Глава 1

За окном роскошного частного самолета бесконечно простирались пушистые облака.

— Всё нормально?

Джон, уставившись на сияющий перед его глазами ореол, поднял голову. Это был человек, который привел его сюда. Мужчина, которому на вид было за тридцать, сказал, что его зовут Картер Симпсон, и что он секретарь Райана Линдберга.

— …Да, я в порядке.

Когда Джон кивнул, Картер поднял запястье и посмотрел на время.

— Мы скоро прибудем в Англию. Мне сказали, что мы приземлимся примерно через тридцать минут.

— Ах… Да? Спасибо, что дали знать.

Джон ответил с легким смешком. Картер молча смотрел на него.

Джон был молчаливым ребёнком. Картер понял это ещё в первую их встречу.

Около месяца назад Джон, которому только исполнилось одиннадцать, потерял свою мать. Более того, сейчас он направлялся к своему отцу, которого никогда раньше не видел.

Картер никогда раньше не имел дела с детьми, но понял, что реакция Джона была необычной. Поэтому он решил поговорить с Джоном, хотя его мало интересовала личная жизнь других людей.

Когда Картер сел на свободное место напротив него, Джон, который наклонился вперёд, повернул голову. Пара темно-зеленых глаз смотрели на Картера.

— Ты раньше бывал в Англии?

— Хм… Нет. Я был только в Лос-Анджелесе.

— Тогда ты не видел ничего, кроме Соединённых Штатов?”

— Нет, моя мама всегда была занята. Это первый раз, когда я лечу на самолете. Кстати, я не уверен, но разве все самолеты такие?

Джон коснулся кожаного сиденья кончиками пальцев и задал вопрос. Вместо ответа Картер пожал плечами. Самолет, на который они сели, был роскошным самолетом серии Gulfstream стоимостью более 40 миллионов фунтов стерлингов.

Возможно, большинство людей могли бы прожить всю жизнь на ту сумму, сколько стоит частный самолет. Картер поправил свой пиджак и положил обе руки на бедра.

— Ричмонд, вероятно, хорошее место для жизни”.

— Это место, куда мы направляемся?

— Верно.

— И как оно вам?

— Я не знаю. Это тихий район с красивыми парками, старыми домами и эксклюзивными магазинами…

Услышав ответ Картера, Джон кивнул, как будто уже знал, а затем снова посмотрел в окно. Казалось, что попытка заговорить с мальчиком провалилась. Картер посмотрел на лицо Джона, вместо того, чтобы сказать что-то еще.

…Скрытый незаконнорожденный сын Райана Линдберга.

Под темно-каштановыми волосами виднелось бледное, худое лицо. В зеленых глазах, окруженных медными крапинками, был темный блеск, а тонкие губы, сжатые в прямую линию, казались чувствительными.

Объективно Джон был очень красивым мальчиком. Никто не мог не согласиться с тем, что он будет еще прекраснее, когда вырастет. Однако постоянное уныние подрывало его природное обаяние.

Говоря о Райане Линдберге, он был совершенно другим человеком, нежели Джон. Чрезвычайно привлекателен, общителен и всегда на виду. Присмотревшись повнимательнее, казалось, что у них есть некоторое сходство; но было ясно, что если бы их поместили рядом друг с другом, никто бы и не заметил, что они были родственниками.

Кроме того, мальчик сказал, что он бета.

Семья Линдберг состояла преимущественно из альф и омег, среди которых большинство были доминирующими. Известно, что они практиковали кровосмешение несколько столетий назад, чтобы сохранить несметные богатства в семье.

Джон, который был бетой, и не обладал особо выдающимися качествами, не был ребенком, который мог бы привлечь внимание Райана. Картер редко ошибался в своих предположениях. По-видимому, всего месяц назад Райан узнал, что мать Джона умерла.

Затем он неожиданно решил взять мальчика к себе жить. О чем думал Райан? Он планировал принять в семью незаконнорожденного сына, несмотря на то, что у него была красивая жена и очаровательный сын. Картер не мог в это поверить. Он не мог с уверенностью сказать, ,примут ли Джона другие члены семьи или нет.

Однако для Райана это, похоже, не имело значения…

В конце концов, подошел член экипажа и объявил, что самолёт скоро приземлится. Картер кивнул и ушел, чтобы Джон мог немного побыть в одиночестве.

Пересекая Темзу, самолёт начал снижаться, готовясь к посадке. Когда они летели над зеленеющим полем, за окном открылась обширная и изолированная от всего земля, на которой виднелся помпезный особняк в стиле неоренессанса.

Вскоре самолет слегка тряхнуло, и он приземлился на землю. Картер с телефоном в руке появился, когда Джон отстегивал ремень безопасности.

— Всё, мы прибыли.

Джон, поднявшись со стула, посмотрел на Картера своими большими беспокойными глазами. Картеру захотелось погладить его по голове, не осознавая того. Но вместо этого помощник убрал руку и схватил свой портфель.

— Встретимся в библиотеке через 20 минут.

Джон сел в «Роллс-ройс Фантом», который ждал его вместе с Картером. Лицо не выдавало его эмоций, но на самом деле он был очень удивлен.

Было удивительно, что рядом с частной собственностью была выделена эксклюзивная зона для посадки самолета, но также восхищало то, что расстояние между взлетно-посадочной полосой и особняком было достаточно большим, чтобы пришлось ехать на машине. Для мальчика, который жил в закрытой квартире со своей матерью Эмили, все это было нереально.

Эмили была всего лишь мимолетным романом в одну из многочисленных ночей мистера Линдберга. Джон понимал, что все это было совпадением.

Тем не менее, если подумать о том, что они расстались на стадии знакомства…

Эта ситуация заставила его усомниться в том, что Эмили действительно знала о личности его отца. Все мужчины, которых знала Эмили, были худшими, но что насчет Райана? Казалось, что он не был хорошим человеком, он даже не навестил ее, пока Эмили боролась за выживание. Таким образом, Джон только надеялся, чтобы Райан не был убийцей, извращенцем, или что он привел его сюда с плохими намерениями..

Внезапно сквозь густые кроны деревьев показались обширные зеленые сады, а между ними вырос роскошный и огромный особняк.

— Первое время ты будешь уставать от смены часовых поясов. Так что поприветствуй мистера Линдберга, а затем иди в свою комнату, которая готова для тебя, чтобы отдохнуть.

— Хорошо.

Джон кивнул на слова Картера.

«Джон, не обманывайся внешностью. Даже если она располагающая и приятная, не верь этому. В любом случае, будь осторожен, чтобы не попасться плохим людям».

По какой причине слова Эмили внезапно пришли ему на ум? Джон вытер потные ладони о штаны и отошел от припаркованной машины. Он увидел ухоженные лужайки и почувствовал запах травы, колышущейся под дуновением ветра. Небо было таким ярким, что становилось больно. Несмотря на то, что это было ослепляюще красиво, мальчик страшился всего, что происходило вокруг. Джон был готов убежать оттого, как он был напуган.

— Джон!

В полдень, в спокойной и непринужденной обстановке, раздался энергичный детский голос. В этот момент Джон бессознательно повернул голову. Что-то яркое и белое, окруженное белым светом, неслось к нему. Мелькающий блондин отразился в солнечном свете, оставив ослепительный образ. Когда Джон слегка нахмурился, мальчик, который подбирался все ближе, прыгнул ему на грудь.

— …!

Обнаружив, что ему трудно как-то реагировать, Джон отступил назад и посмотрел на мальчика широко раскрытыми глазами.

— Так ведь?

И в тот момент, когда мальчик поднял голову, что-то внутри Джона умерло.

Ему было около шести лет. Он был мальчиком, красивым, как фея. Его блестящие платиновые волосы и безупречное лицо делали его похожим на ангела, а большие голубые глаза, похожие на сапфиры, напоминали ему о море. Его толстые губы были ярко-красноватыми, как лепестки розы, и казались сладкими на вкус.

Мальчик радостно посмотрел на Джона. Сердце последнего учащенно забилось.

— …да, я Джон.

— Я сразу заметил. Я ждал тебя.

— Меня?

— Да, я Валентин, твой брат. Ты мой брат, и отныне мы будем вместе.

Когда он закончил говорить, Валентин снова обнял Джона за талию. Когда он потерся щекой о грудь Джона, от маленького мальчика распространился мягкий и специфический запах. В ответ Джон посмотрел на него с милой улыбкой.

Глава 2

Первая встреча с его отцом состоялась позже, чем ожидал Джон. Атмосфера в офисе была мрачной и душной, как будто Райан разделял те же правила, что и школа-интернат.

Первым впечатлением Джона от Райана был образ модели из спортивного журнала с теннисной ракеткой в руке и улыбкой на миллион долларов.

С того момента, как он встретил Райана, Джон понял, что они не смогут легко поладить, и мужчина, казалось, разделял это чувство. Мистер Линдберг почесал подбородок с неловким выражением лица, как будто он понятия не имел, что сказать.

— Джон, ты сильно вырос. Что ж, я сожалею о том, что случилось с Эмили.

— Спасибо, что пришли.

— Я знаю, это звучит как оправдание, но я хочу, чтобы ты знал, что я только недавно узнал о твоем существовании. Я уверен, ты понимаешь, что раньше я ничего не мог сделать.

— Конечно. Вы, должно быть, устали… Увидимся за ужином.

— Хорошо, я подойду к этому времени.

На этом разговор закончился.

Направляясь в библиотеку, Джон вспомнил свой краткий разговор с Райаном. Он не казался психом, убийцей или незнакомцем. Джон почувствовал некоторое облегчение от этого факта. Картер, который шел рядом с ним, посмотрел вниз.

— Разговор закончился гораздо раньше, чем я ожидал, но теперь мистер Линдберг тоже испытывает чувство неловкости… Это потому, что потребуется время, чтобы привыкнуть к этому.

— Я в порядке. Спасибо за вашу заботу.

— Может быть, ты слишком много волнуешься, но тебе следует просто расслабиться.

— Эм… не совсем.

Джон нахмурился. Было странно видеть своего отца впервые в жизни, и он все еще не знал, как с ним разговаривать. Нет, скорее…

Удивительно, но в его мыслях возник маленький светловолосый мальчик. Мальчика быстро оттащила от него чья-то рука, но он был довольно впечатляющим. Почему он произвел на него такое сильное впечатление? Было ли это, потому что он без колебаний прыгнул в его объятия или потому что он был очарован его красивыми глазами, похожими на драгоценные камни.. Джон не мог точно определить причину.

Джон, на мгновение заколебавшись, посмотрел на Картера.

— Эм, мистер Симпсон.

— Ты можешь называть меня Картером.

— Картер, этот мальчик…

— А, ты имеешь в виду Валентина.

— Да, Валентин – это… Он сказал, что он мой брат.

— Да. Ему десять лет, он на год младше тебя.

— А? Ему десять? – удивленно воскликнул Джон.

Картер, казалось, заметил это. Валентин казался намного моложе своих десяти лет. Хотя Джон обладал стройным и складным телом, он был высоким для своего возраста, выше своих одноклассников. Даже с учетом этого голова мальчика могла доставать ему только до груди.

— Он все еще довольно мал. Однако, поскольку его генетике благоприятствуют как его предки по материнской, так и по отцовской линии, он станет выше в подростковом возрасте.

— Как глупо… Я думал, он младше.

— Большинство людей, которые впервые видят Валентина, тоже так думают. Кстати, ты, кажется, очень нравишься ему. Обычно он нежный мальчик, но у него впервые такая реакция.

— …Серьёзно?

— Ну, вы братья. Нет ничего плохого в том, что вы будете близки, не так ли?

Братья…

Джон, не отвечая, неловко кивнул и потер щеку. Кожа, которая касалась его ладони, была еще более красной от жары, чем обычно.

Эмили, которая всегда была с ним, ушла, а отец и младший брат, которых он никогда раньше не видел, пытались занять ее место. Все было странно, как будто небо и земля поменялись местами. Джон что-то пробормотал себе под нос.

Новый дом, новое окружение, новая земля, новая… семья.

…новая семья.

Без матери.

Когда его мысли унеслись прочь, внезапно возникло чувство разобщенности. Пустота, которую он никогда раньше не чувствовал, пронзила его сердце. Джон, на мгновение охваченный волной сильных эмоций, споткнулся, сам того не осознавая. Картер в изумлении наклонился и посмотрел на него.

— Ты плохо себя чувствуешь?

—…Нет. Я просто хочу отдохнуть.

Картер коснулся лба и шеи Джона, который побледнел. Убедившись, что температура его тела невысока, Картер схватил его за руку.

— Сначала иди в комнату, чтобы прилечь. Я вызову врача…

— Нет, Картер, я не болен. Я просто… Я устал и просто хочу спать.

Картер все еще был встревожен, но проводил Джона до комнаты. Интерьер особняка был таким же ошеломляющим, как и внешний вид. Джон последовал за Картером мимо красочных и величественных залов и множества разных комнат, прежде чем добраться до места назначения.

— Ты уверен, что… это моя комната? – Джон, медленно моргая, спросил Картера.

— Тебе не нравится?

— Нет… Нет, просто эта комната такая же большая, как дом».

Комната с передним окном была роскошной и просторной, как в сериале «007». Посередине высокого потолка висели ослепительные стеклянные люстры, а стены были отделаны натуральным мрамором. На полу были постелены ковры Кашизаде с тонким рисунком, а за стеклянной дверью виднелся большой балкон. Количество мебели, составлявшей комнату, было невелико, но все они сияли роскошью.

— Скажи мне, если тебе не нравится интерьер. Я постараюсь как можно лучше отразить твой вкус.

— Все… все замечательно.

Когда Картер нажал кнопку на стене, ставень медленно опустился и погасил свет. Вскоре в комнате потемнело, и единственным источником света была настенная лампа, освещавшая комнату мягким светом.

— Возможно, ты устал из-за смены часовых поясов, так что лучше немного поспать. Мне говорили, что тебе приготовили одежду, чтобы ты мог переодеться после того, как встанешь. Я приду, чтобы разбудить тебя перед обедом.

Джон кивнул и лег на кровать. Когда он забрался под простыни, Картер приглушил свет.

—Тогда приятного отдыха.

— Э-э… Картер.

— Да?

— Спасибо за всё.

— Это моя работа, так что тебе не нужно меня благодарить.

После этого Картер исчез за дверью. Он был немного откровенным, но хорошим человеком. Затем Джон закрыл глаза и был полон решимости снова с ним попрощаться. Эмили появилась как второстепенный образ, и вскоре нечто более темное, чем сама тьма, поразило Джона.

Глава 3

— Да...

Джон был расстроен. Все его тело было потным, ему было очень жарко, а в горле пересохло. Джон, который блуждал во сне, не мог больше этого выносить и открыл глаза посреди своего кошмара.

— …

Это было совершенно странное место.

«Где это…?»

Тихий вздох сорвался с губ Джона после того, как мгновение спустя он вспомнил, где находится.

— А... Верно. Я здесь.

Только тогда он пришёл в себя, зарывшись всем телом в пушистую подушку. Джон пытался вытереть вспотевший лоб, когда внезапно его тело напряглось.

«Здесь что-то... есть».

Придя в сознание, он с уверенностью понял, что между его грудью и животом лежит что-то тяжёлое. Он почувствовал тёплое дыхание на своей груди. С задумчивым выражением лица Джон свободной рукой приподнял угол простыни. Затем, как только он увидел маленькую голову, он чуть не закричал.

Джон прикусил губу от мгновенного испуга, но набрался смелости попытаться взглянуть поближе.

— ...ах.

Короткий вздох удивления вырвался изо рта Джона, подтверждая, что это был тот самый мальчик, которого он видел раньше. Валентин спал, прижавшись к Джону. Хотя одеяло было недостаточно большим для них двоих, мальчик хорошо спал, обняв Джона за талию своими короткими ручками.

— Который час?

Джон прищурился, понимая, как трудно вырваться на свободу. Хотя он пытался встать, он не мог, потому что Валентин был обернут вокруг его талии и бёдер, из-за чего Джон был потным. Круглый лоб мальчика тоже был тёплым.

Джон на мгновение задумался, но пришел к выводу, что он никогда не сможет встать вот так. Он осторожно потряс мальчика за плечо.

— Хм... Привет.

—...

— Ты не мог бы проснуться?

—…

—...Валентин?

Маленькое тело Валентина дёрнулось без сопротивления, когда Джон прикоснулся к нему. Джону потребовалось несколько попыток, чтобы разбудить Валентина, и мальчик каждый раз снова засыпал, пока наконец не проснулся. Джон незаметно посмотрел на лицо мальчика. Это и раньше удивляло Джона, но Валентин был красивым мальчиком. Как будто он был сделан из сахара.

Валентин открыл глаза. Длинные густые ресницы медленно раскрылись, и появились большие голубые глаза. В тот момент, когда эти затуманенные глаза обратились к Джону, выражение лица Валентина быстро прояснилось.

Валентин смеялся, когда забрался немного выше и крепко обнял Джона за шею, ожидая, что Джон отстранится от него.  К большому ликованию Валентина, Джон обнял мальчика в ответ. Играя с волосами на затылке Джона, Валентин радостно пробормотал:

— Наконец-то ты проснулся, Джон.

— Что?

— Почему ты даже не поздоровался со мной и просто пошел спать? Я всё ждал, когда ты проснешься...

— Подожди минутку… Ты ведь тоже спал?

— Это потому что Джон не проснулся. Вот почему я заснул, это все из-за Джона.

— Ха-ха-ха… Ты немного бесстыден.

Джона это позабавило, и он слегка рассмеялся. Затем Валентин крепче обнял его за шею. Джон задумчиво обнял Валентина за спину и усмехнулся. Как будто он был счастлив. Джон задумался, нахмурив брови.

“И ему 10 лет?”

Он чувствовал это и раньше, но, по мнению Джона, Валентин казался намного меньше по внешности и характеру. Не по годам развитые мальчики, как и друзья Джона, уже очень интересовались всем сексуальным, и Джон был не так уж далек от этого, но, тем не менее, он очень хорошо разбирался во взрослой ситуации.

Но когда Валентин спросил: «Ты знаешь, что такое секс?»

Казалось, он улыбался с невинным видом. Ранее Картер сказал ему, что Валентин был нежным… Казалось, что он был совершенно неправ. С этой мыслью Джон поднял глаза к потолку.  Валентин, который обнимал свой торс, тоже поднял глаза.

— Джон, не избегай меня. Покажи мне своё лицо.

Хотя у Джона было мрачное выражение лица, он смотрел на Валентина с искренностью. Затем Валентин, у которого был расслабленный вид, посмотрел на Джона так, как будто он был загадкой. Маленькая ручка коснулась бледного лба Джона, его изогнутых надбровных дуг, узкого высокого носа и выпяченных губ. Валентин долго смотрел ему в лицо, слегка прищурился и протянул руку.

— Ты не похож на меня. Почему?

— Ну, я очень похож на Эмили.

— Эмили?

— Да, это моя мама.

Когда Джон рассмеялся и ответил, глаза Валентина расширились. Только тогда Джон подумал, что юный Валентин, возможно, не знает всех подробностей. Джон закатил глаза, когда взял руку, которая касалась его лица.

— Э-э... Итак. мой отец и твой отец - одно и то же, но твоя мать...

— Мы дети одного и того же отца, верно? Я знаю, что значит быть сводными братьями.

— О, я рад.

— Мою маму зовут Грейс. Эмили, должно быть, была очень хорошенькой.

— А?

— Потому что Джон тоже очень хорошенький.

В конце концов, Джон расставил все точки над «и» в отношении Валентина. Дело было не в том, что он действительно был в плохом настроении, а скорее в том, что у него была великая цель в попытке следовать безумным словам Валентина. Это было странно. Его это не беспокоило, и он не испытывал ненависти к этому разговору с маленьким мальчиком. Нет, скорее…

— Неправильно называть меня хорошеньким, ведь я мужчина. Вместо этого ты должен сказать, что я красивый.

Он не испытывал к этому ненависти, скорее, ему это нравилось. Он думал, что Валентин был единственным человеком, который искренне был рад видеть его в этом месте. После долгих раздумий Джон игриво коснулся пухлых щек Валентина. Затем Валентин часто закивал.

— Да, симпатичный, красивый и мужественный. Как я выгляжу в глазах Джона?

— Ты?

— Я тебе нравлюсь?

Выражение его лица, когда он спросил, было таким серьёзным, что Джон невольно рассмеялся. Глаза Валентина заблестели от его улыбки. Джон приподнял туловище, чтобы Валентин не упал. Всё ещё сидя на бедрах Джона, Валентин начал цепляться за него.

— Быстрее, Джон. Ты еще не ответил. Я тебе нравлюсь?

— Ха-ха. Ты действительно тяжелый.

— Ты ненавидишь меня?

— Нет. С тобой весело, хорошо?

Только тогда Валентин улыбнулся. Ещё задолго до того, как он заснул, Джон почувствовал, что его бесконечное депрессивное настроение, казалось, исчезло.

— ...Я голоден, - сказал Джон, глядя вниз на Валентина, который все еще сидел на нем. Внезапно Джон почувствовал сильный голод, который заставил его нахмурить брови. С того момента, как он последовал за Картером, он нервничал и не мог ничего есть.

— Нам лучше сейчас встать с постели.

— Эм, да, хорошо. Вместо этого пообещай мне одну вещь, Джон.

Внезапно палец Валентина дотянулся до носа Джона.

— Что?

— Мы братья. В будущем мы должны быть ближе друг к другу.

— Хм?

— Обещай мне, Джон. В будущем ты будешь ближе ко мне. Понял?

— …

— Мы всегда будем самыми важными людьми друг для друга.

На лице Джона было мрачное выражение. Внезапно он почувствовал себя идиотом, затеявшим серьезный разговор с Валентином. Глядя на конец этих детских обещаний, было ясно, что Валентин все еще ребёнок, что он ничего не знает.

Но это… речь идет о правильном или неправильном.

Это не должно было стать проблемой.

— Да. Все в порядке. Пожалуйста, позаботься обо мне в будущем.

Но между тем или этим Джону было все равно, и он обвел пальцем короткий палец Валентина. В этот момент на лице Валентина появилась сладкая улыбка. Его ярко-голубые глаза счастливо прищурились, а щеки сомкнулись в круг. Это была приятная улыбка с особым ароматом.

— Я обещаю.

Валентин крепко сжал его палец и ответил шёпотом. Вместо того, чтобы ответить на слова Валентина, Джон кивнул и рассмеялся.

Глава 4

— Остерегайтесь репортеров или папарацци… Почему?

Джон, наливавший молоко в хлопья, был ошеломлен. Что только что сказал Картер? Он проглотил банан, который жевал, и вытер губы салфеткой.

— Но я не понимаю. Почему я должен быть осторожен с ними?

— Райан стремится защитить свою частную жизнь, но есть некоторые вещи, которых нельзя избежать. Команда по связям с общественностью отреагирует настолько активно, насколько это возможно, но все еще существует вероятность того, что он попадет в поле зрения средств массовой информации.

— Райан - актер?

Картер не мог не округлить лицо. Он был знаменитостью, поэтому даже поиск “Райан” в поисковой строке Google привел бы к появлению “Райан Линдберг” в верхней части автоматических поисковых запросов.

Но он все еще ребенок, так что, возможно, что он не знает.

Пытаясь заставить Джона понять его слова, Картер постепенно объяснил ему, кем на самом деле был мистер Линдберг. Только тогда Джон узнал, что Райан был магнатом, гораздо более могущественным, чем он думал. По словам Картера, группа «Линдберг», которая была образована в середине 17 века как кредитный бизнес, в настоящее время обладает большим влиянием в различных областях бизнеса, таких как логистика, финансы и нефть в Европе и Северной Америке. А Райан Линдберг, член этого британского клана, является главой Loyal & Trust, крупнейшей в мире медиа-инвестиционной группы. Картер объяснил, что в настоящее время L&T group владеет радиостанциями, газетными журналами и занимается дистрибьюторством фильмов в Соединенных Штатах и Европе.

Джон был сбит с толку, потому что не понимал, поэтому Картер попытался рассказать ему все снова, используя лексику, подходящую для одиннадцатилетнего мальчика.

— По сути, половина фильмов, мультфильмов, новостей и телешоу, которые мы смотрим, сделаны Райаном.

— Вау… правда?

— Люди постоянно интересуются его личной жизнью. Никто не упустит возможности рассказать всем, что у Райана  из ниоткуда появился сын.

—Теперь я понимаю. Так что я... Что мне делать?

— Ничего особенного. Просто никогда ни с кем не говори о своем прошлом. Особенно, когда это что-то настолько личное. Будь то репортер или друг. Хорошо?

Джон кивнул, наливая немного молока в размягченные хлопья. Внезапно у него заболел живот. Это было потому, что он чувствовал себя так, словно превратился в Золушку, вместо того, чтобы чувствовать себя наследным принцем. У Джона все еще не было сил переварить все эти изменения.

Джон, потерявший аппетит, наконец съел несколько ложек.

Эмили, должно быть, видела некоторые из этих новостей…

К сожалению, Эмили не интересовалась проблемами общества. Если бы она интересовалась происходящим в мире, ее поиски отца Джона были бы немного другими. С этой мыслью мальчик почесал кончик носа.

—Мы поедим, когда ты закончишь есть. Машина ждет.

—Хорошо, я понял.

Джон кивнул и встал. Затем он сел в "Роллс-ройс Фантом", припаркованный перед особняком. С того дня, как он приехал, Картер был единственным человеком, которого Джон видел с первого дня.

Прошло несколько дней с тех пор, как Джон приехал в Ричмонд. В первую ночь Райан уехал в командировку, а Грейс все еще была за границей. Валентин также вернулся в школу-интернат и с тех пор больше не мог его видеть. В их отсутствие Джон готовил все необходимое для жизни в Великобритании, например, тесты на успеваемость и медицинские осмотры. Сегодня был его первый день в школе.

Оценки Джона были неплохими, но он был только на уровне детей в государственных школах. Джон не говорил ни на одном языке, кроме английского, и никогда не занимался фехтованием или верховой ездой, поэтому Райан решил, что будет лучше нанять репетитора, а не отправлять его в школу-интернат.

Для Джона все было по-прежнему. Однако, как только он решил посещать школу, Джону стало плохо, когда он услышал, что Валентин плачет, из-за того что не может покинуть школу-интернат.

Они ехали тридцать минут, и наконец появилась Уиллингемская школа. Старые здания были построены из красного кирпича, а свежевыстриженные лужайки обращены друг к другу. Волнение и напряжение, которые испытывали дети, ходившие в эту школу, изменили настрой Джона в лучшую сторону.

— Здравствуйте, сэр.

— Приятно познакомиться, Джон. Поскольку все они здесь хорошие ребята, тебе не составит труда приспособиться. Если у возникнут какие-либо проблемы, дай мне знать в любое время.

— Спасибо.

К счастью, супервайзер был дружелюбен и приветствовал мальчика с теплой вежливостью. Джон, который стал более решительным, чем обычно, последовал за ним в класс, в который его определили. Для учеников было необычно переводиться в течение семестра, поэтому пара любопытных учащихся повернулись, чтобы посмотреть на Джона. Учитель начал говорить, глядя при этом на всех членов класса.

— Теперь у вас будет новый одноклассник, который присоединится к нам сегодня. Джон, почему бы тебе не представиться?

— Привет. Я Джон Линдберг, пожалуйста, будьте моими друзьями и позаботьтесь обо мне в будущем.

Американский акцент Джона вызвал у детей еще больший интерес. Джон не заметил, но сшитая на заказ униформа, которую приготовила для него горничная, придавала ему вид джентльмена.

— Я Джейн. Откуда ты родом?

Девушка, сидевшая у окна, открыла рот. Джон пожал плечами.

— Я жил в Лос-Анджелесе до того, как приехал сюда.

На этот раз мальчик, сидевший напротив Джейн, взволнованно сказал:

— Если это Лос-Анджелес, то разве не там находится Голливуд? Так ты, должно быть, видел много знаменитостей?

— Мой дом был немного далеко оттуда, но мне удавалось увидеть некоторых из них. Очень редко.

— Кого ты видел?

— Ну, Железного человека...

— Круто!

Джону удалось поладить с детьми в первый же день учебы. Класс состоял из пятнадцати учеников, большинство из которых были Альфами и Омегами. Очень немногие дети были бетами, подобными Джону, и они получили строгое воспитание. Дети не дискриминировали друг друга.

День пролетел быстро. После школы пансионеры разошлись по своим классам, и Джон приготовился попрощаться. Когда он вышел из здания, с ним связался прибывший водитель.

— Эй.

— ..?

— Ты Джон?

Оглянувшись, он увидел высокого рыжеволосого мальчика. У него были ясные и свирепые глаза, его полные губы с искривленной линией в виде улыбки, он выглядел вульгарно. Когда Джон молча кивнул, он придвинулся ближе. Затем он посмотрел прямо на Джона.

— Вы не очень похожи.

— Что?

— Ты сын Райана Линдберга?

В ответ на прямой вопрос мальчика Джон закатил глаза. Сначала он сделал это, потому что не знал, кто этот ребенок перед ним, и он также помнил, что Картер сказал ему утром, и поэтому он не знал, как ответить. Вместо ответа Джон спросил его:

— А ты кто такой?

— Я Джозеф Пирс. Как и ты, я учусь в пятом классе.

— Хорошо. Но, Джозеф, ты знаешь, кто я?

— Я ничего не знаю. В любом случае, ты не ответил на мой вопрос. Говорят, ты скрытый сын Райана, но правда ли это? - снова спросил Джозеф.

Хотя Джон был высоким, Джозеф тоже был высоким. Джон нахмурился. Он вообще не знал, кто такой этот парень, но он был очень раздражающим. Он практически указывал на то, что Джон не был сыном Райана.

— Джозеф, какое это имеет отношение к тебе?

Спокойный голос раздался у него за спиной. Джозеф и Джон одновременно повернули головы. Это был Валентин, которого он не видел уже несколько дней. Даже в своей униформе он был по-прежнему очарователен, как юный греческий бог. Тук-Тук. Туфли Валентина застучали по чистому полу. Когда он подошел к Джону, то посмотрел на Джозефа холодными глазами.

— Я спросил тебя. Какое это имеет отношение к тебе?

Когда он столкнулся с Джозефом, который был намного выше его, Валентин даже не вздрогнул. Напротив, Джозеф, который был немного ошеломлен, внезапно нахмурил брови, как будто понимая, что ведет себя, как дурак. Джон отошел в сторону и посмотрел на них двоих.

— Я разговаривал с этим мальчиком, почему ты меня перебиваешь? - сказал Джозеф Валентину. Затем Валентин слегка улыбнулся, как будто ему рассказали смешную шутку. На первый взгляд это казалось невинным смехом, но он казался холодным и зловещим. Валентин сохранял хладнокровие, улыбаясь.

— Знаешь что, Джозеф? Мне показалось, что вы ссорились с Джоном.

— Что?

— Твой прадедушка не хотел бы, чтобы ты был таким глупым.

— ...ты такой дерзкий, Валентин. Ублюдок.

Джозеф исчез, закусив губу с выражением поражения на лице и повернувшись к ним спиной. Валентин посмотрел на спину Джозефа с холодным выражением лица. После того, как он ушел, воцарилась жуткая тишина. Чтобы нейтрализовать тяжелую атмосферу, Джон коснулся плеча Валентина.

— Я давно тебя не видел.

И в тот момент, когда их глаза встретились, атмосфера изменилась на противоположную. Валентин лучезарно улыбнулся со спокойным лицом. Его глаза мерцали и искрились, а изящное лицо выглядело оживленным. Это была такая разительная перемена, как будто после зимы внезапно наступила весна.

— Я скучал по тебе, Джон.

Даже не намереваясь этого, они стали центром внимания, многие прохожие останавливались, чтобы поглазеть на пару. Однако Валентину, казалось, было все равно, и он крепко обнял Джона. Джон, которого крепко держали, рефлекторно попытался оттолкнуть его, но вместо того, чтобы отстраниться, Валентин еще глубже зарылся в его объятия.

Были ли они настолько дружелюбны?

Он не испытывал ненависти к тому факту, что Валентин был так рад его видеть, но чувствовал себя неловко. Обхватив руками маленькую спину Валентина, он неосознанно задавался вопросом, что сказать.

— Прошло много времени… Спасибо тебе.

— Этот ублюдок, я уверен, что он услышал это откуда-то, как крыса.

— Кто?

— Джозеф. Дедушка этого парня и мой отец - члены одного и того же клуба. Этот идиот не может держать рот на замке, когда узнает о чужих секретах. Тогда, Джон, я защищу тебя от него.

— ...

— Не беспокойся об этом, понял?

Джона внезапно захлестнули странные эмоции. Мальчик, который дарил ему ласку, пытался защитить его и даже предлагал это сделать. Когда Джон ничего не сказал, Валентин отпустил его. Он, казалось, был удивлен поведением Джона, но не заострил на этом внимание.

— Спасибо, Валентин. Хм… У меня, конечно, очень сильный брат.

— Конечно. Отныне я буду защищать тебя.

— Я не настолько слаб. Но спасибо, правда.

Валентин положил подбородок на грудь Джона, посмотрел на него и ухмыльнулся. Обнимая его, он восхищённо сказал:

— Ты устал от первого дня в школе? Возвращайся скорее домой.

Валентин протянул руку, а Джон чуть помедлив, протянул свою. Затем они взялись за руки и попрощались.

Глава 5

Большая часть повседневной жизни Джона в Ричмонде превратилась в безумие.

Однако, как только он привык к переменам, произошли неожиданные вещи, которые начали преследовать Джона. Одной из них была бессонница.

Сначала было трудно приспособиться к совершенно другой жизни, поэтому Джон не мог позволить себе беспокоиться ни о чем другом, но потом его жизнь изменилась. Как только Джон привык носить сшитую на заказ одежду, ему показалось, что он потерял ощущение пространства, и запоздалое чувство потери наполнило грудь Джона.

На самом деле, Эмили с самого начала не была хорошей матерью. Она не появлялась дома, постоянно меняла любовников и часто оставляла Джона одного. Она была незрелой матерью, которая даже верила, что Джон сможет выжить сам.

И все же Джон по-настоящему любил Эмили, несмотря на ее неуверенность и слабость. Несмотря на всю неловкость, любовь, которую Эмили дарила Джону, была настоящей. Пара несовершенных душ, иногда они чувствовали себя совершенными, когда были вместе. Тогда всё было мирно, и не было никаких проблем.

Вскоре после смерти Эмили Джон бессознательно проигнорировал ее смерть. Он сделал это, потому что не мог смириться с тем фактом, что она навсегда исчезла из его жизни. Сознательное нежелание думать об матери было для Джона защитным механизмом, близким к инстинкту самосохранения. Однако с течением времени последствия шока начали понемногу проходить, как афтершоки.

Когда взошло солнце, Джон был решительным, зрелым и спокойным. Однако, наступало время, когда воцарялась тьма, он снимал "маску", которую носил днем, и погружался в свое горе. Днем Джон был достаточно спокоен, чтобы никто не думал иначе; но ночью он кутался в свои одеяла с потом и слезами на лице. Лежа в темноте с широко открытыми глазами, он безудержно рыдал всякий раз, когда вспоминал Эмили, и ждал утреннего солнца, чтобы прогнать кошмары.

Джон не хотел, чтобы кто-нибудь знал о его слабости. Все в Линдберге были добрыми и нежными, но Джон показал им только свою хорошую сторону. Такие усилия увенчались небольшим успехом, и его изнуряющий дух поселился в темноте, никому не известный.

В полночь искусственная темнота, создаваемая жалюзи, довела нервы Джона до предела. Мальчик, лежавший в постели и пытавшийся заснуть, в конце концов не выдержал и встал с кровати. Была поздняя ночь, так что все было совершенно тихо, за исключением звука часов.

В окне виднелась большая бледная луна. Тусклый свет из ухоженного сада освещал комнату. Джон стоял перед окном и продолжал смотреть на пустой сад. Бессознательно слезы навернулись ему на глаза и покатились по бледным щекам. В этот момент его разум наполнился всевозможными негативными мыслями.

Страх, ужас и удушье.

«Теперь я совершенно один».

«Я хочу увидеть маму».

«Эмили… Почему ты бросила меня?»

«Это не то место, где я хочу быть».

Джон долго шептал, потом почувствовал своё прерывистое дыхание. Пока он вытирал влажные щеки, до слуха Джона донесся звук открывающейся двери и слабый голос.

— Джон?

Валентин, одетый в пижаму, стоял у двери. Джон рефлекторно повернул голову и схватился за лицо, как будто на него напали. Он нервно ответил.

—...Уходи!

— Джон?

— Уходи, Валентин. Теперь это… Я не могу играть с тобой.

Плачущий голос дрожал, как будто он рухнул. Черт возьми, Джон прикусил язык. Ему было очень стыдно, что Валентина застала его плачущим. Джону очень хотелось, чтобы его оставили в покое и просто исчезли, но Валентин пересек комнату вместо того, чтобы тихо закрыть дверь.

Он спросил Джона голосом, который предполагал, что он не понял его просьбы:

—Джон, почему ты плачешь?

— Эм... Валентин, пожалуйста, просто уходи.

Джон пожал плечами и закрыл лицо руками. К сожалению, слезы не прекращались. Валентин крепко держал его за талию. Сладкий запах маленького мальчика донесся до Джона. Валентин, лицо которого исказилось, как будто он плакал, остановился и сказал.

— Я с тобой, Джон. Хорошо?

— Нет... Не смотри.

— Джон, Джон...

Он знал, что ужасно выглядит перед своим младшим братом, но почему он дрожал один в темноте? Как только Джон почувствовал тепло, исходящее от Валентина, изо рта Джона вырвалось неудержимое рыдание.

— ...Пожалуйста, не смотри.

Наконец Джон опустился на колени. Затем Валентин обнял Джона за шею и плечи и склонил голову. Он почувствовал теплое дыхание Валентина на своей щеке.

— Ты болен?

— ...

—Теперь все в порядке, Джон...

Валентин прошептал Джону на ухо. Джон почувствовал, как тепло тела разлилось по его спине и плечам, и этого было достаточно, чтобы растопить уголок сердца Джона, ожесточенного тревогой и одиночеством. Вместо того чтобы оттолкнуть Валентина, он обнял его за маленькую спину. Это был бессознательный акт погони за его теплом.

Валентин что-то шептал ему очень властным тоном:

— Все в порядке, здесь никто не может причинить тебе вреда.

— Это не так...

Джон прижался щекой к груди Валентина и выдохнул горячее дыхание. Пижама Валентина была мокрой от его слез.

Джон несколько раз пробормотал что-то похожее на стон.

— Все не так, Валентин...

— Ни о чем не беспокойся. Я тебе не позволю.

Джон напрягся от слов Валентина, чувствуя, как они вонзаются ему в уши. Было похоже, что Валентин прочитал самые сокровенные его мысли и успокаивал его. Валентин нежно погладил Джона по голове и что-то прошептал ему:

— Я никогда не оставлю тебя. Так что, Джон, не бойся.

— ...Валентин.

— Теперь у тебя есть я.

Джон был утешен словами Валентина, и только тогда ребёнок осознал тот факт, что он хотел, чтобы кто-то утешил и успокоил его. Почти месяц Джон продолжал оставаться один и был близок к коллапсу. И в этот момент волшебным образом появился Валентин и протянул руку.

Так оно и было. Вместо того чтобы оттолкнуть Валентина, чтобы он не говорил бесполезных слов, Джон посмотрел на нежную грудь и с придыханием прошептал:

— Ну что ж… Я никуда не уйду, а теперь оставь меня в покое.

— Я буду продолжать быть с тобой в будущем. Обещай мне, Джон, что ты тоже не оставишь меня.

—Да, мы будем вместе в дальнейшем...

Услышав шепот Валентина, Джон расслабился. Его сердце, чувствуя, что оно вот-вот разорвется от беспокойства, постепенно вернулось к ровному ритму. Валентин погладил лицо Джона своей маленькой ручкой и поцеловал его в щеку. Его губы успокаивающе поднимались и опускались, Джон слегка улыбнулся, блеснув влажными глазами. Валентин тоже улыбнулся и уложил его на кровать.

В ту ночь они спали вместе в одной постели. С того дня они привыкли спать вместе. Теплая температура, полностью заключенного в объятия Валентина, прогнала негативные мысли Джона и дала ему хороший ночной сон.

— Джон, ты хорошо спал?

Утром Валентин осторожно разбудил мальчика теплой маленькой ручкой. Когда Джон открыл глаза, он смотрел на него с любовью. С этого момента Валентин стал для него особенным.

Глава 6

Это случилось однажды после раннего ужина.

Джон и Валентин были в комнате на втором этаже и собирали головоломку из тысячи кусочков. Немецкая овчарка Макс и Золотистый ретривер Тандерболт дремали на полу у камина. Это был момент покоя. Они вдвоём спокойно собирали головоломку.

— Валентин!

Тихая комната внезапно стала шумной, и издалека послышался голос женщины, разыскивающей Валентина. Лицо Валентина сияло от предкушения. Когда он увидел растерянное выражение лица Джона, он сказал с широкой улыбкой:

— Это мама, Джон!

— ...Мама?

— Ты здесь?

Высокая и худая женщина появилась у входа в комнату, послышался стук ее высоких каблуков по полу. Она была красавицей, нежной и великолепной. В тот момент, когда она увидела Валентина, она опустилась на колени с распростертыми объятиями.

— Валентин, я так скучала по тебе!

— Мама!

Валентин быстро подбежал и обнял ее. Женщина, обнимая сына, потерлась лицом о его щеки.

— Мой маленький дьяволенок! Ты немного вырос с тех пор, как я тебя видела, да?

— Ты снова издеваешься надо мной? Я ни на дюйм не вырос, не ври.

— Ха-ха-ха.

Джон, встал, неуклюже пошатнувшись. Дело в том, что он чувствовал, что ему не нужно там быть и что он не должен присутствовать при такой эмоциональной встрече.

—Ой? Ты здесь.

Женщина, которая некоторое время целовала Валентина в щеки и приглаживала его волосы, только что заметила присутствие Джона. Она медленно встала и подошла к нему. Мальчик схватил кусочек головоломки в руку и избегал ее взгляда. Женщина тихо заговорила, пристально глядя ему в лицо.

— А, так ты Джон, сын Райана.

— ...Здравствуйте, миссис Линдберг.

— Миссис Линдберг?

Женщина рассмеялась и покачала головой, как будто это было забавно.

— Это слишком официально, «миссис Линдберг». Меня зовут Грейс. Я бы хотела, чтобы ты называл меня мамой, но тебе может быть неудобно, верно? Зови меня просто Грейс.

— ...да, Грейс.

Она протянула руку, представившись. Джон кивнул, и они пожали друг другу руки. Грейс преувеличенно громко вздохнула, держа Джона за руку.

— Эта проблема должна касаться только взрослых.

— Прошу прощения?

— Будущее Райана было далеко от планов, которые он хотел выполнить, и он знал, что когда-нибудь все испортит и попадет в "аварию", но я не знала, что он уже это сделал. В то же время, он действительно оставил тебя совсем одного? Человек, который живет, не думая о других, очень эгоистичен и бесчувственен , не так ли?

—…

— Я так сожалею о том, что с тобой случилось. Как это, должно быть, было трудно для тебя. Возможно, я не в состоянии понять всю твою боль, но со временем ты справишься с ней. В любом случае, я не оставлю тебя одного. Приятно познакомиться.

Это было совершенно не то, что он ожидал. Может быть, она была крутой. Но все же Джон склонил голову, его настрой был неуместным.

— Не избегай моего взгляда, Джон.

Грейс с нежной силой схватила Джона за подбородок. Затем она пристально посмотрела ей в лицо. Джон избегал ее настойчивого взгляда. Грейс рассмеялась, глядя на Джона, широко улыбаясь.

—Ты очень даже хорошенький.

Что мать, то сын. Внезапно на ум пришла его первая встреча с Валентином, и Джон рассмеялся. Затем Валентин потянул Грейс за ожерелье и сказал ей искренним голосом.

— Мам, не говори такое Джону. Он говорил, что ненавидит, когда так говорят.

— Но что я должна сказать тому, кто привлекательно выглядит?”

Грейс проигнорировала слова Валентина и искренне схватила Джона за щеки.

— Не прикасайся к нему так. Джон не любит, когда к нему прикасаются.

Валентин оттащил мать от Джона, крепко держа ее, и ожидал, чтобы Джон подтвердил его слова. Тогда Грейс подняла брови и посмотрела попеременно то на своего сына, то на смутившегося Джона.

— Хм.

Как будто она все поняла, Грейс посмотрела на Джона с озорной улыбкой. Затем одной рукой она толкнула Валентина в лоб.

— Этот парень, ты, должно быть, очень привязался к нему.

—...Совершенно верно.

—Но Валентину также нужен брат, который мог бы научить его вежливым манерам, потому что он эгоистичный парень. Что ты можешь сделать? Не мог бы ты сказать что-нибудь этому дерзкому парнишке?

— А?

— Если ты будешь вести себя плохо с женщиной, тебя могут неправильно понять.

Он думал, что Валентин был единственный здесь, у кого был такой веселый характер, но когда появилась Грейс, Джон понял, что у нее очень похожий характер. Он буквально почувствовал, как что-то исходит из его души. Кивнув как можно скорее, Грейс лучезарно улыбнулась и легонько погладила Джона по голове. Затем, посмотрев ему в глаза, она тихо сказала:

— В любом случае, добро пожаловать в мою семью, Джон.

Глава 7

Безоговорочное согласие Грейс, казалось, ослабило эмоциональную нагрузку Райана. Увидев, что она приняла Джона , Райан попытался сблизиться с ним. Джон также не отвергал Райана. Затем эти двое, которые, казалось, никогда не были близки, начали сближаться; по крайней мере, на первый взгляд, но образовалась приятная семейная атмосфера.

Снова прошла неделя, и наступили выходные, которые Джон с нетерпением ждал. Даже в субботу у Валентина был напряженный день, заполненный уроками общей культуры. Пока Валентин брал уроки верховой езды, Джон гулял по саду с Максом и Тандерболтом.

Когда-нибудь Джону тоже придется получить то высшее образование, которое получил Валентин, но Райану все еще было трудно отнять свободу у мальчика, который был занят игрой со своими друзьями после школы, поэтому он решил позволить Джону быть свободным по выходным.

— Давайте, идите и возьмите это.

— Гав, Гав.

Джон бросил резиновый мяч так сильно, как только мог, ожидая, что Макс и Тандерболт помчатся со скоростью пули. Когда они повалили друг друга из-за маленького мяча, Джон сел на траву и затаил дыхание. Прошло уже больше часа с тех пор, как он в одиночку разбирался с двумя большими собаками. Он был близок к пределу своих сил. Вот о чем думал Джон, лежа на спине на полу.

— Если ты будешь так спать, то простудишься.

Тень накрыла его голову, и он увидел лицо Райана. Удивленный неожиданным появлением, Джон мгновенно проснулся, а затем закричал, смутив Райана своей реакцией.

— Прости, что напугал.

— Нет, ты тут ни при чем.

Джон потер кончик носа, испытывая дискомфорт, и тщательно подобрал слова:

— Я не знал, что ты дома.

—Я только что приехал. Мне все равно скоро придется уехать.

— О, жаль.

— Ты бросал мяч?

— Да, я играл с этими двумя.

Внезапно две собаки, жующие мяч, потерлись о ноги Джона. Джон немного пошатнулся от силы собак, но не скрыл своего смеха. Джон, Макс и Райан поочередно посмотрели на Тандерболта, улыбнулись, а затем Райан медленно открыл рот.

— Так как насчет того, чтобы побросать мяч вместе?

— Что? - он растерялся.

— Мяч. Будет немного сложно справиться с собаками в одиночку.

Для Джона предложение Райана было очень неожиданным. Джон, пытаясь заговорить, чтобы отклонить предложение, сам того не осознавая, снова замолчал. Теперь, когда он подумал об этом, его предложение не казалось таким уж плохим.

Честно говоря, он уже устал делать это в одиночку…

— ...Хорошо.

Когда Джон кивнул, нервное выражение лица Райана, когда он ждал ответа Джона, расслабилось. Мужчина закатал рукава рубашки, а садовник, наблюдавший за ними в углу поля, быстро нашел мяч, бейсбольную перчатку и летающую тарелку и передал им. Райан покатал мяч в руке и предложил его Джону.

— Хочешь поспорить, кто сможет забросить его дальше всех?

— Я не знаю… Тебе не кажется, что я явно проиграю?

— Тогда я буду стоять немного дальше позади тебя, когда буду бросать его. Согласен?

— Эм, хорошо...

— Что ж, тогда давай посмотрим, кто лучше.

Хотя им все еще было неловко друг с другом, они потели и бегали, бросая мяч сильнее, чем это было необходимо. Благодаря усердной игре Райана, собаки чувствовали себя лучше и имели больше сил, чем обычно.

— Ха-ха… Я больше не могу бежать.

После долгого бега Джон, окончательно выбившись из сил, лег на траву. Тогда Макс подбежал к нему и облизал все его лицо.

— Ты лучше, чем кажешься.

Райан улыбнулся и сел рядом с Джоном.

— Ох… Теперь я действительно устал.

— Мне кажется, что есть автоматическая машина для метания мячей. Давай найдем ее.

— Вау. Было бы удобно иметь что-то подобное.

— И… Может быть, не каждый день, но иногда, как насчет того, чтобы ты приглашал меня?

— А?

— К такого рода играм.

Зеленые глаза Джона заострились при словах Райана. Затем по его лицу медленно разлился смех, похожий на сахарную вату. Райан тоже улыбнулся Джону. Солидарность, которую могли разделить только мужчины, потеющие вместе, наконец проявилась в этот момент.

Время, которое уже не казалось обременяющим, прошло без разговоров. В этот момент Джон, лёжа на траве, приподнялся. Краем глаза он заметил маленькую ножку в кожаных сапогах. Глаза Джона слегка расширились. Он увидел бесстрастное лицо Валентина, пристально смотрящего на него.

— Валентин, твой урок закончился?

Джон не скрывал своей радости и встал со своего места. Но, в отличие от обычного, Валентин ничего не сказал. И не только это, но Джон также не увидел привычного смеха. Когда Джон сделал паузу из-за холодного выражения лица, которое он впервые увидел, Валентин повернулся к нему спиной.

—...Валентин?

Хотя он, должно быть, слышал, что Джон звал его, Валентин без колебаний направился к особняку. Райан, вставши сразу после Джона, нахмурился.

— Почему он так себя ведет?

— Я не знаю...

Райан и Джон в замешательстве посмотрели друг на друга. Джон почесал затылок и нахмурился. Он не мог догадаться, почему Валентин полностью изменил свое отношение. Наконец Джон, отчаявшись найти ответ, с тревогой спросил Райана.

— Я не уверен, но Валентин, он выглядел не очень хорошо… Это моя вина?

— Ну, я так не думаю. О Боже мой.

— Что случилось?

— Посмотри на время.

Райан посмотрел на время и прищелкнул языком. Под пристальным взглядом Джона Райан сменил свое застывшее выражение лица и объяснил почему:

— Вообще-то, мне сегодня вечером нужно ехать в Сидней по работе. Мне нужно подготовиться. Ты тоже отдохни после тренировки. Если ты сделаешь еще что-нибудь, свалишься в обморок.

— Да, так и сделаю. Но, кроме того, Валентин...

— Я пойду за ним. В этом нет ничего важного, так что не волнуйся.

— М...

— Тогда давай пойдем домой, Джон.

Глава 8

Райан стряхнул траву со штанов и нежно погладил Джона по голове. Когда Джон остановился от его прикосновения, Райан выглядел озадаченным. Возможно, он не осознавал, что делает.

— Что случилось?

— ...Нет, ничего особенного.

Губы Джона стали маленькими. Без всякой причины его щеки покраснели, а губы надулись.

У него никогда не было отца, поэтому он не знал, что чувствует… Может быть, это и значит иметь отца?

Джон, считая, что со стороны выглядит вполне естественно, коснулся своей челки. Райан кратко рассмеялся, увидев недоумение на застенчивом лице Джона, а затем вошел в дом.

Райан собирался подняться наверх, когда услышал голос сына:

— Ты здесь?

— Валентин?

Валентин стоял на крыльце. Подойдя ближе, мужчина внимательно осмотрел его. Как и прежде, выражение лица оставалось холодным и твердым. Райан бросил на сына обеспокоенный взгляд.

— Что происходит?

— Ты, должно быть, сблизился с Джоном.

Райан был сбит с толку неожиданным ответом, который даже не имел ничего общего с тем, о чем он спрашивал.

— Что?

— Это место мое.

Голубые глаза Валентина холодно посмотрели на Райана.

Около десяти минут назад Валентин отчаянно хотел пойти в сад после занятий верховой ездой. Он хотел встретиться с Джоном, который ждал его, но неожиданно для себя обнаружил, что Джон был с Райаном.

Вскоре он осознал, что между ними возникла близость, которой не было вплоть до вчерашнего дня. Взгляд Джона на Райана был оценивающим, он выглядел взволнованным. Оливкового цвета глаза сияли, как солнечный свет, отраженный на поверхности воды.

«Джон когда-нибудь так на меня смотрел?»

В тот момент, когда его мысли достигли этой точки, температура воздуха, окружавшего Валентина, мгновенно упала.

— Валентин… о чем ты говоришь? - спросил Райан, не скрывая чувства абсурдности. Он никогда не предполагал, что Валентин будет злиться на него по такой причине. Конечно, было бы логично, если бы он приревновал его к Джону. Это естественно, когда ребенок, привыкший быть единственным получателем родительской ласки, понимает, что эту нежность получает кто-то другой. Но объектом ревности Валентина, несомненно, был он сам, из-за чего Райан почувствовал неловкость.

— Ты забыл про это?

Улыбнувшись, спросил Валентин. Однако его вгляд по-прежнему оставался холодным, а искусственная улыбка  дезориентировала, как симфонический диссонанс.

— Про то, что я получил в подарок на день рождения в этом году.

Выражение лица Райана посуровело от того, что он сказал. Но вместо того, чтобы остановиться, Валентин продолжал проливать свет на правду, которую Райан хотел скрыть.

— Почему Джон появился в нашем доме?

— ...

— Ты отец, бросивший своего ребёнка.

— Ты...

— Джон мой.

Если Райан и владел одним из самых ценных предметов в мире, то это определенно был Валентин. Ангельская внешность, блестящий ум и миниатюрное, но крепкое тело. Валентин сам по себе был блестящим проявлением крови Линдбергов. Кроме того, он также был редким экземпляром – доминирующим альфой.

Валентин хотел захватить империю, построенную Райаном, и мужчина был готов сделать для него все, что угодно. Решающей причиной, по которой Райан привел Джона жить к ним, было то, что так хотел Валентин.

Это произошло в прошлом году, когда Валентин узнал о существовании Джона. Мальчик спрятался в библиотеке, чтобы удивить Райана, и случайно подслушал разговор между ним и Картером. С этого момента Валентин очень заинтересовался неизвестным Джоном.

Если бы Валентин не был так настойчив, Райан ни за что бы не привел Джона в их семью.

— Но все же...

Райан, раздумывая, какой ответ будет наиболее точным, медленно открыл глаза:

— Конечно, ты сыграл важную роль в том, чтобы Джон попал сюда. Я не буду этого отрицать.

—…

—Но, Валентин, Джон - не твоя игрушка.

— Конечно, я знаю.

Валентин рассмеялся, как будто услышал смешную шутку. Улыбка на его нежном лице была такой же красивой, как всегда, но вышла холодной.

— Я знаю...

Наклонив голову, Валентин топнул ногой по земле и дотронулся до кончика носа. Длинные золотистые ресницы медленно трепетали в воздухе. Валентин некоторое время смотрел в пол, а затем, кажется, пришел в себя и снова поднял взгляд. Его глаза, в которых не было ни капли колебания, были ясны, как небеса. Голос, такой же ясный, как решимость в твердых глазах, лился из маленького рта.

— Но тот факт, что я самый важный человек для Джона, не меняется.

Валентин был умен, поэтому он знал, что все, что произошло, было тайной. Вся его свобода, воля, будущее и права были ограничены тем, что решит Райан. Но у него на первом месте стоял Джон, а не отец.

Невинный взгляд слабого существа, которое полагается только на себя; безобидная улыбка, меланхолическая печаль и благосклонность, в которой невозможно усомниться. Каждое чувство, которое Джон дарил Валентину, было таким ярким и сильным, и он не собирался делиться ними ни с кем.

Он ещё раз твердо повторил:

— Никто не может занять это место.

— Валентин.

— Даже мой отец.

Голубые глаза Валентина наполнились чувством обладания. Он был похож на животное в течке, помечающее свою самку. В тот момент, когда Райан осознал это, он немного занервничал.

Глава 9

Джон посмотрел на себя в зеркало, когда пользовался раковиной. Он был весь мокрый, потому что только что принял душ. Яркое освещение ванной комнаты льнуло к стройному и упругому телу. Перед зеркалом стоял слегка бледный, но привлекательный молодой человек. Его лицо под темно-каштановыми волосами казалось нежным. Яркие зеленые глаза, резко очерченный нос и тонкие губы придавали ему чувственный и аристократический вид. Стройное тело также было хорошо натренировано, как у моряка. Однако взгляд Джона на самого себя был несколько бесчувственным. Вскоре он потерял интерес к отражению в зеркале и схватил рубашку.

Время пролетело быстро, как стрела. Джону было 11 лет, когда он приехал в Ричмонд, но внезапно ему исполнилось 18. За эти годы он претерпел множество изменений, как внутренних, так и внешних.

Неуклюжее тело быстро росло и превратилось в худощавое, но складное, и казалось, что его слабая и подавленная сторона души тоже давно исчезла; за исключением одного маленького недостатка, о котором он не мог упомянуть вслух. Джон сильно вырос и стал привлекательным молодым человеком.

Когда он открыл дверь ванной, начал распространяться пар. Было уже больше десяти часов, но спальня все еще была пуста. Когда парень увидел свободную кровать своего соседа по комнате, он подошел к столу. За окном по облакам плыла большая, бледная, полная луна. Вместо того чтобы опустить жалюзи, парень широко распахнул окно. Легкий весенний ветерок коснулся лба Джона.

«И всё же я не могу так спать...»

Вместо того чтобы лечь, он, немного успокоившись, сел за стол и открыл ноутбук. Джон услышал его, когда пытался написать эссе. Сладкий низкий голос накрыл его уши:

— Джон.

Он повернул голову и, как и ожидалось, Валентин стоял у двери. Тренировался он или нет, парень всегда носил удобную толстовку с капюшоном, тренировочные штаны и спортивную сумку.

— Почему так поздно?

Развернув стул, парень приоткрыл рот, повернувшись лицом к Валентину. Он не хотел выглядеть наигранно, но в его голосе неизбежно появлялась радость.

— Я заставил тебя долго ждать?

Хотя он мог слышать нетерпение в голосе Джона, Валентин в шутку поинтересовался с легкой улыбкой на лице. Джон чувствовал воодушевление, исходящее от Валентина, когда он улыбался и делал такое обворожительное выражение лица, к которому Джон никогда не сможет привыкнуть.

— Конечно, – Джон пожал плечами.  Озадаченный, пройдя за несколько шагов огромное помещение, Валентин посмотрел на монитор.

— Я работал над этим заданием. Оно довольно сложное.

— Уфф...

Когда Валентин склонился над Джоном, его спина наклонилась вперед под его огромным весом. Когда он застонал от боли, Валентин протянул руку и облокотился об стол. Пойманный в ловушку его рук, Джон просто моргнул. Мужчина с серьезным лицом читал, глядя на монитор, пробормотал что-то, как будто размышлял.

— Это класс Грэма. Тема… «Как патриотизм влияет на национальное развитие Ирана»?

— Ну, я знаю, что это абсурдно. Другие темы, которые мне нравились, уже забрали.

Когда смущенный Джон ответил извиняющимся голосом, Валентин рассмеялся.

— Я разве что-то сказал?”

— Выражение твоего лица говорит само за себя. Я ведь должен выступить с этим. Ужасно, правда?

— Грэм дает хорошую оценку людям, которые могут показать себя, а еще он человек с очень консервативным мышлением.

— И что?

— «И что»? Хах.

— Ладно, спасибо за совет… Если это так, то задача становится еще более сложной. Теперь мне нужно все переделать.

—Ха-ха.

Валентин слегка кокетливо улыбнулся, поставил спортивную сумку на пол и подошёл к шкафу, чтобы переодеться.

Джон, не знакомый с написанием эссе, обратился спиной к Валентину:

— Почему ты так задержался сегодня?

— Занимался спортом. Потом я принял душ, чтобы сразу же лечь спать. Тебе очень хочется спать?

— Прости, если тебе пришлось прийти пораньше из-за такого.

— Ты тоже прости.

Когда Валентин снял с головы капюшон, светлые волосы взметнулись в воздух. Расчесав волосы, он снял рубашку. Ненадолго показавшийся живот был плотно обтянут напряженными мышцами.

Пока Джон смотрел на него с завистью, Валентин достал воду из холодильника и небрежно добавил:

— Знаешь, лучше быть с тобой.

— ...Ты действительно забавный.

— Я говорю правду, - Валентин закатил глаза.

Да, в плане внешности ему нечего стесняться. Так же, как изменился Джон, изменился и Валентин. Его внешность, которая была нереально красивой, не изменилась, но его маленькое тело пережило период взрывного роста. Он стал огромным – почти 1,98 метра ростом. Хотя в детстве у него был удивительный небесный голос, после полового созревания он изменился на низкий и глубокий.

Валентин был талантливым человеком, гением, которому не было равных. Он пообещал, что закончит школу только вместе с Джоном, и отклонил предложение поступить в колледж в Heritage University, который может похвастаться самым высоким уровнем образования среди всех престижных университетов мира.

Не было причин не любить его, поэтому Валентин стал всеобщим любимцем, и все хотели получить его любовь. Для Беты вроде Джона это была неизведанная часть жизни, но, по словам омег, феромоны Валентина сводили людей с ума.

«Но я никогда не видел, чтобы он с кем-нибудь встречался…»

Валентин был добр ко всем, но в то же время равнодушен.

«Возможно, его безразличие связано с тем, что он никогда не был влюблен…» – размышлял Джон.

— Джон, как долго ты собираешься там торчать?

— Ах!

Внезапно он почувствовал, что кто-то облизнул его мочку. От испуга Джон повернулся и уткнулся носом в лицо Валентина. По сравнению с его смущенным выражением лица, другой парень выглядел спокойным. Синие глаза медленно моргнули, находясь так  близко, чтобы их взгляды пересеклись.

— Тебе нужна помощь?

— ...э-э, нет.

— Тогда пойдем спать. Я тоже хочу.

Крепко обняв Джона за плечи, Валентин направился к кровати. Кровати в их комнате в общежитии были намного больше стандартного размера. Такого, чтобы там могли спать двое взрослых мужчин. Джон на мгновение заколебался, но вскоре поднялся со своего места перед ноутбуком. Валентин, наклонившись к изголовью кровати, протянул к нему руки. Он открыл глаза и озорно сказал:

— Давай, Джон. Не хочешь спеть мне колыбельную?

— Нет, спасибо.

— Тогда забудем обо всем и будем спать вот так вдвоём.

Джон рассмеялся над его стихом. Тогда парень, не теряя времени, притянул его к себе и крепко обнял. Все тело Джона было схвачено со всех сторон.

— Ты теплый.

Валентин, поддерживая спину Джона одной рукой, уткнулся носом ему в шею. Падающие волосы щекотали его подбородок, но Джон молча закрыл глаза, вместо того чтобы оттолкнуть Валентина. Это был маленький, тайный недостаток, который был у Джона. Из-за расстройства сна, которое проявилось, когда он впервые приехал в Ричмонд, Джон не мог спокойно спать без Валентина. Результатом стало то, что недуг, появившийся в детстве, был разрешен без какого-либо лечения.

— Как прошел твой день? – Валентин сделал глубокий вдох, как будто пытался проглотить его запах, и тихо спросил его со спины.

Выражение лица Джона смягчилось. Его напряженный разум стал безмятежным, а глаза перестали быстро моргать. Объятия Валентина, которые были рядом с ним около семи лет, дарили ему более глубокое чувство стабильности, чем что-либо еще в мире.

— Ну, всё, как обычно... – Джон ответил сонным голосом, бессознательно забираясь в объятия Валентина и закидывая ноги на него. Валентин рассмеялся. Его смех нежно ласкал его щеки.

— Я видел тебя перед кабинетом химии.

— И что?

— Ты улыбался. Что было такого интересного?

Джон про себя размышлял, прислушиваясь к шепчущему голосу. В прошлом он был тем, кто обнимал Валентина, но сейчас он выглядел немного глупо. Когда его маленький ангел Валентин успел так вырасти? Из-за этих мыслей, вместо того чтобы ответить на его слова, Джон сказал нечто неожиданное.

— Ты знаешь, Валентин.

— Да, Джон.

— Теперь мы слишком большие… Я думаю, что это немного странно.

Валентин был удивлен его словами. Он хотел проигнорировать их, но передумал и спросил низким голосом:

— Странно?

—Ну, два взрослых парня в одной постели… Просто спят?

—Почему? Я теперь выгляжу слишком большим и грубым?

Услышав этот неожиданный ответ, Джон широко раскрыл глаза. А Валентин сразу же взглянул ему в глаза. Слабый отблеск бледного лунного света придавал его лицу скульптурный оттенок. Джон, облизнув губы, молча покачал головой.

— Дело не в этом… Просто я думаю, что теперь мне следует научиться спать одному.

— Одному?

— Скоро выпускной, а я всё ещё не научился спать без тебя. Честно говоря, я слишком сильно полагаюсь на тебя.

Валентин слушал Джона с непонятным выражением на лице. Зрачок на мгновение посветлел и закрыл собой голубую радужку глаз, которые всегда светились теплом. Но все же, прежде чем Джон почувствовал какое-либо недовольство, Валентин издал радостный крик и накрыл своим телом Джона.

— Почему ты так думаешь? Ты оставишь меня, когда закончишь школу?

Обычно Валентин вел себя как взрослый, но не с Джоном. Пришло время ему посмеяться над ним, как над ребенком. Валентин прошептал парню на ухо, крепко обнимая его за талию:

— Кто?

— Что?

— Человек, который заставил тебя говорить эти странные вещи.

— Такого человека не существует. Я просто подумал, что было бы странно, если бы другие узнали… Забудь об этом, давай спать.

Джон не особо отличался красноречием, поэтому просто прислонился щекой к предплечью брата. Он почувствовал освежающий, но сладкий аромат. Вместо того чтобы продолжить разговор, Валентин устроился поудобнее и обнял Джона. Стройное тело было полностью зажато в его объятьях.

— Спокойной ночи, Джон.

— Да, и тебе тоже.

Вскоре послышалось размеренное дыхание Джона. Валентин, который не шевелился пока тот не заснёт, медленно открыл глаза. Они были другими, темнее обычного. В них отразился лунный свет. Валентин приподнялся и внимательно посмотрел на Джона.

— Красивый.

Он размеренно обвел круглый лоб мужчины, выступающие надбровные дуги, острый нос. Провел пальцем по тонким губам Джона.

— Сладких снов.

Вместе со вздохом Валентин прислонился губами к его лбу. Откинувшись на спинку кровати, он крепко обнял Джона. Парень бессознательно потянулся к теплу в ответ. Валентин, глубоко вздохнув, уткнулся носом в его длинную шею и, наконец, закрыл глаза с довольным выражением лица. Вздох, больше похожий на шепот, сорвался с его красных губ:

— Мой Джон.

Глава 10

После утренних занятий Джон отправился в кафетерий, надев черное пальто поверх униформы. Хотя на первый взгляд он казался опрятным и аккуратным, тот факт, что несколько пуговиц на его рубашке были расстегнуты и что на нем не было жилета, отражал его непоседливый характер.

Джон свернул за угол в коридор, чтобы спуститься на второй этаж. Даже не успев уклониться, он столкнулся с кем-то, бегущим на полной скорости с другой стороны. Книги упали на пол.

—...Ух!

Джон пошатнулся, но едва удержал равновесие и поднял голову. В тот момент, когда их взгляды встретились, бессознательный вздох сорвался с его тонких губ.

— Ради бога, опять ты?

Как и ожидалось, в адрес Джона полетели слова, полные сарказма:

— Посмотрите, кто тут у нас.

Джозеф Пирс, который всегда был с чем-то не согласен, свирепо смотрел на него. От Уиллингемской школы до Колледжа Наследия отношения между ними всегда были напряженными. Парень не знал почему, но он всегда чувствовал дискомфорт рядом с Джозефом, складывалось ощущение, что его изо всех сил пытаются загнать в угол.

—Ты что, идиот? Смотри, куда идёшь.

На этот раз все было так же, как обычно. Джозеф вел себя высокомерно и властно, даже несмотря на то, что был неправ. Такого рода отношение не было чем-то новым для Джона, поэтому он не слишком придавал значение его словам.

— Не лезь не в свое дело. Ты был тем, кто бежал по коридору, как жеребец в брачный период.

— Что? Ты, сучка.

Лицо Джозефа резко помрачнело от его ответа, а Джон начал собирать разбросанные по полу книги. Жеребцы, о которых он говорил, несут только одну пользу для хозяйства: спариваются с кобылами во время течки. На самом деле, сравнение было довольно неуместным в данном случае. Однако выражение лица Джона не изменилось.

— Ты на самом деле умный. Даже можешь понять эти слова, – сказал он.

— Что ты только что сказал?

Джон, держа книги в руках, подошел к парню. Из-за этого Джозеф выглядел весьма забавно со стороны. Несмотря на то, что они ссорились день и ночь, он только вздрогнул и остановился. Выражение его лица становилось ещё более смущенным по мере того, как расстояние между ними сокращалось. Джозеф ненавидел его так сильно, как только мог, и вел себя, как настоящий ублюдок. Вот почему Джон на самом деле не ненавидел его, а лишь защищался от нападок.

— Ты. Ты постоянно витаешь в облаках, что даже вперед не смотришь...

Джозеф заикался и предпринимал слабые попытки сохранить уверенность, а затем выразительно зыркнул глазами, предупреждая, чтобы тот не подходил ближе. Джон вздернул подбородок и приподнял уголки губ.

—О чем ты говоришь? Я впечатлен.

— Чем?

Глядя на него сверху вниз, Джон ответил преувеличенно добрым голосом:

— С каждым днем ты расширяешь свой словарный запас. Теперь твой отец почувствует, что он не зря из года в год тратит десятки тысяч фунтов на твое обучение.

— Ха, черт. Ты действительно хочешь умереть, да?

— Ни за что. Совсем не хочу.

После этого Джон попытался проигнорировать Джозефа и пройти мимо, но тот быстро схватил его за руку. В результате его книги снова упали на пол.

— Ты маленький...

На этот раз, будучи по-настоящему раздраженным, именно Джон повысил голос. Но он не закончил предложение. Дело в том, что он почувствовал, что что-то отличается от обычного. Прищуренные глаза Джозефа, которые внимательно смотрели на Джона, засияли.

— Ты...

Джозеф медленно моргнул. Он посмотрел на Джона так, как будто тот был редким существом, которого он никогда раньше не видел. Парень схватил его за плечи, когда Джон сделал паузу из-за появившегося чувства несоответствия. Он нахмурился от сильной хватки.

— Отпусти, это больно.

Несмотря на протесты, Джозеф не отпускал его. Его золотистые глаза настойчиво шарили по шее Джона, как будто что-то искали.

— Что ты делаешь?- спросил он с озадаченным лицом, но Джозеф, казалось, не слышал. Нет, он просто проигнорировал его слова. Парень наклонился, его волосы коснулись щеки Джона.

— Эй, прекрати это, ладно?

Внезапный голос сзади заставил их одновременно повернуть головы. Там стояли Доминик Уильямс и Грегори Перт. В то время как выражение лица Джона, когда он увидел их, прояснилось, Джозеф потерял хладнокровие, потому что эти люди были лучшими друзьями Джона.

— Джозеф Пирс.

Грегори намеренно упомянул имя Джозефа и неторопливо подошел к ним. Пока он разминал шею, было видно напряжённое толстое сухожилие.

— Ты никогда не знаешь, когда отступить, да?

Грегори знал джиу-джитсу, а его тело тоже было великолепным. Но Джозеф также был довольно обременительным противником. Он, казалось, нисколько не испугался, а просто напряженно поджал губы.

— Я почувствовал, что где-то пахнет свиньей, а это был ты.

— Разве у тебя нет предчувствия, что эта свинья собирается надрать тебе яйца?

— Ха-ха, почему я где-то слышу ”хрю-хрю"?

— Забавно. Я дам тебе спокойно уйти, но только в этот раз, если ты сейчас же скроешься с моих глаз. Что ты на это скажешь?

Не успел он опомниться, как Грегори приблизился к мужчине и зарычал. Джозеф был немного выше, но Грегори превосходил его по телосложению. Кроме того, даже грозный Джозеф не хотел устраивать кулачную драку в кампусе. Он мучительно посмотрел на Грегори, снова переключил свое внимание на Джона и, как будто решил, что он не стоит таких усилий.

— Ты.

— Да?

Джозеф, как будто хотел что-то сказать, но вскоре отвернулся. Рыжий выглядел рассерженным, когда уходил.

—Ты в порядке, Джон?

— Хм? Да… Спасибо вам.

Джозеф, который отличался от обычного, почему-то беспокоил его. Из-за голоса Доминика он очнулся и начал собирать книги, друг протянул ему стопку книг.

— Я думаю, он затаил на тебя обиду или что-то в этом роде. Мы не можем позволить ему продолжать так себя вести.

— Думаю, я ему просто не нравлюсь.

— Напротив, он влюблен в тебя.

— Ха-ха… Перестань нести чушь и пойдем есть.

Глава 11

Все трое дружно спустились в кафетерий. Heritage College был престижной школой-пансионом с долгой историей и состоял из огромного главного здания в стиле барокко, пяти пристроек и четырех общежитий для альф, омег, бета-мужчин и бета-женщин.

Поскольку здания были строго разделены, в каждом общежитии обычно царила разная атмосфера. Но Джон был исключением, он был бетой, использующим общежитие для альф, вот почему большинство его друзей были этого пола. Доминик и Грегори также были доминирующими альфами хорошего происхождения.

— Что сегодня выберите?

— Хм... лазанью.

— Я посмотрю и что-нибудь возьму.

Кафетерий, похожий на оранжерею с круглым стеклянным потолком, уже был переполнен студентами. Трое решили встретиться у стола, за котором они всегда обедают, и поставили туда свою еду.

— Грег, тебе следует брать что-нибудь полезное.

Джон поставил на стол поднос с бутербродами и салатами и сказал это усталым голосом. Дело в том, что на тарелке Грегори лежали три больших куска пиццы, на другой – малиновый пирог, посыпанный сахаром, а на третьей – много картофеля фри. Эта еда была далека от здоровой, в том числе и из-за ее количества.

— Я трачу огромное количество времени на тренировки, так что все в порядке, – пожав плечами, ответил парень и откусил огромный кусок пиццы.

На этот раз Доминик отпустил саркастические замечания:

—Независимо от того, сколько ты ешь картофель фри каждый день, я не думаю, что джиу-джитсу остановит гиперлипидемию.

— Ха-ха, как ты думаешь, откуда берется вся эта сила? Я должен это съесть. Как ты думаешь, сколько ублюдков смогут победить меня?

— Что ж, вот и тот ублюдок, который сможет.

Головы Джона и Грегори и подбородок Доминика синхронно повернулись. Как раз когда Валентин вошёл в кафетерий.

— У твоего младшего брата несомненно есть харизма.

Как и сказал Грегори, Валентин продемонстрировал сегодня всю свою красоту. Светлые волосы сияли серебром на свету и были аккуратно зачесаны назад, его выразительные черты лица были безупречно идеальны, прямая осанка делала его еще выше. В отличие от неряшливой школьной формы Джона, рубашка и костюм, аккуратно застегнутые на все пуговицы и без единой складки, придавали Валентину аристократический вид.

С того момента, как Валентин вошел в кафетерий, атмосфера резко изменилась. Глаза омег, которые заметили главную знаменитость Heritage, были полны тоски.

— Черт возьми, у омег снова течка.

Джон повернулся на ворчание Грегори. Парень положил вилку и вытер рот салфеткой, как будто у него пропал аппетит.

— Что ты имеешь в виду?

— Тут всё пропахло феромонами. Отвратительно, слишком много запахов.

Джон чувствовал только запах еды, но Доминик и Грегори казались другими. Доминик не сказал "омега" с сарказмом, как это сделал Грегори, но выражение его лица тоже было не очень доброжелательным.

Фактически они находились в одном пространстве, но феромоны были миром, который был закрыт для Джона. Как раз в тот момент, когда он прикусил губу, Грегори хрипло рассмеялся.

— О, похоже, поклонница Валентина, Джулиан, опять с ним.

Джулиан Сеймур подошел к Валентину раньше, чем тот успел его заметить. Он был внуком лауреата Нобелевской премии по физике Мердока и был доминирующим омегой. Для Джона, беты и натурала, он был просто симпатичным парнем, но, похоже, он был популярен среди альф.

Джулиан, хоть и был мужчиной, мог похвастаться немалой красотой. Он лучезарно улыбался рядом с Валентином. Джон какое-то время наблюдал за ними, но потом спокойно опустил глаза в свою тарелку. Он погрузился в бессмысленные мысли, тыкая кончиком вилки в кусочки моркови.

«То, что чувствует альфа, когда видит Джулиана, то же самое, что чувствую я, когда вижу красивую девушку, верно? И Валентина это тоже касается. Что меня волнует, так это то, что я не могу отвести взгляд.

И ещё… Похож ли Джулиан в глазах Валентина на человека, с которым он бы пошёл на свидание?»

—Эй, ребят.

— Хм?

— Вы возбуждаетесь, когда видите Джулиана?

Из любопытства Джон посмотрел на друзей и спросил. Грегори, который испытывает слабость к привлекательным людям, не отрицал этого, а Доминик, нахмурившись, покачал головой, а затем с горечью сказал:

— Только тот факт, что я альфа, ещё не значит, что я хочу трахаться с каждым омегой, которого вижу. У каждого свой вкус.

— Хм... Да?

Доминик был сыном судового конгломерата и известной актрисы. Он был великолепным мужчиной, похожим на свою мать. Кроме того, он был одним из самых популярных в колледже, пусть и не так сильно, как Валентин, но он мог запросто переспать с любым омегой, если бы захотел.

Медленно моргая, Джон почесал щеку:

— Но редко можно увидеть такого красавчика, а Джулиан действительно кажется мне симпатичным.

— Ладно, я не могу отрицать, что феромоны оказывают огромное влияние на нашу жизнь. Но...

— …

— Это похоже на ментальную связь… Я думаю, что гораздо важнее иметь свои собственные шарм, вкус и моральные ценности.

— Пфффф.

Джон и Грегори одновременно рассмеялись над словами Доминика. Парень нахмурился и показал им средний палец, но им было все равно. Джон ответил весёлым голосом:

— Вот как выглядит человек, который обожает фильм “Моя прекрасная леди”.

— Заткнись, Джон.

— Правда? Какой милый и целомудренный парень. Сказать, что он кончает, находясь снизу, было бы более правдоподобно.

— Сукин ты сын. Кстати, ты закончил читать ”Нравственный человек и аморальное общество"?

Доминик, резко нахмурившись, внезапно заговорил о их задании. Было очевидно, что он просто хотел сменить тему, и Джон не проигнорировал это. Хотя он и дразнил Доминика, на самом деле, он был несказанно горд тем, что альфа, который так думал, был его другом. Даже если у этого альфы не было личной жизни.

—:Я в процессе. Но засыпаю каждый раз, когда открываю его, так что не могу добиться никакого прогресса.

— Когда ты собираешься закончить чтение? Крайний срок - послезавтра.

— Я знаю...

Джон помрачнел от того, что сказал Грегори:

— Ты такой ленивый ублюдок. Я затратил на это так много времени.”

— Что!? Ты правда закончил читать эту книгу?

— Джон, что это за грубая реакция?

— Нет... Просто это несколько удивительно.

Джон испытал странное чувство предательства из-за того, что даже Грегори, которому он верил, внимательно прочитал книгу. На этот раз пришло время Джону мрачно уставиться на разобранный на овощи салат.

Доминик постучал по столу, чтобы привлечь его внимание.

— Джон, ты не хочешь встретиться со мной в библиотеке позже вечером?

— Почему вдруг?

— Я сделал краткий конспект, пока читал, и я могу объяснить его тебе, если хочешь. Давай встретимся после ужина. Что об этом думаешь?

— В самом деле? Спасибо большое, – в ответ на предложение Доминика Джон посмотрел на него, как на спасителя.

— Я тоже читал книгу Рейнхольда Нибура.

Их разговор был прерван внезапным голосом, раздавшимся сзади. Валентин смотрел на них сверху вниз. Он мягко прикрыл глаза, когда встретился взглядом с Джоном. А потом заговорил дружелюбным голосом:

— Тебе понравился обед, Джон?

— Да, ты еще не ел, верно?

— Мой урок закончился немного позже, так что я сейчас этим займусь.

Глаза Валентина были устремлены на Джона. Грегори и Доминика игнорировали, как будто их там не было. На самом деле, Валентин не был близок с ними, но даже в этом случае выражение их лиц слегка ожесточилось, когда с ними открыто обращались, как с невидимками. Джон придержал рот на замке, когда понял, что атмосфера стала какой-то неловкой. Ледяная тишина показалась тяжелой.

— О чем ты говоришь?

— О, Джулиан. Привет.

За спиной Валентина высунул голову Джулиан. Было действительно удивительно, что он заговорил первым. За все годы, что Джон учился в Heritage, они с Джулианом общались только взглядами, потому что около Джулиана всегда были телохранители, поэтому он никогда не приближался к нему.

— Привет, Грегори, Доминик и… Джон.

В этот раз, когда Валентин присутствовал здесь, Джулиан первым дружелюбно поздоровался. Джон ответил ему горькой улыбкой.

— Тебе не обязательно называть свое имя, наверное, в кампусе нет никого, кто бы тебя не знал.

— Да?

Глаза Джулиана округлились, как будто он этого не знал. Для Джона Джулиан был определенно красив.' По крайней мере, для беты вроде меня…' Когда он повернул голову, то увидел Грегори, чье лицо покраснело при появлении ‘школьного кумира’. Может быть. Джон попытался подавить улыбку, глядя на своего вызывающего жалость друга.

— Джон, ты должен был сказать мне.

— Хм?

— Я могу тебе помочь. Сегодня мне не нужно идти в библиотеку.

Внимание, сосредоточенное на красном лице Грегори, снова переключилось на Валентина. Мужчина все еще нежно улыбался, но почему-то казался подавленным. Джон собирался кивнуть головой, но всё же ответил, чуть помедлив.

— Да, но все же...

— Да, нам лучше учиться вместе. Джон и я.

Валентин перевел взгляд на Доминика, который прервал разговор. Затем Доминик приподнял губы и рассмеялся. Любому казалось очевидным, что этот парень ему не очень-то нравился. Валентин, который смотрел на парня с непроницаемым лицом, тоже улыбнулся.

— Ну, все же… Я беспокоюсь о том, что Джон отнимет у вас время, поэтому Джону удобнее обратиться за моей помощью.

—...

— Разве это не так, Джон?

Помимо того факта, что Валентин отказался от не предназначенного ему предложения, выражение лица Доминика стало жестче из-за кажущегося скромным, но решительного отказа. Взгляд Валентина стал немного тверже. Джулиан попеременно смотрел на них, не скрывая выражения своего лица. Жуткая атмосфера становилась все более и более тягостной для Джона. В конце концов, Джон больше не мог выносить таинственного напряжения, поэтому сказал светским тоном:

— ...Верно. Доминик, я не должен тебя обременять”

В ответ на слова Джона Валентин с удовлетворением отвел взгляд. Доминик все еще выглядел недовольным, но молча кивнул.

— Тогда сегодня я вернусь домой пораньше. Увидимся позже, Джон, – Валентин нежно сжал его плечо и наклонился. Прислушавшись к шёпоту, Джон мягко кивнул.

После исчезновения Валентина и Джулиана за столом повисла неловкая тишина. Пытаясь справиться со смущением, Джон откинул назад чёлку. Грегори преувеличенно тяжело вздохнул и почесал кончик носа:

— Не хочу это признавать, но на первый взгляд Валентин просто идеален. Он ведь умён и красив, да?

— Что?

— Если б не этот братский комплекс.

— ....

— Я просто не могу к этому привыкнуть. Он часто удивляет меня тем, что рядом с тобой он ведет себя, как ребенок.

Джон не мог смущённо не улыбнуться Грегори.

Глава 12

Колледж Наследия, несмотря на то, что это была старая постройка, предоставлял все удобства. Общежития отличались роскошью, с которой не могли сравниться другие частные школы. В одном из таких, в общежитии А, на верхнем этаже находилась комната Валентина и Джона.

Парни сидели друг напротив друга в центре огромной комнаты. Они были в обычной повседневной одежде и общались по поводу книги. Валентин всё подробно объяснял, пересказывая каждую главу.

— Автор не ставит своей целью создание полностью мирного и справедливого общества. Стремление к этому идеалу не имеет смысла, так как невозможно абсолютно всегда совершать правильные поступки. Но в заключении он говорит, что общество, в котором нет насилия, всё равно имеет смысл, ведь оно будет обладать достаточной силой, чтобы предотвратить катастрофические последствия, к которым движется человечество. Ну как, понятно?

— Понятно? Ты лучший, Валентин! Я чувствую, что должен исполнить какое-нибудь твое желание.

Валентин слегка улыбнулся и указал на записи Джона:

— Ты сможешь связать это с эссе Грэму? Только по возможности не касайся империализма, это слишком банально.

— Хорошо.

Джон кивнул, просматривая записи. А Валентин, будто очнувшись, помотал головой из стороны в сторону и подошёл к холодильнику.

— Хочешь воды?

— Да, спасибо.

Взяв бутылку с водой, Джон вяло облокотился на диван. После объяснений он был уверен в своих знаниях так, будто сам досконально прочитал книгу. Вдруг выражение его лица резко изменилось.

«Почему я ни с того ни с сего подумал о Джулиане?»

Он поднял голову. Кадык Валентина перекатывался, пока он пил воду. Джон неосознанно уставился на мужчину и, поколебавшись, сказал:

— Валентин, скажи мне.

— М?

— Мне кажется, что ты сблизился с Джулианом.

— Ага, - Валентин равнодушно кивнул.

Джон несколько смутился от этого. Он почувствовал, что ведёт себя бестактно, вмешиваясь в личную жизнь брата. Может быть, именно поэтому разговор, который легко давался с Грегори и Домиником, стал таким обременяющим для него.

Джон почесал макушку, почувствовал, как у него покраснели щеки, и поднял голову. Валентин смотрел на него ясными глазами. Тогда у парня вырвалось “э-э” из-за тяжёлой тишины.

— Я не то имел ввиду. Он красивый, я внимательно наблюдал за ним”.

Слушая эти бессвязные фразы, Валентин положил бутылку себе на колени, а его взгляд продолжил блуждать по лицу Джона. До этого времени он молчал, но вдруг хихикнул, будто услышал смешную историю.

— Неважно, насколько хорош Джулиан, он мужчина.

— Но он омега.

— Ты бета.

— Я просто говорю тебе правду.

Джон никогда не хотел быть по альфой, но из-за выражения, с которым Валентин сказал “Ты бета”, он будто проводил между ними черту. Это заставило Джона занервничать, поэтому он ничего не ответил.

— Правда…, – Валентин что-то пробормотал и встал. Тяжёлая атмосфера появилась в комнате, когда он выпрямил спину. Парень улыбнулся, наклонив голову.

— Итак.

— Хм?

— Красивый, да?

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты устал?

Джон не сразу понял сказанное. Слишком внезапными были слова, сказанные шикарным британским акцентом. Пока мужчина таращился на него, Валентин прищурил глаза, продолжая улыбаться.

— Это было уже слишком, да? Я пытался быть похожим на ребенка в последнее время. Мне это не идёт, верно?

— Это было неожиданно, - засмеялся Джон и покачал головой.

Да, Валентин не может заниматься этим. В отличии от большинства подростков он даже сленг не использует и не ругается матом.

— Так скажи мне, Джон.

Он сел на пушистый ковёр перед диваном и упёрся подбородком в колени Джона. Голубые глаза мягко мерцали и рассматривали лицо напротив, будто выискивая что-то.

— Что ты почувствовал, увидев привлекательного Джулиана?

— На самом деле ничего…

— Да, потому что ты натурал.

— ...

— Тогда почему ты вдруг заинтересовался им?

— Ха-ха… Я просто так это сказал, Валентин.

Вроде это Джон изначально спросил Валентина, но появилось чувство, что это его допрашивают. Он закрыл рот, когда Валентин крепко схватил его за ногу, словно прося ответа. Хватка на бедре была сильной, а температура тела, которая ощущалось сквозь тонкую ткань джинс, была выше, чем обычно. Будучи не в состоянии определить, в чем дело, у Джона неосознанно ожесточились черты лица.

— Ну, это неважно.

Глядя на растерянное лицо, Валентин сощурил глаза.

— Тогда вместо этого, Джон…

— А?

— Скажи мне первому.

— Что?

Зелёные глаза Джона слегка дрожали от неизвестного напряжения. Валентин, который упрямо смотрел на него, игриво улыбнулся. На секунду чуть показались его белые зубы, но тут же исчезли.

— Если изменишь свои предпочтения, скажи мне об этом первому, потому что ради тебя я готов бежать на гей-парады с радужным флагом.

— Что!?

— А Грейс возьмёт у тебя интервью.

«Я и бета-гей».

Джон расхохотался, увидев серьезное лицо Валентина. И в то же время он почувствовал, что что-то не так.

—Я не знаю…

Джон потянулся, чтобы дотронуться до светлых волос, которые казались сладкими как мёд.

— Я не поэтому спросил. Не думаю, что когда-нибудь взгляну на Джулиана в таком ключе, но спасибо за заботу.

Валентин, закрывший глаза, вновь поднял голову, чтобы посмотреть на эмоции, отразившиеся на лице Джона. Вскоре большая рука ущипнула парня за щеку.

— Я не шучу, Джон.

— Хм.

— Я могу принять в тебе всё, что бы это не было.

Джон криво улыбнулся на эти смущающие и щекотливые слова, но Валентин продолжил смотреть на него серьезными глазами. Уставившись ещё более глубоким взглядом, он задал вопрос более низким голосом, чем обычно:

— Ты ведь относишься ко мне также?

— Эм-м-м

Прошло несколько секунд, прежде Джон очнулся и кивнул. Валентин поднялся с колен с улыбкой до ушей. Он коснулся щеки Джона, смотря на него сверху вниз, и тихо сказал:

— Что ж, я в ванную, а ты пока поразмышляй об этом.

— Размышляй о чём?

— О «Нравственном человеке и аморальном обществе». Думаю, я не успею просмотреть твои записи.

Джон засмущался, как-то запоздало сказал “Ах” и ещё какой-то странный звук. Бледные щеки вмиг стали ярко-красными. Валентин весело посмотрел на него, а потом отвернулся. Мужчина исчез за ванной дверью, вскоре послышался звук льющейся воды.

«Что это было?»

Джон пытался найти ответ, что сейчас произошло, но безуспешно.

***

Благодаря помощи Валентина он без труда сдал эссе и выступил в дебатах. Он ухватил главную мысль и смог написать план текста и аргументы.

— Ты видел, как Шульц смотрел на тебя? Он был так счастлив, что не мог себя контролировать.

Джон, слушая Доминика, был невероятно горд собой. Справившись с такой трудной задачей, он почувствовал лёгкость.

Припевая под нос, он спускался по лестнице. Внезапно телефон в кармане завибрировал. Джон посветлел, посмотрев на экран. Не задумываясь, он ответил на звонок:

— Грейс, почему ты звонишь в такое время?

— О, ты так быстро ответил. Ты сейчас свободен?

— Конечно, у меня только урок закончился.

Несмотря на обилие строгих правил, колледж не запрещал использовать телефон во время занятий. Это связано с тем, что в случае возникновения небольших проблем ученики могли сразу же найти интересующую их информацию. В воздухе зазвенел весёлый голос:

— Банально, но как твоя школьная жизнь? Всё нормально?

— Все хорошо. Кстати, почему ты вдруг решила позвонить?

— Звучит, будто я стала бессердечной матерью. Почему я не могу позвонить тебе?

Райан и Грейс всегда были заняты своими делами. С тех пор, как Валентин и Джон начали полноценную пансионную жизнь, сбор семьи стал своеобразным событием. Джон укорил себя в бесчувственности и пробормотал, будто оправдываясь:

— Я не это имел ввиду.

— Знаю, знаю. Ребята, что вы планируете на выходных? Почему бы не слетать во Флоренцию, если вы хотите?

— Флоренцию? Ты про Италию?

— У меня освободилось время: бизнес-встреча закончилась раньше. Хочу увидеть ваши лица, за исключением Райана, и собраться всем вместе. Что ты об этом думаешь?

Грейс владела глобальной сетью отелей и сейчас находилась в Италии, чтобы открыть новый бутик-отель. Джону понравилось это предложение. Кроме того, что у него было немного заданий на выходные, он очень хотел увидеть Грейс.

— Отлично. Тогда я ещё спрошу Валентина.

— Да, пожалуйста, спроси его и дай мне знать. Если вы оба свободны, я быстро оформлю рейс через секретаря”

— Тогда я скоро перезвоню.

— А я буду терпеливо ждать.

— Ха-ха, понял.

После этого Джон направился в Зону C, где у Валентина был урок права. Он без колебаний пошел к этому кабинету, так как они детально знали расписание друг друга.

Однако Валентина не обнаружилось в классе. Джон стоял у входа с широко открытыми глазами и спросил неподалеку сидящего парня:

—Кажется, Валентин ещё не пришел?

— Нет, просто пришёл Джулиан, и они ушли вместе.

— Да?

Как только он услышал это имя, рефлекторно почувствовал беспокойно и прикусил губу. Парень пожал плечами и добавил:

— Да, у них был довольно интересный настрой.

— Я вас понял. В любом случае, спасибо.

Безрезультатно покинув класс, Джон поплелся по коридору на следующий урок. Он думал о Джулиане и Валентине. Если б они начали встречаться, они бы неплохо смотрелись вместе. И внешне, и внутренне они стали бы хорошими партнёрами друг для друга.

— Эм-м-м-м

Джон, бездумно спускавшийся по лестнице, остановился. Знакомая фигура привлекла его внимание. Учащиеся прогуливались по кампусу, и только Валентин с Джулианом стояли на месте. Но это была не единственная причина, почему они привлекали внимание.

Джулиан стоял рядом с Валентином, облокотившись на колонну. Смотря помутневшим взглядом, первый что-то шептал на ухо Валентину, лицо которого было невозможно было разглядеть. Они смотрелись, как примерный образец влюбленной пары.

Джулиан смотрел на Валентина, будто оценивая, медленно наклоняясь всё ближе. Когда кончик его носа почти коснулся носа второго, Джон инстинктивно отвернулся, сокращая расстояние между ним и этой пары. А потом пошел подальше от этого места.

Ни с того ни с сего у него загорелись красным уши, а сердце заколотилось. Хотя они в открытую миловались на публике, у Джона появилось ощущение, что он помешал тайной встрече.

«Почему у меня горит лицо? Хоть я не видел, они явно поцеловались. В кампусе, где туда-сюда ходит так много студентов, это довольно смело».

Когда он зашёл в свой класс, воспоминания всё ещё стояли перед глазами.

«Похоже, в моих глазах он всё ещё ребенок».

Валентин был спорным человеком. С одной стороны, он — доминантный альфа, который смог бы получить любого омегу. С другой — он не вел личную жизнь. Он не смог бы скрыть это от Джона. Валентин даже не думал об этом.

Джон был отлично развит физически, но когда дело доходило до секса, ему было всего лишь восемнадцать лет. Он смутно считал себя гетеросексуалом, но как можно быть уверенным в этом на все сто процентов, если ты никогда не испытывал романтических чувств? Последнее время Джон беспокоился, что у него тоже нет личной жизни.

Он никогда не думал, что дело может быть в том, что Эмили растила его без отца в детстве. Конечно, друзья, выражающие сочувствие из-за отсутствия у него девушки, раздражали, но спокойный нрав Джона спасал его от лишних перепалок.

«Какого чёрта!? Я все это время думал, что Валентин похож на меня?»

Тот факт, что у Валентина появился возлюбленный, несомненно его раздражал. Он не мог не признать, что именно этот парень оказал на него огромное влияние.

Однако в глазах Джона Валентина не интересовал ни секс, ни любовь. Его жизнь текла своим чередом, и, казалось, в ней не было места романтике. Аскетичный образ жизни Валентина сделал его идеальным для окружающих, но он также подсознательно убедил Джона, что Валентин ничем не отличается от него.

Однако реальность была другой, и когда он осознал вероятность, что может чего-то не знать, Джон почувствовал, как уверенность покидает его. Появилась небольшая нервозность. Очнувшись, он осознал, что остался один.

«Что это за чувство?»

Джон медленно моргнул из-за появления смутного беспокойства.

Глава 13

Как бы то ни было, субботним утром эти двое сели в Legacy 500, чтобы отправиться в Италию.

Одним из любимых увлечений Райана было коллекционирование частных самолетов, один из которых он подарил Джону на его день рождения. Поскольку Джону он был не нужен, Райан взял ответственность за частный самолет на себя.

Благодаря вылету на рассвете они смогли прибыть в аэропорт Флоренции «Перетола» около обеда. Солнечные лучи Италии лились им на плечи.

— Машина прибудет в аэропорт через полчаса.

Валентин был в темных очках, его волосы естественным образом падали на лоб. Ослепительно светлые волосы и белая кожа выделялись на фоне черной толстовки, брюк и серой джинсовки.

—Грейс не сможет встретиться с нами до обеда?

—Да, давай пройдемся пока.

— Она, как всегда, очень занята, – ответил смехом Джон.

В ярком трикотажном кардигане, белых джинсах и футболке Джон был больше похож на британца, чем Валентин. Его тонкие каштановые волосы, которые легко спутывались даже при легком ветре, ярко сияли на солнце. А глаза на свету превратились из зеленых в желтые.

И Джон, и Валентин выделялись, так что прохожие то и дело поглядывали на них. Однако ни одного из них, казалось, это не волновало, поскольку они уже свыклись с этой ситуацией. Почувствовав себя лучше после продолжительно полёта, Джон широко улыбнулся раскрасневшимися щеками, а Валентин чуть приподнял уголки губ, краем глаза глядя на него.

Вскоре за ними приехал водитель. После долгой поездки по извилистому склону они увидели старинное здание отеля, стоявшего на холме.

— Вау… Валентин, подвинься ближе, посмотри на это. Пейзаж потрясающий.

***

Войдя в комнату, Джон в восторге выбежал на балкон. Из роскошного отеля на вершине Фьезоле с первого взгляда открывался прекрасный вид на Флоренцию. Отель мог похвастаться долгой историей, интерьер был просторным и приятным, непринужденная атмосфера расслабляла.

Джон облокотился вперед, опираясь на перила. Мягкий и освежающий весенний ветерок пронесся мимо него, нежно лаская его щеку. Почувствовав себя лучше, он открыл глаза и наслаждался солнцем. Валентин протянул руку, чтобы коснуться волос Джона. Мягкие волосы проплыли между его пальцами и растрепались.

— Джон, когда солнечные лучи попадают на твои волосы, они отливают красным. Ты знал об этом?

— Да? Не знал.

—Они довольно ярко сияют. Если бы у нас был одинаковый цвет волос, мы бы, наверное, были немного похожи?

Выражение лица Джона стало неловким, когда Валентин мило улыбнулся и прошептал это. К нему пришла глупая мысль: «Так говорить со своим братом… Наверняка, к своей возлюбленной он будет относиться ещё нежнее».

В его сознании всплыли образ Джулиана и сцена, где два лица приближаются друг к другу.

—Ты и так хорошо выглядишь со светлыми волосами.

Чувствуя себя неловко, Джон увернулся от руки Валентина. Грубо перебирая пальцами свои растрепанные волосы, он опустил глаза.

— Что-то не так?

Похоже, Валентин заметил внезапную перемену, поэтому он неожиданно схватил Джона за подбородок. Тот повернул голову и посмотрел на Валентина широко открытыми глазами. Валентин нахмурил брови, на его лице читалось раздражение. Джон отвел глаза от его пристального взгляда.

— Что?

— Ты продолжаешь избегать зрительного контакта.

—Нет.

— Лжец.

Валентин всегда с пониманием относился ко всему, когда дело касалось Джона. Но он не был таким терпеливым, когда Джон что-то скрывал или утаивал от него. И Джон хорошо знал его характер, но это не означало, что он мог представить себе, как Валентин и Джулиан целуются. Поколебавшись, он решил прикинуться дурачком. Взяв Валентина в ответ за подбородок, Джон неловко сказал:

— Нет. Кстати, ты не голоден? Я хочу есть.

Валентину все еще не нравилось, что он ведет себя странно, но он все равно без промедления достал свой мобильный телефон, когда Джон сказал, что проголодался.

— Что ты хочешь съесть?

— Хм... мясо?

Услышав слова Джона, Валентин с улыбкой подозвал водителя, как будто знал, что тот это скажет. По пути они вдвоем зашли в знаменитый местный ресторан на берегу реки Арно и съели огромное количество стейка. После этого они бродили вокруг, пока не зашло солнце.

Тот факт, что им не нужно идти в школу, заставлял их смеяться чаще, чем обычно, и они с удовольствием провели время. Они делали снимки, не заботясь о качестве съёмки, покупали необычные браслеты, делали покупки в винтажных магазинах на обочине дороги, ели сладкое и мягкое мороженое. Тем временем ярко сияющее солнце зашло за горизонт.

— О, подожди. Грейс.

В частном дизайнерском магазине Валентин одевал на голову Джона нелепую шляпу из фетра. Лицо Джона посветлело, когда он достал свой мобильный телефон из кармана. Он нажал кнопку вызова, держа Валентина за руку. Их пальцы переплелись. В то время как Валентин наклонил голову и уставился на свою руку с ничего не выражающим лицом, Джон заговорил с Грейс:

— Грейс, ты закончила? О, ты уже в отеле? Мы в центре города. Это не слишком далеко, так что мы скоро вернёмся. Ладно, хорошо.

— Она там?

— Да, она в отеле. Хочет сейчас поужинать. Может, нам вернуться?

— Ладно. Я позвоню водителю.

Прибыв в отель, они сразу же направились в ресторан на открытом воздухе. Он был не таким уж большим, но панорамный вид на Флоренцию создавал роскошную атмосферу с толикой романтики.

А в глубине зала красавица в обтягивающем платье от Эрве Леже потягивала предобеденный напиток за столиком с лучшим видом на город.

— Мама, мы здесь.

— Мальчики!

Грейс, увидев Джона и Валентина, вскочила и раскрыла объятия. Ее сыновья тихо наклонились к ней, так как они стали слишком большими, чтобы она могла обхватить их тонкими руками.

—Как давно это было?

— Как у тебя дела?

— Ох, вы становитесь всё взрослее с каждой нашей встречей.

— Чем чаще я вижу тебя, Грейс, тем краше ты становишься.

—О боже, Джон. Как мило.

Грейс взъерошила его волосы с веселой улыбкой на лице. Она все еще была молодой и красивой, даже в возрасте сорока лет. В противном случае у официантов в униформе не было бы причин постоянно поглядывать на нее.

— Давайте присядем. Вы голодны?

— Не особо.

— Но разве мы не должны наедаться морепродуктами, раз уж сейчас в Италии? И бокал вина не помешает, даже если вы несовершеннолетние.

Грейс, которая, прищурившись, смотрела на них двоих, быстро заказала салат, морепродукты и белое вино. Ни Джон, ни Валентин не успели открыть меню. Ее безрассудный, располагающий характер в какой-то мере унаследовал Валентин.

Она подняла свой бокал с вином и воскликнула:

— Вы не представляете, как я счастлива, что вы здесь. Сейчас я, наверное, самая счастливая женщина в мире.

Небо, с которого скрылось солнце, было ясного голубого цвета. Огоньки, висящие в воздухе, загорались один за другим, и город под холмом тоже начал искриться, как остров светлячков. В какой-то момент с порывом ветра начали разноситься романтические мелодии.

Красивые пейзажи, вкусная еда, приятное вино и даже парочки вокруг — всё, что могло бы сделать эту ночь идеальной.

Правда, это была бы идеальная ночь, если бы Грейс не напилась так рано.

Секретарь и группа телохранителей, наблюдавших за ними издалека, подошли, чтобы поднять Грейс с места. Через час после того, как они сели, Грейс, которая постоянно потягивала вино, начала дремать.

— Я заберу президента.

— Не торопитесь.

— Вы не могли нормально выспаться из-за большой нагрузки, но, думаю, вы уже почувствовали себя лучше после встречи со сыновьями после долгой разлуки.

— Пожалуйста, позаботьтесь о ней для нас.

Секретарша, которая сначала просто наблюдала со стороны, попросила их понять и исчезла вместе с ней, когда Грейс чуть не ударилась головой об стол.

Двое, оставшись одни за столом, улыбнулись, глядя друг на друга. Валентин пробормотал, с силой давя на глаза рукой.

— Она звонила нам всю дорогу до Флоренции и уехала, не проведя с нами даже часа. Ты можешь в это поверить?

— Ну, может быть, мы сможем позавтракать вместе завтра. Надеюсь.

— Я тоже.

Валентин, который всем видом показывал, что вряд ли это произойдёт, слегка поднял руку и подозвал официанта. Затем он заказал дополнительную бутылку вина. Джон спросил Валентина с удивленным лицом:

—Что? Ты собираешься пить еще?

— Давно мы не пропускали школу. Грейс тоже закрывает на это глаза. Ты ведь не пьян, правда?

Джон покачал головой. Он не мог опьянеть от бокала или двух вина, ему просто было жаль, что вечер так закончился.

Официант, принесший новый бокал, с большой ловкостью налил вино. Валентин улыбнулся и поднес стакан ко рту. Сидящий на живописном фоне великолепный, красивый мужчина, безусловно, привлекал внимание. Джон глотал вино, медленно глядя в темноту, окружавшую блистательного блондина.

Тяжелая и мягкая кислинка пропитала его язык.

—Сегодня было действительно... хорошо.

Из-за того, что он пил бокалы вина один за другим, его разум и тело расслабились. Джон отбросил свои манеры и положил руки на стол, подперев щеку: расфокусированный взгляд, глаза, ставшие краснее, чем обычно, румянец на бледных щеках и красные губы. У него было мечтательное пьяное лицо. Джон некоторое время тупо смотрел в небо, затем глубоко вздохнул и закрыл глаза. Длинные, плотно располагавшиеся к друг другу ресницы дрожали на свету.

— Я чувствую себя отдохнувшим. Будто… Я парил в облаках.

Джон, который уже некоторое время чувствовал, как ветерок ласкает его щеку, медленно открыл глаза. И первое, что бросилось ему в глаза, были голубые глаза цвета моря. Валентин пристально смотрел на него. Джон приподнял губы и озорно рассмеялся.

—Почему ты так на меня смотришь?

— Что ты имеешь в виду?

—Ты просто продолжаешь смотреть на меня.

—Я?

— Да. Иногда, нет, часто. Ты не замечал?

После выпивки всё, о чем молчал Джон, без раздумий вылетало из его рта. Валентин положил подбородок на руку. Выражение его лица говорило, что он не ожидал такое услышать. Но вскоре он заинтересовался. Он скрестил руки, наклонился вперёд и ответил, вздохнув:

— Я думал, ты тугодум, но похоже, что нет.

— Что ты сказал?

— Ничего интересного. Более того, Джон.

— Да, Валентин.

— У меня есть вопрос. Ты ответишь на него?

Валентин наклонил голову и неуверенно спросил, будто колебался. Потянувшись сквозь стол, рука обхватила локоть Джона. Его плечо слегка дрогнуло от невесомого прикосновения к тонкой ткани рубашки. Он был так пьян, что почувствовал жар от небольшого прикосновения.

— Какой?

— Ты ответишь на него?

— Да, хорошо. В чем дело?

— Ты когда-нибудь целовался с кем-то?

Джон вздрогнул. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь ему зададут этот вопрос. Но в отличие от смущённого Джона Валентин выглядел спокойно.

— А почему…? – он переспросил вместо ответа.

Включился защитный механизм, и его голос стал резким. Но Валентин уверенно ответил с равнодушным выражением лица, будто ему было всё равно и он просто отстаивал свои права:

—Ты сказал, что ответишь.

— Почему ты вдруг спрашиваешь меня об этом?

— Если я назову причину, ты ответишь?

— Не знаю, подумаю об этом, когда услышу тебя.

Валентин, уставившись на парня напротив, фальшиво выплюнул:

— Я поцеловал Джулиана.

Бум

Камень, который давил на сердце, упал от слов Валентина. Это было ожидаемо, но когда тот подтвердил его подозрения, Джон протрезвел.

«Что со мной?»

Он прижал руку к губам. Они, соприкоснувшись с кожей, загорелись. Валентин крепко сжал его руку, прося ответа. Голос Джона с опозданием на секунду прозвучал как обычно:

—Правда?

— Да.

— Ох, что же сказать...? Поздравляю.

— Я был немного удивлен, потому что (как бы это правильно сказать?) он просунул свой язык.

От откровенных слов лицо Джона помрачнело, несмотря на его усилия. Он подумал: «Может ли это быть его первым поцелуем?» Хотя если бы он действительно знал Валентина, он бы не задавал таких вопросов.

Джон всё ещё был сбит с толку, но он также испытал странное облегчение, потому что он сходил с ума, думая об этом. Он был шокирован словами Валентина, но и успокоен по поводу своей неопытности. А потом, представив их поцелуй, начал проявлять нетерпение.

«Что со мной не так?»

Он до боли прикусил губу. Из-за неприятного сдавливания мягкой ткани его разум наконец прояснился. Надо разрегулировать внутренний конфликт. Джон потянул к себе руку, за которую держался Валентин, и уклонился от ответа на вопрос.

— Джон, я спросил тебя. У тебя когда-нибудь было это?

—…

— Было?

Поколебавшись мгновение, он медленно кивнул. На самом деле он никогда в жизни не целовался и никогда не думал об этом, но сейчас на кон встала его гордость.

Если подумать, Грегори было двенадцать, когда он потерял девственность, а Доминику — пятнадцать, поэтому в свои восемнадцать Джон почувствовал жалость к себе. У него всегда было все в порядке с самооценкой, но сейчас ему было неожиданно стыдно признаться Валентину, что у него никогда не было поцелуя, так как Джон всё же был старше и ни в чём не хотел отставать от брата.

— Да, было.

Именно поэтому он соврал, а сквозь радужки глаз Валентина показался лёд. Холодная тишина напоминала звук метели.

Валентин пристально посмотрел на Джона и спросил:

— Ты?

—…

—Когда?

— …

— С кем?

— Я не могу тебе этого сказать.

Он не мог ответить на вопрос о том, чего не было. После того, как Джон наконец перестал молчать, Валентин начал выбивать определенную дробь по столу и о чём-то думать. После минутной тишины он поднял глаза и пронзил Джона взглядом, от которого он поспешил увернуться.

Смотря на дрожавшего Джон, Валентин тихо пробормотал себе под нос:

— Я думал, что знаю о тебе всё, но, похоже, это не так.

— О чем ты?

—Я просто не могу представить, с кем ты это сделал.

Молчание.

— Что ж, я послушаю об этом позже.

Образовалась какая-то странная атмосфера. Под неизвестным давлением голова Джона наклонялась всё ниже. Валентин тяжело облокотился на руку. Его взгляд всё ещё пробирал до костей.

— Тебе было хорошо?

— М?

— Ты себя чувствовал хорошо во время поцелуя с тем человеком?

— Думаю, да…

— А я нет.

Джон резко поднял голову. Он некоторое время молчал, не зная, что ответить, но затем кивнул:

— Ясно.

— Ты сказал, что Джулиан симпатичный, но язык, который он мне засовывал в рот и то, что упиралось мне в бедра, были неприятны.

Джон не мог скрыть своего удивления такой откровенностью. Он неосознанно ударил Валентина по руке. Хотя Джон мало что знал о Джулиане, но в тот момент ему стало жаль этого парня.

— Ну я не знаю, что сказать. Джулиан, должно быть, был в шоке. Ты ведь ему нравишься.

— Почему ты вдруг стал волноваться о нем?

— Что? С чего ты это взял?

— В последнее время ты только о нем и говоришь.

Валентин снова схватил Джона за запястье с недовольным видом. А тот с обеспокоенным выражением лица закрыл рот. Возникло недоразумение, но Джон не знал, как всё объяснить.

Ему было плевать на этого Джулиана. Дело не в нем…

Как бы на него посмотрел Валентин, если бы Джон заявил, что его волнует, что тот повзрослел быстрее? Не в силах быть до конца честным, он размышлял, как выйти из неловкой ситуации.

— Джон, я спросил тебя.

Валентин в ожидании ответа потер внутреннюю сторону запястья парня. Вязкое ощущение. Палец Джона согнулся сам по себе из-за неожиданного зуда. Пытаясь избавиться от тонкого чувства, он покачал головой:

— Нет, это я просто… ничего. Что важнее, ты разве не встречался с Джулианом?

— Я? Почему ты так подумал?

На хитром лице читалась явная усмешка. У Джона появилось предчувствие, что надо бы разговор повернуть в другое русло, но его губы двигались сами по себе:

— Если это не так, тогда зачем ты поцеловал его?

— Я не хотел этого.

Джону хотелось хныкать от таких исчерпывающих ответов.

Глава 14

Он быстро ответил:

— Тогда почему поцеловал его? Раз он тебе не нравится, тогда зачем…?

— Я знаю, что не нравится.

— …

— Почему ты не догадываешься?

Задав этот вопрос, он почувствовал игривость. Сегодняшнего Валентина было труднее понять, хотя иногда эта сторона его характера уже брала своё. Не находя слов, Джон закрыл рот, на время онемев. Мелодия скрипки смешалась с ледяной тишиной между ними.

— Поцеловался с кем-то… У меня появилось странное чувство после того, как ты сказал, что тебе это понравилось.

«Сколько времени прошло?», – пробормотал себе под нос Валентин с мрачным выражением лица. На его красивом лице отражалась тоска, и, когда он наклонил голову, свободная прядь светлых волос упала ему на лоб. В тот момент, когда он увидел это выражение лица, Джон невольно произнес несколько слов, чтобы его утешить.

— Странно… Это не то.

— Почему?

— Ты сказал, что тебе понравилось. Почему?

— Эм… не знаю.

«Валентин, ты выбрал не того человека для подобных вопросов», – подумав об этом, Джон сильно напряг мозг.

— Может быть, это потому, что тебе не очень нравится Джулиан? Думаю, все было бы иначе, если бы это был кто-то, кто тебе действительно нравится.

— Ты так думаешь?

— … Наверное?

«Я не пробовал целоваться, но вроде так», – Джон сглотнул и кивнул. Валентин, смотря на него, слегка улыбнулся. Затем он откинул голову назад и нахмурил брови, как будто о чем-то задумался:

— Если это так, Джон.

— Да?

— Могу я сделать это с тобой?

Слова, которые вылетели из его рта, были чем-то, чего Джон никогда не мог себе представить. Бездумно моргая несколько секунд, он с опозданием понял, что сказал Валентин. Но он все еще не мог уловить их смысл, поэтому бездумно спросил:

— Что?

— Сделай это со мной.

— Что сделать…?

— Поцелуйся.

Странно. Очевидно, он слышал, но никак не мог понять, о чем говорил Валентин. Уголок его сердца, который среагировал быстрее, чем голова, сжался, будто обгорев.

— О чем ты?

Атмосфера вдруг стала тяжелой. Джон рассмеялся над странной шуткой, но Валентин всё так же просто смотрел на него. Поэтому неестественная улыбка на губах Джона вскоре рассыпалась, как песок.

— Ты не хочешь?

— …Конечно, нет.

— Подумав об этом, могу сказать, что с тобой ничего не случится.

— …

— С тобой все будет хорошо, так что, Джон, давай поцелуемся.

«Валентин предлагает мне поцеловать его».

Лицо Джона ошпарило красным, потому что он больше не мог убежать от реальности. Он не мог сказать, крылась ли причина невыносимой жары в алкоголе или в чем-то ещё.

— Что ты имеешь в виду? Это абсурдно, – ответил он поспешно. Его голос дрожал как никогда раньше. Валентин, внимательно наблюдавший за Джоном, слегка улыбнулся. Спокойный голос, как обычно, медленно струился по красным губам:

— Помнишь?

— Что?

— Когда я помогал тебе с заданием, ты сказал, что сделаешь все, что я захочу, верно?

— Подожди, это…

— Я сейчас использую свое желание.

Валентин потянул Джона за руку. Его рука опрокинула бокал с вином, оставив красное пятно на белой скатерти. Он схватил Джона. Трепещущие голубые глаза смотрели на него с радостью:

— Пойдем.

— Подожди…!

Валентин остался совершенно глухим к слабому отказу Джона. Пока он, оказавшись в ловушке, пытался взять себя в руки, Валентин продолжал идти. Он прошел мимо телохранителей, которые даже не представляли себе, что происходит. Валентин не раздумывая нажал на кнопку лифта для VIP-клиентов. Запястье Джона все еще было крепко сжато.

Он пытался мыслить как можно более рационально, хотя это и было тяжело. Но его мозг отказывался работать.

Бзым.

Его сердце сильно колотилось, как будто оно вот-вот выскочит из ребер.

Динь Когда лифт открылся, они оказались в гостиничном номере, зарезервированном днём. Валентин большими шагами привел Джона в их спальню. — П-подожди… Валентин!

Джон никогда не думал, что отстаёт в физическом плане, но сейчас его сил было далеко недостаточно, чтобы остановить Валентина. Его тело беспомощно двигалось в надежде освободиться от захвата, но через несколько секунд за углом показалась широкая кровать.

— Валентин!

Незадолго до того, как его бросили в постель, Джон собрался с силами и схватился за Валентина. Он стоял к нему лицом к лицу. Джон торопливо открыл рот:

— Н-не делай этого.

— …

—Ты не можешь этого сделать. Ты не можешь, п-понял?

Его голос дрожал. Но Валентин только хихикнул, как будто услышал очень забавную шутку.

— Что, Джон…

Он понизил голос, улыбнулся и выпрямился. Обычное крупное тело в темноте стало чрезвычайно громадным. Когда плечи Джона задрожали от неизвестного давления, Валентин прошептал голосом, которым соблазняют маленького ребенка конфетой:

— Почему? Потому что ты мой брат?

— …

— В этом нелегко разобраться.

— Валентин, но я имею в виду…

— Ты просто ты. Я это я.

(Прим.: Да ты философ, парень!)

— …

— Я просто хочу засунуть язык внутрь тебя.

Это было странно. На бету никак не могут влиять феромоны альфы, но сердце Джона подпрыгнуло от вульгарных, откровенных слов. Казалось, что пьяный мозг в конце концов слетел с катушек, и часть его головы расплавилась. Облизывая застывшее лицо Джона, Валентин тихо прошептал ему на ухо:

— Ты знаешь, что делали наши предки, чтобы сохранить чистоту крови.

— …

— Я не прошу тебя заняться со мной сексом, так что просто позволь мне поцеловать тебя.

«Кто этот парень передо мной…? Это тот Валентин, которого я знаю?» - этот вопрос быстро распространился в его голове. Что-то мягкое и теплое неожиданно коснулось губ Джона. Его тело резко содрогнулось, когда он понял, что это губы Валентина. Прекрасно осознавая желание Джона сбежать, Валентин сильно прижал его к стене.

— У-у-ух…!

Джон попытался оттолкнуть его, но его твердое тело не сдвинулось ни на сантиметр. Наоборот, воспользовавшись его смущением, горячий влажный язык внезапно проник ему в рот. Это чувство было действительно… Он почувствовал, как вино, которое он выпил вечером, внезапно лопнуло в его голове пузырем. В одно мгновение тело полностью лишилось сил..

Язык, прошедший мимо губ и проникший глубоко внутрь, был горячим и скользким, обжигающим. Он терся и скользил внутри рта Джона, как живое существо. Каждый раз, когда язык Валентина давил на его мягкие ткани, мозг Джона терял способность мыслить. Он вытянул два кулака, чтобы оттолкнуть Валентина, но вместо этого бессознательно крепко сжал его плечи.

— М-м-м-м…

Валентин безжалостно вошел в рот Джона в желании удовлетворить себя. Когда ноги Джона подогнулись, Валентин поддержал рухнувшее тело бедром.

— …Ха

Джон открыл рот, чтобы восполнить нехватку кислорода. Валентин дал ему немного передохнуть, а затем снова накрыл губы Джона своими. Когда он облизнул его, как мороженое, Джон почувствовал, что он понятия не имеет, что происходит.

— …Уф

Беспомощно следя за движениями Валентина, он не выдержал и откинул голову назад. Он задыхался. Губы сильно распухли. Валентин, отпустив Джона, улыбнулся и прошептал ему на ухо:

— Джон, ты можешь дышать, пока целуешься.

— …

— Разве никто из твоих возлюбленных тебе этого не говорил?

Мозг Джона взорвался от слов Валентина. Он понял это интуитивно: Валентин знал, что его опыт поцелуя был ложным, и он с самого начала понял это. Стыд наполнил грудь импульсом, готовым взорваться.

— С-стой… отойди сейчас же.

Джон попытался оттолкнуть Валентина и повернул голову. Все еще не дыша, его грудь резко вздымалась вверх - вниз. Джон крепко закрыл глаза и попытался вырваться из объятий Валентина. Почему-то у него не хватило смелости принять, каким взглядом Валентин смотрел на него. Но, к сожалению, крепкое тело ничуть не отступило.

— Нет, этого еще недостаточно.

— …

— Странно хорошо. Если это то, чем кажется, Джон…

Склонив голову, Валентин прильнул влажными губами к уху Джона. Ощущение прикосновения к нему губ, более горячих, чем обычно, посасывающих мочку уха, заставляло его плечо вздрогнуть.

— Ты мой первый, – сказал Валентин, сжимая запястье Джона.

«…Поэтому я хочу большего».

Незадолго до того, как он закончил, губы Валентина снова накрыли его губы. Их скорость была достаточно высокой, чтобы перенести Джона в другой мир. Снова чувствуя, как тает какая-то часть его мозга, Джон бессознательно закрыл глаза.

«Я ни в чем не уверен, я так волнуюсь, что просто горю…»

Ведомый рукой Валентина, Джон сел на кровать, и вскоре прохладная простыня коснулась его спины. Огромное тело откинуло на Джона тень. Щека, зажатая в большой ладони, горела. Сосание губ, касание языком нижней части рта и щекотка нёба — всё это было таким возбуждающим.

«Это безумие. Мы оба сумасшедшие». — подумал Джон с кружащейся головой. Бессознательный импульс, что этого не должно происходить, вспыхнуло в его голове, как лампочка.

«Но разве я много выпил?» — недоумевал он. Прямо сейчас ощущение губ Валентина на его губах было настолько приятным, что Джон не мог думать здраво.

«Я не могу этого делать».

Но какой бы сигнал ни посылал его мозг, кости судьбы уже были безжалостно брошены. После этой ночи Джон, боявшийся подумать о том, какой день их будет ждать, закрыл глаза. В конце концов, все, что он мог сделать, это сглотнуть, тяжело дыша, и спрятать голову в большой ладони, лежащей на его щеке.

***

Проснувшись утром, Джон не хотел открывать глаз, потому что у него не хватало смелости посмотреть в глаза Валентину. К счастью, в комнате никого не было, так что Джон, собиравшийся притворяться спящим некоторое время, встал с кровати не в силах больше терпеть.

— Фух.

Может быть, Валентин ушел завтракать с Грейс. Так как он много пил, то ощутил небольшие последствия похмелья в виде пузырьков в животе. Вчера он заснул, не умывшись как следует, поэтому чувствовал себя некомфортно. Джон отправился в ванную.

Он бросился туда, так как Валентин мог вернуться, пока он будет там. Он мучился, стоя под проточной горячей водой.

«С каким лицом я должен встретиться с Валентином?» – Джон сотню раз прокручивал это вопрос у себя в голове, но так и не нашел ответа и был вынужден выйти из ванной без особого прогресса.

Он грубо надел халат. Комната была по-прежнему пуста. Джон вздохнул с облегчением и быстро оделся. Как раз в тот момент, когда он вышел из спальни в рубашке и штанах, лифт в приемной широко открылся, как будто ждал его. Это было чертовски не вовремя.

— О, ты проснулся?

Как и ожидалось, появился Валентин. Он был похож на молодого генерального директора в белой рубашке, длинных брюках, светлых волосах и с журналом в руках. Валентин подошел к застывшему Джону и улыбнулся:

— Я не хотел тебя будить, поэтому сказал обслуживающему персоналу оставить тебе еду, так что обязательно съешь что-нибудь. Ты, наверное, слишком много выпили вчера. Чувствуешь себя лучше?

— …О, я в порядке.

Валентин прошел на кухню, положив журнал на мраморный стол. Он был таким безразличным, в то время как Джон волновался. Он тупо следил за его движениями, моргая глазами. Подойдя к холодильнику, Валентин достал бутылку воды и налил ее в стакан. Он передал его Джону и спросил его заботливым голосом:

— Хочешь пить?

— Спасибо…

Джона смутило такое привычное его поведение, как будто прошлая ночь была всего лишь сном. Он взял стакан и машинально сделал глоток воды. Но он был уверен, что это не было сном. Когда его измученное жаждой горло пропиталось влагой, с пустым стаканом в руке Джон посмотрел на Валентина.

«Он совсем не переживает?..»

В отличие от Валентина, он понятия не имел, сможет ли он притвориться, будто ничего не произошло, или как он должен себя вести. Пришло время Джону побеспокоиться о натянутости отношений между ними. Валентин, взяв из его рук пустой стакан, приблизил свое лицо.

— …!

И его язык прорвался сквозь губы и скользнул прямо внутрь. Как только горячий язык прошелся по мягкой ткани нижней губы, сердце Джона упало на пол. Язык, который чуть тронул внутреннюю часть его рта, вскоре выскользнул, но шок остался и заставил Джона вздрогнуть.

— Ты, что ты только что сделал?

Через некоторое время Джон пришел в себя и заговорил дрожащим голосом, спотыкаясь. Тогда Валентин спросил в ответ, проявляя любопытство:

— Почему?

— …

— Я не могу?

— Конечно…!

Джон не успел закончить. Он снова почувствовал губы Валентина. Джон рефлекторно попытался оттолкнуть его, но оба его запястья с лёгкостью были схвачены. Валентин просунул ему язык в рот в знак протеста. На этот раз, в отличие от прошлого, поцелуй был довольно липким.

— …Э-э!

Раздалось прерывистое бормотание. Они оба не закрывали глаза, поэтому их лица в глазах друг друга были искажены. Именно Джон не смог справиться с прямым взглядом и первым закрыл глаза.

— Отстань…

Когда Валентин прикоснулся губами к кончику челюсти Джона, тот изо всех сил толкнул Валентина, и он, с удовлетворением приоткрыв рот, послушно отступил назад. Губы Валентина и Джона пропитались слюной, опухли и покраснели. Прижавшись ими к тыльной стороне ладони, Джон уставился на Валентина. Кончик уха, торчащий из-под каштановых волос, был ярко-красным.

— Ты в своем уме?

— Да.

— Ты все еще нетрезв?

— Джон, почему ты злишься?

— Ха, я не сержусь…

— Какая разница между объятиями и поцелуями, которые у нас были до сих пор?

— Что?

— Не пойми меня неправильно. Я хочу целовать тебя, и я буду.

Джон потерял дар речи от уверенного ответа Валентина. Он действительно думает, что в этом нет ничего плохого? Джон рыскал по его лицу в поисках подсказок, но в конце концов ничего не нашел.

— Джон.

После минутного молчания Валентин глубоко вздохнул. Он потеребил воротник рубашки, как будто был расстроен, и выдохнул:

— Как давно ты опасаешься других?

— Что?

— С каких это пор мы заботимся о чужих стандартах? Людям и так кажется странным, что мы спим вместе каждый день.

— …Это…

— Думай проще. Мне понравилось тебя целовать… Тебе не понравилось?

На шаг приблизившись, Валентин схватил Джона за руку. Его большие руки были горячими, как огонь.

«Мне отвратительно это?»

Он уже знал ответ. К сожалению, нет. Если бы ему это не нравилось, он бы не был так поглощен мыслями об этом прошлой ночью. Так что он считал, что это большая проблема. Нормальные братья не проверяют родственные узы поцелуями. Но причина, по которой он не мог этого сказать, в том, что…

— Тебе не понравилось, Джон?

Валентин медленно моргнул, как будто он действительно не знал. Глядя на него, который смотрел на него с легким нетерпением, Джон сжал губы в прямую линию. Ему казалось, что он чем-то одержим. Он знал, что должен быть тверд в своих убеждениях, но не произнес ни слова, чтобы опровергнуть это.

Нерешительность скрывала его беспомощную рациональность. «Если я откажусь, Валентин больше ничего не будет ничего вытворять, но будет разочарован. Это сделает наши отношения неловкими? Интересно, не можем ли мы потратить то время, которое мы потратили до сих пор…. С этого момента».

На этом месте Джон внезапно испугался. Он знал, что они не будут вместе. Но он не был готов разрушить свою повседневную жизнь прямо сейчас. Порыв холодного ветра пронзил его сердце. Джон непонимающе посмотрел на Валентина. Когда его глаза встретились с голубыми глазами, затвердевшие губы шевельнулись сами по себе:

— Мне не не понравилось это.

Глаза Валентина расширились после ответа Джона, который некоторое время молчал. В то же время изогнутые губы очерчили свободную и элегантную дугу. Валентин протянул руку, чувствуя удовлетворение и радость. Большая рука прикрыла слегка припухшую щеку, а палец провел по красным губам.

— Тогда это все, что имеет значение.

— …

— Если ты не возражаешь, то это единственное, что имеет значение.

«Это?»

Он понимал, что всё не так просто, но Джон молчал, намеренно закрывая на это глаза. С самого начала его отношения с Валентином были далеки от нормальных. Настолько, что… «Разве мы не можем просто проигнорировать это и двигаться дальше?»

Он нашел произвольный ответ для самооправдания и закрыл глаза на громкий голос, кричащий внутри. Чтобы не испытывать беспокойства, лучше было встать на неверный путь. Но неприятное напряжение между Валентином и им самим давило на него всё сильнее.

«Что это за чувство?»

Джон пытался понять сложные чувства, которые были похожи на спутанный клубок, но вскоре когда он просто увидел приближающиеся губы, сомнения рассеялись, как дым.

Глава 15

Если что-то повторяется достаточно часто, оно становится привычным.

Валентину казалось, что поцелуи с Джоном - не более чем новый вид прикосновений, и ему это нравилось. У него хватало ума не целоваться на людях, но всякий раз, когда они оставались наедине, Валентин прикасался к губам Джона почти как, к чему-то само собой разумеющемуся.

Так Джон привык целовать Валентина. С течением времени первоначальное ощущение кризиса прошло, и со временем он уже не думал об этом, потому что они действительно только и делали, что целовались. Никогда не было никаких неуместных прикосновений или возбуждения тела друг друга, и поэтому Джон считал их поцелуи не более чем животными, рожденных от одной пуповины, облизывающих друг друга. Хотя сам понимал, что обманывает себя.

Как обычно, они коротали время в своей комнате. Валентин читал книгу, а Джон лежал на кровати лицом вниз и крепко спал. Вдруг чья-то фигура приблизилась, и что-то тяжелое придавило тело Джона.

- Что за черт!

Джон застонал, и Валентин приподнял его на локтях. Глядя на сонного Джона, Валентин ухмыльнулся и наклонил голову. Его красивые губы прикоснулись к мочке уха.

- Джон, ты хочешь спать?

- Мммм...... Ты закончил заниматься?

- Да, открой рот, ладно?

Губы Джона послушно раскрылись, и, словно дождавшись этого, язык Валентина скользнул в его рот, нежно скользя по слизистой оболочке, и изо рта Джона вырвался тихий стон. Когда его тонкие сонные веки снова сомкнулись, мобильный телефон, оставленный им на прикроватной тумбочке, засветился в темноте и громко завибрировал.

- ...... Подожди, Валентин.

Оттолкнувшись от груди Валентина, Джон нащупал телефон. На экране высветилось имя Райана. Обняв Джона за талию, Валентин заглянул в экран.

- Папа?

- Да. Что ему нужно в такой час?

Когда у Райана и Грейс были дела, они обычно звонили Джону, а не Валентину. Проницательный Джон понимал, что это жест доброты, способ убедиться, что он не чувствует себя брошенным, и поэтому старался отвечать на их звонки, если это было неизбежно.

- Просто перезвони ему завтра.

- Нет.

Джон снова нерешительно нажал на кнопку вызова, оттолкнув руку Валентина, который пытался остановить его.

- Да, отец.

- Джон, ты еще не в постели?

- Я как раз собирался спать.

Недовольный тем, что его игнорируют, Валентин наклонился над телом Джона и впился губами в его предплечье. Его зубы больно впились в голую кожу Джона. Непроизвольный стон вырвался из губ Джона, и, словно услышав его, Райан спросил:

- Что случилось?

- ...... Ничего.

- Не делай этого, - прошептал Джон, отталкивая лицо Валентина, на этот раз он захватил палец Джона своими губами. От ощущения его скользкого языка, облизывающего чувствительную плоть на внутренней стороне пальца, по позвоночнику Валентина пробежала дрожь, а по спине побежали мурашки.

- Что ты делаешь здесь...... в такой час?

Голос, сорвавшийся с губ Джона, дрожал от легкого чувства смущения. Полностью отстранившись от Валентина, Джон поднялся на ноги. В том месте, где Валентин их облизывал, нестерпимо покалывало кончики пальцев.

- Что вы планируете делать на этой неделе?

- На этой неделе?

- Да. Мы с Грейс впервые за долгое время будем дома. Я подумал, что было бы здорово, если бы мы все вместе сходили на какое-нибудь шоу, если у вас есть время.

- О, я бы с удовольствием, но мне придется спросить Валентина, он сейчас со мной.

- О, да? Это здорово.

- Погоди-ка, Валентин, ты можешь поехать домой на этой неделе?

- Зачем? Ты хочешь, чтобы я поехал?

- Да. Я поеду, если все будет хорошо........ Но, у тебя подготовка к экзаменам, не так ли?

Джон пробормотал, выглядя немного подавленным; это было время выпускных, и у тринадцатиклассников полным ходом шла подготовка к экзаменам. Проследив за выражением лица Джона, Валентин спросил.

- А что насчет тебя. Хочешь пойти?

- Если это не ...... слишком сложно.

После недолгого колебания Джон кивнул, и глаза Валентина заблестели.

- Тогда пойдем.

- Ты уверен, что с тобой все в порядке?

- Я в порядке, у меня еще есть время.

- Хорошо, тогда....... Папа, я думаю, мы сможем приехать.

Не ожидая ответа Валентина, Джон заговорил в трубку. Райан, терпеливо ожидавший окончания их разговора, удовлетворенно улыбнулся. Он уже собирался повесить трубку, но затем сменил тему, как будто что-то вспомнил.

- Если подумать, я хотел поговорить с тобой кое о чем, когда ты приедешь.

- Со мной?

- Да. Итак, Джон, ты все еще думаешь о карьере?

- O.…, - сказал Джон, его губы скривились в ухмылке. Это был не тот разговор, который он хотел вести при Валентине. После минутного колебания Джон решил сменить тему вместо того, чтобы ответить на замечание Райана. Его голос звучал неестественно, даже для него самого.

- Я приеду к тебе на выходные, и тогда мы поговорим.

- ...... Да, так и сделаем.

К счастью, Райан, видимо, уловил нежелание Джона говорить, вешая трубку. Джон издал незаметный вздох и нажал кнопку завершения вызова.

- Что сказал отец?

- ...... Ничего особенного, он сказал что-то о том, что нужно собраться всей семьей для разнообразия.

- Правда?

- Да.

- Тогда что у тебя за выражение лица?

- Мое лицо?

Уязвленный, Джон повернул голову, и Валентин, не теряя ни секунды, толкнул его в плечо. Джон мгновенно упал назад, и Валентин навалился на его живот. Когда Джон застонал от сильного давления, Валентин обхватил его подбородок одной рукой и сжал.

- Разве я не говорил тебе раньше, что не надо отводить глаза?

- ...... Я не отвожу глаза.

- Ты всегда отводишь глаза, когда тебя что-то беспокоит.

- Я не отводил глаза.

Глаза Джона сузились, а Валентин, с интересом наблюдавший за этой сценой, наклонил голову. Уголки его губ изогнулись в плавную линию. Длинные пальцы медленно провели по лбу Джона, по уголкам глаз, по щекам и сжали губы.

- Хорошо, я тебе поверю.

- ....…

- Это не имеет значения, на данный момент.

Прошептав это, Валентин опустил голову к губам Джона. В то же мгновение на тело Джона упала темная тень. Джон раздвинул губы, чувствуя, как язык проникает внутрь.

* * *

К счастью, выходные выдались солнечными. Рано утром, нас ждала машина, стоявшая перед общежитием, и через некоторое время взору открылся знакомый и ностальгический вид. Поместье Линдберга, как всегда прекрасное, будоражило зеленью.

Через несколько миль плавно изгибающихся лесных тропинок показался величественный особняк. На подъездной дорожке стоял мужчина в безупречно сшитом костюме и ждал их.

- Добро пожаловать!

- Картер! Давно не виделись!

Выйдя из машины, Джон бодро зашагал к входной двери к Картеру, за ним последовал Валентин, который тоже широко улыбнулся.

- Вам не нужно было выходить и ждать нас.

- Как я мог сидеть спокойно, мы давно не виделись с вами обоими.

Взгляд Картера метался между Валентином и Джоном, как бы оценивая их, а затем на его лице появилось выражение восхищения и гордости.

- Вы оба действительно становитесь все более элегантными с каждым днем. Вы заставили бы плакать принца Уэльского.

- Ха-ха...... Картер, кажется, с каждым днем Вы все лучше произносите пустые слова.

- Пустые слова?

Джон смущенно сморщил нос, а Картер, словно не понимая, о чем идет речь, резко сказал.

- Разве ты не знаешь, что я не из тех, кто дает пустые обещания?

- Это....…

- Давайте зайдем внутрь, хоть сейчас и весна, но ультрафиолетовые лучи довольно сильные.

Джон и Валентин обменялись взглядами, следуя за Картером, человеком, который кажется не прольет ни капли крови, если его ударить ножом, но внутри он был полон привязанности. Джон смотрел на гладкую спину Картера и вспоминал тот день, когда впервые встретил его.

С того момента, как он протянул ему руку помощи, одинокий и опустошенный потерей Эмили, Картер стал ему близким другом. Неразговорчивый, мягкий и вдумчивый, Джон искренне любил Картера и порой чувствовал себя с ним комфортнее, чем с собственным отцом, Райаном. Привязанность Джона к Картеру не была улицей с односторонним движением. Картер тоже испытывал особую привязанность к Джону, и, наблюдая за тем, как молодой парень пытается вписаться в общество, он с чувством жалости и гордости наблюдал за тем, как Джон превращается в мужчину. Так прошло семь лет.

- Мистер Линдберг сейчас в своем кабинете, а его жена будет здесь к ужину. Я позаботился о том, чтобы на семейном обеде были ваши любимые блюда.

- Спасибо. Картер, можешь присоединиться к нам?

В тоне Картера прозвучало сожаление по поводу вопроса Валентина.

- Я бы с удовольствием, но …

- ......?

- Я уезжаю на выходные, и, к сожалению, у меня есть обязательства.

- Свидание? - не задумываясь, выпалил Джон, и Картер открыла рот. Несмотря на то что ему было уже за сорок, Картер все еще был холост и искал романтики. У него уже давно не было отношений, но, похоже, недавно он нашел себе пару. Джон ухмыльнулся про себя.

- Если у тебя свидание, я не буду тебе мешать, но не забудь потом представить ее мне.

- Конечно. Я буду первым, кто представит вас.

Без малейших колебаний Картер мягко улыбнулся, и только увидев эту знакомую улыбку, Джон понял, что он действительно дома.

Глава 16

Ужин прошел в тесном кругу, только мы вчетвером, без Картера. Еда была слишком изобильной для простого ужина, но, тем не менее, это было хорошее времяпрепровождение.

- Джон.

Доев легкий сорбет, мы перешли в гостиную. Валентин, сидевший рядом с Джоном, встал и постучал по кофейному столику. Джон, увлеченный разговором с Грейс, поднял на него глаза. Когда их взгляды встретились, Валентин улыбнулся и указал на дверной проем.

- Я собираюсь немного погулять с собаками, не хочешь пойти со мной?

- О...... иди один. Я пока побуду с родителями.

- А ты бы хотел?

К счастью, Валентину не показался странным заикающийся ответ Джона. Джон взглянул на Райана, когда Валентин, натянув зимнюю куртку, вышел из гостиной, и Райан слегка кивнул, как будто ждал этого, и поднялся на ноги. Грейс многозначительно посмотрела на них, и сказала.

- Не знаю, в чем дело, но вам, ребята, есть о чем поговорить, не так ли?

- Ну, в этом нет ничего секретного, просто я подумал, что ты, наверное, устала.

- Ну, я не настолько невежественна, так что я пойду умоюсь, а вы двое сможете еще немного поговорить.

После того как проницательная Грейс ушла, Райан и Джон поднялись наверх в кабинет. Вскоре после того, как они сели на диван из натуральной кожи перед окном, горничная поставила на стол две чашки "Кафе Роял" и исчезла.

- Алкоголь почти закончился, так что можешь выпить это.

- Спасибо.

Райан зажег пропитанный бренди сахар, и вскоре над ложкой запылало голубое пламя. Постояв минуту, глядя на бесконечный танец пламени, Райан заговорил. Как обычно, он сразу перешел к делу.

- Честно говоря, Джон, я надеялся, что ты поступишь в Кембридж, но меня немного удивляет, что ты вообще не хочешь поступать в университет и хочешь стать независимым, как только окончишь школу?

Райан погладил рукой подбородок, не в силах сформулировать ответ. Джон, который до этого молчал, нарушил молчание.

- Не то чтобы я не хотел, просто я не хочу ничего изучать до поступления в университет, есть кое-что, что я хочу сделать прямо сейчас, и я не хочу откладывать.

- Но разве та работа, которой ты хочешь заниматься, не является тем, чем можно начать заниматься, когда ты станешь более компетентным, и я не уверен, что есть какая-то другая причина, например, ты чувствуешь излишнее нетерпение сейчас, когда ты взрослый…

Райан говорил медленно, но Джон быстро понял, что он имел в виду. На лице Джона появилась слабая улыбка, но тут же исчезла. Пошевелив сомкнутыми пальцами, Джон медленно поднял голову. Его зеленые глаза сверкнули в тусклом свете.

- Потому что это правда, я не могу всегда полагаться на отца.

- ...... Что это значит?

- Я благодарен вам обоим, но вы знаете, что для меня здесь нет места.

Выражение лица Райана слегка ожесточилось от твердости, прозвучавшей в его голосе. Джон снова попытался улыбнуться, но Райан лишь смотрел на него с нечитаемым выражением лица. Джон с новым интересом изучал его лицо.

Пронзительные голубые глаза Райана, унаследованные Валентином, были первым, что приходило в голову тем, кто знал его, когда они думали о Линдберг-стрит. Сходства между Райаном и Валентином было более чем достаточно, чтобы принять их за отца и сына. Но только не Джон. Если бы не доказательство отцовства, никто бы не догадался, что они кровные родственники.

Осторожно, стараясь, чтобы его голос не дрогнул, Джон заговорил снова, на этот раз с уверенностью.

- Я не намерен присоединяться к компании и не намерен ею управлять.

- ....…

- У меня никогда не было намерения конкурировать с Валентином или становиться его помощником.

Райан, который молчал, словно выбирая, что сказать, заговорил, выражение его лица было задумчивым.

- Не знаю, о чем ты думаешь, Джон, но я тоже рассматриваю тебя как своего преемника. Не только потому, что ты мой сын, но и потому, что я восхищаюсь твоим интеллектом.

- Приятно, что ты так говоришь, папа, но я с самого начала считал так: когда придет время встать на ноги, я пойду своим путем, каким бы он ни был.

- ....…

- Дело не в том, что я не хочу больше быть в долгу перед этим домом, а в том, что я хочу быть взрослым.

Закончив говорить, Джон уставился на Райана ясным взглядом. Райан изучал своего сына, наполовину смущенный, наполовину впечатлительный, удивляясь, как он так вырос с тех пор, как только приехал, и был таким маленьким. В нем все еще чувствовалась подростковая развязность, но, сам того не замечая, он выглядел совсем взрослым.

Джон молча смотрел на Райана, задавая вопрос, который он задавал себе бесчисленное количество раз. Если бы Эмили не погибла в результате несчастного случая, привел бы Райан его в этот особняк?

Ответ всегда был один и тот же. Райан не привел бы, и с этой уверенностью можно было сказать, что дом был для Джона лишь временным гнездом, местом, которое он мог покинуть в любой момент. С тех пор как он приехал в Англию, он начал терять контроль над своей жизнью. Это ощущение отчужденности, стороннего наблюдателя даже в своей собственной жизни, делало его нетерпеливым, но он ничего не мог с этим поделать, поскольку был еще несовершеннолетним.

Но это не означало, что он мог навсегда остаться ребенком. По мере того как росла его голова, в нем росло желание жить самостоятельно. Чистое желание стать взрослым, а для этого, первым делом необходимо стать независимым от поддержки Райана.

Райан быстро соображал, и ему было ясно, что Джон находится в нестабильном душевном состоянии. Но это не означало, что он был человеком, способным убедить или принудить Джона. В отличие от Валентина, которого с самого начала готовили в наследника, он не был уверен, какой жизни хочет для своего сына, внезапно свалившегося с неба, и имеет ли он на это право. Райан опустил сцепленные руки на колени и заговорил.

- Джон, я всегда считал тебя человеком с кафедры, и именно поэтому я хотел, чтобы ты возглавил компанию. Хотя ты можешь в это не верить, но какая-то часть меня хотела дать тебе лучшее будущее, которое я мог бы тебе дать.

- ....…

- Значит, я не должен тебя жалеть? Только потому, что между тобой и мной по-прежнему стоит стена?

Осторожный ответ Райана прозвучал с нескрываемой горечью, и Джон, почувствовав это, мягко улыбнулся и покачал головой.

- Нет, папа, ничего такого. Я всегда буду благодарен тебе и Грейс, и я и так счастлив. Я просто хочу побыть один, как следует.

Конечно, он бы солгал, если бы сказал, что не задумывался, не была ли его решимость всего лишь юношеской интрижкой. Был большой шанс, что он окажется неудачником и снова заползет в утешительную тень Райана. Но все равно это казалось чем-то, что стоит попробовать, хотя бы раз.

- ...... Ладно, ладно.

Вместо того чтобы продолжить тему, Райан покорно кивнул. Разговор, казалось, затих, но когда он повернулся, чтобы уйти, то вдруг сузил глаза.

- Но, Джон, почему ты пытаешься сохранить это в тайне от Валентина, он ведь все равно скоро узнает.

- Как ты и сказал, Валентин уже знает, что я не готовлюсь должным образом к вступительным экзаменам, но…

Джон запнулся, не зная, как это сформулировать, пытаясь подобрать нужные слова.

За все время, что они были вместе, Валентин с готовностью отказывался от всего ради Джона, и, зная его, Джон не хотел, чтобы его выбор хоть в малейшей степени повлиял на его будущее, пусть даже косвенное. Когда Джон наконец замолчал, Райан кивнул в знак понимания.

- Да. Я заметил, что Валентин с самого детства проявлял к тебе особую привязанность. Может быть это была радость от того, что у него есть старший брат, будучи единственным ребенком, или что-то в этом роде…

Остановившись на мгновение, Райан сделал глоток кофе и пробормотал про себя.

- Кажется, между вами есть какая-то привязанность, которую я не могу объяснить. В любом случае, Джон.

- Да, отец.

- Я поддержу тебя в любом твоем выборе. Но не отказывай мне в поддержке, которую я могу оказать тебе как отец, ибо это также мой долг.

Джон задумчиво кивнул, и после этого наступило молчание, каждый погрузился в свои мысли.

Закончив разговор с Райаном, Джон вышел из поместья: в ночном небе, словно цветок, распустилась большая полная луна, а края горизонта окрасились в неземной черно-фиолетовый цвет. Легкий ветерок взъерошил волосы Джона. Бледный лунный свет коснулся лба.

- ......ха.

Его щеки были горячее, чем обычно, как будто он нервничал, хотя у него не было никаких причин для этого. Крепко прижав тыльную сторону ладони к разгоряченным щекам, Джон медленными шагами направился в лес за поместьем. Ему нужен был прохладный воздух, чтобы очистить мысли.

- Джон.

Он не успел отойти далеко, как вдалеке раздался голос. Валентин шел к нему, держа на поводках двух своих собак. Заметив его, Макс и Тандерболт запрыгали на месте, яростно виляя хвостами. Джон широко улыбнулся, подойдя к ним.

- Вы закончили прогулку?

- Да, мы собираемся вернуться в дом. Почему ты вышел?

- Просто...

Не желая смотреть Валентину в глаза без причины, Джон небрежно опустил взгляд и опустился на колени на землю, а Макс прыгнул к нему в объятия, словно ждал его. Попятившись назад, Джон легонько почесал Максу затылок, и Макс высунул язык, чтобы лизнуть Джона в лицо. Джон скривился и прислонился щекой к голове Макса.

- Ты щекочешь, Макс. Если подумать, то теперь ты дедушка.

- По крайней мере, он все такой же заводила.

- Привет, Валентин.

- Да, расскажи мне.

- Если ты не слишком устал, не хочешь пройтись еще немного?

На предложение Джона Валентин сузил глаза и кивнул.

- Конечно, если хочешь.

И они пошли бок о бок, Валентин держал Тандерболта, а Джон - Макса. Они шли долго, пока особняк не скрылся из виду, а затем сквозь просвет в густых деревьях показалось огромное озеро. Вокруг царила тишина и кромешная тьма. Царила жуткая, гротескная атмосфера. Но мягкое отражение лунного света на спокойной глади озера было одновременно жутким и прекрасным.

Кроме того, это была частная собственность Линдбергов, поэтому ничто не могло им угрожать. Несмотря на дикую природу, повсюду стояли камеры наблюдения, о чем Валентин и Джон знали.

- Может, присядем?

- Конечно. Но на траве много росы, все будет в порядке? Думаю, мои брюки намокнут.

Выслушав Джона, Валентин нерешительно снял пальто и положил его на землю. Затем он опустился на мокрую траву.

- Нам стоит это делать?

- Валентин, здесь холодно, оденься обратно.

- Я просто буду держаться за тебя. Вот так.

Озорно смеясь, Валентин схватил Джона за запястье и потянул его вниз. Джон споткнулся и упал на задницу. Валентин воспользовался моментом, когда Джон оказался не в своей тарелке, и прижался к нему своим крупным телом.

- Видишь, тебе совсем не холодно, правда?

Валентин медленно подмигнул Джону, находившемуся прямо перед ним. На таком близком расстоянии, их взгляды встретились так, что можно было почувствовать их дыхание. Осознание этого факта заставило Джона отступить, откинув голову назад и повернув глаза.

- Тем не менее…

- Прямо сейчас я хочу поцеловать тебя.

- ....…

- Если бы не глаза, наблюдающие за нами.

Валентин тихо прошептал, не сводя глаз с губ Джона. Кончики ушей Джона покраснели от неожиданных слов. Валентин провел рукой по тыльной стороне ладони Джона, касаясь нежной плоти на внутренней стороне пальцев.

- Ты ведь не против этого, правда?

- Что?

- Насколько это их касается?

Указав на скрытую среди деревьев камеру, Валентин саркастически скривил губы. Джон медленно моргнул, но с опозданием.

- Что... держание за руку, это как раз соответствует общепринятым стандартам физического контакта, не так ли?

Найдя ответ учебника забавным, Валентин рассмеялся, его плечи слегка вздрагивали. Затем он прислонил голову к плечу Джона. Его развевающиеся на ветру светлые волосы щекотали подбородок Джона, а сладкий аромат доносился до кончика его носа. Не в силах противостоять щекотке, Джон вздрогнул, и Валентин крепче сжал его шею.

Они сидели бок о бок и некоторое время смотрели на озеро. Ночь была спокойной, если не считать дыхания двух собак у их ног.

- До выпускного осталось совсем немного.

Джон первым нарушил молчание. Все еще опираясь головой на плечо Джона, Валентин вытянул свободную руку в воздух и загибал пальцы в счетном движении.

- Итак. До выпускного осталось около двух месяцев.

- Чем ты хочешь заниматься, когда закончишь школу?

- Ты имеешь в виду меня?

Валентин тихонько рассмеялся, как будто услышал хорошую шутку. Так и должно было быть, ведь будущее Валентина было таким же ясным, как камень, катящийся по улице. После окончания колледжа "Наследие" Валентин сразу же отправится в Кембридж, затем на программу MBA и, в конце концов, в L&T, где сменит Райана на посту правителя блестящего королевства.

Джон прикусил губу, понимая, что в ретроспективе это был глупый вопрос, и Валентин, внимательно наблюдавший за ним, положил подбородок ему на плечо.

- Почему ты задал такой вопрос?

- Просто…

- Что, тебе вдруг захотелось что-то сделать?

Голубые глаза, отражающие лунный свет, смотрели прямо на Джона. Они искали, словно пытаясь понять, что он скрывает. Не говоря ни слова, Джон отвел взгляд.

- Здесь ...... нет ничего подобного.

Упрекнув себя за излишнюю эмоциональность, он ответил. Смутившись, он уперся ногами в мокрую землю.

- Джон.

- ......Да.

- Я буду поддерживать тебя во всем, что бы ты ни делал, и именно с этого я начну.

При этих словах сердце Джона сжалось без всякой причины. Он прикусил губу, не в силах определить тяжелые, беззвучные толчки эмоций. В поисках слов для ответа он едва сумел пролепетать глупость.

- Зачем тебе это нужно?

- Я не знаю. Я не задумывался о причинах.

- Зачем тебе это нужно?

- У тебя обязательно должна быть причина?

Джон закатил глаза, не находя слов перед лицом столь внушительного вопроса, и Валентин притянул его сцепленные руки к себе. Воспользовавшись тем, что Джон покачнулся, Валентин опустил голову. На краткий миг мягкие губы коснулись его щеки.

- Валентин…

Когда глаза Джона удивленно расширились, Валентин ласково погладил его по волосам и снова спросил, на этот раз четко.

- Нужна ли нам причина, чтобы быть вместе?

- ...... Не очень.

- Тогда все, - ответил Валентин и слабо улыбнулся. Джон улыбнулся в ответ, но втайне вздохнул, осознав всю сложность ситуации.

Впервые за долгое время они заснули вместе в комнате Джона. Все в комнате было таким же, как и семь лет назад, только они выросли. Возможно, от усталости, Валентин уснул, как только взял Джона на руки. Джон не шевелился в объятиях Валентина. Но сон давался нелегко, и в конце концов ему удалось осторожно приподняться, когда дыхание Валентина замедлилось.

- ....…

Жалюзи не были задернуты, и в комнату проникал тусклый свет из сада. Джон заглянул в лицо спящего Валентина.

Его лицо было настолько белым, что возникал вопрос, выглядел ли когда-нибудь так архангел Михаил. Его лоб, скрытый под естественно ниспадающими светлыми волосами, был плоским, а надбровные дуги глубоко затенены. Его ресницы были длинными и пышными под веками, а вздернутый носик и полные губы - эротичными. Все в Валентине необыкновенно нежно и великолепно, подумал Джон, сглатывая вновь обретенное восхищение его красотой.

Смогу ли я когда-нибудь отказаться от объятий Валентина?

Смогу ли я прожить без него?

Смогу ли я выкарабкаться самостоятельно?

- ....…

Но даже если он и заблуждался, мысли Джона не менялись. Он не мог отделаться от назойливого чувства, что если хотя бы раз не попробует себя в полной независимости, то всю оставшуюся жизнь им будет руководить кто-то другой.

- Валентин, если бы ты был…

Конечно, он бы понял.

Джон протянул руку и слегка коснулся головы Валентина. Шелковистые волосы без сопротивления струились между пальцев. Глядя в лицо, которое завораживало даже в кромешной тьме, Джон поджал губы и тихо прошептал.

- Спокойной ночи, Валентин.

Джон лежал неподвижно, свернувшись калачиком в постели. Валентин зашевелился во сне и притянул его к себе. Он медленно моргнул и закрыл глаза, погружаясь в уютные объятия.

Ранним утром первым проснулся Валентин. Молча подняв туловище, он уставился на спящего Джона, который как ребенок, спал беззаботно у него на груди. Его лицо выражало безграничную нежность, однако примесь неподдельной холодности неуклонно присутствовала в его взгляде, словно примесь в чистой воде.

Валентин медленно наклонил голову, словно пытаясь понять, что скрывает от него Джон.

Глава 17

После моего возвращения в колледж "Наследие" прошло несколько напряженных дней. Пора было начинать готовиться к поступлению в университет.

У Джона, который не ставил перед собой конкретной цели поступить в университет, была некоторая свобода действий. А вот Валентину, который четко представлял, куда хочет поступить, повезло меньше. Он был смышленым, а когда решался на что-то, то был неутомим и старателен, поэтому вместо того, чтобы быть самоуверенным в своих силах, Валентин запирался в библиотеке вне занятий.

В результате они стали проводить меньше времени вместе, и Джон вспомнил, какой частью его жизни стал Валентин за время его отсутствия. Он не хотел показаться ребенком, но чувствовал неконтролируемую пустоту. Оставалось только надеяться, что экзамен скоро закончится.

Как ни странно, после занятий Джон сразу же отправился в общежитие. Его била дрожь, потому что он плохо себя чувствовал. Температура его тела была не такой уж высокой, но почему-то он не мог перестать дрожать весь день. Он уже собирался пройти через общую комнату первого этажа, потирая свои тяжелые и опухшие веки. Раздался знакомый раскат смеха и злобный сарказм который пронзил его уши.

- Этот бета - пидор, прячущийся за Валентина Линдберга.

Джон замедлил шаг, осознав, что невольно подслушал разговор. У него было плохое предчувствие, и, как он и предполагал, его ответ был таким же острым.

- Вот и я о том же: неужели никто не знает, как этот ублюдок затесался в семью Линдбергов, да еще и с такой наглой рожей?

- Черт, сколько лет можно просиживать в этом общежитии?

- Ну, может, еще пару месяцев, и ты больше его не увидишь, правда?

Мне не нужно было видеть их, чтобы понять, кто они такие. И над кем они язвили.

- Не так ли, Джозеф?

Конечно.

Это были люди Джозефа, как и предполагал Джон. Все они были из престижных семей, и их объединяло чувство превосходства, как альф знатных семей, разделяющих и дискриминирующих людей по классовому признаку. На губах Джона появилась ухмылка. Мне было интересно, кто еще проявит такое неуважение к внешнему миру, чтобы критиковать их только за то, что они бета-версии?

Джозеф Пирс был внуком бывшего премьер-министра, отпрыском высокопоставленной аристократической семьи и доминирующим альфой, который, хоть и был несколько воинственным внешне, обладал поразительными способностями. Поэтому его всегда окружали люди его круга.

Но вспыльчивый характер и дискриминационный менталитет затмили все достоинства Джозефа. В английском обществе с его претензией на утонченность он был в некотором роде очень откровенным человеком, но откровенность не всегда была положительной чертой.

Да, как и сейчас.

Не то чтобы я не знал, что все обо мне думают…

По крайней мере, в колледже "Наследие" все были равны, ни один студент не получал привилегий из-за того, откуда он родом, а Джон явно нарушил школьный кодекс, хотя причиной были проблемы со сном. Он прекрасно понимал, что некоторые люди смотрят на него свысока из-за этого.

Только когда Джон на мгновение погрузился в раздумья, Джозеф, который до этого момента молчал, заговорил.

- Этот засранец...... вызывает у меня тошноту при одном только взгляде на него.

- ....…

- Это раздражает.

Джон снова горько рассмеялся и потер щеку ладонью. Все равно было неприятно, когда его оскорбляли без причины. Он на мгновение замешкался, а затем шагнул в гостиную. Не было необходимости делать шаг назад, он был непоколебим. Джон потянул за ручку двери гостиной, и область света в коридоре мгновенно расширилась.

- Привет.

При приветствии Джона, вульгарный смех группы замер. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Джон понимающе и глубокомысленно улыбнулся. Когда он, обычно спокойный, засмеялся, невинные мальчики не смогли скрыть своего волнения. Окинув комнату долгим внимательным взглядом, Джон заговорил с легкомысленной шуткой.

- Я слышал ваше страстное признание в любви, и меня поразило, что вы так заинтересовались мной.

- ....…

- Но в будущем, если тебе есть что сказать, просто скажи. Ведь это так постыдно - мастурбировать вот так за спиной, не так ли?

Сказав свое слово, Джон без промедления отвернулся. Он делал вид, что не замечает, но его шаги к лестнице были быстрее, чем обычно, не только потому, что он был не в форме, но и потому, что у него не хватало сил, чтобы противостоять этим здоровякам всем сразу.

К счастью, ни один из них не сделал ни малейшего движения, чтобы последовать за ним, как будто они понимали, что их поступок не так уж и благороден. Джон пожевал губу и потер усталые щеки.

...... Не могу дождаться, когда поднимусь наверх и отдохну.

Он только успел ухватиться за перила, как его окликнул голос.

- Джон.

- ....…

- Стой.

Жесткий, твердый голос донесся до слуха Джона. Рефлекторно остановившись, Джон медленно повернулся. Там, как он и ожидал, стоял Джозеф. Но вместо привычного высокомерия на его лице промелькнуло нетерпение. Открыв от нетерпения рот, Джозеф замер. Потому что Джон смотрел на него глазами, которых он никогда раньше не видел.

Джон приближался к нему неторопливыми шагами, и по мере того как расстояние между ними сокращалось, выражение лица Джозефа искажалось. Между ними возникло напряжение, такое же острое, как и прежде. Столкнувшись с ним на близком расстоянии, Джон приподнял губы под углом. Резкая усмешка скривила его тонкие губы, и холодный голос, не похожий на его выражение, обратился к Джозефу.

- Джозеф. Не знаю, почему ты так отчаянно хочешь меня поймать, но не кажется ли тебе, что это то же самое?

- ...... что?

От слов Джона по лицу Джозефа пробежала мелкая рябь. Джон посмотрел прямо в его взволнованные глаза и заговорил, выдавливая из себя каждый слог. В его голосе прозвучал намек на насмешку.

- Это противно и раздражает.

- ....…

- Ты.

И тут неожиданно на лице Джозефа промелькнула красная вспышка, а в глазах появилось неприкрытое смущение. Сколько бы Джозеф ни пытался спорить, Джон ни разу не выказывал ему отвращения или оскорбления. Это был первый раз, когда он встретил провокации Джозефа в лоб, и то, что он сделал это, казалось, озадачило его. Нет, я бы не назвал это смущением, это было что-то трогательное в его трепещущих глазах.

После всего, что я сделал, почему он так смотрит?

Мысль о мягкой постели становилась все более отчаянной. Было ясно, что если я приму горячий душ, укутаюсь в мягкое одеяло и послушаю любимую музыку, мне станет легче. Джон как раз собирался подняться по лестнице.

- ...…!

Тело неожиданно дернули сзади и развернули. Джон, который чуть не упал из-за того, что Джозеф так сильно схватил его за запястье, смотрел на него, не скрывая своего раздражения. Когда на него упал холодный взгляд, Джозеф поджал губы и упрямый голос сорвался с его искривленных губ.

- Я еще не закончил с тобой.

- Я не хочу знать.

- Я знаю, что хочешь…

- Мне все равно, что ты думаешь.

- ...Ты.

- Отпусти меня.

Рука Джозефа постепенно начала терять силу на его ледяной ответ. Джон коснулся запястья, сверкнув глазами. Затем он без раздумий повернулся к Джозефу спиной.

В течение долгого времени после того, как Джон поднялся по лестнице, Джозеф не двигался.

* * *

Каким бы невозмутимым ни был Джон, ему все еще было всего восемнадцать лет. Психическое истощение, вызванное нездоровьем, и отвращение к человеку столкнувшись лицом к лицу, наложили сильный отпечаток на его сознание. Возможно, это было больно, но, каковы бы ни были непривычные и неприятные ощущения, Джон отвернулся от Джозефа холодно, как никогда раньше.

Джозеф не был забывчив, и он не бросал Джону вызов так же непринужденно, как раньше. Наоборот, всякий раз, когда он видел Джона, он нетерпеливо смотрел на него, как будто его что-то преследовало.

Он бы солгал, если бы сказал, что это его не беспокоит. Чтобы ненавидеть кого-то, требуется много энергии, и Джон, который изо всех сил старался не ненавидеть Джозефа, чувствовал себя немного подавленным из-за того, как все обернулось.

Валентин, похоже, заметил меланхолию Джона, потому что, когда он вышел из душа и со вздохом опустился на диван, Валентин, прислонившийся к изголовью кровати и читавший книгу, встал.

- Что случилось?

Легкими шагами Валентин подошел к Джону и взял полотенце, наброшенное на голову. Глаза Джона опустились, когда он осторожно начал вытирать его насухо. Он покачал головой, послушно предоставляя свою голову Валентину.

- Я в порядке.

- Ты лжешь. Если все в порядке, то почему у тебя такое выражение лица?

- Какое у меня лицо?

- Не знаю, как других, но ты знаешь, что меня не проведешь.

В ответ на мягкий выговор Валентина Джон поднял голову. Валентин смотрел на него сверху вниз со слабой улыбкой. Кончики наманикюренных пальцев скользнули по щеке Джона. Уголки его рта опустились от прикосновения, когда они проследили контур его губ. Еще больше опустив лицо, Джон пробормотал что-то невнятное.

- Валентин, может, мне и вправду стоит потренироваться быть подальше от тебя?

В этот момент Валентин перестал двигаться. Рука, которая нащупывала его губы, скользнула вниз и одним движением обхватила подбородок Джона. Вынужденный поднять голову, Джон посмотрел на Валентина. Валентин наклонил голову, его лицо теперь было лишено всякого выражения. Один уголок его губ слегка изогнулся.

- В последнее время ты говоришь мне странные вещи, что ты имеешь в виду?

- ......Валентин.

- Скажи мне, чтобы я не понял неправильно.

На первый взгляд это была мягкая просьба, но тон больше походил на приказ. Почувствовав себя не в своей тарелке, Джон ничего не сказал, и, немного подождав его ответа, Валентин сел напротив него на диван. Их взгляды встретились на одной высоте. Словно заметив напряжение Джона, Валентин спросил успокаивающим голосом.

- Где и что ты слышал? Кто этот ублюдок?

- Нет, ничего такого, просто…

Джон вздохнул и наклонил голову. "Ах.......", - пробормотал он, глядя в потолок, где ярко горел свет.

- Я не имею в виду ничего другого, но если подумать, то странно, что я, бета, вообще оказался в этом общежитии.

- Не понимаю, почему тебя это волнует.

- ......Валентин, я себе нравлюсь.

- Ты мне тоже нравишься.

- Нет...... Я имею в виду, я никогда не думал, что хочу быть альфой, но я не знаю, почему я чувствую себя так сейчас.

- Как?

- Не знаю. Наверное, я чувствую себя неловко, как будто я пробираюсь в дом через заднюю дверь, а не через переднюю.

На словах Джона Валентин выпрямил спину и скрестил руки. Его глаза сузились, и он пристально посмотрел на Джона. Не выдержав прямого взгляда, Джон отвел глаза в сторону.

- ......!

Внезапно Валентин прижался губами к губам Джона. Зрачки Джона расширились от неожиданного прикосновения. Влажный горячий язык проскользнул сквозь рефлекторно раздвинутые губы и уперся кончиком в нёбо.

- Ах......!

Движения внутри моего рта были нехарактерно безжалостными, даже агрессивными. Не в силах противостоять возбуждению, Джон задыхался и крутил головой, а две вытянутые руки прижимали его лицо, не давая вырваться.

Подняв одно колено на диван, Валентин надавил на тело Джона сверху. Джон упал на диван, прежде чем он успел запротестовать. Его шея запрокинулась назад.

- ......!

Джон резко дернулся назад, едва вернув поцелуй Валентину. Колено Валентина скользнуло к внутренней стороне его паха. Джон дернулся, от неосторожного давления на чувствительную зону, как рыба, пронзенная гарпуном.

- ......Валентин!

Испугавшись, Джон быстро оттолкнул Валентина и с трудом сглотнул. Когда их взгляды встретились, губы Валентина изогнулись. Его изогнутые губы, обычно четкие, казались более припухшими и излучали похотливый блеск. Кончик его красного языка облизал нижнюю губу, и в глазах Джона, словно в замедленной съемке, пронеслась картинка.

Что это, черт возьми, было?

Джон в замешательстве покачал головой. Кровь в его теле стремительно неслась по венам, а сердце бешено колотилось. Даже когда он пытался не замечать этого, его бедра напряглись, и он все сильнее ощущал свой пах, к которому только что прикоснулось колено Валентина.

Нет....... Не думай об этом слишком много.

Джону пора было попытаться как-то успокоиться. Валентин спросил легким, дразнящим тоном.

- Что случилось?

- ...... Что?

- Ты выглядишь смешно.

Когда Джон ничего не ответил, Валентин потянул его за руку. Джон не сразу понял, что произошло, но его уши горели ярко-красным пламенем.

- Не надо…

Плечи Джона опустились, когда аккуратные пальцы обхватили мочку его уха. Его длинные ресницы дрогнули. Его взгляд задержался на Джоне, который не мог скрыть своего волнения и Валентин прошептал низким голосом:

- Не будь глупцом. Не слушай слова ничего не значащих детенышей. Я повторяю тебе: ты тот, кто ты есть.

Как раз в тот момент, когда выражение лица Джона должно было ослабнуть от такого заверения, рука, гладившая его по щеке, скользнула вниз и обвилась вокруг шеи. Джон замер, парализованный внезапным давлением на его шею.

Валентин усилил хватку, и затылок неприятно сжался. Очевидно, почувствовав легкую дрожь, Валентин, улыбаясь, отдернул руку. Его большие ладони широко раскинулись в воздухе, слегка помахивая. Как бы говоря: "Я не причиню тебе вреда".

- А я, Джон…

Валентин, склонив голову набок, заговорил низким голосом. Его темные глаза медленно моргали, словно собираясь с мыслями.

- Без тебя я неполноценен.

- ...... Что это значит?

Вместо ответа Валентин слабо улыбнулся и прильнул к Джону. Прислонив голову к плечу Джона, Валентин прошептал в его все еще красное ухо.

- Я просто...... был таким с тех пор, как впервые увидел тебя, так что не бросай меня по любой причине, Джон.

Выражение лица Джона слегка дрогнуло от такого признания о привязанности. Бывали моменты, когда Валентин мог быть таким спокойным и взрослым и в то же время в одно мгновение становился таким обезоруживающе детским. Как сейчас.

- А? Джон.......?

Валентин нетерпеливо дожидался ответа, потерев кончик носа о шею Джона. Джон медленно опустил руку, которая ранее была поднята в воздухе, что вызвало ещё большее напряжение у Валентина. Тот страх, который прежде овладевал им, теперь точно отступил.

- ....…

Возможно, он переборщил. В глубине его сознания зародилось ноющее чувство, что все не совсем так, что не стоит слишком задумываться над этим, но инстинктивная защита предупреждала его. Джон встряхнул головой, словно пытаясь избавиться от неприятных ощущений, которые заставляли его позвоночник трепетать. Он пару раз моргнул. Глаза, смотревшие на него сверху, требовали ответа. Джон облегченно кашлянул.

- Зачем мне бросать тебя? Это нелепо.

Улыбка расплылась по лицу Валентина. Его глаза сузились, и он потерся щекой о затылок Джона, словно желая приласкать его. Так ведет себя большая кошка. Плечи Джона подергивались от щекотки, но он не отталкивал его.

Джон был беспомощен перед откровенной лаской Валентина. Причина была проста. Никто в мире не нуждался в нем так сильно, как Валентин. Привязанность Валентина, порой слепая, была одной из немногих психологических опор, на которые Джон мог положиться, и поэтому он чувствовал себя уязвимым всякий раз, когда он опирался на него, настаивал, и требовал.

Теперь все было точно так же. Джон возился с волосами Валентина, его лицо было безучастным. Валентин, обмякнув, выгнул спину и схватил Джона за запястье. Их взгляды встретились, Валентин ухмыльнулся и опустил голову. Красные губы оставили поцелуй на тыльной стороне руки Джона.

- Зачем ты это сделал?

Испугавшись, Джон отдернул руку. Тогда Валентин ухмыльнулся и обхватил его за талию. Его гладкие белые щеки прижались к его плоскому животу. Теплое дыхание равномерно проникало сквозь тонкую рубашку.

- Губы, но не тыльная сторона ладони?

- ....…

- Хватит этой ерунды, пошли спать.

- Уф......!

Сказав свое слово, Валентин заключил его в объятия, не дав Джону возможности протестовать. Хотя Джон был не так высок, как Валентин, он был хорошо сложен и пропорционален. Сила, с которой Валентин поднял его на руки, превышала норму.

Опустив Джона на кровать, он укрыл его простыней. Укутав его так, чтобы у него не было шансов вырваться, и словно довольный своей работой, Валентин тихонько, озорно засмеялся. Затем он крепко обнял его, переплетая их конечности.

- ...... Что ты делаешь?

Джон не скрывал своего удивления. Валентин закрыл глаза и расслабленно улыбнулся.

- Засыпай.

- Ты хочешь, чтобы я так спал?

- Да.

- Эй, развяжи меня. Это очень неудобно.

- Я не могу. Сегодня я контролирую ситуацию.

Детское хныканье Джона наконец-то рассмешило его.

Валентин томно улыбнулся и крепче обнял Джона.

Глава 18

От теплых слов Валентина, у Джона отлегло от сердца. Осознание того, что он нужен Валентину, который ни в чем не нуждался, давало ему странное чувство защищенности. Он сознавал, что это удовлетворение было нездоровым, но оно избавляло его от тоски, которая мучила его несколько дней. Его мысли вернулись в то место, где он не возражал против того, чтобы время от времени сталкиваться с Джозефом.

До окончания школы оставалось всего несколько месяцев, а это означало прощание с надоевшими альфа-супермаксистами навсегда, и Джон вновь обрел решимость не тратить силы на бесполезные вещи.

Вскоре после обеда он поспешил на дневной урок. Следующий урок проходил в пристройке, которая находилась довольно далеко от главного здания, и он потерял счет времени, играя с друзьями в футбол на ставки.

В любом случае, я отвлекаюсь, просто играя в игры...

Джон шел так быстро, как только мог. Его челка была мокрой и с нее стекали капли холодной воды, которой он умыл лицо, чтобы охладиться, а рубашка была местами расстегнута. Он был, мягко говоря, неопрятен, но Джона это сейчас не волновало: он только что обогнул угол здания.

- Могу я поговорить с тобой?

Почти столкнувшись с человеком, стоящим перед ним, Джон резко поднял голову. Увидев, кто это, он не смог удержаться от гримасы. Джозеф стоял с неловким видом. Он торопился, но присутствие неудобного человека делало его выражение лица холодным.

- Не игнорируй меня.

Джон повернулся, чтобы пройти мимо него, но Джозеф опередил его на шаг. Словно по какому-то животному инстинкту, при каждом шаге Джона Джозеф, словно призрак, преграждал ему путь. Жестко стоя на ногах, Джозеф поджал губы.

- Минутку.

- О чем ты говоришь?

Джон наконец вздохнул и поднял подбородок, как бы говоря: "Валяй!" Глядя на него, Джозеф издал небольшое ругательство, от которого голова пошла кругом. Он схватил Джона за руку, но, похоже, не мог придумать, что сказать. Мы обменялись взглядами, и повисло неловкое молчание. Не желая опаздывать на урок, я оттолкнул его в сторону.

- Если тебе нечего сказать, я ухожу.

- ... Мне очень жаль.

Джон, который только что прошел мимо Джозефа, рефлекторно остановился. Что только что сказал Джозеф? Джон повернул голову, гадая, правильно ли он расслышал. Лицо Джозефа сморщилось, и он прикусил губу. Его брови сузились от досады, а лицо раскраснелось сильнее обычного от воспоминаний.

Джон не скрывал своего удивления.

- Что ты только что сказал?

- Я сказал, что сожалею.

- ....…

- Черт, я сожалею, что говорил с тобой так раньше…

Джон уставился на Джозефа так, словно обнаружил инопланетное существо. Смесь раздавленной гордости и унижения была чем-то из ряда вон выходящим, но Джозеф все еще был слишком странным, чтобы он мог его понять. Почему он должен был извиняться, если так сильно его ненавидел?

- ....…

Но, несомненно, его извинения не казались ему такими уж нежеланными. Извинения, конечно, не растворили мои чувства, но все равно было удивительно, что их принес именно Джозеф. После нескольких минут молчания Джон вздохнул, его лицо немного расслабилось.

- На самом деле мне все равно, что ты скажешь. Так что можешь не извиняться. Я этого не заслуживаю. На самом деле, если тебя это так беспокоит, ты можешь просто игнорировать меня.

Сказав это, Джон нахмурился и тихо пробормотал.

- Не понимаю, почему ты меня так ненавидишь.

При звуке его не очень громкого голоса Джозеф громко выдохнул в разочаровании.

- Черт, это потому, что ты…

Но слова выпадали неполными фразами, и Джозеф закрыл рот в нерешительности. По раздраженному выражению его лица было ясно, что он хочет что-то сказать, но не может или не умеет это сформулировать. Если подумать, Джозеф преуспел в физическом воспитании и математике, но потерпел полное фиаско в литературе и лингвистике. Джон недоуменно посмотрел на него, а затем пробурчал.

- Знаешь, Джозеф, на самом деле я не так уж сильно тебя ненавижу.

Глаза Джозефа расширились при этих словах Джона. Заглянув в его недоуменное лицо, Джон убедился, что тот не ошибся.

- Конечно, мне это не нравится, это просто раздражает и бесит.

Лицо Джозефа скривилось от следующих слов Джона, но он не стал отвечать в своей обычной манере, используя ругательство. Вместо этого, коротко вздохнув, он снова повернулся к Джону.

- Тогда ты…

- Хм?

- Ты примешь мои извинения?

Теперь Джозеф был совершенно незнаком Джону, и он понятия не имел, почему Джозеф извиняется перед ним и почему он так одержим желанием получить извинения. Странное чувство охватило его, и он закрыл рот. Золотые глаза, сверкающие белизной в солнечном свете, внимательно изучали лицо Джона. И только тогда Джон заговорил, его голос звучал неловко.

- Почему это так важно для тебя?

- Биии, уйди с дороги!

С пронзительным ревом к ним из ниоткуда устремилась глыба металла. Джон даже не успел понять, что это такое, как Джозеф с невероятной ловкостью отдернул его назад. Шатаясь, Джон врезался носом в грудную клетку Джозефа, и спутанные тела рухнули на пол.

Бах!

Навстречу им мчался газонный трактор. Неуправляемый трактор с грохотом врезался в кирпичную стену. Проходящие мимо студенты издали негромкий крик и бросились врассыпную.

Джон едва избежал столкновения с трактором, но был сбит с ног, придавив Джозефа. Благодаря Джозефу, который невольно выступил в роли подушки, он избежал физического удара, но не был в восторге от того, что тот оказался у него под задницей.

- Будь осторожен, ладно?

- Мне...... жаль. Простите...... почему это так работает…

Застонав от боли, Джозеф рывком поднял верхнюю часть тела и зарычал. Садовник, поспешно соскочивший с трактора, выглядел очень смущенным. Никто в школе не знал о грязном нраве Джозефа. Его лицо побелело от осознания того, что он чуть не стал причиной серьезной аварии.

- Это ..., убери свое дерьмо с глаз моих долой!

Глядя на него, Джозеф огрызнулся и прищелкнул языком. Это было не самое доброе высказывание, но оно означало, что он не собирается раздувать из мухи слона, поэтому садовник покачал головой и, запыхавшись, уехал на своем тракторе. Повернувшись к Джозефу, который с недовольным выражением лица все еще смотрел на пустое место, Джон осторожно произнес.

- Я ценю то, что ты сейчас сделал, но, может быть, ты отпустишь меня?

До этого момента Джозеф крепко сжимал бицепс Джона, а Джон сидел на его бедрах. Когда он вернулся к реальности, то ослабил хватку. Его руки взметнулись в воздух и опустились на сухой, пыльный каменный пол. Их взгляды встретились на самом близком расстоянии с тех пор, как они знали друг друга.

- ....…

Глаза, обычно напоминавшие солнечный свет, теперь ярко сияли, почти слишком ярко, чтобы смотреть на них, когда они обратились к Джону. В них вспыхивал и гас невыносимый накал. Необъяснимое давление заставило Джона повернуть голову и попытаться подняться.

- ...... Подожди.

Протянутые руки схватили его за плечи и потянули вниз, а спина снова дернулась вперед. Потеря центра тяжести верхней части тела заставила его коротко вздохнуть и опустить голову. Мокрые волосы Джона упали на лоб Джозефа, и кончики их носов соприкоснулись. Они были достаточно близко, чтобы чувствовать дыхание друг друга.

- Что? - дрожащим голосом спросил Джон, откинув голову назад, но ответа не последовало. Джозеф мог только смотреть на него со странным выражением лица, которое он уже видел раньше. Непрерывный поток студентов входил и выходил, глядя на них с любопытными выражениями. Шея Джона сместилась от напряжения.

В конце концов Джон первым отвел взгляд.

- ...... Теперь отпусти. У меня урок.

- О.

Не в силах сопротивляться необъяснимому давлению, Джон поднял руки, и Джозеф разжал ладони в ответ. Его запястья покраснели от столь сильного захвата. Легко встряхнув онемевшими руками, Джон поднялся на ноги, и Джозеф последовал его примеру, смахнув пыль с рубашки и брюк. Он поправил одежду и посмотрел на Джозефа.

- ... Что ты только что сделал?

Ответа не последовало. Джозеф взглянул на Джона и сделал шаг назад. Вернувшись в свое нормальное состояние, он надул губы.

- Просто.

Это не было искренним ответом. Он пожал плечами, глядя на Джона, который выглядел озадаченным, и отвернулся. Он знал, что должен спешить, но почему-то не мог сдвинуться с места. Джон смотрел вдаль, как будто ничего не произошло.

- Ты ...... не понимаешь.

Пробормотав про себя, Джон посмотрел на белую песчаную пыль на своем костюме. Странное поведение Джозефа по-прежнему не имело никакого смысла, ни малейшего, но тем не менее........ ему пришло в голову, что, может быть, он все-таки не такой уж плохой парень.

Глава 19

Этот день был слишком насыщен событиями. Джон освободился только поздним вечером, после того, как закончил задание. Уже после десяти часов он, волоча усталые ноги, добрался до своего общежития. В здании царила атмосфера запустения, поскольку большинство его соседей по комнате готовились к вступительным экзаменам в библиотеке.

- Я устал…, - тихо пробормотав про себя, Джон похлопал себя по усталому плечу и открыл дверь в общежитие. Как и ожидалось, комната была пуста, Валентин был в библиотеке.

Джон отнюдь не был слабаком, но Валентин был подобен роднику, который никогда не иссякает. Он регулярно занимался каждый день, как только заканчивались обычные занятия, а потом учился до полуночи. Если бы его не волновали проблемы со сном, он мог бы просидеть в библиотеке всю ночь.

Джону было не по себе, но Валентин, похоже, не возражал. В конце концов, он был лучшим в классе и без проблем поступил бы в любой университет.

- Устал.

Джон еще глубже зарылся в диван и издал протяжный стон. Ему нездоровилось с тех пор, как он бешено бегал по спортивной площадке сразу после обеда. Живот сводило спазмами, а пупок покалывал и болел. Остекленевший взгляд Джона уперся в потолок.

- ...... Я должен помыться.

Но все его тело было тяжелым, как будто сила тяжести удвоилась. Медленно моргая, он наконец поддался натиску сонливости и закрыл глаза. Он провалился в кроличью нору и погрузился в кошмар.

Нужно проснуться.

Когда он оказался в темноте своего сна, Джон испустил панический вздох, ворочаясь с боку на бок. Оцепеневший страх парализовал его мозг, словно он был заперт в вечности времени. Настало время, когда Джон должен был попытаться каким-то образом вытащить себя из темноты. Внезапно в его организм перестал поступать кислород. Он схватился обеими руками за горло, но все, что он слышал, - это звук высасываемого воздуха, и он не мог вздохнуть.

- Ух, хмф...!

Пока Джон боролся, его ноги медленно погружались в липкую темноту. Бездонное болото раскрыло пасть в предвкушении предстоящей охоты.

- ......ххх......!

Глаза Джона распахнулись, когда все его тело болезненно напряглось. Он рывком поднял верхнюю часть тела - вокруг была кромешная тьма. Сердце бешено колотилось, грозя вырваться из груди.

- ......хaa...... хa....…

Как только он вновь обрел некое подобие здравомыслия, на него нахлынуло чувство ужаса. Он не знал, сколько времени проспал, но теперь он был один в темноте, и, как только он это понял, все его тело задрожало, как осиновый лист. В промозглой темноте пахло смертью. Джон тяжело сглотнул и осмотрелся.

- Ха...... Валентин.

В его пустой голове снова и снова звучало только одно имя. Джон простонал это имя.

- Ты проснулся?

Джон повернул голову на звук медленного, отдающегося эхом голоса и увидел Валентина, лежащего рядом с ним.

- Тебе не нужно вставать.

Протянутая рука схватила его за плечо, и он, обмякнув, опустился на простыни. По позвоночнику пробежало знакомое тепло, а изо рта Джона вырвался ровный вздох. Прислонившись щекой к простыне, он моргнул, пытаясь перевести дух.

Наверняка он заснул на диване, а теперь лежит в постели. Неужели Валентин перенес меня? Сердце все еще колотилось, Джон не мог соображать, но мысли успокаивались.

- Ты хорошо спал? - спросил Валентин, прижимаясь к спине Джона. От давления его груди на матрас, Джон поднял голову, и Валентин зарылся носом в его затылок, игриво щекоча кожу высоким кончиком носа. Джон вздохнул, и заикающимся голосом спросил:

- ...... Сколько сейчас времени?

- Два часа ночи.

- Когда ты пришел?

- Недавно.

Он был не один. С облегчением Джон порылся в простынях, нащупал руку Валентина и сжал ее. Крепко сжимая его руку, Джон тихо прошептал, неосознанно пытаясь избавиться от ужаса раз и навсегда.

- Я думал, ты ушел. Я думал, я один. Я думал, я…

- ....…

- Я еще не принимал душ, так что пойду умоюсь.

- Джон, ты теперь хорошо спишь без меня?

- А?

Джон ответил тоном, не имеющим ничего общего с вопросом. Он не видел выражения лица Валентина, но мог сказать, что его голос был ниже, чем обычно. Он ворочался и ворочался, пытаясь ослабить давление на спину, потом сдался и устало ответил.

- Тебе лучше знать, что я еще не на том уровне, когда могу спать без тебя.

- ....…

- Я ненавижу это....... что я только что сделал?

- Ну как, тебе приснился хороший сон?

- Не очень. В любом случае, дай мне передохнуть, Валентин.

- Чем это, блядь, пахнет?

Валентин негромко рассмеялся и прошептал мне на ухо. Его тон был легким, как будто он шутил, но в нем чувствовалась острая грань. Не понимая его вопроса, Джон заикался в ответ.

- ......!

Джон вздрогнул от резкой боли, пронзившей его шею. Валентин бесцеремонно укусил его за затылок. Джон вздрогнул от мгновенной боли, но слишком поздно осознал, что происходит, и отпрянул в сторону, сердце забилось быстрее, чем он успел сообразить.

- Что ты делаешь!

- Скажи мне, Джон.

- Что ты делаешь?

- Откуда ты принес этот запах альфа-самца?

Низкий голос был незнакомым. Непонятное предчувствие душило. Джон дернулся, пытаясь хоть как-то отстраниться от Валентина.

- ......ах!

Но прежде чем он успел сформулировать мысль, рука Валентина оказалась на подбородке Джона. Горячий язык без сопротивления проник в его открытый рот. Джон попытался повернуть голову, но слабая попытка была пресечена силой захвата его челюсти.

- Эх......!

Это был не нежный поцелуй, как обычное приветствие. В резких, грубых движениях его рта чувствовалась определенная цель. Когда неутомимый язык надавливал и мял нежную слизистую оболочку, мысли Джона разлетелись по ветру. Сейчас поцелуи Валентина были липкими, похожими на сексуальную ласку.

Джон попытался как-то оттолкнуть его, но его вытянутые руки были лишь пойманы и прижаты к простыням. Борясь, Джон изо всех сил отворачивал голову от Валентина, язык цепко цеплялся за внутреннюю поверхность рта. Джон тяжело дышал, втягивая в себя кислород, которого ему так не хватало.

- Вэл, Валентин, черт возьми!

Его руки были скованы, а тело прижато Валентином. Это было нехорошо. Джон протестовал, задыхаясь.

- Ты, что ты делаешь?

- Что ты делал сегодня?

Тело Джона напряглось, как бревно. Если он не ошибался, что-то тяжелое и твердое лениво терлось о щель его задницы, и он никак не мог понять, что это. Стук, стук, стук - сердце грозило выскочить из горла. Застыв, Джон едва сумел заставить свой язык работать и выплюнул приглушенный голос.

- Что за...... что за...... ха, не надо..…

- Ты ведешь себя, как ребенок, но у тебя это плохо получается.

Шепчущий голос был как всегда сладок, но от него веяло холодом. Когда Джон ничего не ответил, Валентин заговорил, словно рассказывая смешную шутку.

- То, что ты был рядом с Джозефом сегодня, по крайней мере, надо было не разглашать это повсюду.

- ...... что?

- Ты не можешь себе представить, что я чувствовал, слушая это, дорогой.

- Подожди, Валентин!

Отчаянные крики Джона разлетелись по воздуху, но безрезультатно. Сжимая запястья Джона одной рукой, Валентин другой потянулся к его брюкам. Одним движением рука, забравшаяся в трусы, без раздумий схватила его пенис. Впервые в жизни глаза Джона вспыхнули белым светом от прикосновения другого мужчины. Затылок его дернулся.

- Аах......!

Скользкий язык, сопровождаемый горячим дыханием, коснулся уха Джона. Валентин одним движением лизнул от мочки уха до ушной раковины, и тело Джона дернулось и затрепетало, как рыба, выброшенная из воды. Не теряя ни секунды, Валентин начал медленно водить рукой по его члену.

- ......хм...... ха, Валентин....…

Непривычное давление скрутило его спину и напрягло все мышцы тела. Джон боролся, пытаясь освободиться, но стимуляция была такой, какой он никогда не испытывал раньше. Он понимал, что это неправильно, но не более того. Руки двигались с такой целеустремленностью, что Джон мог только задыхаться и тереться щекой о простыни, не в силах оказать никакого реального сопротивления.

- Это...... прекрати...…

Я запыхался, когда рука одновременно стимулировала все, от яичек до кончика. Большая рука пробежала по стволу, словно оказывая давление, и каждый раз, когда она нежно терла уретру, нижняя часть моего живота сжималась, и кровь приливала к моей талии. Поскольку мой разум стал тоньше, как дым, мои гениталии стали тверже, а по позвоночнику пробежала дрожь от покалывания в заднем проходе.

- Приятное ощущение?

Валентин рассмеялся, сжимая его уже полностью эрегированный член. Поначалу его голос звучал непринужденно, но в нем чувствовался странный жар, бурливший над поверхностью.

- Хаах...... хах...…

Зрение Джона затуманилось, когда рука Валентина задвигалась вверх-вниз, как поршень. Даже дыхание, которое я выдыхал, начало казаться влажным. Крепко вцепившись в простыни, Джон сжал губы. Но с каждым стоном, который он проглатывал, сжатие его члена становилось все сильнее, и в конце концов из его открытого рта вырвался прерывистый стон, когда удовольствие смешалось с болью.

- Моя рука, она мокрая.

Жидкость, сочащаяся из кончика его головки, с хлюпающим звуком потекла по руке Валентина. Влажные пальцы провели по складкам под головкой, перекатывая яички между пальцами. Звезды полетели перед глазами Джона, когда он почувствовал, как давление широко растирается до самой промежности. Он застонал от агрессивного удовольствия, хотя его грудь горела от стыда.

- Ха, ха, ха....…

По какой-то причине Валентин оставил руки Джона свободными. Но Джон мог только задыхаться, вцепившись в простыни до посинения сухожилий на тыльной стороне ладони. Когда он откинул голову назад в приступе непреодолимого удовольствия, Валентин лизнул его затылок.

- Мммм...…

Плечи Джона снова затряслись от ощущения жесткого посасывания его затылка. Его слабый стон добавился к тому, что тёрлось между его ягодиц. Дыхание на его затылке было горячим, и обжигало.

- Мой....... Пожалуйста, сейчас, только....…

Джон уже собирался оттолкнуть Валентина, когда он больше не мог выносить ощущение эякуляции. Внезапно его брюки вместе с трусами были спущены. Горячая, твердая плоть прижалась к его ягодицам. Джон попятился, все еще не приходя в себя от ощущений. Валентин, зажав член между ягодицами Джона, тихонько засмеялся.

- Джон…

Валентин крепче сжал бедра Джона. Прижимая плоть к своему члену, он начал медленно двигать бедрами. При каждом повторном движении толстый стержень терся о обычно закрытую плоть, вызывая жжение от трения.

- Сейчас... Из-за тебя у меня кружится голова.

Задыхаясь, Валентин толкнул одно из колен Джона вперед. Огромный член протиснулся в щель между его ягодицами. Огромная головка уперлась в вздернутые яички, и скользнула под твердый ствол.

- Ха, нет, не надо!

Словно не слыша слабых протестов Джона, Валентин обхватил его бедра и сжал. Их толстые члены встретились в тесной щели. Давление было приятным, и Валентин томно вздохнул. Наслаждаясь ощущениями, Валентин начал грубо двигать бедрами.

- Мммм! Уф!

Когда Валентин задвигал бедрами, Джон дрожал, прикрыв губы тыльной стороной ладони. Его пах горел, как в огне, когда их члены терлись друг о друга. Телесные жидкости, исходящие из гениталий, смешались.

- Ааааахххххххххх!

Джон дернул головой в сторону, и Валентин, словно ожидая его, наклонился и поцеловал его. Слюна пропитала простыни, когда Валентин облизывал внутреннюю сторону его рта, который он даже не мог закрыть как следует. Он знал, что не должен этого делать, но его мозг словно расплавился. Джон был беспомощен, ошеломленный приливом наслаждения.

- Джон, посмотри на меня.

Прижимая его к себе, Валентин улыбнулся. Джон моргнул затуманенными глазами и поднял взгляд.

- Ты можешь произнести мое имя?

Валентин с силой сжал член, и по телу Джона прокатилась волна наслаждения. Слегка прикусив его пухлую щеку, Валентин лениво прошептал.

- Тогда я дам тебе кончить.

- Мммм....…

- Давай.

- Ха...... Вэл, Валентин...…

При звуке этого имени Валентин поцеловал покрасневшие глаза, как будто он хорошо поработал. Сам того не замечая, Джон вытер пот со лба и уголков глаз. Вместо того чтобы дразнить его, Валентин обхватил рукой его член, и сжал его у основания.

- ......ааах......!

Из уст Джона вырвался вздох. Он забился в конвульсиях от прилива удовольствия, и ладонь Валентина пропиталась спермой. Валентин также эякулировал, больно сжимая бедра Джона.

- ....…

После взрыва удовольствия наступила тишина.

Джон обмяк и закрыл глаза руками. Когда он пришел в себя, то был ошеломлен. Осознание того, что он только что сделал, парализовало его. Он не мог набраться смелости, чтобы посмотреть в лицо Валентину.

До его слуха донесся шорох ткани. Далекие шаги снова приблизились, и мокрое полотенце коснулось его паха. Несмотря на прямое воздействие на чувствительную зону, Джон плотно сжал губы, не в силах пошевелиться. Когда Валентин закончил, он коснулся щеки Джона.

- Как долго мы будем этим заниматься?

- ....…

- Посмотри на меня, Джон.

Джон держался изо всех сил, но его руки были подняты так легко, что это было бесполезно. Валентин посмотрел на Джона с более покрасневшим лицом, чем обычно. Волосы были взъерошены, мечтательные, сверкающие глаза и румяные щеки. Лицо, с добавлением сонливости после эякуляции, ярко светилось даже в темноте.

Джон, напротив, мог только качать головой, выглядя так, словно вот-вот расплачется от невыразимого опустошения. Валентин опустил голову и с близкого расстояния изучал лицо Джона. Его сладкий аромат доносился до Джона с близкого расстояния.

- У тебя такой вид, будто ты пережил что-то плохое.

Валентин криво улыбнулся и вытер лоб. Джон уставился на него, не в силах скрыть недоверие. Когда губы Джона разошлись в недоумении, Валентин высунул язык. Багровый язык щекотно лизнул слизистую оболочку внутренней стороны губ, а затем отпрянул, и Джон закрыв глаза оттолкнул его.

- Не делай этого.

- Что?

- Вот это ......, все это.

- Почему?

Валентин покачал головой с таким видом, будто действительно не знает. Но прежде чем он успел возразить, следующие слова Валентина разожгли огонь на лице Джона.

- Тебе ведь понравилось, правда? У тебя встал, как только я прикоснулся к тебе, ты стонал, стонал и стонал, и твой член стал таким твердым.…

- Эй, заткнись!

- Ты ведь не чувствуешь этого, правда?

- Чего не чувствую?

Я понимал, что втягиваюсь в темп Валентина, но ничего не мог с собой поделать. После непроизвольного ответа на глупый вопрос Джон выпустил самоуничижительное ругательство. Уткнувшись носом в затылок Джона, Валентин сделал долгий вдох, а затем прошептал голосом, едва превышающим вздох.

- Теперь ты окутан моим ароматом. Это все равно, что сказать, что это мое.

- Я же просил тебя не делать этого....…

- Не думай о бесполезных вещах, Джон. Если ты чувствуешь себя хорошо, то это нормально.

- ....…

- Теперь, когда у тебя есть я, ты можешь хорошенько выспаться. Это был долгий день.

Большая рука легла на лоб Джона. Валентин снова и снова нежно поглаживал его волосы. Джон уставился на него, и его губы сложились в прямую линию.

- Не пытайся получить это...... таким образом.

- Шшшш, сейчас три часа ночи, мне нужно поспать.

Каждый раз, когда он пытался протестовать, Валентин сжимал губы, и Джон не мог выработать правильный ритм. Его мозг отключился после семяизвержения, и мысли разбегались в разные стороны.

Прикованный всем телом к Валентину, Джон вынужден был прислушиваться к словам, которые он шептал, как колыбельную. В основном это была пустая болтовня о том, как он сегодня справился с уроками и что произошло, так что ему не нужно было обращать на это внимание.

Потерявшись в собственных мыслях, Джон начал опускать глаза, а низкий шепот голоса, казалось, действовал как заклинание, заставляя все его тело медленно погружаться в дремоту. Медленно моргая, мысли пронеслись в голове Джона.

Что, черт возьми, мы делаем?

Джон попытался как-то упорядочить свои мысли, но неконтролируемая сонливость в конце концов заставила его опустить веки, и над ним нависла черная тьма. Это было мягкое, не угрожающее ощущение, не похожее ни на что, что он когда-либо чувствовал.

Глава 20

Джон был болен уже несколько дней. Конкретной причины не было, скорее это было сочетание и без того слабого здоровья и того, что он был физически и психически перегружен.

Предложение Валентина отправиться в больницу было встречено Джоном резким отказом. Он не хотел идти к врачу из-за простой простуды и не хотел проводить ночь в больнице один. Однако, вопреки тому, что считалось легкомысленным, Джону пришлось несколько дней проваляться в постели, не в силах пойти на занятия.

Наблюдая за его страданиями, Валентин чувствовал себя виноватым. Но это была не вина, а защита - он не заметил его состояния раньше и, несмотря на протесты Джона, сразу после занятий отправлялся домой, чтобы позаботиться о нем. Каждый раз, нежное прикосновение Валентина, выводило Джона из дремоты.

На самом деле Джон был очень зол на Валентина. Под всем этим скрывалось чувство вины и растерянности от того, что он сделал то, чего не должен был делать, но он старался не обращать на это внимания.

Иногда, без предупреждения, воспоминания о том дне потрясали его до глубины души. Дыхание на мочке уха, тяжесть, давящая на все мое тело, тепло руки, протянутой без колебаний. Всякий раз, когда он думал об этих вещах, Джон чувствовал, что его дыхание становится немного прерывистым.

Боясь подтвердить мысли Валентина, Джон предпочел промолчать. Валентин также небрежно относился к Джону, вообще не упоминая об инциденте. Внешне жизнь продолжалась как прежде.

Джон почувствовал странное чувство, когда увидел спокойствие Валентина, но со временем сложные эмоции угасли. Он почувствовал укол скептицизма по поводу собственной уклончивости, но ничего не мог с собой поделать. От этого он только сильнее ощущал свою беспомощность.

- Ты проснулся? Как ты себя чувствуешь?

В воскресенье утром, когда ему стало лучше, Джон проспал дольше обычного. Как раз к тому времени, в комнату вошел Валентин и предложил ему кружку. Приняв дымящуюся чашку ромашкового чая, Джон пробормотал, слегка зевая.

- Мне уже лучше, спасибо.

- Ты уверен, что с тобой все в порядке?

- Да, думаю, лихорадка прошла.

Большая рука зачесала назад его челку и обхватила лоб. От умеренно приятной температуры Джон невольно наклонил голову к ладони. Обхватив щеки Джона обеими руками, Валентин нежно провел большими пальцами по уголкам его глаз, как будто обращался с ребенком.

Чувствительная кожа покраснела, как будто он только что плакал. Внимательно изучая лицо Джона, Валентин слегка нахмурил брови.

- Ты выглядишь так, будто похудел.

- Правда? Я не уверен…

Во время болезни Джон не мог есть и пить достаточно воды. В результате его лицо стало более острым и изможденным, чем обычно. Его водянисто-зеленые глаза светились ярко и живо, а бледное, тонкое как бумага лицо оттеняли выдающиеся красные глаза, острый нос и губы цвета бурбона.

- Ты определенно не в себе. Когда тебе станет лучше, пойдем поедим чего-нибудь.

Валентин заглянул в лицо Джона и тихо вздохнул. Большая рука успокаивающе обхватила его щеку.

- Почему ты заболел?

- Ну... В последнее время я немного не в духе. Хотя я не знаю точно, почему.

- Тебя напрягают вступительные экзамены?

Экзамены были не такими уж серьезными, так что волноваться было не из-за чего. Но не в силах быть до конца честным, Джон неловко улыбнулся и оттолкнул Валентина. Расстояние было слишком близким, а случайное прикосновение нервировало. И все же было трудно смотреть ему в глаза.

- Мне нужно привести себя в порядок, я уже несколько дней не принимал душ.

- Хочешь, я тебе помогу?

- В чем?

- Помыться.

Джон перестал нюхать свою рубашку, как будто чувствовал запах собственного тела. После минутного молчания Джон скривил губы. Он знал, что перегибает палку, но также знал, что Валентин был бесчувственным.

- Нет, спасибо.

- Я бы хотел помочь тебе.

- Я не нуждаюсь в помощи.

- Не будь таким жестоким, Джон.

Его голубые глаза сверкнули озорством, и вдруг Валентин поднялся на ноги и потянул Джона к себе. Его ноги подкосились, когда он потерял опору и центр тяжести, и ему пришлось подавить стон боли, когда его челюсть ударилась о плечо Валентина.

- Валентин......!

И в одно мгновение рубашка, закатанная снизу, была сорвана с его шеи. Застигнутый врасплох, Джон уставился на Валентина с ошарашенным выражением лица. Холодный воздух прошелся по его обнаженной коже. Увидев рубашку в руках Валентина, Джон нахмурил брови, поняв, что произошло.

- Что ты делаешь......!

Но слова вырвались прежде, чем он успел сформировать связное предложение. Улыбающийся Валентин стянул через голову вязаную кофту. Его светлые волосы были растрепаны и оставляли за собой мерцающий след под утренним солнцем.

Легкий материал упал на ковер. Валентин неторопливо провел рукой по волосам. Натянутые мышцы изящно двигались при малейшем движении, создавая тени на гладкой коже. Его широкий, подтянутый торс был изысканной скульптурой, и он, похоже, прекрасно это осознавал.

- Давай помоемся вместе.

Пока смущенный Джон стоял, застыв, произошло нечто еще более шокирующее. Не отрывая глаз от Джона, Валентин одним махом стянул с себя брюки и трусы, которые были на нем.

- ......ты.

Джон пошатнулся, почувствовав, как у него сжимается сердце. В ярко освещенном месте, передо мной, находилось обнаженное тело Валентина, последнее, что он хотел увидеть. Но не только это удивило его: его огромный член был эрегирован и доставал до пупка. Джон не мог оторвать глаз от огромного члена, стоявшего в вертикальном положении.

- Позволь мне помыть тебя, Джон.

Валентин развратно засмеялся, глядя на него. Затем, словно в подтверждение своих слов, он медленно погладил свой член. Вены на его стволе подергивались, как живые существа, и головка вздымалась вверх.

- А? Джон…

Валентин стоял обнаженный, но Джон трусил, сузив глаза, когда он медленно приближался к нему. Джон сделал непроизвольный шаг назад, но его попытка отстраниться от Валентина не увенчалась успехом. Вытянутая рука схватила его за плечо. Хватка на его запястьях была сильной, а жар их тел - горячим. Валентин обхватил талию Джона и притянул его ближе. Как только их тела оказались прижаты друг к другу, сердце Джона заколотилось как в припадке.

- Что мне делать?

Расстояние между ними было настолько близким, что Валентин предстал перед его искаженным зрением в нескольких слоях. Он высунул ярко-красный язык и медленно облизал губы. Валентин прошептал на ухо Джону, который замер и забыл даже дышать.

- Я всегда себя так чувствую, глядя на тебя.

Лицо Джона мгновенно покраснело от такого откровенного заявления. Он отшатнулся, его грудь вздымалась. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно может вырвать ему ребра. В голове помутилось, а кожу на теле покалывало. Голос, такой же нестройный, как и его беспорядочные мысли, сорвался с губ Джона.

- Т-ты сумасшедший, ты…

- Что такого безумного, брат?

Намеренное использование слова "брат", которое он обычно не употреблял, было неприятным. Почувствовав, что над ним насмехаются, Джон грозно уставился на Валентина, а затем, словно дожидаясь его, Валентин начал медленно ласкать его талию. Я чувствовал текстуру его огромного члена сквозь тонкие штанины спортивного костюма.

Джон издал тихий стон.

- Скажи мне.

Их носы соприкоснулись, их влажное дыхание смешалось до головокружения. Валентин облизал обезвоженные и потрескавшиеся губы Джона, и они стали мягкими. Он тихо прошептал Джону на ухо.

- Как ты думаешь, если в наших телах течет половина крови, нас накажут за это?

- ...... Ты хоть понимаешь, какую чушь ты несешь?

- Это чушь собачья, извини.

- Валентин....... Что, черт возьми, ты со мной делаешь?

На отчаянный вопрос Джона Валентин молчал, словно размышляя. Но затем уголки его рта скривились в улыбке и он ответил.

- Никаких намерений, я просто думал о том, чтобы взять твой член и подрачивать его все время, пока я был с тобой. Ты ведь на самом деле ничего не подозревал?

- ......Валентин.

- Тогда скажи мне, Джон, скажи мне. Почему ты сейчас так возбужден?

Джон замер, когда слова дошли до него. Несомненно, это было связано с тем, что его член тоже слегка набухал, предаваясь воле хозяина.

- ...... убирайся с дороги.

Дрожащей рукой Джон оттолкнулся от груди Валентина, но вместо того, чтобы отступить, Валентин прижался ближе, требуя ответа.

- Да, Джон?

Валентин уткнулся щекой в его шею, кожа вибрировала от звука его голоса. Когда Джон рефлекторно сжал его плечи, Валентин одним махом стянул с него брюки и нижнее белье.

- Ха, не надо!

Джон сопротивлялся, но как только брюки были спущены до бедер, его эрегированный член поднялся, словно ждал его, и вот они уже трутся друг о друга. Джон издал стон и опустил голову. Ощущения унижения и возбуждения вихрем пронеслись у него в голове.

- Ты не хочешь признать это, да? - нежно прошептал Валентин.

Валентин тихо прошептал Джону, который прислонился лбом к его плечу.

- Правда в том, что ты тоже этого хочешь.

- ....…

Джон задыхался от ощущения прикосновения к его спине. Руки, которые он протянул, чтобы оттолкнуть его, теперь дрожали и были сжаты в кулаки. Жар прилил к животу, от соприкосновения их гениталий.

Успокоив обмякшее тело Джона, Валентин обнял его и повел в ванную. Стеклянная дверь душа закрылась за его спиной, и на тело полилась горячая вода.

Когда Джон закрывал глаза от льющейся воды, Валентин сжимал его бедра. Их обнаженные тела были тесно прижаты друг к другу под струями воды. Джон не мог сказать, из-за чего именно - из-за стремительной воды или из-за Валентина - было невозможно дышать.

- Если ты боишься быть честным, ты можешь просто отвернуться, как сейчас. Просто оставайся так.

- Хаах...... хах....…

- Считай это эгоизмом с моей стороны - быть настырным. Итак, Джон, давай избавимся от всего этого бесполезного чувства вины…

Давай сделаем то, чего никогда раньше не делали.

В тот же миг тело Джона дернулось. Пошатываясь, он уперся руками в стену, и вода полилась вниз, намочив его спину. Не успел он опомниться, как душевая кабина наполнилась паром и жаром. Джон в замешательстве покачал головой. Он не мог понять, что к чему.

- Джон.

Валентин прижался к нему сзади, просунув свой толстый член между его бедер. Джон вздрогнул, почувствовав, как его пах заполняется членом, и сзади раздался тихий смех.

Валентин лениво пошевелил бедрами и поцеловал худенькое плечо Джона.

- ......мой Джон.

И слова, которые он прошептал, словно вздох, затерялись в волнах, смытые в канализацию, прежде чем достигли Джона.

Глава 21

Джон никогда не считал себя таким уж нерешительным, и в большинстве случаев он был в меру тверд и придерживался своей линии. Но когда дело дошло до Валентина, все стало совсем по-другому.

Джон был беспомощен перед Валентином, и это было доказано на собственном опыте. Но, несмотря на это, он и представить себе не мог, что им так воспользуются.

Валентин был похож на человека, открывшего глаза на новый мир. В протянутой к Джону руке не было ни малейшего колебания. Удовольствие от того, что она доводит его периферические нервы до предела, было совершенно иным, чем от их совместных игривых поцелуев. Оно было чрезмерно возбуждающим, обжигающе горячим, а иногда и жестоким.

Иногда, когда Джона переполняло чувство вины, Валентин шептал ему на ухо, как заклинание, что все в порядке. По мере того как отношения затягивались, бдительность Джона становилась парализованной. Джон не знал, как остановить Валентина, а в муках первого вожделения он даже не мог подумать о том, чтобы остановиться.

- Уф…

Влажный звук эхом разнесся по пустой комнате для рисования. В углу художественной комнаты, загроможденной пыльными мольбертами, статуями и верстаками, обнимались двое молодых людей. Джон, сидящий на верстаке, и Валентин, стоящий к нему лицом, страстно целовались.

- ......хаа.

Когда они оторвались друг от друга, Джон посмотрел на Валентина затуманенными глазами. Его обычно трезвое лицо было окрашено похотливым удовольствием, и, когда он изучал его, на губах Валентина появилась довольная улыбка. Он испустил долгий вздох и снова сжал губы.

- ...... нет.

Джон, едва избежавший столкновения с Валентином, покачал головой.

- Почему?

Валентин провел кончиком носа по щеке Джона и прикусил губу, как будто этот краткий миг был слишком тяжел для него. Губы двинулись вверх по линии челюсти, на этот раз проведя языком по мочке уха Джона. Его плечи вздрогнули от нахлынувшего возбуждения, и он едва успел оттолкнуть плечи Валентина. Его голубые глаза, влажные от удовольствия, сузились в разочаровании.

- У нас еще есть время до занятий.

Валентин обхватил талию Джона и прижался к нему, как ребенок, но Джон, в котором еще оставалась толика разума, покачал головой и снова оттолкнул его.

- Нам, наверное, пора идти.

- У нас стоит, ты уверен, что хочешь уйти?

Как и сказал Валентин, у обоих выпирало. Джон смущенно пожевал губу. Валентин тихонько рассмеялся и прислонился лбом к его плечу. Это было прикосновение, полное сожаления. Валентин коснулся талии Джона и прошептал проникновенным голосом.

- Может, просто пропустим урок?

- Нельзя. Что будет, если мы не пойдем на урок?

Когда Джон соскользнул с верстака, Валентин не задумываясь ответил.

- Я хочу увидеть, как встает твой член, и хочу увидеть, как ты кончаешь.

- ...... Заткнись, Валентин.

- Жестоко.

Огромное тело обхватило Джона сзади. Когда плечи Джона согнулись под его тяжестью, Валентин пригнул голову и больно укусил его за щеку.

- Ладно, ты первый. Я собираюсь подумать о другом.

- О другом?

- Потому что я не могу уйти, не взяв все под контроль.

- Например?

- Я не знаю. Что-нибудь, что не является тобой.

Джон невольно засмеялся, по-детски прижавшись щекой к его затылку. Повернувшись лицом к Валентину, Джон провел рукой по его голове. Сосредоточив взгляд на золотистых волосах, которые беспрепятственно скользили в руке, Джон сказал.

- В любом случае......, тогда я пойду. Удачи на занятиях.

- Хорошо. Увидимся позже.

Слегка поцеловав Джона в губы, Валентин ухмыльнулся и убрал руки, как бы давая понять, что больше не будет отнимать время. Сверившись со временем, Джон без промедления выскользнул из художественного зала. Он не мог позволить себе, чтобы кто-нибудь застал их вместе, поэтому они были в пристройке, расположенной дальше всего от главного здания. Мне пришлось поторопиться , потому что расстояние до следующего класса было довольно большим.

Джон торопливо спускался по лестнице. Мобильный телефон в его руке завибрировал.

«Возвращайся скорее. Давай сделаем это».

Это было сообщение с неожиданно милым смайликом. Джон слегка улыбнулся. Это произошло из-за неожиданного проникновения теплой энергии в уголок сердца. Как бы он ни старался не думать об этом, на сердце неизбежно становилось тяжело, если он терял бдительность. Даже сейчас, без всякого предупреждения, чувство неуверенности в себе быстро опутало его разум.

- ....…

Губы припухли от раздражения, в животе покалывало, в центре души разливалось нестерпимое тепло. Пришло новое осознание того, чем они только что занимались: аморальное, ненормальное, извращенное удовольствие. Почувствовав внезапную растерянность, Джон медленно моргнул.

Нет, давай не будем об этом думать.

Ха. Тяжелый вздох вырвался из его тонких губ. Он покачал головой, заставляя свои ноги двигаться. Его шаги были уверенными, без колебаний, но никогда не исчезла мысль о том, что он может однажды развернуться.

Прохладный весенний воздух коснулся его разгоряченных щек, когда он выходил из здания. Тени удлинялись у его ног в ленивом полуденном солнечном свете. Джон опустил веки, шагая на автомате. Его острые клыки вгрызались в эпидермис его губ от жалости к себе.

Мы не можем оставаться в таком состоянии вечно.....…

В его голове промелькнули воспоминания о том, как он был с Валентином, как целовался, ласкал и стонал, прижимаясь к гениталиям друг друга. Спектр эмоций, которые я не мог назвать простым чувством вины, вздымался в моей груди, угрожая сжать ее. Небо словно внезапно нависло, и голова закружилась.

Валентин и я... что, черт возьми, мы делаем?

Я знал, что наши отношения с Валентином не были нормальными. Мы играли в игру, настолько близкую к грани, что если кто-то узнает их секрет, это будет катастрофой. Чувство вины и страх время от времени душили Джона.

И все же, почему я.......?

Когда Валентин приходит вот так вот неожиданно…, мой разум пустеет, и я больше ни о чем не могу думать. Джон вспомнил улыбку Валентина. Как он мило смотрел на него и как протягивал руку, чтобы прикоснуться к нему, словно к самой дорогой вещи на свете.

- ....…

И в этот момент Джон почувствовал незнакомую боль в груди. Он приостановился и потянулся, чтобы потереть область груди, как будто это могло выявить причину тупой боли. Но пульсирующая боль только усилилась, а не уменьшилась. Джон издал короткий вздох и опустил голову.

Он не знал, на что это похоже, и не хотел знать. Загнав тревогу глубоко внутрь, он продолжил свой путь. Он уже дошел до главного корпуса, когда из противоположного коридора раздался веселый смех. С группой студентов шел Джулиан.

- Это смешно......!

Джулиан повернул голову, чтобы посмотреть, что же там такого смешного, но тут заметил Джона. Его лицо расцвело в лучезарной улыбке, а затем быстро стало бесстрастным. Он слегка кивнул, как бы здороваясь, и Джон неловко улыбнулся в ответ. Расстояние между ними сократилось, и Джон уже собирался пройти мимо него.

- ...... Подожди.

Внезапная хватка за запястье остановила его на месте. Когда Джулиан с группой остановились, взгляды мальчиков и девочек обратились к Джону. Джон посмотрел на Джулиана, который бросил на него странный взгляд, а затем на его друзей.

- ...... Зачем?

Джон обвел глазами вокруг, затем вернулся к Джулиану. Его каменное лицо не смягчилось от вопроса Джона, и когда он уставился на Джона, его лицо померкло, как будто его прежняя улыбка была ложью, он повернулся к своим друзьям.

- Вы, ребята, идите. Мне нужно поговорить с Джоном.

После исчезновения друзей Джулиан как будто застыл на месте, но внезапно он потащил за собой Джона и решительно направился к выходу из здания. Джон попытался вырвать руку, но Джулиан не отпускал хватку.

- Джулиан, подожди! Что ты делаешь?

В конце концов, когда они преодолели значительное расстояние, и Джулиан отпустил Джона.

Убедившись, что поблизости никого нет, он сделал шаг назад и скрестил руки. Он оказался сильнее, чем я ожидал, учитывая его стройную фигуру. Этот и тот хватают меня так, словно я принадлежу им, подумал Джон, поглаживая свое пульсирующее запястье.

- Это странно.

- Что?

От моего невнятного ответа глаза Джулиана сузились еще больше. Он высокомерно поднял подбородок, выражение его лица было полно сомнений.

- Джон, я имею в виду тебя. Ты понимаешь, что я чувствую феромоны Валентина на тебе?

- Уф......?

Джон моргнул от неожиданного комментария. Феромоны Валентина, он никогда не слышал об этом раньше. Никто никогда не говорил ему об этом. На ошарашенное выражение лица Джона Джулиан издал короткий издевательский смешок, как будто знал, что так и будет. По его красивым губам пробежал резкий сарказм.

- Полагаю, тебе никто не говорил, и в конце концов, ты привык к этому.

- Что ты имеешь в виду?

Джон знал, что значит для альфы оставить свои феромоны на омеге, своего рода территориальный маркер, говорящий о том, что он его и с ним не стоит связываться. Но Валентин и он сам были альфой и бетой, а до этого - братьями. Он никогда не слышал, чтобы альфа оставлял свои феромоны на бете.

Джон нахмурил брови и погрузился в свои мысли, когда Джулиан, словно видя его мысли, заговорил.

- Я бы тоже подумал, что ты альфа, если бы не знал Валентина, а потом узнал, что вы с Валентином братья, и попытался разобраться в этом......, что странно, если подумать, но теперь все снова по-другому.

- По-другому?

- Ты так набрался, что любой подумал бы, что ты только что вышел из запоя.

- О....…

Джон, ошеломленный молчанием, выдавил из себя глупую реплику. Он поднял рубашку, поднес к лицу, и принюхался, но, к его удивлению, запаха не было. Глаза Джулиана, наблюдавшего за ним, все еще были полны подозрения. Не зная об экологии феромонов, Джон заикнулся об оправдании.

- Может быть, это потому, что мы соседи по комнате, потому что я провожу так много времени с Валентином?

- К черту. Я никогда о таком не слышал и не уверен, что это правда…

- ....…

- ......Нет.

- Что?

- Ну, ты же не…

Джон неловко усмехнулся в ответ на пристальный взгляд, потому что, хоть он и опустил послесловие, он все равно мог понять, что Джулиан пытается сказать. Ты же бета, откуда тебе знать?

Чувствуя наполовину облегчение, наполовину холод, Джон зачесал волосы назад. Джулиан, склонив голову, молчал. Его лицо оставалось таким же чистым, как и всегда, хотя весь тот импульс, который был минуту назад, исчез. После недолгого молчания Джон задал ему осторожный вопрос.

- Разве ты не встречался недавно с Валентином?

Как по команде, Джулиан резко ответил.

- Я спрашиваю не потому, что не знаю, с кем ты встречаешься. Ты что, надо мной смеешься?

- ...... Я не это имел в виду.

Не найдя слов для ответа, Джон снова замолчал, а Джулиан, словно только того и ждал, начал бессвязно рассказывать.

- Честно говоря, я не понимаю. Я думал, у нас все хорошо.

Джулиан пошевелил большими пальцами и поднял свои кошачьи глаза. В этих больших глазах читался намек на нетерпение.

- Он поцеловал меня, а потом отстранился, и я не знаю, что... пошло не так?

Джон растерянно моргнул, услышав слова Джулиана. Он всегда знал, что между ними что-то есть, но услышать подтверждение в словах Джулиана было как новый шок. Его сердце упало.

...... С какой стати?

Джон прижал тыльную сторону ладони к губам, чтобы скрыть потрясенное выражение лица. Он не знал, что сказать, но трудно было притвориться, что он не видит отчаяния в глазах Джулиана, поэтому он утешал его, как мог. Он даже не понимал, что говорит, потому что его мысли были где-то в другом месте.

- Понятно. Почему Валентин так поступил?

- Не знаю, понятия не имею. Если бы я знал, почему, я бы не был так расстроен.

- Я не знаю, но я уверен, что ты знаешь …

- В любом случае, Джон, ты же не думаешь, что Валентин сейчас встречается с кем-то еще?

Джон опустил голову.

...... Мы с Валентином не состоим в отношениях.

- Нет, не встречается.

После минутного молчания Джон ответил, и в то же время выражение лица Джулиана немного просветлело. Это уже было достаточно, чтобы Джон почувствовал к нему больше симпатии, и на губах Джулиана заиграла слабая улыбка.

- Ладно, ладно, если Валентин с кем-то познакомится, не мог бы ты сообщить мне об этом, потому что я не хочу тратить время впустую на бессмысленные ожидания.

- Да, обязательно.

После ответа Джона между ними повисло неловкое молчание. Казалось, дальнейшего разговора не будет, и Джон как раз собирался сказать, что ему пора идти, но тут Джулиан нерешительно пробормотал:

- Спасибо, Джон.

Глава 22

Джон даже не мог сказать, как прошел день. Он пытался сосредоточиться на уроках, но ему это с трудом удавалось, так как его мысли снова возвращались к разговору с Джулианом.

«Он поцеловал меня, а потом отстранился...»

Несмотря на путаницу в голове, все стало ещё запутаннее. Его охватило неприятное чувство, которое он никогда раньше не испытывал, и он не знал, что делать. Джон чувствовал нетерпение, а нервы, казалось, скреблись по краям его мозга.

Нет, это не мое дело, чем вы двое занимаетесь...

Как он ни старался подавить эмоции, они бурлили, как кипящий чайник. Джон испытывал странное чувство предательства по отношению к Валентину. Нет, это было предательство другого рода...

- О, черт!

Не понимая, почему он так расстроился из-за прошлого, Джон снова тяжело вздохнул. Наконец, так и не сумев сосредоточиться на учебе, он бросил ручку на стол. Его мобильный телефон пиликнул, оповещая о входящем сообщении.

«Сегодня будешь поздно?»

- ....…

Казалось, в Джона что-то вселилось. Нет, он должно быть чем-то одержим, иначе нет причин для такого разгула эмоций.

Когда Джон увидел сообщение Валентина, он скривил губы, и был вне себя от ярости.

Валентин, как ты можешь быть таким беспечным?

Поцелуй с Джулианом...

- ......ха.

И в этот момент Джон понял, что у мучившей его эмоции есть имя: ревность. Осознание этого привело к мгновенному помутнению сознания, и Джон зажмурил глаза.

- Блять!

Джон уткнулся носом в свои руки, которые он поднял вверх, как шпиль. В его зеленых глазах плескалось смятение. Он не был уверен, что сможет встретиться с Валентином прямо сейчас. Увидев Джона в таком состоянии, он был уверен, что тот скажет какую-нибудь глупость. После минутного колебания Джон грубо запихнул свои вещи в сумку и встал, направляясь в спортзал, а не в общежитие.

Уверен, что после тренировки мне станет легче.

С этой мыслью он бегал на беговой дорожке до изнеможения и поднимал тяжести до предела своих возможностей. Когда он обезвожил все свое тело, его разум стал пустым. Ноги Джона дрожали, но он чувствовал себя немного лучше. Лишь приняв душ, он неторопливо вернулся в общежитие.

- Ты пришел?

Валентин уже был в комнате. Он лежал на кровати и читал книгу, когда увидел Джона и мягко улыбнулся.

- Почему ты не ответил на сообщение?

- ...... Я забыл.

- Ты сказал, что рано вернешься, а сам так задержался.

- Извини.

При виде внешне беззаботного и счастливого лица Валентина, Джон почувствовал, что его настроение снова портится, причем без всяких усилий, и это было странное, неприятное ощущение для человека, обычно не склонного к перепадам настроения. Хватит думать о бесполезных вещах. Повернувшись спиной к Валентину, он подошел к гардеробу, чувствуя на себе пристальные взгляды, но проигнорировал их и снял рубашку.

- Ты тренировался?

- Да.

- Пахнет шампунем.

Встав позади Джона, Валентин прижался губами к его шее. Ощущение мягкого языка, слегка лижущего кожу, заставило Джона напрячься. Но вместо того чтобы остановиться, Валентин стянул рубашку с его плеч.

- Уф…

Две большие руки обхватили его за талию, затем скользнули вверх по бокам и по ребрам к груди. Джон застыл на месте, когда кончики пальцев стали осторожно касаться его сосков. Валентин прижался нижней половиной к его бедрам и прошептала ему на ухо.

- Джон, я ждал тебя.

- ....…

- Я хочу закончить то, что не успел сделать раньше.

- ......Не сейчас, уф......!

Не успел он договорить, Джон почувствовал, что его поднимают за талию. Валентин схватил Джона и перекинул его через плечо. Он легко нес взрослого мужчину, словно перышко, не показывая при этом никаких признаков усталости, и улыбался. Пока Джон все еще находился в оцепенении от внезапного изменения зрения, Валентин бодро прошагал к кровати и опустил его на простыни.

- ....…

Джон попытался встать, но Валентин быстро уселся на него сверху. Прежде чем он успел вырваться, его запястья оказались зажаты над головой. Крепко связанный, Джон нахмурился и заговорил.

- Не играй со мной так. Это опасно.

- Нет, не буду.

Валентин ухмыльнулся и опустил голову. За мгновение до того, как их губы встретились, в голове Джона промелькнул разговор с Джулианом, и он инстинктивно повернул голову, чтобы избежать поцелуя Валентина.

Застигнутый врасплох резким отказом, Валентин с недоумением посмотрел на Джона сверху вниз. Глядя на лицо Валентина, которое выражало непонимание, чувства внутри все больше закручивались. Выражение лица, которое еще не успело скрыть эмоции, невольно стало холодным. Возможно, Валентин делал то же самое с Джулианом? Когда эта мысль пронеслась в голове Джона, его губы шевельнулись прежде, чем он успел ее остановить.

- Почему ты это сделал?

- Что?

- Поцеловал…

Рот Джона приоткрылся от удивления, когда он задал вопрос. Но он не мог взять назад слова, которые уже произнес. Валентин сузил брови и крепче сжал руку Джона. Его терпение в этом загадочном разговоре начало иссякать.

- Кого поцеловал?

- Нет, я имею в виду…

Я знал, что в этот момент должен закончить разговор. Но мой разум и эмоции, которые должны работать в тандеме, играли в разные игры. Сомнения, которые я таил в себе весь день, набухали внутри меня, грозя вырваться наружу, если я не дам им волю.

Мне хотелось просто выплеснуть их, если от этого станет легче.

В конце концов, поддавшись эмоциям, Джон заговорил тихим голосом, стараясь, чтобы его ответ не звучал как укор.

- Почему тогда ты поцеловал Джулиана......?

Валентин ничего не ответил. Уязвленный, Джон проговорил.

- Нет, я не хочу ничего такого сказать, просто…

- Почему тебе вдруг стало это интересно?

Джон поднял голову, услышав ответный вопрос. Валентин смотрел на него с ледяным выражением лица. Необъяснимое чувство страха зашевелилось и тяжело смешалось с окружающим воздухом. Рот Джона приоткрылся от необычной атмосферы, а затем, словно заметив его выражение, губы Валентина скривились. Все так же холодно глядя на него, он спросил чуть более мягким голосом.

- Джон, почему ты продолжаешь беспокоиться о Джулиане?

- ....…

- В такой момент.

- ......Валентин.

- Мне это не нравится.

Внешне его тон был нормальным, но впервые в жизни Джон ощутил холод при контакте лицом к лицу. Джон почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холодок от такого прямого ответа. Валентин отступил в сторону, ослабив хватку на руке Джона. Голубые глаза смотрели прямо на него, требуя ответа. Джон открыл рот, ощущая непередаваемое чувство опустошенности. То, что он так старательно пытался скрыть, выплеснулось наружу в непристойных выражениях.

- Не то чтобы я беспокоюсь о Джулиане, но…

- ....…

- Я просто хочу знать, интересует ли тебя Джулиан, потому что, в общем, мне не все равно.

Закончив говорить, Джон повесил голову, не в силах смотреть Валентину в глаза. Он чувствовал себя неловко, а мочки его ушей горели. Захваченный собственными эмоциями, он не заметил, как глаза Валентина расширились от удивления, а улыбка вскоре расплылась по его лицу, словно цветок.

Тик-так, тик-так.

Лишь едва уловимое тиканье часов нарушало нарастающую тишину, и только когда Джон уже не мог больше выносить молчание, Валентин заговорил.

- Ты никогда раньше никем не интересовался.

Когда Джон поднял голову с растерянным выражением лица, Валентин осторожно взял его за подбородок и сжал. Аккуратные кончики пальцев слегка коснулись тонких губ, и голова Валентина наклонилась в сторону, возвращаясь в нормальное положение. Его немигающий взгляд блуждал по лицу Джона.

- Ты постоянно говорил о Джулиане, и мне стало интересно, насколько он особенный.

- Что?

- Так что не говори о нем при мне, Джон. Я продолжаю злиться каждый раз, когда ты это делаешь.

- ....…

- Я ревную.

Зеленые глаза Джона дернулись от прямоты слов. Медленно огонь, пылавший в мочках ушей, перекинулся на бледные щеки. Ошарашенно моргая, Джон прижал тыльную сторону ладони к губам. Голос, такой же дрожащий, как и его глаза, вырвался через сжатые губы.

- Ч-что? Это странно.

Но как бы ни было мне приятно слышать эти слова, я не могу не чувствовать себя еще более странно.

Проглотив слова, которые он не мог заставить себя произнести, Джон плотно закрыл глаза. Все его тело лихорадило, сердце бешено колотилось. Голова кружилась, а гравитация, казалось, исчезла. Джон не мог отрицать, что, то, что он сейчас чувствовал, было несомненной радостью. Комок в горле, который раньше сжимался от напряжения, теперь горел от чего-то другого.

Разве это нормально - испытывать такую радость только от того, чтобы подтвердить, что Валентин не считает Джулиана особенным? Смесь радости и смятения внезапно испугала Джона.

- Посмотри на меня, Джон.

Джон упорно избегал смотреть в глаза, но, как обычно, в конце концов победил Валентин. Запястья Джона с силой опустили вниз, и его потрясенное выражение лица стало явным. Бледное лицо раскраснелось, зеленые глаза стали еще темнее, чем обычно. Между покрасневшими губами вырвался неглубокий вздох. На лице Валентина расплылась яркая улыбка. Поглощая каждую крупицу скрытых эмоций Джона, он заговорил шепотом.

- В Джулиане нет ничего особенного, так что не беспокойся.

- ....…

- Используй это время, чтобы подумать обо мне, о том, как мы можем получить больше удовольствия.

- ....…

- Ты обещаешь, Джон?

Джон не смог ничего ответить и Валентин медленно опустил голову. Их губы встретились, и дыхание стало горячее, чем обычно. Сердце Джона бешено колотилось, и он не мог контролировать свое неровное дыхание. После короткого поцелуя, который едва коснулся поверхности их губ, Джон прислонил голову к плечу Валентина, и все его тело обмякло без всяких усилий. В соответствии с настроением голос Джона слабо дрогнул, как свеча, которая вот-вот погаснет.

- Это так странно, Валентин.

- Это не странно.

- Это...

- Ничего странного. Мы всегда правы, и у нас всегда все будет хорошо, понимаешь?

Джон медленно кивнул, и Валентин нежно погладил его по затылку. Валентин наклонился ближе и встретился взглядом с Джоном. Голубые глаза, сияющие ярче, чем когда-либо, блуждали по лицу Джона, которое все еще было залито растерянностью. В них, словно волны, поднималось неприкрытое вожделение. Жадно глядя на Джона, Валентин медленно изогнул губы.

- Джон. Раз уж ты здесь, не окажешь ли ты мне услугу?

Эти слова застали Джона врасплох, и он не смог скрыть своего недоумения.

- Какую услугу?

- Ты можешь позволить мне увидеть, как ты мастурбируешь?

- ...... что?

Волнение и головокружение, охватившие его мгновение назад, вдруг исчезли. Джон открыл рот, даже не осознавая этого. Он подумал, что это шутка, но взгляд был серьезен, как никогда. Сжав губы в недоумении, он с опозданием произнес.

- Ты сошел с ума? Это просто смешно.

- Почему? Я действительно хочу это увидеть.

- Ни за что. Я не хочу умирать.

- Я все равно трогал твой член достаточно, чтобы нарисовать его с закрытыми глазами, так в чем проблема?

Джон, который безмолвно смотрел на него, в недоумении покачал головой. Ему казалось, что он разговаривает со стеной.

- Ну, это другое дело.

- Если ты стесняешься того, что делаешь, я покажу тебе, что делаю я.

- Я не хочу видеть это дерьмо.

- Я умираю от желания увидеть это, так покажи мне.

Они серьезно спорили на глупую тему. Но, как обычно, победил Валентин, и в конце концов Джон задрожал от унижения, сидя в такой позе, какой не представлял себе никогда в жизни.

Почему все произошло именно так?

Джон был одет в футболку с короткими рукавами, но нижняя половина его тела была обнажена. Он сидел у изголовья кровати, раздвинув ноги. Его шея была ярко-красной от стыда.

Валентин, устроившийся между ног Джона, лежал на животе, подперев подбородок. Сжавшись от откровенного разглядывания его паха, Джон не подавал признаков возбуждения. Валентин коснулся кончиком пальца его вялого члена и негромко рассмеялся.

- Так когда ты хочешь это сделать?

- ......Хах, ты еще более сумасшедший, чем я думал.

- Я знаю, но ты не можешь оставаться в таком состоянии всю ночь.

Валентин дул на член Джона, его теплое дыхание вызывало мурашки на чувствительной плоти. Опираясь руками на бедра Джона, Валентин опустил голову. Влажный язык лизнул нежную плоть внутренней поверхности бедра, а затем втянул ее внутрь.

- Уф…

От прямого раздражителя плечи Джона дернулись, и он опустил голову. Голубые глаза смотрели на него снизу вверх.

- Я могу оставить следы?

Он спросил, но не для того, чтобы получить разрешения. Валентин снова переместил губы на бедро Джона. Он почувствовал, что Валентин сосет чуть сильнее, чем раньше, и вскоре нежная плоть покраснела. Красный язык Валентина снова и снова проводил по кровавым пятнам.

- ......хаа.

Джон стонал, его веки трепетали, а голова была опущена. Его член начал слегка пульсировать. Валентин удовлетворенно улыбнулся, проведя кончиком носа по медленно встающему члену.

- Готовность наступила быстрее, чем я думал.

- Заткнись!

- Даже твой член красив, Джон.

Валентин прислонил голову к бедру Джона, чтобы получить полный обзор. Его член стоял перед ним совершенно эрегированным, пока он смотрел. Смутившись, что возбудился даже при таких обстоятельствах, Джон больно прикусил губу.

- Ты должен прикоснуться к нему.

- ....…

- Какие бы извращенные фантазии тебя не посещали, ты не сможешь эякулировать без стимуляции, - лениво пробормотал Валентин.

Джон неохотно протянул руку и сжал свой член. Кожу Джона покалывало там, где касался взгляд Валентина. Вопреки здравому смыслу, его эрегированный член запульсировал от стимуляции. Рука, обхватившая ствол, неловко сдвинулась, и Валентин испустил долгий вздох.

- Это как смотреть порно. И это гораздо эротичнее, чем я думал.

- ...... Заткнись, Валентин.

- Покажи мне все, от начала до конца.

Сказал Валентин, приподняв верхнюю часть тела, без тени улыбки в голосе. Под воздействием откровенно ласкающего взгляда губы Джона дрогнули.

- ...Ммм...

Джон не хотел этого признавать, но от развратного взгляда Валентина в его паху поднимался все больший жар. Валентин не касался Джона кончиками пальцев, только взглядом. Куда бы не упал его взгляд, разгорался огонь. Джон резко вдохнул, чувствуя, как горит все его тело. Дрожащие кончики пальцев сжались сами собой, раздражая чувствительную кожу.

Головокружение...

Закрыв глаза, Джон медленно начал двигать рукой. Даже при механическом движении, возбуждение начало нарастать. Вытекающая жидкость из уретры, равномерно размазывалась по стволу.

- ......хaa...... хa....…

Подбородок Джона приподнялся, губы сжались, и он погрузился в себя. Его мускулистые бедра слегка подергивались. Казалось, каждый нерв в его теле был направлен на его член.

Его мозг, клетки, все превратилось в сплошную массу удовольствия. Его конечности онемели, а поясница слегка задрожала.

- Уф…

Джон издал прерывистый стон, двигая свой член вверх и вниз. Из-за многократной стимуляции головка, которая обычно была светлой, покраснела, как будто ее обожгли.

- Хаах...... блять.

Горячий вздох вырывался из него с каждым движением тонких губ, пунцовый язык то появлялся, то исчезал. Влажные стоны раздавались с каждым выдохом.

- Хах…

Джон открыл глаза и уставился в потолок. Его зрение было размытым и дезориентированным. Снизу протянулась рука и обхватила его щеку. Он опустил голову, и голубые, как вода, глаза Валентина встретились с его взглядом, жадно пожирая его до костей.

- Не останавливайся.

Когда Джон безвольно остановил свою руку, Валентин накрыл ее своей. Их руки двигались в унисон.

- Уф, ха...... Не делай, этого Валентин.....

Джон застонал от немилосердной стимуляции, но Валентин не останавливался. Джон наклонил верхнюю часть тела вперед. Пот со лба капал на спину Валентина. Поддерживая Джона, Валентин негромко пробормотал.

- Ты даже не представляешь..., как ты сейчас выглядишь...

- Ха, ха, ха!

- Ты как будто родился для этого.

Джон хотел ответить на эти вопиюще оскорбительные слова, но из его открытого рта не вырвалось ни слова. Джон застонал, словно плакал и покачал головой. Его кульминация постепенно приближалась. Пытаясь свести вместе дрожащие бедра, Джон оттолкнул Валентина.

- Этого достаточно........ Я, сейчас, скоро....…

- Нет, покажи мне конец.

- Ах...... из меня......!

Джон пытался как-то отстраниться от Валентина, но его несвоевременный оргазм быстро приближался. Интенсивное, всепоглощающее удовольствие пронеслось по позвоночнику до самой макушки.

- Я собираюсь......!

И, не упуская ни секунды, Валентин широко раздвинул ноги Джона. Все тело Джона напряглось, и он откинул голову назад. Влажная эластичность слилась с горячим дыханием, и наслаждение взорвалось на кончике его члена.

- ......!

Зажатый на несколько секунд кульминацией, от которой напрягся каждый мускул его тела, Джон рухнул. Сила покинула его жесткую спину, а мышцы живота, сжавшиеся в судороге, расслабились. Через мгновение после вздрагивания от удовольствия, подобного толчку, взгляд Джона опустился вниз, и на его томном лице промелькнул ужас. Лицо Валентина было покрыто белой слизью.

- ....…

Ни Джон, ни Валентин не говорили ни слова, словно потеряли дар речи. Валентин моргнул, и слизь, прилипшая к его длинным ресницам, потекла по переносице.

- Прости...... меня....…

Джон резко выпрямился. Его бледное лицо мгновенно покраснело. Он несколько раз безуспешно пошевелил губами, и обхватил руками щеки Валентина.

- Ты в порядке, Валентин?

Однако Джон не смог до конца завершить свою речь. Это произошло потому, что Валентин облизывал сперму, стекавшую на его губы. Ошеломленный его действиями, Джон вскрикнул сдавленным голосом.

- Ха, не надо! Ты с ума сошел?

Это было тогда, когда Джон пытался стряхнуть с лица Валентина собственную сперму. Валентин сжал запястья Джона и снова высунул язык, чтобы попробовать сперму на вкус. Его тонкие брови сузились, словно он принял горькую пилюлю. С искаженным лицом Валентин ухмыльнулся.

- Я думал, что все, что выходит из твоего тела, сладкое…

- ....…

- Честно говоря, это невкусно.

При этих словах лицо Джона вспыхнуло, словно вот-вот взорвётся. Но не успел Джон придумать, что сказать, как Валентин оказался на нем. Валентин обхватил лицо Джона руками и прижал их губы друг к другу. Рефлекторно Джон открыл рот, и покрытый спермой язык Валентина проник внутрь.

- ......уф......!

Сперма и слюна смешались во рту и обменялись через язык. Поцелуй был коротким, и после него на языке остался только горький привкус спермы. Джон напрягся от ситуации, которую он никогда не мог себе представить. Заметив его состояние, Валентин улыбнулся.

Это была улыбка, настолько лишенная мрака, что Джон навсегда потерял возможность сказать то, что хотел.

Глава 23

Не успели мы оглянуться, как весна вступила в свои права. Суровая зима давно ушла, а на ее место пришла волнующая свежесть. Одежда студентов "Наследия" также стала более легкой. Фраки из легкого материала и развевающиеся платья украсили кампус.

Выпускной был уже не за горами.

Расписание немного менялось в зависимости от того, в какой университет собирался поступать ученик, внутри страны или за границу, но в любом случае вступительные экзамены были уже скоро. Настроение среди выпускников было как никогда напряженным. Джон, разумеется, был совершенно свободен от этого.

- Джон.

- Что?

- Речь о тебе.

Джон, макая хлеб в горячий гуляш, поднял глаза. Доминик, сидевший напротив, смотрел на него со сложным выражением лица. Это был их первый совместный обед за последнее время, так как в последнее время их графики не совпадали. Доминик, который молчал на протяжении всего обеда, заговорил.

- О чем ты? - спросил Джон.

Джон с трудом проглотил кусок мяса и поднял бровь. Доминик помолчал, словно пытаясь подобрать слова, затем покачал головой.

- Ничего.

Что означало стопроцентную вероятность того, что ему есть что сказать. Джон ухмыльнулся и вытер губы салфеткой.

- Ты думаешь, я тебя не знаю? Не оставляй людей в недоумении.

Однако эта легкомысленная шутка не улучшила выражение лица Доминика, и он стер ухмылку с лица, когда Джон стал немного серьезнее.

- Ну же, парень. Что случилось?

- ....…

- Что такое?

Упрямо не открывая рта под натиском Джона, Доминик наконец неохотно заговорил.

- Просто. В последнее время ты ведешь себя как-то не так.

- Я?

- Да. Просто, это немного странно, я не знаю, как сказать, но это как…

При этих словах Доминика Джон рефлекторно потер щеки. Он немного поразмыслил, но так и не смог придумать ни малейшей зацепки. Окончательно сдавшись, Джон задал самый важный вопрос.

- Я не уверен, но это хорошо или плохо?

- Это не хорошо и не плохо, просто странно. Как будто что-то выскочило из кустов, когда ты меньше всего этого ожидаешь.

- ......Доминик, я знаю, что ты литературный романтик, но я - нет. Так что не мог бы ты объяснить мне на простом английском, что, черт возьми, это значит?

- ......Извини. Я действительно не знаю.

Как и Джон, Доминик, казалось, не мог сформулировать, что он хочет сказать. Его красивые брови нахмурились, как у обеспокоенного философа. Обычно Доминик был красноречивым человеком, но сейчас он никак не мог подобрать нужные слова.

- Ну, не то чтобы это имело значение. Кстати, ты нашел себе пару на выпускной?

В конце концов Доминик решил сменить тему, и на этот раз Джон не стал его преследовать.

- Нет, пока нет.

- Это так предсказуемо, я уже устал ждать чего-то нового.

На реплику Джона Доминик выпятил одну губу, словно предвидел это. Не обращая внимания на это, Джон огрызнулся в ответ агрессивным тоном.

- Заткнись. А ты нашел?

- Конечно, нашел. Как я мог не найти?

- ....…

- Не то чтобы я не знал, что я популярен. Как только появилось объявление о выпускном, мне стали звонить отовсюду.

- ......Неудачник.

- Спасибо за комплимент.

В ответ Джон не скрывал, что обиделся. Доминик тихонько рассмеялся, глядя, как Джон жует хлеб, но быстро стер улыбку с лица. Его длинные пальцы нащупали поверхность банки с напитком. Он взглянул на Джона, его взгляд был чуть более приглушенным, чем обычно.

- Ты ведь еще никому не предложил стать твоим партнером?

- Ну......, мне никто не предлагал.

- Ха, правда?

Доминик прищелкнул языком от удовольствия.

- Джон, если ты забыл, ты — бета.

- И что?

Реплика Джона заставила Доминика выглядеть еще более нелепо. Но Джон только покачал головой в недоумении, и в конце концов Доминик объяснил ему, что к чему.

- Обычно бета-парень приглашает девушку на свидание первым, особенно на таких мероприятиях. Почему ты не знаешь того, что знаю я?

- ......Ух, да, но…

Джон пожал плечами, и выражение его лица недвусмысленно подсказывало ему, с чего он это взял?

- Конечно, знаю, я просто не думал об этом.

- Тебе лучше начать искать партнера прямо сейчас. Если только ты не хочешь пойти на выпускной в жалком одиночестве.

- Хмм...... я не очень верю в такую концовку.

- Как насчет Хлои или Зои. Раз уж тебе нравятся девушки.

Глаза Джона сузились при виде имен, которые он никогда не рассматривал. Все девушки, которых упомянул Доминик, были одноклассницами Джона, хорошенькими бета. Его связывало с ними только то, что они учились в одном классе, и ничего особенного в них не было. По крайней мере, так ему казалось, и, следуя своему настроению, он пробурчал.

- Почему именно они? Я ведь никогда с ними не общался.

- ....…

- Не думаю, что им есть дело до меня.

- Ты серьезно......, вот почему в таком возрасте ты еще девственник.

- Тебе не все равно, девственник я или нет? Настоящий друг.

Доминик выглядел еще более жалким, но Джон лишь равнодушно жевал свой хлеб. Доминик, который обычно разразился бы словами язвительной насмешки, был нехарактерно тих.

После нескольких минут молчания Доминик сказал: "Ты..." - и обратился к Джону. В том, как он произнес это слово, чувствовалась нерешительность, чуть более затянутая, чем обычно.

- Я уверен, что все твои приятели уже нашли себе партнеров.

- Мне нужно подумать об этом. У меня еще есть время, верно?

- ...... Если у тебя нет партнера, может, я буду им?

Глаза Джона расширились от неожиданного предложения. Лицо Доминика редко бывало невыразительным, но в его глазах читался безошибочный намек на беспокойство. Когда Джон ничего не ответил, Доминик небрежно добавил.

- Это выглядит немного странно, когда выпускник идет один.

Если вы альфа и омега, то нет ничего плохого в том, чтобы пойти на выпускной с кем-то одного пола. Но однополые пары альфа и бета, омега и бета и даже бета и бета были не так уж распространены. Более того, Доминик, несмотря на свое шутливое самодовольство, на самом деле был популярным альфой, а не бетой или омегой.

Джон не собирался быть первым и последним кавалером Доминика на выпускном. Какая-то часть его души задавалась вопросом, не пожалел ли Доминик его настолько, чтобы сделать такое предложение, поэтому он ухмыльнулся и легкомысленно отмахнулся от его предложения.

- Не бери в голову, я не настолько жалкий, чтобы нуждался в твоем сочувствии.

- Сочувствие?

- Да. Иначе у тебя не было бы причин делать такое предложение.

- Причина?

Доминик поджал губы, но ничего не сказал. Вместо этого он криво улыбнулся и шутливо пробормотал.

- Может быть, ты меня заинтересовал.

Расставшись с Домиником, Джон пошел по коридору один. Разговор за обедом напомнил ему, что выпускной очень, очень близок. Несмотря на самодовольное замечание Райана, Джон все еще испытывал смешанные чувства. Под волнением от предстоящего события скрывался страх. Он чувствовал, что физически вырос, а умственно еще не созрел.

Увлекшись своими мыслями, он не заметил приближающегося с противоположной стороны Джозефа. Только когда они были уже достаточно близко, он поднял голову и посмотрел в глаза. Судя по спокойному выражению лица, Джозеф, в отличие от Джона, все это время наблюдал за ним.

- ....…

Джозеф извинился перед Джоном, хотя и неохотно, и после этого их отношения уже не были прежними. Они не огрызались друг на друга так агрессивно, как раньше, но и не разговаривали. Иногда, когда они встречались, Джозеф избегал Джона.

Джон не особо дружил с Джозефом, но и не испытывал к нему неприязни. Однако нынешний Джозеф казался ему не таким надоедливым, как раньше, а скорее чужим. Джон не был уверен, что лучше.

- Эй....…

Так оно и оказалось. Джозеф удивился, что Джон окликнул его, но послушно остановился на месте. Повернувшись, он поднял подбородок и произнес.

- Что?

Сразу же услышав надменный голос Джозефа, Джон пожалел, что остановил его, но время вспять не повернешь. После минутного колебания Джон задал Джозефу вопрос, который задал Доминик. Выпускной бал был у всех на уме, и это была безопасная тема для обсуждения с кем угодно.

- Ты идешь на бал?

Джозеф был откровенным человеком, и как только он услышал вопрос Джона, то не смог скрыть выражение лица, которое говорило: "Какого черта этот парень спрашивает меня об этом?" Джон навострил уши, услышав его открыто выраженное сомнение и вопрос. Это было возмутительно, подумал он про себя, и Джон вполне мог понять абсурдность того, что чувствовал Джозеф.

Но вопреки ожидаемому Джоном сарказму, Джозеф слегка кивнул, хотя и с настороженным взглядом. Ободренный этим, Джон спросил его еще раз.

- Кто твой партнер?

- А тебе какое дело?

- ....…

Столкнувшись с неопровержимым вопросом, Джон мог только молчать. Прикусив губу, когда Джон ничего не ответил, Джозеф спросил его снова.

- Я только что спросил тебя, почему ты хочешь знать это дерьмо?

- ...... Я не знаю, может, мне на секунду прострелили голову.

Джозеф нерешительно посмотрел на Джона, который отвел взгляд.

- Это не ты.

- Что?

- Ты же не собирался просить меня стать твоим партнером?

- Что?

Неожиданный вопрос ошеломил Джона, и Джозеф оскалился в ответ с кривой ухмылкой.

- Если ты об этом думал, то мечтай.

- Ха...... я вообще не собирался этого делать.

- ....…

- Вообще-то, мне все равно, идешь ты на бал или нет. Это моя вина, что я спросил тебя об этом.

На этот раз Джозеф промолчал. В неловкой тишине Джон вздохнул. Он снова попадал в неприятности из-за того, что делал то, чего не должен был делать, и корил себя за это. Джон, который хотел как-то закончить этот разговор, в отчаянии раскрыл свои искренние чувства.

- У тебя скоро выпускной, и ты уже извинялся передо мной.

- ....…

- Я думал, этот жест означает, что ты хочешь стереть прошлое.

- ....…

- Но теперь я вижу, что все это было ошибкой. Прости, что побеспокоил тебя.

Видя, что Джозеф все еще сосредоточенно смотрит на него, Джон пожал плечами. Он не такой человек, как Джозеф, поэтому извинения не нанесут серьезного ущерба его гордости.

Лучше сто раз извиниться и покончить с этим, чем постоянно иметь дело с этим придурком. С этой мыслью Джон уже собирался пройти мимо него, как услышал голос.

- Лоуренс Коннелли.

- .....…

- Имя моего партнера.

Джон, который на мгновение не смог уследить за контекстом, издал глупое "Ах", когда понял, что это был ответ на его вопрос, заданный ранее. Лоуренс была миловидной девушкой-омегой, дочерью высокопоставленной аристократической семьи. Они идеально подходили друг другу.

- Вы хорошо смотритесь вместе.

Джозеф приподнял губу в надменном выражении, когда Джон резко ответил ему. Но в отличие от выражения лица, в его голосе слышалось нескрываемое нетерпение.

- Я просто иду с ней на вечеринку, так что не пойми неправильно.

- Что? Что ты имеешь в виду? - повторил Джон, его уверенное лицо треснуло.

Как только Джозеф сжал губы, между ними возникло неловкое молчание. Джон прищурил глаза. Ему показалось, что уши Джозефа покраснели, но он не мог понять, показалось ему это или нет.

- Кто твой партнер?

Джозеф спросил Джона, поджав губы. Было очевидно, что он пытается сменить тему, но Джон, зная его вспыльчивый характер, не стал провоцировать его на сарказм и просто ответил.

- Я еще не решил.

- Ага.

Как только Джон услышал ответ, угнетенное выражение лица Джозефа резко разгладилось. По его выражению лица можно было понять, что он тоже ожидал такого ответа. Джон почувствовал, насколько его настроение ухудшилось, глядя на такое злобное лицо, и подумал: "Я действительно поступил глупо". Совершенно не желая вступать в дальнейший диалог с Джозефом, Джон повернулся к нему спиной, хотя и понимал, что это невежливо.

- ...Эй! - немедленно позвал Джозеф.

Но Джон делая вид, что не слышит его голоса, пошел вперед. Джозеф снова позвал Джона, и его голос звучал уже более нетерпеливо.

- Почему ты вступаешь в разговор и уходишь, не отвечая?

Джон молчал, и хотя за его спиной слышалось ворчание, Джозефу не удалось его остановить. Можно было сказать, что отношение Джозефа к Джону стало лучше, чем прежде, просто благодаря тому, что он не вступал в детские споры. Но, возможно, на этом все и закончилось: было ясно, что в отношениях Джона и Джозефа и дальше будут проводиться параллели.

Когда Джон шел по коридору, он остановился, потому что вдруг вспомнил о Валентине.

...Кто будет партнером Валентина?

На ум сразу же пришло несколько кандидатур. Было очевидно, что Валентин при желании мог пригласить на бал кого угодно. Все восхищались им и хотели быть рядом с ним. Сам того не подозревая, Валентин уже получил несколько предложений. Задумавшись об этом, Джон почувствовал холодок в животе.

- ....…

Джон не знал, почему теряет самообладание и нервничает при одной только мысли об этом. Точнее, он знал, но не хотел этого признавать. Его недавняя сущность была странной и опасной. По мере того, как его мысли, казалось, продвигались дальше, всплывала невыносимая истина, поэтому Джон изо всех сил пытался изменить направление своих мыслей.

Казалось, что правда будет слишком тяжела для него, если он добьется какого-то прогресса, поэтому он постарался отвлечься от своих мыслей.

Но один вопрос не давал ему покоя. Джон чувствовал раздражение, когда он представлял, как Валентин входит в зал, танцует и заводит кокетливый разговор с незнакомцем. Внутри него что-то заволновалось. Что это за чувство, ведь недавно ему было пофиг на этот прием, а теперь он раздражался своим внезапным беспокойством.

- Ха…

Джон наконец вздохнул и провел рукой по волосам. В последнее время у него часто появлялось чувство убогости, о котором он раньше даже не подозревал, и оно тяготило его. Ему действительно не нравилось то, кем он был сейчас. И еще хуже было предчувствие, что он не сможет задать Валентину те вопросы, которые без труда задавал Доминику или даже Джозефу.

Все было бы не так, если бы не....…

Джон не знал, как назвать свои отношения с Валентином. Неоднозначные, невысказанные, непростые отношения, которым он боялся дать определение. Не было другого слова, чтобы описать ловушку, в которой они оказались.

Интересно, действительно ли Валентин смирился с этим, или он так же, как и я, запутается в абсурдности своих чувств, и хотя сейчас он ведет себя так, будто ничего не видит, вскоре он осознает реальность. Он будет сожалеть о своем безответственном поведении так же, как и я.

......Если Валентин и вправду так думает, что мне тогда делать?

Внезапно, словно сердце вырвали из груди, Джон опустил голову, словно провинившийся. Тревога воспользовалась его слабостью и сжала комок в горле.

Глава 24

В отличие от многих других школ, "Наследие" предоставляло своим ученикам свободу выбора занятий, так что они могли сами выбирать, какие предметы им посещать в каждом семестре.

Вместо отдельных классов, школа назначала наставника каждому пятому ученику на время испытательного срока. Пока не возникало никаких проблем, они делились карьерным ростом и разными заботами в течение года.

Сегодня у Джона была назначена встреча с Сэмом, его наставником. В восемь часов вечера он отправился в западное крыло школы. Миновав поле с искусственным покрытием, он с новым чувством оглядел территорию.

Здания возвышались под синим небом, мерцающие огни придавали им еще более причудливый вид, а открытое поле перед ним отличалось безмятежной красотой. Он ускорил шаг, понимая, что будет скучать по этому виду некоторое время после окончания школы.

- Сэм, я пришел.

- Ты как раз вовремя, Джон.

Оказавшись перед личной лабораторией Сэма, Джон открыл дверь с легким стуком. Сэм поднял глаза от монитора и с улыбкой поприветствовал Джона.

- Хочешь печенье?

Он протянул Джону тарелку. На ней лежало несколько больших печений, усыпанных M&M’s и шоколадом. Джон слегка улыбнулся и покачал головой.

- Я в порядке. Кстати, врач не говорил Вам, что нужно быть осторожным с диабетом?

- Поэтому я только смотрю. Это действительно отдельный вид пытки.

В возрасте сорока лет Сэм забеременел и страдал от гестационного диабета. Для человека с огромной тягой к сладкому это звучало как смертный приговор. Он отчаянно пытался выстоять ради своего будущего ребенка, но его силы были на исходе. С ворчанием Сэм поднялся со своего места и подошел к Джону с конвертом в руках. Сев за стол напротив него, он приподнял очки.

- В любом случае, я позвал тебя сюда не для того, чтобы говорить о печенье. Ты ведь это знаешь, верно?

- Да, знаю.

- Я спрошу тебя прямо. Ты уверен, что не хочешь пойти в колледж?

Вместо ответа Джон ухмыльнулся. Сэм, который снова убедился в твердости его намерений, тоже слегка улыбнулся. Затем он добавил слова тоном, в котором почти не чувствовалась попытка убеждения.

- Ты знаешь, что твои оценки довольно хорошие среди твоих сверстников, и что о твоем эссе на уроке социологии положительно отзывались учителя?

- Что..., спасибо за доброе отношение.

Джон неловко ответил со смущенной улыбкой. Он прекрасно понимал, что его оценки были хорошими. Но мысли, которые он высказал Райану вчера вечером, были давно обдуманы, и они все еще оставались твердыми.

- Однако, Сэм, мое мнение все еще не изменилось. Если мое отношение к обучению действительно изменится в будущем, я серьезно подумаю об этом.

- Хм...

- «Будь хорошим человеком и вноси свой вклад в общество.» Это девиз "Наследия", я просто пытаюсь вырваться на свободу немного быстрее, чем все остальные.

Сэм кивнул в ответ на твердое заявление Джона о его намерениях. Вместо того чтобы попытаться убедить его дальше, он протянул конверт, который держал в руках. Но как раз в тот момент, когда Джон собирался за ним потянуться, Сэм, взяв в руки документ, помахал им в воздухе.

- Ты понимаешь, что треть выпускников "Наследия" поступает в Кембридж, а остальные - в Манчестер, Уорик, Королевский колледж, где престижнее? Ты действительно очень необычный парень.

- Ну, у меня был наставник, на которого я мог равняться, Сэм Мэтью, и он изменил мою жизнь.

Сэм усмехнулся на язвительную улыбку Джона и протянул ему бумаги. На гладкой поверхности конверта было написано название организации - GOFIE. Джон повернулся к Сэму лицом.

- Что это?

- Компания, на которую работает мой друг.

- Компания, на которую работает Ваш друг?

- Он вице-президент некоммерческой международной правозащитной организации, которая занимается свободным общением и обменом информацией между людьми по всему миру. На днях у меня была встреча с ним, и я рассказал ему о тебе, и он был весьма заинтересован.

Джон вскрыл конверт, который держал в руках. В нем была форма заявки и краткое введение в организацию. Как сказал Сэм, организация занимается свободой слова и беспрепятственным обменом информацией и, судя по всему, работает в основном в Азии, Африке, Юго-Западной Азии и Латинской Америке.

Джон пролистал бумаги, внимательно изучая их. Его глаза были серьезными, когда он читал напечатанное. Сэм открыл рот, его взгляд остановился на аккуратно причесанной голове Джона.

- Если ты не возражаешь, я могу устроить с ним встречу.

- Правда?

Сердцебиение Джона неосознанно участилось. Его обычно ничем не примечательное лицо тоже слегка покраснело. Сэм кивнул.

- Конечно, ты всего лишь ученик, но подумай и дай мне знать, что ты решил. Я серьезно говорю, что болею за тебя, какой бы путь ты ни выбрал, и объективно это отличная возможность.

- ....…

- Никогда не знаешь, может быть, через десять лет ты станешь достаточно известным, чтобы превзойти своего отца, по крайней мере, в этой области.

- ......Спасибо, Сэм.

Джон сказал это негромко, не скрывая своего смущения, и Сэм тепло улыбнулся и протянул ему руку.

Когда Джон вернулся в свою комнату после разговора с Сэмом, он некоторое время стоял уставившись в окно. Он не мог придти в себя от неожиданно предоставленной возможности, и тщательно обдумывал свой разговор с Сэмом.

«Если ты будешь работать в GOFIE, тебе придется жить за границей, скорее всего, в опасной части мира, например в Африке, а если и нет, то ты будешь много путешествовать.»

Сэм объяснил, что, поскольку эта организация в основном работает за границей, хоть и ее штаб-квартира находится в Лондоне, большую часть года он проводит за границей. Характер организации показался Джону идеальным, и жизнь за границей - это то, что он всегда представлял себе, когда смутно мечтал о работе в некоммерческой организации. Но когда карьерный путь, казавшийся таким далеким, стал осязаемым, он испытал неописуемое чувство.

- ....…

Сам того не осознавая, Джон прикусил губу. Сэм особо не делал публичных заявлений, но, судя по его осторожному характеру, было ясно, что это предложение станет возможностью, которую одному Джону будет трудно получить. Однако Джон чувствовал себя настолько смущенным, что не мог испытывать радость.

Еще недавно он без лишних слов сказал бы "да". Но не сейчас. Мир Джона изменился без его осознания, и теперь он чувствовал себя потерянным.

Только одно мешало ему измениться. Зеленые глаза Джона потемнели.

Я оставлю Валентина и отправлюсь в другое место…

Он не то чтобы не знал, что после окончания школы ему придется расстаться с Валентином. Он ожидал этого, он даже готовился к этому, но теперь он застрял. В открытое окно мягко врывался весенний ветерок. Только когда он коснулся его кожи, Джон понял, что температура его тела выше, чем обычно.

Неужели я... такой слабак?

Джон опустил голову. Густые ресницы отбрасывали длинные тени на его щеки. Внезапно он почувствовал тяжелую боль в груди и прижал ладонь к сердцу. В последнее время эта тупая боль становилась частым явлением всякий раз, когда он думал о Валентине.

- ...Валентин.

При звуке его имени в голове Джона зашумело, как в лихорадке, и эмоции, которые он так старался игнорировать, те, что осели, как осадок, на дне его груди, начали всплывать на поверхность. На поверхность всплыли уже знакомые чувства вины и неуверенности, но не только они. Под ними прорастало необычное желание остаться таким навсегда.

Валентин и он сам слишком долго шли по ложному пути, чтобы свернуть с него, и было бы невозможно вернуться к тому времени, когда между ними была только чистая братская любовь.

......Но хватит ли у него духу вернуться назад?

Конверт смялся в его стиснутых руках. Ошеломленный, Джон пришел в себя и покачал головой. Ему нужно было как-то успокоиться. Непроизвольный вздох сорвался с его тонких губ.

Что бы это ни было, только время покажет. Его отношения с Валентином, его будущее.

Так что можно пока ничего не предпринимать.

Обычно Джон не хранил секретов от Валентина, но сейчас это было необходимо сделать. Он хотел сначала убедиться в этом сам и не хотел действовать Валентину на нервы из-за предстоящего экзамена.

Поэтому Джон решил оставить свои мысли при себе и подумать о будущем. До тех пор он будет держать в тайне свое нынешнее замешательство и карьерные проблемы. Приняв решение, он аккуратно сложил конверт и спрятал его за письменный стол.

Глава 25

Дни пролетали незаметно. Снова наступила суббота, но Валентин провел весь день в библиотеке, готовясь к выпускным экзаменам. Джон тоже занимался днем, вечером смотрел фильмы и читал в одиночестве, а ночью бегал трусцой или плавал.

Перед приближением выпускного, они виделись только поздно вечером или рано утром.

Валентин приходил домой уставшим к тому времени, когда Джон ложился спать. Он принимал душ и сразу ложился. Джон солгал бы, если бы сказал, что не скучает по дополнительному времени, но в то же время он был рад этому.

Ранним воскресным утром Джон проснулся от того, что его трясла неизвестно откуда взявшаяся рука.

- Джон.

- ....…

- Проснись.

- Ммм...... Валентин, что такое....…

Надтреснутый голос Джона сорвался с губ, как стон. Он все еще находился в полудреме.

Когда Джон открыл глаза, он увидел силуэт, смотревший на него сверху вниз. Он не мог разобрать черты лица, но даже в темноте было видно, что Валентин улыбается.

- Почему...... еще не наступило утро.

Полусонный Джон тихо пробормотал. Неосознанно уткнувшись щекой в подушку, Валентин обнял его сзади за талию. Игриво поглаживая обнаженный затылок, он лениво произнес.

- Сегодня воскресенье.

- Да, так какого черта?

- В последнее время я все время занимаюсь, у меня все болит, и я больше не могу.

- ...... Куда мы идем?

- Пойдем прогуляемся.

Джон вскинул голову от этого предложения, а Валентин застав его врасплох, легонько чмокнул в приоткрытые губы. Джон сузил глаза и отвернулся, но Валентин его не отпустил.

- Прогулка, внезапно....…

- Мне нужно проветрить голову, почему бы тебе не сходить куда-нибудь и не заняться чем-нибудь?

- ...... В смысле, который час?

- Четыре часа.

- Хаха, ты шутишь, да?

- Тогда давай займемся чем-нибудь другим, потому что все, что заставляет мое тело двигаться, мне нравится.

- ......!

Тело Джона дернулось, все еще погружаясь в сон. Рука протянулась вперед и сжала его центр. Джон дико сопротивлялся.

- Отпусти, это......!

Джон извивался, пытаясь освободиться, но сила, давившая на все его тело, была неослабевающей. Погладив пенис Джона сквозь тонкую одежду, Валентин отпустил его руку как раз в тот момент, когда он начал подниматься на ноги.

- Черт, чувак… К черту твои шутки!

Джон толкнул Валентина в плечо, искренне рассердившись. В последнее время он много думал, поэтому его реакции были немного более резкими, чем нужно, но Валентин не выказал ни малейшего признака гнева, а схватил Джона за запястье и притянул к себе.

Теплые мягкие губы коснулись его незащищенной щеки. Валентин целовал нахмуренные брови, веки и подбородок Джона, шепча.

- Не сердись, Джон. Я хочу прикоснуться к тебе, правда, хочу, но в последнее время мы все время находились в общежитии, и я уверен, что Сету немного больно.

- Сет......?

- Да.

- Ты же не хочешь предложить нам покататься на лошадях в такой час?

Спросил Джон, широко раскрыв глаза, и Валентин кивнул. Сет - так звали лошадь, принадлежавшую Джону. События прошедшей ночи украли у него сон, но ему все равно не хотелось заниматься таким напряженным делом, как верховая езда, так рано утром. Когда Джон никак не отреагировал на его нежелание, Валентин прислонился лбом к его лбу. Его губы тронул смешок, похожий на вздох.

- Я не буду тебя заставлять, если ты не хочешь. Я просто хотел сделать с тобой что-нибудь наедине.

- ....…

- Прости, что разбудил, давай еще немного поспим.

Но когда Валентин так легко сдался, он засомневался. Знал ли он, что чувствует Джон, или нет, но Валентин снова притянул его к себе и улегся, погладив по спине. Сначала он закрыл глаза, казалось, без всякого умысла, но Джон знал, что все не так, как кажется.

- ......Ты ведь делаешь это нарочно, правда?

Наконец Джон вздохнул и поднялся на ноги. Валентин, который в обычной ситуации не позволил бы Джону так легко выскользнуть из его объятий, отпустил его и спросил.

- Что ты делаешь?

Джон оскалился, и выражение лица Валентина стало еще более озадаченным. Он слишком хорошо знал, что Джон испытывает к нему слабость, и, несмотря на то, что он был уязвим, ему было жаль человека, которого в последнее время держали в библиотеке. Вместо того чтобы показать это, Джон сузил глаза и усмехнулся.

- Перестань играть и вставай.

- Актерство - это невозможно.

- Ты хорошо говоришь.

- Больно, Джон.

Джон первым сел и крепко уперся ногой в живот Валентина. Несмотря на его преувеличенную суровость, Валентин в конце концов издал довольный смешок.

Рассвет был прохладным, солнце еще не полностью взошло. Они шли некоторое время, оживленно болтая, пока не показалась площадка для верховой езды, возвышавшаяся в начале леса. Программа физического воспитания в колледже "Наследие" включала в себя различные виды спорта, в том числе и верховую езду. Гребля, гольф и верховая езда были особенно популярны среди прихожан, поэтому школа располагала самым современным оборудованием.

Валентин и Джон были членами клуба верховой езды, и оба были весьма талантливы. Когда они начали заниматься верховой ездой, Райан купил им по жеребцу стоимостью в сотни тысяч фунтов, и с тех пор они стали хорошими партнерами.

- Боже мой, вы что, тренируетесь здесь так рано утром?

- Да, мы закончим, когда выпустимся.

Сотрудница была удивлена, увидев ребят в манеже так рано утром, когда еще было темно.

Валентин, тепло поприветствовав ее, протянул свое удостоверение личности. Аккуратные пальцы с фиолетовым лаком на ногтях перебирали клавиатуру. Свободно облокотившись верхней частью туловища о стойку, Валентин заговорил с усмешкой.

- Я бы хотел зайти как можно дальше в лес, если Вы не против?

- Я не против, только не подходите слишком близко к границе.

- Конечно. Спасибо, Кристина.

В целях безопасности младшеклассникам разрешалось тренироваться только на внутреннем тренировочном поле или на огороженной площадке. Но поскольку Валентин и Джон были выпускниками, сотрудники школы пустили их без каких-либо ограничений.

Переодевшись в тренировочную одежду, Джон надел шапку для верховой езды и посмотрелся в зеркало. В темно-синей стеганой куртке, бриджах для верховой езды, облегающих ноги, и длинных сапогах его силуэт был очерчен, и он выглядел стройнее и крупнее, чем обычно.

- Ты все, переоделся?

- Да.

Валентин подошел к Джону сзади и положил подбородок ему на плечо. Джон посмотрел на него в зеркало. Светлые волосы, струящиеся под черной шапочкой для верховой езды, пронзительные голубые глаза, красные, как лепестки, губы - мужчина, которого можно было назвать скорее красивым, чем привлекательным, прошептал Джону на ухо.

- Пойдем?

Джон послушно кивнул, и Валентин повел его за руку. Валентин шел впереди, его спина была широкой, а мускулы, прикрытые слоем одежды для верховой езды, напрягались при каждом движении.

- Тебе не кажется, что они оба спят?

- Ну, это мы еще посмотрим.

Когда они вошли в конюшню, лошади, стоявшие до этого неподвижно, издали приглушенный кормовой вздох. Внутри лошадь Джона, Сет, и лошадь Валентина, Кейн, стояли друг напротив друга и отдыхали. Сет был светло-коричневым, а Кейн - черным. Оба были немецкой породы, мясистые и упругие лошади с мускулатурой, подтверждающей их высокую цену.

- Как дела, Кейн?

Дыхание обеих лошадей участилось, когда они узнали своих давно потерянных хозяев.

Валентин погладил переносицу Кейна. Затем обычно свирепый конь покорно склонил голову.

- Сет, я скучал по тебе.

Джон погладил шею Сета в знак приветствия. Глаза Сета расширились, и он фыркнул.

Следуя по стопам своего хозяина, Кейн был воинственным, а Сет - более мягким из них.

Погладив Сета еще несколько раз, Джон снял покров со спины лошади. Сет, поняв, что выезжает, в восторге забил ногами. Его копыта издавали веселый звук, нарушая тишину.

Они оседлали своих лошадей, туго привязали удила и сделали несколько кругов по тренировочной площадке.

- Сет, я вижу, ты вспомнил свои движения.

Лошади страдали от того, что некоторое время не могли бегать по своему усмотрению, но они были проворны и меняли направление, когда их хозяева направляли поводья. Они словно заявляли о своей готовности к бегу.

- Думаю, мы закончили разминку, так почему бы нам не отправиться в путь?

- Хорошо.

Джона с неохотой потащили, но, оказавшись в седле, он почувствовал легкий прилив возбуждения. Выйдя на улицу, они уставились на огромный лес, вырисовывающийся вдали.

Было еще темно, сумерки рассвета окрашивали его края. Джон напрягся всем телом, прижав внутренние стороны бедер. Валентин, стоявший бок о бок с Джоном, скривил губы в насмешке.

- Посмотрим, как далеко мы сможем зайти. Как далеко, по-твоему, ты сможешь зайти?

- Куда угодно.

- Значит, к озеру в лесу?

Несмотря на то что мы находились на территории Наследия, до озера в лесу было довольно далеко. Даже если мчаться без остановки, это было больше тридцати минут езды. Джон похлопал Сета по животу ногой и спросил: "Сет, ты в порядке?" Сет покачал головой, словно понимая беспокойство своего хозяина. Наблюдая за ними, Валентин ухмыльнулся.

- Думаю, Сет просто нетерпелив, потому что не может бежать.

- Думаю, да. Ты бери на себя инициативу, а я пойду следом.

- Ладно, Кейн, пошли!

Валентин жестом указал Кейну на его сторону и громко свистнул. Кейн понял сигнал, как призрак, и без колебаний рванул вперед. Их взаимопонимание достигло такого высокого и тонкого уровня, что без помощи шпор или хлыста Кейн был склонен делать то, что хотел Валентин.

- Давай!

Джон взмахнул рукой на поводьях, поддерживая Сета, и, словно в предвкушении, тело Сета дико дернулось под его бедрами. Джон скрипнул зубами от диких движений, которых он давно не ощущал.

Так они и скакали по бескрайнему лесу, один впереди, другой позади. Удерживать центр тяжести на скачущей лошади было очень сложным навыком. Поначалу Джон сосредоточился на том, чтобы не врезаться в спину Сета, но через некоторое время он начал чувствовать себя синхронно с ним.

Ветер, свистевший в ушах, был агрессивным, мышцы под его бедрами напрягались, как живые. Каждый раз, когда копыта Сета вонзались в землю и отскакивали, тело Джона пульсировало в такт. Кровь стремительно неслась по его телу по мере увеличения скорости.

Мимо него проносились предметы со скоростью, немыслимой для человеческой силы.

Лошади, которые неслись галопом по полям, сбавили скорость до рыси, когда въехали в густой лес. Валентин и Джон одинаково умело управлялись с лошадьми, поэтому они поскакали дальше, один впереди, другой позади.

Не зная, сколько прошло времени, показалось озеро, и пот струился по обтянутой жилеткой спине Джона. Резко потянув за поводья, чтобы остановить Сета, Джон облегчил свое и без того неровное дыхание.

- Мы на месте.

На просторах озера висел унылый туман, по краям которого из-за отсутствия посетителей росли сорняки. Сверху плотный полог высоких деревьев закрывал свет.

- Хорошая поездка, Кейн.

Спустившись первым, Валентин похлопал Кейна за хорошо выполненную работу и привязал поводья к дереву. Сняв шляпу и убрав волосы с лица, он посмотрел на Джона, все еще сидевшего в седле.

- Похоже, ты еще не совсем заржавел, Джон.

- Кто бы говорил.

Ухмыльнувшись, Джон высунул ногу из стремени и соскользнул с лошади. Прошло не так уж много времени, но земля под ногами казалась незнакомой.

- Не хочешь присесть?

Спросил Валентин у Джона, указывая на большое дерево. Недалеко от берега озера стояло огромное дерево, которому, должно быть, было не меньше ста лет. Они прислонились спиной к его стволу.

- Джон.

- Хм?

- Мне нравится.

Валентин, глядя на туманное озеро, склонил голову на плечо Джона. Верхняя часть тела Джона покачивалась под тяжестью, а когда он расслабился, Валентин выглянул из-под его подбородка и вытянул шею навстречу губам Джона. Их губы мгновенно сомкнулись. Губы задержались в пикантной паузе, затем медленно разомкнулись, и скользкий язык раздвинул губы Джона.

Ресницы Джона дрогнули, и он рефлекторно закрыл глаза. Вдалеке послышался знакомый птичий щебет. Влажная, мягкая земля ощущалась под его ладонями.

Язык Валентина исследовал внутреннюю сторону рта Джона, а затем он отстранил их. В его голубых глазах была нежность, которую он не пытался скрыть, и она без всякой причины вонзилась Джону в сердце. Опустив взгляд, он провел рукой по челке и тихо пробормотал.

- Тебе же потом учиться, тебе не кажется, что...... - это слишком?

- Мне хватит и одного дня, я бы хотел побыть в таком состоянии подольше.

Валентин ответил равнодушно и кивнул. Они держались за руки и некоторое время смотрели на тихий пейзаж. Если не считать редкого пения птиц, было тихо. Давно забытое чувство расслабленности нахлынуло на него, как водяной туман.

Но покой был недолгим. Без предупреждения капля или две дождя быстро превратились в ливень, хлынувший с неба.

От дождя нас укрывали деревья, которые служили крышей над головой, но полностью избежать дождя им все равно не удалось. Не имея ни зонта, ни плаща, они промокли до нитки, как и Кейн с Сетом, которые находились дальше. Две лошади, внезапно попавшие под проливной дождь, моргнули большими глазами и осмотрелись.

- Черт возьми, почему сейчас пошел дождь?

Ворчал Джон, вставая и прислоняясь к дереву. Его промокшая одежда для верховой езды сильно прилипла к телу. Валентин последовал его примеру и встал рядом с ним. Проведя рукой по мокрым волосам, он издал тихий вздох.

- Я не думал, что все так обернется. Не стоило настаивать на поездке.

- Не бери в голову. У тебя скоро экзамен, кстати, а что если ты простудишься?

- Я в порядке. Я больше беспокоюсь о тебе.

- Обо мне?

- Ты в последнее время часто болеешь.

- ......Я в порядке. Тебе не кажется, что ты слишком пренебрежительно ко мне относишься?

Прежде чем Джон успел закончить свою шутливую реплику, Валентин притянул его в свои объятия. Их влажные тела плотно прижались друг к другу. Валентин наклонился и прижался губами к влажному лбу Джона. В то же время его пальто было накинуто на плечи Джона. Зажатый в объятиях Валентина, Джон моргнул. Капли воды, не успевшие впитаться в ткань, неуклонно скатывались на землю.

- Скорее всего, это просто мимолетный ливень, мы справимся, если будем держаться вместе, ты же знаешь, как это бывает в фильмах, когда они держатся вместе в беде.

- Ну, даже если...... нет, мы не замерзнем до смерти в такую погоду.

Несмотря на игривый сарказм, Джон послушно прислонился щекой к плечу Валентина, и Валентин положил подбородок на его макушку, крепко обхватив руками его талию. На место ушедшего тепла вернулось теплое ощущение. Джон обмяк в объятиях Валентина и медленно моргнул, смотря в никуда.

- Когда это прекратится?

- Я не знаю.

Им оставалось только надеяться, что дождь скоро прекратится, ведь в сырую погоду велика опасность упасть. Они стояли под проливным дождем, прижимаясь к телу друг друга, и по мере того как проходило время, странное чувство безопасности овладевало Джоном. Ситуация, когда все вокруг окутано тишиной, успокаивала его. Когда ему стало достаточно комфортно, чтобы больше не беспокоиться о проливном дожде, он выдохнул.

- Джон.

Услышав голос, зовущий его, Джон медленно поднял голову. Глаза, цвета воды смотрели прямо на него. Вымокший и более бледный, чем обычно, Валентин выглядел ошеломленным и потерянным в раздумьях. Веки Джона дрогнули, когда дождевая вода попала ему в глаза, и Валентин провел по ним пальцами.

- Тебе не кажется, что теперь у нас есть преимущество перед всем миром?

- ......Я думал о чем-то подобном.

Губы Джона скривились в ответ, и Валентин обхватил его щеки ладонями, его темно-синие глаза сверкнули. После минутного молчания Валентин наклонил голову, прижав их щеки друг к другу. В ухо Джона прокрался шепот, сопровождаемый медленным дыханием.

- Хочешь, исчезнем где-нибудь, где мы сможем побыть одни?

- ....…

- Я не шучу, мы можем сделать это в любое время, когда ты захочешь.

Выражение лица Джона дрогнуло от того, что должно было быть не более чем минутным порывом. Возможно, это была всего лишь его обычная шутка, но голос звучал так искренне. ......Но Джон покачал головой. Нужно было подавить ненужный трепет, вызванный столь необдуманным замечанием.

Через некоторое время Джон принял решение. На прошлой неделе он снова пришел к Сэму и сказал, что хочет пройти собеседование. Сэм заверил его, что, если не возникнет никаких непредвиденных обстоятельств, ему удастся получить место стажера, и даже назначил встречу, чтобы посетить штаб-квартиру GOFIE в Лондоне в последнюю неделю мая, как раз когда заканчивались выпускные экзамены.

Но Валентину он об этом пока не говорил. Он понимал, что тянуть время - плохая идея, но слова давались ему нелегко. Отчасти потому, что Валентину предстоял серьезный экзамен, но еще и потому, что в нем самом еще оставалась какая-то нерешительность.

Ему было интересно, как отреагирует Валентин, если он расскажет ему...

Если верить истории, он поддержит меня, даже если поначалу будет разочарован. По крайней мере, тот Валентин, которого он знал, так бы и поступил. Подумав об этом, Джон набрался смелости и попытал счастья. Он не был уверен, что сейчас подходящий момент для признания.

- Валентин, знаешь что?

- Да, Джон.

- Как ты думаешь, если после окончания школы вместо того, чтобы пойти в университет, я займусь чем-нибудь другим?

- Например?

- Например, зарабатывать на жизнь, помогая другим людям...... или что-то в этом роде.

Валентин замялся, не зная, как начать, а потом сказал: "Хм.......", и стал задумчивым. Но затем он вновь обрел самообладание и ответил игривым тоном.

- Так это была твоя мечта, Святой Джон?

- Нет, я не шучу.

Валентин, ставший немного серьезнее, похлопал Джона по спине.

- Ладно, извини. Чем конкретно я могу помочь?

- Ну, ......есть много волонтерских организаций, международных организаций, некоммерческих организаций. Ну, знаешь, поехать в страну, которой нужна помощь, или что-то еще.

Глаза Валентина засияли голубым светом.

На мгновение он потерял дар речи, но затем уголки его рта приподнялись. Затем, не обращая на это внимания, он притянул талию Джона чуть ближе к себе. Мягкий голос сорвался с его хорошо очерченных губ.

- Значит, это была твоя мечта. Почему ты вспомнил о ней сейчас?

- Потому что....…

- Ты должен быть в Лондоне.

Джон сделал паузу. Он не мог понять, в чем дело, но что-то чужое действовало ему на нервы. Улыбка Валентина была безупречной, но что-то в его лице словно набирало температуру.

Это было холодно. Когда Джон, на мгновение потеряв дар речи, не смог ответить, Валентин снова заговорил мягким голосом.

- Зачем ты мне это говоришь?

- ......Ничего страшного.

Встряхнув головой, чтобы прояснить ситуацию, Джон скривил губы. Не то чтобы он не представлял себе множество возможных реакций на вопрос Валентина, но однозначный ответ, отсекающий все возможности, был редкостью. В панике подготовленные слова стерлись из его головы, и, оглядываясь назад, он подумал, что, возможно, был слишком благодушен.

- Джон, ты ведь не имеешь в виду ничего конкретного?

Стиснув челюсти, Джон поднял голову. Валентин смотрел на него прямым взглядом и больше не улыбался. Незнакомое выражение лица Валентина и неожиданное течение диалога. В голове нарастало предчувствие. Пытаясь избавиться от него, Джон проговорил то, чего не хотел слышать от самого себя.

- Думаю, ты уже понял, что я не собираюсь поступать в университет и сразу же найду работу, потому что не могу притворяться. Как только ты поступишь в университет, мы все равно расстанемся, а раз так, то я не собираюсь…

- Почему ты так думаешь?

Бессвязные слова были прерваны холодным вопросом. Губы Джона изогнулись в прямую линию, и он отвернул голову. Его дыхание участилось.

- Я скоро заканчиваю школу, и после этого я не смогу жить так, как сейчас, и мы оба это знаем.

- У меня есть кое-что для тебя.

- Что......?

- Если ты что-то решил, скажи мне. Ты еще даже не прошел тест.

- Что это...... значит?

- Это значит, что, где бы это ни было, я пойду с тобой.

Джон тупо уставился на Валентина, на этот раз действительно не находя слов. Валентин говорил об их будущем с легкостью человека, выбирающего меню для ужина.

...... Это странно.

- Этого не может быть, Валентин.

Холодный голос, бессознательный для самого Джона, прошелестел у него над губами. В ответ на непреклонный отказ Валентин встретил его пристальный взгляд. Вернув взгляд, Джон продолжил.

- Не тебе решать, это так просто, как это…

- Как это?

Валентин ухмыльнулся словам Джона. Выражение лица Джона ожесточилось, когда он понял, что в этой невинной улыбке было что-то жутковатое. Валентин сжал его руку и притянул к себе. Кончики их носов соприкоснулись, а на губах смешалось теплое дыхание. Каждый раз, когда Валентин что-то шептал сладким голосом, их губы соприкасалась.

- Скажи мне, Джон. Есть ли для нас что-то важнее друг друга?

- ......Валентин.

- Если ты куда-то захочешь уйти, я не думаю, что отпущу тебя так просто.

Кончик его высокого носа игриво потерся о щеку. То, как Валентин говорил, как он вел себя, какая от него исходила аура, - все это было настолько непривычно, что Джон почувствовал, как по позвоночнику пробежала физиологическая дрожь. Он стоял без слов, ошеломленный. Валентин вдруг прижался к нему и прикусил мочку уха.

- ......Это......!

Резкая боль застала его врасплох, и заставила тело повернуться. Когда он пришел в себя, Джон стоял лицом к дереву, его руки были подняты над головой и связаны руками Валентина. Сердце заколотилось в зловещем ритме, и после того как несколько раз дрогнули губы, Джон едва сумел заставить свой голос вырваться из горла. Его взгляд снова метнулся к Валентину, и голос дрогнул.

- Какого черта ты делаешь.......?

- Джон, ты хочешь заняться сексом?

- ......Что?

Ощущение было такое, будто кто-то ударил его по затылку молотком. Губы Джона дрожали, не в силах ответить. Валентин, который, должно быть, прочитал неодобрение, промелькнувшее на его лице, лишь невинно улыбнулся. Его губы скривились в ухмылке, слегка коснувшись щеки, а затем отстранились.

- Я просто шучу. Выпрямись.

- Ах, Валентин......!

В одно мгновение пряжка его штанов была расстегнута, и холодные мокрые руки впились в нижнее белье. Джон с опозданием пришел в себя и изогнул свое тело, но одолеть Валентина ему не удалось.

- Уф......!

Огромная рука схватила его вялый пенис. Рука нещадно трясла его, не причиняя ничего, кроме боли, но постепенно, со временем, орган начал набухать сам по себе, подстегиваемый физической стимуляцией. Джон испустил рваный вздох и попытался хоть как-то освободиться от Валентина.

- Не делай этого, Валентин. Если кто-нибудь увидит!

- Никто не придет так далеко.

- Ты уверен? Отпусти меня, сейчас же, пока я не разозлился!

- Джон, скажи мне, куда ты собирался идти, не сказав мне?

Слова Джона были едва слышны Валентину. Задыхаясь от боли и наслаждения, Джон наклонил голову, и Валентин лизнул его ухо. От бурного наслаждения Джон судорожно вдохнул воздух. Его напряженная спина, слегка подрагивала, а голова кружилась от прилива крови к нижней части живота. Его брюки сползли до бедер, прежде чем он смог перевести дыхание.

- Смотри, он стоит.

- ......Хаах. Уф....…

Из кончика его твердого эрегированного члена сочилась жидкость. Валентин уткнулся носом в затылок Джона, когда от невыносимого возбуждения тот опустил голову. Его горячее дыхание щекотало нежную плоть затылка Джона.

- Ух....…

Каждое их движение усиливало боль в запястьях Джона, прижатых к стволу дерева. Джон застонал от боли, и Валентин, почувствовав его настроение, обхватил его запястье ладонью.

- Ах, Валентин....…

Они были на открытом пространстве. Страх, что кто-то может наблюдать за ними, поднялся в их головах. Но ощущение опасности быстро сменилось чувством срочности, которое побудило Джона к большей чувствительности. Он слышал, как дождь стучит по его онемевшим ушам.

Почему все так неожиданно обернулось?

Джон попытался как-то собраться с мыслями, но его слабые попытки не увенчались успехом. Стыд и наслаждение заполнили его беспорядочный разум. В груди становилось все холоднее и холоднее, а низ живота пылал жаром. Разрыв парализовал его мозг, его мысли и его разум.

- Хаа...... ха....…

Наслаждение приближалось к своему пику. Джон беспомощно рухнул, покачиваясь, когда Валентин стимулировал его. Его руки потеряли желание сопротивляться и теперь крепко сжимали дерево. Чувства всего тела сгруппировались вокруг кончика его пульсирующего члена.

- ......Хааааа....…

И тут, без предупреждения, толстый ствол члена Валентина вонзился в его бедра с такой силой, что он вздрогнул. Кончик головки терся о чувствительную плоть. Джон откинул голову назад и подавил стон. Валентин обхватил его за талию и задвигал бедрами, рука потянулась вперед, чтобы сжать его член, а твердая головка стала настойчиво тыкаться в яички.

- Знаешь что?

- …Хмм…

- Теперь единственная часть твоего тела, которую я не знаю, - вот эта, внутри.

- ......!

Кончик толстой головки плотно вошел между раздвинутых ягодиц, в самое интимное место.

Когда плечи Джона затряслись, а бедра дернулись вперед, Валентин слегка прикусил его щеку, как бы успокаивая.

- Не бойся, малыш. Я не сделаю ничего такого, что могло бы тебя расстроить.

- ......Пфф....…

- Пока, что.

- Ах......!

От силы сжатия его пронзила молния - от мошонки до затылка. Джон откинул голову назад. Его рот распахнулся в беззвучном вздохе. В одно мгновение его зрение стало расплывчатым, и каждая мышца в его теле яростно сократилась. Агрессивный всплеск наслаждения наконец взорвался на кончике его ствола, и сперма выплеснулась наружу.

- ......Хаах.

Когда Джон эякулировал, Валентин не замедлил последовать его примеру, кончив ему на бедра. Жидкость, пропитавшая его пах, стекала вместе с каплями дождя и попадала на брюки. Когда первая волна наслаждения прошла, Джон уткнулся головой в тыльную сторону ладоней и перевел сбившееся дыхание. Все его тело остыло от дождя, но глаза все еще были горячими. Джон закрыл глаза и плотно закусил губу.

Это, что это за чувство, черт возьми?

Для Джона Валентин был лучшим другом еще до того, как стал братом, единственным человеком в мире, на которого он мог положиться. Он делился с ним всеми своими чувствами и секретами и думал, что если так, то он будет искренне поддерживать его выбор. Но это было лишь заблуждением Джона, а реальность оказалась противоположной тому, что он себе представлял.

Валентин всегда уважал желания Джона....…

Может быть, это потому, что он не шел против этих желаний.

Предположение, которого Джон никогда раньше не высказывал, проросло в беспорядке эмоций. Возбуждение, заставлявшее его тело вздыматься, угасло, и выражение лица Джона стало холодным. Осознавал он это или нет, но Валентин крепко обнял его сзади. Объятия, которые всегда были такими утешительными, теперь казались такими чужими.

Подбородок Джона слегка задрожал.

Глава 26

Джон снова заболел. По всей видимости, у него были проблемы со здоровьем, и в последнее время он был склонен дрожать при малейшем внешнем шоке. Он свернулся в клубок, мучаясь от лихорадки, бушевавшей в его теле. Его волосы прилипли ко лбу, пропитанному потом. После нескольких минут ворчания в адрес самого себя дверь его общежития открылась.

- Джон, ты можешь встать на минутку?

Прохладная рука обхватила его горячий лоб. Джон покачал головой от приятного ощущения, а затем почувствовал сильную руку на своей шее. Заставив себя приподнять верхнюю часть тела, Джон открыл тяжелые, застывшие глаза и увидел, что Валентин обнимает его.

- Прими лекарство и спи.

Поддерживая верхнюю часть тела Джона своими бедрами, Валентин поднес чашку к его губам. Теплая вода просочилась сквозь трещины на его пересохших губах. Дав Джону попить, Валентин вложил ему в рот капсулу с таблеткой. Убедившись, что тот их проглотил, Валентин вытер его потное лицо влажным полотенцем.

- Я останусь с тобой, пока ты не заснешь, так что не волнуйся, спи.

- .......

- Я вернусь сразу после занятий.

Вместо ответа Джон слабой рукой оттолкнул грудь Валентина, затем отвернулся от него и зажмурился. Пока Джон натягивал одеяло на голову, Валентин гладил его по спине. Он закрыл глаза, и все его тело разом закружилось.

В предрассветном лесу, куда они приехали верхом, Джон рухнул навзничь, как только у него произошла эякуляция. Жидкость, скопившуюся на его бедрах, быстро смыл проливной дождь, но липкое ощущение осталось.

- ...... Ты понимаешь, что ты только что сделал?

Джон посмотрел на Валентина. В его зеленых глазах был явный гнев, а губы, опухшие от поцелуев, были ярко-красными. Но Валентин не стал оправдываться, а лишь уставился в ответ на застенчивого Джона.

Тяжелое молчание пропитало их, как дождь. Поглядев на Джона некоторое время, Валентин опустил взгляд и изучил свои руки. Его ладони были покрыты телесными жидкостями, а тыльные стороны рук стерты от трения о дерево. Струйка крови стекала по тыльной стороне ладони и пропитала рукав светло-розового цвета.

Тогда Валентин с недоумением наклонился и лизнул ладонь. Загустевшая сперма застыла на кончике его красного языка. Его глаза сузились, когда взгляд встретился с застывшим взглядом Джона. Сердце Джона сжалось от холода.

После того случая Джон стал избегать Валентина. И не только потому, что злился: он понял, что эти отношения не идут им на пользу. Но он не мог понять, что именно не так, и не знал, о чем говорить с Валентином. Избегать его было самым простым вариантом.

Валентин выхаживал его, не обращая внимания на отказ Джона. Как будто не имело значения, как он относится к нему, пока он был рядом. После нескольких дней, проведенных в состоянии неопределенности, Джон достаточно оправился, чтобы встать и выйти.

- Не видел тебя несколько дней...... Много болел?

- Что? Нет...…

- Не ври. На тебе лица нет.

Джон неловко рассмеялся над едким замечанием Грегори. Он испытывал сильный стресс, не говоря уже о болях в теле, и его внешний вид свидетельствовал об этом. Он никогда в жизни не страдал от обычных болезней, поэтому для него было удивительно, что в последнее время он так плохо себя чувствует. Но, будучи беззаботным человеком, он не воспринимал это слишком серьезно.

- Как продвигаются твои экзамены?

Не желая продолжать неудобную тему, Джон перевел вопрос на Грегори, который нахмурился и покачал головой.

- Просто занимаюсь ими. В последнее время я так много думаю, что почти завидую тебе в том, что ты вообще ни о чем не думаешь, хотя мне никогда не хватит смелости в своих убеждениях.

- Ха-ха...... чушь собачья.

- Как насчет того, чтобы отправиться в путешествие с ребятами после того, как закончатся эти чертовы экзамены, мы все разбежимся, но до этого...... ух, там твой брат.

Джон рефлекторно повернул голову на слова Грегори. Валентин шел по коридору. Утренний солнечный свет из окна падал на его ухоженные светлые волосы, оставляя ослепительный след. Валентин выглядел как всегда ухоженным, но на его ничего не выражающем лице читался холодок.

«Я не хочу пока видеть твое лицо........»

Его присутствие, которое обычно приветствовалось, теперь вызывало лишь дискомфорт. Однако, в отличие от Джона, выражение лица Валентина заметно просветлело, когда он посмотрел ему в глаза. Холодок мгновенно исчез, а голубые глаза заблестели от любви. Его губы разошлись, словно для того, чтобы назвать его по имени, и Джон невольно отвел взгляд.

- Пойдем на.......

- А ты не поздороваешься?

Джон покачал головой, увлекая Грегори за собой по коридору.

- Уже почти время занятий.

- Ты серьезно....

- .......

- Ты поссорился с Валентином? Ведешь себя, как ребенок, в таком возрасте...

- Заткнись.

Джон ответил, кончики его ушей покраснели, и Грегори покачал головой, как будто не мог его остановить.

- Что не так с братьями, которые не могут жить друг без друга?

- Я сказал тебе заткнуться.......

Джон не успел договорить, как его резко дернули за спину. Грегори, озорно ухмылявшийся, удивленно повернул голову. Валентин смотрел на Джона, его лицо было суровым.

- .......

Джон упрямо молчал, и Валентин ничего не сказал. Медленно рука, сжимающая его запястье, напряглась. Грегори, которому было не по себе в этой странной атмосфере, хлопнул Джона по плечу.

- Эй......, приятной беседы. Я пойду.

Тяжелая тишина осела, как пыль, вслед за Грегори. Валентин помахал ему рукой, но Джон по-прежнему не смотрел на него.

- Джон, что случилось?

Первым молчание нарушил Валентин. Его голос был ниже, чем обычно, и в нем слышалось нетерпение, которое он не мог скрыть.

- Теперь, когда тебе стало лучше..…, почему ты отвернулся от меня?

Лицо Джона мгновенно исказилось от вопросительного тона. Он поднял голову и встретился взглядом с Валентином, который смотрел на него с суровым выражением. Казалось, время остановилось, и единственное, что двигалось на его лице, - это глаза. Губы Джона изогнулись, а голос стал холодным.

- Ты уверен, что не знаешь?

Валентин лишь растерянно моргнул, а Джон слабо рассмеялся. Джон почувствовал приступ обиды, что только ему одному в последние дни казалось, что его голова сейчас взорвется, а Валентин, похоже, не ощущал всей серьезности происходящего.

Бездумный сарказм грозил вырваться из его рта вслед за бурно вздымающимися эмоциями. Джон плотно закусил губу и надавил на руку, удерживающую его, но Валентин был непреклонен, и Джон не мог одолеть его силой. Их взгляды столкнулись в воздухе.

- Отпусти, Валентин.

- Нет.

- Я сказал, отпусти.

- Джон.

- Если ты действительно не знаешь, почему, то не стоит об этом говорить.

Джон дернул запястьем, пытаясь высвободиться, но Валентин лишь упрямо держался. Наконец терпение его иссякло, и Джон скривил губы в усмешке. Резкие слова, которые он так старательно пытался сдержать, сорвались с его языка.

- Как обычно, ты не выходишь из моих мыслей.

Стеклянные, лишенные эмоций глаза обратились к Джону. Джон свирепо улыбнулся, не отводя взгляда.

- Ладно, делай как тебе хочется. Как я могу противостоять тебе.

- .…

- Что, ты хочешь сделать это здесь? Если ты скажешь раздеться, я разденусь, если ты попросишь подставиться, я подставлюсь. Но, Валентин, прошу, выбери место поприличнее.

Выражение лица Валентина застыло от сарказма в голосе Джона. Хватка на его запястьях ослабла. Джон стряхнул его руку и сделал шаг назад. По лицу Валентина пробежала невольная трещина от такого грубого отказа.

Впервые Джон, который всегда был с ним так прост, по-настоящему рассердился на него. Осознание этого стало шоком, и лицо Валентина медленно побледнело. В его голубых глазах появилась дикость. Сердце Джона сжалось от первого признака волнения, которое он когда-либо видел в нем.

"......Я зашел слишком далеко?"

Разумом он понимал, что нет, но не мог побороть беспокойство, которое закралось в его пустой разум после его вспышки. Когда Джон замер, Валентин медленно опустил руку. Выдохнув, он слабо улыбнулся, но улыбка вскоре исчезла как дым. Его глаза, более мрачного оттенка, чем обычно, медленно двигались.

- Что ты сказал?

- .......

- Я не знал, что ты так считаешь.

- ......Валентин.

- Я пойду, Джон.

Прежде чем Джон успел сформулировать достойный ответ, Валентин отвернулся. Глядя, как она исчезает вдали, он прикусил губу. В животе зашевелилось болезненное чувство, словно внутри образовалась дыра. Сердце забилось в неровном ритме.

* * *

Стрелки часов показывали час ночи, а Валентин все еще не вернулся домой. Джон, который ждал его прихода, больше не мог этого выносить и лег на кровать около полуночи. Но его дух все еще находился в смятении. В его взгляде читалась неконтролируемая меланхолия, когда он безучастно смотрел в потолок.

Валентин не писал Джону с тех пор, как они расстались в начале дня, и хотя это беспокоило его настолько, что отвлекало от учебы, Джон не решался позвонить ему первым, ведь они впервые в жизни так поссорились.

Чем дольше он ждал, тем больше его беспокойство перерастало в опасения, а те, в свою очередь, в гнев. Будь по-твоему, ублюдок. Скрежеща зубами, Джон выключил свет и лег, но как только он это сделал, его охватило тошнотворное чувство ужаса, и ему пришлось снова подниматься. Он испустил долгий вздох, беспомощно лежа на ярко освещенной кровати в общежитии.

- Черт возьми.

Он чувствовал себя жалким из-за того, что не может заснуть без Валентина. Но это была не единственная причина, по которой он не мог сейчас заснуть. Его беспокоило то, где он сейчас находится и что делает.

«Тем не менее… Мне не хотелось бы связываться с тобой первым.»

Повертев в руках телефон, Джон снова закрыл глаза. Если с Валентином что-то случится, он все равно узнает об этом первым. Валентин должен был учиться, а если бы и не учился, то не мог бы покинуть общежитие, так что к концу дня он был бы дома. Пытаясь успокоить себя, он перевернулся на спину.

Вопреки ожиданиям Джона, что он скоро вернется домой, Валентин появился уже после трех часов ночи. Сонливость и усталость затуманили его разум, и он поднял глаза на звук открывающейся двери.

- Ты...... пришел?

Валентин стоял в дверях и, не отвечая, смотрел на Джона. Его ничего не выражающее лицо не давало ни малейшего понятия о том, о чем он сейчас думал. Но когда их взгляды встретились, на его усталом лице мелькнула слабая улыбка.

Медленными шагами подойдя к кровати, Валентин бросил сумку к ногам. Весь процесс, когда он снимал пиджак, снимал наручные часы и клал их на стол, происходил в замедленном темпе, и Джон наблюдал за ним без комментариев. Только когда галстук был снят, Валентин посмотрел на Джона. Его изогнутые губы и на редкость безэмоциональный взгляд, встретились с глазами Джона.

- Ты все еще не спишь, не так ли?

- .......

- Ах, да. Ты не можешь заснуть без меня.

Выражение лица Джона ожесточилось от неприкрытого сарказма. Валентин облокотился на стол и скрестил руки на груди. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Джон цинично улыбнулся.

- Я напрасно тебя беспокоил.

Джон повернулся к Валентину спиной и лег. Его плечи с силой развернулись назад. Его брови нахмурились от такой силы. Все еще сжимая плечи Джона, Валентин смотрел на него сверху вниз. Воздух начал колыхаться от резкой энергии. Валентин медленно провел рукой по волосам.

- Джон, не отворачивайся от меня.

- Что ты делаешь?

Их взгляды встретились в непосредственной близости. На лице Джона отразился суровый отказ, и его голубые глаза стали еще глубже, когда он прочитал его. Молчание тянулось неестественно долго, напряжение нарастало до невыносимого уровня. Не в силах больше терпеть, Джон повернул голову.

- Что ты делаешь?

После долгого смеха Валентин опустил верхнюю часть тела. Одновременно с этим напряжение, которое тяготило их, разом спало. Его крупный торс наклонился, и он уперся лбом в грудь Джона. Джон издал слабый стон от тяжести, но Валентин не сдвинулся с места.

- Ты такой ворчливый.

- .......

- Просто я хочу, чтобы ты знал, что я все еще нужен тебе.

От неожиданного ответа кровь отхлынула от лица Джона.

- Это...... почему ты вернулся в такой час?

- Джон, почему ты такой холодный?

- Потому что.......

- Тебе надоело меня видеть?

Увидев выражение лица Валентина, Джон невольно закрыл рот. Он смотрел на него, как брошенный щенок. Рука аккуратно коснулась щеки Джона. Она прошлась по его глазам, щеке, подбородку и уху, затем по шее, плечу, руке и, наконец, по кисти. Их пальцы переплелись, от их тел исходило тепло. Валентин потянулся к их сцепленным рукам, затем потерся щекой о тыльную сторону руки Джона, как бы прося погладить его.

- Похоже, ты прекрасно обходишься без меня. А я не думаю, что смогу без тебя.

Его дыхание обрывалось на тыльной стороне руки с каждым мягким прикосновением его губ. Джон застыл, не в силах ответить.

- Разве это так уж неправильно — злиться на то, что ты меня бросаешь?

Прямой вопрос оборвал слова Джона. Валентин прижался губами к тыльной стороне его руки, и пальцы Джона непроизвольно дернулись. Выпрямившись, Валентин притянул Джона в свои объятия. Кончик его высокого носа прижался к затылку Джона, и, сделав несколько вдохов, он прошептал низким голосом.

- Но...... я все сделал неправильно, поэтому, пожалуйста, не сердись. Посмотри на меня еще раз и улыбнись, Джон.

- .......

- Из-за тебя у меня ничего не получается.

Эти слова окончательно разрушили копившееся в нем отрицание, и, хотя он знал, что это неправда, Валентин теперь казался ему хрупкой вещью. Злость и разочарование в сердце смешивались друг с другом с такой легкостью, что можно было просто развалиться на части. Зажатый в объятиях Валентина, Джон медленно моргал.

Хотя, если подумать… Джон рассердился и смутился, если бы Валентин внезапно сказал, что уходит.

Джону пришло в голову, что с точки зрения Валентина это могло быть неосмотрительно. Какая-то его часть просто не чувствовала в этом ничего хорошего, но не хотела критиковать его за то, что он показал себя во всей красе. Поколебавшись, Джон осторожно провел рукой по спине Валентина. Он чувствовал, как под его ладонями напрягаются мышцы.

- Валентин, подними голову, я не буду на тебя сердиться......!

Слова едва успели сорваться с его губ, как верхняя часть тела Джона упала назад. Сильные руки Валентина обхватили его. Джон издал короткий стон от сильной хватки вокруг его талии. Почувствовав его страдания, Валентин ослабил хватку и спросил.

- Ты действительно не собираешься выплеснуть свой гнев сейчас?

- Да, конечно.

- Поговори со мной.

- Хорошо.

- И ты будешь по-прежнему со мной, да?

Только на последний вопрос было нелегко ответить, и тогда руки Валентина крепче сжались вокруг Джона. Голос, шепчущий, как вздох: «Джон», задержался в его ухе, прежде чем исчезнуть. Джон не думал, что его жизнь с Валентином продолжится так, даже если они отложат разрыв.

...... Но разве это обязательно должно быть прямо сейчас?

- Да, хорошо.

После минутного молчания Джон наконец кивнул. Затем Валентин поцеловал его в щеку, как будто ждал этого. То, как он смотрел на него в ответ, напомнило ему о прошлом: о той ночи, когда они впервые встретились, о той ночи, когда они сцепили пальцы.

- Ты обещаешь.

- ......Да, я обещаю. Так что ты тоже перестань думать о всякой ерунде и сосредоточься на экзамене. Хорошо?

Джон легонько погладил лоб Валентина, и уголки его рта дрогнули от улыбки. Улыбка медленно поползла по лицу Валентина, изгиб красных губ напоминал цветок.

- Я могу сделать что угодно.

- .......

- Когда ты рядом... уверен, что не возникнут плохие мысли.

Джон молча погладил Валентина по затылку, пытаясь скрыть назревающий внутри него конфликт.

- Плохая идея, ты же не ребенок.

- Я серьезно, ты мне нужен.

- .......

- Никогда не забывай об этом, Джон.

Голос, более слабый, чем обычно, больно ударил Джона по слабому месту. Он прекрасно понимал, что Валентину нужно не больше, чем ему, но не мог не пожалеть его.

- ...... Да, мне тоже.

Джон обнял Валентина за талию и прижался щекой к его затылку. Он закрыл глаза, чувствуя, как тяжелое тело прижимается к нему. Валентин вырос слишком большим, чтобы он мог полностью обнять его, но сейчас он напоминал ему маленького, симпатичного мальчика, каким он был в детстве.

Однако выражение лица Валентина совершенно отличалось от печального воображения Джона. Валентин прижался губами к щеке Джона и уставился на пустую стену темными глазами.

Глава 27

Недели вступительных экзаменов позади.

Это было время радости и горя для тех, кто справился, и для тех, кто не справился. Общая атмосфера рассеянности и суеты пронизывала каждый уголок школы. Выпускники, которым больше не нужно было посещать занятия, были заняты подготовкой к поступлению в университет или переездом из общежития.

Но для Джона, чья жизнь никогда не была связана с экзаменами, мало что изменилось. Единственное изменение - запланированная встреча с сотрудниками GOFIE была отложена на неопределенный срок. Сэм настороженно посмотрел на Джона, когда он сказал ему, что не сможет пройти собеседование прямо сейчас.

«Что Вы имеете в виду, говоря о невыразимых обстоятельствах?»

«Это.......»

«Можете не говорить мне, если это проблема. Но, Джон, возможность - редкое существо, и когда она добровольно приходит в твои руки, ты должен держать ее крепко и без сожаления, так что если Вы передумаете, дайте мне знать.»

«...... Спасибо, Сэм. И мне жаль, что я тебя подвел.»

«Нет, Джон. Я не разочарован, так что не говори так.»

Он бы солгал, если бы сказал, что не чувствует себя виноватым в том, что упустил такую возможность. Он не знал, пожалеет ли о своем выборе в будущем, но в конце концов для него важнее всего был Валентин.

Именно эта уязвимость ослабила его волю. Как он ни старался не поддаться эмоциям момента, он не мог оставить его. В конце концов Джон решил, что еще не время расставаться с Валентином, а раз он принял решение, значит, это все, что имеет значение.

Сначала он планировал посмотреть, что можно сделать в стране. Когда-нибудь, когда они оба смогут держаться на разумном расстоянии, будет еще не поздно принять решение о своем будущем. Оставалось только надеяться, что он сделал правильный выбор.

По-настоящему свободным Валентин стал только после окончания экзаменов. Он мало рассказывал о том, как все прошло, но по мрачному выражению его лица можно было предположить, что он справился с задачей.

«Как ты себя чувствуешь?»

Валентин лишь сжал плечо Джона, когда тот с тоскливым выражением лица спросил о результатах, а затем, как будто они планировали это заранее, проводил его на частный самолет. Все, что они сделали после этого - это полетели в Лас-Вегас и играли до изнеможения.

Так же быстро, как и возникла неловкость, они снова стали проводить время вместе, особенно Валентин, который не отходил от Джона ни на шаг, словно наверстывая упущенное. Они посещали вечеринки, устраиваемые их друзьями, ездили в путешествия и иногда напивались до беспамятства, пронося в общежитие контрабандный алкоголь.

Выпускной подкрался незаметно, дополнив и без того флиртующую атмосферу.

- Валентин.

- Да, Джон.

Был поздний вечер пятницы, и они сидели на краю кровати в общежитии и смотрели фильм ужасов. Джон откинул голову назад, наблюдая за убийством на большом экране, спроецированном на пустую стену. Погладив голову Валентина, лежащей на его ноге, он медленно произнес.

- У меня к тебе вопрос.

Валентин посмотрел на Джона с томным выражением лица. Его глаза были красными от алкоголя, а губы - более выразительными, чем обычно. У их ног стояло ведерко с тающим льдом, пустая бутылка сухого джина и куча остатков чипсов. Они пили с раннего вечера, и ни один из них не был трезв.

- Я удивлен, что у тебя еще есть ко мне вопросы.

- Просто.......

Валентин протянул руку и провел по щеке Джона, голубые глаза озорно блеснули в ответ. Джон сморщил нос и медленно покачал головой. Валентин тихонько засмеялся, поддерживая его рукой.

- Что ты хочешь знать?

Пальцы, легонько касавшиеся его щеки, переместились на шею. Обхватив Джона за спину, Валентин рассмеялся и потянул его вниз. Губы Джона сплелись с губами Валентина. Крики главных героев фильма, их кружящиеся от алкоголя головы и медленно двигающиеся во рту языки представляли собой диссонирующую комбинацию, не сочетающуюся друг с другом. Джон невольно издал смешок, и Валентин обхватил его за талию.

- Что ты хочешь знать?

- Ах, ты знаешь.

Погладив Валентина по голове, Джон еще раз чмокнул его в губы. Валентин потерся о его щеку и его блестящие светлые волосы рассыпались по вязанному свитеру.

- Я слушаю.

- Ты уже выбрал партнера на выпускной? С кем ты пойдешь?

До сих пор Джон не выбрал себе партнера, так как его спрашивали младшеклассники и одноклассники, не хочет ли он пойти с ними, но он пока воздерживался от ответа из-за неуверенности в себе.

Только через Грегори он узнал, что Джулиан нашел себе другого партнера. Джон почувствовал некоторое облегчение и немного нелепость. Ему стало интересно, с кем Валентин придет на вечеринку, если не с Джулианом. Он хотел быть уверенным, что у него есть партнер, с которым он сможет общаться.

- Хм, интересно?

Джон кивнул, сузив глаза, а Валентин скривил губы в улыбке.

- Угадай, кто. Ты хорошо знаешь этого человека.

- Да? Кто это? Дай мне подсказку.

- Ну, он сексуальный.

- Эллен?- сказал Джон, выглядя озадаченным. Валентин прислонился щекой к ноге Джона, его лицо пылало, а голос охрип.

- Эллен кажется тебе сексуальной? Я не думал, что она в твоем вкусе. Она тебе интересна?

- Нет, все не так, я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Тогда почему она пришла тебе на ум?

- Просто потому, что все говорят, что она сексуальна. В любом случае, она...... кто она?

- Она просто запарила.

- Да ладно, Валентин.

- Человек, которого я хочу видеть своим партнером, - это Джон Линдберг.

И имя, прозвучавшее из уст Валентина, было последним, чего ожидал Джон. С опозданием Джон закрыл лицо руками.

- Что? Ты имеешь в виду меня?

- Да, тебя.

- Это смешно.

- Почему это смешно?

Валентин прижался подбородком к паху Джона. Джон издал слабый стон от неосторожного давления на чувствительное место. Валентин ухмыльнулся и стянул с него треники. Джона все еще лихорадило от алкоголя, и не прошло и нескольких минут, как кровь прилила к его паху.

Уставившись на пульсирующую, набухающую массу плоти перед собой, Валентин высунул язык и лизнул ствол. Спина Джона выгнулась дугой вперед от этого чувствительного, жуткого ощущения.

- Хаах.......

Лоб Джона коснулся спины Валентина. Валентин, казалось, был удовлетворен ощущением тяжести, падающей на его тело, и продолжил, тихо рассмеявшись.

- Это конец нашему совместному пребыванию в общежитии.

- Ну, да, но.......

- В качестве моего партнера есть кто-то более подходящий, чем ты?

- .......

- Полагаю, то же самое можно сказать и о тебе.

При этих словах губы Джона сомкнулись, хотя в голове у него все бурлило от удовольствия и опьянения. Предложение Валентина было совершенно неожиданным и он был искренне рад. Это было далеко не так, когда он отверг предложение Доминика в тот день, даже не притворившись, что рассматривает его.

Я...... хотел пойти с Валентином?

- Так каково твое решение?

Когда Джон ничего не сказал, Валентин слегка поджал губы в ответ.

- ......Хорошо.

От такого простого ответа Джона по лицу Валентина расплылась яркая улыбка, и его руки скользнули под футболку, лаская плоть. Прикосновения были откровенными, они ласкали его стройную талию, плечи, позвоночник. С губ Джона сорвался горячий вздох, когда рука, некоторое время блуждавшая по его спине, накрыла его грудь.

Валентин улыбнулся, внимательно разглядывая сексуально возбужденное лицо.

- Смотри, Джон.

- Что?

- Ты действительно сексуальный.

Валентин широко улыбнулся, высунул язык и провел по члену Джона. Крепче сжав дрожащие бедра Джона, Валентин игриво потерся кончиком носа о ствол и тихо прошептал.

...Конечно, такой ты должен быть только для меня.

* * *

Наступил вечер выпускного бала.

Школьная территория, освещенная как никогда ярко, сама по себе была идеальным бальным залом. Перед Эвергрин-холлом, где должна была состояться вечеринка, выстроился целый парк роскошных седанов и лимузинов. Студенты в гламурных платьях и смокингах входили в зал, их лица были наполнены воспоминаниями.

Джон все еще находился в общежитии. Точнее, в комнате Грегори и Домиником, где они втроем коротали время в тишине.

- Не могу поверить, что мы действительно выпускаемся.

- Не могу поверить, что теперь ты еще более невероятен, Грегори. Это почти эволюционное изменение.

- Заткнись.

Грегори нахмурился, глядя на себя в зеркало. Джон и Доминик, растянувшиеся на диване и кровати, наблюдая за ним, обменялись взглядами и игриво засмеялись. Джон, сжимая в руках пустую банку из-под пива, поджал губы.

- Нет, ты действительно выглядишь по-другому. Тебе идет.

- Спасибо, Джон. Ты просто ангел по сравнению с этим ненавистным ублюдком Домиником.

Как обычно, все трое были одеты в изысканные смокинги. Их волосы были аккуратно уложены, а костюмы, сшитые специально для этого случая, идеально облегали их тела. Обычно подростки выглядели очень взрослыми.

- Во сколько мы выходим?

Посмотрев на запястье, Доминик взглянул на Грегори и Джона.

- Ммм......., - медленно произнес Грегори, потирая подбородок. - Мне нужно заехать к Елене, так что я вернусь минут через десять.

Напарница Грегори была девушкой из другой школы, и сегодня он собирался сделать ей предложение. Как и подобает для такого знаменательного дня, перед общежитием ждал белоснежный лимузин "Линкольн". Доминик свернул табак и зажег его, один уголок его рта изогнулся.

- Удачи тебе с ней, ты маленький неполноценный ублюдок, но все получится, и это при условии, что она филантроп.

Грегори нахмурился и зарычал, не зная, радоваться ему или смеяться.

- Доминик Уильямс, то есть ты хочешь попробовать мой ядерный кулак до окончания школы?

- Конечно, нет. Ну что ж, мне пора идти.

Сверившись со временем, Доминик вскочил на ноги. Украшенный с ног до головы в стиле своей матери-актрисы, Доминик выглядел более гламурно, чем обычно. Казалось очевидным, что сегодня он будет стоять плечом к плечу с Валентином и привлекать внимание многих людей.

- Я иду к принцессе.

- Лайле?

- Да.

Доминик кивнул, глядя в зеркало, его лицо не выражало никаких эмоций. Его партнером сегодня была Лайла, омега, которая соперничала с Джулианом по популярности в кампусе. Она открыто выражала свой интерес к Доминику, и, похоже, сегодня это наконец-то свершилось.

- Хорошо проведи время с девушкой. Увидимся позже.

Доминик и Лайла - идеальная пара. С этой мыслью Джон ударил Доминика по плечу и, ухмыльнувшись, выкинул обугленную сигарету в железный мусорный бак.

- А ты брат, какой-то закомплексованный.

- Что....…?

- В итоге вы выбрали друг друга. Ты шутишь?

- .......

- Не знаю, назвать вас типичными или сказать, что это невероятно.

- ...Ничего не поделаешь.

Джон ответил с небольшим колебанием, Доминик уже собирался сказать что-то еще, но вздохнул и замолчал. Он поправил воротник Джона. Их взгляды встретились на одном уровне, и карие глаза Доминика приобрели озорной блеск.

- Было бы веселее, если бы я был твоим партнером. Не жалей об этом потом.

- Хаха... Ты просто хотел пошутить, верно?

- Что? Я никогда особо об этом не думал, но, наверное, когда ты так говоришь, это звучит логично. Куда пропал обычный Джон?

Длинный вытянутый палец слегка коснулся виска Джона, затем скользнул вниз, к кончику подбородка. Джон усмехнулся от щекотки и отдернул руку.

- Не тебе это говорить. Я уверен, ты понравишься Лайле.

- Я ей понравлюсь в любом виде.

- Ты немного самоуверен.

- Ну, я не знаю, она пригласила меня в свою комнату, хотя я был весь взъерошенный после ночной пьянки. Наверное, я милый.

- Наглый.......

- В общем, я пошел, но увидимся в холле позже. Давай потусуемся.

- Хорошо, я позвоню тебе.

Грегори, который до этого момента смотрелся в зеркало, обернулся к Доминику.

- Доминик, ты уже уходишь?

- А ты идешь?

- Пожалуй, я выйду немного раньше, Джон, увидимся позже.

- Ладно, ладно. Пока, вы оба.

Когда Грегори и Доминик вышли вместе, в комнате быстро воцарилась тишина. Джон почесал переносицу и вышел из комнаты, не желая оставаться в безлюдном помещении. Он медленно пошел по коридору, размышляя, стоит ли ему сразу спуститься в холл или попытаться связаться с Валентином. Только он дошел до конца коридора, как зазвонил его мобильный телефон. На экране высветилось имя Валентина. Джон поднял трубку, не пытаясь скрыть улыбку на лице.

- Валентин.

- Джон, где ты? Вернулся в общежитие?

- Да, где ты?

- Перед входом в общежитие. Я пришел проводить тебя.

- Что?

- У входной двери. Выходи.

Валентин исчез утром, не сказав, куда идет. Все это время он молчал, а теперь его попросили выйти, подумал Джон и, спотыкаясь, вышел из общежития. Внизу каменных ступенек главного зала его внимание привлекла длинная фигура, прислонившаяся к большому седану. Щеки Джона раскраснелись, и широкая улыбка натянула уголки его рта.

- Ты пришел?

Сегодня Валентин выглядел особенно эффектно. Его волосы были аккуратно зачесаны назад, а сам он был одет в классический черный костюм, дополненный белой рубашкой, галстуком-бабочкой и поясом.

Казалось, что воздух вокруг Валентина стал другим. Глаза всех окружающих, как мужчин, так и женщин, были прикованы к нему. Несмотря на головокружительную смесь любопытства, желания и восхищения, его взгляд был прикован исключительно к Джону, что одновременно смущало и восхищало его.

Глаза Валентина сузились, когда он сделал несколько шагов вперед.

- Джон, почему ты сегодня так хорошо выглядишь?

- Кто сказал?

Ласковый взгляд прошелся по лицу Джона, и, смутившись, он отвел глаза и сморщил нос.

Джон, обычно одевавшийся небрежно, сегодня был аккуратен и опрятен, его темно-каштановые волосы были аккуратно уложены и переливались в лучах солнца, а щеки, обычно довольно бледные, раскраснелись от предвкушения предстоящего события. Сегодня его глаза светились необычайно глубоким зеленым цветом, и Валентин сузив глаза, изучал его.

- Нет, правда. Я говорю это не для того, чтобы ты почувствовал себя лучше, но ты, наверное, самый идеальный человек на планете на сегодняшний день.

- Валентин......, перестань меня смущать.

- Я не могу быть более искренним. Кстати, ты долго ждал?

- Нет, не очень, но...... где ты был все это время? Ты не отвечал на мои звонки.

- Забирал твой подарок на выпускной, который я оставил для тебя.

Глаза Джона расширились от неожиданных слов. Валентин схватил его за запястье, развернув ладонь к небу, и положил на нее ключи от машины. Джон на мгновение остолбенел, а затем его взгляд упал на серебристый седан позади них. Джон перевел взгляд с ключей на машину и обратно, а затем озадаченно спросил.

- ......Что это?

- Я долго думал, какой дизайн подойдет тебе. До сих пор не было необходимости в машине, но теперь есть. Я хотел бы подарить тебе это раньше, чем родители.

Седан, созданный в сотрудничестве между производителем суперкаров и итальянскими мастерами из автосервиса, был сделан исключительно для Джона. Кузов был гладким и плавно изогнутым, а серебристый металлик в сочетании с бриллиантовыми жемчужинами ослеплял, куда бы ни падал взгляд. Этот дизайн был настолько прекрасен, что мог захватить вашу душу. Пока Джон смотрел на него, его щеки медленно разгорались от возбуждения.

Сколько бы суперкаров ни было в доме, все они принадлежали Райану. Джон был подростком и, как большинство людей его возраста, интересовался автомобилями. Как Валентину удалось устроить такой подарок, пока он был занят экзаменами, он не понимал. Пока Джон завороженно смотрел на машину, губы Валентина удовлетворенно изогнулись.

- Я ничего не подготовил.......

Джон прикусил губу от смущения, когда понял, что произошло, а Валентин облегченно рассмеялся и подтолкнул его в спину.

- Я хочу от тебя только одного, - сказал он, открывая водительскую дверь.

- И что же это?

- Я скажу тебе позже. А сейчас, не хочешь ли ты сесть за руль?

- Спасибо, правда.......

- О чем ты говоришь?

До Эвергрин Холла было всего пять минут ходьбы, но Джон с радостью сел за руль. Бал еще даже не начался, а он уже был в веселом настроении. Во время короткой поездки они вели непринужденную беседу и смеялись над самыми безобидными шутками. Когда они прибыли на место, вечеринка в зале уже была в самом разгаре.

Эвергрин Холл был самым большим и роскошным из больших залов "Наследия". Пышно украшенный бальный зал уже был пропитан музыкой и болтовней студентов.

- Может, войдем?

Валентин улыбнулся, как сахар, и протянул руку. После минутного колебания Джон протянул свою руку навстречу его. Валентин крепко сжал руку и сделал большой шаг вперед. Братья, идущие на бал, держа друг друга за руки, конечно, выглядели нелепо, но в данный момент это их ничуть не смущало.

- Валентин, сюда!

- Ребята, почему вы так поздно?

Группа студентов, сидевших за большим круглым столом в центре зала, подняла руки. Они дружили еще со времен школы Уиллингема и послушно присоединились к ним. Под столом уже стояло несколько бутылок шампанского "Боллинджер".

Пить, курить и употреблять наркотики в кампусе было строго запрещено, но выпускной вечер был исключением. Администрация смотрела на это сквозь пальцы, пока у студентов не возникало серьезных проблем, и они пили в меру.

- Хочешь выпить?

Адриана, сидевшая рядом со мной, вдруг протянула бутылку шампанского. Пить алкоголь из дешевого пластикового стаканчика было пустой тратой алкоголя, но, похоже, никто за столом не возражал против этого факта.

- Спасибо.

Она наклонилась к нему поближе, когда он принял бокал. По мере их сближения слабый аромат духов и сигарет смешался с тягучим запахом шампанского. Когда их взгляды встретились, она прищурила один глаз и помахала перед его носом пакетом с замком-молнией размером в половину ладони. Внутри пластика лежала маленькая белая таблетка. Ему не нужно было спрашивать, он и так знал, что это какой-то галлюциноген.

- Хочешь, я положу это в стакан?

- Нет, спасибо.

- Ну, сейчас еще рановато, не так ли? Дай мне знать, если она понадобится тебе позже.

- Ха-ха......, нет, спасибо. Откуда у тебя эти вещи?

- Ну, это часть моего бизнеса, так что это секрет. Мы собираемся устроить вечеринку у Холтона около полуночи, так что...... там наверняка будет много людей, и вы с Валентином должны прийти.

Джон, прекрасно знавший, как играют Холтоны и банда Адрианы, и не особенно заинтересованный в такой "игре", уклонился от ответа, рассмеявшись. Тем не менее шампанское было приятным на вкус на кончике его языка.

Они потягивали шампанское, наблюдая за танцующими студентами, оживленно болтая. Когда контрабандное шампанское закончилось, на очереди была водка. По мере того как они пили водку, разбавленную колой и соком, они пьянели все больше и больше.

За другими столиками все было не так уж плохо. С наступлением ночи парочки, которые еще накануне не были знакомы друг с другом, были замечены целующимися посреди ночи. Музыка заиграла в чувственном ритме, а свет немного приглушили.

- Тебе не больно сидеть, Валентин? Хочешь потанцевать со мной?

- Извини, но я пока предпочту остаться так.

К Валентину подходило бесчисленное множество влюбленных в него парней и девушек, но он ни с кем из них не танцевал, как и Джон.

Они остались за тем же столиком, за которым сидели, когда только вошли в зал, тихо переговариваясь и смеясь шепотом то тут, то там. Красивые мальчики в аккуратных костюмах привлекали внимание остальных студентов.

Пользуясь тем, что атмосфера становится все более непринужденной, Валентин потянулся под длинную скатерть и сжал руку Джона. Когда Джон удивленно повернул голову, Валентин прошептал ему на ухо со смешком в голосе.

- О чем ты говорил с Адрианой? Похоже, она пыталась что-то передать тебе.

- Я не сказал ничего особенного. Она сказала, чтобы я пришел к Холтонам позже на вечеринку.

Джон на мгновение замешкался, прежде чем добавить.

- Она сказала, что ты тоже должен прийти.

- Ты хочешь пойти?

- Нет, не очень.

- Я тоже не хочу. Почему бы нам не подождать немного, а потом мы оба сможем уйти?

- Уйти?

- Да, мне нужно с тобой поговорить.

- О чем?

- Я скажу тебе позже. Но до этого.......

- ......?

- Я думаю, нам стоит потанцевать, пока вечеринка не закончилась, Джон.

- Что?

Глаза Джона расширились, а губы Валентина изогнулись в тонкой озорной улыбке. Прежде чем Джон успел сформулировать достойный ответ, он уже был на ногах. Взгляды болтающих спутников устремились на них двоих. Валентин, обхватив Джона за плечи, наклонил голову в сторону, его голос был властным.

- Мы идем танцевать.

- Что, с Джоном?

- Да ладно, ты серьезно?

Раздался хор невинных смешков и подтруниваний, но Валентин, казалось, ничуть не возражал и повел Джона прочь. Джон стоял не шелохнувшись, кончики его ушей окрасились от смущения, и ему ничего не оставалось, как последовать примеру Валентина.

Появление двух заметных фигур вызвало переполох на сцене. Джон, не любивший быть в центре внимания, неловко огляделся по сторонам и напрягся.

- Валентин, я думаю, что это немного.......

- Почему тебя волнуют другие люди?

Валентин обхватил руками талию Джона, притягивая его ближе. Их тела оказались прижаты друг к другу, и Джон удивленно посмотрел на Валентина. Валентин проследил взглядом за его лицом и игриво усмехнулся.

- Ты мой партнер......, а разве не этим занимаются партнеры?

На заднем плане играла медленная музыка. Студенты, танцующие вокруг, посмеивались и смотрели на них. Наверное, они думали, что оба пьяны и дурачатся, иначе не услышали бы таких слов, как "вы отлично смотритесь вместе" или "я точно проголосую за тебя как за короля бала".

Что мне делать.......

После минутного колебания Джон быстро вздохнул. Его размышления были недолгими, и как только он принял решение, его действия стали легкими. Возможно, он уже был пьян от выпитого алкоголя. В любом случае настроение было хорошим, а шампанское вызвало приятное опьянение. Это был его первый и последний выпускной вечер, так что не было причин, по которым он не мог танцевать со своим Валентином.

- Значит, ты ведешь.

Когда Джон послушно подыграл, глаза Валентина расширились, как будто он этого не ожидал. Но вскоре он разразился смехом. Видя его веселым, Джон также улыбнулся.

Все вокруг сверкало и блестело, и это была радостная ночь, словно тело парило в воздухе.

Если бы только эта ночь продолжалась.

С этой мыслью Валентин продолжал смотреть на лицо Джона.

Глава 28

К сожалению, хорошее самочувствие длилось недолго.

Возможно, проблема была в алкоголе, который он смешал, и вскоре у Джона разболелась голова и появилось чувство дискомфорта. По стечению обстоятельств Валентин ушел как раз в тот момент, когда состояние Джона ухудшилось. Он сказал, что ему нужно кое-что проверить по поводу его учебы, но, похоже, это заняло больше времени, чем он ожидал.

Джон откинулся на кушетку в холле, ожидая Валентина, но его состояние только ухудшалось. Только когда его лицо стало белым как простыня, он бросил ждать Валентина и поднялся с места.

- Джон Линдберг, куда ты собрался?

Он как раз собирался покинуть Эвергрин-холл, как Адриана, которая исчезла на некоторое время, вошла в комнату, все еще пьяная. Редкая женщина-альфа, Адриана составляла разрешенную пару с Холтоном, мужчиной-омегой, и имела обыкновение гордо выставлять свой статус альфы напоказ. Ее измятое и испачканное платье говорило о том, что она была где-то в наркотическом угаре вместе с Холтоном. Хотя он просто стоял, но голова кружилась так, что Джон, потирая щеки, отвечал с перерывами.

- Я немного устал, так что, пожалуй, вернусь в общежитие и отдохну.

- Ты о корпусе А? Там сейчас бардак.

- Что ты имеешь в виду?

Адриана тихонько рассмеялась и высунула язык в ответ. На кончике ее языка таблетка растворилась и окрасилась в белый цвет. Джон с отвращением покачал головой. Он не мог поверить, что она принимает наркотики в школьном общежитии, особенно в таком строгом и консервативном месте, как "Наследие".

- А что, если нас поймают? Ты сказала, что идешь в коттедж Холтонов. Может, тебе стоило потерпеть?

- Я не могла ждать, они все были пьяны.

- Хаах...... Ты тоже должна пить в меру.

- О, это мило, но, Джон, ты выглядишь хуже, чем я.

- .......

- Иди в дом и отдохни, но не забудь запереть дверь. Потому что в такой день, как сегодня, даже умеренного уровня испорченности достаточно, чтобы превратить тебя в мусор, ясно?

По-детски чмокнув Джона в щеку, Адриана, спотыкаясь, вышла в коридор. По его позвоночнику пробежал холодок, и на лице выступил холодный пот, стирая все следы прежней радости. Джон стоял ошеломленный, прислонившись головой к стене. Его горячее дыхание сгустками рассеивалось в воздухе.

...Неужели Адриана добавила в шампанское наркотик?

Но она была слишком слаба для этого. Мое зрение преломлялось, а пол то приближался, то отдалялся.

Что, черт возьми, происходит с моим телом в последнее время? Что происходит…?

Джон еще раз тряхнул головой и достал мобильный телефон.

- Я иду в общежитие.

Его пальцы едва шевелились, даже когда он набирал это короткое предложение. С трудом отправив Валентину сообщение, Джон засунул телефон в карман и шаркающей походкой вышел на улицу.

Когда Джон подошел к зданию А, внутри царил хаос, как и говорила Адриана. В Эвергрин-холле по-прежнему было многолюдно и хорошо освещено, что, на первый взгляд, вполне нормально, но в общежитии царил упаднический, нечестивый дух, а те немногие студенты, которые все еще держались вместе, были пьяны или под кайфом.

- ....…

Джон замер на месте, открыв дверь в гостиную на первом этаже. Обычно уютная гостиная выглядела сегодня совершенно чужой.

На полу валялись пустые бутылки из-под водки, фраки были беспорядочно скомканы тут и там, отвратительно пахло марихуаной и сигаретным дымом. И студенты, сидящие в кругу, нюхающие порошок через нос, с пустыми стаканами, окурками, фильтрами и бумажками у ног.

У Джона возникло инстинктивное зловещее предчувствие. Атмосфера была странная, как будто что-то вот-вот должно было произойти. Джон стоял в дверях гостиной, не в силах пошевелиться, и наблюдал за происходящим.

- ......Смотрите, кто это?

Тот, кто вдыхал порошок в углу, пошатываясь, поднялся на ноги, но Джон не смог разобрать, кто это; его зрение было затуманено головной болью.

- Хаах.......

Джон коротко застонал и опустил голову. Все его тело словно пронзили острые иглы. Кончики пальцев дрожали от озноба.

......Я больше не могу этого выносить.

Джон собирался пересечь гостиную и подняться по лестнице, опасаясь, что его затошнит, если он хоть немного ослабит бдительность.

Это катастрофа...!

Все произошло в одно мгновение.

Его разум помутнел, как будто кислород выходил из пор его тела. Выпустив длинный, задыхающийся вдох, Джон рухнул на толстый ковер, трясясь, словно в припадке. Он просто скорчился, не в силах побороть тошноту.

Внезапно в его помутившемся сознании он ощутил незнакомый и в то же время знакомый запах, проникающий в ноздри.

Это был запах его собственного тела.

- ......хххх......!

Как только он узнал этот запах, на него тут же обрушился шквал ароматов, не похожих ни на один из тех, что он когда-либо чувствовал раньше, все сразу, угрожая взорвать его мозг. Огненный шар ударил в низ живота, вызвав онемение, и невыносимый жар распространился, как лесной пожар. В одно мгновение на его бледном лбу выступил холодный пот.

Джон инстинктивно понял, что запахи, которые его атаковали, были феромонами альф вокруг........

Однако он не мог понять, почему бета излучает феромоны омеги.

По мере того как Джон корчился в агонии, он осознал, что его окружение стало странно неподвижным. Когда он поднял голову, то понял, что все взгляды его одурманенных одноклассников устремлены на него.

- .......

В нестабильной тишине Джон медленно осознал свое положение.

Омега беззащитно распыляет похотливые феромоны в общежитии альфы.

Вот кем он был.

Почему я...... что это.......

Он едва мог разобраться в ситуации сквозь затуманенное зрение, но в одном был уверен. Его тело было невыносимо горячим. По его телу разливался жар, подобный лаве, от которого хотелось содрать кожу. Его член, зажатый в брюках, уже некоторое время был эрегированным.

Какого черта? Почему?

Он знал, что существуют альфы и омеги, которые часто проявляются после вторичных половых признаков. Но Джон никогда не задумывался о том, что это может произойти с ним. Эмили была рецессивной омегой, а у рецессивных омег очень часто рождаются беты.

Шаг за шагом.

Не успел он пережить шок от того, что проявился как омега, как почувствовал, что кто-то медленно приближается к нему. Джон издал резкий вздох и с трудом поднял мокрые от пота веки. Взору предстали гладкие носы ботинок.

- Ха-ха...... какого черта, Джон?

Мальчик, стоявший перед ним, был не кто иной, как один из приспешников Джозефа, тот самый, кто оскорбил его в прошлый раз. Его глаза вспыхнули и засверкали, когда их взгляды встретились. Смеющийся мальчик огляделся по сторонам и вскинул руки вверх в преувеличенном жесте.

- Ребята, не кажется ли вам, что откуда-то очень сильно пахнет омегой в течке...?

Воцарилась тишина так, что можно было услышать звук капающей воды. Джон вздрогнул и каким-то образом заставил себя встать на ноги.

Усмехнувшись про себя чему-то забавному, парень продолжил.

- Черт, я еще никогда не чувствовал такого откровенного запаха. Это как.......

- .......

- как будто ты просишь меня трахнуть тебя.

С этими словами глаза, сверкающие враждебностью и похотью, остановились на Джоне. Ухмылка на его лице, когда он смотрел на Джона сверху вниз, была устрашающей, в отличие от его обычной самодовольной. Ухмылка мальчика стала еще глубже, когда их взгляды встретились.

- Не так ли, Джон?

Джон тяжело сглотнул, в горле встал неосознанный комок. Он с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, попятился назад. С грохотом пустая бутылка, стоявшая на его пути, покатилась и врезалась в ногу другого мальчика, одноклассника, который когда-то учился с Джоном на одном уроке географии. Он выглядел удивленным и заикаясь спросил.

- Джон, ты был омегой?

- ......я, ах, нет........ это......

- Детка, зачем ты спрашиваешь об этом. Разве бета будет издавать такой запах? Хе-хе… Джон, просто скажи прямо.

- .......

- Выеби меня.

Внезапно в голове Джона промелькнуло воспоминание о том, что однажды сказал его друг-бета.

«Ты знаешь, что клубы изнасилований все еще живы и процветают в так называемых престижных местах? Это дерьмовая штука, но это реальная вещь. Джон, как ты думаешь, что это за дети? Если тебе интересно.......»

Оглянувшись вокруг, Джон понял.

Если его поймают, то изнасилуют.

Как будто предчувствие Джона не было ошибочным, несколько застывших альф пошатываясь встали со своих мест. Напичканные наркотиками и алкоголем еще до прихода Джона, феромоны откровенно эрегированной омеги в сочетании с его собственными феромонами, казалось, лишили их всякого подобия разума.

Джон, который стоял беззащитный, не в силах осмыслить ситуацию, наконец со всей силы рванул из гостиной. Он захлопнул за собой дверь и зацепил дверную ручку старинного кресла, которое в декоративных целях было поставлено в прихожей.

Бах, бах, бах!

- Бля, ублюдок! Открой!

- Взять его!

Альфы, поздно опомнившись, колотили в дверь, собираясь выломать ее. Джон, пошатываясь, побежал по коридору. Страх сковал кончик его языка и вытеснил разум из головы. Пытаясь удержаться на нетвердых ногах, он потерял равновесие и упал. Его тело, теперь уже сверхчувствительное, зудело, как в лихорадке, везде, к чему он прикасался.

- Уф.......

С трудом поднявшись на ноги, Джон поднял дрожащую руку и ухватился за перила лестницы. Мысли о том, куда и как бежать, выветрились из головы, осталось только навязчивое желание вернуться в свою комнату.

Пожалуйста... хоть бы никто не вошел, пока я не доберусь до своей комнаты.

Но, словно в насмешку над желанием Джона, который был уже на полпути к лестнице, услышал смех сверху. По лестнице, пошатываясь, спускалась группа пьяных студентов и остановилась на месте. Джон и они обменялись застывшим взглядом, сосредоточившись на лестнице.

- ......Джон Линдберг?

Они задохнулись, словно не могли поверить, что это Джон, их бывший сосед по общежитию, от которого так сильно пахнет феромонами омеги. В его испуганных глазах они выглядели угрожающе, как и их феромоны.

Нет, самую большую опасность представлял он сам.

......Это щекочет меня внутри, и я схожу с ума.

Что-нибудь...... что угодно, пожалуйста.

......Кто-нибудь помогите мне...... сделайте что-нибудь.

По его позвоночнику пробежала дрожь, когда феромоны альфы затопили его чувства. Инстинктивное вожделение захлестнуло его мозг. Джон поджал губы и зашагал вниз по ступенькам, его тело сотрясала дрожь. Единственным выходом была пожарная лестница на южной стороне. Он едва успел пересечь коридор мимо гостиной, как дверь запасного выхода с грохотом захлопнулась.

- Куда делся этот ублюдок?

- Судя по запаху, он все еще поблизости.

- Вы не были бы гордыми приверженцами "Наследия", если бы проигнорировали такой отчаянный сигнал!

Это была группа людей, которым Джон не нравился. Их смех, как будто они играли в какую-то игру, усиливал страх Джона. У него перехватило дыхание, когда толпа стала подходить все ближе и ближе. Он с трудом поднялся по пожарной лестнице и только успел ступить в коридор второго этажа, как услышал шаги, доносящиеся снизу.

- Ты здесь, Джон?

Прожив всю свою жизнь в качестве беты, Джон не имел ни малейшего представления о том, как контролировать свои феромоны. Поэтому его траектория движения оставляла за собой четкое эхо. Сам того не подозревая, это была открытая и неуклюжая форма флирта.

К счастью, общежитие было безлюдным, а комнаты нескольких друзей Джона находились на этом этаже. Джон, пошатываясь, дошел до ближайшей комнаты и повернул ручку двери. Словно боги помогли, дверь распахнулась без сопротивления.

- ......хаа.

Дрожащими руками Джон закрыл за собой дверь и прижался к стене. За звуком поворота дверной ручки последовал сокрушительный удар в дверь.

Бах, бах, бах, бах!

- Ты здесь!

- Бесполезно прятаться!

Они дразнили его веселыми голосами, словно на охоте за кроликом. Причины, побудившие их преследовать его, давно исчезли; для них он был всего лишь добычей, чтобы сделать их жестокие развлечения более приятными.

- ......ха.......

Отступив назад, Джон остановился у стеклянной двери, ведущей на балкон. Он отодвинулся как можно дальше от двери, которая, казалось, могла открыться в любой момент, но полностью избавиться от феромонов альфы было невозможно. Беспринципный инстинкт подсказывал ему, что лучше быть пойманным, чем подпитывать свою безумную похоть. Потолок кружился, а нижнее белье было влажным от его эрегированного члена.

Пока Джон боролся с бушующей в нем похотью, в коридоре внезапно воцарилась тишина. Только потом Джон понял, что тупо смотрит на дверь, а его лицо пылает от жара.

В дверь тихонько постучали.

- ......Джон. Это я, открой дверь.

И тут он услышал голос Доминика, чего никак не ожидал. Не зная как, но именно Доминик стоял сейчас за дверью, а не та орава, которая преследовала его, как маньяки, и как только Джон это понял, кончики его пальцев стали покалывать, как будто кровь в венах начала правильно циркулировать.

Но, несмотря на это, Доминик тоже был альфой, поэтому его нелегко было успокоить. Вместо ответа Джон еще сильнее прижался к стене. В уголках его дрожащих глаз заблестели неожиданные слезы.

С трудом сглотнув, он, заикаясь, ответил ему.

- Я не могу сейчас открыть. Уходи.

- Я не собираюсь тебя ни о чем спрашивать, так что открой дверь, Джон.

- .......

- Если это были те ублюдки, не волнуйся. Они тебя не тронут, если ты не хочешь, чтобы тебя исключили прямо перед выпускным.

Слезы скатились по уголкам его глаз, как прорвавшаяся плотина. Оказавшись между облегчением и паникой, Джон заикался, его голос был припорошен слезами.

- Доминик, с моим телом что-то не так, почему, почему это случилось?

- ......Я отведу тебя к доктору Роуин. Она знает, что делать.

- .......

- Открой дверь. Оставаться в таком состоянии опаснее.

Для вас и для меня.

С этими словами Джон сделал медленный, нетвердый шаг. Дрожащей рукой он повернул ручку двери, и дверь со щелчком распахнулась. Сквозь щель он увидел Доминика, который смотрел на что-то незнакомое. Он моргнул слезящимися глазами, и по его щеке скатилась густая слеза. Челюсть Доминика сжалась, когда он уставился на Джона.

- Спасибо...... Доминик.

Джон почувствовал запах феромона, которого никогда раньше не ощущал. Он был насыщенным и сладким, как шоколад. Джон затаил дыхание, чтобы пережить это ощущение. Он чувствовал себя ужасно, возбуждая своего лучшего друга, но инстинкты посылали ему сильные сигналы, что он хочет отдаться Доминику.

Джон заикался, стараясь как можно лучше прикрыть свой набухший центр.

- Ах, там еще много людей...... как нам туда попасть?

- Не волнуйся, Джон.

- ......!

Это было тогда.

Доминик обхватил Джона за плечи и с силой вогнал кулак ему в живот. Джон вскрикнул и испустил короткий вздох от раздирающего нутро удара. Его тело дернулось вперед, на мгновение лишившись кислорода. Рука Доминика подхватила падающее тело Джона.

- Я так и знал.

Не в силах преодолеть шок, Джон закрыл глаза. Доминик что-то бормотал про себя, его голос был ниже, чем обычно. Джон попытался что-то сказать в ответ, но после этого все погрузилось во тьму.

Глава 29

- Хм.......

Джон распахнул глаза от острой боли. Сознание медленно возвращалось к нему. Не осознавая на мгновение своего положения, Джон ожесточился, оглядываясь вокруг. Он находился в комнате Доминика, его запястья были крепко привязаны к изголовью кровати.

Сидя на краю кровати, Доминик смотрел на Джона с ничего не выражающим лицом. В его руке был бокал с бренди, таблетки уже начали растворяться на дне. Сердце зловеще забилось, когда он встретил бесстрастный взгляд. Джон заикаясь сквозь пересохший рот, с трудом выговорил его имя.

- ......Доминик?

- Джон, мне всегда было интересно.

Доминик улыбнулся, и по венам Джона пробежал неприятный холодок. Он был его лучшим другом на протяжении многих лет. А теперь он был для него чужим, как будто он никогда не видел его раньше. Доминик рассмеялся, долгим, высокопарным смехом, а затем произнес.

- Не знаю, почему всегда, когда я смотрю на тебя, мне хочется сделать, - это... Ведь я не должен испытывать такое к бете, странно, правда?

- До... миник...

- Теперь я знаю почему. Ты так ловко обманывал меня все это время.

- Хмф......!

Джон издал болезненный стон и выгнул спину, но Доминик не успел закончить фразу, как его феромоны высвободились. Подойдя к задыхающемуся Джону, Доминик погладил его по щеке в непринужденной, ласковой манере. От этого легкого прикосновения у Джона внутри все сжалось, и он почувствовал, что лучше бы ему умереть. Доминик наклонился и прошептал Джону на ухо.

- Джон, ты переспал с Валентином?

- Что это...... хах.

- Надеюсь, что нет, иначе он не смотрел бы на меня так, будто хочет задушить.

- Доминик, пожалуйста.......

- Или ты прочитал мои мысли?

Негромко рассмеявшись, словно забавляясь собственными словами, Доминик мягко продолжил.

- В любом случае, при здешней жаре ты выберешься из нее, только занявшись сексом с альфой. Позволь мне помочь тебе, Джон. Мы же друзья.

- ......ха...... ха.......

- Не волнуйся. Я в порядке.

- Хмпф...... хах.......

- Если бы я знал, что все будет именно так, я бы не стал терпеть.

Его губы мягко прикоснулись к мочке уха Джона. Клетки нетерпеливо замирали от легкого прикосновения, и покалывание удовольствия поднималось по затылку. Когда Джон поднял разгоряченный взгляд, Доминик легонько поцеловал его в щеку. Горло Джона сжалось от чувства отрицания, которое противоречило навязываемому ему удовольствию.

- ......Пожалуйста, отпусти!

И когда рука Доминика потянулась к застежке брюк Джона, последние остатки здравомыслия вернулись, и Джон начал неистово сопротивляться. Раздался скрип, кровать дернулась, и вытянутая нога попала Доминику прямо в челюсть, заставив его вскрикнуть и увернуться. Не упуская возможности, Джон подтянулся поближе к изголовью кровати, пытаясь развязать руки.

- Блять......!

Доминик, теперь уже вернувшийся на кровать, с силой ударил Джона по щеке. Раздался резкий треск, и во рту Джон ощутил вкус крови. Его тело еще раз обмякло от удара, потрясшего его до глубины души, и Доминик, не упуская возможности, схватил его за брюки и расстегнул их.

- Ха...... не надо.......

- Эта штука уже бесполезна.

Брюки сползли ниже колен. Увидев его эрегированный член, Доминик ухмыльнулся и игриво похлопал его по стволу. Жгучая похоть, стыд и отчаяние охватили Джона. Джон пытался держать себя в руках, но когда член Доминика стал тереться о его внутреннюю поверхность бедра, его тело рухнуло.

- Хмф.......

Он был чертовски несчастен, но чувствовал, как что-то глубоко внутри него дергается и радуется от одного только прикосновения. Джон перевел затуманенный взгляд в сторону. Доминик нежно провел пальцем по потрескавшимся губам Джона и мягко спросил.

- Джон, ты хочешь пойти со мной на свидание?

Вырвавшееся из контекста признание прозвучало как насмешка. Джон попытался как-то оттолкнуть его, но Доминик легко встретил его слабое сопротивление и расположился между его раздвинутых ног. Доминик прижал его бедра к себе, и что-то тупое уперлось во влажное отверстие.

- ......ххх.......

У Джона уже не было сил сопротивляться. Не желая думать об этом, он медленно опустил голову на кровать. Он только успел закрыть глаза, как почувствовал себя побежденным.

- Что ты там делаешь?

Внезапно воздух стал тяжелым.

Доминик, который до предела раздвинул бедра Джона и уже собирался войти в него, поднял глаза. Джон снова открыл глаза. Он повернул голову и увидел фигуру, стоящую в дверях. Инстинкты сработали раньше, чем он увидел. Это был Валентин.

- Я спросил, что ты делаешь?

Валентин неторопливо шел к ним, его тяжелое присутствие росло и ширилось по мере того, как сокращалось расстояние. Доминик рывком поднялся на ноги, его лицо напряглось. Но Валентин с самого начала даже не заметил его, его взгляд был прикован исключительно к Джону.

- Джон.

Валентин разорвал повисшую тишину, как острие ножа. Его губы скривились в ровной улыбке, но за пронзительными голубыми глазами скрывалась холодная, застывшая ярость. И направлена она была прямо на Джона.

- Знаешь, что это такое?

Валентин наклонил голову и рассмеялся. Бумаги в его руке слегка затрепетали в воздухе.

- Я нашел кое-что интересное в нашей комнате. Ты решил, куда отправишься после окончания школы?

Глаза Джона снова сфокусировались, не понимая, о чем он говорит. В руке Валентина было заявление на поступление в GOFIE, которое он спрятал и забыл о нем. Он никогда не рассказывал Валентину всю историю, поэтому тот легко мог понять его неправильно. Джон заикался, забыв о ситуации, в которой оказался.

- Это, это...... ты неправильно понял.......

- Ты сказал, что не бросишь меня, ты лгал?

- ......Хмпф!

В этот момент Джон закатил глаза, едва не потеряв сознание. Феромон, не похожий ни на один из тех, что он когда-либо чувствовал, обволакивал все его тело. Его тело словно погрузилось в бесконечную тьму. Джон забился в конвульсиях от переполнявших его ощущений, словно его клетки растворялись. Доминик в нерешительности отступил от кровати.

- Тс...!

Феромоны Валентина были подобны форме жизни, обладающей собственным разумом. Несмотря на блестящую внешность, его феромоны были интенсивными, темными и агрессивными, почти плавящими мозг. Только в этот момент Джон почувствовал, что по-настоящему увидел Валентина во всей его сущности.

- Я признаю это.

Стоя перед Джоном, который корчился от боли, не зная, что делать с феромонами, Валентин медленно опустился на колени. Он ослабил путы на запястьях Джона, и тугой узел развязался, освободив его руки.

- Я был слишком самоуверен.

Нежно погладив красные следы на запястьях, Валентин поцеловал их. Джон задохнулся от ощущения, прокатившегося по руке и всему телу. В местах прикосновения Валентина вспыхнули самые разнообразные ощущения.

- Хмф…ха…

- Я думал, ты в моих руках.

Низким шепотом Валентин просунул палец в рот Джона. Слюна стекала по подбородку Джона при каждом движении его руки. Уставившись на задыхающегося Джона, Валентин приподнял губы.

- Джон, если ты действительно верил, что сможешь сбежать от меня, то ты такой наивный.

- ......Отвали!

Выражение лица Валентина мгновенно стало холодным от голоса позади него. Не убирая руку Джона, Валентин повернул голову и посмотрел на Доминика.

- Аххх...... Доминик.

Доминик уже чувствовал, как феромоны Валентина переполняют его. Доминик был доминирующим альфой, но в сфере инстинктов, где диктовала генетика, он все еще был аутсайдером по сравнению с Валентином.

- Я не хотел выглядеть плохо перед Джоном, но тебе следовало просто заткнуться и подождать.

Повернувшись лицом к Доминику, Валентин выдохнул длинный воздух через нос и рассмеялся. Его глаза, более темно-синие, чем обычно, опасно блестели. Тяжелый воздух завихрился, когда Валентин медленно поднялся на ноги.

Херак......!

Чего никто не ожидал, так это того, что Валентин замахнется на Доминика ближайшим стулом. Доминик, которого ударили по голове, издал короткий крик и упал на пол. С оцепеневшим выражением лица Валентин начал наносить удары стулом по его телу.

Ножки стула из цельного дерева разлетелись вдребезги и взлетели в воздух. С тупым треском, который раздавался снова и снова, на ковер брызнула темно-красная кровь. Доминик лежал неподвижно, но Валентин не собирался останавливаться. Он без колебаний продолжал наносить удары. Впервые жестокость, которую скрывал Валентин, предстала перед Джоном во всей красе.

- Валентин.......

...... Кто это? Это тот Валентин, которого я всегда знал?

Джону вся эта ситуация казалась ужасным кошмаром. То, что он видел, было слишком ужасно, чтобы быть реальным, и это не могло быть реальностью. После минутного ошеломленного молчания он сполз по кровати. Дрожащей рукой он потянулся к подолу пиджака Валентина.

- Ха, не надо.......

- .......

- Валентин...... он умрет. Он действительно может умереть......!

Джон и не подозревал, что плачет, пока не услышал всхлипы в своем голосе. Повернув голову, Валентин поднял на него глаза и широко улыбнулся. Его ослепительные светлые волосы и щеки цвета слоновой кости были окрашены темно-красной кровью. Феромоны, смешивающиеся с запахом крови, вызывали гротескное возбуждение.

- Мне все равно, если он умрет.

Стул, который был в руках Валентина упал на ковер.

- Мне и так хватает забот, красавчик!

Пропитанная кровью рука схватила Джона за подбородок. Джон слабо застонал от нежной хватки. Длинные пальцы вытирали слезы, стекавшие по уголкам его глаз.

- Не смей больше провоцировать меня.

- ......Валентин.

Джон ошеломленно пробормотал. Слегка поцеловав его в щеку, Валентин поднялся со своего места и схватил Доминика за спину. Как будто он был недостаточно тяжелым, Валентин легкими шагами потащил его на балкон.

- Валентин!

Крик Джона оборвался, как обрыв. Не раздумывая, Валентин столкнул Доминика с балкона. В его ушах раздался глухой хлопок, и наступила тишина. Джону показалось, что он сейчас сойдет с ума. На него накатила волна тошноты, и он наконец сдался и упал на колени. Слезы, смешанные с потом, стекали по кончику носа на ковер.

Пожалуйста, пусть все это будет моим кошмаром.

Господи, пожалуйста, пусть, когда я проснусь, будет тот же день, что и вчера.

Но ситуация, в которой он оказался, была реальной, и Джон мог только беспомощно задыхаться, потеряв контроль над собой. Вернувшись к Джону, Валентин бесстрастно вытер руки о простыни. Каждое движение было окрашено кровью.

Валентин провел по щеке Джона окровавленной рукой и наклонился вперед. Его глаза, не поддающиеся никаким эмоциям, уставились на Джона. Джон заикался, не понимая, что говорит, и умолял Валентина.

- ......Не делай этого. Пожалуйста, не надо. Валентин.......

Валентин сжал плечи Джона и прошептал ему на ухо.

- Я был застигнут врасплох, я не ожидал, что это проявится в такой момент.

- .......

- Мне нравилось, когда ты верил, что ты бета, настолько, что я хотел, чтобы ты оставался таким всегда, если это возможно.

Тело Джона напряглось от неожиданных слов.

Неужели Валентин мог знать, что он может проявиться, как омега?

Джон вопросительно посмотрел на него, и Валентин мило улыбнулся. Прикосновение к его щеке было таким же нежным, как и вчера.

- Как ты думаешь, почему я всегда осыпал тебя своими феромонами?

- ......хаа...... хах.......

Плечи Джона задрожали, когда феромоны, на этот раз более мягкие и липкие, разлились по всему телу, отвлекая его.

- Уф.......

Джон не мог признаться в своей реакции. Он даже не знал, мертв Доминик или жив, и все же чувствовал возбуждение.

- Давай уйдем отсюда, Джон.

Независимо от того, знал ли он об отчаянии Джона, Валентин легко подхватил его на руки. Джон слабо сопротивлялся, пытаясь вырваться из объятий Валентина, но это было бесполезно. Один только взгляд на его лицо, покрытое холодным потом и слезами, мог вызвать садистские порывы. Поцеловав Джона в мокрый лоб, Валентин сказал.

- Ни о чем не беспокойся. Я с тобой.

Джон испытывал жуткое чувство страха, глядя на Валентина, такого уязвимого даже в этой ситуации, но в то же время ему хотелось ему верить, хотя он знал, что тот лжет. Слезы снова потекли по его щекам, он растерялся, не зная, был ли он сумасшедшим, опираясь на Валентина даже в этой ситуации, или же он всегда был сумасшедшим.

- Ты ранее говорил, что хочешь что-то получить от меня?

Спросил Джон, когда они шли по коридору, а в его голосе слышалось волнение. Джон обмяк в его объятиях, прерывисто дыша, и тут Валентин сделал предложение, в которое он не мог поверить.

- Позволь мне запечатлеть тебя.

Выражение лица Джона напряглось. Импринтинг - акт приписывания друг другу вещей, которые принадлежат только друг другу. Он был не настолько глуп, чтобы не знать, что это значит. По крайней мере, это было не то, что он стал бы обсуждать с Валентином в данной ситуации.

- Отпусти меня.....

- .......

- Валентин, останови......!

Джон, на мгновение ошеломленный, начал бороться. Но Валентин, словно смеясь над его отчаянием, снова выпустил феромоны, и безжалостный поток ощущений только заставил Джона снова обмякнуть.

- Хаах...... ха, хаах.......

Его тело, оставленное без присмотра во время первого цикла воздействия, достигло предела. Джон ткнулся головой в грудь Валентина - жар был неконтролируемым.

Не делай этого, пожалуйста, не делай. Нет, Валентин. Пожалуйста, пожалуйста.......

Джон рыдал и продолжал произносить умоляющие слова. Не успел он опомниться, как снова оказался в комнате, а кровать оказалась ближе.

- Хах...хм...

Джон болезненно выгнулся и поднял голову. Валентин встал и лениво расстегнул рубашку. Рубашка распахнулась, обнажив белую, подтянутую верхнюю часть тела. Когда их взгляды встретились, Валентин наклонил голову.

- Я думал об этом, но не думаю, что смогу убить ради тебя всех альф в мире.

- ......ххх.......

- Итак, Джон, я собираюсь взять тебя.

Ощущения, пронизывающие его тело, стали болезненными. Нижняя половина тела промокла насквозь от многократной эякуляции без прикосновений. Его голова была затуманена феромонами, а тело дрожало от смеси жара и озноба. Джон знал, что близок к своему пределу.

- ......Валентин......, пожалуйста.

Голос, который Джон не хотел слышать, прозвучал глухо, но он так и не получил никакой реакции в ответ. Валентин неторопливо снял с Джона одежду. Как только его рука нашла его член, изо рта Джона вырвался неконтролируемый стон.

- Ха...... ха...... ах...... ах.......

В голове Джона осталось только желание освободиться от сексуальных ощущений, сжигавших его тело до слез, - желание, простое, как инстинкт выживания. Валентин наблюдал за тем, как он ломается и ищет, и глубоко рассмеялся.

- Джон, я единственный, кто может освободить тебя.

- Хмпф...... ха.......

- Все, что тебе нужно сказать, - это то, что ты хочешь меня.

С губ Джона сорвался всхлип. Он хотел умолять Валентина не делать этого, сказать ему, что он не выдержит того, что произойдет дальше, но его разум был пуст, словно он потерял дар речи. Нет, возьми себя в руки. сказал себе Джон. Слишком многое уже произошло, но, возможно, еще есть время повернуть назад.

- ......Я хочу этого.

Но слова, сорвавшиеся с губ Джона, выдали волю его хозяина. Валентин опустил голову, приблизив ухо к губам Джона. Джон задыхался и повторял те же слова со стоном.

- Я… я хочу тебя.

- Ты любишь меня, Джон?

- ......люблю тебя.

- .......

- Я люблю тебя, Валентин.

При этом вынужденном признании в любви на лице Валентина расплылась ликующая улыбка. Валентин улыбался, его глаза блестели от восторга, а щеки раскраснелись, как в первый день их знакомства. Белоснежная улыбка была жуткой и невинной одновременно.

- Я тоже люблю тебя, Джон.

Джон, весь в поту, слезах и телесных жидкостях, мог лишь смотреть на него пустым взглядом. Зажатый где-то между надвигающимся наслаждением и отчаянием, Джон закрыл глаза, и гигантская тень опустилась на его тело.

- Уф.......

Валентин с легкостью перевернул тело Джона. Его плечи слегка вздрагивали, когда затвердевшие соски задевали простыни. А когда Валентин сжал его эрегированный член, изо рта Джона вырвался стон.

- Ха, ах, ах…!

Едва подавляемое удовольствие взорвалось в его голове, как фейерверк. Джон мог только бессвязно стонать, его бедра бешено извивались от прикосновений Валентина. Казалось, все его тело было эрогенной зоной. Везде, где касался Валентин, он расцветал от головокружительного удовольствия, инстинктивная потребность туго набухала там, где разум ослабевал и исчезал.

- Хмммм.......

Джон протяжно застонал от прикосновения пальцев Валентина к его дырочке, один палец прощупывал вход, вызывая мурашки по позвоночнику в предвкушении. Ему было стыдно за свое дрожащее тело, но он не мог его контролировать. Взявшись за бедра Джона и раздвинув их, Валентин заглянул внутрь. Его глаза медленно закрывались и открывались, а в них мерцало голубое пламя.

- ...Здесь, ты тоже дрожишь.

Палец Валентина скользнул в уже мокрую дырочку. Складки прижались к пальцу, словно ожидая, а внутренние стенки слегка завибрировали.

- Хмф...... хмф......!

Когда палец углубился, Джон издал стон удовольствия, словно от него плавилось все его тело. Его эрегированный член прижался к животу, а с кончика головки капал предэякулят.

- Ты знаешь, что она засасывает мой палец внутрь?

- Мммм...... хммм, ммммм!

Положив одну руку на живот Джона, Валентин просунул пальцы внутрь. Внутренности Джона были горячими и влажными. Каждый раз, когда кончики его пальцев терлись о складки внутренних стенок, в голове Джона проносился разряд удовольствия.

Джон мог только вздрагивать и хвататься за простыню, пока один палец сменялся двумя, а потом тремя. Джон и сам чувствовал, как отверстие с наслаждением всасывает пальцы Валентина. Его дырочка напряглась, но боли не было. Ужас, который он испытывал по отношению к себе, быстро сменился удовольствием, которое только разжигало жар.

- ......хаа!

Рот Джона широко раскрылся, когда пальцы Валентина глубоко вошли в него. Каждый мускул в его теле сократился в унисон, когда кульминация ворвалась в его нутро. Сперма брызнула из кончика члена Джона, а сперма стекала на простыни.

- Ха...... Джон, я еще даже не начал.

Валентин перестал двигаться, удивленный тем, что Джон эякулировал от одного лишь прикосновения к его заду, но затем улыбнулся и устроился позади него. Тяжело дыша, Джон вздрогнул от сильного давления. По коже побежали мурашки, когда большая рука скользнула по его спине.

- Ха… Блять!

Негромкое ругательство едва успело долететь до уха Джона, как толстая головка лениво потерлась о вход в его дырочку. Джон покачал головой в знак неповиновения, но стимулированный феромонами член альфы снова запульсировал.

- ......Валентин.......

Мелькнул проблеск разума, который Джон считал давно угасшим. Он повернул голову и посмотрел на Валентина. Его глаза были расширены от страха и удовольствия. Валентин прижался грудью к спине Джона и высунул язык. Когда он лизнул его до самых глаз, на глаза Джона навернулись физиологические слезы.

- ......уф......!

Вскоре толстая головка начала проникать в его дырочку. Джон издал протяжный стон, когда давление растянуло его складки.

- Ахххх!

- Ха.......

Феромоны Валентина усиливались по мере того, как головка проталкивалась внутрь, угрожая перекрыть дыхательные пути. Отверстие расширилось, как будто его разрывало от проникновения массивного члена, но феромоны, проникавшие в его тело, быстро заглушили боль.

- Хах...... ммммм.......

Медленно Джон почувствовал, как что-то, о чем он и не подозревал, распахивается внутри него. Кровь прилила быстро, и Джон беспомощно застонал от холода и жара. Сам того не зная, он вцепился в запястье Валентина, как в спасательный круг.

- Ха, ха.......

Валентин издал слабый стон, как будто давление, сжимавшее его член так, будто собиралось его отрезать, было недостаточно сильным. Кончик его члена неустанно давил на складки внутренней стенки. Давление грозило сломать его тазобедренные кости, и у Джона перехватило дыхание. От боли, которую причиняло толстое копье, и от удовольствия, которое доставляло его проникновение, Джон едва не потерял сознание.

Его член, находящийся глубоко внутри, вдруг перестал двигаться, и Джон почувствовал, как плоский живот прижимается к его ягодицам. Казалось, что живот Джона заполнен огромным членом. Когда верхняя часть тела Джона рухнула под давлением, Валентин обхватил его руками за талию и прошептал.

- Я полностью внутри.

- ......хах.......

- Наконец-то мы......, мы есть друг у друга.

Голова Джона опустилась назад в медленном, плавном движении. Пот стекал по его затылку с волос от неровных ударов. Член Валентина то проникал глубоко внутрь, то отталкивался, внутренние стенки терлись и нагревались с каждым толчком.

- Уф! Уф! Ха, ах, ах…!

Изо рта Джона вырвался стон, похожий на всхлип. Валентин обхватил Джона за талию, трахая его сзади. Переплетающиеся части тела стали еще более тесно связанными, и Джон издал стон.

- Теперь ты, Джон.

- Ммм, хммм!

- Мой любовник.

Валентин наклонился и поцеловал Джона в приоткрытый рот. Их языки переплелись, с них капала слюна. Затаив дыхание, Джон непроизвольно сжал ягодицы, и Валентин застонал от удовольствия. На его мускулистом животе, как трещины в земле, вздымались толстые вены.

С каждым движением Валентина длинный толстый ствол глубоко врезался в его внутренние стенки. Центр его наслаждения был бесцеремонно разрезан, и по телу пронесся разряд ощущений. Беспринципное желание еще больше опустошать и терзать его заставило мозг вскипеть. Казалось, что два тела плавятся и сливаются в одно. Джон судорожно всхлипывал и непроизвольно двигал бедрами.

- Уф, хах, хах…хаа… !

Честно говоря, это было так хорошо.

Настолько, что хотелось остаться в таком состоянии навсегда, если бы это было возможно.

Тело Джона содрогалось от удовольствия, искренне радуясь, но разум - нет. Джон стонал от удовольствия, которое накатывало на него, как приливная волна, доводя его до беспредельных высот, но в то же время он чувствовал отчаяние от того, что мир, в котором он жил до сих пор, рушится вокруг него.

Сегодняшний день так отличался от вчерашнего. Омега, распростертый под Валентином и принимающий его член, был его новой личностью. Они с Валентином больше не были братьями или друзьями, просто альфа и омега, потерявшие рассудок от страсти.

- Уф......!

Словно почувствовав, что Джон думает о чем-то другом, движения Валентина стали интенсивнее. Тело Джона тряслось от грубого ритма. Заложив обе руки за спину и подняв талию, Джон смотрел в потолок пустым взглядом. Внезапный свет упал на его лицо, словно утешая его.

Слезы навернулись и потекли по его израненным щекам.

Глава 30

Валентин удерживал Джона настойчиво и неумолимо всю ночь. Будучи мальчиком, который только что впервые открыл для себя секс, он без колебаний посвятил себя Джону до тех пор, пока все его тело не окрасилось пятнами жара.

Не в силах вынести бесконечный секс, Джон, сам того не осознавая, потерял сознание, а когда он снова открыл глаза, то оказался в рассветной голубоватой темноте. Джон попытался встать, но упал назад из-за боли в пояснице.

- .......

Страсть, грозившая поглотить его накануне, исчезла без следа. Осталась лишь боль в теле, которое безропотно терпело всю ночь. Лежа на боку и беспомощно уставившись в стену, Джон лишь с запозданием осознал, что его талию обхватила рука. И тепло тела на его спине.

- .......

Он спал в объятиях Валентина. Его всклокоченные светлые волосы, длинные ресницы и слегка приоткрытые губы были по-прежнему прекрасны, но теперь Джон знал, какая жестокость таится внутри.

Его вспотевшая спина была горячей, а внутренняя поверхность бедер - липкой от его собственных телесных жидкостей. Джон извивался, пытаясь отстраниться от Валентина, но слабые движения лишь пробудили его от дремоты. Обхватив Джона за талию, Валентин заговорил приглушенным голосом.

- ...... Ты проснулся?

Вместо ответа Джон попытался сесть, но Валентин снова прижал его к себе, на этот раз за плечи. Глядя на него, лежащего на спине на простынях, Валентин слегка провел пальцем по его подбородку.

- ...... Джон.

- .......

- Джон.

Покачав головой, Валентин поцеловал Джона. Джон ответил на поцелуй с оцепеневшим выражением лица, медленно моргая. В отличие от обычных поцелуев, этот поцелуй с Валентином был тусклым и сухим, лишенным тепла, комфорта или какого-либо возбуждения.

Неужели Доминик мертв?

Невыносимое осознание обрушилось на него так внезапно, что он мгновенно поперхнулся. Джон с трудом сглотнул горячий комок, вставший в горле. Ему приходилось снова и снова выравнивать дыхание, и сдерживать слезы.

- Я.......

Только после того, как Джон мысленно повторил это снова и снова, ему удалось произнести это нормальным голосом. Острый взгляд Валентина блуждал по его ярким губам. Джон постарался, чтобы его тон был как можно более бесстрастным.

- Я хочу пить... немного теплой воды.

- Да, одну минуту.

Без промедления Валентин поднялся на ноги и беспорядочно натянул на себя одежду с пола. Его обнаженное тело, отраженное в глубоких синих тенях, вырисовывалось в идеальных изгибах, но сейчас оно внушало Джону только страх.

- Я сейчас вернусь, приляг на минутку.

Валентин, одетый в свободную рубашку и тренировочные штаны, поцеловал Джона в лоб. Он закрыл глаза и услышал, как за ним закрылась дверь. Как только Валентин ушел, Джон расправил плечи и глубоко вздохнул.

- Вот.

Через несколько минут Валентин вернулся в комнату и протянул Джону чашку. Джон нерешительно взял ее. Теплая жидкость имела слабый привкус железа и мягко увлажняла пересохшее горло. Валентин нежно погладил Джона по волосам и подошел к окну.

- Идет дождь.

Джон вскинул голову, его голос был ровным, как будто за ночь ничего не произошло. Валентин открыл окно, и прохладный воздух вместе с запахом дождя разом выветрил тяжелые феромоны, задержавшиеся в комнате. Свежий воздух, принесенный бризом, нес в себе нечто иное, чем запах дождя и травы. Это был феромон Валентина. Теперь Джон был омегой, который мог его почувствовать.

- Хочешь, я тебя помою?

Покачав головой, Джон протянул Валентину чашку, которую держал в руках. Валентин с минуту смотрел на нее, потом взял и выпил. Выпив воду в несколько глотков, Валентин опустил голову и поцеловал Джона. Струйка воды стекала по их сомкнутым губам.

* * *

- Хах.......

Умываться было некогда. Подобрав свою помятую рубашку и брюки, Джон уставился на спящего Валентина. Кончики его пальцев дрожали, а силы иссякали даже от малейшего движения.

Без ведома Валентина Джон насыпал в чашку снотворное. Это было бесцветное снотворное без запаха, которое он всегда носил с собой из-за проблем со сном. Пока Валентин держал стакан неподвижно, Джон почувствовал, как его сердце сжалось от страха. Но почему-то ему показалось, что он не мог заметить, что Джон подсыпал снотворное в воду.

- .......

Бросив последний взгляд на счастливо, спящего Валентина, Джон, пошатываясь, сделал шаг. Сердце заколотилось в нетерпении, словно любое промедление могло заставить его открыть глаза и пойти за ним.

Пока он шел по коридору, глаза Джона с тревогой осматривали окружающее пространство. Ноги дрожали, он ожидал, что группа, которая вчера выслеживала его, выскочит из ниоткуда, но в общежитии было совершенно тихо и спокойно, и эта тишина только сильнее пугала его.

Шшшш…..!

Как и говорил Валентин, шел дождь. Дойдя до каменных ступеней входа в общежитие, Джон медленно протянул руку. Ладонь, которую он протянул, быстро промокла под проливным дождем. Стоя на месте и глядя на проливной дождь, он повернул голову, услышав неожиданный призыв.

- .......

В нескольких шагах позади него стоял Джозеф. Он все еще был одет в свой праздничный смокинг, так что было ясно, что он вышел не из своей комнаты. Джозеф смотрел на Джона с неописуемым выражением лица. Джон повернулся к нему лицом с таким же бесстрастным выражением. Тишину между ними нарушил резкий шум дождя.

- В конце концов, это был ты...... Ты был омегой, да?

Джозеф нарушил неловкую тишину, пробормотав про себя низким, угрюмым голосом. Джон ничего не ответил, но для Джозефа этого было достаточно.

- Я так и знал, - сказал он, - потому что иногда у меня возникали странные чувства.

Джон вспомнил, как странно иногда вел себя Джозеф. Его губы скривились. Почему только он не заметил признаки перемен, которые заметил даже Джозеф? Он прикусил губу, чувствуя, что может расплыться в маниакальной ухмылке, если немного ослабит бдительность.

Если бы только Валентин не подыгрывал ему, не подшучивал над ним, пока он всем сердцем верил, что он бета. Если бы только........

Но теперь все эти предположения ничего не значили. Мир Джона был безвозвратно разрушен.

Неосознанный сарказм скривил его губы. Повернувшись лицом к Джозефу, Джон сузил глаза. Джозеф смотрел на него с восковым выражением лица. Джон медленно кивнул и бесстрастным голосом произнес.

- Да, я не знал, но я - омега.

- .......

- Что, ты тоже хочешь меня изнасиловать?

При этих словах Джона выражение лица Джозефа потемнело. Он застыл на месте и, вместо того чтобы ответить, медленно подошел к Джону, выражение его лица искажалось по мере приближения. Выносливость Джона иссякла, а спина болела, что он едва мог стоять прямо. Если бы Джозеф задался такой целью, то он не смог бы даже как следует сопротивляться поэтому, когда он протянул руку, Джон предпочел закрыть глаза.

- .......

Но вопреки его пугающему воображению, протянутая рука всего лишь закрыла воротник его рубашки. Рука, трясущаяся от перенапряжения, неуклюже застегнула пуговицу.

Джон уставился на Джозефа с пустым выражением лица. Джозеф напустил на себя обычное свирепое выражение, но уголки его глаз покраснели. Как будто он сдерживал слезы. Джон сглотнул комок в горле.

Джозеф, застегивая пуговицу на воротнике, поднял глаза. На близком расстоянии их взгляды сцепились, эмоции мерцали. Низким, надтреснутым голосом Джозеф спросил.

- Куда ты идешь?

Вопрос прозвучал неправдоподобно, как будто он был встревожен. Медленно моргая, Джон опустил голову. Это было странно. Джозеф, которого он никогда не любил, каким-то образом успокаивал его, по крайней мере в этот момент.

Джон проглотил горький смешок и отвернулся, не сказав ни слова.

Шшшш…….!

Джон вышел под дождь, и его тут же накрыло проливным ливнем, образовавшим на земле лужи. Казалось, он промерз до костей, но на самом деле он был рад этому ливню. Феромоны и следы на его теле в какой-то мере смывались водой.

Через двадцать минут ходьбы от школы он оказался в центре одного из лондонских кварталов. Было раннее утро, но, если повезет, он сможет поймать свободное такси. Джон пошел дальше, вытирая дождевую воду, затуманившее зрение. Его передернуло при мысли о сперме, которая, возможно, все еще находится внутри него.

А что, если...... он забеременеет?

Для Джона, который всю жизнь жил как бета, даже такое предположение было ужасным. Но у него был только один человек, на которого можно было положиться. Он только вышел из школьных ворот.

Черный седан пронесся по пустой дороге, нетерпеливо подрезая Джона. Черное стекло опустилось, открыв Джозефа. Он потянулся и распахнул пассажирскую дверь и позвал Джона.

- Садись в машину. Я отвезу тебя туда, куда тебе нужно.

Пока Джон стоял на месте, выражение лица Джозефа, и без того не отличавшегося терпением, постепенно становилось мрачным.

- Садись, - прорычал он.

- Не заставляй меня повторять это несколько раз.

- .......

- Ты меня не слышишь?

Джон не хотел находиться в замкнутом пространстве вместе с Джозефом. Его внезапная доброта также была сомнительной. Хуже того, Валентин и Доминик также предали его. Джозеф был еще более способен на это. В конце концов Джон, не в силах отделаться от своих подозрений, собирался пройти мимо него.

- Просто садись!

Бам!

Джозеф в гневе хлопнул кулаком по рулю, и громкий гудок разорвал утреннюю тишину. Когда Джон затормозил, Джозеф резко выдохнул, словно пытаясь сдержать гнев. Его сжатые в кулаки руки дрожали, когда он сжимал руль.

- Ты никуда не поедешь в таком виде. Хочешь рассказать о том, что произошло?

- .......

- Блять...... Я не собираюсь ничего делать, так что садись, пожалуйста.

Джон нерешительно забрался в машину. Как только он оказался на сиденье, Джозеф не теряя времени нажал на педаль газа.

- Куда мы едем?

Джозеф, который даже не взглянул на Джона с тех пор, как он сел в машину, спросил низким голосом. Джон уже собирался ответить, как вдруг остановился и замолчал. Его солнцезащитный козырек был опущен, и он мог видеть унылое, усталое лицо.

Он ничем не отличался от вчерашнего, но почему он кажется совершенно незнакомым?

Джон посмотрел на себя в зеркало и скривил губы.

- ...... Отправляйся в Ричмонд. Мне нужно домой.......

После часа молчания машина остановилась перед поместьем Линдбергов. Дождь все еще не утих, но печка в машине была включена до удушающего уровня Джозефа, и ледяное тело Джона расслабилось.

- ...... Спасибо.

После минутной паузы, держа руку на ручке двери автомобиля, Джон поблагодарил Джозефа. Джозеф, который все это время держал рот на замке, наклонился вперед и прислонился щекой к рулю. Его темные, янтарные глаза медленно моргали. После минутного молчания он произнес вопрос без всякого контекста.

- Ты ведь не вернешься?

- ...... Нет, я не вернусь.

- ......Хорошо.

Джозеф устало потер щеку ладонью и опустил голову. Повернувшись к нему спиной, Джон открыл дверцу машины и вытянул ноги. Холодный поток предрассветной воды снова полился с его головы, но уже без тепла.

- Какого черта?

Охранник заметил Джона и бросился к нему с большим зонтом и одеялом, и укутал его. Через несколько минут, держась за охранника, забрызганный грязью, подъехал роллс-ройс и остановился перед ним. Картер поспешно вышел из машины и обнял Джона.

- Джон, почему Вы так внезапно?

Лицо Картера напряглось, когда он попытался что-то сказать. Будучи альфой, он инстинктивно понял по феромонам на теле Джона, что произошло нечто немыслимое. Вместо того чтобы спросить, что случилось, Картер обхватил Джона за плечи и втащил его в машину.

- Джон!

Джон только подъехал к особняку, как к нему подбежали Райан и Грейс, ожидавшие неожиданных новостей. При виде единственного человека, которому он мог доверять и на которого мог положиться, Джон разразился слезами, которые сдерживал всю дорогу до Ричмонда.

- О, папа!

Джон тяжело сглотнул и покачал головой. Через мгновение слезы затуманили его зрение.

- ......Ты.

Джону не нужно было спрашивать, все было очевидно. На испорченном Джоне все еще оставались феромоны его теплового цикла, и они были смешаны с феромонами Валентина. Поняв, что это значит, Грейс опустилась на свое место, закрыв рот обеими руками.

- ......О, боже.

- Джон.......

Пройдя мимо запаниковавшей Грейс к Джону, Райан снял халат и накинул его на плечи. В ноздри ударил знакомый запах сигарет и одеколона, и Джон упал, уперся лбом в ковер и зарыдал, а к горлу подступила тошнота.

- Что мне делать?

- Джон, боже.

Райан сжал плечо Джона. Каким бы большим он ни был, Джон все еще оставался несовершеннолетним и нуждался во взрослом уходе. Райан сжал плечо Джона, пока тот всхлипывал, выглядя опустошенным.

- Где сейчас Валентин?

Джон заикался, не в силах нормально дышать.

- Наверное, спит, я дал ему снотворное.......

- Снотворное? Сколько он принял?

Вздрогнув от неожиданно более громкого голоса, Джон поднял голову, затем его губы задрожали от страха.

- Я не знаю, не очень много.

Райан в ужасе пожевал губу, словно осознавая, что он натворил. Он расстроенно взъерошил волосы.

- Прости, что накричал, Джон. Я просто не могу сейчас разобраться в этой ситуации.......

- .......

- Значит, Валентину ничего не угрожает?

Услышав эти слова, Джон почему-то почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь. Странное, необъяснимое чувство сжалось в его горле. Его глаза, бесцельно блуждавшие в воздухе, обратились к Грейс, но она отвела взгляд, зачарованно глядя на него. Ее обычно жизнерадостные губы дрогнули.

- Джон.......

Грейс назвала его имя, по-прежнему избегая взгляда Джона. Она упрямо смотрела на глухую стену, и голос ее дрожал.

- Ты, конечно, не делал отметки......?

- .......

- Ты не записал, что это Валентин?

Горло словно сдавило. Джон покачал головой, с усилием игнорируя комок в горле. Как он мог понять, что с ним не так, если не знал о таких вещах? Он сжал дрожащие кулаки и издал короткий вздох.

Ему хотелось, чтобы она обняла его, чтобы сказала, что все в порядке.

Он не мог точно определить, что именно, но у него было ноющее чувство, что это нехорошо, и когда он увидел, как Грейс с облегчением смотрит на его ответ, оно резко обострилось. Лицо Джона мгновенно ожесточилось.

Словно желая вбить клин в его отчаяние, Райан обратился к застывшему Джону с вопросом.

- Кто еще знает?

- .......

- Кому...... ты рассказал об этом?

- ...... никому.

- Хорошо, понятно. Сначала...... я позвоню врачу, которому доверяю.

При последних словах Райана смутное ощущение чужеродности, которое до сих пор царапало нервы Джона, внезапно прояснилось. Постепенно до Джона дошла реальность. Он понял, что, несмотря на то, в какую он попал ситуацию, они беспокоились исключительно о Валентине. Он все еще был их единственным сыном, и этот ложный семейный кордон поддерживался потому, что он сам этого хотел.

При этом осознании глаза Джона затуманились. Внезапно из его искаженных губ вырвался издевательский смех.

Какой же это был длинный, жестокий день.

Он чувствовал себя идиотом, что пришел домой и искал поддержки.

Чего, черт возьми, я ожидал, ведь у меня не было семьи с тех пор, как умерла Эмили.

- .......

В этот момент в сознании Джона промелькнуло улыбающееся лицо Валентина, и в то же время он почувствовал сильную ярость на Валентина, всепоглощающую эмоцию, от которой ему захотелось задушить его, если бы он был сейчас перед ним. Голоса в голове Джона заговорили в бешеном ритме.

Валентин, почему ты так поступил со мной?

Почему я должен чувствовать себя так из-за тебя?

Если бы я не знал, мы могли бы остаться прежними.

Что мне теперь делать?

...... Я обижен на тебя.

Я хочу причинить тебе боль.

Джон был поглощен иррациональной местью. Все, что у него было, - это его тело, и был только один способ причинить боль Валентину. Он был слабым и саморазрушительным, но это был единственный козырь, который у него был.

- ......Я не стану ухудшать ваши отношения.

Его голос был удивительно спокойным, даже для него самого. Райан и Грейс уставились на него с каменными лицами. Джон поджал губы в ошеломленном выражении.

- Пожалуйста, сотрите мое существование.

- Джон..., о чем ты говоришь?

- Я знаю, что не смогу скрыться тайком, но если ты сможешь мне помочь, это будет совсем другое дело.

Джон на мгновение затаил дыхание, а затем, с силой выдохнув, произнес последние слова.

- Пожалуйста, не позволяйте Валентину найти меня.

В тот момент, когда он произнес эти слова, волна головокружения настигла его. Возвращать слова назад было уже поздно, но отчаянная надежда на то, что они не оставят его, все еще жила и мучила Джона.

Если ты скажешь мне, что я тоже твой сын, и ты не можешь так поступить со мной........

- .......

Но бог не был на стороне Джона до самого конца. Райан медленно кивнул головой, и на этом семейные узы, за которые Джон едва держался, оборвались. По сухой щеке Джона скатилась густая слеза.

Он удивился, почему халат, накинутый на его плечи, такой холодный.

Ему пришлось еще раз крепко сжать кулаки, чтобы спрятать, дрожащие руки.

* * *

Под присмотром нанятого врача Джон прошел курс лечения по вопросам контрацепции и получил неизвестный препарат. После нескольких дней отдыха в соседнем особняке, когда Джон выздоравливал, он сел на частный самолет с сумкой, полной подавляющих средств. Все произошло на удивление быстро. В быстро меняющейся ситуации Джон несвоевременно рассмеялся.

Все было так просто.

Грейс ушла в слезах, не в силах смотреть ему в глаза, а Райан был слишком занят делами Валентина, чтобы провести последние минуты с Джоном.

Все отнеслись к Джону спокойно, но, судя по всему, Валентин был полон решимости отложить все дела, чтобы найти его. Но для Джона это уже не имело значения. Это было странно. Странно было слышать имя Валентина и не чувствовать ничего, кроме оцепенения.

И только Картер, человек, который привел его в этот дом, в конце концов проводил его. Перед особняком в пригороде Сан-Франциско они стояли лицом друг к другу и долго молчали. Картер нахмурил брови, словно не зная, что сказать.

- Зачем ты проделал весь этот путь в США?

- .......

- Ну, не то чтобы я не понимал желания уехать из того дома, но....... я постарался найти для Вас место, где Вам будет максимально комфортно.

- ......Спасибо за все, Картер.

В ответ на сухое прощание Джона Картер издал тяжелый стон, и выражение его лица помрачнело при виде человека, который был ранен в течении нескольких дней.

- Это я привел Вас сюда, а теперь провожаю.

- .......

- Я очень заботился о Вас, я гордился Вами, я любил Вас, но теперь я жалею обо всем этом.

Картер осторожно протянул руку и провел по щеке Джона. Джон вздрогнул, но не отстранился, и теплые пальцы нежно коснулись его покрытых корочкой губ. Его глаза, такие же ласковые, как и всегда, с нежностью изучали лицо Джона.

- Если бы я знал, что наше время вместе будет таким коротким, я мог бы лучше позаботиться о Вас.

- .......

- Я знаю, что, наверное, нехорошо говорить это в Вашей ситуации, но мне очень больно.

Слезы навернулись на глаза Джона при этих словах. Стараясь не рухнуть под тяжестью собственного отчаяния, он опустил голову, каким-то образом умудряясь не расплакаться. Перед его затуманенными глазами появился конверт.

- Возьмите это, Джон. Это поможет Вам продержаться хотя бы несколько лет.

Джон отодвинул конверт, с трудом сдерживая резкий вздох сквозь покрасневшие глаза.

- Мне очень жаль, Картер, но я не хочу ничего брать из того дома.

- Ты же знаешь, что это невозможно, ты должен взять оттуда все, что угодно, реальность всегда жестче воображения.

- .......

- И то, что я даю Вам, не имеет никакого отношения к Вашей семье, так что давайте, берите.

Картер выхватил сумку из рук упрямо стоящего Джона и сунул конверт в карман. Перекинув ее через плечо Джона, он порылся в карманах и достал визитную карточку.

- А это, мистер Линдберг, мой номер, который есть только у Вас. Если Вам что-нибудь понадобится, позвоните мне. Я помогу Вам во всем.

- ......Спасибо.

Глядя на визитную карточку в своей руке, Джон понял, что теперь он навсегда остался один. В его груди словно образовалась дыра. Все его тело словно поглотила тьма. Картер мог лишь стоять в оцепенении, не в силах пошевелиться.

Они стояли так некоторое время, но наконец Джон отвернулся. Он повернул металлическую ручку, открыв чистую и просторную гостиную. Закрыв дверь, Джон сел, прислонившись спиной к двери. Он сидел неподвижно, как мертвый, положив голову на колени. Звука движущегося автомобиля долгое время не было слышно.

Прошло немало времени, прежде чем Джон поднялся со своего места. Он подошел к окну и посмотрел на рассветное небо. Голубой рассвет тянулся от края неба. Небо его родного города, которое он не видел уже много лет, было таким незнакомым, как будто он видел его впервые.

- .......

Как бы то ни было, время идет, а люди живут.

Нет, я живу.

......Значит, со мной все будет в порядке.

Пытаясь успокоить себя этой мыслью, Джон закрыл глаза, когда легкий ветерок нежно коснулся его лба.

Глава 31

Мелодия чувственных ритмов смешалась с ночным воздухом выходного дня.

На крыше башни R Tower в Верхнем Ист-Сайде Манхэттена, расположился клуб Leerin. Как и положено главному лаунж-клубу Манхэттена, в пятницу вечером здесь было многолюдно как внутри, так и снаружи. В центре внешнего лаунжа стояла просторная, роскошная розовая кабина у бассейна, а в VIP-зоне, куда можно было попасть, только заказав несколько бутылок шампанского, сидела группа девушек омег, едва перешагнувших двадцатилетний рубеж, и их взгляды были прикованы к барменской стойке. Точнее, на симпатичного бармена.

- Мелисса, когда ты с ним поговоришь? Я не собираюсь спать всю ночь.

Девушка с короткой стрижкой, перекатывающая между губами листик мяты, говорила со скучающим видом. Затем, словно в предвкушении, на нее посыпались легкие толчки то тут, то там.

- Уже целый час прошел.

- Мелисса, если ты не можешь пойти, хочешь, я пойду за тебя?

- Какого черта ты боишься?

- Вы все, можете, пожалуйста, помолчать?

Девушка, со светлыми волосами и великолепными чертами лица, нервничала, несмотря на свой дерзкий вид. Но в конце концов она нехотя встала, не в силах преодолеть гнев подруг.

- Ладно, ладно. Я иду.....

Она направилась к бармену, оставив позади радостные возгласы своих подруг, а сердце ее бешено стучало.

Впервые она посетила Leerin более двух месяцев назад и влюбилась в безымянного бармена. Бармен был бета и, судя по всему, небогат, но это не имело значения, он был мужчиной ее типа.

У него было холодное выражение лица, которое трудно описать, но когда он улыбался, то превращался в невинного мальчика. Такая мелочь привлекла ее внимание, и она не успела опомниться, как влюбилась в него.

После этого она приезжала сюда каждые выходные, но так и не нашла в себе смелости заговорить с ним. Ее подруги, не в силах вынести ее рыданий в одиночестве, как подросток, съехались в клуб.

«Если бы я знала, что так произойдет, то ничего не рассказала бы им.»

Сожаления были в прошлом. Дойдя до бара, она вздохнула.

Бармен легонько потряхивал шейкером, его черная рубашка обтягивала тело, когда он двигался. Это была очень, очень чертовски сексуальная спина. На его гладкой спине, лишенной мускулов, сильным, властным почерком был вышит китайский иероглиф 逆鱗, а униформа, которая казалось безвкусной, очень шла ему.

Сделав еще один глубокий вдох, Мелисса взобралась на табурет у барной стойки и поманила его. Мужчина, только что передавший готовый коктейль официанту, подошел к ней, очаровательно улыбаясь.

- Что Вам принести?

- Мне бурбон......, со льдом, двойной.

Бармен окинул Мелиссу пристальным взглядом, затем нахмурился.

- Боюсь, я лезу не в своё дело.

- Что?

- Я вижу, Вы уже много выпили. Вы уверены, что можете выпить ещё?

От осознания того, что мужчина наблюдает за ней, ее сердце, и без того быстро бьющееся, на мгновение чуть не разорвалось. Мелисса нервно покачала головой, не в силах справиться с покрасневшими щеками.

- Все в порядке.

- Надеюсь, что так.

- Я буду пить здесь.

Пожав плечами, бармен протянул Мелиссе бокал. Она сделала глоток и тяжело сглотнула. Напиток скользнул по пищеводу, поднимая температуру тела, как огонь. В то же время она почувствовала импульсивный прилив смелости, сопровождаемый легким головокружением. В баре было всего два человека - Мелисса и бармен.

- Мне кажется, Ваши коктейли - лучшие из всех, что я пробовала.

- Спасибо, это высшая похвала.

Бармен прикрыл глаза и красиво улыбнулся. Судя по его непринужденной манере поведения, такое с ним случалось не впервые, и, хотя это лишило ее части смелости, Мелисса не падала духом.

- Как давно Вы здесь работаете?

- Не так давно, около года.

- Ах, да. Я Мелисса.

- Приятно познакомиться, Итан.

Он действительно звучал приятно, подумала она про себя и восхищенно сузила глаза. Разговор складывался лучше, чем она ожидала, и она почувствовала себя немного увереннее.

- Итак, Итан, когда Вы сюда переехали?

- Не помню. А Вы?

- Я здесь учусь в университете, так что прошло уже около двух лет.

- А до этого Вы, наверное, жили в Лондоне?

- Да, мои родители все это время были в Штатах, но я жила в Челси до окончания колледжа. Вы тоже из Англии, верно?

На вопрос Мелиссы мужчина слабо улыбнулся вместо ответа. Улыбка получилась циничной и одновременно очаровательной: его глаза сузились, а тонкие губы сложились в свободную асимметричную линию. После минутного молчания, словно подыскивая нужные слова, мужчина вытер мокрые руки и кивнул.

- Что…? Верно.

Его готовность ответить на любой вопрос заставила ее подумать, что сейчас самое время проявить смелость. Сделав глубокий вдох, она медленно разомкнула губы.

- Вообще-то я хотела бы больше узнать о Вас.

- Обо мне?

- Верно, я бы хотела узнать Вас поближе и...... не могли бы Вы дать мне свой номер?

Она хотела говорить непринужденно, как будто это пустяк, но ее голос дрожал.

Мелисса уставилась на него с нетерпением, как школьник, ожидающий приговора, и когда его круглые глаза расширились, а рот скривился в смущении, она почувствовала плохое предчувствие.

Плохие предчувствия всегда оправдываются, и этот случай, похоже, не стал исключением из правил. Посмотрев по сторонам, мужчина наклонился к ней.

- Простите, если я Вас неправильно понял, но.......

- Что?

- Я женатый человек.

Слова отказа прозвучали быстрой чередой, прежде чем она успела начать. Ошеломленная, Мелисса моргнула, на мгновение потеряв дар речи. Первая в ее жизни встреча длилась меньше пяти минут и закончилась разрывом сердца.

- Вы лжете! На Вас нет кольца!

Мужчина прикрыл глаза, когда она закричала.

- Я снимаю его перед работой, таковы правила.

- Но...... Вы не выглядите таким уж взрослым.

- Ну, я попал в неприятность в школе, и у меня уже двое детей.

- Это смешно.

Мелисса покачала головой, чувствуя себя ошеломленной и пристыженной. Что она должна была сказать, когда ее подруги смотрели на нее с горящими глазами за ее спиной? Она плотно закусила губу, чувствуя себя немного несчастной, ощущая себя дурой, которая никогда не сможет вернуться в мир после двух месяцев волнений. Мужчина произнес слова утешения.

- Простите, со мной такое часто случается, так что я подумал, что мне лучше сразу предупредить.

- ......Вы очень высокого мнения о себе.

- Я не это имел в виду.

Бармен поставил перед надувшейся Мелиссой сок лайма, который она не заказывала.

- Всё равно заходите почаще. Хотя бы потому, что я могу сделать для Вас вкусный коктейль, если уж на то пошло.

Бармен ухмыльнулся, его зеленые глаза озорно блеснули. Тут же налетел порыв ветра, растрепав его волосы. Увидев, как он по-мальчишески ухмыляется на фоне темно-синего ночного неба и мерцающих огней, она едва не потеряла ход своих мыслей. Придя в себя, она сунула соломинку в рот и заикаясь произнесла.

- Я вообще-то пришла сюда сегодня, чтобы пригласить Вас на свидание, - сказала она, - но не знаю, что сказать моим подругам.......

- Ну, даже если это не я, уверен, что многие парни выстроятся в очередь, чтобы пойти с Вами на свидание.

Мелисса пробормотала, наполовину удрученная.

- Если я не буду к Вам приставать, можно я буду иногда приходить и разговаривать с Вами?

- В любое время.

Бармен широко улыбнулся и кивнул. Не было никаких сомнений в том, что он старше меня, но он был человеком, который вызывал у меня новые чувства каждый раз, когда улыбался. Сколько ему лет? Если Вы провели черту, раскроете ли Вы свой возраст? Нет, он женатый человек.

Мелисса снова внутренне вздохнула.

......Женатый мужчина, который так улыбается, это нечестно.

* * *

- Грант, я пойду.

- Хорошо, Итан. Спасибо за отличный день.

Джон похлопал его по усталому плечу, выходя из здания в серый рассвет. Он остановился у своего любимого круглосуточного фастфуда, взял сэндвич и забрался в свой старый, подержанный "Форд".

Нью-Йорк, всегда суетливый и шумный, сейчас молчал, купаясь в предрассветной тьме. Он опустил окно, и свежий воздух ворвался в машину, словно ждал его, а его пальцы дернулись на руле, когда он набрал скорость.

Когда он выехал на мост Квинсборо, его взору открылся прекрасный вид на Ист-Ривер: пухлые белые облака пестрели на фоне темно-синего неба, а высокие здания вдоль набережной светились кобальтово-синим цветом.

Примерно через тридцать минут Джон подъехал к своей захудалой квартирке во внешнем районе Квинса, где не было парковки, по этому он припарковал "Форд" на подходящем месте в переулке и поспешил в здание.

Войдя в квартиру, Джон первым делом задернул жалюзи. Его соседка, Элейн, видимо тоже не ночевала дома. Он положил свою порцию сэндвичей в холодильник и направился на крышу.

Зимой на последнем этаже было холодно, а летом - жарко, но ему нравилось, что у него был свободный доступ на крышу. Крыша была плохо ухожена и находилась в потрепанном состоянии, но с нее открывался приличный вид.

- Ха.

Растянувшись на потертом диване, Джон поудобнее устроился на подушках. Диван был влажным от росы, но это его не беспокоило.

Рассветное небо бесконечно простиралось над спящим городом. Скоро начнет светать. Бескрайние небесные просторы, прохладный ветерок, обдувающий его лицо, - все было прекрасно. Джон не стал сопротивляться сонливости и вскоре, ощутив легкое покалывание, погрузился в бессознательное состояние.

Время было справедливо ко всем. И к Джону оно тоже было справедливо.

Боль была настолько сильной, что в какой-то момент он подумал, что мог бы и умереть, но где же все те эмоции, которые довели его до предела?

- .......

В ушах зазвучал звук отъезжающей полицейской машины с сиреной, и он подумал, не проснулись ли жильцы дома напротив, а через открытое окно доносились удары ямайской музыки. Откуда-то доносились звуки громкой ссоры на китайском языке.

Это был неприятный шум, как ни крути, но для Джона он был знакомой колыбельной. Джон лежал неподвижно, сосредоточившись на дыхании у кончика носа и сцепив руки на животе, чувствуя, как солнечный свет проникает сквозь тонкие веки.

Начиналось мирное утро, как всегда.

* * *

Вскоре после приезда в Америку жизнь Джона превратилась буквально в ад.

Это был постоянный процесс разрушения души.

События выпускного вечера были для Джона подобны стихийному бедствию, которого он никак не ожидал. Внезапного проявления омеги было достаточно, чтобы ошеломить его, но последовавшей за этим цепочки событий хватило, чтобы полностью переломить ход его жизни.

Как только он остался один, его стали одолевать ужасные видения и кошмары. Без сна его загнанная в угол душа быстро погружалась в пучину. Его мучила лютая ненависть, грозившая испарить все тело, беспричинная ярость, и он то и дело срывался в удушающее отчаяние. Раны были глубокими, и лечение у специалистов мало помогало ему.

В состоянии летаргии он едва мог пошевелить пальцем.

Неужели я так и буду жить?

В одиночестве, здесь, умирая медленной смертью.......

«Джон, как Вы себя сегодня чувствуете?»

Это была пожилая доктор омега, безупречно ухоженная, которая приходила к нему каждую неделю. Джон улыбался ей доброжелательной, но механической улыбкой, поскольку с каждым днем он становился все более и более изможденным.

«Если Вы не возражаете, я бы хотела поговорить с Вами. Разделить Вашу боль и то, как мы можем выбраться из нее вместе.......»

«Боль, которую я чувствую?»

«Да, Джон.»

«Ха ха...... Ну, я не знаю, мне противны все они, альфы и омеги, Райан, Валентин, они все должны умереть, чтобы со мной все было в порядке, Вы можете мне помочь? Они все сумасшедшие. Феромоны, то, что они заставляют мою голову так кружиться, то, что я стал таким.......»

«Джон, я понимаю, что Вы сейчас чувствуете, но...»

«Доктор, скажите мне, Вы же омега, разве вы не думаете, что однажды...... Вас изнасилуют?»

Первые несколько месяцев Джон испытывал сильный страх, просто находясь в одной комнате с альфой. К сожалению, Джон был одним из поздних омег с нерегулярным циклом. Это означало, что если он не принимал лекарства каждый день, то в любой момент у него мог начаться внезапный приступ жара. Жить нормальной жизнью было невозможно.

Словно поджидая его, Доминик появлялся в его снах, когда он наконец засыпал после серии ужасных видений. Он превращался в Валентина, затем в Райана и Грейс, которые оборачивались против него. Они вспыхивали налитыми кровью глазами и вырывали сердце Джона с упреками, острыми как нож.

«Ты соблазнил Валентина?!»

«Ты переспал с ним?»

«Нам нужно сначала назначить тебе противозачаточные.»

«Ты никому не должен об этом рассказывать.»

«Уходи из этого места.»

«Никогда не возвращайся.»

«Убирайся отсюда!»

Эти странные, нереальные обвинения были другим лицом чувства вины и стыда, которые таились внутри Джона. Доведенный до предела, Джон судорожно просыпался, уголки его глаз всегда были влажными.

«Как Райан мог так легко отвергнуть меня?»

Джон тоже был его сыном, хотя никогда не хотел им быть, или так он считал, и теперь, когда он думал об этом, то задавался вопросом, был ли он единственным, кто когда-либо по-настоящему наслаждался семейными детскими играми.

Кем же я был на самом деле в этом доме? - неоднократно спрашивал себя Джон, не находя ответа.

Но со временем гнев Джона на них начал терять свою окраску. Он понял, что тоже оказался в невыгодном положении по отношению к ним.

Даже если то, что случилось на выпускном, произошло не по вине Джона, было неоспоримо, что он испытывал необычную привязанность к Валентину. Даже испытывать подобные чувства к своему сводному брату было бы для них неприемлемо.

Значит, я все-таки грешник для них?

Джон пытался думать об этом именно так, но неконтролируемая ярость бушевала глубоко внутри него. Иначе было просто невозможно.

Райан никогда не навещал его лично, но присылал доверенных лиц, чтобы те внимательно следили за ним, даже если это было наблюдение во имя защиты. Джон просто ждал, когда наступит подходящий момент. Он не знал, когда это время наступит, но оттягивал его в тишине.

С Райаном ему удавалось держать себя в руках, оправдываясь, но с Валентином он не мог, потому что до этого момента его маленький мир был заполнен им.

Он был его братом, его лучшим другом, единственным, кого он любил больше всего на свете.

И все же, когда Валентин был рядом, Джон отворачивался от своего сердца, желая, чтобы все это прошло, и только теперь, когда все разрушено до неузнаваемости, он признался в своих чувствах.

Джон любил Валентина, и даже если это было чувство, рожденное извращенной зависимостью и похотью, нельзя было отрицать, что это была любовь, и Валентин наверняка чувствовал то же самое.

И это обстоятельство делало его еще более невыносимым для Джона.

Именно Валентин, и никто другой, толкнул его за грань. Если бы он испытывал к Джону такую же глубокую привязанность, подобное вообще было бы невозможно.

Уже тогда Джон сомневался, видит ли Валентин в нем равного или того, кто может быть свободен только под его контролем, и выбор Валентина превратил его недоверие в убежденность?

Каким человеком был настоящий Валентин?

И что он видел в своих собственных глазах?

Быть может, он изображал из себя брата перед сиротой, у которого не было ничего, и втихаря смеялся надо мной, как над марионеткой. Как же смешно должно быть я выглядел, бесконечно уступавший ему. Моя тупость, кажущаяся такой, что слово "отказ" вообще не входило в мой лексикон, должна была показаться ему слишком лёгкой, даже неинтересной. Смотря на то, как я остаюсь марионеткой до самого конца... Что именно он хотел почувствовать, удовлетворение?

Если бы он не пытался отнять всё таким образом, я бы отдал ему всё, что он захотел бы, без всяких условий.

Однако тот, кто был таким для Джона, слишком легко игнорировал его отчаяние, и произошел такой жалкий исход.

Воспоминания о том, как это было, омрачали смесь потери и предательства, обиды и насмешек. Джон постоянно думал о Валентине, и когда ничего не осталось, он отказался от всех мыслей. Затем, словно колодец, из которого он постоянно черпал воду, иссяк, все эмоции разом перестали существовать. Его глаза, которые до этого неуверенно блестели, полностью погасли.

И тогда Джон сложил все свои воспоминания о Валентине в коробку, надежно запер ее и похоронил под своим подсознанием.

Только так я смогу выжить.

* * *

Прошло около двух лет после приезда в Америку, и Джон, до этого спокойно живший в тени Райана, решил, что время пришло.

Хотя Джон уже был психически сломлен, он думал, что сможет вести вполне нормальную жизнь. Но со временем его надежды угасли.

«Разве я не могу просто оставить заявку?»

«Извините, Джон, но Вы получили высшее образование в Уиллингемской школе. Вы не соответствуете минимальным требованиям, поэтому, боюсь, я не смогу Вам помочь.»

«Но я прошел полный курс обучения в колледже Heritage с отличными оценками, и хотя я не закончил колледж, я мог бы убедить их, если бы у меня был сертификат о посещении. Я хотел бы поговорить со своим отцом.»

«Мне очень жаль, сэр, но ничего нельзя сделать, и мне жаль, что я ничем не могу помочь.»

Агент Райана никогда не упоминал о Валентине, но Джон мог сказать, что тот все еще ищет его, иначе Райан не контролировал бы каждый его шаг до такой степени.

Джон регулярно проходил психологические консультации и обучение, регулярно занимался спортом и ел качественную пищу. По любым объективным меркам он все еще был ухоженным, воспитанным, состоятельным молодым человеком. Но у него не было обычного диплома о среднем образовании, ему запрещалось выходить из дома, не говоря уже об общественной жизни. Два года он провел в тюрьме без решетки.

«Мой отец не хочет, чтобы я что-то делал.»

«.......»

«Он даже не отрицает этого.»

Чем больше становилось ясно, что Райану нужен контроль, а не защита, тем больше Джон успокаивался. С его стороны было эгоистично не накладывать никаких последствий на Валентина, преступника, и изолировать Джона, жертву, от мира, но Джону было все равно: слишком многое уже произошло, чтобы он зацикливался на таких вещах.

Летом, когда ему исполнилось двадцать, Джон посмотрел на себя в зеркало, бледный из-за отсутствия солнечного света, и слабо улыбнулся. Возможно, потому, что он долгое время жил бесстрастной жизнью, его улыбающееся лицо казалось чуждым даже ему самому.

...Вот и хватит, я сделал, что мог.

И впервые Джон попросил Райана о встрече. Райан был озадачен, но не отказал Джону в просьбе. Впервые после того случая два человека столкнулись лицом к лицу, и между ними возникла та холодность, которая бывает при встрече с незнакомцем.

Джон первым нарушил молчание.

«Я хочу уехать на некоторое время», - сказал Джон.

«Что ты имеешь в виду?»

«Как ты знаешь, я уже давно не выезжал из этого района......»

«.......»

«Как ты, возможно, слышал от Дэвида, я ходил к доктору Эстелле, и она сказала, что я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы заниматься своими обычными делами.»

«Но, Джон, я думаю, тебе стоит передумать. Слишком рано.»

«Я знаю, о чем ты беспокоишься, папа, и ты, вероятно, задаешься вопросом, действительно ли я в порядке?»

Проглотив усмешку, Джон терпеливо ждал ответа Райана. Тот ничего не сказал, словно вопрос затронул совесть и чувство вины, о существовании которых он и не подозревал. Джон продолжил спокойным голосом.

«Я просто хочу проветрить голову, обещаю, что не буду создавать проблем, и могу разговаривать с тобой каждый день, если хочешь.»

«......Хорошо. Но есть соображения безопасности, поэтому я попрошу Дэвида сопровождать тебя.»

С разрешения Райана Джон тут же достал свою визитную карточку, которую держал подальше от глаз агента. Это был номер, который Картер дал ему, когда он только приехал в США. Несмотря на то что Картер был человеком Райана, Джон решил рискнуть, полагаясь на зыбкую надежду. Он нервничал, что номер изменился, но, к его радости, звонок был соединен через несколько гудков.

«Да, это Картер Симпсон.»

Джон все это время был спокоен, даже после встречи с Райаном, но, услышав голос Картера, он почувствовал, как в горле поднялся жар. Он судорожно сглотнул и поджал дрожащие губы.

«......Картер, это я.»

«Джон, это Вы?»

Голос назвал его по имени, и впервые в нем прозвучали прежние забота и привязанность. Джон вздохнул, потирая уголки глаз. Голос, прозвучавший с его губ с запозданием, оказался не таким страшным, как он боялся.

«Да, это я, как дела?»

«Все как всегда, Джон, как Ваши дела?»

«.......»

«Вы задали вопрос с подвохом? По правде говоря, я всегда переживал, что никогда не получу от Вас весточки. Часть меня надеялась, что этого не случится. Ваше мнение изменилось?»

Джон проглотил горький смешок и опустил голову. Коробка с эмоциями, которую он обычно держал глубоко в сердце, затрещала и грозила открыться. "Нет, не сейчас", - сказал он, переходя к делу, прежде чем изобразить сентиментальность.

«Я не хочу лгать тебе, и правда в том, что со мной не все в порядке, а как ты знаешь, Картер, ты единственный, кому я могу сейчас доверять.»

«Джон.......»

«Я хочу жить нормальной жизнью, это все, чего я хочу, но...... я не думаю, что это в моих силах. Ты можешь мне помочь?»

Разговор с Картером длился недолго.

Через месяц Джон, как и было запланировано, отправился в Мехико. И только через неделю после отъезда он исчез в старом городе Centro Isatorico.

Он исчез с шумных улиц во время праздника Синко де Майо, пока его охранник отвлекся, и больше его не видели. Райан прочесал Мехико всеми доступными ему силами, но так и не смог его найти.

К тому времени, как Джон пропал, за полгода были найдены десятки неопознанных тел, которые могли принадлежать Джону. Поскольку безжизненные тела, уже превратившиеся в скелеты, не давали Райану никаких зацепок, из-за чего он практически не мог определить, жив Джон или мертв.

Примерно через год после исчезновения, Джона тихо объявили мертвым. Решение было принято в тайне, в кабинете Райана, и Картер лишь кивнул головой, никак не прокомментировав указания Райана следовать юридической процедуре.

Это был момент, когда и существование Джона Линдберга, и его законные права были вычеркнуты из этого мира.

Глава 32

С того момента, как Джон Линдберг был юридически мертв, он начал жить как Итан Тайлер.

Джон слишком многим был обязан Картеру.

Картер предал Райана, которому был верен всю жизнь, ради Джона. Зная это, Джон каждый миг вспоминал о своей благодарности.

Картер организовал подделку документов через умелого брокера, которого было практически невозможно отследить, и, выкрав Джона из Мехико, спрятал его в относительно безопасном городе Монтеррей. Монтеррей, один из крупнейших населенных пунктов Мексики, находится на северо-востоке страны - идеальное место, чтобы скрыться от Райана.

Джон провел в Монтеррее около года, скрываясь от преследования. Промышленный центр, бурлящий жизнью днем и ночью, был совершенно новым миром для Джона, который вел утонченную жизнь за оградой Линдберга. После стольких лет изоляции он был быстро очарован оживленным городом.

Когда лениво тянулось полуденное солнце, Джон дремал с бутылкой пива в руке, и только когда на землю опускались сумерки, он выходил в Сентро или Сан-Педро.

Там, среди шума и суеты, он мог часами сидеть неподвижно, размышляя о своем выживании. Там он мог быть самим собой, не омегой, не ублюдком Линдберга, не кем-то еще.

Местная молодежь, поначалу относившаяся к Джону с подозрением, вскоре стала принимать его в свой круг. Джон тусовался с ними, баловался марихуаной и дешевым героином, а иногда его рвало, когда он пил неизвестное спиртное.

- Эй, Итан, какого черта ты делаешь здесь один, бродишь по улицам, как дикая собака?

- Да. Как ты сюда попал? Откуда деньги?

В ответ на любопытные вопросы молодых мексиканцев моего возраста Джон наморщил нос и заговорил на ломаном испанском.

- Это секрет, но на самом деле я сын короля.

- Чего?

- Мой отец был королем империи, а я - скрытым принцем. Однажды произошло восстание, отца казнили, а меня собирались изнасиловать носороги, пока я не прилетел сюда на ковре-самолете.

- Ты чертов идиот, ты совершенно ненормальный, поэтому тебя и бросили здесь.

- К черту, это раздражает, просто не говори ничего.

Это был беспорядочный, но в то же время веселый день. Жизнь без контроля и ограничений со стороны каких-либо структур. Джону пришлось отказаться от своей личности, чтобы жить жизнью, которая для некоторых была бы слишком легкой, но он никогда не жалел об этом.

Когда-то он думал, что хочет жить для помощи тем, кто страдает, но теперь у него нет таких мыслей. Жизнь была далека от идеализма; это было царство инстинктов, где на первом месте стояло выживание.

Он довольствовался тем, что был свободен, и никогда не хотел большего.

Но жизнь в Монтеррее тоже была временной.

- Джон, Райан отказался от тебя.

Я, как обычно, ворчал с похмелья. Телефонного звонка от Картера оказалось достаточно, чтобы стереть алкогольный кайф из своего мозга. После минутного молчания Джон облизал сухие губы и медленно произнес.

- Если ты говоришь, что сдаешься…

- Это означает, что Вы официально объявлены мертвым.

- .......

- У нас есть некоторые внутренние проблемы, поэтому мы пока не можем организовать Ваши похороны, но это будет сделано в ближайшее время.

Джон инстинктивно понял, что внутренние проблемы, о которых говорит Картер, связаны с Валентином, но спрашивать не стал. Для него Валентин уже остался в прошлом, превратившись в пыль. Когда Джон замолчал, Картер продолжил.

- Вам небезопасно оставаться там без связей, Джон, поэтому я предлагаю Вам вернуться в Америку. Я уже сделал все необходимые приготовления для вашего въезда в страну. Я снял для вас дом в Чикаго, и Вы сможете начать там новую жизнь, какой бы непривычной она ни была.

- .......

- В будущем я не смогу поддерживать с Вами такую связь, но я желаю Вам удачи, Джон. Я на Вашей стороне и всегда буду поддерживать Вас.

- ......Спасибо, Картер. За все то доброе, что ты для меня сделал.

Через несколько месяцев Джон тихо вернулся в Соединенные Штаты. Он прожил в доме Картера около полугода, а затем, никому ничего не сказав, отправился в Нью-Йорк. Причина, по которой он выбрал Нью-Йорк, была проста. Он выбрал Нью-Йорк, потому что здесь был самый большой приток чужаков из всех городов, и все быстро менялось. Ему также нравилось, что он был географически изолирован от Западного побережья.

- Это довольно далеко от центра, но Вы вряд ли найдете квартиру за такую цену.

- На сайте...... есть ванна в комнате. Это следы убийства на стене?

- Ну, здесь это не редкость.

Джон не был уверен, шутит агент по недвижимости или говорит серьезно, но полуразрушенная квартира была лучшим предложением, которое он мог получить. В ней кишели крысы и тараканы, лестница скрипела, но арендная плата была в разы меньше рыночной. Без лишних слов Джон подписал договор аренды и уставился на полуразрушенную квартиру пустым взглядом.

......Что же мне теперь делать?

Размышляя над этим вопросом, он вдруг вспомнил, как несколько лет назад в спешке бежал из Англии в Соединенные Штаты. Ситуация тогда была столь же плачевной, как и сейчас, но, по крайней мере, сейчас не было такого отчаяния. Он проделал долгий путь, но, по крайней мере, не остался без гроша в кармане. В его руках была только его жизнь, которую он ни на что не променяет.

И вдруг Джон понял, что его отражение в стекле совсем не похоже на того подростка, которого он знал в Ричмонде. На месте наивного юнца стоял мужчина с иссохшим лицом, незнакомый с жестокостью мира.

Может быть, это и была моя жизнь с самого начала?

Со странным чувством защищенности Джон ощутил, что наконец-то снова стал целым.

И все же чувство потери и пустота в груди никак не хотели уходить.

Джон сделал длинный вдох, несколько раз сжал и разжал кулаки. Пыль, отраженная в лучах вечернего заката, поднялась и закружилась в воздухе, прежде чем опуститься на его плечи. Длинные тени у его ног колыхались в преломленном свете.

*

Это была обычная история.

Нью-Йорк был дорогим городом, но здесь было относительно легко найти работу, и, что самое интересное, можно было прилично зарабатывать, работая неполный рабочий день.

Джон, в частности, обладал приятной внешностью и тонким обаянием, чтобы привлекать внимание. Он выглядел так, словно ему никогда в жизни не приходилось работать, а его глаза были мрачными, как бесплодная пустыня, циничными, но удивительно искренними. Как и его акцент, который представлял собой смесь британского и американского английского, в Джоне было много противоречий, что вызывало любопытство людей. Переход Джона к жизни в Нью-Йорке был относительно легким.

Он устроился на работу в клуб в районе Астория в Квинсе и быстро привык к физиологии клуба. Он был ловок и быстр на руку, и вскоре получил доверие менеджера Томпсона на работу за барной стойкой.

Планы на будущее были для Джона слишком далеки, поэтому он сосредоточился на том, что мог сделать в ближайшем будущем. Он работал в клубе от заката до рассвета, изучал рецепты коктейлей, а когда разочарование становилось невыносимым, бегал в ближайшем парке.

В свободные дни, вместо того чтобы встречаться с людьми, он запирался в своей комнате и читал. Книги, которые он читал, в основном были связаны с социологией. Просматривать книги, которые читали только мажоры, было делом, которое больше ничего для него не значило, но для него это было похоже на ритуал, на поиск прошлой личности, которая исчезла. В такие моменты остатки его давно похороненного прошлого то появлялись, то исчезали.

Мирное, спокойное время прошло незаметно. К сожалению, вскоре после того, как Джон получил работу, клуб закрыли на полгода из-за приостановки деятельности. Джон уже начал беспокоиться о том, как оплатить аренду за следующий месяц, как вдруг Томпсон, управляющий, задал ему вопрос.

- Итан, ты знаешь Leerin?

- Leerin? Ты имеешь в виду тот, что на Манхэттене?

- Да. Вообще-то, мой друг там работает управляющим. Он ищет кого-нибудь нанять, и я могу познакомить тебя с ним, если хочешь. Что скажешь?

В отличие от клуба, в котором работал Джон, "Leerin" был высококлассным лаунж-клубом на крыше в центре Манхэттена, и там наверняка хорошо платили. Глаза Джона загорелись от такого предложения.

- Ты можешь это сделать?

- Да. У тебя плохой характер, но ты хорошо выглядишь и аккуратно работаешь.

- Не знаю, комплимент это или оскорбление, но я могу отсосать у тебя, если ты сделаешь это для меня.

- Отвали, мне не нужен минет от беты.

- Хаха, но все равно спасибо.

Поскольку Leerin четко понимала, какую концепцию она преследует, она также была известна тем, что придирчиво относилась к своим сотрудникам. У Джона не было большого опыта, но Гранту, менеджеру Leerin, он очень понравился. Рекомендация Томпсона, который знал его много лет, сыграла большую роль в том, что Джон получил работу в Leerin.

Снова наступила весна, и не успел он оглянуться, как ему исполнилось двадцать пять лет.

Все еще не найдя ответа на вопрос, какая жизнь ему подходит, он проживал свои дни, чувствуя, что скорее умирает, чем живет. Не зная, что его ждет, Джон застрял в неопределенности, но настоящее по-прежнему было ему дорого.

Двадцать пять.......

Семь лет прошло с тех пор, как он бежал из Ричмонда. Это небольшой срок, чтобы полностью освободиться от прошлого, но достаточно долгий, чтобы восстановить разрушенное "я" человека.

Все ли со мной в порядке? - тихо спросил себя Джон.

Возможно.......

Может быть и так.

Прошептал тихий голосок в голове Джона. У него было достаточно времени, чтобы разобраться в себе. По крайней мере, на данный момент его это устраивало.

Глава 33

- Привет, дорогой. Я снова здесь.

Как и всегда, в выходные дни бар Leerin был переполнен. Джон, лихорадочно смешивая коктейли в ответ на бесконечный поток заказов, поднял голову на звонкий голос. Это была Мелисса, с которой они уже успели подружиться, с улыбкой на лице. Как всегда, она была прекрасна и в сопровождении нескольких импозантных альф.

Джон вытер влажные руки о полотенце и пожал плечами.

- Что за праздник сегодня? Кажется, у тебя больше друзей, чем обычно.

- Это ребята из университетского клуба. Они так настойчиво приглашали меня повеселиться, что я не смогла отказать, - ответила Мелисса с легкой досадой. В самом деле, она была очаровательной омегой, и Джон вполне понимал альф, которые пытались завоевать ее расположение. Он усмехнулся и кивком головы указал на ее спутников.

- Почему бы тебе не выбрать кого-нибудь из них для свидания? Все они выглядят неплохо.

На это Мелисса прищурилась и надула губы.

- Что, ты все еще боишься, что я могу быть к тебе неравнодушна?

- О, Мелисса, не искажай мои слова, - с преувеличенным жестом развел руками Джон, и Мелисса фыркнула.

- Меня не интересуют женатые мужчины. В доказательство, видишь, я теперь совершенно спокойно разговариваю с тобой.

Ее игривая самоуверенность заставила Джона рассмеяться. Мелисса легко взобралась на барный стул и подперла подбородок руками. Ее карие глаза тепло светились, глядя на Джона.

- Тебе же приятно, что я время от времени прихожу и увеличиваю твою выручку?

- Конечно, это бесспорно, но я рад тебе не только поэтому, - искренне ответил Джон, и Мелисса улыбнулась, легонько покачивая стакан с водой. Переливающаяся жидкость сверкала в свете ламп, словно рубин.

- Даже пустые комплименты приятны. На самом деле, сегодня я пригласила сюда друга, которого очень люблю.

- Значит, помимо тех господ, еще кто-то придет?

- Да, точнее, это мой двоюродный брат. Его недавно перевели в Нью-Йорк, и он переехал сюда около недели назад. Я решила устроить ему небольшой прием.

- Понятно. Он впервые в Нью-Йорке?

Джон непринужденно поддержал разговор и протянул ей ее любимые соленые крендельки. Мелисса лукаво улыбнулась, разломила крендель пальцами и отправила кусочек в рот.

- Он был здесь несколько раз как турист, но жить здесь будет впервые. Он коренной англичанин. Как бы это сказать… он очень своевольный. В этот раз он тоже внезапно объявил о своем переезде в Нью-Йорк, и все были ошарашены. В нашей семье все такие спокойные, непонятно, откуда он такой взялся?

Мелисса любила делиться своими историями, и Джон всегда был готов ее выслушать. Однако в этот раз она не заметила, как его лицо слегка напряглось.

- Он так занят, что я еле уговорила его встретиться сегодня. И, как видишь, он до сих пор не появился, - пожаловалась Мелисса.

Джон натянуто улыбнулся, пропуская ее слова мимо ушей. Он понимал, что его реакция преувеличена, но ничего не мог с собой поделать. Можно сказать, это была его хроническая болезнь. Всякий раз, когда он сталкивался с гостями из Лондона, он испытывал нелепое напряжение. Джон думал, что со временем это беспокойство поутихло, но, похоже, привычка осталась.

Лондон - не маленькая деревушка, вряд ли я встречу кого-то знакомого. Вероятность такого события равна нулю. Это просто глупые фантазии, - уговаривал он себя, ставя на стойку коктейль, который всегда заказывала Мелисса. Улыбка, которую он намеренно нацепил на лицо, чтобы скрыть тревогу, получилась вымученной.

- Если он твой двоюродный брат, значит, он похож на тебя?

- Не особо. Я довольно привлекательна, ему до меня далеко, - кокетливо ответила Мелисса, и Джон, немного расслабившись от ее шутки, усмехнулся.

В этот момент Мелисса, глядя куда-то за его спину, вдруг подняла руку.

- А, вот и он.

- ...

- Джозеф!

И когда она произнесла это имя, глаза Джона широко распахнулись.

Его голова повернулась быстрее, чем он успел подумать о том, что это невозможно. И когда Джон обернулся, его зрачки расширились до предела. Похоже, что и его собеседник был не менее удивлен: мужчина, шедший с бесстрастным выражением лица, застыл на месте, словно окаменев.

Перед Джоном стоял Джозеф Пирс, которого он никогда не ожидал встретить здесь. В тот момент, когда их взгляды встретились, все звуки словно растворились, шум толпы отдалился, и в его поле зрения остался только Джозеф.

Тук, тук, тук, тук.

Сердце, которое на мгновение, казалось, остановилось, забилось с бешеной скоростью. Джон смотрел на Джозефа, словно соляной столб, с ошеломленным выражением лица. В его затуманенном взоре он увидел, как губы Джозефа слегка шевельнулись. Джон. Только услышав свое имя, произнесенное с непривычной для него самого интонацией, Джон осознал, что мужчина перед ним – действительно Джозеф.

Джон медленно закрыл глаза, а затем снова открыл их. Он словно надеялся, что Джозеф исчезнет, как мираж. Но перед ним была реальность.

- ...

Между ними повисла неестественная тишина. Они стояли неподвижно, глядя друг на друга, и улыбка постепенно сходила с лица Мелиссы, почувствовавшей странную атмосферу. Она переводила взгляд с Джона на Джозефа и обратно, а затем осторожно заговорила.

- Что… вы знакомы?

- ...А.

Только теперь Джон пришел в себя и выдохнул. На его бледном лице появился румянец. Он сжал кулаки, которые уже начали неметь. Он понимал, что нужно что-то сказать, но в голове была пустота.

- Ну...

Джон запнулся и прикусил губу до боли. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он думал, что все в прошлом, но встреча с осколками прошлого выбила его из колеи. В конце концов, Джон закрыл глаза, не в силах вынести пронзительного взгляда Джозефа.

- Итан...?

- Друг.

И эту тягостную тишину нарушил спокойный голос Джозефа. Джон снова поднял голову, и Джозеф, словно ожидая этого, сделал шаг вперед. Мелисса нахмурилась, глядя на Джозефа, который подошел к стойке.

- Друг? Ты никогда не рассказывал мне об Итане.

- Итан?

Взгляд Джозефа, на мгновение остановившийся на Мелиссе, вернулся к Джону. Джон опустил глаза, пытаясь сдержать напряжение, грозящее вырваться наружу. Джозеф посмотрел на его напряженный подбородок и переспросил.

- Это Итан?

Джон, который все это время молчал, наконец-то шевельнул губами. Словно его язык онемел, он с трудом выдавил из себя несколько слов, стараясь выдавить из себя улыбку.

- Джозеф...

- ...

- Неужели ты забыл мое имя?

Джозеф прищурился. Джону на секунду показалось, что в его золотистых глазах мелькнула усмешка, но затем Джозеф отвел взгляд. Он повернулся спиной, и Джон увидел только его широкую, крепкую спину.

- Точно, Итан. Я просто запутался, ведь мы так давно не виделись.

- Что? Ты сказал, что он твой друг, что это значит? Итан, ты действительно знаешь Джозефа?

- Мелисса, уступи место, пожалуйста.

- Что?

- Я хочу поговорить с другом, которого давно не видел.

Джозеф эффективно пресек вопросы Мелиссы, положив руки ей на плечи. От его напористости Мелисса растерянно кивнула. Похоже, она поняла, что вмешиваться не стоит, и, хоть и продолжала бросать на них любопытные взгляды, послушно отошла к своим друзьям.

Когда Мелисса ушла, между ними повисла тяжелая тишина. Джон не мог заставить себя посмотреть на Джозефа и вместо этого уставился на его плечо. Безупречно сидящий костюм, несомненно, был сшит на заказ, а под рукавом рубашки виднелись часы известного бренда стоимостью в несколько десятков тысяч долларов.

Конечно, большинство студентов Наследия были из богатых семей, но семья Джозефа выделялась даже среди них.

Джон изо всех сил старался сдержать дрожь в уголках губ, рассматривая знакомые когда-то, а теперь такие чужие черты. Стоило ему хоть немного расслабиться, и похороненные воспоминания всплывут на поверхность сознания.

Когда напряжение, поднимавшееся из глубины живота, стало невыносимым, Джозеф заговорил:

- Я думал, ты умер.

- ...

- А ты жив.

Его спокойный голос вернул Джона в реальность. Он вдруг осознал, что дышит прерывисто и поверхностно. Зрение прояснилось, и он увидел Джозефа, спокойно наблюдавшего за ним. Золотистые глаза тускло блестели, словно ожидая встречи взглядов.

- Кажется, у меня ноги подкашиваются, - произнес Джозеф скорее для себя, чем для Джона. Его слова были лишены дружелюбия, но и враждебности в них не было. Эта незначительная реплика дала Джону возможность перевести дух. Он сосредоточился, чтобы прояснить мысли. Мужчина напротив стал выглядеть более отчетливо.

Аккуратно зачесанные рыжие волосы, немного агрессивные, но красивые черты лица, четко очерченные губы, которые казались слегка насмешливыми... Внешне он почти не изменился с тех пор, как Джон видел его в последний раз, но его аура была совершенно иной.

Джон попытался вспомнить Джозефа из прошлого, но в его памяти остались лишь обрывки воспоминаний. Он сдался и замолчал, а Джозеф нахмурился. Похоже, он был одновременно смущен и растерян. И снова первым заговорил он.

- Как поживаешь?

- ...

- Наверное, это звучит глупо в такой ситуации.

От этого неуместного вопроса напряжение, которое все это время сковывало Джона, немного отступило. Как поживаешь? Разве подобные банальности уместны между ними? Джон невольно усмехнулся.

- Ну... как видишь...

Его голос был хриплым и тихим, но в нем чувствовалась некоторая безмятежность. Однако, словно насмехаясь над его притворным спокойствием, тело, лишившееся напряжения, пошатнулось, и Джон был вынужден опереться на стойку.

Черт возьми. Джон сжал губы, проклиная себя. Сердце все еще бешено колотилось, но мысли постепенно приходили в порядок. Он закончил фразу, которую не успел договорить.

- ...неплохо.

Джон слабо улыбнулся и добавил с нарочитой легкостью.

- Ты совсем не изменился... разве что стал немного выше.

- Я и тогда был высоким, - возразил Джозеф. Похоже, что, несмотря на перемены в его жизни, он остался таким же вспыльчивым. Джон тихонько хихикнул и провел рукой по щеке. Его ладонь горела огнем.

Официально Джон считался мертвым, и Джозеф знал об этом. И все же он вел себя на удивление спокойно. Судя по тому, что он не задавал никаких вопросов, хотя их наверняка было много, он догадывался о том, как обстоят дела.

Джону было любопытно, о чем думает Джозеф, но у него не хватало смелости заговорить об этом первым. К счастью, Джозеф, похоже, тоже не собирался его расспрашивать. Вместо этого он задал лишь один вопрос, словно желая удостовериться в чем-то.

- Как ты сказал, тебя зовут?

- ...Итан Тайлер.

Имя, которое стало для него привычнее собственного, сейчас царапало язык, словно песок. Джозеф прищурился и повторил, словно проверяя: "Итан Тайлер". Затем он приложил большую ладонь к виску и опустил подбородок. Его взгляд снизу вверх не давал Джону никаких подсказок.

- Значит, я тоже должен называть тебя Итаном?

Джон прикусил внутреннюю сторону щеки и коротко кивнул. Что бы ни думал Джозеф, он был благодарен ему за то, что тот не стал задавать лишних вопросов. Но это чувство длилось недолго. Встретившись взглядом с Мелиссой, которая с тревогой поглядывала на них, Джон снова ощутил страх.

Черт...

Джон сглотнул. Он был слишком наивен, полагая, что сможет скрыться в толпе. Ему следовало забиться в какую-нибудь глушь, а не приезжать в Нью-Йорк.

Нет, пока все в порядке. Джон попытался привести в порядок мысли, которые хаотично метались в его голове. Независимо от того, что думает Джозеф, он может просто собрать вещи и уехать отсюда сразу после работы. Но для этого сначала нужно попросить Джозефа держать язык за зубами... Беспорядочные мысли, подгоняемые тревогой, скакали в его голове.

- На самом деле... Джозеф, ты, наверное, уже догадался, но у меня есть свои причины. Мне не нужно вдаваться в подробности, но я здесь...

- Я никому не скажу.

- Что?

Джон вздрогнул от неожиданного поворота разговора. Джозеф, заметив в его взгляде недоверие, слегка приподнял уголок губ. Он выпрямил спину и неторопливо оглядел открытую террасу.

- У меня нет причин болтать о бармене, которого я увидел впервые в жизни.

- ...Да.

Джон, все еще напряженный, наконец кивнул. Он не знал, что сказать, поэтому его ответ был кратким.

- И все же...

- ...?

- Я был очень удивлен. На секунду мне показалось, что это магия вуду.

Джон невольно усмехнулся его словам. В то же время, словно отступающий паралич, его охватила волна слабости. Он опустил голову, облокотившись на стойку. По его разгоряченному лбу пробежал прохладный ветерок.

Все это время Джон старался забыть о Джозефе. Вернее, он пытался забыть обо всем, что связано с Наследием. Но некоторые воспоминания все же время от времени всплывали на поверхность. В такие моменты Джон невольно представлял себе встречу с людьми из прошлого.

Он думал, что если он случайно столкнется с ними, то ему будет страшно, или противно, или он будет злиться, или чувствовать себя несчастным. И только сейчас, встретившись с Джозефом, Джон понял, что есть человек, который не вызывает у него ни страха, ни отвращения, ни злости, ни жалости к самому себе.

Это было странно. Джозеф знал все его самые постыдные тайны, и их никак нельзя было назвать близкими друзьями.

Но почему... я сейчас расслаблен?

Джон думал, что больше никогда никому не сможет доверять, но небольшая доброта, которую проявил к нему Джозеф в прошлом, заставила его ослабить бдительность. Он усмехнулся над собой, таким легкомысленным. Сухие, безжизненные слова сорвались с его бледных губ.

- Что смешного? - спросил Джозеф, внимательно наблюдая за ним. Его изучающий взгляд выделялся в мерцающем свете ламп. Джон слабо улыбнулся и покачал головой.

- Просто... ты совсем не изменился.

Джозеф медленно моргнул, не понимая смысла его слов. Золотистый блеск его глаз стал глубже. Он помолчал, а затем склонил голову набок.

- И ты разочарован?

- ...Нет.

- ...

- Нет. Наоборот...

Джон тщательно подбирал слова. Когда он поднял голову, с его бледного лица исчезла растерянность. Джон, не отводя взгляда от Джозефа, продолжил.

- Я рад, что ты остался прежним.

Джозеф ничего не ответил. Но атмосфера вокруг него стала мягче. Между ними повисла комфортная тишина, каждый погрузился в свои мысли. Легкий ветерок прошелестел в их волосах.

***

Джон был настолько потрясен встречей с Джозефом, что ему удалось сохранить внешнее спокойствие. На самом деле он был так ошеломлен, что даже не помнил, как закончился их разговор.

Приток посетителей прервал их беседу. Когда Джон начал работать, Джозеф без возражений присоединился к компании Мелиссы и провел с ними время до самого ухода из Leerin.

Джон время от времени чувствовал на себе взгляд Джозефа. Этот взгляд был слишком пронзительным, чтобы его игнорировать. Не в силах выдержать его, Джон решил просто отворачиваться. Изматывающее напряжение не покидало его до тех пор, пока Джозеф не ушел из Leerin.

- Ха...

К концу смены Джон чувствовал себя совершенно опустошенным. Он пошатываясь добрался до своего старого форда, опустился на сиденье и уронил голову на руль. Глаза болели, а тело было тяжелым, словно его затягивало в болото.

Джон долго сидел неподвижно, уткнувшись лбом в руль, а когда наконец открыл глаза, в его темно-зеленых глазах не осталось ни тревоги, ни сомнений.

На самом деле все было просто. Независимо от того, что думает Джозеф, если он чувствует себя неуютно, он может просто уехать из Нью-Йорка. Он никогда не был привязан к этому городу, и, будучи официально гражданином США, он мог отправиться куда угодно. От этой мысли тревога немного отступила.

Джон сразу же собрал свои немногочисленные вещи. Но, несмотря на все его приготовления, Джозеф больше не появлялся. Дни проходили как обычно, в постоянном напряжении. Только спустя почти две недели Джон немного расслабился.

Если Джозеф действительно собирается делать вид, что не знает меня... может, мне стоит остаться здесь подольше?

Это была слабая, робкая надежда.

Проведя день как обычно, Джон отправился в ванную. В другое время он бы сразу лег спать, но завтрашний выходной давал ему возможность расслабиться. Капли воды оставляли следы на его тонкой футболке. Джон, держа в руке бутылку пива вместо полотенца, взял пульт. Он включил старый телевизор, и комнату наполнил шипящий звук, похожий на шум пыли. Рано утром по большинству каналов показывали новости или повторы передач.

[Эта новость наверняка заинтересует многих из вас.]

- ...

Джон равнодушно переключал каналы, но вдруг его лицо застыло. Пальцы сжали пульт. В аналитической программе, которая, скорее всего, была повтором, обсуждали две компании, вовлеченные в ожесточенный конфликт из-за недавнего слияния.

И экран заполнило лицо Валентина.

В видеоролике Валентин, сопровождая красивую актрису, входил в здание, где должна была состояться премьера нового блокбастера. Джон поставил бутылку с пивом и уставился на экран. Он не заметил, как его зубы впились в губу.

[Руководство "Уотсон" и L&T никак не могут прийти к соглашению. Похоже, что Валентин Линдберг, осознавая это, решил применить новую стратегию. Я права, Дженнифер?]

[Да, Колин. Как всем известно, Валентин не стесняется появляться в СМИ. И интерес к нему огромен. Необычно для бизнесмена, но он входит в топ-20 самых популярных людей в США по версии платформы Buzz Volume.]

[Учитывая, что нынешний президент занимает пятое место, это действительно впечатляет.]

[Такой ажиотаж вызван не только тем, что он член загадочной семьи Линдберг, но и его внешностью, достойной кинозвезды.]

Валентин, с идеально уложенными волосами и в строгом черном костюме, контрастирующем с красной ковровой дорожкой, выглядел почти так же, как несколько лет назад, но в то же время казался совершенно другим человеком.

Как и отметила ведущая, в отличие от Райана, который тщательно оберегал свою личную жизнь, Валентин не избегал внимания прессы. Люди были в восторге от молодого и привлекательного наследника медиаимперии, и Джону, хочешь не хочешь, приходилось следить за его деятельностью.

[Некоторые критикуют его за то, что он так часто появляется в СМИ, не имея за плечами серьезных достижений в бизнесе. Особенно сейчас, во время конфликта с "Уотсон", это выглядит как своего рода показуха...]

Джону казалось, что Валентин, демонстративно позируя перед камерами, словно предупреждает его: "Не расслабляйся". Джон понимал, что это всего лишь его разыгравшееся воображение. Для Валентина он уже мертв, так почему же он об этом думает? Как бы то ни было, он не мог привыкнуть к тому, что Валентин постоянно напоминает о своем существовании.

Джон усмехнулся над собой, осознав, что засмотрелся, и выключил телевизор. Голоса ведущих стихли, и в комнате воцарилась тишина. Он залпом допил половину бутылки пива и встал. Джон бросился на дешевый матрас в спальне, затененной плотными шторами, и пружины жалобно заскрипели.

Он уставился в потолок.

...Когда я чувствую себя так...

Ему отчаянно хотелось принять наркотики.

В Монтеррее Джон был свободен. Настолько свободен, что даже получал удовольствие от того, что разрушал себя. В то время его переполняла саморазрушительная ярость, которая, словно деготь, липла к его душе, и он пытался смыть ее с помощью самонаказания. Для богатого молодого человека из Англии поддаться искушению наркотиков и алкоголя было так же легко, как дышать.

Во время учебы в Наследии Джон даже не пробовал сигареты или марихуану. Он впервые столкнулся с героином, экстази и кокаином именно в Монтеррее. К счастью, он вернулся в США до того, как стал зависимым, и с тех пор больше не прибегал к помощи наркотиков, чтобы сбежать от реальности.

Иногда, как сейчас, это желание возвращалось, принося с собой ностальгические воспоминания.

Но Джон не мог позволить себе сломаться только из-за того, что увидел Валентина.

Он облизнул сухие губы и нащупал пачку сигарет. Джон провел языком по мягкому фильтру и попытался очистить свой разум от мыслей.

После долгих метаний он наконец погрузился в беспокойный сон.

Глава 34

- …И что ты здесь снова делаешь? - Джон с недоумением смотрел на Джозефа, стоявшего перед ним. Тот, словно ожидая подобной реакции, усмехнулся.

- По-моему, здесь не очень-то рады гостям.

Джон нахмурился. Джозеф не появлялся в «Лирин» несколько недель, с того самого дня, когда приходил с Мелиссой. Он расслабился, а тот взял и нагрянул. Джону это показалось каким-то нарушением правил. Его голос невольно стал резче.

- Ты не просто гость.

Джозеф прищурил свои светлые глаза, в которых мелькнуло веселье. Хмыкнув и криво улыбнувшись, он пожал плечами.

- Сожалею, что разочаровываю тебя, но я пришёл именно как гость.

- …

- Только не говори, что ты решил, будто я пришёл ради тебя…

- Что?

- Надеюсь, ты не обольщаешься.

Лицо Джона залилось краской. Ему стало стыдно за свою чрезмерную реакцию, ведь он сам ни о чём таком не думал. Пытаясь взять себя в руки, Джон подумал: «Раньше Джозеф не был таким спокойным и уравновешенным. Скорее, он был довольно открытым и легко проявлял свои эмоции».

Хотя…

Ещё недавно он даже не подозревал о существовании Джозефа. Может, он слишком много о нём возомнил… Джон смущённо отвёл взгляд, и уголки губ Джозефа приподнялись, заметив его неловкость. Джон вздохнул и произнёс.

- И всё же мне некомфортно, когда ты приходишь.

- Знаю.

Джон не смог скрыть своего возмущения от такой наглости. Тогда Джозеф кивком указал на своих спутников. Это была разношёрстная компания из бета и альфа, все в дорогих костюмах, с расслабленными выражениями лиц.

- Я не собирался приходить, но так получилось. Скоро уйдём, не обращай внимания.

Джон фыркнул, но Джозеф действительно сдержал своё слово. Он не пытался заговорить с Джоном или как-то привлечь его внимание, и, за исключением первого приветствия, не покидал свой столик. Исчез и тот пристальный взгляд, который Джон ощущал в первый день.

Такое поведение Джозефа было настолько нарочито естественным, что казалось неестественным. Джону всё труднее было понять его истинные намерения. Но он не собирался ворошить осиное гнездо из-за простого любопытства.

С того дня Джозеф стал регулярно посещать «Лирин». Он приходил с коллегами, друзьями, Мелиссой и другими людьми, которых Джон не знал. Именно поэтому он заметил, что Джозеф, хоть и вёл себя непринуждённо, всё же был с ним очень осторожен.

Поначалу Джон опасался, что Джозеф станет связующим звеном с его прошлым, но со временем он начал успокаиваться. В конце концов, Джозеф был вполне приличным посетителем. Он не создавал проблем и быстро уходил. Иногда он пытался затеять с Джоном разговор, который больше походил на перепалку, но и это не длилось долго.

Джозеф был для Джона противоречивой фигурой, вызывавшей одновременно напряжение и чувство спокойствия. Джон был настороже с ним, но только в его присутствии он мог быть не Итаном Тайлером, а Джоном Линдбергом. В такие моменты ему казалось, что он обычный двадцатипятилетний парень. Хорошо это или плохо, он не знал.

В ту ночь знойный воздух плавился в атмосфере, а пульсирующий бит сотрясал лопатки, разжигая волнение. Люди, заполнившие лаундж до отказа, любовались головокружительными небоскребами, не скрывая своего наслаждения.

Когда Джозеф вошел в "Лирин", Джон был поглощен работой. В выходные дни бармены "Лирин" не знали отдыха, настолько велик был наплыв посетителей. Джон даже не заметил прихода Джозефа, пока тот не оказался прямо перед ним.

- Итан.

Услышав низкий голос, зовущий его, Джон поднял голову и, встретившись взглядом с Джозефом, рефлекторно улыбнулся. Неожиданная теплота в его глазах заставила Джозефа на мгновение замереть, а затем ответить слабой улыбкой.

В отличие от своего обычного стиля, сегодня Джозеф был одет в белую футболку, подчеркивающую стройность его фигуры, и черные джинсы. В сочетании с его пронзительным взглядом этот образ придавал ему юношескую дерзость, напоминая о том, каким он был в восемнадцать лет.

- Снова здесь?

- Что ты имеешь в виду под "снова"?

- Подумал, что такая жалкая душа, как ты, в пятницу вечером наверняка осталась без свидания. Что будешь пить?

- Не знаю, удиви меня. Чем-нибудь, что мне понравится.

Напряжение от работы усугублялось высокомерным тоном его собеседника. Однако вместо того, чтобы проигнорировать его слова, Джон послушно кивнул.

- Как раз есть кое-что, что тебе подойдет.

- Да?

С любопытством в глазах Джозеф уселся на барный стул. Джон, чувствуя на себе его выжидающий взгляд, демонстративно потянулся за соками и сиропами. Вскоре перед Джозефом появился коктейль – сладкий тропический напиток на основе розового ликера, который пришелся бы по вкусу разве что молоденьким девушкам.

- Вот, безалкогольный коктейль специально для тебя. Нравится, принцесса?

Ошеломленный Джозеф уставился на бокал перед собой, а затем с рычанием произнес.

- Ты издеваешься?

- Нисколько. Не отвергай мое доброе к тебе отношение.

Джозеф уже открыл было рот, чтобы возразить, но, услышав следующие слова Джона, послушно взял бокал. Джон ожидал, что он в гневе выплеснет содержимое на пол, но его неожиданное спокойствие вызвало у него интерес. Забыв о делах, он наблюдал, как красные губы Джозефа обхватывают соломинку.

- Ну как?

- …Сладко. Дешевый сироп.

Джон рассмеялся, услышав эту прямолинейную оценку, лишенную всякой деликатности. С выражением лица, говорящим "раз уж заказал, то выпью", Джозеф продолжал пить через соломинку, но от приторной сладости его брови сошлись на переносице.

- Можешь не мучить себя.

- Ничего.

- Какой ты послушный. Жаль, что в школе ты таким не был.

- Не можешь просто промолчать?

- Ради кого?

Бросив эту шутливую фразу, Джон принялся мыть шейкер. Наступило комфортное молчание. Джон напевал мелодию, игравшую в баре, когда Джозеф вдруг произнес ровным голосом.

- Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что ты здесь.

- Я тоже.

Его ответ был сухим и лишенным эмоций. Джозеф долго молчал, а затем, дождавшись, когда Джон снова обратит на него внимание, неуверенно заговорил.

- Ты…

- Что?

- Когда ты меня увидел, ты хоть немного… обрадовался?

- …Нет.

Взгляд Джона как будто говорил: "С чего бы?". Джозеф закусил нижнюю губу. Его белые ровные зубы на мгновение показались и снова скрылись. В его голосе послышалось легкое беспокойство.

- А сейчас?

- Что "сейчас"?

- Сейчас, ты рад меня видеть?

- …Тоже нет.

- Сам дурак, что спросил.

Решительный отказ, не оставляющий места для размышлений, заставил Джозефа нахмуриться. Джон, облокотившись на барную стойку, вздохнул. Его ровная переносица сморщилась, а тонкие губы нервно подрагивали, словно не зная, что делать. Несколько раз беззвучно проговорив что-то про себя, Джон поднял голову.

- На моем месте ты бы поступил так же.

- Что?

- На моем месте ты бы поступил точно так же.

Легкость атмосферы улетучилась, сменившись гнетущим напряжением. Джозеф, до этого хранивший молчание с бесстрастным выражением лица, приподнял подбородок, как бы приглашая Джона продолжать. Джон заговорил спокойно.

- Ты же знаешь…

- …

- …почему я здесь и занимаюсь этим.

- …

- …почему я вынужден жить именно так.

Выражение лица Джозефа оставалось неизменным, но взгляд его потемнел. Он молча задумался, опустив голову. Его изящные пальцы медленно водили по подставке для бокала, словно упорядочивая мысли.

- И все же, на твоем месте… я бы, наверное, поступил иначе.

- Что?

- Мне было бы интересно узнать, как ты.

Неожиданные слова заставили Джона дрогнуть. Но прежде чем он успел скрыть свое волнение, следующие слова Джозефа заставили его лицо окаменеть.

- Помнишь, когда я подвез тебя до Ричмонда, шел дождь?

Слово "Ричмонд" словно послужило магическим ключом, неожиданно отворившим дверь в прошлое. Время внезапно потекло вспять, и вместо окружающего шума уши наполнил звук проливного дождя. Джон моргнул, чувствуя, как мир вокруг него заволакивает туман.

- На самом деле, на заднем сиденье лежало пальто.

- …

- Но я, как идиот… вспомнил о нем только по дороге обратно в школу.

Странное напряжение, возникшее между ними, было поглощено взрывами смеха шумных посетителей. Однако ощущение отчужденности, словно тонкая пленка, отделившая их от внешнего мира, не исчезало. Джозеф, не отрывая взгляда от растерянного Джона, продолжил.

- Я должен был отдать его тебе. Вот об этом я и жалею.

Джон молчал. Его лицо, лишенное привычной беззаботности, казалось холодным. Джозеф слегка нахмурился и протянул руку. Но не дотронувшись до запястья Джона, он отдернул ее.

- На самом деле, я пытался тебя найти.

Плечи Джона дернулись, словно от укола. Подавляя желание закрыть уши, он перебил Джозефа.

- Джозеф.

- Я не мог поверить, что ты пропал без вести в Мексике.

- …Джозеф.

- Конечно, это было невозможно.

- К чему ты клонишь?

Не в силах сдержать гнев в голосе, Джон стиснул зубы, но Джозеф остался невозмутим. Покручивая в руках почти полный бокал с коктейлем, он небрежно ответил.

- Просто… мне хотелось увидеть тебя снова.

- …

- Вот и все.

Тяжесть в голосе Джозефа, завершившего свою речь, заставила сердце Джона замереть. Но не успел он дать определение мимолетному чувству, как Джозеф поднялся со стула. На глазах у Джона он залпом осушил половину коктейля и поморщился.

- Терпеть не могу эту приторную сладость.

Его лицо, отражающееся в мерцающем зеркальном шаре, выглядело как обычно. В отличие от все еще сбитого с толку Джона, Джозеф полностью овладел собой и улыбнулся.

- Джон… то есть, Итан.

- …

- Я не причиню тебе вреда. Так что не стоит так напрягаться.

С этими словами рука Джозефа легла на запястье Джона. Тепло его кожи, обвившее руку Джона, было горячим и уверенным. Вздрогнув от неожиданности, Джон попытался отстраниться, но хватка Джозефа была непреклонной. В конце концов, ладонь Джона была насильно повернута вверх, и на нее легла стодолларовая купюра. Насмешливая улыбка Джозефа стала еще шире.

- Это чаевые.

- Постой, Джозеф. Это слишком мно…

С силой сжав запястье Джона, Джозеф без сожаления отвернулся. Джон ошарашенно смотрел на купюру в своей руке, а когда наконец поднял голову, Джозеф уже растворился в толпе.

***

По крайней мере, внешне их отношения не претерпели особых изменений. Как и прежде, Джозеф время от времени заходил в "Лирин", и они обменивались ничего не значащими фразами.

В эту пятницу летний зной расцвел пышным цветом, словно бутон. Несмотря на затянувшуюся жару, молодых людей это, казалось, не беспокоило. Даже столики на открытом воздухе, куда не доходил прохладный ветерок кондиционера, были заняты. Среди толпы был и Джозеф.

Джон, долгое время носившийся как угорелый, наконец выпрямился, воспользовавшись минутной передышкой. Его взгляд бесцельно блуждал по залу, пока не остановился на Джозефе. Стоя у столика в окружении друзей и заливаясь смехом, он был свеж, как молодой побег.

В отличие от меня, – Джон грустно усмехнулся.

Двадцатипятилетний Джозеф превратился в молодого человека, полного непоколебимой уверенности в себе, в жизни которого не было места отчаянию. Его прежний грубый и высокомерный характер не сильно изменился, но теперь он умел сглаживать его светскими манерами.

Друзья Джозефа, казалось, были из той же породы. Все они были одеты в строгие костюмы, сшитые явно не по стандартным меркам, а их ухоженные лица сияли. Окруженные флером альфа-феромонов вместо парфюма, они явно принадлежали к высшему обществу.

Поначалу Джону было достаточно трудно понять мотивы Джозефа, но с каждым его визитом он все больше проникался странным чувством. Оно напоминало смутное сожаление о временах, которые никогда не вернутся.

Когда-то, кажется, я тоже был по ту сторону этой черты…, – с легкой долей цинизма подумал Джон.

Теперь ему было некомфортно даже находиться с ними в одном помещении. Он был уверен, что не смог бы выдержать в их обществе и пяти минут.

Его опущенный взгляд упал на влажные руки. Когда-то они были гладкими и ухоженными, но теперь загрубели от работы, а на костяшках пальцев виднелись мелкие шрамы. Пытаясь отогнать накатывающую тоску, Джон поднял голову.

Его взгляд случайно встретился с взглядом Джозефа, и тот, словно по сигналу, направился к нему. Усевшись на свой обычный стул, он как ни в чем не бывало щелкнул пальцами. Сегодня его поведение показалось Джону особенно неприятным, но это было его рабочее место, а Джозеф – клиент. Джон неохотно поплелся к нему.

- Что будешь пить?

- Дай мне Balvenie.

- Лучше бы ты пошел в виски-бар.

Джон хмыкнул и достал лед из ведерка. Джозеф усмехнулся и переспросил.

- А зачем мне это?

- Да так…

Поставив перед Джозефом виски, Джон принялся тщательно мыть шейкер и мерный стаканчик. Джозеф, подперев подбородок рукой, наблюдал за его суетливыми движениями. Джон уже привык к его бесцельным взглядам и не обращал на них внимания.

Несколько клиентов прошли через руки Джона, и бокал Джозефа опустел. Негромкая музыка в сочетании с влажной жарой создавала расслабляющую атмосферу. Красный флаг, символ "Лирин", медленно развевался на тяжелом ветру. Воздух был влажным, и время словно остановилось. Воспользовавшись затишьем, Джон погрузился в свои мысли.

- О чем задумался?

Услышав вопрос Джозефа, Джон моргнул.

На самом деле, он уже подумывал о том, чтобы покинуть Нью-Йорк. Встреча с Джозефом была чистой случайностью, но это событие оставило после себя неприятное беспокойство, которое, подобно заусенцу, постоянно напоминало о себе. Джон лучше, чем кто-либо другой, знал, насколько крепки узы дружбы между семьями Пирс и Линдберг, чтобы просто игнорировать их.

Джозеф был хорошим другом, но не настолько, чтобы рисковать возможностью вновь оказаться втянутым в дела Линдбергов. Джон уже подал Гранту заявление об увольнении и планировал переехать в Чикаго, как только завершит передачу дел. Именно там Томсон открывал свой новый бар.

- Я спрашиваю, о чем ты думаешь?

Джон, погруженный в свои мысли, вернулся к реальности, услышав повторный вопрос. Он обнаружил, что Джозеф смотрит на него с недовольным выражением лица. Смущенно улыбнувшись, Джон пожал плечами.

- Я думал о том, какая хорошая музыка.

- Скучно.

- Лучше, чем докучать такому занятому человеку, как ты.

- Не стоит напоминать мне, что ты обо мне думаешь.

Джон рассмеялся в ответ. От его легкого смеха нахмуренные брови Джозефа расслабились. Вернувшись к своему обычному состоянию, он кашлянул и с немного смущенным выражением лица продолжил.

- Скоро у меня день рождения.

- День рождения?

- Да. Я думал… может, устроить вечеринку здесь?

Его неловкое выражение лица позабавило Джона. Было очевидно, что Джозеф хотел рассказать о своем дне рождении, но, произнеся это вслух, почувствовал себя неловко. И хотя Джон это понимал, он не был настолько добр, чтобы подыграть ему. Вместо того, чтобы дать Джозефу желаемый ответ, он рассмеялся.

- Неужели ты до сих пор устраиваешь пышные празднования по случаю дня рождения? Хотя, ты всегда был немного инфантильным. Поэтому ты и издевался надо мной, потому что я тебе не нравился.

- Прекрати нести чушь.

Джозеф покраснел и зарычал. Джон еще немного посмеялся над его недовольным лицом, а затем снисходительно спросил.

- Так когда он?

- …Через месяц, в субботу.

Джозеф ответил неохотно, словно это задевало его гордость. И только тогда Джон дал ему ответ, который тот хотел услышать.

- Что ж, поздравляю заранее.

На лице Джозефа появилось странное выражение.

- Почему заранее? Можешь поздравить меня в тот день.

Потому что к тому времени меня здесь уже может не быть, – подумал Джон, скрывая свои истинные чувства и искривив губы в улыбке. Вместо того, чтобы отвечать на слова Джозефа, он сменил тему.

- Аренда этого места обойдется тебе гораздо дороже, чем ты думаешь. В выходные дни будет еще и дополнительная плата. Даже для тебя это будет накладно.

- Я сам разберусь. Во сколько ты сегодня заканчиваешь?

- Зачем тебе?

- Завтра у тебя выходной. Давай повеселимся после работы.

- …

- Хотя утром особо нечем будет заняться.

Джозеф без предупреждения и как ни в чем не бывало перешел границы. Словно между ними существовало негласное соглашение. На мгновение нахмурившись, Джон тут же скрыл свое напряжение. Но его голос все равно прозвучал резко.

- С чего бы мне веселиться с тобой?

- Нельзя?

- Нельзя.

- Я так и думал.

Джозеф рассмеялся, словно ожидал отказа, и его спокойствие заставило Джона внутренне напрячься. На этот раз его ответ прозвучал еще более резко.

- Если ты так думал, то зачем вообще заговорил об этом?

От его излишне резкого ответа Джозеф перестал улыбаться. Только когда Джон почувствовал на себе его пристальный взгляд, он осознал свою чрезмерную реакцию. Он испытал досаду, но дело было сделано. Между ними повисло неловкое молчание.

Причина, по которой Джона раздражало беспечное предложение Джозефа, заключалась исключительно в его собственных комплексах. Просто его уязвленное самолюбие, вызванное контрастом между его собственным бедственным положением и беззаботностью Джозефа, а также отвращение к себе за то, что он снова пытается сбежать, чтобы хоть как-то выжить, вырвались наружу в самый неподходящий момент.

Наверное, Джозеф никогда не поймет Джона. И Джон надеялся, что он никогда не узнает о его неприглядной стороне. Его ожидания оправдались – Джозеф с непонимающим видом спросил.

- Почему ты вдруг разозлился?

Игнорируя жар, охвативший его уши, Джон уклончиво ответил.

- Я благодарен тебе за твою заботу. Но это не значит, что я хочу общаться с тобой ближе. Давай просто поддерживать нормальные отношения, чтобы никому не было неловко.

Звякнув, кубики льда скользнули по пустому бокалу. Пространство заполнила внезапно наступившая холодная тишина. Джозеф, молча изучая его лицо, слегка наклонил голову.

- Почему мы должны так делать?

От его спокойного вопроса Джон потерял дар речи. Видя его замешательство, Джозеф задал прямой вопрос.

- Тебе неловко из-за того, что я знаю о тебе?

Джон, хранивший молчание, словно оцепенев, через мгновение кивнул.

- …Да.

В ответ на его слова, которые подводили черту под их отношениями, на четко очерченных губах Джозефа появилась загадочная улыбка.

- Понятно. Тогда забудем об этом.

Вопреки ожиданиям Джона, Джозеф не рассердился, а легко отступил. Теперь смущенным оказался сам Джон. Джозеф, не упустив его замешательства, быстро предложил.

- Но на мой день рождения ты придешь.

- …Как я уже сказал…

- Почему? Это тоже угрожает твоему спокойствию? Я просто хочу, чтобы меня как следует поздравили.

Горячий ветер пронесся мимо них. Рыжие волосы Джозефа заплясали в воздухе под порывами изменившего направление ветра. Джозеф не поддался на провокацию Джона. Бесцельная враждебность рассеялась, и в конце концов Джон безвольно ответил.

- В любом случае, я буду чувствовать себя не в своей тарелке в таком месте. Я слишком повзрослел, чтобы общаться с этими пафосными юнцами.

- Ты не устал от постоянных колкостей?

Похоже, его огненный темперамент, который он сдерживал довольно долго, начал выходить из-под контроля. Но Джон не стал больше провоцировать Джозефа, потому что заметил тревогу в его глазах. Напряжение, мерцавшее в его золотистых глазах, было настолько очевидным, что у Джона возникли смешанные чувства.

Джозеф, почему ты так переживаешь из-за таких мелочей?

- …Ладно.

Но вместо того, чтобы задать этот вопрос напрямую, он неохотно согласился, и только тогда брови Джозефа разгладились. Почувствовав неловкость, Джон провел языком по нёбу. С тех пор, как он стал Итаном Тайлером, он намеренно избегал близких отношений с кем-либо. И вот, никто иной, как Джозеф, уверенно нарушил эту границу.

Но я все равно скоро уеду… так что ничего страшного, – подумал он.

Хотя он никогда не показывал этого, Джон всегда испытывал к Джозефу благодарность, смешанную с чувством долга. Поэтому остаться в Нью-Йорке до дня рождения Джозефа для него было пустяком. Если это послужит прощальным жестом и поможет Джозефу хоть немного смягчить боль от его ухода, он был готов на это.

Глава 35

В субботний вечер, как и было условлено, наступило время встречи с Джозефом. Это место - Скарсдейл - одно из самых престижных и дорогих районов Нью-Йорка. Поговаривали, что этот особняк семья Пирс использует во время своих редких визитов в США.

Старенький «Форд» совершенно не вписывался в роскошный район, пересекал гладкие дороги. Проезжая тихий жилой квартал, Джон опустил окно. Алый закат разворачивал свои яркие одежды над обширными постройками. Атмосфера вечернего Скарсдейла была совсем не такой, как в Манхэттене, с его суетой, здесь царила умиротворённая тишина.

- Ах, - у Джона вырвался вздох восхищения, когда он прибыл на место встречи. Особняк Пирсов оказался ещё более внушительным и роскошным, чем он себе представлял. Построенный в стиле колониальной архитектуры, двухэтажный особняк искрился белоснежными оттенками и широкой формой. Высокие окна пропускали мягкий свет, а на просторной лужайке перед домом собралось множество людей - около пятидесяти гостей.

«Какая же это приватная вечеринка, если здесь столько народу?» - Джон сморщил лоб, удивлённый несоответствием между ожиданиями и реальностью. На газонной лужайке стояли огромные барбекю-грили, от которых поднимались клубы дыма, длинные столы ломились от аккуратно уложенных деликатесов. Кремовые лежаки и подушки, словно из летнего курорта, контрастировали с изумрудной травой.

Видно было, что на организацию потратили немало денег, но вся эта роскошь не тронула Джона. Он лишь напомнил себе, насколько неуместен в этом окружении. Алый закат смешивался с глубоким синим мраком, и в этой фантастической игре цветов Джон медленно начал свой путь к дому. Пройдя несколько шагов по мягкой траве, он заметил стройную фигуру с бокалом вина.

- Джозеф, - произнёс Джон.

Лицо Джозефа, хранившее бесстрастное выражение, озарилось летней улыбкой, когда он повернулся к зову.

- Ты пришёл?

Джозеф, приближаясь, наклонил голову, чтобы быть на уровне глаз с Джоном. В роли хозяина вечеринки, Джозеф выглядел особенно элегантно: его волосы были зачесаны назад, подчёркивая черты его лица, а элегантная рубашка и тёмные брюки делали его фигуру ещё более внушительной.

- Почему ты так опоздал?

- Прости, - Джон небрежно извиняясь, протянул Джозефу букет цветов. Лицо Джозефа исказилось от удивления и лёгкой неловкости. Букет, завернутый в крафтовую бумагу, состоял из лизиантуса, восковых цветов и имбиря, что казалось слишком утончённым для мужчины.

- Думал, что появиться с пустыми руками будет неправильно, так что купил по дороге. Ты знаешь, у меня мало денег.

- Воду им налить? - Джозеф пробормотал, слегка застенчиво, вместо ожидаемого раздражения. Джон усмехнулся, затягиваясь сигаретой, и огляделся вокруг.

- Дай сюда.

Джон направился к барному столу, а Джозеф следил за ним. Всё ещё удерживая не зажжённую сигарету между губами, Джон налил немного воды в пустую пивную кружку, превратив её в импровизированную вазу для букета. Джозеф, наблюдая за этим, провёл рукой по подбородку.

- Довольно привычно для тебя. Неожиданно, - сказал Джозеф.

- Ну, всё-таки это твой день рождения. С днём рождения, - Джон с улыбкой поздравил его. Видя искреннюю улыбку Джона, глаза Джозефа сузились от удовольствия. Но прежде чем он смог ответить, между ними неожиданно появилась фигура.

- Эй, Итан! Ты пришёл?

- Мелисса.

Джон слегка склонил голову в знак приветствия, и Мелисса, коснувшись его щёки, сделала вид, что целует. Запах её духов смешался с вечерним воздухом. В лёгком зелёном платье, Мелисса была олицетворением летней ночи.

- Ты сегодня просто великолепна, Мелисса.

- Ха-ха, и не буду спорить, - весело рассмеявшись, Мелисса протянула руку, и Джон без сопротивления подал ей свою. Джозеф посмотрел на них с недовольством, его голос звенел от раздражения.

- Мелисса, мы тут, между прочим, беседу ведём.

- Итан - мой старый друг, Джозеф. Поэтому дай мне повеселиться с ним, а сам займись остальными гостями.

Игнорируя слова Джозефа, Мелисса предложила Джону пойти с ней. Джон, чувствуя себя виноватым перед Джозефом за нарушение, сделал вид, что не заметил раздражение на его лице.

Мелисса оказалась в ярости, когда узнала, что Джон вовсе не женат, и на какое-то время прекратила приходить в Лирин. Отказом в самой жестокой форме её гордость была глубоко уязвлена. Она вела себя так, будто больше никогда не увидит Джона, но со временем её гнев несколько поутих.

Джон, не желая злить Мелиссу, послушно следовал за ней. Пока они говорили, к ним подошла элегантная красавица. Обернувшись на знакомое прикосновение к талии, Мелисса расплылась в улыбке.

- Алекса, ты пришла?

- Извини за опоздание. Проклятый Джейсон ни за что не хотел отпускать меня. Я уже поздоровалась с Джозефом.

- Прекрасно.

- Но кто это?

Тёмные глаза, как ночное небо, устремились на Джона. Мелисса представила его незнакомке.

- Это мой друг Итан. Итан, это Алекса.

- Ах, Итан? Очень приятно.

- Рад познакомиться, Алекса.

Джон легко пожал руку Алексы. Таинственным образом объяснилось, почему Мелисса, обладая сильной гетеросексуальностью, начала встречаться с альфа-женщиной. Алекса была настолько чувственной и сексуальной, что Мелисса не могла не поддаться её чарам.

- Итан, поболтаем позже?

- Конечно.

Пара удалилась, держась за руки, и Джон поднялся со своего места. Слегка оглядевшись, он направился к барной стойке.

- Мартини, пожалуйста.

Получив свой коктейль, Джон осмотрел вечернее торжество. Вопреки опасениям, кроме пары знакомых по Лирину лиц, остальные были совершенно незнакомы. Возможно, это было проявлением заботы со стороны Джозефа? Мелькнувшая в голове мысль заставила Джона усмехнуться. Джозеф бы посмеялся над его манией величия.

В каждой детали торжественной обстановки ощущалось благосостояние и роскошь. Сначала Джону казалось, что он неуместен здесь, как непривычный элемент, но постепенно атмосфера расслабила его. Когда он опустошил бокал мартини, освободившийся от гостей Джозеф подошёл к нему. Его силуэт, освещённый мягким светом, сиял золотом.

- Ты что-нибудь поел?

Джозеф сел рядом с Джоном и подал знак бармену. Вскоре перед ним появился бокал мартини, такой же, какой пил Джон.

- Да, Мелисса мне много всего принесла.

Простой ответ Джона слегка раздражил Джозефа, и тот нахмурился.

- Слушай, она до сих пор в тебя влюблена?

- Вовсе нет. Кажется, она по уши влюблена в свою девушку.

- Только не будь слишком дружелюбным.

- Говорю тебе, это не так.

- Ну да, кстати, спасибо за цветы. Это было неожиданно.

С этими словами Джозеф повернулся, и их колени случайно соприкоснулись. Их близость будто принесла запах альфа-феромонов на лёгком ветерке. Феромоны Джозефа пахли свежестью груши и акации, что не вязалось с его суровым образом.

- Ты слишком близко.

Независимо от того, насколько сильны его феромоны, для Джона они были лишь напоминанием о травмах прошлого. Джон отодвинулся от инстинктивного отвращения, и на лице Джозефа отразилась досада. Неожиданная неловкость заполнила пространство между ними.

- Прости.

Альфа и омега не обязаны скрывать свои феромоны, но Джозеф всегда старался контролировать их в присутствии Джона. Даже теперь, лёгкий аромат, который окружал Джона, мгновенно исчез. Джон криво усмехнулся. Ему не нравилось, что они снова осознавали своё различие по рангам. Его голос прозвучал более напряжённо, чем обычно.

- Не веди себя так странно. Я не сойду с ума из-за такого пустяка.

- Это не то…

Джозеф, перебив Джона, замолчал. Атмосфера внезапно стала напряжённой, их взгляды пересеклись в воздухе. Обычно прямой взгляд Джозефа приобрёл какое-то новое, едва уловимое тепло. Он снова осознал, что перед ним омега. Но этот момент длился лишь миг, и Джозеф, скрыв чувства, спокойно продолжил:

- Я обычно это хорошо контролирую, но сегодня выпил немного.

- …Не надо придумывать оправдания.

Рефлекторная защитная реакция, всегда готовая вырваться наружу, тут же проявила себя. Холодный голос Джона заставил Джозефа на мгновение замереть.

- Оправдания?

Джон прикусил нижнюю губу. Легко сохраняемое перед другими бесстрастное лицо перед Джозефом рушилось. Джозеф знал, насколько незащищён Джон. Джон понимал, что никогда не станет для него равным. Сердце внезапно сжалось, и он беспокойно взъерошил свои волосы.

- Иногда мне одновременно комфортно и неудобно, что перед тобой мне не нужно ничего скрывать. Просто не обращай на это внимание. И не веди себя двусмысленно.

- ...Не понимаю, о чём ты говоришь.

- Я хочу сказать, что твоё внимание и доброта...

Джон прервался на мгновение, пытаясь справиться с нахлынувшей волной чувств. Джозеф спокойно ждал, не выразив ни малейшего волнения.

Джозеф часто навещал Лирин, несмотря на свою занятость, и старательно держался на расстоянии от Джона. Но его взгляды, в которых иногда проблескивало нечто большее, его едва заметное движение губ, словно он хотел что-то сказать…

Было трудно не предположить, что Джозеф может видеть в нем больше чем друга. Однако Джон считал, что это невозможно и не должно случиться. Он всё глубже осознавал, что не может быть объектом таких чувств.

Джон снова перевёл взгляд на Джозефа, и в его зелёных глазах больше не было колебаний.

- Это иллюзия, вызванная жалостью.

- ...

- От этого мне некомфортно. Так что. Просто не делай этого.

Джозеф оставался бесстрастным, его плотно сжатые губы не выражали намерения раскрыться. Джон почувствовал горечь сожаления. Он не должен был приезжать в Нью-Йорк, он только что разрушил их последний момент.

- ...Мне пора. Был рад повидаться, - с этими словами Джон повернулся, не желая дальше терпеть неловкость.

- Ах…

И вдруг его потянули назад. Джозеф схватил его за запястье, их глаза встретились. Джон почувствовал тепло, поднимающееся по коже, сила была значительной. Взгляд Джозефа оставался непроницаемым.

- Жалость?

- ...

- Ты хорошо знаешь, что я не из тех, кто сентиментален.

- И если это так, тогда...

Попытки Джона освободить руку были тщетными, холодная усмешка моментально исчезла. Пока Джон понимал, что так нельзя, его накопленная ярость вырвалась наружу.

- Ты что, хочешь унизить меня, только потому что я омега?

Джон внешне старался выглядеть спокойным, но под этим обликом скрывалась давно накопившаяся ярость. Несмотря на его горький вопрос, Джозеф оставался спокойным. Музыка усиливала напряжение между ними.

- Нет.

Когда музыка достигла кульминации, Джозеф медленно разжал пальцы, отпуская запястье Джона. Он повторил своё слово снова, с глубоким и твёрдым тоном:

- Нет.

В глазах Джозефа оставался жар, но его слова звучали холодно. Он встал, следуя за Джоном, уголки его губ дрогнули в полуулыбке. Джон, проглотив сухой комок в горле под невидимым давлением, услышал лёгкий смешок Джозефа.

- Отчего же ты стал таким озлобленным?

- Что?

- Ты даже самые невинные замечания воспринимаешь в штыки.

- …

- Не реагируй так остро в других местах. Это выглядит смешно.

Джон прищурился, но потом уловил, как на его лице мелькнула ироничная улыбка. Помолчав, он кивнул, осознав правоту слов Джозефа.

- Ну, да. Может быть, я действительно так себя веду.

Если бы Джозеф попытался оправдываться или утешать, это только разозлило бы Джона ещё больше. Но искренние, без показной деликатности, слова оказались для Джона утешением. Едва заметно усмехнувшийся Джон принял это молча. В тот момент, когда Джозеф сделал шаг вперёд, громкий шум раздался сзади.

- Джозеф! Иди сюда! Посмотри на этого идиота Брендона.

- Чёрт, подожди...

- Иди, твои друзья давно тебя ждут.

- Мы ведь разговаривали.

- Иди.

После неоднократных просьб Джона, Джозеф, немного помедлив, раздражённо растрепал волосы.

- Хорошо, подожди здесь. Мне нужно что-то тебе сказать.

Джон лишь пожал плечами, наблюдая, как Джозеф уходит к своим друзьям, где его вскоре встретили радостными возгласами. Джон решил заказать ещё один мартини. Люди подходили и отходили, никак не задерживаясь на нём. Джон проверил часы: прошло уже несколько часов.

«Пожалуй, пора уходить...»

Джозеф исчез внутри дома, так и не вернувшись. Джон решил, что сделал правильный выбор, намереваясь уйти. Он не хотел выглядеть глупо перед Джозефом и решил оставить хорошие воспоминания, завершив отношения на этой ноте. Пусть кто-то и обвинит его в трусости, но Джон больше не желал зависеть от любых отношений.

Тихо покинув вечеринку, он ушёл, отдаляясь от шумного гама. Пересекая широкую лужайку, он увидел одиноко стоявшего охранника у тяжёлых ворот, который добродушно улыбнулся при его приближении. Сзади раздался металлический лязг закрывающихся ворот, и Джон глубоко вздохнул в тишине.

- Хаа...

На небе висела огромная полная луна, заливая всё вокруг бледным светом. Лёгкий ветерок, пахнущий травой, касался его волос. Это ему нравилось; он закрыл глаза и глубоко вдохнул.

И вдруг…

Где-то в воздухе смешался чуждый, сладково-приторный аромат, настораживающий своей агрессивной ноткой. Джон почувствовал холодок на затылке, сердце забилось учащённо, а в животе запорхало, будто внутри вспорхнула стая бабочек.

Прямо под его ногами, в свете тусклого фонаря вытянулась длинная тень. Листья деревьев, шелестевшие на ветру, создавали зловещую атмосферу. Музыка, доносившаяся с вечеринки, затихала, создавая нарастающее напряжение. Джон почувствовал, как на его шее выступил холодный пот.

«Этого не может быть... Это просто... невозможно.»

Он проглотил комок в горле, ощущая боль от сухости. И вот, собрав все силы, Джон медленно повернулся.

В густой тьме стоял высокий силуэт. Едва различимый в полумраке, слабый свет пролил свечение на его светлые волосы, создавая призрачное сияние.

Сердце начало биться так, будто вот-вот взорвётся.

Мужчина, словно читая мысли Джона, медленно сделал шаг. Под светом фонаря последовательно появлялись его изящные туфли, длинные ноги, крупные руки и широкие плечи. Когда он полностью вышел на свет, с лица Джона исчезли все эмоции.

- Джон, давно не виделись.

От низкого голоса, прозвучавшего у него в ушах, Джон почувствовал головокружение. Едва удержавшись на чуть не подогнувшихся ногах, он ошеломлённо смотрел на мужчину. Его губы, сами по себе, произнесли имя, которое, как он думал, никогда больше не назовёт.

- ...Валентин.

Красные губы мужчины растянулись в лёгкой улыбке. В тот момент почва под ногами Джона словно изогнулась, а небо рухнуло.

Спустя годы, Валентин снова стоял перед ним.

- Путешествие было интересным?

Не думай.

Не смей думать.

Если будешь думать...

Джон изо всех сил пытался успокоиться, но тщательно спрятанные воспоминания вырвались наружу, разрушая замки. Охваченный волной чувств, Джон начал задыхаться. Его тело обессилило, а ноги подкосились.

В конце концов, не сумев сопротивляться навалившейся неге, Джон рухнул. Прежде чем тело столкнулось с землёй, его подхватили сильные руки. Запах, коснувшийся носа, был чёрным, как бездна, поглощающим весь свет. Это был запах, который ознаменовал конец его юности, почти как предвестие смерти.

- ...Отпусти.

Синие глаза, словно морские глубины, впились в Джона. В этот момент он ощутил гнев, отчаяние, грусть, но больше всего - всепоглощающий страх. Его расшатанная нервная система, как перетянутая резинка, наконец лопнула.

Все закружилось перед глазами, и мир погрузился в темноту.

Глава 36

Молекулярно разложенное тело Джона, казалось, затягивало в темноту. Он судорожно глотнул воздух в подавляющем страхе, но каждая попытка дышать лишь усиливала удушье. Паника, охватившая все его существо, сдавливала ему горло, словно веревка.

Во время конвульсивных рывков, пытаясь освободиться, он вдруг ощутил под ногами землю. Песок под ногами был неожиданно мягким. Встав на ноги, Джон огляделся в состоянии оцепенения. Вокруг царила тьма, как в космосе, а душный ветер неприятно обдувал его кожу.

Когда он осторожно сделал первый шаг...

- ……!

Из песка вынырнула огромная рука и схватила его за лодыжку. Джон беззвучно вскрикнул и попытался вырваться, но захват был крепким, и сила, тянувшая его вниз, быстро втянула его ноги по колени в песок. Видя белую руку с выступающими синеватыми жилами, он инстинктивно понял, кому она принадлежала.

- ……Хах!

Джон, бьющийся в судорогах, с трудом проснулся от кошмара. Его дыхание и в реальности было прерывистым, а грудь сжимала мучительная нехватка кислорода. Он тяжело дышал, пытаясь сосредоточиться. Его веки быстро трепетали, как в судорогах. Кругом была такая же тьма, как в кошмаре.

Где я…? Что происходит…?

Вдруг он вспомнил последнее, что произошло перед потерей сознания. От воспоминания у него побледнело лицо. На выходе из особняка Джозефа к нему… Что было дальше? Джон мучительно пытался вспомнить детали, но безуспешно.

Это был сон? Или нет…?

Джон уставился в потолок с пустым взглядом. Его сердцебиение постепенно возвращалось к норме, и зрение прояснялось. Но еще до того, как он успел успокоиться, в глаза ему бросилась искрящая люстра на потолке. Это было незнакомое место.

Джон попытался резко встать, но тут же застыл, осознав, что он не один. Его спина, бедра и ягодицы касались теплого тела, а у шеи чувствовалось ровное дыхание.

- ……

Джон, с дрожащим дыханием, осторожно попытался подвинуть парализованное тело вперед. В этот момент он заметил, что его запястья были связаны мягкой тканью. Это было даже ужаснее кошмара. Сжав губы, он закрыл глаза, чтобы сдержать нахлынувшие слезы из смеси страха и отчаяния.

Были времена, когда он боялся, что Валентин его найдет. Но с тех пор прошло много времени, и прошлое, казалось, исчезло в пыльных уголках памяти. Джон был убежден, что даже разъяренный Валентин не способен причинить вред мертвому. Поэтому его неожиданное появление ошеломило и поразило Джона.

Надо выбраться отсюда.

Кажется, Валентин спал, так как шума не было. Джон осторожно попытался освободиться от ткани. Но его усилия были прерваны, как только большая рука снова обхватила его кисть сзади.

- Бесполезно… она не развяжется.

Сонный голос звучал низко и медленно, раздаваясь у него в ушах. Джон застыл от страха, как лягушка перед змеей. Любой звук казался громовым раскатом.

- Почему ты уже встал?

Голос Валентина, насыщенный нотками сонного хрипения, был низким и зловещим. Он приподнялся, и тепло, обволакивавшее Джона, начало быстро исчезать. Джон стиснул зубы, чтобы прекратить дрожь. Холодный пот покрывал его тело, и его ладони бессознательно увлажнились.

- Джон.

Валентин, которого Джон не видел несколько лет, казался страшно чужим. Подавленный его присутствием, Джон слабым голосом прошептал:

- …Развяжи меня.

- Это будет сложно.

- Развяжи… Ухх.

Наклонившись, Валентин уткнулся лицом в шею Джона. Его тело вздрогнуло от проникающего тепла. Не колеблясь ни мгновения, руки Валентина скользнули по Джону, изучая его, как змея. Они медленно обвились вокруг застывших плеч, груди, рук, плоского живота и бедер. Эти прикосновения не имели сексуального подтекста, они были скорее обдуманными, проверяющими, как будто Валентин стремился убедиться в его реальности.

Выдохнув, Валентин прислонился лбом к затылку Джона. Его томное дыхание разбилось о холодную и влажную от пота кожу.

- Прошло столько времени, а ты даже не поздоровался? - прошептал Валентин.

- Отпусти…

- Джон.

- …Прошу, отпусти!

Едва губы Валентина коснулись его шеи, Джон, как по волшебству, смог сдвинуться с места. Он закричал, словно освобождаясь от сдерживаемого дыхания, и начал дико извиваться.

- Блять, отвали от меня!

- Еще немного…

- Отпусти, отпусти!

Но, как бы яростно он ни сопротивлялся, разница в силах была непреодолимой. Джон вложил все свои силы в борьбу, но Валентин легко одолел его и, в конце концов, Джон истощенно обмяк. Валентин, будто ожидая этого момента, крепко обнял его за талию.

- …Прошу, отпусти меня...

Джон задыхающимся шепотом умолял, зажатый в объятиях Валентина. Его сердце застывало, как стекло, в контрасте с жаром тела, обволакивающего его все плотнее. Медленно тянулись секунды, минуты, словно вечность. В отчаянных попытках вернуть себе самообладание, Джон услышал равнодушный шепот Валентина:

- Мне было тяжело без тебя.

- …

- Больше не исчезай.

Эти слова вызвали у Джона мгновенную вспышку ярости, такая сильная, что она затмила страх. Он задышал громче и более прерывисто, смешивая дыхание с насмешкой. Если бы его руки были свободны, он бы сжал шею Валентина.

Вместо того чтобы исполнить невыполнимое желание, Джон прикусил губу до крови. Сдерживая подступающий гнев, он нервно рассмеялся.

- Да пошел ты к черту!

Валентин не отреагировал на грубый выпад, лишь усилил объятия. Джон, сквозь сжатые зубы, произнес с нажимом:

- Тошнит от тебя. Отойди от меня.

Однако и на этот раз последовало молчание. Бесконечный гнев и беспомощность внезапно вспыхнули в уголках его глаз. Джон выругался и попытался как-то унять жар, поднявшийся к его векам.

Валентин был прежним, как и тогда, с той же удивительной самоуверенностью игнорируя волю Джона. Он глубоко вдохнул и вытер глаза о простыню. Слезы невольно потекли, пропитывая ткань влажными дорожками. В этот момент на позор не было времени, только бушующие эмоции прорывались сквозь дрожащий голос.

- Что, так скучал по моей заднице? Что гонялся за мной, как пес все эти годы?

Атмосфера в комнате внезапно похолодела, словно воздух сгустился. Но Джона давила не только тоска, сколько отчаяние. Валентин был как из ночного кошмара, а сердце билось слишком резко, разрываясь на части. Наибольший ужас вызывало осознание, что знакомый запах, напоминая о прошлом, вскрывал раны.

Джон испустил дрожащий вздох, осознавая, что все еще бессилен перед своим прошлым.

Черт, как мне удалось продержаться все это время, и вот я снова здесь........

Отчаяние, гнев, страх и жалость к себе смешались в коктейль эмоций, но перед лицом Валентина они были бесполезны. Даже понимая, что это бессмысленно, Джон умолял Валентина отпустить его.

- Позволь мне уйти.

- …

- Прошу… просто отпусти меня.

Ласковые поглаживания Валентина резко контрастировали с напряженной атмосферой, окутывающей их. Долгое молчание было нарушено, когда Валентин наклонился над телом Джона. Лицо, влажное и бледное, погрузилось в тени, и в темной бесконечности мелькнул звериный блеск его глаз.

- Джон, я...

Большая и тонкая рука ухватила Джона за подбородок, а пальцы, словно играясь, коснулись его губ, затем сжали шею. При тусклом свете, блуждающем как дымка, невозможно было разглядеть выражение лица Валентина. Но было ясно, что распространяющийся феромон нес с собой холодную ярость.

- Я думал, что ты вернешься, когда твой гнев утихнет.

- ...

- Твоя смерть была невозможной. Поэтому я ждал...

Джон почти забыл дышать. Валентин придвинулся еще ближе. Нежные губы коснулись его уха, и с легкой усмешкой прозвучал голос, проникающий в его сознание.

- Но ты не пришел.

От низкого смеха по коже Джона побежали мурашки.

- Тогда я решил, что когда тебя увижу, сверну тебе шею.

- Ааах...

Сильный захват на шее заставил Джона выпустить судорожный вздох. Лицо его исказилось от боли, дыхание стало затрудненным. Увидев его муки, Валентин усмехнулся.

- Как я мог так поступить?

Рука, душившая его, внезапно разжалась, и Валентин уткнулся лицом в его шею, глубоко вдохнув. Его теплое дыхание щекотало кожу, оставляя после себя только влажные следы.

- Джон...

С каждым разом, когда Валентин произносил его имя, Джон чувствовал себя все более зажатым дьявольской силой. Он нервно усмехнулся. Если бы это был сон... Если бы, проснувшись, он снова увидел свой надоевший потолок в квартире, он бы снова поверил в бога.

- Ааа!

Джон погрузился в мечты, пока внезапно не почувствовал что-то твердое и гладкое между губами. Даже в полуобморочном состоянии он сразу понял, что это таблетка. В тот же миг он начал яростно сопротивляться, пытаясь выдавить таблетку языком.

- Блять, нет!

- Открой свой гребаный рот.

- Нет, нет! Умм...

- Это всего лишь успокоительное.

Когда Джон продолжал выталкивать таблетку, Валентин разочарованно цокнул языком и переместил таблетку в свой рот, затем силой раскрыл его челюсть.

- Умм!

С насилием введенная таблетка оказалась в открытом рту Джона, который начал судорожно трясти головой. Когда Валентин ослабил хватку, Джон изо всех сил сжал челюсти. Хруст, как звук рвущейся плоти, и вкус крови заполнили его рот, когда он прокусил язык Валентина. Теплая кровь хлынула в горло.

- Ха...

С тихим стоном Валентин, несмотря на боль, продолжил вводить язык глубже в горло Джона, пока слюна, смешанная с кровью, не скользнула вместе с таблеткой вниз по его пищеводу. Когда кровь пошла в дыхательные пути, Джон начал яростно кашлять. Убедившись, что Джон проглотил таблетку, Валентин наконец отпустил его губы.

- Кха-кха...

- Поспи немного, - Валентин медленно произнес, стирая кровь с подбородка кончиками пальцев. - Ты все равно уснешь от действия препарата.

- Мразь... кха...

Джон смотрел на Валентина с яростью в широко раскрытых красных глазах, но, как и предсказывал Валентин, его сознание вскоре затуманилось. Джон пытался удержать веки открытыми, но сил, чтобы побороть навязчивый сон, не хватало.

Глаза медленно моргнули, теряя фокус, и Джон, безвольно опустив веки, сдался. Валентин нежно поцеловал его в лоб.

- Сладких снов, Джон, - прошептал он, вкрадчиво, как будто нашептывая любовные слова. Но для Джона это было не что иное, как осязаемый кошмар. Почувствовав последние прикосновения длинных пальцев, коснувшихся щеки, он окончательно потерял сознание.

* * *

Джон не знал, сколько времени был без сознания. Когда он наконец открыл глаза, солнечный свет ослеплял, а Валентина уже и след простыл. С трудом приподнявшись на постели, он обнаружил, что его переодели. Ткань, сковавшая запястья, тоже исчезла. Джон медленно потер следы на запястьях и осмотрелся.

Высокий потолок над головой, обширное и роскошное убранство спальни, яркое солнце, льющееся через огромные окна, все это придавало обстановке мирное величие. Где он? Джон медленно моргнул и встряхнул голову. Обездвиживающие силы наркотиков все еще слабо воздействовали на его разум.

Он сидел, прислонившись к изголовью кровати и. ждал, пока вернется ясность мыслей. И тут, без предупреждения, дверь скрипнула и распахнулась.

- Вы проснулись? - раздался голос.

Джон резко поднял голову. Вошел высокий блондин, элегантно одетый в строгий костюм, напоминающий типичного представителя германцев, холодного и безупречного. За ним следовали несколько горничных с подносами. Подошедший мужчина вежливо заговорил:

- Вы проспали полдня. Мы подготовили для Вас еду, так как предполагаем, что Вы голодны.

- ...Кто Вы и где я?

Мужчина, уловив недоверчивый взгляд Джона, слегка склонил глаза. Свет, обрамлявший его светлые ресницы, мерцал на солнце.

- Я секретарь господина Валентина Линдберга, а это его поместье.

- ...

- Мы подготовили легкие блюда, которые не причинят Вам дискомфорта на голодный желудок. Также здесь оставлена одежда для переодевания.

Не дав Джону времени ответить, секретарь кивнул и вышел из комнаты. Его шаги были размеренными, но крупными. Очнувшись, Джон рванул к двери и попытался открыть ее. Дверь из массивного дерева уже была надежно заперта.

- Ха, блять...

Джон со вздохом ярости рванул свои волосы. Первое, что он почувствовал, была полная нелепость происходящего. Еще недавно он проживал мирную жизнь, а теперь внезапное похищение и заключение, как в плохом фильме.

Он бросил взгляд на стол. На нем стояли аппетитные блюда, от которых шел пар, но Джон не чувствовал ни капли голода или аппетита. Кто знает, что в них подмешано. Скривив губы, он начал бродить по комнате, ища возможный выход.

Но в комнате не было ничего, кроме тяжелой мебели, которую невозможно сдвинуть, и, конечно, никаких потайных ходов. Ну, это же не школа магии. Джон, чувствуя беспомощность, подошел к окну. За ним расстилались бесконечные прекрасные сады.

...Свобода в одном шаге.

Величественный особняк сиял теплом и красотой, но для Джона это была тюрьма. Закрыв глаза, он прислонился лбом к стеклу. Его руки, упершиеся в стекло, оставили белые следы от давления. Тревога внутри него нарастала, подстегивая к действию, пока Валентин не вернулся.

Возможно, все же есть способ сбежать.

Джон открыл глаза и прижался лицом к стеклу, оглядывая пространство под ним. Комната находилась на втором этаже, и высота не казалась смертельной. Даже если он прыгнет, максимум, что может случиться – это вывих лодыжки.

Сжав губы в решимости, Джон подошел к тяжелому деревянному креслу и подтолкнул его к окну. Сделав глубокий вдох, он поднял кресло и ударил им по стеклу с силой.

БАХ!

- Ах...!

Глухой треск от удара отозвался эхом в комнате. Окно не разбилось, но сила удара оттолкнула Джона назад. Острая боль отозвалась в его запястьях. Он стиснул зубы и опустился на колени, ощущая пульсирующую боль, как будто кости сломались.

- Хаха… Бля... - Джон горько усмехнулся. Окно осталось целым и невредимым. Он не ожидал, что окна окажутся бронированными. Лишь теперь он вспомнил, как тщательно охранялся особняк Линдберга. Даже если бы ему удалось сбежать из комнаты, вооруженные охранники наверняка патрулировали бы территорию как полицейские собаки. Джон склонился на толстый ковер, ощущая свою беспомощность в крепости Валентина.

Его попытки сопротивляться продолжались еще какое-то время, но все они закончились неудачей. После нескольких неудач Джон, наконец, признал, что не сможет выбраться отсюда. Волна отчаяния захлестнула его, обескровив любую волю к сопротивлению.

Смирившись, он стал покорно съедать принесенную еду и спать в течение дня. Хотя он подозревал, что еда могла содержать что-то, что вызывало сонливость, у него не было выбора - голодать было бессмысленно.

Прошли дни. В 21-м веке, когда свобода и демократия ценились превыше всего, его заточение казалось нелепым, даже как нелепая шутка. Тем не менее, Джон оставался спокойным, обдумывая свою поразительную способность к адаптации.

- Что, черт возьми, ему нужно? - пробормотал Джон, лежа на чистой, свежей постели, с нахмуренным лбом. Как долго он находился здесь, он не знал, но Валентин по-прежнему не появлялся. Сначала Джон был постоянно на нервах, ожидая его появления, но со временем его напряжение сменилось безразличием.

Скука и уныние оказывались куда более мучительными, чем страх. Он начал надеяться на встречу с Валентином, чтобы прервать свою мучительную изоляцию. Но Валентин, казалось, нарочно не показывался.

Может, прошло еще больше времени. Один день сменялся другим, пока Джон бесплодно убивал время. Время от времени приходил мужчина, проверяющий его состояние. Обычно Джон не обращал на него внимания, но сейчас все было иначе.

- Послушайте, - прошептал Джон.

Несколько дней без разговоров сделали его голос хриплым и незнакомым. Он прочистил горло и снова заговорил:

- Где этот ублюдок Валентин?

Мужчина, словно специально обученный скрывать любые эмоции, остался невозмутимым и холодно ответил:

- Он возвращается сегодня.

Джон нахмурился:

- Значит, этого ублюдка не было в стране?

Молчание мужчины было достаточным подтверждением. Джон горько усмехнулся. Впервые за несколько дней все становилось на свои места: та тишина, те снотворные, явно предназначенные для того, чтобы усыпить его, пока Валентина не было. Гнев и разочарование переполнили его, но вскоре Джон осознал, что это может быть его шанс на побег.

Мужчина, словно чувствуя его замыслы, добавил:

- Он вернется сегодня вечером.

- Понятно.

Мужчина, явно не желая затягивать разговор, развернулся к выходу. Джон бросил ему вслед:

- Как Вас зовут?

Мужчина замер, удивленный вопросом. Его глаза немного расширились от замешательства. Джон, усмехнувшись, продолжил:

- Вы ведь секретарь Валентина, верно? Думаю, нам стоит познакомиться.

- ...Лукас.

Его голос был тихим и немного неуверенным. Лукас... имя, приносящее свет, несмотря на его холодную и темную ауру. Джон с трудом сдержал усмешку.

- Понятно, Лукас. Можешь отпустить меня домой?

Как и ожидалось, мужчина остался молчаливым. Джон тяжело вздохнул:

- Не знаю, входит ли безэмоциональность в Ваш рабочий этикет, но у меня есть причины вернуться домой.

И снова не было ответа. Если так продолжится, этот человек вскоре просто выйдет из комнаты. Джон нервно потер щеки, пытаясь скрыть усталость.

Черт, как же мне не хочется говорить это... но если этот человек здесь, чтобы следить за мной вместо Валентина, то он, вероятно, уже знает. Джон, подавляя чувство унижения, продолжил:

- Ты же знаешь, как выглядит мое тело, верно?

Глаза Лукаса едва заметно дернулись от прямого вопроса. Джон слабо усмехнулся. Он и не надеялся на иное, хотя мысль о том, что посторонний человек знает его тайну, была отвратительной.

- Я оказался одним из таких.

- ...

- Юник-омега.

Термин "юник-омега" относится к редкому типу омег, у которых специфические признаки развиваются после рождения. Их циклы проявляются нерегулярно, как у обычных омег, но, если они переживают бурю, вероятность беременности составляет 99.9%.

Мужчина, и в то же время не мужчина, монстр.

Джон, так и не справившийся со своей бета-идентичностью, определял себя именно так. Он провел языком по нёбу, пытаясь подавить горечь, и заговорил вновь:

- Мне нужны ингибиторы. Прямо сейчас может начаться цикл. И если со мной что-то случится, пока этот ублюдок отсутствует, разве это не создаст проблемы для тебя?

- Если это так...

- Моё тело - как бомба замедленного действия: если не принимать ингибиторы каждый день, она может взорваться в любой момент. Я на самом деле давно их не принимал.

- Эти лекарства уже были добавлены в еду...

Мужчина, казалось, растерялся, но Джон резко перебил его:

- Мне нужны именно мои лекарства.

- ...

- Ты или кто-то другой могут меня сопровождать. Просто позволь мне вернуться домой.

Лукас немного помедлил, обдумывая его требование, затем извинился и вышел. Спустя некоторое время он вернулся с мобильным телефоном в руке, и Джон сразу догадался, что тот связывался с Валентином. С напряженным выражением лица Лукас произнес:

- Как Вы сказали, мы заедем к Вам домой. Но я зайду внутрь вместе с Вами и снова приведу Вас сюда. Это Вас устроит?

- Ага... как хочешь.

Джон прикусил внутреннюю сторону щеки. Ему было безразлично, последует ли за ним Лукас. Главное, что он сможет покинуть эту душную тюрьму. Эта мысль принесла ему некоторое облегчение. Он потянулся, ощущая, как его тело, которое было ограничено в движениях несколько дней, затекло.

Глава 37

Джон был ошеломлен, осознав масштаб особняка, в котором его держали. Хотя особняк Валентина не мог сравниться с главным домом Ричмонда, он был достаточно огромен, чтобы соперничать с небольшим замком.

Проезжая мимо искусственного озера, бассейна, нескольких павильонов и ухоженных садов, Джон пытался понять, где они находились. Нью-Йорк? Нью-Джерси? Берег Нью-Гэмпшира? Черт возьми, где же это могло быть? Сколько он ни ломал голову, ему не удавалось определить конкретный регион, где могла бы находиться такая масштабная частная собственность.

Джон надеялся, что получит подсказки по дороге, но это оказалось ошибкой. Вместо автомобиля Лукас посадил его на частный самолет. За час полета Джону оставалось лишь безучастно смотреть в экран ТВ.

- Мы прибыли.

Даже после приземления они еще долго ехали, пока Джон наконец не узнал знакомую обстановку. Когда въехали в Квинс, он заметил привычные виды. Лукас открыл дверь машины, и Джон, приняв его любезность, ступил на землю. Он не знал, как долго отсутствовал, но вот он снова в своей квартире в Квинсе.

Переход на обычный седан при въезде в Квинс явно был продуман, чтобы не привлекать лишнего внимания, но Джон понимал, что их сопровождали незаметные машины. Ощущение наблюдения не ускользнуло от него. Даже сейчас он был уверен, что за ним следят.

- Лукас, сколько тебе лет?

- …

- Как давно Вы работаете с Валентином?

Пока старый лифт поднимался наверх, Джон засыпал Лукаса вопросами, но тот упрямо молчал, как камень. Джон мысленно чертыхнулся и, подойдя к входной двери, поднял ведро для зонтов. На пыльном полу блеснул ключ. К счастью, Элейн не подумала спрятать ключ в другое место. Поблагодарив про себя свою небрежную соседку, Джон взял ключ. Поломанный замок давно не ремонтировали. Вместо этого они решили использовать старый металлический навесной замок, полагая, что воры не найдут здесь ничего интересного.

Щелкнув, легкая дверь без сопротивления открылась, и знакомый запах старого дерева приветствовал Джона. Дом был пуст, как и ожидалось. Элейн, скорее всего, в это время работала в колл-центре T-Mobile, теряя волосы от общения с клиентами.

Каждый шаг Джона заставлял скрипеть пыльный пол. Остановившись в узкой гостиной, он оглянулся на Лукаса и прищурился, как будто пытаясь прочитать его мысли.

- Собираетесь снова запереть меня в той комнате?

- ...

- Ха, говорю будто со стеной. Вы ведь понимаете, что не можете просто так взять и запереть человека?

- Об этом можете не беспокоиться, все меры приняты.

Исчезновение здорового человека не может вызвать вопросов? Джон когда-то был частью мира Линдберга, но тогда он был слишком молод, чтобы понять всю силу и влияние этой семьи. Теперь, оторвавшись от них, он почувствовал леденящее осознание их мощи.

- Если так, тогда я пойду переоденусь и соберу вещи.

- Вам нужны только лекарства. Все остальное мы можем предоставить в любое время.

- Нет, я хочу снять всё, что взял из того дома.

- ...

- Я быстро.

Зайдя в комнату и прислонившись к двери, Джон глубоко вздохнул. Посмотрев в потолок с пятнами от воды, он ощутил неожиданное волнение в этой некогда непримечательной комнате.

Но времени на сентиментальность не было. Он подполз к кровати и сунул руку под металлический каркас, выискивая что-то в слоях пыли. Наконец его пальцы нащупали холодный металл. Ухватившись за ручку, Джон вытянул металлический сейф, покрытый толстым слоем пыли. Повернув циферблат, он открыл сейф, и ему предстал паспорт, удостоверение личности, маленький ключ и внушительная пачка наличных.

- Привет, мои сбережения, - пробормотал Джон, доставая старую тканевую сумку из шкафа.

С тех пор как Джон начал жить двойной жизнью, он старался не оставлять следов своей сущности. Сохранять наличные дома казалось глупым, но в этот момент он был благодарен своей предосторожности. Он сунул деньги и удостоверение в сумку, затем добавил в нее упаковки ингибиторов из комода. Подняв сумку, Джон на мгновение остановился и проглотил одну таблетку без воды, сухая оболочка едва не вызвала кашель.

Нужда в лекарствах была реальной. С момента его превращения в омегу, Джон жил в постоянном страхе перед неконтролируемыми циклами. Ежедневный прием ингибиторов был для него священным ритуалом, единственным способом сохранить свою идентичность беты и защититься от альф. Его вещи всегда были минимальными и готовыми к быстрому отъезду.

Посмотрев на окна, Джон распахнул одно из них. Шум города хлынул в комнату через открытый проем. В современных зданиях окна редко открывались полностью из-за мер безопасности, но старый дом Джона был исключением. Виды из окна пятнадцатого этажа захватывали дух. Люди внизу казались крошечными.

- Ха, блять, как я... - вздохнул Джон.

Подняв ногу на подоконник, он услышал скрежет ржавого металла и пыль, вздымавшуюся в воздух. Его пальцы крепко вцепились за оконную раму. Джон стиснул зубы и поднял голову.

...Если только он сможет добраться до крыши.

Когда Джон поднялся на парапет, ржавый металл, давно заброшенный и покрытый коррозией, не выдержал веса взрослого человека и закачался. Головокружение охватило его, как будто он танцевал на краю пропасти.

Внешняя пожарная лестница располагалась прямо рядом с его окном. На самом деле, расстояние было всего несколько шагов, но опорой служили только слегка выступающие вдоль стены декоративные камни и старая водосточная труба. Любой, даже малейший промах, мог привести к верной смерти.

Если уж умирать, то хотя бы успеть дать по морде этому ублюдку Валентину, - с запоздалым сожалением подумал Джон, сделав глубокий вдох. Он обеими руками схватился за кирпичи и осторожно двинулся вперед. С каждым шагом камни хрустели и осыпались вниз. Страх был вполне реальным: стремительный ветер мог легко сбить его с ног, и сердце готово было вырваться из груди.

- Черт... - тяжело дышал Джон.

Всю жизнь Джон думал, что готов умереть в любой момент, но это было самообманом. В эту секунду он больше всего на свете хотел жить.

- Хаа... ха... - наконец Джон добрался до пожарной лестницы, ведущей на крышу. Он весь был в холодном поту. Мгновения, на которые ушло всего несколько минут, казались вечностью. Смахнув пот с лба, он заставил себя двинуться вперед на трясущихся ногах.

И вот крыша открылась перед ним. Здесь были старый водяной бак, изношенный и выцветший диван, груды окурков и пустых пивных бутылок. Пейзаж казался странно красивым, как расписной потолок Сикстинской капеллы. Джон осторожно открыл железную дверь.

Снизу не доносилось никаких звуков, кажется, Лукас еще не заметил исчезновения Джона. Как кошка, Джон тихо спустился на несколько этажей ниже и вошел в лифт. Он вышел не на первом, а на втором этаже, и побежал по противоположному коридору.

Открыв пыльное окно, Джон взглянул вниз. После трюков на пятнадцатом этаже второй этаж казался детской забавой. Он без колебаний прыгнул из окна. Глухой звук и резкая боль в лодыжке дали о себе знать.

- Вот черт...

Боль была неприятной, но у Джона не было времени. Он хромая побежал вглубь переулка.

- Спасибо тебе, Господи, - пробормотал он, видя на другом конце переулка припаркованный мотоцикл Элейн. Джон полез в карман за ключами. Он часто одалживал мотоцикл Элейн, поэтому позаботился о копии ключа. Каждый раз благодарил судьбу за это решение.

- Элейн, прости, но я оставил тебе достаточно денег на новый, - подумал он, садясь на мотоцикл.

Мотоцикл заурчал, и из трубы вырвался дым.

- Джон!

Голос прогремел с верхних этажей. Лукас высунулся из окна, кричащий и явно ошеломленный. Лицо, обычно безупречное, было искажено.

- Пошел в жопу!

Джон ощутил мгновение удовлетворение, подняв средний палец в ответ на взгляд Лукаса. Затем он резко повернул ручку акселератора. Мотоцикл издал резкий визг, и его колеса свернули, вынося Джона из переулка.

Скоро переулок остался пустым и безмолвным.

* * *

Джон не имел четкого плана, куда ехать. Он решил спрятаться и обдумать свои дальнейшие шаги. Но, проезжая кварталы Квинса, он вспомнил одно место.

Международный аэропорт имени Джона Кеннеди.

Джон уже подал заявление об увольнении. Грант сперва воспротивился, но потом с уважением отнесся к желанию Джона, согласившись, что он будет работать до конца месяца, чтобы дать время найти нового сотрудника.

Пусть это и преждевременно...

Джон планировал переехать в Чикаго в середине следующего месяца, но теперь решил, что Томпсон будет только рад его раннему приезду. Приняв решение, он направил мотоцикл к аэропорту, беря путь по шоссе Van Wyck Expressway.

Солнце жгло в центре безоблачно-синего неба. Проливающиеся, горячие лучи нагревали дорогу. Ветер бил лицо, щеки, губы и подбородок Джона сквозь шлем. Сильный встречный ветер только усиливал его возбуждение и предвкушение.

Как долго он ехал? Вдоль обочины шоссе возвышался указатель. Увидев на зеленом табло название аэропорта J.F.K., сердце Джона забилось быстрее. Он сжал губы и, следуя плавному изгибу шоссе, еще немного прибавил скорость.

Несмотря на будний день, международный аэропорт был переполнен. Джон поспешно припарковал мотоцикл у входа и направился прямо ко второму терминалу.

- Рейс до Чикаго...

Узнав по табло, что ближайший рейс на Чикаго отправляется в 15:30, Джон нахмурился. Надеюсь, места еще остались, - подумал он, устремившись к стойке регистрации Delta Airlines и прося у Бога удачи.

К счастью, очередь на регистрацию была не такой уж длинной. Джон нетерпеливо жевал губы, дожидаясь своей очереди. Наклонившись к стойке, он едва ли не выкрикнул:

- Есть ли места на рейс до Чикаго в 15:30?

- Какой класс предпочтете?

- Если возможно, эконом-класс, но пойдет любое место.

- Пожалуйста, подождите немного.

К счастью, на рейс до Чикаго места еще оставались, и Джон облегченно выдохнул, скрывая свое ликование.

Сотрудница стойки удивленно посмотрела на Джона, который расплатился пачкой наличных, но без лишних вопросов оформила билет. С заветным билетом в руках, Джон направился к зоне паспортного контроля. Оказавшись в зоне дьютифри, он выдохнул с облегчением, чувствуя, как напряжение покидает его тело, оставляя слабость в ногах.

- Черт возьми... - пробормотал Джон, устало опираясь спиной о холодную каменную стену. Охлаждающее прикосновение камня помогало ему немного прийти в себя, он медленно моргнул, осматривая высокий потолок терминала.

До посадки оставалось меньше получаса. Как бы могущественен ни был Валентин, не думаю, что он успеет найти меня за столь короткое время. Даже если позже узнает, что я в Чикаго, ничего уже не изменится.

- ...

Нет, ты ведь не веришь в это, да? - внутренний голос Джона всегда был скептичен. Валентин не из тех, кто так просто сдается.

Джон отмахнулся от этих мыслей. В данный момент главное было добраться до Чикаго, а вопросы можно решить позже. Сложив свои мысли и уложив их по полочкам, он почувствовал голод, напоминая себе, что весь день не ел. Он медленно направился к ближайшему киоску.

- Воду и пачку чипсов, пожалуйста.

Купив воду и чипсы, Джон направился к выходу на посадку. Пассажирские кресла были почти полностью заняты, но он нашел свободное место рядом с латиноамериканской семьей.

Джон опустился на кресло, ощущая тяжесть затекшего тела, и начал неторопливо жевать чипсы. Все, что произошло несколько часов назад, когда он сидел взаперти у Валентина, казалось далеким и нереальным.

Валентин по-прежнему выглядел так же, как в телевизионных репортажах, но при встрече он казался гораздо более грозным и опасным. Он повзрослел с тех пор, как Джону было семнадцать, стал мужественнее, но в целом мало изменился.

Тогда почему я...... ощущал его как совершенно чужое существо?

Джон вспоминал огромные, живые глаза Валентина. Они светились поразительной синевой, всё так же похожие на сапфиры, но теперь они излучали совсем другие эмоции. Бывшая уверенность и вдохновение уступили место пустоте и жесткости. Взгляд, как у мертвеца.

Я должен был свернуть твою шею при встрече, - прошептал Джон сам себе, ощутив острую боль воспоминания, а вместе с ним и вкус крови во рту. Он обнял себя, пытаясь скрыть дрожь. Невольная нервозность заставила его ногу судорожно вздрагивать.

[Уважаемые пассажиры, рейс DL0421 до Чикаго, вылет в 15:30, начинается посадка. Просьба ко всем пассажирам подойти к выходу…]

Джон нервно ожидал, когда время наконец придет, и как только услышал сообщение о посадке, вскочил с места. Стоя в конце очереди, заранее оставленной с помощью брошенной сумки, он крепко сжимал билет.

Валентин так и не нашел его.

Чувство облегчения и радости, смешанное с остатками тревоги, переполняло Джона, пока он медленно продвигался в очереди к посадке. Наконец, его очередь подошла, и сотрудник авиакомпании уже собирался сканировать билет.

- Вон он!

- Схватите его!

Резкие крики пронзили воздух, и Джон резко повернул голову, расширив глаза от ужаса. Крупные мужчины в черных костюмах стремительно направлялись к нему. Без сомнения, их целью был Джон.

Блять...!

- Все в порядке? - спросил заметно взволнованный сотрудник авиакомпании.

- А? Да-да, - кивнул Джон.

Срывая билет из рук сотрудницы, он прорвался внутрь посадочной зоны. Гулкие шаги гремели у него под ногами, пока...

- Ах!

Внезапно острая боль пронзила его плечо, как будто его пытались вывихнуть, и тело Джона резко развернулось в воздухе. Огромная сила потянула его вниз, ноги подогнулись, лишая его равновесия. Пассажиры вокруг закричали, создавая хаос, а очередь мгновенно превратилась в беспорядочную толпу.

- Отпусти меня! - закричал Джон, но его силком заставили опуститься на колени. Он отчаянно пытался вырваться, но усилия были тщетны. Его руки скрутили за спиной, а лицо прижали к полу.

- Отвали, блять!

Джон корчился от боли и ярости, не успевая почувствовать унижения. В этот момент в его поле зрения появилась фигура.

К ним приближался мужчина в идеально подобранном костюме. С каждым его шагом атмосфера вокруг менялась: гул голосов утихал, уступая место шепоту и скрытому волнению. Отточенные шаги мужчины звучали в такт его уверенной походке. Лучи полуденного солнца падали на блестящие золотые волосы и широкие плечи.

Джон пронзительно посмотрел на Валентина горящими глазами. Валентин склонил голову набок, его лицо оставалось безэмоциональным, но взгляд был ледяным, когда он осмотрел происходящее.

- Кто приказал его связывать? - произнес холодно Валентин. От этого вопроса громилы, державшие Джона, дрогнули.

Они отпустили Джона, и тот, поднявшись на ноги, смог встретиться взглядом с Валентином. Его зелёные глаза полыхали гневом, который Валентин встретил с улыбкой, опустившись на одно колено. Они смотрели друг на друга на одном уровне, когда Валентин обхватил его бледную щеку большой ладонью.

Валентин мягко, но уверенно произнес:

- Джон.

- ...

- Ты мог бы просто сказать мне.

Его длинные пальцы разглаживали перекошенную рубашку Джона, и он, словно ласковый друг, шепнул:

- Я мог бы отвезти тебя куда угодно, куда бы ты ни захотел.

Неожиданная спокойная тональность Валентина сбила с толку Джона. Он ожидал яростную вспышку гнева, как это бывало в прошлом. Но Валентин оставался невозмутимым, как будто ничего не произошло.

Валентин отвел взгляд от замирающего Джона и начал лениво осматривать предметы вокруг: брошенную сумку, банку с водой и пакет чипсов. На его губах появилась медленная, насмешливая улыбка.

- Ты, кажется, голоден.

- ...

- Давай поедим.

Его большая белая рука протянулась и уверенно взяла руку Джона. Их пальцы переплелись, ладони плотно соприкасались. Джон, как будто ставший наблюдателем собственной жизни, безропотно шел за Валентином. Толпа расступилась, образуя дорогу, и их шаги сопровождались шепотом и удивленными взглядами окружающих.

- Вперед, - по-прежнему спокойно произнес Валентин, ведя Джона сквозь ряды зевак.

- Это ведь Валентин Линдберг, верно?

- Похоже на то. А кто этот парень с ним?

- Что здесь происходит?

Шепот и гул который сначала был тихим, разгорелся, как пожар, когда люди осознали, что происходящее связано с Валентином Линдбергом. Многие поспешно достали камеры и мобильные телефоны, чтобы запечатлеть момент.

- Ух...

Щелчки и вспышки камер мигали отовсюду. Красные огни камер сверкали, словно глаза хищников, наводя на Джона ужас. Его и без того бледное лицо стало еще белее, а от головокружения казалось, что земля уходит из-под ног.

- Не волнуйся, - прошептал Валентин ему на ухо, его голос был глубоким и уверенным. Он обнял Джона за плечи, успокаивая тремор.

- Лукас все уладит, - продолжал он, хотя его взгляд, устремленный на Лукаса, был ледяным.

- Ты уже совершил одну ошибку. Не подведи меня в этот раз.

Лицо Лукаса напряглось от скрытой угрозы, в то время как Джон не смог выносить пристальных взглядов и прижался лбом к груди Валентина. Валентин ждал этого момента, обхватив ладонью лицо Джона, полностью закрывая его от окружающего мира.

Валентин кивнул, и к ним подоспела команда охранников. Они быстро окружили Валентина и Джона, разгоняя людей, создававших беспорядок. Джон, чувствуя себя в безопасности в крепких объятиях Валентина, пошатывался на ногах, скрывая лицо в его руке.

Побег потерпел неудачу.

* * *

Небольшая белоснежная куполообразная комната выглядела словно произведение искусства. Шесть мраморных колонн, поддерживающих роскошное помещение, украшенное резьбой виноградных лоз, а за большими стеклянными окнами расстилался ухоженный сад. В центре комнаты, за изысканно накрытым столом, сидели Джон и Валентин друг напротив друга. На столе появились красиво сервированные блюда.

Валентин заговорил с ноткой усталости и спокойствия:

- Ты ведь ничего не ел сегодня. Нужно поесть.

Его внешнее спокойствие казалось наигранным, неестественным. Джон, все еще скрестив руки на груди, пронизывающе смотрел на собеседника. Когда разум Джона начал наконец проясняться, он понял, что снова оказался в доме Валентина. Волнение и страх, которые он чувствовал ранее, сменились подавленным возбуждением.

Несмотря на явный отказ и напряженность Джона, Валентин продолжал спокойно ужинать, его движения были элегантными, как всегда. Джон знал, что злиться на безразличного Валентина было бессмысленно. Джон проглотил горький вздох и опустил взгляд на замысловатые столовые приборы, разложенные перед ним.

Хотя Джон когда-то прекрасно освоил азы этикета в школе Уильяма, эти навыки уже давно не были ему нужны: в последние годы его рацион составляли только бургеры, сэндвичи и хлеб с джемом. Несмотря на пустой желудок, он не чувствовал аппетита.

- Ты не ешь. Не нравится еда? - спросил Валентин, подзывая к себе официанта. Он невинно улыбнулся и добавил:

- Я заказал папильот из морского окуня, я помню, что он тебе нравится

Слушая слова Валентина, который говорил о прошлых привязанностях, как о сегодняшних, Джон только сильнее хмурился. Он слишком часто поддавался на подобные уловки в прошлом, но теперь не собирался играть по его правилам.

- Не нравится еда? Попробуй подумать, если у тебя есть голова, - ухмыльнулся Джон, резко толкнув ножку стола. Звук трения металла об пол раздался в тишине. Центровая часть стола опрокинулась, вода и блюда покачнулись. Вино пролилось, красная жидкость стекала по белоснежной скатерти и капала на колени Валентина.

Смотря на Валентина, который все так же равнодушно наблюдал за происходящим, Джон скривил губы в злобной ухмылке.

- Думаешь, я смогу что-то проглотить, смотря на твою морду?

Валентин медленно моргнул своими остекленевшими глазами. Создавалось напряжение от затянувшегося молчания, когда он взял салфетку, чтобы вытереть мокрые штаны. Спокойно отряхиваясь, он мягко отозвался:

- Ты стал гораздо грубее с тех пор, как мы не виделись, Джон.

- ...

- Я нахожу это привлекательным, но все же ешь.

На его лице промелькнула загадочная улыбка, и он добавил:

- Ты, наверное, еще голоднее после всего этого шума.

От его слов, которые могли быть ироничными, Джону становилось все хуже. Как будто он кричал в прочную стену. Он не мог читать мысли Валентина, но догадывался, что тот намеренно прятал свои чувства. Джон смотрел, как официант убирает стол, и пытался понять, в чем же заключается этот безумный водоворот событий.

Что это за ситуация? Финал бесконечных игр в кошки-мышки? Встреча двух братьев, когда-то разделенных судьбой? Или искусственное столкновение агрессора и жертвы? Какую метку можно повесить на этот абсурд?

Погруженный в свои мысли, Джон был внезапно вырван из размышлений Валентином, который легонько постучал по столу, привлекая внимание.

- Джон, не уводи мысли в сторону, когда ты передо мной.

Голос был мягким, но под поверхностью пряталась железная воля. Джон усмехнулся с ноткой презрения.

- С какой стати ты мне приказываешь?

- ...

- Какое право у тебя есть говорить мне, что делать?

В голубых глазах Валентина вспыхнул холодный огонь. Джон непроизвольно усмехнулся. Несмотря на его спокойное поведение, Валентин явно был не в своем уме. Посмотрите на его глаза: стоит только сплоховать, и он тут же бросится на меня с остервенением.

- Что я для тебя значу, - наконец произнес Валентин, наклоняя голову.

- Джон Линдберг... - он сделал паузу и продолжил: - мертв.

Валентин приветливо улыбнулся, отозвав официанта лёгким жестом, оставляя их двоих наедине. Между ними воцарилась тишина.

- Таких шуток я не люблю.

Скрыв свое истинное лицо за безупречным маской, Валентин казался непроницаемым. Наконец, терпение Джона лопнуло, и он, переполненный отчаянием и гневом, резко сказал:

- Как ты, черт возьми, нашел меня?

- Я возвращаю тебе вопрос, Джон.

- ...

- Ты действительно думал, что я не найду тебя?

Его голос был лишен всякой иронии, и выражение лица Джона предало его страхи. Уголки губ Валентина приподнялись в мягкой ухмылке.

- Хотя я нашел тебя через Джозефа, признаться, это было неожиданно.

Глаза Джона постепенно расширились от изумления.

- Ты... ты же не следил за Джозефом?

Расслабленно откинувшись на спинку кресла, Валентин спокойно ответил:

- Я следил за всеми, кто был с тобой хоть как-то связан.

- Ха... ты сумасшедший ублюдок.

Джон не стал скрывать своего ужаса, а Валентин добавил, не пытаясь оправдаться:

- Но я был в отчаянии, Джон. Даже для меня было несчастьем заниматься многолетними, бессмысленными поисками.

- ...

- Тем не менее, я тебя нашел. Это доказывает, что мой метод сработал.

Решительный ответ Валентина вызвал у Джона ощущение неизведанной жути. Его пугала не только болезненная настойчивость Валентина, но и его способность воплощать в жизнь ужасающие планы. Валентин, заметив, как побледнело лицо Джона, цокнул языком и дружелюбно улыбнулся, словно пытаясь его успокоить.

- Давай оставим разговоры. Главное, что я тебя нашел. Прости, что пришлось тебе несколько дней провести в неудобствах.

- Ты... ты мне что-то подмешал в еду?

Вспомнив, как в последние несколько дней его постоянно клонило в сон, Джон посмотрел на Валентина. Тот на мгновение задумался, а затем кивнул.

- Ты был зол и мог исчезнуть, пока меня не было. Теперь таких проблем не будет.

Очевидно, ситуация всё ухудшалась. Джон почувствовал, как в висках пульсирует. Время будто являлось водоворотом событий и стремительно сжималось. Чем дольше он смотрел в эти голубые глаза, тем сильнее казалось, что угли, спрятанные в пепле его памяти, разгораются вновь. Джон еще не был готов встретиться с этими воспоминаниями.

Преодолевая чувство отчаяния, Джон поднялся с кресла. Избегая настойчивых взглядов Валентина, он еле нашел в себе силы произнести, несмотря на дрожащий подбородок:

- Годы я скрывался от этого проклятого места.

- ...

- Теперь я не имею к тебе никакого отношения. Так что просто... оставь меня в покое.

Не дождавшись ответа Валентина, Джон направился к выходу. Однако почти сразу его остановили крепкие руки, схватившие запястье. Джон инстинктивно отбросил руку Валентина и сделал шаг назад, его голос дрожал от внезапного всплеска эмоций:

- Не смей больше касаться меня.

Валентин медленно отпустил руку, но его ледяной взгляд оставался тяжелым и острым, словно нож, проникающий вглубь. Само сокращение дистанции между ними пробудило в Джоне инстинктивный страх, а его сердце стало биться еще сильнее.

- Ты что, думаешь, что я причиню тебе вред?

Поддразнивающие слова Валентина застыли на лице Джона. Но, подавляя вспыхивающий гнев, Джон медленно ухмыльнулся, его голос был спокоен, но пропитан холодной яростью:

- Нет, просто это отвратительно.

- ...

- Ты мне противен.

Демонстративно стряхнув руку Валентина, Джон повернулся спиной. Он не знал, отпустит ли его Валентин, но дверь была уже близко. Джон ускорил шаг, почти коснувшись дверной ручки.

- С тех пор, как ты исчез, я молился каждый день, - раздался спокойный голос Валентина за его спиной. Джон невольно остановился, стиснув холодный металл дверной ручки.

- Я просил Бога найти тебя живым или хотя бы твое тело.

Металлическая ручка под его пальцами была ледяной, охлаждая его разгоряченные ладони. Джон медленно повернулся, заметив бесстрастный взгляд Валентина. С тяжелым сердцем, он ответил:

- Лучше бы ты просил найти мертвое тело. Может, тогда бы ты был ко мне хоть чуточку добрее.

Повернув дверную ручку, Джон открыл дверь. Телохранители, стоявшие снаружи, заволновались, но Валентин дал им сигнал, и они отступили. Джон чувствовал себя как испуганное дикое животное. Его гордость была задета, но необходимо было уйти из этого места. Чем дольше он оставался бы здесь, тем больше варилась бы в нем ярость, боясь того, что может вырваться наружу.

Стараясь скрыть свое истерзанное состояние, Джон направился к выходу. Но жгучее чувство по-прежнему оставалось, пока он не исчез из поля зрения Валентина.

Глава 38

К счастью, Джон не слышал звуков преследования. Однако, к своему сожалению, он никак не мог найти выход из лабиринта дома. Когда он наконец выбрался из запутанного сада, путь ему преградил черный седан. Из автомобиля вышел Лукас.

- Позвольте, я подвезу Вас, - предложил он.

- Не нужно, - отрезал Джон, хотя в душе не знал, как добраться до дома. Место, где он оказался, казалось не столь отдаленным от Нью-Йорка, но точное расстояние оставалось загадкой. Лукас, будто улавливая его мысли, протянул ему сумку, которую Джон оставил в аэропорту.

- Мне поручили доставить Вас с комфортом.

- ...

- Отсюда до Нью-Йорка довольно далеко. Пожалуйста, садитесь в машину.

После секундного колебания Джон тяжело вздохнул и сел в машину.

Внутри седана, с его мягким ходом, царила удушающая тишина. Джон, оперевшись локтем о дверь, смотрел на проносящиеся мимо пейзажи, наполненный разными мыслями. В его зеленых глазах смешивались сложные эмоции.

Так я снова оказался с Валентином... Что теперь нас ждет? Интересно, знает ли об этом Райан?

Мысли о давно забытом лице вызвали в груди болезненное сжатие. Джон уткнулся в сложенные перед ним руки, пытаясь вытеснить навязчивые мысли. Он закрыл глаза, его длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Со временем его дыхание стало выравниваться.

Стараясь убежать от переживаний, Джон погрузился в легкую дремоту и очнулся только когда машина остановилась. И тут он почувствовал, как тот небольшой покой, который ему удалось обрести, мгновенно исчез.

- Вы ошиблись адресом, - сказал Джон, недовольный возникшей ситуацией, и повернулся к Лукасу.

Тот, как будто предвидел его реакцию, спокойно ответил:

- Да, это так. Мы были вынуждены переселить Вас по соображениям безопасности.

Сначала Джон не задумался, когда машина свернула на Манхэттен, хотя он заподозрил неладное, подъезжая к роскошному особняку на Верхнем Ист-Сайде. Взглянув на красивый особняк, Джон не смог удержаться от горького смеха.

Валентин, ты сумасшедший ублюдок... Ты просто не мог отпустить меня вот так.

Без раздумий он потребовал:

- Отвезите меня в Квинс.

- Извините за недостаток информации, но тот дом уже освобожден.

- Черт возьми... - рассерженно пробормотал Джон, проводя рукой по своим волосам. Затем он протянул руку к Лукасу.

- Мне нужно поговорить с этим ублюдком.

- Он как раз просил передать Вам это, - ответил Лукас, не спрашивая, кого Джон имел в виду, и протянул ему новенький мобильный телефон. Пытаясь подавить желание разбить его о землю, Джон открыл контакты. Как и предполагал, там был только один номер.

Никогда бы не подумал, что буду добровольно звонить ему так скоро.

С холодным выражением лица Джон нажал на кнопку вызова. Валентин ответил почти мгновенно.

- Черт подери, что ты творишь? Что ты пытаешься со мной сделать? - выплеснул Джон свой гнев, на что Валентин спокойно ответил:

- Это всего лишь малая часть того, что ты заслуживаешь.

- Не неси чушь. Мне нет дела до вашего чертова дома. Верни мне мой дом.

- Ну тогда я буду честен.

- …

- Мне невыносима мысль о том, что ты живешь с другим ублюдком.

- Ты сумасшедший ублюдок…, - Джон почувствовал, как его внутренности кипят с каждой секундой разговора. Обернувшись спиной к Лукасу, который пристально на него смотрел, он надавил пальцами на переносицу.

- Это твои проблемы.

- Но, если я не поступлю так, как планировал, смогу ли я не потерять контроль?

- Что...?

- Если я тебя куда-нибудь спрячу и буду требовать компенсации за все пропущенные годы...

Застыв, Джон не мог найти слов, а Валентин продолжил с легкой усмешкой в голосе:

- Ты наверняка будешь против.

- ...

- Так что, Джон, пожалуйста, прими мои усилия.

Валентин беззастенчиво описывал свои произвольные поступки как знак доброй воли. И Джон знал, что это не просто угроза.

Признание этого разрушало его гордость, но он все еще боялся Валентина. Подсознательный страх, вбитый в него, невозможно было просто так стереть. Пальцы, сжимающие телефон, похолодели от напряжения. Не желая выдать свою слабость, Джон поспешно завершил разговор, злость кипела в нем без остатка.

Только спустя некоторое время напряжение медленно начало покидать его плечи. Сделав несколько глубоких вдохов, Джон повернулся к Лукасу с угрюмым выражением лица.

- Ладно... Я войду.

Если ты хочешь что-то предложить, я это приму.

Пытаясь оправдать свое решение, Джон последовал за Лукасом внутрь особняка.

Особняк, полностью со стеклянным фасадом, был надежно защищен, на каждом этаже располагалось по две-три квартиры. Лукас привел Джона на самый верхний этаж, где находился пентхаус, занимающий весь уровень. Лукас открыл дверь, приглашая Джона войти.

- Ваши отпечатки уже зарегистрированы, поэтому Вы сможете входить во все зоны через сканер отпечатков пальцев. Если понадобится вызвать управляющего или охрану, используйте звонок в гостиной. Завтраки и ужины будут подаваться в шесть утра и пять вечера соответственно, если не дадите других указаний. Уборка будет проводиться через день в полдень. Если Вам нужно изменить расписание, сообщите об этом.

- ...

- Если у Вас возникнут вопросы или проблемы, пожалуйста, дайте знать.

После этих слов Джон с грохотом закрыл дверь перед Лукасом и направился по безукоризненно чистому коридору. В гостиной с высоким потолком и большими окнами тени перемешивались с теплыми солнечными лучами, падающими на мраморный пол цвета слоновой кости, ослепляя мои глаза.

Джон, не обращая внимания на роскошный интерьер, внимательно высматривал что-то. И уже на краю гостиной его взгляд наткнулся на скрытую камеру. Лицо его исказилось в саркастической усмешке.

Как и ожидалось.

В темных глазах светилась искусно спрятанная камера видеонаблюдения. Он нашел гольф-клюшку и последовательно разбил практически все камеры, кроме той, что висела на высоком потолке в гостиной. Удовлетворение посещало его с каждым разбитым объективом.

- Хаа...

Закончив свое "зачистку", Джон рухнул на мягкий ковер. Ему необходимо было осмыслить все произошедшее, но после всего, что случилось, не было сил на мысли. Глядя на геометрическую люстру, напоминающую произведение искусства, он медленно закрыл глаза. Непреодолимая усталость заполнила его, и он погрузился в сон, как выключенная лампочка.

* * *

Несмотря на все трудности и страхи, Джон понимал, что не может продолжать бездумно блуждать. Первым делом он направился в "Лирин".

Войдя в лаунж-бар, его лицо было угрюмым. Он не знал, как объяснить Гранту причины своего отсутствия. Сможет ли он поверить, если скажет, что его похитил один сумасшедший психопат? Однако Грант, наоборот, встретил его с заботой и беспокойством. Джон был сбит с толку, но вскоре понял причину.

- Слышал, у тебя был несчастный случай. Как ты? На вид всё в порядке.

- Несчастный случай...

- Да. Недавно сюда приходил адвокат, представившийся от противоположной стороны. Он обеспечил нас временным барменом, так что мы более-менее справились с наплывом клиентов. Похоже, он довольно влиятельный человек. Ты действительно в порядке?

Хотя истина была даже более жуткой, случившееся можно было назвать несчастным случаем. А противоположная сторона действительно состояла из влиятельных людей. Джон указал на адвоката, который для него все устроил, и с лёгкой улыбкой уклонился от ответа. Он почувствовал облегчение, осознав, что не придется придумывать очередную отговорку. Наконец, он перешел к главному.

- Понятно. Значит, ты не поедешь в Чикаго?

- Да, так получилось. Поэтому у меня такой вопрос: если ты еще не нашел замену, могу ли я продолжить работать?

Наконец-то решив высказать свою просьбу, Джон заметил, как глаза Гранта загорелись.

- Я был бы очень рад! К тому же, многие клиенты спрашивали, почему тебя не видно было. Сегодня пятница, и людей, скорее всего, будет много. Смог бы ты приступить к работе прямо сейчас?

- Разумеется. Спасибо, Грант.

- Ну что ты, Томпсон будет скучать по тебе.

- Я объяснил всё Томпсону.

- Ладно тогда. Иди и переоденься.

Переодевшись в форму, Джон взглянул в зеркало. Лицо выглядело измученным после всех пережитых стрессов последних дней. Немного поколебавшись, он потянулся за баночкой воска для волос. Грант, заботившийся о внешнем виде своих сотрудников, был доволен тем, что Джон привел волосы в порядок.

Ночью клиентов становилось всё больше. Джон, чья рука уже немного забыла свое дело, трудился еще активнее, чем обычно. Несколько постоянных клиентов, услышав о его "несчастном случае", высказали своё беспокойство. Даже Элейн, его бывшая соседка по квартире, пришла в бар и устроила ему головомойку.

- Ты, ублюдок! Разве тебе не стоило бы сообщить, что у тебя несчастье? Знаешь, как я волновалась?

- Извини, я был в шоке.

- Ты исчез, а дом был в беспорядке. Потом внезапно появились какие-то черные костюмы и сказали, что ты пострадал. Я даже подумала, что тебя может преследует ФБР!

- Элейн, прости за мотоцикл. Мне следовало предупредить тебя...

Разгоряченная Элейн села и, нахмурив нос, покачала головой.

- Об этом не беспокойся. Пусть так и останется.

- Что ты имеешь в виду?

- Эти ребята в костюмах возместили ущерб и принесли мне новый мотоцикл.

- Серьезно?

- Да. Я даже подумала, что ты - незаконнорожденный сын какого-то богача, -в шутку произнесла Элейн.

Чтобы прекратить разговор, Джон предложил ей коктейль за счет заведения и проводил. Элейн ушла с подругой, а Джон, глядя им вслед, вспомнил Джозефа. В последний раз он видел его на той вечеринке, откуда исчез.

- Должен ли я сказать ему, что вернулся? Как связаться с ним, если у меня нет его номера?

Джон коротко задумался, обдумывая все снова. Если он начнет рассказывать о своих исчезновениях, то придется объяснять, что встретил Валентина. Его не привлекала идея делиться этим с Джозефом. Он не хотел снова видеть жалость в его глазах. Но в душе ему было любопытно узнать, как Джозеф отреагировал бы.

Может быть, он снова предложил бы подвезти его куда-нибудь?

С улыбкой на лице Джон освободил голову от этих мыслей и сосредоточился на выполнении заказов.

* * *

Сегодня Джон устал гораздо быстрее, чем обычно. Причина была не только в том, что он давно не работал. Накопившееся напряжение не давало ему собраться.

Жизнь в пентхаусе была комфортной. Но Джон не мог почувствовать покой. Ему казалось, что каждое его действие под наблюдением Валентина. Независимо от того, было это истинной или навязанной мыслью, Джон всегда ощущал Валентина где-то поблизости, не давая покоя.

- Итан, заказ на лонг-чай и шот Бакарди!

- Понял.

После выполнения последнего заказа в полночь, у Джона появилось немного свободного времени. Он потрогал затылок и наклонил голову назад, чувствуя напряжение и боль в плечах.

- Ты сильно устал, да?

- О... Грант.

Грант подошёл к бару и протянул Джону чашку горячего кофе. Приняв её с улыбкой, Джон ответил:

- Спасибо.

- Как ты себя чувствуешь?

- В общем, нормально.

- Ты можешь идти домой.

- Что?

- Хотя внешне тебе и кажется, что все в порядке, могут быть последствия после аварии. Даже если я - железный человек Готэма, у меня нет хобби эксплуатировать раненых.

Джон почувствовал небольшую вину из-за доброты, проявленной к нему в виде шутки. Однако он кивнул, понимая, что действительно не справился бы с работой до утра.

- Ладно... Спасибо тебе. Завтра буду работать вдвое усерднее.

- Работай без перенапряжения. Если почувствуешь себя плохо, сразу скажи.

- Спасибо, Грант. Ты всегда был лучшим начальником.

- Ха-ха, я знаю, что таков.

Выйдя из здания, Джон закурил сигарету и по привычке направился в сторону квартиры в Квинсе. Однако, с горькой усмешкой он развернулся и направился в сторону Верхнего Ист-Сайда. Подумав, что расстояние позволяет обойтись без машины, он изменил свой маршрут.

Прибыв в пентхаус, Джон быстро принял душ и сразу же лег в постель. Из-за сбитого режима сна, он почувствовал непреодолимую сонливость. Джон почувствовал, что тонет, и погрузился в мучительный сон.

* * *

Проснулся Джон от очередного кошмара. Едва ослабевшая психика давала себе знать, как только он начинал ослаблять хватку на своих эмоциях. Яркие образы, словно языки пламени, вновь тянули его в пропасть ужасов.

- Ха...

Джон резко открыл глаза и уставился на тёмный потолок. Через прорехи в шторах пробивался свет призрачного рассвета. Несмотря на ожидания, что страхи со временем улягутся, кошмары всё ещё продолжали его донимать.

Хотя… если сравнивать с тем, что раньше я вообще не мог спать, это уже прогресс.

Не ощущая до конца своего тела, Джон вновь застыл, но теперь по другой причине: рука его касалась чего-то теплого и необычного. Осторожно повернув голову, он увидел...

...Валентин лежал рядом и тихо дышал во сне. Когда он успел прийти сюда? Валентин не выглядел так, будто бы пришел отдохнуть - он был в костюме с завязанным галстуком. Джон уставился на тонкие длинные пальцы, сжимающие его руку, и снова посмотрел на лицо Валентина.

Было странно, насколько он не удивился, увидев его. Возможно, потому что раньше каждый день начинался с этого лица. Джон тихо посмотрел на Валентина, замечая золотистые ресницы под закрытыми веками и расслабленные брови, придающие его лицу мягкость.

Взгляд Джона упал на шею Валентина. Гладкая шея, слегка наклонившаяся, казалась беззащитной. Джон невольно сглотнул.

...Интересно, что будет, если я его задушу прямо сейчас?

Мысль об этом вызвала у него головокружение. Его свободная рука медленно потянулась к шее Валентина, но остановилась на полпути.

- Почему остановился? - задремавший голос Валентина нарушил тишину. Джон напрягся, чувствуя, как Валентин крепко сжал его руку, не давая ему отступить. Открыв глаза, голубое сияние глаз Валентина выделялось в темноте. Сперва его полусонный взгляд напоминал что-то дикое, но вскоре Валентин пришел в себя и вернул себе прежнее выражение лица.

- ...

Лежа, они молча наблюдали друг за другом в тени. В темноте лицо Валентина казалось маленьким островом, всплывшим на поверхность воды. Время растягивалось в тихом напряжении, и вдруг Джон осознал, что его рука все еще была сжата рукой Валентина.

Попытка Джона вырваться провалилась. Валентин сильнее сжал руку, как только почуял намерение Джона. В ходе неожиданной борьбы пальцы Джона прижались к костяшкам Валентина, и он почувствовал на ощупь грубую поверхность там, где кожа должна быть гладкой.

Что это...?

Но Валентин быстро переплел пальцы Джона со своими, лишая его возможности понять, что он нащупал. Вновь ощутив теплую ладонь, когда-то такую знакомую, но теперь вызывающую только отвращение, Джон прикусил губу. Он облизал сухие губы и спросил:

- Как долго ты не спал?

- С того момента, как ты задумался, стоит ли меня задушить.

Джон, уязвленный этим, резко выдернул руку и поднялся. Валентин, следуя его примеру, приподнялся на кровати и слегка зевнул. Его безмятежность вывела Джона из себя, и он с холодным сарказмом произнес:

- Если ты запер меня здесь, чтобы влезать ко мне в постель, то я уйду прямо сейчас.

- Нет, не для этого. Я пытался сдержаться, но... - Валентин потёр глаза и склонил голову набок. Его взгляд казался нечётким в темноте.

- Я начинаю волноваться, когда не вижу тебя.

Джон всегда подозревал, что камеры были для наблюдения за ним. С суровым выражением лица он пристально посмотрел на Валентина. Вопрос был бессмысленным, но он не мог его не задать:

- Что ты вообще пытаешься сделать со мной?

Лицо Валентина отразило естественное непонимание, как будто этот вопрос был совершенно обыденным.

- Ты знаешь, чего я хочу. Моё желание всегда было одно.

- Я понятия не имею. Ты хочешь, чтобы я снова стал твоей игрушкой? Или, может быть, твоей секс-куклой?

Эти слова Джона наполнили комнату ледяным холодом. Легкая усмешка едва-едва тронула губы Валентина, не передавая ни грамма тепла.

- Если бы я так думал, ты бы уже здесь лежал подо мной, - Валентин смотрел на оцепеневший подбородок Джона и продолжил спокойным голосом: - Хотя я не могу сказать, что не хочу этого, но это не то, чего я действительно хочу.

Его ясный взгляд пронзил Джона как копье. Джон попытался не отводить глаз, но легкая дрожь была неуправляема. Словно заточенные углы, молчание становилось все острее и тяжелее, пока Валентин не нарушил тишину.

- Я тоже пытался. Пытался жить без тебя.

- ...

- Думал, если я тебе так отвратителен, что ты ушел, то ради твоего настоящего счастья, я должен был отпустить тебя.

- ...

- Но видишь ли, мысли ничего не изменили. Все, что я делал эти годы, - это как собака, искал следы твоего присутствия.

Валентин говорил с такой глубокой печалью, что на его голос невозможно было не обратить внимание. Он был окутан черной пеленой безнадежности.

Слегка улыбнувшись, Валентин попытался разрядить мрачную атмосферу:

- Прости, Джон, но я не могу тебя отпустить. Это мой вывод.

- ...

- Сейчас я ничего от тебя не хочу.

- ...

- Только разреши мне быть рядом с тобой.

Услышав слова Валентина, Джон нахмурился. Гнев и отчаяние переполняли его грудь; он хотел вытравить эти чувства, разбить весь мир Валентина на куски. Он понял, что если бы смог это сделать, его тяжесть на душе ослабла хотя бы немного.

Но Джон знал, что такие действия не приведут к разрешению проблемы. Валентин нашел его, и до тех пор, пока он не сдастся, эта злокачественная связь не будет разорвана. Вода вылилась из опрокинутого кувшина, песочные часы перевернулись. Спокойная жизнь, к которой стремился Джон, была теперь далеко, словно берег на противоположной стороне реки.

Так что же теперь делать?

Как поступить мудро?

- Если я... так поступлю, - спустя долгое молчание, Джон заговорил пересохшим голосом. Почувствовав себя в ловушке, он закрыл глаза.

Когда бегство не решает ничего, возможно, лучше...

Стоять лицом к лицу с Валентином, увидеть, что останется после этого столкновения.

Когда Джон снова открыл глаза, в его взгляде появилась опасная решимость. С внутренней борьбой он задал вопрос:

- Можешь ли ты пообещать, что не будешь вмешиваться в мою жизнь?

На этот вопрос, в котором смешались отчаяние и смирение, Валентин отреагировал нейтральным выражением лица.

- Что ты имеешь в виду под вмешательством?

- Не пытайся управлять мной, не вмешивайся в мой повседневный быт и не делай ничего без моего согласия.

- Это довольно тесные рамки.

- Если не нравится, давай не будем... ох!

Валентин внезапно схватил Джона за подбородок, отчего тот застонал от боли. Подтянув лицо Джона поближе, как будто собираясь его поцеловать, Валентин тихо спросил:

- А смотреть на тебя можно? А трогать тебя вот так?

Валентин медленно сжал губы Джона пальцами. Испытывая холодный страх и отвращение, Джон резко оттолкнул его. Валентин отступил, и Джон выругался, вытирая губы тыльной стороной ладони.

- Проклятье, Валентин! Перестань. Это как отсрочка.

- Отсрочка?

Джон зло посмотрел на Валентина и ответил:

- Да. Эта чертова связь... до того момента, пока мы окончательно не разорвём её.

На мгновение в глазах Валентина промелькнула коварная искра, но затем он медленно кивнул, делая вид, что соглашается.

- Хорошо, пусть так.

Валентин протянул руку, как бы предлагая сделку.

- Что бы там ни было - договорились?

Джон посмотрел на протянутую руку. Единственное, что он чувствовал, было глубокой тревогой и неопределённостью. Он не был уверен, что это правильное решение. Но выхода не было.

- ...Ладно.

И уже понимая, что сделка неизбежна, Джон отчаянно протянул руку. Валентин схватил её с крепкой уверенностью.

- Тогда впереди нас ждут перемены, Джон, - прошептал Валентин. Его голос был наполнен удовлетворением охотника, поймавшего свою добычу.

Джон знал: обещания останутся лишь словами, и эта связь никогда не приведёт к хорошему.

Это интуитивное и ясное предчувствие не покидало его.

Глава 39

Музей современного искусства Park Avenue Armory, расположенный на Манхэттене, давно завоевал статус одного из главных арт-центров Нью-Йорка. В прохладный субботний день, в главном зале музея проходила презентация нового смартфона компании A.

В честь десятилетия серии A, презентация была проведена с невиданным размахом. Более двух тысяч гостей, включая ключевых партнеров, знаменитостей и простых зрителей, были приглашены на это событие, которое транслировалось онлайн в 56 странах. В первых рядах зала сидели голливудские звезды, спортсмены и журналисты.

Среди них было место и для Валентина.

Валентин прибыл вместе с Мартином, генеральным директором американского филиала L&T. Как только они вышли из машины, их окружили вспышки фотокамер. Валентин ответил на это безупречной улыбкой и коротко рассказал журналистам, как он ждет презентации, после чего скрылся в зале.

- Мы живем в эпоху, когда существует лишь сегодняшнее мгновение.

Презентация началась с речи генерального директора компании А и продолжалась около часа. На протяжении всего мероприятия Валентин сохранял нейтральное выражение лица, а затем направился к месту ужина, организованному для VIP-гостей.

Появление Валентина в роскошном Гранд-Боллруме привлекло всеобщее внимание. Наследник крупнейшей европейской медиа-империи, мужчина с ангельской внешностью, он выделялся даже среди самых известных гостей. Несмотря на восхищённые взгляды, Валентин держался на расстоянии и лишь изредка улыбался. Такое поведение расстроило тех, кто надеялся завязать с ним знакомство. Понимая настроение зала, Мартин пожал плечами.

- Сегодня ты выглядишь угрюмым.

- Это так заметно? - Валентин, казалось, был удивлен замечанию Мартина. Хотя тот понимал, что Валентин лукавит, он кивнул.

- Да, ты явно в плохом настроении. Наверное, именно поэтому все наблюдают за тобой, но не решаются подойти.

- Дело не в этом. Просто есть над чем поразмыслить.

Спустя паузу Валентин добавил, и Мартин, сделав свои выводы, поддержал аккуратно:

- Полагаю, всё из-за сделки с Watson. Сопротивление оказалось сильнее, чем ожидалось. Но скоро мы с этим разберёмся, не волнуйся.

На самом деле Валентина мало волновали текущие дела компании. Все его мысли были сосредоточены на Джоне, который в этот момент находился всего в нескольких кварталах от него. Валентин не мог посвятить себя скучному официальному мероприятию, зная, что Джон так близко. Однако, вместо того чтобы исправить заблуждения Мартина, он лишь слабо улыбнулся.

- О, вот и вы! Мартин, Валентин!

Громкий и пьяный голос раздался над их головами. Оба обернулись одновременно. Финн Миллер, вице-президент сети Watson, пошатываясь, подошел к ним. Валентин, не вставая, ответил легким кивком, что явно задело Финна.

С начала года L&T объявила о намерении враждебного поглощения Watson Network, что вызвало сильное сопротивление. Watson, владевшая более тремя десятками телеканалов и кабельных сетей по всей Америке, в последние годы испытывала финансовые трудности. Попытки диверсифицировать доходы не принесли результатов, и стоимость её акций резко упала.

L&T, будучи основным акционером, вмешалась, заявив, что больше не может терпеть убытки. Вскоре началась открытая конфронтация между компаниями.

Под видом стабилизации управления Watson, целью L&T было поглощение корпорации для расширения своих медийных активов. И ключевой фигурой этой стратегии был Валентин.

Получив степень MBA в Кембридже, Валентин принялся за управление и вошел в американский филиал L&T. Несмотря на номинальную должность вице-президента по планированию, он фактически влиял на все ключевые решения. Валентин активно продвигал поглощение Watson как свою первую крупную инициативу. Однако сопротивление со стороны Watson сделало процесс долгим и сложным.

- Мистер Миллер, как поживаете? - Валентин, раздражённый медленным ходом поглощения, сохранял спокойствие. Его спокойная улыбка только разожгла ярость Финна.

Финансовые проблемы Watson обострились, и остававшиеся на плаву люди компании начали бороться с тем, чтобы не допустить перехода власти в руки L&T. Однако внешне Валентин оставался дружелюбным, не давая понять истинных намерений.

Хотя он знал, что его улыбка лишь увеличивала гнев Финна, Валентин продолжал свою игру, удерживая все козыри при себе.

- Как я поживаю? - повторил Финн с некоторой издёвкой.

Презентация только началась, но Финн уже был изрядно пьян и даже не пытался скрыть своё раздражение.

- Да, благодаря вашей заботе, я чувствую себя лучше, чем когда-либо, - ответил Валентин с явной саркастической усмешкой.

- Вы, похоже, выпили многовато, - заметил он.

- Ха-ха... не беспокойтесь, я вполне трезв. Раз уж мы так удачно встретились, может, обсудим незавершённые дела?

- Мистер Миллер, не лучший момент для этого, - вмешался Мартин, пытаясь остановить разговор.

- Всё в порядке, Мартин, если у него есть что сказать, давайте послушаем, - Валентин повернулся к Финну. Тот глубоко вздохнул и оперся одной рукой на стол. Блеск в его глазах показывал, что он ещё сохраняет ясность мысли.

- L&T поддерживали Watson в качестве надёжного инвестора многие годы, но теперь, внезапно изменив курс, вы поставили нас в сложное положение.

- Как я уже говорил, мы не могли просто наблюдать, как падает стоимость Watson, - ответ Валентина был спокоен.

Финн с усилием подавил гнев и, сделав глубокий вдох, улыбнулся чуть доброжелательнее.

- Любые перемены сопровождаются трудностями. Но если вы взглянете на предложенную нами модель доходов в будущих отраслях...

- Мистер Финн Миллер, - перебил его Валентин.

- ...

- Признание очевидного в интересах всех нас.

Валентин наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними. Его глаза холодно оценивали Финна, голос звучал безжалостно.

- Рынок ясно показал своё мнение о Watson через падение его акций. Единственная причина, по которой мы до сих пор пытаемся достичь мирного соглашения, это уважение к вашему отцу, человеку, выстроившему Watson в ведущую американскую телекомпанию.

Лицо Финна сначала побледнело, а затем быстро налилось яростью. Его челюсть напряглась, глаза сузились от гнева. Валентин продолжал улыбаться, однако его взгляд оставался холодным.

- Надеюсь, мистер Миллер, что на следующей неделе на встрече мы сможем обсудить все вопросы более основательно и конструктивно.

- ...

- Наслаждайтесь вечером.

Несмотря на кажущуюся учтивость слов, они прозвучали как явная издёвка. Улыбка Валентина была безупречной, но Финну она казалась зловещей, как у змеи.

- Мартин, прошу прощения, но мне нужно уйти, - сказал Валентин, чинно вставая и кивнув прощально обоим мужчинам, прежде чем покинуть собрание. После его ухода, Мартин попытался успокоить Финна.

- Мы оба знаем, что такой подход только раззадорит прессу. Давайте постараемся найти взаимовыгодное решение, - предложил он.

Когда Мартин тоже покинул зал, Финн злобно смотрел на пустое место перед собой. К нему подошёл его личный секретарь Хобс.

- Вы слишком много выпили, сэр. Машина ждёт снаружи, давайте уедем.

- Ха, высокомерные... ублюдки.

Сжимая кулаки до побеления костяшек, Финн едва сдерживал ярость. Хобс, тихо вздохнув, сел рядом с ним.

Защита L&T уже была сложной задачей, однако недавние действия некоторых учреждений усложнили ситуацию ещё больше. Неожиданно появившийся китайский капитал стремительно скупал акции Watson. Финн яростно лоббировал в Комитете по иностранным инвестициям США, но эти проклятые чиновники с лёгкостью одобряли сделки. Если так продолжится, поглощение Watson компанией L&T было лишь вопросом времени.

- …Кто знает, как это сделать?

Эта компания была всем, что создал его отец за свою жизнь. Он не мог позволить, чтобы какой-то чёртов британец продал её за бесценок. Финн скрипел зубами от ярости. Ему нестерпимо хотелось увидеть, как самодовольное лицо Валентина Линдберга исказится в отчаянии.

Возможно, Валентин прав, и управления Финн не понимал. Но он знал, как раздуть грязные скандалы. Ведь Watson стала крупной компанией благодаря именно таким дешевым сплетням и желтой прессе.

- Хобс, у нас есть что-нибудь? - Финн иронично скривил губы.

Хобс молчал, пытаясь понять намерения своего начальника.

- Что-нибудь насчёт скандалов или компромата, в чём Вы особенно хороши.

- Если Вы об этом...

- Этот юнец еще не знает, что даже собаки кусаются, когда их загоняют в угол. Пора преподать ему урок.

Сжав губы в тонкую линию, Хобс тихо ответил:

- Вы знаете, что мы не можем позволить себе открытый конфликт. Мы должны защищаться в рамках закона, такие методы...

- Должны быть способы обойтись без улик. Эти проклятые Линдберги ведут себя так высокомерно. Чем грязнее будет скандал, тем больше он понравится публике.

- ...

- В этом мире всегда есть грязь. Главное, чтобы нас не уличили. Если они кусают из-за угла, нам нужно отвечать тем же. Поняли меня, Хобс?

Хобс хотел что-то сказать, но лишь кивнул.

* * *

Возможно, не стоило так сильно давить на Финна в публичном месте. Но Валентин в последнее время быстро терял терпение. Единственное, что могло так выводить его из себя, был Джон. Сидя на заднем сидении лимузина, Валентин откинулся на мягкую подушку.

- Вас отвезти домой? - вежливо спросил водитель.

- Да, верно, - ответил Валентин, лениво моргнув.

Машина плавно тронулась. Валентин наблюдал проплывающий мимо пейзаж без особого интереса. Слева лежал спокойный в темноте Центральный парк, справа высились сверкающие огнями небоскрёбы. Летняя ночь после дневной суеты была прохладной.

Валентин никогда не испытывал особых эмоций к Нью-Йорку. И все же сейчас это место имело для него особое значение.

Потому что здесь был Джон.

Слепо гнавшийся за целью, он давно утратил её, оставив за собой лишь упрямство и инерцию. Были времена, когда он считал, что обладать всем, что ему дано, - его естественное право. Но оказалось, что все это была лишь иллюзия. То, что он считал своим по праву, незаметно стало для него цепью.

...Который час?

Валентин лениво посмотрел на свои часы. Было чуть больше восьми вечера. Джон сейчас, скорее всего, был занят с клиентами в баре, улыбающийся, беседующий, так легко входящий в свои ежедневные роли без него.

"Можешь ли ты пообещать, что не будешь вмешиваться в мою жизнь?" - вспомнил он.

На лице Валентина, до этого сохранявшего суровую линию, появилась легкая усмешка. Что же он тогда ответил? Медленно моргая, Валентин решил не вспоминать. Веки были тяжелыми, и головная боль усиливалась. Он подумал о том, чтобы принять лекарства, но даже эта мысль казалась слишком утомительной. Внезапно в памяти всплыла одна яркая картина прошлого.

В последний раз, когда он видел Джона подростком.

Тогда Валентин, ослепленный нетерпением, делал всё возможное, чтобы Джон всегда оставался рядом с ним. Когда он впервые обнял Джона, используя свои возможности, Валентин почувствовал, что наконец-то полностью завладел им. Валентин понимал, что Джон был в гневе, но, как всегда, надеялся, что со временем он простит его. Теперь, оглядываясь назад, Валентин осознавал, насколько это было эгоистично и глупо. Но тогда желание обладать Джоном, наконец удовлетворённое, затмило его разум.

Всегда было так. Валентин хотел проглотить Джона целиком. Для этого он воздвиг вокруг него крепкую стену, сузив мир Джона до пределов своего контроля, и годами старательно его укрощал. И когда он наконец держал это столь желанное тело, Валентин ощутил духовное удовлетворение, далёкое от простого физического желания. Это было чувство эмоциональной полноты, которое он искал.

Валентин чувствовал, как в его объятиях пульсирует живое сердце Джона, и думал:

Джон, ты будешь со мной до конца моих дней.

В обмен я отдам тебе всё.

Но вскоре Валентин осознал, что всё идёт наперекосяк. Однажды, проснувшись в холодной пустоте, он почувствовал, как сердце уходит в пятки. Поспешно поднявшись с кровати, он увидел пустую комнату и стены, покрытые дождём из-за открытого окна. Синие глаза Валентина расширились от ужаса.

Он немедленно покинул общежитие. Возможно, слухи о ночных событиях уже разнеслись, так как все студенты, которых он встречал, смотрели на него с испугом и ужасом. Но Валентин думал только о том, чтобы найти Джона.

Куда он мог пойти в таком состоянии?

В панике, даже не вспомнив о родительском доме в Ричмонде, Валентин обшарил общежитие, медицинский кабинет, аудитории - всё, где мог бы быть Джон.

Конечно, когда он понял, что Джон действительно исчез, Валентин почувствовал, как кровь приливает к голове. На мгновение перед его глазами всё потемнело - впервые в жизни он испытывал такие чувства. Незаметно даже для себя, его пальцы задрожали.

Только спустя время в его голове всплыл дом. Он бросился к гаражу и набрал номер Грейс. Долгие гудки разрывали его терпение. Когда наконец Грейс ответила, её голос дрожал.

- ...Валентин, что ты... наделал?

- Мама, Джон у вас?

Непредсказуемое дыхание на другом конце провода подтверждало его догадки. Осознав это, Валентин облегчённо вздохнул, садясь в машину.

- Я еду.

Ему было всё равно, что Райан и Грейс могли догадаться, что произошло. Он не собирался оправдываться. Валентин никогда не старался скрывать свою извращённую одержимость от Джона. Ему было ясно, что Райан будет осуждать его, но в конечном итоге победа останется за ним.

Важно было только одно - Джон.

Он знал, что Джон был зол, но не ожидал, что тот вернется в Ричмонд. В их первую ночь вместе он хотел увидеть Джона, когда проснётся. Валентин, схваченный внезапным замешательством, уверял себя, что будет извиняться и делать всё возможное, пока страх и гнев Джона не утихнут.

Пожалуйста, Джон, как всегда, прими меня снова.

Он надавил на педаль, увеличивая скорость, и крепче сжал руль. Непрерывный ливень, тревожная пустота и беспокойный голос Грейс - всё это натягивало его нервы, как струны. Как будто змея яростно извивалась в его животе. Он приближался к краю обрыва - таково было его предчувствие.

Кода Валентин прибыл в Ричмонд, Джон уже исчез.

- ...

Валентин открыл глаза. Его тёмно-голубые глаза сузились, проходя сквозь глубокую боль. Головная боль усилилась. Как раз в этот момент они пересекали Верхний Ист-Сайд. Валентин наклонился вперёд, опираясь руками на колени, и медленно выдохнул.

- ...Я передумал.

- Простите, сэр?

- Поехали в Лирин.

Чувство отчаяния, которое Валентин испытал из-за Джона, стало его постоянным спутником. Чтобы убежать от этого, ему был необходим Джон. Валентин знал, что Джон его не примет. Но это ничего не меняло ни тогда, ни сейчас. Если бы Валентин мог мыслить рационально, ему не пришлось бы снова начинать всё с нуля. На его бесстрастном лице промелькнула тень цинизма.

* * *

Шум в баре был несколько иного рода, чем обычно. Взгляды сидящих за барной стойкой людей незаметно устремились к входу в лаунж, и шёпот распространился подобно тихой волне. Джон, подняв голову без особых мыслей и широко раскрыл глаза. Высокий и великолепно сложенный мужчина стоял, оглядывая зал.

Посетители Лирин соответствовали заданному дресс-коду и были одеты достаточно формально. Однако Валентин выделялся даже среди самых изысканных. Где бы он ни был, он всегда выглядел так, будто готов пройти по красной дорожке. Внешность Викторианского красавца вызывала у людей восхищённые шепотки.

- Это... не Валентин Линдберг? - донеслось до Джона.

- Похоже на то. Почему он здесь? Неужели один?

- Черт возьми, он словно из музея мадам Тюссо.

Джон нахмурился, улавливая разговоры. И в этот момент их взгляды встретились. Лёгкая улыбка появилась на лице Валентина. С каждым его шагом внимание людей к нему усиливалось.

- Добрый вечер, - с улыбкой произнес Валентин, приблизившись к Джону. Его глаза, которые были расфокусированы, словно в видении, вновь обрели ясность. Джон нахмурился и тихо прошептал, стараясь, чтобы никто не услышал:

- Что ты здесь делаешь?

- Я не к тебе пришёл, - невозмутимо ответил Валентин.

- Что?

- Я пришёл как клиент. Хочу выпить.

Удостоивший Джона своими словами Валентин сел на стул у стойки. Джон скрипнул зубами, но вынужден был подчиниться и протянул ему меню. Валентин даже не взглянул в него, продолжая смотреть на Джона. Вздохнув, Джон спросил прямо:

- Что будешь пить?

- Всё что угодно, главное, чтобы ты сделал.

Джон, не сказав ни слова, достал самый непопулярный бурбон в Лирине и налил его в стакан. Поставив его перед Валентином, Джон повернулся спиной. Валентин, наблюдая за его идеально прямой спиной и едва заметно улыбнулся.

...Почему этот человек здесь?

Джон прикусил губу. Он чувствовал, как на него глазеют, следя за каждым движением. Хотя спина буквально горела от этих взглядов, Джон старался не показывать, что это его беспокоит. Его неестественное избегание прямого взгляда доказывало, что Валентин всё еще оказывает на него влияние, однако он ничего не мог с этим поделать. Валентин же, напротив, не упускал возможность смотреть на Джона.

Черная рубашка с красными иероглифами идеально сидела на стройном теле Джона. Валентин прищурился. Он вспомнил времена, когда мог касаться обнаженного тела Джона, когда тот принимал это естественным образом. Теперь это казалось иллюзией. В своих размышлениях он вернулся в реальность, поймав взгляд зелёных глаз Джона.

Джон снова подошёл и тихо вздохнул:

- Прекрати на меня пялиться. Люди начинают думать странные вещи.

- Все такие любопытные.

Это ты слишком выделяешься. На его невозмутимый ответ Джон скривил губы и спросил:

- Скажи мне, какого черта ты здесь делаешь?

- Я не хотел тебя злить. Просто нужно было кое-что проверить.

- Что проверить?

- Тебя.

- ...

- Чтобы убедиться, что ты здесь.

Джон нахмурился, не понимая. В этот момент его позвали издалека, и Валентин махнул рукой, показывая, что ему не стоит беспокоиться и он может идти. Джон, обернувшись, заметил шрамы на руке Валентина.

- ...

Он уже однажды чувствовал их от прикосновения, но теперь ясно видел шрамы. Однако обычными эти следы назвать было сложно. Они выглядели так, как будто кожа была разорвана и потом плохо зажила. Прежде чем он успел сдержать себя, вопрос вырвался сам собой:

- Это... что за шрамы?

Валентин наверняка знал, что мимолётный интерес Джона скоро угаснет, но, словно боясь пропустить малейшие проявления его внимания, он демонстративно поднял руку, демонстрируя шрамы. Кожа была изуродована грубыми рубцами.

- Интересно?

Хотя Джон не ответил, Валентин продолжил, глядя на свои шрамы:

- После твоего исчезновения появились насекомые.

- ...

- Когда я приходил в себя, они всегда собирались на моей руке.

- ...

- Я слишком устал бороться с ними, поэтому просто убивал всех.

Лицо Джона медленно ожесточилось. Его радужка сузилась и он прикусил нижнюю губу.

- Ты был так слаб?

В его вопросе звучало холодное презрение. Валентин пожал плечами, подтверждая. Джон нервно усмехнулся.

- Ха... Вот как.

С горечью и долей самоуничижения Джон обернулся. Он думал, что жизнь Валентина легка, как на экранах телевизоров, но оказалось, что нет. Оба они были сломленными людьми. Поняв, что его барьер ненадолго ослаб, Валентин намеренно использовал слабый голос:

- Но не сейчас. Это было, когда я думал, что ты умер.

Глаза Джона слегка дрогнули, но он быстро взял себя в руки, криво улыбаясь:

- Мне плевать на твою жизнь.

Он повернулся, намереваясь уйти, но голос Валентина остановил его:

- Но я снова перед тобой, не так ли?

- ...

- Это действительно ничего не значит?

Джон вздохнул, медленно обернувшись. Его лицо вновь стало непроницаемым.

- Если ты хочешь сыграть в ненужные словесные игры, убирайся.

Валентин тихо усмехнулся и покачал головой:

- Хорошо, я буду вести себя тихо.

И Валентин больше не провоцировал Джона, просто потягивая напиток. Периодически кто-то подходил к нему, пытаясь завязать разговор, но он лишь учтиво улыбался и вежливо отказывался.

Навязчивые взгляды Валентина были как десятки игл, пронзающих Джона. Его кожа буквально зудела от этого внимания, но он не собирался давать Валентину никакого удовольствия. Взаимное напряжение висело в воздухе, как будто они оба находились в отдельной вселенной.

Эта динамика создавала ощущение, будто они существовали в своем собственном, отрезанном от остального мира пространстве.

Глава 40

С раннего вечера моросил дождь. Хотя лаунж был накрыт тентом, это не спасало от дождя, и потому на открытой террасе было тише, чем обычно. Джон, неспешно обслуживая гостей, вдруг почувствовал чей-то настойчивый взгляд. Подняв глаза, он увидел, что на входе стоит Джозеф.

- ...Джозеф.

Слишком многое произошло, и Джону казалось, что в последний раз, когда он видел Джозефа, прошла целая вечность. Но это не означало, что он забыл о нём. Однако он не ожидал, что их пути пересекутся снова.

Когда их взгляды встретились, Джозеф скривил губы в холодной ухмылке. Его взгляд, который когда-то мог быть дружелюбным, теперь был холодным, словно у незнакомца. Джон напрягся, как бы защищаясь, и это сделало их встречу ещё более прохладной.

Наконец, тишину нарушил Джозеф.

- Джон... или нет, Итан.

Холодный тон напомнил Джону о давних временах, проведенных в "Наследии". Он невольно опустил взгляд, словно провинившийся ребёнок. Джозеф вздохнул, видя это, и его голос смягчился.

- У тебя есть что мне сказать?

- ...Подожди. Поговорим снаружи.

Извинившись перед коллегами, Джон вывел Джозефа из Лирина. Они спустились на служебном лифте и вышли к заднему выходу. В тусклом свете бледных ламп аварийного выхода их напряжённая обстановка только усиливалась.

Джон привёл Джозефа сюда, но не знал, что сказать. Ему нечем было оправдываться. Джон делал вид, что что-то обдумывает, в то время как его разум был пуст от напряжения. Джозеф, ожидая от Джона хоть каких-то слов, в конце концов, не выдержал затянувшегося молчания.

- Если подумать, у меня даже твоего номера нет.

- ...

- Почему ты исчез?

- ...

- Забыл, как говорить?

Джозеф склонил голову набок, его терпение на пределе. Голос его оставался спокойным, но напряжение чувствовалось.

- Ты исчез, словно испарился, а теперь я спрашиваю, что ты здесь делаешь.

- ...Я...

Джон вспомнил их последний разговор, когда Джозеф просил его остаться, чтобы поговорить. Но Джон, движимый своей гордостью, ушёл с вечеринки, чтобы не углубляться в прощальные речи.

И тогда я попался Валентину.

Джон мог представить, каково это было для Джозефа. Он бы тоже разозлился, увидев исчезнувшего человека. Джон мог понять чувства Джозефа, но не знал, как объяснить своё исчезновение. Он не собирался говорить Джозефу, что встретил Валентина. Он не хотел снова испытывать на себе жалость, тем более от Джозефа. Той единственной унизительной сцены, когда он был восемнадцатилетним, было ему достаточно. Поэтому вместо уступок Джон вернул вопрос Джозефу:

- Почему ты искал меня?

- Это твой ответ?

В золотых глазах Джозефа вспыхнул огонь.

- Почему я искал тебя?

- Да.

- Ты спрашиваешь это серьёзно или хочешь, чтобы я сказал вслух?

- Не понимаю...

- Я беспокоился о тебе.

- ...

- Я беспокоился о тебе.

- ...

- И злился. Меня злило, что я ничего не знал о тебе, и что единственное место, где тебя можно было найти, - этот проклятый клуб.

По лицу Джона пробежала тень замешательства. Видя его смятение, Джозеф горько усмехнулся. Джон, ожидавший, что Джозеф будет возмущён игнором, был совершенно неподготовлен к такому ответу.

- Я... не знал.

Смущённый и сбитый с толку, Джон пробормотал это, чем вызвал у Джозефа ещё одну самоироничную усмешку. Джозеф, проведя рукой по волосам, он тихо пробормотал, словно разговаривая сам с собой:

- Впрочем, что ещё ты мог сказать? Ты ведь даже другом меня не считал.

Джон опустил взгляд. Забота Джозефа была ему непривычна и вызывала чувство неловкости. Если бы Джозеф продолжал злиться, всё было бы проще. Джон не знал, как реагировать, и его лицо едва сдерживало эмоции.

- Ну, теперь я хотя бы вижу, что ты в порядке, - продолжил Джозеф.

Вместо того чтобы продолжать допрос, Джозеф наклонился, чтобы взглянуть снизу на поникшую голову Джона. Их взгляды снова встретились, и теплота в глазах Джозефа, несмотря на тусклый свет аварийного выхода, заставила Джона вздрогнуть.

- Ты не болен?

Джозеф пристально рассматривал бледное лицо Джона. Его голос, лишённый прежней остроты, звучал с заботой. Джон прикусил губу, чувствуя, как душащая тяжесть сдавливает его грудь, делая дыхание трудным.

Эмоции, которые Джозеф испытывал к Джону, были странными, но не неприятными, скорее тёплыми, хотя и не жгучими. Это была чистая доброта, без видимых намерений или целей, которую Джон не испытывал уже много лет.

Когда Джозеф выпрямился, их лица оказались так близко, что они почти касались друг друга. При этом Джон почувствовал знакомый свежий аромат. Улыбка Джозефа была лёгкой и бесстрашной, словно говоря, что ему всё ещё важно.

- Немного ошеломлён, да? - спросил Джозеф, отмечая, как Джон напрягся.

Быстрый и прямолинейный, Джозеф без колебаний проявлял свою близость, что Джона смущало и приводило в замешательство. Его разум постоянно предупреждал его, что не стоит так легко поддаваться этим чувствам, особенно когда в его жизни появился Валентин, вызывая достаточно бурю эмоций. Джону вдруг стало страшно.

- Ты слишком близко, - сказал он, вложив в это больше силы, чем нужно, и толкнув плечо Джозефа.

Отступивший Джозеф посмотрел вниз на свою руку, затем снова на лицо Джона, в котором было столько напряжения, что оно казалось готовым лопнуть. Джон отвернулся, уставившись на стену за спиной Джозефа, чтобы не смотреть ему в глаза.

- Зачем ты беспокоишься обо мне? Мы ведь не настолько близки.

- ...

- Я просто был занят. Так что тебе не о чем волноваться.

Слова Джона, отталкивающие и защищающие, медленно охлаждали выражение лица Джозефа. Всё дружелюбие исчезло. Теперь Джозеф, наконец, разозлится, понял Джон, опуская взгляд. Но Джозеф лишь тихо спросил:

- Это твой ответ?

Джон почувствовал глухой удар в груди, но его сжатые губы не размыкались. На молчание Джона Джозеф отреагировал усмешкой, плечи его вздрогнули, а на губах появилась кривая улыбка, безэмоциональный голос произнёс:

- Думаю, теперь я тоже не понимаю, зачем это делал.

- ...

- Может, ты прав, и я просто дурачок с чрезмерной заботой.

- Джозеф, я не...

- Ухожу.

Прервав Джона, Джозеф сжал его плечо и отпустил с такой силой, что тот почувствовал острую боль. Затем Джозеф прошёл мимо него. Скрипнув, тяжёлая металлическая дверь открылась, и Джозеф, выходя из здания, даже не оглянулся.

Джон смотрел на удаляющиеся шаги Джозефа, а в его груди поднималась волна необъяснимой пустоты. Затем пришло беспокойство, подавляющее и тяжёлое, осевшее прямо в солнечном сплетении.

Почему же я себя так чувствую...?

Не находя ответа, Джон продолжал беспомощно смотреть на спину Джозефа, пересекающего яркие ночные улицы. Дождливый городской пейзаж казался темнее обычного. Наконец, к его слуху вернулись звуки. В уши Джона ворвался приглушенный шум дождя.

- Ах...

Похоже, дождь не собирался прекращаться. Джон, протянув руку к дождевым струям, тихо вздохнул. В голове всплыл отрывок из разговора с Джозефом.

«Шёл дождь, помнишь?»

«На заднем сиденье у меня было пальто. Мне следовало отдать его, и я сожалею об этом.»

Возможно, Джозеф вспомнил тот день. Может быть, поэтому он пришёл сюда, даже не зная, будет ли Джон на месте. В этот миг Джон выругался.

Несколько минут назад он оттолкнул Джозефа, руководствуясь эгоизмом и страхом перед сложностями. Но теперь ему казалось, что если он не остановит Джозефа, будет сожалеть. Эти быстрые, иррациональные мысли были детскими, почти несерьёзными. Но Джон понимает, что, несмотря ни на что, должен сказать Джозефу хотя бы «прости». А возможно, и «спасибо» будет более подходящим.

Что бы это ни было, я должен остановить его.

Придя в себя, Джон решительно бросился под дождь. Его шаги скоро перешли в бег. Он догнал Джозефа, едва тот достиг конца переулка, схватив его за запястье. Джозеф, застигнутый врасплох, обернулся.

Задыхаясь, Джон произнёс слова, которые давно следовало сказать:

- Джозеф...

- ...

- Спасибо.

Джозеф удивлённо распахнул глаза. Он явно не ожидал такой благодарности. Видя его изумление, Джон непроизвольно улыбнулся.

Джозеф всегда был честен и открыт. В мире, где люди прячут свои мысли и желания, он был тем, на кого можно было положиться, кто давал Джону чувство спокойствия. Джон посмотрел на руку, удерживающую запястье Джозефа. Несмотря на его крупные, на первый взгляд угрожающие руки, Джон знал, что они не причинят ему вреда. Возможно, поэтому прикосновение Джозефа не вызывало никакого раздражения, несмотря на его крайнюю чувствительность к физическим контактам.

Джон немного сильнее сжал его запястье. Он решил признать, что Джозеф занимает особое место в его жизни. В присутствии Джозефа он испытывал противоположные чувства к тем, что вызывал Валентин: не остроту и боль, а спокойствие и безопасность.

- На самом деле, Джозеф...

Джон глубоко вздохнул и, словно исповедуясь, начал говорить:

- Я сейчас совершенно истощён.

Джозеф молчал, но Джон знал, что тот внимательно слушает. Между его пальцами и запястьем Джозефа собрались капли дождя, падающие вниз. Джон продолжил говорить, несмотря на дрожащий голос, полный сложных эмоций:

- Я не знаю, что делать дальше. Не понимаю, зачем вообще так старался. Честно говоря... мне страшно.

Эти признания постепенно разрушали холодное выражение лица Джозефа. В его глазах исчезла ледяная пустота, и рука потеряла жёсткость. Джон рефлекторно зажмурился, когда дождевые капли попали в глаза. Он почувствовал осторожное прикосновение к векам.

- Что с тобой произошло? - спросил Джозеф, его пальцы нежно стерли дождевые капли и тут же отпрянули, оставляя тёплый след.

Джон медленно открыл глаза, ответив слабой улыбкой вместо слов.

- Сегодня, когда ты нашёл меня, стало немного легче. Будто я перестал падать в пропасть.

- ...

- Прости за мою несдержанность. Но, Джозеф, ты ошибался. Я считаю тебя... хорошим другом.

Джозеф открыл было рот, как будто хотел что-то сказать, но затем передумал и промолчал. Возможно, чувства Джозефа к Джону были глубже, чем просто дружба. Но Джон предпочёл игнорировать эту мысль, определив их отношения как дружеские.

Если он не мог ответить на чувства Джозефа, то не должен был его удерживать. Джон понимал свою эгоистичность. Но сейчас он нуждался в теплоте Джозефа, потому что в этом странном, неправильном мире только Джозеф был воплощением здравого смысла. Когда он был рядом, Джону казалось, что он находится в более светлой стороне жизни.

Так что...

Всё, что я прошу, - это немного утешения от человека, который знает меня настоящего и всё равно остаётся рядом.

- Теперь ты - мой единственный друг, - Джон подошёл ближе и склонил голову, его мокрый лоб коснулся крепкого плеча Джозефа. Он чувствовал медленное дыхание Джозефа, его грудь поднималась и опускалась в такт с дыханием.

Стоя неподвижно, Джозеф осторожно положил руку на плечо Джона. Его рука на мгновение замерла в нерешительности, но дальше не двигалась. Джон не смог сдержать неожиданного смеха от неловкого ответа Джозефа:

- Ну, тогда начни с того, чтобы дать мне свой номер.

Тем не менее, никто из них не двинулся. Они стояли под дождём, наслаждаясь мгновением неожиданного покоя.

Глава 41

С момента завершения работы Джон чувствовал себя плохо. Сначала он списывал это на недавний дождь и не придавал значения. Но вскоре понял, что это не просто простуда. Знакомые ощущения озноба и лёгкой лихорадки напомнили ему об истинной причине.

Вернувшись домой, Джон сразу направился в ванную и провёл там намного больше времени, чем обычно, тщательно отмывая своё тело. Подняв руку и понюхав её, он уловил слабый запах феромонов, пробивающийся сквозь искусственный аромат геля для душа.

Нанеся на всё тело мускусный лосьон поверх еле уловимого запаха феромонов, Джон, не утруждая себя тем, чтобы как следует вытереть капли воды с волос, неуверенно направился к кровати. За его шагами на холодном мраморном полу оставался след капель воды.

Чёрт возьми...

Неужели это снова начинается? Долгое время он не ощущал признаков теплового цикла, и вот теперь симптомы начали возвращаться. Благодаря регулярному приёму ингибиторов Джон никогда полностью не терял контроль во время циклов. Но предотвратить начальные симптомы было невозможно.

Сейчас его тело охватывали и жар, и озноб, сменяя друг друга. Это было крайне неудобно и утомительно - жить с нерегулярными циклами. В обычное время феромоны Джона почти не выделялись, и он мог существовать как бета. Большинство барменов в клубе Лирин были альфы, но никто не догадывался, что Джон - омега. Это устраивало его, так как он не хотел снова становиться объектом сексуального влечения альф.

В такие периоды ему нужно было проявлять особую осторожность.

Выпив одновременно ингибиторы и снотворное, Джон лег в кровать. Комната автоматически поддерживала идеальную температуру, а удобная и мягкая постель делала её невероятно комфортной.

Внезапно он вспомнил старую квартиру в Квинсе. Тесное, старое помещение, в котором постоянно появлялись насекомые. Зимой оно замерзало, а летом было невыносимо жарко. По сравнению с этим идеально оборудованным пентхаусом, старое жильё не шло ни в какое сравнение.

- Мммм...

Неосознанный стон вырвался из его губ. Когда Валентин внезапно перевёз его сюда, Джон был в ярости. Но, похоже, в эпоху капитализма деньги действительно решают всё. Хотя ему всё ещё было не по себе, тело уже привыкло к комфорту, несмотря на свои прежние протесты.

«Сейчас это даже к лучшему», - признал он, свернувшись клубком под мягким пуховым одеялом. Завтра выходной, и после целого дня отдыха в постели ему должно стать лучше. Эффект лекарств наступил быстро, и Джон почувствовал тяжёлое погружение в сон, его сознание начало затуманиваться. Он погружался в мир грёз.

Принудительный сон от лекарств был не освежающим, а скорее напоминающим состояние дремоты. В этом полусонном состоянии он находился, когда лёгкое прикосновение вывело его из этой пелены. Кто-то нежно поглаживал его по голове.

Разум, погрузившийся на дно бессознательного состояния, всплыл на поверхность. Его плотно сомкнутые веки затрепетали, прежде чем медленно открыться. Первое, что он увидел, это свет, отражающийся от светлых волос.

Его сознание ещё не полностью вернулось, поэтому, увидев Валентина, Джон не удивился, а скорее почувствовал странное удовлетворение. Ещё влажные волосы были легко обмотаны вокруг пальцев Валентина.

- Уходи... - пробормотал Джон, отталкивая его руку и поворачивая тело на бок. Он уткнулся лицом в подушку и простонал:

- Если ты собираешься входить без спроса...

- Я волновался, так как ты не отвечал на звонки.

Слушая Валентина вполуха, Джон широко зевнул и с трудом снова открыл глаза. Комната, затенённая чёрными шторами, была так темна, что можно было различить лишь смутные очертания.

- Который сейчас час?

Судя по тому, что он здесь, должно быть, около семи утра.

Мысленно пробормотав что-то невнятное, Джон нащупал свой телефон. Как только он взглянул на экран, его глаза округлились от удивления. Было уже за два часа дня. Десятки пропущенных звонков были от Валентина, последний из которых был в шесть утра.

Неужели этот ублюдок...

Не веря своим глазам, Джон нахмурился и спросил Валентина:

- Ты что, не пошёл на работу?

- Я скоро пойду.

- Чёртов идиот.

Его ответ не удивил Джона, и он выругался. Если Валентин был здесь с утра, значит, он наблюдал за ним, пока тот спал? Джон поёжился от этой мысли и не сдержал усмешку.

- С какого времени ты здесь?

- Наверное, с семи утра.

- И тебя не уволят за такие выходки?

Случайно коснувшись выключателя, Джон включил свет в комнате. Даже слабое освещение показалось ему ослепительным, и он зажмурился, обернувшись. Пока он тёр свои глаза, Валентин приподнятым голосом спросил:

- Ты за меня беспокоишься?

- ...

Джон ответил презрительным молчанием. После паузы Валентин, казалось, оправдываясь, добавил:

- В любом случае, это моё будущее предприятие, так что всё нормально.

- ...

- К тому же, я успел сделать здесь всё важное.

Действительно, на столе лежал ноутбук. Работать в темноте в присутствии спящего человека, казалось мрачно и зловеще. Не скрывая своего отвращения, Джон спустился с кровати. Валентин, глядя ему в спину, сказал:

- Я беспокоился, что с тобой что-то случилось.

- Чушь. Думаешь, я не знаю, что к моему дому приставлены люди, докладывающие о каждом моём шаге?

Видя, как Валентин замкнулся, Джон окончательно осознал, что тот действительно следил за ним. Вот почему последнее время всё было так спокойно... Сжав свои зубы от иронии, Джон надел брюки, висевшие на стуле. Он не ожидал визита Валентина и был одет лишь в одни трусы.

Чувство уязвимости усилилось из-за обнажённости перед Валентином. Сверлящий взгляд Валентина жёг его спину, но Джон, притворяясь, что всё в порядке, застегнул пуговицы на рубашке. Он не хотел, чтобы Валентин заметил его нервозность.

Когда Джон встряхнул головой, стряхивая капли воды, его взгляд встретился с неотрывным взглядом Валентина. Джон, расправив плечи, сказал:

- Теперь, когда ты видишь, что я в порядке, уходи.

- Я ничего не ел, пока ждал, когда ты проснёшься... Может, пообедаем вместе?

- Нет.

Джон резко отверг предложение Валентина. Даже если бы он чувствовал себя нормально, ему не хотелось бы проводить время за едой с ним, тем более сейчас, когда у него начался тепловой цикл. Почувствовав нетерпение, Джон выгнал Валентина из комнаты. Поняв, что компромисс невозможен, Валентин с неудовольствием подчинился и неохотно ушёл.

У двери Джон произнёс слова, которые должны были поставить точку в этом разговоре:

- В следующий раз не входи без предупреждения.

- Понял.

- Не так сказал. Лучше вообще не приходи.

- Этого я не могу тебе обещать.

- Чёрт побери...

- Кстати, Джон.

- Что?

- Можно спросить кое-что?

Валентин неожиданно развернулся, уже схватившись за дверную ручку. Его манера оставаться смиренным была в противоречии с ледяным блеском в голубых глазах. Но прежде чем Джон смог почувствовать какую-либо странность, Валентин, вернувшись к обычному тону, спросил:

- Кто такая Мелисса?

- Что?

- Мне просто любопытно, почему она хочет тебя видеть.

Очевидно, Валентин проверил телефон Джона, пока тот спал. Учитывая его характер, это не удивляло, но его наглость, с которой он задал этот вопрос, поразила Джона. Не зная, смеяться или злиться, Джон промолчал.

Несколько дней назад Мелисса действительно связалась с Джоном, выражая обеспокоенность его долгим отсутствием и предлагала встретиться, чтобы закончить разговор. Джон ответил кратко, поблагодарив её, и на этом их общение закончилось.

Мелисса всегда была дружелюбной и, кроме того, встречалась с Алексой. Джон мог бы объяснить это Валентину, но...

«Ты наверняка уже знаешь это», - подумал Джон.

Он понял, что Валентин задавал вопрос не из-за незнания, а из желания услышать ответ от него. Несмотря на то, что у Валентина не было права задавать такие вопросы, он продолжал настаивать. Возможно, таких прав у него никогда и не было.

Джон, почувствовав раздражение, решил поддразнить его:

- Что, если у нас свидание? Что тогда?

Лицо Валентина слегка напряглось, и Джон, увидев его волнение, почувствовал удовлетворение.

- Не лезь в мою личную жизнь.

- Не ври.

Его голос был твёрдым и не допускал никаких сомнений. Эта настойчивость задела гордость Джона. Его взгляд изменился, и из лёгкого Джон превратился в настороженного. С нарочитой ухмылкой он сказал:

- Пусть это и не свидание, но я интересуюсь ею...

В глазах Валентина появилась ярость. Он закрыл и открыл глаза медленно, как будто обдумывая свои слова. Затем холодно проговорил:

- Ты же не думаешь, что я идиот и ничего не знаю?

- Что?

- Я знаю, что она кузина Джозефа.

Лицо Джона отразило изумление, и Валентин, заметив это, усмехнулся.

- Мелисса О'Коннелл, студентка второго курса в Парсонс. Её отец - глава отдела образования США, мать - профессор психологии в Нью-Йоркском университете. Живёт отдельно в районе Гринвич-Виллидж. Что ещё...

Видя, как Джон словно окаменел, Валентин издал короткое восклицание: «О».

- Доминирующая омега, да?

- ...

- Насколько хорошо ты её знаешь?

- Хватит этих мерзких выходок.

В зелёных глазах Джона полыхнули ярость и раздражение. Всё начиналось как безобидная шутка с примесью злости, но стало очевидно, что Валентин говорил серьёзно и намерен довести дело до конца. Теперь у него была власть, чтобы делать всё, что он захочет. Джон ошеломлённо молчал, пока Валентин продолжал давить на него:

- Отвечай, Джон.

Джон скривил губы. Ему не верилось, что Валентин действительно думает, что между ним и Мелиссой что-то есть. Но та беспокойная собственническая жилка, всё ещё живая в Валентине, доводила его до безумия.

...Ты даже не имеешь права на это.

Джон хотел бы посмеяться над ним, но осознание того, что Валентин по-прежнему испытывает те же чувства, которые когда-то душили его, вызвало у Джона глубокую тревогу. Неясное ощущение тревоги пронзило его до самых костей, дыхание стало прерывистым, а сердце забарабанило. Джон отвёл взгляд и глухо произнёс, сквозь стиснутые зубы:

- Если ты не уйдёшь, тогда уйду я.

Обозлённый зверь всегда показывает зубы. Хотя Джон понимал это, он сам не смог удержаться от гневного рычания. Но когда он попытался выйти, Валентин неожиданно схватил его за запястье. Их взгляды встретились, и Валентин медленно провёл глазами по его лицу, искаженному гневом и страхом, слегка приподняв губы в усмешке.

- Отпусти...

Джон произнёс слова резко, демонстрируя свою неприязнь, но Валентин даже не шелохнулся.

- Ты ещё не ответил.

- Я сказал, отпусти.

- Скажи мне, что она знает о тебе.

Ранее невозмутимый Валентин вдруг проявил такую ревность, что это напомнило Джону их подростковые годы, когда они не знали запретов и легко обменивались необузданными эмоциями.

Валентин, стоящий перед ним сейчас, с глазами, отражающими сырой красный оттенок необработанных чувств, был чем-то более реальным, чем его обычно выверенный и безэмоциональный облик. Это отчётливое напряжение держало Джона на грани завершения своего терпения. Проведя рукой по волосам, он насмешливо обратился к Валентину:

- А что ты знаешь обо мне?

- ...

- Забудь о прошлом, которого я сам не помню. Убери свою руку, чёрт возьми!

Плечи Джона затряслись от искреннего веселья. На лице Валентина появилась трещина, продолжая удерживать Джона. Джон грубо толкнул Валентина в грудь.

- Чёрт возьми, убери руки! - выкрикнул Джон, но оказался больше сдержан на другом запястье. Они боролись, но явная разница в силе сделала борьбу неравной. Валентин наконец отпустил его.

Шлёп!

Раздался резкий звук и голова Валентина откинулась в сторону, тонкая струйка крови начала сочиться с разорванного края его губ. Джон посмотрел на свою руку, чувствуя боль от удара.

Когда Валентин снова повернул голову, кровь всё ещё текла, но он лишь провёл языком по окровавленной губе и посмотрел на Джона. Между ними повисло странное напряжение. Валентин, оглядев побледневшего Джона, тихо усмехнулся и произнёс холодным и ровным голосом:

- Как много я знаю о тебе?

- ...

- По крайней мере, я знаю тебя гораздо лучше, чем ты думаешь.

- Сегодня у тебя тепловой цикл, да?

На мгновение для Джона всё замерло, и мир погрузился в тишину. В его застывшем сознании всплыли мозаичные фрагменты воспоминаний. Он смутно вспомнил свою первую вспышку - ночь, когда мышцы его тела ослабли, а разум погрузился в забытье. Тогда он был больше не собой, подчинён неистовой силе феромонов, не поддававшейся объяснению.

Если это случится снова...

Джон почувствовал, как его ладони покрылись холодным потом. Он коротко выдохнул, осознавая свою панику, и опустил голову. Напряжение сделало его зрение нечетким, и вещи начали раздваиваться. Джон попытался взять себя в руки.

Теперь всё иначе. Я принял ингибиторы, со мной всё будет в порядке. Видите, я всё ещё в здравом уме...

- Джон, знает ли эта девушка, которой ты интересуешься...

Джон сохранял самообладание и старался сосредоточиться, когда Валентин шагнул к нему. Посмотрев на застывшее лицо Джона, Валентин наклонился ближе и шепнул ему на ухо, как делятся тайнами:

- Что ты - омега?

Слова Валентина прозвучали как приговор, и глаза Джона вспыхнули. Хотя он ещё не полностью смирился со своей идентичностью омеги, он уже не чувствовал сильного стыда. Он скрывал это от окружающих, чтобы защитить себя.

Но определение Валентином себя как омеги прозвучало в его ушах очень непривычно. Неожиданно Джон почувствовал, как внутри всё заклокотало от стыда, а его ноги подкосились. Инстинктивно он вспомнил, как Валентин когда-то полностью разрушил его, и динамика этих отношений оставалась в силе.

Но что с того? Я стал сильнее.

Собрав свою рассыпавшуюся душу, Джон стиснул зубы. Страх, что Валентин раскроет его секрет, был до боли знаком, но он больше не собирался бежать, как раньше. Игнорируя подъём страха, Джон выставил свою улыбку как щит и приблизился к Валентину. Он знал, как его выводить из себя. Шепнув ему на ухо, он произнёс:

- Почему ты думаешь, что омега не может удовлетворить женщину?

Валентин прищурился. Их взгляды сошлись на поверхности, дыхание смешалось, и Валентин ледяным голосом ответил:

- Неверный ответ, Джон.

- Хотя... пожалуй, ты прав. Сейчас, в таком состоянии, мне больше хочется быть... покорным.

С этими словами Джон оттолкнул Валентина и ринулся к двери. Но Валентин догнал его у самого выхода, резко захлопнул дверь, и Джон оказался в ловушке между руками Валентина. Валентин, с лицом серым от гнева, прошептал:

- Куда ты собрался?

- Что за глупый вопрос?

- Я спросил, куда ты идёшь?

- Куда может пойти озабоченный омега? Я должен найти подходящего альфу, пока не увяз в случайных связях.

Эти слова сковали Валентина, словно его облили ледяной водой. Но чем больше он терял самообладание, тем больше Джон испытывал извращённое удовольствие. Он хотел ранить Валентина так же, как ранили его самого. Вырвавшиеся слова были наполнены ненавистью:

- Иначе ты меня снова изнасилуешь?

Напряжение в воздухе мгновенно замерло, и Джон ощутил позднее сожаление. Прошлое давно не должно было иметь значения.

Блять...

Он не должен был поддаваться провокации и раскрывать столь многое. Не разрешённая обида и гнев всколыхнули его душу. Валентин смотрел на него с ледяным спокойствием, и Джон почувствовал, как слёзы обжигают его глаза.

С глазами, покрасневшими от слёз, Джон отвернулся. Он больше не мог смотреть на Валентина. В момент, когда он сделал шаг, будто собираясь сбежать, крепкие руки обхватили его сзади. Крепкая грудь прижалась к его спине, заставив Джона замереть. Он понял, что происходит, и начал вырываться, чувствуя, как его прерывистое дыхание переходит в хрип.

- Отпусти...

С каждым движением Джона в воздухе витали насыщенные феромоны. Принятые ингибиторы не могли полностью подавить его интенсивный тепловой цикл, и в разгорячённом состоянии его тело выделяло феромоны намного сильнее обычного.

- Отпусти... - пробормотал Джон, язык заплетался, голос дрожал от отчаяния. - Я сказал, отпусти.

Но Валентин не только не отпустил, но и сильнее обнял его. Он чувствовал, как тело Джона дергается в его объятиях, и прошептал:

- Прости.

- ...

- Это была моя ошибка.

- ...

- Я не хотел. Просто был слишком нетерпелив.

Наклоняя голову к основанию шеи Джона, Валентин коснулся его лбом. Его светлые волосы разметались по коже Джона, который продолжал беспомощно извиваться, но Валентин не отпускал его.

- Ты можешь ругать меня, можешь бить. Не важно, простишь ли ты меня, - голос Валентина был тихим и искренним. - Но мне очень жаль, Джон.

Тело Джона постепенно обмякло под шквалом извинений. Постепенно он начал успокаиваться, а слёзы навернулись на глаза. Проклятье. Джон стиснул губы, чтобы сдержать слёзы, не желая показывать слабость перед Валентином, который, возможно, всё понял, но промолчал.

К счастью, рыданий удалось избежать. В объятиях Валентина Джон наконец начал дышать глубже, ощущая чуть ли не облегчение, несмотря на своё смятение. То, что он чувствовал в этот момент, было смесью облегчения и отчаяния, не найдя в себе силы дать ответ на этот вопрос. Однако стало ясно одно: страх, который он испытывал рядом с Валентином, не оправдался. Валентин не душил его, не подавлял, не нападал, а напротив, извинился за свои слова. Напряжение в плечах Джона стало постепенно отпускать.

- Пожалуйста, отойди, - прошептал Джон, наконец отпустив запястье Валентина. Валентин отпустил его без сопротивления. Джон, закрыв глаза, выпрямился: он был выжат морально и физически, что отразилось на его осипшем голосе.

- Мне нужно отдохнуть.

- Понимаю, - кинул Валентин.

Но когда Джон сделал шаг, чтобы уйти, раздался голос Валентина:

- Джон.

Обернувшись с бесстрастным лицом, Джон увидел, как Валентин приблизился. Его рука колебалась, прежде чем коснуться руки Джона. Не дождавшись ни согласия, ни протеста, Валентин наклонился и поцеловал запястье Джона.

- Ты для меня - единственный, кто что-то значит.

Голос Валентина мягко раздался в воздухе.

- Но ты можешь уйти, когда захочешь.

- ...

- А я буду продолжать беспокоиться об этом.

Джон не мог увидеть выражения лица Валентина, который всё это время держал голову опущенной. Он моргнул, нахмурившись, и почувствовал, будто у него в горле застрял камень, не в силах ни опровергнуть, ни согласиться со словами Валентина.

Валентин, казалось, не ждал ответа.

Они стояли в тишине, после всех прошедших событий, а на полу длинными полосами, растянулись их тени.

Глава 42

В тот день Валентин всё-таки не вышел на работу. Но и ничего особенного не делал. Он просто сидел тихо, как натюрморт, наблюдая за Джоном. Джон игнорировал его, но не гнал. В странном напряжении прошёл обычный день.

К вечеру, Джон снова заснул, а когда начал дремать, почувствовал на щеке мягкое прикосновение. Но едва уловимое чувство тут же улетучилось, не оставив и следа. На следующее утро, когда Джон проснулся, Валентина уже не было. И то тепло, что он ощущал, тоже исчезло.

Джон чувствовал себя прекрасно после хорошего отдыха. Лежа на кровати, он задумался.

До начала рабочего дня ещё было время, и он думал, чем бы заняться...

Поколебавшись мгновение, Джон встал с постели. Быстро приняв душ он покинул особняк. Полуденное солнце сильно нагревало город. Джон прищурился и посмотрел в небо. Его тонкие волосы растрепались на ветру и ярко блестели.

Джон направился к парку Хайлайн. Как и в Монтерее, в моменты сложных переживаний, он любил наблюдать за людьми, ничего не думая. Размышляя о том, чем он отличается от них и как они похожи, время пролетало незаметно.

Джон медленно шёл по парковой аллее, смешавшись с туристами, студентами и горожанами. Мимо проходили прохожие, вдалеке переливались волны Гудзона, полуденное солнце жарко пекло... Постепенно возвращались привычные ощущения.

Время было уже за полдень, когда Джон пробирался к пирсу Челси. В его руках были сэндвич, бутылка воды и книга, купленная импульсивно. Он направился к свободной скамье. Рядом с причалом, как и ожидалось, большие и маленькие яхты качались на тихих волнах.

Джон откусил большой кусок сэндвича и раскрыл книгу. Стоило ему погрузиться в один из интересных детективов, как он почувствовал, что кто-то пристально смотрит на него.

На скамейке напротив сидел мужчина. Ему было около тридцати пяти. Его вид был жалким, как у побитой собаки. Кучерявая голова была непричёсанной, а костюм помят. Вокруг глаз красовались красные пятна, как у человека, выпившего слишком много.

Человек явно был не в порядке. Несмотря на то, что их взгляды пересеклись, мужчина не отвёл глаз, что поразило Джона. Хотя мужчина выглядел разумно, его глаза медленно скользнули от лица Джона к сэндвичу, и в этот момент его кадык заметно дёрнулся.

А... он, похоже, голоден?.

Если мужчина был бездомным, у которого не было выбора, так что Джон мог понять. Несколько поколебавшись, Джон слегка махнул половинкой сэндвича, к которой не прикасался. Глаза мужчины расширились. Ощутив приглашение, мужчина медленно подошёл к Джону.

- Это правда для меня?

Подойдя ближе, мужчина оказался выше, чем ожидал Джон, и на удивление, выглядел и звучал вполне нормально. Его одежда не выглядела грязной. Так он не бездомный? Джон слегка наклонил голову, полагая, что это могло быть ошибкой.

Мужчина с интересом спросил:

- Я выглядел как бродяга?

- Нет... не совсем.

Джон замолчал, нахмурившись. Мужчина явно пил, потому что от него пахло алкоголем. Несмотря на ухоженный внешний вид, его лицо и состояние указывали на личные трудности.

- Вы просто смотрели на сэндвич так жадно, - холодно ответил Джон.

Мужчина на мгновение замер, но затем рассмеялся. Качая головой, он ответил с улыбкой:

- Вот как, было так заметно?

- Немного. Если Вам всё равно, что он начат... вот.

Джон протянул ему половинку сэндвича, завернутую в бумагу. Мужчина, не колеблясь, принял её и откусил большой кусок. Мигом проглотив, он оценивающе сказал:

- Вкусно.

Джон лишь пожал плечами.

Когда Джон снова опустил взгляд на книгу, которую читал, мужчина, словно заинтересовавшись, снова заговорил:

- Да, я был голоден, но это не всё. Молодой человек, читающий книгу у реки Гудзон в это время суток - это привлекло моё внимание. Вы студент?

Джон едва заметно улыбнулся и покачал головой:

- Извините, что разочаровываю Вас, но я не студент. Точнее говоря, я даже не закончил школу.

Мужчина не скрывал удивления и погладил подбородок:

- Вы выглядите так, будто у Вас было хорошее образование. Не поймите неправильно, это не столь важно. На самом деле, мне понравилась Ваша спокойная уверенность.

Джон коротко улыбнулся, не зная, что сказать. Кажется, мужчина решил серьёзно поговорить и повернулся к Джону. Летнее солнце мягко падало на его широкие плечи.

- Так чем Вы здесь занимаетесь? Отдыхаете?

- Можно и так сказать. Но скорее...

- ...?

- Вы, кажется, более подозрительны в полдень в парке, чем я.

- Да, с этим не поспоришь.

Мужчина одобрительно улыбнулся и, исследуя Джона глазами, пробормотал что-то непонятное:

- Мы раньше не встречались?

- Простите? Нет, не думаю.

- Ну и ладно.

Загадочный тип, подумал Джон, опуская взгляд на часы. Ему не очень хотелось, чтобы кто-то мешал его редкому отдыху. Едва он собирался попрощаться и уйти, как мужчина заговорил снова:

- Я понимаю, неподобающе выглядеть пьяному мужчине среди бела дня. Знаю.

- ...Всё не так...

- Знакомо чувство, когда ты — худший враг самому себе?

- Какое именно чувство?

Неосознанно Джон спросил, прежде чем понял, что попался на вопрос. Сомневаясь, он снова опустился на скамейку, а мужчина покосился на реку, словно обдумывая свои слова. Гладкая поверхность воды мерцала под солнцем, как золотые крупицы.

После долгого молчания мужчина тихо продолжал:

- Раньше я волновался только о мнении окружающих. Но теперь страшнее осознание, что никто больше ничего от меня не ждёт...

- ...

- Самое ужасное - это понимать, что ты сам заставляешь себя чувствовать себя ничтожным.

- ...

- Вот почему я пью и убегаю от реальности.

Слишком личный разговор для первого знакомства. Джону стало не по себе. Но он не мог уйти, потому что слишком хорошо понимал разочарование, которое описывал мужчина.

В таком случае я тоже... я уже через это прошёл.

Несмотря на свою неэмоциональность, недавние события оставили Джона взволнованным, и он неожиданно для себя ответил:

- Я знаю это чувство. Я тоже часто переживал такие моменты.

Мужчина поднял одну бровь:

- Значит, это не прошло?

- Да, именно так. Я всё ещё не знаю, как найти ответ. Но...

- ...

- Если ты выжил, то, наверное, этого уже достаточно. Продержаться как-нибудь, и, быть может, появится новый шанс.

Последние слова звучали неубедительно даже для самого Джона. Он чувствовал смущение и слегка нахмурился, слегка улыбнувшись. Понимал, что его слабое утешение мало что значило для этого незнакомца.

- Выживание, значит...

Несмотря на ожидания Джона, мужчина остался серьёзным и обдумывал его слова. Спустя некоторое время он плавно улыбнулся:

- Правильно сказано. Победитель определяется тем, кто продержится до конца.

- Ну, как-то так...

- В последнее время чувствую себя паршиво, но сегодня Вы немного меня утешили. Спасибо.

- Но я ведь ничего особенного не сделал.

- Я серьезно.

Когда Джон отвёл взгляд со смущением, мужчина мягко улыбнулся:

- Вы говорили, что не студент. Значит, Вы работаете?

Джон закатил глаза. Он подумал, что лучше соврать, но почему-то не смог собрать в себе силы сделать это перед этим мужчиной. Может, между проигравшими действительно существует своеобразная солидарность. Едва ли нет, он решил честно ответить:

- Да, работаю в баре.

- Знаменитом?

- Бар "Лирин" на крыше, рядом с Мэдисон-Сквер.

- Понял... Ну тогда Вы официант? Или менеджер?

- Нет, бармен. Если придёте в будний день, сделаю Вам коктейль за счёт заведения. Подбодритесь.

Мужчина кивнул, улыбаясь, и внезапно протянул руку:

- Я Финн.

- А я Итан.

- Приятно познакомиться, Итан. Спасибо за Вашу доброту к незнакомцу.

Похоже, он осознавал, что беспокоил его. Джон с ухмылкой пожал протянутую руку. Но теперь он уже действительно не знал, о чём ещё можно поговорить. Вставая, Джон посмотрел на Финна:

- Думаю, мне пора. Надеюсь, у Вас всё наладится.

- Спасибо, удачи Вам тоже.

Когда Джон ушёл, Финн остался сидеть один, занятый оставшимся сэндвичем. Несмотря на то, что сэндвич был дешёвым, он действительно был съедобен.

- Итан, значит...

Финн, обычно не склонный принимать советы других, был удивлён, что слова незнакомца оказали на него такое утешительное воздействие. Хотя это и была мимолётная встреча, она оказалась значимой. Доев последний кусок, Финн вытер губы от горчицы и посмотрел на вибрирующий телефон. На экране было имя Хоббса.

- Что случилось?

- Вице-президент, Вам нужно вернуться в офис.

Глаза Финна, только что расслабленные, мгновенно изменились. Несмотря на все недостатки, природное чутьё не обманешь.

- Сейчас буду.

Когда он поднялся, охранники, стоявшие неподалёку, последовали за ним. Финн без промедления покинул пирс 45. Величественный Lincoln, словно ожидая его, остановился рядом. Водитель открыл дверь, и Финн, забравшись внутрь, медленно провёл рукой по волосам.

Короткий отдых был окончен. Впереди снова предстояла борьба за выживание среди кровожадных пираний.

* * *

Джозеф, который долгое время не показывался в "Лирин", наконец появился около полуночи с пятницы на субботу. Когда их взгляды встретились, он беззвучно спросил: "Занят?" Джон слегка покачал головой и так же беззвучно ответил: "Подожди". Сняв фартук, Джон постучал по столу, привлекая внимание коллеги.

- Я беру небольшой перерыв. Окей?

- Окей, только вернись к часу.

- Понял. Спасибо.

Выйдя из бара, Джон приблизился к Джозефу. Когда расстояние между ними сократилось, Джон заметил напряжённое выражение лица Джозефа. С намеком на шутку, Джон наклонился, чтобы встретиться с ним взглядом снизу, так же как сделал Джозеф в прошлый раз. Золотистые глаза Джозефа дрогнули, словно его застали врасплох.

- Почему ты ведёшь себя так, будто видишь меня впервые?

Вместо ответа Джозеф отвёл взгляд. Джон, угадав причину его неловкости, сдержал улыбку. Видимо, их последнее, немного напряжённое расставание всё ещё висело над ним тяжким грузом. Однако, в отличие от Джозефа, Джон чувствовал себя более открыто. Как только он позволил себе открыться, вытесняемая до этого близость вспыхнула с новой силой.

- Ты уже поел?

- Да, немного ел...

- А я голоден. Ты не хочешь перекусить?

Джозеф, немного растерявшись, потёр свой живот:

- Возможно.

- Тогда пошли.

Не дожидаясь ответа, Джон первым вышел из бара. Их путь лежал в круглосуточную закусочную неподалёку от "Лирин". Открыв дверь с отпечатками пальцев, они окунулись в затхлый и жирный запах фастфуда. Встав в очередь, Джон пожал плечами, глядя на Джозефа:

- В это время особо некуда пойти. Сомневаюсь, что такие красавцы, как ты, часто едят подобную еду.

- Это не так.

Джон посмеялся, наблюдая, как Джозеф морщится. Взяв с собой закуски, они направились в парк Мэдисон-сквер. Жар полудня сменился прохладой вечера. Легкий ветерок приносил ароматы свежей зелени. Сев на скамейку у запертого парка, Джон зашуршал бумажным пакетом и протянул бургер Джозефу:

- На.

- Спасибо.

Джозеф, немного поколебавшись, принял бургер. Ели они молча, бок о бок. Несмотря на то, что они знали друг друга более десяти лет, это было их первое совместное уличное застолье. Это осознание вызвало у Джона странное чувство.

Джон, отпив колы, бросил взгляд на Джозефа, который глубоко задумался, держа в руке наполовину съеденный бургер. Бросив картофель фри в Джозефа, Джон наблюдал, как тот недовольно стряхивает соль с одежды. Вид бескомпромиссно серьёзного лица напомнил прошлое.

- Почему ты такой серьёзный?

Джозеф не ответил, продолжая смотреть вдаль. Похоже, что-то его тревожило. Джон решил сменить тему:

- Почему ты так поздно пришёл? Да ещё и выпил?

Джозеф, смутившись, потёр плечо.

- Заметно, что выпил?

- От тебя пахнет алкоголем.

- Блять.

На эти слова Джон услышал неожиданное ругательство, и Джозеф склонил голову, повесив руки на колени. Джон смотрел на него, не понимая, что происходит, а широкая спина Джозефа не выдавала никаких подсказок. Через какое-то время Джозеф пробормотал:

- Я чувствую себя идиотом.

- Почему?

- Потому что напился и пришёл сюда.

- В чём проблема? Мы все иногда пьём...

- Не в этом дело.

Джозеф поднял голову и, слегка колеблясь, начал говорить:

- Я имею в виду, ты... называл меня другом.

Джон кивнул без тени сомнения.

- Да, так и было.

- Ты это знал и всё равно держал дистанцию.

- О чём ты?

- Ты знаешь, что я... о тебе думаю.

Прямой вопрос заставил Джона напрячься, словно его застали врасплох. Увидев его замешательство, Джозеф криво улыбнулся:

- Не волнуйся. Я уже знал.

- ...

- Но всё равно должен был убедиться.

Его голос казался расслабленным, без всяких сожалений или печали. Джон медленно моргнул. Действительно ли Джозеф хотел только это? Мысль показалась странной, но Джон медленно кивнул:

- Понятно...

Но вскоре выражение лица Джона изменилось. Он заметил, что руки Джозефа были сжаты так сильно, что суставы побелели. Хотя Джозеф выглядел спокойным, его напряжённые кулаки выдавали внутреннее напряжение.

Почувствовав взгляд Джона, Джозеф разжал кулаки и растрепал волосы. Лицо Джона смягчилось в едва заметной улыбке.

Почему Джозеф так плохо скрывает свои чувства?

Его прямота и неуклюжесть оказались мощным оружием, разбивающим стены, возведённые Джоном. В уголке его сердца появилась эмоция, которую можно было назвать только импульсом.

Джон знал, что Джозеф - совершенно другой человек, и что это вряд ли изменится. Он думал, что симпатия Джозефа - временное заблуждение, результат близкого наблюдения за тем, как кто-то падает.

Но разум Джона, пытавшийся продвигать эти мысли, противоречил сердцу, которое шептало, что можно хотя бы немного довериться Джозефу. Возможно, он сможет понять. Прежде чем Джон успел остановить себя, его губы заговорили:

- Джозеф, на самом деле я...

- ...

- Я встретил Валентина.

Неожиданное признание заставило Джозефа замереть.

- Что?

- Точнее, он нашёл меня.

С опущенными глазами Джон продолжил, добавляя в голос досаду, чтобы слова звучали легче:

- Он как будто схватил меня за хвост. Этот тип, кажется, внешне нормальный, но... ты же знаешь, что он совершенно психованный.

- ...

- Главное, что он меня нашёл. И что ещё более неприятно, он стал ещё более ненормальным.

Несмотря на попытку представить это как шутку, выражение лица Джозефа не смягчилось. Видя угрожающую серьёзность в глазах друга, голос Джона становился всё тише.

- Просто... хотел сказать.

Когда Джон запнулся, не зная, как продолжить, Джозеф, до этого молчавший, тихо спросил:

- Он снова к тебе приставал?

От этого многозначительного вопроса Джон на мгновение напрягся, но затем покачал головой:

- Нет, не то, что ты думаешь. Ничего такого не произошло.

Воспоминание о Валентине, умолявшем просто быть рядом, мелькнуло в голове Джона. Попытавшись избавиться от этого воспоминания, Джон глубоко вздохнул. Его собственные слова, лишённые уверенности, звучали неубедительно:

- Думаю... такое больше не повторится.

Джозеф, который все это время был лишен всякого выражения, криво улыбнулся:

- Ты ему веришь?

- Нет, не совсем.

Холодная тишина медленно проникла между ними. Нарушил её первым Джозеф.

- Может, переедешь ко мне?

- Что...?

- Думаю, так будет лучше.

Неожиданное предложение застало Джона врасплох. Он ожидал лишь вопросов о том, всё ли с ним в порядке или какие планы на будущее, но не этого. Если Джозеф понял его молчание неправильно, то добавил с видимым смущением:

- Не пойми неправильно, у меня нет совершенно никаких намерений. Просто думаю, что так будет безопаснее, чем если тебе быть одному... Блять, почему я вообще должен это объяснять?

Джозеф нахмурился, словно пытаясь найти слова. Джон, несмотря на серьёзность ситуации, слегка улыбнулся.

- Джозеф.

- …

- Думаю, ты действительно стал филантропом.

Словно ожидая такой реакции, Джозеф вздохнул и пробормотал:

- Ты всегда так иронично относишься ко всему.

- Спасибо.

- …

- Я так тебе благодарен, что мне кажется, становится легче.

Джон подтянул колени к груди и опёрся на них руками, глядя на противоположное здание, как бы приводя мысли в порядок:

- … Думаю, всё будет в порядке.

Он знал, что это не так, но хотел верить в обратное. Его слова звучали больше как попытка убедить самого себя, чем реальный план:

- Я точно не знаю, как, но я знаю, что не могу вечно бежать.

- …

- Пока я не разберусь с Валентином, это будет повторяться. Хотя сейчас это кажется неизбежным, я не собираюсь этого избегать. Меня до смерти достало ощущение, что кто-то манипулирует моей жизнью. Так что, Джозеф…

Джон посмотрел на Джозефа, опершись щекой на руку. Лёгкий ветер развевал его тонкие волосы. Свет фары автобуса, проезжающего мимо, на мгновение осветил глаза Джона.

- Я настолько поглощён своими проблемами, что у меня нет сил думать о чём-то ещё. Включая тебя.

- …

- Прости.

Более прямой отказ заставил Джозефа сосредоточенно смотреть на Джона. После короткой паузы он склонился, чтобы встретиться с ним на одном уровне, и едва заметно улыбнулся:

- Понимаю.

- …

- Всё нормально. Больше мы не будем говорить об этом, так что ты даже не думай.

Джозеф дотронулся до Джона и откинул с его лица прядь волос. Джон моргнул, чувствуя короткое прикосновение.

- Просто думай о своих делах. Если станет совсем плохо, скажи мне.

Джон кивнул, всё ещё в замешательстве, и Джозеф слабо улыбнулся. В этот момент лицо Джона приняло смущённое выражение от незнакомого чувства, которое давило ему на грудь. Пытаясь игнорировать это чувство, он тихо произнёс:

- Ты человек, который склонен жертвовать собой. Ты знаешь это?

- Знаю. Я сам так думаю.

Джозеф, пристально смотревший на улыбающегося Джона, надавил ему на затылок. Голос Джозефа звучал чуть ниже, чем обычно:

- Не смейся так.

- Почему, нельзя же запретить смеяться.

- Это... странно.

В итоге Джон убрал руку Джозефа, всё ещё улыбаясь. Джозеф продолжал:

- Обычно, когда в такой момент испытываешь чувства к кому-то, что хочешь сделать...

- …

- Ты ведь знаешь, что я имею в виду.

Джон задумался и, слегка улыбнувшись, покачал головой:

- Нет, Джозеф, ты ошибаешься.

- …

- Этот кто-то - не я.

Джозеф не ответил, а Джон тоже промолчал. Внезапно вдалеке стали слышны громкие ритмы музыки. Приближалось время к часу ночи, и, по-видимому, в "Лирин" включили лазеры, освещая безоблачное ночное небо разноцветными лучами.

На тихой и пустынной улице, которая сильно контрастировала с ярко освещенной крышей, они вместе наблюдали за световым шоу. Тихая, темная улица была пустынной, а атмосфера между ними умиротворенной. Это была безмятежная ночь.

Глава 43

L-Press Tower - это высотное здание в восемьдесят этажей, с момента постройки в 1950-х годах, ставшее неотъемлемой частью Манхэттена. Немногие знали, что владельцем L-Tower была Lindbergh Group, которая с момента завершения строительства зарабатывала огромную арендную плату каждый месяц. Недавно в самой верхней части здания разместился американский филиал L&T.

Почему главный офис переехал из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, никто точно не знал. Однако, было известно, что значительное влияние на это решение оказал Валентин. На новом рабочем месте на верхнем этаже L-Tower Валентин получал доклад от Лукаса по конфиденциальному вопросу.

- Федерация хоккея запросила увеличение спонсорских средств. Сумма незначительная, но возникают вопросы по их использованию. Отчеты о расходах спонсорства не прозрачны.

- Продолжайте запрашивать отчеты, но в принципе поддерживаем спонсорство.

- Понял. Кинокомпания "Миллениум" повторно запрашивает обсуждение эксклюзивных прав на распространение "X". Директор Джонсон Лу хочет как можно быстрее провести встречу, на когда ее назначить?

Ухоженные длинные пальцы ритмично постукивали по гладкому деревянному столу. Валентин, молча раздумывая, слегка нахмурил брови, вспомнив неприятное лицо Финна Миллера.

Чтобы быстрее завершить слияние и поглощение, руководство L&T пошло на значительные уступки, но Финн оставался непреклонен. Его неспособность вести переговоры была очевидной, он жил только текущим днем.

- Этим вопросом займемся после совещания у Уотсона. Со стороны Финна никаких подвижек?

- Наблюдаем, пока тихо. Мы узнали, что он может контактировать с группой Hi-One Assets, доложим после проверки.

- Продолжайте поддерживать связь с агентством по корпоративным кредитным рейтингам. Что еще?

- Как уже упоминал, сегодня вечером ужин в честь открытия центра развлечений компании U.

- Понятно.

- Лукас.

Когда Лукас, слегка кивнув, развернулся, чтобы выйти, Валентин, разглядывая документы, безучастно спросил:

- Как Джон?

- Да, ничего особенного…

Лукас запнулся. Немного поколебавшись, он осторожно продолжил:

- Ничего особенного, но Джозеф Пирс иногда навещает Лирин.

Имя Джозефа не вызвало никакой реакции у Валентина. Но Лукас, зная его долгое время, понимал, что нельзя терять бдительность даже в таких моментах. Внимательно следя за выражением лица Валентина, он спросил:

- Что Вы хотите, чтобы я сделал?

В голубых глазах Валентина промелькнула мгновенная резкость, но голос оставался спокойным:

- Ничего. Можешь идти.

Когда Лукас ушел, Валентин на некоторое время остался неподвижен. Его мысли медленно затуманивались, как в пасмурный день. Боль, начавшаяся в висках, становилась резкой и распространялась по голове.

Когда боль достигла пика, Валентин протянул руку к ящику стола. Из открытого ящика выкатился белый контейнер с лекарствами — его обычное средство для стабилизации нервной системы. Положив таблетку в рот, он глубоко погрузился в кожаное кресло. Его лоб исказился от боли, пот выступил на коже.

- Черт.

С тех пор как Джон ушел, Валентин страдал от внезапных приступов головной боли. Боль приходила нерегулярно и без явных причин, единственное - каждый раз появлению боли предшествовало возникновение мысли о Джоне.

Ожидая эффект от лекарства, Валентин глубоко дышал. Сколько прошло времени, прежде чем морщины на лбу начали разглаживаться? Даже после того, как обезболивающее сработало, его глаза оставались мрачными.

Тук, тук, тук…

Не осознавая, пальцы Валентина ритмично ударяли по столу. Мысли о Джоне захватили его. Валентин закрыл глаза. В мерцающей темноте появилась смутная картина знакомого лица.

Бледное лицо с оттенком чувственности, зеленые глаза, как лес на рассвете, тонкие сосуды под прозрачной кожей и бледные губы. При касании его хрупкая грудь напряглась бы, а его шея была бы холодной. Фрагменты воспоминаний о Джоне заполнили разум Валентина.

Джон.

Джон.

Джон...

Валентин открыл глаза. Его яркие голубые глаза смотрели прямо.

Джону не нравилось, когда Валентин приезжал в Лирин. Его предупреждение не тревожить его повседневную жизнь включало такие мелочи. Валентин планировал максимально не беспокоить Джона, но как только услышал знакомое имя, его слабая решимость быстро исчезла.

Вспомнив о Джозефе, Валентин зловеще улыбнулся.

Почему этот ублюдок крутится вокруг Джона?

Колебания были недолгими. Как всегда, когда мысли были приведены в порядок, действия последовали быстро. Валентин позвонил Лукасу.

- Да, что Вам нужно...

- Я отменяю планы на вечер.

- Что? Но...

Не дожидаясь ответа Лукаса, Валентин отключил вызов и встал, повернувшись к окну. Перед ним возвышался Эмпайр-стейт-билдинг, а через Брайант-парк виднелось здание GE. Джон, вероятно, уже был где-то вне поля зрения Валентина.

Валентин приложил руку к стеклу, сжал кулак, словно пытаясь удержать все под контролем. На безупречном стекле появился смазанный след. Его губы исказились в горькой усмешке. Очевидно, быть осторожным мне не подходит, подумал он. Неважно, сколько я терпел, я всё равно никогда не смогу удовлетворить Джона.

Сколько еще я смогу терпеть?

Валентин задал себе этот вопрос, снова представляя лицо, которое он увидит вечером.

* * *

- Зачем ты приехал в Америку?

Джон задал неожиданный вопрос, поставив перед Джозефом бокал мартини. Джозеф, слегка покачивая бокал и небрежно ответил:

- Просто устал от постоянного контроля взрослых.

Джон усмехнулся, услышав типичный для Джозефа ответ. Несмотря на его слова, Джон знал, что Джозеф на самом деле довольно ответственен. Вытащив оливку из бокала, Джозеф продолжил:

- Мой брат уже занялся политикой, как мечтал отец. Ему нет дела, как я проведу свою жизнь.

- У тебя есть брат?

- Понимаю, что ты мной не особо интересуешься, но это уже чересчур, не находишь?

- Теперь знаю.

Джон неловко улыбнулся. Но затем улыбка исчезла, и он закрыл рот, погрузившись в раздумья. Немного поразмыслив, Джон снова посмотрел на Джозефа. В его зелёных глазах читалось колебание. Набравшись решимости, Джон задал вопрос:

- Ты был в Англии до того, как приехал сюда, верно?

- Да.

- Тогда, может быть...

- …?

- Что случилось с Домиником после...?

Бокал в руке Джозефа дрогнул, слегка пролив содержимое. Джозеф внимательно посмотрел на Джона, стараясь понять, что он имеет в виду. Джон прикусил губу, отводя взгляд.

Еще недавно Джон старался похоронить воспоминания о прошлом из-за страха, потому что даже один его осколок мог разрушить все. Однако, сталкиваясь с людьми из прошлого, он начал набираться смелости и постепенно сталкиваться с прошлым.

Валентин напоминал Джону о прошлом с помощью жестоких и насильственных методов, а Джозеф делал это менее болезненно. С Валентином Джон искал освобождения, через Джозефа - представлял нормальную жизнь. Между этими противоречивыми желаниями Джон иногда терялся.

- Ты действительно хочешь это услышать?

Джон кивнул. Хотя все годы он пытался забыть это имя, но произнес его спокойно, думая, что может справиться. Джозеф наклонил голову и неразборчивым голосом спросил:

- Частично или подробно?

- Хочу знать все.

- Ладно, Доминик в порядке.

- ...Вот как.

Почувствовав непонятное облегчение, Джон медленно кивнул, но следующие слова заставили его напрячься, будто получив удар.

- Его правая бедренная кость раздроблена, и он хромает, а левый глаз ослеп, но он все-таки жив.

Вспомнились ужасные события того дня, как Доминик, беспомощно лежащий в крови, был сброшен с балкона Валентином, и он сам, бессильно наблюдавший за этим в слезах.

- Ах...

Волна внезапных сильных эмоций захлестнула Джона, заставляя его тяжело дышать. Видение исказилось, тело стало легким, как во время падения. Бледные руки вцепились в край барной стойки в поисках опоры. Но Джозеф продолжал:

- И не только Доминик.

- Что?

- Валентин не остановился на этом.

Джон ошеломленно смотрел на Джозефа.

- Другие тоже пострадали. Все альфы, которые остались в общежитии во время выпускного. И все понимали, кто был замешан в этом.

Холодный ветер коснулся шеи Джона, заставляя его сжать плечи. Его пальцы были ледяными.

- Райан использовал свои связи и этот случай никогда не был раскрыт. Учитывая, что все они из влиятельных семей, это было удивительно. Все почувствовали могущество Линдбергов и когда Валентин проходил мимо, люди расступались перед ним, как перед Моисеем.

- ...

- Это все, что я знаю.

Джон кивнул с побледневшим лицом. Это чувство... Это было сожаление? Или что-то еще? Джон задумался: может быть, он слишком самоуверен? Возможно, он еще не был готов услышать такие вещи. Время застопорилось: Джон погрузился в водоворот негативных мыслей.

- Валентин тот еще ублюдок.

Нервные размышления прервались. Джон, с безучастным лицом, посмотрел на Джозефа.

- Но несмотря на это, я могу понять, почему он сошел с ума. Так что ты...

Джозеф, не зная, как выразить свои мысли, неумело попытался утешить Джона:

- Просто думай о себе.

Джон молчал. Лицо оставалось бледным, но он медленно кивнул. Моргнув несколько раз, Джон провел рукой по щеке, ощущая усталую улыбку на своих губах.

- Да... Спасибо, Джозеф.

- ...

- Иногда я боялся, что Доминик может умереть. У меня не было ни возможности, ни смелости проверить. Я до сих пор не уверен, должен ли я быть благодарен за то, что он жив, но....…

- ...

- Я рад, что спросил тебя.

Джозеф, который смотрел на все еще бледного Джона, слегка прищурился. Джон, подняв голову, мгновенно замер. Легкая улыбка исчезла, как будто ее и не было. Джозеф, обернувшись в ответ на резкое изменение выражения Джона, тоже напрягся.

Мужчина, о котором они недавно говорили, стоял у входа в лаундж.

Как только их взгляды встретились с его, Валентин медленно улыбнулся. Красные губы изогнулись в мягкой улыбке, демонстрируя белые зубы. Хотя его голубые глаза выглядели темнее обычного, улыбка на его лице была совершенна, словно нарисованная.

Тихое приветствие скользнуло по губам, направленное неизвестно кому.

- Привет.

Неожиданная встреча произошла в самом непредсказуемом месте.

* * *

Джон замер на месте. Чем больше сокращалось расстояние между ним и Валентином, тем напряженнее становилось его лицо. Видимо, понимая напряжение Джона, Валентин слабо улыбнулся и снова поприветствовал его:

- Привет, Джон.

Валентин опять был в элегантном костюме, как всегда. Несмотря на жару, он не вспотел, сохраняя прохладу, словно лед. Будто... вампир. Эта мысль заставила Джона сморщиться, вновь представляя Валентина, впивающегося зубами в чью-то шею.

- Зачем ты пришел?

- Ты же просил не заходить в дом без разрешения.

Губы Валентина изогнулись в легкой целомудренности. На намек о вторжении в личную жизнь лицо Джозефа заметно напряглось. Но Джон, сосредоточивший все внимание на Валентине, этого не заметил.

- ...Я же говорил, что ты слишком привлекаешь внимание.

- Не волнуйся. Буду вести себя тихо.

В этот момент вдали раздался зов:

- Итан!

После короткого колебания Джон неохотно повернулся, взглянув на Валентина и Джозефа перед тем, как уйти. Его взгляд выдавал тревогу.

Когда Джон ушел, в воздухе образовалась ледяная тишина.

- Давно не виделись, Джозеф.

Первым нарушил тишину Валентин. Сев рядом, он слегка улыбнулся и пробормотал:

- Не ожидал увидеть тебя здесь.

- Как будто кто-то ожидал.

Джозеф, криво улыбнувшись, откинулся на стул. Его золотистые глаза, полные недружелюбности, не скрывали свою враждебность. Вспоминая их давнее знакомство, Валентин осознавал, что их родители всегда были союзниками: политическая элита семьи Пирс и влиятельная в экономике Европы семья Линдберг.

Конечно, семья Пирс никогда не могла противостоять могуществу Линдбергов, но и Линдберги уважали политическую поддержку Пирсов.

...Иначе бы я давно его устранил.

Холодный взгляд Валентина отразился от Джозефа. Когда-то Джозеф жаждал заполучить Джона, а теперь стал его защитником, словно хищник, защищающий свои владения.

Возможно, я ошибался с самого начала.

Валентин задумчиво постукивал по столу. Долгое время он считал, что ненависть Джозефа к Джону была основана на глупой чистокровности, но теперь сомневался в этом. Казалось, что в его взгляде на Валентина всегда скрывалось презрение.

Когда это началось?

Валентин погрузился в воспоминания, его глаза потемнели, как ночное небо. В след за настроением голос стал тише и мрачнее.

- Джозеф, что ты делаешь рядом с Джоном?

- Джон?

Усмешка Джозефа была откровенно нахальной.

- Ты об Итане?

- ...Итан.

Валентин на мгновение замер, повторив свои слова с легкой улыбкой.

- Да, ведь Джона больше не существует, благодаря кое-кому.

На лице Валентина, гладком как хорошо отшлифованная скульптура, напряглись мышцы. В его спокойных глазах появился угрожающий блеск. Осознав, что задел Валентина за живое, Джозеф растянул свои губы в длинную улыбку. Вместо того чтобы остановиться, он продолжил провоцировать Валентина.

- Что я здесь делаю? Почему, по-твоему, я торчу здесь, один, в таком месте?

Слова Джозефа сопровождались постукиванием пальцев по виску, словно он подталкивал Валентина к размышлениям. Глаза Валентина проследили за этим движением, оставаясь безразличными. Он последовал взглядом за Джозефом и увидел Джона, трясущего шейкер.

- Мысль у всех мужчин одна и та же... они хотят с кем-то переспать.

Валентин, до этого молча наблюдавший, вдруг тихо рассмеялся. Угрожающая аура разом испарилась. Он ответил легким тоном, словно услышал забавную шутку:

- Джозеф, ты уже достаточно раздражаешь, даже без всяких усилий.

- Ты ничем не лучше.

- Советую оставить пустые мечты.

От нависающего предупреждения взгляд Джозефа стал воинственным, однако, не дольше чем на мгновение. Затем он снова саркастично рассмеялся и склонил голову набок и произнес с явной насмешкой:

- Кажется, я тебя достаточно беспокою, раз ты так напрягся.

Их взгляды столкнулись в воздухе. Валентин, наблюдая за Джозефом пустыми глазами, приподнял уголки губ в коварной, ядовитой улыбке:

- Нет.

После небольшой паузы Валентин медленно закрыл глаза, а потом снова открыл. При этом Джозеф невольно напрягся. В глазах Валентина отражалось странное, неестественное сияние, выдающее убийственное намерение.

- Нет, Джозеф. Напротив, меня это успокоило, потому что все это время я нервничал.

Улыбаясь Валентин положил руку на плечо Джозефа. Их феромоны, наполненные возмущением, столкнулась вблизи. Валентин склонил голову к уху Джозефа и холодным тоном прошептал:

- Думаешь, если Джон улыбается тебе, ты что-то значишь?

- ...

- Ты знаешь, что ты для него никто, как бы ты ни старался притворяться кем-то важным.

Выражение лица Джозефа стало жестким от этих слов. Сильнее сжав плечо Джозефа, Валентин тихонько рассмеялся.

- Да, продолжай утешать Джона. Стань его хорошим другом, говори те слова, которые ему приятно слышать. Я даже смогу терпеть твое самодовольство.

- ...

- Только не забывай, что это твоя роль. Если хочешь сохранить то, что у тебя есть.

Отстранившись, Валентин улыбнулся. Его голубые глаза, как глубокие воды, охваченные мрачным, невидимым огнем, снова сверкнули жаждой собственничества. И в этот момент Джозеф понял, что внутренность Валентина никогда не менялась, несмотря на его внешнюю сдержанность перед Джоном.

- Ха, ха...

Цинично засмеявшись, Джозеф нахмурился.

- Хватит этих угроз.

- Это не пустые угрозы.

- Ты еще хочешь принести в жертву кого-то своим эгоизмом? Тебе недостаточно одного разрушения?

В ответ Валентин только усмехнулся, давая понять, что не собирается делиться мыслями. В этот момент...

- Что вы обсуждаете?

Оба одновременно обернулись. Джон, завершив работу, стоял позади них с тревожным выражением лица. Похоже, на него психологически давил тот факт, что Валентин и Джозеф были вместе. Валентин ответил:

- Мы просто общались. Давно не виделись, все-таки одноклассники.

- ...

- Хотя Джозеф, похоже, не особо рад.

Сказав это, Валентин улыбнулся без тени коварства. Джозеф не остался в долгу и с насмешкой ответил:

- С мусором рядом действительно неуютно, запах.

Джон, стоя у них за спинами, выглядел удрученно.

Ощутив напряжение, он напрягся. Валентин, наклонив голову, ничего не ответил. Его голубые глаза лениво опустились вниз. В этот момент на столе мигнул телефон Джозефа, извещая о звонке от менеджера, который обычно не звонил в это время.

- Да, Тина. Что...

- Ты можешь срочно приехать в офис? Черт возьми, что-то странное происходит в развлекательном и игровом секторе. Никаких предупреждений не было! Мы собираем всех, кого можем, для экстренной встречи.

Джозеф, нехотя приняв звонок, нахмурился, услышав тревожный голос. Джон смотрел на него, моргая в недоумении, а Валентин, оперевшись на руку, потерял интерес.

- …

Мелькнула мысль, но Джозеф быстро ее отмел. Каким бы сумасшедшим ни был Валентин, он не стал бы играть на рынке, чтобы только давить на него...

- Похоже, что-то срочное, тебе, вероятно, нужно идти.

Но слова Валентина заставили Джозефа подумать, что его предположение может быть не таким уж безумным. В голубых глазах Валентина нельзя было ничего прочитать. Нахмурившись, Джозеф сверлил его взглядом, в то время как на другом конце линии продолжали звать:

- Джозеф, ты слушаешь?

После ухода Джозефа Валентин остался один и стал наблюдать за занятым Джоном. Чувствуя его пристальный взгляд, Джон обернулся. В его глазах, переполненных тревогой и настороженностью, читалось много того, чего раньше не было.

Джон исчез, остался только Итан.

Валентин медленно обдумывал слова Джозефа. Капли воды на поверхности стакана оставляли теплый след на пальцах Валентина.

Глава 44

К десяти часам вечера Грант сделал Джону предложение уйти пораньше. Зная жесткий характер Гранта лучше остальных, Джон вместо радости почувствовал подозрение.

- Почему вдруг?

- Просто иди, если говорю.

- Это из-за Валентина?

Грант замолчал, понимая, что был уличен. Джон вздохнул. Валентин, что же ты снова замышляешь? Грант, не скрывая любопытства, тихо продолжил:

- Итан, этот человек... Он же тот самый медиа-магнат, верно?

Даже человек, который обычно не вмешивался в личную жизнь других, не мог не задавать вопросы о Валентине. Джон нехотя кивнул, и Грант, возбужденный, хлопнул его по плечу.

- Невероятно! Как ты завязал такие отношения с такой крупной шишкой? Он так пристально смотрит на тебя...

- Дело в том, что я одолжил у этого ублюдка деньги и сбежал.

- Что?

- Я улетел в Макао, пытаясь сорвать куш, но все проиграл и вернулся. Теперь он наблюдает за мной, чтобы я снова не сбежал.

Поняв, что Джон не хочет говорить о Валентине, Грант неловко улыбнулся и выпустил его плечо. Среди многих достоинств Гранта, одно из главных было его умение чувствовать настроение других.

- Во всяком случае, можешь идти.

- Просто любопытно, сколько ты получил?

- Что?

- Ты хороший человек, но не из тех, кто переполнен альтруизмом. Без меня тебе сложно будет справиться с залом. Мне трудно поверить, что ты просто так меня отпускаешь.

С момента, как Валентин вошел в лаунж, его внимание привлекало всех вокруг. Люди не отходили от него, и "Лирин" был переполнен и работал быстрее обычного. В такой ситуации весьма вероятно, что Грант получил соответствующую компенсацию за ранний уход Джона. Как и ожидал Джон, Грант неловко кивнул после короткой паузы.

- В самом деле... Ну да. Он спросил, не могу ли я отпустить тебя пораньше. Я, разумеется, отказал. Сказал, что он видит, сколько у нас работы.

- И что?

- Вот и всё. Если ты останешься, мне будет трудно. Так что иди домой пораньше.

......Сколько ему заплатили?

Подозрения Джона усиливались из-за уклончивого поведения Гранта.

Джон бросил быстрый взгляд на Гранта и начал собираться. Валентин, наблюдая за ним с легкой улыбкой, произнес:

- Ты настойчивый.

- Спасибо за комплимент.

С лицом, не выражающим ни капли смущения, Валентин улыбнулся. Джону не нравилось быть втянутым в его ритм, но он устал спорить. Валентин, следуя за Джоном с той же расслабленной улыбкой, спросил:

- Приятно уйти с работы в это время?

- Не особенно.

Несмотря на холодный ответ, Валентин, казалось, был доволен. На фоне темного ночного неба его золотые волосы мерцали в свете фонарей. Внезапно всплыли воспоминания о ночи во Флоренции. Пытаясь стряхнуть эти мысли, Джон отвернулся.

- Если ты не очень устал, не хочешь немного прогуляться?

После недолгого колебания Джон кивнул. Всё равно, оказавшись наедине с Валентином, у него не было другого выбора. Они не спеша пошли по улице.

- Ты... не занят?

Валентин, прищурившись, словно пытаясь понять намерения Джона, ответил:

- Даже если бы у меня был отдых, я бы всё равно не смог уснуть.

Джон хотел сказать, чтобы Валентин не торопился, но получил намеренно непонятый ответ.

- Давно не помню, когда я хорошо высыпался. Раньше ты не мог заснуть один, а теперь я не могу. Разве это не смешно?

Джон молча смотрел на тенистый Мэдисон-сквер парк. Валентину не нужно было знать, сколько снотворного и алкоголя понадобилось, чтобы привыкнуть к одиночеству. И что, даже сейчас он страдает от хронической усталости.

Осознав, что настроение Джона упало, Валентин замолчал. Они бродили по улицам, пока не добрались до дома Джона.

- Мы пришли.

- Похоже на то.

Джон насторожился, боясь, что Валентин захочет зайти с ним. Валентин, прочтя его мысли, с игривой улыбкой предложил:

- Мы же дошли до сюда, может, поцелуешь на прощание?

- Отвали.

Валентин рассмеялся, ожидая такой реакции, затем, словно ради компромисса, раскинул руки:

- Ладно. Тогда хотя бы обними меня.

Джон, не скрывая досады, отвернулся от него. Его пальцы уже касались электронного замка, когда услышал:

- Если это ничего не значит, Джон, ответь на один вопрос.

- ...Что?

С неохотой Джон снова повернулся. Валентин говорил серьезно:

- Ты хоть раз скучал по моим объятиям?

Лицо Джона исказилось, словно его внезапно ударили. Его губы побелели от напряжения. Если бы он мог сказать "нет" с полной уверенностью, он не колебался бы. Сложные эмоции на мгновение возникли и исчезли в их взглядах.

Когда тишина стала невыносимой, Валентин медленно подошел к Джону. Наклонившись, он приблизился настолько, что их носы почти коснулись. Его дыхание горячо разливалось по губам Джона.

Но прежде чем их губы соединились, Джон отвернул голову. Валентин, почувствовав явный отказ, замер.

- ...Не надо.

Джон, склонив голову, оттолкнул Валентина от себя. Лицо его было спокойным, но в глазах читалась сложная гамма эмоций. Перемалывая свои сомнения, Джон снова поднял голову. Его темно-зеленые глаза мерцали в темноте, как лес, окутанный росой.

- Если бы я действительно умер... что бы ты тогда делал?

Валентин медленно закрыл и открыл глаза. После недолгой задумчивой паузы он заговорил.

- Возможно... просто жил бы дальше.

- ...

- Остался бы пустой оболочкой, без души.

Несмотря на спокойный тон, в его голосе ощущалась неизведанная глубина тьмы. Валентин протянул руку к Джону. Большая рука коснулась его бледной щеки, пальцы нежно очертили контур лица.

- Я бы жил, пережевывая незаслуженные сожаления и проводя бессмысленные дни.

Сделав шаг назад, Валентин едва заметно улыбнулся.

- Поэтому, Джон, я буду изо всех сил держаться за тебя.

- ...

- Сладких снов.

С этими словами Валентин повернулся и ушел. Джон остался на месте, молча смотря ему вслед.

* * *

- Как поживаете?

Услышав вежливое приветствие и подняв голову, Джон широко раскрыл глаза. Перед ним стоял мужчина с выразительными чертами лица и улыбкой, словно нарисованной. Джон узнал его – это был Финн, которого он встретил на причале в Челси.

В тот день Финн был пьян, погруженный в свое уныние. Но сейчас он выглядел безупречно. Его черные вьющиеся волосы были уложены, а одет он был в роскошный пиджак. Джон ответил ему широкой улыбкой.

- Вы пришли.

- Я волновался, что вы не вспомните меня, но, к счастью, помните.

- Конечно. Я как раз думал, как вы там.

- Ха-ха, правда?

- Вы выглядите гораздо лучше, чем в прошлый раз. Честно говоря, я сначала не узнал вас.

- Даже если это просто любезность, приятно слышать.

Финн весело смеялся, подмигнув ему. Сев на табурет, он подпер подбородок рукой.

- Не буду скрывать, пришел, потому что вы обещали угостить.

- Хорошо сделали. Что будете пить?

- Сегодня я в настроении для чего-то более мужского. Можете сделать "Кенгуру"?

- Конечно.

Джон привычно достал водку, вермут и лимонную цедру, быстро приготовив водочную основу для мартини. Финн, взяв бокал, игриво поднял его в воздухе, делая тост. Джон, улыбнувшись, спросил:

- Урегулировали ли вы дела, которые вас беспокоили тогда?

Финн выглядел удивленным, но затем на его губах появилась улыбка. Для него Джон был увлекательной личностью. Хотя его зеленые глаза казались теплыми, за ними скрывалось равнодушие. Финн, распознав, что внимание Джона было лишь частью вежливости, всё равно кивнул.

- Я по-прежнему на мели, но теперь, по крайней мере, у меня достаточно сил, чтобы ответить обидчику. Да, это так.

Взглянув на выражение сомнения на лице Джона, Финн рассмеялся.

- Говорят, даже если небо падает, всегда найдется выход. Мои дела начинают налаживаться, так что не беспокойтесь.

- Это действительно радует.

- Конечно, потребуется еще чертовски много времени.

Сделав глоток мартини, Финн нахмурился.

- Тогда вы сказали, что важно выжить. И вы были правы. Я выживу до конца. И тогда получу всё, что захочу. Для этого... я использую все возможные средства.

Глаза Финна загорелись. В его глазах вспыхнул красный огонек желания. В этот момент Джон подумал, что Финн может быть куда более значимой фигурой, чем он показался на первый взгляд. Куда исчез тот мужчина, что сидел безвольно на скамейке в парке у Гудзона? Джон тщательно подбирал слова для ответа.

- Если у вас есть такая сила, следующий шаг будет легче.

Затем, словно извиняясь, Джон добавил:

- Не хочу, чтобы это звучало как жалость. Это слово совсем вам не подходит.

К удивлению Джона, Финн только кивнул, не обидевшись.

- Ну, вы можете жалеть меня, если хотите. Иногда я сам чувствую себя отвратительно жалким.

- Если мы будем соревноваться в неудачах, думаю, у меня тоже есть шансы на победу.

- Что вас так мучает?

Джон отозвался с легкой улыбкой. Он был не из тех, кто погрязает в жалости к себе, но все же было много вещей, которые тяготили его. Смогу ли я нанести решающий удар, как бездомный пёс? Расправив плечи, Джон посмотрел в даль, его глаза блеснули, наполняясь светом.

- Эрих Кестнер говорил, что между колыбелью и могилой находится страдание. Просто... я прохожу через этот обряд перехода к вечному покою.

Джон пожал плечами и улыбнулся, глядя на Финна, который попытался понять смысл его слов.

- Это значит, что я тоже изо всех сил стараюсь. Мне нужно немного больше времени, поэтому надеюсь, что у вас всё получится. И для моего удовлетворения тоже.

- Хорошо, понял. Постараюсь ради вас. Можно к вам приходить, когда мне нужна будет поддержка?

Финн, как при первой встрече, внезапно протянул руку. Джон, глядя на эту руку, полную уверенности, взял её. От крепкой хватки по телу разлилось тепло. Джон, улыбаясь, слегка пожал её в ответ.

Глава 45

Джон, который не хотел снова подвергаться воздействию людей, интересующихся его отношениями с Валентином, жестко угрожал ему. Он сказал, что если Валентин еще раз поступит по-своему, то всем обещаниям и вообще их отношениям придет конец. По этой причине Валентин стал в основном ждать Джона снаружи. На самом деле, Джону не очень нравились визиты Валентина, но он был обеспокоен тем, что если не разрешит ему приходить, то тот может сделать что-то непредсказуемое.

- Можно прийти ненадолго сегодня?

Джон увидел сообщение от Валентина, когда прошло уже несколько часов с момента его отправки, около полуночи. К этому моменту, вероятно, Валентин уже должен был сдаться. Вздохнув, Джон начал печатать ответ.

- Только что увидел. Приходи позже.

Однако, вопреки ожиданиям, ответ пришел очень быстро, как будто Валентин терпеливо ждал.

- Договорились, я зайду позже. Я просто отвезу тебя домой, так что не волнуйся.

- Если все равно делаешь как хочешь, зачем тогда спрашиваешь?

- Нужно ведь получить разрешение.

- …

Джон знал, что даже если бы он сказал не приходить, Валентин все равно поступил бы по-своему. Если бы у него было больше здравого смысла, до такой ситуации вообще бы не дошло. Вместо того чтобы тратить силы на бесполезные споры, разумнее было прийти к какому-то компромиссу.

- Тогда жди внизу.

- Хорошо.

Когда Джон завершил работу и вышел из здания, Валентин, который ждал снаружи, подошел с теплой улыбкой. В тусклом свете раннего утра он казался выше обычного. Джон прищурил глаза. В утреннем свете Валентин выглядел так, будто вот-вот исчезнет. Но это мгновенное ощущение рассеялось, когда расстояние между ними стало меньше.

- Доброе утро, Джон.

- Не устал с самого утра?

Хотя Джон мало что знал о работе Валентина, он понимал, что тот, будучи не рядовым сотрудником, не мог быть свободным. Разве так растрачивать время на поиски встречи с Джоном не было для него обременительно? Но Валентин выглядел свежим и бодрым, как будто это была утренняя пробежка. На его лице с яркой улыбкой не было ни малейшего следа усталости.

- Совсем нет. Гораздо сложнее не видеть тебя.

- …

- Если ты не очень устал, прогуляемся немного?

За Валентином стоял элегантный черный седан. Легко было решить, что лучше - прогуляться с ним или провести время в замкнутом пространстве машины. Джон молча пошел вперед, и Валентин последовал за ним. Несмотря на постоянные игнорирования, казалось, что Валентин не уставал от этого.

- Сегодня был занят? - спросил Валентин.

- Да, - коротко ответил Джон.

- Ты поел?

- Да.

- Рад видеть твое лицо сегодня утром, а ты?

- Не знаю, какой ответ ты ждешь от меня.

- Понял, буду воображать сам, - улыбнулся Валентин, невозмутимый и при этом довольный. Хотя их диалог обычно таким и был: Валентин задавал вопросы, а Джон старался игнорировать его, похоже, этого Валентину хватало. Белая рука внезапно протянулась вперед перед Джоном. Подняв голову, Джон увидел, как Валентин с улыбкой предложил:

- Свежий воздух. Давай возьмемся за руки?

Джон обошел его руку, явно не в восторге от предложения. Валентин засмеялся, легко принимая отказ. Они молча шли по улицам, когда край темного неба начал светлеть. Город просыпался. Когда они добрались до особняка, вокруг уже совсем рассвело.

- Теперь можешь идти, - сказал Джон, слегка пожав плечами и повернувшись к Валентину спиной, готовый уйти. Но не успел он дотронуться до клавиатуры двери, как...

- Джон.

Джон остановился и повернул голову, столкнувшись с печальным взглядом Валентина.

- Я жутко хочу пить. Можно зайти, чтобы выпить воды?

Джон фыркнул от очевидной уловки.

- Я против.

Но Валентин, словно не слыша отказа, подошел ближе и протянул руку за его спину, вводя свой отпечаток на сканере. Дверь особняка открылась с подтверждающим звуком. Оказалось, что Валентин заранее зарегистрировал там свои данные. Джон удивленно посмотрел на него.

- Потратил всю свое терпение на то, чтобы не взять тебя за руку, - сказал Валентин, наклоняя голову с сожалением.

- Да, это было на тебя похоже, - ответил Джон с сарказмом. Валентин на мгновение сменил выражение лица, задержавшись на пороге дома. Он посмотрел на Джона и спросил:

- Ты действительно так думаешь?

- О чем?

Валентин просто покачал головой и улыбнулся.

- Ты, возможно, скажешь, что это чушь, но я действительно стараюсь. Я на пределе. Пытался продержаться без тебя несколько дней, и все, что получил, - это бессонница и истощенное терпение.

- ...

- Я на грани. Можем оставаться вместе хоть немного дольше?

Кажущееся унижением заявление звучало скорее настойчиво. Это разозлило Джона, но он знал, что Валентин не лжет. Хотя его стандарты могли быть не такими, как у других, он действительно старался. Джон молча пошел вперед, дав Валентину негласное разрешение следовать за ним.

Лифт, ведущий в пентхаус, поднимался плавно. То, что обычно казалось большим пространством, сейчас становилось тесным. Джон старался не думать о присутствии Валентина рядом, устремив взгляд на панель лифта. С ростом напряжения в тишине, воздух между ними становился все тяжелее.

Оказавшись внутри, Джон быстрым шагом пересек длинный коридор и только в просторной гостиной с панорамным видом на Манхэттен смог снова встретиться взглядом с Валентином. Джон, наконец, выдохнул задержанный до этого воздух и сказал:

- Можешь выпить воды или чего-то покрепче. Сам налей.

Валентин не ответил, просто смотрел на Джона, от его взгляда кожа начинала зудеть. Долгая тишина напрягала Джона, только дыхание, наполненное напряжением, влажно касалось губ.

- Я ложусь спать, - сказал Джон, успокаивая собственные нервы на пути в спальню.

- Джон.

Джон рефлекторно остановился, и Валентин, подойдя ближе, протянул руку, блокируя его путь. Джон резко поднял голову, встречая глаза Валентина, лишенные прежней улыбки.

- Я много думаю о тебе, гораздо больше, чем ты бы захотел знать. И воображаю разные сценарии, пытаясь понять.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Для меня ты - Джон, но для всех остальных ты Итан Тайлер. Даже для этого надоедливого Джозефа, - Валентин сделал паузу, наблюдая за непониманием на лице Джона, прежде чем продолжить, - А как думаешь, кто ты сам?

Вопрос застал Джона врасплох, и на мгновение он почувствовал, как его сердце замерло. Ему не нравился этот разговор, но Валентин, кажется, был серьезен.

- Джон Линдберг больше не существует, - сказал Валентин, - Не только для других, но, кажется, и для тебя самого.

Джон сжал кулаки, не желая продолжать этот разговор. Он чувствовал, что Валентин приближается к чему-то глубоко запретному.

- Так мне теперь тоже признать, что ты - Итан?

Джон почувствовал, как его сердце забилось сильнее. Он напрягся и ответил, отодвигая руку Валентина в сторону:

- Уйди с дороги.

Когда Джон попытался пройти мимо, Валентин схватился за дверной косяк, перекрывая проход.

- Джон, я серьезно. Я хочу наладить наши отношения.

Джон сжал губы. Ему было все равно, как Валентин его называет, хотя это и не покидало его мысли. Он чувствовал, что привязанность Валентина к имени Итан вытесняет настоящее.

- Делай, что хочешь, - бросил Джон и попытался пройти.

- ...Итан, - прозвучало за его спиной. Имя исходило из уст Валентина, как нечто чуждое. Джон почувствовал комок в горле. Это был неправильный шаг. Валентин не должен был посягать на эту часть его существа.

Ты, погубивший жизнь Джона... теперь собираешься вторгнуться в мое личное пространство.

Джон настаивал на том, чтобы Валентин признал его смерть, чтобы положить конец их бессмысленным отношениям. Но это не значило, что он хотел, чтобы Валентин принял его новую личность. Однако Валентин слишком легко согласился забыть Джона, что вызвало у того чувство предательства. Джон понял, что предательство может расти даже без надежды.

…Все могут забыть меня, но ты должен помнить. Ты ведь сделал меня таким.

- Нет, Валентин. Я изменил свое мнение.

Джон произнес это, даже не думая. Он встретил взгляд Валентина и твердо заявил:

- От одного твоего произношения этого имени мне становится противно. Поэтому… тебе лучше звать меня Джоном.

Лицо Валентина стало бесстрастным. Джон почувствовал короткое удовлетворение.

- Ты понимаешь, о чем говоришь?

Джон ухмыльнулся и наклонил голову. Сейчас он готов был вынести все, лишь бы разозлить Валентина.

- Почему ты притворяешься, что не понимаешь?

- ...

- Единственное, на что ты можешь мастурбировать - это прошлое, но в моей нынешней жизни для тебя нет места. Ты для меня никто.

Слова всполошили Валентина. Это имя, которое он без раздумий произносил для случайных коллег и гостей Джона, теперь оказалось под запретом.

Но это замешательство исчезло, когда Валентин криво улыбнулся:

- Я говорил тебе много раз, что так не пойдет.

- Кто ты такой, чтобы решать?

- Скажи мне, Джон, что я снова сделал не так?

- Хватит. Убирайся.

- Скажи, почему ты вдруг разозлился.

- Уходи.

- Я не уйду.

- Прочь!

Джон грубо отбросил руку Валентина, пытавшуюся его удержать, и закричал. Он пытался прорваться в спальню, но Валентин был быстрее. Тот дернул Джона назад, и он потерял равновесие.

- Блять, отпусти!

Джон каждый раз пытался освободиться, но Валентин был непреклонен. Джон бил его плечи, хватал его запястья, пинал. Когда Валентин получил удар в голень, он поморщился от боли и Джон попытался убежать, но Валентин схватил его за талию, и крик боли оборвался на полуслове.

- Джон, успокойся и посмотри на меня.

Все еще сдержанный тон Валентина только усилил ярость Джона. Он прокручивал свое тело, пытаясь освободиться. Звук резкого удара эхом разнесся по комнате.

- Ух...

Валентин, схватившись за челюсть, застонал. Капли крови стекали по его губам. Его терпение иссякло, и глаза вспыхнули гневом. Валентин грубо дернул Джона за плечи, и тот потерял равновесие, стукнувшись о плечо Валентина и рухнув на пол.

Затылок Джона ударился о мраморный пол, и его зрение на мгновение потемнело. Он застонал и свернулся в клубок, от боли забыв о дыхании.

- Вот дерьмо.

Когда Джон снова пришел в себя, ситуация значительно ухудшилась: Валентин сидел на нем, обхватив его талию. Джон на мгновение застыл, но затем начал судорожно сопротивляться.

- Пошел ты, ублюдок! Слезь с меня!

- Я не думаю, что смогу это сделать.

Валентин удерживал его с неумолимой силой. В пылу борьбы кулак Джона задел челюсть Валентина, оставив красные царапины на коже. Когда Джон попытался ударить его коленом в спину, Валентин с силой прижал его плечи к полу.

- Ха... ха... - В итоге, Валентин одержал верх. Джон, обессиленный и тяжело дыша, перестал сопротивляться. Несмотря на то что его руки были связаны, он не чувствовал страха, вместо этого все заполнила ярость. Грудная клетка Джона резко поднималась и опускалась, синхронно с дыханием Валентина.

Свет, проникающий через огромное окно, длинными полосами падал на гостиную. В предрассветной тишине Джон яростно смотрел на Валентина. Тот, в свою очередь, не только не отступил, но и усмехнулся в ответ, принимая вызов.

- Теперь доволен, Джон?

- А ты попробуй выпрыгнуть отсюда. Может, тогда я буду доволен.

- Ты знаешь, что я не смогу умереть, оставив тебя одного.

- Тогда иди на хуй, - последовало язвительное замечание в ответ.

Однако физическая усталость поборола их обоих, и после короткой вспышки чувств наступила тягучая, давящая тишина. Пользуясь паузой, Валентин скользнул по Джону взглядом, оценивая его состояние.

Где-то в ходе борьбы Джон разбил губу. Увидев это, Валентин нахмурился. Его крупная рука сомкнулась на челюсти Джона, и он прорычал:

- Черт возьми, ты поранил лицо...

Однако состояние самого Валентина было куда хуже. Его аккуратно уложенные волосы были растрепаны, на скулах и щеках обнаружились синяки и царапины. Одна губа распухла и была в крови. Выглядел он ужасно, и представить себе, что скажут коллеги, увидев его утром, было совсем несложно.

- Дай-ка я взгляну, - сказал Валентин, но Джон сжатыми губами и резкими движениями пытался избежать его руки. Тогда Валентин грубо засунул пальцы ему в рот.

- Я не знаю, с какой силой жать, чтобы не сломать тебе челюсть. Поэтому лучше расслабься.

Это не было блефом: как только Валентин усилил давление, челюсть Джона заскрипела. Унизительное ощущение беспомощности подливало масла в ярость Джона, но у него не оставалось выбора. Как только Джон ослабил челюсть, Валентин наклонился и осмотрел его повреждение.

Их лица были настолько близки, что неконтралируемый феромон Валентина туманил сознание Джона. Он знал, что Валентин пытается скрыть свою ярость. Джон отвел взгляд, стараясь сдержать дыхание.

- Посмотри на меня, Джон, - сказал Валентин, и их глаза встретились. Валентин медленно моргнул, его дыхание смешивалось с теплым воздухом, выходящим изо рта Джона.

- Ты можешь смеяться, но я искренне пытаюсь. Пытаюсь не быть для тебя безумной сволочью.

- Ха...

Джон рассмеялся, и Валентин надавил сильнее.

- Скажи мне, что я должен сделать.

- Блять, что ты хочешь услышать?

- Как нам справиться с этим.

Джон открыл рот, чтобы выплеснуть очередную порцию ругательств, но Валентин быстро прижал ладонь к его губам. Уголки губ Валентина изогнулись, а глаза холодно смотрели на Джона.

- Нет, я передумал. Просто молчи, - сказал Валентин, - Все равно ты скажешь что-то, что только разозлит меня.

Джон воспользовался моментом, когда Валентин был не на чеку, и резко схватил его за волосы. Тот сразу же скривился от боли. Интересно, удары переносил стоически, а вот хватку за волосы оказалось больно вынести. Джон усмехнулся, обнаружив в себе скрытую склонность к садизму, когда увидел страдающее лицо Валентина.

Очевидно, Валентин почувствовал, что еще немного и лишится всех волос, поэтому был вынужден отпустить рот Джона. Освободившись, Джон тут же излил весь свой сарказм:

- Все это время ты вел себя наигранно, а теперь показываешь свое истинное лицо. Насколько дерьмово ты сейчас себя чувствуешь? Ты ведь не самый терпеливый человек.

Валентин продолжал улыбаться, несмотря на откровенные оскорбления, и, освободив свои волосы, равнодушно пожал плечами.

- Рад, что ты это прекрасно помнишь, - сказал Валентин, подняв руки в знак признательности.

- Так что прекрати играть роль.

- Но запомни Джон, когда меня не будет, ты пожалеешь.

- Ха... что ты сказал? - Джон не смог сдержать смеха, шокированный его словами. Валентин насмешливо прошептал:

- Есть ли еще кто-то, кто знает тебя так, как я?

От неожиданных слов лицо Джона утратило всякое выражение. Валентин слегка улыбнулся и аккуратно, но настойчиво схватил его за подбородок.

- Но я не буду оспаривать твои слова, - продолжал Валентин.

- О чем ты...

Джон внезапно осознал, что что-то идет не так.

- Как ты и сказал, я на пределе, - проговорил Валентин.

Джон увидел, как тень Валентина придвинулась ближе, и его зрачки расширились до предела. Прежде чем он успел отреагировать, Валентин наклонился и поцеловал его. От неожиданного касания тело Джона резко напряглось. Пользуясь его замешательством, Валентин глубже проник своим языком ему в рот.

- Мммф...

Пытаясь прийти в себя, Джон изо всех сил сопротивлялся, но Валентин держал его крепко. Язык Валентина бесцеремонно блуждал по его полости рта, исследуя каждый уголок. Когда Джон попытался укусить его, Валентин заранее отстранился, хитро улыбнувшись.

- Я не куплюсь на это дважды, - сказал он.

- Черт... ты... - Джон не успел закончить свои ругательства, как их снова приглушили губы Валентина. У него отключились все предохранители: он страстно и грубо целовал Джона, одновременно освобождая его руки от пут. Затем он схватил лицо Джона обеими руками и жадно его поцеловал.

Джон изо всех сил старался оттолкнуть его, терзая рубашку Валентина, но вскоре ослаб. Углубляясь в поцелуй, Валентин перетянул Джона за собой на более глубокий уровень близости. Джон чувствовал, как его глаза наполняются слезами, его сердце билось так быстро, что казалось, оно вырвется наружу. Нехватка кислорода постепенно ослабляла его рассудок, а слишком быстро циркулирующая кровь вызывала головокружение.

Поцелуй Валентина был грубым и варварским. Это не было похоже на поцелуй, больше напоминало пытку, оставляющую болезненные чувства. Но при этом этот поцелуй пробудил воспоминания о прошлом, когда Джон еще чувствовал обычные человеческие радости и не был так изранен.

Из смеси физиологического отвращения и болезненных воспоминаний Джона накрыло волной эмоций. Хотелось жаждать и ненавидеть, тело охватывала дрожь и тоска. Вместо гнева, как ожидалось, наружу прорывались слезы. Этот раскол душевного состояния оставил Джона разбитым и уязвимым.

- Ха... - грубый, голодный поцелуй наконец закончился. Джон, потерявший все силы, бессильно опустился, а Валентин, подняв голову, посмотрел на его вымученное лицо. Лицо Джона залили слезы. Валентин, слегка задохнувшись, погладил его по лбу и прошептал:

- Знаешь что, Джон.

- ...

- Мне все равно, кто ты на самом деле.

Едва закончив фразу, он снова прижался к губам Джона. Внезапно Джон ощутил сладкий аромат. Аромат феромонов омеги, заставил его тело пульсировать, как единое гигантское сердце. Язык, проникающий в его рот, уже не был таким жадным и грубым. Руки Джона, ранее блуждавшие в воздухе, непроизвольно опустились на холодный пол.

Дальнейшие мысли были слишком опасны.

Джон решил просто закрыть глаза.

Глава 46

Как только Валентин отстранился, будто от какого-то наваждения, Джон инстинктивно ударил его по щеке ладонью. Валентин, пребывавший словно во сне, не смог скрыть своего удивления от неожиданного удара по лицу.

Джон не упустил момент его растерянности. Пока узы ослабли, он ударом ноги в живот отбросил Валентина и побежал в комнату, заперев дверь на замок. Валентин попытался догнать его, но дверь уже захлопнулась, сделав комнату неприступной крепостью.

- Черт побери, Джон. Открой дверь.

- Ты сумасшедший ублюдок, иди к черту!

- Тебе не кажется, что нам еще есть о чем поговорить?

Валентин, судя по всему, не ожидал, что Джон запрется на замок. Он уговаривал, угрожал и бесконечно стучал в дверь, но так и не смог попасть в комнату. Проведя некоторое время снаружи, угрожая и рыча, Валентин наконец сдался.

«Блять… Какого черта я делал с Валентином?»

Джон, оставшись один, испытал близкую к панике растерянность. Несмотря на то, что всё начиналось принудительно, факт оставался фактом: Джон в какой-то момент поддался своим порывам. Сильное самобичевание и сопутствующее ему возбуждение разогрели его мысли. Джон полностью залез под одеяло и крепко зажмурился. Но возбуждение не давало ему заснуть.

В итоге, не сомкнув глаз, Джон поднялся только к закату. Его отражение в зеркале было вымотанным, а запекшаяся кровь на потрескавшихся губах лишь добавляла усталости.

Драться в таком возрасте - какой бы ни был повод, это было глупо. А уж если это был Валентин, то это был не просто глупый поступок, а опасно безрассудный. Если бы Валентин действительно решил всерьез ответить Джону, возможно, тот оставил бы сломанные кости в нескольких местах. В подтверждение этого, несмотря на попытки контролировать свою силу, на плече был слабый синяк.

- Конечно… …Моя губа не просто лопнула от удара.

Джон, охнув, закрыл лицо ладонью. Воспоминания о раннем утре всплыли в памяти, возвращая фантомную боль в губах.

- Чёрт возьми…!

Бах!

Зеркало на полке дрогнуло от удара. После длинного вздоха Джон вытер губы костяшками пальцев. Ещё недавно зажившие раны вновь открылись, обагрившись кровью.

Настроение и самочувствие были отвратительными. Но хуже всего были эмоции, беспорядочно бурлившие в груди. Голова пульсировала от жара. Черт, черт. Джон, ругаясь, грубо отбросил мокрое полотенце в корзину для белья.

Каждый шаг, который делало его мокрое тело, оставлял следы на мраморном полу. Взяв бутылку воды из холодильника, Джон бросил взгляд на минибар. Мобильный телефон, брошенный на стол, мигал уведомлениями о пропущенных звонках. Все пропущенные вызовы были от Валентина.

- …

Джон, нервно покусывая губы, отвернулся от телефона. Медленно шагая, он направился в гардеробную.

* * *

Растерянность Джона длилась недолго. К счастью или к сожалению, Валентин не появлялся какое-то время. Но, судя по частоте и бессмысленности звонков в любое время и в любом месте, было видно, что он просто был слишком занят, чтобы придать большее значение этой ситуации.

Стоило Джону проверить телефон на работе, как его встречали новые пропущенные звонки и сообщения от Валентина. Игнорируя всё, Джон тем не менее осознавал, что Валентин не успокаивался. Только аккумулятор на телефоне часто разряжался из-за этих попыток связи.

Не выдержав, Джон бросил телефон в комнате, и как раз в это время появился Валентин.

- Доброе утро, Джон.

После работы Джон принял душ и замер в ужасе, увидев, что Валентин занял место на диване. Его сердце буквально остановилось, и он застыл, не в силах сказать ни слова.

Валентин был в своем безупречном костюме, как будто направлялся на работу. Темно-синий костюм с легким блеском и черная рубашка подчеркивали его яркую внешность благодаря контрасту с его светлыми волосами. Желтые следы, оставленные Джоном на лице Валентина, были видны, но не сильно портили его внешний вид.

Валентин, сидя на большом кожаном диване, не спеша поднялся. Несмотря на его аккуратный вид, беспокойный блеск в глазах говорил о его натянутых нервах.

Очнувшись, Джон вспомнил, что он лишь в тонком халате. Подавив плохие мысли, он заговорил. Голос его был твёрдым и неприветливым.

- Ты не помнишь, что я тебе говорил не входить без разрешения?

- Почему ты заблокировал мои звонки?

Обе реплики пролетели одновременно, создавая момент неловкого молчания. «Почему я заблокировал звонки? Кто бы их не заблокировал, ты вел себя как сумасшедший». Джону хотелось сказать что-то, но слова словно прилипли к его губам.

Валентин, вздохнув, подошёл к Джону. Его туфли издавали ровные звуки на мраморном полу. Подойдя вплотную, на лице Валентина появилась кривая ухмылка.

- Ты выводишь меня из себя, Джон.

Чёрт.

Джон думал это цинично, но продолжал молчать. Валентин, ожидавший ответа, наклонил свою голову, опуская её почти до уровня Джона, словно собираясь поцеловать.

- Ты с ума сошел?

Отпрянув назад, Джон резко толкнул его за подбородок. Голова Валентина дернулась назад, и он заговорил раздраженным тоном.

- Нельзя?

Чокнутый. Джон нахмурил лицо и резко толкнул Валентина в плечо.

- Если не хочешь снова получить, веди себя прилично.

- Но, Джон...

Джон повернулся спиной, давая понять, что разговор окончен. Хотя его раздражала важность Валентина, больше всего беспокоило то, что он сам перед ним практически полностью обнажен. Тяжесть его влажного халата была ощутима.

Джон почти достиг спальни, когда Валентин вдруг приблизился и преградил ему путь. Опять в той же ситуации. Джон остановился и поднял взгляд, Валентин вытянул подбородок вперёд.

- Ударь меня.

Внезапное предложение заставило Джона насторожиться.

- Какой у тебя план?

- Бей сколько хочешь. Но взамен позволь мне тебя поцеловать.

Видно, что Валентин серьезен, повторно подставляя свою щеку. Джон усмехнулся. Похоже, у Валентина был природный талант раздражать его. Не желая терять больше времени на эту глупую перепалку, Джон снова сильно толкнул Валентина в грудь, но тот не отступил.

- Только пусть сначала будет поцелуй, а потом удар.

В конце концов, Джон не выдержал, и на его лице появилась гримаса. Лёгкий, непринужденный тон Валентина его раздражал. Неужели тот действительно думает, что один спонтанный поцелуй, который произошел не по его воле, изменил их отношения?

Наглый ублюдок.

С презрением смотря на Валентина, Джон сильно надавил пальцами на широкие плечи Валентина.

- Валентин, я не знаю, какие у тебя дурацкие иллюзии, но ничего не изменилось. Так что не строй ни на что лишних надежд.

Валентин задумался. Когда его изящные губы вытянулись в ухмылку, он внезапно сорвал полотенце с шеи Джона. Не успев опомниться, Джон почувствовал, как полотенце упало ему на мокрую голову. Пока Валентин вытирал его волосы, он спросил:

- Правда ничего не изменилось?

- …

- Если так, то почему ты игнорируешь мои звонки?

С закрытыми глазами слова казались даже более отчетливыми. Валентин снова задал вопрос Джону, который замер от неожиданности.

- Почему ты настолько уделяешь мне внимание, что даже не можешь ответить?

Глаза Джона под полотенцем дрогнули. Наконец он резко убрал руку Валентина. Полотенце соскользнуло с его головы на плечи. Смотря прямо на Валентина, Джон с трудом выдавил кривую улыбку.

- У тебя невероятное самомнение. Уходи.

- Я ещё не получил ответ.

- Я сказал, уходи.

- Джон.

Валентин, как всегда, не оставлял Джону ни малейшей возможности для отступления. Наконец, терпение Джона лопнуло. Он озлобленно ответил.

- Чёрт! Какая может быть причина! Ты отвратителен. Каждый раз, когда я видел твоё имя, меня передёргивало!

Несмотря на резкие слова Джона, лицо Валентина оставалось невозмутимым. Он просто вытер влагу с щеки Джона рукавом своего дорогого костюма.

- Жаль разочаровывать, но ты же знаешь, что такие слова меня не трогают.

- Ты... чертов ублюдок.

Джон повернулся, не желая продолжать разговор, но внутри он был напряжён. Его шаги ускорились, когда он направился к спальне. Валентин остался стоять, наблюдая за удаляющимся Джоном. Джон бросил последний взгляд на него и захлопнул дверь.

- Ха...

Он и не заметил, как сильно напрягся. Джон облокотился о дверь и глубоко выдохнул.

Лёгкий стук в дверь заставил Джона вздрогнуть. Валентин, чувствуя его волнение, заговорил:

- Говори что угодно. Ругай меня, бей меня.

- ...

- Но, Джон, только не убегай.

Не убегай? С каких это пор я убегаю? - хотел сказать Джон, но слова застряли на языке. Только кулаки сжались ещё сильнее. Тихий голос Валентина проникал сквозь дверь.

- Ты знаешь, что таким образом ничего не добиться.

- ...

- Я увидел тебя сегодня, поэтому ухожу.

Присутствие Валентина за дверью не было слышно. Звукоизоляция была настолько хорошей, что Джон не был уверен, ушёл он или нет.

Не убегай.

Джон стоял на месте, обдумывая слова Валентина. Его зеленые глаза долгое время были устремлены в пустую стену.

* * *

Редкий выходной был бесполезно потрачен. В комнате, погрузившейся в темноту, Джон взглянул на цифровые часы, показывающие 11:50. Скоро полночь.

Чем больше он думал, тем больше путался в мыслях. Джон знал свою слабость. В столкновении с Валентином проигрывал всегда он. Изначально это была неравная игра, без видимого выхода.

Поэтому лучшей реакцией было бы не поддаваться на явные провокации. Но с Валентином мысли никогда не оставались рациональными. Давние эмоции вспыхивали даже от малейших искр.

Чего он добьется, повторяя одни и те же ошибки? Ответа на свои вопросы он не нашёл. Но решение было принято. Держа телефон в руке, он горько усмехнулся. Номер Валентина было легко найти среди немногих сохранённых.

- ...Джон?

Несмотря на поздний час, звонок соединился практически сразу же, после пары гудков. В голосе на той стороне слышался немой вопрос. Джон выдохнул и спросил:

- Где ты сейчас?

Закончив разговор, Джон вышел из спальни. Его взгляд скользнул по гостиной и остановился на окне. За стеклом раскинулся великолепный ночной пейзаж Манхэттена. Город, мерцающий огнями, словно россыпь звезд, был прекрасен, но в то же время холоден, как ледяная планета. Валентин прятался в тени небоскребов, выжидая удобного момента, чтобы вонзить зубы в его шею.

Джон направился в отель «Уолдорф-Астория». Этот исторический отель, некогда бывший символом Нью-Йорка, был преобразован в частные апартаменты, которые сдавались в аренду по заоблачным ценам. Именно здесь находился пентхаус Валентина.

- Вы прибыли?

- … Лукас.

Ожидавший его Лукас подошел к Джону. Джон, не желавший сообщать о своем визите никому, нахмурился. Заметив его недовольство, Лукас сказал извиняющимся тоном:

- Господин Валентин решил, что будет лучше, если я встречу вас лично, чем вы будете проходить процедуру подтверждения личности через охрану. Прошу сюда.

В тишине они направились в апартаменты Валентина. Лифт доставил их на небольшой частный этаж. Джон, все еще хмурясь, подождал, пока Лукас скроется из виду, и вошел в номер. В конце коридора с мягким ковровым покрытием располагалась гостиная, залитая мягким светом. У огромного деревянного стола, стоявшего у окна во всю стену, сидел Валентин.

- Пришел? - поприветствовал его Валентин, когда их взгляды встретились.

Он явно не отдыхал - на нем были удобные рубашка и слаксы, а рядом лежал ноутбук с мерцающим экраном. Джон, не ответив, оглядел гостиную. Просторная гостиная, несколько спален и ванных комнат. Роскошно, но безжизненно.

- Не ожидал, что ты первым захочешь встретиться.

Валентин слегка улыбнулся и наклонил голову.

- Меня это радует, но и немного тревожит.

На столе стоял полупустой бокал бренди, под которым уже образовалась лужица от растаявшего льда. Джон посмотрел на него и задал вопрос:

- Что это за место?

- Здесь я работаю с командой. В последнее время не было времени на отдых, поэтому я практически живу здесь.

И действительно, в просторной гостиной стояло несколько столов и дополнительных мониторов. Да и бледное лицо Валентина выглядело более худым, чем обычно. Когда он потянул за воротник рубашки, обнажилась длинная шея, отливающая желтоватым оттенком в свете ламп. Валентин покачал полупустой бутылкой бренди.

- Выпьешь?

- … Да.

Не скрывая удивления от такого ответа, Валентин достал из мини-бара чистый стакан и ведерко со льдом.

- Присаживайся.

Они сели напротив друг друга на диван и молча чокнулись. Джон одним глотком осушил половину стакана и поморщился от горечи. Пустой желудок отозвался болезненным спазмом.

Настойчивый взгляд скользил по лицу Джона. Делая вид, что не замечает этого, Джон снова сделал глоток. От прилива тепла его веки задрожали, а на бледных щеках выступил румянец. Валентин, не сводивший с него глаз, заговорил:

- Тебе наверняка кажется, что ты сильно изменился, но порой ты делаешь такое знакомое выражение лица…

- …

- Как сейчас.

Джон усмехнулся. Его дыхание смешалось с ароматом бренди. Он провел ладонью по щеке и опустил голову. Валентин тихо спросил:

- Мне безумно интересно, о чем ты сейчас думаешь. Не поделишься?

Вместо ответа Джон снова поднес стакан к губам. До краев наполненный алкоголь опасно колыхнулся, капля скатилась по стенке стакана на ковер.

- Просто думаю, что, пожалуй, соглашусь с тобой.

- …

- Я имею в виду, как бы я ни старался, прошлое не стереть.

Джон сделал еще глоток. Внутри все вспыхнуло, мысли затуманились. Покрасневшими губами он прошептал:

- Но времени прошло слишком много… А вопросы, которые стоило задать тогда, уже не имеют смысла. И твои ответы сейчас… Мне все равно.

- Джон, ты слишком быстро пьешь.

Валентин, словно почувствовав опасную перемену в его настроении, перехватил его запястье. Джон вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Наоборот, он развернул ладонь, накрыв его руку своей. Валентин напрягся.

Чувствуя, как отзывается в нем чужое волнение, Джон попытался сфокусировать затуманенный алкоголем взгляд.

- И все же… Меня не отпускает один вопрос.

- …

- Насчет выпускного бала.

Лицо Валентина застыло, будто от удара. Джон криво усмехнулся. То ли от выпивки, то ли еще от чего, кровь пульсировала в висках, кружа голову. Дрожащий голос нарушил холодное молчание:

- Даже если бы ты тогда не повел себя так… Рано или поздно я бы сам тебе отдался. А может, даже умолял бы сбежать со мной от Райана…

- …

- Ты правда не понимал?

Он старался говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. Валентин замер, будто разучившись дышать, не смея даже моргнуть. Джон опустил глаза на их сцепленные руки.

Рука Валентина, за исключением шрама на тыльной стороне ладони, не несла на себе следов тяжелого труда и выглядела почти аристократично. В отличие от его собственной. На ней осталось слишком много отметин. Запах марихуаны из Монтерея, липкость колы, выпитой под палящим солнцем Чикаго, въевшаяся грязь, оставшаяся с тех пор, как он начал работать…

Эти следы, как и прошлое, невозможно было стереть. Слишком многое изменилось безвозвратно.

- Ты говорил, что хочешь просто быть рядом… Но я-то знаю, что тебе этого мало. В глубине души… Ты жаждешь вернуть прежнего меня.

Джон потянул на себя его руку, и Валентин подался вперед, словно попав в ловушку. С каждым сантиметром, расстояние сокращалось между ними и воздух наэлектризовывался напряжением. Кожа будто зудела от предвкушения. Джон закусил губу, закрывая глаза.

- Джон…

В воздухе витал едва уловимый аромат его феромонов. Легкий, почти неумелый, но такой явный призыв. Валентин смотрел на него, и его лицо словно окаменело. Дыхание сбилось. Преодолевая сковывающий страх, Джон прошептал ему на ухо:

- Но это уже невозможно.

- Я все могу вернуть. Только дай мне шанс, - хрипло отозвался Валентин.

Джон усмехнулся и поднялся, ощущая на себе его тяжелый взгляд.

- Нет, невозможно.

Он подошел к панели управления освещением. Щелчок, щелчок, щелчок. Лампы в комнате гасли одна за другой, погружая ее во тьму. Джон обернулся. Лунный свет, проникая сквозь окна, лег на его острые плечи.

- Сколько бы ты ни старался, тебе достанется лишь мое тело.

- Что… Что ты хочешь этим сказать?

- Валентин, ты правда думал, что я от тебя бегу?

Джон подошел вплотную и, согнув ногу в колене, уперся коленом между его бедер. Почувствовал, как напряглись под тканью сильные мышцы.

- Ты ошибался.

Ощущение было таким, словно он идет по натянутому канату - пугающе и волнующе одновременно. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Преодолевая дрожь, Джон облизнул пересохшие губы.

- Я ни за что не собираюсь убегать.

Даже в последний день в Ричмонде, где он принял худшее решение в своей жизни, Джон отчаянно пытался задеть Валентина, ранить его. И сейчас он наступал на те же грабли. Он жаждал разрушить маску спокойствия и самоуверенности, которую носил Валентин. Хотел увидеть, как рушатся его ожидания.

Джон раздвинул тугие бедра коленом и уперся в пах. Искаженное лицо Валентина вызвало в нем сладостную искру удовольствия. Пусть это и была жалкая награда за саморазрушительное поведение.

Джон сделал глубокий вдох, позволяя феромонам распространиться чуть сильнее. Даже этот слабый намек возымел действие – член Валентина мгновенно набух. Голова Джона закружилась, но вместо того чтобы отстраниться, он расстегнул пуговицу на рубашке Валентина.

- Это всего лишь проникновение, - прошептал он, дрожа. - Думаешь, меня это напугает? Думаешь, я сбегу?

- Джон, прошу тебя… Хватит, - голос Валентина дрогнул.

- Признай же, Валентин, как низко ты пал. Перестань искать смысл там, где его нет. Будь честен хотя бы с самим собой. И тогда… Возможно, я даже рассмотрю твои жалкие потуги.

Джон чувствовал, как вздрагивает всем телом, когда Валентин приближался. Это были инстинкты, выгравированные в его душе годами страха и унижений. Но Джон отчаянно пытался казаться смелым, доказать, что прошлое больше не властно над ним. Он закусил губу, глядя на Валентина сверху вниз.

Валентин, какой твой ответ?

Я и сам не знаю, что меня ждет впереди.

Но если ты примешь мое предложение, то вместо боли я обрету… свободу. Свободу от тебя.

Напряжение, вызванное собственным вопросом, сдавило грудь Джона. Он провел языком по пересохшему небу. Жар, охвативший его изнутри, добрался до самых глаз. И только когда молчание стало невыносимым, Валентин поднял голову. В его синих глазах мелькнула тень улыбки.

- Джон, - тихо произнес он, и от этого голоса по телу Джона пробежали мурашки.

- …

- Для тебя настолько невыносимо, что я что-то значу для тебя?

Его рука легла на дрожащие пальцы Джона. Прикосновение было обжигающе горячим.

- Твои руки… дрожат, - констатировал Валентин.

«Черт побери», - выругался про себя Джон, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Он попытался отстраниться, но Валентин не выпустил его руку.

Взгляд синих глаз, казалось, пронзал его насквозь.

- Не буду отрицать, - продолжил Валентин, - эти годы без тебя были для меня невыносимы.

- …

- И сейчас… Я готов уступить, сдаться на твою милость.

Джон пошатнулся, когда Валентин потянул его на себя. Его рука скользнула вверх, и Джон замер, словно пораженный молнией, чувствуя прикосновение к своей шее.

- Но я же сказал, - прошептал Валентин, - мне нужно не это.

К удивлению Джона, Валентин не притянул его к себе, а лишь поправил расстегнутую рубашку. Пальцы Валентина ловко скользили по ткани, застегивая пуговицы одну за другой. Джон ошеломленно смотрел на него. В этой заботе, в этом простом жесте было что-то до боли знакомое, пробуждающее смутные воспоминания.

«Но сейчас все по-другому», - Джон сглотнул колючий ком в горле. В глазах защипало, дыхание сбилось. Когда рука Валентина легла на его плечо, Джон почувствовал, что совершенно обессилен.

- Тогда… Чего же ты хочешь? - голос Джона был тихим, хриплым.

Долгую паузу нарушало лишь их прерывистое дыхание.

- Как я уже говорил, - наконец ответил Валентин, - я хочу быть рядом.

- …

- И… если это возможно… Сократить дистанцию между нами.

- …

- Стать ближе. Как раньше.

«Неужели ты думаешь, что это все еще возможно? После всего, что было?» - хотел крикнуть Джон, но не смог выдавить ни слова. Горло сдавило спазмом, не давая дышать. Он не понимал Валентина. Эта смесь агрессии и нежности, эти резкие переходы от напора к уступчивости… все это лишь усиливало смятение в душе Джона.

…Было бы лучше, если бы я сделал что-то одно.

Джон, сжав дрожащие губы, отвернулся от пристального взгляда.

* * *

Встреча с Валентином оставила в сердце Джона след, подобный камню, брошенному в спокойное озеро. Поглощенный этой волной, он стал рассеянным, и его повседневная рутина превратилась в механическое выполнение обязанностей. Когда Финн впервые за долгое время пришел навестить Лирин, Джон всё ещё находился в состоянии замешательства.

- Можно мне кружку пива?

- А, да… Финн?

Джон поднял голову, услышав веселый голос и тут же на его лице появилась улыбка. В отличие от прошлого раза, Финн был одет в повседневную одежду. Белая рубашка, обтягивающая его спортивное тело, добавляла уверенности его образу. Финн подмигнул с озорной улыбкой и сел на табурет.

- Давно не виделись. Как дела?

- У меня всё по-старому.

- Проходил мимо и решил заглянуть. Интересно было, не исчезли ли вы куда-нибудь.

- Ха-ха, правильно сделали.

Короткий разговор о том, как у кого дела, продолжался. Джон хотя и отвечал на фразы Финна, толком не мог сосредоточиться на беседе. Казалось, что в мозгу появилась маленькая дыра. Финн, заметив это, нахмурился.

- Итан, кажется, сегодня вы как-то отвлекаетесь.

Джон, смутившись, криво улыбнулся.

- Правда, так заметно?

- Да, так и есть. Как будто…

Финн прищурился, подбирая подходящие слова. Почесав подбородок, он, наконец, нашел нужное выражение и тихо восхитился.

- Я словно вспомнил себя после первой ночи с первой любовью на следующий день, когда ходил словно в тумане.

Джон мгновенно замотал головой.

- Нет, это вовсе не так…

- Ха-ха, шутка! Просто такое ощущение.

Конечно, ощущения Джона были далеко от тех, что описал Финн. Но то, что он проявлял волнение, было явно заметно. В этот момент зазвонил телефон, лежавший на столе перед Финном. Попросив прощения у Джона, Финн ответил на звонок.

- Да, Хоббс. Что случилось?

Выражение лица Финна изменилось, когда он со скучающим выражением выслушал собеседника. Его губы, сжавшиеся на мгновение, начали подниматься.

- Нет, я сейчас буду.

Закончив разговор, Финн обернулся к Джону, выражая извинение жестом.

- Простите, но мне нужно идти.

- Да, я понял. До встречи.

- Конечно. До скорого, Итан.

Повернувшись, Финн тут же остановился и, посмотрев через плечо, улыбнулся.

- Ах да, чуть не забыл.

- Да?

- Что бы там ни было, это хорошо. Мечтать - это здорово.

Джон уже хотел возразить, поняв смысл слов Финна, но тот уже исчез.

Глава 47

Когда Элейн, бывшая соседка по комнате Джона, ворвалась в Лирин, было особенно многолюдно. Она, держа в руке бутылку пива, громко крикнула:

- Итан! Ты не поверишь, с кем я встретилась в клубе 201!

- И с кем же?

- Ты будешь в шоке, когда узнаешь!

Элейн, не обращая внимания на равнодушие друга, продолжила своим взволнованным голосом. Несмотря на её слегка эгоцентричный тон, можно было понять, что на прошлой неделе на одной вечеринке она завела знакомство с известным бизнесменом, занимающимся яхтами.

- Это просто потрясающая новость.

Джон, хоть и машинально ответил, не смог скрыть своей незаинтересованности. Но Элейн, не обращая на это внимание, с силой ударила по столу.

- Он сказал, что на следующей неделе планирует устроить круиз-вечеринку. И я приглашена!

- Ну, это замечательно.

Повседневная жизнь Элейн состояла из тонкого баланса между работой, отношениями и вечеринками. Улыбаясь взволнованной, как ребёнок перед Рождеством, подруге, Джон реагировал вежливо. Однако последующее предложение заставило его улыбку угаснуть.

- Пойдём вместе.

- Что? Нет, спасибо.

- Он сказал, чтобы я привела тебя.

- Что? О чём ты вообще говоришь?

Джон нахмурился, заметив неожиданное изменение в разговоре.

- Я сказала, что ты работаешь в Лирин, и он очень обрадовался. Говорит, что он просто обожает коктейли и даже участвовал в международных соревнованиях среди барменов. Так что он хочет, чтобы ты пришёл тоже.

- Но я...

Джон покачал головой, думая, что этот бизнесмен, кто бы он ни был, явно слишком любопытен.

- Ты же знаешь, что меня такие вещи не особо интересуют.

- Итан!

Элейн заявила жалобным голосом, но Джон всё равно стоял на своём. Вечеринки здесь проводились так часто, что он уже устал от них. По сути, если бы не работа, он бы и не пришёл. Но под натиском Элейн Джон начал испытывать слабость.

- Ты в последнее время такой занятой, что даже не находишь времени на встречи. С тех пор как ты съехал, мы даже не виделись толком. И ты постоянно игнорируешь мои звонки. Это уже слишком!

- ...

- Я приехала сюда специально, чтобы попросить тебя, а ты вот так отказываешь?

Конечно, Элейн навещала Джона больше из-за вечеринки, чем из-за самой встречи. Но это не означало, что она была полностью неправа. Джон действительно пренебрегал их дружбой из-за своих дел.

Джон прикусил губу. Хотя он считал себя решительным, он всегда был мягкотелым по отношению к людям, к которым испытывал привязанность. В конце концов, тяжело вздохнув, он сдался.

- Когда это будет? Сразу предупреждаю, если совпадет с моим рабочим временем, я не смогу пойти.

- Я всё понимаю. Это будет в следующую пятницу. Сможешь?

...Вот же совпадение.

Тяжело вздохнув, Джон нехотя кивнул.

* * *

В пятничный вечер, когда он договорился с Элейн, Джон в последний раз проверил себя в зеркале перед выходом из квартиры. Комбинация футболки с короткими рукавами, джинсов и кроссовок не требовала тщательной проверки. Он выглядел совершенно неприметно, словно выцветшая фотография. Даже несмотря на то, что это была вечеринка, ему было всё равно.

В тот момент, когда Джон собирался выйти, зазвонил его телефон. На экране высветилось имя Валентина. Почувствовав внезапную жажду, Джон машинально облизнул губы.

С тех пор как Джон в тот день встретился с Валентином, их отношения стали напряжёнными. Хотя их глупые разговоры и пререкания оставались прежними, появилось что-то раздражающее, словно выступающий гвоздь на гладкой поверхности. Возможно, причина была в самом Джоне, ведь Валентин остался таким же, как и раньше.

Когда Джон думал о Валентине, его охватывала удушающая тревога, и порой он ощущал сильное желание убежать. Однако это желание не было вызвано страхом или гневом, как раньше. Оно было куда более сложным.

- Блять.

Ругательство сорвалось с его языка, как ком переживаний. Джона раздражало его собственное смятение. Пока он пытался собраться с мыслями, звонок прекратился. Но, не успел он вздохнуть с облегчением, как пришло сообщение.

- Если не хочешь говорить по телефону, можем встретиться лично. Я предпочитаю этот способ.

- Чёртов псих...

Зубы сжались в гневе, когда вновь зазвонил телефон. На этот раз Джон не стал долго раздумывать.

- Что?

- Ты сейчас дома?

- Нет.

- Врёшь. Сегодня ведь не рабочий день.

Джон нахмурился и отвёл телефон от уха. Он не помнил, чтобы сообщал Валентину о сегодняшнем выходном. Этот парень действительно как сталкер. Возрастающее беспокойство вытеснило все прежние сомнения. Вернувшись в привычное состояние, Джон саркастически ответил:

- Прекрати следить за мной.

- Такое чувство, что ты обвиняешь меня в незаконной деятельности.

- А разве нет?

- Есть много легальных способов это узнать.

От странного ответа Джон потерял интерес спорить и замолчал. Не упуская момента, Валентин сменил тему.

- В любом случае, что будешь делать сегодня?

- Почему это тебя волнует?

- Мне сегодня неожиданно удалось освободиться пораньше, не хочешь поужинать вместе?

- Нет.

- Обещаю не говорить и не делать ничего, что могло бы тебя разозлить.

- Сказал же, нет.

- Ты даже не можешь сделать вид, что думаешь?

- Нет.

Отказ Джона последовал так быстро, что в голосе Валентина появилось раздражение. После короткого молчания он попытался предложить компромисс.

- Может, ты подумаешь об этом как о подработке? Сколько тебе нужно за час? Миллион? Два миллиона? Если ты освободишь весь вечер, я куплю тебе остров. Как тебе?

- Знаешь, я и так прекрасно понимаю, что у тебя денег куры не клюют, хватит выделываться.

Джон был явно недоволен, на что Валентин ответил лёгким смехом по ту сторону трубки. Но вскоре он снова заговорил более серьёзным тоном.

- А если серьёзно, не получится?

- У меня дела.

- Какие такие дела?

- Тебе-то что за дело?

Холодная тишина повисла в трубке из-за односложных ответов Джона. Следующий вопрос Валентина прозвучал зловеще.

- Надеюсь, это не свидание?

Разговор шёл по ожидаемому сценарию. Джон цинично улыбнулся, входя в лифт.

- Что, если это и так, ты придешь и всё порушишь?

Тишина подтвердила его предположения. Джон прекрасно знал, что Валентин был способен вспылить даже от малейшей провокации. Поэтому, несмотря на своё недовольство, он быстро добавил:

- Просто встречаюсь с другом, так что расслабься.

- С каким другом?

Навязчивость Валентина быстро утомляла Джона. Но, сдерживая растущее раздражение, он спокойно ответил, чтобы не растягивать разговор.

- Элейн.

- Ага, понятно.

Элейн была бета и, кроме того у нее был парень, что делало её полностью гетеросексуальной. К тому же, по росту и телосложению она явно уступала Джону. Убедившись, что сегодняшний собеседник Джона не представляет никакой угрозы, голос Валентина стал более расслабленным.

- Понял. Раз у тебя уже есть планы, ничего не поделаешь. Желаю хорошо провести время.

- …Пока.

- Погоди, Джон.

- Что ещё?

- Где вы встречаетесь? И примерно во сколько закончите?

- …

- Хочу знать, чтобы прислать машину в нужное время. Ты же не собираешься много пить?

Джон больше не мог терпеть и просто отключил телефон. К счастью, Валентин не перезвонил, понимая, видимо, что продолжать не стоит.

* * *

Нью-Йорк, состоящий из островов, славился своими круиз-вечеринками, но Джон никогда не интересовался подобными мероприятиями, понимая их предсказуемость. Однако, прибыв в Skyport Marina, он был немного ошеломлён. Вопреки его ожиданиям, перед ним стоял огромный трёхэтажный круизный лайнер, сверкающий огнями и лазерами, а вокруг стояли люди, ожидавшие посадки. Среди них были и такие знаменитости, которых даже Джон, не смотрящий телевизор, мог бы узнать.

На фоне всей этой роскоши агенты в идеально сидящих костюмах проверяли имена гостей на планшетах, а вокруг ходили мускулистые охранники с рациями.

"Надо было всё-таки лучше одеться..." - подумал Джон, видя выстроенные рядами Феррари и Мазерати перед причалом. Осознав, что уже поздно отступать, он обречённо направился к месту встречи с Элейн.

- Итан!

Сколько он ждал, было неизвестно, но в тот момент, когда Джон услышал своё имя и его неожиданно обхватили за шею сзади, он едва не потерял равновесие. По развесёлому виду Элейн, которая явно больше обычного старалась произвести впечатление, было ясно, что её появление и действия - её рук дело. Рядом с ней стоял её парень Ёна, с которым Джон уже пару раз встречался.

- Давно ждешь?

- Нет, я только что пришел. Ёна, как дела?

- Привет, Итан. Ты, как всегда, на высоте.

Джон, почесывая шею, которая ныла после неожиданной атаки, слегка улыбнулся, услышав комплимент Ёна. Он выглядел слишком просто для такого торжества, и оба знали это прекрасно. Элейн, поймав его настроение, бодро потянула их за собой.

- Элейн Рейнольдс, Ёна Мак и Итан Тейлор.

- Все подтверждены. Желаем вам приятного вечера!

Поднявшись на лайнер, Джон сразу попал под удар громкой электронной музыки. Первое, что он заметил, была Lamborghini Veneno, стоящая прямо посередине открытой палубы, её стоимость наверняка превышала пять миллионов долларов, а вокруг крутились мужчины-модели в строгих костюмах.

Перед сценой, где играла музыка, люди танцевали, а второй этаж лайнера был VIP-зоной, где знаменитости непринуждённо беседовали друг с другом.

- Чёрт, я в полном восторге, - Элейн обняла Ёна за талию и вздрогнула от волнения.

- Не хочешь потанцевать, Итан?

- Нет, спасибо.

Элейн пожала плечами и, сказав что-то вроде "Развлекайся, пока не привыкнешь," исчезла в толпе. Оставшись один на палубе, Джон огляделся. Множество людей по болтали группам, но ему ни с кем из них не хотелось общаться. В итоге, он направился к барной стойке.

- Что будете пить?

- Пиво.

- Какое предпочитаете?

- Просто дайте Хайнекен.

Джон взял бутылку, переданную барменом, и, повернувшись на стуле, стал наблюдать за толпой. В блеске лазерных лучей на лицах людей отражались радость и волнение. Атмосфера на палубе была наполнена смехом и взрывами веселья.

Но вместо того, чтобы погрузиться в атмосферу вечеринки, Джон ощущал себя подавленным. Что их так веселит? Попытка заразиться их энтузиазмом не принесла результата, и на сердце всё равно лежал тяжёлый груз.

Его мысли начали путаться, пока он сидел, погружённый в свои раздумья. Воспоминания о светлых волосах, ярко-голубых глазах и непринуждённо улыбающихся губах проскальзывали в его сознании, причиняя боль. Руки, которые когда-то душили его в воображении, теперь аккуратно поправляли его расстегнутую рубашку. Джон горько усмехнулся.

"Из-за таких мелочей... хотя я знаю, что ничего не изменилось."

Стараясь выкинуть Валентина из мыслей, Джон попросил ещё одну бутылку:

- Можно ещё одну?

Отодвинув пустую бутылку, он начал пить новое пиво. Внутри всё сжалось, и ему стало неловко. Он хотел бы покинуть этот круиз, но корабль уже отплыл. Маршрут шел вокруг Нижнего Манхэттена и возвращался к пирсу 45, что занимало около двух часов. Так что он был тут в ловушке.

Всплеск радостных криков прервал его мысли, и все взгляды устремились на сцену. На пилоне, установленном на сцене, крутились сексуальные омеги в костюмах леопардов, поддерживаемые мускулистыми альфами без рубашек в чёрных джинсах. Атмосфера стала пропитана феромонами.

Элейн нигде не было видно с начала мероприятия. Джон, чтобы справиться со скукой, начал рвать салфетки на мелкие кусочки. На соседний стул сел молодой альфа, примерно одного возраста с Джоном, бормоча:

- Один Jägerbomb, пожалуйста.

Джон не обратил на него особого внимания, но альфа явно заметил Джона.

- Эй!

С коротким возгласом и пальцем, указывающим на Джона, альфа наконец привлёк его внимание.

- Вы мне кого-то напоминаете!

- Я?

- Да, разве мы не встречались раньше?

Подумав, Джон отрицательно покачал головой:

- Думаю, вы ошиблись.

- Не может быть...

Оставив мужчину в размышлениях, Джон сделал ещё один глоток пива. В этот момент ветер взметнулся над палубой, и волосы Джона взметнулись, обнажив его лицо. Мужчина воскликнул:

- Лирин!

- Что?

- Вы бармен из Лирин, верно? Я сразу вас узнал, я часто туда захожу.

- Ах, да, это я.

- Вот теперь меня отпустило. Вы меня не помните?

Глаза его сверкали с надеждой. Джон улыбнулся:

- Простите, но я не помню вас.

Мужчина выразил разочарование, но вместо того чтобы уйти, начал разговор:

- Не ожидал увидеть вас тут.

- Правда?

- Да, встретить здесь знаменитость - большая удача.

- Знаменитость...

Джон неловко ухмыльнулся, понимая, что мужчина явно его перехвалил.

- Не прикидывайтесь. Лирин стал известным именно благодаря барменам. Можно сказать, что вкусы хозяина бара очевидны и постоянны, правда? Все как на подбор привлекательные. Наверняка легко заманить любого омегу в постель. Вы альфа? Или бета?

Из этого короткого разговора Джон понял, что не особо ладит с этим парнем. Несмотря на сохраняемое безразличие, мужчина упрямо продолжал разговор. Джон не склонен был к излишней любезности вне работы. Поэтому он резко прервал болтовню мужчины.

- Простите, но я пришёл с другом. Мне нужно его найти.

- А... понимаю.

Мужчина не скрывал разочарования, но тут же улыбнулся и предложил:

- Тогда как насчёт одного напитка на прощание? Два Хайнекена, пожалуйста.

Джон, почувствовав лёгкое раздражение, пожал плечами, так как отказать уже не успел, и ещё одна бутылка пива была перед ним.

- Держите.

За время работы в Лирин Джон видел множество разных людей. Большинство были нормальными, но иногда встречались и отморозки. Он знал, что нельзя принимать напитки от незнакомцев, но мужчина открыл бутылку прямо перед его глазами. Только маг способен сыграть с напитком какую-то шутку за такое короткое время.

...Он довольно настойчивый человек.

Считая, что проще быстро выпить и отвязаться, Джон всё же взял бутылку. Издав звонкий звук, они чокнулись бутылками, и Джон, сделав несколько глотков, поставил пиво на стол, затем поднялся.

- Ну, я пошёл, хорошего вечера.

Не обращая внимания на его слова, Джон повернулся к выходу. Но тут же почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он огляделся, чтобы понять, что вызвало это потрясение, но вокруг все вели себя как обычно. Только Джон потерял равновесие на стабильно движущемся корабле.

Что это было...?

- Ух...

Земля и небо вдруг завертелись, и в его животе поднялась волна тошноты. Глаза затуманились и он пошатнулся.

- Эй, всё в порядке?

Человек, который только что болтал с ним, поддержал Джона, когда тот чуть не упал. Джон оттолкнул его, но зрение всё ещё оставалось мутным, а голова кружилась. Что-то явно было не так.

Неужели...?

Неужели так и есть.

С каждым мгновением Джон терял силы. Он пытался сосредоточиться на мужчине, который теперь казался затуманенным. Мужчина, казалось, испытывал неудобства.

- Вы, похоже, слишком много выпили.

- Что ты... сделал...

- Друзья помогают друг другу. Я вас отведу.

Джон изо всех сил пытался оттолкнуть от себя мужчину, но его одурманенное и дезориентированное тело не шло ни в какое сравнение с крепким взрослым мужчиной, и в конце концов Джону ничего не оставалось, как беспомощно последовать за ним.

А потом, в какой-то момент, тьма полностью поглотила его.

***

Валентин неподвижно сидел в своем кабинете, где тьма оседала, как пыль. Его выражение лица, холодное и погруженное в раздумья, само по себе внушало ужас, но в его голове все смешалось, будто кипящий лавой. Его голубые глаза, лишенные спокойствия, были сухими, как пустыня.

Джон пропал.

Нет, слово "пропал" могло быть неточным. С тех пор, как следы Джона стали необъяснимыми, не прошло еще и полного дня. Тем не менее, отрицать факт его исчезновения было невозможно.

Валентин знал, что Джон не был особенно общительным человеком, и даже если встречался с друзьями, не привык проводить с ними всю ночь. Но вот уже прошел целый день, а он так и не появился. Ни звонков, ни сообщений.

Только что Валентин отправил Лукаса на поиски Джона, думая, что тот, вероятно, страдает от жестокого похмелья или просто потерял свой телефон с разряженной батареей где-то.

- ...Резиденция пуста. Я проверил записи входов и выходов… с тех пор, как он ушел вчера около семи вечера, он больше не возвращался.

Доклад Лукаса полностью разрушил надежды Валентина.

Тук, тук, тук. Пальцы, ритмично постукивающие по столу, внезапно замерли. Когда Валентин открыл глаза, в его ярко-голубых глазах отразилось крайнее беспокойство. Затуманенные зрачки потеряли фокус, а белый, ровный лоб был весь в холодном поту.

Ошибкой было снять охранников, приставленных к Джону. Валентин знал, что Джон его презирает, и не хотел еще больше его злить. Честно говоря, он надеялся хоть немного восстановить его доверие. Он хотел, чтобы Джон принял хотя бы часть его. В последнее время напряженное отношение между ними немного смягчилось, и это разжигало его жадность.

Но это все было ошибкой, и Джон снова исчез.

- ...Ха...

Стараясь унять тяжёлое дыхание, Валентин прижал губы к сложенным в башню ладоням. Он несколько раз глубоко вздохнул, и только тогда готовый сорваться рассудок вернулся на место. Едва справившись с нахлынувшими эмоциями, Валентин сам себе напомнил:

Не может быть, чтобы Джон снова сбежал, он не мог оставить меня снова...

‘Дурак, ты в это действительно веришь?’

Голоса, давно затихшие, снова начали раздаваться, гудя и высмеивая Валентина. Он протянул руку к аптечке. Подхватив пригоршню таблеток, он пошатнулся и встал. Из-за изматывающей головной боли его трясущиеся руки с трудом открыли бутылку с водой. Вода, пролитая на руки, текла ручьями. Проглотив все таблетки, Валентин сделал долгий выдох.

Если Джон сам ушёл, его можно найти и вернуть. Видимо, он снова чем-то его разозлил. Ему нужно только сыграть в эту игру в прятки, найти Джона и извиниться перед ним.

Но если всё не так?

- ...Не может быть, - тихо пробормотал Валентин.

Ты действительно в это веришь?

Внутренний голос снова заворчал. В последнее время у Джона не было причин сбегать. Как-то странно просто так исчезнуть. Наверняка что-то случилось. А если Джон попал в беду? Если он попал в аварию? Если ему угрожает опасность?

Херак!

Горшок, стоявший на столе, с громким звуком упал на пол. Земля и осколки перемешались на мраморном полу, а опустошённые глаза уставились на беспорядок.

Так не должно было быть. Валентин не мог вынести ещё одно исчезновение Джона с теми ужасными чувствами потери, которые он испытал ранее.

- ......

Расшатанные нервы постепенно возвращались к спокойствию. В комнате, где поддерживалась приятная температура, Валентин был весь пропитан холодным потом. Он медленно моргнул, и пот, собравшийся у уголков глаз, стекал по переносице. После нескольких глубоких вдохов он нажал кнопку вызова на столе.

- Лукас, вы здесь?

- Да, я на месте.

- Похоже, мое терпение подошло к концу. Найдите Джона во что бы то ни стало, прямо сейчас.

- ...Понял.

- Я тоже иду.

Закончив краткие указания, Валентин вышел из кабинета. Когда его секретарь стоял снаружи, он выглядел так же хладнокровно, как будто никогда и не был взволнованным. Шаги, уверенные и без колебаний, гулко отдавались по гладкому полу. Представляя, как Джон сейчас спокойно наслаждается своими делами, Валентин мысленно повторял:

Беги, Джон.

Убегай от меня сколько угодно...

Но оставайся в безопасности.

Глава 48

Повторяющийся кошмар снова накрыл Джона с невиданной ранее силой реализма.

Альфы, упившиеся наркотиками, гнались за ним, как за кроликом. Охваченный страхом, истекающий феромонами возбуждения, Джон беспомощно полз по ковру. Вдалеке мерцал свет, и он отчаянно тянулся к нему. Ещё немного, совсем чуть-чуть...!

Но внезапно кто-то схватил его за лодыжку и потащил назад. Джон закричал, когда его начали тянуть. Это был Доминик. Взглянув Джону в глаза, Доминик усмехнулся и поцеловал его. Красная пелена заполнила его зрение от притока крови в глаза. Когда жуткий поцелуй закончился, Доминик превратился в ухмыляющегося Валентина.

И тогда...

- ...Ах!

Джон проснулся, вздрогнув, с учащенным дыханием. Ужас, опутавший его тело, был ещё ощутим, сердце бешено билось. И только после этого он заметил, что находится в незнакомом месте.

Сквозь неровный бетонный потолок пробивался тусклый свет. Плесень, как в подвале, впивалась в нос при каждом вдохе.

Звяк!

Попытавшись приподняться, Джон снова упал на место. Его запястья были закованы в наручники, прикреплённые к изголовью железной кровати. Джон не знал, сколько времени он провёл так, но с каждым движением острая боль пронизывала плечи. С трудом сдерживая стон, он заметил иглу в руке, через которую капельница подавала жидкость по длинной трубке.

Что происходит...?

У него не было ни единой зацепки о том, что происходит, но инстинкты опередили рассудок, разом распознав сигнал опасности. Мысли прекратились, а тело пробила волна холода. Джон сухо сглотнул, когда его чувства постепенно возвращались.

Сладковатый феромон окутал его ноздри. Джон мгновенно узнал свои собственные феромоны. Он давно научился подавлять их, но теперь они наполнили помещение без его воли. Что здесь происходит...?

-...!

Поняв это, Джон почувствовал, как возвращаются остальные чувства. Внезапно тяжесть разгорающегося внизу живота поднялась вверх, и из его губ вырвался влажный стон. В одно мгновение его охватила внезапная волна желания, и Джон, беззвучно крича, выгнулся.

Это было несомненно начало теплового цикла.

- ...Черт...!

Джон стиснул зубы, судорожно напрягаясь. Сколько он пролежал здесь? Накопленное напряжение кололо его конечности. В штанах пульсировал возбужденный член, и по позвоночнику пробежала дрожь. Стонущий, он терся лбом об грязный матрас. Тело невыносимо чесалось от жара.

Что черт возьми происходит?

Почему это происходит со мной...?

Лязг!

В этот момент Джон со стоном стиснул зубы. Громкий лязг металла, и железная дверь распахнулась. Джон, испугавшись, застыл и побелел при виде входящих мужчин.

- Похоже, этот ублюдок проснулся.

Мужчин было, по меньшей мере, шестеро. Все они были в темной одежде, с черными масками или балаклавами. Страх бил по сердцу, словно готовый его разорвать. Мужчины, окружившие дрожащего от страха и желания Джона, переглянулись.

- Похоже, пора. Прошло уже двенадцать часов со времени введения препарата, верно?

- Уже вся комната пропитана. Омега в разгаре.

- Давай быстрее закончим с этим и отдохнем. Ужасный выдался день.

- Эй, включай камеру.

Мир перед глазами закружился, и казалось, что тело погружалось в бездонную пропасть. Один из мужчин кинул рюкзак на пол. Он достал портативную видеокамеру. При включении зажглась красная лампочка, и когда объектив направился на него, Джон забыл, как дышать, его накрыла гипервентиляция.

- Запись идет?

- Да, начинаем.

- Отлично.

Лысый мужчина в маске вышел перед камерой. Он был огромным, и татуировка с изображением змеи и буквы "М" угрожающе красовалась на его блестящей голове. Он как актер на сцене, сухо произнес текст в камеру.

- Привет, Итан. Спасибо за приглашение. Тебя, кажется, уже нет, так что я представлю тебя сам. Дамы и господа, этот человек, который гордится своей работой, - Итан. По профессии он бармен, и, как вы видите, чертовски привлекательный омега.

Джон не мог понять, является ли происходящее реальностью или это всё еще кошмар. В любом случае, липкий пот течет по разгоряченной коже. Моргнув, змееподобные глаза лениво окинули Джона, который был на грани потери рассудка.

- А его хобби - очаровательное.

- ...

- Оргия.

С этими словами мужчина выпустил свои альфа-феромоны. В тот же миг Джон почувствовал, как глаза закатились. Мужчина скосил глаза, наблюдая за Джоном, который трепетал, как рыба, вытащенная из воды. В его улыбке читалась жестокость, типичная для тех, кто самоутверждается через подавление слабых. Следом раздалось грозное указание мужчины.

- Тогда начинаем вечеринку.

Кошмар из прошлого оживал здесь и сейчас. Джон, забыв про нахлынувшее сексуальное желание, прикусил губу в ужасе. Острые клыки вскоре прокололи гладкую кожу, высвобождая кровь.

Не могу... не могу снова это пережить...

- Уф...

Сознание вновь пробудило его тело к действию, словно сняв заклятие.

- Аааа...!

Джон начал яростно бороться и пинать приближающихся мужчин. Их смутила неожиданная ярость, и они обменялись неловкими взглядами. Лысый скривился и обратился к товарищам.

- Черт, такое нельзя снимать. Выключай камеру.

Мужчина, ругаясь, подошел к Джону, глядя на него холодно. Не колеблясь, он поднял ногу. Его пятка беспощадно обрушилась на пол.

Хрясь!

- ...

Звук перелома кости был отчетливым. Невозможно было дышать от невыносимой боли, острой, как лезвие, пронизывавшей руку. Джон скрутился от судорог и потерял сознание.

***

Он молился, чтобы всё это оказалось кошмаром, когда откроет глаза, но бог снова его не услышал. Очнувшись, он увидел тот же пейзаж. Единственное изменение - удушающий запах феромонов, перемешанных с марихуаной, заполнял комнату.

Шевеля пустыми глазами, Джон низко простонал от боли. Левая рука горела и невыносимо ныла. Услышав слабый звук, один из куривших марихуану мужчин встал.

- Этот ублюдок проснулся.

Джон пытался восстановить фокус в затуманенных глазах, но тело казалось парализованным. Как отрубленная часть насекомого, он боролся, чтобы приподнять голову. Его глаза расширились от ужаса. Пока он был без сознания, его полностью раздели и обвязали кожаными ремнями.

- Эй, эй, эй.

Лысый мужчина, сломавший руку Джону, подошел к нему, покачиваясь. В его руке был шар размером с теннисный мяч, прикрепленный к ремешку. Он легонько похлопал Джона по щеке. Пустые глаза Джона слегка среагировали. Посмотрев на Джона, мужчина раздраженно цокнул языком.

- Ты меня слышишь?

- ...

- У меня нет к тебе личной неприязни, но раз уж так получилось, что поделаешь.

Мужчина вставил шар Джону между губами. Внезапно его челюсть раздвинулась, и мужчина затянул кожаный ремешок вокруг головы. Джон попытался отвернуться, но мужчина грубо схватил его за подбородок, заставляя замереть. Сила руки, державшая челюсть, могла её сломать.

- Если будешь вести себя хорошо, это не затянется. Просто покрутись перед камерой часок, и тогда не поранишься. Понял?

- Ммм, ммм...

- Но если ты снова начнёшь доставлять столько же хлопот, в следующий раз мы сломаем тебе член. И тогда ты будешь извиваться не перед нами, а под собакой. Понял?

Джон знал, что эти слова – не просто угроза, и ужас полностью заполнил его разум. Его зеленые глаза широко раскрылись, а плечи обмякли. Осознавая, что Джон сломлен, мужчина подал команду:

- Включай камеру.

Зажужжала камера, снова направляясь на Джона. Объектив холодно фиксировал его опустошенное лицо и придирчиво скользил по телу.

- Итан обожает грубые игры. Ради них он никогда не жалеет себя.

Холодный гель стекал по плоскому животу Джона, вызывая судороги. Жидкость, быстро тающая от тепла тела, пропитала простыни. Джон медленно закрыл глаза.

Вспомнилось беспомощное прошлое.

Прошли годы, прежде чем Джон смог поверить в своё выживание. Он блуждал в аду, пока его разрушенная душа не собралась снова. Единственное, чего он хотел, бросив всё и скрываясь как вор, – прожить остаток жизни в мире.

Но он снова оказался в такой ситуации.

Может, это и есть... моя жизнь?

Бездумные и саморазрушительные мысли начали набирать силу в его отчаявшемся разуме. Тёмные чувства с алчностью наблюдали за ним. Джон безвольно подчинился нависающей над ним тени.

«Джон...»

Когда он снова открыл глаза, ему было восемнадцать. Прошлое стало настоящим, а мир перевернулся. Его разум породил иллюзию, более реальную, чем сама реальность. Тесное помещение с плесенью сменилось на роскошное общежитие в «Наследии», а мужчины, тянущиеся к нему, стали обколотыми одноклассниками.

«Как поживаешь, Джон?»

Истекающий кровью Доминик шагнул к нему с приветствием. Одна из его глазниц была пустой, и следов прежней красоты не осталось. Джон силился открыть рот, не в силах скрыть слезы. На самом деле это был всего лишь приглушенный стон, застрявший в горле, но он был настолько полностью во власти фантазии, что ответил Доминику:

«Я всегда знал, что ты меня найдешь.»

Тогда Доминик, как будто ожидая этого, схватил его за шею. Глаза Джона закрылись, и по вискам потекли слезы.

Тем временем мужчины, настороженно следившие за неожиданно успокоившимся Джоном, снова принялись за дело. Все они начали освобождать свои альфа-феромоны и развязывать ремни. Омега перед ними, казалось, приветствовал их, отвечая феромонами.

Они начали ради денег, но тут омега перед ними оказался чертовски привлекательным. Лицо было наполнено странной чувственностью, а длинное, стройное тело казалось готовым поддаться любому натиску.

Мужчины начали тянуться к Джону, и накал плотского возбуждения начал наполнять воздух.

В его галлюцинации Джон предлагал свою шею Доминику. В реальности его грудная клетка бурно вздымалась и опускалась, неровное дыхание указывало на то, что он задыхается, но никто в комнате этого не заметил. Резкий звон раздавался у него в ушах, а сознание начинало затухать. Джон медленно закрыл глаза.

...Я уже так устал.

Что, если полностью поддаться феромонам, отбросив свою личность до самого дна?

Лучше уж умереть прямо здесь...

В момент, когда Джон вот-вот потерял сознание из-за недостатка кислорода, раздался громкий удар, и железная дверь распахнулась с оглушительным грохотом. В комнату ворвались вооруженные агенты. Мужчины, ласкавшие Джона, были застигнуты врасплох и поспешно натянули штаны.

- Черт, что это?!

- Эти ублюдки, они вообще знают, где... Кха!

Мужчины беспорядочно потянулись за оружием, но от воздействия наркотиков и похоти их тела реагировали медленнее обычного. Напротив, вторгшиеся агенты были полностью экипированы и действовали слаженно. Мужчины один за другим становились на колени перед агентами с готовыми к стрельбе пистолетами, нацеленными в затылок.

На дрожащее тело Джона осторожно набросили мягкий плед. Когда его дыхание почти остановилось, кто-то сильно поднял его за плечи. На мокром от холодного пота лбу чувствовались горячие дыхания.

- Джон...

Это был Валентин.

- Ххг... ххгх...

Валентин осторожно прижал Джона к себе. Состояние его сломанной руки было ужасным, но ещё более страшной была его прерывистое дыхание. Валентин зажал ему рот, заставив дышать через нос, а затем повторил процедуру, давая возможность выдохнуть через рот и вдыхать через нос. Постепенно разрозненное дыхание стабилизировалось.

- Хуф... ха... ха...

- Всё хорошо, Джон. Всё хорошо.

- Кха...!

Когда Джон начал получать достаточно воздуха, у него случился приступ кашля. Валентин ещё крепче обнял его. Постепенно холодное тело Джона перестало трястись, и его взгляд сфокусировался. С трудом моргая, Джон посмотрел на Валентина без признаков жизни в глазах.

Лицо Валентина было бледным, как никогда ранее. Голубые глаза полны ужаса. Впервые Джон увидел его таким уязвимым.

- Ничего не случилось.

Валентин обхватил лицо Джона обеими руками. Его большие ладони были горячими. Их лбы встретились, и тяжелое дыхание Валентина согрело лицо Джона. Слегка дрожащим голосом Валентин прошептал на ухо Джону:

- Ничего не случилось, и никто не сможет тебя ранить.

- Ххг... хы...

- Всё хорошо, Джон. Не думай ни о чём.

Нежный голос и мягкие прикосновения в ритмичных, успокаивающих движениях. Джон пытался сосредоточиться, но его разрозненное сознание не могло собрать воедино оборванные воспоминания.

- Угх!

И вдруг, как лавина, на него нахлынули воспоминания и осознание. Джон больше не мог сдерживаться и вырвал всё, что поднималось изнутри. Валентин, не обращая внимания на рвоту, продолжал мягко гладить его по спине.

- Кха...

Когда Джон полностью опустошился, он обессиленно опустился на плечо Валентина, его дыхание было рваным. Слезы, набухшие в его глазах, наконец-то потекли, скатываясь по щекам. Джон пробормотал, дрожащим голосом:

- Лучше бы я...

- Говори, Джон. Я слушаю.

- Убей меня. Так будет... лучше.

Лицо Валентина было до такой степени бледным, что казалось синим. Его безжизненные губы медленно шевелились, но Джон, оглушенный звоном в ушах, не мог понять, что он говорит. Что ты сказал? Хотелось спросить Джону, но его истощенное тело больше не слушалось. Джон снова потерял сознание.

***

Сразу после спасения, Джона доставили в частную клинику в верхней части Нью-Джерси. Это место было известно лишь немногим ключевым фигурам из делового и политического мира, а также избранным известным личностям. Клиника славилась превосходной защитой приватности своих пациентов и предлагала роскошные условия, сопоставимые с самыми лучшими отелями.

В клинике было столько же врачей, сколько и пациентов, что позволяло каждому пациенту получать крайне персонализированное лечение. Джону был назначен один из самых опытных докторов в клинике.

- К счастью, операция на руке не потребуется. Анализ состава феромонного активатора, который был введён, также завершён, и доктора уверены, что последствий для здоровья не будет. Вот результаты анализов.

- Понятно.

- Да. В настоящее время, учитывая пережитый стресс и травму, важнее обеспечить ему покой, чем проводить активное лечение. Психологическое консультирование будет вводиться осторожно, чтобы не вызвать сопротивления.

- Передайте, что никто не торопит, пусть действуют сдержанно и аккуратно.

- Понял.

Когда гнев достигает апогея, разум становится ясным. Валентин понял это впервые. В течение всего времени он оставался воплощением спокойствия, и даже долгие годы находившийся рядом с ним Лукас был поражен его хладнокровием.

Валентин повернулся к окну. Яркое солнечное небо и простирающийся внизу город, который обычно так радовал взгляд, казались ему бесцветными и лишенными жизни без Джона.

- Есть информация о них?

Лукас посмотрел в окно вслед за Валентином и с запозданием ответил:

- Виновные принадлежали к банде MU001. Эта банда укрепила свои позиции в Бостоне и занимается заказными убийствами, наркотиками и порнографией. Учитывая тщательную подготовку, это не простой случай с распространением порнографии, а выполненный заказ.

- Лукас, мне не нужны данные, которые можно найти в интернете. Мне нужен ответ на вопрос, кто за этим стоит.

- Простите. Они очень тщательно скрывали информацию о заказчике. Как только выясним, сразу доложим.

- Как насчет тех людей?

Лукас, выглядя напряженным, невольно замер на мгновение. Его лицо выразило кратковременный страх, но он быстро овладел собой и отрапортовал:

- Как вы и велели. Сейчас, вероятно...

Лукас посмотрел на часы и осторожно продолжил:

- Теперь уже можно проверить результаты. Подготовить?

Валентин, с кривой усмешкой, покачал головой:

- Не нужно. Вы можете идти.

Лукас слегка кивнул и вышел из кабинета. Как только тяжелая дверь закрылась позади него, на лице, сохранявшем бесстрастное выражение, появилась трещина. Лукас потер свою щеку, пытаясь избавиться от озноба. Пальцы, касающиеся кожи, были холодными от напряжения. Но это длилось недолго: он снова надел бесстрастную маску и направился в приемную.

‘Недостаточно использовать закон для этих людей. Они должны полностью ответить за свои преступления.’

Этой фразой судьба мужчин была решена. Единственное, что их объединяло, было то, что они все альфы. Теперь же Валентин стал поклонником принципа "око за око", изложенного в законе Талиона.

Сейчас они, вероятно, подвергались феромонной атаке и использовались самыми извращенными преступниками, людьми с некрофильскими и убийственными наклонностями. На устроенных Валентином вечеринках допускалось абсолютно всё.

‘Большинство из них, скорее всего, погибнет.’

После окончания этой "вечеринки", все сцены издевательств будут детально записаны и распространены в интернете. Практически видно, как всемирные извращенцы облизываются в предвкушении перед своими мониторами. Персональные данные этих мужчин также будут опубликованы, и даже если кому-то удастся выжить, их жизнь явно будет невыносимой.

‘Наверное, для них было бы лучше умереть сразу.’

Лукас тряхнул головой, пытаясь избавиться от подступающего страха. В конце концов, это не его проблема. Он был лишь исполнителем воли Валентина.

Внутренняя сущность мужчины, несмотря на ангельскую внешность, была черной, как ночь без луны. Знал ли Джон истинную природу Валентина? Лукас думал, что это не его дело, но все же испытывал некоторое сострадание к мужчине, который был объектом искаженной любви Валентина.

Глава 49

Покончив с самыми срочными делами, Валентин сразу направился в больницу. Он торопился изо всех сил, но когда прибыл, уже была темная ночь. В обычной больнице в это время посещения были бы запрещены, но когда Валентин подъехал к зданию, его встретил врач, ожидавший в холле.

Пройдя по роскошному коридору, который больше напоминал гостиницу, чем больницу, за исключением отсутствия ковров, Валентин заговорил:

- Как Итан?

- Сейчас он спит под действием успокоительного.

- Никаких происшествий?

- Сначала он испытывал сильную тревогу, но позже успокоился. Однако иногда его мучают кошмары, из-за чего он ворочается во сне, и однажды он чуть не сбил капельницу. Сейчас за ним круглосуточно следит медперсонал, так что беспокоиться не о чем.

Наконец, напряженное выражение на лице Валентина немного смягчилось. Поблагодарив врача, он открыл дверь в палату. Комната была просторной и уютной. Жалюзи на большом окне были слегка приоткрыты, пропуская слабый, бледный свет луны. Джон мирно спал на мягкой кровати, дыша ровно и спокойно.

- Ой!

Медсестра, читавшая книгу у кровати, поднялась, увидев Валентина. Он жестом попросил ее не шуметь и показал на дверь. Поняв намек, медсестра тихо вышла из комнаты, оставив их наедине.

Валентин тихо смотрел на спящего Джона. Его левая рука и плечо до самого запястья были в гипсе, а грудь покрывало тонкое одеяло. Лицо Джона казалось призрачно-бледным, как у мертвеца. В глубоких голубых глазах Валентина мелькнула неуловимая эмоция.

Джон, казалось, почувствовал зуд от упавших на лицо волос и слегка нахмурился. Валентин осторожно убрал волосы с его лба. Джон заворочался, издав слабый стон. Затем его веки медленно открылись, и за ними показались мутные зеленые глаза.

Увидев Валентина, Джон не проявил особой реакции. Нарушив молчание, Валентин тихо спросил:

- Проснулся?

- Да.

Джон кивнул и попытался сесть, опираясь на здоровую руку. Валентин протянул ему руку, и Джон покорно оперся на него. Валентин помог ему приподняться и подложил несколько подушек за спину. С выражением облегчения, Джон расслабился. Валентин придвинул стул и сел рядом, смотря ему в глаза.

- Тебе следовало бы еще поспать.

- Я спал весь день.

- Ясно... Ты ел?

- Да, раньше.

- Что ел?

- Салат, рагу и фрукты.

Разговор шел гладко, как будто ничего не случилось. Но пустые слова вскоре рассыпались на части, и оба замолчали, как будто по уговору. Первым тишину нарушил Валентин. Его голос, под внешним безразличием, выдавал некоторое колебание, обращаясь к Джону.

- Немного.

- …

- Ты в порядке?

Вопрос был многозначительный. На бесстрастном лице Джона мелькнула сухая усмешка. Его потрескавшиеся губы приоткрылись, словно рассохшаяся кора дерева. Слегка посмеиваясь, он наклонил голову набок. Его темные зеленые глаза блестели как пустые стеклянные шарики.

- Не знаю, в порядке ли я, но...

- ...

- Спасибо, Валентин.

Слова благодарности Джона казались гладкими, но они совсем не подходили к этой ситуации. Взгляд Валентина оставался жестким, и Джон продолжил медленно:

- Честно. Если бы не ты, я бы сейчас...

С каждым словом голос Джона всё сильнее дрожал. Валентин, прерывая его, скользнул рукой по его сухой руке. На мгновение Джон вздрогнул, но не отдернул руку.

Тепло постепенно переходило между ними, смешивая переполняющие их эмоции. Они читали страх и ужас в глазах друг друга. Джон смотрел на их сцепленные руки и, вздыхая, пробормотал:

- Хотелось бы, чтобы это всё оказалось сном.

- ...

- Я проснусь, и снова буду в своей комнате в Лос-Анджелесе. Как всегда, Эмили сунет мне в рот тост с арахисовым маслом, и я побегу к школьному автобусу.

- ...

- В автобусе был парень по имени Джеймс, он делал воздушные шары из презервативов. Мы смеялись над этим, и все кошмары испарялись бы, оставив лишь смутные образы...

Только теперь Валентин понял, что был частью ужасов Джона, и прикусил губу. Он не хотел показывать своего беспокойства, но крепче сжал руку Джона. Джон, глядя на потолок, спросил сухим голосом:

- Валентин.

- Да, Джон.

- Я тоже кажусь тебе шлюхой?

Валентин напрягся, как если бы по стеклу прошла трещина. Джон продолжил тем же рассеянным тоном:

- Иначе почему бы всё это произошло именно со мной? Скажи же мне, ты должен знать.

Джон упомянул их прошлое, которого они всегда старались избегать, и настоятельно требовал ответ. Ему не казалось, что он хочет обвинить Валентина, скорее, он искал искренний ответ. Валентин остался немым.

- Так я и думал...

Джон рассмеялся с горечью, его смех был полон ненависти к себе. Он будто забыл про Валентина, продолжая смеяться, но внезапно замолчал. Его голова склонилась, обнажая худую шею.

- Ха...

Со вздохом и дрожью Джон сморщился, и сухие глаза наполнились слезами, которые быстро набухли и размыли взгляд. Он не хотел показаться слабым перед Валентином, но не мог это сдержать.

Почему это снова случилось со мной?

Может быть, дело и вправду во мне?

Джон, с трудом дыша, сказал:

- Мне омерзительно мое тело.

- Джон.

- Я испытываю презрение к себе... Это невыносимо.

- ...

- Валентин... Иногда мне кажется, что проблема во мне.

Едва закончив эти слова, Джон снова заплакал. Валентин, до этого неподвижный как камень, внезапно поднялся. Тень упала на тело Джона, и рука Валентина нежно коснулась его щеки.

- Я... Джон.

Аккуратные пальцы осторожно коснулись его покрасневших от слез глаз. Это было прикосновение не столько утешающего, сколько запрашивающего разрешение. С искаженным выражением лица Валентин прошептал:

- Я слишком надеялся на твою доброту. Думал, что, что бы я ни делал, ты в конечном итоге все примешь.

- ...

- Моё чувство к тебе будто является оправданием для всего...

В его последующих словах чувствовалась нестерпимая боль. Джон невольно обратил внимание на Валентина, заметив его оголенные эмоции. Казалось, непрозрачная завеса, разделявшая их, приподнялась, открывая нечто невыразимо ясное.

- Понимаю, что сейчас это бессмысленно, но всё же... я больше не хочу...

Остановившись на полуслове, Валентин сжал губы. Но взгляд, направленный на Джона, был ярче прежнего.

- Не хочу становиться для тебя чудовищем.

- ...

- Поэтому дай мне шанс, Джон. Шанс хоть немного исправить то, что я разрушил.

Первый раз Валентин осторожно спрашивал, предоставляя Джону выбор, а не принуждая его. Поскольку Джон не ответил, Валентин, словно запрашивая разрешение, наклонил тело вперед.

Его крупное тело, как послушная собака, склонилось на колени Джона. В иной ситуации, если бы они были ближе, Джон, возможно, погладил бы его золотистые волосы без колебаний. Но вместо этого, Джон оставался неподвижен, как и Валентин.

Джон, побежденный эффектом лекарств, вскоре снова уснул, и Валентин остался возле него. Хотя Джон так и не дал ответа, он и не оттолкнул Валентина.

Для Валентина этого было достаточно на данный момент.

Он внимательно смотрел на спящее лицо Джона. Он не знал, как освободить его, и уж тем более не хотел отпускать. Единственный путь, который он видел, был один.

Джон.

Я построю огромную крепость.

И сделаю тебя её королём.

Валентин покинул больничную палату только с началом рассвета. Джон, погруженный в спокойный сон, задумался о том, кто гладил его лоб. Тепло, касавшееся его лба, напоминало о воспоминаниях, которые он старался забыть.

Но, когда он проснулся, палата была пуста, и воспоминания о сне тоже исчезли.

* * *

Рано утром в палату вошёл Лукас. Неожиданно, он принес Джону яркий букет цветов и комиксы. Сочетание цветущих цветов, супергеройских комиксов и человека столь же сурового, как военный офицер, выглядело как диссонанс, и Джон невольно улыбнулся. Замечая это, Лукас неуклюже ответил:

- Я подумал, что вам может быть одиноко здесь, поэтому принёс их для разнообразия.

- Спасибо. Это прекрасно...

- Я поговорил с врачом, и он сказал, что кости хорошо срастаются.

- Да, они сказали, что вскоре всё будет так, как будто никаких переломов и не было.

- Это хорошо. Я также связался с Лирин и сообщил, что вам понадобится больничный. Временный персонал уже направили, так что не переживайте об этом.

На самом деле Валентин купил всю компанию Лирин, чтобы решить проблемы с посещаемостью Джона, но Лукас об этом умолчал. Иногда лучше не знать всех деталей. Джон кивнул с грустным выражением.

- ...Простите за все неудобства.

- Не говорите так.

Лукас замахал руками в смущении. Джон понимал, что он не виноват в этой ситуации. Однако чувство вины крепко засело в голове и не уходило. Он посмотрел на распустившиеся цветы и прикусил губу, задавая себе вопрос:

‘Что я здесь делаю?’

Когда у Джона сердце наполнилось слабостью, холодный ужас немедленно заполнил его душу. Это произошло в тот момент, когда он тяжело вздохнул. Внезапно подул прохладный ветерок, и в воздухе появился влажный запах плесени. Джон в испуге резко поднял голову.

«Привет, Джон?»

Зловещий голос прошептал на ухо. Бум-бум-бум-бум, его сердце забилось сильно и беспорядочно. Повернув голову, Джон увидел мерзкую тёмную фигуру. Она ухмыльнулась, разинув рот, из которого текла густая тёмная кровь.

- Ох...!

Прежде чем Джон успел закричать, ужасный образ исчез. Он застыл, ошеломленный, и наконец сумел выдохнуть. Птичий щебет и яркий солнечный свет всё ещё наполняли комнату. Его расфокусированные глаза дрожали.

- Лу... Лукас...

Лукас, разговаривавший с сиделкой, заметив Джона, быстро подошёл к нему.

- Вы в порядке? Я позову врача...

- Нет, нет... дело не в этом...

Джон, с посеревшими губами, еле слышно выговорил:

- Ва... Валентин... он не придёт?

Почему именно в этот момент он вспомнил Валентина, Джон не знал. Страх застилал его разум, и он вспомнил руки Валентина, удерживавшие его в заплесневелой комнате. Это была жестокая ирония.

С тех пор как Валентин в последний раз посетил больницу, он не показывался. Хоть Джон не хотел этого признавать, его отсутствие тревожило его. Почему это так? Почему меня это волнует? Джон пытался найти ответ, но тщетно. А видения становились всё более жестокими.

Однако, Лукас ответил осторожно:

- Он должен был прийти сегодня, но деловые обязательства не позволили. Он приедет, как только закончит с ними, так что не волнуйся.

- Понятно...

Кивнув, Джон заметил, как слово «не волнуйся» вызвало у него небольшую гримасу. Почему я беспокоюсь, что не увижу Валентина? Но он быстро осознал, что его видит Лукас. Едва сдерживая проклятие, Джон провел рукой по сухой щеке.

Когда вернулся разум, остался только стыд.

Глава 50

- Ах...!

Ещё один жестокий и отвратительный кошмар одолел Джона. Его тело трясло от судорог, и он с трудом очнулся от прикосновения сиделки, которая смотрела на него с беспокойством.

- Итан, всё в порядке? Я зашла на минутку, а ты тут весь в поту...

- Хаа... ха...

Сиделка вытерла пот с его лба, пока Джон ошеломленно оглядывался вокруг. Стены с большими картинами, окно, залитое лунным светом, пар от увлажнителя - всё было так же, как перед сном. Звери, терзавшие его в шею, оказались всего лишь иллюзией. Но страх всё ещё душил его, и он спросил, заикаясь:

- Который сейчас час...?

- Час ночи. Ты спал всего два часа. Попробуй поспать ещё, - ответила сиделка, подавая ему воду.

Выпив воду, Джон последовал её совету и лёг обратно в постель. Но как только он остался один, страх снова начал душить его.

- ...

Шумная тишина давила на него. Несколько раз он пытался глубоко вдохнуть, свернувшись калачиком и затыкая уши. Звон в ушах и невыносимое беспокойство раздирали его изнутри. Это было мучительно. И в такие моменты в голове всплывало только одно имя.

- ...Валентин

Джон содрогнулся, от имени, которое он произнес, даже не осознавая этого и был поражён.

Почему я…

Джон, с искаженным от гнева лицом, сжал руки в кулаки. Признать, что в моменты ужаса и страха его мысли тянулись к Валентину, было невозможно. Но никто другой не приходил на ум. Никто в этом мире не заполнял его сознание так, как Валентин.

Валентин сломал Джона, но в то же время отчаянно пытался удержать его, не оставляя ни одного кусочка на стороне. Как наркотик, который делает всё остальное бессмысленным, так и Валентин, своим жаром, окончательно свел Джона с ума.

...Черт.

Джон, ощущая вкус поражения, признал, что сейчас ему нужен Валентин. Он не мог справиться с пронизывающим страхом в одиночку. Его собственная слабость загнала его в угол, из-под склонившейся головы слышался ехидный, как всхлипывание, смех.

Джон встал с кровати, немного покачиваясь на неустойчивых ногах. Его дрожащие шаги отражали беспокойство, властвовавшее над его разумом.

- Куда вы идёте?

Сотрудник на ресепшене заметил Джона, как привидение бродившего по коридору, и вскочил на ноги. Джон, бледный как полотно, ответил безразличным тоном:

- Просто выйду на воздух.

- В это время?

Скепсис в вопросе сотрудника вызвал у Джона слабую усмешку.

- Не надолго, просто проветрюсь. Мне тяжело дышать и я не могу уснуть.

- В таком случае, я пришлю ассистента...

- Нет, не надо, я просто немного пройдусь. Я уже сказал Валентину, так что все в порядке.

Джон солгал с удивительной легкостью. Резкий сотрудник стал мягким, как пудинг, услышав имя Валентина. Фамилия Линдберг была волшебной мантрой, открывающей любые двери. Невольная улыбка коснулась губ Джона.

- Сад освещен, но все же будьте внимательны и зовите, если понадобится помощь.

После некоторого колебания служащий разрешил Джону выйти. Он не думал, что Джон, выглядевший вполне нормально, внезапно совершит что-то безумное. Кроме того, по периметру клиники охранников было достаточно. Джон криво усмехнулся, выходя из здания.

Но направился он не по садовой дорожке, а к восточным воротам. Утренняя роса проникала сквозь его одежду с каждым шагом по мокрой траве. Когда он, наконец, прибыл к высоким железным воротам, стоявшие там охранники, как он и ожидал, преградили ему путь.

- Вы не можете выйти за пределы территории.

- Мой сопровождающий должен скоро приехать.

- Простите, мистер, но у нас нет такого уведомления.

- Это потому что это решение приняли по дороге.

Несмотря на убедительную ложь, охранники не двинулись с места.

- Если не верите, проверьте сами. Машина Линдберга скоро прибудет.

После этих слов охранники начали переглядываться. Один из них, наконец, заговорил:

- Мы понимаем, но по правилам необходимо подтверждение. Пожалуйста, подождите немного.

- Конечно.

Через несколько минут перед зданием остановился черный фургон. Джон пожал плечами и сказал оставшемуся охраннику:

- Видите? Я же говорил, что машина скоро будет здесь.

- Простите, но по нашим правилам необходима письменная подпись для выхода. Подождите, пока я принесу документы.

- Хорошо. Но я подожду в машине.

Железные ворота, наконец, распахнулись, и Джон направился к фургону. Открыв пассажирскую дверь, он был встречен громкой музыкой. Водитель, молодой парень с татуировками, жевал жвачку.

- Вы тот пассажир, который направляется в Квинс?

Джон сел в машину и кивнул.

- Да, поезжайте.

- Как-то жутковато видеть пассажира в больничной одежде в такое время.

- Ха, не переживайте, я же не из психушки сбежал.

- Рад это слышать.

Водитель фургона лопнул большой пузырь из жевательной резинки и кивнул. Прячась за своей историей, Джон вызвал фургон еще по пути к воротам. Он беспокоился, что его простая ложь может провалиться, но, как оказалось, обмануть людей было проще, чем он ожидал. Так как было раннее утро, до Валентина трудно будет дозвониться сразу. Но даже если он узнает о побеге Джона, это не имело значения. Джон хотел сбежать не от Валентина, а от своей зависимости от него.

Единственное место, куда он мог убежать, было одно.

После долгого пути фургон остановился в тихом жилом районе Квинса. Джон вытащил пачку денег и передал водителю, который подмигнул ему в ответ.

- Приятно провести ночь.

С фразой, полной неверного понимания, фургон уехал, а Джон посмотрел на здание. Он беспокоился, будет ли Элейн дома в это время, но вскоре почувствовал облегчение - на верхнем этаже горел свет. Надеясь, что не нарушит интимный момент между Элейн и Ёна, Джон постучал в дверь. Внутри послышались шаги, и дверь открылась. Элейн увидела Джона в коридоре и удивленно округлила глаза.

- Итан?

- Привет, как ты?

- Ты даже не отвечал на мои звонки... О боже, Итан, что произошло с тобой?!

Когда Элейн начала повышать голос, Джон прикрыл ей рот ладонью и натянуто улыбнулся.

- У меня были сложности. Как видишь, после той вечеринки на корабле, по дороге домой я попал в аварию.

- ...

- Не переживай, всё в порядке. Но, Элейн, у тебя ведь есть таблетки, правда? Поделись со мной.

- Итан, о чём ты говоришь? Ты в порядке?

Когда её рот оказался свободным, Элейн закричала еще громче. Её рука потянулась к Джону, и он отступил назад. Несмотря на то, что он знал, что Элейн не причинит ему вреда, инстинктивное отвращение оказалось сильнее. Осознавая неловкое положение, Джон с усилием натянул на лицо фальшивую улыбку.

- Со мной всё в порядке, не волнуйся. Просто дай мне таблетки.

Обычно легкомысленная Элейн теперь выглядела серьёзной. После длительного молчания она покачала головой.

- Это странно. Ты ведь никогда их не принимал. Приходишь в таком виде и просишь...

- У меня есть деньги.

- Итан.

- Не твоя дешёвая дрянь, а что-нибудь высококачественное, что подействует сразу.

Денег, данных Валентином, было достаточно. Джон стиснув зубы, протянул Элейн пачку сотенных банкнот. Её глаза расширились от удивления, но она снова покачала головой.

- Даже за миллион долларов ты не...

- Черт возьми, Элейн! Дай их мне быстро!

Бам...!

Не выдержав, Джон ударил кулаком по стене. Элейн, никогда не видевшая его в таком состоянии, испуганно замерла. Джон, прерывисто дыша, тихо прошептал с отчаянием в голосе:

- Элейн... пожалуйста, помоги мне.

- ...

- Мне нужны таблетки.

Не выдержав её разочарованного взгляда, Джон опустил голову. Элейн, оставаясь молчаливой, вздохнула.

- Ладно, сначала зайди и присядь.

Элейн потрепала его по плечу и ушла в комнату. Джон услышал, как она начинает рыться в ящиках.

Получив наркотики от Элейн, Джон направился прямо в Манхэттен. Пентхаус, в который он вернулся спустя долгое время, был холодным и безжизненным, но его это не волновало. Джон открыл бутылку водки, купленную в магазине, и запил ею таблетку, растворяющуюся у него на языке. Его желудок, привыкший к здоровой пище, внезапно восстал против алкоголя.

- Ха-а...

Таблетки, как и обещала Элейн, подействовали быстро. Джон откинулся на диван с расслабленным выражением лица. Похоже, это были амфетамин, так как адреналин вскоре резко ударил в мозг. Повышенная возбужденность, сменяющаяся ознобом и жаром, начала распространяться по всему телу.

Это было больше, чем просто экстази. Глюки и возбуждение появились слишком быстро. Джон смотрел на мерцающий ночной пейзаж через затуманенные глаза, его тело расслабилось.

- Ммм...

Вспомнилось время в Монтеррее, когда он принимал наркотики для побега от реальности. Во время наркотического опьянения все заботы рассеивались, и он чувствовал себя сильным. Переехав в Штаты, он решил начать жить по-новому, бросив наркотики, но все усилия казались бессмысленными, учитывая теперешнюю ситуацию.

«Привет, милый».

Омега в костюме леопарда, которого он видел на вечеринке, встала над ним. Джон заморгал, глядя на неё. Она, кружа в соблазнительном танце, вскоре уселась ему на колени. Расстегивая его брюки.

«Прости... если разочарую... но я... омега.»

«Неважно.»

- Ах...

Омега села на него, и Джон запрокинул голову. Распространяющееся по телу тепло начало подниматься от его центра. Джон, тяжело дыша, терся затылком о диван. Чувство невесомости и щекочущего наслаждения накрыло его.

Когда он снова опустил голову, женщина в костюме леопарда превратилась в Валентина. Теперь Джон был не активом, а пассивным участником действия. Валентин, во фраке с выпускного бала, с юным лицом, впервые встретился с его глазами и невинно улыбнулся.

«Джон, позволь мне запечатлеть тебя.»

- Хм...

Слова, произнесенные шепотом, как признание в любви, зазвенели в ушах, когда бедра Валентина начали дико двигаться. Наслаждение, подобное тому, которое он испытывал лишь однажды, пронеслось по телу Джона. Джон откинул голову назад, раскачиваясь вместе с Валентином. Сердцебиение приближалось к кульминации.

- Аааааххх!

С последним стоном Джон отключился.

Очнувшись, он обнаружил себя лежащим на диване. Было очевидно, что он находился в отключке достаточно долго, так как наступил рассвет. Попытавшись подняться, Джон застонал и снова упал. Голова болела, как будто её долбили тысячи дятлов.

- Уф...

Прошло некоторое время мучительных стенаний, когда внезапно скрутило желудок и началась тошнота. Наклонившись к краю дивана, он вырвал на мраморный пол. Несколько раз спазмы вытряхивали всё, что было в желудке, и, наконец, Джон, свернувшись в клубок, почувствовал ледяной холод на своём теле.

Лучше бы... раствориться прямо здесь.

Когда отчаявшийся Джон закрыл глаза, повисла тишина. Внезапно он услышал звук открывающегося электронного замка.

- Джон!

Громкие шаги на полу и сильные руки, поднимающие его, внесли в его разум волнение. Снова открыв глаза, он увидел голубые глаза Валентина, что привело его в ужас. Оставшиеся эффекты наркотика ещё больше дестабилизировали его нервы.

- Ухо... уходи...!

Джон судорожно отталкивал Валентина. Поглощенному галлюцинацией Джону казалось, что Валентин насмехается над ним.

- Пожалуйста, оставь меня!

Несмотря на боль в сломанной руке, Джон изо всех сил боролся, пытаясь вырваться. Он бил и царапал Валентина, но тот не ослаблял хватку. Наконец, совершенно опустошенный, Джон обмяк в его руках.

- Хаа... хах…

Джон, полностью обессилев, обмяк в объятиях Валентина. Валентин тут же начал нежно, но уверенно гладить его по спине, постепенно успокаивая дрожь. Через какое-то время разум Джона начал возвращаться. Левая рука сильно болела, одежда, заляпанная рвотой, источала отвратительный запах. Осознав свое жалкое состояние, Джон сжал губы от стыда. Валентин, заметив это, мягко взял его за подбородок.

- Пришел в себя?

Когда Джон не ответил, Валентин крепче обнял его. Сквозь тонкую рубашку он чувствовал тепло живого тела. Дрожь ослабла, и дыхание стало размеренным и глубоким.

Подняв голову, Джон увидел Валентина, который слабо улыбался, несмотря на свое измученное лицо. Его обычно гладкие светлые волосы были в беспорядке, а на щеках и губах виднелись мелкие царапины. Даже его дорогой костюм был испачкан рвотой. Джон тихо застонал, осознав последствия своих действий.

- Валентин...

- Да, Джон.

С самоиронией, Джон медленно произнес:

- Посмотри на меня... Какой же я жалкий... Я думаю, что я окончательно превратился в бесполезный мусор.

Валентин не ответил. Вместо этого он поднял Джона и понес его в ванную, где осторожно опустил в большую ванну.

- Потерпи немного.

Валентин аккуратно снял с Джона грязную одежду, стараясь не травмировать его еще больше. Но Джон был слишком измотан, чтобы сопротивляться или стесняться.

Валентин, который, казалось, никогда не заботился ни о ком, умело завязал пакет вокруг руки Джона и включил душ. Теплая вода струилась по его телу, заполняя ванну.

- Лучше закрой глаза.

Прямо в свою ладонь Валентин выдавил шампунь, и затем начал мыть голову Джона, а потом тщательно вытер его тело. Закончив, он повел Джона в спальню.

Когда Джон неловко лег на кровать, Валентин подтянул стул и сел рядом. Посмотрев на него глазами, полными заботы, Валентин, наконец, заговорил:

- Еда в больнице, возможно, полезна для здоровья, но явно не вкусная.

- ...

- Не думал, что она настолько ужасна, что ты готов был сбежать.

Несмотря на неожиданный юмор, Джон был слишком истощен, чтобы смеяться, и просто закрыл глаза. Рука, все еще мокрая, коснулась его щеки. От тела Валентина исходил тот же аромат геля для душа, что и от Джона. Он тихо взял Валентина за запястье, почувствовав как рука напряглась под его ладонью.

В предрассветной голубой дымке их взгляды пересеклись. Сложные эмоции распутались и слились в единое целое. Глубокая тишина заполнила пространство. Не отрывая взгляда от Джона, Валентин начал расстегивать свою рубашку. Его гладко выбритое тело отразилось в тусклом свете.

Скинув мокрую одежду, Валентин поднял одеяло и залез в кровать, обняв Джона за шею.

- Просто считай это плохим сном.

- ...

- После хорошего сна все станет лучше.

Его тихие слова принесли Джону ощущение легкой боли в груди, но прежней тревоги уже не было. Как замирает сердце после долгой гонки, так и Джон нашел спокойствие, погружаясь в сон. Теплое тепло Валентина ласково обволакивало его.

Неожиданно для себя Джон крепко уснул в объятиях Валентина, как когда-то на заре их отношений. Когда он открыл глаза, первым, что он увидел, были голубые глаза Валентина.

- Доброе утро.

Валентин весело подмигнул. Джон слабым голосом засмеялся:

- Не похоже, что сейчас утро.

Валентин, казалось, удивился его улыбке, словно обнаружил неожиданный подарок. Валентин поднял верхнюю часть тела, посмотрел на Джона и спросил:

- Можно тебя поцеловать?

Его рука, скользнувшая по лицу Джона, замерла у губ. Джон, заморгав, медленно закрыл глаза. Валентин нежно поцеловал его, и Джон почувствовал легкое головокружение от этого мягкого прикосновения.

Время словно застыло; их губы едва двигались, лишь изредка касаясь друг друга, передавая едва заметное тепло. Валентин осторожно облизнул его губы, и Джон сильнее сжал простыни.

- Мм...

Язык, проникший в его рот, двигался с невероятной мягкостью. Он касался слизистой, как будто стараясь неловко утешить, без следа желания.

Глаза, искаженные страхом, постепенно расслаблялись, и дрожащее дыхание растворялось в их общих устах. Джон с головокружением думал, что это похоже на падение в бесконечную пустоту.

Глава 51

Валентин предпочитал публиковать весь свой рабочий график на внутреннем портале компании. Конечно, доступ к этой информации был ограничен в зависимости от отдела и должности, но в целом он считал, что все рабочие решения должны приниматься на открытых встречах.

Однако сегодня его послеобеденный график был полностью заблокирован пометкой «Закрыто для личных дел». Валентин, освободивший весь свой график, направился в Бронкс на севере Манхэттена.

За черным роллс-ройсом ехал линкольн-континенталь, пересекающие старый город. Автомобили остановились у старого офиса недалеко от Ливанской больницы. Когда Валентин вышел из машины, за ним выстроились десятки вооруженных охранников. Лукас нервно стоял рядом с Валентином.

- Уверены, что вам стоит идти лично? Я мог бы разобраться...

- Все будет в порядке.

- Но...

- Я должен увидеть его хотя бы раз, пока он жив.

Его слова, произнесенные с легкой улыбкой, резко контрастировали с суровым выражением лица. Лукас, прекратив попытки переубедить его, молча пошел следом.

- Вы кто такие?

Мужчины, курившие на первом этаже полуразрушенного здания, насторожились. Несмотря на их юный вид, татуировки на шее, запястьях, а некоторые и на щеках, намекали на их опасный опыт.

- Я спрашиваю, кто вы такие!

Напряжение обострилось, и некоторые из мужчин схватились за оружие. Но Валентин остался спокоен и невозмутимо заговорил:

- Я пришел повидаться с Эмилиано Сильвой.

Эмилиано Сильва - не то имя, которое можно было упоминать легкомысленно. Мужчины, пытавшиеся запугать, обменялись взглядами. Валентин не собирался тратить свое драгоценное время на мелких сошек и холодно предупредил:

- Ваше мужество похвально, но мое терпение ничтожно. Так что уйдите с дороги.

Сразу же охранники позади него начали заряжать оружие. Когда лица мужчин наполнились смятением, один из них выбежал из здания. Это был Айтор, один из подручных Эмилиано.

- О, вы приехали. Мы вас ждали.

Айтор своим писклявым голосом заставил лица своих подручных побелеть. Валентин направился к зданию, но Айтор остановил его.

- Тех, кто не имеет отношения, лучше оставить здесь.

- Они идут со мной.

- Эмилиано это не понравится.

- Не заставляйте повторять дважды.

- Но, мистер Линдберг.

- Даже таким подонкам, как ты, важна их жизнь, не так ли?

Вместе с холодной угрозой Валентин отпустил свои альфа-феромоны. Айтор моментально замер, прищурился, как будто оценивая, и наконец, пожал плечами.

- Тогда придется подстроиться под ваши условия.

В недостроенном и пустом офисе Валентин и Эмилиано сели друг против друга. За каждым из них стояли вооруженные подручные и охранники наготове. Снайперы закрепились напротив здания, готовые к любым неожиданностям.

Молчание нарушил Эмилиано.

- Не ожидал, что вы посетите такое скромное место, так что простите за отсутствие гостеприимства.

Его слова звучали смиренно, но в них ощущалась скрытая надменность. Валентин усмехнулся, закинув ногу на ногу.

Сейчас ты только и можешь, что пыжиться, Эмилиано.

Эмилиано Сильва был промежуточным боссом MU001, отвечающим за распространение наркотиков в районе Нью-Йорка и Лонг-Айленда. И ему позвонили с номера, который он использовал только внутри организации, всего два дня назад. Эмилиано был в ярости, что его личный номер узнал какой-то неизвестный, и был сильно потрясен, когда узнал, что этот человек - личный помощник Валентина Линдберга.

Как и во всех делах, MU001 имела некоторые секретные связи в политических и деловых кругах. Группа Линдберга также поддерживала неписаные взаимовыгодные отношения с ними. Когда Лукас с деловым и жестким тоном передал всю правду, удивление Эмилиано только усилилось.

"Что за сукин сын посмел тронуть любовника Линдберга!"

Как только он повесил трубку, Эмилиано взорвался. Не в силах справиться с яростью, он разбил выставленные на столе трофеи, скрежеща зубами.

"Эти сраные засранцы должны отработать свои деньги! Немедленно приведите их сюда!"

Подручные Эмилиано, обливаясь холодным потом, пытались найти тех, кто был замешан в инциденте, но те уже стали кормом для рыб в Северной Атлантике. Последующие факты только усилили раздражение Эмилиано.

Хотя они и пытались запутать следы, найти настоящего заказчика было несложно. Узнав всю правду об инциденте, Эмилиано наказал своих подручных. Айтор, обливаясь потом, рассказал правду.

"Он сказал, что это не столь важный вопрос, чтобы сообщать об этом боссу. Если честно, никто не знал, что целью заказа был человек, связанный с семьей Линдбергов..."

В тот день еще двое подручных были мертвы.

Хотя семья Линдбергов и была крайне неудобным противником, Эмилиано не мог предать партнера, с которым у него были долгие деловые отношения. Он был в растерянности, не зная, как поступить.

До того как он успел принять решение, Валентин уже ворвался в его офис. Эмилиано чувствовал сильный стресс из-за сложившейся ситуации, но не показывал этого. Он выбрал единственное, что могла сделать загнанная в угол крыса — притвориться, что не в курсе происходящего.

Валентин, как будто читая мысли Эмилиано, снова усмехнулся.

- Времени у нас мало, поэтому сразу к делу. Кто это был?

- Мне очень жаль по поводу случившегося. Но, мистер Линдберг, я действительно ничего не знаю. Как только я узнал, сразу принял меры, и те люди уже не в этом мире.

Скользнув взглядом по Валентину, будто обвиняя его, Эмилиано продолжил.

- Они заплатили за то, что хотели сделать с моим другом. Если бы это не завершилось на этом этапе, последствия могли бы быть гораздо хуже.

Валентин оглядел офис, и в его взгляде появилась холодная жестокость. Эмилиано внезапно понял, что потерял инициативу, и выругался. Считая этот момент, он с серьезным выражением лица сказал:

- Я не собираюсь жаловаться на это. Просто хочу сказать, что мы не понимаем, почему это произошло...

- Передайте мне все документы. Я сам разберусь.

- Послушайте, мистер Линдберг, вы понимаете, что просите невозможного? Мы не можем выходить за рамки.

Эмилиано, отбрасывая притворную вежливость, наклонился вперед, его глаза блестели недвусмысленно.

- Мы занимаемся бизнесом, который основан на доверии. Если станет известно, что мы выдали клиента, мы потеряем всё.

- ...

- Пожалуйста, примите это как ошибку неразумных ребят и простите их.

Слова, которые прозвучали как угроза, стерли улыбку с лица Валентина. Он был на грани, и любое неосторожное движение могло вызвать вспышку ярости, как у дикого зверя. Несмотря на желание сломать шею этому наглецу, Валентин сдержался и предложил компромисс.

- Тогда вы сможете ответить да или нет на мой вопрос?

- Это тоже касается нашей репутации.

- Эмилиано, как долго ты собираешься лизать задницы наркоманам?

- Что ты сказал?

Лицо Эмилиано исказилось от возмущения. Валентин улыбнулся и постучал пальцами по столу.

- Ты ведь знаешь, что я занимаюсь Уотсоном?

- Разве есть кто-то, кто об этом не знает?

Несмотря на грубую реплику, Валентин продолжил.

- После поглощения Уотсона, я намерен серьезно заняться кинопрокатным бизнесом. Насколько я знаю, ваша мечта - хоть как-то войти в шоу-бизнес, пусть даже открыв мелкий бизнес, не так ли?

От этих слов лицо Эмилиано, который до этого увиливал и менял темы, изменилось. Как сказал Валентин, MU001 действительно пыталась войти в индустрию развлечений. Они делали попытки создать лейбл, сосредоточенный на хип-хоп артистах, но пока не добились значительных успехов. И вот сам Валентин, крупная фигура в медиа-индустрии, заговорил об этом.

Просто интересуется? Вряд ли. Бизнесмены просто так не спрашивают.

Значит...

Когда на лице Эмилиано отразились его размышления, Валентин тихо спросил:

- Повторяю вопрос. Вы можете ответить "да" или "нет"?

На этот раз Эмилиано, словно проглотив язык, промолчал. Валентин улыбнулся холодной улыбкой, и Эмилиано последовал за ним, не подозревая о своей печальной судьбе.

***

Сумерки в Бронксе навевали мрачную меланхолию. Группа мужчин вышла из здания на фоне мерцающего заката. Завершив длинный разговор, Валентин не показывал ни малейших эмоций.

Эмилиано, который долго взвешивал свои окольные пути, в конце концов принял решение и начал сотрудничать с Валентином. Он не называл прямые имена, но намеков, которые он дал, было достаточно, чтобы Валентин понял, кто стоит за всем этим.

Сев в ожидающий Роллс-Ройс, Валентин выглядел бледным, как мертвец. Лукас, сидя на пассажирском сидении, осторожно обратился к нему:

- Вы в порядке?

Вместо ответа Валентин холодно взглянул на Лукаса, и тот понял свою ошибку. Валентин отвернулся, глядя в окно, и машины покинули Бронкс в том же порядке, в каком приехали.

Снаружи Валентин выглядел спокойным, но внутри бушевала буря. Как только он упомянул Финна Миллера, Эмилиано выразил изумление, подтверждающее, что тот попал в точку. В этот момент Валентин почувствовал сильнейшее потрясение.

Эмилиано начал оправдываться:

«Я действительно не знаю, почему он решил тронуть твоего любовника. Почему он пошел на такую отвратительную вещь...»

«Итан не мой любовник».

«...»

«Еще одно слово, и ты познакомишься с Финном под землей».

Эмилиано утверждал, что не понимал мотивов Финна, но Валентин знал, что Финн не мог действовать без причины. Он не мог допустить даже мысли, что Финн знал о Джоне.

«Почему я это не предусмотрел?»

Валентин знал, что Финн был достаточно глуп, чтобы совершать безумные поступки ради своего эго. Но почему он не заметил этого в его глазах, когда встречал его на собраниях правления?

Обоснование, почему Финн тронул Джона, было ясно, но как он узнал его личность? Джон исчез, и Райан тщательно скрыл все следы. Все сотрудники Линдберга подписали соглашение о конфиденциальности и получили солидные компенсации. Ученики "Наследия", связанные с этим, также сталкивались с адвокатами Линдберга. Каждое устройство - от настольного компьютера до телефона - было проверено, и все следы Джона стерты.

- Лукас.

- Да.

- Проверьте, где Финн был в последнее время. И я хочу встретиться с Мартином завтра как можно раньше.

- Понял.

Валентин приехал в Америку из-за Джона. И, несмотря на изначальный напор, он оставил место для компромисса с Уотсоном именно из-за Джона. Найдя его, не было необходимости спешить. В конечном счете, Финн по-прежнему мог важничать на посту вице-президента лишь благодаря Джону.

И вот кто-то тронул Джона.

Это был абсурдный шаг, но для Валентина это был очевидный факт. Больше не было нужды сохранять вежливость. Размышляя над темами для обсуждения с Мартином, Валентин на мгновение задержал дыхание.

На самом деле, как наказать Финна и каким образом поглотить Уотсона - это были второстепенные вопросы. Валентин признался самому себе, что уклоняется от основной проблемы.

Действительно важным было то, что Джона чуть не разрушили снова. И это произошло из-за дел, связанных с ним.

- Ха...

Валентин тяжело вздохнул и наклонился вперед. Только тогда он заметил, что его руки слегка дрожат. Произнеся тихое проклятие, он сжал кулаки так, что на белой коже выступили синие вены.

Джон медленно, но верно открывался. Это был как бесконечно долгий, но одновременно и обнадеживающий путь. С тех пор как Джон исчез, время для Валентина также остановилось и вот снова начинало двигаться.

Но если Джон узнает об этом...

Валентин почувствовал, как его глаза потемнели. Светло-голубые, казавшиеся безжизненными, они излучали такую пустоту, что она пугала до дрожи.

Это был жестокий парадокс, но инцидент, который почти снова разрушил жизнь Джона, в итоге обернулся шансом для Валентина. Джон приоткрыл дверь, которую запер наглухо. Валентин не знал, может ли он считать этот случай просто несчастным случаем или и себя частично виновным.

- Ха, блять...

Знакомая головная боль снова заполнила его мозг. Валентин встряхнул головой, пытаясь избавиться от звона в ушах, и посмотрел на свою руку. На ней были видны следы от самоповреждений — символ его мучений с тех пор, как он потерял Джона.

В последний раз его разум полностью сломался в тот день, когда он услышал о смерти Джона. Это также стало причиной, по которой Райан потерял контроль над Валентином. Мысль о потере Джона навсегда, свела Валентина с ума. Он скорее пребывал в неадекватном состоянии, чем в здравом уме. Он каждый день падал все глубже.

Тот день не был исключением. Валентин обнаружил, как насекомые заползают на его измученную руку, когда он находился под воздействием наркотиков. Он начал смеяться над своими уродливыми руками, и насекомые, кажется, рассердились и начали "говорить".

"Ты убил Джона!"

"Как ты можешь смеяться после этого?"

"Посмотри на себя, ничтожество!"

"Вечно будешь жить с воспоминаниями и мастурбировать!"

"Посмотри на этого идиота!"

"Лучше бы ты тоже умер!"

"Будешь в аду молить о пощаде, как собака!"

От этой пронизывающей душу критики улыбка исчезла с лица Валентина. Когда он пришел в себя от резкого крика, его рука была изувечена торчащей перьевой ручкой.

- Ха...

Валентин вздохнул и наклонился назад, отпуская дыхание. Пот покрывал его лоб, а брови были сжаты до предела. Что делать? Он ухмыльнулся. Какой смысл размышлять, если нет других вариантов? Выбор всегда был один и тот же.

У него было бесконечное время, чтобы быть с Джоном. И много возможностей все исправить. Валентин был готов отдать все, что у него есть. И теперь, когда дело дошло до этого, он собирался использовать каждую карту, чтобы удержать Джона.

Надеясь, что что-то из его ресурсов поможет удержать Джона, Валентин закрыл свои уставшие глаза. Он сжал кулак, который все еще дрожал, и снова глубоко вздохнул.

Это была ужасная ночь.

***

После ночного выхода Джон оказался обратно в больнице.

Он узнал, что из-за него наказали персонал. Безопасность в больнице усилили, а правила ужесточились. Хотя Джон чувствовал вину за непреднамеренные последствия, тот ночной побег был необходим. Иначе он бы вонзил карандаш в свое запястье.

- Как только Джон открылся для лечения, галлюцинации и эмоциональная нестабильность быстро утихли, а крайние позывы к самоповреждению также исчезли. В основе всего этого лежала преданность Валентина. Джон не отрицал этот факт.

Если в прошлом Валентин был разрушителем и преследователем, то теперь он иногда надевал маску спасителя. Для Джона Валентин становился все более неопределенным.

Кто-то постучал в дверь палаты. Из-за двери выглянула сиделка Лорен.

- Итан, ты еще не спишь?

- Нет, Лорен. Что-то случилось?

- Я собираюсь вернуться в свою комнату. Если что-то нужно, вызывай меня. Приятных снов.

- Спасибо. Спокойной ночи.

После короткого обмена фразами с заботливой сиделкой, Джон направился к кровати, волоча за собой тапочки. Он только поднял одно колено на кровать, когда снова раздался стук, на этот раз громче и отчетливее. Джон подумал, что Лорен что-то забыла, но, повернув голову, увидел Валентина.

- Джон... ты еще не спишь?

Когда их глаза встретились, Валентин прищурился. Его растянутый тон был непривычно нескладным. От этой беззащитности лицо Джона дрогнуло. Он ощутил не отвращение, а что-то близкое к тревоге. Валентин, покачиваясь, медленно подошел к нему.

- Почему ты не спишь?

Его дыхание было слабым, с сильным запахом алкоголя. Когда Джон невольно задержал дыхание, Валентин расслаблено улыбнулся.

- Если бы ты спал... я бы просто посмотрел на тебя и ушел.

- ...

- Но теперь это невозможно.

Слова, произнесенные, как будто про себя, было сложно понять. Джон взглянул на Валентина.

- Ты пил?

- Немного... нет, много... возможно, даже гораздо больше.

Бормоча невнятные слова, Валентин устало провел рукой по щеке. Обычно он почти не пил и не курил. Сейчас он был так пьян, что едва держался на ногах.

...Что случилось?

Джон почти задал этот вопрос, но сдержался. Какой бы ни была проблема, тревожащая Валентина, это не касалось Джона. Он боялся, что если он станет слишком озабочен, то все станет важным. Поэтому Джон решил отвернуться.

- Если ты пьян, тебе следовало бы отдохнуть, а не приходить сюда...

Его слова оборвались в воздухе, когда Валентин внезапно прижал его к себе. Температура, проникающая через тонкую больничную одежду, была обжигающей. В короткой борьбе, потеряв равновесие, они упали.

- Ух...

- Ты в порядке?

Кровать громко скрипнула под их весом. Валентин быстро поднялся, чтобы Джон не оказался зажатым. Упершись в кровать руками, он осмотрел Джона, который сжал больную руку и нахмурился.

- Если уж напился, мог бы просто спать, а не устраивать здесь сцены...

- Знаю... прости.

Со словами, пропитанными алкоголем, Валентин мягко коснулся щеки Джона.

- Но мне нужно было убедиться. Убедиться, что ты здесь.

- ...

- Я думал, что сойду с ума, если не проверю это.......

Его изящные длинные пальцы ласково скользнули по ресницам Джона, затем по носу и очертили линию губ. От этого легкого прикосновения, Джон сжался, как пойманное животное.

- И еще... я хотел узнать.

- ...

- Что я могу для тебя сделать?

Джон медленно моргнул, услышав неразборчивые слова, а затем слегка улыбнулся. Валентин был слишком пьян. Вместо ответа, Джон задал ему встречный вопрос.

- Почему ты вдруг это спрашиваешь? Хочешь стать моим джинном из лампы?

- Если бы мог, я бы с радостью.

Валентин ответил, легко коснувшись губами кончиков пальцев Джона. Его дыхание между пальцами было горячим. Джон улыбнулся. Его глаза, сверкающие, как мокрый лес, округлились, и на лице Валентина мелькнула трещинка.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Валентин опустил голову и прислонил лоб к шее Джона. Джон видел только широкую спину, наклоненную над ним, но подумал, что Валентин испытывает боль. Когда прошло достаточно времени, чтобы заподозрить, что он заснул, Валентин медленно заговорил:

- У нас много времени, так что подумай об этом. Я хочу, чтобы ты взял от меня как можно больше.

- ...

- Используй меня, когда захочешь. Одна улыбка, и ты сможешь легко манипулировать мной. Поэтому... не отпускай меня.

Голос Валентина был пропитан тоскливой, тяжкой одержимостью. Чувствуя, как его дыхание перехватывает, Джон прикусил губу. Его сердце начало биться неровно, а живот наполнился теплом.

Валентин, вглядываясь в беззащитное лицо Джона, медленно опустил взгляд. Его золотистые ресницы опустились, как крылья. Он смотрел на приоткрытые губы Джона, из которых вырывалось мягкое дыхания. Валентин медленно наклонился, и густая тень накрыла Джона.

Их губы соприкоснулись, и горячее дыхание разлилось по нежной коже. Когда Джон инстинктивно открыл рот от жгучего жара, язык, будто ожидавший этого момента, начал проникать внутрь.

- Мм...

Поцелуй был жадным и страстным, как будто предыдущая сдержанность исчезла. Валентин прижимался, казалось, пытаясь поглотить все. Глаза Джона широко распахнулись, когда рука Валентина внезапно скользнула под его рубашку.

- ...

Рука, не медля, прошла по плоскому животу, ребрам, и опустилась на грудь. Широкая ладонь надавила на грудь, а затем так же внезапно исчезла. Джон, наконец, смог выдохнуть. Валентин тихо засмеялся сквозь губы.

- Твое сердце все еще бьется.

Сегодня Валентин был непривычным и непредсказуемым. Но, что было еще страннее, его беспорядок передавался Джону. Когда его дыхание начало успокаиваться, он протянул дрожащую руку. Бледные пальцы заскользили через золотистые волосы Валентина. Валентин, как будто цепляясь, сильнее обнял Джона.

- Джон.

Валентин был горячим и напряженным, как преследуемый человек. Джон молча гладил его по затылку, и Валентин все крепче прижимался к нему. В какой-то момент Джон почувствовал под своей ногой твердый, неоспоримо возбужденный орган Валентина.

- Блять.

Валентин выругался, когда поднялся. Внезапно протянув руку, Джон схватил его за талию. Пошатываясь, Валентин опустил голову, едва поддерживая верхнюю часть тела руками.

- Ты хочешь меня трахнуть?

Неожиданный вопрос Джона заставил голубые глаза Валентина широко раскрыться. Все еще находясь в тени Валентина, Джон, с легким дрожанием в голосе, снова спросил.

- Ты хочешь это сделать со мной, Валентин?

Все замерло, как будто время остановилось. Валентин медленно моргнул, а затем выдохнул, как будто ему не верилось. Его голос, более прохладный, чем обычно, обратился к Джону:

- О чем ты думаешь?

Валентин пытался казаться равнодушным, но его смятение было очевидно. Джон молча протянул руку и прикоснулся к его щеке. Ожог от горячей кожи охватил всю ладонь. Сердце у Джона билось бешено, и он криво улыбнулся.

- Когда я признал, что ты мне нужен в любой форме, я почувствовал страшную беспомощность.

- ...

- Но это было всё. Моя жизнь не закончилась, и мир не рухнул.

- ......

- Просто... я перешагнул черту, которую сам себе обозначил.

На эту фразу, сказанную без какого-либо намерения вызвать понимание, глаза Валентина сузились. Джон неумело и медленно провёл пальцами по лицу Валентина.

- Я сам не знаю, о чём думаю. Просто...

- ......

- Насколько далеко я могу зайти и до какой черты должен дойти, и что будет в конце... Если это ты, то я думаю, смогу это выяснить.

Наступила тяжёлая тишина, словно время остановилось. В глазах Валентина, до этого застывших, постепенно начала появляться горячая смесь замешательства.

Сложный вопрос был обращен к Джону:

- Я заставил тебя пересечь эту черту?

- ......

- И сейчас ты собираешься пересечь ещё одну?

Вместо ответа, Джон закрыл глаза. Внезапно воздух стал тягучим, и в тишине чувства обострились. Дыхание, проходящее через нос и губы, наполнилось влажным теплом. Попеременно сменяющиеся тепло и холод касались их. Мысли исчезли, осталась только неустойчивая жажда.

В состоянии, когда невозможно было определить, что было правильным, что неправильным, они могли обратиться только друг к другу.

- Да, по крайней мере сейчас.

Даже от такого неполного согласия Валентин оказался в плену. Обычно он бы отступил. Но чувство утраты, которое прежде душило его, теперь угрожающе ухмылялось вблизи. Во что бы то ни стало он должен был удержать Джона. Он хотел глубоко оставить свой след внутри Джона.

В конце концов, нетерпение пересилило разум.

Валентин склонил голову и покорно поцеловал ладонь Джона. Одновременно, обеими руками он разорвал ткань тонкой рубашки.

Глава 52

Большая рука скользнула по груди, животу и глубже к пояснице Джона. По мере того, как руки медленно исследовали его тело, дыхание Джона становилось рваным. Непреодолимое физическое отторжение поднялось в его горле, вызывая приступ гипервентиляции.

- Джон.

Валентин, чутко следивший за Джоном, мягко позвал его по имени. Вместо ответа, Джон протянул руку. Его длинные пальцы коснулись прямого лба, длинного носа и изогнутых губ. Его рука, лишённая тепла, была ледяной и слегка дрожала. Нехотя Валентин поднялся на ноги.

- Не получится.

- Нет.

Джон, держа Валентина за руку, дрожащим голосом сказал:

- Просто... продолжай.

От этого упрямого ответа в голубых глазах Валентина вспыхнуло синее пламя.

- О чём ты тогда думаешь на самом деле?

С побелевшим от испуга лицом, Джон схватил Валентина за затылок. Смотря ему в глаза, он шептал:

- Сколько раз надо повторить? Я и сам не знаю.

- ......

- Может быть... это временная прихоть.

Эти слова заставили глаза Валентина сузиться. После короткой паузы, будто бросая последнее колебание, он медленно снял галстук и, он с шелестом упал на пол вместе с рубашкой. Его искусно сложенное тело бледно светилось в темноте. Джон сдавленно дышал, отчаянно пытаясь собраться с мыслями.

Все будет хорошо. Я... мне будет хорошо. Я справлюсь.

Откинув голову назад, Джон сделал еще один глубокий вдох.

- ....!

Валентин внезапно выпустил феромоны. От острого ощущения, натянувшего все нервы, зелёные глаза Джона распахнулись. Во власти феромонов, охвативших всё его тело, Джон содрогнулся. Вместе с принудительно пробуждаемыми чувствами внезапно нахлынули кошмарные воспоминания из прошлого, словно прорвавшаяся плотина.

- Хм...

Взгляд помутнел, а уши заложило. Реальность и иллюзия смешались. Джон погружался в прошлое, захваченный голубыми глазами, которые смотрели прямо на него.

- Ух!

Но тут его обратно в реальность вернула грубая хватка за подбородок. Валентин, наблюдая за Джоном, который с трудом приходил в себя, криво усмехнулся. Смешанный с насмешкой голос бросил вызов Джону.

- Хочешь прекратить, Джон?

- Ха… ха… ха...

- Скажи сейчас. Я могу остановиться в любой момент.

- Ха… хм...

- Но если мы продолжим...

Валентин опустился и прошептал Джону на ухо.

- Не убегай.

Веки Джона слегка задрожали. Валентин знал, какие слова его заводят и в каких ситуациях Джон теряет контроль. Джон закусил губу.

- Не смеши.

Одновременно с ответом его рука протянулась и схватила значительно выпирающий через штаны член Валентина. Внезапное давление заставило Валентина нахмуриться, его безмятежность исчезла. Джон, чувствуя пульсацию в своей руке, пробормотал сквозь стиснутые зубы.

- Я уже говорил. Я не убегу. На самом деле... убегаешь ты.

- ...Я рад это слышать.

Слегка запоздало ответив, Валентин крепко сжал руку Джона. Давя его руку к своей промежности, он начал медленно перемещать ее вверх и вниз.

- Ха...

Валентин негромко рассмеялся, наблюдая, как лицо Джона искажается в отрицании. Член в его руке ощущался как огненный шар, но взгляд Валентина оставался холодным, и этот диссонанс напугал Джона.

Сосредоточив всю силу в руке, Валентин сказал низким голосом.

- Запомни, Джон, сейчас мы занимаемся сексом, и ты находишься здесь.

Как только слова сошли с губ, Валентин резко подтянул Джона к себе. Как только тень накрыла тело Джона, он резко укусил его за шею. Джон коротко вскрикнул от острой боли, а его рука схватилась за плечо Валентина.

Если это продолжится так, как тогда...

- Хватит, перестань... Остановись... Отойди!

Джон резко толкнул грудь Валентина, и тот отступил, словно только и ждал этого. Но тут же случилось нечто, чего Валентин не ожидал. Спотыкаясь, Джон поднялся на колени и сам стянул свои штаны. Пижама и белье скатились вниз, обнажив белоснежные бедра в тусклом свете комнаты.

- Ты...

Джон медленно раздвинул ноги, глядя на ошеломленного Валентина. Когда штаны натянулись настолько, что раздвинуть их больше не было возможности, он задрал рубашку, обнажив гладкую талию, костлявые бедра, плоский живот и опавший член.

Джон тяжело дышал, его грудь то вздымалась, то опускалась. Руки его, держась за рубашку, дрожали. Но вместо того чтобы остановиться, он задал вопрос Валентину.

- Что будешь делать?

Глаза Валентина, до сих пор неподвижные, внезапно вспыхнули. Даже его феромоны начали наполнять воздух плотным, всепоглощающим запахом. Этот запах мог бы заставить любого омегу потерять самообладание, но член Джона остался безучастным.

- Я не знаю, что ты задумал, Джон.

- ...

- Но я уже на пределе.

Одновременно с предупреждением Валентин схватил Джона за талию. Их губы слились воедино, и влажный жар закружился вслед за языком, проникающим в рот. Голова Джона откинулась назад до предела под напором силы. Валентин бесцеремонно исследовал его рот, раздвигая ягодицы. Его худые плечи вздрагивали от пальцев, сжимавших промежность. Нетерпеливые пальцы ворвались внутрь, проникая в сомкнутые складки.

- ...Ах!

Джон инстинктивно отстранил бедра от непривычного ощущения, но Валентин не отпускал его. Медленно его пальцы проникали все глубже.

- Ха... ха... ха...

Джон, тяжело дыша, повис на плечах Валентина. Из-за чрезвычайно напряженного тела было трудно вставить даже один палец. Валентин, тихо зашипев, засунул пальцы в рот и покрутил их. Когда они достаточно увлажнились слюной, он снова опустил руку, поддерживая тело Джона за плечи.

- ...Ох.

На этот раз проникновение было немного легче. Пальцы, прорвавшиеся через узкое тугое отверстие, постепенно продвигались вперед, расширяя сжатые внутренние стенки. Потребовалось довольно много времени, чтобы увеличить количество пальцев, но терпение Валентина было большим. Провоцировать, злить, ослаблять решимость, а затем снова атаковать - все эти процессы происходили в живой реальности.

- Ха...

Когда Джон немного расслабился, Валентин тяжело выдохнул. Его горячее дыхание было плотным, а глаза, наполненные инстинктами альфы, сверкали ярче обычного. Однако из-за чрезмерного напряжения тело не реагировало на феромоны, и полностью раскрыть его было невозможно. В конце концов, Валентин выругался, зачесывая волосы назад.

- Я поищу что-нибудь подходящее.

- Просто... просто сделай это.

Но и на этот раз Джон удержал его. В покрасневших глазах и мертвенно-бледном лице, в тонко дрожащих губах нельзя было найти и намека на вожделение, но парадоксальным образом этот вид был достаточен, чтобы разжечь скрытое внутри желание.

Член, который уже был возбужден до предела, жаждал войти внутрь тела омеги. Валентин едва сдерживал желание не думать ни о чем и вонзить член в самую глубину тела Джона. Он покачал головой, используя последние остатки разума.

- Если мы сделаем это так, ты пострадаешь.

Он сказал это, но Валентин уже достиг своего предела. Головой он понимал. Что нужен осторожный подход, что сначала нужно понять истинные намерения Джона.

Но тело, которого он жаждал тысячи, десятки тысяч раз, изначально было невозможно отвергнуть. Валентин чувствовал Джона в своих объятиях, здесь и сейчас, чувствовал, как течет горячая кровь и бьется сердце.

- Просто... сделай это.

Поэтому Валентин захотел охотно принять это, даже если это была ловушка. Он хотел, чтобы его вели намерения Джона. Словно короткий ответ был сигналом, Валентин повернулся лицом вперед.

- ...Ах...!

Огромный член начал медленно входить внутрь. Как раз в тот момент, когда тело Джона начало выгибаться вперед, Валентин обхватил его руками и прижал к себе. Из-за этого член, изменивший угол, пронзил снизу вверх.

- ...А, ах...!

Подбородок Джона задрался кверху. Толстый член, словно разрывающий тело пополам, причинял боль, которую трудно было вынести в здравом уме. Джон застонал, непрерывно моргая затуманенными глазами.

Ресницы, которые беспорядочно двигались, как крылья насекомого, задрожали и в какой-то момент перестали двигаться. Из уст Валентина вырвался короткий стон, то ли от боли, то ли от удовольствия. Головка полностью погрузилась в напряженный до предела вход.

- Ха... Джон.

Как только самая толстая часть проникла внутрь, дальнейшее проникновение стало немного легче. Но проникновение в узкие внутренние стенки по-прежнему было мучительно болезненным, как разрывание живой плоти, а тугое давление, словно раздвигающее кости, было достаточным, чтобы довести Джона до предела. Он застыл, словно пронзенная гарпуном рыба, издавая лишь тихие стоны, смешанные с всхлипами.

- ...Ха, ха-ха... а-а.

Мгновение, подобное вспышке, растянулись в вечность. Чем глубже становилось проникновение, тем сильнее содрогался Джон. И в какой-то момент его бедра, наконец, сомкнулись с плоским животом Валентина, полностью поглотив огромный член.

- А...

Осознав этот факт, Джон почувствовал наводнение ощущений, поднимающихся до кончиков волос. Зрачки, плавающие в море бессознательного, расширились. Из открытого рта не доносилось ни звука. В помутневшем взоре появился потолок. Джон был очарован этим тусклым светом.

В то же время, феромоны, которые до этого не проявляли никакой силы, начали колебаться и обвили все тело Джона. Находясь в полуобморочном состоянии, Джон рефлекторно сделал глубокий вдох. Наступило чувство опьянения, и его напряженные конечности расслабились. Это было похоже на наркотическое опьянение. В тот момент, когда он протянул руку к неосязаемому видению...

- Ах!

Валентин бесцеремонно поднял бедра, и Джон, сжав зубы от пронзительной боли до самой макушки, согнулся и задышал. Валентин лишь облизал его ухо.

- Соберись, Джон.

Сознание, уходившее в иллюзию, вернулось. Джон, издавая стон, ответил прерывающимся голосом.

- Черт, заткнись… и просто трахай.

Эти слова послужили сигналом для Валентина, и он начал интенсивно двигать бедрами. Словно этот ответ был сигналом, Валентин начал грубо двигать бедрами. От безжалостных движений Джон задергался, как кукла с оборванными нитями. Член, постоянно царапающий внутренние стенки, вызывал жгучее трение, а мышцы стремительно чередовали напряжение и расслабление.

- Ох, ах... ах!

От члена, непрерывно ударяющего по внутренностям, как кулаком, дрожь отдавалась до пупка. Внутренние стенки горели, а вход, куда скапливался жар от трения, пульсировал. Удовольствия не было, а от члена, словно пытающегося перестроить внутренности, постоянно подступала тошнота. Джон, ощупывая свой живот, издавал стоны, похожие на всхлипы. Незаметно выступивший пот капал вниз.

- А-ах!

Валентин вонзил зубы в плечо Джона. Их потные тела плотно прижались друг к другу, и член еще глубже проник внутрь. Джон стиснул зубы, чтобы сдержать подступающую тошноту. И снова Валентин глубоко вонзил свой член в тело Джона. Головка надавила на какую-то точку внутренних стенок, словно поглаживая ее.

- А-а-а!

Верхняя часть тела Джона внезапно рухнула вперед. Он инстинктивно понял, что его тело, которое не реагировало из-за стресса, постепенно начинает реагировать на феромоны альфы и член Валентина. И вот, из тела Джона начал струиться сладкий аромат, символизирующий его как омегу, что заставило его с ухмылкой вцепиться в простыню.

- Ха, ха...

- Ах! Ха... ах!

Глухие удары тел и влажные дыхания эхом разносились по широкому пространству. В этом помещении, насыщенном смешанными феромонами, их тела мерцали в тусклом свете, словно рыбы в глубинах океана.

Широкая спина Валентина, покрытая потом, ритмично напрягалась и расслаблялась. Лопатки Джона выпирали, дрожа от повторяющихся ударов. Казалось, что член, вторгающийся так глубоко, что достигал области над пупком, никогда не прекратит свои движения.

- Ха, ха...

Джон старался удержаться в вертикальном положении, глядя мутным взором в окно. Пробивающийся сквозь жалюзи тусклый свет создавал тени, похожие на тюремные решетки.

...Кажется, я умираю.

Джон закрыл глаза, ощущая жар, распространяющийся по всему телу. Словно гравитация исчезла, и его чувства угасали, оставив только горячее проникновение Валентина, как единственное доказательство его существования.

В эти моменты Валентин прошептал, будто прочитал его мысли.

- Ты здесь... сейчас.

- Ах, ха...

- ...Ты здесь.

Эти слова вызвали у Джона новый прилив жара на затылке, не связанный с похотью. Сквозь соединенные тела струился горячий пот, и гладкий язык Валентина облизал капли пота на шее Джона. Изнуряющее ощущение снова проникло глубоко внутрь.

- Ах...

Мышцы низа живота задрожали, постоянно сжимая член. Валентин, ощущая этот приток, резко притянул Джона ближе. Острые ощущения заполнили разум Джона, и он издал короткий стон.

- А!

Несколько лет Джон чувствовал между собой и миром тонкую, но прочную мембрану. И вот, она внезапно порвалась, и его притупленные чувства мгновенно вернулись. От ослепительных ощущений, сильных до боли, его глаза жгло, а кожу кололо. Желудок кипел от жара.

- Ха...!

Вырывающееся дыхание, влажное дыхание у уха, грубый член, царапающий изнутри... всё это оставляло невыносимо яркий след на теле Джона. Джон закрыл глаза. Пленка, неясно, пот или слезы, текла по его высокому носу.

Я жив.

Он чувствовал, как член глубоко внутри него начинает ненормально увеличиваться. Джон, запыхавшись, напряг позвоночник. Внезапно в носу защекотал феромон Валентина. Джон вдыхал его без сопротивления.

Казалось, что его тело растворялось в жаре, охватившей его целиком.

* * *

Когда Джон открыл глаза, снаружи всё еще была тьма. Голова была как в тумане, но воспоминания быстро вернулись. Вздохнув, он попытался приподнять верхнюю часть тела, но замер, опустив голову. Тяжелая рука обвилась вокруг его талии.

- ...

Валентин, крепко обнимая Джона, спал глубоким сном. Его золотые волосы разметались, а расслабленное лицо казалось мягче, чем обычно. Джон, ошеломленно смотря на него, внезапно нахмурился. Между его ног ощущались липкие, засохшие остатки. Феромоны, не успевшие целиком выветриться, раздражали его обоняние.

Ситуация была почти дежавю. Когда Джон впервые проснулся, после своего первого проявления, он тоже первым делом увидел спящего Валентина. Тогда он мог только подавить плач, отчаянно подавляя его в горле...

Но сейчас всё было иначе. Джон ощупал свою грудь. Сердце билось спокойно, без волнений, в привычном ритме. Было тихо, как после шторма, и никакого эмоционального подъема он не испытывал.

Он не знал, можно ли назвать сексом то, чем они занимались раньше, но тогда Джон беспомощно плакал, разрываясь между неконтролируемым вожделением и ужасом. И сегодня они занимались сексом во второй раз. Это был выбор, являющийся смесью воли и инстинкта.

Но в отличие от незапланированного визита в Уолдорф Астория, у Джона не было намерения испытывать Валентина. Он просто хотел убедиться. Понять, стал ли Валентин действительно значимым, и как далеко он, Джон, готов идти.

Джон признал, что нуждается в Валентине, но уверенности в этом у него не было. У Валентина была странная способность вселять чувство безопасности, но это было как-то неуловимо. Всё, что Джон хотел знать, возможно ли накрыть старые воспоминания новым опытом. Если это было возможно, их отношения могли измениться хоть немного.

- Ха...

И после всего этого, ожидаемого отчаяния не было. Он чувствовал спокойствие, хотя и пустоту, с глухим, но странным чувством безопасности. Чувства, обострившиеся до предела, всё еще время от времени сотрясали его тело, но страха не было.

Джон спустился с кровати. Покачиваясь, он подошел к окну и поднял голову. Высоко в небе светила полная луна. Открыв окно, Джон вдохнул прохладный утренний воздух, который тут же хлынул внутрь.

Облокотившись о подоконник, Джон смотрел на ночное небо. Внезапно сильное желание закурить охватило его. Немного поколебавшись, он достал сигарету, проведя языком по фильтру, чтобы унять свои желания. Сколько времени он так стоял? Тяжелый воздух сзади начал уплотняться. Шаги босых ног приближались, и чья-то рука протянулась, забрав сигарету из его рта.

- ...Вредно для здоровья.

С шепотом рука обвилась вокруг его талии. Крепкая грудь прижалась к его спине. Джон послушно прильнул к Валентину и поднял голову: голубые глаза смотрели на него с томной сонливостью.

- Когда ты проснулся?

- Недавно.

Как только Джон закончил говорить, Валентин наклонился. Их губы встретились, и язык коснулся его рта, потом отступил. Пока Джон вытирал тыльной стороной ладони слюну с губ, Валентин накрыл его грудь ладонью.

Валентин, словно чувствуя ритм, прислушивался к спокойному биению сердца, затем его рука медленно скользнула вниз. Пальцы пробежались по тонкой коже, слегка покрывшей мышцы и ребра, спустились на его плоский живот, затем к впадине пупка. Джон слегка дрожал, но не избегал прикосновений Валентина.

- Всё в порядке?

- Что именно?

- Ты ведь не кончил.

Джон негромко рассмеялся. Не кончил - это еще мягко сказано; у него даже не было эрекции.

Очевидно, тело Джона реагировало на альфа-черты Валентина. Но это была лишь физическая реакция, и даже когда Валентин взорвался своим жаром, член Джона оставался невозмутимо вялым.

- Не совсем...

Но для Джона это было не так важно. Он никогда и не думал, что у него получится нормальный секс, поэтому это его не особо удивило. В конце концов, даже если бы он и мог эякулировать, это бы не сделало его способным на зачатие. С этими мыслями Джон повернулся к Валентину и ответил безразлично.

- Неважно. Я же все равно тот, кого имеют.

Валентин нахмурился от этих слов, сказанных без лишних объяснений. Чуть улыбнувшись, Джон выхватил у него сигарету и вставил в свои губы.

- Мне нужно помыться.

Его стройное тело слабо мерцало в синеватой темноте. Некогда Джон опасался даже прикосновений Валентина, теперь же он не старался скрыть засохшую жидкость между ног. Войдя в ванную, Джон накинул непромокаемую пленку на свою травмированную руку и повернул рычаг душа. Горячая вода хлынула сверху.

Душевая кабинка быстро наполнилась паром. Джон прищурил глаза под потоком воды. Когда он потянулся за губкой, рука из-за его спины опередила его.

- Позволь мне помочь.

Джон, улыбнувшись как бы не веря в искренность намерений Валентина, повернулся к нему спиной. Мягкая губка, намыленная мылом, скользила по его спине.

Мокрые каштановые волосы прилипли к его вытянутой шее, а позвонки и лопатки выпирали, когда Джон нагнулся. Валентин медленно наклонился и поцеловал открытую шею. Теплое дыхание коснулось кожи Джона, прежде чем смыться водой.

- Джон.

- ...

- Я отдам тебе всё.

Джон, сохраняя молчание, криво улыбнулся. Вместо ответа, он протянул руку назад. Схватив полувставший член Валентина, Джон шепнул ему на ухо.

- Включает ли это... такие вещи, как эта?

Валентин усмехнулся, но не стал отрицать его слова. Вместо этого его намыленные пальцы скользнули между ягодиц Джона. Пальцы легко проникли в уже раздраженное отверстие. Джон тихо застонал от физического дискомфорта, и Валентин шепнул ему на ухо.

- Я и не рассчитывал, что ты поверишь моим словам буквально.

- Хорошо, что знаешь... аах!

Пальцы Валентина углубились, впиваясь во внутренние стенки, словно стараясь заткнуть рот Джона. В тот же момент он снова выпустил свои феромоны. Кожа мгновенно напряглась, и жар распространился по телу. Джон, задыхаясь, пытался удержаться за стену.

Скоро в ванной комнате эхом раздавались тихие стоны и звуки трения.

Глава 53

После их внезапного секса в больнице, они начали чаще встречаться. Но с того момента, как они впервые были вместе, Валентин больше не освобождал свои феромоны намеренно. В первую очередь ему было трудно сдерживать накатывающее возбуждение, но с каждым разом он всё более умело контролировал свои феромоны.

Джон несколько раз дразнил Валентина, желая потеряться под волной феромонов, сметающих все мысли. Но Валентин неизменно удерживал его, напоминая Джону, с кем он имеет дело. В результате их отношения напоминали скорее секс между двумя бетами, чем между альфой и омегой.

Джон не искал сексуального удовольствия во время секса, он забывал свою душевную пустоту. Это было нечто вне понятий "нравится" или "не нравится". Грубость его тела, облитого потом, горячее дыхание на спине, сжимающие руки, от которых на коже оставались синяки, - все это переполняло его яркими красками.

В этих рискованных днях, пройденных словно по канату, обычные чувства исчезли, замененные всё более сильным ощущением присутствия друг друга.

- Ты серьёзно? Ты действительно хочешь уволиться?

На повторный вопрос Гранта, Джон молча кивнул.

- Я должен был это сделать раньше. Я доставил тебе слишком много проблем. Извини.

После выписки из больницы Джон направился прямо в Лирин. В течение отпуска у него было время продумать всё до конца, и он принял твёрдое решение.

Если не считать травмированной руки, Джон был в неплохой форме. Наоборот, ухоженная внешность и свежий цвет лица придавали ему даже какой-то благородный вид, которого раньше не было. Но его общее настроение было совершенно другим. Он стал более резким и создавал некую дистанцию, что делало общение с ним сложным. Поэтому Грант без лишних колебаний принял то, что Джон устал эмоционально.

- Но, Итан, если причина только в этом, пересмотри свое решение. Последнее время здесь происходит столько инцидентов, что я просто не могу стоять в стороне и смотреть. Так что возьми немного времени, подумай в спокойной обстановке. Я подожду, сколько потребуется.

Джон слабо улыбнулся, видя, как Грант пытается его уговорить.

- Спасибо, Грант. Но моё мнение не изменится.

- Итан, на самом деле...

Стоит ли сказать, что новый владелец Лирин - Валентин Линдберг?

Грант замялся. Он подозревал, что решение Валентина купить Лирин было связано с Итаном, но говорить об этом вслух было рискованно. Новый хозяин был щедрым и не экономил на благосостоянии сотрудников. Единственное, что он потребовал от Гранта, это не давить на Итана. В итоге Грант почесал висок и сменил тему.

- Не знаю. Просто волнуюсь, нет ли у тебя проблем, о которых ты не можешь рассказать.

- На самом деле, нет.

Несмотря на повторные заверения Джона, Грант продолжал смотреть на него с подозрением и беспокойством. В конце концов, он вздохнул, как бы сдаваясь.

- Ладно... но всё равно жаль. Мы были хорошими партнерами.

Услышав это, Джон с легкой улыбкой ответил:

- Грант.

- Да, Итан.

- С восемнадцати лет у меня была только одна цель — жить спокойно. Но я понял, что тишина и скромность не всегда приводят к желаемым результатам.

- Это… что ты имеешь в виду?

- Сейчас это больше не обязательно. Возможно... всё будет хорошо так, как есть.

Грант наклонил голову, не понимая загадочных слов Джона. Но вскоре, оставив попытки понять, он улыбнулся и протянул руку.

- Не совсем понимаю, но искренне желаю тебе всего наилучшего. Заходи чаще. Для тебя у меня всегда будет бесплатное пиво.

- Спасибо, Грант.

Когда Джон крепко пожал руку Гранта, тот внезапно ахнул и вынул свой телефон.

- Итан, чуть не забыл. Твой... друг.

Держа руку Джона, Грант быстро открыл экран телефона и показал его Джону. На светящемся экране был номер телефона Джозефа.

Лицо Джона заметно напряглось. До сих пор они с Джозефом не делились личной информацией. Джон не мог полностью довериться ему, и Джозеф терпеливо ждал, когда он откроется. В итоге Джон предал его ожидания.

- Он часто приходил сюда, пока тебя не было.

Грант заговорил, замечая лёгкие изменения в выражении лица Джона:

- Кажется, он сильно беспокоится о тебе. Я не мог дать ему твой личный номер, поэтому сказал, что передам сообщение, если ты зайдёшь. Может, стоит ему позвонить?

* * *

Сквозь щели в жалюзи солнечные лучи протянулись длинными полосами по ковру. Джон, лежа на кровати, тупо смотрел в свой телефон. Экран текстового сообщения с введенным номером Джозефа уже давно был пуст. Вздохнув, он медленно набрал сообщение.

- Как ты? Это Джон.

Безжизненное сообщение вызывало у него недовольство. Нажав кнопку удаления, Джон смотрел, как буквы исчезают с экрана.

- Привет, Джозеф. Это Джон. Давно не виделись.

- Это тоже не то...

И Джон снова стёр написанное.

Так как они с Джозефом никогда не обменивались личными сообщениями, это казалось особенно неловким. Джон не знал, что сказать, но чувствовал, что должен быть с ним откровенным. Вздохнув, он с серьезным выражением лица начал нажимать кнопки на экране.

- Джозеф, это Джон. У меня были некоторые трудности. Можем ли мы встретиться, если тебе удобно?

Он отправил сообщение и напряженно выдохнул. Джон бросил телефон в сторону и лег на спину. Сейчас Джозеф, наверное, на работе, поэтому сразу ответа не будет. Тем временем Джон продолжал размышлять о своей дилемме последних нескольких дней.

...Что мне теперь делать?

Мысль о том, что он слишком поспешно бросил Лирин, мелькнула в его голове, но Джон быстро отогнал её. Он устал жалеть о своих решениях.

Хотя все было еще очень неопределенно, одно было ясно: Джон больше не хотел просто плыть по течению. Когда все пути отступления исчезли, исчез и неясный страх. Свобода после того, как всё было разрушено, казалась парадоксом. Но, может, если не слишком поздно, он хотел бы измениться.

Джон вздохнул и взъерошил свои волосы. Тут его телефон замигал и завибрировал. Он быстро поднял трубку, увидев короткое сообщение с несохраненного номера.

- Где встретимся?

Лаконичное и прямое сообщение было абсолютно в стиле Джозефа. Джон с легкой улыбкой и немного успокоившимся сердцем ответил быстро.

- Мне все равно, ты выбирай место.

Встреча была назначена на вечер. Джозеф, похоже, был довольно занят, но всё равно настоял на как можно более скорой встрече, а Джону было удобно в любое время.

Местом встречи Джозеф выбрал район нижнего Манхэттена, где находился его офис. Когда небо покрылось синевой, Джон, выйдя из особняка чуть раньше назначенного времени, направился на Уолл-стрит. Не зная, где подождать, он зашел в ближайший Старбакс возле Нью-Йоркской фондовой биржи.

- Один горячий латте, пожалуйста.

С чашкой кофе в руках, Джон размышлял, каким будет его встреча с Джозефом. Чем больше он думал об этом, тем сильнее его мозг заполнялся напряжением и тревогой.

Когда снаружи полностью стемнело, высокий силуэт Джозефа появился за стеклянной дверью. Сердце Джона резко подскочило. Красивые черты лица под аккуратными рыжими волосами, бросающийся в глаза костюм с узором «гленчек» - Джозеф выглядел впечатляюще.

Не только Джон заметил это. Как только Джозеф вошел внутрь, все взгляды в кафе были направлены на него. Но он, казалось, не обращал внимания на окружающих, медленно осматривая помещение. Едва его взгляд встретился с Джоном, его лицо слегка исказилось. По мере их сближения волнение на лице Джона становилось все более заметным.

- Долго ждал? - спросил Джозеф, садясь напротив.

Прошло много времени. Джон, вспоминая их последнюю встречу, открыл рот:

- Ты отлично выглядишь. Особенно в таком окружении.

- Ты не умеешь льстить.

Вздохнув, Джозеф коснулся уставших глаз. Джон ожидал, что он будет сердит, но казалось, что он просто спокоен. Джозеф внимательно смотрел на Джона, чуть прищурившись, пока Джон постепенно терял улыбку. Чувствуя себя неловко, Джон теребил свои удлиненные передние пряди волос.

- Ты ел?

- Что? Еще нет…

- Тогда давай сначала поедим. Что хочешь?

- Что?

- Что хочешь поесть?

-... Что угодно, выбор за тобой.

Хотя ответ Джона показался Джозефу неубедительным, он встал без дальнейших вопросов. Они направились к парковке рядом с кафе. В глубине освещенной стоянки стоял Bentley Continental. Джон удивился выбору автомобиля - он ожидал чего-то более экстравагантного. Сев в машину, Джон вновь осознал, как мало он знает о Джозефе.

Они отправились в ресторан возле Ист-Ривер. Еда была вкусной, и ночной вид на Бруклин через реку был великолепен. Оба молча ели, и когда насытились, направились к причалу. Погода была достаточно прохладной, но из-за сытости холода не ощущалось. Джозеф указал на пустую скамейку.

- Хочешь присесть?

- Да...

Несмотря на все свои усилия подготовиться, Джозеф казался совершенно спокойным. Чувствуя неловкость, Джон отвернулся к реке. Работая в Лирин, он привык к ярким ночным видам, но на низкой высоте и с речным бризом Нью-Йорк казался другим. Пока Джон был поглощен ночным пейзажем, Джозеф заговорил.

- Ты был с Валентином?

Всё время, что Джон пытался придумать, с чего начать разговор, вдруг оказалось бесполезным. Он на мгновение замер, а затем медленно кивнул. Лицо Джозефа, всегда спокойное, вдруг стало на миг суровым. Но затем он усмехнулся и наклонил голову.

- С того момента, как я тебя увидел, я учуял эти проклятые феромоны.

- Да...

Возникла неловкая тишина. Ощущая себя обнаженным и скованным, Джон с трудом открыл рот.

- Ты прав. Я был с Валентином.

- ...

- Почему ты искал меня?

Джозеф выглядел удивленным, как будто не ожидал такого вопроса. Его голос был спокойным, но слова отражали глубину его мыслей.

- Ты всегда такой. Обязательно нужно, чтобы я сам сказал?

- Я имею в виду...

Губы Джона скривились. Его глаза сузились от ветра, а гнетущая тяжесть давила на грудь, мешая говорить.

- Честно говоря, я не понимаю, почему ты так заботишься обо мне. У нас почти нет таких воспоминаний, чтобы это объяснить.

- Джон.

- Поэтому... тебе больше не нужно беспокоиться обо мне. Именно это я хотел сказать, когда предложил встретиться.

Быстро выговорив это, Джон выдохнул задержанное дыхание. Джозеф, выслушавший его слова, ответил.

- Я признаю, что в прошлом я был засранцем.

Не зная, как объяснить это лучше, Джозеф прищурил глаза. Длинные ресницы мелькали под светом фонаря.

- Но когда ты исчез, я...

- ...

- Я пожалел об этом.

Его пристальный взгляд пронзил Джона, как нож. Джону не хотелось этого взгляда, но он не мог отвести глаз, словно был привязан невидимой нитью. Джозеф опустил взгляд и медленно продолжил.

- А когда я снова встретил тебя, я подумал, что, возможно, это судьба.

Лицо Джона исказилось от смущения. Его искренние слова вызвали бурю эмоций, от смущения до беспокойства, которые он пытался скрыть. Джозеф горько усмехнулся.

- Знаю, смешно, да?

Он прикусил щеку, но улыбка быстро исчезла.

- Я так думал, но оказалось, ты так не думал.

Его выражение лица казалось одновременно надменным и уязвимым. Эта мимолетная уязвимость Джозефа всегда трогала Джона. Даже сейчас. Внезапная буря в его сердце заставила его хотеть убежать от искренности Джозефа. Поддавшись импульсу, не думая, Джон выпалил.

- Я... спал с Валентином.

Лицо Джозефа мгновенно окаменело.

- Ты, наверное, находишь это отвратительным? Не понимаешь?

Джозеф молча смотрел на него, его лицо не поддавалось прочтению. Потом он слегка наклонил голову, и их взгляды встретились на одном уровне. Между ними возникло напряжение, которого раньше не было. Джозеф тихо спросил.

- Почему ты мне это говоришь?

- Значит, ты хочешь, чтобы я больше не связывался с тобой?

Джон ожидал, что сейчас Джозеф не выдержит и выскажет своё негодование и отвращение, но лишь хлопал глазами. Когда Джон промолчал из-за растерянности, Джозеф холодно усмехнулся.

- Что, вдруг влюбился в этого ублюдка?

- Нет... это не так.

Джон не мог скрыть своего замешательства, покачав головой. Реакция Джозефа была совершенно непредсказуемой - Джон ожидал острую критику или яростное осуждение, может, даже совет обратиться к врачу. Но Джозеф вел себя так, будто отношения Джона и Валентина были обычной драмой. Джон не мог понять спокойную реакцию Джозефа.

- Это другое, правда.

Его слова звучали всё более и более неубедительно. Джозеф ответил с заметно расслабленным выражением лица.

- Тогда прекрати это. Я помогу тебе.

- Что?

Джон тупо переспросил. Джозеф пожал плечами, как бы говоря, что это не проблема.

- Если тебе трудно справиться одному, приходи ко мне. Ты не будешь для меня обузой.

- ...

- Подумай об этом. Я не буду загонять тебя в угол - даже если бы хотел, не смог бы этого сделать.

В его словах была горечь, но Джон не мог уделять этому внимания. Холодный ветер с реки подул на его лицо, и он осознал, что его температура была выше обычного.

Джон медленно переваривал слова Джозефа. Его предложение не казалось коварным, но...

- Спасибо.

Лишь после долгого молчания Джон шевельнул губами. В его собственном голосе все еще была растерянность. Джон сглотнул и добавил более твёрдо.

- Спасибо, Джозеф. Но... всё в порядке.

- Почему?

Спросил спокойно Джозеф, как будто ожидая отказ. Джон опустил глаза. Ему больше не удавалось скрывать свои чувства. Он всегда старался выглядеть сильным перед Джозефом, но в конечном итоге всё снова свелось к тому, что Джозеф протягивает ему руку помощи. Но теперь, в отличие от прежних времён, Джону было трудно принять эту искренность.

- Ты этого не поймёшь, но я с Валентином не по принуждению.

- ...

- И честно говоря, каждый раз, когда я вижу тебя, я осознаю, каким я являюсь странным человеком. Это утомительно. Поэтому ты не должен связываться с этим грязным делом.

Стараясь исключить эмоции из своих слов, Джон внезапно почувствовал стойкое отвращение к себе. Его голос дрогнул от внутренней ярости. Джозеф замер на мгновение, а затем на его лице появилась циничная улыбка.

- Ты хочешь сказать, что ты грязное дело?

- ...Что?

- Я не понимаю, почему ты снова оказался связанным с этим ублюдком, но ты должен осознать, что это и есть грязное дело, в которое ты ввязался.

- ...

- Выбирайся из этого. Не обязательно со мной.

Неожиданная жестокость слов Джозефа заставила губы Джона дрожать. Его грудь загорелась, хоть ему и не было высказано прямое обвинение. Джон вскочил. Сжав свои онемевшие пальцы в кулак, он тихо пробормотал.

- Я... Мне пора. Пока.

Но его шаги остановились в воздухе, когда рука Джозефа схватила его за запястье. Джон инстинктивно повернул голову - их взгляды встретились. Гримаса исказила лицо Джозефа, его хватка на запястье Джона была крепкой.

- Не уходи.

- …

- Мне противно быть таким жалким, и я понимаю твои слова. Но...

Брови Джозефа нахмурились, отражая его страдания. Он поднял руку, чтобы закрыть глаза, как будто пытался скрыться. Надавливая на виски, Джозеф продолжил:

- Мне трудно принять, что это будет последний раз.

Джон с затуманенным чувством смотрел на Джозефа. Ему внезапно стало интересно, какое выражение лица у Джозефа сейчас, но он не осмелился это проверить.

......Почему Джозеф так поступает со мной?

Неприметная доброта и настойчивость Джозефа пугали Джона. Он всегда старался быть в присутствии Джозефа спокойным и отстранённым, и тот явно купился на эту ложь. Если бы Джозеф знал, какой он на самом деле, он бы сожалел об этом моменте до конца своей жизни.

Лучше больше не видеться.

Желание убежать и прекратить это фарс стало невыносимым. Дрожащий от волнения, Джон пробормотал своё прощание.

- …Береги себя, Джозеф..

Его собственный голос показался ему чужим.

* * *

После расставания с Джозефом Джон долгое время не мог прийти в себя. Он тоже был не свободен от обычных человеческих сомнений.

Быть может, Валентин действительно единственный путь для меня?

Когда Джозеф протянул ему руку, он почувствовал противоположные желания: одно вело к бегству, другое - к принятию. Внутри Джона боролись противоречивые чувства. Мысли успокоились только отчасти. Даже мирное существование с Валентином было нестабильным.

Однако, если он не мог ответить на чувства Джозефа, он не имел права принимать его помощь. Принуждение Джозефа войти в эти условия без возможности ответить взаимностью было бесчестным и эгоистичным, и Джон это знал лучше всех.

Даже если это всего лишь отсрочка, прошлое всегда напоминает о себе.

Джон горько улыбнулся. Он пытался не углубляться в размышления, но настроение всё равно оставалось мрачным. В таком состоянии Валентин нашел Джона, когда без предупреждения посетил особняк.

- Джон?

Валентин заметил Джона, лежащего в центре большой гостиной, с нахмуренным лицом. Он пересёк пространство большими шагами, остановившись возле Джона, и, опустившись на колени, начал ощупывать его щёки, губы и шею, проверяя дыхание. Поняв, что Джон просто лежал, Валентин нахмурился ещё сильнее.

- Почему не отвечал на звонки?

Стоит отметить, что Валентин был настойчив и не скрывал этого. Джон переключил телефон на беззвучный из-за постоянных вызовов, но позже обнаружил десятки пропущенных.

- Просто.

Ответив коротко, Джон отвернулся. Валентин знал о каждом его шаге, и не видел смысла отвечать на нелепые вопросы. Валентин уткнулся носом в шею Джона, глубоко вдыхая. Его взгляд стал хищным.

- Я ошибаюсь? Этот запах раздражает.

Джон усмехнулся, покачав головой.

- Псы, ищущие наркотики, заплакали бы от такого нюха.

- Почему ты встречался с Джозефом?

Находясь уже в плохом настроении, Джон терпеливо воспринял этот вопрос как предзнаменование зря не затрагивать тему. Он холодно ответил, оттолкнув Валентина.

- Я не обязан тебе отвечать.

- Верно.

Валентин улыбнулся, совершенно не сердясь.

- Но, Джон, знаешь что?

- Что?

- Когда тебе что-то не нравится, ты морщишь брови, сжимаешь губы, а мышцы подбородка поднимаются.

Длинные пальцы Валентина скользнули по щеке Джона, словно добавляя вопросительный знак.

- Что испортило тебе настроение?

Шепча это, Валентин наклонился, будто собираясь поцеловать его. Джон оттолкнул его подбородок ладонью.

- Ты.

- ...

- При виде тебя мне становится плохо.

Валентин выпрямился, наклонив голову. В его голубых глазах промелькнуло любопытство.

- Прости, но это не новость. Не так ли?

- Почему тебе... -

Как тебе это всё спокойно даётся?

Джон едва проглотил вопрос. Валентин приподнял брови в удивлении, но Джон уткнулся щекой в ковёр вместо ответа. Чтобы сохранять спокойствие, он должен был прилагать усилия, а малейшая слабость заставляла его колебаться. Валентин же с первого момента возвращения Джона обрел уверенность и комфорт. Он излучал спокойствие, присущее людям, уверенным в своих действиях и решениях.

Почему для Валентина всё это так просто? Джону стало любопытно, но он не хотел давать ему это удовлетворение. Мягкий овечий ковёр щекотал щеку Джона. Свернувшись калачиком, Джон тихо пробормотал:

- Я устал.

Не договорив, Джон закрыл глаза. В следующий миг он ощутил грубую силу под коленями и спиной, поднявшую его в воздух.

- Ах...!

С сердцем, ударившимся о ребра, Джон уставился на Валентина, держащего его на руках. Валентин хитро улыбнулся и неожиданно поцеловал его в щеку.

- Пойдём спать в комнату.

- Я сам могу...

- Я отнесу тебя.

Джон пытался брыкаться, но боялся упасть и удариться о мраморный пол, поэтому вскоре успокоился. Валентин легко перенес обмякшего Джона в спальню.

- …Черт возьми, не делай этого.

Замедляя шаг, Валентин играл, кусая шею Джона. От внезапного укуса Джон вздрогнул и оттолкнул его. В ответ Валентин выпустил феромоны, которые, словно живые, накрыли Джона с головой.

- Теперь как будто лучше.

Валентин, довольный тем, что его аромат вытеснил следы Джозефа, потерся носом о щеку Джона. Джон тихо пробормотал, наполовину разочаровано, наполовину раздражено:

- Ненавижу тебя.

- Понимаю, я тоже это знаю.

Принеся Джона в спальню, Валентин аккуратно уложил его на мягкую постель. Простыни обвили тело Джона. Погладив волосы, Валентин наклонился и поцеловал его в лоб. Отодвигая его, Джон сказал:

- Я сказал, что устал.

- Может, мне спеть тебе колыбельную?

Действие Валентина опередило ответ Джона. Ловко проникнув под одеяло, он обнял Джона, лишив его возможности двигаться, и обвил его ногами. Их дорогие костюмы смялись, но ни один из них не обращал на это внимания. Джон поморщился.

- Уйди, ты мешаешь.

- Не обращай на меня внимания, засыпай.

Чем больше Джон сопротивлялся, тем сильнее Валентин наваливался на него. В конце концов Джон вздохнул и расслабился. Как только его тело обмякло, Валентин тотчас обнял его за талию. Валентин не знал меры. Если бы он знал, этого бы не случилось.

Температура тела Валентина, к которой Джон уже привык, неожиданно расслабила его. Феромоны, которые так тонко открыл Валентин, освобождали прядь за прядью периферические нервы Джона. Он медленно моргнул. Он не собирался засыпать, но сон медленно накатывал.

- Ты так и не скажешь, почему у тебя плохое настроение?

Поняв, что Джон немного успокоился, Валентин прошептал ему на ухо. Когда Джон вздрогнул, Валентин легонько укусил его за ухо. Джон, полусонный, ответил ленивым голосом:

- Я же сказал, из-за тебя...

- Джозеф что-то наговорил?

Вспомнив о Джозефе, Джон снова почувствовал, как будто в его сердце вонзился шип. Валентин был прав в том, что причина его плохого настроения была связана с Джозефом. Хотя ситуация была иной, чем Валентин себе представлял...

Каждый раз, думая о Джозефе, Джон чувствовал вину и беспокойство. Эти чувства были свойственны тем, кто не уверен в своем выборе.

Но Джон больше не хотел заниматься неразрешимыми вопросами. Вместо того чтобы продолжать этот разговор, он повернулся лицом к Валентину. В темноте слабый свет отражался в его голубых глазах.

Да... Эти глаза, смотрящие на меня сейчас, это реальность.

Джон, сощурившись, произнёс:

- Ты делаешь вид, что тебе всё равно, но я знаю, что это не так.

- Приятно слышать.

Валентин попытался легко сменить тему, но на этот раз Джон не собирался уступать. Его тихий голос плавно разносился в темноте:

- Так что же ты хочешь делать дальше?

На поверхности это был простой вопрос, но Валентин должен был уловить скрытый смысл. Похоже, Джон был прав, потому что Валентин на мгновение задумался.

- Для начала...

Валентин крепче обнял Джона, и феромоны, окружившие его, стали сильнее.

- Для начала я наслажусь этим моментом, когда ты рядом. А потом...

- ...

- Верну всё на свои места.

Валентин улыбнулся, его рука нежно погладила щеку Джона.

- Верну те времена, когда одно мое присутствие не расстраивало тебя.

Джон задержался на мгновение, а потом горько усмехнулся и покачал головой.

- Ты ведь знаешь, что это невозможно.

- Нет, если ты позволишь.

Джон ожидал, что это будут просто пустые слова, но уверенность Валентина, лишённая сомнений, немного облегчила его настроение. Это было странное чувство, как будто он, бесцельно плывший по течению, вдруг был кем-то захвачен. Невероятно, что он думал об этом в присутствии Валентина. Джон был погружён в эти мысли.

- Так что, Джон, позволишь мне попытаться?

Спросил Валентин, проводя носом по его шее. Джон закрыл глаза и, не особенно доверяя, тихо ответил:

- Делай что хочешь.

Получив желаемый ответ, Валентин больше не беспокоил его. Он успокаивал Джона, убаюкивая его. Как окончательно перегоревшая лампочка, сознание Джона медленно погружалось в темноту.

Валентин склонился над спящим у него на руках Джоном. Его губы осторожно поцеловали губы Джона. Обняв его ещё крепче и глубоко вдохнув, Валентин удовлетворённо улыбнулся. В темноте шёпотом прозвучали слова, утраченные когда-то.

- Сладких снов, милый.

Глава 54

День и ночь давно поменялись местами, но Джон всё ещё чувствовал себя неуютно в дневное время. Тем не менее, он постепенно привыкал к однообразной повседневной жизни.

Его сломанная рука почти восстановилась, и регулярные сеансы психотерапии продолжались. Джон, казалось, возвращался к стабильности, по крайней мере, внешне.

В солнечную среду Джон направился в Нью-Йоркскую публичную библиотеку после очередного сеанса терапии. Запах старых книг и пыль, парящая в воздухе, создавали ощущение отрешённости от суеты мира, и Джон находил в этом покой. Медленно прогуливаясь по библиотеке, он внезапно остановился.

- …

Свежая зелень и сверкающие солнечные лучи вызвали у него трепет. Это был мимолётный, но совершенный момент. Наслаждаясь солнцем, Джон отпустил ожидавшего водителя. Настроение было отличным, как и погода, поэтому ему захотелось пройтись.

Прозрачные солнечные лучи, пробивающиеся сквозь деревья, падали на его лицо. Молодые люди, пожилые пары, счастливые семьи, мальчишки со скейтбордами, всё мелькало вокруг, и Джон не казался чужеродным в этом потоке жизни.

Прогуливаясь без цели, он остановился, когда ощущение тепла на спине стало невыносимым. Смахнув пот со лба, он вдруг заметил плакат на рекламном щите.

«Разные способы делиться любовью, New York Love & Care»

Его взгляд задержался на плакате, вспоминая забытое прошлое. В те времена он жил с неопределёнными идеями о жизни, погружённым в необоснованные надежды и уверенность в себя. Он верил, что может принести позитив в этот мир.

Это была наивная мысль, но...

Джон одновременно чувствовал презрение и ностальгию к себе прежнему. Однако он не мог сдвинуться с места. Наконец, после долгих колебаний, он почти импульсивно вошел в здание. Офис NLC находился на третьем этаже. Поднявшись на лифте и подойдя к стойке регистрации, он увидел чернокожую женщину с пышной причёской, которая радостно улыбнулась ему.

- Чем могу помочь?

- Эм...

Джон нахмурился и осторожно ответил:

- Как можно принять участие в ваших программах?

Женщина посмотрела на него как на редкого посетителя, пришедшего в офис в цифровую эпоху, но не потеряла своей приветливой улыбки.

- Любой может участвовать в программах NLC. Но для начала нужно зарегистрироваться онлайн. После этого вы пройдете ориентацию и выберете желаемую программу волонтёрства.

- Понял.

- Если хотите зарегистрироваться сейчас, используйте вон тот общий компьютер. Если трудно, я помогу.

- Спасибо, я справлюсь.

Неловко почесав затылок, Джон подошел к общему компьютеру. Работать одной рукой было сложно, но он справился. Однако для завершения регистрации требовался поручитель, и подходящее имя не приходило ему в голову. Не имея другого выбора, Джон ввёл номер Валентина. Разумеется, номер, о котором беспокоился каждый, кто пытался связаться с Валентином, был теперь во всеобщем доступе.

После завершения регистрации Джон внимательно изучил программу ориентации. Затем снова обратился к сотруднице:

- Можно пройти ориентацию сегодня?

- Сейчас проверю.

Она нахмурилась и принялась набирать на клавиатуре. Приподняв очки, она сказала приподнятым голосом:

- Как раз есть свободное место сегодня в четыре часа. Хотите записаться?

Джон немного помедлил, но затем кивнул.

* * *

Поднимающаяся ввысь L-пресс башня блестела в утреннем свете, казалось, бросая вызов небу. Валентин обсуждал частные вопросы за чашкой кофе с Мартином. Заседание ещё не началось, но тайные переговоры шли полным ходом, пронизанные неприятным напряжением.

- Понятно.

На протяжении долгого времени, обсуждая последние рыночные тренды, Мартин тяжело вздохнул, когда Валентин перешел к основной теме.

«Все готово. Остается только ваше устное одобрение».

Слова Валентина вызвали бурю в груди Мартина. Но, будучи опытным бизнесменом, он не показал этого и медленно поставил пустую чашку на стол. Его карие, цвета фундука, глаза внимательно осмотрели Валентина.

- У тебя по-прежнему не изменилось мнение насчет этого?

Валентин ответил лишь легкой улыбкой и кивком. Поняв, что его решение окончательное, Мартин задумчиво погладил аккуратно подстриженную бороду.

- Конечно, быстрая реализация этого плана выглядит привлекательно. Но Валентин, не беспокоит ли тебя, что ты так сильно разрушишь своего бывшего партнера? И при этом использовать незаконные методы. Кто может гарантировать, что в процессе не будет лазеек?

Мартин был консервативным и осторожным человеком, предпочитая действовать эффективно в пределах имеющихся ресурсов. Райан назначил его генеральным директором американского филиала именно по этой причине.

Валентин тоже обычно доверял Мартину, но его выводило из себя, что Мартин отступал даже в ситуациях, требующих решительности. Особенно сейчас, когда у Валентина не было особых причин действовать так экстремально. Скрывая раздражение за безупречной улыбкой, он ответил:

- Поэтому я всё оформил на своё имя, Мартин.

- …

- Формально ты совсем не причастен к этому делу. Просто на несколько минут отойди от дел компании, и ты получишь отличные результаты и огромные бонусы.

- Валентин.

- Да, Мартин.

- Иногда мне интересно, что у тебя на уме. Неужели это странно?

Сказав это немного приглушенным голосом, Мартин дал молчаливое согласие, которое Валентин заметил. Улыбнувшись, он встал. У него не было времени медлить.

- Ну что ж. Когда я завершу слияние с Уотсоном, достаточно будет просто принять его. Я просто хочу выразить своё уважение тебе.

Это было одностороннее уведомление под видом вежливости. Мартин понимал, что за уверенностью Валентина стоит молчаливое согласие Райана, поэтому он не стал настаивать на продолжении разговора. Когда Валентин покинул кабинет Мартина, к нему сразу присоединился Лукас. Валентин передал ему папку с документами.

- Я получил устное одобрение Мартина. Как продвигаются дела?

- Как вы и сказали, все запланировано к оглашению результатов за третий квартал. Учтя ухудшение кредитных рейтингов, ожидается значительный эффект на настроения акционеров.

- Мартин обеспокоен, поэтому убедитесь, что все причастные держат язык за зубами.

- Да, понял.

Добравшись до офиса, Лукас быстро открыл дверь, и Валентин кивнул ему, давая понять, что он свободен. Но прежде чем войти, Валентин вдруг спросил Лукаса:

- Как там Джон?

После инцидента с похищением Джона Валентин регулярно интересовался его состоянием. Зная, что Валентин может неожиданно спросить о нём, Лукаc получал обновления по его делам каждые десять минут. Поэтому он ответил без заминки:

- Утром он был на консультации в больнице, потом заглянул в библиотеку. А затем...

Лукаc замялся, продолжив:

- Он направился на волонтерскую работу на машине.

Валентин остановился, его голубые глаза наполнились подозрением.

- Волонтерская работа?

- Да, участником программы NLC.

NLC - одна из самых престижных благотворительных организаций Нью-Йорка, и Валентин сам частично их поддерживал. Он подумал, что мог бы увеличить финансовую поддержку, если бы Джон его попросил, но не смог понять, зачем Джону понадобилась эта волонтерская работа. Оглядевшись, Валентин прищурил глаза.

- Где это?

С более напряженным выражением лица, Лукас осторожно ответил приглушенным голосом:

- Только что он был в Нижнем Манхэттене, но...

- А сейчас?

- Переместился в Вест-Гарлем.

В этот момент лицо Валентина окаменело. Слова Лукаca о том, что охрана была усилена, не доходили до него.

* * *

Размещённый в верхней части Верхнего Ист-Сайда Манхэттена, Вест-Гарлем совершенно не похож на другие части Манхэттена. Всё ещё являясь крупнейшим районом проживания чернокожего населения и бедным кварталом, Гарлем хоть и улучшился, но всё ещё оставался мрачным местом.

Место волонтерской работы, куда отправился Джон, находилось в центре Вест-Гарлема, в начальной школе. NLC организовала несколько волонтерских программ, и сегодня основной задачей было разрисовать внутренние стены старой школы. В волонтёрской группе было около двадцати человек, плюс пятнадцать учеников начальной школы.

- Ваша рука... всё в порядке?

Уже на месте сборов Джон почувствовал на себе взгляды и неловко улыбнулся. Люди смотрели на его левую руку, всё ещё забинтованную. Джон поднял здоровую правую руку и заговорил:

- Я справлюсь одной рукой. Постараюсь, по крайней мере, не мешать.

Но все ещё продолжали смотреть на него. Дело было не только в его травмированной руке. Джон сам не осознавал, что восстановив блеск прошлого благодаря заботе Валентина, он снова стал заметным. Его ухоженный вид и общее внимание к деталям выдавали благополучного человека, не вписывающегося в это место.

Понимая неловкость, Джон неловко усмехнулся:

- А... Это не проблема?

- Нет, конечно нет.

Волонтерский лидер, опомнившись, поднял руки и подошел к нему:

- Мы как раз вас ждали. Пожалуйста, садитесь.

Волонтеры собрались в художественной комнате, где им быстро объяснили основные правила и задания. Как и в любой волонтерской работе, задания были простыми и не требовали специальных навыков.

Джон встал перед большим панно, на котором уже были наметки рисунка. Это было изображение большой матери-кита и ее детеныша, танцующих посреди океана. Хотя это была классика, ему показалось хорошей идеей повесить ее в коридоре начальной школы.

- ...?

Размышляя, каким цветом начать, Джон почувствовал, как его одежду потянули. Он опустил голову и увидел маленького мальчика альфу, похожего на испанца.

- Извините... могу я раскрасить большого кита?

- Конечно.

Когда Джон протянул ему кисть, мальчик, сияя чёрными глазами, мило улыбнулся. Затем, набравшись храбрости, протянул Джону кисть, чуть меньше своей.

- Тогда я раскрашу маленького кита.

- Хорошо.

С тех пор как Джон перестал работать в Лирин, он потерял дружелюбие ко всем без исключения. Но маленький ребёнок, чьи характеристики были еще слишком незрелыми, чтобы можно было разделить его на альфа, омегу или бету, растопил его сердце. Мальчик с кистью в маленьких ручках поднял взгляд и спросил:

- Есть ли фиолетовые киты?

- Уверен, что есть.

Слова Джона вселили уверенность мальчику, и он начал раскрашивать кита фиолетовой краской. Джон тем временем начал закрашивать светло-голубой краской океан. В итоге они сдружились, и Джон узнал, что мальчика зовут Джимми, и что он живет с мамой после того, как отец ушел.

Сосредоточенно раскрашивая кита, Джимми вдруг нахмурился, недовольный своей работой. Вздохнув, он поправил кисть и снова взглянул на Джона:

- А где ты живёшь, Итан?

- Недалеко. Знаешь Центральный парк? Я живу поблизости.

- Ах, так ты живешь в богатом районе. Круто.

От этих слов, вылетевших из уст ребенка, Джон замер. Сам Джимми был увлечен рисованием узоров на спине фиолетового кита. Джон горько усмехнулся и покачал головой.

- Нет, у меня действительно ничего нет.

- Врёшь. Я тоже кое-что понимаю.

Недоверчивый черный взгляд Джимми упал на лицо Джона. Джон пожал плечами.

- Это правда. У тебя, возможно, есть больше, чем у меня.

- Правда?

- Правда.

- Тогда тебе тоже нелегко, Итан.

Джимми, прикусив пухлые розовые губы, продолжил:

- У меня тоже немного. Мама сказала, что некоторое время не сможет давать мне карманные деньги. Она потеряла одну из своих подработок. Ты действительно так же беден, как я?

Не в силах ответить на этот вопрос, Джон промолчал. Немного поколебавшись, он указал на кита, которого Джимми тщательно раскрашивал.

- Ты знал, что киты на самом деле не могут дышать под водой?

- Серьёзно?

Джон кивнул и начал объяснять на уровне понимания ребёнка.

- Киты дышат через дыхательное отверстие в верхней части головы. Поэтому они ныряют и играют под водой, но им нужно всплывать на поверхность, чтобы дышать. Обычно они поднимаются каждые несколько минут, но некоторые могут задерживать дыхание на целый час.

- Ого, я этого не знал.

Джон задумался, имеет ли он право говорить это, но всё же продолжил:

- Киты, которые не могут дышать под водой, всё равно прекрасно адаптируются к океану. Они становятся самыми сильными существами в океане. Так что...

- ...?

- Попробуем стать китами в этом городе. Что скажешь, попробуем?

Похоже, Джимми не очень понял смысл, потому что нахмурился. Джон не смог сдержать улыбки, восхищаясь его наивным лицом. Не понимая, почему Джон улыбается, Джимми тоже расплылся в широкой улыбке.

Звук открывающейся двери художественного зала привлек внимание всех присутствующих. Джон широко раскрыл глаза, увидев стоящего в дверях мужчину. Если бы в городе плавал гигантский кит, это определенно был бы этот человек. Увидев Джона, Валентин улыбнулся, как распустившийся цветок.

- Кто вы...?

Лидер группы вопросительно смотрел на внезапно появившегося Валентина. Однако Валентин, не показывая никаких признаков смущения, ответил в естественной, добродетельной манере:

- Извините за опоздание. Я записался на сегодняшний волонтерский день, но был занят и пришел только сейчас.

Валентин огляделся, как будто не заметил искаженное лицо Джона. Все присутствующие были ошеломлены появлением человека, совершенно не подходящего для этого места.

Сегодня Валентин особенно привлекал внимание: золотистые волосы, небрежно спадающие на лоб, выглядели естественно, а его ледяные голубые глаза и алые губы контрастировали с белоснежной кожей, создавая здоровый и яркий образ. Его изысканный костюм светился благородным блеском. Любой бы сказал, что он больше подходит для кабинета, чем для волонтерской работы в бедной школе.

- За опоздание я принёс угощение.

Валентин слегка покачал руками, полными бумажных пакетов. Коробки были наполнены выпечкой от знаменитого шеф-кондитера, выпекаемой ограниченным тиражом каждый день. Даже если кто-то не знал, что именно за продукты лежат в коробках, сладкий запах мгновенно околдовал детей, их глаза засверкали.

- Вы были записаны на сегодня? Извините, ваше имя...

- Валентин Линдберг.

Мужчина в спешке проверил участников на своем телефоне и широко раскрыл глаза. На онлайн-листе участвующих действительно значилось имя Валентина, хотя мужчина был уверен, что раньше его там не было. Пока он недоумевал, Валентин самовольно зашёл в комнату и открыл коробки с печеньем.

- Ух ты!

- Вкуснота!

Дети подбежали, схватили печенье и радостно засмеялись. Остальные собрались вокруг угощения. Воспользовавшись возникшей суматохой, Джон подошел к Валентину и, не привлекая внимания, тихо спросил:

- Что ты делаешь?

- О чем ты? Я просто пришел на волонтерскую работу.

Джон с недоверием уставился на Валентина, но тот лишь продолжал улыбаться. Затем, прежде чем Джон успел что-то возразить, Валентин засунул ему в рот меренговое печенье. Джон с возмущением на лице не скрывал своих чувств:

- У меня вдруг возникло желание заняться чем-то альтруистическим.

- ...

- Я не буду тебе мешать. У меня нет такого намерения. Поэтому, Джон, позволь мне провести здесь некоторое значимое время.

У Джона не оставалось выбора. При молчаливом согласии Джона Валентин естественно влился в группу людей. Став вдруг дружелюбным и общительным, он всем быстро понравился.

Вопреки ожиданиям Джона, что Валентин будет лишь притворяться, он усердно выполнял порученные задачи. Валентин засучил рукава, переносил тяжести и выполнял работу без жалоб. Время шло весело.

Джон мельком посмотрел на Валентина, который раскрашивал панно вместе с детьми. Несмотря на дорогой костюм, весь в дешёвой краске, Валентин абсолютно не обращал на это внимания.

- ...

Джону было непривычно видеть Валентина таким. Возможно, дело было в том, что с момента их воссоединения они всегда были в изолированных пространствах. Видеть Валентина среди людей, радостного и улыбающегося, непроизвольно вызывал у Джона неприятное ощущение. Это навевало воспоминания о том времени, когда они были неразлучны.

...Хватит этой ненужной сентиментальности.

Смотря в пол, Джон подавил всплывающие чувства. После этого он старался не смотреть в сторону Валентина. Программа, длившаяся несколько часов, завершилась. Джон игнорировал Валентина до конца, но это потребовало огромных эмоциональных усилий, и он был измотан.

- Итан!

Пока все прощались и убирали, Джимми подбежал и крепко обнял Джона за талию. От ребенка исходил сладковатый запах. Джимми с грустью и надеждой поднял голову, уткнувшись подбородком в талию Джона.

- Придешь еще?

- Конечно.

Джон погладил мальчика по голове и тихо прошептал. Затем он медленно присел, чтобы быть на уровне глаз Джимми.

- Я приду к тебе. Я обещаю.

- Ура! Ты обещал, Итан!

- Да, обещал.

- Спасибо, Итан.

Джон обнял Джимми, а Валентин наблюдал за этим с непроницаемым лицом. Нежная улыбка на лице Джона, такая незнакомая Валентину, вернулась. Голубые глаза Валентина глубоко вглядывались в Джона.

Обычно волонтеры устраивали небольшие встречи после работы, но Джон и Валентин сослались на личные дела и не пошли. Джон первым пошел по темнеющей улице, и охранные машины медленно следовали за ним. Валентин догнал его в несколько шагов и преградил ему путь.

- Джон, почему уходишь один?

- ...

- Ты сердит на меня за мою самовольность?

Схватив Джона за запястье, тихо спросил Валентин. Джон отвернулся, чувствуя неловкость и раздражение, а Валентин быстро прошептал извинение:

- Прости. Мне не нравится, что ты находишься в опасном месте один.

– ...

– Но давай пройдём вместе. Можно я возьму тебя за руку?

Не дожидаясь разрешения, Валентин сплёл свои пальцы с пальцами Джона, несмотря на извиняющиеся слова, он по-прежнему поступал по-своему. Однако Джон не стал отталкивать его. Они шли рука об руку, погруженные в алые отблески заката. Длинные тени небрежно колыхались с каждым их шагом.

Когда их руки слегка раскачивались, пальцы переплетались ещё крепче. Джон тяжело вздохнул, ощущая беспокойство. Почему эта ситуация была еще более неловкой, чем когда они занимались сексом? От соприкосновения кожи разливалось тепло, вызывая щекотку.

– Джон.

– Что?

Погруженный в раздумья, Валентин заговорил. Джон непроизвольно сузил глаза, подняв голову. Валентин светился под красным закатным светом, как бы растворяясь в нём. На мгновение показалось, что он вот-вот исчезнет, настолько ярким было это видение. В то время как Джон потерялся в этом свете, голубые глаза Валентина, затопленные алым цветом, медленно закрылись и снова открылись. Тихим голосом он спросил Джона:

– Волонтёрская работа, помощь людям... Чего ещё ты хочешь?

– О чем ты?

– Мне интересно, чем ты хочешь заниматься, чего ты желаешь. Может, ты поделишься своими мыслями со мной?

Джон замер и покачал головой.

– Никогда об этом не думал.

Валентин ожидаемо усмехнулся и протянул руку, поправив растрепанные волосы Джона.

– Джон, я всегда хотел обладать тобой.

Неожиданные слова ошеломили Джона.

– Я хотел, чтобы ты полностью полагался на меня, чтобы в твоём мире был только я.

– ...

– Теперь я понимаю, что это было жадностью.

Джон молчал, не зная, что сказать на это признание, которое звучало как исповедь. В свете заката глаза Валентина опустились, его длинные ресницы блестели в красном свете. Он говорил медленно, тщательно подбирая слова:

– Поэтому, если ещё не поздно, я хочу поддержать тебя в твоей жизни, которую ты хочешь.

– ...

– Конечно, я не могу уйти от тебя.

Добавив это как шутку, Валентин замолчал. Джон хотел бы высмеять или игнорировать эту искреннюю правду, но не мог. Неловкость, разросшаяся внутри, становилась невыносимой, словно парализуя язык. В конце концов, Джон отвернулся, избегая взгляда Валентина.

Глава 55

Джон продолжал ходить в NLC. Его повседневная жизнь внешне не изменилась, но он стал менее циничным и чаще улыбался. Изменения были постепенными, но грусть, съедавшая Джона, понемногу отступала.

В то время как Джон достигал внутренней гармонии, Финн столкнулся с полной противоположностью. Узнав правду о Джоне случайно, Финн, потратив значительные средства на поиск компрометирующих данных о Валентине, наконец нашел скандальные факты, которые могли заинтересовать СМИ. Он узнал, что у Райана Линдберга был ещё один сын, которого Валентин изнасиловал, а затем он пропал без вести. Финн был в восторге от такой грязной находки.

«Ха-ха! Валентин, этот самоуверенный ублюдок, оказался настоящим дьяволом... Вы молодец, Хоббс. Единственный свет в этой проклятой ситуации. Но принесите больше доказательств. Нужно добавить хотя бы щепотку правды, даже в самые сочные слухи.»

Последующие открытия только раззадорили Финна. Один из одноклассников, замешанных в драке с Валентином, за крупную сумму денег рассказал подробности происшествия.

«Есть ли хоть один студент, который не знает, что Валентин занимался сексом с Джоном? Все просто помалкивают, опасаясь Райана. Из-за этого Доминик чуть не умер. Когда Джон проявился как омега, Доминик пытался трахнуть его задницу. И попался на этом...»

«В общем, сразу после этого случая Джон бросил школу. А Валентин начал беситься как псих. Не то чтобы мы были совсем не виноваты, но на выпускном все немного обдолбались и были не в себе. А тут в общаге альф омега начал распылять феромоны течки, ну кто бы удержался, скажи?»

«Выпускники нашей школы обычно довольно близки, но после того случая отношения 57-го выпуска совсем испортились. Наверное, не было ни одного студента, к которому бы тогда не заявился личный адвокат Линдбергов. Все подписали долбаные соглашения о неразглашении, все личные данные перетрясли вдоль и поперек. После этого скандала все молчали о случившемся как рыбы. Боялись сболтнуть лишнего, кто знает, что Линдберги сделают. С тех пор я ни разу не слышал новостей о Джоне.»

Хоббс смог раздобыть у того одноклассника одну фотографию. Это был один из снимков с выпускного, который не успели изъять перед публикацией в местной газете. Изначально планировалось просто раздуть скандал до такого масштаба. Но когда Финн понял, что мужчина на фото - Итан, он, потрясенный невероятным совпадением, тут же передумал.

«Ха-ха... Бля, как так-то.»

Финн громко рассмеялся, словно почувствовав себя человеком, который в последний момент обнаружил у себя под носом сокровище. Он мерзко хихикнул и похлопал Хоббса по плечу.

«Хоббс, кажется, богиня удачи на моей стороне. Как тебе такой заголовок: "Тень Линдберга, изнасилованная сводным братом и потерявшая всякую возможность подняться?"»

Финн ни на секунду не сомневался, что это невероятное совпадение - дар судьбы, пожалевшей его. Итан Тайлер был жертвенным агнцем, приготовленным для его победы.

Дед Финна по материнской линии превратил скромную местную газетенку "Уотсон" в гигантский медиа-холдинг, публикуя один за другим скандалы настолько вопиющие и извращенные, что их и журналистикой-то не назовешь. А Финн, прямой бенефициар этого, с самого начала без зазрения совести пользовался прессой.

«Валентин Линдберг изнасиловал сводного брата, есть секс-видео с участниками.» Только произнеси это вслух - и уже будто совершаешь грех, настолько броский получится заголовок. Власти и финансовые институты США благоволили L&T Capital, но сохранят ли они расположение после такого скандала - большой вопрос. Финн впервые за долгое время был в хорошем настроении, предвкушая, как наконец-то изгадит благородный лик Валентина.

Финн, конечно, симпатизировал Итану. Даже чувствовал к нему какую-то роковую близость. Но он не собирался из-за слабой приязни отказываться от свалившейся на него невероятной удачи. Он не имел ничего против Итана лично, но раз уж все так сложилось - использовать его было предрешено. Как он и сказал Итану, ради выживания Финн готов был пойти на что угодно.

Однако ситуация развивалась не так, как предполагал Финн. После провала интриги он сосредоточился на том, чтобы полностью замести следы. Финн побаивался Валентина, мучаясь угрызениями совести, но каждый раз при встрече в совете директоров тот сохранял невозмутимый вид, будто ничего не знает. Чем чаще это повторялось, тем спокойнее становился Финн.

«Но тайное, когда-нибудь становится явным.»

Однако даже если у Валентина есть подозрения - это всего лишь подозрения. Финн уже идеально стер все улики, что тот может сделать? Да и вряд ли эта бесчувственная семейка раздует скандал из-за отвергнутого ими сводного брата. Скорее уж воспользуются случаем, чтобы окончательно избавиться от Итана.

И все же неприятное чувство оставалось. Поэтому Финн отбросил заносчивость и с опозданием передал Валентину желание обсудить ситуацию.

Но как будто специально подгадав момент, грянул совершенно неожиданный беспрецедентный скандал.

Первым привлек внимание слух о фальсификации финансовой отчетности "Уотсона". Речь шла о намеренном сокрытии обесценения финансовых активов, предназначенных для продажи. Несмотря на то, что рыночная стоимость котируемых акций неуклонно падала, приводя к огромным убыткам, "Уотсон" намеренно не отражал этот факт в бухгалтерских книгах.

Финн сильно разозлился на бухгалтерский отдел, не справившийся с работой, но считал, что проблему такого масштаба можно решить штрафами и наказанием виновных, по максимуму избежав огласки.

Но вторая ловушка стиснула горло Финна, уже было успокоившегося. Внезапно всплыл скандал с нелегальными фондами.

Было выдвинуто обвинение, что Финн через подставную компанию в Великобритании создал нелегальный фонд примерно на 700 миллионов долларов, из которых 100 миллионов использовал на лоббирование в политических кругах, а 300 миллионов - на манипуляции с акциями "Уотсона". Для самого Финна эта новость была настолько шокирующей, словно небо обрушилось на землю.

- Что это, блять, за бред собачий?!

Хрясь!

Монитор и канцелярские принадлежности с громким треском полетели на пол, сметенные разъяренным Финном. Он тяжело дышал, не в силах сдержать ярость, и рвал на себе волосы. Выдвинутые против него обвинения не были полностью ложными, но во многом преувеличенными, и самое главное - не связанные между собой отдельные события были ловко сплетены так, будто между ними есть причинно-следственная связь.

В любом случае, расследование американских властей должно было продолжиться. И принимая во внимание, что это было обычное корпоративное мошенничество, скорость, с которой началось расследование и появились новости, была слишком высокой. Очевидно, кто-то вмешался. Иначе и быть не могло... Финн яростно кусал губы с налитыми кровью глазами. Он терзал губы, не обращая внимания на разливающийся металлический привкус.

Бам!

- Какой же ублюдок...

Фраза оборвалась. Потому что в дверном проеме стоял Хоббс, лицо которого побелело как мел, он даже не пытался скрыть прерывистое дыхание. Видя, как он не может совладать с собой, в отличие от обычного, нервы Финна, и без того натянутые из-за загнанности в угол, от нарастающей тревоги достигли точки взрыва.

- Хоббс, что, черт возьми, происходит? Блять, дверь сломаешь.

- В-вице-президент...

Хоббс подошел шаткой походкой и протянул планшет, который держал под мышкой. И в тот момент, когда Финн увидел экран, его лицо тоже стало мертвенно-бледным.

"Две стороны Финна Миллера, скандал с регулярной проституцией несовершеннолетних".

Даже глядя на это собственными глазами, все казалось слишком нереальным. Проституция несовершеннолетних? Финн мог поклясться небу, что никогда этого не делал. Тем не менее, человек на фото в статье определенно был им самим. Его шатающаяся фигура с девушкой по вызову под руку на вилле, где он напился - это был, без сомнения, он сам, Финн.

- Как, почему...

...Может, все это просто гребаный кошмар?

По вискам Финна стекал холодный пот, оставляя на коже темные следы.

* * *

Словно в тщательно подготовленном спектакле, различные подозрения и инциденты, связанные с Финном, всплывали один за другим. В ФБР была создана специальная следственная группа, началось отслеживание средств, выведенных за рубеж. В ходе этого были предъявлены различные доказательства активного участия Финна, но все это, без сомнения, было ловушкой.

[Вице-президент "Уотсон Нетворк" Финн Миллер отрицает все обвинения во взяточничестве, растрате, бегстве капитала за границу, уклонении от налогов и манипулировании ценами на акции, но, похоже, ему будет трудно избежать реального срока...]

По телевизору показали исхудавшего за несколько дней Финна. Джон, развалившийся на диване в пентхаусе в типичной позе диванного овоща и переключающий каналы, застыл с пультом в руке. Валентин, подошедший к дивану со стаканом сока, приподнял бровь.

- Что случилось, Джон?

- Да нет... этот человек.

Джон указал пальцем на телевизор. Новости все еще были про Финна, но тема сменилась на скандал с секс-видео. Появились показания девушки по вызову, с которой был Финн, она утверждала, что он принудил ее к сексу, несмотря на то, что она выразила несогласие, когда он был пьян.

- Ты знаешь Финна?

Спросил Валентин, вкладывая стакан в руку Джона. Джон послушно кивнул.

- Ага, знал. Он иногда заходил в Лирин.

Джон ничего не знал о Финне, но надеялся, что его проблемы благополучно разрешатся. А оказалось, Финн не только экономический преступник, но и подонок, домогавшийся несовершеннолетних.

Джон сощурился, будто проглотил горькое лекарство. Он чувствовал себя глупо из-за того, что все это время желал Финну успехов. Он не то чтобы не знал, но надо же быть настолько слепым в людях... Пока Джон предавался самобичеванию, теплые пальцы нежно погладили его по щеке. Джон поднял голову и увидел, как Валентин мягко сказал, прищурившись:

- Я не знал. Если бы знал раньше, сломал бы этому ублюдку позвоночник.

- Что?

- Кто знает, может, он собирался клеиться к тебе?

- Что за бред.

Джон не скрывал своего изумления, но Валентин был невозмутим.

- Ты слишком бросаешься в глаза. Особенно всяким стремным типам.

- А-а... Так вот как ты меня нашел?

На циничный ответ улыбка Валентина стала шире. Он послушно кивнул и сел рядом с Джоном.

- Что ж, отрицать не буду. Так что будь осторожен, Джон.

- Что?

- Одного сумасшедшего, привязавшегося к тебе, вполне достаточно, не так ли?

- ...Может, пора начать вести себя осмысленно, хотя бы теперь.

Валентин, мягко рассмеявшись на слова Джона, накрыл его губы поцелуем, не давая возможности отказать. Когда Джон перестал отталкивать Валентина, тема в телевизионном эфире сменилась.

* * *

Суждение Финна оказалось верным. Общественность больше интересовалась тем, с кем он переспал, чем каким-то его мошенничеством. Финн полностью обанкротился из-за скандала с подростковой проституцией, не оставив себе шанса на реабилитацию.

В тюрьме, Финна посетил неожиданный гость - Валентин с безупречным видом. Обычно свидания были запрещены, но после некоторого лоббирования он смог встретиться с Финном без ограничений.

Под наблюдением вооруженной охраны и адвоката они сидели друг напротив друга. Обычно беседы здесь записывались, но не в случае с Валентином.

Валентин с расслабленным видом уставился на Финна. Тот выглядел жалким - помятый, со ссадинами, но в его глазах все еще теплилась искра гордости, когда он смотрел на Валентина. Тот чуть искривил губы.

- Вот вы и оказались на своем месте, господин вице-президент, после того как уместно вставляли свои комментарии.

- Ублюдок...

Финн продолжал гадать, кто же стал виновником его падения. Промелькнул один образ, но это казалось невероятным. Но когда пришел Валентин и начал его унижать, все стало ясно.

Вот ты, сволочь, которая столкнула меня в эту трясину.

Однако у Валентина не было причин так жестоко его разрушать. Мысли Финна запутались. «Неужели он узнал, что я издевался над Итаном? Но MU001 не разглашает данные клиентов, даже если им перережут горло, по их словам. К тому же я тщательно замел все следы. Вряд ли...»

- Финн Миллер.

Мысли, бурлившие в его голове, замерли. Финн замолчал с каменным лицом, и Валентин, нагнувшись, приблизился к нему.

- Кажется, я должен тебе кое-что рассказать.

- ...

- Я получил согласие всех акционеров. Слияние пройдет по нашему первоначальному плану и без тебя.

- Что... ты сказал?

- Ты, наверное, расслабился, блокировав китайский капитал. Но зря, бедный Финн. Доли тех гигантов - американской инвестгруппы и Романсона, в которые ты так безгранично верил, были предопределены для меня.

- Ха-ха-ха... ты...... сукин сын...

От слов Валентина Финн истерически расхохотался, его плечи затряслись. Валентин с безучастным взглядом наблюдал за его нервным срывом и еле заметно ухмыльнулся. Насмешка на его прекрасном лице казалась зловещей.

- Я не собирался доводить до такого. Если бы ты не тронул то, что трогать было нельзя.

- Что ты мелешь, сукин сын!

- Не притворяйся, будто не понимаешь.

Финн уже открыл было рот, чтобы выкрикнуть ругательства, но замер. В его глазах промелькнуло странное выражение.

- Неужели...

Когда Финн исказил лицо, Валентин растянул губы в широкой усмешке. Он понизил голос, будто нашептывал Финну на ухо:

- Не стоило так полагаться на жалкого продажного человечишку.

-...

- И это только начало. Ты еще не раз пожалеешь, что тронул Джона.

Хоть температура в помещении была комфортной, по спине Финна пробежал холодный пот. Финн молчал, опустив голову, но затем оскалился, словно не мог смириться с собственным унижением - последняя вспышка загнанного в угол человека.

- У тебя есть доказательства, что я в чем-то замешан? Я ни при чем!

- Да, конечно, болтай что хочешь.

Валентин встал, словно вынося Финну смертный приговор. Если он его сейчас не остановит, его жизнь закончится вот так. Потерявший рассудок Финн взревел, не раздумывая:

- Чертов ублюдок! Да что ты можешь сделать? Ты ведь тоже хотел избавиться от пятна в своей жизни! Поэтому и убрал его, да?! Сукин сын! А ведь изначально его жизнь искалечил ты!

От криков Финна Валентин остановился. Его лицо, когда он обернулся, было холодным, будто в него плеснули ледяной воды. Увидев замешательство всегда невозмутимого Валентина, Финн испытал слабое удовольствие. Он нервно захихикал, сжимая дрожащие кулаки:

- Ха-ха... Ха, неужели задел за живое? Хотя какое тебе дело. Сама мысль об этом - плохая шутка. Хе-хе... Сам довел его жизнь до такого, а корчишь из себя спасителя!

Молча выслушав едкие упреки, Валентин медленно растянул губы в улыбке. Его леденящий душу голос мягко ответил на насмешки Финна:

- Поэтому теперь я все исправлю.

В его ярко-голубых глазах полыхнуло пугающее безумие и одновременно распространились удушающие феромоны. Не в силах вздохнуть, Финн услышал ровный голос Валентина:

- Твоей дорогой дочери Мэри сейчас восемь лет, верно?

От неожиданного имени сердце Финна ухнуло вниз. Он моргал, будто не понимая, что услышал.

- ...Что?

- Жди, Финн.

- Что... что ты...

- Раз ты сгниешь в тюрьме, я позабочусь о праздновании совершеннолетия Мэри.

От слов Валентина лицо Финна побелело как мел. Тяжело дыша, он задрожал губами и потянулся рукой. Но она лишь беспомощно заметалась в воздухе.

- Ты... что ты... сделаешь с Мэри...

- Подарок будет ярче того, что ты готовил для Джона.

- Ты... ублюдок! Если тронешь мою дочь, я... убью тебя!

Вооруженная охрана ворвалась и схватила Финна, который метался будто в безумии. Оставив за спиной его пронзительные вопли, Валентин покинул комнату для свиданий. Снаружи Лукас проводил его к машине. Когда Валентин сел, уже сидевший там Мартин поприветствовал его. Как только машина тронулась, между передним и задним сиденьями поднялась перегородка.

- Хорошо поработал, Валентин.

- Благодарю.

- Как идет подкуп адвокатов Финна?

Увидев, как Мартин проявляет интерес только после того, как дело сделано, Валентин издал смешок сквозь зубы. Старый лис, должно быть, боится не получить свою долю. Но для Валентина не имело значения, кто заберет плоды слияния.

- Ему дадут не меньше семидесяти лет. Присяжные без проблем проглотят обвинение о подростковой проституции. Так что, Мартин, как только поглотим Уотсон, прошу приступить к реформированию новостного канала.

- Я уже присмотрел кандидатов. Некоторое время наши передачи должны безусловно продвигать проправительственную повестку. Я думаю назначить Орландо Кима главой канала, но у этой кандидатуры много скандальных моментов, так что я колеблюсь...

- Он много лет работал в команде советников нынешнего президента. Вряд ли найдется кандидат более подходящий.

- Какое-то время критики от гражданских организаций нам не избежать.

- До тех пор, пока наши позиции не укрепятся, придется безоговорочно подчиняться правительству.

Мартин разглядывал красивого молодого человека. Когда тот только приехал в Нью-Йорк, казалось, он отрешился от мирских радостей и печалей. Но в один прекрасный день в его глазах поселилась нездоровая жестокость. Вскоре после этого Валентин растоптал Финна и добился всего, чего хотел.

Мартин сглотнул. Безжалостность Валентина была ядовитым смертельным жалом, скрытым под соблазнительными лепестками. Ему самому стоит позаботиться о защите от этого жала. Погруженный в эти мысли, Мартин отвернулся к окну.

Закончив срочные дела, Валентин вернулся в пентхаус. Джон крепко спал посреди большой гостиной, ровно дыша. Теплые солнечные лучи падали на его длинные ресницы, а бледно-розовые губы были слегка приоткрыты. Расслабленное лицо излучало умиротворение.

Валентин опустился на колени и обхватил ладонью щеку Джона. Его потускневшие голубые глаза скользили по лицу.

Для Валентина Финн был мусором, недостойным и минуты его внимания. Но одно его высказывание невозможно было проигнорировать:

"Изначально его жизнь искалечил ты!"

Если бы в ту ночь на выпускном он не потерял терпение и не овладел Джоном таким образом.

Или если бы не бросил его одного в панике...

Бессмысленные домыслы хаотично вспыхивали, но вывод оставался неизменным. Валентин не мог отпустить Джона. Возможно, он был хуже Финна. Но отпустить Джона было для него немыслимо.

Конечно, он собирался искупить вину. По-своему.

Валентин лег рядом с Джоном и осторожно просунул руку ему под шею. Было мило, как тот инстинктивно заворочался и прильнул к нему. Валентин прижал Джона к груди и глубоко вдохнул его родной аромат. Его затуманенный разум постепенно прояснился.

Они долго лежали, не шевелясь, а послеполуденное солнце мягко озаряло их тела.

Глава 56

Моросил дождь, отчего город казался мрачным. Из-за похолодания люди снова оделись потеплее. Закончив волонтерскую работу, Джон собрался выйти из здания, но остановился - дождь был сильнее, чем казалось.

Сегодня телохранительница Евгения тоже была начеку. Джон, кажется, не замечал, но с каждым разом атмосфера вокруг него становилась все более необычной. Из-за частых связей с Валентином его феромоны полностью раскрылись. Резкий аромат Валентина, смешанный с феромонами Джона, создавал извращенное ощущение собственничества.

Возможно, поэтому другие альфы стали настойчиво приставать к Джону. Евгения вмешивалась, только если было угроза его безопасности, но докладывала обо всем происходящем. Ее нанимателю, очевидно, такие доклады не нравились.

- Итан.

- А, Кайл.

К счастью, этот мужчина был знаком Евгении. Бета средних лет, идеальный гетеросексуал, подружившийся с Джоном на волонтерстве и форумах. Встав рядом с Джоном, Кайл посмотрел на хмурое небо.

- Дождь идет. У тебя нет зонта? Ах да... для молодежи использовать зонт - неловко.

- Ха-ха, нет, я просто стоял, ни о чем не думая.

Кайл пожал плечами и фыркнул:

- Погода существенно похолодела. Вот и лето прошло.

- Да, верно.

- Сразу домой?

- Пока да.

- Понятно...

Кайл прищурился, будто раздумывая, и неожиданно предложил Джону:

- Раз так, может, найдешь время и для старика вроде меня? Как-нибудь поужинаем вместе, если не возражаешь.

- Ужин?

Джон удивленно распахнул глаза, но потом кивнул с улыбкой. Воодушевленный его реакцией, Кайл продолжил легким тоном:

- Так почему бы сразу не назначить дату? Если ты не против, можно и сегодня.

- Сегодня, говоришь...

Распорядок дня Джона состоял из тренировок, терапии, учебы, волонтерства и времени с Валентином. Размеренная рутина была полна пробелов, и лишь прихоти Валентина могли ее нарушить.

Сегодня ничего не предвещало перемен, но Джону было интересно, что на уме у Кайла. Тот всегда приветливо улыбался при встречах, однако... Смутные сомнения закрались в голову Джона, но он тряхнул ее, словно отгоняя их.

Он не мог доверять людям полностью, но и жить в постоянном недоверии не хотел. К тому же рядом его охранники. Подавив беспокойство, Джон кивнул.

- Думаю, я смогу и сегодня.

- Отлично, рад это слышать.

На ответ Джона Кайл широко улыбнулся и вытащил из кармана телефон. Это был старый Motorola, словно артефакт из прошлого. Открывая флип-крышку телефона, Кайл подмигнул Джону.

- Моя жена готовит невероятный мясной рулет. Это ужин на сегодня, так что ты удачно попал. Ты на машине?

- Да, я приехал на своей.

- Тогда лучше сразу дам тебе адрес. Я уже проголодался, так что поехали скорее.

Кайл достал из кармана мятую визитку и протянул её Джону. На визитке было написано его имя, Кайл Хэмптон, и краткое название организации: «Центр языковой поддержки для детей иммигрантов в Бруклине». Кайл, заметив, как Джон вчитывается, сказал смущённо:

- Обычно визитки не особо нужны, но по этому адресу ты точно найдёшь нас. Дом выделяется, он ярко-голубой среди других в жилом районе.

- Хорошо, Кайл. Я поеду за тобой.

Джон, который после снятия гипса настоял на том, чтобы водить самостоятельно, чувствовал неудобства из-за сопровождающих его шофёров. Валентину это явно не нравилось, но они вынуждены были пойти на компромисс в выборе машины.

Джон не понимал, почему ему нужно разрешение Валентина, чтобы сесть за руль, но, как всегда, спорить с его нелогичностью было бесполезно. В результате, на следующий день перед зданием пентхауса был доставлен Mercedes Maybach, который и стал машиной Джона.

“Надо было всё-таки настоять на своём…”

Глядя на старенькую Камри Кайла, мчащуюся впереди, Джон сильнее ощущал это. А что уж говорить о Линкольне, следовавшем за ними. Несмотря на это, Джон продолжал путь в жилой район Вильямсбург в Бруклине.

Хотя и Нью-Йорк, Бруклин сильно отличался от Манхэттена. Вместо ослепительного блеска Манхэттена, дома в этом районе выглядели тихими и спокойными под закатным солнцем. Так, как и говорил Кайл, среди старинных зданий выделялся голубой дом. Кайл привёл Джона на третий этаж.

- Дженни!

Кайл распахнул дверь, и перед ним предстала женщина средних лет с примесью славянской крови. Тут же по комнатам разнесся аппетитный аромат, сопровождаемый звучным смехом, доносившимся из-за её спины.

- Пришли? О, кто у нас тут?

- Приятель, что скажешь? Это мой новый коллега.

- Здравствуйте, мадам. Я Итан.

- Очень приятно, я Дженни.

Дженни тепло улыбнулась, приветствуя Джона. Чувствуя себя немного не в своей тарелке, Джон вошёл внутрь. В гостиной за большим столом сидели три девочки-подростка азиатской внешности.

- Привет.

Когда Джон помахал рукой, девочки хихикнули и, смотря на него с любопытством, обменялись фразами на незнакомом языке.

- Эй, Джен. Урок ещё не закончен. Здесь нужно говорить на английском.

- Хорошо.

Сказал Кайл, вытирая руки после мытья, в ответ на что девочки нехотя начали говорить с заметным акцентом.

- Итан, умывальник там. Давай сначала поужинаем. Это… черные машины, что следовали за тобой, о них не беспокоиться?

Эти слова были почти шепотом. Джон слегка усмехнулся и кивнул.

- Не беспокойтесь. Извините за неудобства, которые они вам доставили.

- Не сказать, что они сильно мешают, но здесь должно быть место, где можно поесть.

- Они не двинутся с места, что бы я ни сказал.

Кайл пожал плечами, оставив свои вопросы без ответа. Джон был благодарен за это молчание, он ушёл вымыть руки.

- Ужин готов!

- Вскоре на стол подали горячий мясной рулет, блюдо с горой хот-догов и миску с салатом. Собравшиеся за столом коротко помолились и начали обедать.

Время прошло приятно. Как и обещал Кайл, еда была превосходной, а компания - веселой. Девочки-подростки оказались детьми вьетнамских иммигрантов, которые, помимо школьной программы по английскому, брали уроки здесь.

Сначала девочки стеснялись Джона и молчали, но постепенно стали активнее разговорить в пределах своих знаний. Джон говорил медленно и четко, стараясь, чтобы его британский акцент не мешал собеседникам.

- Может, выпьем кофе?

Когда все убрали со стола, Кайл легонько похлопал Джона по плечу. Они взяли кружки с горячим кофе и поднялись на крышу. К этому времени уже стемнело. После дождя небо стало особенно ясным, темно-синим, со звездами, разбросанными как драгоценности. Оба присели рядом. Джон, поигрывая теплой кружкой в руках, заговорил.

- Спасибо за приглашение. Сегодня было действительно приятно, Кайл.

- Мне тоже было приятно провести время с тобой.

Кайл глотнул кофе, прищурился, словно вспоминая что-то.

- Если честно, ты сразу привлек мое внимание. У тебя уж очень необычный вид, не мог не заинтересоваться.

Дорогая одежда, машина, телохранители, постоянно следовавшие за ним. Джон понимал, что выглядит необычным, и вздохнул с легкой улыбкой.

- Сначала я подумал, что ты студент на каникулах. Но ты продолжал приходить, несмотря на смену сезонов. Судя по всему, ты не был студентом, да и не выглядел тем, кто намеренно ищет новых друзей. Словно для тебя главное - просто быть там.

Джон не понимал, к чему Кайл ведет. Но прежде чем он смог разобраться в его намерениях, разговор закончился, и Кайл передал слово обратно ему. Джон протянул было звук «Ааа...», пожав плечами.

- Не знаю, возможно, если бы я не занимался этим, у меня вообще не было бы никаких занятий.

На этот честный ответ Кайл приподнял брови. Джон приложил кружку к губам в неловкости. Если Кайл ожидал услышать что-то значительное, то Джон вынужден был его разочаровать - у него не было никакой особой миссии или убеждений.

- Юноша, пытающийся утвердить свое существование через благодеяния, без цели - забавно.

- Скучная жизнь, не так ли?

Ответ Джона был столь же легким, как и слова Кайла, прозвучавшие без издевки. Но вскоре, улыбающийся Кайл, снова стал серьезным, но его глаза сияли.

- В этом мире много людей, которым отчаянно нужна даже крошечная частичка внимания. То, что для кого-то - всего лишь мимолетное проявление доброты, для другого - может значить куда больше.

- ...

- Ты говоришь, что это ничего не значит, но это не делает твою доброту менее значимой.

Джон опустил глаза. Его голос становился тише.

- Не знаю, что ты хочешь сказать, но у меня нет никакого великого чувства долга, как ты думаешь. Просто человек, потерявший курс и потакающий своему тщеславию через малые добродетели.

Кайл смотрел на него спокойно. Затем мягко улыбнулся и, поставив кружку на стол, потянулся.

- Не переживай, я не собираюсь читать тебе нравоучения. Просто мне кажется, что ты постоянно в сомнениях.

Слова Кайла попали прямо в точку, и Джон почувствовал себя неловко. Он действительно не знал, чем заняться в жизни, боялся принимать решения, чтобы не потерпеть очередное разочарование.

- Честно говоря, я не знаю, что могу сделать. Или вообще, смогу ли хоть что-то...

Молчание затянулось. Кайл прервал его первым.

- Чем значимее решение, тем труднее его принять. Может быть, ты просто пытаешься понять, что важно для тебя в этой жизни.

- Не знаю...

- Даже если ничего не знаешь, можно начать с этого. Просто я это хотел сказать.

Начать, даже если ничего не знать...

Когда Джон не ответил, Кайл пожал плечами.

- Если мой разговор показался ерундой, прости. Если тебе неприятны мои слова, просто пропусти их мимо ушей.

Слова Кайла действительно вызвали у Джона некое сопротивление. Но, несмотря на это, никто раньше не говорил ему такого. Тяжёлые выборы в жизни всегда были на плечах Джона, и он часто ошибался, лишённый чьей-либо помощи. Может быть, - подумал Джон, - ситуация, управляющая его жизнью, начала меняться...

...и может измениться ещё больше.

Закончив свою мысль, Джон поднял голову.

- Пока не уверен. Но... могу ли я вновь сюда прийти?

Морщинки вокруг глаз Кайла разгладились.

- Разумеется, приходи в любое время, если захочешь.

Придя домой, Джон долго не мог уснуть. Взволновавшееся на эмоции сердце никак не успокаивалось. Он пытался убедить себя, что не стоит так переживать из-за такого пустяка, но это не помогало. В итоге, Джон уснул только далеко за полночь. Утром, когда он проснулся, все волнение испарилось, но визитка Кайла время от времени появлялась в его руках.

Через несколько дней Джон снова посетил голубое здание в Бруклине. В отличие от прошлого раза, он приехал рано, и заброшенная площадка теперь кипела жизнью, наполненная играющими детьми. Кайл, утешающий плачущего ребёнка, обратил внимание на Джона и поднял голову. Встретив взгляд Джона, Кайл улыбнулся.

- Подумал над всем, но всё ещё не уверен. Однако, если такая неопределённость ничего не испортит...

- ...

- Могу ли я помочь?

В глазах Кайла отразилось спокойное и добродушное светлое чувство.

- Конечно, всегда будем рады твоей помощи.

***

До основания центра языковой поддержки, Кайл долгие годы работал профессором поведенческой психологии. Он надеялся, что необычный юноша по имени Итан сможет освободиться от угнетающих его психологических барьеров. Его участие было навязчивым, но это происходило из желания хоть как-то помочь Джону.

И вот неожиданно Джон сам выразил желание помочь в работе центра. Кайл был этому несказанно рад. Помощников всегда не хватало, а Джон, безусловно, был высокообразованным молодым человеком.

Так Джон стал преподавать в центре Кайла. Дети быстро привязались к нему, и он качественно исполнял свои обязанности. Хотя зарплата была совсем небольшой, получая её Джон испытывал странное но приятное чувство.

- Кайл, я ухожу.

- Хорошо поработал сегодня, Итан.

- Итан, останешься на ужин?

Дженни, стоявшая на кухне в рукавицах для духовки, подошла к Джону. Застёгивая пуговицы на пальто, Джон с лёгкой улыбкой ответил:

- Сегодня я занят.

- Свидание?

- Нет, не то.

- Ну-ну, правда?

На мгновение растерявшись, Джон увидел шутливо прищуренные глаза Дженни и просто пожал плечами с лёгкой улыбкой.

- Ладно... До следующей недели.

- Пока, Итан!

- Увидимся в понедельник!

Под общее весёлое прощание, Джон вышел из старого здания центра. Пока он был там, прошёл дождь. В воздухе ощущалась влажность, под ногами лежали мокрые травинки. В воздухе витал характерный запах осени. Джон закрыл глаза и глубоко вдохнул свежий воздух.

Внезапно знакомый сладкий аромат проник в его ноздри. Джону не нужно было гадать, чей это феромон. Как он и ожидал, на другой стороне переулка стоял Валентин. Его голубые глаза загорелись весельем, когда их взгляды встретились. Джон медленно направился к нему.

- Не стоило утруждать себя, чтобы сюда приехать.

- Последнее время тебя слишком не хватает.

С этими словами Валентин чуть наклонился и уткнулся носом в шею Джона. Почувствовав запах множества других людей, он недовольно поморщился.

- Пахнет как в общественном месте.

- Каждый раз, когда ты так говоришь, ты похож на собаку.

- Если речь идет о тебе, это далеко не ошибка.

Валентин обнял Джона за спину и, притянув его к себе, ухмыльнулся.

- Пойдем. Каждая минута ожидания тебя тянулась как вечность.

С приближением завершения сделки по поглощению фирмы Уотсон, Валентин стал невероятно занят. Время, которое они могли проводить вместе, значительно сократилось. Когда Валентин наконец находил время приехать в пентхаус, Джон уже обычно спал, а в последнее время его визиты и вовсе прекратились из-за чрезмерной загруженности.

Когда Валентина не было рядом, жизнь Джона была спокойной. Но одновременно она была и пустой. Он не мог решить для себя, что лучше: безопасная и мирная, но пустая рутина или неустойчивые, но яркие события с эмоциональными взлетами и падениями.

Даже не успев разобраться в своих чувствах, Джон снова увидел Валентина. Невозможно было не заметить, что Валентин выглядел изможденным и уставшим. Лицо, которое казалось знакомым и в то же время изменившимся.

Из-за разницы в росте Джон смотрел на его заострившийся подбородок и мужественную шею. Неосознанно уставившись на его белую чистую шею, Джон, осознав это, отвел взгляд. Почувствовав неловкость, Валентин наклонил голову и взглянул прямо в глаза Джону. Их взгляды встретились, и дыхание Джона замедлилось.

- Как ты провел время без меня?

Расстояние между ними было слишком мало. Джон попытался отвернуться, но большая рука Валентина мягко удержала его подбородок, не позволяя отвести взгляд. Валентин насильно удерживал взгляд Джона на себе.

- Покажись мне.

- ...

- Давно не видел твоих глаз.

Несмотря на нежелание, Джон не отвел взгляд. Смотря прямо в глаза, он старался показать, что ему нечего скрывать, и это заставило Валентина постепенно убрать привычную улыбку с лица.

- ...

Он так долго не моргал, что в уголках глаз быстро собрались слезы. Когда Джон тихонько застонал, Валентин убрал руку и криво улыбнулся. Его голос звучал ниже обычного и разносился эхом.

- Я убеждал себя, что при нашей встрече не буду надоедать тебе, чтобы ты не устал. Но когда ты так смотришь на меня...

- Что?

- Это становится невозможным.

- О чём ты?

Смущение от слов Валентина, появившееся на лице Джона, лишь сделало Валентина более решительным. Игнорируя возможную реакцию Джона, Валентин продолжил:

- Джон, могу я заняться с тобой сексом прямо сейчас?

Как и следовало ожидать, предложение Валентина оказалось совсем не тем, чего хотел Джон.

***

- Постой...

Джон даже не успел договорить. Валентин вдруг нажал на педаль газа, усадив Джона в машину. Джон, потрясенный неожиданным поворотом событий, попытался собраться с мыслями на пассажирском сиденье.

- Чёрт, ты что, рехнулся...

- Не поверишь, но сегодня я действительно не хотел делать ничего, чтобы тебя злило. Но когда я увидел тебя...

Валентин бросил на него быстрый взгляд.

- Мой член болит.

- Что?

- Прости, забудь, что я только что сказал.

Джон лишился дара речи и непроизвольно открыл рот. Что же, черт возьми, творится в голове этого безумца? Было смешно, что он даже на мгновение почувствовал странные эмоции по отношению к этому зверю, руководимому лишь инстинктами. Но, несмотря на его мысли, машина мчалась через верхний Бруклин на высокой скорости.

- Едем домой. Будем там через тридцать минут.

Если под домом он имел в виду особняк в Альпайне, Нью-Джерси, до него было около пятидесяти минут даже при самой быстрой езде. Нью-Йоркский трафик не позволял надеяться на меньшее время, независимо от маршрута - через Манхэттен или Гарлем. Но Валентин, за рулем, кажется, и не собирался замедляться, игнорируя эти данные.

Пейзаж за окном быстро сменялся. Вскоре они уже подъезжали к мосту RFK. Валентин, казалось, обогнал даже их охрану, которая следовала за ними. Джон спросил:

- Почему ты так торопишься?

- Я всегда на взводе.

Джон на мгновение замер, а Валентин, не отрывая взгляда от дороги, слегка улыбнулся.

- Если честно, каждое мгновение, проведенное с тобой, такое.

- ...Не обязательно быть таким импульсивным.

Валентин протянул "ммм", словно раздумывая над ответом. Его глаза, затененные эмоциями, заблестели.

- Просто, ты слишком хорош для меня.

- ...

- Я боюсь потерять даже то небольшое место, что у меня есть.

Джон никак не ответил - ни да, ни нет. Валентину, кажется, не требовался ответ, и он больше ничего не сказал. В тишине они пересекли верхний Гарлем и въехали на мост Джорджа Вашингтона.

Хотя это могло быть простое субъективное ощущение, но стоило им пересечь мост, как ощущение суеты Нью-Йорка исчезло. Езда вдоль сверкающей реки Гудзон была неплохой. Стоило Джону опустить окно, тяжелый ветер растрепал его челку. Он сузил глаза, наслаждаясь свежим и прохладным воздухом. Валентин украдкой улыбнулся, заметив это.

- Ты сегодня выглядишь довольным.

- Для этого нет особых причин.

- Может, я просто стал любить тебя больше? Не успел сказать: ты словно светишься.

- Ха... Не неси чушь.

Ведя банальный разговор, они достигли цели. Проехав мимо парка Палисейдс, машина свернула на подъездную аллею, окруженную роскошными домами. В глубине спокойного района стоял роскошный особняк в стиле Ренессанс, похожий на замок. Как только машина остановилась, крепкие железные ворота начали открываться.

Пока они подъезжали, Джон, прислонившийся к окну, оглядывал владение Валентина. С обеих сторон центральной дорожки тянулась изумрудная лужайка, окруженная деревьями, вдали виднелись большой бассейн, джакузи и многочисленные отдельно стоящие строения.

Валентин вышел из машины, его уже ждал работник, который принял ключи. Он схватил Джона за запястье и повел за собой. Внутри их встретил дворецкий с поклоном.

- Желаете поужинать?

- Хочешь есть, Джон?

- Эм, пока нет...

Джон покачал головой, не веря, что вопрос обращен к нему. Сэндвич, который приготовила Дженни, все еще был в его желудке.

- Пока думаю, всё нормально. Джоуи, проследи, чтобы во время нашего пребывания никто не поднимался на верхний этаж.

- Да, сделаю.

Валентин повел Джона вверх по винтовой лестнице. Пройдя несколько комнат и небольшую столовую, они достигли спальни в конце коридора. Валентин обернулся к Джону.

- Хотя это странно говорить здесь, если тебе это не нравится, я не буду.

Валентин дотронулся до линии подбородка Джона. Его горячий голос обволакивал ухо Джона.

- Так что... скажи, если это выходит за рамки.

Джон медленно моргнул. Валентин всегда спрашивал его мнения в критические моменты. И Джон ответил ему тишиной. Прочитать согласие с этого немого ответа было задачей Валентина.

Дверь медленно закрылась за их спинами.

Глава 57

- Ах…!

Джон рухнул вперед под натиском толчка сзади. Но его тело, удерживаемое за руки, остановилось на полпути в воздухе, лишь слегка подергиваясь. Еще не успев отдышаться, Джон почувствовал, как член, полностью заполнявший его, снова вышел почти полностью, лишь чтобы сразу же на полной скорости вонзиться глубоко внутрь.

- Ох, прошу, медленнее…!

Слова Джона оборвались в воздухе недосказанными. Ощущение быстрого трения об его раскаленные внутренние стенки привело к общей онемелости его кишечника. Валентин, продолжая грубые движения, кусал его мокрую шею. Звуки их сталкивающихся влажных тел оглашали пространство.

- Ах, хах, а-ах...!

Джон, обмякнув всем телом, крепко сжимал простыню зубами. Он уже не помнил, сколько времени прошло с начала этой безумного секса, его разум молчал.

Тело Джона, не привыкшее к подобному проникновению, сначала испытывало мучительную боль, но вскоре под воздействием знакомых альфа феромонов, мягко расслабилось. Внутренние стенки, первоначально сухие, вскоре стали влажными, издавая влажные звуки при каждом толчке толстого члена. Тело, пропитанное потом, источало омега феромоны. Без конца повторяющиеся проникновения сделали низ Джона настолько нечувствительным, что ему казалось, что он растворяется.

Который сейчас час? Джон слабо посмотрел в окно. Когда они прибыли в поместье, едва ли заканчивался закат, а теперь за окном стояла кромешная тьма. Несмотря на темноту в комнате, глаза, привыкшие к ней, позволяли видеть друг друга.

- Ха, Джон…

Валентин, обхватил Джона за талию, глубоко вгоняя в него свой член. Уже достигший предела орган доходил до самой глубины, сминая нежную плоть. Джон, ощутив удушье и болезненную ломку в костях, запнулся:

- Черт возьми, прекрати уже…!

- Извини, держись. Скоро закончим.

Хотя Валентин никогда не был краток, сегодня он проявлял особую настойчивость. Словно возмещая пережитое, он намеренно останавливался, когда чувствовал приближение оргазма, чтобы затем снова возобновить движения.

- Ах, с самого начала…

- Прости, правда.

Как и прежде, Валентин, погрузившийся по самый край, обхватил Джона за талию и перевел дыхание. Его действия совершенно не совпадали с извинениями. Джон, не выдержав, повернулся, и тут же почувствовал, как горячий язык заполняет его рот. Плотная грудь прижалась к его влажной спине.

- Ах…

Валентин, впиваясь губами в язык Джона, одной рукой сжал его член. Член, не проявлявший признаков эрекции за все время их близости, был мягким и сдавленным в руках Валентина.

- Ха, не надо.

Испытывая странные ощущения от нажатий, Джон инстинктивно подавался вперед. Несмотря на тяжелое дыхание, он захихикал.

- Хватит, просто кончай.

- Не могу так.

- А…!

С циничной усмешкой, лишь слегка выйдя, член снова глубоко прорвался внутрь. Джон, ощущая жгучую разрывающую боль, широко раскрывал рот, тяжело дыша. Очередные толчки захватывали весь его организм, распространяя жар и вызывая дрожь в мышцах. Продолжая дрожать и проклиная, Джон выкрикивал:

- С-сукин сын!

- Если я сукин сын, то как назвать тебя?

- Проклятый… А-ах…!

Неспособный достичь кульминации, Джон терпел мучения от физических стимуляции. Он ощущал каждое движение члена глубоко внутри, машинально сжимая мышцы.

- Джон?

- Ах!

И снова глубоко вошедшая головка, болезненно натирала сверхчувствительную слизистую оболочку. Позвоночник Джона, словно затвердевший, выгнулся дугой. Это был его предел. В конце концов, Джон смирил свою гордость и капитулировал.

- Блять, я больше не могу, вытащи! Ах, вытащи же…!

- Я еще не кончил.

- Пожалуйста, хватит... уже.

- Значит, поможешь мне?

Теплый голос с легкой насмешкой, и толстый член, готовый вот-вот изливать семя внутрь, резко вышел. Как только прохладный воздух проник в широко раскрытую дыру, тело Джона непроизвольно содрогнулось и рухнуло. Но едва успев восстановить дыхание, он был снова повернут Валентином.

- Аа…!

Теперь лицом к лицу с Валентином, их тела снова соприкоснулись. Джон спохватился и попытался приподнять бедра, но было уже поздно. Толстый член вновь погрузился в отверстие, и Джон невольно прикусил покрасневшие губы.

- ...Хм.

Когда толстая головка была поглощена, ствол молниеносно проник внутрь. Не в силах выдержать сокрушительную стимуляцию, Джон вцепился в плечи Валентина. Валентин лишь усмехнулся и провел языком по губам, показывая свое удовлетворение.

Потный лоб под растрепанными светлыми волосами, глаза, сверкающие голубизной сильнее обычного, раскрасневшиеся щеки и алые губы - такой непристойный вид, что Джон отвернулся, не в силах смотреть. Валентин нежно прикусил его ухо, отвечая на это движением бедер.

- Если поцелуешь меня, все закончится быстрее, как тебе?

Положение, в котором они сидели лицом друг к другу, только углубляло проникновение. Глубоко вошедший, пульсирующий ствол посылал пульсации щекочущего удовольствия, от которого Джон содрогался. Валентин снова обворожительно прошептал.

- Поцелуешь?

Несмотря на то, что Джон не мог толком выпрямить бедра, он презрительно фыркнул. Видя, что у Джона еще есть силы на бесполезную гордость, Валентин злорадно подбросил бедра вверх. Джон громко застонал и невольно обхватил шею Валентина. Удовлетворенный смех отозвался в его ушах.

- Если тебе не хочется, так и скажи.

- Что…?

Пробормотал Джон, не в силах сопротивляться всепоглощающему наслаждению, Валентин нежно сжал его подбородок. Их взгляды встретились на расстоянии в дыхание. Голубизна глаз Валентина мерцала, когда он наклонился и мягко поцеловал его. Нежный поцелуй был мягким, как перышко, в отличие от его грубых, проникающих движений.

- Расскажи, как ты проводишь время, почему ты ранее так счастливо смеялся... Что интересного происходит в твоем центре.

- ...

- Я хочу знать, какова твоя жизнь без меня. Расскажи мне об этом, и я остановлюсь.

Валентин действительно выглядел так, как будто говорил правду. Подняв Джона за бедра, он вынул член. Джон моргнул, оседая на простыни.

Да, Джон стал ближе к Валентину, но между ними по-прежнему оставалась пропасть, несравнимая с прошлым. Спонтанный секс давал ему извращенное удовлетворение, но ничего больше. Во всяком случае, Джон так считал.

И тут Валентин, просящий делиться повседневными делами, стал для него еще большим дискомфортом, чем секс. Джон, колеблясь, наконец, оттолкнул грудь Валентина. Пот стекал по его закрытым векам.

- Хватит, давай прекратим.

Но, когда он попытался встать, его движение оборвалось. Валентин крепко обнял его, не давая подняться.

- Ты обещал мне рассказать.

- Когда я это обещал...

- Или продолжим то, что начали?

- Ох... Не надо!

От того как Валентин нежно покусывал ему ухо, Джон содрогнулся. Валентин крепче обнял его и прошептал.

- Я каждый день представлял, чем ты занят в этот момент. Так я справлялся без тебя.

- Так что, Джон... не расскажешь мне?

Джон ворочался с недовольным выражением лица. Он не мог понять, почему Валентин так настойчиво хотел услышать его истории. Но также Джон не понимал, почему сам колебался об этом рассказать.

Что тут такого...

- Ну, знаешь, я сейчас преподаю английский в центре.

Джон старался говорить небрежно, но лёгкая неловкость всё же проскакивала в его словах. Почувствовав внезапно соприкосновение кожи к своей, Джон попытался оттолкнуть Валентина локтем. Однако Валентин не только не отстранился, но даже прислонился ближе, положив подбородок на его плечо. Избегая пронизывающего взгляда Валентина, Джон прикусил губу.

- Это всё.

- Почему ты тогда улыбнулся, выходя из центра?

- ...

- Ну? Джон.

- Да просто... Есть мальчик по имени Кимми, он всё ещё плохо использует глаголы. Но сегодня он смог составить правильное предложение, бессознательно. Это... это просто запомнилось.

Только тогда Джон понял. Впервые он делился своими маленькими недавними достижениями с кем-то другим. И одновременно осознал, что Валентин - единственный человек, с которым он мог поделиться этими ощущениями.

Хотя он и ненавидел его, Валентин остался единственным, кто был рядом до сих пор.

От этой иронии взгляд Джона задрожал. Валентин, замечая, что Джон замолчал, бережно охватил ладонями его лицо. Теряясь в упоительном взгляде, полном прохладной, но глубокой любви, Джон почувствовал мгновенную слабость от направленных на него голубых глаз Валентина.

- ...Джон?

Валентин остановился, заметив искажённое выражение лица Джона. Затес, с ещё большей осторожностью погладил его по спине. Широкая горячая рука, проходя по остывающей коже, вызывала непроизвольные сокращения мышц на бедрах Джона.

- Прекрати...

Джон попытался оттолкнуть Валентина своими руками, но тот не прекратил. Притянув Джона ближе, Валентин вновь поцеловал его. Язык медленно исследовал его ротовую полость, дразня нёбо острым кончиком. Джон тихо застонал от этого чувства. Отстранившись, Валентин прижал лоб ко лбу Джона.

- Могу себе представить. Твои языковые привычки всегда были понятны. Ты не излагаешь педантичным языком то, чего не понимаешь, и учишь только тем фактам, которые знаешь. Ты наверняка отличный учитель.

В этих словах не было ничего лестного. Джон отвёл взгляд на край постели. Пальцы Валентина слегка коснулись его ресниц. Валентин продолжил, наблюдая за вздрагивающими веками Джона.

- А я, от твоих коротких ответов, представляю многое. Какое у тебя было выражение лица в тот момент, что ты сказал этому мальчику. Каким тоном ты говорил это...

Джон не находил слов, словно язык окаменел. Он просто продолжал медленно дышать. Поднимая взгляд на Валентина, он заметил, как тот тут же поймал его взгляд. Их носы почти соприкоснулись, губы стремились встретиться. Воздух становился густым, как кисель, затрудняя любое движение. Странно, но этот момент был даже труднее, чем самый страстный секс.

Молчание нарушил Валентин.

- Мне хочется знать, есть ли место для меня в твоём повседневном мире?

Джон задумался, насколько велика роль Валентина в его жизни. Оцепенев от внезапного, непривычного чувства, он вздохнул. Будто после долгого бега, он понял, что ловушка всё это время была у него на ноге. Пытаясь смягчить странное чувство в горле, Джон закрыл глаза.

- Джон.

Валентин нежно касался его щеки, ожидая ответа. Под его уверенным взглядом Джон медленно открыл глаза. Тусклый свет пробивался сквозь занавески, освещая их лица. Валентин внимательно рассмотрел его, едва заметная рябь пробежала по его лицу.

Джон не произнёс ни слова, но его глаза оставили много подсказок.

Валентин, прочитав нужный ответ в его взгляде, не скрывал своей радости. Их тени медленно слились в одну.

* * *

Так проходили дни, наполненные странным сочетанием умиротворения и напряжения. Валентин, похитивший Джона после работы в центре, исчез на некоторое время. Он снова появился после завершения сделки с компанией Уотсон.

- Привет.

Было за полночь, и Джон, идя по коридору в тапочках, остановился, услышав низкий голос. В конце длинного коридора стоял Валентин, появившийся, казалось, из ниоткуда. От неожиданной встречи сердце Джона бешено заколотилось. Замерев на мгновение, он наконец-то буркнул в ответ:

- Не учили тебя, что неприлично приходить в чужой дом в такое время?

- Ну, ты же не чужой.

Валентин усмехнулся. Несмотря на поздний час, его вид был, как всегда, безупречен, хотя признаки усталости не удавалось скрыть полностью. Кожа была бледнее обычного, а под глазами залегли тени. Джон моргнул, внимательно осматривая Валентина, и подумал, не похудел ли тот.

- Я скучал по тебе, Джон.

Валентин подошел к Джону и заключил его в объятия. Чувствуя резкий аромат его тела, Джон невольно задержал дыхание. Чем крепче Валентин обнимал его, тем труднее становилось дышать, и сквозь тонкую ткань ощущалась твёрдость его мускулов. Валентин глубоко вдохнул и, опустив голову, прижался щекой к щеке Джона. Его мягкие губы касались кожи всякий раз, когда он говорил.

- Ты не скучал по мне?

- Нисколько.

- Врёшь. Даже ты, наверняка, немного скучал.

- Пил, что ли?

- Какой неискренний ответ.

Правда, Джон совсем не скучал по Валентину, но было всё же немного любопытно. Из-за ощущения беспокойства, Джон вместо ответа оттолкнул грудь Валентина. Тот отступил, но не спеша окинул Джона взглядом, от чего Джон резко сказал:

- Ты выглядишь усталым, лучше ложись спать.

- Можно я переночую здесь?

- Ты ведь именно для этого и пришёл, разве не так?

Валентин улыбнулся, словно все было само собой разумеющимся, чем вызвал у Джона раздражение.

- Об этом я и говорю, теперь ты воспринимаешь моё присутствие как что-то нормальное. Помню времена, когда ты ненавидел, даже если я просто приближался.

Мрачно вздохнув, Валентин прищурился. Джон холодно усмехнулся в ответ:

- Кто сказал, что будешь спать рядом со мной?

- Что?

- Здесь много свободных комнат. Дом ведь куплен на твои деньги, так что отдыхай, на здоровье.

Валентин на секунду растерялся, но быстро пришёл в себя и подошёл к Джону ближе. Схватив его за руку, он остановил его и, делая жалобное лицо, тихо проговорил:

- Дай мне поспать рядом с тобой.

- Не хочу.

- Джон.

Джон слегка улыбнулся и встряхнул руку, освобождаясь. Но Валентин снова поймал его руку.

- Обещаю вести себя спокойно и просто спать. Клянусь.

- Ты всегда так говоришь, а потом...

- В этот раз серьёзно. Я так устал, что даже не смогу возбудиться.

Валентин поднял обе руки, как будто ему угрожали, показывая свою честность. Когда глаза Джона похолодели, Валентин убрал шутливую улыбку и тихо, серьёзным голосом сказал:

- Я так хотел увидеть тебя, что несколько дней не спал и только работал.

- ...

- У меня уже всё плывёт перед глазами.

Выражение его лица, на грани изнеможения, подсказало ему, что слова не были ложью. Прочитав колебание Джона, Валентин сплёл их пальцы вместе, его твёрдые пальцы проскользнули между мягкими пальцами Джона, постукивая по его тыльной стороне ладони, словно прося разрешения. Тактичная и осторожная близость заставила выражение лица Джона измениться.

Он уже привык к физическим столкновениям, но эта щекотливая близость всегда казалась ему новой. Почувствовав смущение, Джон прикусил губу. После того как он остался в поместье Валентина, ему стало труднее прямо смотреть ему в глаза. Это было неловко и странно, но не неприятно. Скорее даже…

- …Сперва помойся.

На этот раз Джон отвёл взгляд и отвернулся. Валентин, понимая, что это означало согласие, сладко улыбнулся. Он нежно поцеловал Джона в лоб, аккуратно откинув его каштановые волосы. Ему, похоже, и этого было недостаточно, потому что он продолжал осыпать его щеки, нос и губы поцелуями, пока Джон не схватил его за воротник, сигнализируя, чтобы тот остановился.

- Я быстро приму душ, иди ложись. Не забудь оставить мне место.

Когда Валентин ушёл из поля зрения, Джон опустил напряжённые плечи. Проводя рукой по растрепанным волосам, он вошёл в спальню. Комната была идеально убрана с утра, постель была свежей и чистой.

Это была слишком большая кровать для одного человека. Усевшись на край, Джон инстинктивно сжал и разжал ладони. Без явной причины он вздохнул. Он чувствовал, что не сможет уснуть, но присутствие альфа-феромонов Валентина расслабляло нервную систему. Когда Джон почти погрузился в сон, он услышал приближающиеся шаги.

- Джон, ты спишь?

- М-м-м...

Почувствовав осторожное прикосновение к своей щеке, Джон медленно открыл глаза. Прямо перед ним стоял Валентин, чья фигура была видна на фоне не зашторенного окна. Свет снаружи позволял различить его силуэт. Волосы свисали на лоб, делая Валентина моложе, чем обычно. Казалось, что на его лице никогда не было следов жестокости.

- Выглядишь очень сонным.

Его веселый голос тихо раздавался у уха Джона, аромат геля для душа смешивался с феромонами и щекотал нос. Взобравшись на кровать, Валентин завёл руку под шею Джона, обняв его. Его тёплая рука ласково гладила щеки, шею и плечи. С приходом Валентина сознание Джона стало вновь затуманиваться, и он закрыл глаза, поддаваясь сну.

- Спокойной ночи.

Валентин закрыл глаза, нежно поцеловав Джона в губы. Джон, неосознанно стремясь в тепло его объятий, прижался к нему ближе. Валентин обнял его ещё крепче, и они совместно согревали друг друга в ночи.

Глава 58

В последнее время Джон не мог нормально выспаться. Даже если он засыпал от усталости, то часто просыпался посреди ночи. Обычно он крутился в постели, возвращаясь ко сну из-за изнеможения. Но в объятиях Валентина, вопреки ожиданиям, он спал глубоко и без сновидений. Проснувшись утром, он увидел свет, заливающий комнату.

- …

Как и ожидалось, место рядом с ним было пусто. Джон, зевая, потянулся к часам на тумбочке около кровати. Было уже восемь утра. Валентин давно должен был быть на работе.

После долгого оцепенения Джон сполз с кровати и принял душ. Феромоны, покрывавшие его тело всю ночь, смылись под струей воды.

- Ты проснулся?

Валентин, сидящий в гостиной с ноутбуком, оказался для Джона большим сюрпризом. Валентин был уже полностью одет в элегантный костюм, его волосы были уложены, и белая рубашка выглядели безупречно, контрастируя с Джоном, на котором были только мокрая футболка и штаны.

- Почему ты всё ещё здесь? Как же работа?

Бросив мокрое полотенце в корзину, Джон взял бутылку воды. Валентин, потягиваясь, ответил на его вопрос:

- Я скоро пойду. Пожалуйста, позавтракай со мной.

- Я сейчас не очень голоден.

- Знаю. Мне говорят, что ты часто пропускаешь завтраки.

Джон нахмурился при этих словах, отрываясь от бутылки с водой.

- Всё ещё следишь за мной?

- Слежу? Да нет, ничего такого. Но служащим же нужно отчитываться перед работодателем, не так ли?

Джон с невозмутимым лицом снова приложился к бутылке. Лишь его охранников и слуг, отвечающих за его повседневную жизнь, насчитывалось более двадцати человек. Поэтому тот факт, что Валентин знал все его шаги, больше не удивлял Джона. Валентин, не замечая его реакции, куда-то позвонил.

- Подготовьте, пожалуйста, что-нибудь на завтрак.

Вскоре после окончания звонка слуги в униформе начали раскладывать блюда на обеденный стол. Стол вскоре был полон: свежие фрукты и салаты, омлет и яйца всмятку, суп, различные виды домашней ветчины и хлеба, сыры и свежевыжатые соки.

- Слишком много…

Для двоих это было слишком. Джон покачал головой, поражённый количеством еды. Поразмыслив, он вспомнил, что даже в суровые времена Валентин всегда ел много и с аппетитом. Потянув кресло ближе, Джон сел и спросил:

- Ты всегда так ешь?

- Конечно нет. Когда занят, могу и пропустить.

- А если не занят?

Валентин задумчиво нахмурился.

- В меру. Иногда перекусываю на бегу, а бывает и мясо захочется.

- Великолепно, для утра.

Валентин улыбнулся и поднял стакан с соком. Чтобы поддерживать такую форму, он, вероятно, должен так питаться. Джон потрогал свой плоский живот. Он никогда не считал себя худым, но его телосложение всегда было более стройным. В последнее время он слегка похудел, что ещё больше подчеркнуло его стройность. Формы Валентина, наоборот, излучали силу и мужественность. В сравнении с ним собственное тело казалось Джону слабым.

Джон взглянул на Валентина. Он ел омлет с видимой культурой и элегантностью. Джон решил пересмотреть свои предпочтения и добавил на свою тарелку бекон и варёные яйца. Сначала от жирной пищи у него немного заболел живот, но всё было вкусным. Погрузившись в спокойное и мирное времяпрепровождение, они наслаждались едой.

- Ну, мне пора.

Валентин, наконец, собрался на работу, когда уже было почти десять часов. Направляясь к двери, Джон спросил:

- Не берёшь ноутбук?

- Нет, он только для интернета и оплаты.

Валентин подошел к нему и нежно провел пальцем по глазам Джона. Джон привык к таким касаниям и не избегал их.

- Что сегодня планируешь? В центр поедешь?

- Да, так и сделаю.

- Завидую.

- Чему?

- Твоим ученикам. Они будут с тобой целый день. Наверняка будут подлизываться и кокетничать.

Валентин с улыбкой произнёс это в шутку, но глаза его оставались холодными. Джон, подавляя вздох, покачал головой.

- Если будешь следить за моими уроками, я не буду молчать.

- Джон, у меня тоже есть гордость. Я не ревную к детям. Даже если они получают твою любовь, ничего для этого не делая, а мне приходится бороться за неё.

- Пожалуйста… перестань нести чушь.

Джон подтолкнул Валентина к двери, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. Валентин ухватился за запястье Джона и притянул его к себе, так что Джон почти свалился на него.

- Так сильно хочешь меня прогнать? - прошептал он с улыбкой.

- Да, так что иди быстрее.

- Тогда попрощайся по-дружески.

- Ха, не неси чушь, просто уходи.

- Ну ладно, я буду скучать по тебе.

Слегка усмехнувшись, Валентин наклонил голову. Взгляд, медленно опустившийся вниз, ясно выражал его намерения. Джон инстинктивно закрыл глаза, понимая, что сейчас последует поцелуй.

- ……

Но поцелуя, которого он ожидал, так и не последовало. Когда Джон открыл глаза, Валентин смотрел на него с загадочным выражением лица. Глаза сверкали ярче обычного, на лице играли трудноуловимые эмоции. Джон смутился.

- ……

Неужели… я ошибся?

Лицо Джона залилось румянцем от двух осознанных фактов: сначала из-за того, что он, словно ожидая поцелуя Валентина, покорно закрыл глаза. Затем от возможности, что у Валентина и вовсе не было такого намерения.

Он не хотел показывать своего смущения, но покрасневшего лица было не скрыть. Освободив своё запястье из руки Валентина, Джон отступил на шаг. Валентин, который обычно умел раздражать Джона своими шуточками, в этот раз молчал.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Джон развернулся, мысленно ругаясь. Хотелось быстрее уйти отсюда. Но едва он сделал шаг, сильная рука схватила его за запястье.

- Джон……

Твёрдая грудь коснулась его спины, а сильные руки обвили его спереди. Джон упрямо смотрел вперёд, кусая губы. Он почти наверняка знал, что его затылок сейчас пылает. От этого жгучего взгляда пальцы кололо.

- Уже поздно, тебе нужно идти. А я пока ещё отдохну……

Джон бормотал что-то сбивчивое, пытаясь освободить талию из крепких рук.

- Ах…… Джон.

Валентин выдохнул, прижимая Джона плотнее к себе. Спиной Джон ощутил твердую выпуклость и вздрогнул. Валентин нежно коснулся губами его уха. Каждый тихий выдох казался щекочущим.

- Я пытался сдерживаться, чтоб ты не думал, что я помешанный ублюдок…

- Что…

Слова застряли на губах. Валентин быстро развернулся и потянул Джона обратно. Упиравшийся Джон, пытаясь освободиться, смотрел, как Валентин потянулся к своему телефону.

- Лукас, я немного опоздаю на работу.

- Подожди, Валентин...

- Я позвоню тебе перед выходом.

Сразу отключив вызов, Валентин снова притянул Джона, который отчаянно пытался высвободиться. Очевидно потеряв равновесие, Джон оказался между ног Валентина на диване. Смутившись, Джон заметил сильно выпуклый центр под тонкими брюками и смущенно поджал губы.

- Ты… не шутишь?

- Нет.

- Чёрт, что с тобой вдруг…

- Ты закрыл глаза.

Валентин потянул его так, что Джон оказался чуть наклоненным вперёд, опираясь на подлокотник дивана. Его дыхание перехватило, когда Валентин обхватил его талию. Валентин приблизился, шепча на ухо.

- Ты ждал, что я тебя поцелую?

- Ха, ничего подобного.

Как и следовало ожидать, возражения Джона не сработали. Не обращая внимания на его слова, Валентин потянул его штаны вниз. Домашние штаны сползли без сопротивления. Джон пришел в себя только тогда, когда Валентин крепко сжал его бедра.

- Ты что сейчас… делаешь?

- Поцеловать тебя хочу. Нельзя?

- Но почему штаны… ах!

Рот Джона открылся в удивлении, а несдержанный стон сорвался с его губ. Его слабенькая талия согнулась вперед, и он оперся на плечо Валентина. Валентин лизнул член Джона, как мороженое, и поглотил его в рот.

- Ах…!

Встречаясь с Валентином, он никогда не издавал звуков удовольствия, даже когда они дразнили друг друга или касались языком гениталий. Ничего подобного не случалось, это был первый раз, когда он ощущал горячее прикосновение. От ощущения горячего рта Валентина Джон застонал и отчаянно пытался оттолкнуть его плечо.

- Черт… не надо!

Но Валентин лишь ухмыльнулся, забавляясь сопротивлением Джона, и начал интенсивно сосать член. Кончик языка Валентина обвел углубление уретры, а затем он скользнул под головку, целиком охватывая мягкую кожу. От чувственной стимуляции Джон стиснул зубы.

Чем больше времени проходило, тем более раздраженным становился Джон. Несмотря на столь интенсивные ласки, его член оставался мягким. Такое столкновение с собственной неудачей казалось особенно неприятным.

- Хватит.

Грубо оттолкнув, Джон заставил Валентина отпустить член. Между его губами и членом тянулась длинная слюна. Игнорируя пылающий взгляд Валентина, Джон прохрипел.

- Не делай бесполезных вещей.

Все еще тяжело дыша, Джон наклонился, чтобы натянуть штаны, спущенные до колен. Он не заметил, как его пальцы слегка дрожат. Пытаясь скрыть уязвленную гордость, он нарочито насмешливо заговорил.

- Может быть, во время течки у меня встанет, так что лучше попробуй тогда...

- Я люблю тебя, Джон.

Неподготовленный к таким словам, Джон застыл. Эти три коротких слова были достаточно сильны, чтобы его сердце обрушилось в пропасть. Что он только что услышал? Размышляя об этом, Джон повернул голову с выражением полной неуверенности. Валентин, вероятно даже сам не поняв, что сказал, напряженно и быстро продолжил, встряхнув головой.

- Я знаю, что ты всё еще плохо обо мне думаешь, и не собирался говорить это вот так.

- ……

- Но… Я всё равно тебя люблю.

Валентин только что сосал его член, а Джон стоял со спущенными до колен штанами. Утром, среди яркого солнечного света, не было никаких оправданий ослепления настроением или ещё чего-то. И, несмотря на комичность ситуации, Валентин признался в своих чувствах с серьезным лицом.

- ……

Джона стошнило от сильных чувств. Глотка пересохла, ноги подкосились. Ему едва удавалось стоять.

Этот парень… что он вообще несёт?

Джон, тяжело дыша, прикусил губу. Он был одновременно зол и дрожал от озноба, а сердце выбивалось из ритма.

- Ты, наверное, всё ещё не в себе.

В разорвавшей тишине Джон с трудом обмолвился. Его голос даже ему самому казался чужим, низким и глухим. Но как только он закончил говорить, Валентин снова заговорил:

- Я люблю тебя.

Джон сжал руки в кулаки. Он боролся с импульсом закрыть уши и пытался успокоиться. Он хотел рассмеяться, но, черт возьми, его лицо не подчинялось.

Люблю?

Люблю…

Такие слова не должны были существовать между Валентином и Джоном. Спустя несколько мгновений тишины, холодный голос Джона разрезал воздух.

- Не говори ерунды.

- Джон.

Рука, сжимавшая бедро Джона, поднялась ему на талию. Джон попытался вырваться, но, как всегда, проиграл в схватке. В конце концов, Валентин силой усадил Джона на диван и опустился перед ним на колени.

Не имея возможности убежать, Джон почувствовал, как его взгляд затуманивается. Кожа его то покрывалась жаром, то пробирала дрожь, а глаза слегка налились теплом. Ему было страшно представить, какое у него сейчас лицо.

- Джон, посмотри на меня.

Голубые глаза Валентина смотрели прямо в душу Джона, словно пытаясь проникнуть через его защиту. Джон пытался выдержать его взгляд, но это продолжалось недолго. Наконец, он повернул голову, и Валентин тут же зафиксировал его лицо, прижав лоб ко лбу Джона. Влажное дыхание горячими потоками прошлось между их лицами.

- Может тебе ненавистны мои чувства, но…

-…

- Но я все равно люблю тебя.

- Закрой рот.

- Я настолько сошел по тебе с ума…

- Я сказал, закройся.

- Что если ты хотя бы немного проявишь слабость, я схожу с ума, как ненормальный…

Валентин придвинул щёку к щеке Джона и зашептал горячим дыханием.

- Я настолько тебя люблю.

Головокружение накрыло Джона, и он едва сумел удержать верхнюю часть тела. Он не мог заткнуть уши, поэтому закрыл глаза. Вспомнился болезненный эпизод из прошлого, когда Валентин заявил о своей любви, изменив всю его жизнь. Хотя боль давно прошла, воспоминания о той жестокости притушили его эмоции. Джон вновь обрёл спокойствие.

- Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал?

Скрывая свои чувства, Джон равнодушно спросил, на что Валентин никак не отреагировал. Вместо этого он мягко погладил щёку Джона.

- Я не прошу тебя что-то сделать. Я просто хочу знать, можно ли мне любить тебя.

На этот вопрос не было подходящего ответа. Джон не мог ни согласиться, ни запретить. С трудом скрывая замешательство, он застыл. Валентин обнял его так крепко, что дышать стало тяжело.

-…

В итоге два тела оказались на диване одно на другом. Джон слабо застонал, когда его прижали тяжёлым весом. Дыхание сбилось, но боль в груди не давала ему больше покоя. Валентин начал ласкать его шею, проводя губами по коже. Чувственные прикосновения заставили Джона отвернуться.

- Не… делай этого.

Однако Валентин, казалось, не услышал. Он продолжал жарко целовать его шею, облизывать и кусать подбородок, а затем аккуратно трогать пряди волос. Валентин неумолимо втягивал чувствительные мочки Джона в свои губы.

- Ах…!

Язык Валентина влажно обвел его ухо. Сосредоточенно играя с ухом, он продолжал свои ласки. Джон напрягся, стараясь сдержать тяжелое дыхание. Горячая рука скользнула под одежду Джона и нежно погладила его голую кожу. Пальцы прошлись по впалому животу и тазовым костям, затем поднялись вверх и начали круговыми движениями гладить соски. Острые волны ощущений прошлись по телу Джона, отзываясь в тяжелейшем биении.

- Ах…

Слабый стон проскользнул между стиснутыми зубами.

- Джон…

Валентин задрал футболку Джона до самой шеи и начал лизать его твёрдые от возбуждения соски.

- Ух...

Валентин, хоть и был настойчивым в обычные дни, сейчас казался ещё более одержимым, словно хотел разобрать Джона на части. От прикосновения и лизания вокруг сосков по телу Джона разливалось щекотное ощущение. Когда Джон невольно застонал и выгнул спину, Валентин начал выделять феромоны. Джон задрожал под их потоком, а Валентин, словно утешая, лёгким поцелуем раздвинул его ягодицы.

- Проклятье...

Длинный палец проник в отверстие. Уже влажные стенки без труда приняли толстый палец. Палец проник глубоко внутрь и начал двигаться вверх-вниз, массируя стенки.

- Прекрати...

Джон тяжело дышал и содрогался. Казалось, будто его тело стало невесомым, а разум улетел в другое измерение. Но он понимал, что причина не только в феромонах.

Валентин заметил необычную реакцию Джона и начал настойчиво ласкать его мочки, шею и ключицы. Следы от его поцелуев краснели, как лепестки цветов. Два пальца теперь мягко массировали и растягивали влажные стенки внутри Джона. Джон стиснул зубы, сопротивляясь щекотке и хлынувшему поту.

- Не кусайся, Джон.

Красный язык Валентина коснулся его покусанных губ. Лизнув, Валентин раскрыл рот Джона и глубоко поцеловал его. Пальцы работали в дырочке, а язык изучал рот.

- Ммм...

Звук застежек ремня достиг его ушей, пока Валентин освобождал член. Уже влажный на кончике, его член был напряжен и готов.

- Я войду.

Мокрая головка давила на вход. Валентин не мог себе позволить медлить, его плечи обняли Джона, чтобы удержать его от сдвига. Разведенные ноги Джона опустились на бедра Валентина.

- Джон.

Валентин откинул мокрые волосы Джона и прошептал. Джон мог только содрогаться под его тяжелым взглядом, смешанным с жаждой и любовью.

- Ах...

Валентин медленно вставил член, растягивая плоть Джона. Джон издал стон, когда Валентин поцеловал его в щеку и мягко прошептал на ухо.

- Спокойно… я буду осторожен.

- Хаа… аа...

Валентин двигался медленно, позволив Джону привыкнуть к его размеру. Джон вздрагивал от ощущения тепла, наполняющего его. В какой-то момент толстый член прорвал внутренние стенки и достиг самой глубины. Яички плотно прижались к промежности, а их тела соприкоснулись.

- Ты прекрасен, Джон.

Валентин, приподнявшись, наблюдал, как его член полностью вошел в белые ягодицы Джона. Каждое дрожание Джона приводило мышцы в движение, сжимая член Валентина. Он начал медленно двигаться.

- Ах...!

- Ты действительно красив...

- Ааа… ха...

В отличие от предыдущего секса, Валентин медленно вытаскивал член и мягко входил обратно. С каждым медленным движением головка ласкала чувствительные стенки. Джон содрогался, заставляя его нижнюю часть тела непроизвольно вздрагивать. Его бедра, находящиеся под напряжением, снова и снова сжимали член. С каждой судорогой, от таза до кончиков пальцев пробегала горячая волна.

Джон, находясь на грани сознания, мог только инстинктивно сжимать мышцы вокруг толстого члена. С каждым усилием его ягодицы сжимались, а тепло поднималось к животу, приводя пальцы ног в напряжение.

- Хаа...

Даже Валентин, который терпел, сколько мог, не смог удержаться от нарастающего давления вокруг члена, так что он прикусил губы и начал ускоряться. Громкие звуки ударов бедер о бедра наполнили комнату, когда его яички беспорядочно ударяли по промежности Джона.

- А, а! Ах! Ах...

Острая волна наслаждения прошла по позвоночнику Джона, заставив его стиснуть зубы. Огромный член безжалостно проникал в узкий проход, но боли не было — только приятные ощущения. Когда толстый ствол случайно менял направление и проникал глубоко внутрь, по телу Джона прокатывалось жгучее наслаждение. Его внутренности и бёдра, разведенные до предела, судорожно дрожали и горели.

Что это за чувство?

Эти ощущения...

Вдруг что-то изменилось.

- Ах...

В промежности, плотно прижатой друг к другу, кровь начала приливать к члену Джона. Испытывая ослепительные ощущения, он приподнял ягодицы. Увидев необычную реакцию, Валентин, который продолжал двигать бедрами, наклонился вниз. Ярко-голубые глаза Валентина расширились, заметив, что у Джона появилась эрекция, хотя и слабая.

- Хаа, ха, хаа...

Джон тяжело дышал, приподняв бёдра. Феромоны, более густые, чем когда-либо, поднимались от его затылка, от боков, от внутренней части паха. Омега-феромоны были достаточно сильны, чтобы затуманить зрение, и Валентин, издав негромкое ругательство, провел рукой по животу Джона и коснулся члена.

- Хаах...

Когда большая рука обхватила и начала медленно ласкать полувставший член, Джон содрогнулся, как рыба на суше. В тот же момент член Валентина проник глубже. Стимуляция спереди и сзади привела к полной эрекции Джона. Валентин начал раскачивать твердо вставший орган, а мышцы внутри Джона вздрагивали в ответ.

- Черт...

Стиснув зубы от невыносимого наслаждения, Валентин выпрямился. Одну ногу свесив с дивана, он поднял талию Джона и начал толкать сильнее.

- А! Ах, ух...

Когда Валентин поднял его таз, Джон держался всей массой только на спине, и тело его дрожало от толчков. Каждый раз, когда Валентин двигал бедрами, твердый член Джона колебался вверх и вниз, ударяя по животу. Казалось, что по коже проходит электрический ток, и от трения внутри всё щекотало и горело.

- Ммм… не смотри...

Джон попытался закрыть лицо, но Валентин крепко схватил его запястья. Положив ноги Джона себе на плечи, он начал двигать бедрами быстрее и сильнее.

- Ах… ах, ха...

- Хаа, Джон.

Валентин, глядя на судорожно изнемогающего под ним Джона, улыбался в экстазе. Каждый раз, когда его член сильно ударял по внутренним стенкам, из уст Джона вырывались стонущие всхлипы. Наконец не выдержав, Джон инстинктивно схватил свой член. Его белые и длинные пальцы жадно сжались вокруг ствола.

- Ах! А, ааа… ха...

Их переплетенные тела блестели от пота, феромоны смешались в густом облаке, наполняя воздух. С каждым толчком силы проникновения Валентина мышцы вокруг члена Джона напряженно вздрагивали, проносясь волнами удовольствия через все его тело.

- Ммм, ха...

- Хаа, уф...

Каждый накатывающий толчок заставлял огромное наслаждение охватывать разум Джона, как будто мозг сводило в судорогах. Сердце бешено колотилось.

И когда член Валентина проник настолько глубоко, Джон издал беззвучный крик. Внезапное и интенсивное давление на одну из набухших стенок вызвало всплеск ощущения, мгновенно распространившегося по всему телу.

- Аааах...!

Казалось, все чувства собрались воедино и взорвались в животе. Его зрение помутнело, а каждый мускул в его теле напрягся. Джон, невосприимчивый к оргазму, испытал настолько сильный выброс, что он казался почти болезненным. Его тело дрожало и содрогалось, а из кончика его напряженного члена выплескивалась мутная сперма.

- Черт...

Одновременно с этим Валентин тоже задержал дыхание и напрягся. Член внутри Джона резко увеличился, заполнив его до предела и угрожая прорваться наружу. Плечи Валентина слегка дрожали, когда он глубоко вдавил свой член, который был теперь намного больше, чем когда-либо. Джон инстинктивно понял, что Валентин кончает.

- Хаа...

После оргазма Валентин, продолжая немного подрагивать, пытался проникнуть еще глубже. В какой-то момент его тело ослабло, и он наклонился вперед, прислонившись к Джону, его грудь тяжело поднималась и опускалась от прерывистого дыхания. Со временем раздувшийся член начал возвращаться к своему обычному размеру. Джон, полностью изнеможенный, лежал, тяжело дыша.

- Ааа...

Когда Валентин наконец вытащил свой член, теперь вернувшийся к нормальному размеру, сперма стекала на диван. Если бы не препараты, Джон мог бы забеременеть. Эта мысль мелькнула у него в голове, но он не мог обдумать ее особо глубоко.

- Джон.

Валентин перевернул Джона и крепко прижал к себе. Джон беспомощно лежал на идеально ровной груди Валентина, его конечности ослабли. Валентин прижал Джона к себе и нежно поцеловал его в лоб.

Джон медленно моргал. Он не мог поверить, что был так сильно возбужден во время секса с Валентином, особенно после его абсурдного признания. Тем не менее, осталась легкая тревога, тревожащая его сознание. Валентин, будто не замечая его смятения, сказал спокойным тоном:

- Джон, я...

- ...

- Я верну тебе все, что ты заслуживаешь.

Эти слова прозвучали так тихо, что Джон едва их расслышал. Погруженный в раздумья, он тихо ответил:

- Мне это не особо нужно.

Валентин ничего не ответил, только еще крепче обнял Джона. В тишине, нарушаемой только их прерывистым дыханием, они долго лежали вместе.

Когда пот начал высыхать, Валентин вновь раздвинул ноги Джона и начал его целовать. Джон попытался вырваться, но снова сдался, тяжело дыша и всхлипывая под Валентином. Звуки влажного трения и стоны наполнили комнату.

Валентин ушел на работу только ближе к полудню.

Глава 59

Все отношения движутся только вперед. Никто не знал, приведет ли это к укреплению связи или к катастрофе. В этой неопределенности повседневная жизнь Джона с Валентином текла медленно и размеренно. Джон предпочитал не задумываться о том, что ждет его в конце этой дороги.

- Холодно...

Края неба покраснели, предвещая скорый закат. Прогуливаясь по 14-й Восточной улице, Джон остановился, почувствовав на кончике носа холодок. Из ясного неба веяло прохладой, и когда он глубоко вдохнул, свежий воздух проник в самые легкие.

Сам того не замечая, Джон понял, что Нью-Йорк, недавно залитый красными красками осени, изменился. Приближалась зима. Закончив работу в Центре, Джон зашел в книжный магазин. Стоя с несколькими книгами в руках, он смотрел на небо, затем перевел взгляд на Юнион-сквер через дорогу. Несмотря на прохладную погоду, там, как всегда, работал Гринмаркет.

Под разноцветными палатками было полно свежих овощей и фруктов. Хотя это был будний день, покупателей на рынке было немало. Пожилая пара, молодой человек, женщина средних лет и мужчина на костылях - все они тщательно выбирали продукты. Это была повседневная, но невероятно захватывающая сцена. Джон прищурился, ощущая тепло и спокойствие, разливающиеся внутри. Казалось, могло произойти что-то хорошее...

Но его размышления прервались, когда телефон в кармане вдруг начал громко звонить. Без удивления, он взял трубку. Было только одно имя, которое могло появиться на экране в это время, и это был Валентин.

- Джон.

Джон еще не успел открыть рот, как Валентин позвал его сладким голосом. От этого у него зачесалось ухо, и он невольно сжал пальцы на телефоне, побелевшие от силы нажатия. Когда Джон промолчал, Валентин снова произнес его имя с легкой улыбкой в голосе.

- Привет, Джон.

Валентин всегда произносил его имя, вкладывая в это какое-то значение. Словно растягивая каждый звук, мягко касаясь языком нижних зубов. Вся эта палитра эмоций... Когда он начал обращать на это внимание? Джон отогнал ненужные мысли и, наконец, ответил.

- Закончил?

- Только что. Где ты сейчас?

- Эм... перед Юнион-сквер.

Обернувшись вокруг, Джон медленно ответил. В тот же момент он услышал, как Валентин на заднем плане говорит: «Поехали к Юнион-сквер». Видимо, он позвонил сразу же, как сел в машину.

- Я буду там через десять минут. Зайди куда-нибудь, на улице холодно.

- Нет, здесь не так холодно. А почему ты предложил встретиться на улице сегодня?

- Я просто хотел увидеть тебя как можно скорее.

Джон только нахмурился на такой прямой ответ. Он не знал, что сказать. Вздохнув, он ответил:

- Ладно, я подожду здесь.

- Хорошо. Скоро увидимся.

Закончив разговор, Джон нашел подходящую скамейку и расслабленно откинулся на спинку. Хотя было прохладно, но терпимо. Солнце, опускаясь ниже, разжигало небо всеми цветами радуги. Джон смотрел на это зрелище, ожидая Валентина.

Валентин, получив признание за слияние с «Уотсон», был повышен до старшего вице-президента, и объем его работы увеличился. Несмотря на очевидную занятость, время, которое он проводил с Джоном, не сократилось. Будто пытаясь компенсировать все время, проведенное в разлуке, Валентин стремился быть рядом с Джоном.

Это напоминало время, когда они учились в «Наследии». Они ходили на концерты, пили, читали одни и те же книги и обсуждали их, путешествовали. Они устраивали кемпинг на краю скал и летали на легком самолете над океаном. Вид, когда огромное солнце, словно поглощая все вокруг, тонуло в море, навсегда запомнился Джону.

Кроме того, Валентин начал поддерживать Центр Кайла. Даже Джон, всегда стесняющийся принятия благодеяний, не смог отказать в этом. Под полным покровительством Валентина Центр становился все более организованным и масштабным. Новый персонал был полон энтузиазма и реализовывал многочисленные проекты с достаточным количеством ресурсов. Иногда Валентин посещал Центр под предлогом помощи, на самом деле отвлекая Джона от работы.

Хотя Валентин и хотел, чтобы Джон развивался профессионально, он не настаивал на этом. Он желал, чтобы Джон мог спокойно обдумывать свое будущее, а Джон, в свою очередь, сосредотачивался на том, чем мог заняться в данный момент.

Так, шаг за шагом их совместная жизнь становилась привычной. Валентин прочно занял место в жизни Джона, словно был там с самого начала. Джон всеми силами старался противостоять этому привыканию, но решимость и настойчивость Валентина все-таки сделали свое дело.

Борясь с прошлым, ничего не изменилось, и Джон вынужден был признать, что снова попал в ловушку Валентина. Однако на этот раз он не испытывал ощущения безысходности или разочарования.

Может быть, подумал Джон.

Может быть...

Может быть, он сможет жить такой жизнью.

У него не было сил на борьбу и эмоции. Напротив, в этой временной тишине он находил некоторую стабильность. Хотя Джон знал, что такая жизнь не будет вечной, он надеялся, что этот спокойный период продлится чуть дольше.

Погруженный в размышления, Джон заметил знакомый Rolls-Royce вдалеке. Когда он поднялся, машина мягко остановилась перед ним, и дверь открылась, выпуская Валентина. Валентин был всегда элегантен в своем костюме, но на этот раз в руках он держал огромный букет роз.

- Долго ждал?

- Это что такое?

Валентин был в обычном костюме, но с огромным букетом роз персикового цвета, аккуратно уложенных в несколько слоев тонкого шелка. Эти розы были так изысканны, что подошли бы невесте.

Огромный букет, вероятно, состоял из более чем ста роз и выглядел впечатляюще, как и улыбающийся Валентин, привлекая взгляды прохожих. Валентин подошел к Джону с очаровательной улыбкой.

- С днем рождения, Джон.

Эти неожиданные слова буквально выбили Джона из колеи, и сомнения начали терзать его. Он онемел перед Валентином, став похожим на молчаливого глухонемого.

- Что?

- Сегодня твой день рождения.

День рождения.

Лицо Джона стало озадаченным. В официальных документах, день рождения Итана Тейлора был в середине лета, так что он не мог иметь в виду этот день. Какой же был его настоящий день рождения? Пытаясь вспомнить, он понял, что давно забыл эту дату.

Когда Валентин обнял лицо Джона, мысли у него в голове внезапно остановились. Тепло от руки Валентина передалось его холодному лицу. Валентин с широкой улыбкой прошептал:

- Это первый твой день рождения после того, как мы снова встретились.

…

- Я приготовил для тебя подарок.

Его голос был пропитан сладостной нежностью. Валентин приобнял Джона и вложил в его руки букет. Джон автоматически принял яркие розы, и только спустя мгновение, он пришел в себя. Увидев спокойное выражение в голубых глазах Валентина, он криво улыбнулся. Но это не была улыбка радости.

- Извини, что порчу тебе настроение, но сегодня не мой день рождения.

После короткой паузы, Джон добавил:

- Джона Линдберга больше не существует.

- Нет.

Резкий протест заставил Джона поднять голову. Валентин крепко обхватил его плечи.

- Ты есть Джон.

- …

- Мы будем праздновать твой день рождения каждый год в этот день.

Гладя по волосам Джона, Валентин нежно поцеловал его в лоб. Джон, который был напряжен, наконец вздохнул и расслабил брови. Отодвинув Валентина, он ответил:

- Я догадывался, что ты что-то замышляешь, когда все это время улыбался... Ничего веселого в этом нет.

- Твоя реакция оказалась холоднее, чем я ожидал.

- Я не понимаю, к чему это все.

- Ну, для меня это важный день.

Джон на мгновение замер, уловив в последних словах Валентина нечто непривычное. Увидев эту реакцию, Валентин улыбнулся и склонил голову.

- Можно получить поцелуй в знак признательности?

- …

- Если тебе не хочется, то хотя бы расправь морщины на лбу.

От этой наглой просьбы Джон нахмурил брови, а Валентин тихо захихикал. Атмосфера между ними совсем не была романтичной, но в глазах прохожих, которые видели, как красивый альфа дарит элегантный букет омеге, они выглядели словно герои любовного кино.

Как только Джон сел в машину, Валентин занял свое место, и автомобиль мягко тронулся. Джон, который неожиданно оказался с букетом роз на руках, смотрел на эти яркие цветы, совершенно не подходящие к текущему сезону. Розы - Джульетта, словно пышное платье, сами по себе были красивы, какими бы ни были намерения их обладателя.

Не отрывая взгляда от роз, Джон пробормотал:

- Надеюсь, ты не запланировал романтический ужин?

- Кажется, мы отлично понимаем друг друга.

- Перестань. Даже мысль об этом пугает.

Валентин сделал вид, что не замечает раздражения Джона, и погладил его по щеке. Несмотря на легкое недовольство, Джон не возражал. С той самой минуты, как Джон молчаливо разрешил эти касания, Валентин не упускал ни одной возможности прикоснуться к нему. Джон, который поначалу испытывал неудобство и сопротивление, постепенно привык к тактильному контакту и уже не обращал внимания на мелкие прикосновения.

Валентин удовлетворенно смотрел на Джона, который теперь спокойно принимал его прикосновения. Джон, ворчащий, но все же осторожно осматривающий розы, восхищал своей искренностью и неприспособленностью к красивым словам. Валентин осторожно погладил его по уху.

- Сегодняшний ужин готовили лучшие шеф-повара. Сначала мы поужинаем, а потом я подарю тебе подарок.

- Разве ты уже не подарил его?

Джон слегка потряс розами, которые держал в руках. Валентин усмехнулся и погладил его по шее. Джон вздрогнул, и наконец отодвинул руку Валентина.

- Джон, если хочешь, я могу дарить тебе такие букеты каждое утро. Начиная с завтрашнего.

- Нет… обойдусь.

- Помнишь, я говорил, что верну все на свои места?

Вопрос Валентина вызвал непонимание у Джона. Иногда Валентин говорил странные вещи, и Джон помнил это, хотя и не придавал значения. Теперь, узнав это, он почувствовал легкое беспокойство.

- Что ты имел в виду?

Валентин не ответил, вместо этого он поцеловал Джона в щеку, а затем в губы. Джон нахмурился и оттолкнул его.

- Пожалуйста...

- Сегодня, как будто твой настоящий день рождения.

- …

- Я говорю о том, что ты заслуживаешь.

Рука Джона, которая толкала грудь Валентина, замерла. Джон моргнул. Хотя он не мог полностью понять намерения Валентина, он догадывался, откуда растут корни этих слов. Он знал, что Валентин чувствует перед ним долг.

Валентин был готов отдать всё, чтобы сделать его счастливым. Хотя Джон никогда ничего не просил, он понимал, что это был способ Валентина восстановить их отношения. Но Джону не был нужен огромный капитал или власть.

Ему хватало спокойной нынешней жизни, возможности осторожно планировать будущее и удовлетворения от небольших достижений. Джон прикусил губу, держась за грудь Валентина.

Когда-то он пытался убежать от Валентина, когда ему было невыносимо находиться рядом с ним. Но теперь желание убежать давно угасло. Их странное сосуществование, когда-то начавшееся из отчаяния, теперь стало чем-то большим. Джон оставался рядом с Валентином не только из-за старых чувств отчаяния.

Валентин сыграл ключевую роль в разрушении жизни Джона, но теперь он старался собрать разбитые осколки. Джон знал, что невозможно простить Валентина, но понимал его мысли и чувства. Он умел читать страхи и неуверенность под его самоуверенным взглядом, видел все его недостатки.

Джону всегда казалось, что Валентин беззаботен, но это было иллюзией. Неуверенность, что скрывалась в сердце Джона, присутствовала и у Валентина. Но вместо того, чтобы демонстрировать это, Валентин стремился быть с Джоном и меняться к лучшему. И Джон не хотел больше оставаться в прошлом, погруженным в жалость к себе. Он тоже хотел измениться, так как менялся Валентин.

Возможно... сейчас все было достаточно хорошо, и в будущем могло быть даже лучше, если бы Джон смог сообщить об этом Валентину. Но это означало бы полное принятие Валентина в свою жизнь. Несмотря на то, что это уже случилось, осознание этого стало для Джона новым этапом.

Он не знал, сколько продлится их жизнь вместе с Валентином. А если после полного принятия Валентина, он снова потеряет доверие…?

- О чем думаешь?

Размышления Джона, которые угнетающе накапливались в его сознании, внезапно растворились от ясного голоса Валентина. Очнувшись, Джон покачал головой.

- ...Ни о чем.

- Ты вдруг стал таким грустным.

- Нет, все нормально. Просто...

Поколебавшись, Джон прикусил нижнюю губу. Он не хотел озвучивать свои еще неокончательные мысли, но в одном был уверен. Он поднял взгляд и встретился с глазами Валентина.

- Валентин.

- Да, Джон?

Голубые глаза Валентина смотрели на него с той же неизменной теплотой. Смотря в них, Джон медленно заговорил.

- Нет нужды что-то менять или делать что-то ради меня. Мне нравится моя нынешняя жизнь.

После этих слов Валентин молча посмотрел на него, скрывая свои эмоции.

- Возможно, тебе кажется, что моя жизнь всё еще полна хаоса, и, может быть, так оно и есть. Но... даже так, я считаю, что всё не так уж плохо.

Закат, который еще недавно казался всепоглощающим, достиг своего пика и теперь начинал успокаиваться. Отражение красного и синего света заката переливалось в глазах Джона. После короткой паузы Валентин едва заметно улыбнулся.

- Но, Джон, я всё равно не спокоен.

- Из-за чего?

Вопрос Джона заставил Валентина прищуриться. Он подбирал слова, а затем повернулся к нему лицом.

- Честно говоря, я хочу, чтобы ты был счастлив в моих объятиях. Но я знаю, что это не то, что ты хочешь.

Слова Валентина увели Джона в размышления, а его длинные ресницы дрожали.

- Поэтому я хочу дать тебе уверенность. Даже если меня не будет рядом, чтобы ты мог быть в порядке. Я понимаю, что это эгоизм.

- …

- Но это единственное извинение, которое я могу предложить.

Эти слова вызвали у Джона глухую боль в груди. Валентин говорил о любви, не стремящейся завладеть или подчинить, а желающей защитить. Это была новая для него любовь, лишенная былой агрессивности, но всё равно достаточно сильная, чтобы тронуть сердце Джона.

- Я...

Джон сглотнул, подавляя сдавленное чувство в горле. Его руки, державшие букет, сжались от напряжения, и хруст бумаги усилился. Когда он поднял голову, замешательство исчезло. Он ответил ровным голосом.

- Я больше не хочу быть пленником прошлого.

- ...

- Все, что случилось с нами, пусть останется в прошлом. Я не хочу больше оглядываться назад.

Эти слова вызвали трещину в выражении лица Валентина. Джон слегка улыбнулся, думая о том, как запах роз, наполняющий салон автомобиля, совершенно неуместен в этот момент. Он не мог точно сказать, что именно сейчас думает Валентин, что добавляло дрожи к его словам.

- Изменение имени или обстоятельств не делает мою нынешнюю жизнь ложью. В конце концов, мы здесь и сейчас. Я думаю, что это главное.

- ...Джон.

- Так что вместо того чтобы праздновать день рождения, давай просто поужинаем.

Впервые Джон неловко улыбнулся по собственной инициативе. Хотя эта улыбка была явно искусственной, глаза Валентина дрожали, как маленькая лодка в бурном море. Это были искренние слова Джона. Он больше не хотел вспоминать прошлое и ненавидеть Валентина за старые обиды.

Он думал, что, сказав это, Валентин обрадуется. Но выражение лица Валентина было даже слишком странным. Его лицо не выражало ни радости, ни счастья, и улыбка исчезла с лица Джона.

Почему он так реагирует? - пронеслось в голове Джона.

И в этот момент машина плавно остановилась, достигнув цели в Верхнем Манхэттене.

- Мы вас ждали.

В этот момент к ним подошел мужчина в костюме с вежливо сложенными руками. Появление незнакомца вынудило Валентина закрыть рот, будто он хотел что-то сказать, но передумал.

Глава 60

В лифте с прозрачными стеклянными стенами, поднимающемся на самый верхний этаж, можно было любоваться сверкающим ночным видом Манхэттена. С тех пор как они вышли из машины, их сопровождал служащий, а на выходе из лифта их уже ждал элегантный метрдотель.

- Прошу вас, сюда.

Джон оглядывался вокруг. Длинный коридор был украшен свежими цветами, наполняющими пространство тонким ароматом. По всем признакам это было не то место, куда можно попасть легко. Видно было, что Валентин приложил много усилий к организации этого дня рождения, хотя самому имениннику этот день значил не так много. Следуя за метрдотелем, Джон поднимался по винтовой лестнице и восхищенно вздыхал при виде открывшегося вида.

На крыше высотного здания был разбит тёмно-зелёный сад. Несмотря на зимний сезон, сад был украшен пышной зеленью. В его центре возвышалась ступенчатая площадка, а на самой вершине стояла красивая беседка с куполом. Это пространство, полностью сделанное из стекла, было спроектировано так, чтобы с любой точки можно было любоваться ночным Манхэттеном.

Следуя указаниям, Джон вошёл в беседку и с удивлением заметил кое-что странное. За столом, украшенным элегантными центральными композициями и мягко освещённым, было накрыто не на двоих, а на четверых.

- Кто-нибудь еще придет, кроме нас?

Валентин, необычно молчаливый, сохранял спокойствие. С момента выхода из машины его состояние было каким-то подавленным, и теперь Джон понял, что это был не обман зрения. Он с удивлением смотрел на редкость молчаливого Валентина.

- Валентин?

- Джон.

Одновременно они произнесли имена друг друга. Валентин, стоя напротив Джона, прикусил губу.

- …Хочу тебя спросить.

На его лице мелькнуло беспокойство. Джон почувствовал, как его охватывает чувство растерянности. Однако Валентин, похоже, не собирался прояснять ситуацию, и с ноткой тревожности в голосе задал вопрос.

- Тебя действительно устраивает эта жизнь?

- …Что?

- Я спрашиваю, сможешь ли ты быть доволен, живя как Итан Тейлор?

- Валентин.

- И несмотря на это… действительно ли ты примешь меня в свою жизнь?

Джон моргнул, его лицо было покрыто пятнами замешательства. Он не знал, что вдруг нашло на Валентина, но ответ на этот вопрос мог быть только один.

- Да, я же говорил тебе. Меня устраивает моя жизнь.

- ….

- И ты… останешься со мной, независимо от того, какой ответ я дам?

На эти слова Валентин едва заметно улыбнулся, но тут же его лицо снова стало серьёзным, и он схватил Джона за руку. Захват был неожиданно сильным, и Джон непроизвольно поморщился. Валентин немного ослабил хватку, но продолжал говорить спокойным, но более низким голосом, чем обычно.

- Джон, может, отложим ужин?

- В чём дело?

Лицо Джона окаменело. Хотя он не мог точно сказать, что именно, но тревожное предчувствие, возникавшее с самого начала, теперь стало ещё сильнее. Видя торопливость Валентина, Джон понял, что происходит что-то, о чём он не знает. Преграждая путь Валентину, который пытался вывести его из комнаты, Джон сказал напряжённым голосом.

- Говори, что случилось.

- Я объясню по дороге домой.

- Говори, Валентин.

Его рука сжалась ещё сильнее. В этот момент, когда напряжение между ними достигло критической точки, снизу по лестнице появился метрдотель. За ним следовала пара.

- Вы ещё не сели?

Их головы одновременно повернулись на голос мужчины. Он с лёгкой улыбкой отступил в сторону, и в тот момент лицо Джона полностью изменилось. Его сердце, которое билось всё быстрее в предчувствии беды, на мгновение остановилось.

- Мистер и миссис Линдберг прибыли.

Это были Райан и Грейс, которых он не видел много лет. Температура в комнате сразу упала до нуля, и всё вокруг стало холодным.

- Ужин будет готов совсем скоро.

Мужчина, как ни в чём не бывало, сохранял свою профессиональную улыбку и медленно удалился вниз по лестнице. Никто не реагировал на его слова, и все четверо замерли, как каменные статуи, оценивая друг друга. В этом красивом пространстве, наполненном тонкими звуками скрипки, повисла зловещая тишина.

- Давно не виделись, Джон.

Этой фразой Райан нарушил тишину, которая, казалось, никогда не закончится. Джон, с лицом, словно вырубленным из камня, посмотрел на Райана. Он мало изменился за прошедшие годы, возможно, стал немного более зрелым, но всё ещё был узнаваем. Его голубые глаза внимательно осматривали безэмоциональное лицо Джона.

- Как ты?

Райан говорил, как будто ничего не произошло, а Джон едва мог дышать, наблюдая за ним. Он заметил, как Грейс, стоя рядом, почти не выдержала и пошатнулась от шока. Джон подумал, что, возможно, Райан уже знал о его присутствии здесь.

Тем временем Валентин, ещё недавно выглядевший потерянным, вновь обрёл свой обычный хладнокровный вид. Его рука, скользнув по руке Джона, переплела их пальцы. Валентин медленным, но уверенным взглядом осмотрел собравшихся, пронзая напряжение в воздухе.

- После стольких лет семья...... собралась вместе.

Джон, резко побледнев, взглянул на Валентина. В глазах Валентина отразилось всё понимание ситуации. Джон понял, что именно Валентин и устроил эту встречу.

Зачем...

Теплая рука Валентина крепко держала ледяную руку Джона, который не мог поверить в реальность происходящего и просто смотрел на всё как посторонний. Его голос, звучащий совсем рядом, казался далеким.

- Рад видеть вас. Отец, мать.

- ...

- Я пригласил вас, чтобы вы могли вместе отпраздновать день рождения Джона.

- Ва… лентин... когда ты...

Грейс произнесла слова с трудом, как будто её душили. Если кто-то здесь был так же ошеломлен, как Джон, так это была Грейс. Она по-прежнему была прекрасна, несмотря на прошедшие годы, но Джон больше не чувствовал к ней ни тепла, ни близости. Когда он посмотрел на неё, её хрупкие плечи задрожали.

- Джон.

Валентин обнял Джона за плечи. Склонив голову, он смотрел на его окостеневшее лицо и сказал тихим, но твёрдым голосом.

- Извини, что организовал это без твоего согласия.

- ……

- Но, как я уже говорил, я хочу вернуть тебе твои права.

На лице Джона появилась трещина. По выражению его лица, которое мгновенно исказилось, казалось, можно было услышать, как что-то ломается. Через соединённые руки Джон понял, что Валентин был напряжён.

Джон вспомнил Валентина, который только что силой вытаскивал его прочь. Неужели причина его колебания была в этом? Возможно, Валентин понял это поздно. Что организованная им встреча может оказаться ошибкой...

Но всё уже произошло, и Джон не понимал, почему Валентин всё это устроил. Причём именно тогда, когда Джон начал принимать Валентина в свою жизнь.

«Я больше не хочу быть связанным с прошлым».

«……»

«Я хочу оставить то, что случилось с нами, в прошлом».

Его недавние слова, как насмешка, звучали в голове Джона. Он начал дрожать, словно к нему возвращались утраченные чувства. Пальцы непроизвольно сжимались, а плечи видимо мелко дрожали. Дышать становилось всё труднее, и от ощущения, будто внутри лёгких находятся осколки стекла, его лицо исказилось.

Валентин больше не мог скрывать своё волнение при виде внешнего беспокойства Джона. Его голубые глаза дрожали, а лицо стало бледным. Джон, видя это, смог выдавить из себя кривую улыбку. Саркастический взгляд скользнул по Валентину, затем по Райану и Грейс. Нервная улыбка на тонких губах становилась всё ярче.

Главные виновники смерти его прежней личности собрались здесь, как участники некой театральной постановки.

Захороненная в глубине сердца ярость и отчаяние вспыхнули, как перегревшаяся лампочка, разливаясь по венам. Джон стряхнул руку Валентина, которая всё ещё держала его, и усмехнулся Райану.

- Давно не виделись, отец. И… Грейс.

Когда уровень невыносимой ярости переполняется, ничего больше не чувствуешь. Райан, с непроницаемым лицом, молчал, а Грейс, шатаясь, пыталась удержаться на высоких каблуках.

Глаза Джона, смотрящие на них, были пустыми и холодными. Те, кого он когда-то любил без тени сомнения, больше ничего для него не значили. Джон злорадно рассмеялся и повернулся к Валентину.

- Валентин, что за сюрприз ты подготовил сегодня?

- Сядь. Я всё объясню, когда ты сядешь.

- Нет, сначала объясни.

Джон отбросил руку Валентина и иронично улыбнулся.

- Хватит играть у меня за спиной.

- ….

- Скажи всё, как есть.

Валентин, глядя на Джона безэмоционально, медленно начал говорить.

- Некоторое время назад я рассказал отцу о тебе. Даже если бы я не рассказал, он каким-нибудь образом узнал бы сам. Может быть, он уже знал, что ты жив.

Бросив взгляд на Райана, Валентин увидел, как тот кивнул в знак согласия. Их взгляд, как у заговорщиков, жестоко ранил Джона.

- Чтобы отменить твое заявление о пропаже и смерти, нужно, чтобы отец подал прошение о пересмотре дела. Тогда с твоего согласия все твои права будут восстановлены. Все права на имущество и власть Линдбергов. Если ты выбрал жизнь Итана Тейлора, чтобы сбежать от меня… теперь в этом нет необходимости.

Слова, проникающие в одно ухо, не находили отклика в его мозгу и рассыпались, как песок. Валентин смотрел на него, взяв его за плечи, на уровне их глаз.

- Так что, Джон. Пора вернуться. Вернуться к твоей настоящей жизни.

- ……

- И ко всему, что тебе полагается.

Джон медленно моргнул. Он пытался понять слова Валентина, но в его пустой голове не было ни мыслей, ни чувств. Прекрасная классическая музыка насмешливо скребла его уши.

- …ха-ха… ха.

И с губ Джона сорвался слабый смех. Этот невнятный смешок быстро перерос в неконтролируемый хохот, и он согнулся пополам от смеха. Валентин холодно смотрел на Джона сверху вниз.

- Ахахаха, аа...

Джон не мог сдержать смех от этой ситуации, напоминающей дешёвую драму. Поздно поняв смысл слов Валентина, он увидел в них лишь абсурдную комедию. Как будто Райан действительно рад его возвращению. Нет, это просто Валентин хотел этого, и Райан не стал ему препятствовать.

Для Райана, Джон всегда оставался марианеткой, с которой играл Валентин, как в старые времена в Ричмонде. Джон знал, что Валентин пристально смотрел на него, но не обратил на это внимания. Вместо этого он обернулся к Райану и заговорил с усмешкой в голосе.

- Ха-ха, отец... Почему бы вам не рассказать этому жалкому дураку всю правду?

Слово "отец" было произнесено с явным сарказмом. Сохраняя усмешку, Джон продолжил жестко.

- Что тебя очень беспокоит, что этот позор в твоей жизни, который ты считал мёртвым, вдруг вернулся из могилы.

Лицо Райана чуть дрогнуло от острой критики, и Валентин также был потрясен.

- Джон, что ты несешь?

- А я...

Перебив Валентина, Джон с издёвкой улыбнулся.

- Даже во сне не хотел бы больше видеть лицо этого ублюдка.

На резкий отказ лицо Валентина покрылось трещинами. Его рука остановилась на полпути к Джону. Тогда заговорил Райан, сохраняя привычную невозмутимость.

- Джон, я понимаю, как мои действия тогда могли выглядеть для тебя. Но я здесь, чтобы извиниться и исправить ситуацию.

- Извинения...

Напряжение достигло предела и казалось, что любое неосторожное движение приведёт к громкому взрыву. Взгляд Джона теперь переместился на Грейс. Похоже, она наконец начала понимать происходящее - её лицо побледнело, а губы дрожали. Джон почувствовал к ней неожиданное сочувствие за её наивность, ничего не знавшую об этой мерзкой постановке.

Но она тоже была соучастницей.

- Грейс, если сын был для тебя так дорог, почему не присматривала за ним лучше?

- ...Джон.

Её слабый голос едва слышался, полный дрожи, а глаза наполнились слезами. При виде её усилий сдержать плач, Джон слегка прищурился.

- О, не переживай. К счастью, я не беременный.

С каждым обменом репликами выражение лица Валентина всё больше разрушалось. Осознав, что произошло нечто, о чём он не знал, его лицо побелело. Его рука нервно сжала руку Джона, и он посмотрел прямо ему в глаза с редким беспокойством.

- О чем ты сейчас говоришь?

Несмотря на то, что Валентин увидел в глазах Джона искру презрения, он не отступил. Его рука с силой сжимала предплечье Джона, так сильно, что начинала дрожать. Всегда уверенный в своих желаниях, Валентин на этот раз казался совершенно неуверенным. Их соприкасающиеся руки передавали весь страх Валентина Джону.

И в этот момент Джон почувствовал огромное истощение, настолько сильное, что ему стало трудно даже пошевелить пальцем. Тело, взбудораженное до предела, внезапно охладилось, и его пробрала дрожь. Собрав последние силы, Джон с трудом освободился от захвата, словно вырываясь с корнем.

Перед тем как уйти, Джон бросил последний взгляд на Валентина. В его глазах читалось явное отвращение, словно это всё, что он мог ему дать.

Шаг за шагом Джон прошёл мимо Райана и Грейс, спускаясь по лестнице. Чем дальше он шёл, тем сильнее накрывало его чувство истощения. Он продвигался по длинному коридору, когда вдруг...

- ...Джон!

Его резко потянули назад, заставив повернуться. В обычной ситуации грубая сила Валентина была бы болезненной, но сейчас Джон ничего не чувствовал.

- Джон, подожди...

- Отпусти.

Валентин проигнорировал холодный отказ Джона и продолжал держать его. Будучи схваченным, Джон закрыл глаза. Ему казалось, что его измотанное и измождённое тело погружается в землю. Он действительно очень устал. От всего этого. С его безжизненных губ сорвался слабый голос, лишённый всякой надежды.

- Итак... сколько стоит этот ужин?

Валентин замер, не понимая смысла сказанного. Джон слабо улыбнулся и повторил.

- Ты всегда говорил, что хочешь дать мне всё, что я пожелаю. Так вот, я спрашиваю: что ты готов дать мне за участие в этой чёртовой семейной пьесе?

- ...Сначала расскажи, чего я не знаю.

Признание Валентина в своей неосведомленности разожгло затухшую ярость в сердце Джона. Усмехнувшись, Джон положил руки на плечи Валентина и заставил его склониться. Валентин не сопротивлялся, его лицо оказалось в непосредственной близости.

Их взгляды и дыхания смешались. Это расстояние как раз было достаточно близко для поцелуя, но вместо этого Джон приблизил губы к уху Валентина. Шепотом, словно раскрывая тайну, он произнёс:

- Знаешь, что Райан сказал мне в тот день, когда ты меня изнасиловал?

Джон почувствовал, как плечи Валентина напряглись словно камень, под его руками. Но Джон не остановился. Правда, которую он никогда не хотел произносить вслух, свободно лилась с его губ.

- Он допросил меня, когда я рыдал, потеряв разум. Спрашивал, знает ли кто-то ещё об этом, кроме тебя. Я не помню, что я ему ответил, потому что, когда я очнулся, процедура прерывания беременности уже была завершена. Ты кончил без презерватива, и это был единственный выход. Если бы я забеременел, это могло бы испортить твоё блестящее будущее.

Рука Джона коснулась щеки Валентина. Он слегка похлопал по его остывшей щеке в насмешку, глядя на Валентина с белозубой улыбкой.

- Ты бы видел лицо Райана, когда я сказал, что хочу убежать. Оно было преисполнено такого облегчения, что я никогда прежде не видел.

Валентин стоял как вкопанный с застывшим лицом. Джон высвободился из его хватки и, пожав плечами, продолжил обычным голосом.

- Ты интересовался, как я жил в Америке? Не стоит. Ничего особенного не произошло. Я жил как узник в собственном доме, боясь, что ты найдёшь меня.

Глаза Валентина широко раскрылись от услышанного. До этого момента Джон никогда не раскрывал этих фактов. Реакция Валентина подтвердила Джону, что тот действительно не знал. Райан скрывал всё это от него. Какая трогательная забота.

Валентин, запутавшись, суетливо провёл рукой по волосам, и его голос, полный растерянности, задал вопрос:

- Я не знал, Джон. Наверняка они скрыли это, чтобы защитить тебя от меня...

Джон рассмеялся. "Не знал", какая удобная и безмятежная отговорка. Но эта фраза только сильнее разозлила его. Это помогло ему ещё раз удостовериться, кто был слишком ценным для Райана, чтобы позволить хоть какой-то изъян.

В полном смятении Валентин попытался что-то пробормотать:

- Я думал, что тебе больше не нужно прятаться...

- Валентин, прекрати нести чушь. Ты ещё пытаешься обмануть себя? Будь честным. Ты действительно сделал это ради меня, или...

- ….

- из-за эгоизма, чтобы привязать меня к себе?

Предательство Райана снова всплыло в памяти Джона, словно это было вчера. Кровь снова потекла по уже давно затянувшимся ранам его сердца. Валентин говорил, что это всё ради него. И сейчас, наконец, Джон понял, что его колебания перед признанием в чувствах к Валентину происходили именно из-за этого.

С Валентином Джон никогда не был хозяином своей жизни.

И всё же, несмотря на эту ясность, он глупо открыл ему своё сердце снова. Среди тысячи причин, почему они не могли быть вместе, слабость в глазах Валентина иногда побеждала.

И вот, во что это обернулось.

- Валентин... Ты говорил, что любишь меня?

Валентин не мог ничего сказать, но с трудом кивнул. Джон, потерявший все силы даже на улыбку, закрыл глаза. Он был так утомлён, что казалось, будто его затягивает в землю, а бесконечное отчаяние душило.

- Вот, снова такая ситуация.

- …Джон.

- И впредь, никогда... ни ты, ни я, ни этот проклятый дом не изменятся. Поэтому, Валентин, пожалуйста...

- …

- Пойми наконец, почему я не могу не испытывать к тебе отвращения.

С этими словами Джон отвернулся. Едва он нажал кнопку лифта, как двери тут же открылись. Валентин, застыв как камень, смотрел на удаляющегося Джона. И до самого момента закрытия дверей их взгляды оставались прикованы друг к другу.

Не отдавая себе отчета, Джон выбежал из здания. Снаружи мир погрузился в непроглядную тьму. Машины заполняли дорогу, прохожие проходили мимо с равнодушными лицами, со всех сторон звучали шумы, и резкий ветер пронизывал до костей.

Бип-бип! Бип-бип!

В ушах Джона звенел рев автомобильных клаксонов, и он наконец смог выдохнуть, как будто пробился на поверхность после долгого погружения. Ноги дрожали, грудь судорожно вздымалась в попытке насытиться кислородом. Джон оперся на колени и попытался привести дыхание в порядок.

- Аах...

И внезапно крупная слеза скатилась по его носу. Лишь потом он осознал, что плачет. Он заморгал, чувствуя, как слезы, одна за другой, капают на землю, оставляя влажные следы. Джон закрыл глаза дрожащей рукой, тяжело дыша.

Нет. Ведь изначально не было никаких ожиданий.

Я постоянно убеждал себя, что нельзя привязываться.

Так что не стоит теперь испытывать боль.

Пытаясь убедить себя в этом, Джон закусил губу. Но слезы не переставали течь, и сквозь крепко стиснутые зубы прорывались всхлипы. Два коротких сезона, проведенные с Валентином, разрушили его защитные стены. Неожиданная боль, словно нож, засевший в ране, была почти невыносимой.

- Хах...

Огромное чувство одиночества и беспомощности снова охватило Джона, подавляющее его. Прохожие бросали быстрые взгляды на плачущего на тротуаре мужчину, но, не проявляя интереса, продолжали свой путь.

- Ах...

Дрожащие губы выдохнули облачко пара в холодный воздух. Джон вытер мокрое лицо и медленно поднялся. Ему некуда было идти, но он знал, что должен двигаться. Хотя у него не было конкретного места назначения, он начал просто бесцельно шагал, а безжалостный ветер хлестал его лицо, мокрое от слёз.

И вскоре Джон растворился в толпе яркой и оживленной улицы.

Глава 61

Джон просто бродил по ночному городу без цели. После того как выбросил телефон в мусорный бак, Валентину будет непросто найти его. Возвращаться в особняк не было смысла, но других вариантов тоже не было. Валентин знал бы о любом месте, куда он мог бы пойти. В полном отчаянии Джон только и мог, что идти вперед.

Чем глубже была ночь, тем холоднее становилось. Шатаясь бесцельно, он постепенно начал осознавать реальность. Он остановился и сел на ограждение у дороги. В кармане хрустнули несколько купюр. Пятьдесят долларов и пятьдесят центов. Всё его состояние. С такой суммой даже дешевый отель был ему недоступен. С горькой усмешкой он осознал это.

Если он заснет здесь, то замерзнет до смерти. Эта мысль пришла ему в голову, но парализованное тело не хотело двигаться. Была почти полночь, и холодная ночь в начале зимы в Нью-Йорке была суровой. Несмотря на плотное пальто, холод пробирал до костей.

…Не важно. Пусть будет что будет.

Может, если я умру, все муки наконец прекратятся.

С этими разрушительными мыслями Джон свернулся калачиком. Его тело дрожало от холода и усталости, а сон наваливался на него. Время казалось бесконечным. Потеряв чувствительность, его тело начало гореть от мороза. Одновременно он почувствовал облегчение. Невольно его местонахождение стало ночным пристанищем.

- Эй...

Стук каблуков и тонкий женский голос прозвучали рядом. Джон, не шевелясь, поднял голову только после того, как женщина несколько раз окликнула его. И когда он увидел перед собой эту женщину, его глаза широко раскрылись.

- ...Мелисса?

Джон пробормотал её имя, и Мелисса, широко улыбнувшись, протянула ему руку.

- Всё-таки это ты, Итан? Я чувствовала, что это знакомое лицо, но не была уверена.

Мелисса, которую он не видел долгое время, всё ещё была так же привлекательна. Красное пальто, чёрное платье и светлые волосы - она напоминала Барби. Джон слабо улыбнулся, хотя на самом деле у него не было сил даже на это.

- Как ты, Мелисса?

- Я хорошо. Недавно была в Лирин и узнала, что ты уволился.

- Да, я давно уже ушел.

- И даже не сказал мне, как так? Это было обидно. Да и связи с тобой не поддерживала. Как ты жил всё это время?

- ...

Слова "всё хорошо" не могли сорваться с его языка. Джон сжал губы и закрыл глаза. Он сожалел о том, что не мог продолжить беседу с ней, словно ничего не случилось. Лицо Мелиссы омрачило беспокойство. Не заботясь о своей дорогой одежде, она села рядом с ним и внимательно посмотрела ему в лицо.

Джон выглядел гораздо ухоженнее и изысканнее, чем когда она видела его в последний раз, но его глаза были мертвыми, и в выражении лица не было ни капли жизни. Самое заметное было то, что его глаза и нос были красными, словно он плакал. Поколебавшись, Мелисса нежно положила руку ему на плечо.

- Знаешь, Итан... Я была в пабе неподалёку и всё это время видела, как ты сидишь здесь. Если бы ты ждал кого-то, ты бы не сидел тут на холоде столько часов. Что-то случилось, правда?

- ...

- Ты... поссорился с парнем?

Джон непроизвольно усмехнулся. Неужели Мелиссе казалось, что он настолько расстроен из-за расставания? Было бы хорошо, если бы всё было так просто. И, глядя на её нормальную жизнь, такую далекую от его, Джон почувствовал зависть. Но её следующие слова отрезвили его, разрушив его попытки убежать в свои мысли.

- Или тебе... некуда идти?

Мелисса не упустила дрожь в зеленых глазах Джона. Что же с ним случилось? Она испытывала обычное сочувствие, которое возникает у добрых людей. Всё, что она знала о Джоне, было то, что он был привлекательным барменом и другом Джозефа, но считала его своим другом.

Возможно, у него что-то случилось дома, и он не мог туда вернуться. Иначе почему он замерзал здесь в такую погоду? Наверное, он поссорился с соседями или с парнем...

Но воображение Мелиссы не простиралось дальше этого. И Джон не стал её разубеждать. Ему не хватало сил придумывать оправдания. Всё, чего он хотел, чтобы она просто оставила его в покое.

- У меня есть свои причины. Не волнуйся.

- ...Но.

- Действительно... Я скоро пойду. Ты тоже иди домой.

Джон попытался натянуть улыбку, давая понять, что не хочет продолжать разговор. Мелисса, казалось, хотела сказать что-то ещё, но вздохнула и с решимостью возразила.

- Ложь.

- ...

- Тебе некуда идти, да?

Резкие слова застали Джона врасплох.

- ...Мелисса, я...

- Пойдём ко мне?

Неожиданное предложение лишило Джона голоса. Мелисса пожала плечами и добавила:

- Хотя квартира тесная, но у меня три комнаты. Ах да, сейчас я живу с Алексой. Помнишь её? Моя девушка с вечеринки на день рождения Джозефа.

- ...Спасибо за беспокойство, но со мной всё в порядке.

- Это не ради тебя, а ради самой себя. Если завтра тебя найдут замерзшим до смерти, я буду жить с этим чувством вины всю жизнь.

- Действительно...

Джон попытался снова отказаться, но Мелисса приложила палец к его губам, заставляя замолчать. Её карие глаза излучали тепло.

- Я не буду спрашивать, что с тобой случилось.

- ...

- Просто пойдём со мной.

* * *

Хотя Джон пошёл за Мелиссой скорее под её давлением, он всё же чувствовал себя крайне неловко. Но её решительность и отсутствие у Джона другого выхода привели его туда, где он сейчас находился.

Квартира Мелиссы находилась в районе Гринвич-Виллидж. Проходя мимо многочисленных милых и оригинальных магазинчиков, они наконец добрались до уютного маленького здания. Мелисса громко позвала, открыв входную дверь:

- Алекса, я дома!

- Ты запоздала. Ого... кто это у нас в такой поздний час?

Как только они вошли, их встретил уютный тёплый запах, совершенно не соответствующий ночному времени. В дверном проёме появилась прекрасно выглядящая женщина, брюнетка, одетая в майку без рукавов и пижамные брюки, с лопаткой, облепленную густым сыром, в руках. Она изумлённо взглянула на Джона.

- Помнишь его? Это Итан.

- Ах да... конечно, помню. Привет, Итан. Давно не виделись.

Несмотря на то, что его поздний визит был явно неожиданным, Алекса не выказала ни капли неудовольствия. Напротив, она дружелюбно улыбнулась и пригласила его внутрь. Сняв пальто, Мелисса подтолкнула Джона вперёд. Оказавшись между двумя женщинами, Джон почувствовал себя неловко, но всё же пошел за ними.

- У Итана возникли трудности, и он останется у нас на ночь. Я надеюсь, это не проблема?

- Конечно, нет.

- ...Извините за беспокойство, Алекса.

- Что ты, не волнуйся. В конце концов, это дом Мелиссы. Я сама тут как временный жилец.

От лёгкого и приятного ответа Алексы Джон ещё больше растерялся, он почесал затылок. Проходя по короткому коридору, он увидел красочно украшенный интерьер.

На стенах из красного кирпича висели маленькие постеры, перед ними стояли красный диван, старое кресло-качалка и деревянный журнальный столик. Пол устилал ковёр с геометрическим узором, а близ окна стоял широкий стол с монитором и планшетом, окружённый растениями и скульптурами. Обстановка была неожиданно богемной для столь стильных хозяек.

- Чем занималась так поздно?

- Работала, а потом проголодалась и решила сделать макароны с сыром. Будешь?

- Алекса! Разве можно есть что-то подобное в такое время?

- Лишь бы только пиво не пить.

Джон смотрел, как они перебрасываются репликами, и напряжение в его плечах постепенно спадало. События минувшего дня начали казаться отдалённым воспоминанием. В какой-то момент Алекса, стремясь привлечь его внимание, обратилась к нему:

- Итан, ты ужинал?

- Что?

- Ещё нет? Я много приготовила, присоединяйся.

В подтверждение её слов воздух наполнился аппетитным запахом густого сыра. Джон вдруг осознал, какой он голодный. Он не ел с обеда и совсем не ощущал голода, пока не расслабился.

Мало того, что недавно я был готов умереть... а теперь осознаю, что действительно хочу есть. Внутренне посмеиваясь над переменой своего настроения, Джон невольно улыбнулся. Алекса восприняла это как согласие и подмигнула ему.

- Сперва поешь, потом примешь душ.

В конце концов, за полночь трое сидели за столом, заваленным вещами, и ели макароны с сыром. Разговор сопровождался пивом, которое сначала подозрительно встретила Мелисса. Как выяснилось, Мелисса часто приглашала друзей, и реакция Алексы на появление Джона стала понятной. Джон старался быть непринужденным, общаясь с ними, но вскоре почувствовал себя абсолютно опустошенным.

- Ванная в твоем распоряжении. Эти вещи оставил мой друг, я их стирала, так что они чистые. Наверное, они будут удобнее, чем то, что на тебе сейчас.

- Спасибо, Мелисса, за всё...

Мелисса, протянув Джону мужскую футболку и шорты, улыбнулась и мягко похлопала его по руке.

- Ничего страшного. Надеюсь, тебе станет лучше.

- ...

- Не знаю, что случилось, но после сна тебе полегчает. И физически, и морально.

Так ли это? Джон лишь едва заметно кивнул и улыбнулся. Мелисса с облегчением сжала его руку.

- Завтра мы уйдём рано утром. Мы не будем тебя будить, так что выспись хорошенько. Если завтра не захочешь возвращаться домой, можешь остаться тут.

- Спасибо. Но это уже — более чем достаточно.

Мелисса протянула руку и нежно погладила его по щеке, показывая, что сказала достаточно.

- Ладно, тогда оставим завтрашние заботы до завтра.

- ...

- Спокойной ночи.

- И тебе тоже.

Когда Мелисса вышла из комнаты, Джон сел на кровать для гостей. Тепло, которое он ощущал ещё недавно, исчезло, а в сердце поселился холод. Ему стало трудно дышать, как будто он оказался в тюрьме. Джон несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, но чувство удушья не проходило. Наконец, он свернулся клубком на кровати.

Оказавшись один, он не мог остановить поток мыслей, от которых так старательно пытался избавиться. Воспоминания о событиях вечера ранили его, как осколки стекла, и он инстинктивно вцепился в футболку, оставленную Мелиссой, как в спасательный круг.

- ...

Джон открыл глаза и уставился в тёмную стену. Он снова обдумал всё, что произошло. Валентин ничего не знал о череде событий, которые с ним произошли. Поэтому его действия сегодня можно было понять: возможно, он хотел каким-то образом компенсировать случившееся.

Но почему Райан всё это допустил?

Может быть, он надеялся, что Джон сам уйдёт, если поймёт, что здесь нет места для него?

- Ха...

Сухой смешок вырвался из его бледных губ. Джон так и не понял, почему Райан был к нему так жесток. Может быть, он боялся за будущее Валентина, предполагая, что Джон и дальше будет для него обузой... Выдохнув, Джон попытался успокоиться, но все безуспешно. В какой-то момент он не выдержал и вскочил с кровати, его стошнило.

- Ууух...!

Добежав до ванной, Джон вырвал всё, что съел, а затем долго мылся под холодной водой. От тошноты живот всё ещё сводило судорогами, а по телу пробегала дрожь. Едва закончив душ, он взглянул в зеркало. Бледный мужчина с пустыми глазами и иссохшим телом смотрел на него. Джон отвёл взгляд, не в силах больше на это смотреть.

Пошатываясь, он вернулся в комнату и рухнул в постель. Хотя постельное бельё было мягким, а из обогревателя дул тёплый воздух, дрожь не прекращалась. Всё здесь было ему чуждым: и воздух, и простыни. Джон закрыл глаза.

«Я люблю тебя, Джон.»

- ...

Почему именно сейчас в голове возникло признание Валентина? Джон попытался успокоить дыхание, перевернувшись на бок. Но, похоже, привычки были сильнее желаний забыться, и мысли, одна за другой, наплывали на него, заставляя сердце больно сжиматься при воспоминаниях. Ему казалось, что чувствует знакомый запах Валентина, что его объятия вновь согревают его. Глаза наполнились горячими слезами, готовыми пролиться.

- Блять...

Джон тихо выругался сквозь зубы. Ещё вчера рядом было теплое прикосновение. Глаза, которые смотрели на него с любовью, и нежные шепоты. Но та неустойчивая безопасность исчезла, и Джон снова остался один.

Он вспомнил Валентина, которого видел в последний момент перед закрытием дверей лифта. Он стоял неподвижно, словно разваливаясь на части.

Для Джона Валентин был первым спасителем, страстью, любовью и разочарованием, превратившимся в слабую надежду. А теперь... он даже не знал, как его определить. Только боль в сердце становилась сильнее каждый раз, когда он думал о нём. Ощущение тошноты снова накатывало, а сердце стучало в беспорядочном ритме.

Ненавидя Линдбергов, но думая о Валентине, Джон мучился от противоречия. Чтобы сдержать горячие слёзы, Джон зарывал лицо в мягкую подушку и закрывал глаза. Холодная тьма окутала его худые плечи.

* * *

Хотя его мысли были слишком беспокойны для сна, из-за крайнего морального изнеможения Джон заснул почти сразу после того, как лёг. Это было похоже на потерю сознания, а не на сон. Так же внезапно, как заснул, он проснулся.

- Ух...

В комнате, завешенной плотными шторами, было темно и неприятно тихо. Поначалу не понимая, где он, Джон постепенно пришёл в себя. Тошнота всё ещё оставалась, волосы оставались влажными. В этом оцепенелом состоянии Джон невольно вспомнил одно лицо.

...Валентин.

Сердце болезненно сжалось, как от удара ножом. Лежа безвольно, он прижал руку к глазам. Вчера, казавшееся кошмаром, оказалось реальностью, и сегодняшний день был ещё хуже.

Что теперь делать...

До слуха Джона донесся звук открывающейся двери. Он напрягся и поднялся. Полоска света проникла в темную комнату, осветив мужчину у двери. Сердце Джона замерло. Он знал, что это невозможно, но его губы прошептали:

- Валентин?

Мужчина остановился на мгновение, затем медленно вошёл. Джон разочарованно вздохнул.

- Прости за разочарование, это я.

- Джозеф...

Джон замер, увидев неожиданного гостя. Он ошеломлённо смотрел на Джозефа, пытаясь подняться с постели.

- Не стоит. Оставайся.

Джозеф остановил его движением руки и притащил табурет ближе к кровати. Джон заподозрил, что Мелисса, кузина Джозефа, привела его сюда.

Джон вспомнил их последний встречу: с тех пор, как он отверг признание Джозефа, они больше не общались. Он думал, что это было окончательное прощание. Джозеф сел на табурет и, положив локти на колени, встретился взглядом с Джоном. Он усмехнулся, заметив напряжение в глазах Джона.

- Мелисса так переполошилась, что я решил проверить. Я забыл, что у неё часто склонность к преувеличению.

Джозеф слегка наклонил голову, изучая Джона. Ему не нужно было показывать, как он сейчас выглядел: растрепанные волосы, заплаканное лицо и свободная, мятая футболка. Джон знал, что выглядит ужасно. Улыбка Джозефа стала шире.

- Честно говоря, мне стало интересно.

- ...

- Я просто хотел узнать, не выгляжу ли я в твоих глазах как собака, прибежавшая по зову.

Глаза Джона затрепетали от стыда и вины. Увидев это, Джозеф потерял интерес, встал и неожиданно отдернул шторы. Джон отвел взгляд, застонав от яркого света. Джозеф вздохнул, глядя на него.

- Смотря на тебя сейчас, я даже не могу саркастически прокомментировать. Вставай.

- Что?

Джон поморщился от яркого света и спросил, но Джозеф ответил обычным тоном:

- Мы идём ко мне домой.

Лицо Джона застыло от неожиданности. Он открыл рот, чтобы возразить, но Джозеф только усмехнулся.

- Это ни к чему.

Джозеф, как будто предвидя его упрямство, рассмеялся.

- Ты серьезно? В таком виде пытаешься сохранить свое достоинство?

Жестокие слова пронзили сердце Джона. Враждебный оттенок в его глазах исчез, когда Джозеф, с легкой насмешкой, продолжил:

- Ты пытался показать, как хорошо живёшь, но это, честно говоря, смешно.

Это было прямо и неоспоримо. Когда Джон не нашёлся что ответить, Джозеф беспокойно взъерошил его волосы и вышел из комнаты.

- Для начала умойся.

Джозеф, стоя у двери, указал на лицо Джона пальцем, его губы искривились в высокомерной ухмылке.

- Ты весь в слюнях.

* * *

Несмотря на то что у Джона не было другого места для ночлега, оставаться у Джозефа казалось неуместным. Однако Джозеф был ещё более своенравным, чем Мелисса, и умел легко гасить любые возражения Джона.

- Я догадываюсь, что ты можешь неправильно всё понять, но это не то, о чем ты думаешь.

- Что?

- Ты чувствуешь себя неуютно, потому что думаешь, что у меня ещё остались чувства к тебе?

Джозеф засмеялся, видя, как Джон замер, не зная, что ответить.

- Не обманывайся. Я просто практикую благородство.

- ...Я не понимаю, о чём ты.

- Я имею в виду, что помогаю тем, кто оказался на улице зимой.

Джозеф посмеялся над мгновенно покрасневшим лицом Джона. Джозеф привёл его к себе и прошло несколько дней с начала их временного совместного проживания, но между ними не было никакого значимого разговора. Причина была в том, что из-за череды событий Джон серьёзно заболел.

Джозеф не мог ухаживать за Джоном, так как должен был ходить на работу, но чувство вины за оставленного больного угнетали его. Джон, в свою очередь, чувствовал большее сожаление, чем благодарность за безусловную доброту Джозефа.

Джозеф ничего не спрашивал о причинах Джона и просто давал ему приют. Холодность Джозефа заставляла Джона хотеть покинуть его жильё как можно скорее, несмотря на отсутствие уверенности в будущем. Он верил, что при необходимости найдёт работу, которая обеспечит ему жильё и еду.

На самом деле, Джон не мог думать о будущем. Единственная его надежда была в том, что он сумеет выжить, как всегда делал это раньше.

Рано утром дверь осторожно приоткрылась. Джон, плохо спавший из-за болезни, проснулся от малейшего звука. С тех пор как он ушёл от Валентина, Джон не мог нормально спать. Бессонница, которую он так долго преодолевал, вернулась из-за привыкания к объятиям, которые не должны были стать привычными. Он задавался вопросом, сколько времени потребуется, чтобы снова научиться обходиться без этого. Ответа не было.

- Привет, Джозеф.

Джон, прогоняя ненужные мысли, хриплым голосом поприветствовал Джозефа, который уже был в деловом костюме, готовясь к работе.

- Извини, если разбудил тебя. Как ты себя чувствуешь?

- Гораздо лучше.

Джозеф молча приложил руку ко лбу Джона. Несмотря на слова, температура все ещё была высокой. Джозеф сдвинул брови и слегка прикусил губу.

- Ты точно не хочешь в больницу?

- Да... Мне просто нужно побольше спать, и всё будет в порядке.

Пойти в больницу означало рисковать тем, что Валентин узнает его местонахождение. Для него это было вполне возможно. Джон понимал, что бесконечно избегать встречи не получится, но пока что он не мог встретиться с Валентином. Или, возможно, Валентин уже знал, где он находится, но просто решил окончательно его оставить. Джон отчаянно мотнул головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей.

- Правда, всё хорошо.

- Ладно, тогда. Когда проснёшься, подогрей суп. Не забудь принять лекарства после еды.

- Спасибо...

С трудом проглотив своё разочарование, Джон кивнул. Он был благодарен Джозефу за его безграничную доброту, несмотря на свою наглую нахлебническую сущность. Чем больше Джон ценил доброту Джозефа, тем больший стыд он ощущал перед самим собой. Он чувствовал себя ужасно никчёмным за свою неспособность устоять на ногах без чьей-то помощи.

Как я смогу отплатить Джозефу? У меня ведь ничего нет...

Когда Джон был погружён в свои бесполезные мысли, Джозеф наклонился и почти коснулся носом шеи Джона. Его горячее дыхание коснулось кожи Джона, заставив того напрячься от такого близкого контакта. Но Джозеф выпрямился с непроницаемым лицом и посмотрел на часы. Он нарочно избегал взгляда Джона и произнёс безразличным голосом:

- Ты, я полагаю.

- …

- Нуждаешься в ингибиторе.

- Ах...

Блять, блять, блять...

Джон закрыл глаза рукой. Пропустив всего несколько приемов препарата, он оказался в такой ситуации. Это перешло все границы; он чувствовал, что было бы лучше просто исчезнуть. Почему он всегда оказывался перед Джозефом в таких ужасных ситуациях? Но Джозеф лишь слегка пожал плечами с безразличным выражением.

- Я куплю что-нибудь на обратном пути с работы. Пока что любое средство из аптеки подойдёт?

- ...Да, пожалуйста.

- Ладно. Отдыхай.

Какой же я идиот...

Как только дверь закрылась, Джон зарывался под одеяло с головой. Он хотел бы просто испариться.

* * *

После ещё нескольких дней болезни Джон, наконец, смог встать с постели. Время шло, хотя он не делал ничего, кроме как лежал и дышал. Всё это время Джон пытался ни о чём не думать. Когда он наконец принял душ спустя несколько дней, Джозеф как раз вернулся домой с работы.

- О, ты встал.

Джозеф приподнял бровь, увидев Джона, который вышел из комнаты, а не валялся в постели. Джон почесал исхудавшие от болезни щеки и неловко улыбнулся. В руках Джозефа был бумажный пакет с едой на вынос из ресторана. Поставив пакет на стойку в кухне, Джозеф снял пальто.

- Тебе стало лучше?

- Да... Спасибо за всё, что ты сделал.

- За что?

- Я создал тебе столько хлопот...

Джозеф остановился на мгновение и пристально посмотрел на Джона. Джон был одет в ту же одежду, что и в первый день, и Джозеф на мгновение замер, осознавая это. Но затем он, как ни в чем ни бывало, продолжил расстёгивать запонки и спокойно сказал:

- Сначала давай поедим. Хочешь пива?

- Что?

- Хотя, ты больной. Тебе нельзя пиво.

- Джозеф...

- Я приму душ, и после поговорим за едой.

Джозеф зашёл в свою комнату, а Джон остался в гостиной, слушая звук струящейся воды. Он растерянно смотрел в стену, пытаясь понять поведение Джозефа.

На ужин были роллы с суши и салат. Разложив суши с лососем, авокадо, тунцом и говядиной, они молча начали есть. После того как больше половины суши были съедены, Джозеф заговорил.

- Тебе не нравится?

- Что? Нет, вкусно.

Джон, слабо ковырявший еду с самого начала, покачал головой и наконец отправил в рот большой ролл с авокадо. Джозеф ухмыльнулся, глядя на его вздувшиеся от еды щеки. Джон неумело улыбнулся в ответ и начал жевать, чтобы поскорее проглотить пищу. Джозеф, скрестив руки на столе, спросил спокойным тоном:

- Почему ты переоделся?

- Что?

- Ты куда-то собираешься?

- А...

Он думал, что я собираюсь уйти?

Поняв, почему Джозеф вёл себя странно ранее, Джон снова покачал головой. Пытаясь скрыть смущение, он, немного покраснев, тихо ответил:

- Прости, что разочаровал, Джозеф... Можно ли остаться ещё на день или два?

- ...

- Я переоделся не потому, что собираюсь уйти, а потому что у меня больше нет одежды. И если ты не против, я бы хотел воспользоваться интернетом, чтобы поискать работу. Надеюсь, это не займёт много времени.

Джозеф прищурился, делая вид, что раздумывает, хотя на самом деле его мимика смягчилась.

- Всего несколько дней хватит?

Джон кивнул, особо не задумываясь.

- Думаю, да. Извини за неудобства.

- Знаешь, пора бы уже от этих глупых амбиций отказаться.

- Что?

- Тебя тут никто не гонит, так что не нужно строить из себя героя. Думай практично.

Даже от резкого совета Джон не вспылил. Он уже показал Джозефу достаточно своих слабых сторон, и грубая прямолинейность была скорее спасительной. Он был благодарен Джозефу за отказ от жалости - это было именно то, чего он хотел избежать, несмотря на своё нынешнее состояние. Джон кивнул.

- Ты прав, Джозеф. Я не понимаю, как всё так получилось. Оказаться в таком положении, да ещё и у тебя...

- Что?

Джозеф не смог скрыть своего раздражения и рассмеялся, глядя на Джона, который тоже немного улыбнулся. С лёгким кривым смехом Джозеф ответил:

- Если хочешь говорить такие вещи, то иди и побрейся. На тебя смотреть невозможно.

- Понял.

Джон нахмурился и почесал щёки. Ещё до появления признаков омеги у него было мало волос на лице, а теперь их стало ещё меньше. Тем не менее, несколько дней без бритья сделали его подбородок колючим. На самом деле, проблема была не только в этом. Образ в зеркале был довольно жалким.

- Я так плохо выгляжу?

- Да. Наверное, потому что ты всё время сидишь в комнате. Ты бледный, как вампир.

- Понятно...

- Так что если чувствуешь себя достаточно хорошо, давай выйдем немного прогуляться.

Съедая ролл с толстым куском мяса, предложил Джозеф. Джон, немного подумав, наконец, кивнул. В глазах Джозефа мелькнула улыбка.

Глава 62

После злого комментария Джозефа о том, что Джон выглядит как бездомный, ему пришлось снять свою одежду и взять что-то у Джозефа. Взяв толстовку и джинсы, Джон посмотрелся в зеркало. Одежда была великовата и смотрелась свободно, но вполне приемлемо.

Тихо вздохнув, Джон надел капюшон и пальто. Когда он вышел из квартиры, Джозеф кивнул ему из машины, приглашая сесть. Подойдя к машине, Джон натянул капюшон поплотнее. Проводя последние дни в тепле, холодный воздух на улице показался ему непривычным.

У них не было конкретных планов, когда они покинули дом. Просто без цели направились в сторону Юнион-сквер, где нашли кинотеатр и купили билеты на ближайший сеанс. Это был блокбастер с обилием ярких спецэффектов и экшена.

- Несмотря на навязчивый экран, мешающий сосредоточиться, Джон так и не смог погрузиться в фильм до самого конца. Он был погружен в свои мысли. Джозеф явно заметил, но ни капли этого не показал.

Потом они без особой цели направились к Ист-Ривер. Под синим небом, уличные фонари горели оранжевым светом. Ист-Ривер текла темно-синей лентой, а небоскрёбы вдоль набережной сверкали, как светлячки. Они медленно прогуливались по уединенной тропинке. Темное ночное небо, прохладный воздух и не смущающее молчание. Всё это было временем умиротворения.

В тишине, когда каждый был погружен в свои мысли, Джон не мог перестать думать о Валентине. Он старался держаться подальше от этих мыслей, но противостоять этому было так же невозможно, как бороться с накатывающими волнами. Каждый раз, когда в его голове мелькали бессвязные воспоминания, сердце вспыхивало, как будто обожженное огнем.

Для Джона Валентин был напоминанием о боли, но не только. Среди смешанных чувств предательства и гнева, как цветы на свалке, иногда появлялись противоположные эмоции.

С какого-то момента, осознав или нет, Джону постоянно мерещились ярко-голубые глаза Валентина. Вначале этот взгляд его пугал, но постепенно он стал ощущать спокойствие. В объятиях Валентина Джон чувствовал не напряжение, а умиротворение. Его прикосновения и тепло... они уже не вызывали отвращения. Понимание этого смущало Джона, но в то же время он осторожно надеялся, что всё это, может быть, и не так уж плохо.

Теперь же всё это осталось в прошлом.

Джон немного покачал головой, будто пытаясь очистить свои мысли. Рядом с ним был Джозеф. Размышлять о Валентине, находясь рядом с Джозефом, казалось чем-то нечестным.

- Кстати...

Наконец заговорил Джозеф, который давно молчал. Мысли, шумевшие в голове Джона, внезапно улетучились. Золотистые глаза Джозефа окинули его бледное лицо.

- Ты ведь ещё не выздоровел до конца. Думаю, нам лучше пойти домой.

- Нет, всё нормально. Давай ещё немного походим.

Джозеф остановился и встал напротив Джона. Он слегка наклонил голову и прищурился, как будто что-то ему не понравилось. Легкая улыбка появилась на его губах.

- Если дело не в самочувствии, тогда у твоего мрачного вида может быть лишь одна причина.

- Что ты... что с моим лицом?

- Ты действительно не понимаешь?

- ...

- Даже если бы я был самым терпеливым человеком, мне было бы неприятно догадываться, о чём ты сейчас думаешь с таким лицом.

Глаза Джона слегка дрогнули, как если бы кто-то внезапно уколол его. Только с запозданием он отвёл взгляд. Его длинные ресницы дрожали, эту вибрацию отлично можно было увидеть при свете фонарей. После короткого молчания пришёл ответ Джона, и лицо Джозефа слегка потемнело.

- Прости, Джозеф.

- Если ты и вправду извиняешься...

Внезапно протянув руку, Джозеф схватил Джона за запястье. Джон поднял голову с широко распахнутыми глазами, и рука Джозефа крепче сжала его запястье поверх толстого пальто. Стиснув губы от возмущения, Джозеф медленно ответил:

- Не делай того, за что придётся извиняться.

- Да, хорошо.

Джон, казалось, застыв, медленно кивнул. На этом их разговор закончился. Джозеф первым тронулся с места, а Джон тихо пошёл за ним. Чтобы не огорчать Джозефа, Джон старался выкинуть из головы все гнетущие его мысли.

Они продолжали идти вдоль реки, пока не стало прохладнее, и тогда вернулись к машине. Включив обогреватель, они пили горячий шоколад, настолько сладкий и горячий, что язык начинал неметь. Пока их тела прогревались, они вели беспорядочные разговоры и смеялись над глупыми шутками. Однако, основных тем они так и не касались, и от этого было ощущение пустоты.

Дома они оказались далеко за полночь. Джозеф, зевнув и потерев глаза ладонью, устало вздохнул:

- Твою мать, не хочу завтра на работу.

- Ты, наверное, устал. Может, не стоило так много гулять из-за меня?

- Забей. Я сам так захотел.

Бросив взгляд на наручные часы, Джозеф повернулся к Джону.

- Спокойной ночи.

Джон нерешительно позвал Джозефа.

- Джозеф.

Джозеф, стоявший посреди темной гостиной, медленно повернул голову. Джон посмотрел в его сверкающие золотые глаза и вздохнул. Слова, которые было трудно произнести, но которые он должен был сказать.

- Спасибо тебе... за всё, что ты делаешь для меня.

- ...

- И... прости меня за то, что я причиняю тебе боль.

Объяснять, за что конкретно он извинялся, не было нужды. Джозеф понял это без слов и просто улыбнулся.

- Ладно. Я понимаю.

- ...

- Ты, должно быть, устал. Отдыхай.

После того как Джозеф ушел в свою комнату, Джон не мог сдвинуться с места. Стоя в темном коридоре с выключенным светом, он несколько раз провел рукой по лицу. Джон не знал, было ли благородство Джозефа результатом простой жалости или какой-то неотступной тоски по нему. Если бы это было второе, он предпочел бы, чтобы Джозеф был более жестким. Принять его чувства он все равно не мог.

Джон должен был признать, что не в силах избавиться от мыслей о Валентине. Как будто околдованный, он сразу вспоминал его при малейшем отвлечении. Во время просмотра фильма, в разговорах с Джозефом, во время прогулки по набережной - каждый момент Джон навязчиво возвращался к последней встрече с Валентином. Он не мог стереть из памяти те угасавшие голубые глаза.

Было холодно и пусто. В таком состоянии невозможно было ни на что решиться. Джон думал, что, возможно, Валентин испытывал что-то подобное. В этом они были очень похожи, оба переполненные пустотой.

С тех пор как он покинул Валентина, каждый миг он чувствовал себя совершенно одиноким. По мере того как тянулись ночи, усиливался и сердечный трепет. Бесполезно было уговаривать себя не позволять дешевой сентиментальности брать верх над ним. Смешанные чувства - обида, ненависть, гнев, тоска, утрата и необъяснимое множество других эмоций - все это гнало Джона к безысходности.

Не сознавая этого, Джон медленно опустился по стене. Темнота давила ему на плечи. Его тело дрожало от пронизывающей холода, и он крепко обхватил себя руками.

Открыть свое сердце Валентину было выбором, за который он не мог никого винить. Если бы он знал, что все закончится так, он бы настойчиво отказывался от него. Даже если Валентин казался последней соломинкой отчаяния, он бы предпочел сломаться в одиночку. Если бы он знал, что будет страдать от бесконечных противоречий, любовь бы никогда не обрела бы место в его сердце.

- Ах.

С глухой болью в груди, Джон глубоко вдохнул, пытаясь сдержать слезы, и до боли закусил губы. Все закончилось, но внутри оставалась боль, не отпускающая его.

«Ты можешь ненавидеть то невыносимое чувство, которое я испытываю к тебе, но это не изменит того факта, что я люблю тебя.»

- ...

Джон усмехнулся и склонил голову. Признать ему это было трудно, но в его чувствах к Валентину, кажется, все же присутствовала некая доля любви. Если это была любовь, если можно было называть это противоречивое чувство любовью... то мир, кажется, готовил ему только страдания.

Можно ли будет когда-нибудь выбраться из этого порочного круга?

Джон вздрогнул и опустил голову на колени. Тьма, сгустившаяся между его коленями, словно поглотила его. Казалось, эта ночь будет длиться вечно.

* * *

Валентин некоторое время не мог собраться с мыслями. Вернее сказать, он был в полубессознательном состоянии. Стоило ему вспомнить взгляд Джона, устремленный на него сквозь щель дверей лифта, как он становился совершенно беспомощным, не в силах даже пошевелить пальцем. Валентин, словно разобранный механизм, бессильно распластавшись, снова и снова прокручивал в голове слова Джона.

"Валентин, ты ведь говорил, что любишь меня?"

Каким было выражение лица Джона, когда он произносил эти слова? Когда Валентин, не в силах вымолвить ни слова, словно язык прилип к нёбу, лишь едва кивнул, Джон закрыл глаза. Этот образ казался таким хрупким, будто мог исчезнуть как дым. Валентин, сам того не осознавая, потянулся к нему рукой, и в этот момент тихий голос сорвался с бескровных губ.

«И впредь, навсегда... ни ты, ни я, ни этот проклятый дом не изменятся.»

«Поэтому, Валентин, пожалуйста... пойми наконец, почему я не могу не испытывать к тебе отвращения.»

Разумом Валентин понимал, что должен удержать Джона, но не мог пошевелиться. Казалось, это действительно конец, и от нахлынувшего головокружения даже просто стоять было тяжело.

Когда туман в голове немного рассеялся, Джон уже снова исчез. Осознание того, что он опять упустил его, вызвало у Валентина уже почти привычное чувство потери.

Валентин знал, что Джон сейчас с Джозефом. Он сразу же отправил людей на поиски, как только пришел в себя. Но в этот раз, в отличие от прежних, Валентин не мог заставить себя действовать. Он просто не мог.

Валентин презирал себя за наивность. Он глупо верил, что намерения Райана скрыть Джона были благими. Что он просто уважал желание Джона сбежать от Валентина. Ведь именно эту логику Райан вдалбливал Валентину на протяжении многих лет.

«Валентин, почему? Зачем ты это сделал?»

Летом, когда Валентину было семнадцать и он потерял Джона, Райан в ярости набросился на него. В глазах, обычно смотревших на Валентина с гордостью, теперь читались лишь жестокое презрение и разочарование. Такое невозможно было подделать. Но Валентину было все равно.

«Скажите, где сейчас Джон.»

«...То, что ты сделал с ним, нельзя легко простить. Пока вы в разлуке, искренне раскайся и извинись за свои поступки. Если не хочешь окончательно потерять Джона.»

«Отец, Джон не может спать один. Я сделаю все, что он захочет, только скажите, где он. Я с ума схожу, умоляю...»

«Валентин, не будь эгоистом и возьми себя в руки.»

Таково было оправдание Райана, когда он упорно скрывал местонахождение Джона. Он приставил к Валентину психиатра и контролировал его, оставаясь непреклонным перед любыми угрозами и мольбами.

Валентин чувствовал отвращение к Райану, который использовал Джона как предлог, чтобы перевоспитать его по своему усмотрению, но в то же время отчаянно хотел ухватиться за эту возможность. Поэтому Валентин послушно стал собакой Райана. Вера в то, что если он достаточно угодит Райану, то получит Джона обратно, была единственной силой, поддерживавшей Валентина вплоть до предполагаемой смерти Джона.

Позже, когда Валентин случайно узнал, что Джон, которого считали мертвым, жив, он думал, что экстремальный выбор Джона был полностью его виной. Но...

Открывшаяся правда оказалась совсем иной.

Валентин моргнул, развалившись на мягком диване. Он хорошо знал, что он за человек. И от кого унаследовал свой характер. Но он упустил из виду тот факт, что та же кровь течет и в Райане.

Ошибкой было то, что он не смог увидеть реальность, сосредоточившись на опасении, что Джон снова скроется под властью Райана. Конечно, Валентин не собирался позволять Джону жить как Итан. Он не мог оставить его в той неполноценной и опасной жизни, в которую сам его загнал. Но он думал, что сначала нужно восстановить доверие Джона. Он планировал вернуть его на прежнее место, когда будет уверен, что Джон не уйдет от него.

Но все это было ошибочным суждением, и Валентин снова вернулся к исходной точке.

Единственное, что изменилось, - теперь он полностью понимал гнев Джона. Накопленные за годы боль и отчаяние Джона давили на Валентина тяжелым грузом. Мог ли он найти лучшее решение, если бы знал заранее? Сейчас он ни в чем не мог быть уверен.

Намерения Райана он мог предположить. Для него сокрытие Джона было, вероятно, самым эффективным способом исправить ситуацию. Методы Райана всегда были безжалостными и ясными. Он не выбирал средств для достижения цели и добивался желаемого до конца. Его принципом было то, что в игре, движущей миром, нет правил.

Только Валентин не осознавал, что сам был лишь пешкой в шахматной партии Райана. Он не чувствовал особого предательства из-за этого. Нужно было просто ответить ему его же методами. Хотя потребуется еще немного времени, чтобы превратиться из слабой пешки в ферзя, он вполне мог набраться терпения и ждать своего часа.

Но не было способа вернуть потерянное время, и ничто не могло стать удовлетворительной компенсацией для Джона.

- ...

Валентин оторвал бессмысленный взгляд от роскошной люстры. В его закрытых глазах мерцали слабые остаточные образы. Осознав, что корни уверенности, которые, казалось, никогда не колебались, на самом деле всегда были шаткими, он почувствовал, что все стало неясным. Возможно, Джон с самого начала никогда не принадлежал его миру.

Отпустить его?

Действительно ли мне нужно его отпустить...

Валентин медленно открыл глаза. Голубые глаза блестели с ледяной холодностью. Он сам того не замечая, сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Постепенно его красные губы изогнулись в усмешке.

- Ха-ха, ха...

Странный смех вырвался из-под красных губ. Как и говорил Джон, он был бесконечно эгоистичным ублюдком. Позднее раскаяние совсем ему не подходило. Понять, что придется отказаться от Джона, уже само по себе было невероятно сложной задачей.

На самом деле, ему хотелось оставить все эти дурацкие упорства и просто поддаться внутреннему буйству. Но он знал, что таким образом не сможет вернуть Джона. Неловкая улыбка на губах, быстро краснеющие мочки ушей, губы, которые легко открываются, руки, обвивающие его шею, - все это будет утрачено навсегда.

Лучше бы он этого не знал. Если бы просто держал его рядом, обманывая себя тем, что это и есть счастье, даже если это лишь жалкий самообман. Валентин понимал, что в его любви была та же самодовольная нотка, что и у Райана. Но таков был его путь.

Если Джон не может прийти в его мир, он сам пойдет в мир Джона.

Даже если дверь уже закрыта, других вариантов нет.

- Хаа...

Валентин медленно поднялся с дивана. Его шаткие шаги прошли по длинному коридору. Когда он вошел в роскошную библиотеку, Райан, сидя в кресле и читая газету, поднял голову. Увидев бледного как призрак Валентина, Райан слегка нахмурился.

- Ты выглядишь ужасно, Валентин.

В его равнодушном голосе проскользнула нотка сожаления. Валентин усмехнулся. Он прекрасно знал о безграничной любви Райана к нему. Не было никаких сомнений в том, что Райан его любил, даже если этот интерес исходил из желания передать свои гены наиболее подходящему наследнику.

- Я и правда сейчас скорее похож на паршивую собаку. Я это знаю.

Подойдя к Райану, Валентин посмотрел на него сверху вниз. Невероятно похожие отец и сын, кроме более нежной внешности Валентина, пристально смотрели друг на друга. Спустя минуту молчания Валентин медленно протянул руки и обхватил шею Райана. Его холодные глаза, как будто лишенные эмоций, вглядывались в лицо отца.

- Человеческая шея более хрупкая, чем ты думаешь, и если ты будешь давить на нее, это будет больно, настолько, что ты захочешь умереть.

- Ты что...... пьян средь бела дня.

Его пальцы, сжавшиеся вокруг шеи, на мгновение застыли, но затем Валентин отпустил руку. Он провел рукой по растрепанным светлым волосам и усмехнулся. Шрамы на его руках без труда различимы в белом свете.

- Значит, ты специально подталкивал меня к этому.

Когда Валентин сообщил, что Джон жив, Райан был ошеломлен, но и одновременно испытал облегчение. Он полагал, что лучше бы Джон поскорее вернулся в семью, и хотел встретиться с ним как можно скорее. Он не верил, что эти намерения были совершенно чистыми.

- Хотя я и самый большой ублюдок, но ты не отстаешь, отец.

Это значило, что и Райан был ублюдком. Райану было неприятно это слышать, но благодаря своему спокойному характеру он продолжал смотреть на Валентина без явного волнения. Спустя минуту молчания Райан тихо вздохнул.

- Значит, ты считаешь, что я должен был бросить вас? Какой родитель мог бы спокойно наблюдать за такой бессмысленной связью?

Его выражение было серьезным, и голос был полон сожаления. Валентин, однако, лишь усмехнулся, словно услышал самый смешной в мире анекдот.

- Перестань играть, Райан. Если бы я был послушным, ты, вероятно, бросил бы мне Джона на корм.

Когда Райан замер, Валентин медленно продолжил бесстрастным голосом:

- Но на этот раз ты был явно обеспокоен. Сделал ошибки, чего обычно не случается.

- О чем ты говоришь?

- Не думаешь, что раскрыл все свои карты?

Лицо Валентина, светящееся без единого намека на тьму, прямо перед носом Райана, погружалось в мягкий свет. Он тихо, задушевно говорил:

- Возможно, ты не знал, но все эти вещи, которые для тебя так важны, - для меня ничего не значат. Даже если они исчезнут завтра, мне не будет жалко.

- ...

- Так что, тебе лучше хорошо подумать о том, кто на самом деле что-то теряет в этой игре и кто должен сложить карты. Потому что, кто бы что ни говорил, я - твой единственный наследник.

- Ты, паршивец...

Чем больше злость выходила наружу на лице Райана, тем шире становилась улыбка Валентина. В его голубых глазах, светящихся странным светом, скрывалась ни капли не угасшая одержимость. Валентин не дожидаясь ответа Райана, покинул библиотеку, вновь медленно запуская руки в свои растрепанные волосы.

Райан кое-что упустил из виду. Они были настолько похожи, что Валентин знал, как можно нанести ему самый большой ущерб. Потерять самое дорогое навсегда. Для Райана бесконечно важной была династия Линдбергов, и Валентин собирался разрушить ее с течением времени. Таким образом, они уравняются, обменявшись самыми болезненными утратами.

- Валентин.

На другом конце длинного коридора стояла Грейс с побледневшим лицом. Валентин подошел к ней и схватил ее за плечи, которые дрожали и казались хрупкими в его руках. Он наклонился к ней, установив зрительный контакт на одном уровне, и с легкой улыбкой произнес ровным голосом:

- Я думал, что моя мать будет другой, но, похоже, ты долго меня обманывала.

- Валентин, я, я...

- Я понимаю. Трудно признать, что твой сын, которым ты так гордишься - безумный извращенец, влюбленный в сводного брата.

- Валентин...

- Но я всегда был таким и всегда буду. Как только верну Джона, буду снова и снова целовать его и заниматься с ним сексом.

- Как ты можешь такое говорить...

- Так что, мама.

- ...

- Игнорируй меня, отворачивайся и прячь этот факт в сердце, как ты делала с Джоном.

Грейс стояла в шоке, не веря, что мужчина перед ней - действительно ее сын. Глаза мгновенно наполнились слезами, которые потекли по щекам. Валентин мягко вытер ее слезы пальцами и продолжил:

- Не ожидай от меня ничего больше.

***

С момента ночной импульсивной прогулки прошло два дня. В субботу утром, сидя напротив Джозефа и зачерпывая хлопья, Джон осторожно нарушил молчание:

- Джозеф, слушай.

- Я слушаю.

- Сегодня я собираюсь уехать. Спасибо за все.

Джозеф, мешавший хлопья с миндальными хлопьями, замер и пристально смотрел на Джона. Джон слегка улыбнулся и продолжил говорить:

- Я никогда не забуду твою доброту. Я обязательно отплачу тебе за это, возможно, не сразу.

- Не стоит так преувеличивать, я ведь почти ничего не сделал.

Джозеф усмехнулся и вновь принялся есть хлопья, как будто ничего не произошло. Но вскоре он снова положил ложку и, поддерживая подбородок рукой, оглядел Джона внимательным взглядом.

- Что ты собираешься делать, когда выйдешь отсюда?

- Ну, для начала хочу поработать и накопить немного денег.

- А что потом?

Джозеф знал, что его вопрос касался не только ближайшего будущего. Джон, глядя на разбухающие в молоке хлопья, жевал губы. Когда он снова поднял голову, его зеленые глаза были ясны, как будто его мысли обрели форму:

- Честно говоря, я решил уехать с того момента, как встретил тебя в Лирин. Я чувствовал, что Валентин найдет меня. Планировал уехать в Чикаго сразу после твоего дня рождения, но так и не смог, и снова оказался связан с Валентином.

- ...

- Я просто отложил тогда решение. Постепенно разберусь, как жить дальше.

- Ты говоришь так, будто собираешься исчезнуть навсегда.

Джон не ответил ничего определенного. На лице Джозефа застыло напряжение. Его крепкий подбородок напрягся, и голос, ставший ниже обычного, зазвучал с идеально очерченных губ.

- В таком случае, просто…

- ...

- Оставайся здесь.

Джон улыбнулся невнятной улыбкой. Джозеф был добр к нему до конца, хотя уже не было необходимости.

- Ты не представляешь, как мне было неловко из-за твоей бескорыстной доброты.

- ...

- Я не хочу больше полагаться на твою благосклонность. Может, уже слишком поздно, но я хочу оставить немного хороших воспоминаний.

Джозеф, молча сидевший в напряжении, резко отодвинул табурет и поднялся. Джон, подняв голову, увидел его приближение и широко раскрыл глаза.

- А...

Губы Джозефа прикоснулись к щеке Джона. Эти горячие губы обжигали. Окаменевший Джон сжал руки, лежащие на коленях. Губы, которые касались его щеки, отстранились, и теперь большие руки Джозефа обхватили его лицо.

- Ты...

Дыхание Джозефа сбивалось у губ Джона. Он словно колебался, не зная, целовать или нет, и его медленное дыхание повторялось, пока он не склонил голову. Мягкие волосы щекотали замирающие глаза Джона.

- Ты невероятно жесток.

Лицо Джона исказилось от чувства вины. Он, наконец, сжал запястья Джозефа.

- Я не достоин твоей любви.

- Знаю.

- ...

- Я хорошо это понимаю.

Джон слабо улыбнулся в ответ на медленное, но решительное утверждение. Джозеф тоже попытался улыбнуться, но вынужденная улыбка вскоре исчезла без следа. Как только тепло, окружавшее щеки Джона, исчезло, Джозеф сделал шаг назад. Опираясь на стол, он задал вопрос.

- Ты собираешься вернуться к Валентину?

- Нет.

- Понятно...

Джозеф опустил глаза.

- Ты мне нравился. Даже до сих пор остались чувства.

- ...

- Но я понял, что, что бы я ни делал, я не смогу быть больше чем наблюдателем в твоей жизни. Теперь мне нужно смириться с этим.

- Понимаю.

- Надеюсь, ты будешь счастлив, что бы ты ни выбрал.

Это было заботливое пожелание до самого конца. Если бы Джон любил Джозефа, возможно, жизнь не была бы такой хаотичной. Но внутри него была пустота, которую никто не мог заполнить. Тот единственный человек, который мог ее заполнить, разрушить и восстановить вновь, был только один. Даже сейчас, когда он собирался снова убежать, не имея больше сил бороться.

Джон почувствовал пустоту, когда собирался встать. И в этот момент раздался звонок в дверь. Простое электронное предупреждение, но от него поднялось чувство тревоги. Джозеф и Джон обменялись взглядами.

- Ожидаешь кого-то?

- Нет.

После короткого разговора звонок раздался снова. Для Джона это был зловещий предвестник. Лицо Джозефа, проверившего видеоэкран, застыло.

- Что будем делать?

Джон уже знал, кто за дверью. Он закрыл глаза и кивнул. Вместо недавно испытанного тепла его сердце наполнилось ледяной тревогой.

Глава 63

Как и ожидалось, за дверью стоял Валентин. Несмотря на то, что он, казалось, был готов к этому, его лицо стало холодным и бесстрастным, когда он увидел их вместе. Его бесцеремонный взгляд остановился на еще не высохших волосах Джона и явно принадлежавшей Джозефу футболке.

Валентин медленно вошел в квартиру. Его ботинки стучали по паркетному полу с рисунком елочки. Чем ближе он подходил, тем больше беспокоился Джон. Его сердце бешено колотилось, казалось, что оно вот-вот вырвется из груди, и он сильно сжимал край одежды.

- Джон.

Но голос Валентина, в отличие от его непроницаемого выражения лица, был довольно мягким. Джон не ослабил свою настороженность. Хотя они не виделись всего несколько дней, между ними парила странная чуждость. Валентин протянул руку к Джону, сохраняя сухую улыбку.

- Пойдем.

Джон пытался сохранять невозмутимость, но его бледное лицо, дрожащие глаза и покусанные до белизны губы выдавали его волнение.

- Мне некуда идти с тобой.

На отказ Джона Валентин медленно моргнул. Нервное напряжение заставило его выдохнуть.

- Тогда хотя бы поговорим.

- Я сказал нет.

- Джон...

Джозеф, до того момента наблюдавший со стороны, скрестив руки и прислонясь к стене, усмехнулся.

- Ты что, глухой? Он сказал нет.

Атмосфера мгновенно загустела от напряженности. Валентин, тихо усмехнувшись, медленно повернулся и большими шагами подошел к Джозефу, схватив его за горло. В мгновение ока Джозеф оказался прижатым к стене с громким стуком. Его лицо исказилось от боли, но он не прекращал смеяться через силу.

- Почему ты срываешься на мне, психованный ублюдок?

- Джозеф, не стоит меня провоцировать.

Яростные феромоны Валентина словно бы доминировали в пространстве. Джозеф, хватаясь за запястье Валентина и пытаясь его вывернуть, сказал:

- Ха-ха... Ты, сукин сын, лаешь на меня?

Когда рука Валентина сжалась, брови Джозефа изогнулись, как скомканная бумага. Запястье Валентина, выкрученное с силой, тоже побелело, словно вот-вот сломается. Джон, наконец очнувшись, бросился вперед и схватил Валентина за талию.

- Прекрати, Валентин!

Джон пытался оттащить Валентина с максимальной силой, но это только увеличивало его давление на Джозефа. Мускулы на шее Джозефа напряглись, его лицо стало наливаться кровью. Глаза Джона расширились от отчаяния, и он закричал:

- Я пойду с тобой, отпусти его!

- ...

- Черт возьми, я сделаю, как ты хочешь...

- ...

- Хватит... остановись...

Валентин нехотя ослабил хватку, но его гнев все еще был ощутим. Освободившийся Джозеф кашлянул несколько раз. Джон, взглянув на Валентина с гневом, быстро приблизился к Джозефу.

- Джозеф, ты в порядке? Прости меня, это из-за меня...

- Ха, этот парень... Похоже, совсем поехал крышей. Ты уверен, что сам справишься?

Джон просто кивнул в ответ. Глаза Валентина, наблюдавшие за ними, почернели от злости, его лишенное крови лицо выглядело ледяным. Джон, игнорируя жгучий взгляд Валентина, тихо прошептал:

- Мне пора. Прости, что до самого конца доставлял тебе столько хлопот.

Джозеф будто хотел что-то сказать, но в итоге не смог остановить Джона. Убедившись, что с Джозефом все в порядке, Джон повернулся к Валентину. Его взгляд был совершенно иным, чем когда он смотрел на Джозефа, что заставило Валентина коротко улыбнуться. Игнорируя его, Джон направился к двери. Он пытался казаться уверенным, но напряжение настолько сковало его, что шаги были шаткими.

Прежде чем выйти, Джон оглянулся на Джозефа. Возможно, чтобы в последний раз попрощаться. Их взгляды пересеклись на мгновение, а затем разошлись.

* * *

Покинув квартиру, Джон на мгновение ощутил головокружение от яркого света. Мирная тишина богатого жилого квартала субботним утром была непривычна. Он прищурился на солнце, стоящее высоко в небе. Зажмурил глаза от резкого света, пронизывающего его зрение, и тут до его ноздрей донесся резкий зимний запах. До его ушей донеслось слабое пение птиц. Ощущения, нахлынувшие на его пять чувств, были нереальными.

Когда он не удержал равновесие и пошатнулся, мягкая рука поддержала его сзади, и большие ладони закрыли обзор. Обняв Джона, Валентин шепнул ему на ухо.

- Джон...

Его высокие скулы коснулись затылка Джона, и горячее дыхание окутало кожу. В объятиях Валентина был знакомый аромат. Джон тяжело дышал. Его ощущения, будто находившиеся под наркозом, начали возвращаться. Кровь быстрее приливала к кончикам пальцев, и мир, ранее размытый, стал яснее. Его сердце, казалось, готовилось к новому началу, как после продолжительной зимней спячки.

Всего лишь... присутствие Валентина рядом.

Лицо Джона исказилось от чувства отчаяния. Это было невыносимо - чувствовать, как заполняется пустота, с которой он боролся так долго, даже если это было яростное осознание.

- Отойди.

Дрожащими руками Джон оттолкнул руки Валентина от своей талии. Затем он медленно повернулся к нему лицом. Сквозь облако его белого дыхания, в ослепительном свете, Валентин стоял, глядя на Джона. Под сияющими светлыми волосами его глаза были пусты, но, как только их взгляды встретились, на его губах мелькнула привычная улыбка.

- Как ты?

Неуместный вопрос заставил Джона безрадостно усмехнуться. Недавняя жестокость Валентина исчезла без следа, казалось, он снова обрел рассудок, но в глубине его голубых глаз скрывалась скрытая угроза. Когда Джон не ответил, Валентин продолжил:

- Я скучал по тебе, Джон.

- ...

- Без тебя я не мог ни о чем думать... поэтому только сейчас я здесь.

Джон опустил веки, отсекая его из своего поля зрения. Даже небольшая брешь в его контроле могла выпустить всю ярость и тоску, что скопились внутри. Он крепко сжал губы, пытаясь сдержать набегающее чувство.

С тех пор, как он покинул Валентина, он страдал от бессонницы и его разум был на грани истощения. Его тело, отягченное усталостью, инстинктивно реагировало на знакомые феромоны, как на спасательный круг. Его кожа покалывала, сердце билось с такой силой, как будто собиралось вырваться вперед к Валентину. С трудом справившись с бурей чувств, Джон наконец выдавил холодный ответ:

- Я сказал, что не хочу тебя видеть.

Его резкий голос выдал отчаянное сопротивление. Обычно равнодушный к таким выпадам, на этот раз Валентин потерял свою уверенность, его лицо побледнело, но он все равно улыбнулся.

- Я помню всё.

Его голос был глухим, будто он тщательно выбирал каждое слово.

- Я понимаю твое разочарование и гнев... Теперь я всё понимаю.

- ...

- Прости. За то, что раньше ничего не знал. За то, что оставил тебя одного в этой боли.

Джон стиснул зубы. Чем дольше Валентин говорил, тем сильнее сжималось сердце. Он боялся, что больше не сможет сдерживать свои эмоции, страхи и гнев.

На миг тишину нарушил шелест ветра, касавшегося веток деревьев. На фоне этой спокойной сцены их чужеродность становилась еще острее. Джон, ощущая тошноту от эмоций, прерывисто улыбнулся:

- Почему ты такой покорный? Собираешься предложить вернуться в тот чертов дом?

- Нет, Джон.

- …

- У нас больше нет места, куда можно вернуться.

Неожиданный ответ заставил Джона вздрогнуть. Валентин слабо улыбнулся, его голос стал более ясным и он четко произнес:

- Я не говорю о возвращении, я говорю о том, чтобы идти вместе.

- Ты... что ты несешь?

Сердце вырывалось из груди. В ушах звенело, в голове пульсировала боль. Джон сузил глаза, его ярко-голубые глаза, казалось, стали еще ярче, взгляд стал мягким и нежным. Валентин сделал шаг, а под его ногами шуршали сухие листья.

- Если ты не можешь прийти ко мне, я просто брошу все.

Эти слова, словно подтверждающие, что он бросил все ради него, заставили Джона застыть на месте. Но медленно, из-под тонких губ проскользнула насмешка. Валентин отказывается от Линдберга? Невозможно, в реальности это никогда не было и не будет возможно. Если бы все было так просто, до такого не дошло бы.

И Джон, несмотря на то, что понимал это, на мгновение все же был очарован словами Валентина. Ему хотелось верить, хотелось отделить его от Линдберга и воспринимать отдельно. Сердце, как будто ожидая, бешено застучало. Похоже, он уже окончательно сошел с ума.

- Звучит так, будто ты бросил все.

- Верно.

На насмешливый вопрос последовал безоговорочный ответ. Лицо Валентина было лишено всякой улыбки.

- Я могу разрушить все, если ты захочешь.

-...

- Что скажешь?

Ясный, как никогда, взгляд Валентина заставил Джона почувствовать, что ему перекрыли дыхание. Видимо, не только он сошел с ума. Валентин ждал ответа, его взгляд был полон решимости, он готов был пойти на все, от этого у Джона перехватило дыхание.

Не может быть...

Райан никогда не откажется от Валентина так легко.

Джон закусил губу, пытаясь взять себя в руки. Если он снова ослабнет и протянет руку Валентину, их ждет лишь гибель. Нужно остановиться. Он не может разобраться в этом запутавшемся клубке, в этом переплетении событий. Единственный выход - отрезать все.

Губы, которые он нещадно кусал, наконец-то закровили. Острая боль помогла ему сосредоточиться. Он должен был взять себя в руки. Чтобы убить в себе желание взять Валентина за руку, Джон вспомнил о самом болезненном воспоминании.

Он с силой оттолкнул Валентина.

- ...Не делай ничего. Я больше не хочу иметь ничего общего с тобой и с вашей семьей.

Валентин уставился на его руки, будто впервые увидел их. Но мгновение спустя он медленно обхватил запястье Джона. Тепло, которое он почувствовал, совсем не соответствовало времени года, оно обжигало. Когда их взгляды встретились, Валентин улыбнулся, но улыбка была искаженной. Его неспокойные глаза и неровное дыхание говорили о его психическом состоянии.

- Я не стану больше говорить ерунды о том, что верну все назад. Я ничего не буду делать, просто позволь мне быть рядом.

- ...

- Мы нужны друг другу.

Джон попытался вырвать руку из его хватки, но слова Валентина остановили его. Как будто почувствовав его колебания, Валентин заговорил еще быстрее, умоляюще:

- Когда мы снова встретились, ты отверг меня, но в итоге все же принял. В этот раз я не допущу ошибки. Поэтому, Джон, пожалуйста, еще раз...

- Я?

Валентин запнулся на его вопросе. Джон смотрел на него, словно не понимая, что происходит. Лицо Валентина постепенно побледнело. Его ярко-голубые глаза широко раскрылись, зрачки стали черными. Джон наблюдал за его нестабильным состоянием, потом театрально вздохнул:

- Когда я тебя принял?

- ...

- А? Валентин.

Кровь окончательно отступила от лица Валентина.

- Аа... Неужели ты говоришь о том, что мы недавно переспали, и ты решил немного поиграть по моим правилам?

На грубую насмешку Валентин никак не отреагировал. Джон нарочито рассмеялся, издавая протяжный смешок.

- О, Валентин, ты же не просто так решил притвориться наивным? Это же не смешно.

-...

- Так что забудь о шансах и прочей чепухе, просто убирайся.

Джон с трудом закончил фразу и, прежде чем его нарочитое спокойствие рухнуло, поспешно отвернулся. Но прежде чем он успел сделать шаг, Валентин, до этого стоявший как статуя, схватил его за запястье.

- Уф...

Джон, развернувшись на полукруге, с трудом удержал равновесие. Их глаза встретились и Валентин рассмеялся. Синее пламя плясало в его голубых глазах, лишенное всякого разума. Валентин заговорил, его голос стал намного тише:

- То, что ты отрицаешь и высмеиваешь, не исчезнет просто так.

-...

- Ты, кажется, забыл, что для меня ты не просто так, чтобы я мог тебя стереть из памяти.

Эти слова, словно копье, попали в цель, зеленые глаза Джона дрогнули. Валентин сильнее сжал его запястье, почти сжимая зубы, продолжил:

- Так что подумай еще раз, прежде чем говорить. Ты уверен, что без меня тебе будет хорошо?

От этих слов по спине Джона пробежал холодок. И он был зол на себя за то, что не смог опровергнуть эти слова. Сила, с которой Валентин сжимал его запястье, была болезненна, он словно хотел заставить его ответить. Спокойный голос, не совпадающий с его действиями, выдал его волнение. Он сам тоже ни в чем не был уверен. Поняв это, Джон скривил лицо, зажав переносицу, но уголки губ слегка приподнялись.

Всегда было так. Они, чтобы получить миг покоя, бродили в муках, смотрели на одно и то же, но видели разное. Та стабильность, та связь, которая была между ними еще совсем недавно, исчезла без следа. Несмотря на то, что Джон так мечтал о мире, о том, чтобы ничего не происходило.

Пока они вместе, они не смогут избавиться от этой бессмысленной боли, это было точно.

И это осознание, что они все равно нужны друг другу, заставляло его одновременно и отчаиваться, и злиться.

Этот клубок сырых эмоций был направлен на Валентина.

- Валентин, я уже говорил тебе об этом несколько раз, почему ты делаешь вид, что не замечаешь?

-...

- Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе более подробно?

Джон, глядя в глаза Валентину, с силой произносил каждое слово:

- Я задумался о том, откуда у тебя такая самоуверенность. Может, ты думаешь, что я спокойно подчинился тебе, потому что ты... прости, но я просто подумал, что могу дать тебе шанс хотя бы раз...

-...Что?

Валентин непонимающе переспросил. Джон усмехнулся:

- Ты же спас меня раньше. Я должен был как-то отплатить. У меня не было ничего, а ты был одержим мной, ты хотел переспать со мной... поэтому я сделал это. В противном случае, я бы ни за что не оказался под тобой в больнице.

На лице Валентина появились глубокие трещины. Джон, наблюдая за этим, ощутил наслаждение от садизма, которое раньше себе не представлял. Он всегда позволял Валентину руководить, и то, что сейчас он может причинить ему боль, давало ему чувство компенсации за все те мучения, которые он пережил. Его слова вырывались наружу, не останавливаясь.

- Забавно, но с каждым разом, когда мы занимались сексом, ты становился для меня все менее значимым.

-...

- Ха... Я просто играл с тобой, делал вид, что мне все нравится, но ты подумал, что мы что-то значим друг для друга.

Джон горько рассмеялся. Валентин, выражение его лица было пустым, спокойно ответил:

- Ты не прав, Джон.

Джон, оттолкнув руку Валентина, отступил назад.

- Нет, ты думай, что хочешь. Но для меня это правда. И мне уже надоело. Все, что связано с тобой, уже просто бесит.

-...

- Так что, Валентин, хватит театра, давай каждый пойдет своей дорогой.

И в тот момент, как Джон отвернулся, позади раздался леденящий душу смех. От холодной дрожи у него по коже пробежали мурашки, и он замер на месте.

- Джон.

Джон стоял, словно окаменев, смотря только вперед. Почему же имя, которое он слышал сотни, тысячи раз, вдруг стало казаться ему таким незнакомым? Шаг, шаг. Неспешные шаги приближались к неподвижному, как статуя, Джону, и большая рука сжала его плечо. Сила хватки была такой, что казалось, будто эта рука хочет задушить его.

- Я слышал твои искренние слова.

Валентин склонил голову и прижался губами к уху Джона. Он шептал низким, чуть насмешливым голосом:

- Поэтому я тоже решил рассказать тебе то, чего никогда не говорил.

Джон изо всех сил старался подавить желание заткнуть уши, он дергался, пытался вырваться из хватки, но Валентин лишь сильнее сжимал его плечо, продолжая говорить:

- Ты ведь не знаешь, как сильно я ненавидел себя после того, как ты снова исчез.

- …

- Как ты сказал, я ошибался. Я думал, что завоевал твое сердце, а из-за своей дурацкой ошибки все разрушил, и это сводило меня с ума. Я бросил все, чтобы просить у тебя прощения, чтобы начать все заново с тобой - я погрузился в эту сказочную иллюзию… и вот, я прибежал к тебе.

…Неужели Валентин действительно бросил все?

Сердце Джона бешено колотилось, как будто в его теле вместо сердца была одна большая мышца. Джон делал короткие вдохи, стараясь удержаться на трясущихся ногах. Тихий смех пронесся у него над ухом.

- Я чувствую себя жалким, когда так низко падаю, я не хочу признавать, что этот я - реальный, но мне все равно нужен ты. Что мне делать с этой жесткой ситуацией, Джон?

Джон инстинктивно понял, что перешел предел терпения Валентина. Он даже захотел, чтобы Валентин снова похитил его, как раньше, чтобы удовлетворить свою жадность. Тогда он смог бы ненавидеть его полностью. Джон повернулся, не отводя взгляда от Валентина. Он смотрел в его ярко-голубые глаза, в которых бушевала ярость, и провокационно усмехнулся:

- Делай, что хочешь. У тебя же есть свой любимый способ.

В ответ на эти слова, как будто у Валентина погасла последняя надежда, он провел рукой по волосам и коротко засмеялся. Затем он повернулся к Джону и сказал насмешливо-нежным голосом:

- Ах… да.

- …

- Я хотел стать для тебя хорошим человеком. Поэтому я делал все, что ты говорил, - всякую ерунду. Теперь я понимаю. Я для тебя все равно ужасный человек, что бы я ни делал. Поэтому, Джон…

- …

- Я стану таким подлым, как ты хочешь.

Его темные глаза заблестели черным оттенком. Лицо, в котором уже не было ни мольбы, ни уговоров, а только жестокость, казалось Джону чужим. Валентин улыбнулся, как будто получая удовольствие от напряженного вида Джона, он блеснул глазами, как кошка, играющая с мышкой.

- Кстати, ты ведь довольно сильно привязан к Картеру, но ни разу не спросил о нем.

От вдруг упомянутого имени у Джона застыло лицо. Картер Симпсон. Единственный из семьи Линдбергов, кто протянул Джону руку помощи, кто помог ему начать новую жизнь. Но он остался в прошлом, когда Джон стал Итаном Тейлором. Иногда Джон вспоминал Картера и чувствовал теплые воспоминания, он желал ему счастья. Он был уверен, что с ним все хорошо.

Но почему сейчас он упомянул его имя…?

Чем больше Джон нервничал, тем шире улыбался Валентин.

- Не странно ли, что я не свихнулся напрочь, когда услышал, что ты умер?

В его ушах зазвенело. Джон попытался разобраться в мотивах Валентина, но мысли путались. Валентин нежно провел пальцами по щеке застывшего Джона и прошептал:

- Когда я позднее узнал, что Картер увез тебя, и видел его лицо, когда он делал вид, что ничего не знает, я так хотел ему сломать шею…

- …

- Но я оставил Картера в покое. Знаешь почему?

Палец, которым Валентин трогал щеку, переместился на плечо. Валентин нежно обхватил его застывшие плечи и широко улыбнулся. Джон задыхался от чувства удушения.

- Я дал тебе право выбора.

- Какая… чушь.

Валентин, будто играя в какую-то игру, ответил легким тоном, на слова, которые Джон еле выдохнул, словно стон:

- В зависимости от твоего выбора, Картеру может быть хорошо, а может быть и нет. Как тебе, Джон? Каково это - держать жизнь человека в своих руках?

- …Ха, ты ублюдок.

Валентин склонился, поцеловав дрожащие губы Джона. Поцелуй был нежным и ласковым, совершенно не соответствующим ситуации. Отстранившись, Валентин кивнул, не отводя взгляда от Джона:

- Ты прав, я ублюдок. Но хотелось бы, чтобы ты знал, что я на пределе.

- Ты действительно… не в себе.

- Я знаю. С тех пор, как ты ушел, я ни на минуту не был в себе. Поэтому, Джон.

Валентин сжал руку Джона и поцеловал ее сверху. Он все еще стоял, склонив голову, но взгляд был устремлен на Джона. Валентин улыбнулся:

- Надеюсь, ты сделаешь такой выбор, который устроит всех.

Джон смотрел на Валентина с такой ненавистью, словно хотел убить его. Улыбка Валентина становилась шире с каждой новой эмоцией, которую Джон выплескивал на него. Как будто он не пропускал ни одного его чувства. За отчаянием пришла гордыня. Джон горько усмехнулся и прошептал:

- Да, Валентин, нам подходит этот театр. Не так ли? Нам подходит болтаться в этом аду.

- Возможно, мы с самого начала ползали по дну.

Валентин выпрямился и улыбнулся. Их взгляды сцепились в воздухе.

- Но, Джон, я выберу ад с тобой, чем рай без тебя.

- …

- Пусть будет гибель, пусть будет ад, мы будем вместе до конца.

Они стояли лицом к лицу, застыв в напряженном противостоянии. Сколько времени они так простояли? В дали появился седан, который подъехал к ним. Когда машина снова тронулась, на месте остались лишь осколки отрицательных эмоций. Их унесло ветром, и потом, в этом месте снова воцарилось обычное спокойствие.

Глава 64

На пути к особняку в Альпайне в машине царила гробовая тишина. В атмосфере напряжения автомобиль мчался без остановки, и вскоре впереди вырос роскошный особняк, стоящий в конце ухоженной аллеи. Когда массивные железные ворота распахнулись, перед глазами открылся картинно красивый пейзаж, но для Джона он казался воротами в ад.

- Выходи.

Валентин сказал это холодно, на что Джон не отреагировал. Валентин склонил голову с искривленной усмешкой.

- Ты меня не слышал?

- ...

- Долго еще собираешься сопротивляться?

Валентин, не выдержав упорного молчания Джона, вышел из машины, громко хлопнув дверью. Обойдя машину, он открыл дверь с другой стороны. Опершись на крышу, Валентин нагнулся и, продолжая улыбаться, произнес:

- Красавчик, вижу, что у тебя нет сил двигаться, так что позволь мне помочь тебе.

- Ах...!

Едва успел закончить фразу, как Валентин резко схватил Джона за запястье и потянул вверх. Джон, теряя равновесие, почти побежал, пытаясь удержаться на ногах. Валентин же, не давая ему прийти в себя, большими шагами потащил его к дому. Джон, отбрыкиваясь, крикнул:

- Блять, я сам дойду, отпусти!

Но Валентин остался непреклонен. Сотрудники у входа, увидев их появление, поспешно отворили двери, выглядя при этом несколько озадаченными непривычно яростной манерой Валентина. Однако, вскоре приняв деловой вид, они вежливо уступили дорогу.

Валентин втолкнул Джона вверх по арочным ступеням и повел по коридору. Лишь достигнув спальни на втором этаже, он освободил его запястье. В центре освещенной комнаты они молча уставились друг на друга. Валентин со снисходительным взглядом задал вопрос, на который знал ответ.

- Я тебе так отвратителен, что ты не можешь этого вынести, верно?

Джон ухмыльнулся в ответ:

- Зачем спрашиваешь, если знаешь? Что ты хочешь услышать?

- Смешно снова оказаться в этой ситуации.

- ...

- Но если я не могу с этим смириться, что мне делать?

Валентин жестом убрал волосы с лица, на его губах играла обыденная улыбка, но глаза светились гнетущей усталостью. Валентин был прав. Они блуждали по лабиринту своих несовершенств и, сколько бы ни пытались найти выход, неизменно возвращались к началу.

Появившееся внезапно чувство бессилия заставило обоих молча перевести дыхание. Тишину нарушил Валентин.

- Я знаю, что я кажусь тебе отвратительным.

- ...

- Но это не меняет того, что я люблю тебя.

Глаза Джона на мгновение дрогнули. Однако он быстро скрыл замешательство, резко выпалив:

- Перестань нести чушь.

- Думай, что хочешь. Мне всё равно, веришь ты или нет.

Не обращая внимания на вспыхнувший у Джона гнев, Валентин медленно направился к двери. Он взялся за ручку двери и пробормотал низким голосом:

- Отдохни пока.

Он сообщил это, не оставляя возможности для возражений. Как только дверь захлопнулась, просторная комната погрузилась в тишину, словно отрезанная от мира. Оставшийся один, Джон фыркнул и, не сдержав злость, растрепал волосы.

- Ха, блять...

Особняк Валентина почти не изменился с последнего визита Джона. Несмотря на горькое признание, это место стало ему до боли привычным. Здесь Джон и Валентин занимались сексом, спали в одной постели, делили каждый момент. Они привыкли друг к другу.

Зависнув на месте, Джон сел на край кровати. Кровь, бурлившая внутри, постепенно замедлилась, и сердце вернулось к обычному ритму. Ощущая внезапное выгорание, он глубоко вздохнул.

Внезапно Джон заметил, как за окном качаются ветки. На голых от зимы веточках сидела маленькая птичка, нервно оглядываясь по сторонам.

Птица задавалась вопросом, как она оказалась в одиночестве?

Но прежде чем его любопытство было удовлетворено, птичка взмахнула крыльями и улетела, оставив ветку пустой. Джон какое-то время созерцал это унылое зрелище, а затем медленно рухнул на кровать. Мягкие простыни приятно хрустели, касаясь его бледных щек.

Джон медленно закрыл глаза. Его накрыла волна усталости, так что он не хотел пошевелить и пальцем. К тому же он уже изматывался от бессонницы, истощая и ум, и тело. Наконец, накопившийся стресс взял свое.

- Хах…

Джон свернулся калачиком, чувствуя, как его душит боль в нутре. Он скрестил руки на груди и уловил слабый запах феромонов Валентина. Этот легкий аромат немного смягчил его нервы, а голова, кружившаяся от усталости, начала затуманиваться сном. Джон медленно моргнул, а затем полностью закрыл глаза, засыпая на краю кровати.

***

Когда Джон снова открыл глаза, комната была залита красным светом заходящего солнца. Он на мгновение замер, оценивая обстановку, прежде чем осознал свою ситуацию и устало засмеялся.

После утренней ссоры с Валентином я так крепко заснул в его комнате. Причем без сновидений.

Оправдывая себя тем, что накопившаяся усталость наконец взяла верх, Джон с трудом поднялся на ноги.

- Ах…

Тело, долго пребывавшее в неудобной позе, затекло, словно ржавая машина. Несмотря на общую слабость, выспавшись, он почувствовал себя бодрее. Потирая плечи, Джон неуверенно направился в прилегающую к спальне ванную.

Не прошло и минуты после того, как Джон вышел из душа, как раздался стук в дверь. Сквозь приоткрытую дверь заглянул дворецкий Джоуи. Он увидел Джона и вежливо улыбнулся.

- Вы проснулись?

- ...

- Я приготовил для вас одежду. Может быть, хотите поесть сначала?

Хотя Джон был зол на Валентина, он не собирался вымещать свою злость на слугах. Он был достаточно привыкшим к таким ситуациям, чтобы принимать их спокойно. Подумав о том, как человек может глупо адаптироваться к любым обстоятельствам, Джон чуть кивнул. У него не было аппетита, но он не хотел доставлять неудобства Джоуи.

Скоро стол был заполнен горячим супом, хлебом, салатом, фруктами и нежной копченой уткой. Пища была превосходной, но Джон не смог почти ничего съесть. Он отодвинул полупустую тарелку и снова, шатаясь, вернулся к кровати. Хотя комнату, должно быть, регулярно убирали и меняли постельное белье, здесь все равно ощущался слабый запах Валентина.

Валентин вернулся, когда уже царила полная темнота. Джон, засыпая, почувствовал, как кто-то осторожно вошел в комнату. В темноте ничего не было видно, кроме длинной тени, пересекающей свет из коридора. Валентин выглядел так же, как утром, наверное, он только вернулся с работы. В голове промелькнула мысль о том, что могло случиться в его отсутствие. Джон поднялся с кровати.

- Лежи. Тебе не нужно вставать.

Валентин подошел к нему и мягко положил руку на плечо. Лицо его было мрачным и уставшим, как будто под тяжестью всего мира. Ветви за окном качались на ветру, и в темноте их силуэты порой пересекались с силуэтами двух мужчин. Валентин нарушил затянувшуюся тишину:

- Я знаю, что только порчу всё.

- ...

- Но всё же, мне нужно спросить. Действительно ли... у нас нет никакой возможности все исправить?

Неожиданный вопрос заставил Джона скривиться. О какой возможности может идти речь, если они даже едва не разрушились? Этого достаточно, чтобы лишить его дара речи. В глазах Валентина было столько отчаяния, что сердце Джона ёкнуло, словно пронзенное острым ножом.

Но он не хотел больше ничего чувствовать. Эти противоречивые эмоции утомляли его. Джон ненавидел Валентина всей душой, но, когда его не было рядом, чувствовал себя неполноценно.

Поэтому он предпочитал ожидать полного краха, который не оставит никакой надежды. Ему казалось, что даже стоять на руинах, где ничего не осталось, будет проще и понятнее.

- Джон.

Нынешняя ситуация не была исключением. Валентин смотрел на него с сухими, но преданными глазами, и это тронуло Джона до глубины души. Их взгляды переплелись, и внутри Джона снова зародились терзающие его эмоции. Сжав губы, он задумался.

Как ни тяжело было это признавать, но какая-то часть его души хотела взять Валентина за руку. Если бы у их отношений был хоть малейший шанс, возможно, он так и поступил бы. Но в их связи не было никакой надежды, и он знал, что в конце останется один.

Можно было бы просто ненавидеть его, не переживая из-за этих сложных размышлений.

Джон несколько раз моргнул, пытаясь унять путаницу в голове. Затем медленно потянулся к пуговицам на рубашке. Когда он начал их расстегивать, рубашка разошлась, обнажая грудь в тусклом свете. Лицо Валентина напряглось.

- Что ты делаешь?

Рыкнув, Валентин резко схватил его за запястье. Джон, насколько мог, холодно улыбнулся.

- Ну же, избавь меня от сентиментальности. Ведь именно это тебе нужно, не так ли?

- ...

- Сколько бы ты ни притворялся, в итоге тебе просто нужно это.

Глаза Валентина начали наливаться яростью, как будто он мог прожечь взглядом дыру в Джоне. Но Джон не остановился, вместо этого натянув губы в усмешке, он продолжил дразнить:

- Что, слишком легко? Предпочитаешь, чтобы сопротивлялся? Если захочешь, могу подыграть.

- Ха.

Валентин коротко усмехнулся и вдруг резко нагнулся. Он схватил табурет, стоявший у кровати, и со всей силой бросил его в стену.

Бах!

Табурет врезался в стену и разлетелся на куски. Шипы разлетелись по комнате, и несколько осколков упали к ногам Джона. Джон, ошеломленный, уставился на обломки, а в это время Валентин схватил его за челюсть и сильно сжал.

- Ах!

Джон застонал от боли, его голова резко дернулась, обнажая шею перед Валентином. Валентин слегка улыбнулся, глядя на него сверху вниз.

- Если ты хотел меня разозлить, у тебя получилось, красавчик.

- Блять, отвали!

Джон попытался оттолкнуть его, но Валентин только наклонился ближе. Их носы почти касались, когда Валентин снова усмехнулся.

- Сколько раз мы через это проходили, и ты до сих пор меня не понимаешь? Я не горжусь собой больше, чем ты думаешь.

- Отпусти меня!

- Даже в такой ситуации я всё равно хочу тебя.

- Отпусти...!

Валентин медленно выпустил свои феромоны. Джон, утопая в этом облаке, злобно смотрел на него. Чем сильнее был его гнев, тем шире становилась улыбка Валентина. Валентин прошептал с ухмылкой:

- Ты спрашивал о моем вкусе? Я предпочитаю тех, кто сам открывается.

- Сумасшедший ублюдок...

- Интересно, хочешь ли ты подыграть сейчас?

- ...

В тот момент, когда Джон обдумывал ответ, Валентин внезапно прижался к его губам. Его язык ворвался в рот Джона, захватывая пространство. Сердце Джона бешено забилось, и он весь задрожал. Пытаясь оторваться, Джон почувствовал, как руки Валентина сорвали с него одновременно брюки и белье. Холодок пробежал по его телу, а Валентин в тот же момент грубо ввел палец в еще сухое отверстие.

- Аах!

От резкой боли Джон напрягся, его мышцы сжались вокруг чужого пальца. Несмотря на это, Валентин продолжал давить, выпуская свои феромоны до предела.

- Ах...!

От нахлынувших феромонов зрачки Джона расширились. Феромоны накрыли его с головы до ног, плотные и насыщенные, мгновенно заполнив каждую клеточку его тела. Под их воздействием Джон конвульсивно мелко подергивался, облокотившись на Валентина.

- Ха... Ух...

Все тело дрожало, как от электрошока. Джон отчаянно пытался сохранить ясность ума, но из его губ вырывались лишь горячие, взволнованные вдохи. В этот раз Валентин полностью открыл свои феромоны, и это было сравнимо с тепловым циклом. Член Джона мгновенно встал, а внутренние стенки начали пульсировать и увлажняться. Одежда на раскаленной коже причиняла легкий зуд при каждом прикосновении.

- Черт... Ух...

Джон, прерывисто дыша, крепко ухватился за рубашку Валентина. До сих пор Валентин никогда не открывал свои феромоны полностью, избегая, чтобы их отношения свелись к животной похоти. Поэтому Джон не был подготовлен к такому напору феромонов альфы.

Его разум растаял, как масло, все тело горело. Джон пристально смотрел на Валентина, глаза наполнились гневом. Валентин склонился ближе и шепнул, коснувшись носом его носа:

- Теперь ты доволен?

- Ха... Ублюдок... Ух...

Рука Валентина скользнула по спине Джона и остановилась у отверстия. Джон, не в силах сопротивляться, тяжело дышал, уткнувшись лицом в крепкое плечо Валентина.

- Ха...

Когда палец Валентина медленно пробрался внутрь, по телу Джона пробежала волна возбуждения. Влага быстро заполнила пространство вокруг вторгшегося пальца, втягивая его все глубже. Палец нащупал чувствительную точку и принялся медленно массировать ее. Джон извивался под наплывом интенсивных ощущений, грудь его вздымалась от прерывистого дыхания.

- Ха... А-а-ах...

Растянувшаяся дырочка легко приняла еще несколько пальцев. Валентин методично искал все чувствительные участки, упиваясь каждым ее дюймом. Разгоряченная слизистая обволакивала пальцы все глубже, причиняя Джону волны наслаждения.

Из его члена сочился предэякулят, оставляя темные пятна на рубашке Валентина. Но у Джона не было времени думать о смущении. Он лишь крепче вцепился в рубашку, истерически содрогаясь.

- Тебе нравится, красавчик?

- А-ах... Черт... Хм...

Валентин прикусил шею Джона, и тот вскрикнул от боли. Красный язык Валентина заскользил по коже, пытаясь успокоить его. Ощущения тут же преобразились в интенсивное возбуждение, и Джон невольно прижался к Валентину еще крепче. Почувствовав его вес в своих объятиях, Валентин хрипло прошептал:

- Раз уж ты сам начал, постарайся держать себя в руках.

- Заткнись... Ха...

- Что ты хочешь чтобы я сделал?

Валентин резко двинул пальцами внутри, и Джон весь напрягся. Палец нащупал чувствительный участок и начал глубже давить на него. Джон задыхался, пытаясь удержаться на ногах, когда Валентин вытащил пальцы.

- Джон, посмотри на меня.

Голубые глаза Валентина сверлили Джона, который жалобно извивался. Джон сжал кулаки от бессилия, а Валентин ухмыльнулся и начал облизывать его губы. Теплый язык проник внутрь, и Джон не смог сдержаться.

- Мм...

Язык Валентина коснулся нёба Джона и все глубже проникал внутрь. Эти нежные движения заставляли Джона дрожать от неземных ощущений. Валентин намеренно тянул время, дразня его, пока не завладел всем его ртом, одновременно наслаждаясь его вкусом. Даже поцелуй заставлял голову Джона кружиться.

- Ха...

Поцелуй становился все глубже, и из тела Джона начали выделяться феромоны, отвечая на ощущения. Валентин оторвался от его губ, оставив за собой влажный звук, и потерся кончиком носа о его щеку. Затем, словно жалея о прерывании, Валентин лизнул поверхность его губ, как леденец. После этого его губы скользнули по челюсти, щеке и до уха, оставив влажный след и снова отдалились.

- Джон.

Валентин мягко поддержал Джона, который едва держался, и снова прильнул к его губам в поцелуе. Легкие, щекочущие прикосновения заставляли Джона задыхаться, и он пытался отстраниться. Он мечтал о сексе, наполненном презрением, яростью и удовлетворением собственных желаний. Он не хотел этих милых прикосновений и поцелуев, которые заставляли его чувствовать глухую боль в сердце, даже когда тело плавилось от удовольствия.

Губы Валентина скользнули по его шее, оставляя на коже нежные укусы, а Джон тихо стонал. Валентин, прикусив его мочку уха, медленно развел его ягодицы в стороны. Джон наклонился вперед, его грудь прижалась к груди Валентина. Расстегнув штаны и освободив свой возбужденный член, Валентин хрипло засмеялся.

- Красавчик.

Их взгляды встретились, наполненные жаром и страстью. Валентин потерся головкой члена о вход Джона, слегка качая бедрами вверх и вниз. Независимо от воли Джона, его отверстие пульсировало в предвкушении. Валентин слегка надавил головкой, растягивая складки, и сказал:

- Ты прав, я уже сошел с ума и готов всегда заблуждаться и неверно понимать.

- ...

- Поэтому, если ты действительно меня ненавидишь, не смотри на меня так.

- Ух...

- Потому что я буду верить в то, во что хочу верить.

Медленно, снизу вверх, Валентин ввел свой член в узкую дырочку. Складки растянулись, горячая и влажная плоть обхватила головку. Джон вздрогнул от острого ощущения, а Валентин, чтобы успокоить его, лизнул выступающий край ключицы.

Головка члена проникает глубже, внутренние стенки влажного прохода жадно его втягивают. Испытывая напряжение от плотного сжатия, Валентин прерывисто дышал сквозь сжатые губы.

- Ха, ха, а...

Джон беспокойно стонал. Давление между его ног возрастало, бедра ныли от нагрузки. Но вместо боли он чувствовал иссушающее ожидание. Валентин крепко обнял его, чувствуя, как губами прикоснулся к макушке Джона.

- Ха, а...

Наконец, весь член Валентина был погружен до корня. Яички и ягодицы соприкасались. Каждый раз, когда член Валентина пульсировал в Джоне, он ощущал легкие вибрации, передающиеся приятным, щекочущим чувством. Валентин мягко вытер слезы с глаз Джона нежным прикосновением.

- Не плачь.

Джон отчаянно мотал головой, с трудом держась от переизбытка чувств. Рваные стоны вырывались из его горла. Тем не менее, смесь жжения и приятных ощущений вызывала слезы снова и снова.

- Не плачь, Джон.

Валентин легонько лизнул слезы на его лице. Кончиком языка он коснулся ресниц Джона, которые дрожали.

- Когда ты так красиво плачешь, мне только больше хочется тебя мучить.

Его шепот был одновременно мягким и жестоким. Валентин начал медленно двигаться, наслаждаясь каждым толчком. Каждый раз, когда член Валентина проникал глубже, распирающие ощущения становились невыносимыми, а жидкости, стекающие по промежности, добавляли смазки.

- А... А... Ах...

Трепетное ощущение заставило Джона содрогнуться. Его напряженное тело пыталось найти ритм, отвечая на движения Валентина, и внутренние мышцы сжимались вокруг члена, не позволяя ему выйти. Взгляд Валентина засиял в ответ на этот, хоть и несознательный, но страстный ответ Джона.

- А, уух, ах...

Изначально медленные движения Валентина в мгновение стали более резкими. Он наклонился, чтобы поцеловать губы Джона, и начал двигаться быстрее. Мощные толчки проникали глубоко, соприкасаясь с внутренними стенками и вызывая бурю эмоций.

- Ух... Ах... Ммм...

Глубокие, проникающие движения заставляли Джона неудержимо стонать. Взгляд Валентина был настойчивым и пристально-сосредоточенным. Джон откинул голову, пытаясь убежать от этого всепоглощающего взгляда. Еще более невыносимым, чем удовольствие, пронизывающее его тело, были глаза, которые, казалось, намеревались разорвать его на части, чтобы увидеть, что скрывается под ними.

- Ха, Джон...

- Ха... хмф...

Джон, поддаваясь движению, раскачивался вверх и вниз. Слеза снова скатилась по раскрасневшейся щеке. Ему хотелось, чтобы ничего другого, кроме острого наслаждения, не было в его сознании. С ощущением самоуничтожения он сжал губы.

Время, смешанное с жаром и болью, тянулось бесконечно.

Глава 65

Повторяющиеся рутинные дни шли так, что счет дням терял всякий смысл. Джон, потерявший ориентиры в жизни, быстро впадал в апатию. Он проводил большую часть времени, лениво сидя у солнечного окна, часто пропуская приемы пищи из-за безразличия к еде. Несмотря на то, что прошло не так много времени с его прибытия в особняк, Джон заметно исхудал.

- В доме так много людей, но как мне смириться с тем, что Джона как следует накормить не могут?

Настороженное лицо Джоуи напряглось от сухого вопроса Валентина. Впрочем, Джоуи было обидно за такие упреки, ведь причина, по которой Джон пропускал еду, была очевидна. Так что, может, не стоило бы так его мучить? Но, подавляя свое желание ответить именно так, он вежливо сказал:

- Как вы знаете, наш профессиональный диетолог тщательно готовит каждую еду. Но у Джона просто нет аппетита. Даже когда он ест, это такие скромные порции, что они ничем не помогают. Также он отказывается от витаминов. Мы неоднократно пытались убедить его, но безрезультатно. Может, вам самим стоит поговорить с ним? Думаю, от вас это будет более эффективно.

Не успел Джоуи закончить, как Валентин поднялся. Вместо того чтобы покинуть дом, он направился в спальню, где спал Джон. Джоуи следовал за ним и сообщил водителю об их задержке.

Солнечный свет заливал спальню, и Джон спал в самом центре комнаты, уткнувшись в мягкие одеяла. Несмотря на то, что их отношения ухудшались, Джон больше не страдал от бессонницы. Хотя он мог вести себя так, будто готов на все, лишь бы допечь Валентина, когда тот поднимал его на руки, Джон не мог отказаться от знакомого тепла. Сейчас он снова лежал, уткнувшись лицом в подушку, пропитанной запахом Валентина. Валентин наклонился, чтобы посмотреть на него. Яркий свет освещал его бледные щеки и острые скулы, длинные ресницы и темные тени под глазами.

Валентин сел на край кровати и наклонился, чтобы прошептать Джону на ухо:

- Просыпайся, Джон.

- ...

- Уже утро .

От голоса, нарушившего сон, лоб Джона слегка нахмурился. Хотя Валентин обычно не любил будить его, на этот раз он был настойчив. Если бы речь шла о нормальном цикле сна, это не было бы проблемой, но ситуация стала угрожающей для здоровья.

- Открой глаза.

- Ммм...

Джон свернулся клубочком, избегая легких прикосновений к щекам, но в конце концов открыл глаза. Наполненные ярким солнечным светом зеленые глаза отражали явное раздражение. Джон отвернулся от державшей его руки и пробормотал:

- Уходи... Я хочу спать... Просто оставь меня в покое.

- Спи, но сначала позавтракай. Ты даже не поужинал вчера.

Желудок Джона, долгое время остававшийся пустым, болел, а его руки и ноги онемели, как будто в них не было крови. Но даже пошевелиться казалось утомительным. Забота Валентина казалась ему лицемерием. Джон скривил губы, не пытаясь скрыть раздражение.

- Хватит. Кого это волнует.

Джон, закончив говорить, попытался натянуть одеяло на голову, но Валентин был быстрее. Он схватил Джона за запястье и, улыбаясь ему сверху, сказал:

- Или тебе нужен поцелуй, чтобы проснуться?

- Что?

- Я готов помочь, если нужно.

Джон нахмурил брови. Валентин точно знал, как его разозлить. Но сейчас у него не было сил даже для злости; все, чего он хотел, это чтобы Валентин оставил его в покое. Вместо того чтобы поддаться на провокацию, Джон повернулся к нему спиной.

- Убирайся на хрен отсюда со своим нелепым дерьмом.

- Ну, я не шучу.

- Ха, меня это достало, так что пошел на хер!

Джон не успел договорить, потому что Валентин поднял его с одеялом на руках. Джон широко распахнул глаза, когда его поднимали в воздух. Не дав ему времени опомниться, Валентин быстро направился к Джоуи, стоящему в ожидании.

- Он будет завтракать. Приготовь что-нибудь подходящее.

- Да, конечно.

После того как Джоуи поспешно удалился, Джон начал сопротивляться, но ослабленное тело едва слушалось его. Валентин улыбнулся, крепко держа Джона, словно тот был невесомым.

- Можешь сопротивляться, сколько хочешь. В таком состоянии это бесполезно.

Лицо Джона покраснело от смущения. Хоть он и был омегой, он оставался мужчиной и ненавидел свою беспомощность. Джон, не в силах сдержать гнев, все же не сдержался и дернул Валентина за волосы, тихо прорычав сквозь зубы:

- Прекрати. Я сказал опусти меня.

От боли Валентин нахмурился, но не остановился, он медленно спускался по лестнице.

- Если не хочешь, чтобы я поцеловал тебя на глазах у всех, лучше отпусти.

- Чокнутый ублюдок...

- Думаешь, я шучу?

Глаза Валентина светились искренностью. Все слуги в доме и так были в курсе их ночных «игр», но делать это на глазах у всех - совсем другое дело. Джон, охваченный яростью, в итоге отпустил волосы Валентина.

Таким образом, Джон оказался за столом. Его пустой желудок требовал еды, но аппетита не было. Он сердито смотрел на Валентина, который лишь усмехался в ответ.

Из кухни один за другим выходили слуги с блюдами. На столе появились свежий салат с фетой, чечевицей и помидорами, крем-суп из шпината, ржаной хлеб с лососем, авокадо и сыром, а также омлет с соусом болоньезе. Рацион был сбалансированным и питательным.

- Ешь, - скомандовал Валентин, кивнув головой. Джон усмехнулся.

- Пошел к черту.

- Хочешь, чтобы я тебя накормил или сам справишься?

- Я сказал, отвали.

Джон откинулся на спинку стула, холодно усмехаясь. Его отросшая челка падала на глаза, а лицо было усталым и бледным. Валентин, наблюдая за ним, встал и обошел стол. Подойдя ближе, он поднес кусок хлеба к губам Джона. Тот сердито отвернулся, и Валентин настойчиво повторил:

- Съешь хотя бы кусочек.

- Проваливай, я потерял аппетит от одного твоего вида.

- Сначала поешь, тогда я уйду.

- Я сказал, не буду.

- Звучит так, будто ты хочешь, чтобы я накормил тебя.

Валентин, усмехнувшись, схватил Джона за подбородок. Воспользовавшись моментом, он насильно сунул кусок хлеба ему в рот. Заставив его челюсть сжаться, Валентин сказал:

- Нужно помочь тебе жевать?

Глаза Джона сразу же налились злобой. Он попытался выплюнуть хлеб, но Валентин вставил ему в рот пальцы.

- Угх!

Прикосновение пальцев к внутренней части рта вызвало прилив слюны. Хлеб и сыр стали влажными и мягкими. Джон пытался оттолкнуть руку Валентина, но не мог преодолеть разницу в силе.

- Ух, ммм...

Каждый раз, когда Валентин насильно засовывал хлеб глубже, Джон был вынужден жевать и глотать. Слезы вызванные физическим раздражением заструились из глаз Джона, и, не справившись с эмоциями, он со всей силы укусил пальцы Валентина.

- Укх...

Боль передалась через челюсть, когда его зубы впились в плоть. Валентин резко выдернул руку, и из порезов потекла горячая кровь, смешиваясь с хлебом во рту Джона.

- Уух...

Металлический привкус крови вызвал у Джона тошноту. Вместо того чтобы выплюнуть все на пол, он выплюнул это на Валентина. Хлеб прилип к дорогому костюму, а затем медленно стекал вниз. Валентин, прижав пальцы другой рукой, посмотрел на испачканную одежду с безэмоциональным выражением. Джон вытер рот и зло усмехнулся.

- Почему бы не вставить зонд мне в горло?

- Это не такая уж и плохая идея.

Валентин, находившийся неподалеку, позвал Джоуи громким голосом. Джон побледнел, думая, что Валентин может действительно сделать это.

- Вы звали?

Джоуи, явно слышавший всю перепалку снаружи, вошел с невозмутимым лицом. Валентин, наклонив голову, дал ему команду:

- Принеси бинты и что-нибудь для остановки кровотечения.

Он взглянул на Джона, видя, как нервно движется его кадык.

- И принесите все ингибиторы, которые принимает Джон.

- Что? Что ты задумал...?

- Все до одной.

- Валентин!

Джон вскочил так резко, что его стул опрокинулся с резким звуком, но Джоуи уже ушел. Джон, не в силах понять, что задумал Валентин, нервно облизал губы и нахмурился.

- Что ты затеял?

Валентин проигнорировал его вопрос и протянул руку к быстро вернувшемуся Джоуи. Личный врач, следовавший за ним, попытался подойти, чтобы осмотреть рану на руке Валентина, но тот отмахнулся и приказал Джоуи:

- Сначала дай лекарства.

- Но нужно обработать рану...

- Не заставляй меня повторять дважды.

Джоуи, не имея выбора, протянул флакон с ингибиторами, которые Джон должен был принимать ежедневно. Джон, не понимая, на что идет Валентин, мог только смотреть с недоумением.

Валентин открыл крышку флакона и взял одну белую таблетку. Затем он высыпал остаток таблеток в бутылку с водой.

- Ты, сумасшедший ублюдок!

Оправившись от шока, Джон бросился на Валентина, но тот успел бросить бутылку на пол. Кристальная бутылка разбилась с громким треском, и ингибиторы начали растворяться в воде.

- Блять, я убью тебя!

Джон бросился на Валентина, но тот с легкостью его обездвижил. На лбу Джона начали выступать голубые жилки, а грудь быстро поднималась и опускалась от сдерживаемой ярости. Держа его руки за спиной, Валентин бросил таблетку в суп со шпинатом.

- Если хочешь принять свое лекарство, выпей суп.

- Ты, ублюдок... Ты реально ебанутый.

По жесту Валентина Джоуи быстро подал ему суп. Его обычно уравновешенное лицо побледнело от столь внезапной сцены. Валентин наклонил тарелку к губам Джона.

- Чем дольше ты тянешь, тем быстрее таблетка растворяется.

Плечи Джона дрожали от унижения, и он плотно сжал губы. Валентин коротко вздохнул и шепнул ему на ухо:

- Даже с ингибиторами ты не можешь держать себя в руках во время секса.

- ...

- Если не хочешь встретиться с течкой, пребывая в полной беспомощности, тебе лучше выпить суп. Я был бы рад, если бы ты забеременел, но ты наверное нет, верно?

- Ха...

- Я дам тебе еще одну таблетку завтра, если ты будешь правильно питаться.

Джон пылал гневом, но не видел другого выхода, кроме как открыть дрожащие губы. Валентин чуть больше наклонил тарелку, и теплый суп медленно потек в рот Джона. Он изредка закашливался, но в итоге выпил весь суп.

На дне миски, покрытой зелеными пятнами, осталась полурастворенная таблетка. Джон подцепил её языком и проглотил, тогда Валентин ослабил хватку и подал ему стакан воды. Джон моментально схватил стакан и жадно выпил воду, затем с силой бросил его об стену за спиной Валентина.

- Мистер Линдберг!

Стакан разбился на мелкие осколки, один из которых задел щеку Валентина, оставив длинный порез. По рассеченной щеке Валентина быстро потекла кровь. Джон вытер рот и усмехнулся:

- Спасибо за корм.

Тонкая струйка крови стекала по щеке Валентина, который, проведя пальцами по ранке, с усмешкой ответил:

- Всегда пожалуйста. Если что-то понадобится, просто скажи.

* * *

Воздух между ними колебался между жаром и холодом, как будто тепла вообще не существовало. Нестабильная похоть и одержимость, отказ и жажда сменяли друг друга, как змей, кусающий себя за хвост. Глаза слуг видели, как каждый из них словно старался ухудшить жизнь другому.

Возможно, у Валентина не было таких намерений, но, по мнению окружающих, ситуация выглядела именно так. Слуги всегда напрягались, когда они были вместе, зная, что склока может порой зайти слишком далеко. Они чаще всего ограничивались взаимными уколами, но иногда доходило до крови.

И все же по ночам они занимались сексом. Джон сопротивлялся, но, оказавшись под Валентином, выкрикивал ругательства и задыхался от страсти. Это были эмоционально разрушительные отношения, и чем дольше это продолжалось, тем больше искажалась их связь с реальностью.

- Доброе утро.

Когда Джон спустился по лестнице, Джоуи, командовавший на первом этаже, подошел к нему. Шла генеральная уборка особняка. Джон огляделся и слабо улыбнулся:

- У вас тут оживленно.

- Не беспокойтесь. Вам что-то нужно?

Джоуи удивился, так как обычно в это время Джон не спускался на первый этаж. Джон, выглядя неловко, пригладил длинные волосы перед глазами, обнажив на мгновение бледный лоб, прежде чем волосы снова закрыли его.

- Да нет, просто волосы слишком длинные, хочу немного подстричься.

Джоуи кивнул:

- Я вызову парикмахера. Хотите покрасить волосы или сделать завивку?

- Нет, ничего такого, просто подстричь.

- Понял. Тогда я все организую сразу после обеда.

- Спасибо.

Когда собеседником был не Валентин, Джон мог вести себя вежливо и адекватно, так что он поблагодарил доброжелательного Джоуи, а тот улыбнулся ему в ответ.

Сразу после обеда в особняк прибыл парикмахер. Молодой, симпатичный и энергичный мужчина азиатского происхождения, выглядел профессионалом и знал свое дело. Он посадил Джона перед зеркалом в гостиной и начал с энтузиазмом предлагать разные варианты.

- Может, подрежем волосы справа и сделаем пробор в стиле регента? Или попробуем андеркат, выглядит мужественно, и это в тренде сейчас. Придется немного повозиться с укладкой, но твои черты лица отлично подойдут...

- Просто подстригите коротко.

- Коротко?

- Да, так, чтобы вообще не заботиться о волосах. Они уже мешают.

Парикмахер неудовлетворенно кивнул, но вскоре снова заулыбался, взяв в руки ножницы.

- Сделаю так, чтобы даже просто встряхнув головой, они выглядели отлично.

- Спасибо.

Звук ножниц наполнил комнату, и пряди коричневых волос падали на плечи Джона. Он вздохнул, глядя на срезаемую длину.

Менее чем за час стрижка была завершена. В зеркале отобразился мужчина с короткой стрижкой, как у военного. Джон неловко провел рукой по своим волосам, задумчиво обозревая себя в зеркале. Это была первая настолько короткая стрижка для него.

- Нравится?

- Да, отлично, спасибо.

После ухода парикмахера Джон снова посмотрел в зеркало, гладя свою голову. Волосы оставались мягкими, но если провести рукой против их роста, они становились колючими.

Хотя лицо оставалось бледным и угловатым, короткая стрижка придала ему более ухоженный вид в сравнении с прежним "нердовским" обликом. Джон почувствовал приятное обновление и даже неловко улыбнулся своему отражению. В рутине его дней даже такая мелочь, как стрижка, приносила некоторое разнообразие.

То ли из-за осознания присутствия Валентина, то ли по другим причинам, слуги особняка редко заговаривали с Джоном. Но сегодня многие бросали комплименты на счет его новой прически. В остальном день прошел без происшествий.

После раннего ужина Джон уединился в домашнем кинотеатре, просматривая фильмы один за одним. Оказалось, что целый день ничего не делать — это труднее, чем казалось. Без объекта для концентрации мысли заполнялись ненужным беспокойством. Вот почему фильмы были идеальным бегством от собственных мыслей.

"Похоже, и это уже перестает работать..."

Джон, чувствуя усталость в глазах, вышел из комнаты. Фильмы, которые он смотрел подряд, смешивались в голове, не оставляя особого впечатления. Вместо того чтобы отправиться в спальню, он направился в столовую. Одна из домработниц встретила его с добродушной улыбкой.

- Могу ли я вам чем-то помочь?

- У вас есть алкоголь? Что-нибудь покрепче.

- Алкоголь...

Видно было, что просьба Джона немного озадачила её. Джон понял её мысли и усмехнулся.

- Не волнуйтесь, я не собираюсь напиваться и устраивать проблемы. Просто сложно заснуть.

В последнее время Валентин был занят и часто отсутствовал. Он что-то рассказывал про необходимость приведения дел в порядок, но Джон не придал этому значения. Как бы там ни было, без Валентина он не мог заснуть и решил попробовать алкоголь.

- Принести вам то, что иногда пьет мистер Линдберг?

- Что угодно.

Она кивнула и вышла через дверь, ведущую к складу, где, вероятно, хранился алкоголь. Джон не ошибся: вернувшись, она держала бутылку знаменитого Royal Salute, любимый напиток Елизаветы II, бутылка пятидесятилетней выдержки, которая, как говорят, является раритетом.

- Спасибо.

Джон отмахнулся от предложения отнести бутылку в спальню и сам поднялся по лестнице с подносом в руке. При каждом шаге янтарная жидкость покачивалась внутри бутылки.

Сразу после душа он налил себе виски. Тяжелый, но мягкий напиток быстро согрел его изнутри. Выпив несколько стаканов подряд, Джон пошатнулся и встал. Несмотря на то что Валентин недавно принуждал его есть, тело Джона ослабело, и алкоголь подействовал моментально.

- Ммм...

Он тут же забрался на край кровати. Глаза закрылись, и вскоре все погрузилось в темноту. Еще один бессмысленный день подошел к концу.

Джон пришел в себя от мучительной жажды, как будто весь язык пересох.

- Угх...

Он застонал, чувствуя, как горят внутренности. Ему нужно было встать и выпить воды, но тело казалось слишком тяжелым. В этот момент он услышал легкий звук открывающейся двери. Несмотря на слабость шума, царящая тишина сделала его более заметным. Джон инстинктивно замер. Кто-то подходил все ближе.

Единственный, кто мог прийти в это время, был очевиден. Легкий шлейф феромонов, окружающих его тело, говорил яснее слов. Джон, раздумывая, как поступить, притворился спящим. Если дать понять, что он проснулся, это приведет либо к насмешкам, либо к сексу. Он надеялся, что Валентин уйдет.

Но фигура, застывшая у кровати, долго не двигалась. Джон продолжал держать глаза закрытыми, но все его внимание было сосредоточено на Валентине, наблюдающем за ним. Его дыхание сбилось, а под языком скопилась слюна.

Затем он почувствовал, как Валентин потянул табурет и сел у изголовья кровати. Пожалуйста, просто уходи, медленно выдыхая, Джон сжал кулаки под простынями. Его предел уже близок.

- ...Джон.

С тихим вздохом Валентин произнес его имя и осторожно коснулся головы. Джон едва сдержался, чтобы не открыть глаза. Пальцы, казалось, задержались, как будто в раздумьях, а затем нежно прошлись по коротким волосам.

Зря я не открыл глаза... Но было уже поздно жалеть. Джон попытался расслабить лицо и стиснул зубы от напряжения. Закрытые глаза и осторожные касания Валентина напрягали, больше чем хотелось. Ладони Джона вспотели.

Пальцы Валентина мягко двигались по лицу Джона, а затем отстранились. Вместо этого его лоб ощутил чуть теплое, мягкое давление - это были губы Валентина. Джон почувствовал, как его сердце бешено забилось. Кожа стала чувствительной и слегка покалывала.

Губы быстро исчезли, но Джон знал, что Валентин продолжает за ним наблюдать. Весь алкоголь уже давно выветрился, и он не мог понять, сколько времени прошло - мгновение или вечность.

В этой темноте, почувствовав присутствие Валентина, казалось, что мир сузился до их двоих. Джон всеми фибрами пытался представить выражение лица Валентина, его взгляд. Это сводило его с ума.

Но со временем сон снова накрыл Джона. В тепле и покое, напряженное сознание мало-помалу расслабилось. Его лицо смягчилось, и плечи опустились. Джон не знал, остался Валентин или ушел, но вскоре снова провалился в сон.

Когда Джон проснулся, небо едва начало светлеть предрассветной синевой. Пустое место рядом с ним было холодным, но он все еще чувствовал слабый запах феромонов Валентина. Он выдохнул, просто смотря в потолок.

Джон знал, что иногда Валентин наблюдает за ним, трогает его, когда тот спит. Эти редкие прикосновения и тихие признания, застигшие его в полусне, пробуждали в нем странные ощущения, которых он пытался избегать.

Джон снова тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой. Его веки казались горячее обычного. Мысли, как запутанные нити, перемешались в его голове, вызывая чувство удушья.

…Если бы он мог сосредоточиться на чем-то одном.

Тогда бы ему не было так тяжело на душе.

Обдумывая это с грустью, Джон услышал слабые трели птиц.

Наступало новое утро.

Глава 66

Валентин, который несколько дней не показывался, внезапно ворвался в комнату Джона почти в полночь. Тот сидел у окна, курил сигарету, добытую через уговоры и угрозы у Джоуи, и вздрогнул от резкого звука открывающейся двери.

- ...Еще не спишь?

Валентин, выглядя необычно растрепанным, стоял, небрежно прислонившись к дверному косяку. Обычно аккуратно уложенные волосы спадали прядями на лицо, а пальто было неряшливо распахнуто. Джон, выдыхая дым в окно, нахмурился.

- Ты пил?

С лицом, на котором играла улыбка, Валентин подошел ближе. Джон быстро затушил сигарету в пепельнице и отступил на несколько шагов. Валентин, увидев этот откровенный отказ, усмехнулся с легким разочарованием и кивнул.

- Да, немного.

- Если напился, лучше бы пошел и лег спать.

- Ты слишком холоден...

Валентин уселся на подоконник, как это сделал Джон, и, закрыв глаза, улыбнулся. Запах алкоголя стал еще сильнее. Он несколько раз потряс головой, как будто собираясь с мыслями, и спросил неуверенным голосом:

- Чем занимался в последнее время? Хорошо ел?

Джон, пораженный его вопросом, лишь сменил гримасу на лице. С этим пьяным разговором сталкиваться было крайне раздражающе, но Джон не мог не ответить.

- Ты все знаешь, но притворяешься, что не в курсе?

- Да, знаю. Но...

Речь Валентина стала необычайно растянутой. Джон, машинально приглаживая короткие волосы, качнул головой.

- Как видишь, нормально живу. Если не считать того факта, что ты так хорошо меня запер, что я не могу выбраться из этого проклятого дома.

- Ха.

Валентин рассмеялся над чем-то в словах Джона, съеживаясь от смеха. Казалось, что напряжение, висевшее между ними в последние дни, исчезло. Это позволило Джону немного расслабиться. Но тут Валентин поднял голову, и в его голубых глазах засверкали яркие огоньки. Джон невольно сконцентрировался на этом взгляде.

- Упс!

Секунда - и Валентин преодолел расстояние между ними, схватив Джона и прижав его к себе. Пошатнувшись, Джон бессильно упал в его объятия, чувствуя, как сильные руки обвились вокруг его талии. Валентин, не ослабляя хватки, направился к кровати. В одно мгновение они оба оказались на мягком матрасе.

- А, черт...

Джон испустил короткий стон, оказавшись под тяжестью Валентина. Смешанный с запахом свежего воздуха и алкоголя аромат феромонов наполнил его нос.

- Что, черт возьми, ты делаешь?

Джон пытался оттолкнуть Валентина, но тот оставался неподвижным. Чем больше Джон пытался вырваться, тем сильнее становились объятия Валентина.

- Блять, прекрати!

Валентин, казалось, не слышал его сопротивления, и нежно терся лбом об его макушку. Рука Валентина скользнула под одежду и погладила его спину. Джон отчаянно бил его по плечу, но для пьяного Валентина это было незначительно. Его грудь снова завибрировала от смеха, когда Джон нашел силы, чтобы возразить.

- Ты красивый.

- …

- Ты... такой красивый.

Неожиданные слова заставили Джона замереть. Валентин, крепко обняв его, продолжал шептать те же слова на ухо. Джон пытался оттолкнуть его, но странным образом силы покидали его. Острая боль распространилась от сердца, как будто кто-то сжимал его изнутри.

- Джон.

Валентин поднял голову, глядя на Джона в упор, и его глаза прищурились. Сладкие слова лились с его покрасневших губ.

- Джон.

- …

- Джон…

- Остановись…

- Почему ты тоже не можешь меня любить?

Валентин потерся носом о щеку Джона, снова шепча. Джон замер на мгновение, а затем хмыкнул, но Валентин с серьезным лицом повторил вопрос.

- Ты не можешь?

- Ты это серьезно спрашиваешь?

Валентин нахмурился, как будто обдумывая, а потом тихо кивнул. Он легонько прижал нос к щеке Джона, словно играя. Дыхание обоих смешалось на слишком близком расстоянии. Когда Джон попытался отвернуться, Валентин мягко удержал его лицо.

- Знаю.

- …

- Как я могу не знать?

- Тогда зачем спрашиваешь? Уйди.

- А если я откажусь от всего, что у меня есть, что тогда?

- …

- Примешь меня?

С этими осторожными словами, холодные пальцы прошлись по его подбородку. Джон не скрывал сарказма. Он смотрел на Валентина с прямым взглядом, на его губах играла горькая улыбка. Его глаза, которые до этого мгновения были затуманены, внезапно стали ясными.

- Это бессмысленный вопрос.

- …

- Ты сам прекрасно знаешь, что не можешь на это пойти.

Валентин не ответил. Вместо этого он легко провел пальцами по губам Джона. Джон, смирившись, расслабился. Валентин еще долгое время молча любовался его лицом, прежде чем наконец заговорил.

- Ты прав, Джон.

Ожидаемый ответ все равно оставил неприятное чувство пустоты. Это означало, что Валентин не готов ни от чего отказываться. Джон знал о его эгоизме, но горькая усмешка все равно скользнула по его лицу. Несмотря на отсутствие каких-либо ожиданий, он, видимо, невольно поверил в слова Валентина. Но следующее признание заставило Джона задуматься.

- Сперва я так и думал. Без всего этого я не смогу удержать тебя рядом.

В голубых глазах Валентина мерцало слабое свечение в темноте. Когда Джон молча поднял на него взгляд, Валентин слегка усмехнулся и нежно прижался губами к его шее. Мягкий шепот эхом разносился по коже.

- Я эгоистичен. И для тебя это, наверное, ужасно.

- ...Да, ты прав. Ты эгоистичный и ужасный ублюдок.

- Но, Джон, теперь я понял.

- ...

- Без того, чтобы поставить на кон все, у меня нет ни единого шанса. Поэтому я и борюсь, хоть и поздно.

Слова, произнесенные будто про себя, были удивительно ясными для человека, находящегося в нетрезвом состоянии. Еще до того, как Джон успел спросить о значении этих слов, Валентин мягко поцеловал его. Поцелуй был мимолетным, но оставил ощущение жара, теперь Джона беспокоила зудящая чувствительность на губах.

- Джон. Почему ты такой... красивый?

Опять начались бессмысленные разговоры. Горячие губы прижались к векам Джона, а чуть высунувшийся красный язык слегка коснулся дрожащих ресниц. Джон замер, сдавив плечи, как мышь в мышеловке.

- Ммм.

Губы Валентина скользнули вниз по его носу и снова нашли его губы. Валентин пососал его губы и слегка приоткрыл их своим языком. От этого действия пальцы Джона непроизвольно согнулись.

- Ты говоришь, что это невозможно, но все же...

Пробормотал Валентин неразборчиво, не отпуская губы Джона. Рука Валентина, ставшая горячее обычного, обхватила всю его щеку. Со смехом он прижал свой лоб ко лбу Джона и прошептал:

- Почему бы тебе не полюбить меня?

Это было бессмысленно. Джон должен был сказать, чтобы Валентин перестал нести чушь. Но запах алкоголя, смешанный с горячим дыханием, казалось, парализовал его разум. Джон молчал, только тяжело дыша под тенью Валентина.

Пьяный Валентин не контролировал свои феромоны, которые насыщали воздух сильнее, чем обычно. Джон старался убедить себя, что головокружение и прилив крови к сердцу были вызваны только феромонами.

- Полюби меня, Джон.

Но чувство тяжести в груди, затрудненное дыхание и невозможность произнести ни слова нельзя было списать на одни феромоны. Когда Джон плотно сжал губы, Валентин нежно облизал их, призывая открыть. И, когда его губы немного разомкнулись, Валентин низко зарычал и усмехнулся. Целуя его с еще большей страстью, глаза Джона медленно закрылись.

Даже когда язык Валентина проник глубоко в его рот, Джон продолжал сражаться с путаницей в своих мыслях.

* * *

Джон часто думал, что они с Валентином как планеты, вращающиеся по орбитам вокруг одной и той же звезды. Сколько бы они ни старались измениться, все повторялось: те же разговоры, те же ошибки. Как будто это была их предопределенная траектория.

Валентин желал только одного — любви Джона. Но Джон не верил, что сможет удовлетворить это желание. Он не мог передать другому человеку чувство, которое сам никогда не понимал и не умел контролировать. Несмотря на витавшее в воздухе напряжение, их совместная жизнь продолжалась в хрупком равновесии.

- Простите, что беспокою вас.

Постучался Джоуи, появившись за дверью. Джон, сидевший у окна с книгой, поднял голову.

- Я только позавтракал, так что кушать не хочу...

Он поднялся с места, почесывая голову. Чтобы получить лекарства, ему приходилось регулярно есть — это была одна из мер, принятых Валентином. Джон уже набрал немного веса, цвет лица также улучшился. Джоуи поклонился и ответил:

- Нет, дело не в еде. У вас гость.

- Гость?

Лицо Джона отразило недоумение, и тогда губы Джоуи слегка сжались.

- Мистер Райан Линдберг ждет вас в гостиной.

Лицо Джона моментально застыло. Почувствовав его беспокойство, Джоуи поспешил добавить — хоть и знал, что это вряд ли его утешит:

- Он скоро уезжает в Англию и хотел бы увидеться с вами перед отъездом.

- ...Понял.

С коротким кивком, Джон согласился. Лицо, мгновение назад охваченное волнением, теперь стало безмятежным. Щелкнув, он закрыл книгу, этот звук разрезал тишину. Проходя мимо Джоуи, Джон вдруг остановился и обернулся:

- Валентин об этом знает?

- Нет. Он пришел тайно. И если вам действительно неудобно, он готов уйти.

Работая дворецким, Джоуи невольно узнал много того, что предпочел бы не знать. Хоть Джоуи и не был в курсе всех подробностей, он догадывался о напряженных отношениях между Джоном и Валентином, поэтому был сильно смущен внезапным визитом Райана.

В день, когда Джона привезли в особняк, Валентин строго предупредил работников дома. Никто из тех, кто носит фамилию Линдберг, кроме него самого, не должен был переступать порог. Джоуи долго раздумывал об этом, но в конце концов, он был нанят не Валентином, а всей семьей Линдбергов. Даже если его уволят за это, он не мог полностью отвернуться от Линдбергов, которым служил еще со времен своих предков. Кроме того, трудно было поверить, что что-то действительно случится.

- Понял. Хорошо.

С лицом, на котором было сложно прочесть его мысли, Джон кивнул и первым направился к двери. Пройдя по коридору и спустившись по лестнице, Джон вошел в главную гостиную, следуя за Джоуи. В зале, залитом солнечным светом, сидел пожилой мужчина с золотистыми волосами и пил чай.

Услышав шаги, Райан обернулся. Его голубые глаза спокойно смотрели на Джона. Внешне он напоминал Валентина, но в его взгляде была ледяная отчужденность.

- Джон.

Райан поднялся со своего места и, сдержанно, но с легкой теплотой, поздоровался.

- После того, как мы в последний раз виделись, у нас не было шанса поговорить. Как ты поживал?

Как ты поживал?

Эти слова казались настолько неуместными, что Джону захотелось рассмеяться. Но в присутствии Райана даже фальшивая улыбка не возникала на его лице. С холодным выражением он изучал мужчину перед собой.

Райан, выглядевший немного моложе своих лет, всегда излучал уверенность. Его ощутимая харизма оставалась неизменной. Глядя на теперь уже чужого человека, Джон окончательно утвердился в своем понимании.

Райан был его биологическим отцом, который однажды его бросил.

Человек, который его бросил.

- Я жил нормально.

Эти слова вернули Джону способность говорить и думать. Улыбнувшись лишь слегка, он медленно подошел ближе. Но цвет его лица оставался таким же бледным, каким был при спуске по лестнице. Джон пожал плечами и произнес невозмутимым голосом:

- Вы пришли позднее, чем я ожидал.

- …На твой день рождения я не смог должным образом попрощаться. После этого я хотел тебя увидеть, но обстоятельства не позволяли. Я думал, что ты не захочешь меня видеть.

- Вы знали это и все же пришли сюда.

Райан замер на мгновение от такого откровенного отторжения, но затем расслабил лицо и коротко вздохнул. Он указал на диван взглядом.

- Может, присядем?

Когда они сели, горничная принесла две чашки горячего чая. Джон скрестил руки на груди и откинулся на спинку дивана. Казалось, больше не о чем говорить, кроме одного.

С кривой усмешкой Джон ждал, пока Райан начнет разговор. Тот медленно открыл рот с осторожным выражением лица.

- Когда я узнал, что ты жив, от Валентина...

Джон никак не ответил, но его взгляд, устремленный в угол стола, стал ледяным. Райан задумался, как лучше продолжить, а затем прочистил горло. Следующие слова заставили глаза Джона дрогнуть.

- Я поблагодарил Бога.

- …

- Я воспринял это как шанс исправить свои ошибки, которые я тогда совершил.

- …

- Я понимаю, что не заслужил твоё доверие. Но Джон, я никогда не хотел тебя намеренно обидеть. Я не отрицаю, что из-за моей плохой оценки ситуации тебе было больно.

Хоть голос Райана был спокоен, прерывающиеся дыхание и ускорение речи выдавали его нервозность. Чем дольше он говорил, тем больше лицо Джона, до этого сохранившее невозмутимость, начинало меняться.

- Сейчас...

Джон пытался сдерживать эмоции, но перебил его. В его зелёных глазах горела холодная ярость.

- Все это ничего не значит.

- Я хочу извиниться перед тобой.

- Нет, не надо.

- И если это возможно, я хочу хоть немного исправить эту ситуацию.

Райан гораздо тверже, чем его взгляд, смотрел на искаженную от эмоций гримасу Джона. Что можно теперь исправить, какие ошибки можно изменить? Извинения, которые не брали в расчет желания другого человека, были такой же формой насилия. От крайнего эгоизма Райана Джон уже готов был засмеяться.

От нарастающих эмоций его губы начинали дрожать. Нужно было спросить, какую игру затеял Райан на этот раз, сказать, чтобы он прекратил этот фарс и перешел к делу. Но черт побери, от ярости мысли в голове Джона разлетелись в разные стороны, и он не мог вымолвить ни слова.

- Не несите чушь, - наконец, с трудом произнес Джон дрожащим голосом. Он спрятал ругательство за кислой усмешкой.

- Что вы теперь можете сделать?

- …

- Вы можете изменить то, что уже случилось? От вашего решения моя разрушенная жизнь мгновенно изменится? Так что прекратите болтать, что собираетесь что-то исправить.

- …Хотя я не могу вернуть прошлое, я могу спасти тебя от текущей ситуации.

Говорить о спасении, имея в виду того, кто сам поставил его в эту ситуацию, было предельно нагло. Джон закусил губу, его лицо исказилось от гнева. Слова Райана только разжигали в нем пламя. Но Райан, несмотря на гнев Джона, не показал ни малейшего признака смущения, а даже приблизился.

- По крайней мере, одно я могу сделать.

Джон замолчал. Если невозможно изменить прошлое, то единственное, что мог предложить Райан, было очевидно — разлучить его с Валентином. Замерший Джон смотрел, как Райан, понизив голос, продолжил:

- После твоего исчезновения, точнее, после того, как мы подумали, что ты умер.

- …

- Валентин чуть не погиб. Передозировка медикаментов привела к шоку. Сильные головные боли, от которых он страдает до сих пор, — это результат повреждений мозга, оставшихся после этого эпизода.

От неожиданных слов у него сжалось сердце. Джон, забыв дышать, смотрел на Райана. Тот вспомнил о былом и грустно скривил губы, и впервые за все это время Джон видел на его лице человеческие черты.

- Валентин проходил те же процедуры лечения, что и ты в Америке. Хотя внешне казалось, что ты постепенно приходишь в норму, Валентин так и не смог оправиться.

- …

- Но однажды он собрался с силами, и я подумал, что это признак того, что он освобождается от горя из-за потери тебя. Я и представить не мог, что за этим стоит.

Через СМИ Валентин всегда выглядел нормально. Более того, он казался совершенным, и Джона это огорчало. Джон попытался представить себе Валентина сразу после его исчезновения. Но в его голове не возникло ни одного образа, кроме навязчивого воспоминания о том, как Валентин снова и снова приближается к нему, несмотря на его постоянные отказы.

- Вы снова идете по темному туннелю, не зная, что впереди.

Слова Райана вернули Джона в настоящее. Он медленно поднял веки, и Райан продолжил говорить, его голос стал более уверенным.

- И я не могу просто смотреть на это. Ни один родитель не оставит своего ребенка, если видит, что он идет по ложному пути. Я хочу компенсировать потерянное время и помочь тебе выйти из этого безумия.

Райан говорил как будто издалека. Джон пытался сосредоточиться, но это было нелегко. Райан, почувствовав его замешательство, не останавливался.

- Я знаю, что Валентин удерживает тебя против твоей воли. Так что, Джон, иди ко мне.

- …

- Я могу помочь тебе. Разорвать эти разрушительные отношения, которые ты не можешь оправдать перед другими и которые для тебя самого являются грехом.

- …

- Я помогу тебе жить так, как ты хочешь, и делать то, что ты хочешь. Независимо от того, доверяешь ты мне или нет, ты понимаешь, что только я могу тебе помочь.

Вдруг Джона охватило странное чувство дежавю. Ситуация, в которой все выборы и ответственность снова ложились на его плечи, была по сути одинаковой с прошлым, несмотря на внешние различия. Его сердце стучало так сильно, что эхо отдавалось в ушах.

Джон с каменным лицом смотрел на Райана. Внутри бушевал ураган эмоций, а его мысли были настолько запутаны, что он едва мог справляться с ними. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его язык словно превратился в деревянный брусок и не двигался. Было ощущение, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Визит Райана не был неожиданностью для Джона. Он знал, что тот рано или поздно придет к нему. В дни, когда конфликт с Валентином достигал апогея, Джон даже надеялся, что Райан скоро появится.

И вот теперь Райан предлагал свою помощь, протягивая руку, как Джон и ожидал. Независимо от намерений Райана, это была реальная возможность освободиться от Валентина.

Но когда все случилось так, как он предсказывал, Джон почувствовал себя ужасно.

Скованный, как статуя, он наконец произнес через потрескавшиеся губы:

- Почему вы так со мной поступаете?

Его губы непроизвольно шевелились, предавая его волю. В конце концов, Джон мог задать только один вопрос, который сам считал слабым. Райан медленно выпрямился. Хотя они давно уже были одного роста, для Джона Райан все равно оставался гигантом.

И вдруг Райан заговорил о том, чего Джон не ожидал.

- Валентин скоро обручится. Обсуждается брак с дочерью Ховарда Эйзенхауэра.

Лицо Джона мгновенно окаменело. Обручение? Он не мог поверить своим ушам. Валентин женится? Это казалось абсолютно нелепым. Его сердце, которое и так колотилось, теперь полностью остановилось. Смотря на побледневшего Джона, Райан медленно продолжал:

- Сейчас он ничего не видит, но это умный парень, и скоро он примет рациональное решение. Его одержимость утихнет. Поэтому, Джон, соберись. Я не могу позволить тебе погубить свое будущее.

- …

- Вы оба сейчас заблудились в иррациональных чувствах и не видите реальность. Но еще не поздно. Вы оба можете начать сначала, забыв обо всем. Я не повторю своих ошибок. Я помогу тебе в любом твоем начинании. Поэтому, Джон, прошу, будь разумен.

Райан выплеснул свои слова, потянулся за стаканом, чтобы утолить жажду. Джон, все еще переваривая его слова, медленно закрыл глаза. Когда он снова открыл их спустя долгое время, в его расфокусированных зеленых глазах, остекленевших от гнева, читалась твердость.

- Отец.

Джон с легкой усмешкой поднял уголки губ. Безжизненная улыбка заставила лицо Райана застыть. Джон медленно пробормотал:

- Вы могли бы просто сказать это прямо, без всей этой театральности. Видите ли, я бы все равно понял.

Лицо Райана слегка покрылось трещинами. Джон наклонил голову и продолжил с иронией:

- Положите руку на сердце и спросите себя, для кого этот фарс — для меня, для Валентина или для вас самих?

Джон безжалостно вскрыл правду, которую Райан никогда бы не признал. Его глаза дрогнули, и чем больше Райан терял контроль, тем шире становилась улыбка Джона. Его голос, полный насмешки, зазвучал мягко:

- Или, может, вам стоит просто молить и просить. Скажите мне: “Если ты уйдешь, всем станет легче, пожалуйста, исчезни”.

- Джон, я...

- Пытаясь обернуть это в красивую упаковку, вы только вынуждаете меня идти наперекор.

На лице Райана, всегда столь непроницаемом, впервые появился растерянный взгляд. Поднявшись со стула, Джон уперся руками в стол и наклонился вперед. Он прошептал слова, одно за другим, прямо в лицо Райану:

- Боишься, что я, ничтожество, навсегда останусь с твоим любимым сыном Валентином?

- …

- Просто оставьте меня в покое. Я сам не знаю, что сделаю, если меня толкнуть дальше.

- …Но, Джон, что мне делать в этой ситуации? Как мне поступить? Есть ли какой-то другой способ?

Райан ответил с отчаянием в голосе. Джон тоже задавался этим вопросом бесчисленное число раз, но так и не нашел ответа. Поэтому он просто слабо улыбнулся. После короткой паузы, его голос, наполненный усталостью и разочарованием, прорезал тишину комнаты:

- Однажды я любил вас и верил каждому вашему слову.

- …

- Я пытался не думать о том, почему вы были так жестоки ко мне, потому что это было слишком мучительно. Я старался убедить себя, что хоть такую жизнь я получил благодаря вам. Но теперь я не чувствую ни вины, ни обиды по отношению к вам.

- …

- Вы для меня теперь… совершенно чужой человек.

Услышав это тихое признание, лицо Райана начало меняться. Джон смотрел на него уже совсем без улыбки. Его лицо было спокойным, но эмоции в его глазах бурлили и были неуправляемыми. Его голос, дрожащий от внутренних волнений, эхом разносился по комнате.

- Так что, пожалуйста, больше не обманывайте меня.

- …Джон.

Джон встал, словно не слыша голоса Райана. Райан, ошеломленный, не смог его остановить и просто смотрел, как он уходит. Джон, словно спасаясь бегством, покинул гостиную. Никто не пытался его остановить.

Глава 67

Шаги Джона по коридору становились все быстрее. Он бросился вверх по лестнице и запер за собой дверь. Перед Райаном ему удавалось притворяться, что все в порядке, но теперь он больше не мог это скрывать. Как только он оказался один, его тело начало трястись, словно осиновый лист.

- Хух, хух...

Задыхаясь, Джон упал на колени на ковер. Неровное дыхание рвало его изнутри. Сдерживая себя руками, он тяжело дышал, его мысли плавились, как лава, охватывая все его существо. Джон судорожно вцепился в ковер, стараясь удержаться.

…Я больше не могу.

Гнев и отчаяние, не находя выхода, разрывали его изнутри. Он израсходовал всю свою выдержку, чтобы не наброситься на Райана и не задушить его на месте. Он думал, что больше не может разочаровываться, но пределы человеческого разочарования, видимо, бездонны.

- Ха… ха...

Когда дыхание слегка утихло, Джон, как обезумевший, захихикал, утыкаясь лбом в ковер.

- Хахаха…

Его нервный смех пустым эхом разнесся по комнате. Он сжал кулаки до побеления и продолжал смеяться, как сумасшедший. Его тело била дрожь от гнева, который душил его изнутри. Но не Райан был причиной его полного отчаяния. Реакция Райана была предсказуемой, и он только разочаровал Джона еще раз.

…Обручение.

Валентин и обручение.

Это казалось логичным, когда до тебя доходил смысл. Валентин, наследник семьи Линдбергов, в мире, где с детства заговаривают о браке, это не было редкостью. Кроме того, Ховард Эйзенхауэр - это всемирно известный магнат. С объективной точки зрения, обручение Валентина казалось даже естественным.

Но...

Валентин говорил, что готов оставить все...

- Хм…

Джон странно засмеялся и, трясясь, медленно поднял голову. Его зеленые глаза, ярко освещенные солнечным светом, казались темными и пустыми. Он, пошатываясь, встал на ноги и подошел к окну.

За окном воробьи весело чирикали и прыгали. Джон, словно загипнотизированный, подошел к окну и уставился на лучи солнца, пробивающиеся сквозь ветви. Эта тихая мирная сцена внезапно раздавила его грудь. В уголках его глаз собралась невыносимая жаркая влага.

- …Уф.

Вдруг его зрение помутнело и, не успев остановиться, он заплакал. Джон, сжав кулаки и опираясь об окно, содрогался всем телом. Когда он опустил голову, крупные слезы падали на ковер.

Неожиданно в памяти всплыли слова Валентина о любви. Они звучали так искренне, что рушили все его тщательно построенные стены. Возможно, Джон больше всех верил в искренность Валентина. Несмотря на отчаяние в сложившейся ситуации, Джон ни разу не усомнился в болезненной привязанности Валентина.

Но если все это было иллюзией...

Его тело осело на пол, погружаясь в бездну. Казалось, он оказался в центре шторма, и все выглядело нереальным. Для Валентина текущая ситуация была просто временным отклонением, ему нечего было терять. Джон же был заточен в этой ловушке, как консервированный продукт, который Валентин намеревался сохранить.

Тем не менее, было кое-что, что сильнее обиды на Валентина мучило Джона. Бессильное стремление удержать Валентина под предлогом мести Райану. Испытывая невыносимое презрение к самому себе за это, Джон до крови прикусил губы.

Он очнулся, когда солнце уже зашло. Джоуи весь день стучал в дверь, обеспокоенный тем, что Джон не ел с обеда, но в комнате было тихо.

- Джон.

К вечеру Джоуи увидел Джона, спускающегося по лестнице, и с облегчением поднялся со стула. Джон слабо улыбнулся, его лицо было белым как мел. Джоуи невольно нахмурился, чувствуя, как что-то нехорошее витает в воздухе. Но тревожное предчувствие Джоуи рассеялось с первыми словами Джона.

- Я голоден. Есть ли что-нибудь поесть?

- А, да, конечно. Я сейчас все приготовлю. Подождите немного.

К удивлению Джоуи, Джон ел как обычно. Хотя он ел медленно и без аппетита, было видно, что он старался наполнить желудок. Когда Джон закончил есть, он тихо протер губы салфеткой.

- Джоуи, если возможно, я хотел бы выпить немного виски.

- Алкоголь?

- Иногда я пью его, чтобы уснуть.

- Но вы ведь толком и не поели. Сразу пить...

- Пожалуйста.

Джоуи колебался, но затем кивнул. Он знал, что Джон никогда не создавал проблем из-за алкоголя.

- Как обычно, в комнате?

- Да, так будет лучше.

- Хорошо, я скоро все принесу.

Джон уже собирался уходить, но внезапно остановился и посмотрел на Джоуи. Он с трудом проговорил:

- Валентин сегодня задерживается?

Джоуи не смог скрыть своего удивления, но вежливо ответил:

- У него внезапная командировка. Он вернется завтра утром. Я знаю, что он пытался связаться с вами, вы ничего не слышали?

Джон подумал, что, возможно, звонок, который он пропустил, был от Валентина. Он бесцветно улыбнулся и кивнул.

- Наверное, я пропустил. Ладно, спасибо.

Глубокой ночью, когда все уже спали, дверь в комнату Джона тихо отворилась. Будучи один, он больше не старался скрывать свои чувства. Его шаги были шаткими, когда он шел по коридору. Едва не упав на лестнице, он пробрался в заднюю часть дома, где была дверь к бассейну.

- Хух...

Его горячее дыхание, пропитанное запахом виски, смешивалось с холодным воздухом, становясь белым. Джон шел по саду, не зная, куда именно идет. Он был одет только в тонкую трикотажную пижаму, поэтому вскоре замерз, но не чувствовал этого из-за выпитого алкоголя.

Шатаясь, он остановился у роскошного бассейна на улице. Благодаря подсветке дно было видно даже ночью, и вода в бассейне казалась синей. Эта сияющая красота притягивала Джона. Он опустился на колени у края бассейна и стал смотреть на спокойную поверхность воды. Его глаза, погруженные в тоску, отражали сияющий свет бассейна.

Чрезвычайная сила человеческого инстинкта самосохранения была хорошо известна Джону благодаря всем событиям, через которые он прошел. Все его многочисленные выборы и решения в конечном счете сводились к простому желанию выжить. Но в этот момент даже этот основной инстинкт еле теплился.

- Тяжело...

Джон тихо пробормотал и опустил голову на согнутые колени. Алкоголь затуманил его сознание, делая мыслительные процессы медленными и неясными. Жизнь казалась ему слишком трудной. Поэтому вместо того, чтобы продолжать бороться, ему хотелось убежать от этого мучения. Ему некуда было идти, но оставаться здесь было невозможно.

Так будет приходить и уходить каждый новый день, и всем найдется свое место в этом мире. Только он останется подвешенным в пустоте, не находя покоя нигде и никогда. Джон больше не мог мириться с таким будущим.

Именно поэтому он решил ухватиться за руку Райана. Как побежденный пес, он искал прибежище у того, кто его сбросил на дно. Это был единственный оставшийся вариант. Если закрыться от всего, что связано с Валентином... может быть, так он сможет продолжить жить.

Закрыв глаза, Джон медленно дышал. На грани между сознанием и бессознательным состоянием он не чувствовал ни пронзающего холода, ни осознавал, где находится. И в какой-то момент его тело потеряло равновесие и упало.

Плюх!

Резкий холод мгновенно охватил все его тело. Джон с опозданием понял, что упал в воду: ледяной холод пронзил его плоть, а ледяная вода хлынула в открытый рот, когда он пытался вздохнуть, перекрывая дыхательные пути.

- ...!

Джон инстинктивно пытался задержать воздух, барахтаясь в воде, но его тело отказывалось ему подчиняться. Его движения замедлились, кислород покидал его легкие, и он все больше погружался на дно. Вода засасывала его, и его мысли становились нечеткими.

Глядя на голубую рябь над головой, Джон смутно осознал:

Все равно... это больше не имеет значения.

Тело прекратило бороться, как только это сознание укоренилось в его мозгу. Пузыри воздуха поднимались к поверхности, и все вокруг стало казаться нереальным, как в тумане. Его зеленые глаза закатились, и веки медленно закрылись.

Все погрузилось во тьму.

* * *

В палате царила гробовая тишина. Джон лежал неподвижно на кровати, в то время как рядом с ним находился Валентин.

Как только Валентин получил известие о несчастном случае с Джоном во время своего последнего служебного выезда, он немедленно вернулся в США. Увидев спящего, как мертвого, Джона, Валентин не сказал ни слова. Вокруг него была такая ледяная аура, что никто не осмеливался предложить ему утешение.

"К счастью, охранник заметил, что что-то неладно, и успел спасти его до того, как стало слишком поздно. Он увидел это по камерам наблюдения и сразу же пришел на помощь. Все произошло вовремя, и экстренные меры спасли ему жизнь, хотя состояние гипотермии требует дополнительного наблюдения."

Своевременная помощь охранника Джону была настоящим чудом. Если бы он начал задыхаться, результат мог бы быть катастрофическим. К счастью, экстренная помощь была предоставлена вовремя, и Джон выздоравливал под наблюдением медицинского персонала. В противном случае, его шансы на выживание были бы под вопросом.

Джоуи испытывал огромное чувство вины за то, что допустил случившееся, и не смог скрыть своей тревоги, делая отчет. Валентин задал только один вопрос:

- Это произошло случайно или намеренно?

Джоуи не смог сразу ответить. Райан настоятельно просил его сохранить тайну о своем визите, и любое лишнее слово могло бы нарушить это указание. Но Валентин, судя по его молчанию, получил достаточный ответ и не стал больше допытываться.

Валентин мрачно смотрел на лежащего перед ним Джона. Безжизненно бледная кожа, острые черты лица, шея и капельница в руке. Джон выглядел как живой мертвец, и ни одна часть его не излучала признаков жизни. Взгляд Валентина оставался холодным и бесчувственным.

Так, в напряженной тишине, забрезжил рассвет.

- …

Джон открыл глаза ранним утром, когда впервые за долгое время пришел в сознание. Его пальцы слегка дернулись, а длинные ресницы затрепетали. Он моргнул несколько раз, ощущая слабость в теле и редкие приливы холода, а также запах антисептика. Только тогда он осознал, что находится в больнице.

...Неужели я не умер?

Когда Джон осознал, что все еще жив, он тихо вздохнул. Падение в воду было простым несчастным случаем, но то, что он не боролся изо всех сил, чтобы выплыть, частично объяснялось его склонностью к отчаянию. Это не значит, что он действительно хотел умереть. Желание сбежать от невыносимой реальности временно усилило его скрытую депрессию.

Как бы то ни было, Джон думал, что умер. И, блуждая в кошмаре, он понял, что страдание не прекращается даже после смерти, что привело его в отчаяние. Поэтому первое, что он ощутил, проснувшись, было смятенное облегчение.

Я жив. Я действительно жив...

Когда Джон наконец осознал присутствие Валентина, прошло еще немного времени. Почувствовав колкий взгляд на своей щеке, он повернул голову и увидел, что Валентин смотрит на него с непривычно неприветливым выражением лица. В тот момент все эмоции исчезли с лица Джона.

- Ты проснулся?

Сухо спросил Валентин, когда их взгляды встретились. Его голос, лишенный каких-либо эмоций, казался безразличным, почти скучающим. Лишь его ярко-голубые глаза, похожие на глаза Райана, изредка выдавали непреодолимый гнев. В эти моменты Джон чувствовал резкую боль где-то в груди.

Они молча смотрели друг на друга, молчание, наполненное отчаянием и гневом, медленно нарастало. Валентин был первым, кто нарушил эту тишину. С горькой усмешкой он устало потер глаза.

- Несмотря на всю эту неразбериху..., я все еще верил, что у нас есть шанс.

- …

- Но теперь, оглядываясь назад, кажется, это было просто мое заблуждение. Разве не так, Джон?

Ранее Валентин никогда не проявлял такого уровня отчаяния, и оно звучало в каждом его вздохе. Джон не отводил взгляда от Валентина, не моргнув ни разу. Валентин убрал руку от глаз, а его плечи поникли. Его взгляд бессмысленно скользил по лицу Джона.

- Почему ты пошел к бассейну той ночью?

Эти слова заставили лицо Джона исказиться. Хотя Валентин не показывал особых эмоций, удлиняющееся молчание делало его глаза темными и пустыми. Валентин издал пустую усмешку. Плечи его задрожали, и он медленно опустил голову. Его неровное дыхание прорывалось сквозь губы.

Валентин глубоко вздохнул и поднял голову. Его лицо было бескровным и бледным, с красными пятнами вокруг глаз. Челюсть дрожала от подавляемых эмоций. Когда их взгляды снова встретились, Валентин натянул кривую улыбку.

- Конечно, это был несчастный случай. С тобой все было хорошо до вчерашнего дня… Ты не мог внезапно начать думать о самоубийстве.

Валентин старался казаться спокойным, но каждое слово придавало его нарастающее волнение. Его голос, как застревающая пластинка, наполнялся отчаянием. Джон, невольно, потянулся к нему рукой.

- …

Но рука, поднятая инстинктивно, упала обратно на простыню. В его голове внезапно всплыли слова Райана: "Валентин скоро обручится". Тот непреодолимый, всепоглощающий страх, который он почувствовал тогда. Взгляд Джона вновь сфокусировался, и горькая усмешка прокралась через его потрескавшиеся губы.

Я чуть снова не поверил.

Ты забрал у меня все, обольстив своим неотразимым взглядом...

Но в итоге ты ничего не потерял и никогда не собирался.

И тогда почему... почему ты все еще смотришь на меня такими глазами?

- Если я так живу, какой в этом смысл?

Голос Джона был хриплым, но удивительно спокойным и холодным. Валентин смотрел на него, не моргая. Его глаза, как опустошенные, дрожали, как пламя на грани затухания. Джон продолжал смотреть на него, слегка поднимая уголки губ.

- Жить, просто чтобы выживать рядом с тобой? Для меня это не имеет никакого смысла.

Валентин никак не отреагировал на эти резкие слова. Но ледяное молчание жгло уши Джона резче, чем любые слова. Каждая секунда текла с гнетущей тяжестью, напряжение душило все сильнее.

- Жить, просто чтобы выживать…

Тихо прошептал Валентин. Джон старался сохранять бесстрастное выражение лица, но его кулак, сжатый под одеялом, был белым от напряжения. Он изо всех сил старался не поддаться эмоциям, которые били по его груди, и напряг глаза. Валентин медленно поднялся с места. На его губах появилась натянутая, растерянная улыбка.

- Было не только это...

- ...

- Наши отношения... нельзя было определить такими дерьмовыми словами, Джон.

Джон, побледневший, поднял глаза. В тот момент, когда их взгляды встретились, лицо Валентина исказилось. И впервые он отвернулся от Джона, как будто в этот момент он ни в чем не был уверен. Его грудь, в такт прерывистому дыханию, неравномерно поднималась и опускалась. К нему, который казался готовым вот-вот взорваться, обратился Джон:

- Просто... живи той жизнью, которая тебе подходит, Валентин.

- ...Что?

- Не трать больше времени на пустяки, наслаждайся тем, что тебе дано... живи так.

Валентин смотрел на Джона, не веря своим ушам, растерянность отражалась на его лице. Эта растерянность была слишком естественной, чтобы ее можно было назвать игрой. Несмотря на то, что он больше не должен был обманывать себя, он все же отбросил эту мысль подальше и продолжил:

- И просто забудь обо мне. Как будто меня и не было. Тебе ведь не составит большого труда обойтись без меня.

- Ты вообще... что несешь?

- Я говорю о том, какой самый лучший финал мы можем получить.

Валентин просто смотрел на Джона, не отвечая. В его глазах отражался ледяной холод, способный проморозить до костей, и это было чуждо, как взгляд совершенно чужого человека. В конце концов, после тягостного молчания, Валентин усмехнулся, склонив голову.

- Финал, да... какой-то бред, который я не могу понять. Просто скажи, как я тебя снова разозлил. Говори понятно.

- ...

- Почему ты так зол, Джон? Ты должен сказать, иначе я не пойму.

Чем дольше Джон молчал, тем сильнее волновался Валентин. Он тяжело вздохнул и, наклонившись, посмотрел Джону в глаза. Взгляд, устремленный в упор, был свирепым.

- Мы будем жить каждый своей жизнью? Не обманывай себя. Ты же нуждаешься во мне.

- ...

- Ты тоже не можешь без меня.

- ...

- То, что случилось сегодня... это просто... несчастный случай.

- ...

- Пожалуйста... Джон. Пожалуйста, пожалуйста... пожалуйста! Не молчи, скажи что-нибудь, пожалуйста!

Бах! Валентин, не выдержав, ударил кулаком по стене. Кулак, беспощадно вонзившийся в каменную стену, наверняка болел, но он, казалось, не чувствовал боли и просто продолжал смотреть на Джона, в его глазах сверкала ярость. Ха-а, ха-а. Его грудь, которая дышала как у человека, страдающего от нехватки кислорода, неравномерно сокращалась перед глазами Джона.

- Что угодно, пожалуйста, скажи хоть слово. Я правда схожу с ума...

Его губы, с которых слетали незаконченные фразы, были красными от крови, и казалось, что они вот-вот лопнут. Его лицо, бледное как у мертвеца, было покрыто холодным потом. Когда Джон по-прежнему хранил молчание, Валентин начал смеяться, как сумасшедший. Но это продлилось недолго, он грубо схватил Джона за плечо.

- Ах...

Его неукротимая сила давила на плечо так, словно собиралась раздробить его. Джон застонал от боли, и в глазах Валентина вспыхнула ещё большая злость. Он заставил Джона смотреть на себя, а затем, прерывистым голосом, прошептал:

- Прости, что я держал тебя взаперти. Прости, что я тебя насильно удерживал, прости, что вел себя так эгоистично. Все мои ошибки, все. Все мои ошибки, Джон... Не умирай из-за меня, пожалуйста. Что бы ты ни захотел, я сделаю... только скажи.

- ...

- Я буду умолять тебя, пока тебе не станет лучше... Джон, пожалуйста...

Валентин крепко обхватил ладонями щеки Джона. От удара кулаком о стену пальцы были повреждены, поэтому сжимал он немного слабее обычного. Валентин тяжело дышал, склонив голову. Его массивное тело навалилось на Джона, влажный от пота лоб прижался к шее Джона, словно умоляя.

Первая слабость Валентина разрушила выражение лица Джона. В мгновение ока в горле у него встал ком, защипало в носу, а зрение затуманилось. Джон изо всех сил сдерживал слезы, стискивая губы.

Тепло ладоней на щеках обжигало, а горячее дыхание на шее было влажным. Казалось, Валентин изо всех сил цепляется за Джона, предчувствуя конец. Навалившись грудью на Джона, Валентин еле слышно прошептал:

- Я люблю тебя.

- ...

- Настолько, что уже не контролирую себя...

Каждый раз, когда Валентин шевелил губами, горячее дыхание обжигало кожу. Джон напрягся всем телом, сдерживая сбившееся дыхание.

- Но если я так сильно тебя люблю... Это все равно невозможно?

Джон зажмурился, будто бы от пронзительной боли. Сердце колотилось, готовое вырваться из груди, а в ушах стоял глухой звон.

Но он не мог дать Валентину желаемый ответ. Джон хотел спросить его: «Как ты можешь быть в этом уверен?», «Как ты можешь так легко говорить о том, чтобы все бросить?», «Неужели для тебя все так просто, потому что ты никогда ничего не терял?»

Единственное, на что мог опереться Джон - это любовь Валентина к нему. Эмили, Райан и даже Грейс любили Джона. Но такая любовь была ничем, ее форма слишком неуловима, и она легко менялась в зависимости от ситуации.

Однако Валентин был другим. У него был выбор, у него была семья, у него было место, куда он мог вернуться. Его хотели многие. Без Джона Валентин бы справился. Когда-то Джон думал, что они похожи в своей незащищенности, но это было всего лишь его заблуждением.

Поэтому сейчас правильно будет положить этому конец. Чем дольше Джон будет с Валентином, тем больше он позволит ему, и тем сильнее будет ранен. Джон не уверен, что сможет подняться после того, как Валентин его оставит. Он горько усмехнулся. Хотеть верить и хотеть убежать - какое противоречие. Сдерживая подступающие слезы, Джон с трудом ответил:

- Видишь, Валентин? Видишь, что твоя любовь со мной делает? Если это и есть любовь, я больше... не могу это выдержать.

Рука, ласкавшая щеку Джона, замерла. Массивное тело Валентина еще глубже склонилось над ним. Уткнувшись лбом в плечо Джона, Валентин лишь тяжело дышал. Из-за напряженных мышц все его тело мелко дрожало.

Отдышавшись, Валентин издал нервный смешок. Его окровавленная ладонь обхватила шею Джона.

- Да, Джон... Ты прав.

- ...

- Я знаю только такие способы, и как ни стараюсь, все равно снова захожу в тупик. Ты все больше страдаешь, а я схожу с ума. Я цеплялся за надежду, что в будущем все наладится, но...

- ...

- В итоге для тебя я всего лишь существо, которого ты хочешь избежать даже ценой собственной жизни.

Голос Валентина был пропитан глубокой безнадежностью, будто он задыхался от бесконечной усталости. Джон почувствовал, как холодный ветер коснулся его сердца.

Валентин медленно выпрямился, глядя на Джона сверху вниз. Его взгляд был таким же сухим и пустынным. Когда их глаза встретились, Валентин прикрыл рукой глаза Джона.

Кап...

Теплая жидкость упала на щеку Джона. Не успел он понять, что это, как еще одна капля скользнула по коже. Джон коснулся щеки - его пальцы стали влажными от теплой жидкости. Осознав, что Валентин плачет, Джон замер.

А затем медленно губы Валентина накрыли его собственные. Рваное дыхание перемешалось с мокрыми прикосновениями носа к щеке, Валентин раз за разом прижимался к губам Джона, то втягивая, то облизывая их.

Каждый раз, когда Валентин наклонял голову, по его щеке стекала слеза, оставляя дорожку. Дрожащее дыхание хаотично разбивалось между соприкасающейся кожей. Валентин все еще закрывал глаза Джона, склоняясь щекой к его щеке. Тяжелый, сдавленный голос коснулся уха Джона.

- Ты победил, Джон.

- ...

- В конце концов, ты победил.

- ...

- Теперь я признаю, что, каким бы безумцем я ни был, это невозможно.

С этими словами Валентин в последний раз поцеловал Джона, а затем выпрямился. Застывший, как будто все мысли остановились, Джон наконец заставил себя убрать руку, закрывавшую его глаза. И когда он посмотрел на Валентина, из его уст вырвался стон:

- Валентин...

Валентин плакал, его лицо было лишено всяких эмоций. Бледное лицо залило слезами, губы покраснели, будто истекая кровью. Когда их взгляды встретились, в голубых глазах Валентина снова выступили слезы, которые потекли по щекам. Глядя на оцепеневшего Джона, Валентин медленно приподнял уголки губ в слабой улыбке. Толстая капля, застывшая на кончике бледного подбородка, сорвалась вниз.

- Я... отказываюсь от тебя.

И алые, пылающие губы вынесли последний приговор их отношениям.

Глядя на Джона красными, налитыми кровью глазами, Валентин закрыл глаза и тяжело выдохнул. Беспощадный свет ламп вызывал головокружение, искажая окружающее пространство.

Это было странно. Неужели он ожидал не такого конца? Было так много моментов, когда он хотел ранить Валентина, но теперь, видя его сломленным, он не мог даже вздохнуть - грудь сжималась от боли. Валентин, глядя на неспособного выдавить ни слова Джона, оставил лишь слабую улыбку, а затем развернулся и ушел.

Мерные, уверенные шаги неумолимо удалялись. Джон недоуменно моргал, глядя вслед уходящему Валентину. Это ведь то, чего он так хотел... Почему тогда он чувствует такую пустоту? Но Валентин, казалось, совершенно не обращал внимания на растерянность Джона, сжимая в руке дверную ручку. Его окровавленная ладонь плавно потянула ее вниз.

- ...Валентин.

Наконец, его онемевший язык с трудом шевельнулся. Но прежде чем слабый зов Джона достиг Валентина, тот без колебаний открыл дверь и исчез. Он ни разу не обернулся, даже когда выходил из палаты. Холодный металлический щелчок закрывающейся двери, и она больше не откроется.

Глава 68

По заключению врачей, серьезных повреждений у Джона не было, и через несколько дней он был выписан из больницы. Но даже в тот момент, когда Джон покидал больницу, Валентин так и не появился. Вместо него Джона забирал и занимался всеми формальностями Лукас.

Лукас, видимо, в целом был в курсе ситуации, но ни словом не упоминал Валентина, и Джон тоже ничего у него не спрашивал. Собрав немногочисленные вещи, Лукас открыл Джону дверцу заднего сиденья седана. Джон без возражений сел в машину.

Автомобиль плавно ехал вдоль Гудзона. Ослепительно сверкающая на солнце водная гладь будто бы приветствовала возвращение Джона, словно ничего и не произошло. Седан остановился перед особняком Джона в Манхэттене.

- Он попросил передать вам это, - сказал Лукас, протягивая старую холщовую сумку, которую Джон когда-то собирал, чтобы сбежать от Валентина.

Джон коротко усмехнулся. После такого долгого пути, это все, что у него осталось? Просто эта сумка? От такой убогой жизни становилось тошно. Приняв сумку, Джон заговорил:

- Я постараюсь как можно быстрее найти себе новое жилье. Сейчас это будет сложно, но...

- Что?

Лукас, похоже, не понял, о чем говорит Джон, но издал слабый возглас «а-а-а». Затем, проявив редкое смущение, он ответил.

- Ах да. Вы не знаете... Этот особняк теперь принадлежит вам. Также вам были переданы все принадлежавшие Валентину недвижимость, компании, фонды и акции. Подробности вам расскажут назначенные вам адвокат и финансовый управляющий.

- Лукас... Я не могу принять это, - Джон поморщился, пытаясь вернуть документы Лукасу. Но его рука, коснувшаяся бумаг, замерла, услышав следующие слова Лукаса.

- Пожалуйста, примите. Он сказал, что это его последнее прощание. И что больше он не будет вас беспокоить.

- ...

- Конечно, это никак не компенсирует ваших страданий, но он просил, чтобы я передал вам его искренние извинения, если вы согласитесь их принять.

Эта короткая фраза, составленная из невразумительных слов, больно кольнула в сердце. Джон даже захотел рассмеяться. Искренние извинения Валентина, передаваемые через Лукаса, показались ему безвозмездной филантропией бизнесмена. И он осознал, насколько на самом деле они были далеки друг от друга, хотя даже не подозревали об этом. Но вдаваться в подробности и разбирать все это было слишком утомительно, Джон не хотел больше говорить о законченной истории.

- ...Хорошо.

Поэтому Джон спокойно взял протянутые Лукасом документы. Лукас, ожидавший упорного отказа, не смог скрыть своего удивления. А затем, более осторожным тоном, передал еще одно сообщение.

- И еще... Джон.

- Да?

- Райан Линдберг попросил меня передать, что он готов оказать вам любую необходимую поддержку в вашей жизни. Если вы примете такое решение, не стесняйтесь обращаться к нему.

Лукас достал из кармана новый мобильный телефон и визитку. Джон пристально посмотрел на них. Мелькнула мысль: возможно, Райан искренне верит, что его лицемерие было правдой, а совершенные им ошибки - разумными поступками. Нет, для Райана это действительно было правдой.

В конце концов, они все шли по тем дорогам, которые считали лучшими, ослепленные своими предрассудками и предубеждениями. Джон не хотел больше разбираться в правильном и неправильном, все это казалось бессмысленным и изнуряющим.

Поэтому Джон спокойно принял телефон и визитку. Он просто хотел как можно скорее завершить эту жалкую и разрозненную ситуацию. Лукас, казалось, хотел что-то еще сказать, но передумал и протянул Джону руку.

- Думаю, мы не будем часто видеться. Но я желаю вам всего наилучшего.

- Спасибо, Лукас. Я тоже вам этого желаю.

Попрощавшись с Лукасом, Джон направился к особняку. Как только он услышал звук заведенного двигателя, то сразу же выбросил телефон в уличный мусорный бак.

Войдя в пентхаус, Джон молча осмотрел знакомое пространство. Казалось, в его отсутствие здесь продолжали ухаживать - в доме не было ни пылинки, обстановка оставалась комфортной. Джон медленно моргнул. Яркий солнечный свет, проникающий сквозь муслиновые шторы, оставлял ослепительные блики.

Может быть, потому что это пространство, подготовленное Валентином? Джон все еще не мог до конца осознать, что их мучительная связь закончилась. Поэтому он не чувствовал ни освобождения, ни разочарования, ни сожаления - ничего. В голове лишь упрямо застряло последнее воспоминание о Валентине, продолжая терзать его.

Но теперь мы больше не можем ранить друг друга.

Наше время вместе отныне принадлежит лишь прошлому.

"Конец", - прошептал Джон. И в тот же миг ему пришлось сглотнуть, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции. Его дрожащие веки отражали нежный свет. Вместо того, чтобы пойти в знакомую спальню, Джон поднялся по лестнице.

Опустив сумку у ног, Джон достал из кармана снотворное. Проглотив таблетки, он подошел к освещенному солнцем окну и улегся на ковер. Солнечные лучи, проникающие сквозь стекло, были теплыми, но через них ощущалось прохладное дыхание внешнего мира.

Джон сжался в клубок, обнимая себя, будто пытаясь согреться. Так, может быть, он почувствует хотя бы слабый след феромонов, который уже давно исчез без следа.

* * *

Безмятежные, но отнюдь не счастливые будни текли в бесчувственном ритме. Словно ничего и не было, время неумолимо шло вперед. Незаметно наступил конец года. Магазины заполнились звуками раннего рождественского репертуара, а по телевизору крутили рекламу, восхваляющую любовь между влюбленными и членами семьи.

В то время как весь мир пребывал в радостном возбуждении, Джон, казалось, продолжал бродить на одном месте, не в силах принять, что еще один год подходит к концу.

Валентин полностью исчез из поля зрения Джона. Сначала Джон относился к этому с недоверием, но со временем вынужден был признать, что Валентин действительно оставил его. В конце концов, прошло достаточно времени, прежде чем Джон начал постепенно принимать их расставание.

Когда Валентин ушел, Джон освободился от всех мучительных эмоций, что толкали его на край. Гнев, разочарование, боль - все эти чувства будто испарились, словно их и не было. Но одновременно с этим Джон утратил и яркость ощущений самой жизни. Все вокруг него выцвело, превратившись в безликую монохромность.

Мир вновь отвернулся от Джона, вокруг него возникла тонкая мембрана, отделяющая от внешнего мира. Джон вернулся к работе в языковом центре Кайла, в свободное время занимался спортом или учебой. Иногда он напивался с друзьями до беспамятства.

Но ни одно из его действий не вызывало острых ощущений. Холодный воздух, режущая боль от пореза, даже радостные улыбки детей в центре - все казалось Джону отдаленным и размытым. Он просто плыл в этом анестезированном состоянии, притворяясь, что ему хорошо.

Оставаться в особняке, приготовленном для него Валентином, было для Джона невыносимо. Ведь они так много времени провели там вместе. Воспоминания о Валентине нежданно накатывали на него, стоило Джону лечь в широкую постель, достать молоко из холодильника или войти в ванную.

Поэтому Джон в конце концов поручил адвокату полностью заниматься управлением пентхауса, а сам переехал в Бруклин. Старая, обшарпанная квартира выглядела убого, но в этом безликом пространстве, лишенном какой-либо истории, Джон, наконец, мог дышать.

День за днем проходили совершенно одинаковые, как отштампованные. Как-то раз, наливая воду в кофейник, Джон взглянул на свое отражение в покрытом пылью зеркале. В нем застыло безэмоциональное лицо человека, от которого осталась только оболочка.

Его глаза были пусты, как сухой лес, а губы забыли, как улыбаться, изогнувшись в печальной линии. Некоторое время Джон, не моргая, сверлил взглядом свое отражение, а затем коротко усмехнулся. Почему-то в этот момент ему четко представилась вся его дальнейшая жизнь.

Он будет жить так и впредь - отгороженный от мира, не ведая ни радости, ни горя, не зная, чего хочет, лишь тихо надеясь быть кем-то найденным... Пока однажды не закроет глаза навсегда.

- ...

Это осознание пробирало Джона до костей. Он склонил голову, слегка вздрагивая плечами. Сколько бы он ни пытался очистить разум, стоило ему ослабить контроль, все возвращалось к этому. Нечего жалеть себя. Джон сжал руки, лежащие на столе, и тяжелые веки опустились, скрывая тусклое видение.

Время одинаково беспощадно ко всем, и в конечном счете Джон тоже справится.

Поэтому... Ему не стоит ничего бояться.

Думая в этом ключе, Джон уже потянулся, чтобы взять чашку, как вдруг...

Тук.

Слабый, но отчетливый стук в дверь привлек его внимание. Резко повернув голову, Джон уставился на входную дверь. Его размеренное сердце забилось в тревожном ритме. Ночь на дворе, и в такое время к нему никто не должен был прийти.

- ...

Но...

Нет, такого просто не может быть.

В тот момент, когда в голове возникло знакомое лицо, Джон, не раздумывая, широким шагом направился к двери. Сейчас ему было не до размышлений. Подойдя, он глубоко вздохнул и взялся за дверную ручку. Пульсирующая в висках кровь вызывала головокружение. Выдохнув, Джон повернул ручку.

Но его встретило лишь погруженное во мрак пустое пространство коридора. Только яркий свет из его квартиры резко очертил старый пол. Моргнув, Джон с горьким смешком опустил руку с дверной ручкой.

- ...Ха.

Чего же я ожидал?

Самому себе он показался жалким из-за этих нелепых фантазий. Качая головой, Джон потер щеку. Кожа под ладонью была горячей. Кажется, ему еще потребуется время, чтобы прийти в себя. И ведь он сам требовал от Валентина принять их расставание... А сам до сих пор был погружен в прошлое.

Вернувшись в квартиру, Джон растрепал волосы. Он то и дело неуместно посмеивался. Как только Джон вновь взял в руку кружку, оставленную на столе, в его памяти всплыл их прежний разговор с Валентином.

"Если бы я на самом деле умер... Как бы ты поступил?"

Джон медленно моргнул, силясь вспомнить, что тогда ответил Валентин.

"Наверное... Просто продолжал бы жить".

"Как пустая оболочка без содержания".

Когда всплыли эти слова, которые Джон так отчаянно пытался забыть, края его сердца болезненно раскрошились. Парадоксально, но теперь, когда все кончено, Джон наконец мог хотя бы немного понять, что Валентин тогда имел в виду.

Может, Валентин чувствовал то же самое? Поэтому так отчаянно цеплялся за него - ведь не мог вынести безразличной, лишенной радости или боли, жизни?

- ...

Это осознание вдруг испугало самого Джона. Представив бесконечные, однообразные дни, растянувшиеся перед ним, он ощутил давящий ужас. В сжимающей чашку руке появилась непроизвольная сила. Поверхность кофе заколебалось, будто отражая тревогу Джона.

* * *

Зайдя в магазин, Джон на стенде с газетами заметил знакомое имя и замер. Расплатившись, он взял газету и пробежал глазами по странице. Веки чуть подрагивали.

Небольшая статья на первой полосе была посвящена Валентину. Единственный наследник Райана Линдберга, Валентин Линдберг, уходит с поста руководителя, и в ближайшее время на его место будет назначен профессиональный руководитель. Статья, очевидно, была ориентирована на инвесторов - в ней говорилось, что L&T проводит агрессивную политику инвестиций в США и в начале года намерена провести масштабное усиление руководства.

...Неужели он возвращается в Англию?

В этот момент Джон почувствовал, как в его груди поднимается узел неразрешенных эмоций, которые он все это время хоронил. Статья была сухим изложением фактов, но Джон снова и снова перечитывал этот короткий текст, будто надеясь найти в нем что-то большее. Но в итоге он понял лишь одно - это то, что у Валентина больше нет причин оставаться в Нью-Йорке.

Рассудком Джон понимал, что это к лучшему. Теперь ему не придется каждое утро просыпаться под одним небом с ним. Сам факт присутствия Валентина в том же городе, пусть даже случайных встреч, мешал Джону окончательно закрыть прошлое и открыться новому.

Но эмоции говорили иное. Как бы Джон ни убеждал себя, что это хорошо, в глубине души что-то надрывалось, оставляя пустоту. Он нервничал без причины, и его сердце трепетало от беспокойства. В итоге в тот день Джон наделал на работе множество ошибок и был вынужден уйти домой раньше, вызвав беспокойство коллег.

- ...Ха.

Рано ложась в постель, Джон смотрел на слабый свет уличных фонарей, предаваясь беспорядочным мыслям. Подобно ему, Валентин возвращается на свое прежнее место. Так что беспокоиться не о чем. Со временем эта мука, несомненно, поблекнет. Иначе ему не выдержать.

...Надеюсь, ты сможешь быть свободен. И ты, и я.

Размышляя так, Джон так и не сомкнул глаз до самого рассвета.

После этого дни текли похожим образом, разве что ближе к Новому году было небольшое событие - рождественская вечеринка, организованная Кайлом. Большинство детей в центре были детьми мигрантов, чьи родители работали в лавках, прачечных или ресторанах, не имея возможности спокойно отдохнуть. Поэтому Кайл планировал провести праздник вместе с ними.

Кайл хотел, чтобы дети принимали участие во всех приготовлениях, так что сотрудникам было чем заняться сверх обычной работы. И Джон после уроков помогал Кайлу готовиться к вечеринке. Неуклюже оформляя стенды и делая рождественские открытки, он мог хоть ненадолго отвлечься от терзающих его сомнений.

- Ну, тогда увидимся послезавтра.

Было уже за восемь часов, Джон, закончив дела на сегодня, попрощался с Кайлом. Проводив его до двери, Кайл, кашлянул, как будто хотел что-то сказать. Заметив это, Джон остановился.

Почесывая кончик носа, Кайл осторожно спросил:

- Итан, ты правда собираешься прийти в центр на Рождество? Ведь это же Рождество, неужели у тебя нет планов с возлюбленным человеком или друзьями?

Легко улыбнувшись, Джон покачал головой.

- Мне жаль тебя разочаровывать, но признаков того, что у меня появится кто-то, пока нет. А те друзья, с кем можно было бы провести праздник, все заняты своими планами.

- То есть... Я имел в виду, что если ты чувствуешь себя обязанным ради детей, то не нужно себя напрягать. Ведь Рождество - особенный день для каждого.

Тронутый заботой Кайла, Джон улыбнулся и кивнул.

- Правда. Если бы ты меня не пригласил, то я наверняка сидел бы один в своей квартире и пил пиво.

- Хм... если это действительно так, то мне нечего сказать, но это странно. Неужели у такого молодого человека, как ты, нет спутника для свидания?

Джон с ухмылкой ответил:

- Кто захочет встречаться с человеком, который ничего не добился в таком возрасте?

- Итан, ты действительно так думаешь? Если да, то это чрезмерно жестокое искажение реальности.

Кайл был серьезен, но Джон лишь слегка усмехнулся. Во взгляде Кайла, направленном на него, мелькнула жалость. Кайл хотел, чтобы Джон относился к себе так же хорошо, как к другим, но вскоре напомнил себе, что не имеет права вмешиваться в его жизнь и сменил тему.

- В любом случае, Итан, я все понимаю. На Рождество я, скорее всего, буду очень занят. Поэтому лучше отдать тебе это сейчас, подожди.

- Что?

Пока Джон сбитый с толку сидел на своем месте, Кайл ненадолго отошел и вернулся с красным бумажным пакетом в руках. Он протянул его Джону, слегка смутившись.

- Всё-таки Рождество. Держи, это подарок.

- Кайл, я совсем ничего... я ничего не подготовил.

Джон с удивленными глазами пробормотал растерянным голосом. Кайл, силой сунув пакет в его руки, подмигнул одним глазом.

- Когда откроешь, поймешь, что это вовсе не обременительный подарок. Дженни долго думала, что выбрать. Ты же знаешь, я не могу себе позволить дорогие вещи.

- Можно открыть сейчас?

Кайл охотно кивнул, и Джон осторожно отклеил ленту. Внутри пакета был зеленый свитер, завернутый в тонкую бумагу. Простого дизайна, без узоров, с черными манжетами, свитер отлично подходил Джону. Он приложил его к груди, и Кайл гордо улыбнулся, видя, что свитер ему идет.

- Дженни не ошиблась. Тебе он очень идет, особенно учитывая, какой ты статный.

- Кайл, мне очень нравится. Спасибо, правда.

- Нет, это я должен благодарить тебя. Итан, встреча с тобой - это мой главный подарок в этом году.

Добрые слова заставили лицо Джона странно измениться. Его давно пустовавшее сердце наполнилось теплотой. Чувство, что кто-то заботится о тебе, было давно забытым. Джон улыбнулся.

- Я так же чувствую, Кайл. Знакомство с тобой, Дженни и детьми из центра - это лучшее, что случилось со мной в этом году.

Когда он сказал это, неожиданно мысль о Валентине вспыхнула в его голове. Его ярко-голубые глаза, всегда сиявшие тёплым светом, и рука, протягивающаяся без промедления. Его сердце защемило. Джон невольно сжал губы, вспоминая, и изо всех сил постарался вернуть маску спокойствия на свое лицо. Кайл, наблюдая за изменениями в нем, дружелюбно похлопал его по плечу.

- В будущем у тебя будет много радостных моментов.

- ...

- Я уверен, что следующий год будет для тебя счастливее этого.

На обратном пути домой Джон купил продукты, а придя домой, сразу начал убирать их в холодильник. Большинство продуктов были полуфабрикатами, поэтому укладывать их не заняло много времени. После легкого ужина и душа Джон сел на диван с бутылкой вина в руке.

С тех пор, как он чуть не утонул, он сознательно избегал алкоголя, но в такие ночи небольшое опьянение было как раз кстати. Держа бокал в руке, Джон подошел к окну. Зимний холодный воздух просачивался через щели.

Он потягивал вино и смотрел в окно. Погода была суровой, но снега не было. Будет ли в этом году белое Рождество? Хотя ему не особенно нравился снег, в этом году он хотел бы, чтобы он выпал, ведь прошлое Рождество прошло без особых событий.

Джон прижал лоб к окну. С каждым теплым выдохом на стекле оставалось пятнышко белого инея, а затем исчезало. Он медленно закрыл глаза. Воспоминания, которые он старался избегать, медленно просачивались наружу, когда его разум расслабился.

Что сейчас делает Валентин? Он уже вернулся в Англию? Через два дня наступит канун Рождества, с кем он проведет этот день? Может быть, как сказал Райан, он готовится к новой жизни со своей невестой...

С каждым вздохом, с каждой мыслью, казалось, что грудная клетка сжимается, перекрывая воздух. Рука, державшая бокал, невольно сжала его. Джон ссутулил плечи, выдохнув тяжелый вздох. Эта безвыходность, этот тупик, ни к чему не вели. Новый год, который вот-вот наступит, он хотел начать с чистого листа. Чтобы начать заново, нужно было отпустить прошлое. Значит… надо было прекратить эти мучительные воспоминания о Валентине, которые отравляли его существование.

Медленно опустошив бутылку вина, Джон навел порядок на диванном столике. Было уже за полночь. Он как раз закончил наводить порядок, когда потянулся.

В дверь постучали.

Неожиданный стук в дверь, такой отчетливый, что отбросил все сомнения. Неужели снова? Раньше уже было похожее, но тогда это была просто ошибка, просто плод его воображения. Джон замер, глядя в сторону двери. Словно насмехаясь над ним, стук повторился, теперь уже невозможно было игнорировать этот звук. Сердце, которое мгновение назад билось спокойно, внезапно застучало в бешеном ритме.

- …Кто там?

Спросил тихим голосом Джон, подойдя к двери. Но ответа не последовало. Он почувствовал, как пересохло во рту, а от волнения слегка закружилась голова. Не зная, что делать, Джон посмотрел в глазок. Но увидел только тьму.

Открыть? Или…

Рука, державшая ручку двери, дрожала. Нет, не может быть. Кто бы это ни был… только не он. Но сердце сжималось от неясности, дыхание сбилось. После долгих колебаний, Джон медленно расстегнул цепочку.

Раздался железный лязг.

Необычайно громкий звук металла о металл разорвал тишину.

Дверь открылась. Холодный воздух с улицы проскользнул в теплое помещение, коснувшись щеки Джона. Он сглотнул, подняв голову. Но, вопреки его ожиданиям, перед ним стоял незнакомый мужчина.

- Кто…

Мужчина, в глубоко натянутой шапке, был высок и широкоплеч. Лицо его было суровым. На шее, сверху донизу, красовалась огромная татуировка: змея, обвивающая букву "М". Татуировка наводила на странные мысли, вызывая чувство дежавю.

- Ты Итан? - спросил мужчина, с явным испанским акцентом.

Джон опешил, а затем опомнился и спросил:

- … Кто вы?

- Ты знаешь Пауля?

Джон только моргал глазами. Он никогда не слышал такого имени. Но инстинктивно понимал, что что-то не так. Мужчина презрительно плюнул на пол, глубоко натянув шапку на глаза.

- Черт возьми, ты даже не знаешь его имени. Пауль - мой брат. Он умер, потому что его насиловали до тех пор, пока не разорвались внутренности. Мы даже не смогли найти его тело.

- …Что?

- Я никогда не забываю свои обиды. Твоя голова украсит его могилу.

Глаза Джона расширились. Мужчина достал из кармана глушитель. Джон не понимал, что происходит, не понимал слов этого человека. Он был словно окаменевший. Внезапно он почувствовал полную слабость, даже пальцы отказались слушаться. Единственное, что он мог сделать, это смотреть в ствол оружия, направленного на него.

- Прощай, козел.

Мужчина произнес последние слова, словно проклятие, приставив пистолет к боку Джона. Джон стоял в оцепенении. Неужели все кончится вот так, бессмысленно? Пришла в голову мысль в этот момент.

- Джон…!

Отчаянный крик разрезал тишину холодного коридора. Сердце Джона забилось в груди еще сильнее. Этот голос был ему знаком.

- Кха!

В тот же момент мужчина, направивший пистолет на Джона, был сбит с ног. Прежде чем он успел осознать, что происходит, большая фигура без колебаний навалилась на него. Глаза Джона расширились от ужаса. В темноте ослепительно вспыхнули светлые волосы.

Это был Валентин.

- Сукин сын, ты... что за?!

Очнувшийся мужчина заметался, пытаясь оттолкнуть от себя сидевшего на его бедрах Валентина. Это положило начало неожиданной схватке в темном коридоре. У потерявшего силу в ногах Джона подкосились колени, и он безвольно осел у входной двери. Его отсутствующий взгляд был прикован к дерущейся паре.

- Ублюдок! Ух!..

Валентин скручивал запястье мужчины. Тот держал пистолет и был крупнее, но в беззащитном положении оказался бессилен против Валентина.

Бам! Кулак Валентина с чудовищной силой обрушился на лицо мужчины, и вскоре раздался страшный звериный вой.

- Ааргх!

Схватившись за сломанный нос, мужчина согнулся. Валентин, не теряя времени, вскочил ему на спину и резко сжал его шею. Мужчина забился в конвульсиях, пытаясь стряхнуть с себя Валентина.

Пистолет, сбитый со своего места, покатился в конец коридора. Джон, опомнившись, стал пятиться, чтобы схватить его.

- Ах!..

Заметив Джона, мужчина резко вскинул руки, вцепившись в волосы Валентина. Рывком он притянул его голову к себе, больно ударив затылком. Пошатнувшийся Валентин потерял равновесие, и мужчина тут же бросился к пистолету.

- Ух...

Валентин, схватившись за лицо, зашатался. Мужчина дотянулся до пистолета, и его взгляд, горящий жаждой крови, скользнул по Валентину и Джону, словно раздумывая, кого из них пристрелить первым.

В этот момент Валентин без колебаний бросился к Джону. Отчаянно вытянув руку, он схватил Джона и прижал к себе. Грохот выстрела разнесся по коридору.

Бах!

- Валентин!..

Обнимающее Джона тело содрогнулось, как в судороге. Пошатнувшись, Валентин опустился на колени. Джон понял, что Валентин ранен, и его мир рухнул. Его барабанные перепонки оглушило, и он слышал только звенящий звон в ушах и свое прерывистое дыхание.

- Чертов ублюдок, как ты посмел!..

Истекающий кровью мужчина яростно стер рукавом окровавленное лицо. Медленно он двинулся к ним.

Пошатываясь, Валентин с трудом встал на ноги. Он не упустил момент, когда мужчина расслабился, и с последним рывком бросился на него, скрутив ему запястье.

- А-а-а!..

Пока мужчина кричал от боли, вывернутое под неестественным углом запястье, Валентин, отбросив пистолет, пошатываясь, вернулся к Джону.

- В-Вален...тин...

Джон в оцепенении смотрел на Валентина. Их взгляды встретились, и бледные, лишенные румянца губы Валентина изогнулись в слабой улыбке. Тот, кого Джон знал, был гораздо более изможденным и лишенным жизненной силы. Его болезненно-бледное лицо казалось незнакомым.

С каждым шатким шагом Валентина из-под черной кожаной куртки сочились темно-алые капли крови.

- ...Джон.

Добравшись до Джона, Валентин опустился перед ним на колени. Он крепко обнял дрожащие плечи Джона. Горячая кровь, хлынувшая у него изо рта, обожгла шею Джона.

- Все хорошо, Джон. Все будет хорошо, не волнуйся ни о чем...

Успокаивающе прошептав это, Валентин прислонился лбом к плечу Джона. Джон обнял его широкую спину, когда вдруг мужчина, все еще сжимавший в руке пистолет, направил его на них. Джон крепче прижал к себе Валентина и зажмурился.

Бах!

Раздался такой оглушительный выстрел, что он сотряс весь тесный коридор. Но, странным образом, Джон не почувствовал никакой боли. Он осторожно открыл плотно зажмуренные глаза. Мужчина, только что свирепо наставлявший на них пистолет, лежал на полу. Из круглой дыры во лбу обильно струилась темно-красная кровь, заливая пол.

- Все в порядке?!

Группа вооруженных мужчин стремительно бросилась к ним. Одни направились к Джону, другие - к распростертому телу. Бах! Бах! Звуки выстрелов, изрешетивших неподвижное тело, гулко отдавались в старом подъезде.

- В-Валентин... ранен...

Джон хрипло пробормотал это, едва ворочая языком. Он ощущал, как пропитывается горячей кровью ткань, прижатая к Валентину. Он не мог должным образом объяснить состояние Валентина - его опустошенный разум не мог подобрать нужных слов. Джон лишь судорожно всхлипывал, продолжая крепко обнимать Валентина. Неожиданно Валентин, которого Джон счел потерявшим сознание, коснулся его щеки.

- Джон...

Из уст Валентина снова хлынула алая кровь. Джон отчаянно замотал головой.

- Не говори ничего.

- Я хотел все привести в порядок... и извиниться.

- Пожалуйста, Валентин... пожалуйста, не говори ничего.

Валентин медленно провел рукой по лицу всхлипывающего Джона. Наконец Джон осознал, что плачет. Валентин еще раз ласково вытер его мокрую щеку. После этого его голова безвольно опустилась.

- Валентин...!

Из уст Джона вырвалось рыдание, похожее на крик. Охранники, оттащившие Джона от Валентина, окружили его, перевязывая раны. Вскоре в тихом переулке завыли сирены.

Глава 69 - Конец основной истории

Операция длилась очень долго. К счастью, пуля лишь слегка задела внутренние органы, так что угрозы жизни не было. Но извлечение многочисленных осколков из живота все равно было чрезвычайно опасной процедурой.

Джон, словно опустошенный, лишь ждал, когда закончится операция Валентина. Ему было не о чем думать, кроме горячей крови, хлынувшей на него. Джона сжимала такая мучительная тревога, какой он никогда прежде не испытывал.

Валентин должен поправиться.

Он обязательно должен.

Он не может...

Но что если, что если нет.

Что, черт возьми, мне делать?

- Ха...

Едва сдерживая жгучие слезы, Джон крепко обхватил себя руками. Склонив голову чуть ли не до колен, он отчаянно пытался подавить мрачные мысли. Несмотря на то, что операция началась давно, дрожь во всем его теле никак не унималась.

- Джон, вам лучше немного отдохнуть, - озабоченно сказал подошедший Лукас. Его лицо, как и у Джона, было смертельно бледным. Джон лишь отрицательно покачал головой.

- Нет, я в порядке.

- Скоро должен прибыть мистер Райан Линдберг. Его жена вылетела из Лондона, так что она задержится немного.

Джон рассеянно кивнул и снова устремил взгляд в сторону операционной. Валентин сражался там с самой смертью. Если бы не он, Джон сейчас лежал бы в этом подъезде, встретив холодную и жестокую кончину.

Всего несколько часов назад смерть была для Джона лишь абстрактным понятием, но теперь она зловеще ухмылялась прямо перед ним. Джон не понимал, кто был тот мужчина и что значили его загадочные слова, и почему Валентин появился так вовремя. Для Джона весь этот кошмар казался невероятным, надуманным сном.

Через какое-то время дверь зала ожидания резко распахнулась, и ввалился Райан с обезумевшим лицом. Похоже, он поспешил сюда прямо из дома, и его вид был растрепан.

Его горящие голубые глаза, полные страдания и замешательства, впились в Джона.

- Джон, что случилось с Валентином? Что, черт возьми, произошло?!

- Я... не знаю...

- ...

- Правда, я ничего не знаю.

Если бы Джон мог что-то сказать Райану, это было бы хорошо, но и он сам хотел бы спросить это у кого-то. Райан метался, не находил себе места и нервно потирал подбородок. К нему осторожно подошёл Лукас и сказал:

- Если хотите, я могу всё объяснить.

Сказав это, он мельком посмотрел на Джона. Райан тяжело вздохнул и кивнул. После того, как они покинули комнату ожидания, Джон снова остался в одиночестве, бессмысленно глядя в сторону операционной, как и раньше.

Через некоторое время вернулся Райан и сел напротив Джона. Выслушав объяснения Лукаса, Райан немного успокоился, хотя оставался подавленным.

"То, что Валентин загнал Финна Миллера до крайности, было больше местью за Джона, чем стремлением быстро завершить слияние. Один из мелких участников MU001, замешанных в этом деле, устроил сегодняшнее событие."

Наконец поняв происходящее, Райан посмотрел на Джона глазами, полными раскаяния. Однако взгляд Джона был настолько безразличным, что не показывал даже малейшего намека на эмоции.

Райан внимательно изучил Джона. Несмотря на кровную связь, их отношения были хуже, чем у посторонних людей. Райан осознавал, что это целиком его вина. Но это не значило, что он не любил Джона. Просто в его жизни была миссия, которая была важнее любви к Джону. Райан верил, что ради этой миссии неизбежные жертвы были оправданы, и из-за такого упрямства он потерял обоих сыновей.

После ухода Джона, Валентин словно потерял единственный смысл жизни и разваливался. Казалось, что ему оставались лишь неуправляемые сожаления и гордость. В отчаянии Валентин перестал скрывать от Райана свой гнев:

"Все, чего я хотел с самого начала, это одно... Но отец все-таки сумел полностью уничтожить это."

"......"

"В ответ я поделюсь с вами такой же болью. Пусть ваша долгая жизнь идет совершенно не так, как было запланировано, и вы ощутите незабываемое раскаяние."

С этими словами, в которых было непонятно, то ли это проклятие, то ли искренность, Валентин отказался от всех прав семьи Линдбергов и объявил о своем уходе. Райан никогда не думал, что встретится с Валентином вот так. Он тяжело вздохнул и заговорил:

- Джон.

Джон никак не отреагировал, словно не услышал его голоса. Он стоял на своем месте с пустым и уставшим выражением лица.

- Лукас сказал, что ты всё время был здесь, может, тебе стоит немного отдохнуть.

- ......

- Я скажу, когда Валентин очнётся, так что хотя бы закрой глаза.

Джон не собирался игнорировать слова Райана, просто не мог найти нужные слова для ответа. У него не было сил. Смотря на молчаливого Джона, Райан с усталым лицом провел рукой по щеке и продолжил уже скорее самому себе:

- Знаешь, Джон... я думал, что когда придет время, я освобожу тебя. Это была моя ошибка - пытаться скрыть проблему, не зная, что правильно. Но когда я думал, что ты умер, я действительно сильно сожалел.

На это Джон едва ли заметно отреагировал. Эти слова не подходили ситуации, когда Валентин боролся за свою жизнь. Джон усмехнулся. Он предполагал, что Райан начнёт обвинять его, ответственного за состояние Валентина, но тот, кажется, этого не собирался делать.

- Я думал, что единственное решение - это разлучить вас двоих. Я верил, что со временем всё станет на свои места, что всё будет хорошо... Если бы не пытался верить в это, реальность была бы слишком тяжелой для принятия.

- ......

- Но если бы я мог вернуться в прошлое, я никогда бы не сделал тот же выбор. Я больше не могу вернуть твоё доверие.

При этих словах, пронизанных жалостью к себе и сожалением, Джон слегка закрыл и открыл глаза, его безэмоциональный взгляд внимательно изучал лицо Райана. В итоге Джон тихо ответил:

- Теперь мне абсолютно неинтересно ваше состояние. Так что можешь не рассказывать мне обо всем

- …

- Как и прежде, живите так же и дальше.

Райан понимал, что сердце Джона навсегда закрылось для него, и грустно усмехнулся. Он больше не пытался объяснять Джону свои действия. Вместо этого, усталым голосом произнес:

- …Где я ошибся?

Этот вопрос Джон тоже хотел бы задать кому-то. На этом их разговор закончился, и снова началось бесконечное ожидание.

* * *

Как будто по воле божьей, многочасовая операция закончилась успешно. Валентин всё ещё был без сознания, но согласно мнению врача, он преодолел критический момент.

Пока Райан был занят завершением дела, рядом с Валентином оставался Джон. Грейс не могла вынести присутствие Джона, вызывающее у неё чувство вины, и ушла. Но Джону было всё равно, как она отреагировала. Для него её существование больше ничего не значило.

Валентин лежал в глубоком сне, подключённый к аппарату искусственной вентиляции лёгких. На первый взгляд он выглядел безжизненным, как мертвец, но слабое, ритмичное дыхание свидетельствовало о жизни. Джон, пристально наблюдавший за ним, наконец выдохнул, выпустив задержанный воздух.

Он жив...

Валентин жив.

- Ха...

Только несколько раз убедившись в этом, напряжение в плечах Джона стало спадать. Он устало опустился и прислонил голову к металлическому изголовью кровати, прохлада которого немного остудила разгоряченную кожу.

Пока Валентин был на операции, мозг Джона как бы отключился, но теперь он снова начал работать, хотя и с трудом. Джон медленно моргнул, позволив рассеянным мыслям всплывать и исчезать.

Первым в памяти всплыли, казалось бы, далекие дни, проведенные с Валентином. Взаимные уступки и конфликты сменялись ожесточенной ненавистью, привыканием, ожиданием и разочарованием, но несмотря на всё это, они продолжали оставаться рядом.

Вслед за воспоминаниями пришло осознание глубокого одиночества после исчезновения Валентина. Все дни стали блеклыми и однообразными. В то время Джон надеялся, что время всё исправит. Если бы не сегодняшние события, он, возможно, всю свою жизнь продолжал бы плыть по течению, тратя время впустую.

- Ха...

С губ сорвался дрожащий вздох. Смешанные чувства и мысли снова и снова накатывали, приводя его в замешательство. Внутри поднялся эмоциональный взрыв, лишивший Джона способности мыслить ясно.

Все воспоминания и эмоции потеряли любое значение перед страхом, что Валентин мог бы умереть. Всё время, пока Валентин был в операционной, Джона преследовал один лишь ужас возможности его потери.

Если Валентин не очнется, если он навсегда уйдет, если его последние слова останутся грубыми и жестокими, то даже одна такая мысль заставляла сердце Джона замирать.

И Валентин все еще был жив.

Джон опустил голову к простыне. В поле зрения появился профиль Валентина, лежащего на спине и смотрящего в потолок. Его дыхание, слабое тепло кожи и стабильные показатели жизнедеятельности подтверждали, что он жив.

- Хах...

Только тогда Джон позволил себе выпустить сдержанные рыдания. Взор затуманился. Он сжал зубы, но сдержать накопившиеся слезы уже не смог.

- ...Хх...

Словно прорвалась плотина, горячие слёзы мгновенно потекли по щекам. Джон, уткнувшийся в тыльную сторону ладони, всхлипывал, как ребенок. Легкие рвали нерегулярные вдохи, а предательски дрожавшая грудь отражала состояние сердца. Джон, залитый слезами, признал свое поражение.

Может быть, он никогда по-настоящему не отпускал Валентина.

Джон всегда жаждал завершенности. Он старался сбежать от Валентина и стать свободным. Но это был не тот способ, который он хотел. В своих мечтах он видел, как они оба шли своими путями, оставаясь самими собой. Только когда он держал истекающего кровью Валентина в руках, Джон понял, что тот мог уйти навсегда.

- Хмпф... Уф...

Новые слезы оставили дорожки на мокрых щеках. Голова горела, будто от небольшой температуры, и все притупленные чувства внезапно ожили, охватив все тело яростью. Джон, тяжело дыша, с трудом сжал руку Валентина.

- Хаа… Хмпф… Хах…

Именно в этот момент веки Валентина слегка дрогнули, словно он понял, что Джон плачет. Медленно, открылись голубые глаза, которых Джон боялся больше не увидеть. Джон, не торопясь вытереть лицо, смотрел, как Валентин приходит в сознание. Сухой голос прорвался через мокрые губы.

- Ва… Валентин.

- …

- Валентин…

Когда их взгляды наконец встретились, все оковы, связывавшие их, разом ослабли. Джон ощутил одно мощное чувство, превосходящее ненависть и любовь, страх и гнев, стремление и обиду - чувство облегчения.

Джон, словно хватаясь за спасательный круг, снова крепко сжал руку Валентина. В ответ Валентин, прищурившись, переплел свои пальцы с пальцами Джона. Длинные пальцы нежно касались руки Джона. Это слабое, но ощутимое прикосновение принесло утешение. Ощущая тёплую руку в своей, Джон снова заплакал.

* * *

Благодаря выносливости Валентина, он восстановился быстрее обычного. И всё это время Джон был рядом, потому что Валентин этого хотел.

Однако Джон не особенно ухаживал за Валентином. О более интимных вещах позаботились медсёстры, а Джон просто оставался в поле зрения Валентина. Валентин, несмотря на свои разорванные внутренности, казался вполне довольным просто присутствием Джона.

"Будто он капризничал".

Слово "каприз" не очень-то подходило Валентину, но Джон не мог найти другого. Валентин искал его с момента пробуждения и закрывал глаза только, почувствовав его рядом.

- Джон…

И сейчас было то же самое. Только проснувшись, Валентин, будто по привычке, позвал Джона. Джон, сидевший с книгой у кровати, поднял голову.

- Ты проснулся?

Когда их взгляды встретились, Валентин слабо улыбнулся. Джон, немного наклонившись, внимательно посмотрел на него. Хотя было мало шансов, что состояние ухудшилось во сне, Джон хотел убедиться сам. Голубые глаза Валентина мягко мерцали на солнце.

- Есть какие-нибудь неудобства?

- Нет, всё в порядке.

Убедившись, что с Валентином всё хорошо, Джон отодвинулся. Разговор оборвался, и между ними воцарилась тишина. В последнее время так было чаще всего. Они проводили много времени вместе, но мало разговаривали, по молчаливой договорённости избегая множества вопросов. Пока само взаимное присутствие было более чем достаточно.

Поэтому Джон, не пытаясь возобновить разговор, встал и закрыл жалюзи. Свет, слепивший глаза Валентина, мягко рассеялся. Джон пожал плечами Валентину, который следил за ним глазами.

- Всё равно делать нечего, так что лучше поспать. Хороший сон помогает восстановлению.

Глаза Валентина слегка прищурились, выражая недовольство.

- А чем ты будешь заниматься, пока я сплю?

- Мне тоже нечем заняться. Разве что почитать книгу.

- Где?

- ...

- Здесь?

Наконец, Джон понял, что именно хотел спросить Валентин. Он сомкнул губы в тонкую линию. Несколько секунд молчания, и Джон, не отвечая, снова сел на место. Убедившись, что Джон не собирается уходить, Валентин расслабил нахмуренные брови.

- Джон.

Джон взял в руки книгу, которую ранее отложил. Валентин, всегда молчавший, слегка приоткрыл губы, будто хотел что-то сказать. Хотя слов больше не последовало, Джон мог догадаться, о чём он хотел сказать. Как бы то ни было, Джон не хотел этого сейчас обсуждать, поэтому он просто проигнорировал взгляд Валентина.

- ...

Внезапно, без всякой причины, воспоминание, долгое время забытое, всплыло в его сознании. В день, когда Джона похитили и он оказался в больнице, Валентин, словно прося позволения быть рядом, свернулся у него на коленях. Тогда Джон просто смотрел на него, лежащего на его бедре.

Джон медленно моргнул, погружаясь в мысли. Возможно, в тот момент ему хотелось погладить Валентина по голове. Он подавил этот порыв, считая, что так делать нельзя, но возможно, ему действительно хотелось запустить пальцы в волосы Валентина, который выглядел столь же страдающим, как и он сам...

Теперь Джон понимал, что Валентин может исчезнуть в любой момент. Множество сдержанных и отложенных на будущее порывов и решений, возможно, никогда не будут осуществлены.

Ну что ж… даже если ситуация вновь изменится, сейчас стоит успокоить Валентина.

Когда Джон снова поднял глаза, Валентин, казалось, всё это время смотрел на него. Поджав губы, Джон заговорил.

- Просто не думай ни о чём и спи.

Его рука неуверенно коснулась щеки Валентина. Неожиданное прикосновение заставило Валентина широко раскрыть глаза. Пальцы Джона неуверенно погладили его белую щёку. Хотя Джон быстро убрал руку, Валентин не смог скрыть своего волнения. Джон, опустив взгляд, продолжил.

- Я останусь здесь, даже когда ты уснёшь.

Лицо Валентина озарилось каким-то непонятным светом, и вскоре на его губах появилась слабая улыбка. Вместо ответа Валентин, послушный, как ребёнок, закрыл глаза. На его расслабленном лице больше не было следов беспокойства.

Джон, сжимая и разжимая пальцы от неуютного ощущения, с лёгкостью откинулся на спинку стула. Мирное послеполуденное солнце все глубже проникало сквозь крошечные щели в жалюзи.

* * *

Пока они находились в больнице, незаметно пролетел Новый год. Джон понял это, лишь увидев старые рождественские ёлки в саду больницы. Он был настолько погружён в происходящее, что даже не заметил смену года, не говоря уже о Рождестве. Ему было немного жаль, что он не успел заметить, выпал ли снег на Рождество.

Валентин, который изначально не мог вставать с постели, теперь потихоньку начинал двигаться. И однажды Джон решил, что больше нет необходимости оставаться рядом с ним.

- Лукас, думаю, мне пора возвращаться.

Сказал Джон Лукасу, пока Валентин спал. Похоже, подобный уход был для него неожиданностью, потому что Лукас просто моргнул и, запоздало, ответил.

- Да, конечно. Вы долго находились в больнице, так что это ожидаемо.

- Да. Валентину уже гораздо лучше. Если можно, я хотел бы заехать в Бруклин сегодня после обеда. Я давно не был дома...

Лукас, казалось, колебался, пытаясь подобрать слова, но затем кивнул.

- Хорошо, я передам это, когда он проснётся. Однако, в Бруклинской квартире всё ещё идёт расследование, так что жить там пока не получится. Может, вам стоит временно переехать в особняк на Манхэттене?

- Хорошо. Но мне всё же нужно забрать свои вещи.

- Я позабочусь о машине до Бруклина. После этого вы можете сразу поехать на Манхэттен.

- Спасибо, Лукас, за всё.

Вскоре после их разговора черный седан остановился посреди белой, заснеженной подъездной дорожки к больнице. Джону оставалось только сесть в машину, так как собирать вещи не было необходимости. Джон как раз успел закинуть одну ногу в машину, как кто-то окликнул его.

- Джон…

Осторожный голос Лукаса заставил Джона повернуть голову. Лукас, казалось, не был уверен, имеет ли право говорить это, но всё же произнёс, немного замешкавшись.

- Это конец?

- Что?

Не поняв вопроса, переспросил Джон. Лукас, заговорив быстрее обычного, продолжил.

- Я имею в виду, вы просто возвращаетесь или уходите насовсем? Он будет искать вас сразу, как проснётся. Думаю, вам нужно подготовить ответ.

Лукас говорил уклончиво, но Джон понял, что он на самом деле хотел спросить. Действительно ли он намерен уйти? Джон задал этот вопрос самому себе. Его зелёные глаза потемнели, обдумывая это. После минуты молчания Джон пожал плечами.

- Я не знаю.

- …

- А что бы вы сделали, Лукас?

Лукас сдержал ответную реплику, приняв странное выражение лица. Джон слегка улыбнулся и произнёс напоследок:

- Ну, я пойду.

С этими словами машина с Джоном направилась в Бруклин.

- Вау...

Вернувшись в свою квартиру после долгого отсутствия, Джон невольно выдохнул. Старый дом напоминал съёмочную площадку фильма, так он теперь казался чужим. Жёлтые ленты обрамляли пол, где всё ещё были следы крови, и посередине был нарисован контур человеческого тела. На Джона нахлынули воспоминания того дня, от чего его лицо омрачила тревога. Он быстро стряхнул с себя плохие мысли, покачав головой.

К счастью, никого не было, чтобы остановить Джона, когда он вошёл в свою квартиру. Аккуратно обходя сохранённое место происшествия, он оказался в гостиной и осознал, что его не подвергали никаким допросам. У него было смутное подозрение, что Райан приложил к этому руку.

После их последнего разговора в больнице Райан больше не пытался оправдываться перед Джоном. Джон также встречал его без особых эмоций, просто видясь то здесь, то там. Похоже, их отношения на этом подходили к концу.

Квартира, как она была оставлена в последний раз, казалась холодной, не отличающейся от погоды за окном. Стоя посреди маленькой гостиной, Джон оглядывался. Несмотря на то, что прошло всего несколько недель, знакомое место казалось чужим.

Внезапно его взгляд упал на окно, залитое солнечными лучами. Пыль, отражённая светом, танцевала в воздухе. Джон протянул руку, но остановился, когда вернулись воспоминания о горячей и липкой крови на ладонях.

Рекомендации Лукаса были правильными, да и без них Джон не хотел оставаться в месте, полном воспоминаний о том дне. Поэтому он направился к спальне, чтобы собрать вещи. Отворив старый комод, он увидел старую матерчатую сумку, припрятанную в углу. Внезапно его охватило чувство бессилия.

- ...

Валентин был в порядке. Всё будет хорошо. Но что теперь? Должны ли они просто продолжать жить, игнорируя друг друга, как раньше?

Или... несмотря на то, что это было бы глупо, иррационально и безнадёжно, осмелиться хотя бы раз следовать за своими сокровенными желаниями?

Джон понял, что настало время принять решение. Оно должно быть результатом его собственной воли, без давления со стороны. Страх был не таким, как ожидалось. Джон теперь знал, что действительно его пугает.

- ...Снег идёт.

Сидя на коленях, пробормотал Джон. Когда он ехал в машине, не было никаких признаков снега, но теперь с потемневшего неба падали крупные снежинки.

Джон подошёл к окну. Он приложил ладонь к стеклу, и след от его руки запотел. Под тусклым светом уличных фонарей снежинки казались ослепительными. Джон повернулся, чтобы снова собрать вещи.

Бам! Бам-бам!

Внезапно входная дверь загрохотала, будто её хотели сломать. Джона окатило неприятное ощущение, но тут он услышал знакомый голос.

- Джон!

- ...

- Джон… Это я. Пожалуйста, открой дверь.

Голос, полный беспокойства, несомненно принадлежал Валентину. Он всё ещё должен был оставаться в больнице в покое, так почему он здесь? Джон действовал быстрее, чем мыслил. Он резко встал и большими шагами подбежал к двери, распахнув её настежь.

- ...Джон.

День был таким холодным, что снег покрыл всё вокруг. Валентин был в больничной одежде с лёгким кардиганом поверх неё. Его лицо, побелевшее как снег, было покрыто испариной, а брови нахмурены от болезненных ощущений. Неподалёку Лукас пытался удержать его, явно растерянный и встревоженный.

Глаза Джона, смотревшего на Валентина с удивлением, внезапно широко открылись. Из-под больничной одежды проступило красное пятно крови - её площадь медленно увеличивалась.

- Ты… Ты же истекаешь кровью. Подожди, подожди минутку...

Джон замешкался, собираясь принести полотенце, но Валентин схватил его за запястье. Его хватка была настолько крепкой, что Джон чуть не упал. Несмотря на боль от рваного шва, Валентин не ослабил руку и тихо прошептал:

- Я поставил на кон свою жизнь...

Валентин, тяжело дыша, изобразил слабую улыбку.

- Этого недостаточно, чтобы удержать тебя?

В этот момент Джон почувствовал, как последний рубеж его обороны рушится. Несознательно его губы задрожали. Захват запястья стал чуть сильнее, отражая всю отчаянную нужду Валентина, который заговорил:

- Я не собираюсь принуждать тебя. Я знаю, что испортил многое. И я знаю, что сделал тебе больнее, чем кто-либо другой. Поэтому, если ты скажешь "нет"...Я приму это.

Джон глубоко вздохнул, его дыхание дрожало, отражая его смущённые чувства. Через некоторое время он тихо спросил:

- А если... если я скажу "нет", что тогда?

- Я буду ждать, надеясь, что ты изменишь своё мнение. Это единственное, что я смогу сделать.

Ответ был дан без малейшего колебания. Но Джон чувствовал напряжение в руке Валентина. Давясь горячим комом в горле, он бессвязно проговорил:

- На самом деле... Я до сих пор не знаю. Какие у меня к тебе настоящие чувства.

- ...

- Я устал от бесконечных ссор и больше не выдерживаю эту нелепую ситуацию.

- ...

- Но, Валентин... есть пустота, которую можешь заполнить только ты. И это сложно для меня.

Закончив говорить, Джон тяжело дышал, опустив голову. Валентин, выслушав его, осторожно потянул его за запястье. Это была слабая попытка, но он не сопротивлялся. Глядя ему прямо в глаза, Валентин сказал:

- Ты говорил, что мы не сможем измениться, но я знаю, что это возможно. Ты научил меня чувствам, которые я раньше не знал. И я знаю, каково это чувствовать совершенство просто от твоего присутствия.

- ...

- Если я смогу заставить тебя чувствовать то же самое, я готов посвятить этому всю свою жизнь.

- ...

- Так что, Джон, если я хоть немного тебе нужен... мы можем попробовать ещё раз? На этот раз, только ты и я.

Джон закрыл глаза, в попытке скрыть дрожь век. Ощущение тепла от захвата запястья было ещё более ощутимым на фоне окружающей прохлады. Они оба были сломанными существами, разваливающимися на части. Джон знал, что те части, из которых они состояли, были повреждены навсегда. Они не надеялись на безоблачное будущее вместе, но одно оставалось неизменным: несмотря на все испытания, они всё ещё нуждались друг в друге.

Если жизнь была полна неопределённости, и если они не знали, что их ждёт впереди...

Может быть, стоит хотя бы раз рискнуть и довериться будущему с Валентином.

Когда Джон вновь открыл глаза, первое, что он увидел, были пронзительно голубые глаза, которые пристально смотрели на него. Слова Валентина о том, что он поставил на кон свою жизнь, казались правдой. Вместо ответа Джон осторожно высвободил своё запястье из руки Валентина. Его лицо на мгновение утратило выражение уверенности, но как только Джон крепко взял его за руку, глаза Валентина заблестели, словно их накрыло волной.

Смотря на их сцепленные руки, Джон медленно заговорил:

- Валентин, если ты ждешь сказочного будущего, не жди. От того, что мы будем вместе, лучше не станет, может быть, даже хуже, потому что между нами по-прежнему много неразрешенных конфликтов, и так будет всегда.

- ...

- Но если, зная всё это… я всё равно хочу держать твою руку, возможно, это значит, что я сошёл с ума?

Наконец, напряжённые и побелевшие от боли черты лица Валентина разгладились, и на его губах появилась слабая улыбка - мягкая, без следа искажения.

Предстояло ещё много трудностей, которые искушали их, и, возможно, они снова совершат ошибки, причиняя боль друг другу. Ситуация была по-прежнему хаотичной, и единственное, что изменилось - это новый перекрёсток на пересечении их жизней.

Но этот единственный сдвиг заполнил пустоту в душе Джона.

Джон заново ощутил, насколько многогранным могло быть зимнее небо, каким резким мог быть холод, и насколько тёплым прикосновение другого человека. Ощущения, которые он считал утерянными, вернулись, и Джон их даже не замечал.

Они снова вернулись в исходную точку, но теперь у них была одна возможность. Возможно, они смогут быть вместе, не нанося друг другу ран. Это слабое, но вселяющее надежду стремление казалось нелогичным, но оно заставляло сердце биться с удвоенной силой.

Признать своё желание быть с Валентином для Джона значило вырваться из своей скорлупы навстречу миру. Но, сделав это, он ощутил, что внутри него больше нет острых противоречий.

Может быть, это был достаточно хороший старт.

Джон посмотрел Валентину прямо в глаза и спросил:

- Мы справимся?

Слова, содержащие в себе много смысла. Валентин без колебаний кивнул.

- У нас всё получится.

- ...

- С тобой всё будет хорошо.

Джон не удержался от смеха, услышав уверенный ответ Валентина. Он не стал подавлять желание улыбнуться. Мускулы лица, давно не привыкшие к улыбке, неловко сжались, а глаза Валентина засияли ещё ярче. С хваткой, ставшей ещё крепче, Джон снова рассмеялся.

- Да. Ты прав...

- ...

- Мы... мы сможем это сделать.

Пока еще неуверенные слова слетели с губ Джона, словно он пытался убедить самого себя. Валентин вместо ответа просто посмотрел на Джона, прищурив глаза. В этот момент не нужно было никаких убеждений или объяснений. Через их сплетенные руки они обменивались чувствами ярче, чем могли бы выразить сотней слов.

Так, их взгляды, больше не колеблясь, встретились друг с другом.

<Конец основной истории. Впереди нас ждет дополнительная история.>

Глава 70

Новогодний ажиотаж незаметно улетучился, и в воздухе, пропитанном холодом, появилась едва уловимая жизненность. Насыщенность цвета неба, сверкавшего ледяным светом, тоже стала теплой. В Нью-Йорке по-прежнему царила зима, но слабые признаки жизни просачивались в укромные уголки города.

Валентин быстро шел на поправку. Из-за непримиримой строгости врача немедленно выписаться было сложно, но частые посещения Джона успокаивали его недовольство.

Многолетняя обида между ними не могла исчезнуть сразу, они нанесли друг другу слишком глубокие раны. Однако они решили быть вместе, и ради мирного сосуществования необходимы были усилия и компромиссы с обеих сторон. В таких обстоятельствах более здоровому следовало приложить больше усилий. С этими мыслями Джон исправно посещал больницу.

- Итан, когда вы приходите, он заметно успокаивается. Похоже, он на вас сильно полагается.

Слова лечащего врача Валентина случайно зацепили Джона, но он считал, что дело было не только в этом. Скорее, он просто выполнял свой долг, повторял он себе в оправдание. Оправдание для чего - об этом он не хотел думать.

- ...Эй.

Однажды поздно утром, когда Джон собирался в больницу, в дверях появилась неожиданная фигура. Валентин, который должен был быть сейчас в больнице, стоял там с бледный от недостатка света. Широко раскрыв глаза, Джон уставился на него, а Валентин в ответ широко улыбнулся.

- Привет, Джон.

- Что ты здесь делаешь?

Джон не мог скрыть своего удивления. Судя по тому, что Валентин был не в больничной одежде, он не бежал из больницы, как раньше, но спешка была очевидной. Его светлые волосы были не так аккуратно уложены, как обычно, и его удобная одежда - свободный свитер, куртка и джинсы - была совсем не такой, какой Джон привык его видеть. Он выглядел моложе, чем обычно, а его улыбка казалась мальчишеской.

- Меня выписали.

Джон, невольно задержавший взгляд на Валентине, наконец-то понял его слова. Выписан? Он был уверен, что до выписки Валентина ещё оставались недели. По их последним встречам было ясно, что его состояние ещё не полностью восстановилось. Джон нахмурился.

- Мне об этом не говорили. Разве твои раны могли внезапно исчезнуть?

- Врач согласился выписать меня только сегодня утром. Сразу после выписки я пришёл сюда.

Скорее всего, Валентин заставил врача согласиться или даже прибегнул к угрозам, если разговор не удавался. Увидев недовольное выражение на лице Джона, Валентин прищурился.

- И ещё кое-что нужно сказать…

Необычно для себя, Валентин слегка замялся, словно раздумывая, как сообщить новость. Он искоса взглянул на Джона, словно проверяя его реакцию. Когда Джон поднял одну бровь, Валентин сказал:

- Я переехал в квартиру под твоей.

- Что?

На этот раз Джон действительно был ошеломлён и невольно повысил голос. Валентин пожал плечами, будто ожидая такой реакции.

- На самом деле, я собирался уехать из этого места. Поэтому я сразу же продал дом в Альпайне. Что ж... в конечном итоге я так и не решился уехать.

Значит, он действительно собирался уехать из Нью-Йорка? Джон знал об этом, но почему-то такое напоминание вызвало у него странное чувство в груди.

После разрыва их отношений Валентин сразу же начал готовиться к отъезду. Он боялся, что, оставаясь рядом с Джоном, он сам не сможет сдержаться от безумных поступков. Последним утешением было то, что ему больше не нужно было бояться влияния Райана на его жизнь.

Когда Джон упал в бассейн, Валентин узнал, что Райан посетил особняк. Это привело его в ярость. Он сразу подал в отставку с поста старшего вице-президента L&T и полностью отказался от наследства, наделав шума в семье.

Единственное, что сделал Валентин, было преследование Джона, что казалось довольно жалким поступком, но так он смог спасти Джона, и это его устраивало.

В тот день Валентин, как обычно, бродил возле квартиры Джона. Он ничего не мог сделать, кроме как смотреть на освещённые окна квартиры и представлять, что там делает Джон, так он чувствовал себя ближе к нему.

Тогда Валентин заметил подозрительного человека. Мужчина, выглядевший опасно, явно не подходил к тихому жилому району. Валентин заметил, как тот напряжённо осматривался и зашёл в здание. Поняв, что что-то не так, Валентин, глядя на исчезающую фигуру, внезапно осознал правду. Татуировка в виде змеи на щеке этого человека. Он принадлежал к остаткам банды Эмилиано.

В тот момент Валентин тут же бросился к квартире. Он ни о чём больше не мог думать, кроме как спасти Джона. Если бы он хоть немного задержался, Джон, возможно, уже был бы мертв.

Как только Джон вернулся с порога смерти, первое, что сделал Валентин, это выследил всех причастных к покушению на Джона. Он считал соучастником любого, кто был хоть как-то замешан, и список целей для мести был обширным — все люди из этого списка были устранены. Разумеется, Джон не должен был знать об этих деталях.

Валентин сделал вид, что он слаб.

- Ты меня принял, так что, если ты не против, я тоже хотел бы попробовать начать новую жизнь здесь. Я пока не знаю, что буду делать дальше.

- ...

- Поэтому, Джон... можно мне подумать об этом рядом с тобой?

В его голубых глазах мелькнуло осторожное желание получить разрешение. Джон внимательно слушал его, прежде чем ответить вопросом:

- Если бы мы не оказались снова вместе, что бы ты стал делать?

Валентин прищурился, словно пытаясь вспомнить, но сразу же пожал плечами и ответил легким тоном:

- Не знаю.

На ясный и простой ответ Джон скривился. Но тут же он замер от слов Валентина.

- У меня действительно не было никаких планов. И никакого желания что-либо предпринимать.

- ...

- Я совсем не хотел уходить от тебя, но боялся, что ты снова примешь крайние меры. Я повторял себе, что должен отпустить тебя, но каждый раз оказывался у твоей квартиры, и это повторялось снова и снова. У меня не было сил задуматься о будущем.

От признания Валентина Джон почувствовал, как что-то давит на его горло.

- Но сейчас ты стоишь передо мной.

Валентин улыбнулся, как будто этого было достаточно для счастья. Но Джон не мог заставить себя улыбнуться. Их связь держалась лишь на неуклюжем и слабом обещании быть вместе. Реальность не изменилась и продолжала их теснить, ничего не было разрешено. Возможно, всё стало даже хуже.

Мы действительно можем быть вместе?

Тяжесть неопределённости давила на Джона каждый раз, когда он позволял себе немного слабости. Голова закружилась от внезапного ощущения безысходности. Но...

Джон глубоко вздохнул и закрыл глаза. В темноте мигнули остаточные образы света. Ведь они начали эту связь, зная, что будет трудно. Джон знал, насколько это будет тяжело, и всё равно взял Валентина за руку, потому что он был ему нужен. Джон слабо кивнул.

- Ладно. Будем вместе.

На осторожное согласие голубые глаза Валентина засияли, словно отблески на кристаллах. На бледном лице появилась жизненность, похожая на весеннее тепло.

С тех пор, как Джон решил остаться возле него, Валентин начал понемногу меняться. Его навязчивое стремление к Джону оставалось, но он пытался его сдерживать. Валентин, всегда настороженный, боясь, что Джон уйдёт, теперь временами улыбался, как в детстве. Так было и сейчас.

- Джон, куда ты собирался идти?

- А...

Он собирался навестить Валентина, но не хотел удовлетворять его, признав это. Джон пожал плечами с безразличным видом.

- Просто думал погулять.

- Я тоже пойду.

- Ты ведь ещё не поправился. Это безопасно?

- Такая прогулка не повредит, наоборот, мне ее даже рекомендовали.

После таких слов трудно было возражать. Так Джон внезапно оказался на прогулке с Валентином. Поскольку Валентин был ещё нездоров, они гуляли по парку рядом с домом.

Ветерок, обдувавший их лица, был довольно прохладным, но яркое солнце слепило глаза. Они шли медленно, спрятав руки в карманах. Под ногами хрустел не до конца растаявший снег. Молчание не было неловким, но между ними было так много невысказанного.

Джон, который колебался, наконец поднял голову. Встретив его взгляд, ярко-голубые глаза Валентина тут же ответили на его молчаливый вызов. Джон, все еще колеблясь, наконец решился задать вопрос, который давно вертелся у него в голове:

- Ты… действительно можешь оставаться здесь?

- Почему нет? Теперь я безработный, так что времени у меня достаточно.

Джон глубоко вздохнул и, немного напрягаясь, проговорил более ясно:

- Я имею в виду, можешь ли ты быть здесь, со мной?

Лишь тогда Валентин, казалось, понял, что Джон говорит об их отношениях в целом, и замолчал. Джон опустил голову, пряча нос в шарф. Его обеспокоенность по поводу возможного ответа Валентина усилилась, и пальцы в кармане забегали в нервозности. После короткой паузы Валентин снова заговорил:

- Как я уже говорил, мне нужен только ты.

Его губы издавали беззвучные слова, словно он подбирал подходящие. Голос прозвучал ниже, чем обычно:

- Ты, возможно, прав: во мне чего-то не хватает. Я эгоистичен и не в силах что-то изменить.

- ...

- Но сейчас я не хочу думать ни о чем, кроме тебя. Ни о Райане, ни о Линдбергах, ни о чем другом. На самом деле, они не так важны.

Тем не менее трудно было представить, что Райан легко отпустит Валентина. Упрямство Валентина было наследием от Райана, и он никогда бы так легко не отдал своего единственного наследника. Когда Джон тяжело вздохнул, ощутив беспокойство, Валентин, словно читая его мысли, сказал:

- Хотя мне не приятно это признавать, я очень похож на Райана. Мы оба знаем об этом. Поэтому Райан больше не сможет так легко манипулировать нами.

- Что ты имеешь в виду?

- Это значит, что так же, как для него на первом месте была семья, для меня на первом месте - ты, так что он будет знать, что я не остановлюсь ни перед чем ради тебя. И я могу быть гораздо более жестоким, чем Райан.

С хитрой улыбкой на лице, Валентин выглядел как озорной мальчишка. Его длинные пальцы слегка коснулись лба Джона, прежде чем отступить.

- Спасибо, что принял меня, Джон.

- ...

- Моя жизнь принадлежит тебе.

- Это меня не особо привлекает.

На эти строгие слова Джона, Валентин рассмеялся. Легкая улыбка ненадолго скользнула по губам Джона, прежде чем исчезнуть. Даже без конкретного ответа или решения, их разговор принес некоторое облегчение. Прерванный путь возобновился, и они пошли плечом к плечу. Возвращались они также вместе.

***

Началась жизнь, балансирующая на границе между совместностью и одиночеством. Официально став неработающим, Валентин впервые наслаждался праздной жизнью. Так как его движения были ограничены, его диапазон действий был мал, и единственной его заботой, кроме посещения больницы, было нахождение рядом с Джоном.

К моменту возвращения Джона домой, Валентин ждал его в лобби. Они вместе поднимались на лифте и направлялись в пентхаус, как по привычке.

Они не делали ничего особенного, будучи вместе. Каждый занимался своим делом либо просто бездельничали. Несмотря на то, что Джон обычно оставался сдержанным, иногда он смеялся над глупыми шутками Валентина и демонстрировал свою непринужденную сторону. Эта обстановка напоминала времена, когда они жили в общежитии Наследия, за исключением отсутствия учебы.

Когда Джон поднял глаза от книги, Валентин лежал на подоконнике под солнцем и слушал музыку в наушниках. Он отбивал такт пальцами, и его расслабленное состояние граничило с чувством скуки.

Валентин был тихим, как натюрморт, рядом с Джоном. Он больше не болтал ерунду и не раздражал его шутками. Вместо этого между ними царила спокойная тишина, подобная той, что они испытывали в прошлом, несмотря на то, насколько сильно изменилась ситуация.

- Валентин.

На звук своего имени Валентин послушно снял наушники и повернулся. В его взгляде читался вопрос, так что Джон прикусил нижнюю губу:

- Ты… собираешься и дальше так?

- Что именно?

На самом деле, начав разговор, Джон понял, что не знает, что сказать. Тем не менее смутное чувство подсказывало ему, что эта кажущаяся спокойной обстановка не совсем настоящая. Как будто они просто накрыли одеялом множество проблем, с которыми должны были бы столкнуться. Наконец, колеблясь, Джон пожал плечами:

- Нет, ничего.

Валентин, кажется, понял его нерешительность, но вместо того, чтобы задавать вопросы, встал. Джон проследил за ним взглядом. Когда их глаза встретились, Валентин улыбнулся:

- Занят подготовкой для центра?

- Что?

- Я тоже пойду.

Джон моргнул. Он не ожидал такой легкости, с которой Валентин поднялся и стал собираться. Когда я… когда я говорил ему уйти? Джон почувствовал некоторое замешательство, глядя, как Валентин уходит. Обернувшись в коридоре, Валентин вспомнил что-то и повернулся:

- Когда вернёшься?

- К ужину.

- Хорошо. Оденься потеплее. Позвони мне, когда будешь идти, я тебя встречу.

Когда Джон коротко кивнул, Валентин без лишних слов ушел. Оставшись один, Джон ощутил странное чувство дискомфорта. Совсем недавно Валентин был так настойчив, что словно душил его, а теперь, наоборот, держался слишком сдержанно. Что у него на уме? Джон моргнул и вздохнул. Он начал сомневаться, придет ли день, когда он сможет полностью понять Валентина.

* * *

- Хаа…

Джон со стоном погружался в теплую воду. Чувствуя приближающуюся простуду, он впервые за долгое время решил использовать лежавшие без дела средства для ванн. Погружаясь в горячую воду с пузырьками, он почувствовал, как его мышцы медленно расслабляются.

Иногда Джон не чувствовал ничего, словно его эмоции были отключены, но время от времени даже мелочи приносили ему радость. В такие моменты он будто заново убеждался, что его эмоциональная система всё ещё функционирует.

Когда Джон наконец вернулся из ванной, он увидел, что в темной гостиной на столике мигал его телефон. Он взъерошил волосы и поспешил к телефону. На экране было сообщение:

- Ты спишь?

Это был Валентин. Джон повесил полотенце на шею и начал печатать:

- Еще нет.

- Когда собираешься лечь?

- А что?

- Могу тогда зайти ненадолго?

- ...

Капельки воды, стекали с головы. Джон вытер мокрый лоб и отправил короткий ответ:

- Ладно.

И вскоре после этого появился Валентин. В тонком свитере и удобных брюках, он держал бутылку вина. Джон на мгновение замер, глядя на бутылку, затем перевел взгляд на Валентина. Валентин весело объяснил:

- Вечер пятницы. Думаю, это не повредит.

- Ты же еще нездоров. Тебе разве можно пить?

- Один бокал.

- Кто это сказал?

- Врач. Не веришь, можешь позвонить ему.

- ...

- Я действительно выпью только один бокал. Остальное выпьешь ты. Поверь, это хорошее вино.

С этими словами Валентин игриво встряхнул бутылку. Хотя Джон не узнал этикетку, год производства указывал на то, что это был дорогой винтаж. Колеблясь, Джон наконец отступил в сторону, пропуская Валентина вперед. Валентин прошел через коридор первым.

Гостиная была погружена в темноту, за широкими окнами мерцали красивые, но искусственные огни города. Валентин, осматривая темную комнату, заговорил:

- Даже свет не включил?

- Я только что вышел из ванной. Всё равно собирался ложиться.

- Мм, темнота меня не беспокоит. Я принесу бокалы, садись.

Валентин, будто находясь у себя дома, усадил Джона на диван. Наблюдая, как Валентин уходит на кухню, Джон на мгновение задумался, правильно ли поручать что-то больному, а затем расслабился. Валентин вернулся с двумя бокалами и штопором в руках.

- Вот, держи.

Ловко открыв бутылку, Валентин налил вино в бокалы. Красный напиток несколько раз плавно кружился в округлом бокале. Джон молча поднес бокал к губам.

- Нравится?

Хотя Джон не разбирался в вине, он мог сказать, что это вино было великолепным. Когда он кивнул, Валентин удовлетворенно усмехнулся. Они молча сидели, опираясь на мягкий диван, потягивая вино. Без закусок и разговоров. Погрузившись в комфортное молчание, Джон позволил мыслям хаотично блуждать.

- Хочешь послушать музыку?

Неожиданно спросил Валентин, который возился со своим телефоном, положив голову на плечо Джона. Джон кивнул, и через динамики зазвучала мелодичная музыка. Темнота, музыка и вино. Даже самый невосприимчивый человек не смог бы устоять перед такой атмосферой.

Даже Джон поддался этой атмосфере. Скорость, с которой он выпивал свой бокал, заметно возросла. После горячей ванны и осознания, что завтра выходной, он чувствовал себя расслабленным. Опьянение быстро накрыло его без сопротивления. Слегка закрыв глаза, он откинулся назад, положив голову на спинку дивана. Светильник на высоком потолке мягко мерцал, отражая огни города. Пока Джон бездумно смотрел вверх, ему показалось, что потолок как будто приближается. Он неосознанно вытянул руку вверх.

- Ты уже пьян, Джон?

Большая рука Валентина забрала бокал, а затем закрыла ему обзор. Холодная рука приятно охладила его разгоряченные глаза. Джон медленно моргнул. Когда он не сопротивлялся, рука, которая просто оставалась на месте, начала осторожно скользить по его носу. Легкое, как перо, прикосновение. Пальцы, коснувшиеся его кончика носа, мягко постучали по губам.

- Хочешь пойти отдохнуть?

- Нет, пока еще нет.

С запоздалым ответом Джон схватил запястье Валентина и опустил его руку. Повернув голову, Джон посмотрел на Валентина. В темноте их взгляды встретились. После того как он некоторое время смотрел на Валентина, Джон снова перевел взгляд на потолок. И тихо пробормотал:

- Валентин, ты говорил, что подумаешь о том, что хочешь делать.

- Да, я так говорил.

- Я тоже думал об этом. Я...

Джон поднялся чуть выше, его голова опустилась, и он глубоко вздохнул. Валентин был единственным человеком, с которым он мог поделиться своими недавними размышлениями. Хотя Джон всё ещё испытывал некоторое сопротивление к этому факту, ради их мирного сосуществования он понимал, что ему придётся привыкнуть к этому.

- Я решил поступить в университет.

На признание Джона Валентин никак не отреагировал. Его взгляд жег Джона, но тот продолжил, избегая глаз Валентина:

- Я понимаю, что моя жизнь ограничена в нынешнем состоянии. Ты знаешь, что я всегда хотел улучшить слабые стороны нашей социальной системы, и я всё ещё хочу это сделать. Для этого мне нужно образование, и я собираюсь готовиться к этому с текущего момента. Поэтому, Валентин… ты тоже должен найти то, что хочешь делать.

Говоря медленно и без спешки, Джон обрисовал своё решение, смотря на Валентина ясным взглядом. Затем, колеблясь, добавил:

- И тогда нашими отношениями будет легче управлять, чем просто бессмысленно держаться друг за друга.

На слова Джона лицо Валентина изменилось. Он понял, что в будущем Джон видит место для него. Это было именно то, к чему Валентин стремился с самого начала, ради чего он ломал всё на своём пути и в конечном итоге вернулся к нему.

- Хорошо… Понял.

Но Валентин не стал говорить никаких громких слов благодарности. Он лишь коротко кивнул. Для Джона этого сухого ответа было достаточно. Когда он снова потянулся к бокалу с вином, рука Валентина остановила его за запястье. В темноте их глаза встретились.

- Джон, такие слова могут уже казаться надоедливыми, но мои чувства не изменились. Я готов вынести всё, лишь бы быть рядом с тобой и чтобы ты продолжал улыбаться.

Неожиданно серьезное признание заставило Джона прищуриться. Но вскоре легкая улыбка появилась на его губах.

- Знаешь… мне бы хотелось, чтобы мы больше ничего не ставили на кон. У меня больше нет сил на такие обещания.

Джон снова откинулся на спинку дивана, выпуская длинный вздох, пропитанный ароматом вина.

- Я до сих пор не понимаю, как нам привыкнуть друг к другу. Если мы будем притворяться, что у нас спокойная жизнь, то, может, со временем мы и привыкнем к этому…

Ответа не последовало, но рука Валентина сжала его запястье крепче. Можно ли стереть прошлое, делая вид, что ничего не случилось, или нужно признать его и попытаться смыть оставшуюся глубоко в душе грязь? Джон задумался. Они потратили так много времени, зациклившись каждый на своём восприятии одних и тех же событий. Интересно, как Валентин вспоминает событие, которое оставило такие глубокие шрамы у Джона? Под влиянием вина его любопытство вырвалось наружу.

- Валентин, ты помнишь, как я пережил первый тепловой цикл?

Спокойствие, которое только что окружало их, мгновенно исчезло. Джон почувствовал напряжение через их соприкоснувшуюся кожу. Но он не остановился.

- Я сопротивлялся, но ты всё равно взял меня. И говорил, что любишь меня, что хочешь меня. Можно ли считать это твоим способом дать мне выбор?

- ...

- Знаешь, я осознаю, что ненависть, которую я испытывал к тебе, была связана не только с тобой. Но ты никогда не думал, что я слишком долго тебя ненавидел?

Если это был вопрос или просто размышление, то Валентин молча выслушал его, а затем поднялся и сел на журнальный столик напротив Джона. Их глаза встретились на одной высоте. Валентин протянул руку и нежно прикоснулся к щеке Джона, удерживая его взгляд своим.

- Нет. Никогда.

- ...

- Я воспользовался тем, что ты был в состоянии, когда не мог сопротивляться, чтобы удовлетворить своё желание. Я преступник, а ты жертва. И даже сейчас… я нахожусь рядом с тобой из-за своей эгоистичности.

Пальцы Валентина мягко скользнули вдоль сухих глаз Джона, словно вытирая несуществующие слёзы. Джон слегка вздрогнул. Валентин посмотрел на его лицо, расслабленное в состоянии опьянения, и продолжил более тихим голосом:

- Я до сих пор сожалею об этом.

- ...

- Когда ты начал проявлять себя как Омега… я должен был успокоить тебя, поддержать, сделать так, чтобы твой первый цикл прошел с меньшими потрясениями.

Джон стремительно впитывал каждое слово Валентина, забыв про дыхание. Валентин, несмотря на нахмуренные брови, продолжил:

- Если бы я сказал тебе, что ты остаешься собой, несмотря на твою новую сущность, то, возможно, у тебя не остались бы такие глубокие шрамы, и ты не жил бы так долго, притворяясь кем-то другим… и ты не стал бы жертвой моего эгоизма. Возможно, ты бы всё ещё доверял мне и относился ко мне с добротой.

С каждым словом Валентина лицо Джона менялось, становясь всё более опечаленным. Валентин пытался сохранять спокойствие, но в его глазах отражались бурные эмоции.

- Я сделал столько предположений и в конце концов решил больше не думать об этом. Сожаление о прошлом и боль – это бремя, которое я должен нести всю свою жизнь.

- Валентин…

- Так что, Джон, не прощай меня легко. Я не прошу тебя верить мне. Я просто буду продолжать стараться.

Настолько искренние слова, которые всегда казались далекими, сейчас оказались почти осязаемыми, и Джону захотелось их отвергнуть. Сердце, недавно расслабленное, начало неровно биться. Смешанные эмоции - невысказанная ненависть, сожаление, надежда и нечто еще - вихрем промчались в его душе.

С коротким вздохом Джон оттолкнул Валентина.

- Теперь не надо становиться жалким, мне это не внушает доверия.

К счастью, голос, который донесся с его губ, звучал как обычно. На резкий ответ Джона Валентин медленно кивнул.

- Хорошо.

Затем повисла неловкая тишина. Из-за внутреннего беспокойства Джон выпил больше вина, чем обычно, и пустая бутылка валялась на ковре. Голова кружилась, разум был как догоревшая свеча. Не сопротивляясь накатывающему сну, Джон закрыл глаза.

- Джон.

- ...

- Джон, просыпайся.

Джон открыл глаза, почувствовав, как его трясут. Изменение воздушного потока ощущалось на коже, и он чувствовал холод из-за пониженной температуры тела. Сколько я спал... Валентин, который смотрел на него сверху, будто читая его мысли, легко похлопал Джона по щеке.

- Прошел уже час.

- Что?

Джон поднялся, морщась от того, как неприятно алкоголь отзывался в его желудке.

- Тебе нехорошо?

Валентин провел пальцем по глазам Джона. Несмотря на пониженную температуру тела, лицо было горячим. Прохладная рука Валентина казалась приятной. Когда Джон молча закрыл глаза, Валентин мягко прикоснулся к его лбу, щеке и подбородку. Его голос ласкал ухо так же нежно, как и его прикосновения.

- Тебе лучше пойти спать. Я бы перенес тебя, но сам видишь, у меня дыра в животе.

- Мне не нужна такая любезность, - усмехнулся Джон.

Валентин помог Джону подняться. Пошатываясь, Джон добрался до ванной, умыл лицо и почистил зубы. Когда он небрежно вытер капли воды с подбородка, стоящий сзади Валентин тихо засмеялся.

- Ты так и не научился вытирать воду после умывания, да?

- Что?

- Ты всегда оставляешь капли на лице.

Валентин вытер мокрый подбородок Джона своей рукой.

- Если я скажу, что это мило, ты рассердишься?

- Да, поэтому не говори.

Игнорируя смех Валентина, Джон пошел в спальню. Он сразу рухнул на кровать и нырнул под одеяло. Постель была уютной и теплой. Устроившись поудобнее, Джон поднял голову. Валентин, наблюдая за ним, слегка наклонил голову.

Джон прищурился, глядя на него. В последнее время Валентин не оставался с ним допоздна и всегда уходил в пентхаус в нужное время. Но сегодня что-то подталкивало Джона поступить иначе. Его все еще опьяненное состояние, недавний откровенный разговор, и осторожные прикосновения Валентина побуждали его к непривычным действиям. Наконец, Джон заговорил:

- Ты собираешься уходить?

- Должен же.

- Почему?

Вопрос повис в воздухе, и Валентин замер, пытаясь понять смысл слов Джона.

- Потому что там мой дом.

- Это единственная причина?

- А что ещё может быть?

- Не притворяйся.

Джон не позволил Валентину ускользнуть от ответа. Прервав его слова, Джон приподнял край одеяла. Валентин замер на месте, пристально глядя на Джона. Скорость движения воздуха замедлилась, мирная атмосфера между ними растворилась, уступив место тонкому, неуловимому напряжению.

С лицом, на котором сложно было прочитать эмоции, Валентин слегка приподнял уголок рта.

- Это проверка или проявление милости?

- Прости, если разочарую, но нет никакого скрытого умысла...

- ...

- Если тебе неудобно, можешь уйти.

Услышав эти слова, Валентин медленно приблизился. Подойдя к кровати, он опустился на мягкий матрас. Когда его большое тело приблизилось, возникло ощущение, что просторная комната внезапно стала тесной. Джон внимательно наблюдал за каждым движением Валентина, пока тот забирался на кровать и ложился рядом с ним. Шуршание простыней неприятно резало слух, и кожа Джона непроизвольно напряглась.

Их взгляды встретились на близком расстоянии. Они были достаточно близко, чтобы почувствовать тепло друг друга, но никто из них не осмеливался сделать первое движение. Сонливость, которая еще недавно одолевала Джона, теперь полностью исчезла. Его глаза, широко раскрытые, изучающе смотрели на Валентина. На расстоянии, где можно было ощутить дыхание друг друга, Валентин тихо спросил:

- Можно обнять тебя?

Осторожная рука коснулась тыльной стороны ладони Джона. Воздух, казалось, сгустился от напряжения. Джон, сглотнув, слегка кивнул. Ладонь Валентина скользнула по его предплечью, спине, крепко обняла за талию. Сквозь тонкую ткань одежды ощущалось горячее тепло.

Сначала переплелись ноги, затем руки обвили друг друга. Одна рука Валентина легла под шею Джона, другая – на его талию. Их окутал смешанный запах тел. Дыхание Валентина рассеивалось надо лбом Джона. Кожу покалывало от соприкосновения. Джон непроизвольно сглатывал, ком в горле мешал дыханию.

Они так близко не были друг к другу уже очень давно. После признания и расставания они тщательно соблюдали дистанцию.

Между ними ощущалось невидимое напряжение, будто стена, несмотря на кажущееся умиротворение. Из-за этого Джон воспринимал их привычные будни как чужеродные. Он смутно надеялся, что так не будет продолжаться вечно. Поэтому под предлогом опьянения Джон решительно нарушил возведенные Валентином границы.

...Что ты теперь будешь делать?

Джон следил за Валентином, сам не зная, чего хочет. Напряжение сжимало горло, нервы были натянуты. Дыхание Валентина было медленным и ровным, но исходящие от него феромоны становились все насыщеннее. Джон чувствовал, как в самой глубине их переплетенных бедер постепенно набухала плоть.

Когда напряжение, грозившее взорваться, достигло предела, Валентин прошептал:

- Спокойной ночи, Джон.

Это была спокойная фраза. Внезапно накопившееся напряжение спало. Пока Джон моргал, оказавшись в крепких объятиях, Валентин слегка отстранился, отодвинувшись назад. Концентрация феромонов, едва не задушившая его, вернулась к обычному уровню.

- ...Тебе тоже.

С небольшой заминкой Джон закрыл глаза. Его беспорядочно бившееся сердце постепенно восстанавливало прежний ритм, и на смену смятению пришло умиротворение. Реакция Валентина вызвала у Джона чувство одновременно разочарования и облегчения.

Но все же тепло Валентина, которое он ощущал впервые за долгое время, было приятным. Это было такое знакомое тепло, которое когда-то раздражало своей привычностью, но теперь, после долгого забвения, стало родным.

Мы действительно вместе...

Это внезапное осознание показалось Джону неожиданным, но не неприятным. Он медленно выдохнул и повернулся к Валентину. Тот обнял его немного крепче. Окутывающее тепло и запах расслабили сознание. Сквозь ослабевшее напряжение незаметно пробралась дремота. Джон постепенно погрузился в спокойный сон в объятиях Валентина.

Глава 71

Должно быть, из-за выпивки мучила невыносимая жажда. После нескольких попыток Джон все-таки открыл глаза. Ранний утренний сумрак едва проникал в спальню. Внутри все ныло, пересохшее горло саднило. Джон тихо застонал, с трудом приподнимаясь.

И Валентина не было рядом. Простыни, до которых он дотронулся рукой, тоже не хранили тепла человеческого тела. Джон, моргая, уставился в пустоту, а затем тихо вздохнул. Похоже, Валентин ушел, пока он спал. Было немного обидно, что тот оставил его одного, и настроение испортилось от мысли, что Валентину, видимо, было настолько некомфортно находиться рядом.

А когда не мог отлипнуть, так волновался...

Джон невольно покачал головой, удивленный собственным мыслям. Что это только что было? Как будто я скучаю по отсутствию Валентина. Джон прикусил губу. Ясно, что ему просто не нравилось, что Валентин чрезмерно осторожничал. Когда он заставил себя так думать, на душе немного полегчало.

Придумывая оправдания, Джон встал с кровати. В любом случае, сначала хотелось попить воды. Он нетвердой походкой направился через гостиную.

- ...

Джон невольно остановился и со странным выражением лица повернул голову. Его нос уловил необычный и сильный аромат. Ошибки быть не могло - даже легкий запах вызвал мурашки по всему телу.

Застывшего на месте Джона снова окутала волна аромата, разносимого воздухом. Он невольно задержал дыхание, чувствуя, как встают дыбом волоски на коже. Этот запах, так явно бьющий по чувствам, если я прав...

Джон поднял голову, следуя за источником аромата. Казалось, он исходил из темного пространства наверху винтовой лестницы. Хотя Джон никогда раньше не сталкивался с этим, он инстинктивно понял. Этот дикий, соблазнительный аромат был феромоном альфы в состоянии гона.

...Разве он не ушел домой?

Сердце, возбужденное инстинктом, бешено колотилось. Не осознавая, Джон сглотнул слюну, кожа покрылась мурашками. Валентин... не ушел. По какой-то причине он просто уединился из-за неожиданного гона.

Джон, застывший как статуя, сделал шаг. Когда он схватился за перила, холод металла пробежал по ладони. После секундного колебания он начал подниматься по ступенькам. С каждым шагом концентрация феромонов, окутывающих его тело, становилась сильнее. С каждым вдохом рассудок, казалось, улетучивался.

Когда Джон наконец поднялся на второй этаж, Валентин, сидевший на большом диване у окна, поднял голову. Если бы у феромонов была температура, то сейчас феромоны Валентина были бы настолько горячими, что можно было бы обжечься одним прикосновением. В ответ на феромоны гона зрение Джона затуманилось, и жар мгновенно охватил его кожу. Ощущая, как разгорается его тело, Джон снова осознал, что он омега.

- Зачем... ты пришел.

Валентин пробормотал, словно застонав, когда увидел Джона. Казалось, инстинкт балансировал на грани разума - в его ярко-голубых глазах сверкал острый блеск. Даже просто наблюдая, можно было понять, насколько сильное пламя чувств охватило его сейчас.

- Не подходи.

- ...

- Не подходи, Джон.

Когда Джон приблизился, Валентин поднял руку, словно пытаясь остановить его. Хотя Джон практически не выделял феромоны, казалось, одно его присутствие было невыносимым раздражителем для Валентина. Валентин усмехнулся и тихо сказал:

- Я неожиданно оказался рядом с тобой.

- ...

- Похоже, цикл сбился.

Хотя речь была четкой, каждое предложение сопровождалось тяжелым дыханием. Валентин глубоко вздохнул и наклонился вперед. Его белоснежные светлые волосы рассыпались в темноте.

- Поэтому... просто уходи, Джон.

Джон больше не приближался к Валентину, который говорил почти рыча. Вместо этого он нерешительно спросил:

- Может, позвонить в больницу?

- Нет.

- Тогда есть что-нибудь еще, чем я могу помочь?

- Ничего.

Джон хорошо знал, насколько тяжело пережидать течку, пока она естественным образом не утихнет, не прибегая к сексу или успокоительным. Хотя он и не был альфой и не знал, каково это - быть в состоянии гона, глядя на Валентина сейчас, казалось, что это не сильно отличается от течки.

Однако упрямство Валентина, не желающего идти в больницу, было понятно. Считалось, что альфы или омеги, не способные контролировать свой цикл, слабы, и поэтому Валентин пытался терпеть. В конце концов, он позволял себе выглядеть жалко только перед Джоном.

В итоге Джон ничем не мог помочь Валентину. Его присутствие как омеги только усугубляло страдания Валентина. Поэтому Джон хотел тихо уйти. Если он не мог помочь, лучше было просто уйти.

- .......

Но Джон невольно остановился, поддавшись внезапному импульсу. Если это не было шуткой все еще сохранившегося опьянения, то его рассудок, несомненно, затуманился от феромонов, бушующих в его внутренностях. Джон, уставившись в пустую стену, медленно повернул голову, тяжело дыша.

Когда Джон снова повернулся к нему вместо того, чтобы уйти, Валентин нахмурился. В его глазах плескалось дикое вожделение. Его выражение лица явно выдавало желание немедленно повалить человека перед собой и вбиваться в него своим членом до предела. Хотя Валентин изо всех сил пытался подавить гон, казалось, что даже это достигло своего предела.

Но вопреки надеждам Валентина, Джон медленно подошел к нему. Приблизившись вплотную, Джон бесстрастно посмотрел на него сверху вниз. Валентин, тяжело дыша, смотрел на Джона почти враждебно. Когда их взгляды встретились, на тонких губах появилась слабая улыбка. Джон некоторое время молчал, а затем легко произнес, словно обнаружил что-то интересное:

- Валентин, я вдруг понял, что ситуация изменилась.

- ......?

- На выпускном я скулил перед тобой из-за течки...... а теперь наоборот.

Глаза Валентина опасно сверкнули в ответ на слова, смысл которых было трудно понять. Сжав губы, он предупреждающе ответил низким голосом:

- Джон...... если ты думаешь о чем-то ненужном, лучше просто уйди.

Вместо ответа Джон снова улыбнулся. Он знал, что его поведение далеко от разумного. Но...... если они не собираются и дальше поддерживать эту смутную дистанцию, играя роль дружных братьев.

Джон сжал пальцы, напряженные от волнения, и глубоко вздохнул. Длинный вдох втянул феромоны Валентина глубоко в его легкие. Преодолевая головокружение, он ответил:

- Может, это и ненужные мысли, Валентин. Но на этот раз я хочу заставить тебя подчиниться моей воле.

- ......!

В то же время Джон высвободил свои омега-феромоны. Синяя вена вздулась на лбу Валентина, беспомощного перед распространяющимися феромонами. В потоке невыносимых ощущений Валентин сжал кулаки. Наблюдая, как его широкие, сильные плечи напряглись до предела и задрожали, Джон облизнул сухие губы.

В голове Валентина сейчас, вероятно, не осталось никаких мыслей. Как когда-то у Джона, его, должно быть, переполняло единственное желание - освободиться от сжигающего все тело сексуального желания.

Интересно, Валентин тогда...... чувствовал то же самое?

Глядя на Валентина, который тяжело дышал, бессильный перед инстинктами, Джон почувствовал, как в нем поднимается жажда доминирования и садистские желания, о существовании которых он даже не подозревал.

Джон знал, что нужен Валентину. Но также верно, что после их близости тот казался уверенным и спокойным. А теперь он отчаянно желал Джона. Его обычное спокойствие исчезло, и вид Валентина, беспомощно задыхающегося от желания, достигшего предела, вызывал жалость. Но в то же время Джону хотелось подчинить его себе.

Потому что сейчас только он мог быть опорой для Валентина, и только он мог освободить его.

- Не делай этого, Джон.

Валентин резко провел рукой по волосам и процедил сквозь зубы. Было неясно, был ли это приказ или мольба. Вместо того чтобы послушно выполнить его просьбу, Джон поднял руку и расстегнул пару пуговиц на рубашке. Его грудь бледно засветилась в темноте.

- Валентин.......

Медленно опустившись на колени, Джон сел напротив Валентина. Их взгляды встретились на одной высоте, глаза необычно затуманились. Джон провел ладонью по его щеке и прошептал:

- Тогда я тоже казался тебе таким беспомощным?

- .......

- Ты чувствовал такое же удовлетворение от того, что я мог положиться только на тебя?

В этот момент сильный толчок в плечо опрокинул Джона назад. Толстый ковер смягчил удар, но когда он пришел в себя, Валентин уже сидел верхом на его бедрах. В его рычащем дыхании ощущались густые феромоны. В глазах, лишенных рассудка, ярко горело пламя желания. Джон смотрел на него ясным взглядом.

- Ты спрашиваешь… как я себя чувствовал?

Валентин усмехнулся, искривив губы. Зрачки Джона затрепетали под напором феромонов, которые, казалось, душили его. Горячие, как расплавленный металл, пальцы нежно, но настойчиво погладили шею Джона. Не отрывая взгляда от лица Джона, на котором появились едва заметные трещины, Валентин продолжил:

- Ты прав. Я испытывал похожее удовлетворение. В тот момент мне казалось, что я полностью обладаю тобой. И в результате...... я долго сожалел, что причинил тебе боль.

- .......

- Если ты хочешь причинить мне такую же боль, Джон...... прости, что разочаровываю тебя, но ты выбрал неправильный способ. Пока я желаю тебя...... твои действия никогда не смогут причинить мне боль.

Казалось, Валентин действительно достиг предела, его слова звучали прерывисто. Джон стиснул зубы. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Тяжелое дыхание Валентина рассеивалось в воздухе, оставляя только жар. Он медленно наклонился и прижался кончиком носа к щеке Джона. Его губы слегка шевельнулись на расстоянии, которое было почти, но не совсем прикосновением.

- И я больше не...... дам тебе повода для сожалений. Так что.......

Голос внезапно оборвался, и лицо Валентина исказилось до предела. Он громко застонал, его лицо мгновенно побледнело. Феромоны, яростно атаковавшие все его тело, постепенно рассеялись, и воздух, кипевший странным жаром, начал циркулировать как обычно.

Сначала Джон не заметил изменений, охвативших их обоих, но вскоре почувствовал жар, пропитывающий его живот. Глаза Джона, поднявшего голову, расширились. Валентин сжимал свой живот. И нижняя часть его свитера была насквозь пропитана темно-красной кровью. Кровь капала с ткани, которая больше не могла ее впитывать.

- Ч-что ты наделал......!

Осознав, что Валентин сам разбередил свою рану, Джон резко поднялся и схватил его за плечи. Вслед за движением Валентина снова хлынула кровь. Валентин слабо улыбнулся, его лицо было мертвенно-бледным в темноте.

- Если бы я остался так...... меня бы действительно захлестнуло.

- Чертов идиот!

В ответ на слова Валентина Джон, разъяренный до предела, хотел оттолкнуть его, но остановился. Вместо того чтобы ударить, Джон осторожно усадил Валентина на диван, а затем сбежал вниз по лестнице.

Схватив брошенный телефон, Джон в панике позвонил Лукасу. Подожди, Валентин же уволился из компании, можно ли звонить ему в такое время? Эта мысль промелькнула в голове, но кроме Лукаса, он не мог вспомнить никого другого. К счастью, звонок соединился после пары гудков. На другом конце послышался удивленный и радостный голос.

- Джон, как дела.......

- У Валентина, этого придурка, открылась рана!

- Что?

Лукас растерянно ответил на внезапный крик. Джон грубо провел рукой по волосам и снова почти закричал:

- Этот сумасшедший сам разбередил свою рану! Ах да, у него еще и гон начался. Он пытался справиться с этим сам...... В общем, нужна помощь, но я не знаю, кому еще позвонить.......

- ......Где вы сейчас?

Лукас, лучше всех знавший характер Валентина, вместо того чтобы переспрашивать, спокойно поинтересовался их местонахождением. Закончив разговор, Джон прикусил губу, схватил аптечку и побежал наверх.

Увидев вернувшегося Джона, Валентин радостно улыбнулся, и в этот момент Джон, забыв, что тот ранен, ударил его кулаком по плечу. К тому времени, как он неумело перевязал рану, прибыла скорая помощь.

* * *

На этом ночные события завершились. Валентину все-таки пришлось обратиться в отделение неотложной помощи, и из-за того, что едва зажившая рана снова открылась, ему потребовалось срочное лечение.

Даже врач, который обычно не показывал суровое лицо представителям семьи Линдберг, нахмурился и отчитал Валентина. Он строго предупредил с редким для него суровым выражением, что если такое повторится, может начаться инфекция, и что он не несет ответственности за уже образовавшиеся постоянные шрамы. Валентин молча улыбнулся, получая стабилизатор цикла гона и обезболивающее.

Джон ждал Валентина в приемном покое с изможденным лицом. После долгого ожидания дверь наконец открылась, и Валентин, слегка прихрамывая, подошел к Джону. Если не считать более бледного, чем обычно, цвета лица, на его спокойном лице не было и следа того возбуждения, которое охватило его прошлой ночью.

Стоя напротив Джона, Валентин слабо улыбнулся и поздоровался:

- Доброе утро, Джон.

Джон, крепко сжимавший губы, ответил упавшим голосом:

- ......Ты действительно ужасный тип.

- Знаю.

- Настолько не в своем уме, что готов разбередить собственную рану.

- Знаю.

- И упрямый сверх всякого воображения.

- Это тоже знаю.

В его ответах, парировавших каждую фразу, не чувствовалось ни колебания, ни смущения. Джон снова замолчал и поднял голову. Теперь он мог немного яснее понять чувства, отражавшиеся в глазах, которые смотрели только на него.

Смутная дистанция, которую Джон ощущал все это время, была попыткой Валентина улучшить их отношения по-своему. Как и Джон, Валентин тоже размышлял о том, как продолжать их вновь определенные отношения. Чтобы больше не совершать ошибок, не причинять боль другому...... Чтобы снова не идти долгим окольным путем.

Поколебавшись, Джон обхватил ладонями щеки Валентина. От неожиданного прикосновения медленно моргнули золотистые ресницы, ярко сверкающие в солнечном свете. Не отводя взгляда, Джон искренне признался:

- Прости меня, Валентин.

- ...

- Я вел себя как ребенок.

- Тебе не за что извиняться.

Игнорируя мгновенный ответ, Джон слегка наклонил голову. Его зеленые глаза ярко блестели в солнечном свете, словно упорядочивая мысли. Рука, обнимавшая гладкую щеку, поднялась выше, зарываясь в мягкие золотистые волосы. Джон, осторожно удерживая голову Валентина, продолжил:

- Ты, наверное, уже знаешь, но мой сломанный разум все еще работает нестабильно. Однако я не хочу думать, что он совсем испорчен. Я стараюсь над тем, чтобы стать лучше...

- ...

- Иногда, глядя на тебя, я испытываю разные чувства. То чувствую спокойствие от твоего присутствия, то вдруг накатывает обида. Бывает, что меня охватывает ощущение неопределенности, и я сомневаюсь, сколько мы сможем быть вместе... Иногда хочется сбежать.

- ...

- Только ты знаешь мое настоящее, жалкое и убогое лицо. Понять меня можешь... только ты.

На лице Валентина появилась едва заметная трещина. Джон продолжил, улыбаясь почти болезненно:

- Наши отношения сильно запутались. Еще какое-то время я буду хотеть обвинять тебя, злить, буду пытаться испытывать твои чувства. Скорее всего, так и будет.

- ...

- Но... не волнуйся. Решение остаться с тобой - мое собственное, и оно не изменится.

Закончив говорить, Джон глубоко вздохнул. Его ясный взгляд был направлен на Валентина. Тот ничего не ответил, но потерся головой о ладонь Джона. Мягкие волосы щекотно разметались по его руке. Джон опустил руку, гладившую голову Валентина. Тот, словно только этого и ждал, переплел свои пальцы с пальцами Джона.

- Если этот процесс будет повторяться, в конце концов...

Глядя на их сплетенные руки, Джон тихо пробормотал:

- Мы сможем найти способ быть вместе, не раня друг друга. И в итоге...

Последние слова давались с трудом, будто он колебался. Только когда Валентин сжал их соединенные руки, Джон снова зашевелил губами:

- Может быть, мы сможем все исправить, как это было...... раньше.

От этих слов зрачки Валентина едва заметно дрогнули. По мере того как Джон говорил, напряжение на его лице спадало, уступая место улыбке, подобной цветку. Словно получив неожиданный подарок, с чистой радостью на лице Валентин поднял их соединенные руки. Его голубые глаза сияли без тени сомнения.

- Джон, поверишь ли ты, если я скажу, что твои слова сейчас прекраснее всего, что я когда-либо слышал?

- ...

- Настолько, что я готов снова и снова страдать ради этого...

- Что?

Валентин, не отрывая взгляда от Джона, наклонил голову. Мягкие губы коснулись бледной тыльной стороны ладони. Оставив теплое ощущение, губы отстранились и тихо прошептали:

- Я люблю тебя, Джон.

- ...

- Клянусь своей жизнью, я сделаю так, чтобы ты не пожалел о своем выборе. Я буду стараться, чтобы ты был счастлив.

И в этот раз, в отличие от обычного, Джон не стал насмехаться или пропускать его слова мимо ушей, а просто кивнул.

- Я верю.

- ...

- Поэтому... я тоже постараюсь.

Яркий белый свет залил обоих. Медленно их длинные тени у ног слились в одну. В объятиях Валентина Джон спокойно закрыл глаза. Тепло, окутывающее все тело, было приятным и полным уверенности. Джон расслабленно прислонился лбом к крепкому плечу. Казалось, что остатки сажи в его душе начали исчезать. Холод, иногда заставлявший его мерзнуть, исчез.

В этом умиротворении сердце начало биться в медленном, устойчивом ритме. Они еще долго стояли неподвижно.

Глава 72

Глубокая осень в двадцать восемь лет была в самом разгаре.

С началом нового семестра Джон стал невероятно занят. Особенно сегодня он нервничал больше обычного, так как с первого урока была запланирована групповая презентация. Хотя до занятия оставалось еще немного времени, он хотел еще раз просмотреть отчет. Джон, уставившись в ноутбук, нахмурился. Сколько бы раз он ни проверял, все еще были заметны недоработанные места.

Джон поступил в университет в прошлом году. Хотя это было поздним стартом по сравнению с другими, он не жалел о своем тщательно обдуманном решении. Проведя первый год в суматохе еженедельных заданий и экзаменов, Джон теперь уже привык к напряженному ритму. Учеба все еще была сложной, а еженедельные задания и тесты - обременительными, но в конце каждого дня он чувствовал удовлетворение от того, что прожил его усердно. Дни проходили в спокойном удовлетворении.

Так, с тех пор как Валентин и Джон решили быть вместе, прошло уже два года. За это время произошло много событий.

Джон больше не был Итаном Тейлором. На двадцать седьмой день рождения Валентин вернул Джону его настоящее имя в качестве подарка. Только, учитывая желание Джона, не Линдберг, а Коул (Cole) - фамилия Эмили.

Джон прошел через несколько имен, что редко случается в жизни человека более одного раза. Он был Джоном Коулом, затем Джоном Линдбергом, потом снова должен был жить как Итан Тейлор, и теперь, пройдя долгий путь, вернулся к своему настоящему имени. Возвращение спустя семнадцать лет принесло ему большее удовлетворение, чем он ожидал, и путаница, вызванная раздвоенной идентичностью, исчезла.

Также, когда Джон поступил в университет, они переехали в Калифорнию. Жизнь в шумном, но ярком Нью-Йорке была неплохой, но размеренная и теплая жизнь в Калифорнии во многом была удовлетворительной.

– Джон... когда ты встал?

Джон поднял голову на голос сверху. Валентин спускался по лестнице, протирая глаза. Его светлые волосы, явно примятые подушкой, были взъерошены, а обнаженный торс, виднеющийся из-под свободных тренировочных штанов, отражал солнечные лучи. Валентин, умывшись и почистив зубы в ванной, достал из холодильника большую бутылку воды.

– Учишься?

– Да, у меня сегодня презентация.

– Какой ты усердный.

Выпив больше половины бутылки, Валентин подошел к Джону. Плюхнувшись на диван, он обнял Джона за талию и потерся носом о его шею. Тело Джона, не выдержав этого веса, слегка наклонилось. Валентин, все еще сонный даже после умывания, прошептал полузакрытыми глазами. Его красные губы изогнулись в мягкой и приятной улыбке.

– Доброе утро, Джон.

– Почему не спишь дальше?

– Я проснулся, потому что без тебя было холодно.

Температура в доме всегда поддерживалась на комфортном уровне, и температура тела Джона была значительно ниже, чем у Валентина. Губы Джона изогнулись в улыбке от этого нелепого нытья.

С течением времени их отношения тоже сильно стабилизировались. Как ни крути, они уже второй год жили вместе. Было бы ложью сказать, что совместная жизнь приносила только радость, но, разделяя все большие и малые события повседневной жизни, они уже привыкли друг к другу.

Было время, когда они даже не могли представить себе совместную картину, а теперь им было неловко друг без друга. Джон с новым чувством посмотрел на Валентина, прильнувшего к нему. Почувствовав взгляд, ярко-голубые глаза снизу кротко посмотрели на Джона.

– Что?

– Ничего...

Джон машинально протянул руку и погладил его по голове, и Валентин довольно заурчал и рассмеялся. Хотя Джон уже хорошо знал, какова его истинная натура, скрытая под яркой оболочкой, иногда, глядя на Валентина, проявляющего такую нежность, он думал, что это мило.

Интересно, испытывали бы другие подобное удовлетворение, если бы дикий зверь, свирепый для остальных, только перед ними прятал когти и покорно ложился? Джон, размышляя о странном, расчесывал пальцами растрепанные волосы Валентина. Мягкие светлые пряди послушно укладывались там, где их касалась рука Джона.

– Погладь еще. Так приятно.

Руки, обнимающие талию Джона, напряглись. Теплая температура тела проникала сквозь тонкий свитер. Джон послушно раскрыл объятия навстречу большому телу, которое терлось головой, словно прося обнять его.

С тех пор как Валентин отказался от наследования и ушел из дома, он по-прежнему не поддерживал связи с Линдбергами. Чтобы по-настоящему стать независимым, Валентин основал стартап-компанию. Верный своему характеру, не уступающему никому в решительности, как только его тело восстановилось после огнестрельного ранения, Валентин без остатка распорядился своими акциями и имуществом, чтобы создать агентство, специализирующееся на цифровом маркетинге.

Поскольку он больше не мог рассчитывать на поддержку Линдбергов, Валентину пришлось какое-то время работать на износ, рискуя жизнью. Эти усилия в некоторой степени окупились: появились инвесторы, высоко оценившие перспективы компании, и бывшие коллеги снова собрались вместе. В результате масштабы компании несравнимо выросли по сравнению с начальным периодом, и операционная прибыль стабильно накапливалась.

Скромный офис Валентина, наполненный его усилиями, располагался на окраине Кремниевой долины и не шел ни в какое сравнение с роскошным кабинетом L&T. Валентин, некогда украшавший газетные полосы как единственный наследник Райана Линдберга, теперь время от времени давал интервью газетам и местному кабельному телевидению в качестве молодого CEO.

Хотя все шло гладко, Джон иногда чувствовал беспокойство. Райан все еще следил за ними, и сомнения в том, когда этот мир может разрушиться, внезапно поднимали голову в моменты потери бдительности. Когда Джон, долго мучившись и переживая в одиночку, с трудом поделился этими мыслями с Валентином, тот, с невозмутимым лицом кивнув, налил молоко в миску с хлопьями.

– Вероятно, так будет еще какое-то время. Но это не имеет значения. Скорее, так даже безопаснее.

– Что?..

Когда Джон растерялся от такой чрезмерно спокойной реакции, Валентин, ухмыльнувшись, слегка взъерошил его волосы. Затем ответил тихим голосом, словно делясь секретом:

– Я трачу более миллиона долларов в год на нашу охрану. Но на самом деле этого недостаточно. Я все еще иногда страдаю от ужасных кошмаров о том, что какой-нибудь сумасшедший может напасть на тебя.

– ...

– В такой ситуации наблюдение Райана не так уж и плохо. У него есть некоторое намерение защитить нас. Так что пусть следит за нами, если хочет. Разве не будет легче на душе, если думать об этом не как о слежке, а как об охране?

Джон озадаченно уставился на эти беззаботные слова, которые казались даже наглыми. Он-то думал, что странно, что Валентин так спокоен, а оказывается, вон о чем он думал... Джон хорошо знал, что Валентин чрезмерно зациклен на его безопасности. Но он не знал, что тот использует даже наблюдение Райана в этих целях. Джон вздохнул и спросил его:

– Но... тебе нормально? Продолжать игнорировать Райана таким образом...

– Мы не будем оставаться в такой неопределенности вечно. Когда-нибудь, когда придет время, мы так или иначе столкнемся с ним. У меня еще есть долги, которые нужно отдать Райану.

Когда Джон уставился на него недоуменным взглядом, не ожидая такого ответа, Валентин плавно изогнул уголок рта.

– То, что я должен получить от него, – это моя оставленная доля наследства и Линдберг Групп, а то, что я должен дать ему – месть. Как только группа окажется в моих руках, я разобью ее на куски и продам, а мою долю наследства переведу на твое имя.

– Что?

Когда Джон издал хриплый возглас от этих нелепых слов, озорная улыбка Валентина стала еще шире. Кончики его аккуратных, чистых пальцев постучали по столу.

– Было бы нечестно убежать с пустыми руками, не нанеся никакого удара, не так ли?

– Что за... мысли такие...

– Сейчас он, наверное, довольно нервничает. Две карты, которые играли по его правилам, сбежали, а время все идет. Его одержимость преемственностью огромна, а достойного преемника, кроме меня, у него, к сожалению, нет. Он думает, что когда придет время, мы как-нибудь договоримся.

– ...

– Когда это время придет, я заберу у Райана все, а потом разобью на мелкие кусочки. Это будет окончательной формой моего извинения перед тобой.

Джон почувствовал не к месту возникший озноб. Настойчивость Валентина, откладывающего долг на далекое будущее, которое сейчас даже невозможно представить, возможно, была чем-то, с чем Джон не мог справиться с самого начала. Заметив его слегка напрягшегося, Валентин улыбнулся и продолжил более легким тоном:

– Это не единственная причина. Я также хочу сделать тебя одним из самых богатых людей в мире. Ну, не прямо сейчас, конечно... Может быть, через несколько десятков лет? До тех пор я как-нибудь позабочусь о тебе, так что не волнуйся.

– ... Мне совсем не нужно ничего такого.

Когда Джон ответил с кислым видом, Валентин хихикнул.

– Я постараюсь, но не знаю, как все обернется. Возможно, мы дойдем до дна с Райаном, а может быть, будем жить каждый своей жизнью, как сейчас. На самом деле, неважно, как все сложится. В моей будущей жизни ты всегда будешь главным приоритетом.

– Правда... Валентин. Перестань думать о странных вещах.

– Я хочу сказать, что ты единственный значимый для меня человек. Так что, пожалуйста, оставайся со мной и дальше, Джон.

– Ты смешной.

Хотя разговор всегда заканчивался примерно одинаково, Джон определенно чувствовал, что на душе стало легче. Безрассудная логика Валентина обладала странной силой убеждения. У него была бронированная уверенность и убежденность, которых Джон никогда не мог иметь.

Казалось, он решил больше не поддаваться влиянию Валентина, но, придя в себя, Джон снова обрел уверенность и стабильность от него. Однако, зная, что в конечном счете Валентин стремится защитить их мирную жизнь, Джон больше не боялся этого факта.

– О чем думаешь?

– А?

Джон, погруженный в свои мысли, вернулся к реальности от голоса Валентина. Осознав, что он невольно отвлекся, Джон смущенно оттолкнул Валентина и встал.

– Скоро пойду в университет.

– Рано ещё.

– Нужно заранее подготовиться к групповой работе.

Джон собрал книги, разложенные на журнальном столике, и аккуратно сложил их. Валентин, расслабленно прислонившись к дивану, смотрел на Джона. Зеленые глаза под хорошо уложенными каштановыми волосами, длинный нос, упрямо сжатые тонкие губы. Безупречно опрятный Джон выглядел спокойным. Легкая улыбка промелькнула в голубых глазах.

– Может, подвезти тебя до университета? По дороге вместе позавтракаем...

– Нет, не стоит.

Брови Валентина недовольно сдвинулись от немедленного отказа. Заметив это, Джон вздохнул.

– Ты же знаешь, ты слишком привлекаешь внимание. У меня там дела, а если я буду с тобой... В общем, я ухожу, а ты тоже хорошо доберись до работы.

– Подожди, Джон.

Протянутая рука схватила Джона за запястье. Притягивая его к себе без боли, Валентин прошептал:

– Поцелуй меня перед уходом.

Джон на мгновение замер, но затем послушно наклонил голову. Веки мягко опустились, губы слегка приоткрылись. Два мягких и нежных кусочка плоти плотно прижались друг к другу.

– Мм...

Джон, покачнувшись от силы, с которой Валентин обхватил его талию, упёрся обеими руками в его плечи, чтобы удержать равновесие. Поцелуй мгновенно углубился. Горячий язык, раздвинув губы Джона, глубоко проник внутрь, жадно исследуя его рот.

Несмотря на бесчисленные повторения поцелуев, Валентин всегда набрасывался на Джона, словно это был первый раз. От ощущения языка, обвивающегося вокруг его собственного, и медленного щекотания гладкой слизистой, из уст Джона вырвался тихий стон. Заметив реакцию Джона, Валентин задрал его верхнюю одежду и мягко сжал обнаженную талию.

– ... Ах, нет.

Джон с трудом оторвался от губ Валентина и, тяжело дыша, схватил его за руку. Его обычно бледные веки уже покраснели от возбуждения. Голубые глаза, в которых плескалось желание, недовольно сузились. Джон, закусив нижнюю губу, снова покачал головой. Если они продолжат в том же духе, то могли бы дойти до конца прямо здесь. Судя по прошлому опыту, это было вполне возможно.

– Я же сказал, нельзя.

Джон отступил на шаг назад. Его поясница покалывала от интенсивной стимуляции, полученной за короткое время. Увидев, что передняя часть брюк Джона вздулась, Валентин лукаво спросил:

– Похоже, твой член не согласен?

– ... Это просто неизбежная реакция на стимуляцию.

– Может, немного опоздаешь?

– Правда нельзя.

– Джон, пожалуйста.

– Я же сказал, нельзя.

Только после того, как Джон снова решительно отказал, Валентин прекратил настаивать. Хотя он облизнулся с разочарованным видом, он послушно кивнул. Однако, все еще испытывая сожаление, его большие руки обхватили талию Джона. Поставив Джона между своих колен, Валентин тихо прошептал:

– Хорошо. Тогда сегодня вечером...

– ...

– Давай продолжим с того места, на котором остановились. Хорошо, Джон?

Хотя внешне это звучало как просьба о разрешении, компромисса не предвиделось. Если подумать, они оба были так заняты своими делами, что уже довольно давно не занимались нормальным сексом. Отчасти это было из-за несовпадения графиков, но в основном потому, что у Джона, измученного учебой, не было на это сил. И, вероятно, терпение Валентина было на исходе. Осознав это, Джон нервно сглотнул.

– Джон...

Хотя они не совсем отказывались от физической близости, похоже, Валентину этого было недостаточно. Он высунул язык и нарочито медленно облизнул свою нижнюю губу. Когда лицо Джона напряглось, Валентин усмехнулся, словно предвкушая предстоящую охоту.

* * *

Командная презентация прошла успешно, и команда Джона заняла второе место в классе. Учитывая, что это была лекция для большой аудитории, результат был вполне неплохим. Чтобы отпраздновать, члены команды собрались вместе и направились в кафетерий. Салаты и сэндвичи, жареный рис, лапша, пицца. Расставив на столе разнообразные блюда, они вели незначительные разговоры.

Друзья Джона в университете были все молоды, но каждый имел разное происхождение, и благодаря этому было чему поучиться. К тому же, все были веселого нрава, что позволяло смеяться без остановки. Крис, первым опустошивший свою тарелку, поднял руку.

– Кто-нибудь идет в библиотеку?

– Я иду.

– Я тоже.

– Джон, ты ведь тоже пойдешь?

Пегги, сидевшая рядом с Джоном, толкнула его локтем в бок. Пегги с розовыми крашеными волосами была очаровательной омегой и лучшей подругой Джона. Когда Джон, вытерев губы салфеткой, кивнул, Пегги воскликнула: "И Джон тоже!" Крис, хлопнув в ладоши, сказал:

– У всех сегодня нет особых планов? Я тут подумал, ведь сегодня же день кино. Как насчет по пиву после?

Киноночь была регулярным мероприятием, когда каждую пятницу студенты собирались на школьном газоне для просмотра фильма. Это было довольно популярное событие среди студентов, стремящихся проветрить мозги, уставшие от учебы. Пегги, наматывая лапшу на вилку, коротко воскликнула:

– Погоди, сегодня же третья неделя месяца? Кажется, сегодня показывают фильм, который я давно хотела посмотреть. Может, после фильма все вместе пойдем в боулинг?

– О, Пегги. Неплохая идея! Кстати, Лорен, завтра ведь твой день рождения?

– Это правда, Лорен?

– Да, верно. Спасибо, что помнишь, Крис.

Мгновенно возникла атмосфера, предлагающая отпраздновать день рождения Лорен сегодня заранее. И тут все взгляды обратились на Джона, который до сих пор не дал определенного ответа. Джон неловко улыбнулся и прикусил губу.

"Сможешь сегодня прийти пораньше?" - час назад Валентин отправил Джону сообщение. Что я ему ответил? Кажется, сказал, что если ничего не случится, то вернусь рано... Джон колебался. Это считается чем-то особенным или нет? Раз уж это день рождения Лорен, то это особый случай?

– Я тоже смогу.

Джон кивнул. Встав со своего места, он выбросил пустую тарелку в мусорное ведро и достал телефон.

"Похоже, сегодня я задержусь, так что если захочешь спать, ложись первым."

Хотя это показалось слишком односторонним уведомлением, времени на подробные объяснения не было. Коротко вздохнув, Джон быстрым шагом последовал за друзьями, которые уже ушли вперед.

Глава 73

Осенний ночной воздух был приятно прохладным и свежим. Под темнеющим густо-синим небом одна за другой загорались желтые лампы, а студенты собирались перед большим экраном. На экране шел фильм с впечатляющей мизансценой под романтичную джазовую музыку. Каждый вдох этого воздуха был наполнен романтикой - поистине атмосферная ночь.

Джон и его друзья небрежно расстелили одеяло на влажной траве и полулежа или сидя потягивали пиво. Джон сидел, подняв колени и скрестив на них руки. Легкий ночной ветерок игриво взъерошил его каштановые волосы.

Фильм был неплохой, но немного скучноватый, и из-за недосыпа от учебы глаза то и дело закрывались. Джон начал клевать носом, и Крис его разбудил. Рефлекторно потерев губы, Джон резко поднял голову.

- Э... что?

- Тебе звонят.

Услышав это, Джон нащупал небрежно брошенный телефон. Звонил Валентин. Поежившись от прохлады, Джон нажал кнопку ответа.

- Да, Валентин.

- Не отвечаешь, вот и позвонил. Ты еще в университете?

- Э... ты сообщение отправлял? Я не видел. Зачем звонишь?

- Думал, когда ты освободишься. Я сегодня специально пораньше с работы ушел.

Показалось, или в слове "специально" действительно прозвучало особое ударение? Чувствуя вину, Джон прикусил губу и неуверенно ответил:

- Здесь еще нескоро закончится...

- Что это за звуки? Музыка?

Как раз в этот момент на экране танцевала пара, взявшись за руки. Джон почесал кончик носа и честно ответил:

- Это фильм. Сегодня киновечер, мероприятие, где мы смотрим кино на университетской лужайке.

- Ага.

- И после этого мы собирались пойти с ребятами в боулинг. Так что я еще задержусь...

- Ааа.

В ответ Валентин произносил лишь короткие междометия. Но даже по ним Джон чувствовал, как температура его голоса постепенно понижается. Джон сглотнул вздох и уже собирался выдавить какое-то оправдание, как вдруг...

- Кстати, Джон, почему ты сидишь так близко к этому уродливому альфа-самцу?

- Что?

Тело отреагировало раньше, чем мозг успел осознать. Джон невольно огляделся по сторонам, и его глаза расширились. Он заметил высокую фигуру, которую невозможно было не узнать. Валентин смотрел на него, прижимая телефон к уху. Друзья с удивлением посмотрели на резко вскочившего Джона, а затем, проследив за его взглядом, тоже удивленно уставились в ту сторону.

Издалека к ним приближался высокий красавец с сияющей улыбкой. Его светлые волосы, не тускнеющие даже в темноте, ярко сверкали на фоне густой синевы осенней ночи. Одетый в черный свитер и джинсы, контрастирующие с белой кожей, он казался даже выше обычного. Почувствовав устремленные на него взгляды, Валентин мягко прищурился. Его улыбка завораживала.

- Как ты здесь оказался...

Пробормотав это себе под нос, Джон вдруг осознал, что все еще держит телефон у уха. Он нажал кнопку отбоя как раз в тот момент, когда Валентин подошел к нему. Встав напротив Джона, Валентин сладко улыбнулся.

- Ты сказал, что задержишься, вот я и решил сам прийти.

- ...

- А я-то думал, ты задерживаешься из-за экзамена или чего-то неотложного, но, видимо, ошибся.

На первый взгляд безобидные слова, но в них явно чувствовался подтекст. Джон понял, что ревность и подозрительность Валентина начали проявляться, и лихорадочно соображал. Но никаких подходящих оправданий в голову не приходило. Пока Джон стоял в оцепенении, Валентин огляделся. Несколько пар глаз были откровенно прикованы к ним.

- Твои друзья?

- А? Да...

И Крис, и Пегги, и все остальные с интересом и любопытством переводили взгляд с одного на другого. Джон не имел привычки болтать о личной жизни, но когда проводишь с людьми много времени, некоторые вещи становятся известны сами собой. То, что у Джона есть сожитель, было как раз из таких. Крис внезапно спросил у Валентина:

- Вы парень Джона?

- Да, это так. Приятно познакомиться.

С этими словами Валентин протянул Крису руку. Крис машинально пожал ее, и они обменялись именами. Вслед за ним Валентин поздоровался со всеми друзьями Джона. Внешне он демонстрировал безупречную общительность, но Джон знал, что на самом деле он изучает его друзей.

Джон напряженно следил, как бы не раскрылась истинная личность Валентина, но, к счастью, никто из друзей, похоже, его не узнал. Видимо, из-за разницы между его строгим образом в СМИ и нынешним раскованным видом. Но, как и многие другие, они тоже, казалось, были очарованы сияющей внешностью Валентина.

Валентин огляделся и тихо восхитился:

- Просмотр фильма на открытом воздухе - какая приятная атмосфера.

- Без таких моментов передышки можно с ума сойти.

- Точно. У меня тоже всплыли воспоминания, ностальгия накатила. Не возражаете, если я присоединюсь?

- Конечно, нет!

И прежде чем Джон успел что-либо предпринять, Валентин естественно влился в компанию. Друзья Джона суетливо освободили место, и Валентин, любезно приняв их гостеприимство, сел рядом с Джоном. Когда Джон уставился на него с растерянным выражением лица, тот уверенно спросил: "Что?"

- Почему ты пришел, ничего не сказав?

- Потому что если бы я сказал, ты бы велел мне не приходить. А просто ждать было невыносимо.

Под внешне безразличным тоном голоса Валентина Джон чувствовал скрытый жар. Поняв это, он не стал отвечать и отвернулся. Валентин легко улыбнулся и переплел их пальцы. Более того, он даже положил голову Джону на плечо. Наблюдая, как это большое тело свернулось почти по-кошачьи, Пегги игриво спросила:

- Джон, где ты нашел такого красивого альфу?

В ее глазах светилась неприкрытая зависть. Джон неловко улыбнулся, закатив глаза. Он больше не скрывал тот факт, что является омегой. Поначалу ему было трудно открыться, но со временем он начал принимать себя таким, какой есть.

И, по правде говоря, находясь рядом с Валентином, скрыть свою омега-природу было бы невозможно из-за феромонов, окутывающих его тело словно клеймо. В любом случае, Валентин был почти одержим безопасностью Джона. И Джон смог набраться смелости в физической безопасности, созданной Валентином.

Хотя было парадоксально снова довериться человеку, который когда-то отнял у него все, теперь Джон верил Валентину. По собственной воле, а не по чьему-то принуждению.

Конечно, он все еще не привык к завистливым взглядам молодых девушек, как сейчас. Поскольку Джон не ответил, Пегги перевела свой вопрос на Валентина:

- Как вы познакомились?

Джон бросил на Валентина предостерегающий взгляд, но тот, пожав плечами, спокойно ответил:

- Мы встретились в юности, и я влюбился в Джона с первого взгляда.

- Ох, правда?

Неожиданная история любви, похоже, пробудила любопытство друзей. Джон сжал руку Валентина, словно прося его остановиться, но тот, игнорируя это, кивнул:

- Сначала я был уверен, что меня полюбят в ответ, но Джон не поддавался, и я быстро занервничал. Я долго преследовал его, умолял о любви. Не мог отступиться, даже мучил его. Джону, должно быть, было тяжело, но я не мог представить жизнь без него.

- ...

- В конце концов Джон принял меня, и теперь я должен сделать все возможное, чтобы он не пожалел об этом.

По лицам друзей пробежало что-то похожее на умиление от этого чистосердечного признания в любви от фантастически красивого мужчины. Джон цинично посмотрел на Валентина и фыркнул. Со стороны это звучало как романтичная история чистой любви, но если копнуть глубже, это была история двух людей, которые ранили друг друга, пока наконец не оказались связаны. Хотя сейчас все было уже не так просто...

Когда их взгляды встретились, Валентин тонко улыбнулся. Словно говоря: "Я знаю, о чем ты думаешь". Но это моя искренность, Джон. Валентин беззвучно произнес это губами. Фред, который полулежа наблюдал за ними, шутливо спросил Джона:

- Джон, похоже, у тебя невероятное обаяние, которое ты от нас скрывал?

- Да, поделись секретом, как тебе удалось охмурить такого красавчика.

В шутливых подначках друзей слышалась искренность. За это короткое время Валентин очаровал даже его друзей. Не зная, что ответить, Джон глубоко вздохнул и перевел взгляд на экран.

В фильме главная героиня сбегала по винтовой лестнице. Главный герой ждал ее внизу с распростертыми объятиями, и она без колебаний бросилась к нему. После страстных объятий они выбежали в прекрасный сад, где танцевали и пели.

Сладкая мелодия медленно разносилась в прохладном воздухе. Облака на потемневшем небе лениво плыли, а луна светила особенно ярко. В самом центре этого умиротворения, пропитанного осенним настроением, Джон сидел рядом с Валентином, наслаждаясь спокойной атмосферой.

Снова став студентом и находясь так с Валентином, Джон немного почувствовал, будто вернулся в прошлое. В те подростковые годы, когда между ними еще ничего не произошло. Ощущая странную неловкость, Джон начал теребить свои волосы.

- О чем думаешь?

Валентин протянул руку, обнимая Джона за спину, и прошептал, наклонившись ближе. Знакомый, нежный аромат усилился от сокращенного расстояния. Повернув голову, Джон увидел улыбающееся лицо прямо перед собой.

Золотистые волосы, напоминающие струйки меда на ветру, мягко колыхались и возвращались на место. Ярко-голубые глаза, похожие на море, сверкали, отражая разноцветные огни с экрана. Губы цвета красной розы изогнулись в мягкую, нежную улыбку. Рассматривая черты лица Валентина, Джон усмехнулся и честно ответил:

- Просто подумал, какой ты красивый.

Удивленный неожиданным признанием, Валентин округлил глаза, а затем притянул Джона за талию. Прильнув к нему, Джон услышал тихий шепот у своего уха:

- Если тебе так кажется, может, уйдем отсюда?

- Что...

Поняв, что имеет в виду Валентин, Джон оттолкнул его.

- У тебя в голове только мысли об этом?

- Да. Всегда только об этом.

- ...

- А когда ты мне снишься, я делаю еще более непристойные вещи.

Пока Джон ошеломленно молчал, фильм закончился. Спокойная атмосфера, царившая до этого, исчезла, уступив место суете сборов. Компания Джона тоже начала собираться.

- Ну что, пойдем в боулинг?

- Да, давайте. Так, посчитаем...

Их взгляды поочередно остановились на Джоне и Валентине. Неужели придется идти в боулинг вместе с Валентином? Как только эта мысль пришла Джону в голову, Лорен, виновница сегодняшней встречи, с улыбкой похлопала его по плечу:

- Джон, ты можешь идти. Мы не настолько бестактны, чтобы удерживать тебя, когда твой парень специально приехал сюда.

- Что? Но...

- Иди, Джон.

- И все же сегодня ты...

Лорен резко потянула Джона за руку и прошептала ему на ухо:

- Твой фантастический парень все это время смотрел на тебя так, будто хочет прямо здесь тебя трахнуть... Может, лучше просто уйти?

Пока Джон стоял в оцепенении, Лорен отошла и попрощалась с Валентином:

- Рада была познакомиться. Надеюсь, еще увидимся.

- Конечно, Лорен. Хорошо провести вечер.

Оставшись наедине с Валентином, Джон недоверчиво усмехнулся:

- Ты слишком настойчив.

- Знаю.

- И совершенно не учитываешь ситуацию.

- Только с тобой. Мне тебя всегда мало.

Валентин с улыбкой протянул руку, и после секундного колебания Джон положил свою ладонь поверх его. Теплота тела согрела пальцы, остывшие на холодном воздухе. Валентин, на фоне совсем стемневшего неба, прищурился:

- Пойдем домой.

- ...

- Ты не голоден?

- ...Я в порядке. А ты?

- Я тоже не особо голоден, но сегодня пятница, жаль просто так ее заканчивать. Может, выпьем пива?

Джон кивнул, и Валентин, легко поцеловав его в щеку, пошел вперед. Следуя за ним, Джон нахмурился. Казалось бы, он уже должен был привыкнуть к словам "пойдем домой", но почему-то все еще чувствовал легкую неловкость.

- Садись, Джон.

Валентин открыл пассажирскую дверь серебристого Range Rover и улыбнулся. Вскоре после переезда в Калифорнию Валентин сразу же сменил машину. Похоже, многое из того, что раньше его сдерживало, теперь ему не подходило. Вкусы, хобби, интересы Валентина сильно изменились по сравнению с прошлым. Валентин, больше не втискивающий себя в жесткие рамки, казался более естественным.

Когда Джон пристегнулся, Валентин медленно тронулся с места. Бесчисленные оранжевые огни уличных фонарей мелькали мимо них. Через некоторое время показалось современное здание в форме открытой коробки. Отдельный дом открытой планировки, более чем наполовину спроектированный со стеклянными стенами, состоял из трех этажей и, в отличие от внешнего вида, отличался превосходной системой безопасности. Это было гнездышко, которое Валентин подготовил для них.

Сначала оба приняли душ. Джон прищурился под струями горячей воды. Тело, закоченевшее от прохладного ветра, мгновенно расслабилось. Когда Джон, неспешно помывшись, вышел в гостиную, Валентин уже накрывал на стол. Были приготовлены пиво и легкие закуски.

- Ты вышел?

Хотя уборку и уход за садом они доверяли профессионалам, после начала совместной жизни Валентин привык выполнять несложную домашнюю работу. Валентин, даже зажегший свечи в подсвечниках, поманил Джона пальцем.

- Иди сюда, Джон. Я высушу тебе волосы.

Валентин накрыл голову Джона полотенцем и осторожно промокнул волосы, стараясь не причинить боль. Джону было приятно ощущать нежные прикосновения. Валентин с улыбкой посмотрел на притихшего Джона.

- Джон, те люди, которых я сегодня видел - твои самые близкие друзья?

- Да, в основном. Хотя некоторых не было.

- Я так и думал. Вы выглядели очень непринужденно. И ты, и вся атмосфера в школе.

Джон, вспоминая, рассеянно ответил:

- Но не так, как когда я с тобой.

- Со мной тебе комфортнее всего?

- Пожалуй, да.

Валентин улыбнулся в ответ на это признание. Он развернул Джона к себе и, слегка наклонившись, поцеловал его в щеку. За этим последовала череда легких поцелуев. Джон поежился от щекотки и попытался оттолкнуть Валентина, но тот лишь крепче схватил его за руки, не давая отстраниться.

- Ммм...

То, что началось как шутливые поцелуи, быстро переросло в нечто более страстное. Валентин прижался губами к шее Джона, проводя по коже языком. Когда Джон тихо застонал от этого чувствительного прикосновения, горячие руки Валентина скользнули под халат, словно по сигналу.

В мгновение ока халат сполз с плеч Джона, а губы Валентина покрывали поцелуями его шею, ухо, ключицы. Влажные звуки поцелуев нарушали тишину комнаты. Джон, чьи глаза уже покраснели, извивался, пытаясь оттолкнуть Валентина.

- П-подожди...

Кто-нибудь мог увидеть их через стеклянную стену. Джон схватил Валентина за волосы, пытаясь оторвать его от своей шеи. Валентин недовольно посмотрел на него ярко-голубыми глазами. Тяжело дыша, Джон возразил:

- Т-ты же хотел выпить пива.

- Выпьем. Но сначала...

- ...

- Давай только разок.

- Ах!

Не дав Джону ответить, Валентин обхватил его за талию и притянул к себе. Джон чуть не упал, схватившись за плечи Валентина. Воспользовавшись моментом, Валентин подхватил его на руки и быстрыми шагами направился в спальню.

Глава 74

Валентин опустил Джона на кровать.

Джон попытался подняться, но Валентин оказался быстрее, нависнув над ним. Прежде чем Джон успел что-либо сказать, их губы снова слились в поцелуе. Язык Валентина раздвинул губы Джона, исследуя каждый уголок его рта.

- Ммм...

Тело Джона быстро разгорячилось от этих глубоких ласк. В воздухе распространился возбужденный аромат его феромонов. Валентин, глубоко вдыхая раскрывшуюся омега-сущность Джона, еще более страстно припал к его губам.

- Ах... ммм.

Руки Валентина скользнули в халат Джона, лаская обнаженную кожу. Каждое прикосновение горячих ладоней оставляло за собой обжигающий след. Когда их губы разомкнулись, Джон судорожно вдохнул, пытаясь отдышаться. Его глаза уже покраснели, а из-под распахнутого халата виднелся твердый возбужденный член.

- Ах!

Валентин без предупреждения взял член Джона в рот. Джон откинул голову назад, ощущая, как горячие губы сжимаются вокруг головки. Мышцы на его шее напряглись, бедра мгновенно стали твердыми. Валентин начал медленно двигать головой вверх и вниз, втягивая щеки. Кровь прилила к члену Джона от ощущения, как глубоко Валентин заглатывает его.

- Ммм... ах, Валентин...

Напряженные бедра Джона слегка подрагивали. С трудом приподнявшись, он положил руки на плечи Валентина. Твердый ствол то появлялся, то исчезал между влажных красных губ. Каждый раз, когда головка касалась глубины горла Валентина, перед глазами Джона все плыло. Лицо Валентина, с приоткрытым ртом обхватывающего его член, тоже было невероятно возбуждающим зрелищем.

- Ах, ммм... ммм...

Джон прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать стоны. Но его бедра сами собой подергивались, приподнимаясь над кроватью. Валентин, не забывая ласкать яички, медленно переместил руку к промежности Джона. Вход уже был влажным от предвкушения скорого проникновения. Когда пальцы Валентина начали массировать складки, постанывания Джона стали еще более глубокими и протяжными.

- Тебе хорошо?

Валентин облизнул головку члена, как леденец, прищурив глаза. На его лице играла чувственная улыбка. Джон отвернулся, не в силах смотреть на него. Хотя они уже изучили тела друг друга вдоль и поперек, Джон каждый раз смущался от страстных ласк Валентина. Словно прочитав его мысли, Валентин снова взял член в рот и одновременно ввел палец в отверстие Джона.

- Ммм...

Вход, уже начавший выделять смазку, легко принял палец. Толстый палец осторожно растягивал стенки, описывая круги. Влажные стенки, жаждущие проникновения, сжимались вокруг пальца. Джон стиснул зубы от этих медленных ласк. Каждый раз, когда изогнутый палец нежно толкался глубже, пальцы ног Джона поджимались.

- Ах, ах... В-Валентин...

Тело Джона выгнулось от щекочущего удовольствия, пронзившего его изнутри. Видя, как Джон извивается все сильнее, Валентин заглотил член глубже и усилил движения пальцами сзади. Джон застонал и задрожал от удовольствия, накатывающего одновременно спереди и сзади. Наконец, не в силах больше терпеть нарастающее наслаждение, Джон схватил Валентина за волосы.

- Е-если продолжишь...

- Хочешь кончить?

Валентин выпустил член изо рта и задал прямой вопрос. Джон, не в силах ответить словами, просто кивнул. Валентин нахмурился, словно размышляя.

- Может, сначала кончишь разок? Хотя с твоей выносливостью...

- Нет, не надо.

Джон решительно покачал головой. Валентин выглядел разочарованным таким категоричным отказом, но Джон был непреклонен. Секс с Валентином и так был долгим и изнурительным. Даже одного раза хватало, чтобы истощить все силы, а если кончить заранее, то потом будет совсем тяжело. Валентин пробормотал, словно все еще сожалея:

- А я хотел увидеть твое лицо, когда ты кончаешь.

- З-заткнись и просто сделай уже.

Валентин пожал плечами, словно сдаваясь, и выпрямился. Он навис над Джоном, осыпая легкими поцелуями его щеки, мочки ушей, ключицы и плечи. Их возбужденные члены терлись друг о друга между прижатыми животами. Джон тихо застонал, но не оттолкнул Валентина. Тот прислонился головой к плечу Джона и прошептал, словно вздыхая:

- Поверишь ли, что каждый раз, когда мы вот так, я волнуюсь?

- ...

- Ты нравишься мне все больше и больше. Что же мне делать?

Джон отвел глаза от этого неожиданного признания. Валентин всегда легко и непринужденно признавался в любви, когда ему вздумается, и Джон до сих пор чувствовал себя неловко от этого. Поэтому вместо ответа он нерешительно поднял голову.

Губы Джона слегка коснулись щеки Валентина и тут же отстранились. Не ожидавший такого безмолвного ответа, Валентин на мгновение застыл с округлившимися глазами, а затем рассмеялся и крепко обнял Джона.

- Ты и так прекрасен, зачем заставляешь меня волноваться еще больше? У меня сердце болит.

Валентин нежно погладил разгоряченные щеки Джона, глядя на него с любовью. Его взгляд был невероятно сладким, а слова - романтичными, но при этом его рука уверенно раздвигала ноги Джона и ласкала его между ними. Джон хихикнул от этого несоответствия слов и действий и потянулся к Валентину. В отличие от обычного, его рука, горячая от возбуждения, крепко схватила край футболки Валентина.

- Тогда... может, не будем?

- Прости, но это невозможно.

Валентин ухмыльнулся и скрестил руки, снимая футболку. Разлетающиеся светлые волосы оставили в воздухе мерцающий след. В темноте ярко белело его крупное, мускулистое тело. За исключением довольно большого шрама на боку, это было прекрасное, словно высеченное из мрамора тело.

Когда Валентин расстегнул джинсы, под облегающим бельем явственно проступили очертания уже возбужденного члена. Заметив, что взгляд Джона задержался на его паху, Валентин игриво усмехнулся и щелкнул пальцем по выпуклости.

- Нравится? Он только для тебя.

- ...Не нужен он мне.

Когда Джон скривился, Валентин стянул и нижнее белье. Его огромный член был длинным и толстым. Он стоял, гордо подняв голову, и казался даже толще обычного, отчего Джон не смог скрыть испуганное выражение лица.

- Ох...

Валентин, похоже, больше не собирался сдерживаться и раздвинул ноги Джона. Головка члена медленно потерлась о промежность, а затем надавила на вход. Когда Джон прикусил губу, готовясь к давлению, Валентин наклонился и прошептал ему на ухо:

- Почему не нужен? Прояви нежность. Я собираюсь сделать тебе приятно.

- Ммм...

Джон выгнулся, когда почувствовал, как толстая головка члена настойчиво проникает внутрь. Валентин крепко держал его за бедра и начал медленно выделять феромоны. Сладковатый, почти до мурашек, аромат мгновенно заполнил спальню. Под воздействием феромонов, размывающих мысли, тело Джона постепенно расслаблялось.

- Ах...

Возбужденный стон сорвался с губ Джона. Не осознавая этого, его тело тоже начало выделять более интенсивный аромат в ответ на феромоны Валентина. Чувственные запахи смешались, становясь почти удушающе сильными, а их разгоряченные тела покрылись испариной. Валентин, стерев улыбку с лица, закусил губу и начал вводить член.

- ...Ах!

Джон запрокинул голову, прикусив губу. Головка с трудом раздвигала плотно сжатые мышцы входа. Сопротивляющиеся мышцы расслабились под действием феромонов. Как только вход открылся, уже влажные внутренние стенки плотно обхватили головку.

- Ха, ах...

Горячее дыхание вырывалось изо рта Джона. С каждым толчком Валентина головка растягивала складки все глубже. После того как головка полностью погрузилась, дальнейшее проникновение стало легче. Джон тяжело дышал, напрягая все тело. Он слегка дрожал от неприятного чувства наполненности. Капли пота стекали с подбородка Валентина на грудь Джона.

- Ах, блять...

Наконец, медленное и долгое проникновение завершилось, член полностью вошел внутрь. Валентин выругался, ощущая, как тугие стенки сжимают весь ствол. Джон тихо постанывал под ним. Хотя член просто находился внутри, все тело горело изнутри. Он периодически вздрагивал всем телом в ожидании грядущего удовольствия. Валентин наклонился и встретился взглядом с Джоном.

- Ты в порядке?

- Ха... ха... да.

- Интересно, как глубоко мой член сейчас внутри тебя. Может, вот здесь? Или здесь?

Валентин нажал пальцем где-то выше пупка Джона. Джон, старавшийся не думать о том, что происходит внутри него, нахмурился. Он ударил Валентина кулаком по плечу.

- Не говори такое дерьмо.

- Просто любопытно. Твой живот такой плоский, но снаружи ничего не видно. Я думал, он немного выпятится.

- Блять... Я же сказал прекрати.

Не выдержав, Джон покраснел и протянул руку. Когда он закрыл рот ладонью, Валентин, словно только этого и ждал, лизнул его ладонь. Его красный язык чувственно ласкал нежную кожу между сжатыми пальцами. Тело, уже разгоряченное феромонами, воспринимало даже легкую стимуляцию как сильное удовольствие. Глядя на задыхающегося Джона, Валентин начал медленно двигать бедрами.

- Ммм, ах, ммм!

Придавленный огромным телом, Джон издавал прерывистые стоны. Член, глубоко погруженный внутрь, двигался плавно и неглубоко, осторожно массируя стенки. Но вскоре легкие движения сменились более глубокими толчками.

- Ах, ха!

Джон стиснул зубы, вцепившись в простыню. С каждым движением члена вход, постоянно стимулируемый, наполнялся жаром, который вскоре распространился и на внутренние стенки. Каждый раз, когда их лобки соприкасались, раздавались шлепки и звуки трения. Среди тянущей боли постепенно нарастало удовольствие.

- Ах, ах! Ммм!

- Ха, ху...

С каждым движением бедер Валентина его яички шлепали по влажной промежности Джона. Член Джона, блестящий от смазки, покачивался в такт движениям и терся между их прижатыми животами.

- Ммм! Ах, ха...!

Джон вскрикивал, содрогаясь всем телом от удовольствия. Его ягодицы непроизвольно сжимались, а бедра двигались в такт толчкам. Валентин, похоже, с трудом выдерживал тесное давление, он хмурился, не отрывая пристального взгляда от стонущего под ним Джона.

- Знаешь, Джон? Твои феромоны сегодня... еще слаще обычного. Интересно, почему?

Прерывисто шепча, Валентин полностью опустился на Джона. Обхватив и зафиксировав его плечи, он начал двигаться с большим размахом. Джон содрогался от более глубоких проникновений, тяжело дыша под навалившимся на него весом. Его полностью возбужденный член пульсировал, а внутри все сильнее нарастало тянущее ощущение.

- Ммм...

Валентин потянул Джона за плечи вниз, одновременно поднимая бедра. Член проник еще глубже, задевая самые чувствительные точки. Когда Валентин безжалостно надавил на набухший участок внутри, Джон даже не смог издать нормальный стон.

- Ха, а... ах, ха...

Головка члена беспощадно терлась о чувствительное место, раздвигая непроизвольно сжимающиеся стенки. Смешанные жидкости бурлили внутри, а покалывающее удовольствие разливалось по всему телу. Не осознавая этого, Джон поджал пальцы ног. Его бедра, напряженные до дрожи, обхватили талию Валентина. Руки, до этого беспомощно цеплявшиеся за воздух, теперь обнимали широкую, покрытую испариной спину.

- В-Валентин, я уже...

- На пределе?

Джон отчаянно закивал. Хотя прошло всего несколько секунд, пик интенсивного удовольствия был уже близок. Он бормотал "Давай, быстрее", не осознавая, что говорит. Валентин, наблюдая за извивающимся Джоном, вдруг нахмурился. Его ярко-красный язык хищно облизнул губы.

- ...Ах!

В следующий момент их позиция изменилась. Валентин потянул Джона за руки и лег на спину. Джон оказался сидящим верхом на бедрах Валентина. Ощущение приближающегося оргазма немного отступило, но из-за давления сверху член вошел еще глубже.

- Ммм...

Джон застонал, тяжело дыша. Страх, что при неосторожном движении внутренности вывернутся наизнанку, смешался с удовольствием. Когда Джон посмотрел на Валентина затуманенным взглядом, тот ухмыльнулся.

- Хочешь сам подвигаться?

- Нет...

- Я же говорил, что хочу увидеть, как ты кончаешь.

- Ммм!

Валентин слегка толкнулся бедрами. Джон откинул голову назад от острого удовольствия, пронзившего нервы. Валентин крепко сжал его ягодицы и прошептал:

- Просто немного подвигайся, Джон. Я тоже помогу. Хорошо?

Слова звучали ласково, но не оставляли места для возражений. Даже уговаривая Джона, Валентин медленно вращал бедрами, нежно стимулируя его чувствительные места. Когда руки Валентина начали ласкать соски Джона, тот, до этого лишь тяжело дышавший, наконец неохотно приподнял бедра. Валентин переплел свои пальцы с пальцами Джона, когда тот пытался опереться на его живот. Опираясь на руки Валентина, Джон медленно начал двигаться.

- Ха, ах...

С каждым неуверенным движением Джона его напряженный член покачивался в воздухе. Нетронутый член покраснел и казался готовым вот-вот взорваться. Плоский живот напрягся и резко вздымался, а соски затвердели и торчали.

- Ты сейчас... действительно прекрасен.

Но больше всего Валентина возбуждало лицо Джона. Обычно сдержанное и аскетичное, оно сейчас было затуманено удовольствием и похотью, явно выражая нетерпение достичь оргазма. Осознание того, что именно он довел Джона до такого состояния и что именно его Джон так жаждет, наполняло Валентина удовлетворением. Ради этого момента он был готов на все.

- Ах!

В какой-то момент Джон издал резкий стон. Член внутри него достиг самой глубокой точки. Острое удовольствие прокатилось по всему телу, как лесной пожар. Джон дрожал, издавая стоны, похожие на всхлипывания. Его феромоны стали еще более интенсивными.

- Ммм... ах...

Интуитивно поняв, что Джон на пределе, Валентин крепко схватил его за бедра и начал безжалостно двигаться снизу.

- ...Ах!

- Нгх...!

От сильной стимуляции тело Джона выгнулось, как рыба, пронзенная гарпуном. Не в силах даже издать звук, Джон застыл, и из кончика его члена брызнула сперма. Омега-феромоны, ставшие настолько сильными, что от одного их запаха кружилась голова, окутали Валентина. Не в силах противостоять возбуждающим феромонам и мышцам, сжимающимся так, словно хотели отрезать его член, Валентин тоже достиг оргазма.

– Ха... ха... ха...

После бурного оргазма, который как ураган пронесся через все тело, Джон обессиленно упал грудью на Валентина. Валентин нежно обнял обмякшее тело Джона. Целуя влажный от пота лоб, Валентин прошептал на ухо Джону:

– Ты в порядке?

– ...

– Ты мне так нравишься, что я не могу себя контролировать. Прости.

Джон дрожащей рукой погладил щеку Валентина. Охрипшим голосом он произнес:

– Я знаю. Но... не нужно каждый раз... доказывать это таким способом.

В ответ на эту обессиленную реплику Валентин тихо рассмеялся. Когда Джон попытался неуверенно приподняться, он поморщился. Член Валентина все еще оставался внутри, сильно набухший. Заметив, что Валентин все еще сцеплен с ним, Джон пошевелил бедрами.

– Быстрее... вытащи.

– Подожди, Джон.

Джон до сих пор регулярно принимал супрессанты. Супрессанты цикла течки также выполняли роль противозачаточных, и не было ничего более бессмысленного, чем сцепка с омегой, принимающим контрацептивы. Но Валентин, зная об этой бессмысленности, иногда все равно делал это. Казалось, это было не столько настоящим желанием оплодотворить, сколько инстинктивным стремлением пометить свою территорию.

– Теперь вытащи.

– Хорошо.

Спустя еще некоторое время член, блокировавший выход, медленно уменьшился до своего обычного размера. Джон, стонавший от тесного давления, приподнял бедра, и сперма, вытекшая из освободившегося отверстия, потекла по бедрам. Когда Джон перекатился и лег рядом с Валентином, тот притянул его в свои объятия.

Длинные изящные пальцы игриво скользнули от лба Джона к кончику носа, губам и подбородку. Долго поглаживая лицо Джона, Валентин в конце концов наклонился и стал целовать его в разные места. Тело Джона лениво покачивалось в такт движениям неугомонного Валентина. Крепко обнимая его, Валентин сказал:

– Ребенок, похожий на тебя, был бы действительно прекрасен.

– Ха... Не шути так ужасно.

– Почему? Если бы он был похож на тебя в детстве, он был бы как ангел. От одного взгляда на него чувствовал бы себя спасенным.

Джон не скрывал своего недоумения. В детстве красивым был не Джон, а Валентин. И сейчас это не сильно изменилось. Думая об этом, Джон собирался ответить спокойно, но вдруг его лицо напряглось. Лицо, которое только что было расслабленным от приятной неги, мгновенно стало жестким. Заметив эту перемену, Валентин наклонил голову, а Джон тихо выругался.

– Черт, я забыл принять таблетки утром.

– Таблетки?

– Супрессанты.

Валентин немедленно встал. Когда он вернулся через мгновение, в руках у него были вода и таблетки. Валентин вложил стакан в руку Джона и протянул таблетку.

– Не волнуйся. Не обязательно строго соблюдать время. Если выпьешь сейчас, все будет в порядке.

Как и сказал Валентин, пропуск приема супрессантов в одно и то же время каждый день не вызывал серьезных проблем. Обычно эффект препарата не исчезал даже при пропуске в несколько часов. Джон знал, что он слишком навязчиво беспокоился о своем цикле течки.

Конечно, в моем случае одна ошибка сразу приведет к беременности...

Факт, что нерегулярность цикла течки увеличивала вероятность беременности, беспокоил Джона. Он без лишних слов проглотил таблетку, которую протянул Валентин. Беременность была чем-то, о чем он никогда не задумывался и вряд ли когда-нибудь задумается в будущем. Ребенок – это было что-то, что вызывало не только физиологическое отторжение по разным причинам, но и эмоционально совершенно не резонировало с ним.

Только недавно ему удалось с трудом обрести равновесие, шатаясь под тяжестью собственной жизни, которую было непросто вынести. И казалось, что и в будущем вес жизни всегда будет тяжелым для Джона. Хотя сейчас он обрел большую стабильность, шрамы и недостатки, запечатленные в его сердце, могли проявиться в любой момент. Джон не считал себя полноценным взрослым, способным нести ответственность за чью-то жизнь. Он лишь надеялся, что со временем станет крепче и зрелее.

Но что насчет Валентина?

Ставя стакан на тумбочку, Джон искоса взглянул на Валентина. Когда их взгляды встретились, Валентин сладко улыбнулся. Факт, который Джон иногда забывал в последнее время, заключался в том, что Валентин был законным наследником семьи Линдберг и законным преемником. Даже сейчас Райан не оставлял надежды передать Валентину все, что у него было. Однако Валентин без колебаний отказался от всего, что ему было дано, чтобы быть с Джоном.

Даже по ощущениям Джона, любовь Валентина была абсолютной и, казалось, не знала границ. Он не был уверен, можно ли это считать нормальным по меркам других людей, но в любом случае любовь, которую Валентин изливал на Джона, была настоящей. Джон не сомневался в этом факте.

Но... действительно ли этого достаточно?

Джон не мог быть уверен. С его точки зрения, баланс весов того, от чего Валентин отказался, чтобы получить его, был совершенно несоразмерным. Отказаться от огромной власти и выбрать мужчину, у которого ничего нет – это был безумный выбор, от которого любой отказался бы не думая.

Поэтому Джон иногда задавался вопросами. Хотя Валентин ничего не требовал от Джона, действительно ли он был полностью удовлетворен и счастлив в таком положении? Действительно ли он был свободен от тревог и недостатков, которые иногда грызли Джона? Не было ли у него сожалений или трудностей в этой жизни? И действительно ли его шутки о сцепке и детях были совершенно бессмысленными?

Но все эти вопросы Джон не мог задать Валентину напрямую. У него не хватало смелости узнать истинные чувства Валентина, и даже если бы Валентин хотел другой жизни, Джон ничего не мог бы с этим поделать. Поэтому Джон отвернулся, притворившись, что не замечает взгляда, устремленного на него.

Глава 75

Джон почувствовал признаки приближающегося цикла течки, которого давно не было. С вечера его самочувствие начало ухудшаться, а проснувшись утром, он осознал, что его феромоны стали сильнее обычного. Похоже, не только он заметил эти признаки - Валентин, уже собравшийся на работу, сел у кровати и нежно погладил его лоб.

- Может, стоит сходить в больницу?

- Да брось, из-за такого в больницу не ходят...

- Но тебе нужно быть осторожнее.

Нерегулярные циклы течки обычно мучили Джона гораздо сильнее, чем других. Он слабо улыбнулся и уткнулся щекой в подушку.

- Не надо. Иди на работу.

- Сегодня не пойдешь на занятия?

Лучше пропустить занятия, чем ходить, источая неконтролируемые феромоны. Хотя потом придется усердно наверстывать упущенное, Джон без колебаний кивнул. Валентин с облегчением улыбнулся и наклонился. Его губы легко коснулись щеки, затем лба. Он долго целовал лицо Джона, пока тот не оттолкнул его. Валентин с сожалением выпрямился.

- Я пришлю кого-нибудь вовремя, так что не забудь поесть, когда придет время.

- Хорошо, иди уже.

- Ладно. Сегодня вернусь пораньше. Отдыхай.

Задержись он еще немного, и точно опоздает. Валентин в последний раз погладил Джона по голове и вышел из комнаты. Щелкнул замок, и вокруг воцарилась тишина. Джон прикрыл отяжелевшие веки. Моргая, сознание постепенно уплывало, и вскоре его одолел сон. Джон не сопротивлялся и погрузился в дремоту.

Во время течки Джон становился очень сонливым. Отчасти из-за постоянной сонливости, но также потому, что хороший сон помогал быстрее закончить цикл. И в этот раз Джон весь день не вставал с постели.

Как и обещал Валентин, присланные им люди приготовили еду, но у Джона не было аппетита, и он лишь немного поковырялся в тарелке, прежде чем отодвинуть ее. В итоге, когда Валентин вернулся домой раньше обычного, Джон, не поев толком за весь день, лежал в полусне и тихонько стонал.

- Джон, я вернулся.

Открыв дверь, Валентин на мгновение замер, почувствовав сильный запах феромонов, затем вошел. Джон, находившийся в полусонном состоянии, поднял голову. Его голос, хриплый от сна, прозвучал невнятно.

- Ты рано.

- Да. Похоже, ты ничего не ел. Неужели голодал весь день?

Спросил Валентин, садясь рядом с Джоном. Внешне его голос звучал как обычно, но в нем чувствовалась скрытая настойчивость. Валентин всегда считал, что если бы Джон хоть немного увеличил количество съедаемой пищи, его здоровье улучшилось бы. Джон пробормотал оправдание, отворачиваясь.

- Не было аппетита. Все время чувствовал слабость...

- Нужно хоть что-то съесть.

- Чуть позже. Давай поедим вместе, когда ты примешь душ.

Валентин кивнул, расстегивая пару пуговиц на рубашке.

– Я быстро приму душ, а ты пока вставай. Подумай, что хочешь поесть.

– Хорошо.

Хотя Джон и ответил послушно, он продолжал валяться в постели, пока Валентин не закончил принимать душ. Валентин тихо вздохнул и забрался к нему под бок. Подперев голову рукой, он игриво касался щек и губ Джона. Тот лежал на спине, глядя на Валентина.

– Не хочешь вставать?

– Нет, я встану.

– Может, поедим прямо в постели? Что-нибудь простое, вроде супа или сэндвича.

– Пожалуй...

– Хорошо, подожди.

Валентин поднялся, не дожидаясь возражений. Оставшись один в темной комнате, Джон провел рукой по плоскому животу. И правда, желудок, пустовавший весь день, немного побаливал. Вскоре после ухода Валентина в воздухе появился слабый аппетитный запах. Это был сильный аромат, напоминающий суп-чаудер.

Обычно у Джона не было сильных желаний, кроме сна. То же касалось и аппетита. Он не то чтобы не любил вкусную еду, просто у него не было страсти посещать знаменитые рестораны ради гурманских изысков. Ему было все равно, чем наполнить желудок. Валентин же, напротив, был очень разборчив в еде и редко довольствовался простыми перекусами. Он даже не одобрял, когда Джон ел фастфуд в школе.

И вот... Внезапно Джона охватил необъяснимый сильный голод. Во рту скопилась слюна, а желудок болезненно сжимался от избытка желудочного сока. Джон был ошеломлен такими резкими изменениями в своем теле.

В этот момент вернулся Валентин с подносом в руках. На подносе стояли свежий сок, суп, хлеб, сыр и фрукты.

– Можешь есть прямо сейчас.

– Валентин...

– Да, Джон?

– У меня появилось желание поесть.

– Чего именно?

Валентин поставил поднос на стол и подошел к Джону. Тот, облизываясь, начал перечислять блюда, которые пришли ему на ум. Его язык, одержимый сильным голодом, двигался плавно:

– Яйца Бенедикт из Брикса, морепродукты пад-тай из Тай Хаус, пельмени из Шанхай Фэктори и бельгийские вафли из Вафл Воркс, банановый кекс... А еще пицца с курицей буффало из Пицца Экспресс.

– ...

– И двойной бургер, и молочный коктейль из Монмуса.

Валентин уставился на Джона, широко раскрыв глаза, пока тот перечислял названия блюд. Немного помолчав, он с запоздалым смешком переспросил:

– Ты правда сможешь все это съесть?

– Вряд ли. Но я бы хотел что-нибудь из этого, все равно что.

– Понял.

Валентин наклонился, глядя Джону в глаза.

– Отдохни немного. Я мигом слетаю.

Валентин ушел без колебаний и вернулся меньше чем через полчаса. Каким-то образом он умудрился принести все блюда, которые упомянул Джон, в обеих руках.

– Что это все?

Джон вышел в гостиную и с удивлением уставился на стол. Большой обеденный стол был заставлен блюдами разных кухонь мира. Он как завороженный сел за стол, а Валентин устроился рядом, слегка нахмурившись.

– Джон, я люблю в тебе все, но...

Джон, не раздумывая, взял бургер и начал разворачивать упаковку, глядя на Валентина. Тот коротко вздохнул и с неодобрением осмотрел разложенную на столе еду.

– Хотелось бы, чтобы твои вкусы в еде немного изменились. Тебе правда нравится такое?

Похоже, изысканному вкусу молодого господина любимые блюда Джона пришлись не по душе. Джон фыркнул, откусил большой кусок бургера, а затем отпил молочный коктейль. Он довольно улыбнулся, наслаждаясь соленым, пряным и сладким вкусом, щекочущим его вкусовые рецепторы. Валентин молча наблюдал за тем, сколько он ест. В отличие от обычного, Джон с удовольствием пробовал разные блюда и ел много.

– Вкусно?

Хотя многое осталось, Джон, похоже, съел вдвое больше обычного. Он откинулся на спинку стула, утомленный чувством сытости. Валентин, с удовольствием наблюдавший за его трапезой, протянул салфетку. Вытерев жирные губы, Джон кивнул, но затем нахмурился.

– Было вкусно, но кажется, я переел. Даже дышать трудно.

– Да уж. Сегодня ты точно съел много. Наверное, из-за того, что долго голодал.

– Возможно, но все равно странно. Я как будто под гипнозом ел...

– Правда?

– Тебе не показалось, что я ел как сумасшедший?

На лице Валентина промелькнуло странное выражение после этих небрежно брошенных слов Джона. Словно в его голове зажглась мысль, о которой он раньше и не задумывался. Джон, заметив необычную реакцию, склонил голову набок.

– Что такое?

Валентин ничего не ответил. Но вскоре он покачал головой, улыбаясь как обычно.

– Нет, ничего.

Джон встал и с отвращением оглядел заваленный стол. Хотя большая часть блюд сохранила свою форму, как при распаковке, ни одно не осталось нетронутым, так как он попробовал все. Хоть профессиональная уборщица, ежедневно посещающая дом, и уберет все это, нельзя было оставлять еду и запах до ее прихода.

– Когда же мы все это уберем...

– Иди сначала в душ. Я уберу.

– Хм...

Джон на секунду задумался, прищурив глаза, но затем покачал головой.

– Ты ведь почти ничего не ел. Я сам уберу.

– Не надо. Лучше просто помойся и отдохни.

– Нет... Я только соленое ел, теперь пить хочется. Может, пива?

Джон подошел к холодильнику и взял бутылку пива. Валентин быстро подошел и схватил его за запястье, останавливая. Джон поднял голову от неожиданного прикосновения, а Валентин, мягко улыбнувшись, забрал у него бутылку.

– Я уберу, а ты иди в душ.

– Но...

Валентин наклонился, поставил пиво обратно и вместо него достал минералку, вложив ее в руку Джона. Заставив его сжать пальцы вокруг бутылки, Валентин еще раз настойчиво сказал:

– Иди мыться, Джон. Если сейчас еще и пива выпьешь, тебе совсем дышать трудно станет. Давай на сегодня закончим с едой.

– А? Ладно...

Джон невольно кивнул, удивленный странно настойчивым тоном. Валентин, словно одобряя, поцеловал его в щеку и развернул за плечи. Что это с ним вдруг? – думал Джон, все еще в недоумении, идя в ванную под легким напором рук Валентина.

* * *

Наступил понедельник – самый загруженный день недели. Джон, все выходные корпевший над заданиями и учебой, с раннего утра засел в университетской библиотеке. Хотя каждую неделю было много тестов и заданий, на этой неделе добавилась еще и презентация, из-за чего он был особенно занят. Пока он усердно занимался, начали подтягиваться друзья из общежития, сонные и взъерошенные.

– Привет, Джон. Я так и знала, что ты уже здесь. Как всегда пунктуален.

Пегги протянула ему банан, который принесла с собой. Джон, закинув руки за голову, шутливо простонал:

– Иначе никак. На самом деле, я как раз испытывал чувство неполноценности. Думал, неужели мой мозг на большее не способен...

– Говоришь так, а сам всегда получаешь хорошие оценки.

Пегги хихикнула над его притворными жалобами и вывалила книги на стол. Джон тоже усмехнулся и покачал головой. Протирая глаза, он услышал вопрос Пегги:

– До скольки ты сегодня?

– Ну, занятия заканчиваются в пять... Наверное, до девяти?

– Тогда поужинаем в студенческом клубе?

– Хорошо.

– Отлично, договорились.

Так они дружно занимались, склонившись над партами. Джон, долго концентрировавшийся на учебе, вдруг нахмурился. Где-то в желудке появилось покалывание и боль.

"Опять..."

Он проснулся ночью из-за дискомфорта в животе, но не придал этому значения. Похоже, стресс в университете снова вызвал гастрит. Болезнь появилась из-за постоянного употребления кофе и энергетиков, а также нерегулярного питания. Казалось, все прошло, но, видимо, недавнее переедание и сон сразу после этого стали причиной. С тех пор периодически возникал дискомфорт.

Обычно он мог это терпеть, но сегодня из-за сильного стресса внутренности словно скрутило. Он пытался терпеть, но жжение в желудке не проходило.

– Черт.

Джон, кряхтя, решил не перенапрягаться и закончить пораньше. Нужно было беречь силы, ведь впереди еще целая неделя. Когда он вышел из библиотеки и направился на парковку, позвонил Валентин.

– Да, Валентин.

– Джон, занятия закончились?

– Только что. А что?

– Просто интересно, во сколько ты сегодня вернешься.

– ...

– Сегодня тоже будешь допоздна заниматься?

Джон нахмурился. Хотя Валентин всегда был чрезмерно заботливым, в последнее время это, казалось, усилилось. К тому же он словно был чем-то отвлечен. Как будто витал в облаках больше обычного... Но, пытаясь понять, что именно не так, Джон не мог точно сформулировать.

– Нет. Сегодня я плохо себя чувствую, так что пораньше...

– Что именно болит?

Валентин перебил его, не дав закончить. В его голосе, более быстром, чем обычно, чувствовалась тревога. Джон, не придавая этому значения, потер живот и сказал:

– Просто немного живот болит.

– Ты сейчас сразу домой?

– Пока планирую.

– Подожди, я уже еду к тебе.

– Что? Не нужно. У меня же есть машина...

– Я заберу тебя.

Голос Валентина звучал неоправданно серьезно, и Джон немного растерялся. Он согласился, подавленный напором, и не прошло и десяти минут после звонка, как машина Валентина въехала на парковку. Судя по тому, как быстро он приехал, он, видимо, уже направлялся сюда до разговора.

– Джон, что болит?

Валентин вышел из машины и широкими шагами подошел к Джону. Его светлые волосы, естественно спадающие, колыхались на ветру, а темно-синий костюм делал его высокую фигуру еще выше. Если бы у него в руках был букет цветов, можно было бы подумать, что он собирается делать предложение – настолько ярким было его появление.

Все взгляды обратились к появлению привлекательного мужчины. Но Валентин, казалось, даже не замечал этого, осматривая лицо Джона и ощупывая его щеки и руки. Джон нахмурился и отстранил суетливые руки.

– Это просто обычный гастрит. Не стоило приезжать.

– ...Гастрит?

Валентин моргнул, повторяя слова Джона. Тот кивнул и поправил сумку. Валентин перехватил ее, закинув себе на плечо, и снова спросил:

– У тебя обострился гастрит?

– Да, ничего страшного. Просто стресс, наверное.

За ними следило все больше взглядов. Возможно, из-за заметной внешности Валентина, а может, потому что узнали в нем того самого Валентина из семьи Линдбергов. Джону было неловко от пристального внимания. Поэтому он потянул Валентина за руку к машине.

– Это пройдет через несколько дней, если следить за питанием... Давай сядем в машину.

Как только Джон пристегнулся, Валентин без промедления тронулся с места. Его брови были нахмурены сильнее обычного, а потемневшие глаза смотрели вдаль, словно о чем-то размышляя. Тук, тук. Его рука на руле постукивала по кожаной обивке в равномерном ритме. Молчавший Валентин повернул голову, воспользовавшись остановкой на светофоре.

– Почему вдруг обострился гастрит?

– Не знаю. Может, из-за того, что я пью слишком много кофе...

– Кофе?

Валентин отреагировал громче обычного и недовольно потер подбородок. Джон смотрел на странно ведущего себя Валентина, чувствуя, будто перед ним неразрешимая загадка. Подозрения, которые беспокоили его в последние дни, казалось, усиливались. Словно подтверждая его сомнения, Валентин внезапно спросил:

– Тебе обязательно пить кофе?

– Что?

– Нет, просто это вредно для здоровья. Есть много видов чая, которые могут его заменить.

Джон, прищурившись, смотрел на Валентина, а затем резко произнес:

– Валентин.

– ...

– Ты странный.

– Я?

– Да. Почему ты так себя ведешь?

Валентин на мгновение замешкался, но быстро вернул невозмутимое выражение лица и пожал плечами.

– Не понимаю, о чем ты.

– ...

– Давай сначала съездим в больницу.

– ...Не нужно, зачем в больницу? Там просто выпишут лекарства. А лекарства у меня еще остались с прошлого раза.

Валентин, казалось, хотел что-то сказать, но в итоге неохотно кивнул. Однако его сузившиеся, недовольно блестящие голубые глаза и слегка напряженная челюсть выдавали, что он не так уж спокоен.

"Почему он так себя ведет?"

Джон пытался понять причину, но ничего не приходило в голову. Вряд ли Валентин объяснил бы, даже если бы его спросили напрямую, поэтому Джон тихо вздохнул. В тишине машина плавно ехала по шоссе.

Глава 76

Джон сидел со скрещенными руками, хмуро глядя на пустую стену. Поведение Валентина казалось ему подозрительным. Не только его чрезмерная опека, но и пытливый взгляд, которым он иногда смотрел на Джона, вызывали беспокойство.

Даже для обычно невозмутимого Джона это чувство неловкости становилось невыносимым. Наконец, он решил поговорить с Валентином, как только тот вернется. Услышав шаги внизу, Джон вскочил с дивана.

— Я дома, Джон.

Джон выглянул с лестницы, и Валентин улыбнулся ему. Он выглядел довольным, особенно после того, как узнал, что Джон сегодня вернется с знятий пораньше. Джон медленно спустился вниз, ничего не говоря.

— Обними меня.

Валентин раскрыл объятия, радуясь, что Джон вышел его встретить. Он притянул Джона к себе и крепко обнял. Джон почувствовал знакомый запах и силу объятий. Валентин прижался щекой к шее Джона и глубоко вдохнул.

— Обожаю твой запах.

С этими словами Валентин прижался к Джону еще плотнее. Джон почувствовал его возбуждение даже сквозь одежду. Большая рука Валентина сжала ягодицы Джона. Тот, опешив, отстранился, упершись руками в плечи Валентина.

— Эй, не заводись.

— Хорошо.

Несмотря на согласие, Валентин наклонил голову, словно собираясь поцеловать Джона. Тот едва успел уклониться и снова оттолкнул его. Прежде чем ситуация зайдет слишком далеко, Джону нужно было выяснить, что Валентин от него скрывает.

— Подожди!

Джон с трудом оттолкнул Валентина, который уже покусывал его шею, и воскликнул:

— Ты странно себя ведешь в последнее время.

Валентин замер. Он посмотрел на Джона с непроницаемым выражением лица. Джон продолжил:

— Быстро говори. Что ты от меня скрываешь?

— Ничего такого.

— Врешь. Не думай, что я настолько глуп.

Услышав решительный ответ Джона, Валентин опустил голову. Его большое тело словно сжалось, и он уткнулся лбом в плечо Джона. Обхватив Джона за талию, Валентин пробормотал:

— Это ничего.

— Валентин, посмотри на меня.

Джон вздохнул и заговорил более мягким тоном. Он обхватил лицо Валентина ладонями и заглянул ему в глаза.

— Что тебя беспокоит?

Валентин колебался, но наконец неохотно заговорил:

— Просто... у меня было предположение.

— Какое?

— Что ты, возможно... беременный.

— Что?

Джон от неожиданности открыл рот. Валентин, будто ожидавший такой реакции, мягко закрыл его рот, подтолкнув подбородок пальцем. Теперь, когда тема была поднята, он продолжил более уверенно:

— В последнее время ты немного изменился.

— В каком смысле?

— Ты вдруг начал есть то, что раньше не ел, у тебя болел живот... И ты стал больше спать.

Джон молчал, а затем начал опровергать каждое утверждение Валентина:

— Я только один раз ел что-то необычное, а живот болел из-за гастрита. А сплю я больше из-за течки. Ты же знаешь, я всегда такой в этот период.

— Знаю, но... все же.

Джон покачал головой, явно сбитый с толку, и прервал Валентина:

— Я же принимаю противозачаточные. Ты лучше меня знаешь, что я не могу забеременеть.

— Но был тот единственный раз, когда мы занимались сексом без таблеток.

— А...

Наконец поняв ход мыслей Валентина, Джон тихо выдохнул. Но на этом все. Беременность была невозможна. Джон решительно покачал головой:

— Это невозможно.

— Никогда нельзя быть уверенным.

Выражение лица Джона изменилось. Валентин, заметив это, быстро добавил:

— Джон, я знаю, что тебе не нравится даже думать об этом. Но... это не совсем невозможно. Ничто не может быть стопроцентным.

— ...

— Поэтому я и допустил такую возможность.

Голубые глаза Валентина смотрели на Джона с необычной серьезностью. Джон впервые почувствовал, как возможность, о которой он никогда не задумывался, вдруг стала реальной. Он невольно напряг мышцы живота. Заметив, как помрачнел Джон, Валентин нежно погладил его по щеке.

— Конечно, вероятность этого крайне мала. Я просто не хочу ничего принимать как должное, когда дело касается тебя. Не хочу потом удивляться, если что-то упустил.

Валентин обнял Джона, словно ребенка, и погладил по затылку. Слушая его ласковый голос, Джон медленно моргнул. Честно говоря, он никогда об этом не думал, и все это было очень неожиданно. Следуя за этим чувством, он импульсивно спросил, не успев как следует обдумать:

— А ты... чего бы хотел?

Рука Валентина, гладившая затылок Джона, замерла. Джон поднял голову. Их взгляды встретились, и Валентин слегка прищурился. Он выглядел немного нерешительным, что было не характерно для него. После короткого молчания Валентин ответил своим обычным голосом:

— Я всегда хочу одного и того же.

— ...

— Я надеюсь, что результат будет таким, какого ты хочешь. И, скорее всего, ничего особенного не случится. Так что не беспокойся слишком сильно.

Это был неоднозначный ответ, не раскрывающий, хочет ли Валентин беременности или нет. Джон кивнул, чувствуя смесь облегчения и разочарования, которую он сам не мог точно определить. Валентин крепче обнял Джона и улыбнулся.

— Сегодня мы оба дома вечером, давай устроим свидание и поедим что-нибудь вкусное.

— ...

— Хочешь сделать тест позже?

— ... Хорошо.

Услышав замедленный ответ, Валентин переплел свои пальцы с пальцами Джона. Тепло его руки немного успокоило холодное от беспокойства сердце Джона. Валентин, уже справившийся с волнением, улыбнулся и нежно поцеловал Джона в губы. Джон слабо улыбнулся в ответ на эту ласку, похожую на то, как домашний питомец утешает хозяина.

— Пойдем, для начала.

Следуя за Валентином, который вел его за руку, Джон думал: "Я не верю, что это так, но если я действительно беременный, как говорит Валентин... что мне делать?" От одной мысли об этом кровь стыла в жилах, и Джон нервно закусил губу. Его сердце начало биться быстрее обычного.

* * *

Они поужинали в изысканном ресторане, а затем посетили оперу. Еда была превосходной, но Джон не мог сосредоточиться на вкусе, а разговор казался поверхностным. Яркое представление совершенно не отложилось в памяти. Хотя они пытались этого не показывать, все их внимание было приковано к предстоящей проверке на беременность Джона. Они оба это понимали.

Так и не избавившись от скрытого напряжения, они вернулись домой. По пути в машине между ними висело напряженное молчание. Когда Джон, не в силах справиться с нарастающим беспокойством, вздохнул, ему вдруг пришла в голову мысль.

— Нам же нужно... купить это.

— А.

Хотя Джон не уточнил, о чем говорит, Валентин, похоже, понял. На его бесстрастном лице мелькнула и исчезла непонятная улыбка. Плавно поворачивая руль на изгибе дороги, Валентин небрежно ответил:

— Если ты о тесте на беременность, я уже купил.

— ...

— Примерно неделю назад.

Значит, все это время он допускал возможность беременности, но никак этого не показывал? Это казалось странным, учитывая чрезмерную заботу, которую Валентин проявлял в последнее время. Зная его характер, было бы логичнее сразу все обсудить, а не держать свои подозрения в тайне.

Однако Джон не стал спрашивать об этом напрямую, а просто кивнул и откинулся на сиденье. В конце концов, он был рад хотя бы тому, что им не придется идти к врачу за тестом.

Как только они вернулись домой, оба приняли душ и, словно по негласной договоренности, встретились в гостиной на втором этаже. Между ними, сидящими наискосок друг от друга на большом кожаном диване, повисло решительное молчание. Валентин положил на кофейный столик небольшую коробочку.

— Вот. Инструкция внутри.

— ...

— Хочешь, проверим вместе?

— ... Нет, от этого я воздержусь.

Джон взял в руки продолговатую бумажную коробку и нерешительно встал. Пристальный взгляд голубых глаз следил за каждым его движением. Джон неохотно направился в ванную.

Хотя он давно привык к своей сущности омеги, мысль о том, что в его животе могла зародиться новая жизнь, все еще вызывала смятение. Джон невольно прижал руку к низу живота. Если там действительно что-то есть... От напряжения кончики пальцев похолодели.

— Ха...

Смесь замешательства, беспокойства и других неопределенных эмоций тяжелым грузом давила на Джона. До сих пор он ни о чем таком не думал, но теперь невольно начал анализировать свое самочувствие в последнее время. Теперь, когда он задумался об этом, кажется, действительно было что-то странное...

Джон глубоко вздохнул несколько раз, чтобы успокоиться, и стал ждать результата теста. В течение этой минуты его внезапно охватило невыносимое напряжение. Уставившись на тест с тошнотворным чувством, Джон тихо воскликнул:

— ...Ах.

Результат, конечно же, был отрицательным.

Джон глубоко выдохнул, не осознавая, что задержал дыхание, и оперся руками о раковину. Его голова непроизвольно опустилась, а кончики пальцев слегка дрожали от спадающего напряжения. Похоже, он нервничал больше, чем думал. Почувствовав внезапную слабость, Джон на мгновение застыл, затем провел рукой по горячим щекам и нетвердой походкой вышел из ванной.

— Ну как?

Валентин вскочил, как только Джон появился. Несмотря на попытку казаться невозмутимым, на его лице читалось явное напряжение. Джон почувствовал странное волнение, глядя на него. Интересно, какого ответа ждет Валентин? С этой мыслью Джон медленно произнес:

— Отрицательный.

— ...

— Я же говорил, что не мог быть беременным.

Валентин медленно моргнул. Несколько секунд он смотрел на Джона с непроницаемым выражением лица, затем постепенно его губы растянулись в улыбке. Она выглядела безупречной, как всегда.

— Это хорошо. Больше не о чем беспокоиться.

Однако его лицо не выражало ни облегчения, ни радости. Скорее, в его тоне чувствовалось облегчение вперемешку с легким разочарованием. Джон тихо спросил Валентина:

— Ты разочарован, что я не беременный?

Валентин подошел к Джону. Он слегка покачал головой и обнял его.

— Нет, что ты. Я просто рад, что тебе больше не о чем беспокоиться.

— ...

— Я действительно рад.

Джон молча протянул руку. Он медленно провел пальцами по трепещущим векам Валентина, его высокому носу и пухлым губам, затем коснулся щеки. Легонько постукивая по щеке Валентина, Джон заговорил:

— Тогда почему у тебя такое выражение лица? Знаешь, на кого ты сейчас похож...

— ...

— На ребенка, который не получил подарков на Рождество. Не знаю, насколько это точное сравнение.

Валентин на мгновение задумался над этими словами, а затем тихо рассмеялся.

— Нет, это совсем не так. Я никогда не думал, что мне нужен ребенок.

— ...

— Хотя, конечно, я хотел, чтобы между нами была еще более крепкая связь.

Валентин прищурился, словно не зная, как выразить свои мысли, и взял Джона за запястье. Он поцеловал его ладонь и тихо вздохнул.

— Ты же знаешь, Джон, я действительно люблю тебя. Настолько, что готов умереть за тебя.

— ...

— Ты единственный, кто меня интересует, единственный, о ком я забочусь. Поэтому я всегда строю много предположений, связанных с тобой. Правильно ли мы идем сейчас, есть ли лучший путь, что я могу для тебя сделать... Как сделать так, чтобы ты всегда оставался рядом со мной.

Джон невольно затаил дыхание от этого неожиданного признания. Его рука, которую держал Валентин, непроизвольно сжалась. Но Валентин не отпустил его. Напротив, он прижал Джона к себе и продолжил:

— Просто, если бы ты был беременным, я думал, смог бы я быть хорошим отцом, надежным партнером для тебя... Вот о чем я фантазировал.

В его голосе слышалась легкая грусть. Джон обнял большое тело Валентина, прижавшееся к нему, и положил подбородок на его крепкое плечо. Когда Джон крепко обнял его, Валентин еще теснее прижался к нему. Джон запустил пальцы в мягкие светлые волосы. Чувствуя их шелковистость, он заговорил:

— Я понимаю, о чем ты. Но, Валентин.

— ...

— Мне кажется, ты все еще не совсем откровенен. Это действительно все?

Валентин, до этого момента расслабленно прижимавшийся к Джону, поднял голову. Их взгляды встретились. Наконец, с коротким вздохом Валентин ответил:

— Я не особо люблю детей и никогда не хотел их, но когда подумал, что ты мог быть беременным...

— ...

— Честно говоря, я, кажется, обрадовался. Настолько, что всю ночь не мог уснуть, ворочаясь в постели.

— ...

— Я смутно чувствовал, что должен защищать тебя, и боялся, что ты можешь пострадать.

Валентин на мгновение замолчал, словно подбирая слова. Его осторожный взгляд блуждал по лицу Джона.

— Я был немного взволнован. Конечно, я знал, что ты совсем не так это воспринимаешь, поэтому старался не показывать. Но все же, если бы у нас появился ребенок, похожий на тебя... мне кажется, это было бы неплохо.

Эта путаная исповедь, такая нехарактерная для обычно четкой манеры речи Валентина, казалось, раскрывала его неловкую искренность. Джон, молча слушавший его, наклонил голову набок. Его взгляд опустился на пол, а когда он снова поднял глаза, в его зеленых глазах появился более яркий блеск, чем обычно.

— Ты же знаешь? Что наши отношения для других кажутся абсурдными. И что нам обоим и так тяжело нести ответственность за свои жизни.

— Да, я знаю.

Валентин без возражений кивнул. Джон отступил на шаг назад и задумчиво посмотрел на свой живот, обхватив его руками. Плоский живот казался неспособным вместить какую-либо жизнь. С этой мыслью Джон медленно продолжил:

— И я не планирую иметь детей. Беременность... честно говоря, это не то, с чем я мог бы справиться.

— Я хорошо это понимаю.

Между ними повисло молчание, каждый погрузился в свои мысли. Когда Валентин, казалось, собрался нарушить ставшую неловкой тишину, Джон, до этого смотревший в пол, заговорил первым:

— Я имею в виду, на данный момент.

— ...Что?

Лицо Валентина изменилось от неожиданных слов. Джон взял его за руку. Голубые глаза Валентина остановились на руке Джона, держащей его. Джон медленно начал говорить о том, о чем раньше не считал нужным упоминать:

— Ты, наверное, заметил, что в последнее время я чувствую себя довольно спокойно. В отношении нас. Твое присутствие становится все более привычным... естественным.

— ...

— И если так будет продолжаться, я думаю, что мог бы пройти этот путь с тобой до конца.

Глаза Валентина расширились больше обычного. Казалось, он понял смысл слов Джона, и в его голубых глазах постепенно разгорался огонь. Джон скользнул рукой по руке Валентина и взял его за руку. Валентин в ответ переплел их пальцы. Джон посмотрел на их крепко сцепленные руки и слегка улыбнулся.

— Несколько лет назад я не мог бы даже представить такое. Так что... отношения и чувства продолжают меняться. Сейчас ты полон страсти, но через несколько лет твой пыл может угаснуть.

Валентин крепче сжал руку Джона. Джон, опередив Валентина, который, казалось, хотел возразить, добавил:

— Я говорю о такой возможности. И...

Его голос, звучавший нерешительно, слетел с тонких губ:

— Может быть и наоборот.

Валентин, не моргая, пристально смотрел на Джона, словно не желая упустить ни единого его слова. Джон тоже смотрел на Валентина, уголки его губ приподнялись. Зеленые глаза на мгновение вспыхнули ярким светом.

— Так что давай проверим это временем. Посмотрим, как мы изменимся и какой выбор сделаем.

— ...Джон.

— У нас ведь много времени. И впереди...

Вот он, ответ, которого Валентин желал всю свою жизнь. На его застывшем лице постепенно расцвела яркая улыбка. Глаза, полные радости, сияли ярким светом, а красные губы изогнулись в широкой улыбке. Это была безупречная улыбка. Казалось, сама мысль о том, что в долгом будущем Джона есть место для него, опьяняла Валентина больше любого признания в любви.

— ...Хорошо, Джон.

Когда Джон отвернулся, чувствуя непонятную неловкость, Валентин обнял его за талию. Джон пошатнулся и прильнул к Валентину. Инстинктивно подняв голову, он увидел сияющую улыбку Валентина, который наклонился и прошептал ему на ухо:

— Давай займемся сексом.

— ...Что?

— В такие моменты это необходимо.

- Ух...!

Ноги Джона внезапно оторвались от земли. Неожиданно подхваченный Валентином на руки, Джон пошатнулся и схватился за его плечи. Валентин, легко рассмеявшись, широкими шагами направился в спальню. У Джона даже не было времени попросить его остановиться.

Тело опустилось на кровать, и прежде чем Джон успел приподняться, Валентин уже оказался сверху. Рот, открытый для возражений, был закрыт Валентином. Неожиданно начавшийся поцелуй затянулся. Горячие руки, более жаркие, чем обычно, забрались под одежду, скользя по обнаженной коже. Джон едва успел повернуть голову и поспешно схватить Валентина за руки.

- Валентин, подожди...

- Я люблю тебя, Джон.

Голос, произнесший признание, слегка дрожал. В этот момент Джон замер. Валентин, улыбаясь, обхватил его щеки. Горячее тепло мгновенно согрело кожу. Держа лицо Джона в своих ладонях, Валентин выдохнул горячий воздух.

- Мне почти обидно, что единственные слова, которыми я могу выразить свои чувства - это "я люблю тебя"... Я так сильно тебя люблю.

- ...

- И спасибо. За то, что ты со мной.

Дыхание Джона сбилось под взглядом горящих глаз, устремленных на него. Валентин прошептал ему на ухо:

- Пока ты не откажешься от меня... я всегда буду твоим.

Не успел он закончить фразу, как снова прильнул к губам Джона. Губы, потерявшие волю к сопротивлению, раскрылись, и их языки сплелись.

- Мм...

Разум Джона мгновенно помутился, когда язык проник глубже, чем обычно. Сердце затрепетало, начиная биться в учащенном ритме. Джон, сам того не осознавая, закрыл глаза и обнял Валентина за плечи. Непонятное волнение поднялось откуда-то изнутри. Спина Валентина напряглась от непривычной активности Джона. Затем они, словно спасаясь от погони, поспешно сбросили одежду друг с друга.

Наконец, оба полностью обнажились и прижались друг к другу разгоряченными телами. Джон тяжело дышал. По всему телу пробежала дрожь от ощущения большой руки, скользящей вдоль позвоночника. Жар от соприкосновения тел мгновенно расплавил мозг.

Валентин навис над Джоном, прижимая его своим телом сверху. Их губы снова слились в поцелуе, язык проникал так глубоко, словно хотел достать до горла. Но Джон не оттолкнул его, а лишь крепче обнял за спину. В ответ на эту активность из уст Валентина вырвался тихий стон. Как только язык, долго ласкавший рот, отступил, Валентин сильно прикусил нижнюю губу Джона. Когда Джон поморщился и застонал, Валентин тихо рассмеялся.

- Ах...

Валентин приник губами к шее Джона, посасывая кожу. Зубы прикусили плоть, язык лизнул кожу. От ощущений, стимулирующих нервные окончания, Джон непрерывно стонал и изгибался. В отличие от обычного, Валентин не давал Джону ни секунды передышки, неустанно атакуя его.

Словно околдованный этим жаром, Джон протянул руку и обхватил член Валентина. Уже твердый ствол был обжигающе горячим. На мгновение замешкавшись, Джон тяжело выдохнул и неумело начал двигать рукой.

- Ах, Джон...

Валентин накрыл его руку своей. Опираясь на колени, он медленно двигал их соединенными руками вверх и вниз. Джон прикусил губу, ощущая всей ладонью пульсирующий жар. Хотя ласкали не его, кожа покрылась мурашками.

Липкая смазка, сочившаяся из члена, увлажнила руки обоих. Валентин, все еще сжимая руку Джона, наклонился и прикусил мочку его уха. Горячее дыхание щекотало шею. Джона бросило в дрожь от ощущения дыхания на разгоряченной коже и пульсации члена в руке.

- Ах, ммм...

Губы Валентина спустились от шеи к ключице. Он осторожно прикусил затвердевший сосок, одновременно освобождая руку Джона. Вместо этого он обхватил напряженный член Джона и начал двигать рукой вверх и вниз. Джон вздрогнул от острого удовольствия.

- А, ах... ах...

Одной рукой Валентин ласкал член, а другой массировал промежность. Когда пальцы проникли внутрь, стимулируя глубины тела, Джон протяжно застонал. Ноги сами собой раздвинулись в предвкушении грядущего наслаждения. Джон прикусил губу, его лицо пылало. Он чувствовал такой зуд внутри, что хотелось расцарапать себя.

- Ах... Вален...!

В этот момент верхняя часть тела Джона внезапно обмякла. Валентин приподнял его бедра и опустил голову. Кончик носа коснулся мошонки, а острый кончик языка лизнул промежность. От щекочущего ощущения бедра Джона дернулись. Валентин, уткнувшись лицом в промежность, некоторое время ласкал ее языком, затем обеими руками раздвинул ягодицы. Твердый язык проник в розовую плоть.

- Ах!

Джон задрожал от ощущения, совершенно отличного от прикосновения пальцев. Но потерявшее равновесие тело лишь беспомощно дергалось, не в силах освободиться от Валентина. Крепко удерживая бедра Джона, Валентин начал всерьез вылизывать его отверстие. Наслаждение, достигающее глубоко внутрь, пронзило поясницу Джона. Напряженное отверстие постепенно расслаблялось под непрерывными ласками.

- Ах...

Палец проскользнул внутрь, раздвигая складки, которые настойчиво вылизывал язык. Джон запрокинул голову набок, прижимая тыльную сторону ладони ко рту. Валентин глубоко вводил палец, вращая его и продолжая вылизывать вход, словно пытаясь растопить его. Но нежные ласки вскоре стали более грубыми, и количество пальцев внутри быстро увеличилось.

- Ах!

Пальцы, безжалостно терзавшие нутро, проникли еще глубже. И в какой-то момент они задели точку наслаждения глубоко внутри. Джон выгнул спину и замер, охваченный дрожью, пронзившей его до макушки.

При каждом нажатии отверстие сжималось и пульсировало, а напряженное до предела тело беспощадно дрожало. Валентин, улыбаясь, вытащил пальцы. Его длинные пальцы блестели от влаги.

- Мм... Валентин...

Неумело возбужденное наслаждение причиняло боль. Джон простонал имя Валентина, его лицо горело. По виску скатилась капля - то ли пота, то ли слезы. Валентин чувственно улыбнулся, облизнув губы.

- Джон, я только что решил, что буду заставлять тебя улыбаться всю жизнь...

- Мм...

- А теперь так и хочется заставить тебя плакать.

В тот же миг грудь Валентина прижалась к спине Джона. Валентин прильнул к нему сзади и направил член ко входу. Джон сжал руки на груди, чувствуя, как член дразняще трется о вход. Валентин медленно вошел, ощущая учащенное дыхание Джона.

- Ах...

Джон коротко вздохнул, все еще не привыкший к тесноте, несмотря на бесчисленные проникновения. Феромоны усилились. Валентин, словно фиксируя верхнюю часть тела Джона, медленно входил глубже. Бедра Джона задрожали от тяжести члена, входящего лишь силой своей твердости. Он изнывал, сам не зная, чего хочет. Член медленно и неторопливо проник до самых глубин.

- Мм... ах!

Валентин, казалось, наслаждался давлением, сжимающим весь его член. Некоторое время он лишь прижимался губами к плечу Джона, но затем внезапно начал двигаться резко. Ягодицы и лобок сталкивались с хлюпающим звуком, брызги жидкости разлетались. Член, словно кулаком бьющий внутри, зажег огонь во всем теле. Джон, содрогаясь, издавал лишь короткие прерывистые стоны. Внутренние стенки судорожно сжимались от грубого наслаждения.

- Горячо...

Джон бормотал, не осознавая, что говорит. Но действительно было горячо. Трение члена внутри, казалось, вот-вот спалит его внутренности. Это было почти невыносимо. Валентин снова резко толкнулся бедрами вперед и прикусил ухо Джона.

- Мм... ах... а!

Когда Джон, не выдержав стимуляции, выгнул спину дугой, Валентин, словно только этого и ждал, толкнулся снизу. Джон всхлипнул, почти теряя сознание от еще более глубокого проникновения. И когда головка члена надавила на самую глубокую точку внутри, тело Джона содрогнулось.

- Ах, а...!

Почувствовав, как тело в его объятиях напряглось, словно деревянное, Валентин снова резко толкнулся бедрами. Вспышка наслаждения затуманила зрение. Джон кончил, даже не успев издать нормальный стон. Сперма вырвалась из кончика члена несколькими толчками, все мышцы тела напряглись. Когда сжимающееся отверстие стиснуло член, словно пытаясь отрезать его, Валентин, издав низкий стон, погрузил свой член до предела в глубины тела Джона.

- Ах...!

И тут же из набухшего кончика члена хлынула сперма. Два слитых воедино тела содрогнулись в экстазе. На мгновение перед глазами все побелело от интенсивного наслаждения, разлившегося по всему телу.

- Ха...

После волны удовольствия, парализовавшей все чувства, оба обессиленно обмякли. Оба тяжело дышали, а тела были покрыты потом. Валентин, все еще оставаясь внутри, продолжал ласкать Джона. При каждом игривом движении его бедер чрезвычайно чувствительные от стимуляции внутренние стенки вздрагивали. Джон лишь слегка дрожал, не в силах оттолкнуть Валентина. Горячие губы легко коснулись плеча Джона. Крепче обняв его, Валентин прошептал:

- Я люблю тебя, Джон.

- ...

- До сих пор и впредь... в моей жизни есть только ты.

Измотанный Джон не смог ответить, но сжал руку Валентина. И для Валентина этого было достаточным ответом. Ничем не нарушаемое спокойствие окутало их, словно занавес.

Глава 77 - Конец

- Ты готов?

- Да.

- Тогда поехали?

В прохладную субботу Валентин и Джон вышли из дома рано утром. Поскольку у обоих выдался редкий выходной, они планировали отправиться за город. Это был долгожданный отдых после напряженной работы.

Джон проснулся рано, даже без будильника Валентина, возможно, взволнованный мыслью о глэмпинге на ближайшем побережье. Судя по тому, как Валентин вчера по телефону отдавал различные распоряжения, мероприятие обещало быть не таким уж простым.

- Ты здесь?

- Да, поехали.

Когда Джон сел в машину, Валентин, потянувшись, легко поцеловал его. Автомобиль плавно тронулся. Высокое, ясное небо было безоблачным, а яркое солнце слепило глаза. День был идеальным и по погоде, и по настроению. Джон опустил окно и прищурился. Ветер, бьющий в лицо, был настолько сильным, что трудно было дышать, но освежал.

- Тебе хорошо?

Валентин, наблюдая за Джоном, который почти повис на окне, мягко улыбнулся. Джон, облокотившись, закрыл глаза. Возникло ощущение, будто гравитация ослабла. Валентин, глядя на него, взял его за руку. Легко поглаживая тыльную сторону ладони, он снова спросил:

- Насколько хорошо?

- Очень.

- Лучше, чем со мной?

Как всегда, вопрос был наполовину шуткой, наполовину серьезным. Джон слегка опустил голову, глядя на их сплетенные руки. Рука, которая всегда держала его с уверенной силой. Между ними произошло много событий, но Валентин ни разу не отказался от Джона. Он был готов на все, чтобы удержать его. Хотя эта неизменная любовь и одержимость заставили их пройти долгий путь, который можно было бы избежать...

Именно поэтому они смогли увидеть, что осталось в пепле после того, как все сгорело. Единственное, что не изменилось после всех испытаний, - это то, что они нужны друг другу.

Для Джона Валентин был раем и адом, радостью и страхом, наслаждением и болью. Пройдя через все это, он наконец стал местом, где Джон мог остаться.

Место, где можно остаться.

Джон улыбнулся и сжал руку Валентина. Затем ответил на его вопрос немного более веселым голосом:

- Ничто никогда не будет так же хорошо, как ты.

Услышав слова Джона, Валентин сделал странное выражение лица. Он не повернулся к Джону, но его глаза, направленные вперед, слегка дрогнули. Заметив это, Джон игриво добавил:

- И ничто никогда не будет так же ужасно.

Постепенно на губах Валентина появилась такая же улыбка, как у Джона. Сжимая его руку, он ответил ленивым голосом:

- Это высшая похвала. Продолжай находить меня ужасным и так же сильно любить.

- Ну... я подумаю об этом.

Веселье наполнило закрытое пространство. Калифорнийское солнце заливало прямую асфальтовую дорогу. Валентин сильнее нажал на педаль газа, и машина без сопротивления набрала скорость. Джон отвел взгляд от Валентина и посмотрел вперед. Что ждет в конце этой бесконечной дороги?

Хотя он не мог знать, что там, пока не увидит, одно было ясно:

Что бы там ни было, Валентин будет рядом с ним, когда он это обнаружит.

Уголки губ Джона изогнулись в полной улыбке.

Они продолжали движение, углубляясь в ослепительный осенний свет.

Страница книги Поцелуй из ада в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69 - Конец основной истории

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77 - Конец

О книге