Том 1

Глава 1 - 21 год

Это произошло в июле примерно в три часа ночи.

Я возвращался домой пешком после работы в магазине, где подрабатывал. До дома было примерно четыре остановки, но автобусов в это время уже не было. На такси тратить деньги мне было жалко. За несколько недель подработки я привык к ночным прогулкам и даже начал получать от них удовольствие.

Мне нравилась тишина пустых улиц. Я даже и не думал, что могу так её полюбить. Вот только мне было скучно, и я бы с удовольствием послушал музыку. Однако из-за постоянных нравоучений босса, которые приходилось слушать каждый вечер, я не мог надеть наушники.

«Когда никого нет, опаснее всего! Неизвестно кто может напасть, поэтому не надевай наушники и будь начеку!»

Я — парень. Кто на меня нападёт? Но всё же пришлось прислушаться к его нравоучениям и отказаться от музыки. Вместо этого я напевал песню, которую слышал в магазине. Она прозвучала всего один раз, но почему-то крутилась в голове.

— Твоя улыбка… м-м-м… В ожидании… м-м-м… Льющийся солнечный свет… м-м-м…

Я напевал и заменял забытые слова на «м-м-м».

Внезапно услышал резкий звук.

Скрежет. Бах! Бах!

Что? Авария?! Я быстро огляделся по сторонам. На тёмной дороге пытался найти взглядом машину, которая могла попасть в аварию, но ничего не увидел.

Я был уверен, что это был звук трения шин о дорогу. Направился к месту откуда раздался звук, и, свернув в переулок, заметил что-то лежащее на земле.

Подойдя ближе, увидел мотоцикл, лежащий на боку. Я остановился и начал искать взглядом человека. В отдалении тусклого оранжевого света фонаря кто-то был. Мужчина в шлеме, который прислонился к стене. Я быстро подошёл к нему.

— Вы в поряд…

— Отойди.

Я огляделся по сторонам. Очевидно, он говорил это мне. По-хорошему лучше отойти. Без лишних слов я отступил назад.

Кажется, мужчина был ранен: он сидел с опущенной головой и не мог подняться на ноги; придерживал рукой другую руку. Он долго так просидел, а затем поднял голову. Наконец, он заметил меня, сидящего на корточках в конце переулка.

— Чего тебе?

— Я просто проходил мимо и решил передохнуть.

Может быть, моя поза была похожа на человека, который, проходя мимо, решил справить нужду? Он явно мне не доверял.

— Просто уйди.

В обычной ситуации я бы обиделся и ушёл. Но из-за коктейля, который я выпил сегодня на подработке, была одна проблема. Вручив мне коктейль, босс сказал, что сам его придумал:

«Он довольно крепкий».

Это точно был русский коктейль. Или то, что помогло бы в выживании в ледниковый период.

— Затухни уже!*

Мотоциклист начал раздражаться. Тогда я достал из кармана зажигалку. Поднес её к нему и щёлкнул ею. Затем дунул и пламя потухло.

— Затушил.

Примечание. Игра слов. Мотоциклист сказал: «꺼졌어». Может быть переведено как «Уходи/убирайся отсюда», или же «потухать/гаснуть».

Я уверенно протянул ему зажигалку. Больше он не говорил мне уйти. Вместо этого мотоциклист обеспокоенно спросил:

— Ты сошёл с ума?

Это ведь он пострадавший, но беспокоится о моём психическом здоровье. Кажется, он не плохой парень. Моё пропитанное алкоголем сердце согрелось ещё сильнее.

— Если бы я сошёл с ума, то прошёл бы мимо и не обратил внимания на того, кто пострадал. Я чересчур нормальный, поэтому стою рядом, даже получая оскорбления.

От моих внезапных адекватных слов он замолчал. Я поднялся и осмотрел упавший мотоцикл. В темноте было сложно разглядеть, но, похоже, кроме разбитого бокового зеркала, серьёзных повреждений не было. Даже после того «ледникового» коктейля я всё ещё мог мыслить ясно.

— Можешь встать?

— …Да.

— Тогда поднимайся.

Он попытался встать, но вновь упал. Так и знал. Я достал телефон и сразу же набрал 119. Не успел я позвонить, как он резко остановил меня.

— Не надо. Никому не звони!

— Почему? Ты сбежал из дома?

Мотоциклист вздрогнул. Да ну? Правда сбежал? Я ведь сказал это без задней мысли и удивился, что угадал. Он старшеклассник?

— Сними шлем, — хоть он и был в шоке, но я серьёзно продолжил: — Сними. Дай увидеть твоё лицо.

Однако он никак не отреагировал. Это ещё больше убедило меня. Настоящий сбежавший подросток.

— Убирайся.

Вновь злобно бросил он. К слову, его голос звучал совсем юно. Казалось, разница в возрасте у нас небольшая, но я воспринял его за своего тонсэна.*

Примечание: «동생» (тонсэн) – младшие брат или сестра.

— В твоём возрасте даже катящийся камень может стать проблемой.

Я пробормотал себе под нос, и сел напротив него. Хотя шлем и скрывал лицо, но я чувствовал, что он был удивлён.

— Сколько тебе лет, если ты говоришь как старик?

— Двадцать один. Так что тебя беспокоит?

Он отвернулся и дал понять, что не хочет отвечать. Тем временем я отправил сообщение в 119, и сообщил о произошедшем.

— Это настолько забавная проблема, что даже рассказать стыдно?

— Просто идите своей дорогой, дяденька.*

Примечание. »아저씨» — дяденька/дядя. Подобное обращение к людям моложе 40 лет часто может нести негативный подтекст (издёвка, подкол).

— Тебя травят в школе?

Ха-а… он вздохнул и вновь попытался подняться. Однако, как только начал вставать с дороги, снова упал из-за полученных травм. Блин… Сбежавший подросток выругался, но для меня это звучало как милый протест.

— Если не собираешься в больницу, значит, у тебя есть время рассказать мне. Я не знаю ни твоего имени, ни того, как ты выглядишь, так что представь, что анонимно пишешь в интернете.

— Почему я должен это делать?

— Раз решения твоей проблемы всё равно нет, возможно, тебе станет легче, если выговоришься.

— Откуда ты знаешь, что решения нет?

— Ты бы не гонял по ночам, если бы оно у тебя было.

— …

— Бывают проблемы, у которых нет решений. Как у меня.

«Как у тебя? Что это за проблемы?» Кажется, он хотел спросить меня об этом, но я молча смотрел на него.

Он снова отвернулся. И вновь тишина. Думаю, он ничего мне не ответит. Глядя на дорогу, я стоял и ждал приезда скорой. И, словно сейчас один, вновь начал напевать ту песню.

— Твоя улыбка… м-м-м… Льющийся солнечный свет… м-м-м…

Ну да, я не знал, как дальше, поэтому и пел «м-м-м». Песня, которую я громко пел поздней ночью, привлекла внимание мотоциклиста. И когда я почти пропел «м-м-м», он спросил:

— Если я расскажу, ты заткнёшься?

Посмотрим. Я согласился, и через некоторое время он сказал:

— Мне не нравится то будущее, которого для меня хочет моя семья.

— Из-за этого ты сбежал?

— Нет.

— …Тогда?

— Нет девушки, которая бы мне понравилась.

— Всё?

— Всё.

Теперь я замолчал. Он имел в виду, что у него нет девушки, или то, что они ему не нравятся?

Я засомневался, стоит ли из-за этого сбегать ночью на мотоцикле, но раз он сам так сказал, значит, так оно и есть.

Он повернулся в шлеме ко мне. Наверное, ждал от меня реакции. Но я был в шоке от его неожиданной проблемы и не знал, что сказать.

— Хм, сложно.

— Да.

Он действительный сложный парень.

— А что беспокоит тебя?

— Мои проблемы… как у всех. Деньги, семья, будущее.

— Нет денег?

— Ну, да. Обычная проблема бедных. Отец пропал без вести несколько месяцев назад, и оставил нам кучу долгов. Мама переутомилась на работе и повредила спину; нужно ехать в больницу, но денег на это нет. А ещё нужно заплатить за поездку сестры на экскурсию в этом месяце, но у нас нет денег даже на еду.

— Ты можешь заработать.

— Могу. Но в этом и проблема. Я работаю, но у меня осталось всего две недели. Потом ухожу в армию. И никак не отсрочить.

— …Взять кредит в банке.

Я усмехнулся, потому что его слова звучали немного по-детски.

— А ты милый.

Он вздрогнул, то ли от обиды, то ли от шока. Мне хотелось ещё пообщаться с этим милым сбежавшим подростком, но вдалеке послышалась сирена: «Пи-пи-пи-пи». Я стряхнул пыль с брюк и поднялся.

— Я вызвал скорую. Удачи, милашка.

Кажется, он звал меня, но я не расслышал, уточняя адрес скорой для подростка.

Надеюсь, его хорошо вылечили, и он вернулся домой. Наверное, родители хорошенько отругали его, но мне было не до него. У меня осталось всего две недели, и я работал без продыху по двадцать часов в день.

Глава 2 - 23 года

По телевизору день за днём крутили одни и те же новости. Сегодня днём максимальная температура воздуха составит 36°. Почти рекорд для этого времени года. Июль ещё не закончился, а мир уже начал привыкать к более близкому солнцу.

Сразу после демобилизации я снова начал работать без продыху. Для выпускника школы без высшего образования получить высокооплачиваемую работу – задача не из лёгких. К счастью, благодаря знакомым, меня устроили на большую фабрику с неплохой зарплатой.

Выход на работу был назначен через несколько недель. До этого времени я помогал дяде. Его работа – установка кондиционеров, и в такую жару заказов было очень много.

Весь июль дядя работал без выходных, поэтому его кожа была загорелой, как у отдыхающего на море, и стала практически чёрной. В день ему приходилось устанавливать по 5-6 кондиционеров, поэтому он часто пропускал обед.

В одно воскресенье мы ехали на дядиной трясущейся машине в университет. Это был полицейский университет, поэтому на входе нас проверили, и мы продолжили путь. По пути к назначенному месту мы несколько раз пересеклись с людьми в форме.

— Ты что-то натворил? Почему так боишься?

Дядя поддразнил меня и открыл багажник машины.

— Когда я боялся? К тому же, это студенты, а не настоящие полицейские.

— Здесь и настоящие есть. Подумай хорошенько: может ты сделал что-то такое, за что тебя могут арестовать?

Слушая несмешные шутки дяди, я перенёс ящик с кондиционером к месту установки. Там нас уже ждали двое человек в форме.

Все мужчины в форме выглядели одинаково, но один из них выделялся своим ростом. Тот, что пониже, указал нам место, где нужно установить кондиционер. Я помог дяде – ведь уже немного освоился с этой работой – демонтировать старый, сломавшийся кондиционер.

Плохо то, что при установке кондиционера нам самим приходилось попотеть. Я несколько раз сходил за грузом до машины и обратно – на моём лбу и шее тут же выступила испарина.

— Отмерь 20 метров.

Заранее измерив длину кабеля дядя дал мне новое задание, как только я вернулся с грузом. Я взял ящик с инструментами, подошёл к рулону толстого медного кабеля и сел на колени. Работа затянулась, невысокий мужчина ушёл, а высокий остался сидеть на краю стола и наблюдать за нами.

Вернее, за мной. Я распутал кабель и начал отмерять его длину. Украдкой поднял голову и встретился с ним взглядом. Обычно люди, которые пялятся на тебя, в таких ситуациях смущаются и отводят взгляд. Но не он. Его взгляд стал ещё пристальнее.

Меня охватило смущение. Или это из-за жары закружилась голова? В этот момент дядя, занятый откручиванием болтов, обратился ко мне.

— Твоей маме нужно сделать операцию на спине.

Я вспомнил о личных проблемах и украдкой взглянул на высокого мужчину – наши взгляды снова встретились. Почему он так смотрит?

— Да. Теперь, когда я устроился на работу, постараюсь скорее отвезти её в больницу.

— Пока тебя не было, она много работала, и её спина совсем разболелась. А твой отец…

Дядя нахмурился и, опасаясь, что скажет что-нибудь резкое, перевёл разговор на другую тему.

— Ю Ра собирается поступать в университет?

Он избежал разговора про отца, и перешёл к разговору о младшей сестре. Обычно меня не волновало, услышит ли кто-нибудь подобный непринуждённый разговор, но, как ни странно, сейчас меня беспокоило то, что нас могут подслушать.

— Если она захочет, то я помогу ей.

— А ты ведь и сам хорошо учился.

Это было так давно, что я уже и не помню, хорошо ли я учился. Я усмехнулся, и дядя, заметив это, внезапно обратился к высокому мужчине:

— Чтобы сюда поступить, нужно хорошо учиться, да? Достаточно ли ему будет баллов для поступления в Корейский университет или университет Ёнсе? Этот парень – мой племянник. В школе ему рекомендовали подать документы в эти университеты. Он хорошо учился. Если бы всё было в порядке, то он поступил бы в один из этих университетов, но из-за семейных обстоятельств он не смог продолжить обучение.

Я невольно взглянул на высокого мужчину и попытался остановить дядю.

— Не так уж и хорошо я учился. Заявку может подать кто угодно. К тому же я не поступил…

Здесь нечем гордиться. Я покраснел не столько от смущения, сколько от того, что на меня смотрел такой привлекательный высокий мужчина. Он был одет в строгую форму; его лицо говорило о том, что он человек строгих правил и имел твёрдый характер. Мужчина был моим ровесником и учился в престижном университете. После окончания учёбы жизнь сулила ему блестящее будущее. Он показался мне недосягаемым, поэтому я не хотел, чтобы он узнал о моих проблемах.

К счастью, дядя ушёл к своему грузовику забрать нужные инструменты. Стараясь не нарушать тишину, я делал вид, что выполняю поручение дяди. Но работа по обрезке медного провода длиной в 20 метров заняла у меня меньше минуты. Оставшись без дела, я для вида начал складывать оставшийся провод. Поднял голову и вновь встретился с ним взглядом.

— Это займёт примерно полчаса.

Я смутился и заговорил первым – он коротко ответил: «Да». Его взгляд был по-прежнему прикован ко мне. Неловкость витала в воздухе. Нужно было что-то делать. Я задумался, стоит ли мне нарезать оставшийся провод по сантиметру, как вдруг он задал вопрос:

— Вы недавно демобилизовались?

— Да, не прошло и месяца.

Машинально провёл рукой по волосам и занервничал из-за того, что он заметил мою короткую стрижку. Я стоял без дела и не знал, куда себя деть. Чтобы не выглядеть бездельником, начал убирать мусор с пола. Очень медленно. Как только я закончу, мне вновь будет нечего делать.

Он следил за каждым моим движением. Я не привык к подобному, поэтому задал вопрос, чтобы избавиться от неловкости:

— Кажется, сейчас каникулы, но вы всё равно пришли в университет?

— Да.

Я хотел спросить: «Почему?», однако его резкое «Да» заставило меня замолчать. Тогда собирался сказать банальное: «Сегодня так жарко, правда?», как вдруг он задал вопрос:

— Вы подрабатываете?

— Ну да… подрабатываю. Я помогаю дяде. Пока жду трудоустройства на работу.

Зачем я вообще заговорил о работе с незнакомым человеком? Меня вдруг охватило смущение, но он, к моему удивлению, стал задавать вопросы о том, устроился ли я уже на работу; когда начинаю; в какой компании буду работать. Нужно ли говорить ему название? Я растерялся, но к счастью, в этот момент вернулся дядя, и я смог уйти от ответа.

И мы вновь принялись за работу. Как и думал, закончили за полчаса. Я всё убрал, затем погрузил вещи в грузовик и вернулся. Дядя разговаривал с высоким парнем.

— Я готов приехать рано утром. Вам придётся срочно найти время в рабочем графике, поэтому я заплачу втрое больше. Но прошу, чтобы вы приехали оба и работали вместе.

Дядя ничего не сказал про тройную оплату, но по его возбуждённому лицу я понял, что отказаться не получится. Интересно, почему этот студент так пристально смотрел на меня?

Несколько дней спустя мы приехали к нему домой. Это была дорогая квартира-студия рядом с университетом, с двумя отдельными комнатами. Казалось, он живёт один, потому что в квартире была идеальная чистота.

Он проводил нас в одну из комнат. Судя по книжным полкам и столу, это была библиотека. А ещё там стояла электрогитара, которая сразу бросилась в глаза.

Ого, у него даже хобби крутое. Я продолжал наблюдать за ним, пока он вёл нас. Даже в обычной одежде он выглядел потрясающе. В его образе было что-то такое, что говорило о важной встрече ранним утром. Он рассказал нам, что нужно сделать.

— Переставьте кондиционер вот сюда, пожалуйста.

Он указал с одного места на другое. Мы смотрели за движениями его руки. Расстояние примерно метр. Даже дядя, который так радовался тройной оплате, не мог скрыть удивления.

— Это… если мы просто передвинем его в этой комнате, то зачем вообще это делать?

«Ты правда готов потратить несколько тысяч сотен, чтобы сдвинуть кондиционер на метр?» Именно это читалось в глазах дяди, но высокий студент сделал вид, что не понял этого.

— Я хочу переставить.

— Почему? – невольно спросил я, стоя позади них. Он словно ждал этого вопроса и повернулся. Пристально посмотрел на меня, будто не для того, чтобы ответить, а чтобы улучить момент просто взглянуть. Как я это понял? Потому что его ответ был абсурдным.

— Потому что кондиционер прямо над креслом, и у меня мёрзнет голова.

Вот как. Голова. Голова для человека важна. Его железная решимость заставила нас с дядей молча заняться работой. В доме был ещё один кондиционер, так что мы работали в прохладе.

Видимо, дядя испытывал чувство вины из-за того, что получит лёгкие деньги, поэтому старался выполнить свою работу на совесть. Как и всегда он начал разговор. Обычно мы обсуждали одно и то же, но сегодня дядя заговорил о другом. Он вновь затронул тему, которую начал в машине сегодня утром:

— Познакомься. Она хорошая девушка. Тебе не обязательно сразу жениться, можно же просто встречаться. Повстречаетесь пару лет, а там и поженитесь.

Он упорно предлагал мне познакомиться с хорошенькой девушкой. В двадцать три года думать о браке ещё рано, но дело было не только в этом: меня смущало предложение дяди.

— Если она такая хорошая, познакомь её с кем-нибудь другим. Мне это не нужно.

— Почему? У тебя уже есть девушка?

Прежде чем ответить, я невольно огляделся по сторонам. Высокого студента в комнате не было. Почему я смущаюсь его? Я растерянно кивнул.

— Да. У меня есть девушка, которая мне нравится.

Конечно, это была ложь. Но только в том, что мне нравятся девушки.

— Ого, так у тебя уже есть кто-то? Ты же только недавно демобилизовался, а уже нашёл себе девушку?

От громкого голоса дяди я растерялся и невольно огляделся по сторонам. И тут я увидел высокого студента, который на мгновение остановился у двери, а затем вошёл в комнату. Со словами «Пейте, пожалуйста», он предложил нам по банке с напитками. И когда протягивал банку мне, то больше не встречался со мной взглядом.

— Похоже, он из обеспеченной семьи и учится в хорошем университете.

Дядя вновь заговорил о высоком студенте, с которым мы только что попрощались. Следовало бы ответить: «Да, наверное», но у меня не было настроения поддерживать разговор.

Не знаю, может мне показалось, но после того, как он отдал мне банку с напитком, высокий студент все время избегал моего взгляда. Хотя я, наверное, ошибаюсь. Зачем ему обращать внимание на того, кто просто переставил кондиционер?

— Если у тебя есть девушка, приведи её как-нибудь. Я угощу ужином.

«У меня нет девушки», – хотел было ответить я, но вместо этого посмотрел на дорогу, загруженную машинами, по которой предстояло ехать на работу. Вряд ли у меня когда-нибудь будет девушка. До службы в армии мне так никто и не понравился, поэтому я не думал об отношениях.

Денег едва хватает на жизнь, так что любовь последнее, о чём я сейчас думаю. Когда попал в армию, где все только и говорили о тяжести службы, у меня, наоборот, появилось много времени для размышлений.

Тогда и понял. Мне нравятся мужчины. И тут я вспомнил слова сбежавшего из дома подростка, с которым встретился перед армией.

«Нет девушки, которая бы мне понравилась».

Я задумался – а не сбежал ли он из дома по той же причине, что и я. Не знаю почему вспомнил его слова.

В машине по радио зазвучала знакомая баллада. Я слышал её раньше, но только сейчас узнал название. «Время, как ложь».

«Твоя улыбка — в ожидании тебя — солнечный свет, льющийся на мою голову».

Глава 3 - 26 лет

Фабрика, где я работал, находилась на окраине провинции Кёнгидо. Несколько лет я жил в общежитии и работал, поэтому в центре Сеула бывал всего пару раз. С друзьями я встречался только по выходным, когда бывал в своём районе.

Я был не знаком с местами, куда часто ходят молодёжь, например, с университетским кварталом или торговым центром с кинотеатром. Словно простой деревенский парень, я был одет в костюм в июльскую жару; на моём лбу выступила испарина, когда я вышел из метро на станции Сичхон.

Во внутреннем кармане костюма лежал толстый конверт с денежным подарком, который я привёз для директора завода; в другой руке я держал носовой платок, чтобы вытирать пот. В этот день у дочери руководителя фабрики была свадьба. Из-за жары многие рабочие были измотаны и хотели отдохнуть в выходные. Поэтому мне, как самому молодому, пришлось ехать за всех.

— Четвёртый выход.

Я остановился в метро и огляделся в поисках выхода. Людей было так много, что я едва мог протиснуться, но подумав, что это обычное дело в этот час, продолжил искать выход. Но стоило мне выйти — вздрогнул.

Улица была заполнена грузовиками с курами. Перед ними строем стояли полицейские срочной службы*. Что это — митинг? Проходя мимо мокрых от пота полицейских, я мысленно послал им слова поддержки.

«Два года пролетят незаметно, так что потерпите немного».

Примечание: существует альтернативная гражданская служба. Срок альтернативной службы больше по сравнению со стандартным призывом. Призывники могут быть заняты на соц. работе, служить в полиции и т.д. Имеют возможность вернуться домой, отдыхать на выходных. Их жизнь почти не отличается от жизни обычного человека.

Молодые парни, едва достигшие двадцати лет, выглядели такими уставшими и поникшими, словно у них не было сил даже говорить. И все же лучше просто стоять под палящим солнцем, чем бегать в полной амуниции и разгонять митинги. Я посмотрел на часы и поспешил к месту свадьбы. Кажется, бежать придётся мне.

Обычные свадебные церемонии длятся в среднем 20-30 минут, но, видимо, традиционное венчание длится дольше. Так как обед был совмещён с церемонией, свадьба началась в шесть вечера, а закончилась только после семи. Здесь я встретил помощника менеджера Ли, который прошептал мне на выходе из зала:

— Невеста некрасивая.

Я улыбнулся и посоветовал сказать это погромче:

— Если вас уволят, то я займу ваше место.

Помощник менеджера Ли в шутку изобразил, что задушит меня.

— Не смеши меня. Ты всего лишь выпускник старшей школы, и даже если ты хорошо работаешь — тебе ни за что не занять моё место.

Он смутился, когда понял, что ляпнул лишнего. Я серьезно ответил ему:

— Нет. Я смогу его занять.

— Эм, да. Прости. Конечно сможешь…

— Думаете, я не смогу очаровать директора своим телом?

— Что? Очаровать? Давай посмотрим, насколько ты будешь очарователен со сломанной шеей.

Он снова сделал вид, что душит меня. Затем он потащил меня в бар «Чонно». Раз уж мы оказались в центре города, то можно и выпить, поэтому я решил не портить ему настроение и согласился на второй раунд.

Я пошёл с ним, потому что он платил. Мне с трудом хватает денег на жизнь, поскольку почти всё я отправляю домой, поэтому я не хотел тратиться на выпивку с человеком, который оскорбляет красивую невесту.

Бар, куда мы зашли, находился глубоко в переулке, поэтому мы не замечали того, что происходит снаружи. Когда мы вышли на улицу — было примерно одиннадцать часов, — то были потрясены увиденным.

Дорогу заполонили люди. В толпе виднелись флаги. Громко звучала музыка. Я был слишком занят своей жизнью, чтобы интересоваться тем, что происходит в мире. Мне было важнее погасить кредит в банке в этом месяце, чем узнать, кто станет президентом или депутатом.

Именно поэтому я испытал смешанные чувства, когда увидел столько людей. Я почувствовал зависть и стыд. Поднял с земли листовку и начал читать.

А, все эти люди злятся из-за этого… То, на что я не обратил бы внимания, эти люди считали несправедливым. Я не мог понять всего из одной листовки, но мне захотелось хотя бы немного понять их гнев.

Я выпил совсем немного, но, возможно, алкоголь позволил моим мыслям стать более свободными. Если бы помощник менеджера Ли не был пьян настолько, что едва стоял на ногах, я бы хотел пойти и поучаствовать в митинге.

Но сначала нужно позаботиться о нём. Однако проблема заключалась в том, что здесь невозможно поймать такси. Мне ничего не оставалось, кроме как тащить его, пока мы не вышли на дорогу, где можно было остановить машину. Когда наконец отправил его домой, я немного постоял, чтобы перевести дух, но внезапно откуда-то донёсся громкий крик.

Это было не просто пение участников митинга, там явно кричали. Я двинулся к месту скопления людей, но путь мне преградили полицейские, перекрывшие дорогу. Перед ними стояли участники протеста и требовали пропустить их.

Ситуация накалялась, людей становилось всё больше, и казалось, что вот-вот начнётся потасовка. В ответ полицейские начали оттеснять толпу щитами и дубинками. Ситуация усугублялась, но вдруг из рядов полицейских раздался чей-то приказ:

— Пропустите их.

Как только приказ был отдан, путь стал свободен. Как единый организм, толпа сдвинулась с места и начала прокладывать себе путь. Я стоял неподалеку и смотрел только в одно место.

Человек без защитного снаряжения что-то говорил в рацию. Тот, кто только что отдал приказ полицейским, был очень высоким и это сильно выделяло его, и по какой-то причине он показался мне знакомым.

Я не отводил от него взгляда — пытался вспомнить, где же я его видел. Отчетливо разглядел его тёмную, пропитанную потом рубашку. Его лицо было загорелым, губы что-то безэмоционально шептали. Ах, кондиционер! Я отчётливо вспомнил событие, которое произошло несколько лет назад.

Студент в форме полицейской академии, выглядел совсем молодым. За исключением коротких волос, в его лице ничего не поменялось, но чувства, которые оно теперь вызывало, были уже другими. Может из-за того, что отдавал приказы солдатам, он выглядел взрослее.

Он уже достиг высокого положения, но, казалось, не собирался останавливаться на достигнутом. Полицейский убрал рацию от лица и осмотрелся. И тут он посмотрел в мою сторону. Не знаю почему, но моё сердце бешено заколотилось.

Но его взгляд, скользнувший по мне, был пустым и безразличным. Конечно, он бы не смог узнать меня в толпе. Нет, даже если бы мы столкнулись лицом к лицу, он бы не узнал меня. Почему же я его помню? Видимо… я действительно гений! В тот момент, когда я пришёл к обнадеживающему выводу, я снова услышал его командный голос:

— Перемещаемся.

По его команде, полицейские срочной службы быстро заняли свои позиции и начали движение. Сам не заметил, как подошёл к ним. Я хотел сказать: «Подождите», — но высокий студент, которого я видел в полицейской академии, протиснулся сквозь толпу и пошёл вперёд, быстро скрывшись из виду.

Душная летняя ночь. Придя в себя, я увидел, что держал в руке платок, который хотел отдать ему. Наверное, хорошо, что я этого не сделал. Если бы незнакомый мужчина подарил мне платок, я бы на месте полицейского заподозрил неладное и подумал арестовать незнакомца. Я повернулся и направился к автобусной остановке, по пути засунув платок в карман. Чтобы скрыть неловкость, я пробормотал себе под нос:

— Он совсем не в моём вкусе.

Глава 4 - 29 лет

Максимальная температура воздуха ежедневно бьёт рекорды: 33°C, 35°C, 36,4°C.

Июльская жара вернулась и захватила внимание новостных изданий. Если не ошибаюсь, последний раз такой жаркий июль был примерно шесть лет назад. Именно тогда не пролилось и капли дождя, а земля иссохла, словно солончак.

И именно тогда жара казалась мне ещё более невыносимой, поскольку я помогал дяде устанавливать кондиционеры в летний зной. До того, как я устроился на фабрику, весь июль я работал без выходных и устанавливал по четыре-пять кондиционеров в день.

То лето было одно из самых жарких, которые я помню в своей жизни. Говорят, в этом году оно будет не менее жаркое, чем шесть лет назад, однако моя жизнь за это время сильно изменилась.

С самого утра я наслаждался прохладой кондиционера. Каждый день в 6:30 утра я брал с собой перекус и направлялся в городскую библиотеку неподалеку. Я бросил хорошую работу, и взялся за учёбу с опозданием в десять лет.

Именно так. Я готовился к сдаче вступительных экзаменов в университет.

На пороге тридцатилетия, когда пора было бы успокоиться и устроить свою жизнь, я решил всё изменить. Сам не ожидал, что моя жизнь примет такой поворот. Если бы я продолжил работать, то накопил бы денег, купил себе жильё, обеспечил родителям комфортную старость, и помог сестре выйти замуж. Я был убеждён, что проработал бы на том заводе 30-40 лет вплоть до увольнения.

Однако в прошлом году моя сестра неожиданно вышла замуж. Разумеется, я хотел купить ей приданое, но она решила взять с собой лишь немного своих денег и переехать к жениху.

Один из самых крупных финансовых планов в моей жизни растаял, как дым. А в начале этого года, после нескольких лет тягостных судебных разбирательств, отец наконец-то разрешил свои финансовые проблемы и, к всеобщему удивлению, переехал в деревню.

На родине отца у его дяди был фруктовый сад, и он передал часть земли моему отцу, которая причиталась ему по наследству. Я беспокоился, сможет ли он заниматься сельским хозяйством, ведь он никогда этим не занимался, но как же я ошибался! Мои мать и отец укрепили свои отношения и поправили здоровье, когда переехали туда.

Несмотря на то, что сельское хозяйство требует много вложений, они сдают большую часть земли в аренду и не занимаются активно земледелием, поэтому и живут более спокойной размеренной жизнью. К тому же перед отъездом они отдали мне всю сумму залога за квартиру, которую снимали в Сеуле.

Внезапно реальность, в которой я посвятил всю свою жизнь зарабатыванию денег для семьи, рухнула в одно мгновение. Теперь у меня появились деньги, и я мог тратить их только на себя, но я не знал, что с ними делать, поскольку впервые оказался в подобных обстоятельствах. Я не представлял, чем бы хотел заниматься.

В конце мая написал заявление об увольнении. Когда я сказал, что хочу поступить в университет, все советовали мне пойти на заочное отделение.

«Сейчас многие люди совмещают работу и учёбу. Зачем ты уволился?»

«Ты знаешь, какие сейчас высокие цены на обучение? Сколько тебе будет лет, когда ты окончишь университет? Если ты не найдёшь работу, то тебе придётся вновь идти на завод».

Возможно, они были правы, но я впервые в жизни хотел поступить так, как хочу. Я хотел по-настоящему чему-то научиться.

И вот прошло уже полтора месяца, как я хожу в библиотеку. По будням выхожу из дома в шесть утра и возвращаюсь в десять вечера. За месяц я привык к своему месту в библиотеке, и даже познакомился с тётушкой из буфета.

Я купил недорогой ноутбук, чтобы смотреть видеоуроки. Бывает, я засыпаю за клавиатурой. Тогда иду пить кофе из автомата и выхожу прогуляться вокруг библиотеки. Скучно, но что поделать.

Библиотека — очень спокойное место, и каждый день похож на предыдущий. Хоть здесь и многолюдно, но голоса людей едва слышны. Ничего необычного не происходит. Очередной день, как и все остальные. На улице стояла небывалая жара — температура воздуха была самой высокой за июль за всё время метеонаблюдений.

Как обычно, я сидел за столом в третьем читальном зале, где нет перегородок. Я только что пообедал и пытался смотреть видеоурок. Вдруг раздался громкий крик:

— А-а-а!

Я вздрогнул от удивления, снял наушники и поднял голову. Напротив меня стоял парень, похожий на школьника средних классов; с бледным лицом он проговорил:

— Черт, мой рюкзак…

Позади мальчика стоял его друг. Он с тревогой спросил:

— Ты что, потерял рюкзак? Поищи хорошенько!

Я невольно огляделся и убедился, что рюкзака на месте мальчика нет. На столе лежали учебники и пенал, но рюкзака не было. Мальчик громко кричал в тихой библиотеке, но никто его не ругал. Он чуть ли не плакал и всё время повторял: «Чёрт…»

— Дело не в рюкзаке. В нём айпад!

— Что?!

Его друг закричал ещё громче. Но и на этот раз никто не сделал ему замечания. Думаю, каждый бы закричали «Что?!» на его месте. Айпад, говорите?..

Мальчик с заметным волнением в голосе начал расспрашивать у людей в третьем учебном классе: «Может, кто-нибудь видел, как кто-то взял мой рюкзак? Синий, он был здесь… Вы его не видели?» Когда все отрицательно покачали головами, у мальчика на глазах навернулись слёзы. Я замешкался, увидев его.

Чтобы насладиться тишиной и спокойствием, я обедаю в одиннадцать часов, поэтому беру ланч с собой. Именно поэтому остаюсь в тишине и учусь, когда все отправляются на обед. Так как я слушаю видеоуроки с наушниками, я не замечаю, что происходит вокруг. Но сегодня, когда я сделал паузу в лекции, чтобы переслушать один момент, я заметил, как кто-то неспешно ходил по коридору напротив. Обычно люди сразу идут на свои места, но этот человек, казалось, ходил взад-вперёд, поэтому я обратил на него внимание.

Я задумался — а не был ли тот человек вором, однако я не видел момент кражи, поэтому не могу утверждать это с уверенностью. Я бы не хотел обвинить невиновного, поэтому не решился рассказать об этом мальчику, но он часто заморгал покрасневшими, влажными глазами и в конце концов заплакал. Он всхлипнул и, дрожа всем телом, ушёл со своим другом.

— Мама убьёт меня. Что же мне делать?

Когда мальчик вышел, несколько человек нервно проверили свои сумки, чтобы убедиться, что ничего не пропало. Я встал с места и пошёл вслед за ним. Мальчик держал дрожащими руками телефон и собирался кому-то позвонить.

— Кому ты звонишь? Сообщи в полицию.

— Дяде… Хнык… Я позвоню своему дяде.

— Дяде? А, ну…

Друг мальчика хотел что-то сказать, но, заметив меня, замолчал. На их немой вопрос «Что случилось?», я рассказал, что видел ранее одного подозрительного человека. Хоть мои слова мало чем были полезны, мальчик всё равно поблагодарил меня и склонил голову в знак признательности.

Он всё ещё выглядел растерянным, поэтому я поспешил вернуться на своё место. После всей этой суматохи третий учебный класс снова вернулся к своей обычной жизни. В тишине было слышно только шуршание карандашей и шелест переворачиваемых страниц, словно ничего не произошло.

Я закончил просмотр видеолекции и решил пересмотреть английский язык, который даётся мне хуже всего. Открыл словарь. Заучивание — скучное занятие, но я решил выполнить сегодняшнюю норму и с упорством заполнял лист бумаги буквами алфавита.

Из трёхгранной ручки обильно вытекали чёрные чернила. Так я быстро испишу её, но меня это не сильно волнует. Ручки с названием заведения выдают сотрудникам бесплатно в гей-баре, где я работаю по выходным.

Когда мой шеф узнал, что я в зрелом возрасте решил готовиться к вступительным экзаменам, он зашёл на кухню, где я выполнял обязанности повара, и вручил мне целую охапку ручек. Единственным минусом было то, что эти ручки сильно пачкают чернилами.

Я писал до тех пор, пока у меня не затекла рука и, бросив взгляд на настенные часы, обнаружил, что прошло уже два часа. Немного проголодался. Может, купить молока? Я раздумывал об этом, как вдруг кто-то слегка похлопал меня по плечу. Когда я повернулся, то увидел рядом мальчика с заплаканным лицом. Он сказал: «Можно вас на минутку?» — и попросил выйти наружу.

— Вы не могли бы посмотреть записи с камер видеонаблюдения?

— Я видел лишь мельком, поэтому не могу быть уверен.

Ответил ему и заглянул в третий учебный зал. Были ли там камеры? Возможно, в других помещениях и были, но в третьем зале, где разрешалось пользоваться ноутбуками, скорее всего не стали размещать видеонаблюдение, поскольку он был небольшой, и вмещал в себя всего тридцать-сорок рабочих мест.

Словно прочитав мои мысли, мальчик повёл меня на первый этаж и начал объяснять. Рассказал, что нашёл свой рюкзак в мусорном ведре в туалете на втором этаже, но айпада там уже не было. Поэтому он решил проверить записи с камер видеонаблюдения на втором этаже в то время, когда пропал рюкзак.

Мальчик надеялся, что я помогу ему найти преступника, но я не был в этом уверен. Смогу ли я узнать вора, если увижу? Взволнованный, я последовал за мальчиком в кабинет управляющего на первом этаже.

Как только я зашёл внутрь, то первым делом увидел высокого мужчину — он стоял к нам спиной и смотрел в монитор, который показывал ему библиотекарь. Затем повернул голову на голос мальчика.

— Дядя, я привёл его.

Услышав слово «дядя», я непроизвольно посмотрел на него, когда он повернулся к нам. И уже хотел было кивнуть в знак приветствия, как вдруг остановился.

О? Кажется, я его где-то уже видел. Но где? Я невольно застыл, глядя на него. Он тоже пристально смотрел на меня. Неважно видел я его раньше или нет, следовало отвести взгляд, но почему-то я не мог оторвать от него глаз.

— Дядя, можно показать экран?

Услышав голос мальчика, он посмотрел на него. Я непроизвольно вздохнул. Почему я так нервничаю?

— Вы видели человека, который украл рюкзак у моего племянника?

— Я не видел сам момент кражи, но заметил человека, который слонялся неподалёку.

Ответил и посмотрел на запись с камеры видеонаблюдения, которую показывал мне мальчик. Чёрно-белое изображение было не самого высокого качества — я занервничал и постарался сконцентрироваться, чтобы разглядеть вора. Я всё время чувствовал на себе взгляд полицейского, пока смотрел в монитор. Неужели не успокоится, пока я его не найду?

— А? Остановите на секунду.

Может, я действительно гений? Я думал, что не помню его, но всё-таки узнал вора. Указал на него пальцем на экране монитора и повернулся к высокому мужчине.

— Это он.

Я самодовольно улыбнулся словно спрашивая: «Ну как, я молодец?», — однако отреагировал только мальчик. Вместо монитора его дядя смотрел на меня. И тут я вспомнил его. Того самого человека, которого повстречал в два очень жарких летних дня.

— Дядя, ты же сможешь его поймать? Да? Ты же начальник уголовного розыска!

Передо мной бесшумно поставили банку с напитком. Я кивнул в знак благодарности, и бывший студент — ныне полицейский, сел рядом со мной. Из-за жары на скамейках было мало людей. Однако мы всё равно пришли сюда — разговаривать в библиотеке было запрещено.

Банка с напитком моментально запотела в моих руках, словно покрылась потом. Я открыл её и сделал глоток. Полицейский держал напиток в руке, но не пил. Не выдержав молчания, я заговорил первым:

— Если вам понадобится помощь с показаниями или ещё чем-нибудь, обращайтесь.

Он ответил: «Хорошо», но не спросил мой номер телефона. Мне стало неловко, словно лезу не в своё дело. Я решил поскорее допить свой напиток и уйти, поэтому залпом выпил его. Но когда собрался встать, он протянул мне свою банку.

— Возьмите и мой.

Он хочет, чтобы я и этот выпил?

— Нет, спасибо. Кажется, вам жарко, так что выпейте сами. В такую погоду нужно больше пить… Ой!

Я поднялся, чтобы выбросить пустую банку, и ручка выпала из кармана моей рубашки. К счастью, ручка была трёхгранной, поэтому не укатилась далеко и остановилась… Прямо у его ног.

Я хотел поднять её, но он опередил меня. И протянул мне. Я вытянул руку, чтобы забрать — не вышло. Полицейский остановился, так и не дотянувшись до меня. Я посмотрел на него, чтобы понять, в чём дело, и заметил, что он пристально смотрит на ручку.

На ней что-то есть?.. О, нет! Название бара на корпусе! Хоть там и не было написано «гей-бар», но моё сердце всё равно забилось быстрее. Я не сделал ничего плохого, но меня не покидало чувство тревоги, из-за чего я начал быстро говорить:

— Ха-ха, треугольная ручка, да?

Я вновь протянул руку, чтобы забрать её, но он не возвращал, а смотрел на меня. Его взгляд был странным. И тогда я продолжил нести чушь:

— Я получил её на работе, поэтому и сам не знаю, почему она такая треугольная.

— Вы здесь работаете?

— Да. Подрабатываю по выходным.

Неужели так странно, что в моём возрасте я подрабатываю? К счастью, он всё же отдал мне ручку. Затем он достал телефон и серьёзно сказал:

— Дайте свой номер телефона.

— Сначала вымой фрукты, которые привезли сегодня.

Шеф-повар отдал приказ, и я достал фрукты из холодильника. Заведение открывается в пять часов, но настоящая суета начинается после девяти вечера.

Иногда люди приходили пораньше, чтобы поесть — и шеф всё равно был занят. Когда мыл фрукты для сегодняшних закусок, меня внезапно окликнули на кухне. Я повернул голову, и босс подозвал меня к себе махнув рукой.

— Что случилось?

— Просто выйди на минутку.

Он жестом пригласил пройти вглубь заведения, затем оглянулся и дал новое указание:

— Теперь можешь вернуться.

— А? А что такое?

— Да так… просто кое-что.

Босс подтолкнул меня в спину с загадочной улыбкой, и я направился обратно на кухню. Обернувшись у самого входа, я увидел, как босс всё с той же улыбкой направляется к сидящему за барной стойкой человеку. Мне удалось прочитать по его губам:

«Всё верно?»

Что — верно? Я не разглядел человека у бара, поэтому решил, что ничего особенного не произошло, и вернулся на кухню. Завтра — понедельник. Два раза в месяц библиотека закрыта, так что можно было не беспокоиться о работе.

В понедельник у меня выходной, поэтому в библиотеку я поехал во вторник. Как всегда, положил рядом свои вещи и начал заниматься. Обычно с утра я повторяю материал — включаю радио и учусь. Я не чувствовал сонливости хоть и было утро, и к одиннадцати часам проголодался.

«Может, поесть пораньше?» — я бросил взгляд на настенные часы. И тут же вздрогнул от удивления. Напротив увидел знакомого человека — дядю мальчика.

Он сидел за столом, раскрыв перед собой всего одну книгу, и читал. Что происходит? Зачем он здесь? Неужели пришёл, чтобы поймать преступника? Я в недоумении задавался всевозможными вопросами, и он поднял голову, словно почувствовав мой взгляд. Я был в полном замешательстве, но он спокойно посмотрел на меня и спросил:

— Вы идёте на обед?

Взяв палочками лапшу, я быстро отправил её в рот. Несмотря на голод, я только ковырялся в еде, в то время как дядя мальчика, который пошёл за мной, съел лапшу быстрее, чем она приготовилась — словно не ел несколько дней. Он даже бульон выпил до последней капли, а затем смущённо сказал:

— Всю ночь не спал.

— Из-за работы?

Он кивнул. Это был обычный кивок, но он показался мне воином, который размахивал мечом. Он не в моём вкусе, чёрт побери, так что очнись уже!

— Наверное у вас очень много работы, как у начальника отдела уголовного розыска.

— Да.

Тогда почему он здесь? Я ждал объяснений, но он сменил тему и спросил меня:

— Вы готовитесь к вступительному экзамену? Я увидел книгу, которую вы читали.

— Да. Хоть и поздновато, но я хочу попробовать поступить в университет.

— Вы уже определились с факультетом?

— У меня есть несколько идей, но сначала нужно сдать экзамен и дождаться результатов.

— А в какой университет хотите поступить?

— Зависит от результатов экзамена…

Почему он задавал столько вопросов? Всё продолжал допытываться в каком часу открывается библиотека; что я обычно ем; кто готовит мне обеды. С каждым его вопросом я чувствовал себя всё более неловко, но тут я вздрогнул. Погодите-ка, он же полицейский. Неужели он меня подозревает?

— Вы живете один? Ваша сестра… Ваши родные живут не здесь?

— Сестра вышла замуж, а родители переехали в родные края.

А? Откуда он знает, что у меня есть сестра? Неужели проверил по моим отпечаткам пальцев?!

— Я не крал его.

— Мне бы хотелось угостить вас обедом… Простите?

Спросил он, и только тогда заметил моё застывшее лицо. Он попытался сдержаться, но всё же не смог и улыбнулся.

— Я сейчас не допрашиваю вас.

— …Хорошо.

— Я знаю, что вы не крали айпад моего племянника.

— Именно. Я ничего не крал!

Громко сказал я и занервничал. Не будет ли моё отрицание воспринято как признак вины? Я всё время думал о том, что он полицейский, поэтому меня беспокоила каждая мелочь.

— Я правда не крал.

— Я знаю. Поэтому и хочу угостить вас обедом.

«Обедом?» — хотел спросить, но полицейский отвлёкся на свой телефон. Я заметил, что телефон завибрировал несколько раз, значит, ему пришло несколько сообщений.

— Извините. Мне нужно идти на работу. Давайте договоримся о встрече в другой раз.

В другой раз? Не успел я спросить, как он торопливо ушёл в сторону выхода. Он ведь говорил, что не спал всю ночь и работал, а теперь снова идёт на работу? Мне стало жаль его, но в то же время я задумался. Почему он пришёл в библиотеку?

Два дня спустя, когда время близилось к одиннадцати часам. Я испытал дежавю. Поднял взгляд и снова увидел его. Но в этот раз не сразу узнал.

Кто бы мог подумать, что спящий за столом напротив меня мужчина — он. Я уже было хотел уйти, но меня кое-что смутило, поэтому я остался и наблюдал за ним.

Спустя мгновение он зашевелился и проснулся. С растрёпанными волосами и опухшими от усталости глазами. Он улыбнулся мне. Моё сердце забилось быстрее.

— Я не спал всю ночь.

Он произнёс те же слова, что и в прошлый раз. Но зачем он в библиотеке? Я решил не задавать ему те же вопросы, что и вчера. Я боялся — а вдруг он смутится и больше не придёт, если начну расспрашивать. Жаль, что он так устал, но я эгоистично хотел увидеть его ещё раз. Поэтому просто выразил своё участие:

— От имени всего народа выражаю вам благодарность.

— …

— Ах, точно. Я же не президент, чтобы говорить от всего народа. Тогда от имени жителей xx 1-го района выражаю вам благодарность.

И снова он посмотрел на меня, слегка нахмурившись. Я же искренне поблагодарил…

— Я был председателем домового комитета.

Не верит? Мне показать удостоверение, которое я получил в местном управлении? Он некоторое время раздумывал, а затем наклонил голову. Вздохнул и рассмеялся.

— С ума сойти, — проговорил полицейский и его лицо осветилось улыбкой, когда он спросил у меня: — Почему вы такой милый?

— Милый? Кто — я?

Я был в шоке, но он только усмехнулся и встал со своего места. Его телефон снова завибрировал. Он быстро взглянул на сообщение и сказал мне:

— Поймали преступника, который украл вещи моего племянника. Свяжусь с вами позже на счёт обеда.

Сказав это, он быстро ушёл, как и в прошлый раз. Преступник пойман. Радует, что его поймали, но для меня это была грустная новость. Ведь этот полицейский больше не будет приходить в библиотеку.

— У тебя случилось что-то хорошее?

Спросил хозяин заведения, где я подрабатываю. На его лице заиграла хитрая улыбка, и я, почувствовав неладное, покачал головой. Нет, ничего не случилось. Но он не поверил, и в шутку слегка хлопнул меня по руке.

— Случилось же. М? Случилось?

— Если вы поднимите зарплату, то случится.

Он нахмурился и попятился назад. Как ни крути, а разговор о деньгах — лучший способ создать нужную атмосферу.

— Неужели совсем ничего не случилось? Странно. А говорили, что он настолько увлёкся, что даже работу бросил.

А? О ком он? Но хозяин не стал рассказывать подробности и просто ушёл.

Пик июля. Столбик термометра вновь взлетел вверх. Кондиционер в библиотеке, который раньше приятно холодил, уже несколько дней едва дул, из-за правительственной политики экономии электроэнергии. Было жарко.

Сегодня я решил провести день в прохладе и накануне вечером заморозил воду, которую сейчас нёс в сумке. Приехал в 6:30.

Библиотека открывается в 7:00, но я пришёл пораньше, чтобы занять удобное место. Как всегда, перед входом в библиотеку на полу выстроилась очередь из сумок, ожидающих своих владельцев. Но сегодня среди этих сумок стоял человек.

Он был очень высоким и стоял ко мне спиной, поэтому я не сразу узнал его. От волнения я сглотнул и осторожно подошёл ближе. Он повернулся, услышав мои шаги.

— Эм…

— Здравствуйте.

Ответил полицейский на моё глупое приветствие. Я не понимаю как оставил свою сумку у входа и пошёл за ним на скамейку. Даже не заметил, как он вложил мне в руку банку с напитком. Он первым открыл свою и сделал глоток. Я серьезно спросил его:

— В библиотеке снова что-то украли?

— Пф-ф.

Полицейский рассмеялся и выплюнул напиток. Он извинился, но улыбка не сходила с его губ.

— Нет. Я пришёл не воров ловить. А учиться.

Кстати, он пришёл с большим, тяжёлым рюкзаком.

— Готовитесь к экзамену на повышение?

Он снова отрицательно покачал головой и глянул на меня. Пристально посмотрел мне в глаза несколько секунд, после чего ответил:

— Было кое-что, что я хотел изучать. И наконец-то я решился.

— А как же работа?

— Я уволился.

Он сказал об этом так легко, так что я подумал, что он шутит. И вдруг он начал расспрашивать о моей библиотечной жизни. В какое время я обедаю; что обычно ем; во сколько возвращаюсь домой и так далее. Это было похоже на продолжение предыдущего разговора. Я ответил и, немного замешкавшись, спросил:

— Разве вы не были начальником уголовного розыска? Тогда почему вы…

— Мне нужно было срочно готовиться к экзаменам. В этой библиотеке.

Я всё ещё не понимал, но он продолжал улыбаться, словно произошло что-то хорошее. Мне нечего было спрашивать у него, поэтому молча смотрел на свой напиток. Но почему у меня постоянно трепещет сердце? Я попытался скрыть это и заговорил:

— Сегодня опять жарко.

— Да. Но я люблю июль.

Он посмотрел на небо, а затем радостно начал напевать какую-то песню:

— Твоя улыбка… В ожидании тебя…

Глава 5 - Персик

Я не мог уснуть. Обычно после библиотеки я сразу иду в душ и сплю как убитый, но сегодня ночью проснулся сначала в два часа, а затем в три.

Завтра с утра мне нужно было идти в библиотеку, поэтому я закрыл глаза и постарался уснуть, но сон не шёл и события прошедшего дня продолжали крутиться в моей голове. Я словно всё ещё слышал песню, которую он напевал.

— А? Вы знаете эту песню?

— Эта моя самая любимая песня.

И я люблю её! Моё сердце забилось быстрее, словно я выиграл приз за незначительную схожесть с ним.

— Я тоже люблю её.

— …

— Мне она очень нравится. А ещё у певца такое же имя, как у меня. Я — Сон Ён У, как и певец песни Ён У. Только фамилии у нас разные.

Под его пристальным взглядом я вспыхнул, словно под палящим солнцем.

— …Ён У.

— Да?

— Приятно познакомиться, Сон Ён У.

Он неожиданно протянул мне руку. Вначале я растерялся, но всё же протянул в ответ свою и пожал её. В сравнении с его большой ладонью моя казалась совсем маленькой. Его рука была грубой и тёплой. Конечно тёплой, ведь сейчас лето.

— Я… — начал говорить он и крепко сжал мою руку. Его голос был спокойным и уверенным. — Ким Шин, — проговорил он и ещё крепче сжал мою руку.

В тот день мы вместе пообедали и поужинали. Он сидел напротив меня. Постоянно перелистывал страницы книги и усердно что-то записывал в блокнот.

Весь день я только и делал, что старался не смотреть на него. До самого утра безжалостно ругал себя и старался выбить его образ из головы. Не думай об этом! Если он узнает, что я гей, он испугается и уйдёт.

Может, лучше сказать ему правду и заставить его отступить?.. Тогда я больше не буду переживать из-за этого. Но я отогнал эту мысль. Нет, не стоит так делать. И вообще, он не в моём вкусе. С этими мыслями я и уснул в четыре часа утра.

Я всегда садился в этот автобус в одно и то же время, и на одной и той же конечной остановке. У нас с водителем как будто установилась некая незримая связь. Конечно, это была лишь моя фантазия, но однажды я опоздал и бежал к остановке, как вдруг автобус, который уже собирался уезжать, остановился и подождал меня.

С одной стороны, я был ему благодарен, но с другой стороны, я чувствовал себя виноватым, как будто нарушил какое-то негласное соглашение. Я пообещал себе никогда больше не опаздывать, однако сегодня снова бежал изо всех сил и в последнюю секунду заскочил в отъезжающий автобус.

Могу сказать в своё оправдание, что я плохо спал. Из-за своего опоздания не успел занять своё привычное место, поэтому сел позади, где было два свободных места. Свернувшись калачиком, я положил ноги на сидушку. Может, из-за согнутого положения, но сон начал постепенно одолевать меня.

Вибрация автобуса успокаивала, словно люлька для младенцев. Моя голова качалась из стороны в сторону, как у болванчика. Когда у моей сестры родится ребёнок, я куплю ей кресло-качалку для младенцев. И коляску тоже обязательно куплю. Коляски дорогие, значит, придется подкопить на неё… А дальше в памяти пустота, как в темноте.

Я проснулся от того, что услышал объявление о своей остановке, которое прозвучало словно из сна. Но до этого меня сильно что-то встряхнуло. Сознание было погружено в сон, но инстинкт самосохранения резко вырвал его из глубины сна.

— Следующая остановка — библиотека XX, библиотека XX.

Библиотека! Я резко проснулся и попытался подняться, но неудобное положение ног и качка автобуса не дали мне этого сделать. Моя попа оказалась в неустойчивом положении — я не мог ни сесть, ни встать, и раскачивался из стороны в сторону.

Я инстинктивно схватился за поручень, но удержала меня не он, а другая сила. Сидевший рядом человек крепко схватил меня за руку. Я снова сел и восстановил равновесие, но мысль о том, что мне нужно выходить, заставила меня вскочить на ноги.

— Спасибо. Я выхожу…

Только я было хотел сказать: «До свидания», как заметил человека, сидевшего рядом со мной. Это был он. «Ким Шин», — представился он тогда низким голосом. Что? На мгновение я засомневался: не сплю ли я до сих пор.

— Я тоже выхожу, — проговорил он и, встав с места, помог подняться и мне. Я даже не заметил, как он взял меня за руку и повёл к двери на выход. «Как вы здесь оказались? Вы ездите на этом автобусе?» — хотел спросить я, но из-за шума в переполненном автобусе слова застряли у меня в горле.

Мне стало неловко и, крепко вцепившись в поручень, я простоял так до самой остановки. Как только автобус остановился — я вышел. Только тогда он отпустил мою руку и вышел следом. Выйдя из прохладного автобуса, я вдохнул влажный воздух раннего утра.

Небо было чистым и без единого облачка, но это было доказательством того, что вот-вот наступит знойное лето, которое заставит нас всех потеть. Хотя удушающая жара ещё не наступила, я испытывал некоторое напряжение из-за того, что Ким Шин шёл прямо за мной.

Мне стало настолько неловко, что я встал как вкопанный на месте, не в силах встретиться с ним взглядом. И когда он сказал мне: «Пойдём» я, словно в тумане, последовал за ним в библиотеку.

Вместо того, чтобы встать в очередь перед ещё не открывшейся библиотекой, я положил свою сумку и сел на скамейку в тени. Только тогда я смог по-настоящему посмотреть на него. Я считал себя общительным человеком, но не понимал, почему с ним я чувствовал себя так неловко и напряжённо. И чтобы не выдать этого, я заговорил первым:

— Кажется, вы живете в ХХ районе?

— Вы завтракали?

Одновременного заговорили мы. Я растерялся и замолчал, а он медленно улыбнулся и ответил:

— Нет. Так вы позавтракали?

Я отрицательно покачал головой, а затем задумался. Где же тогда он живёт, если ездит на этом автобусе?

— Вы обычно не завтракаете?

— Завтракаю. Ведь завтрак очень важен для здоровья.

На заводе у меня выработалась железная привычка — всегда завтракать. Если я пропускал завтрак, то чувствовал себя разбитым на протяжении всего рабочего дня. Словно в подтверждении моих слов, мой живот дал о себе знать громким урчанием.

Я покраснел от стыда. Чтобы избежать неловкости, быстро сменил тему:

— Говорят, из-за отсутствия осадков внутренние районы страны страдают от засухи.

Мой живот снова громко заурчал.

Он молча смотрел на меня, не говоря ни слова. Стыд окатил меня, словно волной, и я почувствовал себя ещё хуже.

— Это не от того, что я голодный.

Слова, только что слетевшие с моих губ, прозвучали нелепо. Видимо, он тоже был удивлён, но вдруг он быстро поднялся и, подойдя к своей сумке, принялся в ней что-то искать. Похоже, это был ланч-бокс. Неужели заметил, что я голоден и хочет угостить меня своим обедом?..

— Ешьте.

Он протянул мне свой ланч-бокс. Я открыл крышку и увидел ярко-жёлтые рисовые шарики с омлетом, которые словно светились изнутри.

Когда он не улыбается, его взгляд становится пронзительным и холодным. Внезапно мне стало жаль его. Наверное, скучал по общению и хотел поесть с кем-нибудь. Он даже принёс свой ланч-бокс, чтобы пообедать со мной.

Я взглянул на него и без раздумий подцепил вилкой один из рисовых шариков с омлетом. Он был набит рисом с необычайной плотностью, словно в каждый шарик положили целую миску риса. Прежде чем отправить его в рот, я спросил:

— Вам кто-то помог приготовить обед?

— Я сам его сделал.

Я открыл рот, чтобы откусить, но на секунду остановился. Его пристальный взгляд лишил меня дара речи, и мне ничего не оставалось, как откусить и проглотить кусок.

...Это был не рис, а клейкий рис. Он был настолько липким и тягучим, что я не смог его разжевать.

— Вкусно… — прошептал я, как только проглотил.  Он тихо рассмеялся и откинул рукой назад свои волосы — они плавно скользнули между его длинных пальцев.

Даже когда он просто откидывал назад волосы, было видно насколько крепки его руки. Я не мог отвести взгляд от его мышц и вен, которые выступали под кожей.

Хорошо, что я вовремя отвёл взгляд, иначе он бы заметил мою заинтересованность. Наверное, он много занимается спортом, раз он полицейский. Я пытался скрыть свою неловкость за маской восхищения.

— Я решил попробовать приготовить онигири. Говорят, это простое блюдо с которым справится даже новичок. В следующий раз попробую приготовить кимбап.

— Почему кимбап?

— Потому что кимбап часто берут с собой в ланч-бокс.

Он такой милый. Когда я невольно улыбнулся — его широкая улыбка исчезла. Казалось, он смотрел на мои губы сощурив взгляд, словно хочет узнать, что заставило меня улыбаться.

У меня на губах рис? Я смутился и быстро вытер их тыльной стороной ладони, а затем целиком засунул в рот оставшийся онигири.

— Давайте я принесу кимбап в следующий раз. Я умею его готовить. Моя младшая сестра очень любит кимбап, поэтому я часто его готовлю. Что? Что-то не так?

Его взгляд стал слишком пристальным, поэтому я откинулся назад, чтобы увеличить между нами расстояние. Он неловко улыбнулся и покачал головой, словно извиняясь.

— Я был бы рад попробовать кимбап… Съешьте ещё.

Нет уж, спасибо — наелся. Я быстро покачал головой, поскольку был сыт, словно съел целую миску риса. Он закрыл коробку. Его улыбка была заразительной, и я невольно улыбнулся в ответ.

Утро было таким долгим и утомительным, что я еле дотащился до библиотеки. Но сейчас я чувствую себя на седьмом небе от счастья. По мере приближения времени открытия библиотеки людей начало собираться больше, и очередь становилась всё длиннее.

Но в то же время я не хотел поддаваться растущему чувству, и старался не поддаваться ему. Я должен помнить, что не следует видеть в нём возможного партнёра. Он же пришёл в библиотеку учиться. К тому же он был полицейским. Я не хочу в своём возрасте быть обвинённым в чём-то постыдном. Да, с этого момента я буду думать только об учёбе и держать дистанцию…

— Позвольте обращаться к вам на «ты».

— Что? Но...

— Я тоже буду звать вас «хёном».

— Вы младше меня?

Он снова беззвучно рассмеялся. У меня душа ушла в пятки. Неужели он действительно проверил мои отпечатки пальцев?

— Да, я младше. Ё Ну-хён.

Его низкий и медленный голос был приятен на слух. Я понял, что попытка отстраниться провалилась, потому что хотел снова и снова слышать это обращение.

Скоро должны были открыть двери библиотеки, и я заметил, что люди стали собираться у входа возле своих сумок. Он повернулся, чтобы убедиться в этом, и встал со своего места.

— Пошли, Ё Ну-хён.

Глава 6 - Ливень

Один из самых верных способов сблизиться с человеком — перейти на «ты». На фабрике, где я работал, был парень, которого прозвали «Штрихкодом». Как только он видел девушку — сразу начинал оценивать её по десятибалльной шкале.

Он оценивал девушек, хотя его внешность была куда ниже десятки, и он не отличался привлекательностью. Я испытывал к нему неприязнь. Мы были с ним одного возраста, поэтому он несколько раз пытался сблизиться со мной, обращаясь ко мне на «ты». Я упорно отказывался от этого и использовал в разговоре с ним вежливые формы обращения. В итоге мы так и не стали близкими друзьями.

Я всегда считал, что неплохо умею строить отношения с людьми, но на этот раз всё пошло не так, как я хотел. В тот момент, когда он назвал меня «Ё Ну-хён», мне показалось, что он преодолел невидимую преграду и оказался слишком близко. Я был в полном замешательстве.

Он был похож на человека, от которого хотелось держаться подальше, и в то же время притянуть к себе. Всю первую половину дня я пытался внимательно слушать лекцию преподавателя, но мысли о нём не давали мне сосредоточиться. Я чувствовал себя запертым в ловушке собственных чувств.

Я смотрел в ноутбук и старался не отрывать взгляд от экрана. Из-за того, что долго сидел неподвижно, почувствовал, что начала затекать шея. Я невольно поднял голову.

Уткнувшись в учебники, он сидел в метре от меня. Одной рукой усердно решал задачи по английскому языку, а другой подпирал подбородок. Я не мог отвести взгляд от его сосредоточенного лица.

Мы оба просидели за учёбой несколько часов подряд, но в отличие от меня, он не сутулился, а сидел прямо, слегка склонив голову. Идеальная осанка. Я не мог отвести от него взгляд.

В учебном зале было полно людей, так что кондиционер не справлялся. Поэтому почти все были в футболках с коротким рукавом. Он тоже был в тёмной футболке, но она идеально сидела на нём и подчеркивала широкие плечи. Я невольно провел рукой по своей груди и представил, как его футболка выглядела бы на мне — она наверняка была бы слишком велика.

Я огляделся по сторонам и понял, что он действительно высокий. В этой комнате нет никого выше него. Его руки, неприкрытые футболкой, были загорелыми от летнего солнца. Я невольно позавидовал ему, потому как сам лишь краснел под лучами солнца.

Должно быть, он много тренируется, раз он полицейский. Не только мышцы на его руках, но и всё его тело, скрытое под рубашкой, казалось крепким и сильным. Я так увлёкся разглядывая его, что не заметил, как он поднял на меня глаза. Наши взгляды встретились.

Я вздрогнул и застыл на месте, не зная, что делать. Он легко улыбнулся, достал свой телефон и начал что-то печатать на нём. Я отвел взгляд от ноутбука и сделал вид, что записываю лекцию в блокноте. Вскоре мой телефон завибрировал от входящего сообщения.

«Ё Ну-хён, отдохни».

А, хорошо. И как тут можно было ответить в грубой форме... Вместо этого я кивнул и вышел. Хоть внутри и было прохладнее, но рядом с ним я неизменно оказывался на улице с холодным напитком в руке.

К счастью, немного пройдясь под палящим солнцем, мы нашли скамейку в тени деревьев. От звука открывающейся банки и шипения газировки у меня потекли слюнки. Я запрокинул голову и жадно сделал большой глоток. Он же не притрагивался к своему напитку и пристально смотрел на меня.

— Почему вы?..

— Мы же перешли на «ты».

Неужели это так необходимо? Я хотел сблизиться с ним, но совесть мне не позволяла. Он слегка наклонил голову и спросил:

— Тебе со мной некомфортно?

— Нет, что ты!

Я быстро покачал головой и натянуто улыбнулся, после чего запинаясь спросил:

— Т-так значит, ты уволился из полиции?

Он улыбнулся в ответ и кивнул. Я всё ещё чувствовал себя неловко, поэтому вновь задал вопрос:

— Я ведь не сделал ничего неправильного?..

— Я знаю, хён.

— …Хах, да.

Вот так мы и перешли на «ты». Я вновь сделал глоток, пытаясь скрыть своё смущение, но вспомнил, как его взгляд скользил по моей талии — на ней была всего лишь ручка... которая привычно была заткнута за пояс. Словно прочитав мои мысли, он сделал глоток и произнёс:

— Ручка на поясе.

В голове сразу всплыла треугольная ручка с логотипом заведения, где я подрабатываю. На всякий случай я взял сегодня другую — не треугольную из бара. Но что, если он заметил это? Я решил быстро перевести разговор на другую тему:

— В прошлом я несколько лет работал в отделе снабжения и отвечал за кучу деталей. Поскольку ни одна из них не должна была выходить из строя, я регулярно записывал информацию в блокнот и проводил проверку. Со временем я привык носить ручки во всех карманах. Можно сказать, что это одна из моих «профессиональных болезней».

Я говорил серьёзно, но он вновь рассмеялся. Его вообще очень легко рассмешить. Я почувствовал, как у меня защемило сердце в груди.

— Очень милая профессиональная болезнь.

— Да?

— Ага. У меня появилась привычка подозревать людей. Вдруг ты замышляешь что-то нехорошее?

А, точно... Он же был полицейским… Неужели действительно проверил мои отпечатки?!

— Я в жизни не сделал ничего плохого.

Он отвернулся. Казалось, он пытался не рассмеяться, или мне показалось? Я кивнул в ответ. Внезапно он сказал кое-что странное:

— Это так мило.

— Моя профессиональная болезнь? Ага. А если бы я привык носить в кармане бензопилу вместо ручек, то было бы не так мило.

Он пробормотал: «Ха-ха-ха, бензопила», и рассмеялся в голос. Казалось, он действительно веселился от всей души. Парк вокруг библиотеки был засажен высокими деревьями, достигавшими в высоту двух этажей, и сейчас в нём громко пели цикады, наполняя всё вокруг своим стрекотом.

Шин ещё немного негромко посмеялся, но я отчётливо слышал его смех. Как обычно, он провёл большим пальцем по уголку губ, где всё ещё искрилась улыбка, и встретился со мной взглядом. Его глаза были серьёзными, и я невольно напрягся.

— Ты больше не пользуешься ручкой, которую тебе дали на подработке?

— А, она… Треугольная.

Это было глупое оправдание, но он не стал больше задавать вопросов и сделал глоток напитка. Казалось, он снова хотел засмеяться. У меня скоро глаз начнёт дёргаться. Я допил остатки напитка одним глотком. И уже было хотел сказать: «Допьёшь — пойдём», как он вдруг покрутил в руках банку с остатками напитка и сказал:

— Как жаль.

— Напиток?

Он покачал головой и допил остатки. Возможно, мне показалось, но перед тем, как допить, он пробормотал:

— Время.

На центральной лестнице висела табличка «Уборка»; двое работников тщательно мыли ступени швабрами и разбрызгивали воду.

— В конце коридора — слева, есть запасная лестница.

Я повёл его через лобби, но оказалось, что вход туда закрыт из-за проверки пожарной сигнализации. Нам ничего не оставалось, как поехать на лифте, однако мы увидели, что там уже собралось много людей — все застряли из-за закрытого прохода. В итоге мы оказались в конце очереди и были вынуждены ждать следующего лифта.

Наверное, этот лифт программировали ехать медленно, чтобы побудить людей чаще пользоваться лестницей. Когда двери наконец открылись, я испугался, что мы не попадём внутрь, поэтому быстро потянул его за собой к углу. Люди заходили в лифт один за другим, и в мгновение ока внутри стало душно от тесноты.

И вот я оказался прямо перед ним. Вокруг нас шумели ребята из средней школы, которые пришли сюда учиться на каникулах. Проблема была в том, что парни передо мной веселились и толкались, поэтому я постоянно с ними сталкивался.

Но я не мог сделать шаг назад. Прямо позади меня был он. Я неосознанно напрягся всем телом. И в этот момент чья-то рука схватила меня за руку и потянула назад.

— Подойди ко мне.

Он с силой потянул меня назад так, что между нами оставалось совсем немного пространства. Я отчаянно попытался увеличить расстояние хотя бы на сантиметр, и едва успел опереться на вытянутые ноги и остановиться.

Оказалось расстояние действительно было всего в сантиметр. Я почувствовал, как его одежда коснулась моей спины. Наши ботинки соприкоснулись у стены. Мне вдруг резко стало не хватать воздуха.

Я застыл на месте и старался не двигаться. Напряг все мышцы, поскольку боялся, что могу коснуться его своей спиной и ягодицами. Я смотрел только на стрелку лифта, которая двигалась вверх. Школьники кричали громче цикад.

Всё моё внимание было сосредоточено на его дыхании, которое я слышал у себя за спиной, к соприкосновениям наших тел с каждым вдохом. Моё лицо и шея горели, словно от пламени летнего солнца. И ощущение, что он наклонился ко мне, наверняка тоже было плодом моего воображения.

Несмотря на мои попытки расслабиться, один из непоседливых школьников резко поднял руку и попытался увернуться от шалости своего друга.

В тот же миг Шин резко потянул меня назад рукой, которой придерживал. На мгновение я полностью прижался к его телу, после чего отстранился. Моё сердце замерло.

— Будьте осторожны.

Раздался надо мной его предупреждающий голос — школьники, пробормотав извинения, вытянулись по струнке и повернулись вперёд.  Ведь это я старше Шина, но от его прикосновений застыл как вкопанный и ничего не мог сказать. Я поздно понял, как нелепо себя веду, уделяя ему столько внимания.

Наконец-то медленный лифт добрался до четвёртого этажа, и прозвучал сигнал. Школьники поспешили к дверям. Я собирался отойти от него, но его рука продолжала удерживать меня.

И тут я услышал его голос у своего уха. На этот раз это не было фантазией. Он действительно наклонился ко мне.

— Хён, чем от тебя так приятно пахнет?

Двери лифта распахнулись. Я не помню, как вышел из лифта. Помню только, что оказался в лобби на четвертом этаже и отошёл от него; сделал глубокий вдох и мои застывшие губы расслабились. Стараясь не выдавать своих чувств, словно ни в чём не бывало, я ответил:

— А, я мылся утром. Я всегда моюсь дважды в день. Люблю ощущать чистоту.

Он посмотрел на меня, а затем отвёл взгляд и слегка улыбнулся уголками губ.

— Понятно.

Он вдруг покраснел, словно был в чём-то виноват. Странно. Я повернулся и пошёл в учебную комнату. Мне казалось, что он смотрит мне вслед.

Чёрт, я скоро свихнусь. Хорошо хоть, что я не пахну потом. Надо чаще мыться.

Как только я вечером пришёл домой, то сразу же тщательно помылся. Мой взгляд упал на гель для душа. Когда сестра ходит за покупками, она частенько покупала что-то и мне. Но в большинстве случаев отдавала мне то, что ей не понравилось.

После свадьбы эту роль взял на себя муж сестры, но видимо в этот раз она накупила слишком много всего. В принципе, мне было всё равно, каким гелем для душа пользоваться. Я никогда в жизни не обращал внимания на его запах.

Я не знал, каким ароматом обладал гель, который подарила мне сестра. Но мне вдруг стало любопытно. Ответ легко нашёлся на розовой баночке.

«С ароматом персика».

Я долго смотрел на надпись, а затем принюхался к мыльной пене на своём теле.

— Он любит персики?

Глава 7 - Внедорожник

«Я не смогу прийти сегодня из-за работы».

Увидев короткое сообщение от Шина, я почувствовал грусть и облегчение одновременно. У меня не получалось спать больше пары часов в день, и я приходил в библиотеку сонным. Но хоть немного поспать мне не удавалось, потому что перед Шином хотелось казаться бодрым и уверенным.

Может быть, из-за облегчения от сообщения, после прихода в библиотеку мне сразу захотелось лечь и уснуть. Нужно идти на подработку во второй половине дня, поэтому, хоть и не так много времени оставалось на учебу, я рухнул, как только сел за стол.

Обычно я не засыпал больше чем на тридцать минут, даже если сильно устал, но в этот день провалился в крепкий сон. Мой разум, погруженный во тьму, внезапно прояснился из-за вибрации телефона.

Эй, как долго я спал? В ступоре достал телефон и посмотрел на настенные часы. Было уже одиннадцать. Тик. Так. Прошло несколько часов.

Встряхнув головой, я вышел из кабинета и умылся. Как и ожидалось, хотелось есть, потому что каждый день завтрак был в это время. Я не мог уснуть до рассвета из-за бьющегося сердца, сопровождаемого самобичеванием от одного лишь прикосновения Шина, но сейчас хорошо поспал и проснулся голодным. Что более забавно, так это то, как хорошо спалось посреди дня, и мысли прояснились.

Может быть из-за этого, или того, что Шина нет рядом, я думал, что теперь смогу ловко скрывать свои чувства. Нет, смогу ладить с ним как с младшим, которого хорошо знаю.

Шин настолько крут, что может заставить моё сердце трепетать. Это все равно, что смотреть на знаменитость с остановкой сердца. Как я мог влюбиться? Однако, как только освободился и вышел из туалета, то оказался в ловушке.

— Эй.

Две девушки, на вид лет двадцати, стояли в коридоре и звали меня. Они окликнули и переглянулись, как будто ждали, но я впервые их видел.

— Да. В чём дело?

Однако, они обе застенчиво рассмеялись и не сразу начали говорить.

— Твой высокий друг, с которым вы учитесь вместе, сегодня не придет?

Только услышав вопрос, мое сердце упало, как будто в предчувствии чего-то плохого. Да, он не придет. Даже ответив, это чувство никуда не исчезло.

— Тогда он придет завтра?

Когда девушка, которая говорила со мной, спросила это, другая схватила ее за руку и сказала «Нет». Взглянула на меня и прошептала. «Завтра воскресенье.»

Разве Шин не приходит по воскресеньям? Это была информация, которую не знал.

— Не знаю. И не могу знать. Я не приду завтра, но он, возможно, придет.

Обе девушки сказали спасибо, больше не задавая вопросов, и исчезли, как жаворонки. Они милые и симпатичные, но интерес, который они проявляли к Шину, был мне неприятен.

Мне не хотелось признавать, что это чувство являлось ревностью, поэтому я заставил себя проглотить его и проигнорировать. Но уверенность, которая была у меня всего минуту назад, уже пошатнулась.

Завтра подработка, и я поздно заканчиваю, поэтому не хожу в библиотеку по воскресеньям. Нужно снова всё обдумать, не видя друг друга два дня. Однако пошатнувшаяся уверенность никуда не исчезла.

Вместо занятий я спустился в столовую на цокольном этаже, чтобы набить желудок. Да, давайте мне два дня на тренировку равнодушия к Шину. Словно, что бы ещё раз проверить мою решимость, на горизонте появилось второе испытание.

— Эм-м-м? Здравствуйте.

Школьник, который сидел рядом со мной с чашкой лапши, внезапно поздоровался. Оглядываясь назад, лицо казалось знакомым.

— Я поймал того вора.

Это ученик средней школы, у которого украли айпад. Племянник Шина. На мгновение я занервничал, потому что подумал о Шине, но быстро взял себя в руки.

— Да, я слышал. Слава Богу.

Я ответил и хотел продолжить есть, но племянник вдруг встал со своего места и склонил голову.

— Спасибо, что тогда помогли мне.

Удивленный его неожиданным поклоном, лишь кивнул в ответ. Тогда парень сел обратно и спросил меня.

— Пожалуйста, не забудьте передать моему дяде, что я поздоровался.

— Ах, дядя.

— Вы ведь знаете моего дядю, верно? Он тоже ходит в эту библиотеку.

Хорошо знаю. Это больно, и я сожалею об этом. Грубо кивнув, перевел взгляд на рис. Однако разговоры о Шине, доносившиеся со стороны, было не остановить.

— Дядя полицейский, поймавший преступника?

— Ага. Но он больше не полицейский. Он уволился. Нет, пытался уволиться, но не смог.

О чем ты говоришь? Я неосознанно прислушался.

— Отец моего дяди — очень высокопоставленный полицейский. Заменил увольнение на отпуск. Когда дядя узнал об этом, то сошел с ума. Я слышал, как моя мать звонила ему утром.

О, они говорят о его работе? Я почувствовал себя странно. Получается, ты не уволился. И можешь вернуться. Некоторое время назад я надеялся, что если мы не будем видеться два дня, то смогу вести себя нормально при встрече, но теперь мы могли вообще никогда не увидеться. Разочарование, охватившее меня, было холодным, как лед.

— Разве отец дяди не твой дедушка?

Когда друг племянника спросил, он получил отказ.

— Брат моего дедушки. Дядя — двоюродный брат моей матери, но я называю его просто дядей.

— Эй, твой дядя чертовски крут, настоящий полицейский.

— Ну не знаю. Когда дядя злится, все так чертовски напуганы, что никто не может ничего сказать. Он плохо ладит с отцом, поэтому, думаю, на этот раз они очень, очень серьезно поссорились.

Вопреки серьезному разговору, племянник с большим аппетитом ел хлебный рамен. Но я не мог больше есть и закрыл ланч-бокс. Даже не знаю, был ли повод для переживаний, но надумал себе многое. Его спина, несшая сумку и стоящая в очереди перед библиотекой, была ровной.

Он сказал, что ему очень хотелось кое-что сделать в этой библиотеке. И сказал, что хотел сосредоточиться на учебе, и так сильно этого желал, что бросил работу. Должно быть, он рискнул возразить отцу, но я этого не знал и просто хотел рассмеяться. Когда встал, размышляя обо всём, услышал реалистичный вопрос от друга.

— Если уволиться с работы, не будет денег.

Правильно, если вы пойдете в отпуск, то не получите даже выходного пособия.

— Нет. Чертов дядя действительно чертовски богат...

Племянник пару раз выругался, прежде чем замолчал. Мне казалось, что он смотрит мне в глаза, поэтому я быстро встал. После того, как ушёл, парни снова продолжили разговор. Даже удаляясь, послышались несколько слов и я ускорил шаг. Не нужно беспечно подслушивать чужую личную жизнь.

— Настоящая мать моего дяди... Я был ребенком... Когда дядя был маленьким...

Я прибыл в район, где подрабатывал, с ноутбуком и рюкзаком, полным книг. Все время в библиотеке мысли о Шине не покидали голову. Только когда послышалось объявление станции, на которой выхожу, я понял, что даже не слушал музыку, как обычно.

Время в пути, которое всегда казалось бесконечным даже при прослушивании музыки, сегодня пролетело в один миг. Когда вышел из метро, на меня обрушился влажный зной.

Вчерашний дождь, который, как говорили, смыл всю жару, оставил после себя влажность. Так как это центр города, было много людей, и каждый носил веер или ручной вентилятор. Я не мог выкинуть Шина из головы, поэтому не было времени волноваться из-за жары.

Вместо этого я пытался забить голову тем, как доехать до подработки. Прямо по главной дороге, перейти перекресток и зайти в многолюдный переулок.

Когда сел в автобус, увидел как люди толпились близко друг к другу по обеим сторонам тротуара. Среди машин, которые ехали медленнее пешеходов, были внедорожники. Внезапно я вспомнил, что сказал Шин.

— Если покупать машину, то только внедорожник.

Говорят, что в обычных автомобилях, даже если отодвинуть сиденье назад, длительное вождение вызывает онемение ног. Вот почему он ездит только на внедорожниках с высоким подъёмом. Шин должен получить машину побольше. Подумал я, глядя на проезжающие мимо автомобили.

Всю дорогу до бара я неосознанно рассматривал машины, размышляя, хорошие они или нет. Вскоре, был ошеломлен. Что за дела? Я ведь не собираюсь покупать машину.

Шин снова засел у меня в голове. Хоть я и пообещал не думать о нем, но регресс был очевиден. Перед входом в бар зазвонил телефон. Это была сестра.

— Оппа, тебя обманули мошенники?

На улице как всегда жарко. Я поправлял мокрые волосы, и услышав это, остолбенел от шока.

— О чем ты?

— Я слышала, ты встретил Квак Сон Гиля в библиотеке. Он говорил странные вещи. Что мой брат, похоже, занял у незнакомых людей деньги.

Кажется, у пожарного Квак Сон Гиля богатое воображение. Я должен был понять это раньше, когда налитый мной стакан воды был назван готовкой.

— Нет, он неправильно всё понял.

— Разве это не ростовщик или мошенник ? Тогда кто был с тобой? Ты сказал, что он надежный человек?

— Ага.

— Оппа, — Юра тихо позвала меня и вздохнула. — Мир очень опасен в последнее время. Ты должен быть осторожен с чужими людьми. Из тебя могут выбить деньги и искалечить тело.

Верно. Если вы наивно будете доверять людям, не только деньги, но и органы могут быть украдены, так, что даже мыши и птицы ничего не заметят.

— Этот человек хороший. Я уверен.

— Почему ты так думаешь?

— Он полицейский.

— Тогда я тебе поверю...

Шеф повар закричал, как только я зашёл в бар, призывая меня скорее заняться работой.

— Ёну, привезли заморозку, так что скорее разбери её!

После суетливых приготовлений, перед приходом гостей, было немного времени передохнуть. В такие моменты шеф иногда готовил мне что-нибудь интересное, но сегодня мы обедали все вместе.

— Вау, ты один ел это каждый день? В следующий раз зови и меня.

Когда Ки Джун заворчал, шеф нахмурился и отвернулся. Он прямолинейный и резкий, но всё же хороший человек.

— Ты думаешь, что я готовлю для тебя?

— Для Ёну-хёна?

Да уж. Меня часто угощают. Шеф посмотрел на Ки Джуна, повернул голову, и наши взгляды встретились. В отличие от его грубых слов, он не мог смотреть прямо в глаза, возможно, из-за стеснительности. Однако, Ки Джун посмотрел на него и выплюнул нецензурную брань.

— Блять, уйди отсюда.

В то же время из двери, ведущей в зал, послышался звук «Ой». Я обернулся и увидел босса с обиженным выражением лица.

— Ты сказал мне уйти?

— Боссу? Нет, я сказал этому ублюдку.

Когда шеф раздраженно отвернулся, босс уверенно прошел на кухню.

— Я подумал, что ты сказал мне уйти отсюда… Подожди, я здесь главный, тогда почему боюсь тебя?

Думаю, вы правда испугались. Однако мне говорили, что даже если босс выглядит так нелепо, его рабочие качества поражают. Он подошел ко мне, как будто с какой-то целью, и вдруг мягко улыбнулся.

— Как твои занятия в эти дни?

— Как обычно.

— Обычно? Ты ходишь в библиотеку? Что-нибудь изменилось?

На мгновение я подумал о Шине, но быстро выкинул мысли из головы. Почему я все время о нём думаю?

— Нет, — я решительно покачал головой.

— Ладно…

Босс пробормотал что-то неинтересное, затем посмотрел, как мы ели, и продолжил взволнованно расспрашивать меня.

— Мне рассказать тебе секрет хорошей учёбы?

— Я хорошо учусь.

— Как делать это ещё лучше.

Это раздражало, но он был моим боссом. Изначально у всех начальников присутствует своя логика, и выслушать её хотя бы раз — удел каждого работника.

— И как же?

— Начни встречаться с кем-то. Тогда и оценки повысятся.

— ...

— Я серьёзно. Вступи в отношения.

— Вы нигде не учились, директор?

— !

Шеф вдруг разозлился на босса, стоящего в недоумении.

— Хватит лаять как собака. Что за ерунду вы пытаетесь донести ребенку, который усердно трудится? Когда учишься, нужно только учиться. Учеба вообще лезет в голову, когда вы в отношениях? Я должен был это сказать.

После двух ударов подряд босс вышел из себя и спросил у Ки Джуна.

— Разве не я здесь начальник?

Правильно, я похлопал его по плечу, но и сам не смог ускользнуть от придирок шефа.

— Ёну, ты тоже опомнись. Если хочешь учиться, просто сосредоточься на этом. Поступать в университет в таком возрасте — пустая трата времени, так а каких отношениях может идти речь? Блядские отношения... Ты можешь заняться этим сразу после экзаменов, так что не беспокойся об этом сейчас и просто учись.

Босс недовольно нахмурился, но я согласился с шефом. Да, нужно учиться. Сейчас не время влюбляться. Однако, вопреки своему обещанию, по дороге домой я рассматривал все машины, которые встречались на пути, и думал о Шине.

На следующий день босс позвал меня поговорить наедине. Сел напротив и снова спросил.

— Отношения мешают учебе?

— Да.

— Ты не пробовал, да?

Но все равно знаю. Хотя меня волнует только Шин, и я думаю только о нём.

— С чего вы так решили?

— Ах, хорошо... — Босс огляделся по сторонам, а затем серьезно спросил. — Не хочешь пойти на свидание вслепую?

— Мне это не нужно.

— Нет, дослушай до конца. Когда вступишь в отношения, ты станешь учиться ещё лучше.

— Вы преподаватель по вступительным экзаменам?

Он замолчал на секунду, а затем неуверенно ответил.

— ... Просто человек, который учится в библиотеке… — после, твердо добавил. — Он высокий. Красивый и у него много денег.

Почему он так относится ко мне? У меня были сомнения, но я вспомнил вчерашний разговор с сестрой. Кому-то нужна пересадка органов?

— Все нормально. Я просто хочу учиться.

Я решительно отказался и попытался встать, но босс резко протянул мне руку.

— Я всё устрою, так что встреться с ним. Прошу тебя.

Это удивительно. Я никогда не думал, что он будет так заботиться о своих сотрудниках. Должно быть, плохо только лишь учиться в моем возрасте. В то же время в разговор вмешался Ки Джун, подошедший к нам.

— Если Ёну-хён не хочет, можно мне? Это тот высокий и красивый парень, который недавно приходил к боссу, да? Верно?

— Нет.

— Да ведь мы с Ёну-хёном похожи.

— Эй, замолкни.

Голос босса был полон раздражения, поэтому я быстро встал, чтобы уйти.

— Ёну.

Да, оглянувшись назад, он, казалось, хотел что-то сказать, но лишь вздохнул и покачал головой.

— Ничего, иди работай.

Затем он встал, достал свой телефон, и что-то пробормотал себе под нос, когда кто-то громко позвал меня.

— … Он сказал, что это его первая любовь. Это будет нелегко.

Два часа ночи. Когда после работы выходишь на улицу, вместо большого количества людей, тротуар, по которому целый день ходили толпы, одиноко растягивался в бесконечность.

В такие моменты эта дорога была будто только для меня одного, так что утомительный путь домой казался не так уж и плохим.

В других местах уже должно быть пусто, но это центральный развлекательного район, и машин по-прежнему много.

Мне пришлось ускориться, чтобы дойти до автобусной остановки, но я резко остановился, увидев машину, стоящую на обочине.

Внедорожник. В отличие от других машин, кузов был длинным и большим, поэтому по привычке напомнил мне о Шине.

— Вау, она действительно огромная. Я бы ездил на такой машине с комфортом, — немного помечтал, но дверь машины внезапно открылась и из неё вышел человек.

Я подумал, что мысленно угнал чужую машину, поэтому быстро отвёл взгляд. И сразу посмотрел вновь. На этот раз звуки сами вырвались из моего рта.

— Эм-м-м?

Я широко открыл глаза и развернулся, чтобы получше разглядеть, как он приближается ко мне. Это был Шин.

— Ты закончил?

Я не мог ответить и просто открыл рот в оцепенении. Моё самообладание, над которым упорно трудился в течение двух дней, рухнуло в одно мгновение, когда я увидел его. Мое сердце бешено билось.

По той причине, что он спокойно ждал моего ответа, я все таки ответил.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты ведь работаешь здесь. Верно?

Мое сердце замерло. Сюда в основном приходят геи. Я ответил, не глядя ему в глаза, как будто совершил грех.

— Верно. Но как ты пришел сюда?

— Я знаю этот бар.

— Приходил сюда с обыском?

Здесь неплохое место. В высококлассный бар босса не пускают кого попало. Шин слегка улыбнулся мне, удивившись.

— Нет.

Но вскоре смех исчез. Он поймал мой взгляд и сказал.

— Я гей.

Глава 8 - Розовый

Всё было как в тумане, будто кто-то поставил размытый фильтр. Шум города стих. Это казалось нереальным. Я не мог понять, что только что услышал.

Если б не банальная вежливость и необходимость дать ответ, толкающие меня в спину, наверно, я был бы неподвижен, словно статуя. Слово, описывающее мои чувства, сорвалось с уст.

— Почему?

Я с опозданием осознал, какой задал вопрос. Моё «почему» было абсолютно бессмысленным обозначением чувств, а так же худшим вопросом человеку, который мне открылся.

Всё ещё находясь в нереальном мире, я чётко осознавал, насколько абсурден мой вопрос.

— Извини, я имею в виду… — я прикрыл глаза и едва открыл рот, чтобы оправдаться.

— Я родился таким.

Я раскрыл глаза от удивления. Мое дыхание остановилось совсем не так, как раньше. Самое мучительное время для тех, кто любит свой пол, пока они не примут себя, — это долгое путешествие в поисках ответа. Поскольку лучше, чем кто-либо другой, я знал о появлении этого ответа, в сердце внезапно ударил жар.

Я пялился на него с открытым ртом, словно идиот. И снова не мог ответить сразу, но он терпеливо ждал. К счастью, это длилось не долго. Но единственное слово, которое едва вырвалось наружу, было тихим и невнятным, словно вздох.

— Я тоже.

На случай, если он не расслышал, я облизал губы и, опустив голову, заговорил чуть громче.

— Я тоже таким родился.

Ответив, я впервые посмотрел прямо на него. Наши взгляды встретились. Короткий миг, убедивший меня в том, что холод его чёрных глаз менялся. Как только стало понятно, что холод сменялся теплом, по телу разлилось облегчение.

Какое-то время мы так и смотрели друг на друга. Этот момент был коротким, но одновременно очень долгим. После, с опозданием, меня охватило смущение, и я продолжил облизывать пересохшие губы, избегая его взгляда.

Шин, смотря на меня, слегка наклонил голову и провел рукой по волосам. Широкая улыбка заиграла на его губах, и он пробормотал себе под нос.

— Ох, я переживал.

— Неужели?

— Да, боялся, что ты перестанешь быть мне хёном.

Ясно. Если так подумать, его переживания мне понятны. В конце концов, он открылся человеку, которого знал всего две недели. Я, конечно, знал его задолго до этого.

Наверно, он догадался, что я гей, увидев ручку. Ведь спрашивал про неё несколько раз.

Догадываясь об этом, я собирался выбросить их все… И тут мои мысли резко остановились. Реальность поразила меня. Он тоже гей. О, подождите, вот как… Я повернул голову и посмотрел на него.

Такой крутой, красивый и высокий? Мое сердце забилось, словно барабан, возвещающий о начале войны. Вопрос о том, что он делал здесь в такое время, был отодвинут на второй план.

— Пойдём. Я подвезу тебя.

— Зачем? — опять же, я задавал глупые вопросы и быстро придумывал оправдания. — Всё в порядке. Я поеду на автобусе.

— Нам в одну сторону.

Верно. Мы ходили в одну и ту же районную библиотеку. Но ты больше не ходишь из-за работы. Если мы вместе сядем в маленькую машину, ты обязательно услышишь биение моего сердца. Я попытался придумать другое оправдание, едва сдерживая желание рвать на себе волосы, но Шин первым открыл дверь пассажирского сиденья.

— Садись.

Решительный голос был властным, и ему было трудно не подчиниться. Как только я медленно сел в машину, он взял мой рюкзак и положил на заднее сиденье. Мои руки будто опустели и щит исчез.

Пока он быстро обошел машину, у меня было время удивиться автоматически закрывающимся дверям и мерцающим словно звезды лампочкам на потолке. Это была жаркая ночь, свыше двадцати семи градусов.

В машине, наоборот, была приятная прохлада, но я почему-то замерз. Прежде чем успел задуматься об этом, Шин уже сел за руль и сразу же завел машину. Она двигалась плавно, как на коньках, без лишней тряски.

Мы не разговаривали, пока машина съезжала с узкой дороги на главную. Это было хорошо, но в то же время, это заставляло меня сильнее нервничать.

Стекло автомобиля полностью блокировало внешние звуки, а звук двигателя автомобиля был не слишком громким, поэтому в салоне царила тишина. Я обернулся, удивленный неожиданным вопросом.

— Ты в порядке?

— Конечно. Ещё бы.

Когда я попытался улыбнуться, он взглянул на меня без улыбки.

— Я боялся, что ты удивишься.

— … Я очень удивился.

Моё сердце всё ещё чувствует, что вот-вот выпрыгнет из груди.

— Эй, мне казалось, что сердце остановится. — добавил я шутливым голосом.

— Даже сейчас?

— Уже нет.

Вместо этого упавшее сердце подпрыгивало вверх и вниз, как резиновый мяч. Затем машина остановилась. К счастью, красный сигнал светофора будто сказал: «Сейчас же посмотри на меня» чтоб я не смотрел в другую сторону. Так что осознание того, что он протягивает ко мне правую руку, пришло слишком поздно.

Эм-м-м? В этот момент его рука легла мне на грудь. Ладонь была такой большой, что у меня возникла иллюзия, будто вся моя грудь находится под его руками. Я невольно вздрогнул и попытался отодвинуться в сторону, но его рука с силой прижалась к моей груди.

— Я хотел удостовериться, что твоё сердце в порядке.

По сравнению с сильными руками, мягкий голос казался шуткой, которую он обычно не шутит. Я беспокоился, что он может заметить мое растерянное, бьющееся сердце.

Затем он согнул кончики пальцев, как бы сжимая кулак, и прижался ещё сильнее. Это было простое движение, но если бы мы не находились в машине, я бы отскочил назад, как пружина. Быстро схватив его за руку, я отдернул её.

— Несомненно. Даже несмотря на то, как я выгляжу, мои органы в порядке.

Затем он быстро убрал мою руку и положил свою на руль. У меня дрожали пальцы, но интересно, он заметил? Бесшумно сглотнув слюну, я снова посмотрел на красный свет светофора, но вскоре он стал зелёным. Теперь Шин сосредоточится на дороге. Я почувствовал облегчение, но машина не двигалась.

Посмотрев в сторону, я увидел, как его правая рука настолько крепко держит руль, что выступают вены. Он повернул голову в другую сторону, чтоб скрыть от меня выражение лица. Мы не поедем? Машина сдвинулась раньше, чем слова сорвались с уст. Я задавался вопросом, не случилось ли чего, но он тихо спросил, будто ничего не произошло.

— Как ты выглядишь?

— Мне говорили, что я похож на человека, которого легко обмануть.

Он был главой отдела и заботился обо мне, как о младшем брате. Свирепый человек, который никогда не проигрывал, с кем бы ни воевал. Как и подобает ответственному лицу, которое получало всевозможные документы от сотрудников и отправляло расчеты.

Такой человек был немного токсичным в моих глазах, но, может быть, и для него я выглядел неряшливым. Тем не менее, когда я ушёл из компании, он поверил в меня.

«Поскольку заместитель Сон серьёзнее, чем кажется, он преуспеет, куда бы ни пошёл.»

Но я думаю, что должен быть более жёстким. Почему сердце останавливается, даже когда нужно просто сесть в его машину?

— На первый взгляд так не скажешь, но я очень реалистичен и меня ни разу не обманывали.

— Насколько реалистичен?

Ах, что... Я не смог ответить сразу, поэтому заколебался и открыл рот.

— Даже если есть что-то, чем я хочу заниматься, сразу сдаюсь, когда есть дело, не требующее отлагательств.

Так было всегда с тех пор как наша семья попала в беду. Я никогда не ставил превыше всего то, чего хотел сам, и никогда не тратил на себя ни одной из десяти тысяч вон. Может, поэтому это вошло в привычку.

Подавлять желание что-то сделать. Впервые начав учиться, на самом деле у меня не было уверенности, что это то, чего я правда хочу. Иногда это похоже на домашнюю работу, которую нужно было сделать давным давно. Кажется, он смотрел на меня. Я добавил в качестве оправдания.

— Такова жизнь. Мы не можем делать то, чего хотим.

Ответа не последовало. Я сделал вид, будто наблюдаю за быстро проносящимися машинами в окне, пока мы не въехали на нужную улицу. Но я всё ещё был похож на робота. Схватив ремень безопасности, потёр его, чтобы снять напряжение. Однако меня прервал ответ Шина.

— Но ты можешь хотеть этого до безумия. Так что опусти реализм.

Его голос звучал холодно и резко, и я мельком взглянул на него. Может, это мое заблуждение. Может, это было совсем другое чувство, потому что он всегда говорил мягко и ласково. Наверно, он подумал, что я не ответил, потому что не мог согласиться, и с улыбкой повернулся ко мне.

— Я шучу. Просто сделай это.

— Что?

— Делай, что хочешь, и что тебе нужно.

Он посмотрел на меня пустым взглядом.

— Я буду.

Несмотря на мои уговоры, Шин довёз меня до конечной остановки.

— Я довезу тебя до подъезда.

— Всё в порядке. На машине тяжело подъехать, переулок узкий.

Он слегка рассмеялся.

— Я хорошо вожу.

Буду ли я так же хорош в вождении? Внешность тоже имеет значение. Я вздохнул от восхищения. Можно носить футболку с его лицом. Не нужно напрягаться лишний раз. Мы должны разойтись как можно скорее.

— Всё нормально. Ты тоже должен скорее вернуться. Я выйду здесь.

Когда я решительно сказал это, он открыл дверь, не в силах сопротивляться. Большая и тяжелая дверь машины мягко открылась и освободила мне проход. Он тоже вышел из машины и подошел ко мне. Может, я привык сидеть с ним бок о бок в темной машине, лицом вперед, поэтому было неловко и стыдно смотреть ему в лицо.

Я перевел взгляд в сторону и посмотрел на машину, и только тогда заметил эмблему на капоте. В одно мгновение маленький объект привлек мое внимание, будто я увеличил фотографию. Только тогда стало понятно. Какого черта ?! Я задавался вопросом не в силах скрыть удивления.

— Невероятно дорогая… Хорошая машина.

— Просто я еду навестить дедушку.

Я был озадачен, не зная, как это объяснило мои слова. Он застенчиво улыбнулся.

— Ему нравится, когда я использую то, что он мне купил.

— Твой дедушка очень щедр.

Его губы широко изогнулись.

— Спасибо. Мой отец ненавидит это, как вульгарную демонстрацию богатства.

Я не мог ничего ответить, потому что чувствовал, будто подглядываю за семейной ссорой. Он легко добавил, глядя на машину.

— Из-за этого я специально больше езжу на ней.

Всего пара фактов, но было ясно, что у него плохие отношения с отцом. Ездить на дорогой машине, чтобы позлить его. Я думал об этом, пока не понял кое-что.

— Почему ты ездишь в библиотеку на автобусе?

Он посмотрел на меня сверху вниз. Это была атмосфера, в которой происходило что-то важное и сложное, поэтому я нервничал, сам того не осознавая. Однако, он быстро ответил.

— Парковка неудобная.

Ну, у библиотеки и правда не так много парковочных мест.

— Тогда будь осторожен. Спасибо, что подвёз меня...

— Во сколько ты собираешься в библиотеку?

— Как обычно. По понедельникам до обеда.

Понятно. Он кивнул. В этот момент мы должны были попрощаться и разойтись, но слова давались нелегко. Я так нервничал, что не мог нормально увидеться с ним, и было жаль расставаться вот так. Шин, должно быть, устал, о чем вообще речь? Я отругал себя и быстро отвернулся.

— Тогда до встречи.

Я даже толком не расслышал его прощание и бегом двинулся к дому. Обойдя переулок, остановился и глубоко вздохнул. Однако, вскоре побежал обратно тем же путем. Рюкзак остался в машине.

Ох, как стыдно. К счастью, машина всё ещё стояла там. Он вообще помнил про рюкзак?Я открыл дверцу заднего сиденья и пролез вперёд. Увидев его спину вдали, поторопился.

— Боже, хе-хе-хе, я забыл рюкзак.

После моих слов он обернулся и, казалось, торопливо полез в карман. Однако не возражал против того, чтобы отдать рюкзак, который легко поднял и протянул.

— Извини. Зайди.

Да, я услышал предложение, но Шин отвёл взгляд в сторону и не посмотрел на меня как следует. На самом деле, я даже не посмотрел на него, просто взял рюкзак и побежал прочь. Было чувство, что нужно быстрее попасть домой.

Когда дошёл до дома, затылок весь вспотел из-за чрезвычайно жаркой ночи, но я и не подумал сразу же идти мыться. Может быть потому, что это было безопасное место, но только тогда моя активность ослабла и изо рта вырвались слова.

— Вау, что это?

Боже, как это возможно? Шин тоже гей.

— Боже, я схожу с ума.

Я не мог нормально сидеть, поэтому бесконечно ходил по комнате назад и вперед. И все же было тяжело унять волнение, пришедшее после пережитого.

— Х-а-а, это бред.

Человек, который меня интересует, гей? Так может я смогу ему понравиться? Вау, отлично. Что это, скрытая камера? Разве это не День дурака? Я проверил дату на календаре, но не смог закрыть рот.

Это была самая большая удача, которая когда либо происходила в моей жизни. Нет, это чудо. Мое сердце впервые дрогнуло от кого-то, и этот человек тоже гей!

Я хотел сорваться с места, но как только столкнулся с реальностью, сдержался. Конечно, Шин не заинтересован во мне. Все в нём настолько совершенно, как он мог заинтересоваться кем-то вроде меня? Это не то, что ему бы понравилось.

Разум предупреждал меня, но разинутый рот не закрылся даже после того, как я переоделся и прибрался в доме. Момент, когда я ненадолго вернулся к реальности, произошёл когда мне нужно было достать из рюкзака носовой платок.

С тех пор, как я был маленьким, мама заставляла меня всегда носить платок с собой, поэтому, по возвращению домой, я сначала стираю платок, прежде чем идти в ванну. Однако в переднем кармане его не было. Что? Где он? Обыскав рюкзак от и до, платок не нашёлся. Я когда-нибудь клал его куда-то ещё?

Обычно я бы сидел перед рюкзаком и весь день ходил по комнате в поисках платка, но в тот день проигнорировал это. Разберемся с этим позже. Моя голова была полна мыслями о Шине. Даже умываясь, я улыбался в одиночестве как сумасшедший.

Обычно, когда я принимал душ после работы, был настолько уставшим, что чувствовал, будто мое тело растает в постоянно капающей воде, но сегодня смог хотя бы потанцевать под душем. Конечно, я добросовестный человек, поэтому не стану что-то делать с Шином.

Да, в другом я не уверен, но у меня есть совесть. Я знаю черту, которую не должен переходить. И не собираюсь заставлять его уйти из полиции и учиться вместе со мной. Никогда не буду хвастаться и не буду его беспокоить.

… Значит, это нормально, любить в одиночестве, верно? Усердно натирая гелем для душа всё тело, я остановился. Ах, что-то не так. Он гей? Я снова покрыл обнаженное тело пеной и громко расхохотался. Как ни странно, песня вспомнилась сама по себе. Не знаю, почему она сорвалась с уст. Просто пришла в голову.

— Приснился глупый сон~ м-м-м, в ожидании ~ м-м-м, твоей улыбки~

Я проснулся, чтобы пойти в библиотеку, поспав всего несколько часов, но, в отличие от обычного, сразу открыл глаза. Пять минут после будильника. Я сильно уставал, поэтому тяжело просыпался после звонка, но в этот день вскочил от волнения при мысли, что увижу Шина в библиотеке.

После умывания, одевания и завтрака ещё оставалось немного времени. Но нужно было кое-что сделать. Я пошёл в ванную, намочил волосы и пригладил их рукой. Думая, что этого достаточно, на этот раз зацепила одежда. Обычно на мне были всего несколько комплектов одежды, но спортивные штаны и толстовка внезапно показались потрёпанными.

Я подбежал к шкафу и открыл его. У меня не было других спортивных штанов, поэтому пришлось надеть джинсы. Посмотрев в зеркало, нахлынуло странное чувство. Я всегда ношу только спортивные штаны. Разве джинсы не слишком модные?

Я неловко взял свои родные штаны и вместо джинс решил выбрать футболку. Роясь в шкафу, в основном состоящего из ахроматического и темно-синего, я остановился на светло-розовой футболке. Сестра купила её для меня. Юра всегда что-то говорила в таких ситуациях.

«Оппе не подходят голубой или зеленый. Это определенно пастель. Ты должен носить розовый или желтый, чтобы освежить лицо.»

Но я никогда не надевал её, думая «Ах, как я могу носить розовое». Подумав об этом, вытащил футболку и примерил ее.

Ха-ха, у неё глубокий вырез... Я надевал такое однажды. Круглый вырез был шире, чем обычно, но на нем не было никакого рисунка, кроме маленького кармашка на груди, так что она была чище, чем кажется.

Тем не менее футболка была немного велика, вероятно, потому, что я немного похудел во время учебы. Ключица была видна, когда футболка наклонялась в бок, и проблема заключалась не только в цвете. Я впервые надел вещь такого цвета, поэтому долго размышлял перед зеркалом.

Потом посмотрел на часы и понял, что уже много времени. Ты сумасшедший, Сон Ёну. Я побежал к остановке, но издалека увидел, что автобус, на котором я всегда езжу, уже уехал. О, мне нужно сесть на этот автобус, чтобы ехать вместе с Шином. Пропустил его, только чтобы надеть розовую футболку. Это провал.

Я остановился и тупо посмотрел на ушедший автобус. Penny wise and pound... Английская идиома. Что там дальше?

—

Penny-wise and pound-foolish — Умён на пенни, а глуп на фунт.

Идиома, означающая большой риск ради малого.

—

Я даже не мог вспомнить идиому, которую выучил вчера. Став самым депрессивным человеком в мире, медленно двинулся к остановке. Однако не смог не остановиться в нескольких метрах от места назначения. На остановке стоял высокий мужчина.

Я взглянул на часы и огляделся, затем мой взгляд остановился на нём. Улыбка расплылась по его лицу, когда он увидел меня. Тук-тук, от одной этой улыбки у меня забилось сердце. Может быть, это потому, что моё отношение к нему изменилось, но сегодня он выглядел круче, чем обычно. Если подумать, кажется, его волосы немного покрыты воском.

— Что ты здесь делаешь?

— Я хочу поехать с хёном.

— Почему?

Не понимая, что это значит, я тупо посмотрел на него. Он посмотрел на меня с несколько горько-сладкой улыбкой.

— Потому что у библиотеки есть место для парковки. Я хочу подвести хёна.

Внезапное парковочное место?

— Тебе не нужно переживать обо мне.

— Мне все равно.

Он категорически отказывался, поэтому мне нечего было сказать. Нерешительно последовал за ним, мне было всё ещё тяжело отпустить эту ношу. Я не мог позволить себе купить машину, которая стоила в несколько раз больше, чем мой дом. Однако припаркованная неподалёку машина была не той, в которой мы ехали на рассвете.

«Хорошо. Это не очень дорогая машина, поэтому никаких переживаний не будет.»

Но наличие двух машин наоборот всё усугубляло. Кроме того, эта машина все равно дороже моего дома, так что я не мог не спросить его в этот раз.

— Ты богат?

— Нет.

— … Нет?

— Ага. Не я.

Я не должен больше сомневаться, но его твёрдый ответ ничем не помог. Эта машина в аренде? Немного взволнованный, я подошел к открытой им двери.

Поднялся по маленькой лестнице, которая опустилась автоматически, и сел. Когда Шин собирался закрыть дверь, то уставился на мою шею. Вроде бы возле выреза, но я опустил голову и не смог удостовериться. Может быть, это потому, что на мне сегодня розовая футболка.

— Вся одежда в стирке, так что мне нечего было надеть, — я сказал это в спешке, потому что не хотел выглядеть так, будто обращаю внимание на внешний вид.

Оправдания, которые я придумывал, выходя из дома, оказались вполне подходящими. Он замер, никак не реагируя, услышал он меня или нет, потом вдруг закрыл дверь, подошёл к другой стороне машины и сел на водительское сиденье.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — сказал он, когда двигатель завелся, и машину начало трясти.

Это был низкий голос, будто подавляющий что-то.

— Эй, в смысле прекрасно, — ответил я как бы бормоча под нос и повернув голову в сторону насколько это возможно. Кажется, моё лицо стало таким же розовым, как футболка.

Глава 9 - Ким Шин

Кан Хо выругался на звонок своего друга и прибыл на место встречи. Ох уж эти ублюдки, неужели они ещё не спят? Он прошёл проверку безопасности и вошёл в лифт, однако, проверив время, ещё сильнее разозлился.

1:10, ночь пятницы. Эти парни ему не особо нравились, и он не жаждал с ними встречаться. Но это было необходимо.

Они познакомились на собрании в университете. Как и все, с кем обычно тусовался Кан Хо, эти парни имели похожее происхождение.

И поскольку их компания особенно понравилась его отцу, он был вынужден ходить туда через силу. Единственное, что их объединяло, — это социальное положение. Они были так называемой элитой. Но в отличие от Кон Хо, которому удалось поступить в престижный университет только благодаря деньгам, у них был хороший бэкграунд и мозги.

Они с лёгкостью добивались результатов, которых требовал от Кан Хо отец. Потому он их и ненавидел. Друзья, с которыми он общался, когда ему было чуть за двадцать, являлись полной противоположностью этих парней – творили всё, что только взбрело им в голову.

Некоторые из них происходили из более обеспеченных семей, чем Кан Хо, и тем не менее отец всё равно больше ценил сборище этих ботаников.

«Все влиятельные отпрыски, которые нравятся моему отцу, входят в эту компанию.»

Однажды Кан Хо не выдержал и возразил, но отец не рассердился. Просто сел напротив и объяснил шаг за шагом, как ученику начальной школы:

«Самый важный ресурс для твоего будущего – это люди. Деньги и слава могут исчезнуть в одно мгновение, но способности и характер, который человек приобретает в течении жизни, никуда не денется. Никто не может предсказать будущее, но, по крайней мере, ты можешь знать заранее, кто будет тебе полезен. Знать это, а потом упустить – самая глупая вещь в мире.»

Кан Хо смог понять слова отца только в начале этого года. Если бы не одна конкретная причина, он, вероятно, даже не явился бы на эту вечеринку.

Однако в прошлом году его мнение изменилось после того, как он закончил изнурительную учебу и сумел получить достойную степень, которую хотел отец. После путешествий и развлечений на протяжении полугода отец позвал Кан Хо на работу в свою компанию.

Часть его друзей уже работали, но большинство были студентами. Возможно, из-за того, что он наблюдал за тем, как похожие друг на друга люди начинают идти своими путями, но только сейчас это бросилось в глаза.

Задроты, несмотря на свои хорошие мозги, из кожи вон лезли, чтобы получить желаемые степени и дипломы, а потом устроиться на работу.

С другой стороны друзья, с которыми они были как братья и делали всё вместе, по-прежнему развлекались в университете.

Кан Хо до сих пор наслаждался их встречами, но уже не так сильно. Старые друзья восприняли его попытку влиться в группу ботаников не очень хорошо.

Несмотря на то, что он старательно посещал все встречи, Кан Хо считали оторванным от компании. В частности, когда ему внезапно сообщили о собрании в столь поздний час, он особенно разозлился.

Тем не менее, поворчав, всё же вышел из лифта и вошёл в назначенное место. Время позднее, однако компания оказалась в полном составе. Что здесь происходит? Кан Хо поздоровался с несколькими знакомыми и сел на свободное место.

Пара человек бросили на него неприязненные взгляды, но ему было все равно. В конце концов, единственные, кого он находит полезными, — это те люди, с которыми поздоровался.

— В чём дело? — устало спросил Кан Хо, и один из тех немногих парней, кто с ним общался, указал на человека вдалеке.

— Он скоро уезжает в Германию. Это прощальная вечеринка.

Кан Хо рассеянно кивнул, будто впервые слышал об этом. Тот парень ещё учился, но сказал, что собирается в известный научно-исследовательский институт.

— Но почему вы собрались так поздно? Я устал.

— Я слышал, в последнее время ты усердно работаешь в компании. Похоже, это правда.

— Мне нужно стараться. Отец угрожал мне тем, что иначе я не получу своё наследство, — Кан Хо рассказывал обо всём как идиот, но друг не особо его слушал.

Вполне естественно, что он унаследует состояние, даже если будет работать вполсилы.

— Ты сам это выбрал, — шутливо ответил друг и следом объяснил, почему они собрались так поздно. — Это единственное время, когда Шин мог прийти.

Кан Хо принял бокал от официанта и удивленно ахнул. Ким Шин. Это имя было единственной причиной, по которой он не отказался от этой встречи.

— Ким Шин здесь? Где?

Кан Хо закрыл лицо бокалом, делая вид, что пьет, и опасаясь выдать свою нервозность.

— Пошёл поплавать.

— В закрытом бассейне? Почему именно в этот час? Когда он ушёл?

— Если узнаешь, снова начнёшь копировать Шина? — откуда-то со стороны прозвучал смешок.

Кан Хо хмуро оглянулся, но проглотил ругательства, когда понял, что говорящий был лучшим другом Ким Шина. Этот парень – один из немногих здесь, чей социальный статус выше, чем у Кан Хо.

— В чём я его копирую?

— Ты хочешь услышать это из моих уст? Или действительно не знаешь? — лучший друг Ким Шина ухмыльнулся и сделал глоток, передавая слово приятелю, который сидел рядом с ним.

— Ты купил дом в том же жилом комплексе, где живёт Шин, и членство курорта, который посещает Шин. Говорят, ты купил его с угрозами, потому что не смог получить, даже заплатив в несколько раз больше. Думаю, ты подражаешь Шину не от хорошей жизни.

— С чего мне подражать ничтожному госслужащему? — выплюнул Кан Хо и сразу пожалел. Конечно же, резко наступила тишина, и все уставились на него. Как и в любом месте, где собираются одни мужчины, здесь существовала скрытая иерархия.

Выше всех стоял Ким Шин. Несмотря на то, что его отец – высокопоставленный полицейский, он происходил из обычной семьи. Тем не менее это не помешало ему стать главным хищником с самого первого момента своего появления.

Лишь через некоторое время выяснилось, каким влиятельным человеком был его дедушка, но даже без этого Шин внушал страх.

Дело было не только в высоком росте и крепком телосложении. Он казался спокойным и умиротворённым снаружи, но у него был пугающий взгляд, от которого бежали мурашки по коже. Конечно, подобный взгляд не получали его друзья, но Кан Хо однажды посчастливилось его узреть, поэтому он быстро исправился.

— Я имею в виду, то, чем занимается Ким Шин, ему не подходит. Конечно, когда-нибудь его повысят до комиссара, но...

— Не повысят, — лучший друг Ким Шина покачал головой. Кан Хо посмотрел на него, задаваясь вопросом, о чём он говорит, и второй парень пояснил:

— Шин уволился из полиции. Он сейчас изучает кое-что другое.

— Что?

— То, что ему подходит.

Как будто все, кроме него, знали о чём речь. Он был в замешательстве, и тема на время перешла к истории Шина.

— Шин правда удивительный. После учёбы пришёл сюда, поздоровался и пошёл в бассейн.

— Но зачем?

— Ему нужно остыть.

На мгновение, как и ожидалось, снова стало тихо. Раздался лёгкий смех, будто все подумали об одном и том же одновременно.

— Ну, у Шина потрясающая выносливость.

Она не просто потрясающая. Кан Хо был одним из немногих, кто знал правду. Это произошло, когда ему было двадцать один. Хоть он и называет эту компанию ботаниками, они не были теми, кто лишь учился и вёл себя правильно.

Просто на взгляд Кан Хо, отсутствия наркотиков и оргий в повседневной жизни было достаточно, чтобы причислить людей к ботаникам. Но даже самые скучные задроты наслаждались сексуальной жизнью в перерывах между учёбой.

Кажется, это был чей-то день рождения, поэтому они арендовали роскошный курорт и собрались вместе. Услышав, что туда позовут парней и девушек по вызову, Кан Хо был взволнован. Среди них оказалось всего несколько парней, но те, кто знал, что мужские задницы намного лучше, выбирали их. Кан Хо в том числе.

Тогда, после целого дня веселья, когда наступил вечер, неожиданно к ним присоединился Ким Шин. Его лучший друг был очень удивлён, поскольку все знали, что он не любил покупать людей за деньги. Однако как только он пришёл и увидел что происходит, Шин понял, что партнёр у него всего один. И тогда он распорядился:

— Позовите ещё троих.

Ким Шин взял первого парня и завёл его в комнату. Спустя несколько часов, в течении которых безостановочно раздавался скрип кровати, звук шлепков плоти о плоть и мужские стоны, наконец-то зашли ещё трое. А к утру следующего дня он довёл четверых парней до полуживого состояния. Просто трахая их.

Это стало легендой. Пока четвертый парень полз на животе и с трудом добрался до ванной, Шин понял, что больше никого нет, нахмурился и прыгнул в бассейн.

В жаркий июльский день все стояли у окна и безучастно пялились на Ким Шина. Кан Хо тоже наблюдал вместе с ними, но, в отличие от остальных, его шок был иным.

Потому что Кан Хо видел, как трахался Ким Шин. На рассвете все уснули после группового секса, но он не смог сдержать любопытства, услышав хриплые стоны снизу, и спустился на нижний этаж. Номер, в котором остановился Ким Шин, имел общую террасу с другой комнатой, но никто не хотел занимать её, поэтому она пустовала.

Кан Хо совершенно не понимал, почему хотел увидеть, как Шин занимается сексом, но ему было просто любопытно. Возможно, он не хотел признавать, что у Ким Шина, у которого идеальное тело, волосы и лицо, ещё и большой член.

Нет, скорее, наоборот. Это было предвкушение того, каким совершенным он может оказаться. Так что сердце Кан Хо, должно быть, колотилось, как барабан. И то, что он увидел, превзошло все ожидания.

Первое, что предстало перед глазами, — это обнаженное тело Ким Шина. Гигантская статуя эпохи Возрождения, которую Кон Хо когда-то увидел в европейской художественной галерее, словно ожила. Однако, в отличие от бога из белого и холодного мрамора, бог из этой спальни безостановочно вбивался в задницу мужчины, лежащего на кровати лицом вниз. Его мышцы перекатывались под кожей, блестящей от пота.

Окно, к которому Кан Хо прижался лицом, было холодным, как лёд. Кондиционер в комнате работал на полную мощь. Тем не менее и человек, лежащий на животе, и Шин, который поддерживал его за талию, когда тот пытался упасть на кровать, были мокрыми от пота.

Однако, в отличие от залитого слезами лица парня, принявшего нижнюю позицию, лениво приоткрытые глаза Шина светились тусклым огнём похоти.

Шлёп, шлёп…

Сколько бы раз он этого ни делал, влажный звук шлепков разносился по комнате с каждым ударом его члена.

— А-а-х! Ха-а-а, ах! О-остановись… Ах! ах! Х-а-а!

Мужчина плакал и умолял надломленным голосом, но вместо этого Шин раздвинул его задницу большими ладонями и с силой вошёл в него на всю длину.

Раздался глухой звук, не похожий на удар плоти о плоть. Как ни странно, Кан Хо не обратил никакого внимания на человека, лежащего лицом вниз.

Все, что он мог видеть, — это то, как сильно изогнулась талия Ким Шина, когда он протолкнул свой огромный член в дырку, как напряглись его ягодицы, когда он полностью оказался внутри, и как выпирали туго натянутые мышцы его бедер, плотные, как у спортсменов.

И этот огромный член, входящий и выходящий из отверстия. Размер и толщина, которые, казалось, в три раза превышали его собственный, тёмно-красного цвета, будто он вот-вот лопнет, и выпирающие вены. Блять, он настолько огромен. Кан Хо видел только дырку и пенис, который выходил из неё и вбивался вновь.

— Х-а-а! А-а, ах! Ы-ым! Б-больно... а-а-а, ах! — стоны парня перемежались болезненными криками.

Кан Хо неосознанно потёр свой член сквозь одежду. Он не мог этого вынести. В его жизни были и наркотики и извращённый секс, но ничто и никогда не возбуждало его так, как это зрелище.

Поэтому, даже когда член Ким Шина перестал вбиваться в парня, войдя только головкой, Кан Хо не сразу это заметил. Но вскоре по затылку пробежал холодок.

Он затаил дыхание и поднял глаза. Ким Шин смотрел на него. Кровавым, звериным взглядом, которого Кан Хо никогда прежде не видел. Внутренняя дрожь мгновенно распространилась по всему телу. У него перехватило дыхание, и он даже не мог моргнуть.

Казалось, Ким Шин вот-вот укусит его за шею и разорвет тело на части. Впервые в жизни его окутывал такой страх. Однако Шин лишь отвёл взгляд и продолжил трахать своего спутника.

Шлёп! Шлёп! Шлёп!

По мере того, как скорость увеличивалась и толчки стали короче, стоны принимающего усилились. Вернувшись в комнату, Кан Хо обнаружил, что его штаны промокли.

По иронии судьбы, хотя этот день был самым позорным в его жизни, одна только мысль о Ким Шине в тот день возбуждала его.

Но это не значит, что он влюбился в него. Это просто стимулятор, удививший того, кто наигрался до такой степени, что чувствовал, будто в мире больше нет ничего захватывающего.

Идеальное тело Ким Шина в тот день и сила толчков, словно он собирался разорвать партнёра на части, были лучшим порно. Если и существовал бог секса, то он выглядел именно так.

Но такого порно ему больше не увидеть. После того случая Ким Шин ни разу не появлялся в подобных местах. Кан Хо почему-то хотел снова ощутить то волнение, поэтому позвал тех четверых Шина немного поразвлечься.

Из их уст он услышал, как двигался Ким Шин, что его большой и твёрдый член был как дубина, какие он выбирал позы и что говорил.

На этом история от лица тех четверых закончилась. Ким Шин больше никогда не покупал парней за деньги. В любом случае, желающих заняться с ним сексом просто так было и без того много.

Кан Хо находил тех, кто спал с Шином по обоюдному согласию, и расспрашивал о нём. Однако всё, что услышал в ответ, — это оскорбления и саркастические замечания.

«Ты извращенец? Ха, блять, если хочешь, чтобы он тебя трахнул, иди и потряси задницей.»

Он боялся, что кто-то из них пойдет к Ким Шину и расскажет обо всём, поэтому больше никого не беспокоил. Более того, поскольку Ким Шин всерьёз сосредоточился на своей работе полицейским, количество людей, с которыми он виделся, уменьшалось.

— Когда он был полицейским, то хотел решить все проблемы, работая как сумасшедший, но, думаю, у него не получится совмещать с учёбой.

— Если подумать, отец Шина предусмотрителен. Наверно, причина, по которой Шин живет по таким принципам, как минимум из-за его работы.

— Верно. Раньше Шин мог сходу нагрубить или импульсивно ударить кого-то. Кроме того, у него есть дедушка, который позаботится обо всём, что бы он ни сделал. Эх, если бы у меня был такой дедушка, я бы жил, не прикладывая усилий.

— Ах, его родная мать...

Кто-то собирался заговорить, но лучший друг Шина крепко схватил его за руку. Человек, который пытался поднять тему о матери Шина, извинился и перевёл разговор на другую тему:

— О, Шин говорил, что его дедушка плохо себя чувствует в последнее время?

— Потому что он уже стар.

— И всё же я думал, что он сможет дожить до ста лет. Люди меняются по мере взросления. Даже Шин из-за работы стал истинным джентльменом.

Кан Хо согласился с друзьями. Он видел его всего несколько месяцев назад, но Шин определенно смягчился. По крайней мере, если сравнивать с тем, как было раньше. В остальном он по-прежнему был прямолинеен и молчалив со всеми, кроме нескольких близких людей.

Лучший друг Ким Шина улыбнулся и кивнул.

— Теперь он, наверно, самый нормальный из нас.

Он всё равно не нормальный. Это ведь Ким Шин. Все покачали головами, но в комнату вошёл главный герой разговора. С его волос всё ещё капала вода, он был одет в обычную футболку и джинсы, но его рост и внешность выделяли его среди присутствующих.

Глядя на его мокрые волосы, Кан Хо вспомнил прошлое. Ким Шин взглянул на него, словно прочитал мысли.

Однако это был лишь мимолетный взгляд — совершенно не заинтересованный. Кан Хо вздохнул с облегчением и сделал глоток своего напитка. И когда он поднял глаза на Ким Шина, беседующего со своими друзьями, то был озадачен. Шин свободно разговаривал и часто смеялся. Поэтому, когда Кан Хо вновь посмотрел в его сторону, то спросил, сам того не осознавая:

— У тебя произошло что-то хорошее?

Он опасался, что Шин может обидеться, но тот равнодушно ответил:

— Не совсем.

Однако вопреки сказанному, лёгкая улыбка задержалась на губах Ким Шина. Теперь и остальные друзья всё поняли. Его настроение улучшилось. Случилось что-то действительно хорошее? Тогда один человек дал четкий ответ:

— Ну, мир должен быть прекрасен, раз ты уволился с работы. Ты тоже слышишь звук цикад снаружи, верно?

***

Звук цикад некрасив, но их шум не беспокоил. Летняя жара была удушающей, а влажность — противной, но это тоже не так уж и плохо.

Для Ким Шина это лето стало особенным. Он проспал всего час или два, потому как в субботу до рассвета находился на прощальной вечеринке своего друга, но не устал.

Более того, с нетерпением ждал утреннего пробуждения. Напрасно описывать это только как волнение. Каждую секунду, когда он открывал глаза и готовился к походу в библиотеку, чувствовал такое волнение и радость, что одного слова «волнение» недостаточно.

Ким Шин вышел из ванной и двинулся в гардеробную, вытирая мокрые волосы полотенцем. Первым делом следовало найти что-то из одежды и надеть на только что вымытое голое тело, однако он стоял перед длинным шкафом для аксессуаров в центре комнаты.

Одной рукой Шин продолжал медленно вытирать полотенцем волосы, а другой вытащил из под стеклянной панели коробку от часов.

Внутри лежал часовой платок, а сами часы, что стоили дороже машины, беспорядочно лежали в шкафу.

На мгновение он посмотрел вниз, как будто платок был слишком драгоценен, чтобы к нему прикасаться. Впервые в жизни Шин что-то своровал, но он совсем не чувствовал себя виноватым. Это была самая ценная вещь в мире, так что оно того стоило.

На этой маленькой вещице запах Ёну. Запах его тела. Это давало ему чувство экстаза и возбуждения, которое невозможно выразить словами, и в то же время стабильность. Поэтому он так ценен.

Ким Шин поднёс носовой платок, от которого по-прежнему исходил слабый запах, к носу и глубоко вздохнул. Не торопясь, он ещё несколько раз втянул воздух, прижавшись к платку, как будто это была кислородная маска, его единственный спасательный круг.

Затем Шин бросил на пол полотенце, которым вытирал волосы, и вместо него схватился за свой возбужденный член. Как только он закрыл глаза, на ум естественным образом пришёл Ёну.

Ему 29 лет, но почему-то он чувствует себя студентом. Внешне явно взрослый. Воспитанный, честный и полностью сформировавшийся человек, однако в нём сохранилась невинность. Она раскрывалась момент за моментом в милой улыбке, тёплых глазах и обычных словах, которые не являлись чем-то особенным.

Все его выражения лица, движения пальцев и даже то, как он дышит, настолько хороши, что от них невозможно отвести взгляд. Когда он приближался, у Шина перехватывало дыхание и учащалось сердцебиение. Такого рода чувство родилось у него впервые и оно без какого-либо сопротивления продолжало раскалять его сердце.

Он чувствовал стук сердца и раньше, но ощущение были новыми – словно ему впервые довелось испытывать их. Шин и понятия не имел, что способен испытывать столько многогранных и нежных чувств. Как и того, что каждое слово, которым они обменивались, может быть настолько приятным. Даже простое прикосновение к его воротнику заставляло всё внутри трепетать.

Всякий раз вид обнажённой кожи Ёну, обусловленный летним сезоном, отзывался пульсацией где-то внизу живота Ким Шина. Стоило малейшему дуновению ветра пронестись над учебным столом и донести до него лёгкий запах тела Ёну, как к нижней части приливала кровь. Шин снова вдохнул запах носового платка и быстро пошевелил рукой, державшей его член.

В своих мыслях он грубо сорвал мешковатую футболку Ёну. Его белая и мягкая кожа покраснела от смущения. Налитый кровью член Ким Шина был готов вот-вот взорваться.

Каждый раз, когда он быстро двигал рукой, тонкая кожа приподнималась, ещё сильнее обнажая затвердевший пенис. Воображаемый Ёну оголил нижнюю часть тела, широко расставил ноги в стороны и смущённо спрятал лицо руками.

Шин чувствовал, как разгорячённое тело дрожит в его руках. И густо распространяющийся запах Ёну. Даже если не вдыхать его, аромат будет таким же горячим и сладким, как распалённая кожа. На этом мысли остановились.

Ким Шин открыл затуманенные глаза, посмотрел вниз и вложил силу в руку, сжимающую член. По мере того как усиливался звук трения кожи между ладонью и плотью, ощущение электрического покалывания в нижней части живота нарастало, словно поднимаясь по лестнице.

Его грудь вздымалась от прерывистых вдохов, пока он доводил себя до кульминации. Грубым движениям Шин наконец-то поднялся на последнюю ступень оргазма и тяжело выдохнул.

— Ыкх!

Его плечи напряглись, а мышцы внизу живота судорожно сжались. Твёрдый член в его руке дёрнулся, извергая белую сперму. Ким Шин не сводил глаз с носового платка, который крепко держал в другой руке, пока удовольствие от эякуляции не разлилось по всему телу.

С тех пор, как он узнал, что Ёну гей, фантазии с его участием всегда останавливались на самом начале. Он был драгоценен. Слишком драгоценен, чтобы попробовать его на вкус, даже если это будет в воображении. Последние две недели, проведённые в библиотеке, Шин мучался из-за того, что не мог прикоснуться к нему, однако он не был против такого темпа.

В первую очередь ему хотелось завоевать сердце Ёну. Чтобы он хотел его. А до тех пор даже мучения, которые Шин терпел, доводя себя до предела, были волнующим предвкушением. И хотя это было не в его стиле, он не испытывал неприязни. Ему нравилось, что он мог это сделать. Когда Шин разжал ладонь, платок смялся, как алюминиевая банка. Он осторожно разгладил складки кончиками пальцев и вернул платок на прежнее место.

— Драгоценен.

***

«Разбуди меня в обед.»

Ёну добросовестно выполнил просьбу. Он не хотел шуметь, поэтому слегка коснулся плеча Ким Шина. Тот тут же проснулся, но намеренно продолжил притворяться спящим. Так Ёну будет касаться его немного подольше.

Как и ожидалось, из-за этого Ёну всей ладонью прижимался к его плечу. Но все же не слишком долго. Шин хотел, чтоб тот прикасался к нему ещё и ещё, но Ёну растерянно убрал руку. Было жаль просыпаться от этого прекрасного сна.

Ёну так привык к доброте, что распылял её на окружающих, будто так и положено. Ким Шин почувствовал сожаление, но приподнялся. Глаза Ёну слегка расширились. Увидев его, Шин, как всегда, не смог сдержать улыбку. Ёну тоже посмотрел на него, и его губы слегка изогнулись.

Это всё такая же неловкая, мимолетная улыбка, но по сравнению с тем, как при первой встрече Ёну был напряжён, теперь он искренне улыбался. Но Шин надеялся, что его смех будет ещё ослепительнее. Он надеялся, что эти теплые глаза направлены только на него. Итак, на сегодня у него был составлен небольшой план. После нескольких часов занятий, когда они вместе вышли из библиотеки, у Ёну зазвонил телефон.

Ёну ответил на звонок, отвернувшись, и через некоторое время закончил разговор с озадаченным выражением лица. Что такое? Когда Шин спросил, Ёну поднял карие глаза с неким замешательством. На солнце его глаза становились более бледными, светло-карими.

— В баре какие-то проблемы, поэтому на этой неделе я не пойду на подработку.

Ким Шин притворился, что посочувствовал проблеме, и предложил ему:

— Тогда идем со мной.

Ещё пару раз поуговаривая его, они всё же сели в машину. Кондиционер заработал с низким механическим звуком. Несмотря на то, что машина припарковалась в тени, она находилась на открытом воздухе, и температура внутри была немного выше, чем снаружи.

— Прости, тебе жарко?

— Нет. Жара летом вполне привычное дело.

Ким Шину нравилось отношение Ёну к жизни. Он совершенно не раздражался. Не заострял внимание на трудностях, а игнорировал мелкие неудобства и молча проходим мимо них.

— Но когда я весь мокрый и потный, то это очень плохо.

При слове «Пот» Шин взглянул на его тело. Даже это в Ёну было чертовски хорошо. Шин подавлял желание протянуть к нему руку.

— Ничем не пахнет.

Даже при словах Ким Шина, Ёну смутился и приподнял воротник футболки, чтобы понюхать её.

— Ты не чувствуешь?

— Дай мне.

— … Мою футболку?

— Нет.

Ким Шин не смог сдержать смех, схватил Ёну за руку и притянул к себе, положив голову на его запястье. И уткнулся в запах его тела. Сладкий и тёплый аромат. Ким Шин не смог сопротивляться желанию и высунул язык, чтобы лизнуть кожу. И как только поднял глаза, увидел его. Их взгляды встретились.

Как я.

Моё настроение всю неделю было как на американских горках. Конечно, основной причиной являлся Шин. Нет, 100% всё из-за него. Угнетающие эмоции. Когда я не знал, что он гей, мне казалось, что можно каким-то образом подавить чувства, и заставлял себя провести черту, говоря, что он не должен мне нравиться.

Однако, когда проведённая мною линия исчезла, мы осторожно переходили к следующему шагу, но это не так уж и просто. Эмоции захлестнули меня в один миг, словно цунами. Меня охватил неудержимый поток эмоций, и когда я пришёл в себя, то понял, что уже влюблён.

Из-за того, что впервые так сильно влюбился в кого-то, я понял это только спустя время? Мой тон, поведение и выражение лица были неловкими, и я не мог привыкнуть к этому. Так что только сейчас понял. Любовь – это не просто радость и счастье.

Безответная любовь непоправима. Чаще всего причина, по которой болит сердце, как раз таки неразделённая любовь. Это первый раз, когда я с ней столкнулся и узнал, каково это. Сам виноват, что ввёл себя в заблуждение.

По мере того, как симпатия нарастала, заблуждение, сопровождаемое надеждами, нахально и резко заявляло о себе. В среду я долго ломал голову над заданием по математике. В теории я понимал его, следуя правилам и формулам, но проблемы с подобными заданиями возникали и раньше. По какой-то причине мне казалось, что ответ придёт сам, независимо от того, что я сделаю.

Но снова ошибся. Не получалось найти то же решение, что и в правильных ответах. Ха-а-а, вырвался тяжелый вздох, когда вдруг большая рука нависла над бумагой, в которой велись записи. Прежде чем я успел удивлённо поднять взгляд, эта ладонь обхватила мою руку, держащую ручку.

Нет, я так подумал, но он просто взял мою ручку. И, чёрт возьми, написал правильную формулу в пустом месте рядом с моим длинным ответом и нарисовал стрелку прямо там, где была допущена ошибка. Вот оно. Рука, которая, казалось, закрывала весь лист, исчезла, и я снова уткнулся в бумагу, держа ручку, как прежде.

Возможно, он увидел, что я слишком долго возился с этим заданием. Спасибо, видимо, у него хорошо с математикой. Нужно сказать спасибо или похвалить, но не сейчас.

Он как ни в чём не бывало вернулся к своим заданиям, а я всё не осмеливался поднять взгляд. Только мельком взглянул на резкий почерк на бумаге, который сильно отличался от моего. Но содержание написанного не доходило до меня. Когда он только что взял ручку из моей руки, ощущение того, что он коснулся моей кожи, никуда не исчезало, будто заклеймилось.

Я поднял на него взгляд. Шин тоже держит ручку. Но зачем тогда взял мою? Непонимание появлялось из ниоткуда. Если бы подобное произошло раньше, я бы выдал это за необдуманное действие. Шин добр, потому что на это есть чёткая причина.

Но после того, как оказалось, что Шин гей, я не мог успокоиться из-за его чрезмерного дружелюбия. Именно в такие моменты сердце, погруженное в воду, поднимается на поверхность. Может, он тоже в меня влюблён? По натуре я не из тех, кто откладывает дела на потом. Если слишком много думаю, то быстро устаю и сдаюсь.

Проблема не в одном лишь мелком недоразумении. Каждый раз я пытался вести себя спокойно, чтобы понять, правильно ли истолковываю его доброту, и абсолютное непонимание вселяло в меня надежду.

Поэтому, когда наступала суббота, я был чрезмерно счастлив. Раз днём у меня подработка, а завтра не получится пойти в библиотеку, то поводов для волнения намного меньше. Но когда я увидел его в субботу утром, всё изменилось. Увидев его улыбающееся лицо, мне стало жаль, что мы не сможем встретиться завтра. Времени, чтобы прийти вместе в библиотеку и поговорить о банальных вещах, было так мало, что это меня беспокоило.

«Разбуди меня.»

Когда он сказал это, моё настроение улучшилось. Как будто я стал для него значимым человеком только потому, что он о чём-то меня попросил. Надежда увеличивалась в размерах и занимала всё больше пространства.

То добро, что он делал для меня, улыбки на его лице и даже самые короткие беседы заставляли меня верить в то, что он тоже влюблён. Поэтому я хотел забыть обо всём и сделать шаг навстречу. Особенно, когда он поделился своими переживаниями после обеда.

— Хочешь, чтоб я научил тебя готовить кимбап?

— Ага.

— Собираешься пойти торговать?

Уголки его губ изогнулись. Он всегда тихо смеётся над моими словами и какое-то время наблюдает за мной. Самое приятное, что его взгляд теплее смеха. По крайней мере, я не считал это обманом. Вот почему, когда я с ним, то говорю всё, что придёт на ум, даже глупости. Он раскрыл губы в лёгкой улыбке.

— Это для другого человека.

Ноги вдруг подкосились. Будто я парил от радости и с глухим стуком упал на землю.

— Кого? — я сделал вид, будто совершенно не заинтересован.

Он снова улыбнулся, но смущённо опустил взгляд.

— Дедушки.

— А-а!

— Что?

В мгновение я снова стал счастлив.

— Хочешь быть лучшим внуком всех времён.

На этот раз я сжал губы, чтоб скрыть поднявшееся настроение. Он снова рассмеялся над моими словами. Но вскоре серьёзно объяснился:

— Дедушке стало плохо в прошлые выходные и он сейчас лежит в больнице. Он очнулся сразу после процедуры, но я осторожничаю из-за его возраста. Он всегда давал мне всё что я хотел, поэтому на этот раз сам хочу что-то для него сделать.

— Почему кимбап?

— Потому что у моего хёна он отлично получается.

Даже недопонимание и выяснение его намерений в миг стало бессмысленным. Он улыбнулся, когда вновь посмотрел на меня.

— Шучу. Несмотря на то, что кимбап легко готовить, он кажется особенным.

Независимо от того, что продают в магазинах, в домашней еде есть что-то особенное. Как в пикниках и выездах на природу. На деле кимбап не подходит для больного, но я согласился.

— Я подскажу тебе. Но сейчас любой рецепт можно найти в интернете, так что было бы лучше посмотреть там.

— И все же, хён, помоги мне.

Иногда Шин выражает своё мнение твёрдо и хладнокровно. Его голос по-прежнему мягок, но глаза говорят, что нельзя ослушаться, и я соглашаюсь с ним, сам того не осознавая. Он ещё и следователь, поэтому кажется, будто раскрываются его профессиональные черты.

И на этот раз тоже:

— А, да, — ответил я и с довольной улыбкой навёл порядок на столе. После обеда мы снова поднялись в кабинет, но, как ни странно, он больше не спрашивал про кимбап. Разве это не срочно? Нужно ли написать рецепт на бумаге? Мысли об этом не покидали меня. Выходя из библиотеки, он сказал, что подвезёт меня на машине, а я так и гадал, не забыл ли он о про кимбап.

— Я подвезу тебя.

Нет, станция метро в нескольких минутах ходьбы. Я отказался, и у меня зазвонил телефон. Это был босс с подработки.

[Ёну, ты ещё не пришёл? Не выходи на работу сегодня и завтра.]

Почему так неожиданно? Когда я переспросил, ответ оказался абсурдным.

[У меня появились дела.]

— Что-то случилось с баром?

[Нет, всё в порядке.]

Тогда что? Меня увольняют?

[Выходи на следующей неделе. Ты должен выйти на следующей неделе. Мне любопытно, так что приходи... Хм-м-м, да, на следующей неделе, Ёну.]

Я не понимал, что его так заинтересовало, но поскольку это сказал начальник, мне, как его сотруднику, нечего было сказать. Да, стало неловко после того, как я ответил на звонок и повесил трубку.

— Что такое?

Это покажется странным даже для Шина. Я был растерян, и доверился ему, как будто жаловался.

— В баре какие-то проблемы, так что я не пойду на работу на этой неделе.

— Вот как.

Шин тяжело вздохнул и отвёл взгляд в сторону. Как будто о чем-то задумавшись, он посмотрел в одну точку и тут же сказал мне.

— Пойдём со мной.

— Куда?

— Расскажи мне, как приготовить кимбап. Сегодня. Я заплачу, как за твою подработку.

— Эй, мне не нужны деньги.

— Тогда сделай это просто так.

Да, конечно, я могу просто сделать это. Может быть, потому что мы всегда виделись только в библиотеке, тот факт, что мы собирались пойти в другое место, был настолько захватывающим, и другая часть меня сдерживалась, говоря, что мне следует быть осторожнее. Шин не знает, что нравится мне.

— Думаю, будет быстрее, если ты научишь меня.

— Верно.

— Пошли, хён.

— Куда?

Он взял меня за руку и повёл к машине, чтобы дать ответ.

— Ко мне домой.

Я замер. Тормоза на мгновение отключились, будто мое сердце и голова погрузились во тьму. Со щелчком дверца машины открылась, и он осторожно подтолкнул меня, прежде чем мое тело смогло двигаться, а сердце вновь забилось. Дом Шина. Я отругал себя за беспочвенные надежды и спокойно всё обдумал. Шин может жить вместе с родными. Возможно, в одном доме живёт большая семья, даже его дедушка.

— Прости, жарко?

Он сразу включил кондиционер и извинился. Я даже не чувствовал жары. Может, потому что слишком сильно нервничал перед тем, как поехать к нему домой.

— Нет. Летом всегда жарко.

Моя младшая сестра плохо переносила жару, и каждое лето жаловалась, что мы не покупаем кондиционер, хотя на улице такая духота, но каждый раз она раздражалась ещё сильнее, когда мы с мамой отказывали ей. Несмотря на то, что она выглядела мило, мне было её очень жаль. Для меня лето, конечно, жаркая пора, и я всегда потею.

— Но когда я весь мокрый и потный, чувствую себя отстойно, — это необдуманный ответ, но он повернулся боком и нежно посмотрел на меня.

Я когда-нибудь потел? Я не сильно потею, поэтому я проверял свою футболку, чтобы убедиться, что она не мокрая, но услышал его слова.

— Ничем не пахнет.

Я почувствовал облегчение, но на всякий случай поднял воротник футболки и понюхал её. Даже если ему нравился запах персиков, он не хотел, чтоб Шин чувствовал запах пота. Однако гель для душа, которым я тщательно натирался утром, совсем не чувствовался, вероятно, из-за нахождения в душном месте. Мне было неловко, что он смотрит на меня, и я улыбнулся.

— Ты не чувствуешь?

— Дай мне.

…что? Я непонимающе посмотрел на него и переспросил.

— Мою футболку?

Шин отмахнулся, рассмеялся и сказал: «Нет». После резко схватил меня за руку и потянул к себе. Осознав ситуацию, я попытался сопротивляться, но этого было недостаточно, чтобы остановить его. Он крепко сжал мою руку и поднял её выше. Затем, опустив голову, кончиком носа коснулся внутренней стороны запястья. Я перестал дышать.

Я буквально не мог сделать вдох. Лишь сердце стучало как барабан. Ту-дум, ту-дум, ту-дум, будто сердце вот-вот взорвется, оно распространяло удары и вибрацию по всему телу. Давай вырвемся, давай отдёрнем руку. Но крик в моей голове вскоре стих.

Когда он опустил голову, я увидел густые черные волосы и ухоженные брови, которые раньше не замечал. И длинные ресницы тоже. Затем запястья коснулось нечто влажное.

Я был настолько поражен, что подпрыгнул бы, как пружина, если бы не находился в машине. Я неосознанно придал сил рукам, но он держал меня так крепко, что я почувствовал себя беспомощным и не шевелился. Вместо этого его веки поднялись и чёрные глаза посмотрели на меня.

Сердце колотилось от мысли, что мне некуда бежать. Его глаза пылали. Это иллюзия, вызванная жарой? Я не знаю. Его глаза были такими горячими, что казалось, будто всё вокруг тает. На мгновение мечты захватили мой разум. Я подумал, что нравлюсь ему. Уверенность в этом была настолько велика, что мне стало страшно. К счастью, разум вернулся ко мне.

— Что ты делаешь?

Он поднял голову. Его челюсть напряглась, будто он сжал зубы, и глаза были полуопущены. Но вскоре мы спокойно посмотрели друг другу в глаза. Его голос был лёгким.

— Сладко пахнет.

— … Сладко?

Он улыбнулся и аккуратно вернул мою руку в исходное положение. Однако на том месте, где он держал меня, всё ещё виднелась красная отметина и чувствовалось сильное давление. Когда он выехал со стоянки, я опустил взгляд на запястье и место, которое он лизнул.

— Извини. Ты удивлён?

Я уставился на его извиняющийся профиль. Он смотрел только вперёд, потому что вёл машину, или же из-за того, что я не ответил. Мой вопрос возник сам по себе.

— Ты много раз влюблялся?

— Нет, — твердо сказал он.

Машина остановилась перед выездом на дорогу, и он повернул голову в мою сторону.

— Я никогда не встречал того, кто мне нравится.

Ага, понятно. Мне казалось, что он флиртует со мной, потому был тем ещё ловеласом. Что ж, полиция, должно быть, сильно занята. Когда мы впервые встретились в библиотеке, я думал, что не смогу нормально спать. Наверно потому, что его действия были невероятно сладкими.

Хотя на этот раз это было чересчур, частые касания кожи казались привычкой Шина. Честно говоря, Шин был не единственным, кто пытался прикоснуться ко мне. Иногда появлялись люди, которые пытались дотронуться до меня, но я блокировал их, словно нож. Однако Шину это не понравилось.

Сердце обрадовалось его касанию. Но я был слишком удивлен. И снова посмотрел на своё запястье. Когда его язык коснулся кожи, он был горячим, словно пламя. Я всё ещё чувствовал себя заклеймённым. И перевернув руку, прикрыл её.

Но почему он сказал, что сладко пахнет? Я думал, что он лизнул меня, потому что почувствовал сексуальное влечение. Ну, это не имеет смысла. Не может быть, чтобы подобное неожиданно произошло в машине средь бела дня. Иллюзия, надутая как воздушный шар, сдулась, как пузыри в кока-коле.

Однако, случилось уже достаточно недоразумений, но всё же грусть взяла верх. Надеюсь я ему нравлюсь. Было бы здорово, если б все эти действия произошли из-за того, что я ему понравился. Очень на это надеюсь. Мое сердце колотилось от жадности, сопровождаемой грустью. И я понял, что так нельзя.

Первым пойду навстречу. Когда я принял решение, в голове резко прояснилось. Через некоторое время послышался вопрос:

— А хён?

Я? Ах, влюблённость. Я не мог сделать нечто подобное.

— Я это я, вечно занятой на работе.

Я украдкой взглянул на него, пока он вёл машину. Это удивительно. Ты такой красивый, но такой же одинокий, как и я.

Глава 10 - Рассвет

Шин ничего не знал об отношениях, поэтому я не собирался признаваться ему или пытаться сблизиться. Для него это всё в новинку, а своими действиями я могу сильно его удивить. Тем не менее в случае отказа я готов аккуратно отступить. Так что нельзя действовать необдуманно. Прежде всего я не знаю как признаваться в подобных вещах, и точно не сделаю этого сегодня. По крайней мере, в этом доме.

— … Ты живёшь один?

Я поставил на пол продукты, купленные в магазине, и внимательно осмотрел дом. На первый взгляд он показался настолько огромным, что мог вместить в себя десять человек. Богат. Он точно богат.

— Ага. Живу один ещё со студенчества. А когда учился, жил недалеко от колледжа.

Вспомнил. Аккуратный и просторный офистель, который в то время пришёлся мне по душе. Это напомнило мне о том, как он носил форму. Даже тогда он выглядел великолепно. Я действительно не ожидал, что когда-нибудь смогу снова его увидеть. Если бы он вспомнил о нашей короткой встрече, то мог бы подумать, что я сталкер, и возненавидеть меня.

— Хён, хочешь помыться?

— Что?!

Возможно, из-за моего громкого возгласа, он улыбнулся.

— На улице жарко. Если хочешь помыться – иди.

Ах, жара. Я отругал себя за грязные мысли и покачал головой.

— Всё в порядке. Если я сниму эти вещи, мне будет нечего надеть.

Он поставил пакет с продуктами около раковины, остановился и посмотрел на меня. Я хотел, чтоб его взгляд скользнул по моему телу, но он быстро отвернулся. Затем передвинул покупки в другую сторону. Кондиционер в доме работал на максимум, но уши немного покраснели.

— Я дам свою одежду. Просто сними это.

Я перестал ходить за ним по кухне и осмотрел свою одежду. Она грязная? Я впервые надел её после стирки.

— Нет. Я всё равно скоро уйду.

— Хён не может уйти.

Прозвучал мягкий, но резкий голос, и мне стало интересно, в чём дело. Пока я выкладывал продукты, он повернулся и встал, оперевшись рукой на раковину.

— После того, как ты пересёк порог этого дома, тебе уже нельзя уйти.

Думаю, это была шутка. Но почему он говорит таким страшным голосом?

— Мне нужно съездить к семье на этих выходных.

Когда я ответил на его шутку, Шин скривил губы и почесал затылок. Может потому, что это его дом, но то, как он стоял, прислонившись к раковине и глядя на меня сверху вниз, выглядело особенно комфортно и счастливо. Он был расслаблен, как дикий зверь, беззаботно отдыхающий на своей территории.

— Дам тебе полдня, — сказал он снисходительно.

— Эй, за это время я даже не успею увидеть Сондоля.

— Сондоль – это собака твоих родителей?

— Нет, бездомный кот, который обычно ест у нас и смывается.

— Ха-ха-ха, — из его уст вырвался громкий смех. Интересно, его так позабавил бродячий кот? Он так смеялся настолько сильно, что у него затряслись плечи. Даже мне полегчало. — Тем не менее ты дал ему имя.

— Да, потому что, чтобы можно было прогнать его, у кота должно быть имя. Если крикнуть ему просто «эй», он не поймёт.

Придя к выводу, что Шину нравятся кошки, я нашёл пару фотографий Сондоля в телефоне и решил показать их ему. Протянув телефон, я собирался спросить: «Разве он не милый?», но вместо того, чтобы принять мобильник, Шин подошёл, схватил меня за руку и потянул к себе.

— Он всё ещё насторожен по отношению к людям. Есть ещё его фотографии? — спросил Шин, но я не мог ясно мыслить, потому что он стоял слишком близко. До меня дошёл его запах, который обычно еле ощущался на расстоянии.

От него исходил лёгкий древесный аромат. Такой освежающий, что я каждый раз неосознанно вдыхал его. Но на этот раз он ощущался отчётливо, даже без моих намерений. Густой запах был доказательством того, что он стоял слишком близко, и я напряг кончики пальцев, пролистывая фотографии на телефоне.

— Немного. Это сфотографировала моя сестра, — поспешно показав ещё несколько фотографий, я отступил на шаг и убрал телефон.

— Тебе жарко?

Он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони. Я не мог посмотреть ему в глаза, потому что его рука скользила по моей коже. Даже я чувствовал, как мои щёки охватил жар.

— Я в порядке. Здесь даже прохладно.

Пытаясь скрыть румянец на щеках, я отвернулся и в спешке достал из пакета купленные продукты. Жар не утихал, потому что взгляд человека рядом со мной казался слишком близким. Однако его глаза по-прежнему были прикованы к моему лицу, и я не мог не посмотреть на него в ответ. Он склонил голову набок.

— Выглядит так, будто у тебя жар.

— У меня всегда так.

Я подумал, что если приведу нелепый аргумент, этот добродушный человек пропустит его мимо ушей, но не тут-то было. Когда я попытался отойти, он вдруг протянул руку к столу и преградил мне путь.

— Нет, это не так.

— …

— Ёну-хён, я…

— Просто мне неловко. И я немного стесняюсь.

Он проглотил то, что собирался сказать, и посмотрел на меня серьёзным взглядом.

— Почему тебе неловко?

Голос был тихим, словно шёпот. Если бы я помнил обещание, данное в машине, возможно, сейчас был бы мой шанс. Однако мне все ещё не хватало мужества. Что, если я скажу ему правду, а он ответит «извини, но нет»? Мне стало не по себе.

— Дом слишком большой.

Услышав мой ответ, он какое-то время ошеломлённо смотрел на меня.

— Большой?

— Чертовски большой.

— Ага, — он кивнул и огляделся, как будто впервые видел свой собственный дом. Потом снова взглянул на меня с недопониманием. — Но почему ты стесняешься? Разве не должно быть наоборот?

Я не понял, что он имел ввиду. А чего стесняться в маленьком домике?

Поняв мое замешательство, он добавил:

— Обычно, когда дом маленький.

Он резко замолчал, закрыл глаза и отошёл назад. Я отступил в сторону, и мельком услышал, как он бормотал себе под нос:

— Сводит меня с ума. Не прилагая усилий, — к счастью, Шин отвернулся первым. — Я вымою руки.

Когда он быстрым шагом направился в ванную, я глубоко вздохнул и смог успокоиться. Помыл руки в раковине, вымыл купленные овощи, и вскоре он вернулся. Шин сказал, что только помоет руки, но в итоге принял душ. Он переоделся, а с его волос капала вода. Мокрая чёлка закрывала лоб, придавая ему совсем другой вид.

— Оставь. Я сам.

Он быстро подошёл, взял морковь, которую я мыл, и положил её в раковину. Прежде чем я успел сказать «Я всё сделаю», он взял меня за руку и повёл по дому. Причина заключалась в том, что он хотел показать мне свой дом. Сказал, что мне не будет неловко, если я привыкну. Но это не сработало, потому что он по-прежнему держал меня за руку. Дом был большим, и осмотр занял время.

— Ты можешь использовать всё, что захочешь. Компьютер под паролем, но я его разблокирую, — Шин указал на два компьютера в своем кабинете.

— Нет, не нужно, — я смущённо отмахнулся, но он проигнорировал меня и повёл в свою спальню. Большая, высокая кровать, маленький столик и большая картина на стене – вот и всё, что нужно для сна.

— Если хочешь спать, ложись здесь.

— Нет, мне не хочется спать.

— В ванной мокро, потому что я только что там был, так что пользуйся второй ванной. И… — говоря это, он повёл меня по коридору, ведущему в гардеробную. — Ты можешь носить что угодно.

— Это неправильно.

Он пропустил мои слова мимо ушей, затем остановился и обернулся. Оглядел меня с ног до головы и кивнул.

— Я куплю тебе одежду.

— Эй, нет. Что не так с моей одеждой…

Шин снова проигнорировал мои слова и вернулся в гостиную только после того, как показал все три террасы. Затем он подошёл к стеклянному шкафу в коридоре и достал из него ключи. На них красовался логотип машины, на которой он ездил на прошлой неделе.

— Ключи всегда здесь, так что используй их в любое время.

— …Я?

Как я посмею пользоваться этой машиной?

Он тихо рассмеялся, как будто воспринял мой неосознанный переход на вежливую речь шуткой.

— Тебе нужна другая машина?

— Нет, мне ничего не нужно.

Я несколько раз повторил одно и то же, но на этот раз он молча отвёл меня на кухню. Только когда мы вернулись в изначальное место, Шин отпустил мою руку. Он уставился в воздух и откинул волосы назад, вероятно, чувствуя себя смущённым после осмотра дома.

— Ты по-прежнему стесняешься?

— Теперь ещё сильнее.

Он посмотрел мне в глаза и улыбнулся. Я сделал шаг назад. Его улыбка исчезла, а я развернулся и направился в указанную им ванную.

— Я тоже помою руки.

Тук.

Прикрыв дверь в ванную, я опёрся одной рукой на раковину.

— Ха-а-а.

Я закрыл глаза и тяжело вздохнул. Моё сердце, которое держалось изо всех сил, когда он всё время держал меня за руку, смотрел прямо на меня и улыбался, ударило словно молоток. Когда я открыл глаза, то увидел лицо в зеркале. Чёрт, мне тоже нужно умыться.

Включив кран, я остановился и взглянул на руку, которую держал Шин. Я будто всё ещё чувствовал, как он держит её. Он сжал мою руку всего один раз, а затем отпустил. Плохо дело. Он разоблачит меня раньше, чем я успею ему признаться.

Придя в себя в ванной, я вернулся на кухню и обнаружил Шина, прислонившегося к раковине и смотрящего на свои руки. В чём дело? Когда я подошёл ближе, он заметил меня и выпрямился.

— Начнём?

Я раздумывал, с чего начать в первую очередь, когда его рука внезапно приблизилась к моему лбу. Ух! Сам того не осознавая, я отступил назад и поднял руку, защищаясь. Его лицо выглядело невыразительно, но с губ срывались мягкие слова:

— У тебя мокрая чёлка.

О, я вымыл лицо, но, видимо, не вытер его полностью. Было немного неловко, что я не ребенок, но показываю неряшливый вид.

К счастью, он тоже переключился на цель сегодняшнего дня.

— Что нужно сделать в первую очередь?

— Нужно начать с риса.

— Я сделаю.

Я собирался ответить «хорошо», но тут же вспомнил его жареные юбу.

— Нет! Готовить буду я!

Приготовление риса заняло довольно много времени, но это было совсем не сложно и не скучно. Он отличник, так что мне не пришлось объяснять дважды. Шин смотрел мне в глаза и улыбался банальным вещам, которые я объяснял. Со временем, когда напряжение спало, я стал более разговорчивым, чем обычно. Он не делал больших перерывов в библиотеке, опасаясь, что побеспокоит меня, поэтому впервые за две недели мы разговаривали так много.

— Даже если его приправить, но добавить слишком много риса, получится пресно, так что достаточно просто раскатать.

Я поднял комок риса и равномерно раскатал его по водорослям. Увидев, что Шин повторяет за мной, слегка придавил рис ладонью.

— Нужно немного придавить рис, чтобы слой стал тонким…

Сказав это, я отвернулся, но тут же потерял дар речи. Каждый раз, когда Шин надавливал на рис, он разваливался.

— Хён, почему?

— Будь нежнее.

— Я и так нежен.

...Верно. Наконец-то я узнал секрет его юбу.

— Почему ты смеёшься?

— Я рад, что ты такой сильный. Но нужно быть чуть мягче.

Улыбнувшись, он попытался спасти рис, который сам же раздавил в лепёшку, но было уже поздно.

— Ты совершенный человек-ступа.

Он был удивлён моими словам и скривил губы.

— Да, вроде того, — признал он и смущённо отвёл глаза в другую сторону. Ему так нравятся ттоки?

***

Делать тток – корейский эвфемизм секса. Это связано с тем, что во время полового акта сталкивающиеся гениталии создают характерные звуки, напоминающие те, что звучат, когда в процессе приготовления ттока в ступке толкут варёный рис. Ёну назвал Шина совершенным человеком-ступкой, что звучало очень двусмысленно.

***

Медленно показывая Шину, как добавлять ингредиенты и заворачивать кимпаб, я спросил:

— Ты так давно живёшь один. Неужели ты никогда не готовил рис?

— Мгм. Но теперь я собираюсь научиться готовить.

— У тебя есть на это время?

Он лишь рассмеялся и задал другой вопрос.

— Хён, ты встречался с кем-то, когда у тебя было свободное время?

Я закатал кимбап и заколебался. Вспомнился мой ответ в машине. Когда я много работал, был слишком занят и избегал чего-то серьёзного. Так же как и Шин, никогда не состоял в отношениях. Тем не менее я его хён. И прожил на два года больше. Какой-то блеф.

— Нет, просто…

На этот раз я тоже ошибся и надавил на свернутый кимбап. К счастью, Шин ничего не сказал, но я почувствовал на себе его пристальный взгляд.

— Должно быть, было много людей, которые знакомились с тобой. Или нет?

— Немного. Никто не знал, что я гей.

— Я бы познакомился, даже не зная, — даже не зная? Когда я удивленно поднял глаза, он вопросительно поднял бровь. — Так кто-то был?

— Ага. В армии.

Я сказал ему поторопиться. Он вспомнил порядок, в котором я укладывал ингредиенты, разложил их и свернул кимбап.

— Кто это был?

Это человек, которого мне совершенно не хотелось вспоминать, поэтому я замялся и немного грубо ответил.

— Он был сержантом, отвечающим за инвентарь и возившимся с новобранцами. Не знаю зачем, но он фотографировал меня и множество раз звонил. Я ничего не понимал, потому что был простым рядовым, и это просто казалось мне немного странным. Но потом капрал лично позвонил мне и сказал, чтобы я был осторожен. Вот и все.

— Как ты отказал ему?

— Сказал, что у меня есть девушка.

Только добавил «Блять, если ты дотронешься до меня, я прострелю твой член, размером с мизинец», и посмотрел ему между ног. Он думал, что я мягкий и спокойный, но резко стал грубым, так что он даже не подумал рассердиться, лишь удивился. К счастью, после этого ко мне не приставали, но изрядно поиздевались, потому что там царила иерархия.

— Ты ушёл?

— Я ушёл в отставку, но жизнь там всё равно была трудной. Сейчас всё в порядке. Но он всё ещё продолжает свои попытки прикоснуться ко мне.

Бах! С громким звуком кимбап, который заворачивал Шин, взорвался. Нет, ну насколько он силён? Я был удивлен, а он убирал остатки кимбапа и задал мне другой вопрос с бесстрастным выражением лица.

— Как его зовут?

— Кого?

— Сержанта, — несмотря на мою озадаченность, он слегка приподнял плечи. — Может, я знаю его.

— Вряд ли.

— Все равно скажи.

Он оставил кимбап и уставился на меня. Я немного порылся в памяти, вспомнил нужное имя и посмотрел на него.

— Помнишь?

— Нет.

… Не помню. Я подумал, что не могу испортить наше времяпровождение одной только этой темой. Хоть мы сегодня и не делали ничего особенного, я все равно был взволнован и чувствовал себя отлично. Я был так счастлив, что каждая секунда, каждое мгновение было бесценно. Но не всегда все идёт гладко. Прежде чем завернуть кимбап, у Шина зазвонил телефон. Его равнодушное выражение лица через некоторое время сменилось на серьёзное.

— Я приеду прямо сейчас.

Услышав это, я понял, что случилось что-то нехорошее. Он сразу рассказал мне и пулей вылетел из кухни.

— Состояние дедушки ухудшилось.

— Идём скорее, — я подтолкнул его в спину в сторону гардеробной, а сам собрал свои вещи. Беспорядок на кухне раздражал, но я не мог остаться в чужом доме и навести порядок. Шин быстро переоделся и уже собирался уходить, но когда увидел меня, сжал губы, а затем сказал мне.

— Хён, у меня есть просьба.

— Да, говори.

— Не уходи, останься здесь.

В доме без хозяина? Я широко раскрыла глаза в замешательстве, но он вышел вперёд, не дав мне возможности заговорить.

— Ненавижу, когда возвращаюсь домой, а здесь никого нет.

Это был спокойный и мягкий голос, но он выглядел довольно встревоженным. Твоему дедушке стало хуже?

— Хён?

— Хорошо, иди. Я буду бездельничать, как у себя дома.

Только тогда его суровое выражение лица смягчилось и он слабо улыбнулся, но вскоре в спешке вышел из дома. Я остался один и понял ситуацию с опозданием. В большом доме чувствовалась прохлада, всё необходимое лежало повсюду, но Шина не было, и дом сразу же казался незнакомым, как будто я видел его впервые. И так тихо, словно в пустыне.

Я остался в гостиной и никуда не уходил, чтобы пойти домой в тот момент, когда придёт Шин. Однако хозяин дома не возвращался до полуночи. Я не собирался засыпать здесь и заставлял свои сонные глаза открыться, но это было непросто.

Не хотелось копить ему счета за электричество, поэтому я зажег только одну лампу в гостиной и выключил свет, так что было в меру темно и идеально для сна. Диван в гостиной был таким же большим и широким, как кровать, но выглядел слишком роскошным, чтобы я спал на нём. Кожа была мягкой, словно бархат.

Недолго думая, я прилег на ковер на полу. Засыпая, завидовал температуре в комнате, при которой можно постелить ковер в середине лета. И ненадолго отключившись, моё сознание было как в тумане. Затем, очень слабо послышался знакомый звук.

Входная дверь открылась настолько тихо, что мой инстинкт не разбудил меня, проигнорировав этот шум. Я хотел вернуться в эту бессознательную тьму. Мое тело весило тысячу фунтов, и поднять веки было труднее всего на свете. К счастью, сознание снова ушло во тьму.

Но на этот раз иное чувство потревожило мой сон. Лицо зудело. Сначала вокруг глаз, затем на кончике носа. Что-то постоянно касалось моего лица, и это тревожило меня. Я слегка отвернулся, чтобы убрать все, что мешало моему сну. Но через некоторое время снова почувствовал щекотку на губах.

Что-то неторопливо прижалось к моим губам и проскользнуло сквозь них. В отличие от губ, внутри щекотало сильнее, поэтому я повернулся на бок и опустил голову. К счастью, лицо больше не щекотало. Но в ушах, что-то вроде ветра, шумело низко и звонко. Похожее на дыхание.

***

Возможно, тот факт, что я спал на новом месте, был причиной напряжения во всём теле. Однако пробуждение оказалось быстрым: подобно тем моментам, когда вдруг осознаёшь, что опоздал, мои веки распахнулись, и сознание тут же пробудилось. Расфокусированным взглядом я огляделся по сторонам. За окном ещё царила тьма, но мне не составило труда понять, где я нахожусь.

Я приподнял верхнюю часть тела и вдруг обнаружил под собой диван. А? Но как? Точно помню, что засыпал на полу… Свесив ноги, я заметил, что место, которое изначально предполагалось для меня, уже кем-то занято. Это был Шин.

Его тело вытянулось на полу, а одна рука была запрокинута, прикрывая глаза и лоб. Но когда он успел прийти? А главное, почему спит здесь? Множество вопросов крутилось в голове, но они легко рассеивались по мере того, как замедлялось моё дыхание.

Только что проснувшись и едва восстановившись в сознании, я не мог оторвать взгляд от его тела. Некоторое время просто смотрел, стараясь не разбудить, а потом, не задумываясь, поднялся с дивана и присел на корточки рядом с ним. От него пахло свежестью, будто он только что вышел из душа.

Всегда этот приятный аромат. Его тело, намного выше и крупнее моего, выглядело крепким. Слегка задравшаяся футболка открывала вид на голую кожу живота. Из-за мускулистых плеч талия Шина казалась узкой, но она была куда более широкой и подтянутой, чем моя.

Не знаю, почему этот небольшой участок обнажённой кожи показался мне таким эротичным, но по какой-то причине у меня защекотало внизу живота. Я сдержал желание громко застонать и отвёл взгляд, но после этого мои глаза наткнулись на ещё более соблазнительную картину.

Его тонкие, длинные губы. Впервые мне удалось разглядеть их как следует. На этот раз было действительно сложно сопротивляться соблазну. Его аромат был приятным, и чувство упущенной возможности позволило жажде моего тела взять верх.

Рассвет был тихим и тёмным, словно способным скрыть всё, что я намеревался сделать. Мне очень хотелось прикоснуться к его губам, и я протянул руку. Дрожащие кончики пальцев застыли в воздухе. Я не собирался слишком жадничать. Совсем немного. Просто прикоснусь.

Набравшись смелости, я снова опустил руку. Она дрожала так сильно, что следовало бы остановиться, но жадность не позволила мне это сделать. Впервые в жизни мне так хотелось чего-то. Только лёгкое прикосновение, правда. Клянусь, будет достаточно просто почувствовать его кожу. Дрожь распространилась до самого сердца. Затаив дыхание, я сосредоточил все свои нервы на подушечках пальцев. И в момент, когда я почувствовал мягкие, нежные губы…

Шух!

Огромная рука схватила меня за запястье. Поражённый, я замер, не в силах сделать даже вздоха. Там, где раньше покоилась рука, закрывавшая лицо, появились две пары чёрных глаз, направленные на меня. На короткий миг леденящее чувство страха и паника обрушились на меня.

Я непроизвольно вздрогнул, и тогда он ещё сильнее сжал моё запястье. Так сильно, что мои губы слегка приоткрылись от боли. Тем не менее я не мог вымолвить и слова. Его пугающие глаза удерживали мой взгляд, не позволяя двинуться.

Дыхание затруднилось. Откуда-то доносился знакомый электронный звук, но, охваченный смущением, я едва мог его услышать. В конечном итоге не выдержав зрительного контакта, мне захотелось отвернуться, и в этот же момент рука, держащая моё запястье, потянула меня вперёд.

— Хён, — низкий, властный голос обратился ко мне.

Отказавшись от попытки отвернуться, я снова посмотрел на него. Сердце бешено колотилось, а тело била дрожь, словно я оказался на улице посреди зимы.

Хриплым голосом он прошептал:

— Я неправильно всё понял?

Приготовленные мною извинения застряли в голове.

Его дыхание звучало необычайно громко. Он наклонился ко мне.

— Я ведь могу неправильно всё понять? Да?

Молчание, ощущавшееся бесконечным, запутало мой разум. Мне потребовалось какое-то время, чтобы заставить себя открыть рот.

— … Да.

Его глаза слегка расширились. Взгляд мгновенно изменился. В нём было столько огня, что сердце начинало биться в предвкушении, но в то же время возник страх, будто меня сейчас съедят. Затем снова раздался знакомый электронный звук, и только тогда я осознал, что это был рингтон его телефона.

— Телефон… С твоим дедушкой всё в порядке? — мой голос прозвучал надтреснуто.

Он ничего не ответил. Вероятно, как и я предполагал, звонили из больницы. Шин протянул руку и взял телефон, не спуская с меня взгляда.

— Да. … Хорошо, — он поспешно завершил разговор, но между нами ничего не изменилось. Его желваки заметно напряглись. — Мне нужно ненадолго отлучиться. Никуда не уходите, просто оставайтесь здесь.

— …

— Хён, скажите, что останетесь.

— Хорошо.

Только после моего ответа Шин поднялся на ноги. Но поскольку хватка на моём запястье не разжалась, мне пришлось встать вместе с ним. Пройдя со мной до входной двери, он снова попросил:

— Подождите немного. Я скоро вернусь.

Прежде чем уйти, Шин поднял мою руку и поцеловал внутреннюю часть запястья. Его глаза не отрывались от моего лица. Это был тот же взгляд, как тогда в машине. Но на этот раз я точно не ошибся.

Глава 11 - Как я

Всю неделю моё настроение было словно на американских горках. Причиной тому, безусловно, был он. Сто процентов — он. Чувства — это ужасно. Пока я не знал, что он гей, я пытался убедить себя в том, что любовь невозможна, полагая, что смогу с этим справиться.

Но преграда, которую я возвёл, рухнула, и вместо постепенного перехода к следующему этапу произошло нечто иное. Чувства затопили меня, словно горный поток во время ливня. Унесённый стремительной лавиной нахлынувших эмоций, я пришёл в себя и осознал — я влюблён в него.

Возможно всё потому, что я впервые в жизни так сильно влюбился в кого-то. Я чувствую себя неловко, и не знаю, как себя вести, что говорить. Теперь я понимаю, что любовь — это не всегда легко и приятно.

Если быть точнее это — безответная любовь. Сердце болит именно из-за неё. Я впервые столкнулась с этим чувством и с неизбежным спутником платонической любви — заблуждением. И это заблуждение кружило вокруг меня, как назойливая муха.

Чем сильнее становились мои чувства, тем навязчивее были иллюзии и надежды. В среду я долго бился над одной математической задачей. Обычно я понимаю решение, разбирая его по шагам, но с этой задачей всё было иначе — я уже несколько раз решал похожие задачи неправильно, и эта неудача задела меня. У меня появилось странное ощущение, что мой способ решения всё-таки верный.

Но я снова ошибся. Правильный ответ так и не получился. Я вздохнул, и тут же над моей тетрадью появилась большая рука. Не успел я и глазом моргнуть, как она обхватила мою руку с ручкой.

Нет, это было похоже на нечто большее, но на деле он просто взял мою ручку. Быстро написал рядом с моими решениями формулу и указал стрелкой на ошибку. Всё. Его большая рука исчезла, и я снова остался наедине с бумагой и ручкой.

Наверное, он заметил, как долго я сижу над задачей. Мне стоило поблагодарить его и сказать, что он отлично разбирается в математике, но я упустил момент.

Он продолжил заниматься как ни в чём не бывало, а я не поднимал глаз и смотрел на его резкий почерк на бумаге рядом с моим. Но я ничего не мог понять. Только его прикосновение к моей руке, когда он брал и отдавал ручку, прочно запечатлелось в моей памяти.

Я украдкой взглянул на него. Без сомнения он сейчас держал в руках свою ручку. Но почему он воспользовался моей? Подозрения сами лезут в голову. Раньше я бы не придал этому значения и списал всё на случайность. Бог свидетель, но объяснение всегда найдётся.

Но после того, как я узнал о том, что он гей, одной лишь «доброты» уже было недостаточно, чтобы развеять мои сомнения. Моё на миг успокоившееся сердце, вновь бешено заколотилось. А вдруг он тоже неравнодушен ко мне? Я по своей натуре не склонен к долгим размышлениям. Если я слишком много думаю, то быстро устаю и сдаюсь, поэтому я никогда не думал, что простой жест может вызвать у меня такие долгие размышления.

Проблема заключалась в том, что это было не единственное заблуждение. Я стараюсь сохранять беспристрастность и не искажать его доброжелательность в угоду своим желаниям, однако эти навязчивые заблуждения вновь и вновь пробуждают во мне надежду.

Поэтому я с облегчением встретил субботу. Завтра после работы я не пойду в библиотеку, а значит у меня будет меньше поводов для беспокойства. Однако, увидев его в субботу утром, я забыл обо всех своих планах. Его улыбка заставила меня пожалеть о том, что завтра мы расстанемся. Время, проведённое в библиотеке за непринуждённой беседой, показалось мне слишком коротким, поэтому я страдал от этого.

— Разбуди меня.

Его просьба вызвала у меня чувство эйфории. Сам факт того, что он обратился ко мне с такой просьбой, заставил меня почувствовать, что я что-то значу для него. И снова это заблуждение укрепилось, распространившись ещё шире в моём сознании.

Его доброта по отношению ко мне, каждая улыбка, даже мимолетные беседы — всё заставляло меня подозревать в них скрытую симпатию. Поэтому я, забыв о своем положении, захотел сделать шаг навстречу. Это чувство особенно усилилось после обеда, когда он рассказал мне о своей проблеме.

— Научить тебя готовить кимбап?

— Да.

— Ты куда-то собираешься?

Его губы растянулись в широкой улыбке. Он часто так молча улыбался моим словам, ненадолго задерживая на мне свой взгляд. Но мне нравилась не столько его улыбка, сколько теплота, озарявшая его глаза.  По крайней мере в такие мгновения я был уверен, что моя интуиция меня не обманывает. Вот почему рядом с ним я стараюсь говорить как можно больше, даже если это пустая болтовня. Он слегка приоткрыл губы, и улыбка сошла с них.

— Для кого ты хочешь его приготовить?

Земля ушла у меня из-под ног. Исчезла лёгкость, охватившая меня мгновение назад. Для кого? С видимым усилием сохраняя спокойствие, я задал ему вопрос. Он снова улыбнулся, но на этот раз, словно смутившись, опустил взгляд.

— Для дедушки.

— А-а-а!

— Что?

Просто я так счастлив.

— Вот это настоящий внук.

На этот раз я поджал губы, стараясь скрыть переполнявшую меня радость. Он снова улыбнулся моим бессмысленным словам. После чего перешёл к серьёзному разговору:

— На прошлых выходных дедушка потерял сознание и сейчас находится в больнице. Операция прошла успешно, и он быстро пришёл в себя, но, учитывая его почтенный возраст, я очень беспокоюсь. Я всегда только получал от дедушки, а теперь хочу сделать для него что-то взамен.

— А почему именно кимбап?

— Мой хён сказал, что хорошо умеет их готовить.

Мои едва зародившиеся подозрения на этот раз застыли в немом изумлении. Он взглянул на меня и улыбнулся.

— Я пошутил. Кимбап — это простое, но в то же время особенное блюдо.

Действительно, сколько бы кимбапа ни продавали в магазинах, домашний всегда будет чем-то особенным. Он ассоциируется с радостью пикника, с приятными прогулками на природе. Конечно, кимбап — не лучшая еда для больного человека, но я кивнул в знак согласия.

— Я научу тебя. Хотя в интернете полно рецептов, поэтому, возможно, тебе будет удобнее посмотреть их там?

— Но я хочу, чтобы именно ты меня научил.

Временами он проявлял твёрдость и прямоту, излагая свою позицию низким спокойным голосом. Его тон оставался мягким, но в глазах появлялась такая твёрдость, что ослушаться казалось немыслимым, и я невольно кивал в знак согласия. Иногда сквозь его мягкость проступали профессиональные черты характера, свойственные полицейскому.

В ответ на мой утвердительный кивок он удовлетворённо улыбнулся и принялся собирать подносы. Я тоже собрал свой ланч-бокс и вернулся в читальный зал, но он, к моему удивлению, не стал расспрашивать о приготовлении кимбапа. Может быть, это не так срочно? Стоит ли мне записать для него всё на бумаге? Я размышлял об этом, выходя из библиотеки, а он, словно забыв о кимбапе, повёл меня к машине.

— Я подвезу тебя.

Нет, станция метро находится недалеко. Как только я хотел отказаться, у меня зазвонил телефон. Это был владелец заведения, где я подрабатывал.

— Ён У, ты ещё не уехал? Сегодня и завтра не приходи на работу.

Неожиданное известие заставило меня спросить: «Почему?», но ответ оказался весьма странным.

— Просто… возникли некоторые обстоятельства.

— В кафе что-то произошло?

— Нет, всё нормально.

Что же тогда? Неужели меня увольняют?

— Просто приходи на следующей неделе. Мне нужно будет кое-что узнать, так что обязательно приходи… Хм, хм… Да, на следующей неделе, Ён У.

Я так и не понял, что именно его интересует, но раз владелец кафе так сказал, мне — как сотруднику, ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Ответив: «Да», я повесил трубку, но всё ещё пребывал в замешательстве.

— Почему?

Даже Шин удивился. Я был настолько озадачен, что излил ему душу, словно жалуясь на несправедливость.

— В кафе возникли какие-то проблемы, поэтому на этой неделе мне велели не выходить на работу.

— А-а-а.

Он сухо вздохнул и отвёл взгляд. Подумал немного, а затем неожиданно предложил:

— Пойдём со мной.

— Куда?

— Ты обещал научить меня готовить кимбап. Научи меня сегодня. Я заплачу тебе за твой труд.

— Эй, это не та работа, за которую платят.

— Тогда просто научи меня.

Разумеется, я бы и так согласился. Возможно, из-за того, что я всегда виделся с ним только в библиотеке, сама перспектива отправиться вместе в другое место наполнила меня такой радостью, что я даже немного испугался. Ведь Шин не знает о моих чувствах к нему.

— Думаю, что так будет быстрее.

— Да, будет.

— Пойдём, хён.

— Куда?

Он ответил на мой вопрос, только когда взял меня за руку и повёл к машине.

— Ко мне домой.

Сердце замерло, мысли застыли, словно погас свет. Тихий щелчок — открылась дверца автомобиля, и только после того, как он мягко подтолкнул меня, я пришёл в себя, и сердце снова начало биться. Дом Шин-и. Я одёрнул себя, упрекая за необоснованные ожидания. Вполне возможно, что Шин-и живёт с семьёй. Или, может быть, он живёт с большой семьёй, вместе со своим дедушкой.

— Извини, тебе жарко?

Он торопливо включил кондиционер. Из-за волнения, вызванного предстоящим визитом к нему домой, я не почувствовал жару в салоне автомобиля.

— Нет. Жара — признак лета.

Моя младшая сестра не любит жару и каждое лето она ныла, требуя купить кондиционер. В ответ мы с матерью неизменно говорили ей одни и те же слова, что вызывало у неё ещё большее раздражение. С одной стороны, это было мило, с другой — я испытывал чувство вины. Лето для меня всегда ассоциировалось с жарой и потом — это было естественным состоянием. Мой ответ был неосознанным, и он, повернувшись ко мне, посмотрел на меня мягким, ласковы взглядом.

— Однако, когда жарко и влажно, и при этом потеешь, это всё равно неприятно.

А не вспотел ли я? Я не склонен к сильному потоотделению, и только хотел проверить, не намокла ли моя футболка, как услышал:

— Ничем не пахнет.

Мне стало немного легче от этого, но на всякий случай я поднял футболку и понюхал её. Хотя это и не аромат персиков, который он так любит, но мне не хотелось пахнуть потом. Однако из-за жары аромат геля для душа, которым я тщательно пользовался утром, полностью выветрился. Под его взглядом я почувствовал себя неловко и улыбнулся.

— Слегка ощущается запах.

— Дай мне.

…Что? Я опешил и переспросил:

— Мою футболку?

Шин-и рассмеялся, обнажив зубы, после чего произнёс: «Нет». И вдруг он схватил меня за руку. Я понял, что происходит, ещё до того, как успел полностью вырвать руку, однако моих сил было недостаточно, чтобы остановить его. Он крепко сжал мою руку и притянул к себе. Его нос коснулся внутренней стороны моего запястья.

У меня перехватило дыхание. Только сердце продолжало биться с такой силой, что казалось, вот-вот разорвётся, отдаваясь вибрацией во всём теле. Убери руку, скорее убери руку! Но и эта единственная мысль вскоре угасла.

Он склонил голову, и я увидел его густые тёмные волосы, аккуратные брови, которые раньше были скрыты от моего взгляда, и длинные ресницы. В этот момент я почувствовал влагу на своём запястье.

Если бы не тесное пространство автомобиля, я бы подпрыгнул от неожиданности. Невольно напрягся, однако почувствовал только беспомощность — я остался неподвижным в его руках. Вместо этого мои веки приподнялись, и я встретился с его тёмным взглядом.

Казалось, сердце уже достигло предела своего падения, но вновь провалилось вниз. Его взгляд был полон жара. Или это обманчивое впечатление, порождённое духотой в салоне автомобиля? Не знаю. Его взгляд был настолько горячим, что я почувствовал, как тают все мои чувства, начиная с сердца. В этот миг меня снова охватило заблуждение: должно быть, он влюблён в меня. Но чем сильнее становилась эта уверенность, тем сильнее меня охватывал страх. К счастью, в этот момент ко мне вернулась способность здраво мыслить:

— Что ты делаешь?

Он поднял голову. Вместе с тем, как он слегка приподнял веки, его щёки и подбородок дрогнули, словно он стиснул зубы. Однако мгновение спустя он спокойно встретился со мной взглядом. Его ответ прозвучал легко и непринуждённо:

— Пахнет сахаром.

— …У тебя понизился уровень сахара в крови?

Он тихонько рассмеялся и осторожно вернул мою руку на место. Однако на освобождённом запястье остался красный след от его сильного захвата. Пока он выезжал со стоянки, я смотрел на своё запястье, которого он только что касался языком.

— Извини. Я тебя напугал?

Я смотрел на его профиль, пока он извинялся. Несмотря на то, что он смотрел вперёд, управляя машиной, Шин всё же украдкой взглянул на меня, поскольку я всё ещё молчал. Неожиданно для себя я задал ему вопрос:

— Ты много раз влюблялся?

— Нет.

Его ответ прозвучал твёрдо и бескомпромиссно. Машина остановилась перед въездом на дорогу, и он повернулся ко мне всем телом.

— У меня никогда не было того, кто мне бы понравился.

Ах, вот оно что. А я-то думал, что передо мной гуру любви, который пытается меня соблазнить. Конечно, работа в полиции отнимает много времени. Когда я впервые увидел его в библиотеке, мне показалось, что он постоянно недосыпает. А его поведение сейчас, возможно, действительно объясняется тем, что он почувствовал запах сахара.

Хотя на этот раз он перегнул палку, Шин-и часто прибегал к физическому контакту, словно это было его привычкой. На самом деле Шин-и был не первым, кто пытался ко мне прикоснуться. Были и другие, кто старался дотронуться до меня, но я всегда решительно пресекал подобные попытки. Однако с Шин-и всё было иначе.

Мои нечистые помыслы даже приветствовали его прикосновения. Но только что я действительно испугался. Я снова посмотрел на своё запястье. Там, где его язык коснулся кожи, всё ещё ощущалось жгучее тепло, словно от ожога. Ощущение от его прикосновения сохранилось. Я перевернул запястье, чтобы скрыть его.

Но почему пахло сахаром? Я предположил, что, возможно, он коснулся меня языком, испытывая сексуальное влечение. Хотя это было ещё менее вероятно. Вряд ли такое могло произойти средь бела дня в салоне автомобиля. Мой воздушный шарик предположений сдулся, как газировка, из которой вышел весь газ.

Однако место, которое прежде занимали заблуждения, теперь заполнилось чувством обиды. Как бы мне хотелось, чтобы он полюбил меня. Как бы мне хотелось, чтобы все его поступки были продиктованы его чувствами ко мне. Как же сильно я этого хочу. Это желание, переплетаясь с непонятной тоской, вызвало болезненное ощущение в груди. И я понял, что так дальше продолжаться не может.

Я принял решение сделать первый шаг. Как только я определился, мне стало значительно легче. В этот момент, после долгого молчания, прозвучал его вопрос:

— А ты?

Я? Ах, романтические отношения… Вряд ли я имел подобный опыт.

— Что касается меня, то во время работы у меня нет времени на подобные вещи, — уклончиво ответил я и украдкой взглянул на него. Это было весьма неожиданно. Такой замечательный человек, как он, и такой, как я, никогда не состояли в романтических отношениях.

Глава 12 - Рассвет

Поскольку Шин ничего не смыслил в романтических отношениях, я не планировал спешить или признаваться ему в любви сейчас. Наверняка он удивится, поэтому я был готов аккуратно отступить, если он меня отвергнет. Прямое наступление было неприемлемо. И поскольку я понятия не имею, как следует признаваться в своих чувствах, я не планирую делать этого сегодня. Не в его доме.

— …Ты живешь здесь один?

Я поражённо оглядывался вокруг, сжимая в руках пакеты с продуктами. В этом доме легко могла бы разместиться семья из десяти человек. Он богат. Несомненно.

— Да. Со времён колледжа. Но тогда я жил недалеко от кампуса.

Я прекрасно помню его квартиру — чистую и просторную. И его в форме. Даже тогда он был очень красив. Я не ожидал, что увижу его когда-нибудь снова. Вдруг он подумает, что я преследую его, если вспомнит меня?

— Хочешь принять душ, хён?

— Что?!

Судя по его усмешке, я слишком бурно отреагировал.

— На улице было довольно жарко. Если хочешь — не стесняйся и прими душ.

Ах, было жарко. Я упрекнул себя за дурные мысли и покачал головой.

— Да ничего страшного. К тому же, мне нечего будет надеть, если я сейчас всё с себя сниму.

Он поставил сумку на кухонный стол, но вдруг остановился и посмотрел на меня. Мне показалось, что он мельком окинул меня взглядом, но тут же отвернулся. Затем Шин переставил сумку. В доме было прохладно из-за кондиционера, но его уши почему-то покраснели.

— Я дам тебе свою одежду. Просто сними эту.

На этот раз остановился я, когда следовал за ним на кухню. Я осмотрел свою одежду. Неужели она настолько грязная? Но я ведь только надел её после стирки.

— Нет. Я всё равно скоро уйду.

— Ты никуда не уйдёшь, хён.

Его голос прозвучал легко, но резко, и я не сразу понял причину. Как только Шин расставил продукты, он обернулся и, уперевшись рукой о кухонную столешницу, сказал:

— Из этого дома ты уже не уйдёшь.

Видимо, это была шутка. Зачем говорить так серьёзно?

— Но я должен поехать к семье на выходных.

Я парировал его шутку — он растянул губы в улыбке и помассировал свою шею. Может, потому что это был его дом, но Шин прислонился к раковине и глядел на меня сверху вниз: он выглядел очень расслабленным и довольным. Шин был похож на хищника, который спокойно отдыхает на своей территории. И вот он снисходительно произнёс:

— Я дам тебе полдня.

— Эй, за это время я даже взглянуть не успею на родителей и Сондоля.

— «Сондоль» — это собака твоих родителей?

— Нет, это бродячий кот, который питается за наш счёт.

Он громко засмеялся. Я не совсем понял, что такого смешного в истории с бездомным котом, но он смеялся так, что у него даже плечи тряслись. Его веселье передалось и мне.

— Ему даже имя дали.

— Да, мама сказала: «Чтобы прогнать кота, нужно дать ему имя». Мол, на простое «Эй!» он не откликается.

Кажется, ему нравятся коты, поэтому я нашёл фотографию Сондоля на телефоне и показал ему. И только я было хотел спросить: «Правда, милый?», как он взял мою руку с зажатым в ней телефоном и притянул к себе.

— Наверное он всё ещё боится людей. Есть ещё фото?

Его вопрос застал меня врасплох — я был так близко к нему, что от волнения потерял дар речи. Его аромат — обычно едва уловимый, — ударил мне в нос с невероятной силой.

Запах был слегка древесным, но в то же время свежим, и я несколько раз украдкой вдыхал его полной грудью. Теперь я отчётливо чувствовал его интенсивность — признак близости Шина, — и это заставило мои пальцы крепче сжать телефон при пролистывании фотографий.

— Немного. Все фото сделала сестра.

Я быстро показал ему несколько фотографий и убрал телефон, он — слегка отстранился.

— Тебе жарко?

Шин коснулся моей щеки тыльной стороной ладони. Я отвёл взгляд и провёл рукой по своей горящей щеке.

— Всё в порядке, здесь прохладно.

Чтобы скрыть своё покрасневшее лицо, я отвернулся и начал выкладывать покупки из сумки. Я быстро разложил немногочисленные продукты, но из-за того, что он стоял всё это время рядом со мной, жар с лица никак не сходил. Его пристальный взгляд заставил меня поднять глаза. Он склонил голову набок и сказал:

— Ты весь покраснел.

— Я всегда такой.

Я думал, что, если скажу что-то нелепое, то он как обычно проигнорирует мою чушь, однако в этот раз всё было иначе. Я попытался отойти, но он внезапно опёрся локтем о стол и преградил мне путь.

— Нет, это не так.

— …

— Ён У-хён, я…

— Я стесняюсь. Очень стесняюсь.

Он замолчал и серьёзно посмотрел на меня.

— Почему ты стесняешься?

Его голос был тихим. Я вспомнил о своём решении, которое принял в машине, и подумал, что возможно сейчас настал подходящий момент. Но мне не хватило смелости. А что, если я признаюсь, а он скажет: «Извини, но я не могу»? Меня охватил внезапный страх.

— Дом... очень большой. Уф, он просто огромный.

Он на мгновение замер, глядя на меня.

— Большой?

— Чертовски большой!

Он кивнул, и его взгляд скользнул по собственному дому, словно он видел его впервые. Затем он вновь обратил на меня свой непонимающий взгляд.

— Почему ты смущаешься в большом доме? Разве не должно быть наоборот?

Теперь уже я пребывал в недоумении. С чего бы мне смущаться в маленьком доме? Заметив мое замешательство, он пояснил:

— Ведь в тесном доме люди ближе друг к другу и чаще…

Он замолчал, внезапно зажмурил глаза и отступил на шаг. Я тоже шагнул назад, но всё же различил его тихий, почти невнятный шёпот:

— Сводит меня с ума. Постоянно.

К счастью, он первым резко отвернулся.

— Мне нужно помыть руки.

Пока он удалялся от меня быстрыми шагами, я сделал глубокий вдох и с трудом обрёл душевное спокойствие. После того, как я вымыл руки и перебрал купленные продукты, он появился лишь спустя некоторое время. Хотя он собирался лишь помыть руки, он вернулся, словно принял душ: в другой одежде и с влажными волосами — пряди падали ему на лоб, меняя его облик.

— Оставь. Я сам сделаю.

Он стремительно приблизился и забрал из моих рук морковь, которую я промывал, а затем положил её на край раковины. Вот так я и помыл морковь. Однако, Шин не дал мне ничего сказать — он взял мою руку и повёл меня по дому. Он сказал, что после проведения небольшой экскурсии моё смущение пропадёт. Однако эффект оказался нулевым, поскольку он не выпускал моей руки. Поскольку дом был огромным, наша «экскурсия» затянулась.

— Можешь пользоваться всем, чем захочешь. Компьютеры защищены паролем, но я их разблокирую.

Он указал на два компьютера в кабинете.

— Нет, не нужно.

Я испуганно замахал руками, но он не обратил внимания и повёл меня в свою спальню. В ней была только высокая кровать внушительных размеров, небольшой столик и большая картина на стене. Спальня выглядела так, будто он использовал её исключительно для сна.

— Если захочешь спать — спи здесь.

— Нет, я совсем не хочу спать.

— Ванная сейчас мокрая, так как я только что ею пользовался. Поэтому, пожалуйста, воспользуйся другой. И…

Сказав это, он провёл меня по коридору, ведущему из комнаты в гардеробную.

— Можешь надеть что угодно.

— Вряд ли мне что-нибудь подойдёт.

И человек, который постоянно игнорировал мои возражения, замедлил шаг и обернулся. Он оглядел меня с головы до ног и кивнул.

— Я куплю тебе одежду.

— Эй, нет. Зачем тебе покупать мне одежду?..

Не обращая внимания на мои возражения, он обошёл все три террасы и только после этого вернулся в гостиную. У входа в коридор, ведущий к парадной двери, стоял стеклянный шкаф, из которого он достал автомобильный ключ с дистанционным управлением. На нём был логотип той самой роскошной машины, на которой он приехал на прошлой неделе во время подработки.

— Ключи всегда лежат здесь, так что можешь пользоваться, когда захочешь.

— …Я?*

Разве я осмелюсь пользоваться такой машиной? Он, видимо, воспринял мой невольно вырвавшийся вежливый тон за шутку и тихо рассмеялся.

— Тебе нужна другая машина?

— Нет, не нужна.

Примечание: Ён У так удивился, что перешёл с неформального стиля общения на вежливый.

Несмотря на то, что я несколько раз повторил это, он снова проигнорировал мои слова и повёл меня на кухню. Только вернувшись на прежнее место, он отпустил мою руку. По-видимому, затянувшаяся демонстрация дома вызвала у него лёгкое смущение, и он, опустив глаза, взъерошил свои волосы.

— Ты всё ещё смущаешься?

— Теперь я смущаюсь ещё сильнее.

Мой шутливый тон наконец заставил его встретиться со мной взглядом и улыбнуться в ответ. Я невольно отступил на шаг назад. Улыбка исчезла с его лица. Я быстро развернулся и направился в указанную им уборную.

— Я тоже пойду помою руки.

Дверь ванной тихо закрылась за мной, и я замер, облокотившись на раковину.

— Ха-а...

Я крепко зажмурился и глубоко вздохнул. Моё сердце сбилось со спокойного ритма, пока я держал его за руку, и теперь бешено колотилось, словно по нему били молотом, когда он посмотрел мне в глаза и улыбнулся. В зеркале отразилось моё залитое румянцем лицо. Чёрт, нужно умыться.

Я собирался открыть кран, но замер, когда посмотрел на руку, которую он крепко держал. Сжал и резко разжал кулак. Беда. Он всё сразу поймёт, если сейчас взглянет на меня.

После того, как я немного успокоился в ванной, я вернулся на кухню. Шин стоял у раковины и прислонившись к ней, сосредоточенно рассматривал свои руки. Что он делает? Я подошёл ближе, и он выпрямился, как только заметил меня.

— Ну что, приступим?

Я растерялся, не зная, с чего начать, как вдруг его рука неожиданно коснулась моего лба. Ах! Я резко отпрянул назад, инстинктивно прикрываясь руками. На его лице не дрогнул ни один мускул, а голос был удивительно мягким.

— У тебя чёлка мокрая.

О, я умылся и, видимо, не до конца вытер волосы. Я смутился, поскольку чувствовал, что выгляжу неряшливо, словно маленький ребёнок. К счастью, он вернулся к основной цели нашей встречи:

— С чего начнём?

— Думаю, следует начать с приготовления ужина.

— Я этим займусь.

Я уже было хотел согласиться, но тут вспомнил его рисовые шарики в нори.

—Нет! Ужин приготовлю я!

Несмотря на то, что приготовление начинки для кимбапа заняло много время, я нисколько не устал и не заскучал. Он был таким способным учеником, что мне не пришлось ничего объяснять дважды; Шин внимательно смотрел и с улыбкой слушал даже мои самые пустяковые замечания. Напряжение постепенно улетучилось, и я разговорился куда больше, чем обычно. В библиотеке я стараюсь не отвлекаться, поэтому, хоть мы и ходим туда вместе уже более двух недель, такой продолжительный разговор у нас произошёл впервые.

— Если ты переборщишь с рисом, то он будет пресным, даже если ты добавишь специи, поэтому достаточно просто распределить его.

Я показал ему комок риса и положил его на лист нори. Шин повторил за мной: я аккуратно прижал рис рукой в перчатке.

— Надо слегка примять, чтобы он распределился… — продолжил объяснять я, но тут же замолчал, посмотрев в его сторону. При каждом его прикосновении рис превращался в бесформенную клейкую массу.

— Хён, почему у меня не так?

— Аккуратнее.

— Я и так делаю аккуратно.

…Понятно. Я только сейчас понял секрет его онигири.

— Почему ты смеёшься?

— Я просто подумал, что ты слишком сильно надавливаешь. Тебе нужно быть ещё аккуратнее.

Он улыбнулся и принялся выправлять уже превращённый в липкую кашу рис, но было уже поздно.

— Ты — человек-ступа.*

Он удивлённо посмотрел на меня, а затем едва заметно улыбнулся.

— Пожалуй.

Примечание: тток (второе значение пирожок из клейкого риса) — корейский эвфемизм секса. Звуки приготовления ттока в ступке очень напоминают характерные звуки во время полового акта. Ён У назвал Шина человеком-ступкой, что звучало очень двусмысленно.

Он смущённо отвёл взгляд, после своего неловкого согласия. Он любит рисовые пирожки? Я начал выкладывать начинку и медленно показал, как делать кимбап.

— Давно ты живёшь один? Готовишь себе сам?

— Нет. Но теперь хочу научиться.

— Много свободного времени?

Он только улыбнулся и сменил тему.

— Хён, а когда у тебя было много свободного времени, ты встречался с кем-нибудь?

Я остановился, не докрутив кимбап. Вспомнились мои слова в машине: тогда я отмахнулся и сказал, что на работе у меня не было времени на отношения. Как и я, Шин тоже никогда не встречался, но, честно говоря, я завидую его честности, поскольку не могу в этом так легко признаться. Всё же я старше на два года. Моя гордость была задета.

— Да ничего особенного.

Я снова отмахнулся, плотно прижимая свёрнутый кимбап.

К счастью, он не стал расспрашивать, но я чувствовал на себе его пристальный взгляд.

— В тебя, наверное, много кто влюблялся, хён. Не так ли?

— Мало кто. Да никто и не знал, что я гей.

— Это просто ты не знаешь об этом.

Как он догадался? Я удивлённо посмотрел на него, и он слегка приподнял бровь.

— Я угадал?

— Да. В армии.

Когда я подогнал его и сказал: «Ну же, делай кимбап», он вспомнил, в каком порядке я выкладывал начинку, и сделал всё точно так же.

— И кто это был?

Я замешкался, вспомнив человека, о котором не хотелось бы даже думать, и уклончиво ответил:

— Это был старший сержант, который служил по контракту и приставал к молодым солдатам. Не знаю почему, но он обратил на меня внимание и несколько раз вызывал к себе. Я был рядовым, и ничего не понимал в то время, но всё же чувствовал неладное. А потом один капрал вызвал меня к себе и предупредил, чтобы я был с ним осторожен. Вот и всё.

Только ещё я сказал ему: «Грязный ублюдок! Если ты ещё хоть раз меня тронешь, то клянусь — я отстрелю твой чёртов член. И мне плевать на гауптвахту!» И я бросил взгляд ему между ног. Видимо, он считал меня тихоней, а тут я неожиданно резко взорвался, поэтому он опешил и не смог даже толком разозлиться. Хотя после этого он меня больше не беспокоил, дедовщина в армии всё же давала о себе знать, и меня немало доставали.

— И он покорно отступил?

— Отступил, хотя и без того армейская служба стала невыносимо сложной. Однако это всё же было меньшим злом, чем его постоянные домогательства.

Внезапно раздался оглушительный грохот. Кимбап, который держал в руках Шин, разлетелся на куски. Невероятно, как же он силён?! В отличие от меня, поражённого этим зрелищем, он хладнокровно убрал остатки кимбапа и спросил:

— Как его зовут?

— Кого?

— Того сержанта.

Зачем ему его имя? Я был озадачен, а он легко пожал плечами.

— Возможно, я его знаю.

— Не думаю.

— Всё равно скажи.

Он прервался с уборкой раздавленного кимбапа и пристально посмотрел на меня. Я с трудом вспомнил имя, произнёс его и с нетерпением ожидал от него ответа.

— Знаешь его?

— Нет.

…Что-то не так. Я ощутил лёгкое беспокойство, но мне не хотелось разрушать атмосферу из-за какой-то мелочи. Сегодня ничего особенного не произошло, а я всё равно был невероятно счастлив. Каждая секунда казалась драгоценной. Но счастье, как известно, не вечно. Мы ещё не закончили готовить кимбап, как раздался звонок мобильного телефона Шина. Вначале его лицо было спокойным, но спустя мгновение оно помрачнело и выражало тревогу.

— Сейчас приеду.

Я сразу понял, что что-то случилось. Он стремительно покинул кухню и быстро сказал:

— Состояние моего дедушки ухудшилось.

— Тогда скорее поезжай.

Я подтолкнул его к гардеробной, и начал быстро собирать свои вещи. Грязная кухня раздражала, но оставаться в чужом доме одному и приводить её в порядок… неприемлемо. Шин быстро переоделся и, заметив мои скорые сборы, на мгновение прикусил губу.

— Хён, у меня к тебе просьба.

— Да, говори.

— Не уезжай и останься здесь.

Почему я должен оставаться в чужом доме? Я удивлённо уставился на него. Он приблизился ко мне и не дал сказать ни слова.

— Не люблю возвращаться в пустой дом.

Его голос звучал спокойно и ровно, но это вызывало у меня ещё большее беспокойство. Насколько же плохо его дедушке?

— Хён?

— Ладно, езжай. Буду бездельничать и чувствовать себя здесь как дома.

Только тогда он немного расслабился, едва заметно улыбнулся и поспешно покинул дом. Я с опозданием понял, что остался один в этом огромном доме. Здесь было прохладно, как в холодильнике, и всё необходимое было под рукой, но без него всё казалось чужим. В доме было пусто, словно в пустыне.

В ожидании прихода хозяина я остался в гостиной и не покидал её пределов, чтобы быть готовым уехать в любой момент. Однако даже после полуночи он не появился. Я не собирался проводить здесь ночь, поэтому с трудом боролся с накатывающей сонливостью, однако это давалось мне нелегко.

В целях экономии электричества я выключил везде свет, и оставил гореть только один длинный торшер в гостиной. Мягкий полумрак оказался весьма подходящим для сна. Огромный широкий диван в гостиной больше напоминал кровать, но казался слишком роскошным, чтобы я рискнул прилечь на него. Его кожаная обивка была бархатисто-мягкой.

Недолго думая, я прилёг на мягкий ковёр. Можно было только позавидовать тому, что в помещении поддерживается такая комфортная температура, позволяющая стелить тёплый ковёр даже в летнюю жару. Постепенно я погрузился в короткий, но глубокий сон. Сознание полностью поглотила тьма. И вдруг, словно издалека, донёсся едва уловимый, но знакомый звук.

Мозг мгновенно распознал в нём сигнал домофона, открывающего входную дверь, но звук был слишком слабым, а естественное желание оставаться в объятиях сна пересилило всё остальное. Я стремился вновь погрузиться в бессознательную бездну. Тело отяжелело, как каменная глыба, и поднять веки показалось мне немыслимым усилием. К счастью, сознание снова унесло меня в сон.

Однако на этот раз мой сон был прерван другим ощущением. Моё лицо стало невыносимо чесаться. Сначала веки, затем кончик носа. Что-то постоянно касалось кожи, вызывая нарастающее раздражение. В полудрёме я инстинктивно попыталась отстраниться от этого вторжения и слегка повернул голову. Но через мгновение неприятное покалывание ощутилось и на губах.

Что-то медленно и нежно коснулось моих губ и надавило на них, а затем проникло между ними. Внутренняя поверхность губ оказалась ещё более чувствительной, и я, повернувшись на бок и опустив голову, попытался избавиться от этого назойливого ощущения. К счастью, лицо больше не беспокоили прикосновения. Однако в ушах раздавался низкий, гулкий звук, похожий на шелест ветра. Он напоминал чьё-то дыхание.

Вероятно, из-за того, что я заснул в незнакомом месте, моё тело было так напряжено. Пробуждение было мгновенным и сознание прояснилось одновременно с открытием глаз. В состоянии лёгкого оцепенения я окинул взглядом окружающее пространство. На улице стояла непроглядная тьма, но мне не потребовалось много времени, чтобы понять, где я нахожусь.

Верно, это квартира Шин-и. Я приподнялся и обнаружил, что лежу на диване. Что? Как я здесь оказался? Я точно помню, что лежал на полу… Опустив ноги вниз, чтобы подняться, я заметил рядом с собой, на том самом месте, где лежал до этого, кого-то ещё. Это был Шин.

Он лежал на спине, вытянувшись во весь рост; одной рукой прикрывал лоб и глаза. Когда он пришёл? И почему лежит именно там? Вопросов было много, но они быстро утихли. Вместе с бесчисленными вопросами, растаявшими, как лёд, моё дыхание стало тише — почти беззвучным.

Даже в тот момент, когда сознание только-только просыпалось после сна, весь его облик притягивал мой взгляд. Стараясь не потревожить его сон, я долго смотрел на него, а затем невольно поднялся и присел рядом с ним на корточки. От него исходил едва уловимый аромат свежести, словно он только что вышел из душа.

От него всегда пахло свежестью. Его тело было намного крупнее моего и выглядело крепким и мускулистым. Слегка задравшаяся футболка обнажала часть его спины. Широкие плечи зрительно сужали талию, но всё же она была заметно плотнее и крепче моей.

Не могу объяснить, почему эта едва заметная линия талии вызывала во мне такое сильное возбуждение. От одного этого вида у меня заныло внизу живота. Я с трудом сглотнул, чтобы не издавать звуков. Однако попытка подавить странное волнение, когда я отвёл взгляд, привела к ещё большему искушению.

Его тонкие, изящные губы… Впервые я мог как следует рассмотреть эти губы, которые, бесспорно, способны расцветать в ослепительной улыбке. На этот раз искушение оказалось непреодолимым. Его аромат пьянил, а осознание исключительности момента подстёгивало меня к дерзкому поступку.

Тишина и мрак раннего утра обещали укрытие от любопытных глаз, скрывая всё, что я собирался сделать. Желание прикоснуться к его губам стало непреодолимым. Я протянул руку, и она застыла в воздухе. Кончики пальцев мелко дрожали, однако я не планировал делать ничего лишнего. Всего лишь лёгкое касание. Просто прикосновение.

Набравшись смелости, я снова опустил руку. Однако сильнейшая дрожь заставила меня остановиться перед самым прикосновением, но желание подталкивало меня вперёд. Это был первый подобный порыв в моей жизни. Я твёрдо намеревался слегка коснуться его губ. Едва ощутимо, чтобы можно было почувствовать его кожу кончиками пальцев — клянусь, не более. Дрожь в руке распространилась по всему телу, и я не мог сделать нечего большего. Задержав дыхание, словно вор, я сосредоточил все свои ощущения на кончиках пальцев. И в тот миг, когда мои пальцы коснулись мягких, нежных губ…

Внезапное прикосновение огромной ладони к моему запястью заставило меня вздрогнуть. Ужас сковал моё тело и дыхание, а внутри застрял безмолвный крик. Там, где мгновение назад была рука, закрывавшая его лицо, теперь горели чёрные глаза, устремлённые на меня. Внезапно, как ливень, на меня обрушились ужас и растерянность.

Я невольно дёрнулся. Тогда он ещё сильнее сжал моё запястье. С такой силой, что я невольно приоткрыл рот от боли. Но я не смог произнести ни слова. Его взгляд, полный пугающей силы, приковал меня, словно цепями.

У меня перехватило дыхание. Где-то вдалеке раздался знакомый электронный сигнал, но я ничего не слышал. С опозданием пришло чувство стыда. Не в силах выдержать его пристальный взгляд, я попытался отвернуться, но он резко дёрнул меня за руку и приподнялся на локтях.

— Хён, — позвал меня низким и властный голос.

Я перестал вертеть головой и снова встретился с ним взглядом. Сердце колотилось, тело дрожало от холода, словно я стоял на зимнем ветру, промокший насквозь. Он прошептал хриплым низким голосом:

— Могу ли я неправильно тебя понять?

Мысли об извинениях вылетели у меня из головы. Я отчётливо слышал его дыхание. Он наклонился ко мне.

— Я ведь могу понять всё по-своему? Да?

Короткое молчание было похоже на бездонную пропасть, уносящую в пучину неизвестности. С огромным усилием я выдавил из себя:

— …Да.

Его глаза слегка расширились. Взгляд мгновенно изменился. В нём вспыхнуло жаркое пламя, заставившее моё сердце биться быстрее, но в то же время я ощутил страх, будто меня вот-вот поглотят. В этот момент снова раздался знакомый резкий, электронный звук. Я с трудом осознал, что это звонит телефон.

— Телефон... Твой дедушка в порядке?

Мой голос дрогнул. В ответ на мой вопрос он немного отстранился. Как я и предполагал, это был звонок из больницы. Не отрывая от меня взгляда, он протянул руку и взял трубку.

— Да... Понял.

Он быстро завершил разговор. Между нами так ничего и не произошло. Его сжатые губы дрогнули.

— Мне нужно ненадолго отлучиться. Оставайся здесь и жди меня.

— ...

— Хён, скажи, что ты останешься здесь.

Я пробормотал: «Хорошо», и только после этого он поднялся. Однако Шин по-прежнему держал меня за запястье и вынуждал подняться вместе с ним. Он повёл меня к входной двери и ещё раз сказал:

— Жди меня здесь. Я скоро вернусь.

Прежде чем отпустить мою руку, он приподнял её и коснулся губами внутренней стороны запястья. Его глубокий взгляд был устремлён на меня. Я уже видел этот взгляд в машине. И на этот раз сомнений не было.

Глава 13 - Первый

Звук захлопнувшейся двери лишил меня сил, и я безвольно опустился на пол. В коридоре чужого дома я обхватил свою голову руками и опустил её между колен. Я не мог поднять головы. Неведомые доселе чувства стыда и волнения достигли своего пика.

Я всё задавался вопросом: не сон ли это? Смущённый разум неотступно терзал меня сомнениями: а действительно ли это реальность? И неудивительно. Это было немыслимо. Человек, которого я люблю, отвечает мне взаимностью? Неужели такое возможно? Неужели это случилось со мной?

А что, если я неправильно истолковал его реакцию и взгляд? Вместе с этим сомнением перед глазами вновь ожила картина произошедшего. Его низкий голос по-прежнему звучал в ушах:

«Я ведь могу понять всё по-своему?»

— Ох...

Я снова обхватил голову руками. От одних только мыслей моё лицо пылало, а сердце было готово вырваться из груди. Может из-за того, что у меня это первый подобный опыт? Я не понимаю, почему мне так стыдно.

Неужели всё так? И наши с Шином чувства взаимны? Словно желая убедиться в этом, я взглянул на своё запястье. Его сильная рука, сжимающая мою руку; склонившееся ко мне лицо; взгляд, устремлённый на меня, когда его губы касались моего запястья. Одна только мысль перенесла меня обратно в тот момент, и я глубоко вдохнул. По телу вновь пробежала дрожь.

— Ох… Что же это?.. Невероятно.

Что всё это значит? Кажется, Шин влюблён в меня. Но почему? Ведь мы знакомы всего несколько недель. Это не любовь с первого взгляда… Или всё-таки она?! Нет, этого не может быть. Я резко покачал головой.

Я всё время хожу в библиотеку с растрёпанными волосами и в спортивном костюме. Вряд ли кто-нибудь влюбится, увидев меня в таком виде. Тогда почему? Может из-за того, что я помог поймать вора и продемонстрировал поведение образцового гражданина? В моей голове словно зажглась лампочка. Наверное, именно поэтому! Как только ответ нашёлся, я резко поднял голову.

Тогда я с трудом разглядел нечёткое изображение с камеры видеонаблюдения, пытаясь найти подозрительного человека, и мои усилия не были напрасными. Невероятно, но Шин — полицейский, и это поистине удачное стечение обстоятельств. Только сотрудник полиции мог бы проявить симпатию к свидетелю. Кто бы ещё мог удостоить меня такого внимания?

Вспоминая тот случай, я понял, как многому я должен быть благодарен. И племяннику Шина, который приехал в библиотеку заниматься во время каникул, и его рассеянности, из-за которой он оставил свой планшет, и вору, который его обокрал. О, вор, спасибо тебе огромное!

Надеюсь, он получит по заслугам, исправится и станет хорошим человеком. Как только я нашёл причину, из-за которой Шин мог бы влюбиться в меня, так сразу осознал всё происходящее. Мои губы невольно растянулись в улыбке. Как же хорошо! Но что мне делать?.. Но как же хорошо!

Восемь утра. Перед тем, как покинуть дом Шина, я увидел в окне проходящих мимо людей, которые спешили на работу. В доме Шина я хихикал, словно дурачок, не в силах различить грань между сном и явью, пока не очнулся, когда прочитал от него сообщение:

«Не уходи, вернусь через два часа».

Мои глаза уловили лишь цифры: «два часа». Стоп, я ведь всё ещё в той же одежде и даже не умывался! Я не мог позволить себе воспользоваться удобствами чужого дома, поэтому вскочил на ноги и поспешил домой.

Спустившись на лифте на первый этаж, я огляделся и направился к вестибюлю. У входа я увидел человека, который хмуро и пристально смотрел на меня во время телефонного разговора. Когда я приблизился, он прервал разговор и неожиданно окликнул меня:

— Эй, что ты здесь делаешь?

Это он мне? Я огляделся, но рядом никого больше не было.

— Почему ты выходишь из дома Ким Шина?

Меня охватило искреннее изумление. Как он узнал откуда я иду? От удивления я не сразу обратил внимание на его грубый тон. Когда я на мгновение растерялся, он хмуро продолжил:

— Не слышал? Я спрашиваю: почему ты выходишь из дома Ким Шина?

— Как вы узнали?

Он посмотрел на меня с недоумением:

— Ты же только что вышел из лифта его дома.

Ах, лифт. Только сейчас я понял, почему на панели управления лифта были только кнопки для этажа Шина, первого этажа и подземной парковки. Личный лифт Шина... Насколько же он богат? Я пытался скрыть своё удивление, но мой собеседник не смог сдержать своего раздражения:

— Неужели ты ночевал у Ким Шина? Хотя, вряд ли. Ким Шин не такой. Он никогда не приводит к себе домой кого попало…

Внезапный прилив возбуждения сменился неожиданным молчанием, после которого он обвёл меня долгим взглядом, остановившись на моём лице. Казалось, он только сейчас разглядел меня как следует: его глаза немного расширились, а затем он нахмурился:

— Ты… Кто ты такой? — наконец спросил он.

Однако я не намерен отвечать на вопросы человека, который обращается ко мне на «ты», даже если он знаком с Шином. Я нажал кнопку на двери, ведущей на улицу. Внезапно он схватил меня за руку.

Резким движением я отбросил её. Он был немного выше ростом, но разница в телосложении была небольшой, поэтому я не уступал ему по силе. Видимо, он не ожидал такого сопротивления, и удивлённо посмотрел на меня:

— Эй, кто ты такой? И почему уходишь, ничего не ответив?

— Зачем мне вступать в диалог с незнакомцем, позволяющим себе столь грубое обращение?* — я развернулся и направился к выходу.

Примечание: Ён У использует в разговоре (해요체) — неофициально-вежливый стиль общения, в то время как незнакомец использует Панмаль (반말) — просторечный стиль речи в корейском языке. Панмаль используется при обращении к младшим членам семьи (детям, братьям и сёстрам, племянникам и племянницам), друзьям, младшим одноклассникам или тем, с кем есть близкие отношения. Так как панмаль выражает чувство близости, невежливо использовать его с теми, с кем другие отношения.

Наступал час пик, и я торопился, чтобы успеть на переполненный с утра автобус. Однако тот грубиян догнал меня и снова схватил за руку. Конечно же, как только я попыталась освободиться из его захвата, он быстро отпустил меня:

— Ха-а… Эй, ты… Нет, извините — вы.

Он усмехнулся, словно не веря в происходящее, и вытащил из кошелька визитку. Зажав её между указательным и средним пальцем, он протянул её мне.

— Я друг Ким Шина. Теперь ответьте. Вы провели ночь в доме Ким Шина? Он пригласил вас к себе? — он пристально разглядывал моё лицо.

Его взгляд был неприятным. Я чувствовал себя так, словно был экспонатом на витрине. Вместо того, чтобы взять его визитку, я лишь мельком взглянул на имя на ней.

— Господин Чу Кан Хо, я не хочу отвечать.

Он удивился и обиженно уставился на меня.

— Почему это? Я представился и обращался вполне вежливо.

— Это элементарная вежливость, — сдержано объяснил я и ушёл прочь.

За моей спиной раздались ругательства, но я проигнорировал их и ускорил шаг. Я не понимал почему он задавал такие странные вопросы, но решил не обращать на это внимания. Игнорировать бессмысленные вопросы уже вошло у меня в привычку.

Возможно, это инстинктивная защитная реакция, выработанная за семь лет работы в офисе, чтобы не заработать себе стресс. Надеюсь, Шин тоже будет игнорировать его. Судя по всему, этот «друг» постоянно несёт всякую ерунду.

Надо скорее добраться до дома, принять душ и переодеться. Как только я доехал, меня встретила пустота, которая показалась мне непривычной. В сравнении с просторным, светлым и уютным домом Шина, мой собственный вдруг стал казаться жалким и мелким.

…Впрочем, крыша над головой, и место для отдыха — уже большая удача. Что может быть лучше, чем не ночевать на улице? С этими мыслями я по привычке полез в карман за телефоном, но его там не оказалось. Где же он? Проверив сумку, я понял, что забыл телефон у Шина.

Я так спешил домой, что и не заметил, как оставил свой телефон. Поскорее приму душ и вернусь. Я торопливо разделся и направился в тесную ванную комнату. На 70% я просто хотел помыться и очистить тело от накопившейся грязи, а остальные 30% стали чистым любопытством.

А что, если у нас случится близость… Как только подумал об этом, я рассмеялся, и, чтобы не упасть, ухватился за стену. Неужели я сошёл с ума? Неужели я уже думаю об этом? Я что, развратник? Отругав себя, я продолжил тщательно намыливаться под струями воды, но мысли настойчиво возвращались к одной теме.

Но если дело дойдёт до этого, то всё начнётся с поцелуя... Я вновь ухватился за стену. Одна только мысль об этом заставляла меня дрожать. Но всё же я старше, и мне нужно взять инициативу. Сердце уже учащённо колотилось от одних лишь фантазий, смогу ли я сделать всё, как положено?

— О, господи.

Как чудесно! Кто увидит — подумает, что я сошёл с ума, издавая такие звуки под душем. Я пришёл в себя и полностью намылился. На всякий случай тщательно вымыл и нижнюю часть тела, но на мгновение застыл, когда остановился у ягодиц. Подождите, а вдруг я буду снизу?

Сердце, до этого приятно волновавшееся, на мгновение замерло. Говорят, это больно. Я сглотнул слюну и застыл под струями воды. Затем намылил себя сзади и осторожно вставил палец внутрь. Благодаря скользкой пене палец легко вошёл, и мне не было больно.

Значит, многим это нравится. К тому же это произойдёт не сейчас. Думая об этом, я всё же тщательно вымылся. Не стоит волноваться об этом заранее. К тому же, вдруг Шин захочет быть снизу?.. А вдруг? Я удивился своим собственным мыслям. Остановился и некоторое время просто стоял под струями воды. Затем вновь тщательно вымыл все интимные места.

Конечно, я не собираюсь торопить события. Шин сейчас обеспокоен состоянием своего дедушки. Кажется, у него даже в мыслях нет ничего подобного, в то время как я думаю о всяких непристойностях. Мне стало стыдно.

Но всё же, заранее подготовиться не помешает. Мы оба неопытны, и в результате наша первая попытка может оказаться неудачной. Может, посмотреть порно? Но я тут же отбросил эту мысль.

Мне доводилось видеть подобные видео, однако я считаю, что порно — всего лишь порно. Неестественные позы, которые рассчитаны на красивый кадр; лишённые искренности движения, направленные исключительно на удовлетворение физиологических потребностей, — всё это видно по фальшивым стонам.

Я верю, что единение с любимым человеком и сам акт проникновения будут совершенно иными. Даже сейчас думая о нём, я испытываю волнующее чувство счастья. Эти чувства невозможно подделать, их нельзя запечатлеть на плёнке. Если это произойдёт с Шином…

— Ха-а.

С тихим вздохом я в последний раз упёрся о стену. Чёрт побери, сердце вот-вот выскочит из груди, а ведь это только начало.

Я бежал так быстро, что дорога до дома и обратно заняла меньше двух часов, поэтому не думал, что может пойти что-то не так. Я вышел из лифта и начал думать о планах на вечер: стоит ли поужинать с Шином, когда он вернётся? Но тут я остановился.

Дверь в дом Шина была приоткрыта. В этот момент меня пронзила дрожь. Неужели я забыл её закрыть? Нет, это исключено. Хоть в тот момент мои мысли и были поглощены Шином, но я отчётливо слышал характерный щелчок закрывающейся двери, когда уходил.

Тогда почему она открыта? Неужели Шин уже вернулся? Я осторожно вошёл внутрь и увидел, что и внутренняя дверь, отделяющая прихожую от коридора в гостиную, тоже распахнута настежь. Но обуви Шина в прихожей не было. Меня охватило ледяное предчувствие. Неужели грабители? Я быстро снял обувь и осторожно прошёл по коридору, а затем остановился у входа в гостиную.

К счастью, грабителей не было. Шин стоял перед журнальным столиком. Но я не решался к нему подойти. Он стоял ко мне спиной, но атмосфера была крайне гнетущей.

Тревога по поводу возможного ограбления мгновенно сменилась непонятным напряжением. Почему я не могу даже заговорить с ним, когда вижу только его спину? Словно почувствовав моё присутствие, Шин медленно обернулся. Его бесстрастное лицо выглядело столь холодным, что казалось, передо мной стоит совершенно незнакомый человек. Словно оправдываясь, я невольно сказал:

— А, я… съездил домой. Ты давно вернулся?

Он ничего не ответил. Неужели рассердился? Я удивлённо моргнул. Внезапно он тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Ха-а.

Шин склонил голову и закусил губу. Лишь теперь я смог внимательно рассмотреть его лицо. Он крепко сжимал в своей руке мой мобильный телефон. Однако меня поразило другое — он не разулся. Почему он дома в обуви? Я удивлённо смотрел на него — он вновь глубоко вздохнул и пробормотал:

— Я думал, ты сбежал.

— Но я ничего не крал.

К счастью, он улыбнулся мне своей обычной улыбкой. Под воздействием этой улыбки напряжение, сковавшее меня, рассеялось. Взглянув на меня, он, словно смутившись, отвёл взгляд.

— Мне неловко за свою реакцию, поскольку я напугал своего хёна.

— Ничего подобного. Скорее уж я тебя напугал.

Я ведь потревожил спящего человека и разбудил его. Вспомнив о своём поступке, я тоже отвёл взгляд. Кстати, следы обуви в чистом доме действительно вызывали у меня тревогу.

— Почему ты вошёл в дом в обуви? Пожалуйста, скорее сними её.

— А ты почему уехал домой?

Он проигнорировал мой вопрос и приблизился ко мне, так и не сняв обувь. Меня беспокоило, не оставит ли он следы на чистом полу, поэтому ответил несколько рассеянно:

— Я принимал душ. Твои ботинки…

— Принимал душ?

Его вопрос напомнил мне, о чём я думал во время душа. Я невольно облизал губы языком и посмотрел вверх. В этот момент его взгляд скользнул по моим губам, а затем он быстро посмотрел мне в глаза.

— Хён, ты помылся?

— ...Потому что был очень грязным.

В отличие от меня — жутко напряжённого, — он широко улыбнулся, не издавая ни звука. После чего неожиданно склонился к моей шее. Я невольно отшатнулся назад. Его улыбка померкла, но всё же он мягко произнёс:

— Какой приятный аромат.

Не зря я дважды помылся. Однако мне было стыдно, что он, возможно, догадался о истинной причине моего мытья, я начал засыпать его вопросами:

— Как твой дедушка? Ты поел? Я вот ещё не ел. Может тогда поедим вместе? И ещё: сними наконец ботинки.

— Самое опасное позади. Я ещё не ел. Ботинки сниму потом.

Мельком взглянув на свою обувь, он взял меня за руку и вывел из дома.

— Сначала поедим.

Он выглядел немного уставшим из-за бессонной ночи, но аппетит у него был хороший. Поскольку сейчас позднее утро, в ресторане было мало посетителей. Я и подумать не мог, что первый приём пищи будет состоять из самгетхана.*

Примечание: «самгетхан» — это традиционное блюдо корейской кухни, куриный суп с женьшенем.

Учитывая высокую стоимость, я старательно отделял мясо от костей и ел, говоря сам с собой. Тишина меня смущала, и я начал болтать без умолку. В отличие от меня он ел молча и был сдержаннее обычного. Хотя, как мне кажется, он не был расстроен. Шин продолжал улыбаться, даже когда я болтал всякую ерунду.

— Твоему дедушке некоторое время нельзя будет есть кимбап. Я хорошо умею варить каши, и могу научить тебя.

— ...

— Тебе не нравятся каши?

Он поднял на меня взгляд лишь после того, как я позвал его по имени.

— Извини, я не расслышал.

— Я сказал, что хочу научить тебя варить кашу. Для твоего дедушки.

Он рассеянно пробормотал: «Ах, каша», и зачерпнул последнюю ложку из почти пустой миски. Я подумал, что он обеспокоен состоянием своего дедушки, поэтому осторожно спросил:

— С твоим дедушкой точно всё в порядке?

— Да. По крайней мере, пока, — рассеянно пробормотал он и кивнул подбородком в сторону моей миски.

— Хён, съешь всё до конца.

Нужно действительно съесть всё. За такие-то деньги... Я кивнул и принялся усердно есть, а он, нисколько не стесняясь, пристально наблюдал за мной. Я взял кусочек кимчи и украдкой бросил на него взгляд, прежде чем отправить его в рот. Когда наши взгляды встретились, он улыбнулся и нежно поправил выбившуюся прядь моих волос. Хоть он меня и не коснулся, но от его нежности у меня затрепетало сердце. Лицо залило румянцем, и я поспешно отвёл взгляд.

— Всё хорошо.

Я набил рот едой и невнятно бормотал всякую ерунду, стараясь сосредоточиться на еде. Из-за его пристального взгляда не мог понять: я ем ложку или еду. Как только я закончил есть и допил воду, он вскочил на ноги, схватил меня за руку и потащил наружу, как будто только этого и ждал.

— А? Нам же нужно рассчитаться…

— Уже рассчитался.

Я спросил его: «Когда?», но он не ответил. Вместо этого он посадил меня в машину и с силой толкнул дверь, хотя она закрывалась автоматически. Его спешка заставила меня задуматься о том, что, возможно, ему позвонили из больницы. Однако, как только Шин сел в машину, он сказал, что всё не так.

— Мы едем домой.

Дорога до него была короткой. Весь путь он молчал, и я не решался заговорить.  Однако эта тишина была нарушена лишь тогда, когда за нашей спиной с характерным щелчком закрылась входная дверь.

Как только мы переступили порог дома, он резко повернулся, затем схватил мою руку и посмотрел на меня сверху вниз. Словно преодолевая внутреннее напряжение, он низким, полным тревоги голосом спросил:

— Хён, ты понял, что я сказал сегодня ночью?

«Я ведь могу понять всё по-своему?»

Его голос сам собой возник в моей памяти. Вместе с этим воспоминанием, я мысленно вернулся в это раннее утро: мои дрожащие от волнения руки, бешено колотившееся сердце и затаившееся дыхание. В тот момент всё моё тело, подобно одному огромному сердцу, трепетало под воздействием его шёпота. Как и сейчас.

Благодаря этому, моё намерение первым сделать шаг навстречу и признаться, полностью исчезло из головы. Странно, но сейчас я волновался сильнее, чем утром. Я даже не мог произнести тех слов, которые с трудом выдавил из себя тогда. Ожидая моей реакции, он приблизился.

Его рука, сжимавшая мою ладонь, скользнула по плечу и обхватила меня за шею. Большая, крепкая и горячая — она полностью накрывала мою шею. От его прикосновения по моей коже пробежали волны мурашек, распространившись по всему телу и достигая самого сердца. Мне захотелось отстраниться.

Однако он склонил голову ещё ниже. Расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Его горячее дыхание коснулось моего лица, сливаясь с низким, проникновенным шёпотом:

— Я скажу ясно и чётко.

В глубине его тёмных зрачков, словно язычки пламени, плясали огоньки, а взгляд пылал страстью. Однако последовавший за этим шёпот был нежен, как его дыхание.

— Ты мне нравишься, хён.

— …

— А что насчёт тебя?

Я не мог произнести ни звука. Не мог даже пошевелить головой, потому что всё тело оцепенело. В результате даже слово «тоже» я не смог произнести. Единственное, что всё ещё работало в моём теле, — это бешено колотившееся сердце.

Я понимаю, что веду себя глупо. Понимаю, что это не по-мужски и не по-взрослому, но у меня никогда в жизни не было такого состояния: сердце колотилось как бешеное, а всё тело горело. Инстинктивно я захотел избежать этого. Я отвернул голову и попытался отстраниться. В тот же момент его рука, сжимавшая мою шею, крепко обняла меня за плечи.

— Нет. Не уйдёшь.

От его холодного, пугающего голоса я с трудом смог проговорить, что всё не так. И не важно, услышал он меня или нет. Он был прямо позади меня, мои колени дрожали, и я чувствовал, что сейчас упаду. Прикрыв лицо руками, я снова пробормотал:

— Т-ты тоже... Тоже нравишься мне.

Мой голос дрожал так сильно, что мне стало неловко. Но, похоже, он меня услышал. Он застыл стоя за моей спиной и затаил дыхание. Внезапно, Шин обхватил меня другой рукой за талию и крепко прижал к себе.

Я чувствовал его прикосновение на плечах, спине и бёдрах. Мурашки сгустились и собрались внизу живота. Мне стало трудно дышать. И дело было не только в его крепких объятиях. Он склонил голову к моей шее и коснулся её губами. Несмотря на горячее дыхание, по моей коже пробежали ледяные мурашки.

— Правда? М? — прошептал он и вновь поцеловал меня в шею.

Влажный язык коснулся моей кожи. Жар, словно готовый прорваться наружу, залил моё лицо, и я невольно кивнул. Его объятия стали ещё крепче, и его губы продолжили двигаться.

Но это было не всё, что повергло меня в шок. Его рука, обнимавшая меня за талию, скользнула под мою рубашку. Желудок сжался от напряжения. Не обращая внимания на моё состояние, рука Шина скользила по моему животу и бедрам, а затем незаметно погрузилась в мои брюки примерно на половину. Я ахнул от неожиданности, когда он сжал мой живот, и с силой притянул меня к себе.

Я почувствовал, как к моей пояснице прижался его твёрдый и большой член. Казалось, моё сердце не могло биться быстрее, но оно бешено заколотилось. Я тоже мужчина, поэтому знаю, что это означает. И всё же я растерялся, поэтому отвернулся и прикрыл лицо тыльной стороной ладони.

Он продолжал оставлять поцелуи на моей шее, а влажный звук, который он издавал, подобно раскату грома, раздавался в ушах. Его поцелуи медленно поднялись вверх по моей шее и дошли до мочки уха, которую он нежно всосал губами. Внутри меня раздался тихий крик. К счастью, он не вырвался наружу, но вместо этого я издал дрожащий стон. Мне казалось, что я должен сказать ему.

— М-мне жаль. Я... Для меня это впервые.

Его рука, скользившая по моей коже, и губы, дразнящие мои уши, замерли. Долгое молчание заставило меня открыть глаза. Его громкое, учащённое дыхание пронеслось у моих ушей. Его руки вновь обняли меня так сильно, словно собирались раздавить.

— С ума сойти, — низко и хрипло проговорил он. Я не мог понять почему это прозвучало так соблазнительно, но по моему животу пробежала волна электрического возбуждения. В этот момент он быстро вынул руку из моих штанов. — Прости. Я не буду доходить до конца.

Только я хотел спросить, что он имел ввиду, как Шин резко сдёрнул с меня спортивные штаны вместе с нижним бельём. Я мгновенно оказался обнажённым, и почувствовал прохладу воздуха на ногах. Не успел я удивиться, как он обхватил своей рукой мой член.

Я впервые испытывал подобное, поэтому застыл от смущения, но одновременно с этим нижняя часть живота и бёдер задрожали от его прикосновения. Ощущения были похожи на зуд, но намного сильнее, невыносимее и возбуждающе.

Я так сильно задыхался от того, что Шин прикасался ко мне внизу, что даже не заметил, как он расстегнул свою ширинку и вытащил свой член. Я осознал это только тогда, когда почувствовал на своих ягодицах что-то горячее.

Его большой член был невероятно твёрдым. До этого я и не подозревал, насколько сильно может возбудить тот факт, что он завёлся из-за меня. Моё сердце забилось с новой силой. Несмотря на растерянность и замешательство, во мне пробудилось желание.

Но всё было слишком непривычно, чтобы полностью отдаться этому чувству. Поэтому желание сопровождалось непроходящей дрожью. Его рука проникла между моими ягодицами и начала массировать задний проход. Как только его палец коснулся этого места, я застыл, поскольку не был к этому готов. Он снова прижался губами к моей шее.

— Я здесь первый?

Дрожь сковала меня, лишив возможности ответить. Он медленно начал поглаживать мой член. Всего несколько движений, а нахлынувшее возбуждение было настолько сильным, что мои бёдра и живот задрожали. Шин снова спросил:

— А здесь тебя кто-нибудь касался?

Ощущения были такими же сильными, как когда я впервые мастурбировал. Прикосновения к моему члену вызывали такое сильное возбуждение, что, к своему стыду, я уже был готов кончить после нескольких движений. Мне было невыносимо стыдно демонстрировать кому-либо свои желания. Я вновь склонил голову и попытался отстраниться, но он не отпускал меня.

Он толкнул меня к стене и плотно прижался ко мне сзади. Его член словно клеймо давил на мою поясницу. Не в силах больше сдерживаться, Шин начал тереться о меня, и ускорил движения своей руки, которой он держал мой член.

Его рука резко сжала мой член: он начал ритмично двигаться и моё возбуждение внезапно усилилось. Мне с трудом удалось подавить стон. Я чувствовал, что сейчас упаду, поэтому схватился рукой за холодную стену и прислонился к ней лбом. Однако возбуждение настолько сильно захватило меня, что я всё же не сдержался и застонал.

— Ха! М-м-м!.. Угх!..

Стыд от того, что я достиг оргазма после нескольких его движений, отступил на второй план. Я даже не понял, как кончил ему в руку. Низ моего живота сотрясался от удовольствия. Никогда прежде мастурбация не приносила мне такого мощного оргазма, голова кружилась от нахлынувших ощущений. Его бормотание у моего уха было едва слышно:

— Ха-а, хён, ты такой милый. Что же мне делать? Ты мне так нравишься.

Я чувствовал, что вот-вот сойду с ума. Его тяжёлое, хриплое дыхание было так близко, что казалось оно проникает мне под кожу.

— Я больше не могу себя сдерживать. Блять.

Он выругался себе под нос, крепко обхватил мои бёдра и приподнял меня. Его член втиснулся между моими бёдрами. Он был горячим, твёрдым и влажным. Только сейчас я понял, что он использовал мою сперму в качестве смазки. Стыд снова накрыл меня.

Шин раздвинул мои ноги, наклонился и начал двигаться. Его горячий член скользил между моими бёдрами и был настолько большим и твёрдым, что дошёл до яичек.

Я едва держался на ослабевших после оргазма ногах, однако он крепко держал меня за бёдра, не позволяя рухнуть на пол. Наоборот, он прижал меня к себе так сильно, что мне пришлось согнуться и опереться на стену. Холод металла на лице резко контрастировал с жгучим жаром внизу живота.

— Хён, сожми сильнее ноги.

Я неосознанно подчинился его нетерпеливому тону. Кожа между моими бёдрами покалывала от того, что его член быстро двигался между ними. Однако жар от возбуждения перекрывал все неприятные ощущения. Его разгорячённая плоть была настолько огромной, что протискивалась между моих бёдер и толкала мои яички вперёд.

Несмотря на то, что его член не касался моих эрогенных зон, каждое его движение вызывало у меня очередную волну возбуждения внизу живота. Ритмичные движения его бёдер, которыми он прижимался ко мне, сопровождались глухим звуком соприкосновения наших тел.

Из его рта вырывалось тяжёлое, прерывистое дыхание. Когда я немного покачнулся, его член выскользнул, но он тут же сжал мои бёдра и вновь ввёл головку между моих ног. Шин прижал меня к стене. С глухим стуком моя голова и грудь ударились о холодную поверхность. Он прильнул к моей спине и снова укусил меня за мочку уха. А затем прошептал:

— Хён, ты знаешь, что потрясающе пахнешь?

Его движения стали более частыми и резкими. Бёдра Шина ударялись о мои с такой силой, что я чувствовал онемение. Каждое прикосновение головки его члена к моим яичкам усиливало нарастающее во мне возбуждение. Нет, возможно, это из-за всего, что с ним связано.

Его крепкое тело, прижимающееся ко мне; учащающееся дыхание; сильные руки, обхватывающие меня; горячий, толстый член — всё это вызывало во мне мурашки. Эти мурашки, подобно электрическим разрядам, перетекали в кровь и усиливали моё желание.

К своему стыду, волна возбуждения достигла своего пика. К счастью, он не видел моего лица, но ноги всё сильнее дрожали от напряжения, и я не знал, сколько ещё смогу продержаться. В тот момент, когда он с силой толкнулся вперёд и прижался ко мне всем телом, по моих ногам полилась его горячая сперма.

Он в последний раз сильно толкнулся, и я почувствовал, как Шин ненадолго задрожал, выплёскивая остатки спермы. Он крепко обнял меня и пробормотал:

— Ты понравился мне с первого взгляда.

Не смотря ему в лицо, я бросился в ванную и включил душ. Застыл и погрузился в оцепенение. В итоге мне всё равно пришлось воспользоваться его ванной. Я и представить себе не мог, что всё произойдёт именно так. Хотя я понимал, что нужно поскорее помыться и выйти, сама мысль о встрече с ним заставляла меня задуматься о том, чтобы провести здесь всю ночь и день. Меня мучило чувство стыда за всё случившееся.

Мне было неловко даже увидеть пятно на штанах, которые я ещё не снял. Раз пятно есть на штанах... значит, оно есть и на стене. Ах… Как же мне стыдно. Каждый вздох вызывал ощущение, будто моё тело то стремительно надувается, как воздушный шар, то сдувается и теряет свою форму. Я опустил голову и прикрыл лицо ладонью. Кажется, Шин-и всё сделал правильно. А вот я стоял на месте, как дурак и только краснел. После всего мы ляжем спать?

Не до конца понимая, что происходит, я старался глубоко дышать, как вдруг дверь ванной распахнулась. Я испуганно обернулся. Он вошёл и быстрыми шагами приблизился ко мне. Спрашивать, что случилось, не было нужды. В его глазах ясно читалось желание. Я невольно отступил, и он спокойно сказал:

— Не бойся.

Но, вопреки своим словам, он резко задрал свою рубашку и одним ловким движением сбросил её с плеч. Приблизился ко мне, обнял за талию и прижал к себе. Другой рукой он нежно поддержал мою голову и склонился ко мне. За мгновение до того, как его губы коснулись моих, он едва слышно прошептал:

— Я сделаю только это.

Это был мой первый поцелуй.

Глава 14 - Только поцелуй

Мой завод работал в три смены: пять дней — дневная смена, два — отдых, два — ночная смена, два — отдых. Постоянная смена графика сильно выматывала. Машины на заводе работали без остановки, и иногда я ловил себя на мысли, что работал на автопилоте и не осознавал своих действий.

К счастью, после перевода в отдел снабжения я работал последние годы в дневную смену, однако отдохнуть в праздничные и выходные дни у меня не получалось. Моей маме было трудно выполнять работу по дому из-за хронических проблем со спиной, поэтому мне приходилось заниматься домашними делами даже по выходным.

Поэтому у меня не было времени ни на что, кроме работы. В частности, любовь была роскошью, которую трудно было себе позволить, словно предмет роскоши. Но это не значит, что я страдал из-за отсутствия отношений. На самом деле, я не особо об этом задумывался. Когда я видел, как другие люди были счастливы в отношениях, мне становилось любопытно: неужели это действительно так приятно? И все же, была только одна вещь, которая меня всегда интересовала.

— А мне вот больше всего нравится целоваться.

— Ой, да ты хоть помнишь, как это делается? Небось, с мужем целовалась лет тридцать назад?

— Какие тридцать? Всего двадцать девять.

Однажды работницы завода собрались вместе и от души смеялись, когда болтали о поцелуях. Несмотря на моё присутствие, никто особо не стеснялся. Они и раньше не раз отпускали в моём присутствии шутки на грани фола. Я подумал, что и сейчас начнутся подобные разговоры, но на этот раз всё было по-другому. Хотя разговоры о сексе и должны быть более откровенными, но именно о поцелуях они стеснялись говорить.

— Твой первый поцелуй был с твоим мужем?

— Ага, он у меня во всём был первым. Вот же повезло ему, паршивцу.

После этих слов работница обругала своего мужа, но при упоминании их первого поцелуя её лицо смягчилось.

— Мы познакомились благодаря моей тёте, и он был таким скромным, что только через месяц решился взять меня за руку!

— Только не говори, что первый поцелуй случился только через год?

— Нет, в тот же день! Он поразил меня своей напористостью. Ох, какой же я была сумасшедшей.

Женщина покачала головой, но на её лице играла светлая улыбка. И не только она — каждая из них, вспоминая свой первый поцелуй, словно снова становилась юной девушкой. И хотя прошло уже много лет, все они помнили чувства и ощущения того момента.

Невероятно то, что даже спустя столько времени они способны вернуться в тот момент и вновь испытать то волнение. Поэтому меня так интересовал первый поцелуй. И я ещё раз убедился в том, что мужчина должен действовать решительно. Но, к сожалению, ни первого поцелуя, ни крепкой любви мне не довелось испытать.

Я оправдывал себя тем, что у меня нет времени думать о других вещах из-за напряжённого графика, но, возможно, на самом деле я просто немного невосприимчив к любви. Мне встречались люди, которые нравились мне внешне и были в моём вкусе, но это никогда не перерастало во влюблённость.

Поэтому для меня стало неожиданностью, что я действительно испытываю к кому-то любовь. Конечно, ведь в Шина невозможно было не влюбиться. Он был слишком хорош для меня, и, ко всему прочему, он потрясающе целовался… Очень хорошо целовался…

Каждый раз, когда наши губы соприкасались, раздавался мокрый звук. Его дыхание у моего уха было таким громким. И этот свежий древесный аромат… С каждым вдохом его запах проникал в меня. Как будто его аромат пропитывал меня насквозь, становясь всё насыщеннее. Поскольку я закрыл глаза в момент поцелуя, все мои чувства были обострились.

Его дыхание, движение губ, языка, проникающего в мой рот и даже биение наших сердец, бьющихся в унисон, — всё это погрузило меня в море ощущений. Но самое чувственное было на моих губах. Сначала его губы накрыли мои, словно пытаясь поглотить, но затем, когда я открыл рот, его движения стали медленными.

Казалось бы, в губах нет ничего особенного — надавишь, и они лишь слегка сомнутся, но, когда его губы касались моих и проникали глубже, они становились более мягкими и податливыми, так что от этого по телу пробегала дрожь. К тому же они были горячими. И губы, и его дыхание, и даже каждый его вздох обжигали меня.

Может, после того, что было в прихожей, поцелуй — это ерунда, но мне стало так стыдно, как никогда прежде. В отличие от прихожей, где можно было спрятаться, когда мы стояли лицом к лицу, скрыть своё покрасневшее лицо было невозможно. Он наверняка заметил, что я покраснел.

Стыд и жар охватили меня, но я не собирался прерывать поцелуй. Мне было ужасно неловко, но я хотел большего. Я словно потерял голову. Как ребёнок, очарованный звуками флейты, я был полностью поглощён движениями его губ.

Его приоткрытые губы впивались в мои, словно присасываясь, затем отрывались и тут же накрывали их вновь. Каждый раз, когда его губы прижимались к моим, по моему телу словно пробегала волна мурашек. Это было не то удовольствие, как при оргазме. Эти ощущения были лёгкими, дразнящими, словно меня щекотали перышком.

Его влажные поцелуи каждый раз сопровождались хлюпающими звуками. Я робко пытался повторять его движения, но не мог угнаться за его мастерством и напором. Его язык, горячий и нежный, уверенно и смело проникал в мой рот, словно клинок, искусно рассекающий пространство. От этого незнакомого и волнующего вторжения из моей груди вырвался тихий стон.

— М-м-м…

Его руки крепко обхватили меня за талию. Наши груди соприкоснулись, и его твёрдый член надавил мне на живот. Как ни странно, хоть мы и занимались непристойностями в прихожей, но, когда я снова почувствовал, что он возбуждён, я растерялся и попытался отстраниться. Однако он обнял меня так крепко, что я не мог дышать. Его руки, которые были у меня на талии, опустились на бёдра и прижали нас друг к другу ещё сильнее, хотя, казалось бы, сильнее уже некуда. Я невольно вздрогнул.

— Ха-а…

Его вздохи, врывавшиеся мне в рот, были липкими и влажными, как слюна. Между поцелуями он спросил:

— Это тоже в первый раз?

Мой разум был опьянён поцелуем и тем, как его губы ласкали мои с нежностью и страстью, но, услышав этот вопрос, я почувствовал себя неловко. Хоть я и не имел опыта в отношениях, но я чувствовал себя глупо из-за того, что впервые целовался в этом возрасте. Он двигался так свободно и уверенно, а я был настолько неуклюж и скован, что ничего не мог сделать как следует.

Наши губы слегка отстранились друг от друга. Я открыл глаза, и его горящий взгляд, устремлённый прямо на меня, показался мне слишком близким. Я отвёл глаза, и попытался уйти от прямого ответа, и неуверенно сказал:

— Слушай, а ты… действительно хорошо целуешься.

— Не особо.

— Э? Правда?

— Ага.

Что значит «не особо»? Я был в шоке. Значит, дело не в опыте, а просто в таланте от природы? Вот это да. Его большая рука обхватила моё лицо и слегка приподняла его. Мне пришлось встретиться с ним взглядом. Моё лицо снова вспыхнуло. Я хотел отвести глаза, но он держал меня и не отпускал. Наклонился так близко, что его дыхание касалось моей кожи, а затем он прошептал:

— Тебе понравилось?

— А? …Да.

— Продолжим?

Моё «а?» так и не вырвалось наружу. Я не знаю, почему эта короткая фраза звучала так грязно. Должно быть, моё лицо покраснело ещё сильнее. Когда мы занимались этим в прихожей, я был слишком возбуждён и почти ничего не соображал, но, когда мы стоим так близко лицом друг к другу, поцелуи вызывают во мне медленное, но длительное возбуждение, из-за чего мой разум был более ясным.

И из-за этого смущение не проходило. Вместе с тем во мне просыпалось чувство стыда: почему Шин ведёт себя так уверенно, в отличии от меня? Почему это первый раз для нас обоих, а стесняюсь только я? Неужели потому, что Шин так сильно нравится мне?

...Видимо, так оно и есть. Боже. Я машинально облизнул губы и опустил глаза. В этот момент я почувствовал его прерывистое дыхание у своего уха, и его губы коснулись моей кожи. Он был так близко, что я слышал каждый его вздох. Мои плечи напряглись, и я склонил голову, но его губы, словно преследуя меня, продолжали касаться моего лица.

— Я был первый, кто поцеловал тебя? — прошептал он, словно коснувшись моей кожи. Я схватил его за плечи и поспешно оттолкнул.

— Я же работаю в три смены, поэтому в выходные нужно и по дому дела переделать, и отцу помочь… Ну, вот поэтому...

Хоть это и был дурацкий и неуместный ответ, но это всё, что я смог придумать. Я сглотнул и ещё сильнее отвернул голову. В тот момент, когда его губы, казалось, снова приблизились к мочке моего уха, я почувствовал, как его горячий и влажный язык слегка проник внутрь.

В ушах отчётливо раздался влажный звук, похожий на раскат грома, и меня пробрала дрожь. Я вздрогнул и в испуге попытался оттолкнуть его, но, разумеется, у меня ничего не вышло.

— П-пожалуйста, не надо этого делать. Там грязно.

— Здесь я тоже первый?

Голос у него стал низкий и надтреснутый, словно у другого человека.

— ...Да.

На этот раз мне удалось нормально ответить, и его губы тут же начали ласкать мой висок.

— И здесь?

— Да, — пробормотал я едва слышно.

Шин прижался губами к моей скуле и жадно вдохнул воздух. Его рука крепко сжала мою кожу.

— Значит, я у тебя во всём первый?

— На том заводе была очень большая нагрузка. Сначала я работал в три смены, поэтому было много сверхурочных. Да и я старался подзаработать... Поэтому так вышло.

Я снова сглотнул слюну и отчётливо услышал, как громко это прозвучало. Он продолжал крепко обнимать меня и не двигался. Прижавшись лицом к моей шее, Шин-и замер. Мне было хорошо в его объятиях, но дышать становилось всё труднее.

— Что такое? — осторожно спросил я.

Он ответил, не отрывая губ от моей кожи:

— Пустая трата времени.

О какой трате времени он говорит?

— У тебя назначена встреча?

Его плечи едва заметно дрогнули. Я услышал его тихий смех у своей шеи. Рука Шина медленно погладила мою спину и добралась до затылка. Наверное, он снова собирался меня поцеловать, поэтому я напрягся и поспешил сказать первое, что пришло на ум:

— Ты такой сильный.

Его взгляд наполнился недоумением. В тот же миг его хватка ослабла, и он отстранился от меня. Только тогда я смог вдохнуть полной грудью. Не зная, куда отвести свой взгляд, я посмотрел вперёд и тут же замер от смущения. Прямо перед собой я увидел его обнажённый торс. Его тело было словно стена — такое же крепкое и твёрдое, когда он меня обнимал. Будучи мужчиной, я не мог не восхищаться его широкими плечами и мускулами, но в то же время стыдился своей худобы.

— Но зачем ты раздеваешься, если мы всего лишь целуемся?

Он скривил губы и молча улыбнулся. Шин наклонился ближе и прошептал прямо мне в ухо:

— Чтобы хорошо выглядеть перед тобой.

Эффект, признаюсь, был потрясающим. Он повернул голову и поймал мой взгляд, хотя я намеренно смотрел в другую сторону.

— Не нравится?

Как такое может не нравиться? Я не смог ответить, и только беспомощно шевелил губами. Тогда он взял мою руку и поцеловал запястье. Это было лёгкое и щекочущее прикосновение.

— Почему ты продолжаешь это делать?

— Хён, именно этой рукой ты пишешь. Я хочу, чтобы ты думал обо мне, когда учишься.

Моё лицо тут же залилось краской. Его рука нежно коснулась моего лица.

— Я просто поцелую тебя.

Слова те же, что и раньше, но теперь их смысл был совсем другим.

— Пойдём в комнату.

Я стоял с открытым ртом, как дурак, но моего ответа и не требовалось. Он схватил меня за запястье и, широко шагая, вывел из ванной, а после направился в свою комнату. Я старался поспевать за его быстрым шагом и практически бежал за ним. Сердце вновь забилось от смущения и волнения.

Шин-и столь естественно и непринуждённо демонстрировал свою силу, о которой я мог только догадываться. Когда перед глазами появилась большая и высокая кровать, мой разум, который успел помутиться от погони, немного прояснился. Но вид этой кровати внушал мне какое-то странное беспокойство. Я ведь не планировал сегодня заниматься сексом с Шином? Верно? Я попятился назад.

Но он не дал мне ни секунды на раздумья. Прямо у кровати Шин резко притянул меня к себе и поцеловал. В отличие от поцелуя в ванной, этот был грубым: он прижимал меня к себе и силой раскрывал мой рот. Я на мгновение напрягся и попытался сопротивляться, но его рука стальной хваткой сжала мои волосы и не давала даже пошевелиться.

Я задыхался. Поддавшись силе, которая, казалось, хотела поглотить меня, я открыл рот, и он жадно впился в губы. Громкие звуки от его резких поцелуев казались оглушительными. Этот поцелуй был торопливым и грубым. Его рука продолжала скользить по моей спине и ягодицам, пока не остановилась на талии и не притянула меня к себе.

Его член коснулся моего живота. Он был твёрдым как палка и полностью поднялся, словно оставил на моём животе отпечаток. Шин начал двигаться своими бёдрами, прижимая свою плоть к моему животу.

Несмотря на то, что я был ошеломлён его грубым поцелуем, его движения странным образом показались мне волнующими и сексуальными. В отличие от меня, он совершенно не скрывал своего желания. Шин словно приказывал и шептал мне прямо в губы, словно именно этого он и ждет:

— Обними меня за шею.

Я неосознанно подчинился ему. Лишь через мгновение, когда он с лёгкостью поднял меня на руки, я с удивлением понял, что обнимал его за шею. Он держал меня, как ребенка, обхватив мои бедра и разведя ноги. Он поднял меня легко и непринужденно.

Сколько же я вешу, если он… Мой испуганный возглас застрял в горле и так и не вырвался наружу, поскольку его губы накрыли мои. И эта странная, непривычная для взрослого человека поза, в которой я оказался, лишь подчёркивала мою беспомощность. Я висел на нём и ничего не мог сделать.

Его член упёрся в меня между моими широко разведенными ногами. Моё сердце забилось ещё сильнее. Не прерывая поцелуя, он схватил меня за бедра и притянул ближе к себе. Словно теряя терпение, он резко и коротко толкнулся бедрами. Даже сквозь одежду я чувствовал, как его член явно трётся между моими ногами. Неизвестная дрожь пронзила мой живот.

— Ха-а, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы.

На мгновение Шин-и крепче прижал меня к себе, а затем мир перевернулся. Я упал назад, и коснулся спиной плотного матраса. После напряжения, которое я испытал, пока висел на нём, я невольно расслабился, когда наконец коснулся устойчивой поверхности.

Вслед за этим на меня обрушилась вся тяжесть его тела. Он придавил меня к кровати и с новой силой начал целовать. Было тяжело и душно. Я чувствовал себя в ловушке, не имея возможности сбежать, и мне казалось, что теперь я не смогу даже отвернуться. Его действия ограничивались поцелуями, но почему-то я чувствовал подавляющую силу. Однако это неловкое чувство страха длилось недолго. Слишком сильным был заряд, который давали эти напористые поцелуи.

— М-м-м.

Из моего рта невольно вырвался стон. Его рука, которая до этого скользила по моей одежде, вдруг потянула мою футболку вверх. Я задрожал, как от удара током, когда его ладонь коснулась моей поясницы.

Ха-ха-ха!

Я был очень чувствителен к щекотке в районе боков, поэтому даже одурманенный поцелуями, я остро отреагировал на прикосновение его руки.

— В чём дело? — спросил он и, словно дразня меня, настойчиво провёл рукой по моим бокам, из-за чего я невольно отстранился.

— Ах, это, ну... мне щекотно.

— Насколько?

—О-очень сильно. Убери руку…

Но он не обратил внимания на мои слова. Наоборот, его поцелуи стали ещё более страстными, а дыхание — прерывистым.

— А здесь?

С этими словами его рука бесцеремонно скользнула с моей талии в штаны. Его ладонь прошлась по моему бедру и опустилась к паху. Его рука была такой большой, что полностью накрыла мой живот и промежность. Он обхватил мой член и крепко сжал меня снизу.

— Хы-ык!

На этот раз я не смог сдержать стон, и он вырвался из груди помимо моей воли. Мне было неловко и непривычно от своей реакции, и это смущало меня. Но мне некуда было деваться. Я попытался выбраться из-под Шина, но он силой удерживал меня, поэтому ощущал себя беспомощно. Он следовал за моими губами, когда я попытался отвернуться и тихо прошептал — его голос был хриплым от желания:

— Хён, ты такой чувствительный.

— Ну, там… там у всех так…

Я пытался скрыть свою растерянность за бессвязными оправданиями, но от каждого его прикосновения внизу живота я весь трепетал, и моя поясница непроизвольно приподнималась. Его касания затуманивали мой разум. Не только я один такой чувствительный там внизу, не так ли? У всех же так.

Я убеждал себя в этом, пытаясь оправдать свою реакцию, но в глубине души чувствовал, как жар окутывает всё моё тело, заставляя чувствовать себя каким-то ненормальным. Шин шумно выдохнул и прошептал, не отрываясь от моих губ:

— Приподними задницу.

Я заторможенно начал двигался, пытаясь выполнить его приказ, но он грубо сорвал с меня штаны вместе с нижним бельём. Одежда слетела с меня так стремительно, что нога, зацепившаяся за ткань, отозвалась болью. Из-за прохлады кондиционера я почувствовал леденящую свежесть на обнажённом теле. Он чмокнул меня в губы и приподнялся на руках.

Наконец-то освободился из его объятий, но, как ни странно, не мог пошевелиться. Шин встал на колени и смотрел на меня сверху вниз, словно хищник на свою добычу, а затем начал снимать свои штаны. До этого момента я стеснялся каждого взгляда, каждого движения, но теперь, словно заворожённый, не мог отвести глаз от его обнажённого тела.

Его огромный член, который до этого тёрся между моих ног, предстал передо мной во всей красе. Он был твёрдым как скала и стоял так высоко, словно хотел коснуться пупка, источая при этом густой мужской аромат. Я впервые видел его таким, и моё лицо тут же вспыхнуло от смущения. Наверное, именно оттуда исходит эта непреодолимая мощь. Я рассеянно пробормотал:

— …Он слишком большой.

— Не особо.

Что?

— Не бойся.

Я поднял на него затуманенный взгляд. Пока мне было не страшно, но его слова почему-то вызвали у меня тревогу. Я не мог понять причину, но инстинкты подсказывали, что мне есть чего опасаться. Возможно, из-за всего, что произошло сегодня, мой мозг просто не справляется с таким количеством событий за день.

Он резко приподнял меня за плечи и стянул мою футболку через голову. Мгновение темноты, когда ткань закрывала моё лицо, и вот я уже в другой позе. Он легко поднял меня и усадил на свои бёдра.

Я сидел, согнув колени. Поза с разведенными ногами казалась мне непривычной и неловкой. Но мне было не до размышлений. Он схватил меня за бедра и, не спрашивая моего разрешения, притянул к себе. Чтобы не упасть, я в панике схватился за его плечи и инстинктивно сжал их. Наши члены соприкоснулись.

Сегодня моё сознание уже несколько раз испытывало на себе, как его натягивают до предела, а затем резко обрывают, но сейчас оно было просто опустошено. Я дышал, словно загнанный зверь, и дрожал от бешеного ритма своего сердца.

— Ты же говорил, что только поцелуешь, — пробормотал я.

— Да, — тихо ответил он и прильнул к моим губам. И тут же его рука потянула мою ладонь, заставляя обхватить его горячий, твёрдый член. Я невольно сжал его в руке, а он со стоном, вырвавшимся из груди, проник языком в мой рот.

— Только поцелую.

Но, вопреки своим словам, он накрыл мою руку своей и начал двигать ею. Я знал, как мастурбировать, так же хорошо, как есть, но под его ладонью, в тесном контакте с его плотью, это ощущение казалось незнакомым.

На инстинктивном уровне я понимал каждое действие, которое мы с Шином совершали вместе. Из-за этого моё дыхание становилось всё более прерывистым, а грудь вздымалась всё сильнее. По мере того, как учащалось моё дыхание, возбуждение нарастало, словно медленно, но верно набирающий силу снегопад, пока мой член не стал наполовину твёрдым.

Удивительно, но прикосновение к его плоти стало меня возбуждать. Как только я сам задвигал рукой, он отпустил меня и взял в свою руку мой член. Едва он коснулся меня, я согнулся и задрожал всем телом.

Я уже испытал это в прихожей, но прикосновения его руки были совсем другими — головокружительными и заставляющими меня извиваться всем телом. Я судорожно вдохнул и подался вперёд, но его губы не отпускали меня. Напротив, он стал ещё сильнее ласкать мой член и глубже проникать языком мне в рот.

— М-м-м… Ха-а, ох…

Я и подумать не мог, что из моего рта могут срываться столь откровенные стоны. Но стоило одному вырваться наружу, как плотину прорвало, и я уже не мог остановиться. При каждом прикосновении его руки к моей плоти я издавал звуки, в которые мне было трудно поверить. Когда его ладонь сжимала мой член и головку, я забывал о стыде и стонал ещё громче.

— Угх!.. Ым-м… А!

Его твёрдая и горячая плоть была гладкой, как бархат. Под тонкой кожей чувствовалось, как бурлит желание, и каждый раз, когда он касался моего члена, низ моего живота непроизвольно сокращался. Ощущения были настолько сильными, что я не мог прийти в себя.

Покалывание, возникшее в моем члене, разлилось по всему низу живота. Это щекочущее наслаждение сопровождалось мучительным предвкушением. Оно росло внутри меня, как огромный снежный ком, и я чувствовал, как моё тело требует чего-то большего. Сердце колотилось, как у спринтера.

Каждый раз, когда его большая рука поднималась вверх, наши члены тёрлись друг о друга. По моему позвоночнику пробегала дрожь. Это было всего лишь простое движение руки, которая скользила вверх и вниз, но все мои чувства были сосредоточены на этом действии. Из моего члена потекла какая-то прозрачная жидкость, и каждый раз, когда его рука двигалась, раздавался влажный чмокающий звук.

— Ха-а, открой рот.

Он посмотрел на моё лицо и отдал новый приказ. Я невольно сжал губы, чтобы сдержать стон, и когда разомкнул их, на меня сразу обрушилось его горячее дыхание. Всё, к чему он прикасался, было горячим. Но ещё больше меня распаляли его слова.

— Хён, неужели тебе настолько хорошо? М-м?

Мне стало стыдно. Но когда он ускорил темп и начал двигаться коротко и резко, я невольно снова застонал.

— М-м-м… Ах! Ха-а, ах!

Его рука словно подтолкнула меня к краю, и возбуждение, накопившееся во мне, внезапно сжалось в тугой узел, а затем с треском разорвалось на тысячу осколков!

— Агх! Ха-а, ха-а, ха-а…

Я вцепился в его плечи и задрожал всем телом. С каждым выбросом жидкости, вырывавшейся из моего члена, меня пронзали волны судорог. Впервые в жизни я испытал такой ослепительный оргазм. И даже не смутился от того, что кончил ему в руку.

Но, похоже, кончил только я. Внезапно он сильно толкнул меня в грудь, и я с глухим стуком упал на кровать. Мои ноги всё ещё лежали на его бедрах, и я вдруг оказался в странной позе, когда только верхняя часть моего тела лежала на кровати. Я попытался приподняться, но не смог.

Рукой, которой он толкнул меня в грудь, надавил ещё сильнее, не давая мне подняться. Глядя на меня сверху вниз, он начал тереть свою плоть у меня между ног. Шин ещё не кончил. Его член был набухшим, почти чёрным из-за вздувшихся на нём вен.

После оргазма ко мне медленно возвращалась способность мыслить, и вместе с ней на меня обрушилась волна стыда за всё, что произошло. Поэтому моё лицо вспыхнуло с новой силой, когда пик наслаждения прошёл. То, как Шин мастурбировал и смотрел на меня сверху вниз, словно собираясь съесть, было более захватывающим, чем когда он прикасался ко мне.

Его рука просто прижимала мою грудь к матрасу, не давая мне пошевелиться, но послание было абсолютно очевидным — смотреть на него. Я мог бы отвести глаза, но я не стал этого делать. Его властный взгляд подавлял меня и лишал возможности дышать.

Я лишь беспомощно хватал ртом воздух. В комнате был слышен влажный звук от его члена, мокрого от моей спермы. В какой-то момент моё дыхание остановилось, а его — участилось и стало прерывистым. Передо мной во всей красе предстала картина кульминации Шина. Его грудь вздымалась, на лбу появились морщины от напряжения, а затем с его губ сорвался короткий приглушённый стон:

— Угх.

Его крепкий, мускулистый живот содрогнулся. Нижняя часть тела конвульсивно дёрнулась. Горячая жидкость обжигающими каплями брызнула мне на живот. Шин ещё несколько раз сильно потёр свой член, словно выдавливая из него последние капли, а затем глубоко вдохнул, и его грудь вздулась. Он выдохнул горячий воздух, не отрывая от меня взгляда.

Только после того, как он кончил, Шин убрал руку с моей груди. Вместо этого он наклонился ко мне. После мимолетного поцелуя Шин отстранился и посмотрел на меня сверху вниз. В его тёмных глазах горело ненасытное желание. Его рука, всё ещё влажная от моей спермы, ласкала меня между ягодицами. Я испуганно вздрогнул, и ошеломлённо уставился на него широко раскрытыми глазами. Он пробормотал надтреснутым голосом:

— Я просто поцелую тебя.

Но вопреки своим словам, Шин словно смазывал пальцем мой задний проход. Затем он внезапно ввёл кончик пальца внутрь.  Крик застрял у меня в груди. Именно в этот момент раздался звонок в дверь.

Глава 15 - Ким Шин

Воскресенье, 5:50 утра. У стен больницы собралось множество людей, и на первый взгляд их объединяла одна причина. Владелец компании — председатель Но, находился в критическом состоянии. Казалось, что все они пришли сюда из-за беспокойства о нём, но их истинная цель была совсем иной.

Председатель Но был помешан на земле. Он только и делал, что покупал землю, а здания собирал как трофеи. У него было огромное состояние, но мало кто знал, как называется его компания. Единственным видом деятельности этой компании была аренда недвижимости.

Владельцем всего этого имущества был один председатель Но. Отчасти это произошло потому, что у него почти не было семьи, с которой он мог бы разделить своё богатство. Он сколотил такое огромное состояние, что о нём говорили, будто к нему прицепился денежный дьявол, но с семьёй ему совершенно не везло. Выросший круглым сиротой, он нашёл добрую и прекрасную жену, но она рано покинула председателя Но, оставив после себя лишь одну дочь.

Поэтому его дочь, унаследовавшая красоту матери, была единственной радостью председателя Но. Ради неё он был готов на всё. Но и она, оставив маленького сына, вскоре умерла. Единственным кровным родственником, оставшимся у председателя Но, был его внук. И именно его ждали собравшиеся в больнице директора.

— Председатель Но в тяжёлом состоянии: разве не нужно было оставаться в больнице всю ночь? Почему он уехал домой?

Никто из директоров не встречался лицом к лицу с молодым человеком, который мог стать новым владельцем компании. Все пришли по звонку секретаря, чтобы произвести хорошее впечатление, но его нигде не оказалось. Тогда все взгляды обратились к секретарю господина Но. Он дремал в углу, но как только почувствовал на себе пристальные взгляды, проснулся и открыл глаза.

— Прошлой ночью состояние председателя Но стабилизировалось. Именно поэтому он на некоторое время отправился домой.

Никто не ожидал, что состояние председателя Но снова ухудшится. Секретарь пытался оправдать внука председателя, но никто не воспринял его слова всерьёз и лишь усмехались. «На некоторое время», как же. Да он и минуты там не продержался бы. И немудрено. Хотя никто не видел самого внука председателя, все понимали, чего от него ожидать, исходя из информации о его матери.

— Хорошо, если он уехал не за наркотиками, — саркастически сказал один из директоров, и остальные засмеялись.

— Ну, насчёт наркотиков я сомневаюсь, а вот выпить или погулять с женщиной — другое дело. Вроде бы его отец из полиции.

— Ну, раз и он из полиции, значит, ещё лучше умеет скрывать свои дела. «Яблоко от яблони недалеко падает», —заметил один из директоров.

Все согласились и закивали. Да, никуда не денешься от генов.

— Но раз он стал полицейским, значит, ещё не совсем пропащий человек.

— А кто даст гарантию, что он продолжит работать в полиции? Если он завладеет состоянием председателя Но, то бросит и президента. Разве не так?

Сказавший это посмотрел на секретаря, ожидая его ответа. Секретарь обвёл взглядом директоров и коротко проинформировал:

— Он уже уволился из полиции.

В тот же миг в глазах директоров вспыхнуло неприкрытое недовольство. У них почти не было никакой информации о внуке председателя Но. После смерти дочери его внук рос с зятем, который был в крайне плохих отношениях с председателем. Встречи были настолько редкими, что председатель Но с нетерпением ждал каждой из них.

Более того, то ли из-за ранней потери дочери, то ли по какой-то другой причине, но председатель берёг внука как зеницу ока, скрывал его ото всех и почти ничего о нём не рассказывал. Однако этот драгоценный внук не соизволил остаться в больнице даже на ночь, пока его дед был на волосок от смерти. Неудивительно, что они сразу же прониклись к нему неприязнью. Ведь у председателя Но уже была дочь, чьи поступки вызывали всеобщее неодобрение.

— Неужто этот юнец вздумал самостоятельно всем заправлять?

— А ведь он даже из полиции уволился.

Что и говорить, на лицах у всех было недовольство. Один из присутствующих прямо спросил у секретаря:

— Вы действительно не знаете, что он за человек? Какой у него характер?

— Я видел его лишь несколько раз.

— Просто скажите, какое впечатление он произвёл.

— Он немногословен.

Немногословен? Может быть, нелюдим? Или застенчив? Хотя он и вырос под присмотром отца, дед так опекал его, что это вполне вероятно. Возможно поэтому он и выбрал обычную работу государственного служащего. Пока все гадали о характере внука председателя, в конце коридора показался быстро идущий к ним человек.

Лица членов совета директоров окаменели от напряжения. Это был адвокат председателя Но. Его визит недвусмысленно указывал на то, что состояние господина Но действительно крайне тяжёлое.

Адвокат поспешно склонил голову в знак приветствия и торопливо вошёл в палату. Они попытались заглянуть в открывшуюся дверь, надеясь хоть что-то увидеть, но частный охранник плотно закрыл собой проём, и разглядеть ничего не удалось. Даже если бы председатель Но скончался прямо сейчас, никто бы не расстроился. Гораздо больше их беспокоил тот факт, что завтра истекал срок важного контракта.

Крупная компания «А» долгое время пыталась купить землю, принадлежащую председателю Но. Этот участок, расположенный в центре города и известный как «золотая земля», был приобретён председателем Но в начале его карьеры и был особенно дорог ему, поэтому предложения компании «А» неоднократно отклонялись.

Однако недавно у председателя Но начались проблемы со здоровьем, и, возможно поэтому, он передумал, и первым заговорил о продаже этой земли. Если бы контракт был заключён, это была бы одна из крупнейших сделок в стране. Но председатель Но потерял сознание, так не успев подписать контракт.

Ходили слухи, что это вопрос жизни и смерти. Поскольку сумма контракта была огромной, как и комиссионные тех, кто участвовал в сделке, заключение этого контракта было критически важным. Поэтому, когда распространилась новость о тяжёлом состоянии председателя Но, все пришли в отчаяние, решив, что дело снова провалилось, но внезапно на горизонте появился новый человек, которому предстояло принять окончательное решение.

Просочилась информация о том, что председатель Но намерен передать это дело своему внуку. Возможно, он хотел подготовить своего наследника к будущим обязанностям, передав ему дела перед смертью.

Однако даже у самого амбициозного человека при взгляде на масштабы этой сделки подкосились бы ноги. Именно в этот момент нужно было оказать на него давление. Это и было истинной причиной утреннего собрания руководящего состава в больнице.

Звук шагов заставил всех снова поднять головы. Первое, что пришло на ум каждому: «Кто это?» Приближающийся человек был очень высоким. Обычно люди высокого роста стараются не выделяться и ходят ссутулившись, но он, казалось, был не из таких.

Он явно не смущался и не обращал внимания на взгляды, устремлённые на него снизу вверх. Весь его вид внушал страх. От его ледяного взгляда все невольно отшатнулись. Первое впечатление было ошеломляющим. Неужели новый охранник? Эта мысль промелькнула у всех, но тревога никуда не делась. Вдруг секретарь бросился ему навстречу.

— Проходите. Адвокат тоже только что прибыл.

Почему секретарь произносит эти слова именно этому человеку? Он на мгновение задержался, а затем прошёл мимо высшего руководства и вошёл в палату. Охранник, который внимательно изучал документы вошедшего адвоката, склонил перед ним голову и услужливо открыл ему дверь. Все ошеломлённо смотрели на то, что только что произошло. И только тогда они поняли.

— Неужели это тот самый…

— Да, это внук председателя Но.

Слова секретаря словно ударили молотом по голове. Этот человек? Он совсем не был похож на хулигана, не был робким и не выглядел, как обычный, заурядный государственный служитель.

Напротив, он был пугающе серьёзен. Словно собрался на войну. Все сурово смотрели на закрытую дверь палаты. Никто не произнёс ни слова, пока она не открылась вновь.

Несмотря на своё высокое положение, директор Хон выполнял одну и ту же работу на протяжении двадцати лет: был помощником председателя Но. Хотя уже давно пора было передать эти обязанности секретариату, не было никого, кто бы так тонко понимал чувства председателя Но. Даже сейчас, когда он лежал, подключённый к аппарату искусственного дыхания.

— Спасибо, что приехали снова, несмотря на ранний час.

Поприветствовал директор Хон, однако внук председателя Но молча смотрел на своего деда. Его реакция сильно отличалась от того, что он ожидал увидеть, когда вчера вечером получил срочный звонок и приехал в больницу. Директор Хон внимательно посмотрел на него и добавил:

— Председатель был бы рад этому.

Ким Шин быстро отвёл глаза. От этого взгляда сердце директора Хона упало. Он неосознанно задал вопрос:

— У вас произошло что-то плохое?

Как только директор Хон задал вопрос, он тут же понял, насколько глупо было спрашивать об этом. Ведь он был в больнице с вечера, дождался, пока председатель Но очнётся, и вернулся домой только поздно ночью. Поспал всего час-другой, и снова приехал в больницу, так что ничего плохого за это короткое время вряд ли могло случиться.

Но атмосфера была какой-то странной. На его лице не было никаких эмоций, но от него исходила леденящая душу аура. Его молчание лишь усиливало беспокойство.

— Простите, что потревожили вас на рассвете. Но его состояние внезапно ухудшилось. После падения на прошлой неделе и перенесённой операции врачи настоятельно рекомендовали обращать внимание на малейшие изменения.

Но его слова не вызвали у него ни малейшей реакции. Даже адвокат, который прибыл раньше, уловив тягостную атмосферу и бросил вопросительный взгляд на директора Хона. Неужели состояние председателя Но настолько критично?

— Беспокоиться особо не о чем, но, как вам известно, председатель ещё не полностью восстановился. Его состояние могло внезапно ухудшиться, поэтому я всех и вызвал, но, видимо, это встревожило вас.

И снова ответа не последовало. Директор Хон всерьёз забеспокоился, как бы пристальный взгляд Ким Шина не прожёг насквозь лицо председателя, но он вдруг произнёс:

— Он в кислородной маске?

— Да, по предписанию врача…

— После операции он обходился только назальной канюлей и целую неделю дышал самостоятельно, без каких-либо приспособлений. Неужели за несколько часов возникли такие серьёзные проблемы с дыханием?

Директор Хон растерялся, хотя привык скрывать своё замешательство за годы работы секретарём, поэтому запоздало ответил:

— Очевидно, врач счёл это необходимым и выписал рецепт. Однако он заверил, что ситуация пока не настолько тяжёлая, как на прошлой неделе.

Ким Шин слушал объяснения директора Хона и не отрывал взгляда от лица своего деда.

— Господин Ким Шин, что-то не так?

— Мне показалось она нужна для того, чтобы скрыть его лицо.

— Зачем председателю Но скрывать своё лицо? Он нездоров и прикован к постели.

Директор Хон неловко улыбался и попытался развеять это недоразумение. Однако, возможно, из-за слишком пристального взгляда Ким Шина председатель Но, который должен был находиться без сознания, застонал и повернул голову набок.

Директор Хон бросил взгляд на Ким Шина, а затем обратился за поддержкой к адвокату: он словно спрашивал глазами: «Что происходит?», а затем шагнул вперёд.

— Если председатель Но не придёт в себя, это станет серьёзной проблемой. Ведь завтра ожидается приезд совета директоров из-за контракта.

— Да, это дело имеет огромное значение.

Директор Хон тут же подхватил.

— Господин Ким Шин, как вы знаете, этот контракт важен не только для компании, но и для председателя. Собственно, этот вопрос входит в число тех неотложных дел, о которых я говорил по телефону. Если председатель не сможет принимать решения, вы назначены его законным представителем по всем вопросам. Компания-подрядчик знает о состоянии председателя и требует решения от представителя.

Ким Шин слушал директора Хона без всякого интереса, затем посмотрел на свои наручные часы. Только тогда директор Хон вспомнил, что вечером он тоже несколько раз проверял время находясь в больнице.

— У вас, случайно, нет каких-то срочных дел?

— Какова вероятность, что мой дед скоро очнётся?

— Сложно сказать. Врачи не берутся прогнозировать точное время…

Директор Хон уклонился от ответа, но уже знал, что скажет Ким Шин. Основываясь на информации, полученной от председателя Но, и на собственные наблюдения за его характером, он был уверен, что Ким Шин захочет лично встретиться с врачом, чтобы получить точные сведения.

Однако Ким Шин просто молча смотрел на него. Директор Хон растерялся, поскольку заранее приготовил ответ на случай, если он захочет встретиться с врачом. Почему он не спрашивает?

— Хм, полагаю, вы, возможно, хотели бы встретиться с врачом, чтобы лично прояснить ситуацию…

— Я понял.

— Да? Что именно?

— Вы сказали, что собираетесь заняться контрактом. Где я могу ознакомиться с ним?

Директор Хон был поражён и непроизвольно бросил взгляд на председателя Но.

— Рядом есть переговорная, вы можете воспользоваться ею. Сейчас?..

— Да.

Директор Хон совершенно не ожидал такого развития событий, поэтому был удивлён и растерян. Он слышал, что Ким Шин всегда держался в стороне и не проявлял интереса к делам своего деда. Однако единственным желанием председателя Но было передать всё своё имущество внуку. И теперь он предлагает заняться делами своего деда.

— А, адвокат привёз все материалы и документацию по контракту… Вы действительно собираетесь этим заниматься?

— Вы же сказали, что дело срочное.

— Да, именно поэтому большинство директоров компании уже здесь…

— Это необходимые люди?

— Простите?

Директор Хон поймал на себе пристальный взгляд Кима Шина, поэтому постарался скрыть своё замешательство и поспешил собраться с мыслями.

— Это люди, которые лучше всего разбираются в контракте.

— Они необходимы для принятия моего решения?

— Они знают о контракте больше, чем кто-либо другой. Именно поэтому смогут помочь вам, если понадобится совет.

— Мне не нужны советы.

— Что?

Ким Шин снова пристально посмотрел на него, но быстро добавил:

— Мне достаточно ознакомиться с необходимыми документами. У меня нет времени на советы. Отпустите их всех.

— Но необходимо выслушать внутреннюю точку зрения…

— Тогда пригласите тех, кто сейчас отсутствует.

Ким Шин взглянул на свои наручные часы.

— К семи часам, — сказал он и стремительно покинул палату. Адвокат в замешательстве поспешил за ним. Дверь закрылась, и в просторной палате на какое-то время воцарилась тишина. Директор Хон, словно очнувшись от оцепенения, пробормотал:

— Неужели у него действительно есть неотложное дело?

— Кхык!

Директор Хон вздрогнул от внезапного стона председателя и поспешил к нему. Но он уже пытался встать и снимал маску.

— Вам нельзя перенапрягаться, председатель, — обратился к нему директор Хон, но несмотря на предупреждение, председатель Но всё же сел.

— Вы в порядке?

Несмотря на беспокойство сотрудника, который долгое время находился рядом с ним, широко открытые глаза председателя Но не отрывались от закрытой двери. На его лице отражались самые разные эмоции. Он был так горд своим внуком, что с радостью транслировал бы рекламу с ним по телевидению каждый день, но вынужден был скрывать эти чувства. Много лет назад, после смерти его дочери, зять бросил ему резкие слова:

«Это вы убили свою дочь. Из-за того, что вы всегда покрывали её проступки и устраняли их последствия, ваша дочь стала такой испорченной и дошла до такого состояния, что её уже было не спасти. Вы отняли у моего сына мать. Так что даже не думайте приближаться к нему».

Этот чёртов ублюдок забрал его единственного внука. Потребовался год, прежде чем он снова увидел его, но председатель уже не мог так сильно заботиться о своём внуке, как раньше.

Его безграничная любовь, когда он только давал, убила его дочь. Эти слова зятя, словно гвозди, вонзились в его скорбящее сердце. Но он не мог относиться к внуку, которого любил больше жизни, холодно. Тем более зять воспитывал его в строгости, поскольку опасался, что Шин пойдёт в мать и собьётся с пути.

Когда его внук учился в старшей школе, он попал в аварию на мотоцикле, ему пришлось ездить на автобусе с больной ногой. В тот раз он чуть не сорвал голос, ругаясь с зятем, лишь бы добиться разрешения ездить на машине, но это было всё, что он мог сделать.

Он не смог помешать поступлению внука в полицейскую академию, куда ему не хотелось идти, не смог помочь ни в трудной срочной службе в полиции*, ни в ещё более тяжёлой работе. Казалось, Ким Шину было всё равно, тогда председатель сказал: «Если ты не примешь это, я умру!» Он всё же принял машину и дом, хотя большего он и не хотел.

Напоминание переводчика: существует альтернативная гражданская служба. Срок альтернативной службы больше по сравнению со стандартным призывом. Призывники могут быть заняты на соц. работе, служить в полиции и т. д. Имеют возможность вернуться домой, отдыхать на выходных. Их жизнь почти не отличается от жизни обычного человека.

Но теперь этот внук, который всегда отказывался вмешиваться в дела компании, вдруг решил заняться ими ради него. В этот миг председатель Но ощутил трепет, сравнимый с возвращением к жизни его покойной дочери. Однако, поскольку он давно привык скрывать свои чувства, его губы не могли произнести ни слова. Директор Хон наблюдал за ним, а затем тихо произнёс:

— Поздравляю, председатель.

— С чем ты меня поздравляешь? Думаешь, что моя болезнь повод для поздравлений, чёртов ублюдок?

Грубо ответил председатель Но и отвернулся, но на его глазах выступили слёзы. Директор Хон улыбнулся и подметил, что его эксцентричный босс не может по-другому выразить свои истинные чувства.

— У вас замечательный внук. Несмотря на то, что он неоднократно подчёркивал отсутствие интереса к вашему бизнесу, он немедленно приехал, как только вы заболели, и теперь занимается делами, от которых раньше отказывался. Похоже, ваши притворные страдания были не напрасны.

— Хм, хм, конечно, ведь он очень заботится обо мне.

Председатель Но не смог сдержать своей радости и похвастался, но тут же, по привычке, словно воздвиг защитную стену.

— Я почти умираю, так что, конечно, он должен это сделать, что ещё ему остаётся?

— Было бы хорошо, если бы он продолжал помогать. Он всё равно уволился из полиции. Ах да, его заявление об увольнении ещё не рассмотрено.

Председатель Но едва скрывал свою радость, но когда услышал слова директора Хона, то поморщился и его взгляд стал жёстким.

— Этот чёртов ублюдок. Пытается удержать такой талант, как Шин, в полиции. Если ему так нравится, пусть живёт в своём полицейском участке и не смеет трогать моего драгоценного внука.

Всякий раз, когда председатель Но видел, как его внук покорно выполняет ненавистную ему работу в полиции, он был готов разорвать своего зятя на части, но никогда этого не делал, боясь навлечь на себя ненависть Шина. Поэтому, когда Шин первым делом уволился из полиции, он смеялся так сильно, что у него защемило сердце.

— Несмотря на то, что он ушёл из полиции, он, похоже, по-прежнему не заинтересован в том, чтобы возглавить компанию, как жаль.

— Тут не о чём жалеть. Шин должен делать только то, что хочет. Что касается компании, нужно просто поставить во главе кого-то компетентного и сказать ему, чтобы он хорошо распоряжался деньгами. Но если Шин когда-нибудь возглавит компанию, эти ублюдки должны уйти — это точно.

Несмотря на болезненную бледность, глаза председателя Но ярко горели.

— Каков крайний срок выполнения той работы, которую я поручил тебе с семьёй той женщины?

— Вы имеете в виду жену комиссара Кима?

— Жена? Да она настоящий кусок дерьма. Если она вышла замуж за этого ублюдка, то должна была позаботиться о Шине, но её волнует только её собственный сын. Прежде чем я умру, я заставлю их обоих пролить кровавые слёзы.

— Тем не менее, она не пренебрегала им и не издевалась над ним, когда воспитывала.

— Разве этого достаточно? Она должна была хорошо к нему относиться! Дарить ему любовь! Если она только кормит его и отправляет в школу, то что это за мать? Пренебрежение — это тоже форма жестокого обращения. Этот ублюдок уже настолько промыл мозги этому чувствительному ребёнку, что заставил его выполнять ненавистную полицейскую работу, в то время как её собственный сын может делать всё, что захочет.

Руки председателя Но задрожали от ярости, когда он вспомнил прошлое.

— Председатель.

— Я собираюсь избавиться от всего мусора вокруг Шина, прежде чем умру. Я спросил: как дела у семьи этой женщины?

— Крайний срок давно прошёл. Я приостановил запрос на второе продление.

— Позаботься об этом немедленно.

Директор Хон бросил взгляд в сторону комнаты, где находился Ким Шин.

— Сегодня будет полный хаос.

— Так и должно быть. Сделай так, чтобы эта женщина немедленно отправилась к Шину и устроила там переполох. Куй железо, пока горячо. Шин наконец-то решился уйти из полиции, поэтому нельзя допустить, чтобы его чувства вновь привязали его к этому месту.

— Да, я немедленно разберусь с этим.

Когда директор Хон склонил голову и повернулся, чтобы уйти, председатель Но поспешно окликнул его:

— Купи ему кофе из той кофейни, которую он любит. И хлеба тоже.

— Она ещё не открылась.

— Позвони им и скажи, чтобы открылись.

— Да.

— Не забудь начислить баллы на мой счёт.

— Да.

— И ещё.

— Да?

— Как там мои лотерейные билеты?

Директор Хон порылся в кармане, достал пять лотерейных билетов и протянул их.

— Все проигрышные.

Адвоката вызвали рано утром на работу, но, несмотря на усталость, он не мог расслабляться. Его телефон уже давно разрывался от сообщений. Всем не терпелось узнать, как внук председателя Но справится с ситуацией, а он, находясь рядом с Ким Шином, был единственным, кто мог дать им хоть какую-то информацию.

Однако, даже находясь рядом, он не знал, что сказать. С самого рассвета Ким Шин не отрываясь изучал документы. Он задал лишь несколько интересующих его вопросов и ни словом не обмолвился о том, как собирается разрешить ситуацию.

Поэтому он ни на секунду не отходил от него. Даже руководители компании, которых вызвали рано утром, выходили передохнуть, и выражали своё восхищение.

— Какая потрясающая концентрация.

Адвокат согласился. Он задавался вопросом, не связано ли это с его отличной физической формой, но, похоже, была и другая причина. Ким Шин периодически поглядывал на часы. Он также постоянно смотрел в свой телефон. Не случилось ли чего-то срочного? Это подозрение подтвердилось, когда он с самого начала заявил, что закончит к девяти утра.

— Вам нужно срочно куда-то уехать? — спросил он невзначай, делясь необходимыми данными. Адвокат не думал, что получит ответ, но, как ни странно, Ким Шин сразу дал его:

— Домой.

Просто домой? Он спрятал там горшочек с мёдом?

Для Ён Гён это воскресное утро было обычным. Нет, оно должно было стать началом счастливого дня. Её успешного мужа вскоре повысят и переведут в центральный офис, а сын от второго брака — Чу Хан, хоть и поскитался немного, благополучно завершил обучение, так что она планировала, что в следующем году он начнёт работать и учиться в компании её отца.

Старший брат Ён Гён унаследует компанию отца, но, если Чу Хан будет работать там и докажет свои способности, он точно сможет занять высокую должность. В последнее время всё шло так хорошо и спокойно, как никогда раньше. Единственное, что её беспокоило — это Шин.

Сын её мужа от первого брака. Из-за его внезапного увольнения из полиции она сильно поссорилась с мужем, но даже если не брать это в расчёт, присутствие Шина всегда вызывало у Ён Гён дискомфорт, словно масло, не желающее смешиваться с водой.

Конечно, когда она впервые вышла замуж, ей хотелось не только стать хорошей матерью для Чу Хана, но и быть хорошей женой для своего нового мужа. Её супруг был немногословен, но он был хорошим человеком, поэтому и её сын привязался к этому новому отцу больше, чем к своему родному.

Возможно, те несколько лет, что они прожили втроём, были слишком счастливыми, потому что, когда умерла биологическая мать Шина и он стал жить с ними, их счастье пошатнулось. Ён Гён до сих пор помнит тот день, когда Шин вошёл в дом со своим багажом.

Несмотря на то, что он учился в пятом классе, он был значительно выше и физически развитее, чем Чу Хан, который был на год старше него. И он был неестественно спокоен для ребёнка. Она должна была хорошо к нему относиться, должна стать хорошей матерью для сына своего любимого мужа. Её решимость пошатнулась в тот миг, когда она увидела мальчика, который был явно лучше Чу Хана.

Что, если Чу Хан потеряет уверенность в себе? Что, если люди будут сравнивать братьев, и тем самым ранят Чу Хана? Ён Гён поприветствовала мальчика с улыбкой, но не смогла полностью скрыть внезапно охватившее её беспокойство. И она поняла, что мальчик видел её насквозь, когда посмотрел ей прямо в глаза.

Возможно, всё пошло не так с самого начала. Она делала всё, что требовалось, не желая вызывать ненависть у мужа, но каждый раз, когда она видела этого способного и умного мальчика, ей хотелось, чтобы он хоть немного был хуже Чу Хана.

К счастью, из-за одержимости её мужа своей бывшей женой он боялся, что Шин станет таким же, как его мать, поэтому заставил его поступить в полицейскую академию. После того, как Шин поступил и начал жить отдельно, не привлекая к себе внимания, в её жизнь вернулся покой. Она почувствовала облегчение, когда поняла, что, каким бы способным ни был Шин, самое высокое место, которого он сможет достичь, — это руководящая должность в полиции.

Даже тогда Ён Гён не знала, кем был дедушка Шина по материнской линии, у которого были плохие отношения с её мужем. Судя по тому, что он сделал для Шина, она решила, что у него, должно быть, есть деньги, но она думала, что он ничтожество по сравнению с её отцом, который управлял производственной компанией. Однако, как только она увидела виллу*, которую Шин получил в подарок на выпускной, она почувствовала неладное. Кем же он был на самом деле? Правду ей рассказал Чу Хан.

Примечание: виллы — это небольшие дома в зданиях высотой не более четырёх-пяти этажей. В плане удобств корейские виллы часто уступают многоквартирным комплексам. Как правило, в них меньше парковочных мест, меньше мест для сбора мусора и ограниченное количество общих помещений. Существуют ультра-роскошные виллы в элитных районах, но корейцы обычно считают виллы менее ценными, чем квартиры.

— Мам, ты знала, что дедушка хёна по материнской линии — очень влиятельный человек?

Ён Гён увидела тревогу в глазах сына, когда он задал этот вопрос. Этот бедный мальчик вырос в тени Шина и так и не смог засиять. У него был хоть какой-то повод для гордости в лице влиятельных родственников по материнской линии, но и это затмил Ким Шин.

В то спокойное воскресное утро телефонный звонок разрушил даже эту гордость. Вполне естественно, что Ён Гён после разговора с братом направилась прямо к вилле Ким Шина.

— Нам поставили ультиматум — до завтра! Похоже, сын комиссара Кима — внук владельца компании, обладает властью? В-вы должны вмешаться. Средства полностью заморожены, и компании грозит скорое закрытие. Пожалуйста, немедленно свяжитесь с ним и попросите одолжить денег!

Как только Ён Гён услышала панический голос брата, она могла думать только о Чу Хане. Это была компания, которую Чу Хан тоже должен был унаследовать. Почему Шин её разорял? Но его телефон был выключен, и ей, как постороннему человеку, не разрешили войти на виллу. Ей едва удалось проникнуть на территорию, и был уже почти полдень, когда она наконец позвонила в его дверь.

Она знала, что он дома. Ён Гён собиралась звонить до тех пор, пока он не выйдет. Она почти обезумила. Поэтому, когда спустя долгое время дверь наконец открылась, она не заметила, каким свирепым был взгляд Ким Шина, чьи выходные были прерваны. Ён Гён хотела дать ему пощёчину, как только увидела, но из-за разницы в росте ей было трудно даже дотянуться до его щеки. Вместо этого она сжала кулак и, полная ярости, спросила:

— Это твоих рук дело?

Ким Шин раздражённо провёл рукой по волосам.

— Как вы сюда попали?

— Почему я не могу сюда войти? Я твоя мать! Ты думаешь, я пришла в этот удивительный дом, куда не пускают даже членов семьи только потому, что мне так захотелось?!

— Говорите тише.

Низкое, грубое предупреждение вернуло Ён Гён в чувства. Она невольно вздрогнула и отступила на шаг.

— Как ты можешь так разговаривать с тем, кто тебя вырастил… — Ён Гён чувствовала себя преданной и сказала то, чего не следовало говорить: — Верно говорят: «Кровь — не водица».

Ён Гён сразу поняла, что совершила ошибку, но её пасынок обидел её первым. Кроме того, он не выглядел задетым. Вместо этого он спокойно ответил:

— Напротив виллы есть кафе. Подождите меня там.

Когда Ким Шин уже собирался закрыть дверь, Ён Гён быстро схватилась за дверную ручку.

— Нет, я должна получить от тебя ответ прямо сейчас. Если ты снова спрячешься внутри…

Ён Гён осеклась, когда заметила старые кроссовки в прихожей. Мужские кроссовки, меньшего размера, чем обувь Ким Шина.

— …Там есть кто-то ещё?

В одно мгновение взгляд Ким Шина полностью изменился. Хотя Ён Гён не могла объяснить это словами, она почувствовала, как у неё по спине пробежал холодок. Пока она колебалась, Ким Шин захлопнул дверь прямо перед её лицом. Ён Гён тупо глядела на дверь, и лишь спустя какое-то время поняла: Ким Шин не обратил внимания на сарказм по поводу кровного родства, но стал таким свирепым только потому, что она увидела чью-то обувь. Кто же, черт возьми, там внутри?

12:30 дня. Наконец-то раздался телефонный звонок, которого Кан Хо так ждал. Он быстро ответил на звонок, не дожидаясь второго гудка.

— О, Чу Хан.

— Сонбэ, спасибо вам. Ким Шин действительно дома. Благодаря тому, что вы мне рассказали, я смог передать всё маме.

Голос школьника был безжизненным. Ну да ладно. Важно лишь то, что он был сводным братом Ким Шина. Кан Хо был единственным, кто заметил его, когда никто из его школьных друзей не интересовался им. И он постоянно поддерживал связь с Чу Ханом.

Он был полезным источником информации о Ким Шине, но если бы их дружба раскрылась, это могло привести к проблемам, поэтому он тщательно скрывал их отношения. Но это того стоило. Формально он был связан с Ким Шином как член семьи, но даже на людях не называл его «хёном», поскольку ненавидел и в то же время был им очень заинтересован.

— Ты же не говорил обо мне, верно? Никогда не говори.

— Не говорил. Я даже маме о тебе не рассказывал. Ведь я получаю от тебя всю информацию о нём, так что нельзя, чтобы Ким Шин узнал.

— Ну, мы же не говорим о нём ничего плохого, но ведь это Ким Шин, понимаешь?

— Да, это Ким Шин.

Чу Хан глубоко вздохнул. Кан Хо не интересовался обстоятельствами жизни Чу Хана, но, поскольку эта история была связана с Ким Шином, ему стало любопытно.

— Но что происходит? С Шином что-то не так?

— Нет, у моей семьи по материнской линии есть какая-то проблема, и, похоже, она связана с дедом Ким Шина по материнской линии.

Ах, вот в чём дело. Кан Хо покачал головой. Он слышал истории о председателе Но, и поговаривали, что этот человек был безжалостен, когда дело касалось денег.

— Я попросил Ким Шина о помощи, но не знаю, согласится ли он.

Этот ублюдок никогда не поможет. Кан Хо снова скрыл свои мысли. Чу Хан был хорошим источником информации, но раз у него возникли проблемы с его семьёй по материнской линии, он, скорее всего, начнёт ему ныть об этом. Сколько бы информации Кан Хо ни получил о Ким Шине, держать рядом такого паразита, как он, было утомительно. Он подумал, что больше не должен отвечать на его звонки, и сразу же завершил вызов.

— Это семейное дело, так что он наверняка поможет. А ты позаботься о своей матери…

— О, и, кажется, в доме Ким Шина кто-то есть.

— Что?!

— Чему ты удивляешься?

— Нет, просто… Ким Шин никогда раньше никого не приглашал к себе домой.

Кан Хо уклонился от ответа, и Чу Хан с готовностью согласился.

— Да. Вот почему моя мать тоже была удивлена.

— Она видела, кто был внутри?

Задавая этот вопрос, Кан Хо невольно вспомнил человека, которого видел на вилле этим утром. Красивого мужчину с мягким, мальчишеским взглядом.

— Нет. Она видела обувь. Мужские кроссовки. Она сказала, что они выглядели довольно старыми.

Старая обувь! Значит, это был он. Неужели он снова вернулся к Ким Шину? Насколько же хорош этот ублюдок, раз Ким Шин привёл его обратно? Кан Хо думал о нём всё утро и почувствовал, как колотится сердце.

Хорошо, что он сегодня снова приехал к этой вилле. Кан Хо будет ждать и схватит его, когда он выйдет. На этот раз он не упустит его и обязательно поймает. Если Кан Хо покажет ему пачку денег, он сам пойдёт за ним. Ха, если он заберёт себе это тело, которое наверняка размякло, пока было с Ким Шином… Он, возможно, кончит, как только войдёт в него. Чёрт, от одних только мыслей об этом его всего затрясло.

— Да, и ещё, похоже, Ким Шин спросил, как она смогла попасть на виллу и дойти до самой двери.

Погруженный в свои фантазии, Кан Хо вздрогнул от неожиданности.

— Ты ведь не сказал, что я здесь живу? Эй, ни в коем случае не говори, что это я её впустил.

— Нет, мама не знает, так что я ей не сказал. Но Ким Шин переспросил дважды…

В этот момент раздался звонок в дверь. Одновременно с этим Кан Хо почувствовал какой-то непонятный холод. Он не понимал, было ли это зловещее предчувствие из-за имени Ким Шина, которое он только что услышал по телефону, или из-за медленных и повторяющихся звонков в дверь.

Кан Хо с трудом перевёл взгляд на панель и увидел посетителя, после чего перестал дышать. Это был Ким Шин.

— Сонбэ? Сонбэ?

Кан Хо не мог говорить. Хотя он знал, что Ким Шин на панели не слышит его, ему казалось, что он не может издать ни звука. Откуда он узнал, что Кан Хо живёт здесь? Он не должен был об этом узнать. Было известно, что он живёт на вилле неподалёку, но никто не знал, что Кан Хо живёт в том же здании, что и Ким Шин.

Но как он нашёл его квартиру?.. Кан Хо тяжело сглотнул и повесил трубку. «Притворись, что тебя нет. Не открывай дверь». Когда внутренний голос громко зазвучал у него в ушах, Ким Шин на панели посмотрел прямо на него.

Кан Хо вздрогнул, словно встретился с ним взглядом, и отступил назад. Он явно находился снаружи, за воротами, но казалось, что он видит всё через экран. Снова раздался звонок в дверь. А затем последовал громкий стук.

Должно быть, Ким Шин ударил ногой в дверь. Кан Хо снова вздрогнул и почувствовал беспокойство, а затем, наконец, встал перед дверью. Он колебался, пытаясь выдавить из своей напряжённой головы какое-нибудь оправдание, когда из-за двери раздался голос Ким Шина.

— Открой дверь.

Это был обычный голос, но Кан Хо позабыл, что ему нужно было притворяться, будто его нет дома: он был так потрясён, что открыл дверь, словно робот, выполняющий приказы. Кан Хо слегка толкнул дверь, но сила, с которой она распахнулась снаружи, заставила его отшатнуться.

— О-о, Ш-Шин-а. Как ты сюда попал? Т-ты знал, что я здесь живу?

Неосознанно из его рта полились слова, но Ким Шин сделал всего один шаг в прихожую и огляделся. Он долго осматривал помещение, прежде чем спросить:

— Ты один?

— Д-да, да. Я здесь один… Ах!

В тот момент, когда он уже подумал, что его вот-вот схватят за волосы, в ушах Кан Хо раздался грохот.

Но каким бы громким ни был звук, Кан Хо не мог его как следует расслышать. Его голова, после сильного удара о стекло в прихожей, расплывалась и покачивалась, как в жарком мареве. И вскоре его накрыла сильная боль, словно ливень. По лбу потекла горячая жидкость.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это была его собственная кровь. Сразу после удара, его, как мусор, бросили на пол, и своим затуманенным взглядом он видел только ботинки Ким Шина. Хотя это была всего лишь обувь, она внушала ему ужас. Страх, что эти ноги раздавят его, окутал всё тело, когда он лежал на полу.

Кан Хо в страхе крепко зажмурил глаза. Чёрт, он всё знал. Ким Шин знал, что это он впустил его мачеху. Как много он на самом деле знает? Должно быть, удар по голове лишил его смелости, потому что Кан Хо не мог озвучить вопросы, которые приходили ему в голову.

Он просто хотел, чтобы Ким Шин ушёл. Дрожа и не в силах даже застонать, он ждал, казалось, целую вечность, прежде чем эти ноги повернулись. Однако, прежде чем Ким Шин переступил порог его дома, внезапно раздался звонок мобильного телефона. Даже в оцепенении после удара головой Кан Хо инстинктивно узнал знакомый звук собственного рингтона. И в тот же миг он вспомнил, с кем только что разговаривал по телефону.

Чу Хан не должен звонить… Нельзя, чтобы Кан Хо поймали… Ноги, которые уже уходили, остановились и развернулись. Кан Хо едва успел протянуть руку, чтобы первым схватить телефон, упавший неподалёку, но сильная рука легко выхватила его.

Кан Хо с трудом поднял глаза. Ему потребовалось время, чтобы поднять голову и увидеть руку, которая забрала его телефон, и лицо Ким Шина, смотревшего на него сверху вниз. Ким Шин пристально посмотрел на имя, появившееся на экране телефона, словно проверяя его, а затем медленно опустил взгляд.

— А-а, понятно. Вы заодно.

Это было всё, что он тихо пробормотал, но Кан Хо задыхался от ужаса.

12:48 дня. Ким Шин вернулся домой, но в прихожей снова не было обуви. В отличие от первого раза, он не стал сразу заходить в дом, а уставился в пол и попытался подавить свой гнев. Однако, когда Ён У снова исчез, его гнев не мог утихнуть так просто.

Слишком много чёртовых помех. Только что… только что он едва коснулся его. Ким Шин медленно вошёл в дом и направился в свою комнату. Простыни, испачканные их телесными жидкостями, были аккуратно сложены и лежали на полу, а сверху была записка.

«Я пойду домой первым. Твой телефон был выключен».

Содержание было простым, но концы букв были неровными, как будто он несколько раз останавливался, чтобы подумать, прежде чем писать. Он намеренно выключил телефон, чтобы его не беспокоили. Но это не помогло. Ён У, вероятно, услышал голос мачехи и решил уйти, чтобы избежать проблем.

— Чёрт.

Ким Шин вздохнул и грубо провёл рукой по волосам. Злость не утихала. Его тоска по Ён У была настолько сильной, что его гнев становился только сильнее. Но самым сильным чувством было желание немедленно догнать Ён У и вернуть его.

Он хотел запереть его в этом доме на несколько дней, на несколько недель и овладеть им погрузившись в него. Короткое прикосновение было таким сладким, что от одного этого контакта у Ким Шина по коже побежали мурашки, и он почувствовал жар во всём теле. Он хотел прикоснуться к нему снова. Хотел поцеловать его. Обхватить его за талию, притянуть к себе и крепко прижаться к нему.

Его тело извивалось от смущения, он постоянно отворачивался, не в силах встретиться с ним взглядом, и краснел до кончиков ушей и шеи. Его дыхание было не способно скрыть волнения.

Вместе с его горячим дыханием в ушах эхом отдавался голос, говоривший, что это его первый раз. Его первый раз… Ким Шин был его первым во всем. Каждая частичка его тела была его. Он не знал той огромной сладости завоевания, которую давало слово «первый». Ким Шин прервал свои мысли и крепко сжал кулак. Если он продолжит, то действительно может схватить его и изнасиловать, как зверь. Подавить это желание было труднее всего.

«Ты не должен жить, как твоя мать».

Предупреждение, которое отец вбивал ему в голову всю жизнь, на этот раз едва сработало как тормоз. Он не хотел показывать Ён У чудовище внутри себя. Ён У был так дорог ему, что он был осторожен даже в мелочах. Ким Шин так сильно хотел заполучить его. Так сильно желал его.

Ким Шин хотел, чтобы Ён У думал только о нём, смотрел только на него. Он хотел, чтобы Ён У так сильно хотел увидеть его, что не знал, что с собой делать. Когда это желание возникло в нём, гнев, который, казалось, вот-вот вырвется наружу, наконец утих. Ким Шин издал нелепый смешок, но воспоминания о помехах и раздражение вновь переполнило его. Он включил свой телефон. Когда Ким Шин нажал кнопку вызова, раздался короткий гудок, а затем голос директора Хона.

— Господин Ким Шин, я только что хотел вам позвонить, но ваш телефон постоянно выключен, так что я не знал, что делать. Думаю, нам нужно снова поговорить об этой проблеме, когда вы вернётесь утром…

— Эта проблема связанна с компанией семьи моей мачехи?

— А? Ах, ну, это…

— Да или нет?

— Да. Но, со своей стороны, мы пошли им навстречу настолько, насколько это было возможно…

— Впредь не делайте им никаких поблажек.

Снова раздался удивлённый вопрос директора Хона, и Ким Шин, собирая сумку для плавания, сообщил:

— Убедитесь, что вы хорошенько их раздавили.

Это были длинные выходные. Ким Шину они показались ещё длиннее, потому что были наполнены тоской. Спустя долгое время после того, как небо потемнело и взошла луна, он наконец-то связался с Ён У в сообщениях. Ответ пришёл сразу.

«Ты в порядке? Я волновался, потому что не мог до тебя дозвониться».

Ён У отправил ему сразу несколько сообщений, но он намеренно их игнорировал. Отчасти Ким Шин сделал это, чтобы дать ему время привыкнуть к близости, которая возникла между ними этим утром, но в большей степени он ждал именно такой реакции. Ён У волновался. Это было приятно. Когда есть кто-то, кто волнуется за тебя. От одного этого слова в его сердце разлилось тепло, как краска, растекающаяся по воде. Ким Шин поглаживал пальцем сообщение от Ён У, словно ласкал его.

«Была ли проблема решена?»

Вопрос был задан с паузами, как будто в нерешительности. Должно быть, он о том, что случилось с его мачехой. Его это совсем не беспокоило, так что он мог ответить утвердительно, но Ким Шин намеренно отправил другой ответ, чтобы заставить его волноваться.

«Нет».

Ким Шин решил, что ни к чему расстраивать его ещё сильнее.

«Всё нормально?»

«Конечно!!!»

Из-за множества вопросительных знаков казалось, что он слышит его голос, и Ким Шин тихо усмехнулся. Мило. Он снова потёр пальцем буквы, которые тот прислал. Ему хотелось позвонить. Ему хотелось услышать его голос, и ему хотелось немедленно увидеть его лицо.

Но он осторожничал и едва сдерживал нетерпение, которое распирало его изнутри. Ему нужно было побыть одному, чтобы осмыслить их внезапный контакт, который произошёл сегодня. Он хотел провести это время, вспоминая о нём, заставляя своё тело и сердце гореть от желания. Ким Шин вернулся к своему сдержанному поведению и отправил ответ.

«О, понятно. Ты, должно быть, устал, верно? Иди спать, хён. Я тоже только что лёг».

После короткого прощания он закрыл чат. Но несмотря на то, что он попрощался первым, Ким Шин разочарованно опустил голову.

— Ха-а, я схожу с ума.

Он поднял голову только после того, как успокоился. А потом долго смотрел в окно виллы Ён У, освещённое в тёмной ночи. Ким Шин положил руки на руль и наклонился вперёд. Глядя на окно, он холодно пробормотал:

— Он сказал, что пойдёт спать.

Глава 16 - Перепутье

Совершенно не было причины спешить домой, но я буквально бегом вернулся обратно. Я почувствовал облегчение только когда закрыл за собой дверь, и напряжение словно покинуло моё тело. В тихом доме стук моего сердца отдавался в ушах ещё громче.

Я долго простоял спиной к холодной входной двери. И только когда я оказался в знакомом месте, наконец-то вернулся в реальность. Воспоминания, которые я подавлял по дороге домой и слова, когда говорил себе, что не должен об этом думать, сейчас, словно пружины, закрутились в моей голове.

Холодный мраморный пол, прохлада в помещении из-за кондиционера и аромат духов Шина, который, казалось, витал повсюду в огромном доме размером со спортплощадку. Я определённо был сейчас в своём собственном доме, но моя душа словно осталась там, и я словно вернулся в дом Шина.

Всё это казалось таким реальным, как будто это происходило прямо сейчас. Большая кровать, которая покачивалась, когда я ложился на неё. Шелест простыней при каждом моём движении. Шёпот Шина был таким отчётливым, что казалось, будто он звучал сейчас в наушниках.

— Я просто поцелую тебя.

— …Ах.

Я застонал и опустился на пол. Что вообще происходит? То, что я не мог себе представить утром, произошло всего за несколько часов. Я... целовался с Шином. Наши дыхания были так близко. Его было громче моего, а язык, который проникал в мой рот — горячим.

Несмотря на то, что наши губы были покрыты слюной, это совсем не казалось грязным. Скорее, эта влага и эта сырость между нашими соприкасающимися губами, возбуждала меня ещё сильнее. Дело было не только в поцелуе. В постели Шина мы… обнимались и тёрлись друг о друга… От одной мысли об этом моё лицо залилось краской. Что со мной? Мы делали всякие извращённые вещи, не так ли?

— Вау, и что же мне теперь делать? — пробормотал я и опустил лицо, которое, казалось, вот-вот взорвётся. Каждый момент был постыдным, но больше всего меня смущали слова, которые сказал Шин.

— Хён, почему тебе так хорошо?

Кажется, я схожу с ума. Действительно, почему мне было так хорошо? А? Наверное, я вёл себя странно, раз Шин так прямо спросил меня об этом. А ещё я издавал эти непонятные стоны. Ха… Мне так стыдно. Я схватился за волосы. Потерев их некоторое время, я задумался. Почему Шин так хорош в этом? Поцелуи были такими приятными, а в прихожей он… вставил свой между моих бёдер и…

— Агх!

Кажется, я схожу с ума. Я постоянно думаю о непристойных вещах, которые делал с Шином. Если бы в тот момент не зазвонил дверной звонок, я бы точно дошёл с ним до конца. Теперь, когда я думаю об этом, та гостья показалась мне немного странной. Я уставился в потолок и вспомнил, что произошло. Я не особо слышал, что она говорила, но отчётливо запомнил её крик.

— Почему я не могу войти? Я твоя мать! Ты думаешь, я хотела прийти в этот великолепный дом, куда не пускают даже родственников?!

Почему она так говорила, если она мать Шина? Её слова звучали резче и грубее, чем если бы она разговаривала с незнакомцем. Шин в свою очередь не пустил её домой, а предпочёл поговорить на улице. Сначала я почувствовал себя виноватым, потому что решил, что это из-за меня, но, казалось, Шину не нравилась сама мысль, что его мать может войти.

Даже если бы я ничего не спрашивал, было ясно, что возникла серьёзная проблема, поэтому я ушёл из дома Шина… Интересно, Шин-и в порядке? Я достал телефон, но сообщений не было. Неужели случилась какая-то серьёзная беда? Обычно меня не интересует чужая личная жизнь, но мне было любопытно, и я хотел узнать о Шине. Но даже если мы были возлюбленными, я не мог спрашивать о семейных проблемах… Что я вообще несу? Возлюбленными?

— Ха-а…

Из меня вырвался нелепый смешок, а мой рот был широко открыт и не закрывался. Теперь, когда я подумал об этом, мы теперь встречаемся? Мои щёки снова запылали, и я рассмеялся.

— Ха-ха, правда. Я и Шин!.. Вау.

Я не мог сдержать смех, поэтому встал и без всякой причины прошёлся взад-вперёд по гостиной. Я всё ещё не мог в это поверить. Что такой красивый, классный, милый и богатый парень, как Шин, теперь встречается со мной… Мы встречаемся, верно?

Я резко остановился и достал телефон. Мне хотелось немедленно написать ему и спросить, встречаемся ли мы на самом деле, но я сдержался. У Шина, должно быть, сейчас сложные семейные проблемы, и я не могу заставлять его нервничать, задавая ненужные вопросы. Мы делали все эти непристойности у него дома, так что, должно быть, это правда, верно? …Непристойности. Я вновь вспомнил обо всём, что было. Обо всех этих непристойностях.

— Ха-а, ну правда.

Это было так удивительно. Шин был невероятно хорош в этом. Мы оба должны были быть абсолютными новичками, но он не растерялся и так естественно всё делал… Как он может быть настолько умел? Он что, родился уже таким?

Особенно то, как он уложил меня и стал мастурбировать надо мной, заставило меня задохнуться. От одной только мысли у меня защекотало внизу живота, и тело стало горячим. Душ, душ. Мне нужно срочно помыться холодной водой. Я поспешил в ванную.

Поскольку я подрабатывал даже по выходным, у меня было не так много дней, когда я мог целый день отдыхать. Даже когда я был дома, мне приходилось заниматься домашними делами, покупать продукты на неделю и выполнять другие дела. Так что такой день, как сегодня, был действительно редким.

Внезапно я услышал урчание своего желудка. Я потрясённо посмотрел на часы. Было уже четыре часа вечера. Боже мой, я всё это время только и делал, что думал о Шине. Я был потрясён этим осознанием, поэтому быстро встал, чтобы приготовить себе поздний обед.

Что ж, неудивительно, что я проголодался, учитывая, что я так сильно завёлся в душе, что дважды мастурбировал. Я не мастурбировал два раза подряд с тех пор, как впервые попробовал это в средней школе. Даже сейчас мне кажется, что возбуждение всё ещё бурлит в моих венах. Мне казалось, что я снова стал тем подростком, который впервые испытал оргазм и не знал, что с этим делать, поэтому весь день только и делал, что думал об этом.

Возможно, это потому, что я считал себя спокойным человеком, но меня одновременно и смутило это, и поразило. Кажется, что все эти постыдные вещи допустимы, потому что это был Шин. И поскольку такой удивительный человек — мой партнёр, я не могу не испытывать радости.

Во время еды я пытался расслабить своё лицо и подавить смех, который рвался наружу, а затем проверил свой телефон. Я отправил ему сообщение с вопросом, всё ли у него в порядке, но ответа так и не последовало. Стоит ли позвонить? Я всё время смотрел в телефон, пока ел, но всё же передумал. Если я позвоню ему, когда он занят, то только помешаю.

Я отказался от идеи звонить, но пока ел, всё равно не мог отвести глаз от телефона. Даже когда чистил зубы после еды, я несколько раз брал телефон в руки, чтобы проверить, не пропустил ли я сообщение. Когда вышел из ванной, я ничего не мог делать, кроме как держать телефон в руках, а потом наконец включил компьютер.

Он может устать от меня, если узнает, как сильно я жду его ответа. С этой мыслью я с трудом заставил себя отложить телефон. Но даже после того, как я поводил мышкой и побродил по сайтам, мне было скучно, и время тянулось медленно. Через пять минут я снова проверил телефон и почувствовал себя подавленным. Должно быть, он действительно занят. Пытаясь подавить разочарование, я проверил свою электронную почту, но и она была забита всевозможным спамом.

«Секретная упаковка + быстрая доставка: Виагра, презервативы для продолжительной эрекции. Самые низкие цены в интернете».

Как они узнали адрес моей электронной почты? Как только я собрался пометить это как спам, я понял кое-что важное. В следующий раз мне, возможно, понадобятся презервативы, верно? …Да, я должен быть готов. В любом случае мне нужно было чем-то заняться.

Я сразу же начал искать гель-смазку и презервативы. Их было много разных видов. Мир презервативов был таким же ослепительным, как и мигающие баннеры.  Я не знал, что лучше, поэтому некоторое время осматривался, прежде чем нажал на название бренда, которое не звучало слишком вызывающе. Больше 10 000 вон за десять штук? Я быстро подсчитал в уме. В будние дни я бы учился, а по выходным работал неполный день… Если бы мы занимались этим, то максимум один-два раза в неделю.

Можно использовать по одному в день… Нет, если у нас будет достаточно сил, мы можем делать это и дважды. Одна только мысль об этом заставляла меня чувствовать себя рабом секса. Наверное, я схожу с ума, если думаю о том, чтобы делать это дважды. Мои щёки снова попытались приподняться, поэтому я прижал их рукой.

Всё же, на всякий случай, если считать по два, то одной упаковки нам хватит больше чем на месяц. Стоимость презервативов не будет обременительной. Я с облегчением собирался добавить их в корзину, но тут увидел размер.

...Мне ведь нужны очень большие, да? Размер 188x56. Я стоял с приоткрытым ртом, пытаясь прикинуть размер, а потом вспомнил, что было у нас с Шином, и моё лицо покраснело.

— Ах, чёрт.

Я провёл руками по лицу, чтобы успокоиться, и снова посмотрел на монитор. 188 мм — это примерно вот так, верно? Я взял линейку и измерил точную длину. Не может быть... Мне нужно купить размер ещё больше этого.

Не знаю, почему я смущаюсь, ведь это член Шина такой большой, а не мой. Но он действительно был огромным и толстым. Эта штука войдёт в меня, да? Она сможет поместиться? Я уставился в пустоту и слегка приоткрыл рот. Это вообще возможно? Я что, умру?

…Ну, неважно, если это просто больно, но как это делают другие? Раз делают, значит, это терпимо. Я быстро отбросил свой страх и сосредоточился на покупках. Едва я успел заказать размер 2ХХL, как моё внимание привлекла надпись внизу.

«Сладкий ванильный аромат».

…Мне было немного стыдно. Это что-то, что надевается туда, так какой смысл в приятном запахе? Я чувствовал себя неловко, поэтому отвернулся от монитора и посмотрел на обои. Но затем собрался с духом, снова повернулся к монитору и быстро задвигал мышкой. Я быстро удалил сладкую ваниль из корзины и начал искать вариант без запаха.

Однако я снова замешкался, прежде чем нажать кнопку оплаты. Мне тоже нужны презервативы? Хотя, не думаю... Я быстро отказался от этой идеи и с трудом закончил оплачивать вещи, необходимые для моей сексуальной жизни. Меня охватило чувство облегчения, как будто я только что сдал экзамен.

Я втайне гордился собой. Покупка презервативов заставила меня почувствовать себя по-настоящему взрослым. Я снова рассмеялся без всякой причины. От смущения быстро встал и начал делать упражнения для рук. Встречаться с кем-то — это так здорово.

Я продолжал смеяться без причины до поздней ночи. Начало отношений было, безусловно, приятным опытом, но не всё было так гладко. Я всё ещё не получил ответа от Шина.

Обычно я не из тех, кто беспокоится или зацикливается на одной мысли. Мне говорили, что я живу легко. Думаю, это потому, что я быстро забываю о своих тревогах. Но впервые в жизни я не мог отмахнуться от беспокойства и волнения.

Всё, что я делал до этого часа, — держал телефон в руках и проверял не пришло ли мне сообщение. Я знал, что мне нужно лечь спать пораньше, потому что завтра нужно идти в библиотеку, но не мог этого сделать. Днём я чувствовал себя так легко и беззаботно, что мне казалось, будто парю в воздухе, но теперь я падал в бездну, словно был налит свинцом.

Думаю, я забеспокоился ещё сильнее, потому что такая резкая смена настроения была мне незнакома. Но ответ на все вопросы был очень простым. В 23:42 пришло уведомление о сообщении.

Извинение за поздний ответ.

Я тут же вскочил с места и сел прямо, когда получил сообщение от Шина.

— Ха-а-а, — громко выдохнул с облегчением.

Я поспешил ответить, но несколько раз опечатывался, поэтому мне пришлось удалять и переписывать заново, прежде чем наконец отправил ответ. Чуть позже я нерешительно спросил:

«Была ли проблема решена?»

Глава 17 - Нет

Я не мог отвести взгляд от этого короткого слова. Странное чувство тяжести сдавило грудь. Хоть и понимал, что Шин сам со всем разберётся, но почему-то это не давало мне покоя. Хотелось что-то сделать, но я был далеко, и от моей помощи не было бы никакого толку.

Я не знал, что ему ответить, поэтому просто водил пальцем по экрану, пока не написал стандартное утешение: «Не переживай об этом». Затем немного подумал и добавил: «Если тебе тяжело, то ты можешь рассказать мне». Я не рассчитывал на многое. Думал, Шин ответит что-то вроде: «Всё в порядке, спасибо», и уже почувствовал разочарование. Но в диалоговом окне появилось сообщение с вопросом.

«Правда могу?»

Конечно же можешь! Не знаю почему его ответ меня так обрадовал. Он не писал весь день, и я уже начал сомневаться, вместе ли мы вообще, но это сообщение сразу меня успокоило. Этот дало мне понять, что я действительно ему нужен.

Я ответил, поставив кучу восклицательных знаков. Наш короткий разговор закончился, но я больше не мог уснуть и продолжал смотреть на его сообщения. Сегодня был мой первый поцелуй и близость с Шином, но именно это сообщение порадовало меня больше всего.

В понедельник утром я проснулся легко и чувствовал себя бодро, хотя спал всего несколько часов. На самом деле мне не терпелось поскорее выйти из дома. Потому что так я мог увидеть Шина. Но как только подошёл к углу переулка, я вдруг замедлил шаг. Возможно, из-за того, что наши отношения изменились — хотя я вижу его каждый день, — я внезапно почувствовал смущение. За поворотом будет дорога, и я увижу Шина, который всегда ждёт меня у припаркованной машины. От одной этой мысли моё сердце забилось быстрее.

Если на прошлой неделе в этом волнении присутствовала тревога из-за того, что меня раскроют, то теперь это было неконтролируемое предвкушение. Мне нужно было время, чтобы унять волнение и не расплыться в идиотской улыбке. «Не улыбайся слишком сильно. Соберись. Сосредоточься на учёбе. Я иду в библиотеку, чтобы учиться…»

— Хён.

Ах! От внезапного голоса Шина я вздрогнул и отшатнулся. Шин-и быстро протянул руку и схватил меня за локоть.

— Осторожнее. Не упади.

Его голос был тихим и нежным. В тот же миг всплыли его слова, произнесённые тем же тоном:

— Я только поцелую.

Наверное, я схожу с ума. Мне было трудно встретиться с ним взглядом. Я пробормотал: «Всё в порядке», и он с любопытством спросил:

— Что ты тут делаешь?

— …Учусь?

Глупо ответил я и поднял на него глаза: его влажные волосы привлекли моё внимание. Несмотря на раннее утро, его волосы сияли на ярком летнем солнечном свете.

— Учил английские слова?

Он спросил с улыбкой, и от его вида у меня внутри всё перевернулось. Я пробормотал: «Угу», быстро взглянул на него и опустил глаза.

— Ты приехал сразу после душа?

— Ага.

Он неловко улыбнулся и провёл рукой по мокрым волосам.

— Я только с тренировки.

Он заехал за мной, а перед этим ещё и тренировку успел сделать? Я был так поражён его выносливостью, что невольно уставился на него. Встретившись со мной взглядом, он быстро отвёл глаза в сторону. Затем Шин слегка потянул меня за руку.

— Пойдём?

Всю дорогу он не отпускал мою руку, но я не осознавал этого, пока мы не сели в машину. За эти несколько шагов моё сердце забилось быстрее.

На самом деле я немного беспокоился, перед тем как пойти в библиотеку. Напротив меня сидел Шин, и я задавался вопросом: смогу ли я нормально заниматься? А вдруг слова шеф-повара окажутся правдой и, если я начну с кем-то встречаться, то заброшу учёбу? В результате у меня действительно возникли некоторые трудности.

Когда тебе нравится человек, который сидит прямо перед тобой, так и хочется на него смотреть; он всё время у тебя в голове, и постоянно хочется улыбаться, так что приходилось себя сдерживать. Но, на удивление, учёба оказалась продуктивной. Во-первых, меня мотивировало то, как усердно занимался Шин; а во-вторых, мне хотелось показать ему, что я тоже стараюсь, и это неожиданно подогрело мой интерес к учёбе.

Изо дня в день я занимался привычной рутиной: просматривал одни и те же видеолекции и заучивал английские слова, но сегодня я снова почувствовал мотивацию, как в начале моей учёбы. Так что за обедом Шин-и даже сделал мне комплимент.

— Хён, сегодня ты усердно работаешь.

Чтобы ты обратил на меня внимание.

— До экзамена осталось примерно сто дней. Ты ведь тоже хорошо занимаешься?

Он улыбнулся, задержал на мне свой взгляд, а затем отвёл его. На этом разговор прервался. Я почувствовал, что с ним что-то не так, но предположил, что это из-за беспокойства, поэтому осторожно спросил:

— С твоей матерью всё в порядке?

— Она мне не мать.

— А?

— Это женщина, на которой мой отец женился после развода.

А… Теперь я понял, почему их разговор казался таким отстранённым. Мне стало неловко, как будто выведал то у него то, что Шин-и не хотел рассказывать, поэтому я сосредоточился на том, чтобы доесть рис, но он равнодушно добавил:

— Когда я рос, проблем не было. Мы не интересовались друг другом. Поэтому так было даже легче.

— Легче — это не значит, что не было дискомфорта.

Он посмотрел на меня. В его взгляде был вопрос: «Разве это не одно и то же?» Я проглотил рис.

— Если можно терпеть, то дискомфорт менее ощутим. Но это совсем не значит, что так «легче».

— …

— Ты хорошо справлялся.

Я задумался: имею ли я право так говорить, и снова принялся за еду. Я долго чувствовал на себе его взгляд.

— Хён.

Когда я поднял голову, чтобы ответить, я услышал тихий, шёпотом заданный вопрос.

— Хочешь сейчас поехать ко мне домой?

— Нет! — неосознанно выкрикнул я и тут же понял, что совершил ошибку, поскольку его бесстрастный взгляд на мгновение стал ледяным. Я на мгновение растерялся, а затем сказал, как есть:

— Нет… То есть дело в том, что посылка ещё не пришла…

— Посылка?

У меня не хватало духу признаться, что я купил презервативы и гель для нашей с ним близости.

— …Просто, канцелярские принадлежности.

И это не было ложью. Продавец контрацептивов обещал указать в транспортной накладной «канцелярские товары».

— Я приду в другой раз.

— Хорошо.

Он ответил как ни в чём не бывало и, хотя выражение его лица почти не изменилось, я почувствовал холод. Мне стоило не игнорировать эту тревогу и разобраться, в чём дело, но меня захлестнуло волнение, и я этого не сделал. Расплата за это постепенно накапливалась каждый день и к пятнице достигла таких размеров, что я больше не мог её игнорировать.

Каждое утро моё сердце по-прежнему трепетало в предвкушении встречи с ним, Шин-и по-прежнему мило улыбался и был любезен со мной, но он не смотрел мне в глаза. Даже если наши взгляды случайно пересекались, он тут же отводил глаза. То же самое с моими запястьями. Когда во время занятий он смотрел на мои запястья, в моей памяти снова и снова всплывали наши поцелуи.

И вот так близилось воскресенье. От воспоминаний о том, как меня охватывал жар и как я задыхался от этого, у меня пересыхало во рту. После прощания с Шином, я с сожалением разворачивался и направлялся домой, а затем шёл в душ и мастурбировал, каждый раз думая о нём.

Поначалу мне было стыдно и неловко, но после оргазма в четверг сильнее всего было чувство неудовлетворённости. Мне хотелось по-настоящему прикоснуться к нему, ощутить его прикосновения. Но он как будто нарочно держался от меня подальше. Тот короткий физический контакт, который он обычно проявлял, теперь ограничился тем, что он взял меня за руку перед тем, как я сел в машину в понедельник утром.

Ладно, с прикосновениями ещё можно было что-то сделать, поскольку я мог бы сам протянуть руку, но и это было непросто. Стоило мне с колотящимся сердцем хотя бы немного приблизиться к нему, как он тут же отстранялся. По правде говоря, поначалу это немного задевало.

Может быть, я ему никогда и не нравился? Такие мысли тоже приходили ко мне в голову, но его добрый голос и улыбка оставались прежними. Тогда, может быть, я был недостаточно хорош и разочаровал его? Ну да, чего уж там, в моём возрасте я даже не целовался — это ведь позор. Поэтому я не решался проявить инициативу. Всю эту неделю я был с любимым человеком с утра до вечера и, конечно, был счастлив, но в то же время меня преследовали беспокойство и страх.

От библиотеки я сажусь на автобус, выхожу на остановке и иду по главной улице, а за углом начинается длинный переулок, ведущий к моему дому. Обычно я не очень рад этой дороге. Но сейчас, когда я наконец подходил к дому, чувство облегчения толкало моё измученное тело вперёд.

В пятницу вечером я попрощался с Шином и пожелал ему благополучно добраться домой. Я шёл по главной улице, а затем свернул в переулок. Сегодня этот узкий переулок, ведущий к моему дому, почему-то показался мне особенно длинным, как будто я иду по неприятному, вязкому болоту. Мне совсем не хотелось идти. Я сожалел, что мы расстались, и уже хотел его увидеть. Даже после целого дня, проведённого вместе, мне его не хватало.

Сегодня это чувство было особенно сильным. Обычно я так торопился пройти этот переулок, а сегодня не хотел идти домой. Кажется, я завернул за угол, сделал всего несколько шагов и долго стоял на месте. Прошло всего несколько минут с момента нашего расставания, но я скучал так, словно не видел его несколько лет, и томился от нетерпения.

Это чувство поднялось во мне горячей волной, словно готовый вырваться наружу плач. Я колебался, но потом развернулся и побежал. Наверняка Шин уже уехал. Даже если мой разум твердил, что это бессмысленно, я, словно одержимый, был готов бежать за его машиной, куда бы она ни поехала, и стремительно выбежал на главную дорогу.

Но мне не пришлось мчаться по дороге сломя голову. Он стоял, облокотившись на машину, на том же месте, где провожал меня, и смотрел в небо. Затем, словно почувствовав что-то, он опустил глаза и увидел меня. Его удивлённый взгляд был прикован ко мне.

Я подошёл к нему, стараясь успокоить сбившееся дыхание, словно после забега на короткую дистанцию. Он снова посмотрел на меня с недоумением. «Почему ты вернулся?» — словно хотел спросить он, но я заговорил первым. Это было необходимо.

— Почему, ты ещё не уехал?

Он смотрел на меня сверху вниз, и в уголках его губ мелькнула лёгкая улыбка.

— Просто так. Не хотелось уезжать.

В тот момент, когда я услышал эти слова, моё мучительно замёрзшее сердце начало таять, словно в горячей воде. Я почувствовал такое облегчение и радость от того, что Шин-и чувствует то же самое. И был так счастлив, что у меня защемило сердце.

— Хён, почему…

— Пойдём, — сказал я, не дав ему договорить, и взял его за руки. Сегодня был удивительно ветреный день, поэтому его руки казались ещё теплее. От прикосновения к нему моё сердце забилось быстрее. Медленно и тихо он задал вопрос:

— Куда?

Мой голос дрожал от смущения, когда я ответил:

— Туда, где мы сможем побыть вдвоём. Я хочу сегодня спать с тобой.

Глава 18 - Пятница

Сначала я неправильно его понял. Рассердился ли он? Или разочаровался от моей прямоты? Мне пришло в голову множество мыслей. После того как я сказал, что хочу сегодня спать с ним, Шин-и ничего не ответил.

Он некоторое время смотрел на меня, а затем усадил в машину. Точнее, затолкал в неё. Я с трудом забрался в высокий внедорожник, и дверь тут же за мной закрылась. Разумеется, я сразу спросил Шина, когда он сел за руль:

— Куда мы едем?

— Туда, куда ты хотел, хён.

Но я не сразу расслышал ответ — машина сорвалась с места, и я понял, что происходит, только когда услышал визг шин, с которым она вылетела на дорогу. Я невольно вздрогнул и крепче прижал к себе свою сумку.

— Слишком быстро… О, красный! Но… похоже, мы просто едем дальше.

К счастью, из-за позднего времени дорога была свободна, и на пешеходных переходах никого не было. Но ведь нельзя нарушать правила. Однако эти слова так и остались невысказанными. Скорость не уменьшалась. Я украдкой взглянул на него и натянуто улыбнулся.

— Хорошо, что на дороге нет машин, но так ты можешь получить штраф.

На этот раз ответа не последовало: он резко перестроился, чтобы обогнать машину впереди, и меня сильно качнуло в сторону. Шин не улыбался, а только бесстрастно смотрел вперёд, словно вёл машину в гоночной игре. По его виду я был почти уверен, что он разозлился. Пока я ломал голову над тем, почему он злился, я заметил, что мы едем в противоположную от его дома сторону.

— А? Разве мы не к тебе ехали? Это совсем в другую сторону…

Я вспомнил, что находится в той стороне. Там был полицейский участок. Я невольно посмотрел на Шина. Неужели моё признание так сильно его сковало?

— Послушай, если я чем-то тебя задел…

— Хён, хватит болтать.

Его голос прозвучал низко и резко, так что я тут же закрыл рот. Я просто смотрел в окно в тревоге и страхе, и пытался понять, что его так разозлило. К счастью, мы проехали мимо полицейского участка. И меньше, чем через десять минут машина Шина остановилась у входа в какое-то большое здание.

Это был пятизвёздочный отель, который я часто видел из окна автобуса. Только теперь я осознал, что он действительно собирался исполнить моё желание. Но почему именно в отеле? Мы могли бы поехать ко мне или к Шину домой. Но я не мог об этом спросить. Его «хватит болтать» словно запечатало мне рот.

Пока я бессвязно бормотал себе под нос, машина остановилась у главного входа, и я, сам того не осознавая, вышел вслед за Шином. Возможно, я слегка замешкался, однако, когда Шин открыл дверь и я ступил на асфальт, он схватил меня за руку и грубо потащил в отель.

В моей голове царил полный беспорядок. Так он всё-таки не злился? Но почему тогда он молчал? Кажется, здесь всё очень дорого. Пока он вёл меня, я достал другой рукой из кармана кошелёк. Но, не доходя до стойки регистрации, мужчина с бейджем менеджера подбежал и приветственно поклонился нам.

Шин на некоторое время оставил меня и отошёл в сторону, чтобы поговорить с ним. Может, он просто зашёл по делам к знакомому? Но вскоре я пришёл к выводу, что это не так. Потому что во время их с менеджером короткого разговора он смотрел на меня.

Даже когда он отвечал что-то управляющему, Шин-и не сводил с меня взгляда. На этот раз его глаза, казалось, сковали меня цепями. И хотя его взгляд был пронзительным, я уже точно понял, что он не сердится. В его глазах не было холода, наоборот, они пылали жаром. Я отчётливо видел в них твёрдое, словно сгустившееся, желание, которое полыхало, как огонь, и у меня перехватило дыхание.

С этого момента я был так напряжён, что не мог даже сглотнуть. Поэтому я ничего не сказал, когда он, получив ключ, снова взял меня за руку и повёл к лифту. Мысли о том, что я сам заплачу за отель или что нам лучше поехать домой, чтобы не тратить деньги, просто вылетели у меня из головы.

Как только двери лифта распахнулись, он резко потянул меня за собой и вошёл внутрь. Едва я переступил порог, как двери закрылись. Шин избегал моего взгляда, за исключением момента, когда разговаривал с управляющим. Он продолжал пристально смотреть на серебристые двери лифта, а затем вдруг произнёс:

— На этот раз обойдёмся без поцелуев.

Моё сердце невольно сжалось. Я не мог понять, было ли это ожиданием или страхом. Всё время, пока лифт поднимался, не было слышно даже звука дыхания. Лишь слабый механический гул заполнял внутреннее пространство. Однако, не сводя глаз с двери, он сжимал мою руку с такой силой, что она болела. Его руки были настолько горячими, что наши ладони даже вспотели.

Двери лифта открылись, и я снова побрёл за ним по ковровому покрытию коридора. С того момента, как он посадил меня в машину, он постоянно держал меня за руку и тащил за собой, но только сейчас, глядя на его спину в коридоре, я понял, в чём дело. Он не был зол. Он был нетерпелив.

Это открытие заставило моё сердце забиться ещё сильнее. Я испугался, что это биение передастся ему через мою руку, но оно было настолько мощным, что, казалось, сотрясалось всё моё тело. Всего пол часа назад я волновался, что я ему не нравлюсь. Но теперь одной мысли о том, что он чувствует то же самое, было достаточно, чтобы сердце бешено колотилось.

Пока мы шли по длинному коридору, я не мог выдохнуть. Когда мы остановились перед дверью, которая была шире обычных, напряжение стало таким сильным, что происходящее перестало казаться реальным. Шин-и приложил к двери ключ-карту, которую держал в другой руке. Но когда замок не открылся, он провёл картой ещё несколько раз, а затем тихо пробормотал:

— Блять.

В этом ругательстве сквозило явное нетерпение. Я был поражён, увидев его в таком состоянии, и поднял на него взгляд. Его лицо оставалось бесстрастным, но челюсти были напряжены до предела. Наконец-то карта сработала, и дверь открылась. Я несколько раз бывал в отелях, но это помещение не было похоже на обычные номера, которые я знал.

Вместо скромной комнаты с кроватью, которую я ожидал увидеть, передо мной предстала просторная гостиная. Однако у меня не было времени оценивать, насколько она велика и сколько стоит этот номер. Как только дверь с глухим стуком закрылась за моей спиной, сила, с которой он тащил меня, исчезла.

Шин отпустил мою руку и, отступив на шаг, посмотрел на меня сверху вниз. Я невольно сглотнул. Он так спешил сюда, а теперь замер, когда мы остались одни. Но это затишье ещё больше напрягло меня. Казалось, он затаил дыхание перед чем-то очень важным.

Я знал, что таилось за этим молчанием, и это расстояние между нами казалось невыносимым. Встретившись с ним взглядом, я ясно увидел его намерения. Он страстно желал меня. Его желание было столь сильным, что вызывало во мне и страх, и томление.

После нескольких глубоких вдохов мы всё ещё стояли так, глядя друг на друга. Первым двинулся он. В одно мгновение его руки коснулись моего лица, и его губы накрыли мои.

Глубокий вздох вырвался из моего рта. Словно я долго задерживал дыхание под водой, а затем жадно глотнул воздуха. Моё тело дрожало, словно готовое расплавиться от его горячего дыхания. Это был всего лишь наш второй поцелуй, но в тот момент, когда наши губы соприкоснулись, я невольно слегка приоткрыл рот. Его руки крепко обхватили меня. Он обнимал так сильно, что перехватывало дыхание, но наслаждение от поцелуя заглушало дискомфорт.

Губы Шина впились в мои и язык проник внутрь. Его прерывистое дыхание, ворвавшееся вместе с языком, дало понять, насколько он взволнован. Поцелуй был ещё более пьянящим, чем я представлял себе на протяжении всей недели. Я вспоминал поцелуи с Шином, и меня накрывала страсть, но реальность оказалась в сотни раз более волнующей.

Голова шла кругом. Каждый поцелуй, каждое прикосновение его губ вызывали лёгкое покалывание в теле, как электрический разряд. Разум уже покинул меня, однако, по-видимому, моё признание в желании сегодня спать с ним всё ещё отдавалось где-то в глубине подсознания.

Поэтому, несмотря на дрожь в коленях от смущения, инстинкты взяли верх — мне нужно было самому показать ему, как сильно я его хочу. Дрожащими руками я обнял его за шею. Я уже был в его объятиях, но мне хотелось ещё сильнее прижаться к нему.

Я чувствовал его своими животом, грудью и ногами. На мгновение мне показалось, что он замер от моего движения, но затем его губы набросились на мои с неистовой жадностью. Его язык, словно хищник, начал яростно хозяйничать внутри меня. Не сдержавшись, я застонал от нахлынувших чувств.

— М-м-м.

Он схватил меня за талию и в мгновение ока поднял на руки, после чего поддерживал за бёдра. Осознание того, что я уже оказывался в подобной ситуации, не избавило меня от чувства замешательства.

Я крепче обхватил его шею руками и напряг ноги, чтобы не упасть. От неожиданности я невольно открыл глаза и откинул голову назад, что прервало наш поцелуй. Шин шёл вперёд и нёс меня. Из-за тряски я ещё крепче вцепился в его руки. Он поднял меня всего на каких-то пятнадцать сантиметров, но почему-то я чувствовал себя тревожно на этой высоте. Нет, скорее мне было неуютно. Сколько же я, в конце концов, вешу…

— Эй, отпусти меня. Я, наверное, тяжёлый... поэт-м-м!

Я запаниковал и Шин прервал мои слова поцелуем. Он настойчиво тянулся к моим губам, когда нёс меня в комнату. Я даже закрыл глаза, но от этого тягучего поцелуя снова потерял связь с реальностью. После его поцелуев тело становилось мягким и податливым, как растаявшее мороженое.

Поэтому, несмотря на мысль, которая где-то на задворках сознания подсказывала мне, что «нужно слезть», я был настолько поглощён поцелуем, что не мог пошевелиться. Я лишь пассивно следовал за ним. И мне было хорошо. Прикосновение его губ словно наркотик, и я был настолько зависим, что даже не смущался из-за того, что повис на нём, как ребёнок.

— Хм-м-м…

Возможно, из-за учащённого дыхания звук, вырвавшийся из моей груди, больше походил на стон. Но даже в этом случае я отчётливо осознавал кое-что ещё — я чувствовал его большой член между своих ног, когда обхватил ими его талию.

Даже несмотря на то, что в прошлый раз я уже трогал член Шина и даже довёл до оргазма, его плоть, коснувшаяся меня неделю спустя, казалась совершенно другой. Он был гораздо больше и твёрже, чем я помнил, отчего моё сердце забилось чаще, а дыхание сбилось.

При каждом шаге его член скользил по мне снизу, вызывая непередаваемые ощущения. Эти мимолётные прикосновения только усиливали непристойность происходящего. Моё тело, прекрасно помнившее, как я кончал в прошлый раз, отреагировало мгновенно. Низ живота напрягся, и возбуждение хлынуло к моему члену.

Звук его жадных поцелуев проникал не в мои уши, а прямо в мой рот и эхом отдавался внутри меня. Я совершенно забыл о том, где нахожусь, и о том, как непристойно прижимаюсь к нему.

Его низкое, хриплое дыхание ворвалось мне в рот. Рука Шина крепко сжала мои ягодицы, прижав их вплотную к его члену. Я так отчётливо почувствовал его, что невольно выдохнул. Хотя нас и разделяла одежда, его напряжённый, увеличившийся член давил на меня так сильно, словно хотел прорваться внутрь.

— Хы… Угх… Ха-а…

Из моего рта невольно вырывались смущённые стоны. Он остановился, услышав стоны, и отстранился от моих губ. Я невольно растерялся и стал бормотать что-то в своё оправдание.

— Я… не нарочно простонал…

Я не мог посмотреть ему в глаза от стыда, но вдруг он резко откинул меня назад. Хотя неделю назад со мной уже происходило что-то подобное, моё сердце всё равно чуть не выпрыгнуло из груди от неожиданности, пока я не почувствовал спиной матрас кровати. Хоть он и был твёрдым, но под весом двух взрослых мужчин матрас тихонько скрипнул.

Шин смотрел на меня сверху вниз. Его губы, попавшие в поле моего зрения, блестели от слюны. Но влажными были не только губы. Его глаза были наполнены таким сильным желанием, что это пугало. Он казался диким зверем, потерявшим рассудок, и я невольно сглотнул.

Почему-то мне показалось, что он сейчас пронзит меня своим членом, и я запаниковал. Но, вопреки моим опасениям, он сначала начал снимать с меня рубашку. Когда и футболка слетела с меня через голову, холодный воздух комнаты обжёг всё моё тело. Его рука расстегнула ремень на моих брюках. И тут что-то щёлкнуло у меня в голове, я осознал, что должен что-то делать. Я же сам предложил ему это, а значит, нельзя просто лежать и ждать, как в прошлый раз.

— Я… сам…

Сказал я и приподнялся, но его рука с силой прижала меня к кровати. Я безвольно упал назад, и мой слух уловил его низкий хриплый шёпот:

— Потом.

Его взгляд, полный скрытого желания, задержался на моей наполовину обнажённой нижней части тела. С мучительной медлительностью, словно наслаждаясь моим ожиданием, он стягивал с меня брюки, попутно проводя руками по моим обнажённым ногам. От его прикосновения по моему телу пробежали мурашки.

Особенно сильное волнение охватило меня, когда его рука скользнула по внутренней стороне бедра. Мне хотелось ускорить события, но его движения оставались неторопливыми, словно он растягивал удовольствие. Я уже предвкушал, как он снимет с меня трусы, но вместо этого он просунул руку под них и сжал мой член.

— Ы-ых.

От одного прикосновения его руки всё моё тело содрогнулось. Я хотел сказать, что сам сниму бельё, но после слова «потом» не осмелился возразить. Однако это ожидание мучило меня. И дело было не только в том, что он, приспустив мои трусы наполовину, медленно ласкал мой член.

Причина была в его взгляде. Его глаза, полные вожделения, пожирали меня. С каждым моим непроизвольным движением его взгляд становился ещё более пронизывающим. Он был совершенно не похож на того, кого я знал, и это непонимание лишь усиливало волнение. Поэтому каждое его слово ощущалось как нечто постыдное и в то же время возбуждающее.

— Я лишь прикоснулся, а ты уже намок.

Пока он говорил, его рука сильнее сжала мой член, и он неспеша задвигал ею. «Ну конечно, ты же держишь его и трёшь… Ы-ых!» Оправдание утонуло в стоне.

— …Угх.

Чтобы не застонать ещё сильнее, я до боли сжал челюсти, закрыл глаза и отвернул голову, но он схватил меня за лицо и заставил смотреть на него. Я подчинился и открыл глаза, но не мог поднять взгляд, потому что его рука продолжала крепко держать мой член и двигаться, доводя меня до грани.

Моё тело сводило судорогой от возбуждения, и мне было неловко, поэтому я отвёл взгляд. Но Шин, словно нарочно, посмотрел мне в лицо и ускорил движения своей руки.

Как он и сказал: мой член уже был мокрым, и я слышал не только движения его руки, но и влажный звук. Удовольствие внизу живота нарастало с каждой секундой. Я думал, что не из тех, кто быстро кончает, но его взгляд и чувство стыда лишали меня рассудка.

Я мог только стискивать зубы и пытаться сдержать стоны и тяжёлое дыхание. Но с нарастающим возбуждением стоны всё равно вырывались наружу.

— А… хы-ых.

— Хён, стони громче.

Хотя его слова прозвучали как приказ, я лишь закрыл лицо руками. Как можно издавать такие постыдные звуки? Но нарастающее ощущение оргазма застыло на пике, так и не достигнув цели.

Внезапно он перестал двигать рукой и, сжав мой член, перекрыл выход спермы на головке. Всё моё тело, ожидавшее оргазма, заёрзало в нетерпении, словно его пронзил электрический разряд. Я попытался оттолкнуть его руку от своего члена, но он даже не пошевелился. Из моего рта невольно вырвалась мольба:

— Н-не держи так… Ы-ых….

— Ну тогда стони. Не сдерживайся. Понял?

Его голос был мягким, но требовательным. Подгоняемый желанием поскорее кончить, я крепко зажмурился и покорно кивнул.

— Понял, так что… Ха-а!

Его рука снова принялась с бешеной скоростью ласкать мой член. Не в силах сдержаться, я выгнулся дугой и застонал.

— Уф, ха-а, ха-а… А-а-а, ха-а… Фух… Ха-а, ха-а…

Сдержанное дыхание и стоны вырвались наружу. Короткий миг до оргазма под его рукой показался мучительно долгим и нереальным. Мне казалось, что я слышу чужой голос, а не свой собственный. Внизу живота начались судорожные спазмы, и, достигнув пика, я громко закричал от стыда.

— Ха-а!.. Ы-ых… Ха-а…

После оргазма я, тяжело дыша, открыл глаза. На меня смотрел Шин. В его глазах не было и намёка на разум. Леденящее чувство тревоги сжало моё сердце. Он продолжал смотреть на меня, а затем поднял руку, испачканную моей спермой, и жадно облизнул её. Я был так шокирован, что расширил глаза от ужаса, но прежде, чем я успел что-то сказать, он произнёс:

— Что же делать? Сегодня я никак не смогу остановиться.

Я не сразу понял его слова. Ведь я и сам планировал довести дело до конца. Может, он хотел проявить ко мне внимание и остановиться? Я ошеломлённо посмотрел на него, но неожиданно он перевернул меня. Затем Шин притянул меня к себе за бёдра.

Я попытался встать на четвереньки, но прежде, чем успел напрячь руки, почувствовал холодок и обернулся. Ещё до того, как я что-то увидел, он раздвинул мои ягодицы, и я почувствовал влажное прикосновение. Это был его язык.

— Не делай этого!

Я закричал и попытался вырваться, но он не отпускал мои ноги. Я был беспомощен в его руках и лишь умолял его прекратить, но он лишь с большим упорством продолжал ласкать мой задний проход. От стыда у меня помутилось в голове.

— П-пожалуйста, не надо этого делать…

Я умолял почти со слезами на глазах, но тут же меня словно ударило током от неожиданных ощущений. Кончик его языка, ласкавший мой задний проход, проник внутрь. Хотя он едва ли мог проникнуть в плотно закрытое отверстие, это ощущение чужеродности пронзило меня, словно оставив отпечаток на моём теле.

Я понял, что был беспомощен и не смогу вырваться из его рук, поэтому уткнулся лбом в матрас и закусил губу. Через некоторое время после того, как его язык исчез, я почувствовал на своей влажной коже прикосновение его пальца. Ощущения были совершенно другими, и как только я поднял голову, один палец резко проник внутрь. Я с трудом дышал, пытаясь привыкнуть к этому неожиданному чувству, и открыл рот, чтобы глотнуть воздуха.

Но мои попытки справиться с нахлынувшими ощущениями быстро сошли на нет. Его палец, умело двигаясь внутри, коснулся какой-то точки кончиком, и тогда меня накрыла волна острого, внезапного наслаждения, похожая на взрыв.

Ух, что... что это?.. От нахлынувшего удовольствия я не мог даже дышать, поэтому широко раскрыл рот. Позади себя я услышал низкий, хриплый голос Шина, полный возбуждения:

— Хён, стони громче.

Том 2

Глава 1 - Вторник

Когда я впервые испытал в детстве оргазм во время мастурбации, я был поражён и одновременно напуган силой удовольствия. Как стимуляция одной части тела может вызывать столь интенсивные ощущения?

Хоть я и чувствовал себя извращенцем, но мысли об удовольствии овладели мной на несколько дней. Я постоянно думал об этом и ощущал неутолимое желание повторять этот опыт снова и снова. Со временем я привык к этим ощущениям, и они уже не оказывали такого сильного воздействия, однако воспоминания о первом опыте прочно сохранились в памяти.

Сейчас я словно вернулся в те самые дни. Удовольствие, которое казалось знакомым, ударило по мозгу с удвоенной силой. Пальцы Шина методично надавливали и ласкали мою простату изнутри.

— Угх… Ух.

Хоть Шин-и и не просил, но из моего рта невольно вырывались стоны. В голове мгновенно вспыхнул ослепительный свет и всё вокруг побелело. Разум отключился.

Поэтому я не сразу заметил, что количество пальцев, стимулирующих меня сзади, увеличилось. Удовольствие от давления на простату преобладало над ощущением инородного тела. Однако если два или три пальца вызывали лишь лёгкий дискомфорт, который можно было стерпеть, то с появлением четвёртого боль усилилась и резко пробудила мой разум.

— А… Подожди пожалуйста…

— Всё хорошо. Ты скоро привыкнешь.

После этих слов он сильнее надавил на простату.

— Хы-ы-ы… Ай!

Мой только что извергшийся член снова начал покалывать, и из него потекла прозрачная жидкость. Я потерял самообладание и судорожно вцепился в простыню, пытаясь приподняться. Но я не смог этого сделать, поскольку Шин-и крепко держал меня за бёдра. В это время его пальцы, введённые сзади, стали сильнее давить на внутреннюю стенку, расширяя вход.

— Ах… П-подожди… Там, н-не надо…

— Тебе здесь нравится? М?

Он требовал ответа охрипшим голосом. Я едва держался на дрожащих локтях, чтобы не упасть, но каждый раз, когда он надавливал на простату, мои плечи опускались.

— Ха… Н-не знаю… М-м-м…

— Хён, я же должен знать, поэтому скажи мне. Здесь?

Он уже знал ответ, поэтому ещё раз сильно надавил и провёл пальцем по внутренней стенке.

— Хык… Ым!

Из моего рта вырвался протяжный, высокий стон, как у порнозвезды. Мою поясницу охватила дрожь. Меня долго трясло, пока ослепительный свет в моей голове не исчез, и я не почувствовал новые прикосновения.

Но даже когда удовольствие овладевало мной, я ясно чувствовал его взгляд, направленный мне на спину. Казалось, он пристально наблюдал за каждым моим движением.

Или я ошибаюсь? Не знаю. Было ясно, что моя кожа, по которой скользил его взгляд, стала более чувствительной. Его сердитое бормотание смешивалось с учащённым дыханием.

— С ума сойти. Ты действительно очень чувствительный. Это так заводит.

Меня захлестнула волна стыда. Моё решение вести себя как взрослый, взять инициативу на себя и не убегать, давно забылось. Мне хотелось спрятаться куда-нибудь от стыда. Я попытался вырваться и, схватившись за простыню, начал двигаться вперёд, однако эта глупая попытка провалилась.

Он сжал меня ещё крепче и вновь вставил пальцы, словно пытаясь подавить мой слабый протест. Движения его пальцев ускорились. И прежде, чем я успел опомниться, четыре пальца двигались внутри меня без всякого сопротивления.

Я извивался в отчаянии, не зная, что делать, и жадно хватал ртом воздух. К счастью, его быстро двигавшиеся во мне пальцы выскользнули. Я лежал на животе на кровати, приподняв только ягодицы, и пытался подавить переполнявшее меня удовольствие. Я чувствовал, что ещё немного, и меня просто скрутит судорогой.

В этот момент я услышал, как он торопливо раздевается. Нет, он не разделся полностью. Щёлкнула пряжка, а затем раздался звук расстёгивающейся молнии. Он тут же грубо схватил меня за задницу и рывком притянул к себе. Влажная головка его члена коснулась моего заднего прохода.

Только тогда я понял, что он возбуждён настолько сильно, что готов кончить. Его член сочился жидкостью. Он даже штаны не полностью снял, а лишь достал член и стал тереться головкой о складки моего входа. Было влажно и горячо. Даже от этого прикосновения чувствовалась тяжесть. По спине побежали необъяснимые мурашки.

— Ха-а, блять.

Его рука задрожала, когда он крепко сжимал мою талию. Шин-и стиснул зубы, вздохнул и коротко выругался, словно с трудом сдерживался, чтобы не войти в меня прямо сейчас. Я был в полубессознательном состоянии, поэтому постарался сосредоточиться на своём дыхании, однако я нервничал из-за того, что должно было сейчас произойти.

Шин-и бесцеремонно раздвинул мои ягодицы руками и начал вводить головку внутрь. Он вошёл совсем немного, но низ живота тут же свело от сильного давления. Было больно.

— Ах! П-подожди, ха-а…

— Расслабься. Скоро тебе станет лучше.

С этими словами он продвинул член ещё немного.

— Угх! А, больно…

Я не хотел показывать свою слабость, но боль была невыносимой. Это горячее, твёрдое вторжение полностью вытеснило остатки недавнего удовольствия. Как бы я ни старался расслабиться, я не мог: внизу всё словно раскалывалось на части. Мне было трудно дышать, я лишь беспомощно бормотал:

— Умг… П-пожалуйста, не двигайся… Подожди, он… слишком… Слишком большой, просто дай мне время…

Его рука нежно скользнула по моей талии. Но это была лишь короткая передышка. В следующее мгновение его рука крепко сжала мой бок, и я услышал его низкий, надтреснутый голос:

— Всё в порядке. Я доведу тебя до конца, хён.

С этими словами он резко вошёл в меня до упора. Я не мог дышать. Незнакомое ощущение заполненности чувствовалось настолько сильно, словно его член дошёл мне до горла. Он был слишком большим, горячим и твёрдым, и причинял плавящую боль.

Я пытался дышать ртом, но ничего не получалось. К счастью, он не двигался. Долго стоял неподвижно в ожидании, пока я успокоюсь. Сзади доносилось его тяжёлое, прерывистее дыхание сквозь стиснутые зубы.

— Горячо. Ты очень тугой, — пробормотал он тоном, каким я никогда не слышал от него прежде. Его голос звучал как взволнованное нытьё ребёнка, выдавая его чувства. Благодаря тому, что он не двигался, я немного пришёл в себя и смог нормально дышать.

Я не замечал этого из-за боли, но его рука держала мой член и медленно двигалась вверх и вниз. Человеческое тело удивительно. Когда я немного привык к боли, стимуляция, которую он мне давал, начала понемногу вытеснять боль. Я невольно дёрнул бёдрами. Как будто только этого и ждал, он медленно вытащил свой член.

— Хы-ыт!..

Я с трудом перевёл дыхание, чтобы хоть немного унять эту распирающую боль. Он долго выходил, но тут же вошёл обратно. К счастью, на этот раз не до конца.

— Здесь?

— Хы, ы-ы-ым!..

Я не мог нормально ответить на его вопрос. Моё тело дёрнулось, как от удара током. Это было похоже на удовольствие, которое я испытывал от его руки, но в то же время оно отличалось. Тяжесть его тела, которое давило на меня сверху, и его член, глубоко вставленный внутрь, усиливало стимуляцию. Из моего рта вырвался стон, похожий на плач. Мне было стыдно, но я ничего не мог с собой поделать. Невольно выступили слезы.

— Хён, внутри тебя так тесно. Ха-а, блять, это безумно приятно. Ха-а, ха-а.

Его член вначале то медленно выходил, то резко входил, но сейчас Шин внезапно ускорился. Он начал толкаться коротко и быстро. От этой скорости стимуляция простаты тоже усилилась.

— Ах! А-ах! Ха-а, помедленнее... подожди секунду...

— Я и так двигаюсь медленно. Ты хоть понимаешь, как сильно заводишь меня? Ты такой горячий, что я сейчас расплавлюсь.

Я чувствовал, что и сам плавлюсь изнутри. Внизу живота всё горело, боль отступила, а удовольствие нарастало, как лавина. Наверное, моё тело, отчаянно стремясь избежать страданий, ухватилось за это удовольствие, как за спасательный круг.

Шин больше ничего не говорил. Только слышались его торопливые толчки и тяжёлое, сбивчивое дыхание. Но громче всего в комнате раздавались мои стоны.

— Ым! М-м-м, угх!

Из моего рта вырывались дикие, непристойные звуки, балансирующие на грани крика и стона. Он проникал в меня своим членом всё быстрее, обостряя неприятное ощущение заполненности внутри, а сила толчков становилась более яростной. Каждый раз, когда он глубоко проникал в меня до самого основания, я не мог контролировать себя и извивался.

Я так и не смог привыкнуть к этому удовольствию, от которого у меня всё немело и сводило живот судорогой. Каждый раз, когда он двигался, вспыхивал новый огонь. Его лобок и мои ягодицы сильно ударялись друг о друга, издавая громкие непристойные звуки.

— А-а! Ха-х… А! А!

Я уткнулся лицом в простыню, пытаясь хоть немного заглушить рвущиеся наружу крики — это был единственный способ снять напряжение. Иначе казалось, что моё тело взорвётся. Мой член уже стоял, и при каждом его толчке он дрожал и выделял немного мутной жидкости. Казалось сила, с которой он сжимал мои ягодицы, могла их раздавить. Он начал двигаться быстрее. В отличие от того, когда он вошёл и долго не двигался, теперь его движения были торопливыми и отрывистыми.

— Фу-ух, ха-х, ха-а… Ыг!

Когда его дыхание стало особенно тяжёлым, его член, вошедший в меня до основания, запульсировал внутри. Даже несмотря на то, что мой разум был затуманен, я отчётливо почувствовал, как он кончает в меня. Горячая жидкость разлилась во мне. Неужели он действительно кончил внутрь? Меня пронзил шок, смешанный с оцепенением.

Однако у меня не было сил протестовать или злиться. Казалось, он наслаждался послевкусием оргазма, погрузив в меня свой член на какое-то время. Я воспользовался этой передышкой, чтобы набрать воздуха в лёгкие и хоть немного собраться с мыслями.

Он резко вышел из меня, оставив после себя странное ощущение пустоты. Когда я отчётливо почувствовал это, по моей спине пробежала волна мурашек. Я вздрогнул и бессильно опустил бёдра, которые он крепко держал.

Но передышка длилась недолго. Шин-и быстро сорвал с себя всю одежду и резким движением перевернул меня на спину. Я растерялся, когда наши взгляды встретились. Он был полностью обнажён. Я уже видел его таким, да и мы только что занимались сексом, но почему-то сейчас мне было неловко смотреть на него.

Но, несмотря на смущение, я был заворожён его скульптурным телом. Он действительно был таким, как модели на страницах журнала. Упавшая на лоб чёлка гармонировала с похотливым блеском в его глазах.

Припухшие алые губы, учащённое дыхание, вздымавшаяся и опускавшаяся грудь. Даже его руки, сжимавшие меня так, что вздулись вены, выдавали его сильное возбуждение. Я, словно загипнотизированный, смотрел на него, когда он резко раздвинул мои ноги, и притянул меня ближе к себе. Рядом со своей промежностью я почувствовал его член. Он всё ещё был большим и твёрдым.

— А?

— Что?

— Мы разве не закончили?

Шин-и посмотрел на меня так, словно не понимал моих слов, а затем внезапно извинился:

— Прости, я слишком быстро? Со мной такое впервые…

— Д-дело не в этом…

Я не успел договорить, как он наклонился и накрыл мои губы своими. Шин-и опирался на меня одной рукой, но я всё равно чувствовал его тяжесть на своей груди. Он словно заслонил собой весь мир. Поцелуй был тягучим и обжигающим, как сладкий десерт после сытного обеда. Сам того не осознавая, я снова ответил на его поцелуй. Как только Шин едва оторвался от моих губ, он спросил:

— Как тебе?

Больно и приятно одновременно. До сих пор чувствую ноющую пустоту после его огромного члена. Я не мог нормально ответить из-за его жадных поцелуев. Он оторвался от моих губ и поднял голову. Шин-и близко посмотрел на меня сверху вниз. Внезапно мои щеки залились краской. Мы уже столько всего сделали, но почему это смущение никак не проходит? А может дело в том, что мы сделали так много всего, что мне теперь стыдно ещё больше. Я невольно отвёл взгляд и хрипло пробормотал:

— Мне было хорошо. Так хорошо, что у меня закружилась голова.

Он удивлённо расширил глаза, как только услышал мои слова. Словно подталкивая меня, он раздвинул мои бёдра ещё шире. Его член снова коснулся моего входа. Мы ведь уже только… Неужели он собирается снова?

— Со мной тоже такое впервые. Странно, но с тобой всё как будто в первый раз.

— Что? Подожди, ты сейчас?.. Угх!

Твёрдая и гладкая головка его члена плавно вошла внутрь. Может из-за того, что он уже растянул меня своей огромной плотью, но, к счастью, во второй раз не было такой сильной боли, как в первый. Однако давление от его размера по-прежнему ощущалось. Я крепко зажмурил глаза и схватился за его руку.

— О-опять?.. Угх! — спросил я, когда он вновь начал двигаться. Но в этот раз Шин-и двигался уверенно и медленно, не останавливаясь ни на секунду. А затем быстро вытащил свой член и надавил на моё самое чувствительное место.

— М-м-м! Ах…

Я попытался повернуться, но у меня ничего не вышло, поскольку под тяжестью его веса мне было сложно даже дышать.

— Да, я продолжу.

Возможно, из-за сбившегося дыхания его голос звучал мягко и бархатисто. Но дело было не только в этом. Словно подтверждая сказанное, он вошёл в меня, а затем резко вышел, оставив снаружи только головку.

— Агх!

Я запрокинул голову и постарался сдерживать стоны. Как бы я ни пытался привыкнуть, но его член был слишком большим. Такой огромный и твёрдый, что заполнял меня до отказа, и я чувствовал, как полностью подчиняюсь Шину. Но, как ни странно, эти быстрые толчки, попадающие в самые чувствительные места, вызывали острую дрожь.

— Тебе больше нравится, когда я выхожу? — спросил он и снова быстро вошёл, а затем медленно вышел.

— А… Ах!

Он постепенно наращивал темп и с силой врывался в меня, врезаясь бёдрами в мои ягодицы. Ещё недавно я корчился от боли, но сейчас задвигал бёдрами от удовольствия. Неприятные ощущения отступили, а наслаждение, смешанное со стыдом, охватило меня целиком. Своим низким хриплым голосом он словно подливал масло в костёр моего стыда:

— Ха-а, как же крепко ты меня сжимаешь. Хён, ты знаешь, что невероятно красивый? Как ты так соблазнительно дрожишь?

— Хы-ык… Ах! А-а!

— Твои стоны звучат восхитительно. Так возбуждает. Ха-а, ха-а.

Не прекращая двигать бёдрами, он снова накрыл мои губы своими. Я подавил стон. Тогда Шин-и обхватил мои ноги руками и поднял их выше. Мои ягодицы приподнялись и спина согнулась, из-за чего стало неудобно, но давление было таким сильным, что дискомфорт стал незначительным. Несмотря на то, что он целовал меня, мой стон всё равно прозвучал громко.

— Умг!

Он остановился. Кажется, Шин на секунду задержал дыхание, а затем оторвался от моих губ. После чего внезапно приподнял верхнюю часть тела и положил мои ноги себе на плечи. Словно не в силах больше сдерживаться, Шин резко раздвинул мои ноги и задвигал бёдрами. Лёжа на спине, я мог прекрасно видеть все его движения, когда он приподнялся на руках.

Как он входил в меня, как быстро и мощно двигались его бёдра. И тот обжигающий взгляд, которым он одаривал место нашего слияния. Может быть, из-за того, что он говорил всякие непристойности, я тоже возбудился вслед за ним.

— Ха-ах, хмн… Ах!

Когда он входил в меня, мои стоны становились всё громче. Он поднял на меня свой взгляд, наполненный желанием и страстью. Грудь Шина вздымалась в такт его движениям.

— Хён, может, будем заниматься этим до конца жизни?

Я знал, что эти слова вырвались у него в порыве страсти, но они прозвучали так искренне, что мне на мгновение стало не по себе. Конечно, это была полная чушь. Вместо ответа я посмотрел на него и спросил:

— Ах, ха-а… Почему ты… Ха-ах, так много говоришь… А! Ах!

— Не знаю. Со мной такое впервые.

Он усмехнулся и резко вонзился в меня своими бёдрами.

От звука соприкосновения наших тел во мне одна за другой вспыхивали волны наслаждения. Он пристально посмотрел на меня и начал двигаться короткими толчками.

— Ах! А, а-а! А! А…! Ух!

Наслаждение накрыло меня с головой, заставляя терять рассудок. Он не собирался останавливаться и продолжал ритмично двигаться, и до моего сознания доносились обрывки его бормотания, но я не мог их понять:

— Мне так чертовски хорошо. Блять, ха-а, очень хорошо.

— Ха-а! Ах!.. Ах! Хмг!

От его долгих, бесконечных движений я чуть не заплакал. В тот момент, когда я почувствовал, что моё тело вот-вот сломается, он сильно толкнулся в меня и кончил.

Я извивался всем телом и действительно чуть было не заплакал. Он зажмурился и поднял голову. Из его стиснутых челюстей вырвался звериный стон:

— Кхы-ыт! Ха-а, ха-а…

Когда моё тело перестало бешено трястись в удовольствии, я закрыл глаза, словно на мгновение потерял сознание. Возможно, так оно и было. Мой разум помутился от нахлынувших ощущений, но я пришёл в себя, когда почувствовал вес его тела. Он провёл ладонью по моей талии и бёдрам, а затем поцеловал.

Это был не яростный и жадный поцелуй, словно он хотел поглотить меня. В этот раз Шин-и медленно облизал мои губы и скользнул в рот языком. И тут я понял, что он всё ещё был внутри меня. Почему он не выходит? И, не успев задать этот вопрос, я ощутил, как его поцелуй становится более страстным, а дыхание — учащённым. Меня охватила тревога. Собравшись с силами, я оттолкнул его. Взгляд Шина был полон недоумения. И, переборов свой страх, я тихо прошептал:

— Д-давай остановимся, хорошо?

На мою отчаянную просьбу он ответил широкой улыбкой. Его взгляд обжигал меня, словно раскалённое железо, но лицо было таким красивым, что даже в этот момент я на мгновение залюбовался им. Он снова опустил голову и поцеловал меня. В мои приоткрытые губы проник его горячий язык. Странно, но он становился все более страстным. И язык, и член, и все, что проникало в меня, словно излучало пламя. И в ответ на мои слова его член, всё ещё находившийся во мне, стал увеличиваться. Не может этого быть. Почему…

— Хён, твои слова звучат безумно сексуально.

У меня не было сил даже открыть глаза, но от изумления они на мгновение широко распахнулись.

— Мои слова?

— Да, повтори их.

— …А, я не хочу этого делать.

В его глазах вспыхнул огонь. Я сразу понял, что это ещё сильнее возбудило его. Но я не понимал почему. Казалось, Шин был доволен, поэтому его губы изогнулись в улыбке, и он вновь задвигал бёдрами.

— Хён, ты такой сексуальный.

…Я?

— Ха, ык! Ха-а, ха-а… А! Ах… А! С-стой…

Он снова начал ритмично двигаться. С моих губ вырывались надломленные стоны, и последнее, что я помню, — это его возбуждённый голос:

— Угх, ха, мне никогда не было так хорошо. Ха-а, м-м-м, это впервые.

Слово «первый» снова и снова слетало с его губ.

Когда я пришёл в себя, за окном начало светать. Я почувствовал что-то холодное на своих губах. Мне было сложно понять, что происходит, поскольку я ещё не проснулся, но что-то раздвинуло мои губы и влило немного холодной воды. Во сне мне сильно хотелось пить, поэтому я с жадностью её проглотил.

И словно кто-то ждал этого, мне в рот вновь влили прохладной воды. Но я не почувствовал твёрдой чашки. Вместо этого что-то мягкое прижалось к моим губам, и оттуда полилась вода. Сознание медленно возвращалось ко мне, и я, наконец, открыл глаза.

Он поднял голову, вливая воду мне в рот, встретился со мной взглядом и улыбнулся. Это была его обычная, тёплая улыбка. Но я не мог улыбнуться ему в ответ. Его взгляд был совсем другим. Он смотрел на меня тем же взглядом во время секса. Я невольно пробормотал:

— Мне... Мне тяжело.

Он откинул рукой мне волосы со лба и лёг рядом. Слава богу. Я почувствовал облечение, но он перевернул меня на бок и обнял сзади. К моим ягодицам прижался его горячий член. Твёрдый и большой. Я вздрогнул, открыл рот и заморгал. Неужели… Он коснулся губами моей мочки уха и прошептал:

— Я буду нежен.

Его голос был томным, пропитанным возбуждением и желанием. Этот голос теперь вызывал у меня страх. Я провёл с ним всю ночь и понимал, что он не отпустит меня. Поэтому я сказал совсем другое:

— Н-нет. Лучше сделай это быстро.

Мой голос охрип и сорвался. От моих слов его член дёрнулся и коснулся моего зада. Не знаю почему, но он возбуждался от каждого моего вздоха. За моей спиной раздался довольный смешок. Он приподнял одну мою ногу и вошёл в меня. Его глубокое, горячее, возбуждённое дыхание проникало в меня сквозь его губы, которые посасывали моё ухо.

— Ха-а…

Не помню, когда я уснул, но проснулся во второй раз, и увидел яркий солнечный свет. И снова меня разбудил он.

— Хён, Ён У-хён.

Я слышал голос Шина и чувствовал прикосновение его руки к моих волосам и лицу. Затем несколько раз моргнул, пытаясь понять, что происходит. Сколько времени? Как только попытался оглядеться, он резко меня поднял.

— Боже! Ч-что ты делаешь?..

Мой голос звучал хрипло и надломлено, словно у другого человека. Однако я не обратил на это внимания, потому что Шин-и легко нёс меня на руках. Я был потрясён его силой. Насколько же сильным должен быть этот парень, чтобы так легко меня нести? Но что ещё важнее, почему на мне ничего не надето?!

— Уф, отпусти меня. Я пойду сам. Почему... Почему ты…

— Хён, тебе тяжело.

Мне действительно было тяжело. Но потом я понял, из-за кого именно мне тяжело, и непонимающе посмотрел на Шина:

— …А разве это не из-за тебя?

Широкая улыбка озарила его лицо. Мне трудно было сказать что-то ещё, поскольку я заворожено смотрел на его улыбающееся лицо. Однако мне было неудобно из-за того, что он нёс меня на руках. Я же не ребёнок. К счастью, мы были почти на месте. За просторным залом открывалось панорамное окно, а перед ним — большой обеденный стол.

На столе изобилие блюд: изысканная каша из морских гребешков, наваристый суп в горшочке, ароматный пулькоги на раскалённой каменной плите, богатый выбор гарниров, а также нежный омлет и свежий хлеб, великолепная салатница и изящный флакончик с прозрачным маслом для заправки.

Стол ломился от еды. Когда я оглядел всё, в нос ударил запах. Аромат был потрясающим, и мой желудок тут же заурчал. Шин-и усадил меня к себе на колени, и меня окатило волной стыда. Я попытался подняться, но спину пронзила боль, и я застонал.

— Ах…

Я с трудом выпрямился, цепляясь за его халат. Всё тело болело, особенно поясница. Шин-и нежно гладил мою спину и талию. Он ласково проводил по моей коже руками, но мне не очень это нравилось, поскольку я не привык к такому. Я не мог понять, что происходит: я голый, сижу у него на коленях, а он выглядит совершенно спокойным и расслабленным. И только тогда я заметил, что у него мокрые волосы.

— Ты принял душ?

— Да, после тебя. Ты голоден?

После меня? Я посмотрел вниз. На груди и ключицах алели следы от его губ. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули с новой силой, и мне стало неловко. Я поспешно поднял глаза. Попытка встать с его колен снова оказалась неудачной. Он обнял меня за талию и крепко сжал.

Само положение было крайне неудобным, но ещё больше меня смущало то, что я чувствовал его плоть под халатом. Возбуждение Шина было ощутимо между расставленными ногами. Возможно, из-за яркого света, но мне было так стыдно, что я не мог смотреть ему в глаза.

— Эй, дай я… — мой голос сорвался от смущения. Я откашлялся и сказал уже твёрже: — Шин-и, отпусти.

— Нет.

Его отказ был решительным, почти холодным. Он прижал меня к себе ещё крепче.

— Ха-а, тебе что, не стыдно?

— Здесь никого нет.

Он сказал это так, словно не понимал о чём я. Неужели Шин действительно такой? А затем он добавил:

— Все так делают, когда встречаются.

…Что? Все так делают? Без стеснения занимаются такими постыдными вещами? Все делают это всю ночь?.. Я был в шоке. Действительно, отношения — это не для всех. Во мне нет ни бесстыдства, ни выносливости — я совершенно не готов к отношениям. Наверное, поэтому я и не хотел раньше встречаться.

— Хочешь сначала съесть кашу?

Он зачерпнул ложку каши из морских гребешков и поднёс её к моим губам. Я в ужасе отпрянул.

— Эй, я сам поем.

— Ладно. Можешь съесть только это.

«Только это», «только в этот раз». «Всё хорошо». И я снова поверил в его слова, хотя слышал это на протяжении всей ночи. Я открыл рот. Тёплая, нежная каша… Горло болело от крика, но я легко проглотил кашу. Однако стыд никуда не делся. Неужели в отношениях должно быть так стыдно?

— Всё хорошо? Может, хочешь чего-нибудь другого?

В ответ на его ласковый шёпот я машинально взглянул на стол. Казалось, там было всё, что можно только пожелать. И тут я спохватился.

— Всё это очень дорого, да?

— Не знаю.

Что? Я посмотрел на него, но он снова коснулся моих волос. Затем его рука замерла у моего уха и начала нежно поглажить мочку. Я старался не думать об этом и сосредоточился на разговоре.

— Как не знаешь? Мы же не платили за это?

— Угу.

Тогда кто?..

А, мне, как старшему, нужно за всё заплатить, верно? Но я не смог договорить. Его взгляд остановился на моих губах. В его прищуренных глазах читалась опасность, и я замолчал. Большой палец Шина коснулся моих губ. Он медленно провёл по ним и ответил на мой вопрос. Его голос стал ещё ниже:

— Мой дедушка иногда плавает здесь, поэтому он разрешил мне пользоваться этим местом в любое время.

Его слова меня озадачили. Снять такой огромный и дорогой комплекс, чтобы просто поплавать? Или у них групповой заплыв?

— Тебе одному?

В ответ на мой вопрос он усмехнулся. Его взгляд наполнился удовлетворением. Я непонимающе моргнул, и он почти шёпотом спросил:

— Я всегда один. Ревнуешь?

Нет. Но я не мог скрыть своего удивления. Он взял моё лицо в свои руки и слегка коснулся моих губ.

— Ты первый, кого я привёл сюда.

Первый. Это слово я слышал вчера много раз. Он казался опытным мужчиной, но каждый раз это слово звучало искренне, и от этого сердце билось быстрее. Я заёрзал и попытался сменить позу, но вдруг почувствовал внизу его напряжение. Меня бросило в дрожь. Я отвернулся, избегая его губ.

— Нужно поесть. Ты наверняка тоже голодный.

Но он не отстранился, а спустился ниже, к шее, и прижался губами. А затем прошептал:

— Я могу есть, не вынимая его?

Может, мне из-за кондиционера было прохладно, однако его низкий голос звучал особенно холодно.

— Нет, — я ответил машинально, прислушавшись к своему инстинкту самосохранения. Он медленно поднял голову. Мне было трудно смотреть ему в глаза, поэтому я отвернулся и пробормотал оправдание:

— Есть во время движения вредно для пищеварения.

Сидя на его бёдрах, я ощутил, как его член напрягся и дёрнулся. Я вздрогнул от неожиданности и посмотрел на него.

— Что ты?..

Кажется, он почувствовал мой страх, поэтому крепче прижал меня к себе. Его губы снова нашли мои.

— Хён, порой ты говоришь так двусмысленно.

Го-говорю двусмысленно?! О чём это он? Но спрашивать было уже поздно. Его дыхание, обжигающее мои губы, стало прерывистым. Поцелуй был горячим и властным, словно в первый раз.

— М-м-м…

Усталость отступала, и я тонул в этом сладостном моменте, издавая стоны. Я уже привык к его языку, к тому, как он проникает в меня, ласкает и выворачивает всё внутри наизнанку. И эта привычка пробуждала воспоминания о вожделении. Ха-а… Предчувствие неминуемого наслаждения уже сковывало низ живота.

Он развернул меня к себе. В этой позе было что-то постыдное и порочное. Между разведёнными бёдрами я ощущал его член, прижатый ко мне, и его размер ощущался ещё отчётливее. Возможно, из-за того, что я почувствовал стимуляцию сзади, я неосознанно сжал вход.

Его губы коснулись моего уха, и горячее дыхание обожгло меня изнутри. Не отрываясь от меня, он потянулся к столу и схватил маленькую бутылочку с маслом. Щелчок, и крышка покатилась по полу, а затем холодная струя масла потекла по моему заду.

Я замер от неожиданности. Разве можно так с едой? Но замешательство длилось недолго. Он обхватил меня за талию, приподнял и поднёс кончик своего члена ко входу. Я даже не успел напрячься, как его член, скользнув по маслу, плавно вошёл внутрь.

— Ах.

Я вцепился в его плечи и откинулся назад. Вчера вечером мне казалось, что я привык к его размеру после того, как он входил в меня сотни раз, но, как только я пришёл в себя, я понял, что он по-прежнему огромен и вызывает дискомфорт. Как только я едва открыл глаза, мне удалось разглядеть сквозь пелену удовольствия электронные часы на маленьком столике у окна. Время 12:42. Меня как молнией ударило, когда я вспомнил о работе и делах.

— Мне сегодня на подработку… Ах!

Он обхватил меня за талию и с силой прижал к себе. Я даже не успел закричать, и только вцепился в его плечи, дрожа всем телом. Я начал дышать ртом, стараясь расслабиться и унять это давление. Он погладил меня по затылку и поцеловал в плечо.

— Всё в порядке. Я уже позвонил и сказал, что ты не сможешь прийти.

— …Что? Ах… нет, подожди… Ох!

Он отодвинул стул, крепко обхватил меня за бёдра и резко поднялся вместе со мной. Все возражения тут же застряли во мне. Я шокировано вцепился в его плечи, и тут же судорожно вздохнул и задрожал всем телом. Он, держа меня на руках, толкнулся своими бёдрами, вбивая свой член глубоко внутрь. Громкие звуки соприкосновения нашей плоти заполнил комнату. Каждый толчок отдавался дикой волной удовольствия.

— На этой неделе тебе не нужно никуда идти, хён.

Он снова толкнулся бёдрами. От этой яростной стимуляции я почти ничего не соображал. И только потом до меня дошло, что он имел в виду. Не сегодня, а всю эту неделю мне не нужно никуда идти. В ответ я мог только кричать.

— Ха-а! Ым… Ах!

Каждый раз, когда его член входил в меня, моё тело двигалось ему в такт. Мой вес давил на него, и он проникал так глубоко, что это казалось невозможным. Сильные толчки отдавались эхом в моей голове.

К счастью, я хорошо запомнил прошлую ночь, а вместе с ней и электрический оргазм. Каждый раз, когда его член выходил, меня пронзала острая волна удовольствия. Но сила толчков в этой позе добавляла новый оттенок ощущений, совсем не похожий на вчерашний.

Я цеплялся за него, чтобы не упасть, и с каждым движением бёдер Шина, его член с силой входил и выходил из меня. Он был таким большим и длинным, что не выходил полностью, и его головка всегда оставалась внутри. Поэтому он не прекращал двигаться, вбиваясь в меня снова и снова.

— А-а-а! А! А!.. Ух… А! А.

— Ха-а, ха… Фу-ух… Ха, ха…

Мои стоны, граничащие с криками, его тяжёлое дыхание и звук входящего в меня члена, казались оглушительными. Как же стыдно это признавать, но мне было… хорошо.

Я потерял счёт тому, сколько раз отключался и снова приходил в себя. В какой-то момент я начал рыдать, поэтому мои глаза так опухли, что их было трудно открыть. Он ласково говорил со мной, но всегда твёрдо отказывал в любой моей просьбе. Казалось, именно так чувствует себя наркоман под воздействием наркотика, когда всё тонет в ощущениях. Ведь мы занимались только этим.

В последний раз, когда сознание покинуло меня, в голове промелькнула мысль, что мы превратились в диких зверей. Я кончил столько раз, что сперма стала жидкой и практически прозрачной, но он всё равно не отпускал меня. Когда я подумал, что всё наконец закончено, он снова набрасывался на меня, и становилось по-настоящему страшно. Мне было так плохо, что я, к счастью или нет, просто потерял сознание, и уже не чувствовал, что он делает.

Я снова открыл глаза, но в теле не было ни капли сил. Все болело, как после гриппа. Я не мог пошевелить даже пальцем, и ужасно хотелось пить. В комнате было тихо. Вернее, сначала мне так показалось, но из-за приоткрытой двери был виден свет и доносился голос Шина.

— …Директор Хон, пожалуйста, не говорите моей семье, где я. Мне всё равно, пусть думают, что я сбежал от них. Хотя в каком-то смысле так и есть.

Его холодный голос показался незнакомым. Мне нужно было узнать время, поэтому я с трудом поднял голову. Как ни странно, в комнате не было часов. К счастью, на столике рядом с кроватью лежал мой телефон. Сжав зубы, я потянулся к нему и схватил его. Но экран был пуст. Почему он выключен? Я удивился, но тут же включил телефон. На ярком экране появилось время. Судя по темноте за окном, сейчас ночь или раннее утро, и я не ошибся.

5:17 утра.

Проблема была в дне недели, указанном ниже. Вторник.

Глава 2 - Критическое состояние

В тот день председатель Но был в хорошем настроении. Его обожаемый внук, несмотря на свою занятость, приехал в больницу с самого утра, чтобы помочь с делами компании. Разумеется, Шин никогда бы не бросил свою семью ради него, но даже такое проявление внимания было достаточно, чтобы сделать председателя счастливым.

И хотя на этой неделе все лотерейные билеты оказались проигрышными, его настроение от этого не испортилось. Проницательный директор Хон знал, что председатель не мог открыто выражать свою радость, поэтому деликатно осыпал похвалами Шина. Для председателя Но не было ничего приятнее этих слов. Но после обеда позвонил Шин, и выражение лица директора Хона, принявшего звонок, стало угрожающе серьёзным.

— Что случилось?

— …Господин председатель.

Директор Хон повесил трубку и долго сидел в оцепенении, словно не мог поверить услышанному. Не выдержав напряжения, председатель Но спросил:

— Что сказал Шин?

— Дело в том, что…

— Ну, в чём?

Директор Хон, с трудом проглотил слюну и ответил:

— Он сказал, что точно собирается разобраться.

— …Со мной?

— Нет, с семьёй своей мачехи.

— …

Долгая тишина повисла в воздухе. Директор Хон обеспокоенно посмотрел на председателя Но и спросил:

— Господин председатель, с вами всё в порядке?..

— Ха-ха-ха-ха!!! Уха-ха-ха-ха!!! Шин сказал, что точно разберётся с семейкой этой женщины! Разберётся… Кхек!

Председатель Но так громко смеялся, а затем внезапно схватился за грудь и упал на кровать.

— Господин председатель!!

Охваченный ужасом, директор Хон бросился к нему и стал отчаянно нажимать на кнопку вызова на стене. Не в силах больше ничего сделать, он закричал:

— Медсестра! Врач! Медсестра!

Дверь мгновенно распахнулась, и медсестра влетела в палату. Но председатель, сжимая грудь от невыносимой боли, всё равно пытался произнести последние слова:

— Кхык! Р-разберётся… Ык… Обязательно… Кхык! Р-разберётся…

— Господин председатель, остановитесь! Иначе вы сами с собой сейчас разберётесь!

Глава 3 - Некто

Тело было тяжёлым, как будто проваливалось под землю. Мои едва приоткрытые веки постоянно пытались закрыться. Но нужно было снова проверить дату на телефоне. Я не мог понять. Как это может быть вторник? И как я сюда попал? Голова плохо соображала. В этот момент из-за двери послышался холодный голос Шина:

— Для меня семья — это просто обуза, которую я едва могу вытерпеть.

Я вспомнил слова, которые он говорил мне ранее, и моё заторможенное сознание резко пробудилось. Через некоторое время вошёл Шин, одетый в банный халат. На этот раз он был чёрным, а пояс на талии не был завязан, поэтому передняя часть халата распахнулась, обнажив его нагое тело. Если бы я так оделся, то выглядел бы извращенцем, но он, благодаря своему высокому росту и мускулистому телосложению, как у пловца, даже в таком виде был красив.

Он не угрожал ни словами, ни действиями, но от него всегда исходила уверенность, которая подавляла меня. Мне казалось, что сейчас он выглядел как император, который держит власть в своих руках, только облачён не в царские одежды. Видимо, я ещё не до конца проснулся, раз в голову лезут такие глупости.

Но этот император, холодно и властно правящий миром, вошёл в комнату и улыбнулся, как только заметил, что я уже не сплю. Его тёплая улыбка наполнила меня такой нежностью и радостью, что у меня защемило в груди. Неужели я так сильно люблю Шин-и?

— Хочешь пить? — нежно спросил он и сел рядом, а потом перевёл взгляд на телефон, который лежал рядом со мной. Шин молчал, глядя на него, и я как ни в чём не бывало начал объяснять:

— Хотел посмотреть время, — мой голос был хриплый, как у больного гриппом. Я откашлялся и продолжил: — Но он был выключен.

— Я выключил его, чтобы ты не проснулся.

Даже когда он мыл меня, я не просыпался, так с чего бы мне просыпаться от простого звонка? Однако то, что Шин-и проявил заботу, тронуло меня. Поэтому я не счёл странным, что он трогал мой телефон и положил его подальше на столик.

Он налил воды в стакан, стоявший на столике, и протянул его мне. Как только увидел воду, я почувствовал жажду. Когда я попытался приподняться, чтобы выпить её, из меня невольно вырвался стон. Однако показывать боль перед Шин-и было ударом по моему самолюбию. Я ведь старший. Поэтому с трудом сдержавшись, я кое-как опёрся на изголовье кровати и залпом выпил протянутую Шином воду.

Меня мучила такая жажда, что я осушил стакан почти залпом и невольно выдохнул. Я сделал глубокий вдох, как вдруг моих губ коснулась рука Шин-и. Я даже не успел вздрогнуть, как его большой палец вытер капельку воды с уголка моего рта. Очевидно, это был простой жест, но, возможно, из-за событий прошлой ночи или даже последних дней это показалось мне лаской. Я резко отвернулся и быстро вытер губы тыльной стороной ладони. Чтобы скрыть неловкость, я поспешно сменил тему, вспомнив о том, о чём думал до этого:

— Эм, сегодня вторник.

— Угу. И что с того?

Его безразличный тон на мгновение сбил меня с толку. Неужели для него нормально спать с кем-то по несколько дней подряд? Неужели все так делают? Это же не свадебное путешествие… Хотя, сколько длятся свадебные путешествия? Хм, наверное, у всех невероятная выносливость.

— У тебя сегодня были планы?

— …Библиотека?

Он усмехнулся и поставил стакан на столик рядом.

— Пойдёшь на следующей неделе.

— Нет, раз я только что проснулся, то нужно идти сегодня.

— Хён, ты даже встать не можешь.

— …Это всё из-за тебя.

Я всё время хотел сказать ему «остановись», но это прозвучало бы слишком жалобно, поэтому в последний момент я сдержался и проглотил их. В конце концов, у меня тоже есть гордость.

— Прости. Просто ты такой красивый, хён.

Хоть он и извинился, на его ухмыляющемся лице не было ни капли сожаления. Но я, как простачок, услышав слова о своей красоте смутился, отвернулся и с большим трудом сдерживал улыбку. Я услышал похвалу, которая больше подошла бы прекрасным девушкам, но не понимаю, почему мне так приятно.

— Я же парень, что во мне красивого? Наверное, только в твоих глазах я выгляжу так.

Я неловко ответил, и не глядя ему в глаза, машинально теребил одеяло. Оно было жёстким и пахло свежестью после стирки. Я вдруг понял, что меня снова перенесли в другую комнату. Каждый раз, когда я просыпался, то оказывался в другой комнате. Это вызывало смущение, но в то же время и какое-то неприятное чувство. Ведь это значит, что пока я спал, Шин-и убирал всё в одиночку. Получать подобную заботу во взрослом возрасте было не очень приятно.

— Ты хочешь пойти в библиотеку?

— Нет, но я должен заниматься.

— Тогда делай это дома. К тому же на тебе всё ещё остались следы.

Следы? Я опустил голову и посмотрел на себя. Я был весь покрыт красными пятнами. Особенно много их было на груди и под ключицами. Внезапно я вспомнил, как прошлой ночью, когда я сказал, что больше не могу заниматься сексом с проникновением, он навалился на меня сверху и медленно, настойчиво покрывал поцелуями все моё тело. Я вспомнил и его бормотание, похожее на вздохи, которые вырывались из его рта.

«Даже просто вдыхая твой запах, я чувствую, как дрожат мои бёдра. Я безумно хочу тебя трахнуть».

Вместе с этими словами его пальцы проникли в меня сзади. От одних воспоминаний у меня покраснело лицо. Шин-и во время секса постоянно говорил смущающие вещи, которых обычно не говорит. Я не мог поднять голову, потому что смотрел на своё тело, но вдруг его рука коснулась моей шеи. Вздрогнув от неожиданности, я поднял голову. Он смотрел на мою шею под ухом полуприкрытыми глазами и нежно проводил по ней кончиками пальцев.

— В этом месте видно.

Ах, следы. Я изо всех сил старался прогнать воспоминания о прошлой ночи.

— Я скажу, что это комары… комары меня покусали, что-то типа того.

Мои слова продолжали звучать неловко и скованно. Я по-прежнему не мог смотреть ему в глаза и слегка отодвинулся в сторону. Но его рука не опустилась, а, наоборот, поднялась и коснулась моего лица. Я невольно вздрогнул и отпрянул. Его лицо мгновенно стало непроницаемым. Меня пронзил холодок. Наверное, потому что Шин-и всегда так нежен со мной, его лицо сильно меняется, когда он становится таким бесстрастным. Он злится? Я занервничал, но он тут же отвёл взгляд и зачесал волосы рукой.

— Сейчас не буду.

Его приглушённый голос, вопреки моим ожиданиям, звучал как-то подавленно, и мне вдруг стало неловко. Конечно, я не собирался рисковать собой, чтобы загладить свою вину. Чтобы разрядить обстановку, я сменил тему.

— Ты разговаривал по телефону. Что-то случилось?

Его взгляд на мгновение устремился в пустоту, и в нём промелькнуло что-то такое острое, что я невольно напрягся. Однако его ответ был полон нежности:

— Не хочу рассказывать, чтобы ты не волновался.

— Нет. Я же для этого и рядом. Разве мы не для того встречаемся, чтобы вместе переживать трудности и радоваться успехам?

Слово «встречаемся» прозвучало как-то неестественно. Шин-и слегка улыбнулся моим словам. Набравшись смелости, я добавил:

— Ведь тебе тоже иногда хочется с кем-то поделиться, особенно когда что-то тяготит. Я тебя выслушаю.

— У родственников моей мачехи возникли проблемы. И единственный, кто может их решить — это мой дед по материнской линии, к которому они не очень хорошо относятся.

— Почему они плохо к нему относятся?

— Они думают, что это я подстроил всё через деда.

— …А это так?

Он усмехнулся и покачал головой.

— Нет. Они просто думают, что я их ненавижу. Если бы я действительно этого хотел, то ни за что не стал бы честным полицейским.

Его голос был сухим, а взгляд — холодным. Вероятно, он говорил о мачехе, но, казалось, это касалось и его собственной жизни, и у меня сжалось сердце.

— Но я рад, что мы встретились именно благодаря тому, что ты полицейский.

Его взгляд потеплел, когда он посмотрел на меня. Осознание того, что я могу хоть немного поднять ему настроение, наполняло меня невероятным чувством удовлетворения. Я почувствовал лёгкую гордость, как будто наконец-то начал вести себя как настоящий хён. Кажется, Шин-и вспомнил нашу первую встречу, и опёрся рукой о матрас.

— И хорошо, что у племянника украли айпад в библиотеке.

Но ведь наша первая встреча произошла не там. Шесть лет назад — в полицейской академии, а ещё три года назад — в толпе солдат, разгонявших демонстрацию. И шесть, и три года назад это были мимолётные встречи, которые легко могли стереться из памяти. Но почему-то мои воспоминания о нём остались чёткими и ясными, как старые фотографии.

Мне вдруг захотелось рассказать ему об этом. Но я не знал, с чего начать, как подобрать нужные слова. Я хотел сообщить об этом осторожно и взвешенно. Видя, что я молчу, не решаясь ответить, он нежно заправил мне волосы за ухо.

— Поспи ещё. Когда проснёшься, поедем домой.

Он уложил меня в постель. Тело всё ещё казалось тяжёлым, но я уже проснулся, поэтому трудно будет снова заснуть. И всё же я покорно опустил голову на подушку, подчиняясь его руке.

— А ты не будешь спать?

Он уже собирался подняться с кровати, но внезапно выпалил:

— Хён, мне страшно.

— Да ладно, чего бояться? Ты ведь не будешь?.. — спросил я и сглотну слюну.

Он криво улыбнулся.

— Не буду. Хотя и хочется.

— У тебя и правда отличная выносливость.

— Не особо.

Теперь это «не особо» звучит для меня не так, как раньше.

— Значит, ты не будешь спать?

— Я посплю в другой комнате.

В этих словах слышалась какая-то странная пустота и обида. Наверное, за несколько дней совместной жизни мы привыкли друг к другу. Когда он действительно встал и собрался уйти, я невольно схватил его за руку.

— Если ты… если не будешь, то просто… можно же спать вместе, да?..

— Даже если не буду, я всё равно буду трогать хёна.

Не знаю почему, но от этих слов у меня перехватило дыхание. К счастью, здравый смысл, напомнивший мне, что я не бессмертен, помог мне прийти в себя. Нельзя позволять себе переступать эту черту. Но я не хотел его отпускать. Я попытался сделать вид, что ничего особенного не происходит, и ответил:

— Я тоже тебя буду трогать. Даже если мы ничего не будем делать.

Он улыбнулся и опустил взгляд. Иногда он так застенчиво улыбается. И тогда в груди разливается щемящее тепло. Он сбросил халат на пол и забрался в кровать. Я не раз и не два видел его обнажённым, но почему-то каждый раз при взгляде на него моё сердце начинает биться чаще, а по телу разливается жар.

Он лёг на бок и притянул меня к себе так естественно, будто мы делали это всю жизнь. Я тоже повернулся к нему, положил голову на его руку, лежащую на подушке, а другой рукой он обнял меня за талию. Было немного тяжело и тесно, но это не вызывало дискомфорта. Скорее, со временем я привыкну к этому ощущению, как привыкаешь к теплу толстого одеяла в зимнюю стужу. Тем более что в комнате действительно было прохладно.

Он плохо переносил жару и всегда устанавливал такую низкую температуру, что мне становилось холодно. Поэтому, желая согреться, я прижался к нему ещё крепче. Между нашими спинами не осталось ни малейшего просвета. Я чувствовал каждый его вдох, как его грудь поднимается и опускается в унисон с моим телом.

Над моей головой, в унисон с биением сердца, чувствовалось его медленное и тёплое дыхание. И в то же мгновение оно коснулось и моей макушки. Наши вдохи и выдохи сначала были неритмичными, но через какое-то время стали совпадать. И от этого незначительного единения я ощутил странное умиротворение. Всего несколько дней назад я мечтал лишь о случайном прикосновении к нему. А теперь такая близость казалась мне сном.

Я немного поколебался и положил свою руку поверх его руки, обнимающей меня за талию. Я понимаю, что это смешно. Мы занимались сексом, лежим сейчас обнажённые, прижавшись друг к другу, и вдруг мне понадобилась смелость, чтобы просто взять его за руку.

У Шин-и были большие руки, как и он сам, поэтому он легко мог обхватить ими мою ладонь. Мне же было трудно обхватить его руку целиком. Вместо этого я сжал несколько его пальцев своей рукой. Его большой палец, который не попал в захват, медленно поглаживал тыльную сторону моей ладони. Мы некоторое время лежали просто так. Его член, касавшийся моих ягодиц, был уже почти твёрдым, что немного беспокоило меня, но я решил, что всё будет хорошо, и наслаждался этим покоем. В этот момент я услышал его вопрос:

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Мне было и так хорошо. Но я немного поддался искушению.

— Расскажи мне что-нибудь. Можно о погоде, или о том, как тяжело было на работе, о чём угодно. У тебя низкий и спокойный голос, поэтому его очень приятно слушать.

Я не слышал смеха, но казалось, что его губы растянулись в улыбке, когда он целовал меня в макушку. Но когда я уже собирался сдаться, не услышав ни звука, я услышал его голос:

— Я рос у бабушки и дедушки по материнской линии до двенадцати лет.

От такого неожиданного начала я открыл глаза, которые только что прикрыл.

— Мои родители развелись, когда я был совсем маленьким, поэтому я почти не помню отца. Но я смутно припоминаю, как он приезжал к бабушке с дедушкой и пытался забрать меня. Каждый раз это заканчивалось скандалом, и даже доходило до вызова полиции. Забавно то, что мой отец был полицейским, но его каждый раз уводила полиция. Можно было подумать, что ему сделают поблажку, ведь он тоже полицейский, но мой дедушка был влиятельным и гораздо богаче. И он был человеком, который убил бы кого угодно, чтобы исполнить желание моей мамы. Но мой отец продолжал пытаться забрать меня. Он постоянно судился и не сдавался, даже когда его избивали бандиты, которых посылал мой дедушка.

Я почувствовал тревогу от слова «бандиты» и моргнул.

— Твой отец, должно быть, очень тебя любил.

— Нет. Это было из-за гордости, — резко произнёс он. — Он не хотел, чтобы его считали человеком, который потерпел неудачу не только в браке, но и в воспитании детей. Не было бы ничего более постыдного, чем если бы я вырос таким же отбросом, как и моя мать. Поэтому после повторного брака и создания нормальной семьи он не стал искать меня.

Нет, он наверняка переживал за тебя. Но слова утешения застряли у меня в горле из-за того, как он отозвался о своей матери.

— У твоей матери… были какие-то трудности?

— Она страдала от зависимостей.

— От каких?

— Алкоголь, азартные игры, наркотики.

От этих трёх слов, произнесённых с безразличной интонацией, у меня внутри всё похолодело.

— Она редко бывала дома и почти всегда была пьяна, но, как ни странно, любила меня. Когда она всё-таки была дома, то, как правило, проходила курс лечения от своих зависимостей, поэтому постоянно была раздражительной и взвинченной, но на меня она никогда не срывалась. Однако лечение всегда оказывалось безрезультатным, и её конец был вполне предсказуем.

Его голос был ровным и бесстрастным, словно он просто констатировал факты, поэтому я не решился спросить, что именно случилось с его матерью. Мне стало не по себе. Особенно потому, что, рассказывая эту историю, он, казалось, не испытывал ни боли, ни сожаления.

— После смерти матери отец забрал меня к себе только из чувства мести дедушке. Даже его постоянные требования жить правильно были лишь способом досадить дедушке. Он хотел доказать, что уж в воспитании детей он точно преуспел.

— Но дело ведь было не только в этом? Иначе ты бы не стал следовать его требованиям.

Я почувствовал, как он улыбнулся в ответ на мои слова.

— Я боялся. Боялся стать таким же, как моя мать. Отец твердил, что я должен жить нормальной жизнью, но у меня уже не было на это права. Ведь мне нравятся мужчины.

Слово «нормальной» прозвучало с оттенком цинизма. Я затаил дыхание, внимательно прислушиваясь к его голосу.

— И я старался казаться нормальным, но внутри, видимо, был сильно сломлен. Мне хотелось с кем-то поговорить, чтобы стало легче. Я долго терпел, но больше не мог сдерживаться и рассказал о своей ориентации дедушке, которому доверял больше всего на свете. Однако он не только не понял меня, но страшно разозлился и велел мне немедленно исправиться. Он был готов тут же отправить меня в больницу.

Его голос оставался ровным, но я не мог сохранять спокойствие.

— Это случилось в выпускном классе. На фоне других проблем я сбежал из дома посреди ночи. Ушёл с мыслью, что больше никогда не вернусь…

Его голос постепенно затих, и на какое-то время воцарилась тишина. Потом я почувствовал, как он крепко сжимает мою руку в ответ.

— Я встретил человека. Того, кто не отвернулся от меня и выслушал все мои переживания.

В его низком голосе проскользнула дрожь. Впервые за весь рассказ я почувствовал в нём живые эмоции и не мог его перебить. Поэтому я промолчал, хотя мне и хотелось сказать: «Это хороший человек». Он крепко прижался губами к моим волосам. Его голос звучал приглушённо:

— Как же... как же я хотел встретиться снова.

Глава 4 - Отец

Сегодня я поклялся себе, что непременно покину отель, но заснул только под утро, а проснулся в полдень. Всё тело болело, но не это меня беспокоило больше всего. Непривычная лень вызывала во мне одновременно чувство опустошения и вины. Смогу ли я вообще поступить в университет? Мир показался мне незнакомым, когда я выезжал из отеля посреди дня на машине Шин-и.

Я отвык от солнечного света, который касается моей кожи, а не проходит сквозь окно. Возможно, всё дело в сильном, первом в моей жизни опыте, который я пережил всего за несколько дней, но я чувствовал себя так, словно вышел из тюрьмы спустя несколько лет. И о чём я только думаю, когда называю этот большой и роскошный отель тюрьмой?

Когда я собирался сесть в машину, ожидавшую меня у главного входа в отель, внезапно резкая боль пронзила мою поясницу. Я замер на мгновение, но тут же почувствовал, как чья-то сильная рука поддерживает меня за руку и спину, помогая сесть. «Все в порядке, я сам справлюсь», — хотел было сказать я, но, увидев его лицо, передумал.

На солнце его глаза отливали лёгким янтарным оттенком. В отличие от меня, чувствующим себя разбитым, он был полон сил и энергии. Может, поэтому он казался особенно ярким. От него исходила уверенность и аура доминирующего самца, и почему-то в моей голове снова всплыл его утренний шёпот.

История его семьи, которой он поделился. И человек, которого он встретил, сбежав из дома. Его голос звучал по-детски, когда он говорил о желании встретиться с ним снова. Хотя о непростой семейной ситуации Шин-и рассказывал отстранённо, словно о чужой беде. Мысль о том, что в его жизни есть такой человек, вызвала во мне странные чувства. Сейчас он рядом со мной, и мне не о чем беспокоиться, но зависть к этому человеку всё ещё не отпускала меня.

— Что?

Он удивлённо наклонил голову набок.

— Да нет. Просто спасибо за помощь.

Как будто ничего особенного не произошло, он усадил меня на сиденье и пристегнул ремнём безопасности. При этом он на мгновение навис надо мной, и я услышал его тихий шёпот:

— Хён, не смотри на меня так.

— Что?

Удивлённо переспросил я, но он выпрямился, слегка улыбнулся и небрежно убрал прядь волос с моего лба. Его пальцы не сразу опустились, а задержались, скользнув по моему уху, и коснулись нежной кожи за мочкой, прежде чем отстраниться. Место, где только что была его рука, словно горело, оставаясь невероятно чувствительным.

Хотя в машине уже работал кондиционер, однако влажная жара всё равно проникала через широко открытую дверь. И в этой жаре во мне циркулировало тепло, которое, казалось, больше не могло усилиться. Я не мог смотреть на него, поэтому опустил взгляд. Раньше я бы просто подумал: «Должно быть, он любит прикосновения», и списал бы это на его любвеобильность и подавил неловкость, но теперь это воспринималось совершенно иначе.

Каждое слово, каждый жест, каждая улыбка, даже его дыхание, казалось, посылали определённый сигнал. Теперь я был уверен. «Я хочу тебя». Дверь закрылась, и в течение нескольких секунд, пока я был один в машине, я не мог поднять голову. Воспоминания о тех днях, о криках, стонах, переплетении наших тел нахлынули с невероятной силой.

С щелчком открылась дверь со стороны водителя, и когда он сел, я не смог смотреть на него и уставился в окно. Машина тронулась, увозя нас от отеля. Но этот тесный салон, наполненный его присутствием, казался мне ещё более душным и напряжённым, чем отель. Раньше я бы начал болтать, чтобы скрыть или хотя бы заглушить растущее напряжение, но сегодня слова будто застряли у меня в горле.

— Хён, ты так и будешь смотреть в окно?

Когда мы миновали перегруженный перекрёсток, он нарушил молчание.

— Вообще-то, это ты сказал, чтобы я на тебя не смотрел.

Я откашлялся и попытался оправдаться.

— Потому что у тебя слишком сексуальный взгляд.

— У меня? Что в моём взгляде такого сексуального?

В ответ на мой возмущённый взгляд он усмехнулся и протянул руку, чтобы взять мою ладонь в свою.

— Всё в тебе такое, до последнего волоска.

Голос Шин-и звучал как всегда — ровно и уверенно, будто его ничто не могло смутить. Но в то же время его большой палец медленно массировал мою ладонь. Моё сердце забилось быстрее, и казалось, он мог почувствовать его бешеный ритм через прикосновение. Всего несколько дней назад мы голышом спали друг с другом, но сейчас, одетые и сидящие рядом, это казалось таким странным и смущающим. Я же не какая-нибудь наивная девочка-подросток.

— А ты сам… как тебе удаётся быть таким сексуальным?

Это был искренний вопрос. Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Я сексуальный?

Я всё ещё смотрел на его двигающийся большой палец.

— На уровне высшего балла на экзамене.

Он, казалось, обрадовался и коротко улыбнулся, переплетая наши пальцы. Мы много раз держались за руки, но сейчас наши отношения изменились, поэтому мне казалось, что это происходит впервые. Но ведь это было не так. Я отчётливо помнил, как мы держались за руки именно так, лёжа в постели. И я снова тщетно попытался прогнать эротические образы, заполнившие мой разум. Неудивительно, что Шин-и называет меня сексуальным — стоит ему только что-нибудь сделать, как меня накрывают непристойные мысли.

— У тебя это… очень естественно получается.

— Я делаю это впервые.

— Что?

— Я никогда раньше не держал никого за руку вот так.

Слово, которое неоднократно звучало в стенах отеля, вновь прозвучало здесь. И, как и прежде, я начал размышлять об этом: неужели он такой искусный соблазнитель от природы?

— А у тебя, хён?

— Конечно же у меня тоже это впервые. С кем бы я ещё этим занялся?

Я ответил и почувствовав неловкость, снова отвернулся к окну. В прохладном салоне машины тепло его руки ощущалось особенно приятно. Он как бы невзначай начал поглаживать мою руку большим пальцем, но, к моему облегчению, на этот раз непристойные мысли не лезли мне в голову. Вместо этого я снова вспомнил его утреннее признание.

Он так умел во всём, что невольно начинаешь заблуждаться. Кажется, будто ему всё даётся легко, будто он стойко переносит все невзгоды и никогда не бывает ранен. Если бы я не услышал его рассказ на рассвете, то наверняка поддался бы этому обманчивому впечатлению. Но ведь когда-то и он был ребёнком, нуждающимся в заботе и поддержке, и наверняка были моменты, когда он не знал, как справиться с болью и обидой.

Я почувствовал благодарность к человеку, которого он встретил после побега из дома, и в то же время меня охватила странная зависть. Я тоже захотел стать для него таким человеком. Но эта мысль была мне совершенно чужда, ведь раньше я никогда не испытывал подобных желаний. Я изо всех сил старался отогнать это чувство и, пытаясь сосредоточиться на пейзаже за окном, вдруг заметил кое-что странное.

— Э? Это не дорога домой?

— Верно.

— Но, мой дом в совершенно другом направлении…

Внезапно я понял, к чьему дому ведёт эта дорога. Я повернулся к водителю, внимательно наблюдая за ним.

— Хён, у тебя сегодня нет планов?

— Да, но я всё равно должен пойти к себе домой.

Я твёрдо решил не поддаваться на его уговоры, какими бы они ни были, и пристально посмотрел на него. Однако он, казалось, был полностью сосредоточен на дороге и заговорил лишь спустя долгое время.

— Ах, точно. Было бы неловко, если бы ты пришёл ко мне домой.

Я подумал, что он говорит о сексе, и попытался ответить уклончиво. Не то чтобы я был против, просто я оказался слабее, чем думал. Но его следующие слова были совсем не такими, как я ожидал.

— Может приехать моя семья и они начнут ругаться и кричать, поэтому лучше бы хёна не было.

— Твоя семья... Ты имеешь в виду свою мачеху, которая приходила в прошлый раз?

— И брат тоже.

— У тебя есть брат?

— Сводный брат.

Сказать: «А, вот оно что» было бы слишком просто, ведь слова о ругани и криках не давали мне покоя. Из рассказа Шин-и я знал, что семья неправильно его понимает, но всё равно не мог осознать этого. Разве можно так кричать и ругаться, даже если речь идёт не о кровных родственниках?

— И что ты собираешься делать?

— Стоять и молчать.

С этими словами он отпустил мою руку, чтобы сосредоточиться на вождении. Я молча смотрел на него, но он, казалось, ни о чем не беспокоился, продолжая смотреть вперёд. Машина уверенно двигалась по дороге, минуя один светофор за другим. Вскоре знакомый вид за окном подтвердил, что мы приближаемся к моему дому.

Когда только сел в машину, я чувствовал неловкость и напряжение, поэтому мечтал поскорее оказаться дома. Но теперь, когда знакомые улицы проносились мимо, во мне зарождалась грусть от предстоящего расставания. Поэтому, даже когда машина остановилась на перекрёстке, где Шин-и обычно меня высаживал, я не спешил выходить.

— Хён, я могу подвезти тебя прямо до дома.

Нет, что ты, тут всего пара шагов. Ответил я скорее про себя и посмотрел на него. Я сам не понимал, чего хочу, но я не хотел расставаться. А он, мягко улыбаясь, прощался со мной.

— Увидимся завтра.

— Ага, пока.

— Хочешь что-то сказать?

Я снова замялся, и вышел из машины, так ничего и не сказав. Пройдя несколько шагов, я обернулся и увидел, как его машина медленно отъезжает. Я знал, что обычно он ждёт, пока я не скроюсь в переулке. Дело было не в обиде из-за того, что он уехал первым. Просто в этот раз его отъезд показался мне чем-то большим, чем просто прощанием. Он уезжал, словно отправлялся на войну, и я не мог отвести от него глаз, пока машина не скрылась из виду.

Всё моё тело болело, как будто меня завернули в циновку и избили, но я не чувствовал боли, пока не добрался до дома. Звонкий щелчок закрывающейся входной двери — и я вернулся домой. Я думал, что, оказавшись в родных стенах, смогу наконец-то расслабиться, вздохнуть с облегчением и рухнуть на кровать.

Однако я стоял неподвижно, даже не думая снимать обувь. Шин-и, который как ни в чём не бывало уехал домой, продолжал накладываться на образ того Шин-и, который ночью непринуждённо рассказывал о своём прошлом. Похоже, моя зависть к тому, кого он встретил после побега из дома, оказалась сильнее, чем я думал. Я беспокоюсь о Шин-и, но эта жадность не позволяет мне войти в дом.

Я немного постоял, затем поставил тяжёлую сумку и развернулся. Улочка, залитая полуденным солнцем, казалась намного длиннее, чем когда я шёл сюда. Солнце было таким жарким, что, казалось, высушит всё вокруг, но воздух был влажным, и каждый шаг давался с трудом. На самом деле, моё тело тоже было тяжёлым. Свернув на главную улицу, я невольно ускорил шаг, но острая боль пронзила меня от бедра до поясницы.

— Ах…

Стон вырвался сам собой. Я положил руку на поясницу и немного постоял в тени, ожидая, пока боль утихнет. Смогу ли я вообще поступить в университет с таким слабым телом? ...Ну, как-нибудь поступлю. Словно по привычке, я легко отбросил беспокойство и снова, напрягая поясницу, пошёл вперёд.

На этот раз я не мог бежать и медленно дошёл до автобусной остановки. Ожидая автобус до дома Шин-и, я немного забеспокоился. Не потревожу ли я его своим внезапным визитом? Не проявляю ли я излишнюю обеспокоенность? Дорога до дома Шин-и была полна волнений, которые исчезли, только когда открылась большая дверь его дома. Он молча смотрел на меня.

— Ты, наверное, удивлён, увидев меня? Я ведь сказал, что не поеду к тебе, поэтому ты высадил меня в моём районе. Но потом я подумал, ну, просто…

— Хён, проходи.

— Угу.

Я неловко переступил порог его дома, и он, взяв меня за руку, потянул за собой.

— Ты совсем не удивлён?

В ответ на мой вопрос он было направился в комнату с кроватью, но вдруг замер. Или мне показалось? Он улыбнулся как обычно, и отрицательно покачал головой.

— Я просто не могу поверить. Я надеялся, что ты придёшь.

Меня переполнило облегчение, но, увидев перед собой кровать, я невольно остановился. Однако, вопреки моим опасениям, в его следующих словах звучала лишь искренняя забота:

— Приляг, отдохни. Ты же наверняка устал.

— Я не то, чтобы устал…

— Обещаю, что не буду мешать.

Под его мягким напором я не смог устоять и опустился на кровать. Человек так непостоянен. Я пришёл утешить его, если что-то случится, но как только лёг на кровать, мне стало так хорошо, что я с трудом встал. Несколько минут назад всё моё тело ныло от боли, а теперь из моей груди вырвался тихий стон удовольствия.

Как только Шин-и вышел из комнаты, я невольно вздохнул, как старый дед. Однако уснуть в чужой постели средь бела дня оказалось не так-то просто, и я тупо смотрел в потолок, пытаясь прогнать сон. Но, словно почувствовав неловкость ситуации, кто-то решил нарушить тишину телефонным звонком.

Я заметил, что телефон был выключен, только когда сел в автобус, и включил его. Быстро проверил, кто звонил, опасаясь, что это может быть кто-то из семьи, но это оказался неожиданный человек. Э? Это же хён, заместитель шеф-повара.

— Алло.

— Да что с тобой такое, в конце концов?! Как можно постоянно выключать телефон?!

От неожиданности я резко вскочил, и из моей груди вырвался стон.

— Ох… Что-то случилось?

— Это я должен у тебя спрашивать! Говорили, ты заболел? Поэтому и на подработку не вышел? Настолько плохо, что даже телефон выключил? Я тебе сообщения отправлял, а ты молчишь!

Когда я вспомнил, почему был выключен мой телефон, разум невольно вернулся в номер отеля. Я сглотнул и провёл рукой по волосам.

— Сейчас всё хорошо.

— Правда?

— Да. Как дела в заведении?

— У нас всё в порядке, так что позаботься о своём здоровье.

Хм? Разве пару недель назад в баре не было каких-то проблем? Именно поэтому босс и сказал мне не выходить на смену. Пока я пытался вспомнить подробности, в трубке снова раздался сердитый голос.

— Ну ты даёшь, вроде как учиться собираешься, а о своём здоровье совсем забыл?!

— Да, вы правы. Спасибо, что беспокоитесь обо мне, хён.

Несмотря на его гневный тон, я чувствовал заботу, поэтому искренне поблагодарил его. Голос заместителя су-шефа сразу же стал мягче.

— Ладно, хоть до тебя дошло. На этой неделе выйдешь на смену? Приходи за полчаса до начала. Я кое-что приготовлю для тебя, чтобы ты скорее поправился…

Однако внезапный ледяной голос прервал су-шефа.

— Кто это?

Я вздрогнул и поднял голову. Шин-и стоял в дверях со стаканом воды в руке. И почему-то от его вида у меня сжалось сердце. Хотя я не сделал ничего плохого.

— Э? Там кто-то ещё с тобой?

— А, да, — я бросил взгляд на приближающегося Шин-и и поспешно закончил разговор: — Я обязательно ещё раз поблагодарю вас лично, когда вернусь на работу. Спасибо, хён. До свидания.

— Ён У… А, ну ладно. Загляни на выходных.

К счастью, он промолчал, позволив мне закончить разговор. Шин-и поставил стакан с водой и маленькую круглую баночку на тумбочку рядом с кроватью и сел рядом.

— Кто звонил?

Он спросил это небрежным тоном. Почему от этого вопроса у меня мурашки побежали по спине? Кажется, моё тело действительно ослабло. Я упрекнул себя за слабость, а затем проверил телефон.

— Это заместитель су-шефа из кафе, где я подрабатываю. Похоже, он забеспокоился, что я не отвечаю на звонки. Посмотри, сколько он мне написал!

Я не знал, какое у него выражение лица, потому что проверял и удалял десятки накопившихся сообщений. Спустя долгое время я не услышал ни звука и поднял голову. Он смотрел на экран моего телефона, который я просматривал. На мгновение мне показалось, что от него веет холодом, но в его бормотании не было ничего особенного.

— Похоже, он хороший человек.

— Да, он всегда заботится обо мне, и даже кормит отдельно от остальных.

— Только о хёне?

— Ну, он считает, что я молодец, раз решился сдавать вступительные экзамены в таком возрасте.

Я неловко улыбнулся и потёр шею. Он забрал у меня телефон и положил его экраном вниз на тумбочку. Затем достал из коробочки, которую принёс, таблетки, покрытые золотой оболочкой, и протянул их вместе с водой.

— Выпей.

— Что это?

— Просто витамины.

Это явно не простые витамины, а какое-то дорогое снадобье из восточной медицины. Золотая оболочка так и блестит. Я не хотел брать их просто так и отрицательно покачал головой.

— Не стоит, я сам о себе позабочусь. Не нужно тратиться на меня…

— Я просто горжусь тобой, хён.

Этот ответ показался мне таким нелепым, что я не смог сдержать смех. Он улыбнулся в ответ и силой вложил таблетки мне в руку. Но я всё ещё колебался, словно отбирал чужое лекарство.

— А сам ты их не пьёшь?

— Если я выпью их, то тебе придётся ещё труднее.

— …Ладно, я выпью.

Я поспешно закинул таблетки в рот и разжевал их. Горечь трав наполнила меня изнутри. Он протянул мне стакан воды, и я послушно запил лекарство. Шин-и забрал у меня стакан, и я почувствовал себя неловко из-за его чрезмерной заботы. Как будто я и правда болен. Я приехал сюда совсем не за этим. Может, мне стоило остаться дома? И словно прочитав мои мысли, он тихо произнёс:

— Мне спокойнее, когда ты рядом.

Я взглянул на него и снова откинулся на подушку. Что ж, если он не против того, что я так бесцеремонно разлёгся в его доме, то пусть так и будет. Хоть я несколько дней пролежал в кровати, я и представить себе не мог, что снова буду валяться в чужой постели.

Дома я бы наверняка изнывал от жары, открывал рот перед вентилятором и ловил прохладный воздух, и как маленький ребёнок приговаривал: «А-ля-ля». Но на прохладной и мягкой, как песок на пляже, кровати, я мгновенно заснул. Я проснулся от звонка в дверь, а затем открыл глаза от крика незнакомца.

— Ты сделал это нарочно?! Ты специально ушёл в подполье и не отвечал на звонки, ублюдок!!

Судя по голосу, это был молодой парень примерно моего возраста. Его речь была немного невнятной, как будто он был пьян. И хотя голос был мне незнаком, я понял, что это кто-то из родственников Шин-и, которые, как он и говорил, придут, чтобы высказать ему всё, что накипело. Последовали ругательства и оскорбления, из которых стало понятно, кто этот человек.

— Блять, да как наша мать тебя вообще растила, а теперь ты вот так ей отплачиваешь?! Ты хоть знаешь, сколько она настрадалась из-за тебя? С первого дня ты обращался с ней без малейшего уважения, игнорировал её, а она продолжала кормить тебя и заботиться о тебе! Хоть раз ты её поблагодарил?! Хоть раз принёс ей цветок на День матери? Ха-а, не зря она говорила, что не стоит связываться с неблагодарными тварями. Ты заставляешь мать работать как проклятая, а сам, значит, живёшь в своё удовольствие, да?! Ты хуже животного! Если бы ты хоть немного ценил её, то не допустил бы краха нашей семьи!

Человеческие отношения — штука сложная. Если ты, конечно, не святой, то волей-неволей будешь в первую очередь думать о себе, когда взаимодействуешь с другими. Даже если это твоя семья. Похоже, у брата накопилось немало обид и претензий. И даже если Шин-и действительно был в чём-то виноват, как утверждал брат, я всё равно хотел его поддержать.

Он был ребёнком, который потерял мать и внезапно оказался в незнакомом доме. Мне становилось не по себе, когда я представлял мрачного, необщительного Шин-и, который не мог ни к кому привязаться и был вынужден справляться со всем в одиночку. Истерика брата, полная оскорблений, продолжалась, но Шин-и не произнёс ни слова в ответ.

Наверное, ему не хотелось, чтобы я видел его таким. Не ошибся ли я, придя сюда? Сожаление снова охватило меня. Зачем было ревновать к человеку, которого он встретил, сбежав из дома?.. Слово, которое только что пришло мне в голову, внезапно ошеломило меня. Ревность?.. Неужели я ревную к человеку, которого даже не знаю в лицо? Это просто безумие.

— ...Ха, что, ты снова привёл сюда мужчину? Соблазнил какого-то невинного парня и развлекаешься дома, но у тебя нет сил ответить на телефонный звонок? Дедушка и бабушка* практически при смерти, а ты здесь развлекаешься с парнем и кайфуешь, ублюдок?!

Примечание: родня со стороны матери. А ещё Либребук пиздит мой перевод :)

Я схватился за голову, ругая себя за глупую ревность, а затем удивлённо поднял голову. Откуда он знает, что я здесь? Неужели увидел мою обувь? Я в панике прислушался к тому, что происходит за дверью, но после этого почему-то воцарилась тишина. Кажется, Шин-и что-то тихо сказал, но я не расслышал. Брат тоже что-то пробормотал, но слов было не разобрать.

Вдруг раздался оглушительный удар. За ним последовал болезненный стон, и я в ужасе вскочил с кровати. Неужели Шин-и ударил его? Но я не решался выйти из комнаты. Встревоженный, я начал метаться по комнате и вскоре услышал, как хлопнула входная дверь, а затем в комнату вошёл Шин-и. Увидев меня в полном смятении, он коротко извинился.

— Прости, что наделал столько шума.

Его голос звучал так спокойно, будто ничего особенного не произошло. Это меня обеспокоило.

— Ты в порядке? Брат не пострадал?

— Он просто споткнулся и упал. Перебрал немного.

— Даже если он был пьян, он не должен был так говорить.

Он пристально посмотрел на меня и внезапно улыбнулся. От этой невинной улыбки мне стало ещё больше жаль его.

— Почему ты молчишь? Ты же говорил, что это не ты сделал.

— Потому что мне нечего им ответить. И я не собираюсь помогать.

Он бросил быстрый взгляд на дверь. Когда он снова посмотрел на меня, его добрый взгляд внезапно стал ледяным.

— Вот увидишь, они ещё приползут на коленях, будут умолять, как будто и не оскорбляли меня.

— Ты действительно не хочешь им помочь?

— Нет.

— …

— Благодаря хёну я могу видеть их и ни о чём не беспокоиться. Спасибо.

Мне стало не по себе, когда Шин-и назвал свою семью «их». Я забеспокоился, не относит ли он к этой категории и своего отца. Ведь отдалиться и отказать родному отцу гораздо сложнее, чем чужим людям. Но даже если отец входит в число «их», я не хочу осуждать его решение.

Вместо того, чтобы учить его прощать, понимать и принимать свою семью, с которой его связывают кровные узы, я просто хочу быть рядом и выслушать его. Просто молча кивать, что бы он ни говорил.

— Я правда тебе помогаю?

— Если ты останешься рядом.

— Кроме библиотеки и дома, мне всё равно некуда идти.

Он искренне улыбнулся.

В среду я наконец-то выбрался в библиотеку. Вчера я поужинал у Шин-и, а потом просто пришёл домой и проспал всю ночь. Проснувшись утром, я почувствовал настоящее облегчение. Единственный способ избавиться от чувства вины за то, что я бездельничал, — это пойти в библиотеку.

Я устроился на своём любимом месте, словно вернулся домой. Я твёрдо решил сегодня усердно поработать, но постоянно оглядывался. Шин-и, кажется, подстригся. Его волосы раньше свисали на лоб, а теперь естественным образом уложены назад.

Даже когда Шин-и склонялся над книгами, несколько непослушных прядей выбивались из его причёски, и от этого он казался ещё более привлекательным. А чёрная футболка с подвёрнутыми рукавами сидела на нём не хуже дорогого костюма. Я был поражён тем, как сильно изменился его стиль, и моё сердце бешено заколотилось.

Неужели такой красивый и талантливый парень действительно мой парень? Я не мог поверить своему счастью и то и дело оглядывался на него. Но, как говорится, за белой полосой всегда следует чёрная. Во второй половине дня меня настигла неприятная новость.

— Извини. Мне жаль.

Босс с моей подработки несколько раз приносил мне извинения. Я вышел, чтобы ответить на звонок, и удивлённо заморгал.

— Вы хотите сказать, что я больше не работаю с этой недели?

— …Да, с этой недели. Просто у меня… У меня есть определённые обстоятельства. Я не хочу, чтобы ты думал, что я сделал это по своей воле! Я ни в коем случае не хотел тебя увольнять.

Я слышал, что у него дела идут в гору и он зарабатывает кучу денег. Неужели это не так? Увольнение было настолько неожиданным, что у меня даже не было времени обидеться. Особенно учитывая то, как босс извинялся и твердил, что ему очень жаль. Я даже начал чувствовать себя неловко.

— Всё в порядке. Спасибо, что предупредили заранее.

— Ты действительно в порядке?

— Да.

— Тогда приходи в гости.

— Что?

— Обязательно приходи в гости. Хочешь прийти на этой неделе?

…Я немного расстроился.

— Нет. Я подумаю об этом после сдачи экзаменов.

— Оу, эм…

Выслушав его бессвязное бормотание, я закончил разговор. Только сейчас до меня дошло, что я потерял работу. Пусть это была подработка по выходным, но она приносила неплохой доход. Сколько же у меня осталось на счету? Хватит ли этих денег, чтобы прожить до конца года? Я долго стоял у окна, пытаясь прикинуть в уме.

Вдруг я заметил знакомую фигуру. Моё сердце подпрыгнуло. Шин-и вышел из библиотеки. Когда он успел? Я невольно начал следить за ним, но он не ушёл далеко, а остановился перед каким-то мужчиной.

С четвёртого этажа было трудно разглядеть его лицо. Но было очевидно, что это довольно высокий и крепкий мужчина. Невозможно было определить его возраст, но на вид ему было около пятидесяти. Как ни странно, мне сразу же пришёл на ум один человек. …Отец Шин-и? Сам того не осознавая, я начал спускаться по лестнице. Выражение лица Шин-и было холодным и пугающим.

Глава 5 - Ким Шин. Часть 1

Если бы все знали о существовании его дедушки по материнской линии, они бы удивились и сказали:

«Ты действительно не жадный».

Но это было совсем не так. На самом деле он считал себя очень жадным человеком. Просто до этого момента ему ничего не было нужно. Но если бы он чего-то захотел, то был уверен, что получил бы это любой ценой, даже если бы ему пришлось продать семью, друзей, да кого угодно. К счастью, раньше в его жизни не было ничего, чего бы он желал так сильно. Но теперь всё изменилось. Ён У спал без сознания после нескольких дней безумного секса в отеле. Ким Шин сидел рядом с ним уже больше часа и просто смотрел на него.

Его тихо вздымающаяся грудь, едва слышное дыхание и слегка приоткрытые губы. Даже просто наблюдая за его сном, он не мог отвести глаз от него. На самом деле, ему было мало просто смотреть. Глядя на спящего Ён У, Ким Шин несколько раз мастурбировал. Ему было бы всё равно, если бы Ён У проснулся и застал его за этим. Наоборот, он надеялся, что его поймают.

Несмотря на то, что он занимался с ним сексом десятки раз за последние несколько дней, его жажда не угасала, и он желал его ещё сильнее. Но ведь прошло всего четыре дня. Утихнет ли его жажда, если он будет заниматься с ним сексом здесь в течение сорока или четырёхсот дней? Ён У пошевелился и повернулся на бок. Ким Шин перевернул его так, чтобы он смотрел на него.

Ён У так крепко спал, что не проснулся, даже когда Ким Шин перевернул его. Он уложил его так, чтобы видеть лицо Ён У. Вблизи его чёрные ресницы казались особенно густыми и изогнутыми. Его кожа была безупречно чистой и нежной, как у ребёнка. Он был восхитителен. Ким Шина раздражало, что это единственное слово, которое приходило ему на ум, потому что Ён У был совершенен во всём.

Ким Шин наклонился к нему, почти соприкасаясь губами его губ. Дыхание Ён У коснулось его кожи. Ким Шин на мгновение закрыл глаза. Сама мысль о том, что этот человек жив и находится рядом с ним, наполняла его невероятным счастьем. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного, и был готов на всё, чтобы сохранить это чувство. Он хотел ещё немного полежать с ним, наслаждаясь его дыханием, но всё же заставил себя подняться.

На настольных часах было 5:14. Он тихо взял телефон и вышел из комнаты. Впервые за несколько дней он включил его. Несмотря на ранний час, секретарь его деда — директор Хон, ответил почти сразу. На прошлой неделе его деду снова стало плохо, и он всё ещё был в больнице.

— Ким Шин, наконец-то я смог с вами связаться. Я звонил в отель, но мне отказали, сказав, что получили указание не беспокоить вас. Я был в затруднительном положении.

Голос директора Хона звучал хрипло, словно он только что проснулся. Он откашлялся и быстро добавил, опасаясь, что Ким Шин повесит трубку.

— Председатель настаивает на встрече с вами. Он хочет кое-что сказать. Когда вы сможете приехать?

— О чём он хочет поговорить?

— Ну, в прошлый раз вы так хорошо справились с работой в компании. Председатель хотел обсудить будущее компании. Конечно, это просто беседа, так что вам не стоит беспокоиться…

— Я приеду, если он отдаст мне всё.

— Что?

— Я хочу всё его состояние.

По ту сторону телефона не было слышно ни звука, как будто собеседник был шокирован. Ким Шин оглянулся на слегка приоткрытую дверь. Он хотел сразу узнать, когда проснётся Ён У, поэтому всё его внимание было сосредоточено на дверную щель.

— Это всё, о чём вы хотели сказать?

— Но ведь раньше вы отказывались… Значит, я могу считать, что вы примете все компании председателя Но?

— Нет.

— А, как и ожидалось…

— Я приму только имущество. Посадите хорошего человека управлять компанией.

— В-вы собираетесь принять только имущество? Вы… вы правда?

— Может, мне не стоит принимать?

Извинения последовали незамедлительно, но директор Хон не смог скрыть волнение в голосе.

— Это такая радостная новость. Как обрадуется председатель Но… Хотя не знаю, не упадёт ли он снова в обморок, поэтому я сообщу ему об этом постепенно. Но могу я спросить, почему вы вдруг передумали? Может быть, это связано с человеком, с которым вы поехали в отель?

Поскольку за отель платил его дед, до него наверняка дошли слухи, что спутником Ким Шина является мужчина. Но его не устраивало то, что Ким Шин был геем. Он до сих пор помнил реакцию деда, когда впервые признался ему в своей ориентации.

«Тебе чего-то не хватает, раз нравятся парни?! Ты должен встретить женщину и родить ребёнка! Обратись в больницу за консультацией и прими лекарство. Нет, как ты можешь говорить такое, даже не попробовав? Не говори глупостей и встреться с женщиной. Я разве не сказал просто встретиться? Мисс Корея должна стоять в очереди к тебе. Тц».

Несмотря ни на что, его дед был тем человеком, который всегда заботился о нём больше всего. Но после этого Ким Шин понял, чего его дед хочет больше всего на свете. Ему нужен был наследник, которому он мог бы передать своё состояние.

Как только он осознал свою ценность, Ким Шин легко отказаться от огромного состояния. Его дед по-прежнему оставался для него самым близким человеком, но не более того. Но теперь он собирался взять всё, что ему нужно, если потребуется.

— Да, это связано с этим мужчиной.

Ким Шин чётко ответил директору Хону. Директор Хон заметил его холодный тон и запаниковал.

— Ах, конечно, ваш спутник — мужчина. Председатель Но сожалеет о том, что сказал вам в прошлом. Он не из тех, кто легко выражает свои эмоции, но я знаю, что он хочет, чтобы вы были счастливы с хорошим человеком.

— Что-нибудь ещё?

— Компания ХХ обанкротится в течение нескольких дней. Они пытаются собрать средства, но их усилия тщетны. Я уже сообщил об этом в банк. После банкротства кредиторы намерены подать в суд на руководство. У них наверняка есть спрятанные активы, и, если хотите, я могу найти и конфисковать их.

— Сделайте это.

— Ваша семья, скорее всего, попытается связаться с вами. Вы готовы к этому?

— Директор Хон, не сообщайте им моё местонахождение.

— На самом деле, они уже каким-то образом узнали об этом и несколько раз навещали председателя в больнице. Ваша мачеха тоже приходила. Я говорил с ними, и они считают, что вы их избегаете.

— Неважно, думают ли они, что я сбежал от них, или нет. Хотя в каком-то смысле я действительно сбежал.

— Вам нужно будет встретиться с ними хотя бы раз. Приготовьтесь к этому.

Ким Шин коротко усмехнулся. К чему готовиться?

— Для меня семья — это просто обуза, которую я едва могу вытерпеть.

Он не собирался тратить на них своё время. Ким Шин собирался сказать что-то ещё, но остановился и повернулся к двери. Ему показалось, что он что-то услышал. Закончив разговор, он вошёл в комнату и увидел, что Ён У смотрит на него опухшими после сна глазами. Он выглядел таким милым, что Ким Шин не смог сдержать улыбку.

Когда он подошёл, Ён У повернул голову, словно не зная, куда смотреть. Несмотря на то, что они несколько дней занимались сексом, он всё ещё стеснялся. Вероятно, из-за того, что увидел его обнажённое тело в халате. Он избегал его взгляда, и это настолько возбудило его, что его член набух. Пока он обменивался с ним короткими фразами, голова Ким Шина была заполнена стонами, которые Ён У издавал хриплым голосом прошлой ночью, и его телом, которое дрожало всякий раз, когда он был внутри него.

«Хаа, ыыым! С-стой… Ах! Ха! А! Пожалуйста… Ыгх!»

— …Это всё из-за тебя.

Когда он попытался остановить его от похода в библиотеку, то Ён У наконец-то взбунтовался. Его недовольство, которое он всегда сдерживал, как кроткий ягнёнок, было таким милым. Казалось, что если бы он держал его под собой и трахал ещё несколько дней, то увидел бы капризы, которых Ён У никогда не показывал. Может быть, он выпустил бы когти, как кошка. Сама мысль об этом заставила его вздрогнуть. Его голос стал ещё тише из-за подавляемого желания.

— Прости. Просто ты такой красивый, хён.

— Я же парень, что во мне красивого? Наверное, только в твоих глазах я выгляжу так.

Ён У изо всех сил старался казаться невозмутимым, но его уши покраснели, и он снова отвёл взгляд, не в силах смотреть на Ким Шина. Когда Ён У повернул голову, его длинная шея обнажилась. Ким Шину хотелось наброситься на него и укусить. Хотел, чтобы Ён У застонал, когда его пальцы, которыми он сейчас теребил одеяло, сжали его в своих объятиях.

Шин не хотел выпускать его отсюда. Но он должен был подавить желание насильно запереть Ён У здесь. Шин не должен был показывать никаких эмоций в голосе, чтобы Ён У не испугался и не убежал. Проблема заключалась в том, что Ён У настаивал на походе в библиотеку, даже если Ким Шин отговаривал его, ссылаясь на следы по всему его телу. Кроме того, когда Шин слегка прикоснулся к нему, Ён У дёрнулся, как испуганный щенок. Ха-а, чёрт возьми.

— Ты разговаривал по телефону. Что-то случилось?

Когда Ким Шин пытался подавить своё желание, он услышал вопрос Ён У, и тут же его разум успокоился. Вдруг он сможет воспользоваться этим? Смог бы он удержать Ён У жалостью?

— Не хочу рассказывать, чтобы ты не волновался.

Ким Шин сделал шаг назад, давая Ён У шанс проявить заботу о нём. И он сделал это.

— Нет. Я же для этого и рядом. Разве мы не для того встречаемся, чтобы вместе переживать трудности и радоваться успехам?

Искренность и беспокойство Ён У тронули Ким Шина, и на его лице появилась слабая улыбка. Но он ни за что не раскрыл бы своих истинных мотивов. Интересно, насколько сильно он может волноваться о нём?

«Терпение». Каждый раз, когда им овладевало желание удержать Ён У силой, в его голове звучал голос разума. «Не выдавай себя».

— Мне всё равно нужно вернуться домой.

Твёрдо сказал Ён У, когда вышел из отеля и сел в его машину. Это были незначительные слова, но они прозвучали так, будто Ён У отвергал его, и Ким Шин крепко сжал руль, чтобы подавить вспышку злости. Вместо этого он легко расставил ловушку.

— Ах, точно. Было бы неловко, если бы ты пришёл ко мне домой. Может приехать моя семья и они начнут ругаться и кричать, поэтому лучше бы хёна не было.

Он тщательно подбирал слова, чтобы вызвать жалость у Ён У и заставить его захотеть остаться с ним. Но ожидание сводило Ким Шина с ума. Хотя он старался казаться невозмутимым, отпустил руку Ён У и сосредоточился на вождении, все его мысли были только нём. Он с трудом сдержался, чтобы не схватить Ён У, когда он выходил из машины.

Когда он увидел его отражение в боковом зеркале, его охватило желание бросить всё и забрать Ён У с собой. Время, проведённое в ожидании у входа в переулок, было самым долгим за последние несколько дней. Он не сводил глаз с переулка. «Вернись ко мне. Пожалуйста, вернись ко мне». Каждая минута казалась часом. В машине было прохладно, но у него перехватило дыхание, словно он находился под палящим солнцем. Поэтому, когда Ён У появился в переулке, он едва сдержался, чтобы не закричать.

— Ха-а.

Он громко и судорожно выдохнул, словно надолго задержав воздух. Облегчение было таким сильным, что он уткнулся головой в руль. Его руки вспотели от напряжения. Ким Шин ждал, но почти не надеялся. Он просто возлагал эти глупые надежды из жадности. Шин не думал, что Ён У действительно вернётся.

— Ха-ха.

Когда облегчение прошло, он издал короткий смешок. Увидев своими глазами, что Ён У действительно беспокоится о нём и идёт к нему, Шин почувствовал, как его сердце наполняется радостью. В этот момент Ён У остановился вдалеке и схватился рукой за поясницу, словно у него сильно болела спина. Ким Шин сдержался от того, чтобы немедленно не подъехать к нему.

Он подавил возбуждение, так как не было гарантии, что Ён У на 100% придёт к нему. Убедившись, что Ён У садится в автобус, направляющийся к его дому, он медленно последовал за автобусом на машине и позвонил по телефону. После нескольких гудков он услышал взволнованный голос своего младшего брата.

— Бля… Где ты прятался и почему только сейчас звонишь?!!

— Будь дома через час.

Ким Шин сбросил звонок и сосредоточился на автобусе. Только убедившись, что Ён У вышел на нужной остановке, он поехал домой. Когда он умывался в ванной, то посмотрел на своё отражение в зеркале. Ему улыбался незнакомый человек.

Его брат Чу Хан хоть и был его кровным родственником, но был не кем иным, как сожителем, с которым он прожил вместе 8 лет. Когда Чу Хан был молод, он часто следовал за Ким Шином, называя себя его братом, но каждый раз мачеха забирала Чу Хана. Молодой Чу Хан понял намерения своей матери и с тех пор больше не подходил к нему первым.

В течение жизни они не сталкивались друг с другом, и их отношения ограничивались случайными разговорами по необходимости. Слово «брат» значило для него не больше, чем слово «семья». И сейчас, когда Чу Хан впервые позволил себе сорваться на него, он думал только о Ён У, который подслушивал за дверью. Чу Хану потребовалось немало смелости, чтобы высказаться, он даже напился для храбрости. Но Ким Шину было всё равно. Ведь Ён У уже проявлял к нему жалость. Ему хотелось, чтобы Чу Хан наговорил как можно больше гадостей, чтобы Ён У пожалел его.

— Почему ты молчишь? Черт возьми, скажи что-нибудь. Ты всегда такой уверенный. Признайся честно, что это сделал ты, ублюдок!

Вместо ответа Ким Шин равнодушно посмотрел на Чу Хана. Давай, продолжай. Говори больше. Словно прочитав его мысли, Чу Хан отвёл взгляд от Ким Шина, осмотрел тихий дом и усмехнулся.

— ...Ха, что, ты снова привёл сюда мужчину? Соблазнил какого-то невинного парня и развлекаешься дома, но у тебя нет сил ответить на телефонный звонок? Дедушка и бабушка практически при смерти, а ты здесь развлекаешься с парнем и кайфуешь, ублюдок?!

Чу Хан произнёс ещё более грубые ругательства, но ни одно из них не вызвало у Ким Шина такой реакции, как это. Ким Шин по-прежнему молчал, но атмосфера вокруг него резко изменилась. Даже будучи пьяным, Чу Хан посмотрел ему в глаза, и его сердце невольно сжалось. В чёрных глазах Ким Шина, пристально смотрящих на него, сверкала жажда убийства.

— Откуда ты знаешь, что он невинно выглядит?

Ким Шин спросил очень тихо, почти шёпотом. Чу Хан подумал: «О нет». Опьянение прошло, и ему внезапно стало страшно. Именно Кан Хо рассказал ему о мужчине, с которым встречается Ким Шин. Когда Кан Хо лежал в больнице, то пошёл навестить его, но как только вошёл в больничную палату, в него полетела бутылка с водой.

«Блять, что ты такого сказал по телефону, что Ким Шин узнал об этом и пришёл искать меня? Я просто помог тому парню, и немного разговорился с ним, ык».

Со стоном Чу Хан обхватил голову руками и упал на кровать. Только когда Чу Хан начал уверять Кан Хо, что ничего не говорил, его гнев утих. Потом они вместе ругали Ким Шина. И тогда Кан Хо сказал:

«Ким Шин привёл парня домой и провёл с ним ночь. Это простодушный и невинный парень, поэтому он, должно быть, по глупости пошёл к нему, не зная, что Ким Шин за ублюдок».

Кан Хо несколько раз просил Чу Хана ничего не говорить Ким Шину. Но сейчас он совершил ошибку. Внезапно нахлынувший страх был не из-за того, что Кан Хо снова разозлится. Это был страх, поскольку он не знал, что сделает мужчина перед ним.

Ким Шин сделал шаг вперёд. Его глаза были такими страшными. Чу Хан, сам того не осознавая, попятился назад и пробормотал:

— Я, я не знаю, это просто вырвалось… Я, я слышал это от… А-а-а-а.

Когда Ким Шин сделал ещё один шаг вперёд, Чу Хан закричал от ужаса. Отступая, он споткнулся обо что-то и упал на твёрдый мраморный пол. Но боли не почувствовал.

Он не осознавал, что его нога застряла в металлической раме стола, когда он упал, и его штаны порвались так сильно, что он поранился. В его голове была только мысль о том, что он должен сбежать. Однако, прежде чем он успел пошевелиться, поймал на себе взгляд Ким Шина. Чу Хан посмотрел на него сверху вниз и скривил губы.

— Как поживает Чу Кан Хо?

На этот раз его голос снова стал тихим и низким, словно шёпот. Чу Хан думал, что его сердце уже и так упало куда-то, однако оно вновь рухнуло вниз. Ему нужно было оправдаться. Сказать, что Кан Хо не имеет к этому никакого отношения, но из дрожащего рта не вылетело ни слова. Казалось, что Ким Шин собирается впечатать его голову во что-нибудь, как он сделал с Кан Хо, но Шин просто отступил.

— Уходи. Твоя роль окончена.

Чу Хан не знал, что имел в виду Ким Шин, но он в панике выбежал из его дома.

Глава 6 - Ким Шин. Часть 2

Кан Хо выписали из больницы два дня назад. Но уже сегодня, во второй половине дня, он принимал посетителя. Ему сняли швы, но головная боль не проходила. Было неясно, вызвана ли она раной или унижением. Если раньше Ким Шин внушал ему ужас, то теперь его мучил стыд. Он так стыдился того, как с ним обошёлся его друг, что Кан Хо не мог выйти из дома после выписки. Когда страх отступил, осталась лишь одна мысль: как отомстить? Как уничтожить этого ублюдка? Но прежде, чем он успел разработать какой-либо план, этот человек появился перед ним.

— Ты… к-как… По-почему ты вообще в моём доме?..

Кан Хо был настолько ошеломлён появлением Ким Шина в его комнате, что едва мог выдавить из себя слова.

— Твой отец лично открыл мне дверь.

Упоминание об отце заставило Кан Хо проглотить рвущийся из горла крик. Ведь он как раз собирался позвонить ему и сказать, чтобы отец выпроводил этого подонка! Ведь именно этот ублюдок так его покалечил! Но его отец, оказывается, сам впустил Ким Шина, который вёл себя, словно он хозяин этого дома.

Вдруг Кан Хо вспомнил о деде Ким Шина. Он уничтожил семью Чу Хана в мгновение ока. Словно раздавил муравья. Поэтому никто особо и не обсуждал эту тему. Кан Хо вспомнил, как его отец за ужином с улыбкой говорил ему:

«Председатель Но долго терпел. Зачем обижать его любимого внука? Будь с Шин-и в хороших отношениях, понял?»

Полный пиздец. Кан Хо сглотнул, и в его взгляде, обращённом на Ким Шина, сквозила тревога. Ким Шин остановился посреди комнаты и неторопливо осмотрелся по сторонам.

— Ч-что происходит?

Но Ким Шин, словно определив для себя цель, сменил направление и двинулся вперёд. Кан Хо поспешил за ним, но, увидев, как Шин хватает его мобильный телефон, лежащий на кровати, изумлённо протянул руку.

— Эй, зачем ты берёшь мой телефон?.. Угх!

Кан Хо потянулся за телефоном, но Ким Шин перехватил его руку, и до боли вывернул её назад. Не успел Кан Хо опомниться, как его колени подогнулись, и он оказался прижатым лицом к полу. Потрясённый тем, что с ним так обращаются в его собственном доме, Кан Хо попытался закричать, но не смог.

С глухим стуком рука, которая вцепилась в волосы Кан Хо, безжалостно ударила его головой об пол.

Знакомое оцепенение и туман в голове снова охватили его. Сквозь пелену он едва расслышал, как Ким Шин приложил палец к губам и прошептал: «Тс-с-с».

После того, как ощущение, будто мозг погрузился в воду, прошло, на Кан Хо обрушилась огромная боль от удара, словно ливень. К счастью, Ким Шин не бил снова в повреждённое место, а ударил его голову о пол другой стороной. Рана не открылась, но из-за тупой боли и потрясения Кан Хо какое-то время не мог ясно мыслить.

Прошло так много времени, что невозможно было даже оценить, как долго Кан Хо пробыл в таком состоянии. Едва дыша, он лежал лицом вниз и лишь спустя долгое время заметил, что Ким Шин сидит на кровати и что-то делает. Какого чёрта?.. Ким Шин больше не держал его за руку, но Кан Хо оставался в той же позе, стоя на коленях лицом вниз. Словно его мыслительные способности нарушились, он не мог даже подумать о том, чтобы выпрямиться и сесть. Кан Хо лишь повернул голову и посмотрел на Ким Шина. И заметил, что Шин смотрит в его мобильный телефон.

— …Эй, это… моё…

Он попытался что-то сказать, но слова выходили невнятными. С трудом собравшись с мыслями, чтобы заговорить, он увидел, как Ким Шин достаёт из телефона Кан Хо маленькую карту памяти. …А? Он напрягал свой отказывающийся работать разум. И наконец понял, что в его телефоне не было слота для внешней памяти.

Что же тогда это такое?.. Ким Шин убрал карту и бросил взгляд на него. Кан Хо почувствовал тревогу, хотя ни в чём не был виноват. Нет, в этом телефоне было много такого, за что его можно было бы обвинить. И тут до него дошло.

— Ч-что ты сделал с моим телефоном?

Кан Хо попытался подняться, но из-за головокружения не смог нормально сесть. Его взгляд не отрывался от телефона и Ким Шина. Внутри были доказательства того, что Кан Хо тусовался со своими так называемыми друзьями, и как они хорошо проводили время. Если об этом станет известно, его жизнь будет разрушена, а отец никогда не простит ему этого.

— Я слышал, что ты хорошо конспектировал, когда был студентом?

«Какие ещё конспекты? Что ты сделал с моим телефоном?!» — хотел было спросить Кан Хо, но крик застрял у него в горле. Ким Шин отложил телефон и поднял на него свой взгляд. В его глазах было столько холода, что Кан Хо вздрогнул.

— Отлично всё упорядоченно.

— …За что… так со мной?..

«Почему ты так со мной поступаешь?» — вопрос остался невысказанным, но Кан Хо был уверен, что Ким Шин всё понял. Это было единственное, что он хотел знать. Но Ким Шин промолчал. Он заговорил о другом.

— Есть кое-что, чему я научился, работая в полиции. Как убивать и никогда не быть пойманным.

Ким Шин бесстрастно добавил:

— Я точно знаю это.

Кан Хо не мог дышать. Он подумал, что не сможет ни сглотнуть, ни пошевелить даже кончиком пальца, однако его поджилки затряслись от страха. Ким Шин встал со своего места, посмотрел ему прямо в глаза и перед уходом сказал:

— Ещё увидимся.

Глава 7 - Ким Шин. Часть 3

На первый взгляд хозяин заведения, где работал Ён У, казался добродушным и мягким, но за этой маской скрывался проницательный и умелый бизнесмен. Он сумел превратить своё дело в процветающий бизнес во многом благодаря своей общительности и любви к людям.

Он легко находил общий язык с каждым, любил слушать чужие истории и был полон любопытства. Неудивительно, что в последнее время его главной заботой стали Ким Шин и Сон Ён У. Лишь только подумав о них, он не мог сдержать щекочущее чувство в груди и невольной улыбки. Но, поскольку речь шла о Ким Шине, приходилось держать язык за зубами. Однако именно из-за его молчания в последние дни он то и дело слышал от других:

«У вас что, роман? Почему вы всё время смеётесь в одиночестве?»

Это не у него роман, а у Ён У! Да ещё и с прекрасным Ким Шином! Хотелось сбежать в бамбуковую рощу и прокричать об этом во всё горло. Ким Шин был словно принц, который встретил свою первую любовь, и, как по волшебству, его любовь оказывается геем, к тому же добрым и старательным Ён У! Как тут не улыбнуться?

Но поделиться этой радостью было не с кем. Единственное желание хозяина заведения было, чтобы поскорее наступили выходные, пришёл Ён У и тогда бы он расспросил его обо всём, от и до. Что же они там делали в выходные, раз даже на подработку не вышли? Хотелось узнать всё в мельчайших подробностях. От одних только мыслей об этом скулы сводило от улыбки. Но ждать выходных не пришлось.

— А? Шин-и!

В заведение явился один из главных героев романа. Хозяин едва сдержался, чтобы не пуститься в пляс и не броситься ему навстречу, но усилием воли заставил себя идти быстрее, сохраняя при этом приличный вид. Впрочем, его скулы от улыбки уже взлетели до высоты горы Халласан.

— Я как раз собирался тебе позвонить. Ён… Кхем-кхем, может, пройдём в отдельную комнату? У нас есть одна свободная. Ки Джун! В свободной комнате…

— Нет. Я сейчас уйду.

Ким Шин без особого энтузиазма отказался. Хозяин немного расстроился, но, зная его немногословность, не стал настаивать. Однако любопытство взяло верх, и Хозяин отвёл его в сторону.

— Что у вас с Ён У? Эй, мне правда интересно. У вас всё хорошо? Всё же хорошо, да?

Но Ким Шин, словно не слыша вопроса, продолжал смотреть в сторону кухни. Хозяин, не дождавшись ответа, проследил за его взглядом.

— Почему ты смотришь на кухню? Ён У ведь сегодня не придёт, разве нет?

— У нас всё хорошо.

— Что? А?! Хорошо?!

От волнения голос хозяина стал слишком громким. Несколько посетителей с любопытством оглянулись на него, и он поспешно извинился.

— Прости. Я просто не могу сдержать радости…

— Всё в порядке. Можешь говорить громче.

Хозяин был в полном изумлении. Любовь меняет людей! И это сказал Ким Шин, который так не любит шум и суету.

— Тогда… я могу рассказать всем о том, что вы встречаетесь?

Он едва заметно кивнул в знак согласия. И в тот момент, когда хозяин был готов воспевать любовь во всех её проявлениях, его оглушил ледяной голос Ким Шина.

— Но взамен ты уволишь Ён У из своего заведения.

— …Что?

— Я ценю твою помощь и не забуду её. Я обязательно помогу тебе, если ты столкнёшься с трудностями. Так что, пожалуйста, помоги мне до конца.

— Помочь-то я помогу, но... Почему Ён У?..

Ким Шин пожал плечами и как нечто само собой разумеющееся объяснил:

— Мне не хватает времени на свидания.

— …А.

С этим не поспоришь. Хозяин, с трудом сдерживая возмущение, попытался найти хоть какой-то выход из положения и спросил:

— А что думает сам Ён У? Он же работает, чтобы обеспечивать себя… Хотя, наверное, с тобой ему не придётся беспокоиться о деньгах. Но согласится ли он жить за твой счёт?

— Я об этом позабочусь.

Ну да. Он обо всём позаботится. Хозяин снова подавил вздох. Ему было жаль увольнять Ён У. Он хорошо работал и был красив, так что на него было приятно смотреть. К тому же, можно было бы услышать много интересных историй о том, каково ему встречаться с Ким Шином, и жизнь стала бы веселее на какое-то время, но этого уже не произойдёт.

— Но ты ведь будешь приходить в гости, правда?

— Посмотрим.

— Приходи. И Ён У обязательно приводи. Если Ён У так внезапно уволить, я даже не смогу с ним попрощаться, и стану действительно очень плохим работодателем…

— Наверное, нужно попрощаться. Я слышал, что заместитель шеф-повара хорошо относился к Ён У.

Хозяин вдруг замялся, но ничего не заподозрил. Голос Ким Шина внезапно стал холодным. Его взгляд снова устремился в сторону кухни. Почему он так смотрит?

— Да, он хорошо к нему относился. Ён У часто приходил, не успев поесть, а шеф-повар приносил ему еду.

— Позови его сюда.

— Сейчас?

— Я попрощаюсь вместо Ён У.

Голос Ким Шина был мягким, и хозяин подумал, что то, что он почувствовал мгновение назад, было всего лишь ошибкой, поэтому позвал заместителя шеф-повара. Он пришёл и был недоволен тем, что его отвлекли от работы, но, увидев рядом с хозяином Ким Шина, и отметив его высокий рост, заместитель шеф-повара инстинктивно напрягся и искоса взглянул на него.

— В чём дело?

— А, это мой знакомый, и он хотел поздороваться с заместителем шеф-повара.

— Зачем мне здороваться? Я его вообще первый раз вижу.

Он недовольно пробормотал и снова искоса взглянул на Ким Шина.

— Я слышал, что вы хорошо относились к Ён У-хёну. Спасибо вам за всё.

— Ён У? Сон Ён У?

Заместитель шеф-повара опешил и в полном недоумении покачал головой.

— Откуда вы знаете Ён У и почему говорите о нём?

— Ах да, он встречается с Ён У. У них роман.

С радостью объяснил ничего не подозревающий хозяин. Он вдруг осознал, что больше не обязан молчать, и пришёл в полный восторг от этого. Поэтому хозяин не заметил ни шока в глазах заместителя шеф-повара, ни сжатых челюстей, выдававших его напряжение. Только Ким Шин заметил перемену в его лице. Глядя сверху вниз на заместителя шеф-повара, Ким Шин медленно произнёс, чётко выговаривая каждое слово:

— Верно. Сон Ён У — мой.

Ким Шин практически не сомневался, что Ён У уже на следующий день пойдёт в библиотеку, но, когда он ещё до рассвета и правда выскочил из дома с сумкой на плече, Шин не смог сдержать усмешку. Ведь Ён У мог бы ещё полежать, раз плохо себя чувствует. Ким Шину было неприятно осознавать, что у Ён У есть занятия поважнее него. Он и подумать не мог, что когда-нибудь начнёт ревновать даже к учёбе.

— Почему ты смеёшься?

— Пластырь на шее.

Ён У прикрыл место засоса белым пластырем. Когда он вспомнил о произошедшем, то снова смутился и отвёл взгляд, стараясь, как обычно, не показать своих чувств.

— Как раз шея затекла. Так что я просто убиваю двух зайцев одним выстрелом.

Даже если бы он покрыл всё его тело засосами, Ён У, вероятно, обклеил бы себя пластырями с головы до ног и пошёл в библиотеку. Мысль о том, чтобы покрыть всё тело Ён У засосами, с самого утра вызывала у него желание. Он привёз Ён У в библиотеку на машине, и пока он учился, Ким Шин думал только о том, когда сможет снова его обнять. Он на время позабыл обо всех домашних делах. Именно поэтому для Ким Шина особенно неожиданным стал визит отца.

«Выходи. Я перед библиотекой».

К счастью, сообщение пришло, когда Ён У вышел ответить на звонок. Ким Шин был поражён. Отец никогда не навещал его там, где он работал или учился: ни в школе, ни в подразделении, где он служил вместо армии, ни в полицейском участке.

Отец всегда был занят. Словно пытаясь работой компенсировать неудачи в личной жизни, он сосредоточился на построении карьеры. Поэтому он никогда не появлялся в жизни Ким Шина, когда он жил правильно, как и хотел отец. Но стоило сыну доставить семье неприятности, как отец тут же оказался у дверей библиотеки. И всё из-за проблем с его женой.

Ким Шин едва сдерживал смех, когда выходил из библиотеки, но его лицо оставалось холодным и бесстрастным. Выйдя за главные ворота, он увидел отца, стоявшего под палящим солнцем прямо перед библиотекой. Хотя рядом была тень, он словно нарочно оставался на самом солнцепёке.

Отец узнал Ким Шина и встретился с ним взглядом. В глазах отца всё ещё был тот же хищный блеск, но Ким Шин уже давно не испытывал страха. Теперь, когда отец стал старше и ниже ростом, страх и вовсе исчез. Однако разговоры с ним всегда затрагивали неприятные темы, вызывая раздражение. Было ясно, что мать Ким Шина — неразрывная связь между ними, и этот дискомфорт не исчезнет до самой смерти.

— Ты избил Чу Хана? — сразу же спросил отец.

Ким Шин думал, что уже ничему не удивится, но теперь к раздражению добавилось разочарование. Возможно, отец просто хотел узнать правду, но его слова прозвучали искажённо, словно он снова вернулся в детство. Как и всегда, Шин был ему безразличен.

— Пойдёмте сюда.

Ким Шин направился в тень за библиотекой, где стояли скамейки. Но отец отказался.

— Не увиливай, отвечай прямо.

— Жарко. Пожалуйста, пойдёмте.

Ким Шин пошёл вперёд и через мгновение услышал шаги отца, идущего за ним. Было непривычно, что он шёл впереди, а отец следовал за ним. Ким Шин вдруг осознал, что они почти никогда не гуляли вдвоём, даже в детстве. Если бы они шли рядом, это было бы странно. Остановившись в тени, отец снова спросил:

— Ты ударил Чу Хана?

— Да.

— Отвечай прямо! Ты действительно его ударил?

Его тон был резким и угрожающим, но Ким Шин лишь усмехнулся.

— Вы и так уже решили, что я виновен.

— Чу Хан ничего не говорит. Поэтому я спрашиваю тебя. Отвечай прямо, как есть.

Ким Шин уставился на отца в упор.

— Это всё я. И разорение семьи мачехи, и увечья Чу Хана — всё это моих рук дело.

Лицо отца исказилось. В его взгляде на сына читалась ярость, но сквозь неё пробивалась жалость.

— А теперь иди и нормально извинись.

— Не хочу.

— Если не хочешь закончить как твоя мать — иди и извинись!

Ким Шин так долго слышал подобное о своей матери, что, казалось, должен был уже привыкнуть, но всё равно каждый раз рана внутри открывалась заново. Виновница всех бед давно умерла, но они оба так и остались с разбитыми сердцами — её вечными жертвами. И теперь, из-за неё, они стали мучителями друг друга. Как бы Ким Шин ни старался, как бы ни пытался жить правильно, это ничего не изменит. Даже если он вернётся в полицию и будет пахать всю жизнь, то всё равно никогда не угодит отцу.

— Что такого, если я хоть немного похож на маму? Я же её сын.

— Ты совсем обнаглел!

Отец мгновенно приблизился и ударил его. Раздался глухой звук. Лицо Ким Шина отвернулось от удара.

— Знаешь, как закончила твоя мать? Её нашли полуголую через несколько дней в машине какого-то ублюдка, просаживающего деньги в карты. Всё её тело было исколото иглами, а разлагающийся от жары труп кишел червями. Ей было всего тридцать восемь лет! Всего тридцать восемь! Ты хочешь закончить так же?

Уже во второй раз из уст отца вырвались слова о смерти матери. В детстве эта история потрясла его. И хотя он давно уже не был ребёнком, каждое слово было как раскалённый нож, вонзающийся в его сердце. Ким Шин молчал, и отец заговорил тише.

— Что вообще у тебя в голове? Почему ты так живёшь?

Отец хотел было сказать что-то ещё, но его взгляд внезапно переместился в сторону.

— Что такое?

Только тогда Ким Шин осознал, что кто-то стоит у него за спиной, и обернулся. Это был Ён У. Внутри у него всё закипело от ругательств. Даже если он и планировал вызвать его сочувствие, Ким Шин ни в коем случае не хотел, чтобы Ён У видел его с отцом. Но слова «Уходи, хён» не сорвались с его губ. Ён У первым поклонился и поздоровался.

— Здравствуйте. Я Сон Ён У. Я занимаюсь с Шин-и в библиотеке.

— Я сейчас разговариваю с Шином, так что иди.

— Кажется, Шин закончил с вами разговор, отец.

— Послушай, не вмешивайся не в своё…

— Мне нужно поговорить с Шином. Я заберу его.

Ён У шагнул вперёд, крепко взял Шина за руку и повернулся, чтобы уйти. Разгневанный голос отца остановил их.

— Что это такое?! Кто тебе позволил вмешиваться в семейные дела?

Ён У повернулся, снова поклонился и ответил:

— Я тоже часть семьи Шина.

Ким Шин молча следовал за Ён У, когда он тащил его за собой под палящим солнцем, и вместо библиотеки они вдруг сели в автобус. Он не возражал, потому что Ён У не отпускал его руку.

Ким Шин то и дело поглядывал на него, но Ён У, словно скаковая лошадь, смотрел только вперёд и не оглядывался. Они держались за руки в трясущемся автобусе и привлекали внимание окружающих. Казалось, Ён У совершенно не замечал этого, и, уставившись в окно, он пробормотал всего одно слово:

— Прости.

Ким Шин не ответил на извинения. У него не было слов. Он испытывал странное, новое чувство, в котором не было ничего неприятного. Скорее, даже наоборот, но он не мог в этом убедиться, ведь это было впервые. Он раскрыл ту часть себя, которую хотел скрыть, и должен был испытывать стыд, но, к удивлению, не чувствовал никакого дискомфорта.

Только выйдя из автобуса, Ким Шин понял, насколько сильно разозлился Ён У, из-за чего и молчал всю дорогу. Ён У злился за него. Неизвестное чувство начало приобретать чёткий положительный оттенок. Они вошли в знакомый Ён У район и свернули в переулок, где он обычно исчезал. Ён У открыл дверь виллы, на которую Ким Шин всегда смотрел со стороны. И только тогда отпустил его руку.

— Вот, это мой дом.

Только войдя домой, Ён У, казалось, очнулся, и на его лице отразилось замешательство. Он не мог смотреть прямо в глаза Ким Шину, то сжимая, то разжимая кулаки, и указал на дом.

— Я живу здесь один. Так что проходи, чувствуй себя как дома.

Ён У пригласил его, но Ким Шин всё ещё стоял в прихожей в обуви и медленно осматривал помещение.

— Немного скромно, да?

Ким Шин покачал головой. Ён У не подозревает, как сильно Шин хотел попасть сюда. Для него это место было прекраснее любого дворца. Но Ким Шин не ожидал, что окажется здесь так внезапно. Из-за того, что он этого не ожидал, вместо восторга он чувствовал растерянность.

— Здесь хорошо.

— Правда? — оживлённо спросил Ён У.

Ким Шин кивнул в ответ, и Ён У, словно собираясь что-то сказать, лишь пошевелил губами и снова оглянулся по сторонам.

— Хён, ты хочешь мне что-то сказать?

Ким Шин снял обувь и вошёл внутрь, а Ён У посмотрел на него снизу вверх. Но он заговорил не сразу.

— Я, наверное, удивил тебя, когда внезапно притащил сюда?

— Ага.

— Ха-ха, обычно я не такой. Ну, то есть я не эмоциональный и не спонтанный человек.

Он что-то пробормотал, словно оправдываясь, и начал теребить пальцы одной руки другой.

— Просто мне вдруг захотелось привести тебя сюда. И извини, что вмешался в разговор с твоим отцом.

— Всё хорошо. Ты тоже моя семья, хён.

Ён У удивлённо вскинул голову, услышав эти слова, но, увидев мягкую улыбку Ким Шина, расслабился.

— А, наверное, это прозвучало ужасно приторно? Ха-ха, я и сам подумал, что несу какую-то чушь… В общем, если ты не против, если тебе это не противно…

— Говори, хён.

Глядя на Шина снизу вверх, Ён У слегка покраснел.

— Хочешь жить здесь со мной?

— …

— Если твои родственники и дальше будут тебя доставать, тебе ведь будет тяжело, так что пусть и тесно, зато здесь будет спокойнее, и… О, ещё я буду готовить тебе еду. Я хорошо готовлю.

— Хорошо.

Ён У удивлённо расширил глаза. На этот раз Ким Шин улыбнулся, но отвёл взгляд. Его захлестнула волна нежности, из-за которой он не мог смотреть на Ён У. Шин не хотел, чтобы он заметил его смятение, непривычное и немного пугающее. Ким Шин чувствовал на себе пристальный взгляд Ён У, но, сделав вид, что рассматривает комнату, отвернулся.

— Неужели я выглядел настолько жалко?

— Нет, что ты! Совсем нет, — воскликнул Ён У и испуганно замахал руками. А потом, немного помявшись, с трудом выдавил из себя:

— Дело в том, что я… ревную.

— Ревнуешь?

— Да. Ты же говорил о ком-то… О том, кто помог тебе, когда ты сбежал из дома. Мне кажется, ты очень дорожишь этим человеком, и я тоже хочу быть… таким, как он. Так что это не жалость, ничего такого. Эм, я серьёзно.

Ким Шин мог лишь изумлённо смотреть на него. Ён У что-то горячо доказывал, но слова тонули в волне эйфории, захлестнувшей Ким Шина. Ревность… Радость, которую таило в себе это слово, была чем-то совершенно новым и пьянящим. Ему хотелось расхохотаться, но он сдерживался, не зная, как выразить эти незнакомые чувства.

— Этот человек — мой хён.

— Но для тебя он всё равно благодетель… Что?

— Я говорю: этот человек — мой хён.

Ён У непонимающе хлопал глазами и приоткрыл рот.

— Нет. Это не я.

Ким Шин не смог сдержать улыбку.

— Это ты, хён. Я упал с мотоцикла на рассвете, а хён мне помог.

— Я? Когда я…

В этот момент Ён У словно что-то вспомнил, и его глаза широко распахнулись.

— А?! Там, на перекрёстке перед библиотекой? Тот сбежавший мальчик?

На этот раз удивился Ким Шин.

— Ты это помнишь?

— Конечно, помню. Я тогда выпил, но не напился. Это было перед армией… И это был ты. Вау, вот это да.

Ён У, словно не веря своим глазам, несколько раз провёл рукой по волосам, выражая своё восхищение. Ким Шину было приятно, но немного неловко. Он не думал, что Ён У помнит тот случай. Но на этом Ён У не остановился.

— Я думал, что наша первая встреча произошла в полицейской академии.

На лице Ён У расцвела застенчивая, но счастливая улыбка. Но Ким Шин не мог улыбнуться в ответ. Сердце в его груди бешено заколотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Шин тешил себя мыслью, что только он один помнит об этой встрече. С годами его чувства окрепли и возросли, и Шин искренне верил, что любит Ён У несоизмеримо сильнее, чем Ён У — Шина.

Поэтому, хотя они и начали встречаться, ему казалось, что эта любовь по-прежнему остаётся безответной. Нет, он думал, что будет чувствовать себя так всю жизнь. У него было слишком много желаний, и их невозможно было удовлетворить. Поэтому слова Ён У звучали ошеломляюще и невероятно.

— И это тоже помнишь?

Ён У ответил «Да» и смутившись тут же прикрыл рот тыльной стороной ладони, словно пытаясь скрыть улыбку.

— Конечно. Помню, как потом приезжал к тебе домой, чтобы помочь переставить кондиционер.

Ким Шин с трудом сдержал улыбку. Слова Ён У были словно исполнением самого заветного желания и казались нереальными. Любовь Шина всё росла и росла, и он боялся, что однажды она унесёт его, как воздушный шар, но признание Ён У прочно связало его с землёй, принеся долгожданное облегчение.

Он помнил его целиком и полностью. От радости его сердце сжалось и стало горячим. Жар поднялся до самой шеи. В этот момент Ён У снова смущённо улыбнулся.

— Знаешь, на самом деле я видел тебя ещё один раз.

— …Когда?

Сердце бешено колотилось в груди, словно барабан. Странно, но мир вокруг словно померк, и только образ Ён У оставался ясным и отчётливым.

— Это было примерно три-четыре года назад, одним очень жарким летом. Помню, в выходной день я отправился в город на свадьбу, и жара была просто невыносимой, так что я всё время ходил с платком в руке.

Ён У сделал небольшую паузу, словно пытаясь унять волнение, а затем одарил его светлой улыбкой.

— Думаю, это тоже было в июле.

Глава 8 - Август. Часть 1

Признание. Я никогда не слышал более упоительного слова, заставляющего сердце так бешено биться. Признание Шина было сладким, почти приторным, словно пропитало мой мозг сахаром, и до самого вечера я пребывал в оцепенении. Что это вообще такое? Как Ким Шин вообще мог оказаться тем самым парнем на мотоцикле?

Более того, мы же ещё встречались в полицейской академии… А?! Я только сейчас осознал кое-что важное. Получается, Ким Шин узнал меня ещё тогда, когда мы познакомились в академии?! Боже, что происходит?! Казалось, удивляться больше нечему, но это было не так. Осознание нахлынуло на меня, и сердце снова забилось сильнее.

Он узнал меня, и поэтому так смотрел.

На самом деле я почти ничего не помнил о той встрече, когда мы познакомились из-за аварии на мотоцикле. Всё, что осталось, — это смутное воспоминание, словно рассказ из прошлого. Но встречу с Ким Шином в полицейской академии — хотя она была совсем короткой — я помнил ясно, словно это произошло всего несколько дней назад. Мне всегда казалось, что Ким Шин обращал на меня больше внимания, чем на других, и это оказалось правдой. Я узнал об этом только спустя пять долгих лет.

Водоворот смятения не утихал ещё несколько часов. Казалось, что и моё тело вот-вот закружится в стремительном вихре. Возможно, поэтому, пока я размышлял обо всём этом, сам того не замечая, я принялся за уборку. В конце концов, если Ким Шин собирался остаться в моём скромном доме, нужно было вынести всю старую мебель и вытереть пыль… Я внезапно осознал это и остановил пылесос на полпути.

Да, точно. По сравнению с домом Ким Шина мой дом казался таким скромным. Кроме того, комната, которую я сейчас убирал, раньше принадлежала моей младшей сестре. Она пустовала больше полугода, и, несмотря на ежедневную уборку, в ней чувствовался затхлый, как в подвале, запах запустения.

И эта комната, обставленная старой мебелью и обклеенная выцветшими обоями, выглядела убогой. Осознание пришло внезапно, и я почувствовал себя виноватым. Может, я просто заставил Ким Шина жить со мной? Ведь Шин был таким добрым, что наверняка просто не смог отказать, когда я предложил жить вместе. Наверное, он боялся меня расстроить.

Внезапно я понял, какую большую ошибку совершил. Я думал только о том, чтобы сделать для Ким Шина что-то хорошее, и поэтому поступил по-своему. Я снова оглядел комнату. А ведь у него такой прекрасный дом…

— Что ты делаешь?

Я вздрогнул от неожиданного голоса за спиной и чуть не выронил из рук пылесос.

— Когда ты пришёл?

Ким Шин не ответил на мой вопрос, а просто посмотрел на дверь, и я сразу понял, что ему не нравится.

— Почему ты оставил дверь открытой?

Он говорил немного укоризненно, и я поспешил оправдаться:

— Я убираюсь, поэтому и открыл все двери, чтобы проветрить дом. Дверь от москитов была закрыта.

— Там же нет замка. Впредь не оставляй дверь открытой. Это опасно.

— Ну, сейчас день. К тому же я мужчина.

Ким Шин тут же нахмурился.

— Преступники, конечно, чаще всего нападают на женщин и стариков, но и взрослые мужчины могут пострадать.

Его серьёзное предупреждение напомнило мне, что он полицейский. Я улыбнулся и кивнул.

— Хорошо, буду осторожнее.

— …

— Честно. Я действительно буду осторожен.

Его пристальный взгляд заставил меня осознать всю серьёзность ситуации. И всё же улыбка никак не хотела сходить с моего лица. Тогда он немного отвернулся и, словно чувствуя неловкость, тихо пробормотал что-то себе под нос.

— Если ты так улыбаешься…

Улыбаюсь? Видимо, нельзя улыбаться, когда речь идёт о профилактике преступности? Я в замешательстве перевёл взгляд на его сумку, лежавшую рядом, и вспомнил, что Ким Шин собирался забрать свои вещи, когда уходил. Мне показалось, что он вышел, чтобы немного прийти в себя, смущённый моим внезапным признанием.

Ведь когда он уходил, его щёки были красными. Конечно, я не мог ничего ему сказать, ведь мои щёки наверняка были ещё краснее. Но он действительно принёс вещи. И большую сумку. Чемодан, в который, казалось, поместились бы вещи для месячного путешествия по Европе. Я немного выдохнул, когда осознал, что он не остаётся здесь против своей воли, но в то же время меня охватило лёгкое смущение. Может, из-за размера чемодана? Или мне просто показалось, что он действительно ждал, когда сможет переехать ко мне?

— Остальные вещи в машине.

…Ах, значит, там ещё есть. Наверное, на пару-тройку месяцев хватит? Я кивнул, приоткрыв рот. Он посмотрел на меня сверху вниз, и на его губах заиграла улыбка. Глаза Шин-и светились теплом. Его чувства ко мне были так очевидны, что их словно можно было потрогать, и моё сердце забилось ещё быстрее. Ох, стало трудно дышать. Я не смог выдержать его взгляд и, отведя глаза, заговорил о другом:

— Я как раз убирался в твоей комнате. Это комната моей сестры, но она пустовала больше полугода. Я всё поменял: и покрывало на кровати, и одеяло, и подушки. И стол там тоже свободен, так что можешь пользоваться.

Когда я объяснял, то вдруг почувствовал себя неловко из-за этой скромной комнаты и украдкой взглянул на него. Он сохранял такое непроницаемое выражение лица, что я начал нервничать.

— Тебе не нравится комната?

— Нет, просто я не ожидал, что у нас будут отдельные комнаты.

Отдельные комнаты… Словно мы супруги. Но если бы мы жили вместе… Я застыл, пытаясь вспомнить, почему мы должны жить вместе. Мой мозг словно отключился, и на мгновение в голове осталась лишь пустота. Но он терпеливо ждал моего ответа, и я, с трудом шевеля губами, наконец заговорил:

— Ну, кровать односпальная.

— Неважно.

Он сказал это небрежно, как будто ничего особенного не произошло. Значит ли это, что ему всё равно, будем ли мы спать вместе?

— Тебе неудобно жить в одной комнате со мной, хён?

Неудобно… Да.

— Нет.

К счастью, ответ слетел с моих губ сам собой. Я обрадовался, что не выдал своего смущения. Хотя это было даже не смущение, а скорее замешательство. Те несколько дней в отеле стали для меня чем-то вроде небольшого шока. Я не ожидал, что могу быть настолько похожим на животное и жить одними инстинктами. И это немного угнетало. Шин говорил, что все так делают, а я никак не мог с этим смириться.

Но, несмотря на это замешательство, те несколько дней были такими же сладкими, как первый съеденный пломбир, и я никогда их не забуду. Даже если стыд и смущение нахлынут огромной волной, я всё равно хочу снова окунуться в это. Так что, если бы мы могли лежать вместе, неважно, где: на коврике для собаки или на полу… Мысли о том, что мы могли бы делать всё вместе, заставили моё сердце забиться быстрее. Ах, это моё глупое сердце, которое совершенно не умеет вовремя замолчать.

— Хён, если тебе что-то неудобно, просто скажи, хорошо?

— Неудобно? Да нет же! Просто…

Я замотал головой, пытаясь скрыть свою растерянность. В глубине души я просто не знал, что делать, но изо всех сил старался выглядеть спокойным и посмотрел Ким Шину в глаза. Он посмотрел на меня мягким взглядом и спросил добрым голосом:

— Просто?

— …Мы словно молодожёны.

Я собрал всю свою храбрость, чтобы сказать это, и небрежно провёл рукой по волосам. К счастью, он не засмеялся и не удивился.

— Ах, молодожёны.

Он пробормотал это и отвёл взгляд. Его уши покраснели, хотя и не так сильно, как моё лицо. После короткого неловкого молчания он, к счастью, сменил тему.

— Как насчёт того, чтобы поужинать чем-нибудь вкусным сегодня вечером?

— Да, хорошо. Давай.

Чтобы сменить эту неловкую атмосферу, я бы переплыл реку Амнок, чтобы попробовать пхеньянскую лапшу.

— Может, хочешь что-нибудь особенное?

— Мясо.

Мясо — лучший выбор для особенного дня. Я назвал единственно верный ответ, и Ким Шин беззвучно улыбнулся. Почему он так красиво улыбается, даже когда я говорю совершенно обычные вещи? Сердце снова забилось, отдаваясь гулкой дрожью в голове. Он всегда улыбался мне так легко, будто я этого заслуживал. И этот человек, который был так добр ко мне, теперь в моём доме. Внезапно я осознал, что забыл спросить кое-что важное.

— Тебе действительно удобно жить в моём доме?

Он посмотрел на меня так, словно я спросил что-то странное, поэтому вновь почувствовал смущение.

— Просто дом маленький. И довольно старый. Я живу в съёмном жилье и давно ничего не ремонтировал.

«А ты живёшь в таком хорошем доме… Тебе не будет неудобно?» Но я не решился договорить, однако Шин-и твёрдо ответил:

— Всё в порядке. Он совсем не маленький. Скорее, тесноват…

Тесноват? Я посмотрел на него, и он произнёс только одно слово:

— Нравится.

Ким Шин отвернулся, избегая моего взгляда. Я удивлённо уставился на его красивое лицо и подумал: «Должно быть, ему было тяжело убираться в большом доме».

Я и представить себе не мог, что в доме, где я прожил больше десяти лет, мне вдруг станет так волнительно жить. Дом всегда был единственным местом, где я мог быть самим собой, делать что хочу и чувствовать себя в полной безопасности. Но теперь я словно оказался в незнакомом месте. От того, что теперь в доме был тот, от одного взгляда на кого у меня замирало сердце, я чувствовал себя так, словно ношу в себе надутый воздушный шарик, готовый вот-вот лопнуть от переполняющих меня чувств.

Из-за этого дом, в котором я всегда чувствовал себя свободно, теперь казался усыпанным чистым, девственным снегом, на котором нельзя было оставлять даже следов. С тех пор, как Ким Шин переехал ко мне, я не мог отвести от него глаз, боясь, что ему что-то не понравится, и ходил за ним по пятам. Услышав, как открывается дверь ванной, я тут же оторвал взгляд от книги.

Первым делом меня окутал знакомый аромат, смешанный с влажным воздухом. Это был запах персикового геля для душа, которым я пользуюсь. Однако, если бы в ванной вдруг появился сухой лёд, я бы этого не заметил. Ким Шин вышел из ванной в одних боксерах.

Его твёрдый торс, состоящий только из мышц, словно указывал на нулевой процент жира при измерении на InBody*. Я запрокинул голову, чтобы получше рассмотреть всю стать Шина, и по-дурацки приоткрыл рот. Не ожидал, что он выйдет в одном нижнем белье, поэтому мой мозг застыл от удивления и восхищения, словно я вдруг понял, что греческие статуи — это не просто плод воображения, а реальность. Я никогда не думал, что в моей ванной может произойти сцена словно из фильма. Время моей оценки увеличилось, потому что он остановился, вытирая влажные волосы полотенцем, и я мог вдоволь на него насмотреться.

Примечание: InBody-тестирование — это метод оценки состояния организма, включающий определение процента жировой, мышечной и костной массы, а также общего количества воды в организме.

— Почему ты там сидишь?

Он удивлённо посмотрел на меня, поскольку я сидел, скрестив ноги, прямо перед дверью ванной.

— Просто ждал тебя.

Ответил я, всё ещё не придя в себя, и продолжал смотреть на него. Тогда он отвернулся и закрыл лицо рукой. Шин-и пробормотал себе под нос:

— Хён, я же только что успокоился под холодной водой.

Успокоился? Что? При этой мысли мой взгляд невольно скользнул к его нижней части тела. Но меньше чем через секунду я поспешно отвёл взгляд. Увидев его внушительные размеры, даже в невозбуждённом состоянии, я сразу пришёл в себя.

— Нет, просто ванная маленькая. Я подумал, вдруг тебе будет неудобно. И полотенца, ведь ты высокий… То есть, у тебя тело… большое тело, и, наверное, нужно много полотенец. Поэтому я ждал, чтобы предложить ещё, если понадобится.

Бормоча оправдания, я поднялся и попятился. Через несколько секунд неловкого молчания он не смог сдержать смех и заговорил:

— Вот почему люди заводят щенков.

— Щенков?

— Ты как щенок, хён. С тех пор, как я вернулся домой, ты всё время ходишь за мной.

Он заметил. Мне было ужасно стыдно.

— Правда? Я вроде родился не в год собаки. Ладно, буду осторожнее в будущем.

— Нет, не надо.

Он резко перебил меня и серьёзно добавил:

— Мне нравится. Честно говоря, мне очень нравится, что я тебе интересен.

— Я всегда испытывал к тебе интерес.

— Не такой, какой я к тебе.

— …То есть я как щенок?

Он не смог сдержать улыбку.

— Сегодня ты так старался, чтобы я чувствовал себя комфортно.

В его голосе звучала нежность, как будто он хотел сказать: «Я всё понимаю». Но его серьёзный, сияющий взгляд смотрел на меня без тени насмешки.

— Однако я всегда был псом своего хёна.

Похоже, я и правда сошёл с ума из-за Шина. Эта фраза должна была вызвать лишь взрыв смеха, но почему-то показалась мне самым романтичным признанием. Не смея взглянуть ему в глаза, я с покрасневшим лицом предложил:

— Может тогда выпьем пива, как собаки?

Я услышала низкий, приятный смех. Моё сердце затрепетало.

Страница книги Июль в интернете

Table of Contents

Том 1

Глава 1 - 21 год

Глава 2 - 23 года

Глава 3 - 26 лет

Глава 4 - 29 лет

Глава 5 - Персик

Глава 6 - Ливень

Глава 7 - Внедорожник

Глава 8 - Розовый

Глава 9 - Ким Шин

Глава 10 - Рассвет

Глава 11 - Как я

Глава 12 - Рассвет

Глава 13 - Первый

Глава 14 - Только поцелуй

Глава 15 - Ким Шин

Глава 16 - Перепутье

Глава 17 - Нет

Глава 18 - Пятница

Том 2

Глава 1 - Вторник

Глава 2 - Критическое состояние

Глава 3 - Некто

Глава 4 - Отец

Глава 5 - Ким Шин. Часть 1

Глава 6 - Ким Шин. Часть 2

Глава 7 - Ким Шин. Часть 3

Глава 8 - Август. Часть 1

О книге