цаюю было непоколебимым, и он без колебаний выразил свою поддержку

Когда они завершили обсуждение, Ли Цзинью вспомнил, что ему все еще нужно тренировать императорского врача Хана. “Хо Айцин, такой грандиозный план нужно реализовать быстро!”

Поторопись и уходи, чтобы он мог быстро позвать императорского врача!

Хо Цайюй посмотрел на него и поставил чайник. “Этот чиновник ждет императорского врача Хана”.

Ли Цзинью: “?”

“Этот чиновник принял решение позволить императорскому врачу осмотреть тело дракона. Этот чиновник просит прощения у Вашего Величества за то, что предпринял такие действия без разрешения”.

Ли Цзинью: “???”

Как он мог забыть?

Несмотря на то, что Хо Цайю в данный момент казался послушным и безобидным, он все еще был тем же решительным человеком, который осмелился заблокировать императорскую карету с драконом.

Он только что похвалил Хо Цайю за то, что в его сердце наконец-то появились амбиции, и теперь он берет дело в свои руки?

Ли Цзинью был встревожен и хотел найти предлог, чтобы сменить тему, но услышал снаружи объявление вождя Кана.

“Императорский врач Хан был вызван к его величеству!”

Ли Цзинью почувствовал, как у него упало сердце. Как императорский врач Хан прибыл так быстро?

Прежде чем он успел отреагировать, вошел старый императорский врач и поклонился им, сказав: “Этот скромный подданный выражает свое почтение вашему величеству. Может ли этот скромный подданный поинтересоваться приказами вашего величества?”

Хо Цайюй посмотрел на врача с подозрением, полагая, что им не всегда можно доверять. “В последнее время его величество был слаб и нездоров. Этот чиновник слышал, что императорский врач Хан осмотрел его. Каково заключение императорского врача?”

Ли Цзинью беспомощно наблюдал, как императорский врач Хан с сомнением смотрит на них.

Ли Цзиньюй отчаянно заморгал, глядя на императорского лекаря Хана, надеясь, что тот поймет его невысказанное послание.Он наконец понял, как трудно лгать. Ему нужно было не только придумать убедительную ложь, но и втянуть в нее других людей!Императорский врач Хан служил во дворце целую вечность, наверняка он понимал, как это делается, верно?

Императорский врач Хан мгновение молчал, затем внезапно кашлянул и сказал: “Его величество... действительно пришел к этому чиновнику за медицинской консультацией”.

Ли Цзиньюй испустил огромный вздох облегчения. Пока все хорошо. Но Хо Цайюй еще не закончил и продолжал настаивать: “У его величества проблемы со здоровьем?”“Со здоровьем его величества все в полном порядке, нет необходимости беспокоиться об этом”.

“А как насчет болей в пояснице и коленях его Величества, ломоты во всем теле и одышки?”

Императорский врач Хан бросил быстрый взгляд на Ли Цзинью, который смотрел на него умоляющими глазами. Прочистив горло еще раз, он неуверенно заговорил: “Возможно, недомогания его величества являются результатом чрезмерного потворства плотским утехам. Если он воздержится от такой деятельности на некоторое время, симптомы должны ослабнуть”.

Хо Цайю замолчал, его поведение неожиданно изменилось. На него, казалось, опустилась темная туча, и его взгляд стал тяжелым от раздумий.

Ли Цзиньюй не мог не задаться вопросом, раскусил ли Хо Цайю его обман.

Без дальнейших расспросов Хо Цайюй стиснул зубы, игнорируя горечь в сердце, и приготовил чай, чтобы напитать энергию и кровь императора.

В течение следующих нескольких дней Ли Цзиньюй послушно пил чай, приготовленный Хо Цайюем. Однако действие напитка было слишком сильным, и Ли Цзиньюю показалось, что у него вот-вот лопнет нос.

Отказавшись позволить Хо Цаюйю проверить его пульс, состояние Ли Цзинью ухудшилось.

Несколько дней спустя у него поднялась температура, к большому разочарованию Хо Цайюя. Нахмурившись, он не смог удержаться и спросил: “Ваше величество снова съели слишком много семян дыни?”

“...Я этого не делал!” Ли Цзинью яростно отрицал.

“Тогда почему у вашего величества внезапно поднялась температура?”

Запутавшись в собственной паутине лжи, Ли Цзинью не нашелся, что ответить. Уууу, он никогда больше не будет лгать.………

Если оставить в стороне этот небольшой инцидент, все остальное развивалось очень гладко.

Хо Цайюй реорганизовал дворцовую администрацию и устранил группу колеблющихся придворных женщин, сосредоточив свои усилия на борьбе с группировкой премьер-министра.

Хотя фракция премьер-министра обладала значительной властью при дворе, их сдерживала не менее влиятельная фракция великого маршала. Чувствуя, что фракция великого маршала будет сохранять нейтралитет до возвращения генерала Мэна после подавления восстания, Хо Цайюй решил сосредоточить свое внимание на маргинальных и нейтральных фракциях.

Эти фракции состояли из молодых и увлеченных чиновников, которые из-за отсутствия у них политической принадлежности были низведены до низших должностей, которые часто были напряженными и невыполнимыми.

Хо Цайюй внимательно изучил чиновников, занимавших эти заброшенные должности, и был поражен, обнаружив, что, несмотря на кажущийся обыденным характер их обязанностей, на самом деле они занимали очень важные посты.

Например, в Министерстве кадров отслеживание присутствия должностных лиц во время судебных заседаний и рабочих смен могло показаться рутинной и незначительной задачей, но на самом деле это позволяло им отслеживать перемещения большинства должностных лиц в суде.

Аналогичным образом, в Министерстве обрядов задача поддержания и ремонта ритуальных и музыкальных священных писаний, возможно, и не имела очевидного значения в течение всего года, но во время каждого раунда императорских экзаменов Министерство обрядов отвечало за проверку священных писаний, тем самым приобретая знания, которыми обладали вновь назначенные чиновники. были распределены по каким отделам.

Хо Цайюй быстро осознал, что эти чиновники были не так бесполезны, как первоначально думала фракция премьер-министра. Оказалось, что те, кто был действительно неэффективен и у кого не хватало воли к созданию альянсов, уже покинули свои посты в чиновничьем аппарате.

Фракция премьер-министра и фракция великого маршала загнали двор в тупик своим контролем над казной и военной мощью соответственно. Было ясно, что нужна новая сила, чтобы нарушить равновесие и сдвинуть дело с мертвой точки.

Хо Цайюй еще усерднее погрузился в свою работу, имея в виду четкое направление. Однако в нем росло беспокойство по поводу тонкого отношения императора к нему.

Прошло более десяти дней с тех пор, как Хо Цайю вернулся в столицу, но император ни разу не попытался переспать с ним. Ранее, когда император настойчиво преследовал его, Хо Цайю чувствовал раздражение и настороженность, опасаясь намерений императора.

Но теперь, когда чувства Хо Цайюя к императору изменились, он не мог не чувствовать смущения из-за внезапной перемены отношения императора.Если Хо Цайюй не проявит инициативу и не попросит о встрече, его величество может не вызывать его целый день.

Это заставило Хо Цайюя встревожиться и опечалиться. Действительно ли его величество презирал его?

Новообретенная любовь Хо Цайюя только что расцвела, и он жаждал проводить каждое мгновение с его Величеством. Но теперь он не мог видеть его даже раз в день, что заставляло его чувствовать себя подавленным.

Несмотря на это, трудно было с уверенностью сказать, действительно ли император его недолюбливал.

Во всех государственных делах Ли Цзиньюй был надежным союзником, который без колебаний поддерживал Хо Цайюя. И…

Хотя Хо Цайюй прямо не спрашивал, он знал, что одежда и постельное белье, которые он заменил, были отправлены в спальные покои императора и будут использованы через несколько дней.

Хо Цайюй не мог не вспомнить тот случай, когда его величество разделся почти догола перед Ли Цзиньюем в префектуре Циншуй, попросив его раздеться вместе с ним. Хотя оказалось, что императору нужна была только его одежда, воспоминание задержалось в сознании Хо Цайюя.

Но, несмотря на это, увидев, что его величество одет в одежду, которая когда-то плотно облегала его тело, Хо Цайюй почувствовал внезапную дрожь, пробежавшую по его телу. Это было так, как если бы они все еще были крепко прижаты друг к другу.

Хо Цайюй не мог избавиться от чувства вины за такие неуважительные мысли о его величестве. Он попытался успокоить свой разум, молча читая Книгу святых.

Однако тот факт, что его величество все еще регулярно забирал свою одежду, заставил его задуматься, носит ли ее Ли Цзиньюй до сих пор. Хо Цайю попытался отогнать эту мысль и не зацикливаться на ней.

Несмотря на то, что он решил помочь его величеству получить больше власти при дворе, чтобы сблизить их, Хо Цайюй терзался тревогой, и его сердце болело из-за того, что он не видел императора. Он жаждал увидеть лицо его Величества, но отчужденность императора заставляла его сердце болеть еще сильнее.

Хо Цайюй больше не мог этого выносить. Он прибегнул к старому предлогу, чтобы побыть с Ли Цзинью: “Ваше величество, мы не закончили урок каллиграфии перед отъездом в префектуру Циншуй”.

Ли Цзинью: “...”

Разве это уже не прошло?

Как Хо Цайюй мог все еще помнить это?! Он был слишком ответственным!

Не было никакой необходимости использовать предлог в виде уроков каллиграфии, чтобы удержать Хо Цайюй рядом. Ли Цзиньюй попыталась отказаться: “Хо Айцин ежедневно занят придворными делами. Чжэнь чувствует, что...”

“Обучение каллиграфии вашего величества - священный долг и дело государственной важности. Этот чиновник готов сделать все возможное, чтобы выполнить эту обязанность”, - прервал его Хо Цайюй.

Ли Цзинью на мгновение задумался, а затем предложил: “Может быть, Чжэню следует просто назначить главного наставника...”По крайней мере, с кем-то другим, ведущим урок, он мог бы просто расслабиться.Хо Цайюй, который хотел проводить больше времени с Ли Цзиньюем, был полон решимости стать его единственным учителем.

“Способ, которым этот чиновник обучает ваше величество, отличается от других. Переход к другим учителям сейчас нанес бы ущерб прогрессу вашего величества”.

Ли Цзинью был напуган его внушительным заявлением, но после встречи с учеными в префектуре Циншуй он начал понимать важность учебы. Под неослабевающим давлением Хо Цайюя он неохотно согласился: “Тогда Чжэнь будет полагаться на Хо Айцина”.

С чувством облегчения Хо Цайюй достал книгу и жестом пригласил Ли Цзинью присесть. “Давайте начнем”.

Ли Цзиньюй не мог отделаться от ощущения, что Хо Цайюй претерпел трансформацию с тех пор, как стал больше участвовать в придворных делах. Его поведение по отношению к нему изменилось, став менее отстраненным и более непринужденным, и были моменты, когда его глаза горели с такой силой, что ему становилось не по себе. Он чувствовал себя беспомощным хомячком, а Хо Цайюй был большим котом, следящим за каждым его движением и готовым наброситься в любой момент.

Ху-ху, это и есть сила амбиций?

Пока Хо Цайюй углублялся в сложности “национальной политики”, Ли Цзиньюй слушал, вытянув шею, жалея, что не может встать и заявить: “Просто узурпируй трон уже сейчас! Чжэнь не хочет учиться!”

Но он был слишком напуган, чтобы сделать это.

После того, как Ли Цзиньюй больше месяца не брал в руки кисть, почерк стал более неразборчивым.

Его самооценка упала еще ниже, когда он наблюдал, как кривые слова на бумаге извиваются, как черви.

Но Хо Цайюй оставался спокойным и собранным, протянув к нему твердую руку. “Позвольте этому чиновнику направлять ваше величество”.

Пока Ли Цзиньюй держал черную лакированную и золотую расческу из кроличьей шерсти, Хо Цайюй держал его за руку и мягко направлял его. Это был метод, который они использовали раньше, но на этот раз все было по-другому.

Когда их тела были так близко, Ли Цзиньюй мог чувствовать ауру Цзивэй, исходящую от Хо Цайю с каждым вдохом. Он ожидал, что ему, как и в прошлом, придется бороться за воздух, но, к своему удивлению, обнаружил, что на этот раз у него все получилось.

Может быть, это потому, что он привык к этому?

Без давящей тяжести ауры Цзивэй он смог сосредоточиться и погрузиться в каллиграфию Хо Цайюя, несмотря на свое первоначальное нежелание.

Практика каллиграфии помогала очистить разум и успокоить дух, и после нескольких дней напряжения, вызванного появлением его хвоста, Ли Цзиньюй начал испытывать чувство облегчения.

Каллиграфия Хо Цайюя, как и самого этого человека, была сдержанной и размеренной в своих штрихах, но с затаенной резкостью, которая проявлялась в его движениях.

Но как только Ли Цзинью начал погружаться в магию каллиграфии, он внезапно почувствовал, что Хо Цайюй отпустил его руку.

Вздрогнув, он поднял глаза и увидел странное выражение на лице Хо Цайюя, и заметил, что его дыхание участилось, чем раньше.

Ли Цзинью моргнул, и кисть в его руке соскользнула, оставив на бумаге чернильное пятно. “Хо Айцин, с тобой все в порядке?”

Хо Цайюй помолчал мгновение, прежде чем сказать: “С этим чиновником все в порядке. Ваше величество испытали ощущение владения кистью, но чтобы по-настоящему овладеть каллиграфией, нужно тщательно изучить ее и многократно практиковаться”.

Ли Цзинью попытался написать несколько штрихов самостоятельно, но его почерк все еще был уродливым и неровным по сравнению с тем, когда Хо Цайюй направлял его руку. Он не мог не нахмуриться. “Почерк Чжэнь такой уродливый”, - пожаловался он.

В его тоне непреднамеренно прозвучали нотки кокетства, и дыхание Хо Цайюя сбилось при этом звуке. Он надеялся, что возможность проводить так много времени с его Величеством облегчит боль его тоски, но теперь, казалось, это только усугубило его мучения.

С горькой улыбкой Хо Цайюй решил еще немного потерпеть этот горько-сладкий привкус. Он не мог расстаться с этим драгоценным временем, проведенным с его Величеством, даже если ему было больно это делать.

“Просто следуйте за этим чиновником, чтобы узнать основы, ваше величество. Почерк человека все равно должен отражать его собственный стиль”, - искренне сказал Хо Цайю. “Работа вашего величества всегда превосходит работу других”.

Доверяя Хо Цайю, Ли Цзинью ошеломленно кивнул и сосредоточил свое внимание на кисти в своей руке.

Когда Ли Цзинью сосредоточился на своей каллиграфии, до него донесся тонкий аромат. Аромат чая, который только что поставили перед ним, наполнил его чувства, и он не смог удержаться, чтобы не сделать глоток. Он восхищенно воскликнул: “Это восхитительно”.

Чай, который обычно подавали во дворце, был слишком крепким на вкус Ли Цзинью. Однако у этой чашки был нежный вкус, который задержался у него на языке, удовлетворив его вкус. Хо Цайюй вздохнул с облегчением, увидев реакцию Ли Цзинью, и тепло улыбнулся: “Если вашему величеству это нравится, пожалуйста, выпейте еще”.

Пока Ли Цзиньюй продолжал писать на обычной бумаге, окруженный сладким ароматом чая, Хо Цайюй усердно работал над государственными делами рядом с ним. Он был доволен этим мирным моментом, звук их перьев, царапающих бумагу, был единственным прерыванием тишины в комнате.

После обеда Ли Цзиньюй почувствовал желание поупражняться на своем хомячьем колесе. Он взглянул на Хо Цайю, который, казалось, не спешил уходить. С вежливым намеком он сказал: “Хо Айцин, у тебя есть какие-нибудь неотложные судебные дела, которыми нужно заняться?”

Поскольку завтра был выходной, Хо Цайюй сумел закончить свою работу утром и надеялся провести больше времени с его величеством во второй половине дня. Однако, услышав отстраняющий тон Ли Цзиньюя, настроение Хо Цайюя резко упало. Он поджал губы и заметил скрытое ”почему вы до сих пор не ушли" в глазах его Величества, чувствуя себя неловко.Он не имел права просить его величество остаться сейчас. Поколебавшись мгновение, Хо Цайюй не смог удержаться и дал совет:

“Оставаться взаперти в спальной комнате весь день может быть вредно для здоровья. Вашему величеству следует прогуляться на свежем воздухе при солнечном свете”.

С тех пор как Ли Цзинью вернулся во дворец, он проводил большую часть своего времени в спальне и редко выходил наружу. Если бы Хо Цайюй не подтвердил, что никакая наложница вызвана не была, он бы высказал свое беспокойство раньше.

Ли Цзинью почесал за ухом и вздохнул: “Но каждый раз, когда Чжэнь отправляется в Императорский сад, Чжэнь, кажется, сталкивается с наложницей. Это довольно надоедливо”.

Несмотря на свои усилия подражать темпераменту императора Цзинчана, Ли Цзиньюй не мог не чувствовать, что появляется все больше и больше смелых личностей, что увеличивает вероятность “встречи” с наложницами в Императорском саду. Услышав это, Хо Цайюй испытал чувство облегчения, которое он быстро подавил. Он думал дать какой-нибудь надежный совет, когда внезапно услышал восклицание Ли Цзинью: “Однако то, что сказал Хо Айцин, имеет смысл. Давай выйдем из дворца и прогуляемся!”

Переодевшись в повседневную одежду, Ли Цзиньюй с удовольствием прогуливался по улицам, осматривая достопримечательности вокруг. Увидев трудности людей в префектуре Циншуй, ему стало любопытно узнать о жизни горожан в столице.

В прошлый раз, когда он выбегал из дворца, его разум был наполнен радостью от успешного побега и нежеланием преследовать карету Хо Цайю, поэтому он не обращал никакого внимания на пейзажи столицы.

Возможно, из-за того, что они находились под ногами императора, настроение людей было намного лучше, чем в префектуре Циншуй. Нищие на обочинах дорог были не такими многочисленными и пугающими, как в префектуре Циншуй.

Улицы столицы были полны людей, но Ли Цзиньюй предпочел прогуляться по более тихой тропинке. Он жевал вареную кукурузу, которую купил Хо Цайюй, наслаждаясь вкусом и текстурой закуски.

Хо Цайюй следовал за ним с несколько беспомощным видом. “Почему бы вашему величеству не присесть и не поесть?”

“Все в порядке”. Ли Цзиньюй проглотил кукурузу и вытер рот.

Двигать ногами и зубами одновременно было слишком приятно.

“Есть на ходу вредно для желудка”.

Ли Цзинью почувствовал, что Хо Цайюй стал чаще придираться к нему с тех пор, как они вернулись из префектуры Циншуй. Он повернул голову и увидел, что Хо Цайюй выглядит серьезным, поэтому у него не было выбора, кроме как смягчиться. “Тогда Чжэнь… Сначала я закончу есть, а потом мы продолжим прогулку”.

Хо Цайю и Ли Цзинью устроились за уютным чайным столиком, и Хо Цайю заказал себе чашку прозрачного чая. Он с размаху достал из рукава маленькую чашечку из зеленого нефрита и вытащил небольшой пакетик с неизвестными чайными листьями, чтобы добавить в него. Затем он передал чашку владельцу чайного киоска, попросив заварить его для него.

Владелец чайного киоска усмехнулся необычному поведению Хо Цайюя и покачал головой. “Этот молодой господин действительно принес свои собственные чайные листья, когда уходил?”

“Мой младший брат любит этот чай. Пожалуйста, простите меня за любую обиду”, - мягко ответил Хо Цайюй.

Владелец не возражал. В конце концов, он щедро заплатил ему две монеты, так почему бы не удовлетворить его просьбу?

Пока Ли Цзинью грыз кукурузу, они ждали, когда подадут чай. Когда его, наконец, принесли, Ли Цзинью не смог удержаться от удивленного восклицания: “О, у них здесь тоже есть такой чай?”

“Если он вам нравится, это хорошо”.

Ли Цзинью доел кукурузу и сделал глоток чая, удовлетворенно закрыв глаза.

Хо Цайю не смог удержаться от улыбки, увидев довольное выражение на лице Ли Цзинью. Он пристально посмотрел на него, впитывая каждую черточку его лица, и почувствовал, как тепло разливается по его сердцу.

Ли Цзинью выпил два глотка чая и собирался взять вторую кукурузу, когда раздался знакомый и приятно удивленный голос. “Брат Хо и брат Ли?”

Ли Цзинью подняла глаза и увидела молодого человека с детским лицом, идущего к ним с другой стороны чайного киоска.

“Брат Чи?”

Со знакомой улыбкой на лице и складным веером в руке Чи Чжунмин сел с ними за чайный столик, с любопытством разглядывая Ли Цзиньюя и делая ему комплимент: “Брат Ли, кажется, намного округлее”.

Кукуруза в руке Ли Цзинью внезапно потеряла свой аромат.

Он опустил голову и ущипнул себя за живот, выглядя обеспокоенным: “Я действительно набрал вес?”

Он не мог вспомнить, чтобы ел чрезмерно, но, возможно, в последнее время он пренебрегал своими физическими упражнениями.

Чи Чжунмин не ожидал, что его небрежный комментарий окажет такое влияние на Ли Цзинью. Он почувствовал тяжесть недружелюбного взгляда Хо Цайю и быстро пошел на попятную, пытаясь сгладить ситуацию.

“Просто раньше ты был слишком худым, брат Ли. Теперь ты выглядишь идеально”, - заверил его Чи Чжунмин, надеясь разрядить повисшее в воздухе напряжение.

Ли Цзинью все еще сомневался и повернулся к Хо Цаю за более честной оценкой.

Хо Цайюй без колебаний ответил: “Он прав”.

Он искренне думал, что его величество не сможет хорошо питаться в префектуре Циншуй, и теперь, когда он вернулся во дворец, было вполне естественно, что он немного наберет вес.

Ли Цзинью, естественно, был на сто процентов успокоен словами Хо Цайю, поэтому вздохнул с облегчением.

Однако Ли Цзинью не смог заставить себя откусить еще кусочек кукурузы. Он сделал мысленную заметку провести сегодня вечером дополнительные два часа на колесе для хомяков, чтобы сжечь лишние калории.

Взгляд Хо Цайю стал острым, когда он уставился на Чи Чжунмина, в его голосе слышался гнев. “Что привело тебя сюда, брат Чи?

“Я вышла, чтобы купить немного еды для моего драгоценного малыша, - вздохнула Чи Чжунмин, - он такой привередливый в еде“.

Любопытство Ли Цзинью внезапно разгорелось.

Он вспомнил разговор, когда они были в префектуре Циншуй, где Чи Чжуннин упомянул о своих чувствах к кому-то. “Драгоценный малыш? Кто это?”

Хотя Хо Цайюй не был таким сплетником, как Ли Цзинью, в его глазах был намек на любопытство.

Был ли любовный интерес Чи Чжунмина тоже мужчиной? Стали ли они любовниками?

Чи Чжунмин гордо закатал рукава, показывая маленький пушистый комочек внутри. С размаху он представил крошечное существо своим спутникам: “Смотрите”.

Маленький комочек развернулся, обнажив пару острых ушек и сверкающие голубые глаза. Оно издало ленивое мяуканье, вытянув лапы.

Ли Цзинью застыл.

Он уставился на свирепого, ужасающего, жестокого и злобного зверя, и голос, который исходил из его рта, звучал незнакомо. “Что это?”

“Это кот, брат Ли. Ты никогда раньше его не видел?” Чи Чжунмин протянул руку и почесал котенка за подбородком, на его лице появилась милая улыбка. “У моего кота вспыльчивый характер, и он довольно привередлив в еде. Мне приходится каждый день тщательно продумывать его питание...”

Хо Цайюй уже заметил, что с Ли Цзинью что-то не так. Он встал и подошел к нему на два шага, но прежде чем он успел что-либо сказать, Ли Цзиньюй внезапно прыгнул к нему в объятия, пряча голову в его объятиях.Хо Цайюй застыл.Чи Чжунмин удивленно посмотрел на них.

“Брат Ли, это не совсем уместно на публике, не так ли?”

Двое поразительно красивых мужчин были заключены в крепкие объятия посреди оживленной улицы. Их вид привлек внимание прохожих, которые остановились, чтобы поглазеть на необычное проявление привязанности.

Восстановив самообладание, Хо Цайю бросил на Чи Чжунмина предупреждающий взгляд и сказал: “Цзинью не любит кошек”.

Нежно похлопав Ли Цзиньюя по спине, он успокоил его: “Не бойся, я здесь”.

Чи Чжунмин со смехом снова взял на руки своего котенка. “Брат Ли, ты действительно боишься такого маленького кота?”

Страх Ли Цзиньюя немного уменьшился, но он все еще прижимался к Хо Цайюю, открывая только половину своего лица, и упрямо заявлял: “Это не страх, это неприязнь!”

Чи Чжунмин снова рассмеялся и обмахнулся веером. “Хорошо, хорошо”.

Хо Цайюй лелеял возможность заключить свою возлюбленную в объятия и сел, наслаждаясь тем, что Ли Цзиньюй полагается на него.

Выражение его лица значительно смягчилось.Чи Чжунмин посмотрел на них с завистью. “Тсс, тсс. Брат Хо, почему бы тебе не завести кошку?”

Ли Цзиньюй немедленно поднял голову и испуганно расширил глаза. “Ни за что!”Хо Цайюй теперь жил во дворце. Если бы он завел кошку, разве у них не было бы больше шансов наткнуться во дворце на человека, который любил кошек?

Чи Чжунмин намеренно настаивал: “Почему бы и нет?”

“Разве у кошек не свирепый темперамент? Почему вы хотите завести одну?”

“Брат Ли, разве ты не знаешь? Говорят, что человек во дворце действительно любит кошек, что вызвало тенденцию к усыновлению кошек”.

Ли Цзинью: “......”

На этот раз он глубоко понял значение фразы “те, кто наверху, подают пример для подражания тем, кто внизу”.

Он всего лишь хотел найти черную кошку, которая напугала его посреди ночи. Он не собирался ее усыновлять!

“Кто сказал, что его величество планирует усыновить кошку? Возможно, он просто хочет надругаться над ними”.

Чи Чжунмин убрал свой элегантный складной веер. “Если его величество действительно хотел издеваться над кошками ради удовольствия, почему не было никаких последующих действий?”

“Может быть, он тайно издевается над ними за нашими спинами!”

“Правитель страны, не говоря уже о темпераменте его Величества, как могло такое жестокое поведение быть скрыто от глаз общественности?”

Ли Цзинью нечего было сказать.

Прошлая репутация императора Цзинчана как жестокого и некомпетентного правителя была хорошо известна народу, и его темперамент никогда не скрывался.

Однако он и представить себе не мог, что столь распространенное впечатление об императоре может привести к такому результату.

Если его величество действительно хочет жестоко обращаться с кошками, он должен делать это открыто и уверенно. Отсутствие такого поведения указывает на то, что в этих слухах нет правды!

Чипчипчип?

Чи Чжунмин говорил приглушенным тоном, все еще держа в руке свой элегантный складной веер: “Похоже, что его величество изменился к лучшему. Возможно, он хочет взять власть в свои руки. Реализация политики ”единого кнута" привела к значительному снижению налогов, выплачиваемых народом, и многие втайне восхваляют мудрость и храбрость Его Величества".

Ли Цзиньюй был поражен. «Что? Разве император не всегда уклонялся от своих обязанностей?”

Он говорил громко, заставляя владельца ближайшего чайного ларька вздрогнуть от страха. “Молодой господин, пожалуйста, будьте осторожны со своими словами”.

Как он мог осмелиться обсуждать политику публично?

Ли Цзинью ухмыльнулся, наслаждаясь страхом, который он увидел в глазах владельца. Он наклонил подбородок в сторону Чи Чжунмина, показывая, что не утратил своей обычной склонности к провокационным дискуссиям.В конце концов, как злодей, который в конечном итоге должен быть свергнут Хо Цайюем, его роль заключалась в том, чтобы быть дерзким!

Владелец чайной тяжело вздохнул и заговорил: “Но эта новая налоговая политика действительно облегчила бремя для нас, простых людей. Похоже, что его величество все еще заботится о благополучии своего народа”.

Ли Цзинью: “...”

Он не мог удержаться и сказал: “Я слышал, что новая налоговая политика на самом деле была разработана чиновником Хо. Какое это имеет отношение к императору?”

Внезапно Ли Цзинью почувствовал легкую вибрацию в груди и, подняв глаза, увидел улыбающееся лицо Хо Цайю.

Чи Чжунмин подмигнул Хо Цайю и сказал: “Брат Ли, кажется, довольно сильно защищает брата Хо”.

Хо Цайюй наклонился к уху Ли Цзиньюя и объяснил мягким голосом, все еще сияя своей очаровательной улыбкой: “Когда был введен новый налог, они убрали мое имя и приписали это указу Его Величества”.

Ли Цзинью спросил: “Кто это сделал?”Как только он встретился взглядом с шоколадно-карими глазами Хо Цайю, которые жадно искали похвалы, Ли Цзинью понял, кто был виновником.

В глазах у него потемнело, и он почти потерял сознание.

Что сделал Хо Цайюй?

Простые люди не утруждали себя слишком глубокими размышлениями об этом. Они знали только, что тот, кто позволил им жить мирной жизнью, был хорошим императором и хорошим чиновником.

Политика "единого кнута", которая освободила людей от высоких налогов и поборов, естественно, получила поддержку большинства!

Он неустанно трудился, казалось, целую вечность, готовясь к этому моменту. Это была возможность всей жизни, которая могла вывести его в центр внимания и укрепить его репутацию силы, с которой нужно считаться. Как он мог упустить это из виду?!

Идея, несомненно, принадлежала Хо Цаюю, она стала результатом бесчисленных часов мозгового штурма и выработки стратегии. И все же он отказался от “прав на название” для себя, упустив шанс поставить свое имя во главу угла этой новаторской инициативы.

Глядя на Хо Цайю, который все еще выглядел очень счастливым, Ли Цзиньюй впервые не смог совладать со своей натурой и внезапно наклонился и укусил Хо Цайю за плечо!

Страница книги Я тоже жду, когда главный герой сегодня узурпирует трон. в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

О книге