В декабре похолодало, и прохладный ветер шелестел сухими листьями.

Линь Юйсин, первокурсник факультета информационных наук, сидел в укромном уголке и ел.

Перед ним стояла тарелка белого риса с жареной капустой и миска бесплатного яичного супа с морскими водорослями. Линь Юйсин с удовольствием ел такую простую пищу.

Через некоторое время он встал, чтобы взять с витрины еще одну порцию еды. Он смешал полуостывший суп из морских водорослей в своей миске и доел его до конца.

Линь Юйсин учился в Университете С, на территории которого было четыре столовых. Только в кафетерии, расположенном в Северном кампусе, цены на блюда были достаточно низкими, к тому же там разрешалось бесплатно добавлять рис.

Наевшись досыта, Линь Юйсин с удовольствием надел свой поношенный рюкзак и положил поднос в корзину для мусора.

Когда он вышел из столовой, на улице уже стемнело.

После напряженного дня Линь Юйсин протер глаза и невольно чихнул от холодного ветра.

Его шея была оголена, а старый свитер с высоким воротом, который он носил уже много лет, не мог выдержать суровой зимы. Он инстинктивно плотнее закутался в пальто.

Динь–

В этот момент на его телефон пришло сообщение.

Это был запрос на дружбу с пометкой: [Ты сейчас свободен?]

Линь Юйсин сразу же принял запрос и вежливо ответил: [Здравствуйте, я сейчас свободен. Что бы вы хотели, чтобы я купил?]

Собеседник незамедлительно отправил ему 30 юаней вместе с голосовым сообщением: "Пожалуйста, купи мне свиную отбивную с острым карри и рисом в кафетерии Южного кампуса за 25 юаней и доставь все в комнату 303 в Северном общежитии. Мой друг сказал, что ты берешь 5 юаней за доставку, верно? Я добавил их в общую сумму".

Прослушав сообщение, Линь Юйсин быстро ответил: [Принято!]

Вскоре после этого он получил срочное голосовое сообщение: "Поторопись, скоро все будет распродано!"

Линь Юйсин побежал в кафетерий Южного кампуса, который находился дальше всего от общежития, и успел схватить последнюю на сегодня порцию риса со свиными отбивными и острым карри.

Он вздохнул с облегчением: теперь плата за доставку в 5 юаней была учтена.

В это же время на телефон Линь Юйсина пришло три новых сообщения от его соседа Су Ли.

Линь Юйсин поспешил открыть сообщения, думая, что это что-то срочное. Однако он обнаружил, что Су Ли всего лишь прислал ему ссылку из раздела сплетен на университетском форуме и кучу восклицательных знаков.

Линь Юйсин отложил телефон, намереваясь зайти на форум позже, когда появится свободное время. Придерживая теплый рис со свиной отбивной и карри, чтобы он не остыл, он поспешил в общежитие Северного кампуса.

По совпадению, он тоже жил в этом общежитии.

От холодного ветра нос Линь Юйсина покраснел. Он остановился перед комнатой 303, его глаза ярко блестели в тусклом свете коридора, как звезды в огромной галактике.

Он осторожно постучал в дверь и сказал: "Ваш рис со свиной отбивной здесь!"

Через некоторое время, кто-то медленно открыл дверь. Теплый воздух хлынул наружу и коснулся почти замерзшего лица Линь Юйсина, вызвав легкий зуд.

Линь Юйсин смутно заметил, как устроена комната: похоже, она была одноместной.

В связи с меньшим количеством студентов, а также необходимостью разделять мужские и женские общежития, общежития «Омега» в Университете С обычно были более пустыми, чем «Альфа» и «Бета». Поэтому в комнатах общежитий «Омега», как правило, проживало не более двух человек. Некоторым счастливчикам даже удавалось получить одноместную комнату.

Линь Юйсин, глядя на стоящего перед ним высокого студента, который был на несколько сантиметров выше его самого – чуть больше 1,7 метра, протянул руку и сказал: "Вот ваш рис со свиными отбивными, он еще горячий".

Его голос был чистым и сладким, как и цитрусовый аромат его феромонов, распространяющий нотки сладости в зимнее время.

Человек был удивлен скоростью Линь Юйсина и с удовлетворением взял коробку с едой.

"Спасибо, я обязательно обращусь к тебе в следующий раз".

Эту фразу Линь Юйсин любил слышать больше всего. Линь Юйсин воспрянул духом и ответил: "Я быстрый, вы не ошибетесь, если обратитесь ко мне!" Воспользовавшись случаем, он отправил в чат прайс-лист и с энтузиазмом сказал: "Все цены указаны, я выполню любое поручение. Просто дайте мне знать, если вам что-то понадобится".

"Хорошо, я посмотрю, когда у меня будет время".

После прощания дверь в комнату быстро закрылась.

Линь Юйсин в хорошем настроении повернулся и поднялся на четвертый этаж, войдя в свою двухместную комнату. В сравнительно небольшом помещении царила кромешная тьма, лишь светился экран компьютера его соседа по комнате.

"Почему бы тебе не включить свет?"

Су Ли, сидя с удрученным выражением лица, ничего не ответил, держа в руке наполовину съеденную жареную картошку. Он только что закончил игру и, похоже, проиграл.

"Су Ли?" Линь Юйсин небрежно включил свет.

При виде Линь Юйсина настроение Су Ли улучшилось, и он быстро снял наушники. "Наконец-то ты вернулся! Ты видел сообщение, которое я тебе отправил?"

"Еще нет, я был на доставке".

"В таком случае, быстро посмотри. Пост появился не так давно, и я отправил его тебе, как только увидел".

"Я посмотрю, но сначала приму душ". Линь Юйсин принес с балкона ведро. Чтобы сэкономить деньги за воду, он никогда не принимал душ напрямую.

Су Ли обладал живым характером, с ним было легко найти общий язык. "Посмотри на это, прежде чем принимать душ!"

К сожалению, Линь Юйсина не интересовали чужие сплетни. Он устал после тяжелого дня. Ему хотелось поскорее принять горячий душ и лечь в постель, чтобы отдохнуть.

По мнению Линь Юйсина, лучшим оружием против холода и усталости были теплые одеяла.

Видя его незаинтересованность, Су Ли поднял лежащий на столе телефон и, открыв пост, промурлыкал: "Разве этот человек не похож на тебя?"

Линь Юйсин не мог ясно разглядеть и был в замешательстве.

"Посмотри на его спину и одежду. Если бы я не знал, что ты бы никогда не потратил деньги на покупку роз, я бы подумал, что это ты". Су Ли посмотрел на количество ответов и вздохнул: "Я отвлекся всего на несколько минут, а здесь уже столько комментариев. Не хочешь взглянуть?"

Су Ли сразу же передал ему телефон.

Когда Линь Юйсин увидел пост на экране, его голос сразу же повысился на несколько тонов. "Зачем, зачем выкладывать это в сеть?! Как они могут такое выдумывать?! Все было совершенно не так, как тут написано!"

От его громкого крика Су Ли испугался и чуть не выронил сладкий картофель, который только что взял в руки.

Линь Юйсин почти принял это за правду и с тревогой спросил: "Как нам удалить это? Может, послать личное сообщение? Ситуация совершенно не соответствует тому, что они написали! Как они могут так некрасиво поступать?"

Он не был хорошо знаком с Интернетом, особенно с университетским форумом. Он чувствовал себя подавленным и возился с телефоном, не зная, как справиться с ситуацией.

Су Ли, опомнившись, откинулся на спинку стула и вздохнул: "Черт, неужели это ты?"

Линь Юйсин в изнеможении чуть не прикусил язык и сказал: "Я... это действительно я, но все говорят неправду".

Су Ли сглотнул и почувствовал, что последние несколько месяцев их совместной жизни были похожи на сон. Он быстро отложил сладкий картофель.

"Линь Юйсин, я недооценивал тебя. Ты умудрился за моей спиной без единого слова завоевать самого недоступного альфу университета?" Су Ли смотрел на него с недоверием, но в его глазах читался намек на восхищение. Он молча поднял большой палец: "Мастер, действительно скромный мастер".

На экране телефона Су Ли был пост с простым, но преувеличенным содержанием: [Цветок высокогорья x Гадкий утенок: Успешное признание в любви на баскетбольной площадке! Глупый и милый роман воплотился в жизнь?]

К нему была приложена фотография, от которой Линь Юйсин остолбенел – на ней Линь Юйсин, повернувшись спиной к камере, держал в руках большой букет роз и, краснея, стоял перед альфой. И этот альфа, обычно имевший холодный вид, улыбался.

Как изящный цветок, распустившийся на скале после таяния льда.

И его кто-то сорвал.

Более того, его сорвал омега, который был относительно неизвестен в университете.

Пост провисел всего полчаса, но уже попал в раздел "Горячих".

Начали сыпаться комментарии.

Второй комментарий: [Признание удалось? Не может быть. Сегодня ведь не первое апреля, верно?]

Третий комментарий: [Неужели так легко понравиться университетскому красавчику Гу? Я сомневаюсь, что это так.]

Четвертый комментарий: [Все именно так! Гу Чжунъи согласился. Я был на месте происшествия. Этот омега даже притворился доставщиком цветов. Потрясающе!]

Пятый комментарий: [Ух, этот омега похож на Линь Юйсина из соседнего кампуса. Может, это действительно он? Он подрабатывает в университете. Дашь ему десять баксов, и он встанет на колени и начистит тебе ботинки. Неужели кто-то вроде Гу Чжунъи может им заинтересоваться? Разве это не стыдно?]

Шестой комментарий: [Кто такой Линь Юйсин? Наверняка его скоро бросят. Свет Золушки не будет сиять в реальности, хахаха.]

Седьмой комментарий: [Серьезно? Серьезно? Вы, ребята, просто кислый виноград. Кроме того, в названии сказано, что гадкий утенок справился, не так ли? Не выношу личных нападок.]

Восьмой комментарий: [Ты тот человек, о котором идет речь в посте?]

Девятый комментарий: [О Боже, Линь Юйсин? На прошлой неделе у парня в нашем корпусе отвалилась пуговица, и именно он пришил ее обратно, взяв за это всего один юань. Представляете, в наше время кто-то до сих пор носит с собой швейный набор...]

Десятый комментарий: [Так преувеличено... Разве Гу Чжунъи не знаменит тем, что он ледяная глыба?]

Пост постоянно поднимался в разделе "Популярное" благодаря наплыву комментариев.

Каждый комментарий не был особенно обидным, но носил крайне уничижительный характер. Как изнутри, так и снаружи они передавали смысл: "Этого омегу обязательно бессердечно бросят, этот омега недостоин Гу Чжунъи".

Су Ли сидел рядом и неловко почесывал нос, не зная, что сказать.

"Ты пришиваешь пуговицы всего за 50 центов?"

"...В прошлом месяце цена выросла".

"И ты все еще чистишь обувь?"

Су Ли понял, что сейчас не время обсуждать эти вопросы, и похлопал Линь Юйсина по плечу, намереваясь утешить его. Но на ум ему пришло собственное сплетническое любопытство.

"Как насчет этого? Сначала расскажи, когда вы с Гу Чжунъи познакомились".

Рука Линь Юйсина, державшая телефон, дрожала, а голова казалась тяжелой, как тысяча катти (китайская единица измерения веса, равная 500 граммам): "Мы действительно не знаем друг друга!"

"Прекрати, не думай, что я поверю в это". Су Ли явно сомневался: "На вечеринке в честь первокурсников нашего факультета, когда он, как старший, вышел на сцену, чтобы произнести речь, ты долго смотрел на него, не двигаясь".

Не исключено, что Линь Юйсин был влюблен в Гу Чжунъи.

Су Ли прищелкнул языком, сложил руки и задумался.

Учитывая сложившуюся ситуацию, Линь Юйсин влюбился, а затем это переросло в признание.

Из-за недоверия Су Ли Линь Юйсину ничего не оставалось, как объяснить: "Я признаю, что Гу Чжунъи очень красив, у него приятный запах, и он преуспевает в учебе. Как наш старший он великолепен. Поэтому я не мог не смотреть на него... Это... это просто человеческая природа, верно?"

Кого не привлекают выдающиеся люди и вещи?

Но привлекать – не значит нравиться, а нравиться – не значит выражать это.

На следующий день погода была пасмурной и мрачной.

Линь Юйсин выключил будильник и встал с кровати, заметив темные круги под глазами.

В течение двух минут он моргал, затем включил телефон, но поста уже не было.

Линь Юйсин внезапно вернулся к реальности. Он долго искал, но пост действительно исчез с форума! Линь Юйсин подумал, что его настойчивые личные сообщения возымели действие, и тот, кто написал пост, удалил его добровольно!

Это означало, что жизнь Линь Юйсина останется такой же, как и прежде, без каких-либо изменений.

В интернет-драме, разыгравшейся вчера вечером, Линь Юйсина радовало только то, что на фотографии была видна лишь его спина. Таким образом, через несколько дней все забудут об этой ничего не значащей сплетне.

Линь Юйсину стало намного легче, и его разочарование исчезло.

Он так разволновался, что, поднявшись с постели, споткнулся и чуть не опрокинул чашку с водой, стоявшую на прикроватной тумбочке.

Шум потревожил Су Ли, лежавшего на соседней кровати, но он сразу же вернулся ко сну, прикрыв голову. Линь Юйсин тихонько прошел в ванную, быстро почистил зубы, умылся и, захватив большую термосумку, собрался уходить.

Утренняя температура была невысокой, поэтому перед выходом Линь Юйсин достал из шкафа шарф и обмотал его вокруг шеи. Он сел на свой потрепанный велосипед и поспешил за завтраком в популярное кафе Западного кампуса.

Просмотрев напоминания в телефоне, Линь Юйсин увидел очередь из пяти заказов на доставку. Он наполнил свою термосумку и до 7:30 доставил завтраки к дверям клиентов.

Последние две порции достались ему и Су Ли.

Он еще немного пробежался по лестнице общежития и, запыхавшись, открыл дверь своей комнаты.

Су Ли еще спал, а в комнате уже давно звенел будильник.

"Су Ли, проснись!"

Линь Юйсин отложил завтрак и привычно выключил будильник на кровати Су Ли.

Су Ли выглянул из-под одеяла и нехотя высунул голову. Он с трудом сел на кровати и вяло сказал: "Ранние занятия – вечный враг человека..."

"Если не поторопишься, опоздаешь". Линь Юйсин подбадривал его, доставая свой завтрак и с удовольствием поедая его.

Су Ли почувствовал аромат овощной булочки.

Линь Юйсин уже позавтракал и стоял рядом, ожидая, когда он отправится на занятия. Су Ли взял лежащую на столе булочку и откусил кусочек. Это была самая популярная булочка с острой лапшой в кафетерии Западного кампуса.

Су Ли давно хотел попробовать это блюдо, но с его поздним графиком пробуждения это никак не получалось. Он был рад, что Линь Юйсин принес ему его.

Линь Юйсин с весело сказал: "Сегодня я пришел в кафетерий первым и купил все булочки с острой лапшой на витрине".

Су Ли с жадностью откусил булочку, наслаждаясь восхитительным вкусом. "Я восхищен тем, что ты каждый день просыпаешься так рано". Он спросил: "Как тебе удается не путаться в расписании занятий каждого студента?"

"Все просто, я составляю график". Линь Юйсину это не казалось сложным. "Кроме того, мне самому нужно завтракать, так что я могу совмещать свой прием пищи с подработкой".

Су Ли спрашивал небрежно, не интересуясь подробностями.

Чтобы поддержать малый бизнес Линь Юйсина, Су Ли, как его сосед, также подписался на его доставку завтраков на весь семестр, за исключением выходных. В дни, когда занятия начинались рано, Линь Юйсин заранее приходил в лучший кафетерий на территории университета, покупал наугад завтрак по цене 3 юаня и брал за него 3,5 юаня.

Если кто-то хотел получить особый завтрак, ему нужно было сообщить об этом накануне вечером и доплатить 2 юаня к стоимости завтрака.

Это было гораздо проще, чем идти в столовую, как обычно, поэтому многие ленивые студенты, не желающие стоять в очереди, предпочитали потратить немного денег на доставку. План Линь Юйсина по зарабатыванию денег оказался весьма успешным, и он мог легко зарабатывать три-четыре сотни юаней в месяц только на этой подработке.

Конечно, услуга была доступна только студентам общежития "Омега". Другие общежития находились слишком далеко, и он не мог попасть туда, когда хотел, что обязательно сказалось бы на посещаемости его ранних занятий.

Тем не менее, подработка Линь Юйсина никак не влияла на его учебу.

Около 7:50 утра Линь Юйсин и Су Ли неторопливо вошли в класс.

Место проведения занятий в этот день находилось недалеко от общежития, поэтому можно было не торопиться.

Войдя в класс, Су Ли сразу же направился к последнему ряду и лениво прилег. Он сказал: "Юйсин, дай мне поспать две минуты. Разбуди меня, когда придет учитель". Сказав это, Су Ли практически сразу заснул.

Студент с первого ряда, увидев Линь Юйсина, обернулся и шутливо сказал: "Линь Юйсин, я не думал, что ты такой очаровательный. На прошлой неделе ты был со Старшим с художественного факультета, а на этой – со Старшим с нашего факультета, и оба – красавцы".

Линь Юйсину не хотелось обращать на него внимания, но так как этот человек ранее оказал ему услугу, он нехотя улыбнулся и сказал: "Старший с художественного факультета просто подшутил надо мной, это было несерьезно".

Линь Юйсин вспомнил небольшой инцидент, произошедший на прошлой неделе, и недовольно нахмурился. Очевидно, что это было не очень приятное воспоминание, и даже Су Ли неодобрительно покачал головой. Линь Юйсин не собирался вдаваться в подробности, да и неинтересно было.

В конце концов, тот Старший с художественного факультета... судя по его поведению, он производил впечатление легкомысленного человека, и Линь Юйсин решительно отказал ему.

На самом деле, его больше волновал Старший с их факультета, Гу Чжунъи.

Как и ожидалось, однокурсник продолжил расспросы: "А что с Гу Чжунъи? Ты видел вчерашние сплетни на форуме? Ты действительно с ним встречаешься?"

"Какие сплетни?" Линь Юйсин сделала вид, что ничего не понимает.

"Это пост, в котором говорится, что ты признался Гу Чжунъи. Хотя я не видел этого поста, многие догадались, что это был ты. Это так здорово – быть в отношениях с Гу Чжунъи. Если бы это был я, я бы разнес эту новость повсюду. Почему бы тебе не признаться в этом?"

"Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я не читаю университетский форум".

Линь Юйсин спокойно достал из рюкзака записную книжку.

Однокурсник был недоволен тем, что Линь Юйсин недостаточно сговорчив. "Ты вчера ходил на баскетбольную площадку?"

Линь Юйсин не ответил. Он подтолкнул локтем Су Ли и, не поднимая глаз, сказал: "Учитель пришел".

Через несколько минут на беззвучный телефон Линь Юйсина пришло сообщение.

Это было сообщение от того же однокурсника, полное сплетен: [Скажи только мне, я не буду распространять это! Это только между однокурсниками, почему ты держишь это в секрете?]

Линь Юйсин подумал: "Ну да, у вас, наверное, есть закрытая чат-группа, где вы сплетничаете".

К счастью, это не имело значения. В конце концов, пост уже исчез, и эта тема больше не будет подниматься.

Он намеренно подождал некоторое время, прежде чем ответить: [Почему ты веришь этим фальшивым новостям?]

Другая сторона продолжала печатать.

Линь Юйсин быстро набирал текст на своем телефоне в течение полуминуты: [Это полная ложь. Я даже не знаю Гу Чжунъи. Я пошел вчера на баскетбольную площадку, чтобы помочь кому-то доставить цветы, и это было неправильно понято по фотографии. Будь это правдой, стал бы автор удалять пост?]

Однокурсник, видимо, был озадачен и долго не мог ответить, в итоге, прислав всего одно слово: [Правда?]

Линь Юйсин снова спросил: [Разве сам факт моих отношений с Гу Чжунъи не кажется тебе абсурдным?]

Однокурсник обернулся и посмотрел на плохо одетого Линь Юйсина. Казалось, он все понял. Через некоторое время он шутливо ответил: [Хаха, ты прав. Я с самого начала думал, что это абсурд. Как такое возможно?!]

Основываясь на словах Линь Юйсина, все однокурсники постепенно осознали истину, стоящую за поговоркой "Свет сказочного мира не попадет в реальность", и, естественно, развеяли недоразумение.

Линь Юйсину удалось благополучно выбраться из беды.

Однако небеса не собирались так просто отпускать его.

В этот день в полдень погода была солнечной.

Северный учебный корпус, второй этаж...

Гу Чжунъи сидел на стуле и терпеливо ждал. Его появление обычно привлекало множество взглядов, особенно в этом учебном корпусе, где преобладали омеги.

Окна от пола до потолка со всех сторон наполняли здание достаточным количеством света, и ленивые солнечные лучи падали на Гу Чжунъи, создавая ослепительную картину.

Пальцы Гу Чжунъи были красивыми и тонкими, с четко выраженными суставами. Он держал в руках мобильный телефон и периодически поглядывал на время.

Некоторые смелые студенты подходили к нему и тихонько спрашивали его контактную информацию.

Гу Чжунъи поднимал голову, внешне ничего не выражая, и вежливо отказывал одному за другим. Он не был таким уж неприступным, как утверждали слухи, но сблизиться с ним было действительно непросто.

Он просидел в ожидании полчаса.

Пока не появился Линь Юйсин.

Взгляд Гу Чжунъи стал таким, словно он нашел цветок зимой, а рот слегка изогнулся в улыбке. Он встал, не обращая внимания на взгляды окружающих, и пошел прямо к нему.

Су Ли болтал без умолку, его голос был похож на звук пишущей машинки. Он жаловался на несправедливость учителя, который неожиданно потребовал от него ответа на сложный вопрос. Тихая аудитория была для современных студентов лучшим местом для социальной смерти.

Линь Юйсин добродушно выслушал полусонное бормотание Су Ли и несколько раз утешил его. Затем он опустил голову и проверил расписание занятий на телефоне. Он тщательно подсчитал, когда можно принимать заказы, сколько заказов можно принять сегодня, сколько денег можно заработать и сколько сделок нужно записать.

А еще – в какой столовой есть скидки на обед, и у какой тетеньки у витрины самая твердая рука.

Его мысли были заняты мелочами, и он продолжал идти, ничего не замечая.

Вдруг Су Ли схватил его за руку, отчего Линь Юйсин резко остановился, чуть не выронив телефон. К счастью, телефон не упал. Иначе Линь Юйсину пришлось бы нести дополнительные расходы.

Линь Юйсин покрепче сжал телефон и с досадой повернул голову: "Ты меня напугал. Я чуть не уронил телефон!"

Су Ли шокированным жестом указал ему на что-то впереди.

Линь Юйсин в недоумении повернул голову, и солнечный свет перед его глазами заслонила чья-то фигура. Он вздрогнул и понял, что перед ним стоит Гу Чжунъи, который был на голову выше его.

Аромат горького апельсина проник ему в нос, заставляя его сердцебиение участиться.

Линь Юйсин, не раздумывая, решил, что он преграждает путь, и наклонился к Су Ли.

Су Ли подчинился его движению, и, учитывая вчерашнее объяснение Линь Юйсина, первой его реакцией также была мысль, что они преграждают путь. Вдвоем они напряглись и отодвинулись в сторону, как крабы.

Затем они, не сговариваясь, в унисон зашагали вперед.

Гу Чжунъи совершенно не ожидал, что его будут избегать. Его мягкий голос тут же окликнул собеседника: "Линь Юйсин".

Для Линь Юйсина эти два до крайности знакомых слова прозвучали так, словно были покрыты слоем золотого света. Они уже не казались ему собственным именем.

Линь Юйсин остановился.

Су Ли уже полностью очнулся и прошептал: "Он здесь из-за вчерашнего инцидента?"

Линь Юйсин не успел ответить, как Гу Чжунъи прямо сказал: "Я тоже собираюсь пообедать. Может быть, пойдем вместе?"

Кафетерий Северного кампуса.

Линь Юйсин нес свой поднос, медленно переставляя ноги. В длинной очереди они с Гу Чжунъи стояли в центре, привлекая внимание многих людей.

Его сосед по комнате, Су Ли, отлучился раньше времени, так как у него были планы с кем-то еще.

Линь Юйсин с тревогой отсчитывал время, испытывая необычайные муки.

По дороге он собирался расспросить Гу Чжунъи о его намерениях. Но по какой-то причине, когда он опомнился, они уже были в кафетерии.

Гу Чжунъи стоял позади него и внимательно изучал висевшее над ним меню.

Линь Юйсин окликнул его: "Старший, я..."

Гу Чжунъи слегка наклонился к Линь Юйсину, делая их близость еще более тесной. "У тебя есть какие-нибудь рекомендации?"

В ушах Линь Юйсина зазвенело, сердце заколотилось.

Линь Юйсин покрепче ухватился за поднос, сделал шаг вперед, отказался от своих первоначальных слов и ответил: "Тушеные ребрышки".

"Что еще?"

Кто-то с подносом прошел мимо них, и Гу Чжунъи наклонился в сторону, чтобы заслонить Линь Юйсина.

Линь Юйсин посмотрел на меню и вынужден был дать несколько рекомендаций: "Свинина в кляре и тушеные свиные ребрышки – хорошие варианты, маринованная рыба тоже хороша. Эти несколько блюд являются самыми продаваемыми мясными блюдами. А вот вегетарианские блюда мало чем отличаются, все приличные".

"А есть что-то, что ты не ешь?"

"Нет." Линь Юйсин никогда не был привередлив в еде, даже в детстве. "А почему ты спрашиваешь?"

Вместо ответа Гу Чжунъи задал другой вопрос, его голос был глубоким и чарующим: "Ты часто приходишь сюда поесть?"

Линь Юйсин не стал скрывать свои финансовые трудности и прямо ответил: "Да, вегетарианские блюда здесь дешевле и вкуснее, чем в других столовых". Что касается мясных блюд, то он знал, какие из них пользуются популярностью, так как несколько раз покупал их другим людям.

Динь–

На телефон Линь Юйсина пришло несколько сообщений, все они были заказами на доставку обеда. Линь Юйсин долго смотрел на экран, прикидывая время, и с неохотой отказался.

Из-за Гу Чжунъи он потерял значительный доход.

Когда они подошли к стойке, Линь Юйсин, как обычно, заказал вегетарианское блюдо и миску риса.

Общая сумма составила 3 юаня.

Тетушка из столовой уже знала, что он экономный, и любезно добавила к его рису еще одну ложечку мясного супа.

Линь Юйсин не успел поблагодарить ее, как его сзади окликнул Гу Чжунъи: "Тут много людей, иди сначала найди место".

"Хорошо." Линь Юйсин, неся свой поднос, прошелся туда-сюда и нашел относительно уединенное место. Несколько однокурсников постоянно смотрели на него, отчего он чувствовал себя неловко и даже забыл взять бесплатный суп из морских водорослей.

Он сидел, испытывая неловкость и совершенно не понимая, что скажет Гу Чжунъи.

Через несколько минут Гу Чжунъи подошел к нему с щедрой тарелкой еды и большой миской маринованной рыбы.

Линь Юйсину сразу же бросились в глаза нежные и сочные тушеные ребрышки и тушеная свинина, а свежесть маринованной рыбы не могла не отразиться на его обонянии.

Для Линь Юйсина это было подобно пытке.

Он не мог не завидовать, а голодный желудок заставлял его сглатывать слюну. Чтобы не мешать Гу Чжунъи есть, он быстро отвел взгляд, опустил голову и съел немного белого риса.

Гу Чжунъи поставил поднос и повернулся к стойке, чтобы взять еще одну миску риса и миску супа.

Линь Юйсин не ожидал, что аппетит альфы окажется таким большим, и воскликнул: "У тебя большой аппетит. Почему ты так много купил?"

Как только он это сказал, то сразу же пожалел об этом. Они с Гу Чжунъи были вовсе не близки, даже не знакомы. Это был не тот уровень отношений, когда можно случайно завязать такой разговор.

Гу Чжунъи сразу выдвинул миски в центр и пригласил Линь Юйсина поесть вместе: "Это для двоих, должно быть в самый раз".

Линь Юйсин был озадачен. Почему Гу Чжунъи купил еду и для него?

Линь Юйсин посмотрел на свой скудный обед и понял, что Гу Чжунъи просто вежлив. Поэтому он быстро отказался от этого жеста: "Я купил достаточно еды для себя. Спасибо, но не нужно меня кормить".

Гу Чжунъи сказал: "Я хочу угостить тебя".

"Спасибо, но не стоит. Я действительно мало ем, и мне хватит того, что я взял". Линь Юйсин, чувствуя, что заслуживает награды, даже не притронулся к мясным блюдам и сосредоточился на вегетарианском блюде на своем подносе.

После нескольких ложек риса Линь Юйсин начал привыкать к окружающим его взглядам и выпрямился.

Гу Чжунъи взял еще одну пару палочек для еды и, подхватив кусок тушеной свинины и несколько кусков тушеных ребрышек, положил их на поднос Линь Юйсина. Темная и густая подлива увлажнила рис, придавая ему аппетитный вид.

Линь Юйсин поспешно попытался остановить его.

Гу Чжунъи указал на табличку с надписью "Никаких отходов" позади Линь Юйсина. Он быстро взял несколько ломтиков маринованной рыбы и положил их на поднос Лин Юйсина, сказав: "Я не смогу доесть все это сам".

А тратить еду – постыдно.

Линь Юйсин некоторое время колебался, но в конце концов не смог противостоять Гу Чжунъи, который продолжал класть еду на его поднос. С решительным видом он нехотя принялся есть ребрышки. После одного укуса глаза Линь Юйсина загорелись. Боясь, что Гу Чжунъи заметит это, он тут же опустил голову, покраснел и соврал: "Немного пересолено. Я вообще-то предпочитаю вегетарианские блюда".

Гу Чжунъи понял его ложь, но не стал ее раскрывать. Он поставил перед Линь Юйсином миску с супом из моллюсков и сказал: "Ешь, пока горячий".

Линь Юйсин медленно доел мясные блюда, которые выбрал для него Гу Чжунъи. В подносе оставалось немного риса, но он наелся лишь на семьдесят процентов. Обычно из-за физических нагрузок, связанных с работой по доставке, у него был хороший аппетит, и он съедал две миски риса за один прием пищи.

Однако в присутствии Гу Чжунъи он постеснялся налегать на второе и с неохотой отложил палочки, чувствуя себя неудовлетворенным.

В университете Линь Юйсин вел экономный образ жизни, и после того случая, который произошел дома, он давно не ел такой сытной пищи.

Но, когда он посмотрел на остатки костей на столе, в его душе поднялось чувство стыда. Несмотря ни на что, он не стал просить вторую порцию риса в присутствии Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи напомнил ему: "У нас еще много еды, не трать ее зря".

"Спасибо, Старший, но я уже наелся".

Несмотря на то, что Гу Чжунъи дал ему шанс, Линь Юйсин не воспользовался им. Он встал, купил у прилавка две коробки для еды по пятьдесят центов, положил их рядом с Гу Чжунъи и вежливо сказал: "Если не можешь доесть, возьми еду с собой".

Гу Чжунъи замер, понимая, что, возможно, перестарался. Он молча кивнул и принял коробки, неожиданно улыбнувшись: "Хорошо, я понял".

Линь Юйсин был поражен его улыбкой и неловко прочистил горло.

Видя, что людей вокруг становится все меньше, Линь Юйсин не захотел больше задерживаться и снова спросил: "Старший, ты позвал меня из-за того, что произошло вчера?"

"Да", – Гу Чжунъи не стал отрицать, как будто это было само собой разумеющимся. Улыбка не сходила с его лица, а голос был магнетическим: "Вчерашние цветы были прекрасны, и я принял их. Спасибо!"

Однако Линь Юйсин не понимал, о чем идет речь. Ведь букет цветов послал не Линь Юйсин, поэтому выражать благодарность было излишне.

Видя, что Линь Юйсин никак не реагирует, Гу Чжунъи отложил палочки. "У тебя есть время во второй половине дня?"

Линь Юйсин смутно заметил, что на протяжении всего их общения Гу Чжунъи в основном задавал ему вопросы, как будто хотел постепенно узнать о нем больше.

Линь Юйсин честно рассказал Гу Чжунъи о своем плотном дневном графике.

Тогда Гу Чжунъи спросил: "А как насчет вечера? Во сколько заканчиваются занятия?"

"Полпятого". Линь Юйсин ответил не задумываясь, не успев додумать мысль до конца.

Гу Чжунъи явно старался сблизиться с Линь Юйсином. Он вежливо спросил: "Я зайду за тобой в половине пятого. Удобно? Я знаю хороший ресторан. По крайней мере, сегодня я хотел бы официально угостить тебя хорошим обедом".

Линь Юйсин не понимал, почему Гу Чжунъи настаивает на угощении.

Гу Чжунъи посчитал это неуместным и добавил: "Прости, я впервые... принимаю от кого-то цветы. Может быть, я немного поторопился!"

"Старший, почему ты все время упоминаешь о букете цветов?" Прежде чем Гу Чжунъи успел ответить, Линь Юйсин сказал: "У нас еще есть время до конца обеда. Если хочешь что-то сказать, говори сейчас, не нужно ждать до вечера".

Линь Юйсина беспокоили заказы на доставку, и, хотя харизма Гу Чжунъи была пленительной, он не хотел тратить на это много времени.

Гу Чжунъи был ошеломлен. Он думал, что объяснил все предельно ясно.

На самом же деле оба говорили, отклоняясь от темы.

Время – деньги, а Линь Юйсин не был праздным человеком.

Он ошибочно полагал, что Гу Чжунъи еще не знает о том, что вопрос решен, и упреждающе сказал: "Тебе не нужно беспокоиться о вчерашнем посте. Я уже отправил личное сообщение автору, чтобы он удалил его. Если не произойдет ничего непредвиденного, я не думаю, что ситуация продолжит обостряться. Но если..."

Линь Юйсин понизил голос, его взгляд остановился на идеальном лице Гу Чжунъи. "Если ты все же зайдешь за мной, то недоразумение только усилится!"

Драгоценное время остановилось в затянувшемся звуке слов Линь Юйсина.

После его неожиданного объяснения выражение лица Гу Чжунъи постепенно стало жестким. На его лице не было особого блеска, взгляд был холодным и отстраненным.

В недоумении он насупил брови и спросил: "А?"

Линь Юйсин, считая себя сторонним наблюдателем, невинно поинтересовался: "Ты позвал меня сегодня из-за вчерашнего поста на форуме, верно?"

Гу Чжунъи действительно видел этот пост вчера вечером, но он был не из тех, кто из-за какого-то поста будет ждать под учебным корпусом полчаса, а потом вместе с Лин Юйсином прогуляется в отдаленный кафетерий, чтобы поесть обычную еду.

Гу Чжунъи был умным человеком, и после объяснений Линь Юйсина он быстро все понял.

Вчерашние цветы могли быть розыгрышем, направленным либо на него, либо на Линь Юйсина.

Получив от Гу Чжунъи открытку, Линь Юйсин не мог поверить в написанное в ней и в недоумении хлопнул по столу. К счастью, время обеденного перерыва уже миновало, и людей вокруг было немного.

Линь Юйсин поспешно сел обратно, его лицо и уши покраснели.

"Старший, это не я написал!" Линь Юйсин, поняв, что сказал что-то не то, заплетающимся языком продолжил объяснять: "Я только принял заказ на доставку цветов, они были не от меня!"

Не говоря уже о том, что стоимость букета роз превышала сто юаней. Линь Юйсину это было не по карману!

Он достал телефон, готовый связаться с флористом, чтобы доказать свою невиновность. "Я могу отвести тебя в цветочный магазин, чтобы все проверить. Тогда мы узнаем, кто разыграл эту шутку...!"

Неоднократные опровержения Линь Юйсина и его попытки оправдать свое имя привели к тому, что первоначально восторженное настроение Гу Чжунъи резко испортилось.

Однако строгое воспитание, полученное Гу Чжунъи, не позволило ему показать разочарование на лице. В разговоре с Линь Юйсином он сохранял непоколебимый тон, боясь вызвать у него чувство неловкости.

Через некоторое время Гу Чжунъи посмотрел на Линь Юйсина, который сжимал руки так крепко, что его костяшки побелели. Когда тепло на лице Гу Чжунъи угасло, он извинился: "Это было мое недопонимание".

После того как атмосфера остыла, наступила тишина.

Линь Юйсин не мог усидеть на месте и смотрел на Гу Чжунъи, который выглядел совершенно иначе, чем в слухах. Вдруг у него возникло ощущение, что он сделал что-то не так.

Не зная, что делать, он оправдался тем, что у него занятия, и первым покинул кафетерий.

Но, пройдя несколько шагов, Линь Юйсинь обернулся. "Не мог бы ты подождать меня немного? Я скоро вернусь".

С этими словами Линь Юйсин поспешил на улицу и быстро купил в десертной лавке популярный молочный чай, рекомендованный продавцом. Вернувшись в кафетерий, он поставил его перед Гу Чжунъи и еще раз сказал: "Спасибо, что угостил меня".

Даже если он съел совсем немного, это все равно считалось едой.

Гу Чжунъи не ожидал, что Линь Юйсин примет внезапное решение и полностью отстранится от него. Выражение его лица стало мрачным, но, наблюдая за удаляющейся фигурой Линь Юйсина, он не стал отказываться от чая с молоком.

Несмотря на то, что был полдень и светило солнце, на улице дул пронизывающий холодный ветер.

На сердце Линь Юйсина было неспокойно, и он не мог описать свои эмоции. Он помнил только, что когда он уходил, Гу Чжунъи выглядел несколько разочарованным и тихо скорбел.

Линь Юйсин остановился на месте, его разум внезапно прояснился. Только сейчас он понял слова Гу Чжунъи: "Вчерашние цветы были прекрасны, и я принял их. Спасибо".

Линь Юйсину казалось, что его ноги весят тысячу килограммов, и он не мог пошевелиться.

Если Гу Чжунъи неправильно все понял, значит, он... принял это признание? Итак, Гу Чжунъи зашел за ним после занятий и вместе с ним отправился в кафетерий на обед. Это было сделано для того, чтобы выполнить обязанности парня?

Линь Юйсина охватило смятение.

На улице завывал зимний ветер, поглощая его бормотание.

Он недоуменно произнес: "Гу Чжунъи, я тебе нравлюсь?"

В одно мгновение в голове Линь Юйсина словно взорвались две ракеты.

Это было еще более шокирующим, чем пост на университетском форуме.

Однако вскоре случилось кое-что еще более страшное.

Как только закончились занятия, Су Ли схватил Линь Юйсина за руку и стремительно покинул класс, поспешив обратно в общежитие.

"Линь Юйсин, у тебя большие неприятности!"

Линь Юйсин, только что закончивший плотный дневной график, был растерян и совершенно дезориентирован. "Что случилось?"

В этот момент небо потемнело, а на его телефон пришло сообщение.

"Подожди минутку, Су Ли. Позволь мне принять заказ". Линь Юйсин инстинктивно потянулся к телефону.

Су Ли выхватил у Линь Юйсина телефон и протянул ему свой. "Забудь пока о заказе на доставку. Ты знаешь, что ты снова на форуме? Посмотри!"

И на этот раз содержание темы было еще более взрывоопасным, с четкой подписью "Пойман с поличным, неопровержимые доказательства".

На экране была все та же знакомая страница с анонимными цифровыми идентификаторами, по которым нельзя было определить, кому они принадлежат.

Однако на этот раз это был не один пост, а... один, два, три, четыре, пять... десять постов?!

Сердце Линь Юйсина учащенно забилось, а заголовки, которые попадались ему на глаза, становились все более нелепыми:

[Сюрприз! Оказывается, университетский красавец спустился на Землю!]

[Сегодня в полдень, Гу Чжунъи и его маленький возлюбленный].

[В столовой Северного кампуса я, к счастью, стал свидетелем этой сцены...]

[Мы все хотели знать вкусы Гу, университетского сердцееда. Теперь ни у вас, ни у меня нет шанса~]

[Срочные новости: Хаха, заходите, у меня есть фотографии!]

Позади заголовка с фотографиями был маленький значок факела, указывающий на то, что сообщение быстро поднялось в раздел трендов.

Линь Юйсин, дрожащей рукой, как восьмидесятилетний старик, кликнул на него и был ошарашен.

В потоке комментариев везде упоминалось его имя.

Один из комментариев гласил: [Линь Юйсин, сегодня ты все отрицал, но вот вы, держась за руки, смело идете в столовую? Я действительно не знаю, почему ты притворяешься].

"С кем я держался за руки?"

Линь Юйсин вскрикнул от досады и увидел на фотографии себя, грызущего кусок ребрышка без всякого стыда и достоинства.

Все кончено, на этот раз с ним было покончено. Он показал свое лицо.

Су Ли похлопал его по спине, подливая масла в огонь. "Ты идиот? Просто взял и пошел с ним есть в столовую? Разве тебе не мешают все эти сплетни?"

Линь Юйсин не мог перевести дыхание, и у него не хватало духу сказать об этом Су Ли. Он не хотел есть в дорогом месте, поэтому выбрал столовую Северного кампуса. Кто бы мог подумать, что в этот день в обычно безлюдной столовой будет так много народу?

"Все кончено". Линь Юйсин рухнул на кровать и в отчаянии сказал: "Столько постов, сколько времени уйдет на то, чтобы написать всем личные сообщения..."

Линь Юйсину, отягощенному жизненными трудностями, а теперь еще и слухами в университете, было нестерпимо горько.

Хуже всего было то, что его доход за эту ночь тоже пошел коту под хвост.

Он вздохнул: "Неужели, кроме сплетен, ни у кого нет других интересов и увлечений?"

Су Ли пожал плечами: "Нет".

К счастью, среди несчастий у Линь Юйсина был хороший сосед по комнате и лучший друг Су Ли.

Вдвоем они сидели на кровати, держа в руках телефоны, и отправляли личные сообщения тем, кто размещал посты, вежливо прося их удалить. Но по мере того как посты становились все более популярными и привлекали все больше читателей, их личности стали вызывать сомнения.

Линь Юйсин был так раздражен, что уже собирался показать им свой студенческий билет.

Су Ли потер урчащий живот и с трудом проглотил безвкусный тост. "Кстати, когда ты разговаривал с Гу Чжунъи, тебе не казалось, что..."

"Что?" Линь Юйсин откусил большой кусок тоста.

"Словно ты в морозильной камере".

"?"

Су Ли вспомнил: "Еще в детстве мне всегда казалось, что он похож на глыбу льда. Однако, когда начали появляться посты, я подумал, что глобальное потепление растопило его".

Кстати говоря, Су Ли и Гу Чжунъи можно было считать "дальними родственниками", и в прошлом они несколько раз встречались.

Но они были настолько далеки друг от друга, что потребовалось бы еще три поколения, чтобы между их семьями установились хоть какие-то дальние отношения.

Начиная с поколения деда Су Ли, их семья перестала заниматься бизнесом, и теперь семья Су Ли была довольно обычной.

Однако благодаря тому, что родители Су Ли были людьми, способными отбросить свою гордость ради заработка, они проявили инициативу и установили тесную связь с семьей Гу, что привело к тому, что в настоящее время они имели ограниченное взаимодействие и стабильное положение в Gu Group, избегая риска остаться без работы.

Строго говоря, семья Су установила связь не с "семьей Гу", к которой принадлежал Гу Чжунъи, а с семьей дяди Гу Чжунъи.

Эта тонкая связь делала Су Ли и Гу Чжунъи совершенно незнакомыми людьми. Если преувеличивать, то Су Ли знал Гу Чжунъи, но Гу Чжунъи никогда не помнил такого человека, как Су Ли.

Су Ли хорошо помнил, как в детстве он несколько раз пытался поприветствовать Гу Чжунъи, но тот полностью игнорировал его.

С другой стороны, двоюродный брат Гу Чжунъи, Гу Нуань, был в хороших отношениях с Су Ли. Они общались уже много лет.

Линь Юйсин наивно полагал, что все дело в том, что окружающие неправильно понимают Гу Чжунъи. "Он совсем не похож на ледяную глыбу. Во время обеда он улыбался и даже угостил меня. Он хороший человек".

Правда, он казался немного отстраненным, как будто людей от него отделял слой стекла, который не позволял понять его истинную сущность.

Су Ли чуть не подавился своим тостом.

"Он очаровал тебя?" Су Ли был уверен, что у Линь Юйсина есть какие-то скрытые мотивы: "Даже если он красив, у тебя должны быть границы, не так ли?"

"Нет, все не так", – Линь Юйсин не мог объяснить, – "В любом случае, пойдем в кафетерий. Я умираю с голоду".

"Ты теперь известная личность в университете, и ты смеешь выходить на улицу и показывать свое лицо?" – поддразнил Су Ли.

"В университете много людей, и не все из них сидят в Интернете. Мы справимся".

Они не могли отказаться от похода в кафетерий из-за такой мелочи.

Перед уходом Линь Юйсин специально надел шапку, чтобы быть менее заметным. Когда он шел по дороге, никто не обращал на него внимания. Даже в столовой было то же самое. Время было уже позднее, и людей было очень мало.

Потеряв в тот день значительную часть своего дохода, Линь Юйсин заказал только одно блюдо, а также бесплатную миску яичного супа с морскими водорослями. В этом месяце он не посылал денег домой и не мог позволить себе необдуманных трат.

Видя, как Линь Юйсин наслаждается супом, Су Ли не смог устоять перед желанием и налил себе миску. Однако стоило ему сделать глоток, как он был поражен. Этот бесплатный суп действительно не имел никакого вкуса.

Су Ли не мог понять, как Линь Юйсин мог его есть.

Он взял для Линь Юйсина немного хрустящего мяса и сказал: "Не отказывайся. Помнишь, мы договорились делить все поровну. Я только что съел два твоих тоста!"

Линь Юйсин с благодарностью ответил: "Что ты хочешь завтра на завтрак? Я тебе принесу".

"Забудь, я не встану, если завтра не будет ранних занятий".

"Тогда послезавтра!"

"Хорошо!"

После этого разговор Су Ли и Линь Юйсина снова переключился на Гу Чжунъи.

Видя, что вокруг почти нет людей, Су Ли небрежно сказал: "Раньше я считал Гу Чжунъи не только холодным, но и жалким".

Линь Юйсин поднял голову.

Закусывая рисом, Су Ли неопределенно сказал: "Биологическая мать Гу Чжунъи была служанкой в семье Гу. Из-за разницы в социальном статусе она была изгнана вскоре после его рождения. Хотя у его мачехи не было своих детей, она совсем не заботилась о нем".

Линь Юйсин спросил: "А как же его отец?"

Су Ли взял кусок хрустящего мяса, на мгновение задумался и преувеличенно громко сказал: "Его отец просто ужасен! Я слышал, что когда Гу Чжунъи учился в начальной школе и хотел найти свою биологическую мать, отец чуть не сломал ему ногу и надолго запер его дома".

Су Ли не мог поверить, что даже в наше время существуют такие бессердечные феодальные семьи. "С тех пор Гу Чжунъи стал еще холоднее, и никто не хотел с ним играть".

В прошлом Гу Чжунъи еще мог общаться с людьми, но со временем он становился все более молчаливым.

Единственным его собеседником оставался друг детства Ян Цин.

Су Ли знал, что Ян Цин мог терпеть угрюмый характер Гу Чжунъи, так как оба родителя Ян Цина работали под началом отца Гу Чжунъи.

Закончив трапезу и отложив палочки, он предупредил: "Юйсин, пожалуйста, не говори никому то, что я тебе рассказал".

"Хорошо".

Линь Юйсин задумался, вспоминая нежные слова и поступки Гу Чжунъи, и никак не мог связать его с Гу Чжунъи, описанным Су Ли.

Казалось, что это два разных человека.

Поздно вечером в одном из уголков города, среди шумной ночной жизни, через большое французское окно виднелась простая и элегантная квартира.

Под холодным освещением на журнальном столике стоял дешевый чай с молоком, контрастируя с окружающим декором.

Было уже 11 часов, и шум воды в ванной прекратился. Гу Чжунъи вышел оттуда с голым торсом.

В скудно обставленной квартире было достаточно тепло, и Гу Чжунъи, переодевшись в пижаму, взял лежащий на диване планшет. Тонкие пальцы провели по экрану, медленно листая текст.

Телефон несколько раз пиликнул.

Определитель номера: Ян Цин.

Гу Чжунъи включил громкую связь.

Прозвучал голос Ян Цина: "Я разобрался с теми постами, которые ты просил удалить. Отныне на форуме нет ни одного поста о Линь Юйсине".

Гу Чжунъи проверил страницу форума и обнаружил, что она действительно чиста.

"Чжунъи, несколько дней назад ты попросил меня присматривать за Сюй Сянчи с художественного факультета, верно?" Громкий голос Ян Цина звучал, заглушая посторонний шум. Видимо, он все еще бродил где-то по улицам. "Я только что получил кое-какие новости. Этот сопляк Сюй Сянчи признался Линь Юйсину на прошлой неделе. Неудивительно, что ты хотел, чтобы я за ним присмотрел... Не волнуйся, твой Младший испытывает к тебе чувства. Я уверен, что он решительно отказал ему".

Услышав имя Сюй Сянчи, Гу Чжунъи нахмурился, как будто услышал что-то неприятное.

"Я знаю".

Гу Чжунъи беспокоился именно потому, что знал это.

Поэтому, получив сегодня отказ от Линь Юйсина, Гу Чжунъи принял решение.

"Ян Цин, позже появится новый пользователь, который разместит пост на ту же тему. Не нужно удалять его" – объяснил Гу Чжунъи. "А потом помоги мне связаться с кем-нибудь с художественного факультета, чтобы он показал этот пост Сюй Сянчи".

"Эй, не надо воспринимать Сюй Сянчи всерьез! Он сильно уступает тебе во внешности, поведении и семейном положении. Любой, у кого есть глаза, обязательно выберет тебя!" Ян Цин втайне считал, что Гу Чжунъи слишком беспокоится.

Но Гу Чжунъи почему-то настаивал на своем.

Ян Цин, не видя выражения лица Гу Чжунъи, шутливо спросил: "Ты так нервничаешь. С каких пор тебя волнует Линь Юйсин?"

Гу Чжунъи ничего не ответил и быстро подал заявку на получение нового ID на форуме.

Он с серьезным видом набрал текст на сенсорном экране, а после того как все было готово, на мгновение задумался и, наконец, нажал клавишу ввода.

Новый пост: [Благословение].

Под ним была прикреплена фотография Линь Юйсина и его самого, идущих вместе в кафетерий, с простой подписью: [Я думаю, вы отличная пара. Желаю вам счастья].

Гу Чжунъи спросил Ян Цина: "Ты удалил вчерашний пост?"

"Ах, да, я подумал, что тебе не нравится смотреть на это". Ян Цин пнул камешек у себя под ногами. "Послезавтра ты возвращаешься в родной город вместе с Генералом Гу. Как долго тебя не будет?"

"Около недели".

"Хочешь, чтобы я поехал с тобой?" – спросил Ян Цин.

"Нет необходимости".

Ян Цин почесал затылок. "Тогда будь осторожен и больше не вступай в конфликты с Генералом Гу".

Зная, что Ян Цин заботится о нем, Гу Чжунъи ответил: "Ян Цин, спасибо за все, что касается постов. Я угощу тебя в другой раз".

Получив благодарность от Гу Чжунъи, Ян Цин немного обрадовался и вдруг сказал: "Чжунъи... Мне кажется, что ты очень изменился с тех пор, как поступил в университет".

"Неужели?" – равнодушно ответил Гу Чжунъи, ничуть не удивляясь тому, что Ян Цин вдруг сказал нечто подобное.

Ян Цин был прямолинеен и говорил все, как есть: "Было время, когда я думал, не занял ли кто-то другой твое тело".

Прежний Гу Чжунъи никогда не благодарил Ян Цина и не проявлял желания играть с ним в баскетбол. В общем, Гу Чжунъи даже не улыбался Ян Цину, не говоря уже о благодарности.

Из-за этого Гу Чжунъи с детства раздражал Ян Цина, но ради родителей он должен был оставаться его другом.

Таков был замысел отца Гу Чжунъи.

Однако в один из дней после вступительных экзаменов в университет, пережив автомобильную аварию, холодный и меланхоличный Гу Чжунъи, казалось, полностью преобразился.

Теперь, как друг, Ян Цин искренне сказал: "У тебя все хорошо, и ты даже нашел себе человека по душе. Что касается того, что произошло раньше, то с моей точки зрения... Я не имею права давать тебе советы. Но нужно всегда смотреть и двигаться вперед".

Гу Чжунъи не стал возражать. Он протянул руку и взял с журнального столика стакан с молочным чаем.

Увидев на нем этикетку с надписью "без сахара", Гу Чжунъи скривил уголки рта и прошептал: "Да, мы должны двигаться вперед".

Положив трубку, Гу Чжунъи надолго откинулся на спинку дивана.

Затем он впервые в жизни выпил дешевый чай с молоком, и, на удивление, его вкус оказался довольно приятным.

Прошла примерно неделя, и Линь Юйсину было очень нелегко.

Насмешливые посты о нем исчезли с форума, но в разделе "Популярное" необъяснимым образом появился и даже был выделен пост, выражающий благословение.

Комментаторы также полностью изменили свое отношение к нему, один за другим предлагая искренние благословения. В течение нескольких дней благословения полностью затмили незначительные личные нападки.

Если бы Линь Юйсин не был одним из главных участников недавнего инцидента, то даже он сам поверил бы в то, что это правда.

Он несколько раз посылал сообщения автору поста с благословениями, в которых говорил и хорошее, и плохое, но тот так и не ответил.

Сегодняшний день не стал исключением. Линь Юйсин снова непрерывно отправлял личные сообщения:

[Привет, я отправил тебе фотографию своего студенческого билета, чтобы доказать, что это действительно я].

[Привет, теперь, когда ты увидел мой студенческий билет, пожалуйста, удали этот пост. Я не состою в отношениях с Гу Чжунъи. Мы просто случайно обсудили кое-что и вместе пообедали. Твой пост создает нам серьезные проблемы, поэтому, пожалуйста, удали его как можно скорее!]

[Привет, я не выхожу замуж и не нуждаюсь в твоем благословении].

[Привет, я устал постоянно говорить "привет"].

[Привет, ты хоть знаешь, что распространение слухов запрещено законом?]

[Привет, я чем-то обидел тебя? Если да, то я могу извиниться лично. Пожалуйста, удали этот пост].

Собеседник читал каждое сообщение, но ничего не отвечал.

У Линь Юйсина возникло обоснованное подозрение, что этот человек делает это специально. Он посмотрел на уменьшающееся количество заказов на доставку на своем телефоне и пришел в ярость. Поскольку в этот день у него все равно не было заказов, он решил встретиться с этим человеком лицом к лицу: [Привет, ты что, специально надо мной издеваешься?]

Он не ожидал, что собеседник ответит ему.

Но, к его удивлению, человек действительно написал ответ после этого личного сообщения.

Возможно, он ему надоел.

ID789: [Нет].

Линь Юйсин: [Привет, ты прочитал те сообщения, которые я отправил ранее?]

ID789: [Да].

Линь Юйсин: [Привет, почему ты прочитал их, но не удалил пост?]

Прошло десять минут, а ответа от собеседника все не было.

Линь Юйсин, волнуясь, спросил: [Привет, ты еще здесь?]

ID789: [Да].

ID789: [Не обязательно говорить "привет" в каждом предложении].

Вежливость Линь Юйсина мгновенно исчезла, и он недовольно спросил: [Прости, ты думаешь, что я пытаюсь тебя обмануть? Клянусь, у меня действительно нет отношений с Гу Чжунъи. Кто бы стал скрывать отношения с самым красивым парнем университета?]

ID789: [Хм].

Линь Юйсин потерял дар речи от холодности собеседника: [Думаешь, я ему подхожу?]

Это было явно саркастическое замечание.

К его удивлению, ID789 ответил вопросом на вопрос: [А почему ты считаешь, что не подходишь ему?]

Линь Юйсин опешил. "Почему ты спрашиваешь меня об этом?"

Линь Юйсин нахмурил брови и задумался. Если бы этот человек считал, что он не подходит Гу Чжунъи, то не стал бы благословлять их...

Чтобы заставить автора удалить пост, Линь Юйсин набрался смелости и стал принижать себя: [Я бедный, некрасивый и ничем не примечательный. Я недостоин его, да и ему я не интересен. Пожалуйста, прекрати эти благословления. Это доставляет много неприятностей и ему, и мне!]

ID789 казался упрямым человеком: [Не говори так о себе. Я считаю, что ты замечательный].

Линь Юйсин не мог понять, говорит ли он серьезно или насмехается над ним.

Столкнувшись с жизненными трудностями, Линь Юйсину оставалось только сглатывать гнев и разочарование.

Он сменил тон: [Твой пост уже несколько дней находится в разделе "Популярное", и все думают, что мы с Гу Чжунъи встречаемся. Они боятся обидеть Гу Чжунъи, поэтому больше не дают мне поручений. Я не получаю никаких заказов, и это усложняет мне жизнь...]

Линь Юйсин испугался, что собеседник ему не поверит, и пояснил: [Может быть, ты не знаешь, но у меня в семье не все хорошо. Чтобы заработать на жизнь и прокормить семью, я подрабатываю в университете].

В его словах проглядывалась обида, и это действительно было правдой.

Линь Юйсин сидел за пустым столиком в магазине и не мог позволить себе купить даже рисовый шарик. Он ждал окончания факультативного занятия Су Ли, чтобы пойти в кафетерий в Северном кампусе.

Через несколько минут ID789 ответил: [Помогаешь семье?]

Линь Юйсину не нравилось жаловаться, но в данной ситуации у него не было выбора.

Подозревая, что ID789 лучше реагирует на мягкость, чем на грубость, он тут же обратился с другой просьбой: [Это так, поэтому, пожалуйста, удали тот пост. После этого я могу бесплатно выполнить десять твоих поручений. Даже если это будет самый дальний кафетерий или магазин в университете, я не возьму с тебя денег за доставку].

С той стороны ответа не последовало.

Линь Юйсин: [Двадцать поручений, прошу!]

Ответа не последовало.

Скрипя зубами, Линь Юйсин добавил: [Как насчет одного семестра? Или скажи, как долго я должен выполнять для тебя поручения? Я действительно человек слова, я не обману тебя].

ID789 по-прежнему не отвечал.

Не сумев договориться путем переговоров, Линь Юйсин разочарованно вздохнул.

Через минуту ID789 неожиданно написал ему: [Он удален. Извини, я не знал].

Линь Юйсин быстро проверил пост, обнаружив, что он действительно удален, и почувствовал облегчение.

Линь Юйсин: [Спасибо! Я буду выполнять поручения в течение одного семестра, и я сдержу свое слово].

ID789: [Давай подружимся].

ID789: [Подожди минутку].

Через некоторое время ID789 прислал ему запрос. Линь Юйсин не стал терять времени и сразу же добавил его в друзья. Линь Юйсин заметил, что у человека не было включено обновление социальных сетей, фотография профиля была пустой, а имя учетной записи состояло из нескольких иероглифов пиньинь.

Очевидно, что это была альтернативная учетная запись.

Вскоре под взглядом Линь Юйсина собеседник сменил имя в WeChat на ID789.

Линь Юйсин понял, что ID789, по-видимому, дорожит своей конфиденциальностью, и ощутил некоторую таинственность. Линь Юйсин поприветствовал его в чате, а тот ответил простым emoji с рукопожатием.

ID789: [Я занят, пообщаемся в следующий раз].

Линь Юйсин: [Хорошо].

В этот момент в магазин вошла группа людей, возглавляемая прилично выглядящим альфой. В руках они держали различные предметы, что указывало на то, что это студенты художественного факультета.

Альфа быстро заметил Линь Юйсина.

Линь Юйсин сосредоточенно набирал текст на телефоне и не замечал его. Тогда альфа подошел к нему.

Так, словно они были знакомы друг с другом, он сразу же позвал Линь Юйсина: "Юйсин".

Линь Юйсин испугался незнакомого голоса, но, приглядевшись, узнал стоящего передним человека: "Старший… Сюй?"

"Я же просил тебя не называть меня так официально. Зови меня просто Чи-гэ" – Сюй Сянчи поставил перед Линь Юйсином купленный им горячий напиток и сказал: "У тебя нездоровый цвет лица, выпей чего-нибудь теплого".

"Я не хочу пить".

Линь Юйсину было не по себе, так как Сюй Сянчи признался ему на прошлой неделе. Раз уж он отверг Сюй Сянчи, то не стоит принимать его доброту.

Сюй Сянчи небрежно сел, почувствовав неловкость, когда понял, что Линь Юйсин не хочет с ним разговаривать. Он прочистил горло и спросил Линь Юйсина: "Я видел пост... Ты встречаешься с Гу Чжунъи?"

Линь Юйсину не хотелось ничего объяснять.

Они с Сюй Сянчи познакомились благодаря нескольким поручениям. Каждый раз, получая поручение от Сюй Сянчи и его друзей, Линь Юйсин испытывал желание отказаться. Линь Юйсину приходилось терпеть палящее солнце или проливной дождь, ожидая возле общежития "Альфа", пока Сюй Сянчи и остальные не придут за заказом в своем неспешном темпе.

Из-за этого Линь Юйсин никогда не любил Сюй Сянчи.

Но по непонятной причине Сюй Сянчи вдруг начал его преследовать.

Су Ли, хорошо осведомленный о сплетнях в студенческом городке, заранее предупредил Линь Юйсина: "Я знаю Сюй Сянчи. Это плейбой со второго курса художественного факультета. Он из богатой семьи и выглядит прилично. Поэтому после поступления в университет он менял партнеров так часто, что для их перевозки можно было бы использовать грузовик. Не ведись на его сладкие речи".

Однако на этот раз Су Ли не стоило беспокоиться.

Линь Юйсин, будучи омегой, действительно испытывал трепет в сердце к выдающемуся альфе Гу Чжунъи и был привлечен его феромонами. Но он не был беспринципным человеком, и романтические чувства к альфе Сюй Сянчи у него точно не возникли бы.

Не дождавшись ответа от Линь Юйсина, Сюй Сянчи в недоумении переспросил, в его тоне слышалось нетерпение: "Юйсин, ты и впрямь отдаляешься от меня. Если ты молчишь, значит ли это, что вы действительно в отношениях?"

Линь Юйсин не собирался обращать на него внимание.

Однако он не хотел создавать лишних проблем для Гу Чжунъи.

"Я ни с кем не встречаюсь". Линь Юйсин добавил: "Это дело не имеет никакого отношения к тебе, Сюй Сянчи".

Линь Юйсин был измучен этой темой, его тон неосознанно стал кислым. Он понял, что потерял самообладание, и встал, сохраняя свою обычную твердую позицию.

Он подтолкнул горячий напиток к Сюй Сянчи: "Сюй Сянчи, ты можшь выпить его сам. У меня есть дела, поэтому я уйду первым".

Сюй Сянчи остался в подвешенном состоянии с несколько смущенным выражением лица.

Сюй Сянчи тихонько захихикал.

Его спутники закончили выбирать еду и игриво уселись перед Сюй Сянчи.

Один из них, видя, что Сюй Сянчи снова бросили, сказал: "Разве недостаточно того, что тебя отвергли? Сколько в тебе смелости? Ты осмеливаешься похищать кого-то у Гу Чжунъи. Лучше не провоцировать людей из семьи Гу, потом тебе придется нелегко. В конце концов, ты преследуешь этого бедного юнца ради спора с нами. Просто признай поражение и проиграй с достоинством".

Другой человек добавил: "Если ты проиграешь, то будешь должен каждому из нас по 500 юаней. Сюй Сянчи, я уже говорил тебе, не думай, что ты всегда такой очаровательный. Не каждый омега заинтересован в тебе".

"Хаха, на прошлой неделе его просто отшили, а на этой неделе на пути вдруг появился Гу Чжунъи!"

Сюй Сянчи поднял бровь, не в силах сохранить лицо, и недовольным тоном спросил: "Кто сказал, что я проиграю?" Ради сохранения достоинства Сюй Сянчи не стал рассказывать своим спутникам о словах Линь Юйсина. Вместо этого он презрительно фыркнул и самоуверенно сказал: "Просто подождите и сами все увидите. Нет такого омеги, которого я, Сюй Сянчи, не смог бы получить".

Даже если...

Сюй Сянчи бросил уверенное замечание и гордо сказал: "Даже если он принадлежит Гу Чжунъи, что с того?"

Декабрь подходил к концу.

С исчезновением поста невезение Линь Юйсина не закончилось.

Сюй Сянчи по непонятной причине каждый день встречал его по пути на занятия и обратно, то с цветами, то с подарками. В дождливые дни он приходил с зонтом.

Линь Юйсина это крайне возмущало, и сколько бы вещей ни присылал ему Сюй Сянчи, он возвращал их в том же виде, в котором получил. Иногда в нем поднимался гнев, и Линь Юйсину хотелось подраться с Сюй Сянчи.

К счастью, Су Ли останавливал его, ведь омеге без специальных тренировок было бы тяжело справиться с альфой.

"Этот ублюдок думает, что я ничего не понимаю? Он наверняка с кем-то поспорил!"

Линь Юйсин знал, что ему не повезло, и единственным выходом было избегать Сюй Сянчи.

Но к его ужасу, Сюй Сянчи заблокировал главный вход общежития.

Поэтому Линь Юйсину каждый день приходилось выходить из общежития через боковую дверь и идти в обход, чтобы попасть в свой класс. Это отнимало много времени и сил...

Линь Юйсин подозревал, что Сюй Сянчи подкупил кого-то на том же этаже, чтобы тот следил за ним. Он был измотан преследованием и каждый день ходил с изможденным выражением лица.

Сокурсники с того же факультета подшучивали над ним: "Линь Юйсин, ты в последнее время очень популярен, почти стал знаменитостью на нашем факультете".

Были и те, кто, получив отказ от Гу Чжунъи, язвительно насмехались над Линь Юйсином, говоря ему в лицо: "Ты уже с Гу Чжунъи, а все еще водишься с другим. Ну и игрок".

Еще более обидно, что бывшие девушки и парни Сюй Сянчи, с которыми у него не сложились отношения, считали его "третьей стороной".

Но все вышеперечисленное было не самой большой проблемой, с которой столкнулся Линь Юйсин.

В настоящее время он испытывал серьезную трудность, которая заключалась в том, что он не получал никаких заказов.

Сейчас в Университете С, кроме Су Ли и Сюй Сянчи, большинство студентов считали Линь Юйсина партнером Гу Чжунъи, поэтому никто не решался давать Линь Юйсину поручения.

Как говорится, если хочешь спокойно учиться в Университете С, помни, что нельзя провоцировать людей из семьи Гу.

Конечно, эта поговорка была преувеличена, даже сами члены семьи Гу считали ее абсурдной.

Линь Юйсин слышал от Су Ли, что семья Гу всегда была щедрой на пожертвования и добрые дела. Они просто оказывали дополнительную финансовую поддержку различным лабораториям Университета С для проведения исследований, и не имели намерения получить власть в университете.

Узнав об этом, Линь Юйсин попытался объяснить все своим клиентам.

Однако никаких заказов он так и не получил.

Если так пойдет и дальше, он потеряет всех своих клиентов!

И главным виновником всего этого был ID789.

Линь Юйсин в душе жаловался. Если бы ID789 удалил пост раньше, он не находился бы в таком плачевном положении. Линь Юйсину захотелось послать ему сотню оскорбительных сообщений!

Но он не решился, так как боялся, что ID789 снова напишет пост.

Кроме того, он не мог этого сделать, потому что пока что ID789 все еще хотел дать ему поручение. Линь Юйсин сначала решил не принимать оплату, но потом ID789 настоял на обратном.

Причина была такова: [Я не такой бессовестный].

Линь Юйсин нахмурил брови.

[Ты не бессовестный?] Он набрал сообщение, но удалил его, не отправив.

Даже если бы Линь Юйсин хотел отругать ID789 с глазу на глаз, он не смог бы этого сделать. Каждый раз заказы нужно было доставлять в общежитие «Альфа» в Северном кампусе.

Линь Юйсинь не менее десяти раз выполнял его поручения, но ни разу не видел ID789 лично.

Во второй половине дня ID789 прислал новый заказ, попросив Линь Юйсина купить в кафетерии Южного кампуса вкусный, по его мнению, обед.

Как обычно, обед должен был быть доставлен в офис управления общежитием.

Линь Юйсин с неохотой принял заказ и побежал в магазин. Его велосипед, в связи с тяжелым финансовым положением, пришлось продать за треть от первоначальной цены.

ID789 перевел деньги через WeChat.

Линь Юйсин: [Этот магазин находится ближе, поэтому стоимость доставки составит всего 3 юаня].

ID789 отправил еще один перевод, Линь Юйсин принял его.

Линь Юйсин в расстройстве пошутил: [Спасибо, теперь у меня есть деньги на сегодняшний обед].

ID789: [У тебя до сих пор нет клиентов?]

Линь Юйсин: [Есть. Разве ты не мой клиент?]

ID789: [...]

ID789: [Купи мне обед на свой вкус в кафетерии Южного кампуса].

Линь Юйсин: [Кафетерий в Южном кампусе слишком дорогой, и я там еще не ел. Но я видел, что многие люди покупают рис со свиной отбивной и карри, стоит ли мне купить его?]

ID789: [Конечно].

Линь Юйсин: [В кафетерии очередь, а стоимость доставки составляет 5 юаней].

Собеседник быстро и без задержек перевел деньги.

По мнению Линь Юйсина, если бы не предыдущий инцидент с постом, ID789 был бы очень надежным клиентом. Он поспешил в кафетерий Южного кампуса. Как и в прошлый раз, он едва успел схватить последнюю порцию риса со свиными отбивными.

Он сделал фотографию и отправил ее ID789: [Тебе повезло, я успел взять последнюю порцию].

ID789: [Прости, но мне нужно ненадолго покинуть университет. Я не могу это съесть].

Линь Юйсин замешкался: [Что же делать?]

Линь Юйсин был готов вернуть деньги ID789 и хотел спросить у кого-нибудь поблизости, не нужен ли ему рис со свиными отбивными, чтобы продать его. В конце концов, это был самый популярный вариант обеда, поэтому он знал, что у него не будет проблем с продажей.

Однако ID789 ответил: [Съешь его за меня].

ID789: [Считай это извинением за тот пост].

ID789: [Я был неправ в этом вопросе, поверь, в мои намерения не входило вызывать такие последствия].

Линь Юйсин крепко сжал телефон, ладони вспотели, словно его только что облили холодной водой.

В Университете С кафетерий Южного кампуса находился дальше всех, но там была самая вкусная еда.

Линь Юйсин много раз бывал там, покупал более десяти видов ланч-боксов для других, но никогда не мог купить еду для себя.

Сегодня все было иначе. Он стоял у витрины и решительно продавал рис со свиными отбивными.

После этого, он вернул 25 юаней на номер ID789.

Линь Юйсин: [Я продал рис со свининой и вернул тебе деньги].

Написав это, Линь Юйсин, как обычно, пошел в кафетерий Северного кампуса и купил дешевую еду, которая оказалась такой же вкусной. Он никогда не жил в достатке, но и не любил чужой благотворительности.

Он опасался, что слишком большое сочувствие со стороны окружающих нарушит его жизненный ритм.

Если человек привык полагаться на других, ему будет трудно смириться с несправедливостью жизни и у него появится множество нереалистичных фантазий и ожиданий.

ID789 был просто человеком, подпортившим его жизнь через форум, просто клиентом, существующим в его телефоне, просто незнакомцем.

У Линь Юйсина не было причин принимать его извинения, и еще меньше причин принимать от него подарки.

Даже если бы ID789 не написал тот пост, это сделал бы кто-то другой. Возможно, это было бы не благословением, а насмешкой. Линь Юйсин не был мелочным человеком, он относился к этому легкомысленно. Причиной всего происходящего была первоначальная ошибка.

Недоразумение, вызванное им самим, и все, что за этим последовало, было цепной реакцией.

Если говорить о первородном грехе, то искупить его мог, пожалуй, только тот, кто сделал заказ на цветы.

И он действительно попытался найти заказчика, но в результате получил сообщение о том, что учетная запись того, кто сделал заказ, деактивирована.

Почувствовав себя в ловушке, Линь Юйсин пожелал, чтобы Гу Чжунъи зашел на форум и опубликовал разъяснение. Однако с того дня, когда они обедали, Гу Чжунъи словно растворился в воздухе.

И когда Линь Юйсин вспоминал выражение лица Гу Чжунъи в тот день, он всегда чувствовал, что был неправ.

Он не знал, почему, но выражение лица Гу Чжунъи казалось ему знакомым.

Оно напоминало ему о бесконечном одиночестве, которое он видел в детстве в приюте.

Под давлением жизни Линь Юйсин больше не настаивал на выполнении поручений.

Ждать смерти было нельзя. Пока пыл сплетен не остыл, ему нужна была подработка, чтобы поддерживать нормальную жизнь.

Он провел вторую половину дня в поисках подработки, посещая магазины, расположенные рядом с университетом.

Сравнив почасовую зарплату и гибкость графика, Линь Юйсин выбрал пекарню.

Магазин открылся совсем недавно, и объявление о наборе персонала висело на улице уже некоторое время.

Однако подходящего кандидата не нашлось, потому что почасовая зарплата была немного ниже, чем в других магазинах.

Владелицей магазина была молодая девушка-бета по имени Чжоу Цзе. Она собирала волосы в хвост и была довольно симпатичной.

"У тебя, похоже, очень плотный график, поэтому, почему бы тебе не приходить в свободное время?" – предложила Чжоу Цзе. "Так тебе не придется жертвовать своими занятиями, а мне не придется тратить лишние деньги. Я могу платить тебе ежедневно или ежемесячно, в зависимости от того, что ты предпочитаешь".

Линь Юйсин быстро поблагодарил ее.

Подработка, не мешающая учебе, была как раз тем, что ему было нужно.

Линь Юйсин прикинул в уме, что эта подработка оплачивалась не так высоко, как предыдущие. Но в данный момент это было лучшим решением его насущных проблем.

Кроме того, это давало большую свободу в плане времени, и он надеялся в будущем постепенно возобновить работу по доставке.

"Не благодари меня так быстро. Это новый магазин, и мы еще не получили большой прибыли. В первый месяц почасовая оплата относительно невысока – 6 юаней в час, а со второго месяца она увеличится до 9 юаней в час. Если у тебя будут поставки в пределах университетского городка, я буду платить тебе дополнительно 2 юаня за заказ. Как тебе это?"

"Никаких проблем!"

Чжоу Цзе улыбнулась, показав две ямочки. "У нас в магазине часто остаются остатки выпечки. Если ты не возражаешь, считай это привилегией".

Линь Юйсин снова сказал: "Спасибо, босс!"

"Зови меня просто Чжоу Цзе. Когда ты сможешь приступить к работе?"

"Я могу начать прямо сейчас". Линь Юйсин не был беспечным. Он был старательным и быстро учился. За час Линь Юйсин разобрался с основными задачами, которые ему нужно было выполнить.

Вечером Чжоу Цзе приготовила две миски лапши и добавила в миску Линь Юйсина еще одно жареное яйцо.

Покончив с лапшой, Линь Юйсин послушно вымыл посуду.

Он наблюдал за тем, как Чжоу Цзе собирает остатки булочек, отбирая лучшие из них, чтобы положить в пакет, а менее привлекательные – в чистый таз из нержавеющей стали.

Чжоу Цзе положила все это перед Линь Юйсином. "Пакет можешь оставить себе на съедение, а остальное приведи в порядок. Мы выбросим их вместе с мусором, когда закончим работу".

Линь Юйсин посмотрел на подгоревшую выпечку в тазу, на мгновение замешкался и спросил: "Чжоу Цзе, раз уж их все равно выбросят, можно я их возьму?"

Чжоу Цзе подумала, что Линь Юйсин не решается взять их, поэтому она указала на пакет с лучшими булочками и сказала: "Можешь взять этот пакет, остальные подгорели и не вкусные".

Линь Юйсинь быстро ответил: "Вообще-то мне нравятся подгоревшие. У них восхитительный обугленный вкус!"

Чжоу Цзе, заметив финансовое положение Линь Юйсина, ничуть не удивилась. Она посмотрела на его стройную фигуру и не стала расспрашивать дальше: "Конечно, бери".

Зима, семь часов вечера, ночное небо украшено бесчисленными звездами, уличные фонари освещают окрестности.

Линь Юйсин, неся два пакета с остатками еды, шел к общежитию. Он был в радостном настроении и не мог скрыть улыбку на лице.

Он был очень доволен своей новой работой.

Линь Юйсин подумал, что Су Ли, скорее всего, не захочет есть эти объедки. Поэтому он решил оставить их на следующий день, чтобы сэкономить на питании.

Когда он подходил к общежитию, его телефон завибрировал.

При виде входящего звонка улыбка на лице Линь Юйсина постепенно исчезла. Он собрался с мыслями и ответил на звонок: "Тетя..."

На другом конце телефона раздался сердитый мужской голос, прервавший Лин Юйсина. Несмотря на то, что их разделял телефон, Линь Юйсин крепко сжал кулак.

Мужчина грубо воскликнул: "Я не должен был отпускать его в университет, но ты настояла на своем! Теперь он стал упрямым. Прислал ли он деньги, которые обещал присылать каждый месяц?! Линь Сюфэн, посмотри, что ты наделала!"

Женщина на другом конце провода резко ответила: "Разве это так уж важно, если у тебя есть немного денег?!"

"Ты хочешь, чтобы я умер, не так ли?" Мужчина высокомерно продолжал, его тон явно выдавал его презрительную натуру. "Он сам на это согласился. Если он учится в университете, то пусть присылает мне деньги каждый месяц! В противном случае, пусть возвращается и начинает работать, тогда у него быстрее появятся деньги!"

Линь Сюфэн вскрикнула: "Что ты говоришь? Если он не будет учиться, то, как и ты, застрянет в этом жалком месте. Ты этого хочешь?"

"Я его вырастил, а сам торчу здесь!" Мужчина беспричинно закричал: "Теперь он смотрит на нас свысока, потому что его стандарты выше. Даже человека, которого я представил ему как потенциального партнера, он отверг!"

"Ты что, не видела, что у него со спиной? Кто захочет его, когда он разденется? Кому нужен этот урод, этот монстр, этот бракованный товар?!"

Одно это предложение поразило Линь Юйсина в самое сердце.

Его позвоночник словно горел, и как он ни пытался его потушить, он продолжал гореть. Тени детства нависли над ним, заставляя сжимать зубы и болеть все тело.

Линь Сюфэн резко положила трубку.

Телефон снова зазвонил.

Линь Сюфэн хриплым голосом, как обычно бывало после ссор, извинялась за мужа: "Твой дядя просто сумасшедший. Не принимай его слова близко к сердцу".

Линь Юйсин ответил: "Хорошо".

Тогда Линь Сюфэн спросила: "Юйсин, в этом месяце что-то произошло? Разве ты не зарабатывал хорошие деньги в городе?"

Линь Юйсин не мог подобрать слов, чтобы объяснить свою ситуацию.

Линь Сюфэн, слыша его молчание, вздохнула и сказала: "Это ты обещал своему дяде посылать 1500 юаней каждый месяц. За последние два месяца ты прислал только 1000 юаней. Я успокоила его, но когда в этом месяце он не увидел денег на своем счету, он сошел с ума и начал думать, что тебе наплевать на семью!" Она продолжала рассказывать: "Ты знаешь, как обстоят дела дома. Я мало зарабатываю, работая на заводе, а все медицинские расходы мы покрываем за твой счет..."

Линь Юйсин пнул ногой небольшой камень, лежащий на земле. На его плечах появилась тяжесть, как будто на них лежали два огромных камня. Он молчал и ничего не говорил.

После паузы Линь Сюфэн спросила его: "Что-то случилось?"

От неожиданности Линь Юйсин открыл рот.

К сожалению, не успел он ничего сказать, как Линь Сюфэн продолжила читать ему лекцию: "Только не попадай в неприятности в городе! Ты же знаешь, как обстоят дела дома, и у нас... у нас нет другого выхода!"

Линь Юйсин посмотрел на подгоревшие остатки пищи в своих руках и почувствовал холод внутри. На самом деле, он уже давно привык к этому. "Не стоит волноваться".

Услышав слова Линь Юйсина, Линь Сюфэн раздраженно вздохнула: "Твой дядя вчера почти отправился в университет, чтобы найти тебя, но я его остановила".

Линь Юйсин, услышав это, воскликнул: "Все в порядке! Через несколько дней я получу зарплату на работе. Пожалуйста, не позволяй ему приходить в мой университет!"

Он переживал, что недостаточно ясно выразился: "Тетя, когда я закончу учебу, я буду зарабатывать гораздо больше, чем если бы у меня вообще не было образования! К тому времени я не буду присылать меньше, чем нужно семье! Я даже отвезу своего двоюродного брата в лучшую больницу, и ничего от тебя не утаю!"

"Юйсин, ты..."

"Ты меня вырастила, и я всегда буду помнить это. Я никогда не забуду твою доброту!" Эта фраза глубоко засела в сознании Линь Юйсина с ранних лет. Каждый раз, когда его били, он молил о пощаде, произнося эти слова.

Он выглядел испуганным, вспоминал множество неприятных моментов и повторял: "Пожалуйста, не пускай дядю в мой университет…"

"Хорошо, я понимаю". Линь Сюфэн быстро сменила тон и смягчилась: "С тех пор как твой дядя стал инвалидом, жизнь стала очень тяжелой, поэтому и тебе приходится нелегко. Я прошу прощения от имени твоего дяди..."

Она вытерла слезы: "Если бы наша семья была более благополучной, кто бы позволил своему ребенку так страдать? Последние несколько дней у Шаохуа была высокая температура и рвота, и я не могла найти время, чтобы позаботиться о нем".

Шаохуа был двоюродным братом Линь Юйсина, а также сыном Линь Сюфэн.

Линь Юйсинь, слушая слова Линь Сюфэн, не зная, что ответить. Он слушал молча, без эмоций, ощущая только чувство оцепенения.

В конце концов Линь Сюфэн захрипела и не смогла сдержать рыданий.

Линь Юйсин неоднократно заверил ее, что отправит деньги в следующий понедельник, после чего Линь Сюфэн положила трубку.

Свет на экране телефона померк, и прежнее хорошее настроение Линь Юйсина исчезло. Жгучая боль в спине все еще распространялась по нервам.

Он глубоко вздохнул.

Подняв голову, он заметил Гу Чжунъи, стоящего недалеко от него.

Тело Линь Юйсина напряглось, в сердце зародилось чувство неловкости. "...Старший?"

Гу Чжунъи не знал, сколько времени он так простоял. Кончики его ушей слегка покраснели от холода, в руке он держал стакан с молочным чаем. Он смотрел на Линь Юйсина, его глаза были похожи на глубокое ночное небо.

Линь Юйсин был ошеломлен, взгляд его казался измученным. Он посмотрел на Гу Чжунъи и подумал, что тот ждет его, но все же неуверенно оглянулся на здание общежития.

Это действительно было его общежитие, общежитие «Омега» Северного кампуса.

Он замер на месте, и тут сквозь темноту ночи пробился мягкий голос: "Ты меня ждал?"

Гу Чжунъи ответил: "Да".

Как успокаивающая пилюля, больше похожая на непреднамеренную нежность.

Ледяные руки Линь Юйсина были спрятаны в карманы. Линь Юйсин открыл рот, не зная, что сказать, и увидел в глазах Гу Чжунъи беспокойство и даже душевную боль.

Линь Юйсин предположил, что Гу Чжунъи слышал весь телефонный разговор.

И эмоции, проявленные Гу Чжунъи, для Линь Юйсина были лишними. Потому что от них ему стало немного грустно.

Линь Юйсин надеялся, что он ошибся.

Но Гу Чжунъи разрушил его надежду: "Прости, я не хотел подслушивать твой телефонный разговор".

Линь Юйсин сильно прикусил губу, и его губы тут же побледнели.

После этого он вернулся в свое обычное состояние и против воли сказал крайне безразличным тоном: "Ничего страшного. Тетя звонила. Мои родители рано умерли, и она позаботилась обо мне. Время от времени она присылает мне деньги на бытовые расходы. Там, откуда я родом, это вполне нормально. Здесь нечего скрывать".

Он не знал, что чем непринужденнее произносит эти слова, тем больше в них фальши.

К счастью, Линь Юйсину было все равно, поверят ему или нет. Ведь кто захочет слушать его жалостливую историю? Даже Гу Чжунъи, которому он, возможно, нравился, был бы такого же мнения.

Если бы Гу Чжунъи знал его истинное положение, он бы точно раздавил слово "нравится" и выбросил его в мусорное ведро. Он был бы благодарен за то, что букет роз оказался всего лишь недоразумением.

Он повернулся в сторону и холодно спросил Гу Чжунъи: "Чего ты от меня хотел?"

Гу Чжунъи опустил подбородок и сказал: "Я хочу кое-что обсудить с тобой. Давай найдем место, где можно немного посидеть". На улице было очень холодно, и Гу Чжунъи заметил, что Линь Юйсин одет недостаточно тепло. Его поношенное пальто, очевидно, носилось уже много лет.

Но после ряда происшествий Линь Юйсин не решился идти вместе с Гу Чжунъи. Он потуже застегнул воротник пальто и сказал приглушенным голосом: "Если хочешь что-то сказать, говори здесь. Сейчас здесь не так много людей. Просто стой и не двигайся, это расстояние вполне подойдет".

Гу Чжунъи уже собирался сделать шаг вперед, но Линь Юйсин остановил его.

На свету вокруг фигуры Гу Чжунъи появилось слабое свечение.

Линь Юйсин не хотел смотреть на него прямо.

Гу Чжунъи сказал: "Из-за недоразумения я причинил тебе много неприятностей, и я хочу разобраться с этим". Он пояснил: "В последнее время в моем родном городе кое-что происходило. Я уехал, чтобы навестить семью, и только сегодня вернулся. Прости, что вернулся так поздно".

Узнав, что Гу Чжунъи не специально игнорировал его, Линь Юйсин не мог не смягчиться. Казалось, он уже не был таким злым.

Линь Юйсин тихонько сказал: "Значит... Вообще-то я тоже думал, что стоит обсудить это с тобой". Жесткость в его тоне исчезла, и он с гравием в горле продолжил: "Я знаю, что ты не виноват во всем этом деле, но раз уж ты сказал, что хочешь разобраться с этим, то не мог бы ты как можно скорее все объяснить?"

Линь Юйсину показалось, что он недостаточно прямолинеен, и он добавил: "Я имею в виду, объясни, что мы не встречаемся, используя самый быстрый метод".

Он опустил голову и не стал смотреть на реакцию Гу Чжунъи.

Он не заметил, что Гу Чжунъи сделал два шага вперед.

Гу Чжунъи спросил его: "Ты хочешь, чтобы я опубликовал в Интернете разъяснение?"

"Да, я надеюсь, что ты сможешь сделать это сегодня", – признался Линь Юйсин, – "Вся эта история создала серьезные проблемы в моей жизни".

Может быть, потому, что ему только что позвонила Линь Сюфэн, или потому, что он боялся, что дядя-алкоголик действительно приедет в Университет С, чтобы доставить ему неприятности, а может быть, потому, что его жизнь была наполнена несчастьями, глаза Линь Юйсина стали влажными.

"Старший, не мог бы ты помочь мне?" – взмолился он.

От порыва ветра Линь Юйсина сжало в комок.

Он отвернулся, протер глаза, и на тыльной стороне его руки остались незаметные слезы.

Гу Чжунъи, сам того не замечая, подошел и протянул ему чай с молоком. Он боялся, что чай остынет, поэтому держал его в руках до прихода Линь Юйсина. Благодаря этому, стакан с молочным чаем все еще был теплым.

Линь Юйсин не заметил, что чай был того же вкуса, что и тот, что он купил в тот день. Он отказался и сказал: "Я не хочу пить".

Гу Чжунъи, который редко проявлял напористость в присутствии Линь Юйсина, взял его холодную руку и вложил в нее теплый молочный чай. "Согрей им руки".

Линь Юйсин нахмурился, чувствуя в душе дискомфорт.

Тепло молочного чая поднималось по его ладони, забираясь в его мысли.

Гу Чжунъи отпустил его руку и сказал: "На улице слишком холодно, моя машина рядом". Он посмотрел на Линь Юйсина, терпеливо ожидая, когда их взгляды встретятся. "Давай немного посидим в машине".

"Я..."

"Это займет всего несколько минут твоего времени".

Натолкнувшись на искреннее отношение Гу Чжунъи, Линь Юйсин согласился. Воспользовавшись моментом, когда вокруг никого не было, он быстро сел в машину Гу Чжунъи.

Сев в машину, Гу Чжунъи первым делом включил обогреватель.

Теплый поток воздуха поднял температуру в машине, и под воздействием обогревателя и теплого чая с молоком красные руки Линь Юйсина начали чесаться. Он моргнул и сел прямо, чувствуя себя неловко в роскошном автомобиле Гу Чжунъи.

"Ты уже ужинал?" - спросил Гу Чжунъи.

Линь Юйсин прямо ответил: "Нам не обязательно ужинать вместе".

Он надеялся, что у Гу Чжунъи появится самосознание, но не осознавал, что сидит на пассажирском сиденье Гу Чжунъи, а это гораздо интимнее, чем совместная трапеза.

Гу Чжунъи добродушно ответил на его вспыльчивость: "Хорошо".

В машине стоял слабый аромат горького апельсина, исходивший от Гу Чжунъи, и это освежало. Линь Юйсин, как усталая кошка, невольно расслабился. В паузе, ожидая, пока Гу Чжунъи перейдет к делу, он тихонько прикрыл глаза.

Линь Юйсин не торопил Гу Чжунъи, но если бы Гу Чжунъи не заговорил в ближайшее время, то он бы просто заснул в окружении его аромата.

К счастью, после двадцати секунд молчания Гу Чжунъи наконец заговорил.

"Линь Юйсин, хочешь ли ты встречаться со мной?"

Линь Юйсин вздрогнул, и чай с молоком, который он держал в руках, упал на пол салона. К счастью, чай не был открыт, иначе Линь Юйсину пришлось бы платить за уборку машины.

"?"

Линь Юйсин с удивлением посмотрел на Гу Чжунъи, думая, что все еще находится во сне, причем не очень приятном.

Затем Линь Юйсин инстинктивно сказал: "Не хочу!"

Он тут же потянулся к дверной ручке, готовый покинуть эту абсурдную сцену.

Гу Чжунъи воспользовался случаем и остановил побег Линь Юйсина.

"Постой, я не это имел в виду". Он говорил, тяжело дыша и не очень четко выговаривая слова.

Линь Юйсин коснулся его груди и сказал: "Старший, о чем ты говоришь?"

Гу Чжунъи подробно объяснил: "Из-за моей неосторожности распространились новости о наших отношениях. Если мы действительно хотим разобраться с этим, то размещение информации в Интернете – самый простой и эффективный способ. Однако с точки зрения наших интересов на данный момент такой вариант не подходит ни одному из нас".

"Почему?" Линь Юйсин не понимал, что он имеет в виду.

Для Гу Чжунъи последствием этих слухов было максимум несколько негативных комментариев за его спиной. Люди не осмеливались говорить что-либо Гу Чжунъи в лицо.

На жизнь Гу Чжунъи это никак не повлияло.

Поэтому в тот момент он мог открыто говорить об их интересах.

Линь Юйсину оставалось только прямо сказать: "Старший, не беспокойся о моих интересах и о том, что я могу получить. Честно говоря, я очень беден. Мне нужны деньги, чтобы выжить. Я даже взял кредит на обучение, а на жизнь мне приходится зарабатывать самому. Кроме того, мне нужно каждый месяц посылать деньги семье. Теперь из-за этой ситуации я потерял всех своих прежних заказчиков. Если мы будем продолжать игнорировать это, то к тому времени, когда шумиха утихнет, я умру от голода".

Они с Гу Чжунъи были разными во всех отношениях.

Гу Чжунъи сказал: "Сначала выслушай меня..."

Прервав спокойный настрой Гу Чжунъи, Линь Юйсин, сильно уставший после загруженного дня, не удержался и сердито сказал: "Ты не понес никаких потерь, так зачем говорить о своих интересах? В конце концов, это только мне не везет".

Гу Чжунъи не ожидал, что Линь Юйсин будет так сердиться на него.

Кроме всего прочего, Гу Чжунъи был очень удивлен. Увидев нахмуренные брови Линь Юйсина, он почувствовал в сердце давно забытое чувство. Он прислонился к сиденью, беззвучно скривив губы.

К сожалению, Линь Юйсин застал эту сцену.

Линь Юйсин был поражен и ощутил прилив гнева: "Тебе... это нравится?"

"Извини." Гу Чжунъи быстро извинился и вернулся к теме. "На данный момент фальшивые отношения – лучший компромисс, который я могу придумать. Не хочешь ли ты узнать, какую выгоду это может принести нам обоим?"

"Я..."

"Хм?"

Линь Юйсинь опустил глаза: "А что еще мне остается? Я могу выслушать тебя, но говори быстрее!".

Гу Чжунъи, наблюдая за вспыльчивостью Линь Юйсина, был приятно удивлен. Не теряя времени, он сказал: "Я слышал, что тебя преследует Сюй Сянчи с художественного факультета. Насколько я знаю, он любит заключать пари с людьми, поэтому то, что он преследует тебя, вовсе не значит, что ты ему нравишься. Чем больше ты будешь ему отказывать, тем больше он будет стремиться к успеху, и от него будет трудно отделаться".

Линь Юйсин в душе пробормотал, что сплетни в этой школе распространяются слишком быстро.

Видя молчаливое согласие Линь Юйсина, Гу Чжунъи продолжил: "Я тоже не раз сталкивался с подобными проблемами. Однако с тех пор, как началось это недоразумение, неприятностей стало меньше".

Линь Юйсин наклонился, чтобы поднять упавший чай с молоком, и предположил: "Ты хочешь, чтобы я стал твоим щитом?"

"Это взаимный щит".

Гу Чжунъи сказал Линь Юйсину, чтобы он не спешил отвергать его: "Во время притворных отношений я не буду иметь с тобой чрезмерного физического контакта или занимать слишком много твоего времени. Ты можешь продолжать доставлять заказы, как обычно, или найти работу на неполный рабочий день, и я не буду этому мешать".

Гу Чжунъи продолжил: "Мне нужен номинальный романтический партнер, чтобы справиться с постоянными преследователями и свиданиями вслепую, которые устраивает мой отец".

Эти слова звучали как сказка, но раз уж они относились к Гу Чжунъи, то в них не было ничего нереального.

Гу Чжунъи тактично бросил приманку: "Если ты все еще беспокоишься, то можешь рассказать мне обо всем, что тебя волнует, и я буду соблюдать все твои правила".

Линь Юйсин не выглядел особо заинтересованным.

Он был полностью уверен, что сам разберется с Сюй Сянчи. Просто на это потребуется время. Кроме того, он не был Гу Чжунъи, поэтому ему не нужно было заводить романтических отношений.

Гу Чжунъи это прекрасно понимал, поэтому выложил свой козырь: "Я буду платить тебе ежемесячную зарплату, как если бы ты продавал свое время за доставку. Я буду покупать твое время".

Гу Чжунъи наклонился поближе: "Такое, за которое можно внести предоплату".

На словах "месячная зарплата" и "предоплата", глаза Линь Юйсина мгновенно загорелись. Он, не задумываясь, честно спросил: "Сколько?!"

Однако, получив ответ, Линь Юйсин повернулся и ушел, не оглядываясь.

На следующее утро Линь Юйсин проснулся от кошмара.

Он встал с кровати и побрызгал на лицо холодной водой. В горле пересохло, голова была тяжелой.

Линь Юйсин вспомнил, что договорился с Чжоу Цзе встретиться в 8 часов утра и заняться приготовлениями. Проверив время, он увидел, что уже половина пятого.

Линь Юйсин медленно нагрел чайник, разбавил кипяток холодной водой, оставшейся с вечера, и выпил все одним глотком.

Когда горлу стало легче, он взял со стола пакет с остатками выпечки и позавтракал.

После того как в желудке появилось немного пищи, Линь Юйсин порылся в ящике стола, нашел упаковку с лекарством и выпил его.

"Апчхи!"

Линь Юйсин чихнул, жалея, что не закрыл форточку на балконе предыдущей ночью.

А все из-за Гу Чжунъи. Если бы не его заманчивое предложение, от которого сердце Линь Юйсина загорелось желанием, он бы не стоял на балконе, терпя холодный ветер в зимнюю стужу, лишь бы не заснуть.

Вчера вечером Гу Чжунъи одним словом чуть не лишил его жизни.

Когда Линь Юйсину очень нужны были деньги, Гу Чжунъи назвал ошеломляющую цифру: "Три тысячи".

Три тысячи юаней, не как единовременный платеж, а как ежемесячная зарплата, выплачиваемая в срок.

Для других людей три тысячи юаней, может, и не были большими деньгами, но для обедневшего Линь Юйсина это была, несомненно, огромная сумма.

У Линь Юйсина расширились глаза, а челюсть чуть не отпала. Заикаясь, он спросил: "Ты уверен?"

Неожиданно Гу Чжунъи великодушно сказал: "Если ты считаешь, что этого недостаточно, я могу увеличить сумму".

Гу Чжунъи сказал это не просто из вежливости. Он искренне считал, что этого слишком мало. Но он боялся, что большая сумма отпугнет Линь Юйсина. В конце концов, Гу Чжунъи не хотел, чтобы из-за постоянного продвижения контента о мошенничестве возникли ненужные недоразумения.

Мысли Линь Юйсина вертелись как заведенные. "Нет, я не это имел в виду... Разве это не слишком много для твоей просьбы?"

"Быть в "отношениях" со мной нелегко. Тебе придется выдержать пристальное внимание многих людей и услышать много неприятных слов. И хотя я буду защищать тебя от большей части этого, такая цена вполне оправдана. Для меня это не бремя, так что ты не должен чувствовать давления".

Динь–

На телефон Линь Юйсина своевременно пришло сообщение о защите от мошенничества.

Линь Юйсин был в замешательстве, разрываясь между разумом и желанием. На фоне близости Гу Чжунъи и слабого аромата горького апельсина в машине Линь Юйсину оставалось только думать: соглашаться или нет.

Затем ему пришла в голову другая мысль: Погодите-ка, не все так просто.

Может быть, у Гу Чжунъи крыша поехала?

Линь Юйсин нахмурился и, размышляя, вдруг придумал непривлекательную, но правдоподобную причину – он понравился Гу Чжунъи.

От неожиданности Линь Юйсин растерялся.

Может быть, Гу Чжунъи подслушала его разговор с Линь Сюфэн по телефону, узнал о его разочаровании из-за отсутствия заказов и специально подстроил такой сценарий?

Эта гипотеза казалась Линь Юйсину надуманной, но если бы это было правдой... тогда он был бы плохим человеком, обманувшим того, кто искренне заботился о нем.

В душе Линь Юйсина царило глубокое противоречие, он зациклился на цифре в три тысячи юаней. Три тысячи! Притворяясь, что у него есть отношения, он мог без труда зарабатывать три тысячи в месяц!

К сожалению, богатые люди не были дураками, и Гу Чжунъи не был дураком.

В этот момент Линь Юйсину захотелось стать дураком.

Постепенно, по мере того как Линь Юйсин размышлял все больше и больше, все яснее и яснее становились его мысли.

Если бы он согласился притвориться, что состоит в отношениях с Гу Чжунъи, только ради денег, то ему было бы жаль Гу Чжунъи. Линь Юйсин прекрасно понимал, что его влечение к Гу Чжунъи было основано на восхищении, которое не перерастало в любовь.

Как только заказы на доставку прекратились, оно исчезло. После того как буря утихнет, он сможет начать новую жизнь.

Но он не мог позволить себе романтические отношения.

Тем более с таким богатым молодым господином, как Гу Чжунъи. Он не мог позволить себе связываться с ним.

Линь Юйсин был уверен, что дальше так продолжаться не может, и ему нужно было сделать решительный шаг.

Поэтому на глазах у Гу Чжунъи он яростно ударил себя, очнувшись от жадности к трем тысячам юаней.

Гу Чжунъи был поражен его неожиданным поступком, схватил его за запястье и повысил голос: "Линь Юйсин!"

Линь Юйсин решительно отдернул руку, сжал сердце и, терпя боль, твердо отказался: "Я не хочу".

Гу Чжунъи заговорил, но Линь Юйсин прервал его: "Давай постараемся впредь не вступать в контакт. Я надеюсь, что ты сможешь прояснить ситуацию в Интернете. Мне никто не верит, но если объяснишь ты, это будет более убедительно. Спасибо".

Сказав это, он сразу же вышел из машины, не дав Гу Чжунъи шанса переубедить его.

С этими мыслями Линь Юйсин потер виски от головной боли. После приема лекарства горлу стало намного легче, но навалилась сонливость, и он лег на кровать и уснул.

Возможно, из-за необычайной усталости в последние дни Линь Юйсину, который редко видел сны, приснился короткий кошмар.

В его затуманенном сознании было холодное зимнее утро.

Линь Юйсин помнил, что небо было серым, а на землю падали легкие снежные хлопья.

Рот, казалось, был забит ватой, мешавшей говорить. Он поднял голову, но не смог разглядеть лицо отца. Вообще, он уже не помнил, как выглядел его отец.

Он помнил только, что они два дня ехали на поезде, толпились в автобусе и ехали на трехколесном велосипеде, чтобы добраться до какого-то отдаленного места.

Пятилетний Линь Юйсин в страхе трусился, худой, как цыпленок.

Из глаз отца исчезла живость, а на смену ей пришло оцепенение. Он медленно взял Линь Юйсина за руку, причиняя ему боль, и сказал: "Ты скажешь, что мама и папа ушли, и что ты не помнишь дорогу домой, хорошо?".

Вата во рту Линь Юйсина начала впитывать воду и оседать, растворяясь в порошок. Он крепко вцепился в руку отца, не желая отпускать его.

Отец отпихнул его и что-то сказал. По лицу Линь Юйсина текли слезы, но он не издавал ни звука, словно был немым.

После торопливой ругани отец тяжелыми шагами ушел, не оглядываясь, не оставив ему даже приличного теплого пальто.

Линь Юйсин беззвучно проливал слезы.

Другой ребенок рядом с ним крепко держал его за руку, не проронив ни одной слезинки. "Почему он плачет? Мы ему не нужны, значит, и он нам не нужен!"

Линь Юйсин со слезами на глазах посмотрел на него, и так они вдвоем, дрожа от холода, прождали у входа в учреждение социального обеспечения до рассвета. Линь Юйсин крепко держался за другого ребенка, боясь, что его единственная семья тоже покинет его.

Но во сне тот все равно оттолкнул его и побежал в бесконечный белый снег, полностью исчезнув.

Линь Юйсин остался совершенно один в этом безголосом мире.

Сцена сменилась, ему было уже десять лет.

Линь Юйсин неподвижно смотрел на стоящую перед ним женщину, назвавшуюся его тетей, с выражением лица, лишенным всяких эмоций.

Сотрудница привела его к Линь Сюфэн и выполнила все необходимые процедуры. "Изначально эти двое детей были вместе. Одного усыновили два года назад, и остался только он. У него проблемы со спиной, а медицинские ресурсы здесь ограничены, но мы сделали все возможное". Затем она улыбнулась Линь Юйсину: "Вот, маленькая звездочка, это твоя тетя. Она пришла забрать тебя домой".

"У тебя есть семья".

Линь Юйсин впервые за весь сон смог произнести слово: "Семья?"

Линь Юйсин проснулся от плохого сна. Он был весь в холодном поту и с тревогой вытирал мелкие капельки пота со лба. Он закрыл глаза, не желая вспоминать моменты из детства.

Рядом с ним раздался голос Су Ли: "Ты проснулся? Почему ты не накрылся одеялом, когда спал? И почему ты весь потный? Ты в порядке?"

Линь Юйсин смущенно ответил: "Я в порядке... Который час?"

"Сейчас немного за восемь. Я с утра планировал поиграть кое с кем", – пожаловался Су Ли, лениво потягиваясь. "Ах, как же хочется спать. Занятий нет, а вставать все равно рано".

Линь Юйсин не обратил внимания на жалобы Су Ли. Он быстро встал, привел себя в порядок и поспешил выйти из общежития со словами: "Я опаздываю на работу!"

"Ты нашел работу?" – воскликнул Су Ли.

Линь Юйсин уже давно ушел.

Су Ли почесал нос и пожалел, что вообще попросил у родителей аванс, чтобы помочь Линь Юйсину в этот период. Он подумал, что Линь Юйсину это уже не нужно. Почувствовав желание потратить деньги, он купил в игровом интерфейсе набор улучшений внешности и подарил его человеку из своего списка друзей.

Игровой идентификатор Су Ли был "Doujiang ZhandouTiao" (Соевое молоко с палочками из жареного теста).

Doujiang ZhandouTiao отправил личное сообщение: [Бро, давай сегодня продолжим играть вместе. Муа-муа-муа (эмодзи поцелуя)].

С другой стороны быстро пришел ответ: [Хватит дурачиться].

Су Ли улыбнулся.

Чжоу Цзе была занята выпечкой.

Линь Юйсин, полагаясь на свою физическую силу, пришел в пекарню в половине девятого.

Линь Юйсин был бледен и все время извинялся.

Чжоу Цзе, видя, что он выглядит неважно, просто попросила его не опаздывать в следующий раз и оставила все как есть.

Линь Юйсин кивнул, повязал фартук, надел маску и перчатки и принялся за работу. Движения Линь Юйсина были умелыми, как будто он раньше работал в пекарне.

Видя любопытство Чжоу Цзе, Линь Юйсин взял на себя инициативу и сказал: "Во время летних каникул в выпускном классе я работал в городской пекарне около двух месяцев. Я делал там все, с утра до вечера".

Тогда же по предложению Линь Сюфэн ему удалось скопить некоторую сумму денег и передать ее дяде. Он обещал ежемесячно отсылать деньги и не быть "пиявкой". По просьбе дяди он даже написал вексель и долговую расписку в обмен на возможность учиться без помех со стороны "семьи".

Поначалу самой большой проблемой для Линь Юйсина была плата за обучение.

К счастью, с помощью своего соседа он оформил кредит на обучение и успешно поступил в Университет C.

Для других поступление в университет – это обычное дело, но для него это было недостижимой мечтой.

Он очень дорожил этой мечтой и не собирался тратить ее впустую.

Линь Юйсин сосредоточился на работе, но его голова по-прежнему была тяжелой. Он глубоко вздохнул, подумав, что, скорее всего, простудился, находясь ночью на балконе.

Он знал, что заболел, но в первый день работы не хотел сдаваться. Он решил, что сможет продержаться еще немного, прежде чем сделать перерыв. К сожалению, в глазах потемнело, и Линь Юйсин потерял сознание.

Когда он очнулся, прошла всего минута.

Он почувствовал слабый аромат горького апельсина.

"Линь Юйсин! Линь Юйсин..."

Линь Юйсин услышал пронзительный звон в ушах, голоса Чжоу Цзе и Гу Чжунъи слились воедино, превратившись в ритмичный барабанный бой, который ударил по его сознанию.

Вскоре Линь Юйсин почувствовал, что его поднимают вверх. Он медленно открыл глаза и назвал имя стоящего перед ним человека: "Гу Чжунъи..."

Линь Юйсин все еще был ошеломлен, он даже не обратился к нему как к старшему, а назвал его по имени.

Опасаясь, что холодный ветер обдует его, Гу Чжунъи быстро подошел к своей машине и усадил Линь Юйсина на заднее сиденье. "Я отвезу тебя в больницу кампуса. У тебя небольшая температура", – быстро сказал он, озабоченно нахмурившись.

Линь Юйсин был в замешательстве и слабо прикрыл глаза.

Благодаря помощи Гу Чжунъи жар немного ослаб, и ему просто нужно было несколько дней принимать лекарства. В сочетании с недавними переживаниями и отсутствием отдыха это и стало причиной обморока.

Прописав Линь Юйсину лекарства, врач посоветовал ему немного отдохнуть в постели, а потом уйти.

Как только голова Линь Юйсина коснулась подушки, он сразу же уснул.

Гу Чжунъи, вернувшийся после оплаты лекарства, увидел эту сцену и не стал жаловаться. Он придвинул стул и сел у кровати, протянув руку, чтобы потрогать слегка влажный лоб Линь Юйсина.

Врач студенческого городка узнал Гу Чжунъи и пошутил: "Что, еще один твой поклонник? Почему мне кажется, что ситуация несколько иная?"

Гу Чжунъи спокойно ответил: "В этот раз я был тем, кому отказали".

Врач не мог поверить в это и несколько секунд стоял в оцепенении, а потом сказал: "Это правда? Я думал, что ты... Я не ожидал, что у тебя такие мирские желания, Гу Чжунъи".

Гу Чжунъи жестом попросил его понизить голос. Он не ожидал получить лекцию от врача. По доброте душевной врач мягко напомнил ему: "Он слишком худой, выглядит немного недоедающим. Многие студенты в наше время чрезмерно сидят на диетах. Поскольку он тебе нравится, поговори с ним об этом. Быть слишком худым вредно для здоровья. Постарайся убедить его есть больше полезной пищи, хорошо?"

Если Линь Юйсин не мог позволить себе нормально питаться, то как он мог не быть худым?

Гу Чжунъи не отходил от него ни на шаг, крепко держа его за руку, желая согреть каждый сантиметр его ладони теплом своего тела.

Только когда Линь Юйсин начал просыпаться, Гу Чжунъи отпустил его руку.

Лихорадка Линь Юйсина спала, и он смог немного выспаться. Когда он увидел Гу Чжунъи, его мысли разбежались, но он был слишком слаб, чтобы жаловаться.

Гу Чжунъи первым заговорил: "Хочешь воды?"

Линь Юйсин покачал головой: "Где мы находимся?"

"В больнице кампуса".

Гу Чжунъи взглянул на время: "Уже полдень. Может, пообедаем вместе... " – он сделал паузу и спросил, – "Что ты хочешь съесть? Я могу сходить купить".

"Я не голоден", – хрипло поблагодарил Линь Юйсин, – "Старший, спасибо, что привел меня сюда".

"Не за что".

Он посмотрел на Гу Чжунъи и спросил: "Как ты оказался в пекарне?"

"Совпадение, веришь?" Гу Чжунъи все еще мог шутить.

Линь Юйсин снова покачал головой.

После некоторого молчания Гу Чжунъи спросил: "Ты действительно не рассматриваешь то, что я предложил вчера?"

Линь Юйсин не смог ответить.

В его голове крутились мысли о том, что он нравится Гу Чжунъи, и он чувствовал себя несколько недостойным этой любви. Он просто не мог понять, как такой выдающийся человек, как Гу Чжунъи, обратил на него внимание.

Не сдержавшись, Линь Юйсин в растерянности спросил: "Старший, ты..."

"Что?" – перебил Гу Чжунъи.

На лице Линь Юйсина было написано сожаление и чувство вины, отчего на душе стало тяжело. Он говорил все тише и тише, пока последнее слово не стало шепотом: "...Я тебе... нравлюсь?"

Гу Чжунъи был умным человеком, и он сразу же понял, что его действия слишком очевидны, и не стоит усугублять проблемы Линь Юйсина.

Поэтому Гу Чжунъи сразу же ответил отказом: "Нет".

Линь Юйсин сжал кулаки, пребывая в недоумении.

Гу Чжунъи, сохраняя спокойствие и логику, сказал: "Вообще-то, во время совместной трапезы я хотел рассказать тебе о своей идее и спросить твое мнение. Однако ты первым прояснили недоразумение, и я не знал, как поднять эту тему. Если мое поведение и отношение в тот день привело к тому, что ты не понял меня, я приношу свои извинения. Я не хотел этого делать".

Линь Юйсин был ошеломлен: "Значит... значит, у тебя нет ко мне чувств..."

"Нет".

Линь Юйсин, видя безучастное выражение лица Гу Чжунъи, был полностью уверен, что он говорит правду.

Линь Юйсину захотелось спрятаться в какой-нибудь норе. Он действительно неправильно понял намерения Гу Чжунъи! Проклятье, какое огромное недоразумение! Это было даже более возмутительно, чем посты на форуме, где им желали сто лет счастья!

Гу Чжунъи не мог не спросить: "Так ты отклонил мою просьбу из-за этого... недоразумения?"

Как только эти слова прозвучали, Линь Юйсин окончательно взбудоражился.

То же самое было и с ним. Он, конечно, считал Гу Чжунъи выдающимся и привлекательным, но если кто-то тебя привлекает, это еще не значит, что он тебе нравится, а если и нравится, то это не значит, что об этом нужно говорить вслух.

Линь Юйсин понимал, что в условиях преследования Сюй Сянчи предложение Гу Чжунъи было лучшим прикрытием. Он поступил в Университет С, чтобы выжить, а не вступать в отношения с кем-либо.

Линь Юйсин считал, что любовь ему не нужна. Просто быть живым для него уже было более утомительно, чем для сверстников, и со всеми своими недостатками он просто не годился для любви.

И то, что сказал Гу Чжунъи, действительно было самым удобным решением для них двоих. К тому же, за это полагалась награда, что очень его прельщало.

Один шанс не дается дважды!

Гу Чжунъи умел пользоваться удобными возможностями лучше, чем Линь Юйсин. Заметив изменения в лице Линь Юйсина, он сказал: "Поклонники всегда беспокоили меня. Даже если я не смогу уговорить тебя, я найду кого-нибудь другого на эту роль. Но лично мне кажется, что ты – самая подходящая кандидатура, так что не мог бы ты еще раз подумать об этом?"

Защитные стены в сердце Линь Юйсина постепенно разрушились, и выражение его лица слегка расслабилось. "Я подхожу?"

"Да, ты очень подходишь. Но если ты не хочешь, то я не буду тебя заставлять. Я сам разберусь с этим вопросом и больше не буду мешать тебе жить".

Сказав это, он встал, делая вид, что собирается уходить.

Секунда, две секунды.

Третья секунда...

Линь Юйсин изменил свое поведение, соответствующее его ослабленному состоянию. Он крепко схватил Гу Чжунъи за запястье, боясь, что Гу Чжунъи уйдет.

В глазах Линь Юйсина засияли звезды. "Старший, я думаю, что смогу это сделать! Мне больше не нужно об этом думать!"

Брови Гу Чжунъи подергивались, не скрывая его радости.

Линь Юйсин громко сказал: "Значит, сегодня первый день наших отношений!" И тут же быстро добавил: "Старший, можно, я получу аванс в счет зарплаты?"

Гу Чжунъи с готовностью согласился: "Конечно, можно".

Динь–

Через несколько минут.

[[CC Bank] На ваш счет 8967 26 декабря в 11:05 поступил депозит в размере 3 000 юаней].

Всего несколько ярко светящихся слов.

Линь Юйсин неподвижно смотрел на свой телефон, взволнованно говоря Гу Чжунъи: "Старший, я получил!"

Линь Юйсин был вне себя от радости. Первое, что он сделал после получения денег, – перевел ежемесячные 1500 юаней, которые он был должен своей семье.

Тяжелый груз наконец-то спал с сердца Линь Юйсина, и ему больше не нужно было думать о том, где найти деньги.

Оставшиеся деньги он также не собирался тратить бездумно. Он не знал, на какой срок Гу Чжунъи наймет его. Он планировал пока приберечь деньги, а если все сложится удачно, то в дальнейшем использовать их для погашения кредита на обучение.

Видя хорошее настроение Линь Юйсина, Гу Чжунъи изогнул губы в улыбке.

Для Гу Чжунъи 3000 юаней в месяц были лишь небольшой суммой, которую можно было легко получить. Но когда он увидел улыбку Линь Юйсина, то почувствовал, что эти деньги имеют огромную ценность.

Конечно, Гу Чжунъи не собирался позволять Линь Юйсину получать зарплату, не работая.

Он уверенно спросил: "Мы можем пойти поесть?"

"Конечно!" Линь Юйсин с готовностью согласился: "Теперь, когда у меня есть работа и зарплата, я буду усердно выполнять свои обязанности. Если у тебя есть какие-то указания, скажи мне. Даже если ты захочешь поужинать посреди ночи, я пойду и куплю тебе ужин!"

Гу Чжунъи позабавили его слова, и он успокоил его: "Спасибо, но я не ужинаю".

Линь Юйсин показал на свой телефон: "Мы ведь еще не стали друзьями?"

Теперь, когда Гу Чжунъи стал его начальником, ему нужно было добавить его в друзья и расставить приоритеты в чате.

Введя в строку поиска номер учетной записи Гу Чжунъи, Линь Юйсин тактично напомнил: "Ты ведь уже упоминал, что в период наших фиктивных отношений будут определенные ограничения, верно? Теперь, когда я работаю, мне нужно уточнить правила".

Линь Юйсин не доверял Гу Чжунъи, но если речь шла о крупной сумме денег, нужно было проявить осторожность.

"Да".

"Старший, есть еще один вопрос. Я только что устроился работать в пекарню, поэтому мне не стоит сразу увольняться..." Линь Юйсин попытался договориться: "Мне нужно будет ходить туда каждый день примерно на два часа. Тебя это устроит?"

Линь Юйсин боялся, что его подработка будет противоречить графику Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи заверил: "Это твоя жизнь, и, согласно нашей договоренности, я не буду вмешиваться. Ты можешь согласовывать со мной свои действия в удобном для тебя темпе. Хотя это и ненастоящие отношения, мы можем имитировать настоящие отношения, уважая пространство и время друг друга".

В то же время, чтобы успокоить Линь Юйсина, Гу Чжунъи сказал: "Я составлю договор, в котором будут прописаны все важные моменты. Это будет выгодно для нас обоих".

Линь Юйсин согласился: "Спасибо тебе за это".

Приняв запрос на дружбу, Гу Чжунъи посмотрел на солнце, висевшее за окном. Он опасался, что в столовой будет слишком много народу, и Линь Юйсину, еще не до конца оправившемуся, будет некомфортно, поэтому предложил: "Может, не будем сегодня есть в кафетерии? Сходим в другое место?"

Линь Юйсин засомневался: "У меня сегодня днем все расписано, поэтому я не могу далеко уйти".

"Тебе нужно отдохнуть после обеда".

Гу Чжунъи знал, что Линь Юйсин боролся за стипендию в Университете С, что было очень трудно.

Гу Чжунъи надеялся, что Линь Юйсин будет уделять больше внимания своему здоровью.

Естественно, он не стал отрицать важность стипендии для Линь Юйсина, и снисходительно произнес: "У тебя уже есть месячная зарплата в три тысячи юаней, так что стипендия тебе больше не нужна".

Он просто сказал Линь Юйсину: "Если ты один раз возьмешь больничный, это ни на что не повлияет. Тебе нужно полностью выздороветь, чтобы лучше заниматься. Я попрошу университетского врача выдать тебе больничный лист. Еще не поздно договориться с преподавателем".

Убедившись в мягкости слов Гу Чжунъи, обычно упрямый Линь Юйсин впервые нехотя согласился с предложением.

Он сразу же отправил учителю электронное письмо с приложением больничного листа.

Как и говорил Гу Чжунъи, время еще было.

Через полчаса учитель ответил на письмо, одобрив уход Линь Юйсина на больничный.

В этот момент Линь Юйсин, получивший разрешение на отдых, сидел в отдельной комнате стильного классического ресторана.

Зал был полупрозрачным, с малиновыми занавесками и стеклянными стенами, на одной из которых было причудливо выгравировано изображение садовых роз.

Линь Юйсину еще никогда не доводилось обедать в таком дорогом ресторане. Он сел прямо и взял в руки меню, протянутое ему официантом. Осторожно открыв меню, он обнаружил, что в нем не указаны цены.

Линь Юйсин растерянно посмотрел на Гу Чжунъи и не решился сделать заказ. Линь Юйсин и Гу Чжунъи притворялись, что состоят в отношениях, и, строго говоря, должны были разделить счет.

Линь Юйсин беспокоился о стоимости и долго листал меню, не зная, что же ему заказать.

Воспользовавшись отсутствием официанта, Гу Чжунъи сказал: "Этот ресторан работает под моим именем. Ты можешь заказать все, что захочешь".

"Под твоим именем?" Линь Юйсин чуть не прикусил язык.

"Это подарок моего дедушки на день рождения".

Линь Юйсину показалось, что он перегнул палку. Для Гу Чжунъи не было ничего странного в том, что он владеет рестораном.

"Даже если это твой ресторан, все равно нужно платить", – Линь Юйсин считал, что его зарплаты вполне достаточно, и он не может пользоваться чужими деньгами.

Но Гу Чжунъи заставил его посмотреть за стеклянную стену.

Оттуда виднелось несколько полупрозрачных комнат, вытянутых в разные стороны. Архитектурный дизайн ресторана был странным и редко встречался Линь Юйсину.

Он встал и удивленно огляделся по сторонам.

Многие люди смотрели на них, а некоторые даже вставали и слегка кланялись Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи вежливо кивнул и, обернувшись к Линь Юйсину, сказал: "Многие деловые партнеры семьи Гу приходят сюда обедать. Как я уже говорил, мне нужен номинальный романтический партнер, чтобы отгородиться от ненужных свиданий вслепую и чрезмерного внимания".

В этот момент Гу Чжунъи поднял руку.

Официант, стоявший у входа в комнату, все понял и нажал кнопку. В этот момент тонкий слой полупрозрачной марли опустился, закрывая пространство, в котором они находились.

"Линь Юйсин, надеюсь, отныне ты будешь принимать мою доброту без всяких условий и обременений".

Гу Чжунъи серьезно продолжил: "Потому что это твоя работа".

Двадцать минут спустя.

Блюда, заказанные Гу Чжунъи, были поданы одно за другим, и Линь Юйсин начал свою работу.

Гу Чжунъи, руководствуясь принципом "не тратить время попусту", заказывал блюда с расчетом на двух человек.

Линь Юйсин не решался начать есть. В свой первый рабочий день он все еще сомневался.

Увидев на столе большую миску с рисом, он решил начать с чего-нибудь недорогого. Однако, когда он взял ложку, оказалось, что рис был наполнен тонко нарезанными молюсками, морским огурцом и несколькими полупрозрачными лепестками золотой хризантемы.

Линь Юйсин широко раскрыл глаза. Он уже не верил, что в мире богатых людей существует простой рис.

Он стыдливо опустил ложку.

Официант, заметив это, предусмотрительно наполнил еще одну миску и поставил ее на поднос перед ним.

"Спасибо", – быстро сказал Линь Юйсин.

Официант слегка улыбнулся и сделал приглашающий жест.

Линь Юйсин больше не колебался. Он зачерпнул ложку каши и ощутил на своих вкусовых рецепторах взрыв вкуса. Вкус был настолько ошеломляющим, что Линь Юйсину захотелось медленно жевать кашу, превращая ее в эликсир во рту.

Конечно, это описание было преувеличено, и выражение лица Линь Юйсина также было немного преувеличено.

Заметив это, официант подошел и с опаской поинтересовался: "Господин, не хотите чаю, чтобы прополоскать рот?"

Линь Юйсин не понял.

Гу Чжунъи тоже не понял: "Принесите ему чай".

Официант быстро принес чашку чая и пустую миску. Линь Юйсин недоуменно уставился на него, поэтому официант осторожно объяснил: "Если вам не нравится блюдо, вы можете использовать жасминовый чай, чтобы прополоскать рот, а потом выплюнуть его в эту пустую миску".

"Не нужно!" Линь Юйсину это не понравилось. Он покраснел и пояснил: "Этот рис слишком вкусный. Мне не нужно полоскать рот".

В этот момент он не мог избавиться от неловкости за свою неопытность, но, к счастью, Гу Чжунъи помог ему, и официант покинул личную комнату.

Теперь в комнате осталось только два человека. Линь Юйсин извинился: "Не ожидал, что каша окажется такой вкусной..."

Гу Чжунъи утешил его: "Когда я впервые попробовал ее, мое выражение лица было еще более преувеличенным, чем у тебя".

Линь Юйсин не совсем поверил: "Я тебя смутил?"

В первый рабочий день Линь Юйсину не хотелось допускать ошибок.

"Нет", – Гу Чжунъи поднял для Линь Юйсина кусок тушеной свинины с ароматом османтуса, – "Это фирменное блюдо ресторана. Попробуй его, пока горячее".

Тушеная свинина была красной и ароматной, ее украшали несколько нитей цветков османтуса, сохранившихся с осени. Линь Юйсин боялся, что блюдо остынет и его вкус испортится. Не раздумывая, он поблагодарил Гу Чжунъи и взял кусочек, смакуя его во рту.

Через мгновение во рту растеклись мясные соки, насыщенные, но не жирные. Тушеная свинина таяла во рту, а аромат османтуса придавал приятное послевкусие, разыгрывая аппетит Линь Юсина.

Более того, Линь Юйсин и так отличался большим аппетитом. В этот день, когда у него отпали все заботы, голод стал еще более острым.

Вскоре стол значительно опустел.

Линь Юйсину казалось, что он может продолжать есть, особенно рис. Если бы желудок не был так полон, он бы захотел еще одну порцию.

Видя это, Гу Чжунъи велел официанту принести Линь Юйсину порцию каши на вынос.

Линь Юйсин хотел отказаться, но Гу Чжунъи на этот раз был более настойчив, и с ним было не так легко договориться: "Это часть твоей работы".

Линь Юйсин сразу же взял у официанта коробку с едой и профессионально принял жест Гу Чжунъи: "Хорошо, Старший".

На обратном пути Линь Юйсин, чувствуя себя сытым и довольным, сидел на пассажирском сиденье рядом с Гу Чжунъи, предлагая свои идеи и проявляя инициативу. "Старший, поехали по этому маршруту, там больше людей. Старший, может, мне опустить стекло в машине?"

Линь Юйсин добавил, объясняя: "Чтобы все видели, что я сижу в твоей машине, и знали, что мы в отношениях".

В первый рабочий день Линь Юйсин был полон энтузиазма и хорошо выполнял свою работу.

Гу Чжунъи не ожидал, что Линь Юйсин окажется таким разговорчивым, это было несколько неожиданно, но фраза "мы в отношениях" не показалась ему плохой.

Он сказал: "Слишком ветрено, будет холодно. В следующий раз, хорошо?"

"Хорошо".

Линь Юйсин послушно сел и улыбнулся: "Тогда в следующий раз".

Вернувшись в общежитие, Линь Юйсин получил первое сообщение от Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи: [Не забудь принять лекарство и хорошо отдохнуть].

Линь Юйсин: [Старший, можно узнать, сколько я должен тебе за лекарство? Я верну тебе деньги. Спасибо за сегодняшнее].

Линь Юйсин боялся, что Гу Чжунъи не захочет брать деньги, и уже собирался что-то сказать, но Гу Чжунъи прислал ему чек. Теперь Линь Юйсин был полностью спокоен. Работа – это работа, жизнь – это жизнь, и важно уметь различать одно и другое.

Он перевел деньги, принял лекарство и вскоре почувствовал сонливость. Он удобно устроился на кровати и задремал.

Когда он проснулся, был уже вечер.

Протерев глаза и встав, Линь Юйсин едва не столкнулся с Су Ли.

Су Ли с суровым лицом сидел за противоположным столом: "Скажи мне честно, что происходит? Как ты смеешь прогуливать послеобеденные занятия, не отвечать на мои сообщения, не отвечать на мои звонки и просто спать в общежитии?"

Линь Юйсин поднял руку с обиженным видом: "У меня была температура!"

"Черт, мой драгоценный малыш!" Выражение лица Су Ли мгновенно изменилось, и он подошел и осторожно потрогал лоб Линь Юйсина. "Тебе уже лучше?"

"Намного лучше. А еще я принес тебе кое-что вкусненькое. Пойду разогрею". Линь Юйсин взял коробку с едой и отправился в общую зону, разогрел ее в микроволновке в течение трех минут, а затем с гордостью принес обратно в комнату.

Су Ли посмотрел на миску с желтоватой кашей и вздохнул, подумав: "Похоже, Линь Юйсину действительно нелегко приходится. После того как я доем эту кашу, я одолжу ему денег, чтобы он смог пережить этот трудный период!"

Но когда Су Ли взял ложку, он обнаружил, что это не простая каша.

Можно было назвать это кашей, но рис внутри был просто гарниром...

В сердце Су Ли пронесся порыв ветра. Неужели Линь Юйсин кого-то ограбил?

Увидев серьезное выражение лица Су Ли, Линь Юйсин сел поудобнее и сказал: "Су Ли, я хочу тебе кое-что рассказать".

"Ты ограбил банк?"

"Это еще более невообразимо, чем если бы я ограбил банк".

"Расскажи мне, я справлюсь". Су Ли зачерпнул ложку каши и, попробовав ее, просветлел. Он воскликнул: "Линь Юйсин! Какая вкуснятина! Где ты ее купил? Завтра же пойду и куплю!"

"Гу Чжунъи дал мне ее".

Су Ли чуть не уронил миску, но, к счастью, сумел удержать ее.

Линь Юйсин протянул руку и помог Су Ли удержать миску, а затем, поколебавшись, сказал: "Я просто сказал ему, что ты мой единственный друг в университете, и я не хочу ничего от тебя скрывать". Линь Юйсин, видя растерянное выражение лица Су Ли, потрогал свой нос и продолжил: "Так вот, он сказал, что можно рассказать тебе, но ты должен держать это в секрете".

"Он?" Су Ли держал в руках миску, наполненную кашей, и испытывал нехорошее предчувствие. Его руки дрожали.

Линь Юйсин глубоко вздохнул и признался: "Я встречаюсь с Гу Чжунъи".

У Су Ли помутилось в голове.

Линь Юйсин, не придав этому значения, добавил: "Но это не настоящие отношения. Он дает мне деньги, три тысячи в месяц..."

На полминуты в комнате воцарилась тишина.

Затем Су Ли, осторожно поставив драгоценную миску с кашей, схватил Линь Юйсина за воротник и гневно закричал: "Ты что, не можешь занять у меня денег, если у тебя проблемы?! Немедленно верни ему деньги и кашу!"

Су Ли в гневе ударил по столу.

"Я знал, что эти богатые альфы никуда не годятся! Бессердечные твари! Волки в овечьей шкуре!"

Фактически доказано, что при разговоре не следует делать больших вдохов и пауз, так как это может привести к недопониманию.

Недопонимание Су Ли было вызвано одним словом Линь Юйсина, и Линь Юйсину пришлось самому нести горькие последствия. Чтобы Су Ли не смог взять телефон и позвонить двоюродному брату Гу Чжунъи, Гу Нуаню, Линь Юйсин крепко обнял его и силой отобрал телефон.

После долгих попыток прояснить ситуацию оба тяжело дышали.

Су Ли был гибким человеком. Он сел и съел ложку каши, сразу успокоив свое израненное сердце.

"Правда?" – спросил он.

Линь Юйсин тоже сел и отпил глоток воды. "Да, правда".

Су Ли взял телефон. "Я закажу барбекю и два стакана чая с молоком, чтобы отпраздновать это событие".

"Отпраздновать?" – спросил Линь Юйсин.

Су Ли бессердечно съел всю кашу, которую купил Гу Чжунъи, и ответил: "Впервые вижу такого доверчивого человека".

Он так и не смог ничего понять. "Требования Гу Чжунъи довольно просты. Я бы поверил, если бы он предложил несколько сотен юаней в месяц. Но платить три тысячи… Даже если он богат, разве это не убыточное дело? Может быть, сейчас он говорит что-то приятное, а потом увеличит свои требования?"

"Он сказал, что составит договор, в котором будет указано, что мы должны и чего не должны делать", – доверительно сообщил Линь Юйсин. "В любом случае, я не хочу ни с кем встречаться в университете, а Сюй Сянчи назойливо преследует меня. Я не могу от него отделаться..."

Линь Юйсин сказал: "В последнее время мне не хватает денег, и если предложенные им дополнительные требования мне по плечу, то я не буду против".

Где есть спрос, там есть и предложение. Гу Чжунъи нуждался в чьем-то времени, а Линь Юйсин продавал свое время.

Су Ли слушал и ничего не мог сказать.

Через некоторое время Су Ли задумался и пробормотал: "Почему Гу Чжунъи настаивал на том, чтобы ты стал его фиктивным партнером, а не попросил кого-то другого? Может быть, он хотел воспользоваться тобой?"

"Воспользоваться мной?" – переспросил Линь Юйсин.

Су Ли объяснил: "Если он попросит кого-то другого притвориться его любовником, и у этого человека возникнут настоящие чувства, его план сорвется. Но с тобой все иначе. Если дать тебе деньги, ты обязательно сдержишь свое обещание и будешь вести себя профессионально. Кроме того, вы учитесь в одном университете, на одной специальности, и твоя личная информация чиста".

Су Ли убедительно объяснял, и не мог не вздохнуть несколько раз по поводу хитроумного плана Гу Чжунъи. Он твердо сказал: "После того как ты доставил ему цветы, он, должно быть, стал тебя расследовать".

Действительно, Гу Чжунъи с самого начала знал, что Линь Юйсин – очень подходящая кандидатура.

Бедная семья, настойчивый характер, отчаянная нужда в деньгах и приличная внешность. Все эти четыре фактора вместе взятые делали Линь Юйсина очень простой мишенью для сотрудничества.

Линь Юйсин больше боялся того, что Гу Чжунъи впоследствии потребует возврата денег, чем романтических отношений.

С учетом этого все выглядело вполне логично.

Линь Юйсин пробормотал про себя: "Неудивительно... он сказал, что я подхожу".

Линь Юйсин и сам считал, что он действительно подходит.

Вечером празднование не прошло гладко. Барбекю и чай с молоком все еще оставались роскошью, которой Линь Юйсин не смел наслаждаться.

Он отказался от приглашения Су Ли угостить его, сказав: "Когда я получу свою зарплату в пекарне, я угощу тебя барбекю и чаем с молоком. Мы можем засиживаться допоздна, как обычные студенты".

Су Ли лежал на кровати, держа в руках телефон и играя в игры: "Я засиживался допоздна бесчисленное количество раз". Время от времени он использовал голосовой чат для общения, в основном говоря: "Лян Се, за тобой, осторожно!".

Закончив игру, Су Ли спросил: "Зачем ждать, пока ты получишь зарплату в пекарне? Разве Гу Чжунъи уже не выплатил тебе аванс?"

"Да, но сегодня у меня первый рабочий день, и я еще чувствую себя неуверенно".

Линь Юйсину понравилась щедрая зарплата, выданная Гу Чжунъи. Хотя он понимал, что это плата за то, что он все еще чувствует себя немного виноватым.

Линь Юйсин с беспокойством сказал: "Я не собираюсь тратить деньги бездумно и буду откладывать некоторую сумму. Если он по какой-то причине попросит вернуть деньги, я смогу вернуть ему часть".

Су Ли подумал, что Линь Юйсин слишком строг, но не стал опровергать его мысли. Всегда полезно оставлять себе запасной выход. Су Ли был ворчливым человеком и то и дело спрашивал о Гу Чжунъи, отчего Линь Юйсин немного устал.

Чтобы сменить тему, Линь Юйсин заговорил о Су Ли и его играх: "Я хотел спросить, этот Лян Се – парень или девушка? Альфа или омега?"

"Он парень, альфа". Су Ли запустил новую игру, его пальцы быстро постукивали по экрану. "В игре у нас отношения, и сейчас мы находимся на стадии сладострастия".

Су Ли описал эти отношения в чрезвычайно романтичной манере, но на самом деле это были просто онлайн отношения.

Линь Юйсин очень переживал, что Су Ли могут обмануть. Ведь кто мог знать, что это за человек?

Су Ли знал, о чем он думает. "Мы с Лян Се знаем друг друга в игре уже несколько лет. Если бы он хотел меня обмануть, то давно бы это сделал".

"Су Ли, ты все равно должен быть осторожен в сетевом мире".

"Не волнуйся, Лян Се еще более осторожен, чем я", – сказал Су Ли с ноткой раздражения, лишенной слащавости. "Мы уже в отношениях, но он все еще отказывается встретиться со мной. Мы живем в одном городе. Неужели так трудно найти время, чтобы встретиться?"

Линь Юйсин был сосредоточен на его словах: "Будь осторожен, чтобы тебя не развели на деньги".

Су Ли надулся и нервно сказал: "Он очень активно посылает подарки. Я даже не знаю, сколько денег он на меня потратил. Не могу понять, кто кого обманывает".

Линь Юйсин хотел что-то сказать, но тут ему на телефон пришло сообщение от Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи: [У тебя есть занятия завтра?]

Линь Юйсин: [Один урок утром и один после обеда].

Он решил отправить Гу Чжунъи составленное им расписание с пометками.

Линь Юйсин искренне сказал: [Старший, в расписании отмечены и мои рабочие часы. Ты можешь распределить мою работу в соответствии с оставшимся временем. Если ты считаешь, что время работы не подходит, я могу его скорректировать].

Слово "работа" свидетельствовало о профессиональном характере Линь Юйсина.

Идентификатор Гу Чжунъи показывал, что он набирает текст. Линь Юйсину оставалось только ждать

Гу Чжунъи: [Хорошо, сейчас посмотрю].

Линь Юйсину показалось, что Гу Чжунъи понадобится много времени, чтобы просмотреть расписание, но у него ушло всего несколько секунд: [Я заеду за тобой после утренних занятий. Давай вместе пообедаем и уточним, не нужно ли внести какие-либо изменения в контракт].

Линь Юйсин быстро ответил: [Хорошо.]

Линь Юйсину показалось, что ответ был слишком непринужденным, и он вежливо добавил: [Хорошо, я понял. Увидимся завтра.]

Гу Чжунъи, глядя на то, как Линь Юйсин послушно отвечает, потер подбородок.

Осознав, что разговор между ним и Линь Юйсином с аккаунта ID789 был более оживленным, Гу Чжунъи беспомощно вздохнул. После обсуждения рабочих вопросов он воспользовался возможностью поболтать о личном.

Гу Чжунъи: [Тебе лучше?]

Линь Юйсин: [Да, все хорошо].

Гу Чжунъи: [Как следует отдохни].

Линь Юйсин: [Спасибо].

Гу Чжунъи решил закончить разговор, так как это был первый день их общения, и он не хотел торопить события.

Неожиданно Линь Юйсин снова написал: [Старший, прости, что спрашиваю заранее, но будет ли в контракте указана месячная зарплата? Есть ли вероятность возврата денег?]

Возможно, опасаясь, что Гу Чжунъи не понравится его дерзость, Линь Юйсин честно добавил: [Мне нужно каждый месяц отправлять деньги семье, поэтому, если в контракте будет указан полный возврат денег, я не смогу его подписать. Мне очень жаль, но лучше обсудить это заранее].

Гу Чжунъи: [Понятно. Контракт не предусматривает возврата денег, так что можешь быть спокоен].

Линь Юйсин выразил благодарность: [Спасибо, Старший!]

Гу Чжунъи на мгновение задумался и отправил: [Но я надеюсь, что ты будешь работать добросовестно].

Линь Юйсин: [Обязательно! (стикер с маленьким хомячком, преодолевающим препятствия)]

Гу Чжунъи позабавил очаровательный ответ Линь Юйсина, и он не смог удержаться от смеха. Он смотрел на интерфейс чата с Линь Юйсином, чувствуя, что они становятся все ближе.

Линь Юйсин и не подозревал, что Гу Чжунъи ждал этого дня много лет.

Ждал, когда жизнь закончится и начнется заново.

Линь Юйсин ничего не знал об этом, а Гу Чжунъи не мог выразить это нормально.

Гу Чжунъи положил телефон и молча встал у французского окна, вглядываясь в ночное небо, похожее на звездную реку, затянутую мраком. Сколько времени прошло с тех пор, как он проводил бесчисленные ночи в одиночестве?

С течением времени улыбка в уголках рта Гу Чжунъи постепенно исчезала, возвращая его лицу привычное спокойное выражение.

Он приготовился принять душ и пораньше лечь спать.

Вдруг на его другой телефон пришло сообщение.

Этот телефон был предназначен только для общения с Линь Юйсином.

Гу Чжунъи поспешно подошел к телефону, взял его в руки и разблокировал с помощью системы распознавания лиц.

На экране появилось длинное сообщение, отправленное Линь Юйсином.

Линь Юйсин: [Привет, бро, не знаю, как тебе сказать... Как бы то ни было, твоя интуиция не подвела! Позволь мне поделиться с тобой хорошей новостью. Я действительно встречаюсь с Гу Чжунъи, хаха! Я и сам не ожидал, все произошло слишком внезапно! Так что ты знаешь, что делать, да?]

Линь Юйсин быстро отправил еще одно сообщение: [Опубликуй благословение еще раз. Я угощу тебя едой из кафетерия Южного кампуса].

Линь Юйсин, который раньше не хотел с ним ужинать, теперь на полном серьезе приглашал на ужин незнакомца? Может, это было проявлением его серьезного отношения к работе?

Гу Чжунъи не мог удержаться от смеха и решил поддразнить Линь Юйсина.

ID789: [Я не буду это публиковать].

Линь Юйсин: [Почему?]

ID789: [Ты просил меня удалить пост, я удалил. Теперь ты просишь меня опубликовать его. Я не буду].

Линь Юйсин, держа в руках телефон, сжал кулак и пробормотал: "Ну и характер".

Линь Юйсин: [Я буду бесплатно выполнять твои поручения в течение семестра].

ID789: [Этот трюк больше не сработает].

Линь Юйсин: [ Тогда назови свою цену].

ID789: [Мне не нужны деньги].

Линь Юйсин: [Что тебе нужно?]

Линь Юйсин: [Тебе действительно не нужны деньги?..]

Линь Юйсин: [Я прошу тебя на коленях! (плачущий смайлик)].

ID789: [Это сработало].

Гу Чжунъи больше не беспокоился о том, чтобы принять душ. Он быстро вошел на форум и опубликовал благословение, поделившись им с Линь Юйсином и Ян Цином.

Линь Юйсин подражал манере Су Ли льстить людям в Интернете: [Великий мастер, спасибо, люблю тебя!]

Линь Юйсин поправил себя: [В дружеском смысле. Кое-кто уже пленил мое сердце].

Гу Чжунъи неудержимо смеялся. Он давно не был так счастлив.

Не раздумывая, он позвонил Ян Цину. "Можешь попросить своего друга опубликовать мой пост?"

Губы Ян Цина несколько раз дернулись. "Что за романтическую игру ты затеял? Если бы ты сам разместил этот пост, то все было бы в порядке, но заставлять Линь Юйсина то и дело доставлять вещи коменданту общежития?.. Не будем больше ни о чем говорить, просто будем считать, что это поддержка младшего. Но купить мне бритву – это уже слишком!"

Ян Цин был раздосадован. Гу Чжунъи прекрасно знал, что, будучи альфой, он не может отрастить бороду.

Из-за этого он причинил Ян Цину много душевных страданий.

"Гу Чжунъи, почему бы тебе не проявить свою привязанность по-другому? Не забывай, что я все еще одинокая собака!" (Одинокая собака – человек, не состоящий в отношениях)

Гу Чжунъи совсем забыл об этом. "Извини, в будущем я буду внимательнее относиться к твоей ситуации".

Ян Цин сердито повесил трубку.

Через пять минут Ян Цин отправил сообщение: [Все готово! После этого у нашей баскетбольной команды будет сбор, и ты должен быть там, иначе я больше не буду тебе помогать!]

Гу Чжунъи ответил: [Хорошо, я всех угощу].

Ян Цин: [Черт, ты действительно придешь?]

Гу Чжунъи никогда раньше не участвовал в командных сборах, и Ян Цин ни на что не надеялся.

Гу Чжунъи: [Да, я даже приведу свою семью].

Ян Цин: [...Сделай вид, что я ничего не спрашивал].

На следующий день в полдень.

Гу Чжунъи вовремя появился у учебного корпуса, где проходили занятия Линь Юйсина. Согласно расписанию Линь Юйсина, они не собирались идти на обед, а планировали быстро перекусить в кафетерии Северного кампуса.

Слухи об отношениях Линь Юйсина и Гу Чжунъи распространялись так быстро, что подтверждались их реальными действиями.

Пока они шли, многие заглядывались на них.

Гу Чжунъи думал, что Линь Юйсину будет не по себе, но, к его удивлению, у нового Линь Юйсина была толстая кожа, равная трем городским стенам. Он уверенно шел рядом с Гу Чжунъи, время от времени ведя его за собой через людные места, словно хотел крикнуть всему миру: "Мы встречаемся!"

Его самоотверженное отношение к работе вызывало восхищение.

Чтобы не показаться слишком экономным, Линь Юйсин, делая заказ, специально попросил мясное блюдо. Тетушка, стоящая за прилавком, решила, что ослышалась, и несколько раз переспросила, но Линь Юйсин повторил: "Тетушка, мне небольшую порцию жареной свинины и порцию зеленых овощей".

Стоявший позади него Гу Чжунъи наклонился и посмотрел на блюда в витрине. "Добавь также тушеные свиные ребрышки. Я их обожаю".

Линь Юйсин не привык к такой близости и сказал: "Тетушка, добавьте еще порцию тушеных свиных ребрышек".

Тетушка, подававшая еду, поняла все без лишних объяснений. Она улыбнулась, посмотрела на них, не разжимающих рук, и наполнила поднос Линь Юйсина тремя блюдами.

Несколько студентов, стоявших за ними, были недовольны и жаловались: "Тетушка, это несправедливо!"

Тетушка из столовой не обратила внимания на жалующихся студентов. Она крикнула сквозь маску: "Если вы, сопляки, приведете своих партнеров, тогда я и вас накормлю вдоволь!"

Линь Юйсину стало неловко, и он поблагодарил тетушку. Когда он достал свою карточку, Гу Чжунъи уже положил свою сверху.

"Тетушка, возьмите мою", – сказал Гу Чжунъи, подойдя ближе. Его лицо было таким красивым, что Линь Юйсин покраснел.

Даже тетушка из кафе заразилась аурой счастья. Она прищурилась и улыбнулась, сказав: "Конечно, конечно!"

Линь Юйсин: "..."

Линь Юйсин притворился спокойным и быстро сел за стол, чтобы не выдать своих недостатков.

Вскоре к нему присоединился Гу Чжунъи с подносом, на котором было два мясных блюда и одно овощное.

Линь Юйсин, глядя на полный поднос, на мгновение задумался и сказал: "Ты меня уже вчера угощал".

Гу Чжунъи ответил: "Считай это рабочим обедом".

Линь Юйсин чувствовал себя немного виноватым. Эта работа была слишком удобной. Взяв жареную свинину, он тихо предложил: "Вообще-то в наше время многие пары делят счет на двоих. По крайней мере, за еду в столовой я могу заплатить сам".

"Для тебя это дополнительные расходы, несправедливо делить счет. Если мы будем есть вместе, и ты будешь есть слишком простую еду, другие могут подумать, что я плохо с тобой обращаюсь", – сказал Гу Чжунъи. "Мы можем найти компромисс, чтобы решить этот вопрос".

Линь Юйсин моргнул.

Гу Чжунъи уже все продумал. Линь Юйсин попался в ловушку.

"В следующую субботу мы с Ян Цином собираемся играть в баскетбол. Надеюсь, ты сможешь принести мне воду и полотенца", – он посмотрел на тушеные свиные ребрышки на тарелке Линь Юйсина, небрежно подцепил палочками кусочек и съел, – "Мы можем использовать плату за доставку, чтобы сбалансировать это, что думаешь?"

"Старший, ты забыл? Ты выплатил мне зарплату, так что я могу выполнять твои поручения бесплатно. Все это будет включено в ежемесячную зарплату. Это то, что я должен делать..."

Линь Юйсин увидел двух однокурсников, сидевших за пустым столом рядом с ними, и сразу же замолчал.

В этот момент Гу Чжунъи легонько стукнул Линь Юйсина носком по лодыжке, намереваясь заставить его замолчать.

Но Линь Юйсин неправильно понял.

Увидев внезапную перемену в выражении лица Линь Юйсина, Гу Чжунъи изобразил официальную улыбку. Как только Гу Чжуньи пришел в замешательство, Линь Юйсин начал брать жареное мясо и ребрышки со своей тарелки и перекладывать их в тарелку Гу Чжуньи, приговаривая: "Милый, ешь больше. В последнее время ты теряешь вес."

Еда, подхваченная палочками Гу Чжунъи, упала на рис, и он чуть было не подумал, что уши его обманывают.

Два однокурсника за соседним столом: "..."

Они молча пересели за свободный столик сзади, не желая быть третьими лишними.

Вот так 3000 юаней могут изменить человека. Вот и весь ответ.

После того как все ушли, Линь Юйсин сразу же стал прежним. Он негромко спросил Гу Чжунъи: "Я хорошо себя вел?"

"Что?" На этот раз Гу Чжунъи не успел вовремя среагировать.

Линь Юйсин серьезно ответил: "В роли твоего любовника".

Этого Гу Чжунъи никак не ожидал. "Что ж... неплохо".

Линь Юйсин облегченно вздохнул и улыбнулся: "У меня никогда не было отношений, поэтому я не знаю, как вести себя естественно. Вчера вечером я посмотрел несколько фильмов про идолов и узнал много нового. Надеюсь, в будущем я смогу применить их на практике".

Все его старания не прошли даром.

Гу Чжунъи чуть не поперхнулся и быстро сказал: "Ты прекрасен такой, какой ты есть".

Линь Юйсин воспринял это как вежливое замечание.

После того, как они закончили трапезу, Линь Юйсин, учитывая, что во второй половине дня у него были занятия, призвал Гу Чжуньи побыстрее уладить официальные дела и завершить оформление контракта.

В это время неподалеку стояла машина Гу Чжунъи. Линь Юйсин сел в машину и, как и в прошлый раз, расположился на пассажирском сиденье. Гу Чжунъи передал ему договор и попросил Линь Юйсина внимательно прочитать его перед подписанием.

Линь Юйсин внимательно прочитал десять ограничительных пунктов, включенных в договор.

Вкратце они сводились к следующему:

1. Гу Чжунъи не должен вступать с Линь Юйсином в физический контакт, выходящий за рамки обычного.

2. Гу Чжунъи не должен чрезмерно занимать личное время Линь Юйсина.

3. Гу Чжунъи не должен нарушать нормальную жизнь Линь Юйсина или создавать ему проблемы.

4. Во время контрактных отношений между Гу Чжунъи и Линь Юйсином Линь Юйсин не должен сообщать другим лицам о том, что их отношения являются фиктивными (за исключением Су Ли).

5. Гу Чжунъи не должен требовать от Линь Юйсина возврата полученных денег.

6. Во время зимних и летних каникул, если Гу Чжунъи не сможет встречаться с Линь Юйсином по крайней мере два раза в неделю, денежные средства будут выплачиваться в размере 50 юаней в час в зависимости от требований к работе, а не ежемесячно.

7. Контракт должен быть немедленно расторгнут, если одна из сторон захочет прекратить его.

8. Контракт может быть расторгнут автоматически, если обе стороны найдут человека, который им действительно понравится.

Все вышеперечисленные пункты были просты и соответствовали правилам. Если не считать относительно высокой почасовой оплаты, все остальное выглядело нормально.

Доверие Линь Юйсина к этому контракту постепенно росло.

Однако последние два пункта поставили Линь Юйсина в тупик.

9. Быть внимательным. Линь Юйсин должен строго придерживаться требований к работе и не отказываться от жестов доброй воли Гу Чжунъи, за исключением денежной компенсации. Объем доброй воли не имеет верхнего предела и может быть таким же низким, как стоимость обеда в кафетерии Северного кампуса.

10. Нарушители вышеуказанных пунктов будут выплачивать трехкратную сумму, полученную/выплаченную другой стороной.

Линь Юйсин взял в руки договор и некоторое время размышлял, спрашивая: "Что значит "не имеет предела"?"

Гу Чжунъи посчитал, что он все понял: "Это значит именно то, что написано".

Линь Юйсин нахмурил брови, решив, что это не совсем уместно, и вежливо спросил: "Могу ли я что-нибудь добавить?"

"Можешь."

Линь Юйсин не очень хорошо понимал жизнь богатых людей. Он боялся получить слишком дорогой подарок и навлечь на себя лишние неприятности, поэтому после этого пункта он добавил предложение: [Линь Юйсин может в частном порядке вернуть все полученные ценные вещи, и Гу Чжунъи не сможет отказаться].

После некоторого раздумья он добавил еще одно предложение: [Ценным считается все, что превышает стоимость в 100 юаней].

Гу Чжунъи редко проявлял нерешительность. "Лучше измени на 1000 юаней".

Линь Юйсин настаивал на 100 юанях, не соглашаясь с идеей Гу Чжунъи. Он пошел на компромисс и добавил к просьбе Гу Чжунъи фразу: [Не считая еды].

Когда Линь Юйсин закончил подписывать, он посмотрел на время. Он уже пропустил свой обеденный перерыв ради контракта.

Видя, что до начала занятий осталось еще около двадцати минут, Гу Чжунъи спросил: "Хочешь немного отдохнуть в машине?"

"Нет, раньше я никогда не дремал. Сейчас я как будто уже отдыхаю", – ответил Линь Юйсин.

"А раньше ты каждый день бегал по делам?"

Линь Юйсин никогда не думал, что наступит день, когда ему не придется беспокоиться о деньгах. Он положил одну копию контракта в сумку и, ничего не скрывая от Гу Чжунъи, постепенно почувствовал облегчение.

"Да, обычно полдень и вечер были самым напряженным временем, а также самым прибыльным. Эти два временных отрезка приносили мне основной доход. Если мне везло, я мог заработать около 80 юаней в день, выполняя поручения".

Линь Юйсин подсчитал и сказал: "Однако удача в 80 юаней выпадала редко. Обычно я зарабатывал 30-40 юаней в день. Иногда я также занимался доставкой в цветочных магазинах, расположенных рядом с университетом, что помогало мне зарабатывать достаточно для ежемесячных расходов на жизнь и помощи семье".

Однако расходы на жизнь зачастую составляли самую малую часть его денег.

С учетом еды, питья и коммунальных услуг сумма не превышала 400 юаней. Иногда, не посещая столовую, он мог сэкономить еще больше.

Линь Юйсин уверенно говорил о своих методах заработка: "В этом семестре у меня большая нагрузка, поэтому я не могу много зарабатывать. Поэтому я решил, что буду выполнять поручения, чтобы заработать деньги".

Гу Чжунъи все это время молчал.

Линь Юйсин улыбнулся и повернул голову, но увидел, что выражение лица Гу Чжунъи становится все более серьезным.

Он ошибочно подумал, что Гу Чжунъи не интересно слушать об этих вещах, и поспешно заключил: "Уже поздно, я пойду в класс. Прости, я слишком много говорил..."

Не дожидаясь ответа Гу Чжунъи, он быстро вышел из машины, помахал Гу Чжунъи рукой и сказал: "До свидания, Старший".

Глядя на удаляющуюся фигуру Линь Юйсина, Гу Чжунъи испытывал смешанные чувства.

В то время как другие наслаждались своей студенческой жизнью, Линь Юйсин был занят оттачиванием своего мастерства.

Гу Чжунъи не хотел отрицать слово "оттачивание", но он чувствовал, что Линь Юйсин в этом возрасте уже слишком много на себя взял, слишком много работал, но, похоже, не знал о своих трудностях.

Линь Юйсин считал, что его положение – это полноценный и значимый опыт.

Когда Гу Чжунъи понял это, он не мог не почувствовать жалости.

Но жалость показалась ему невежливой, а в глазах Линь Юйсина эта эмоция легко превратилась в сильное сочувствие. Гу Чжунъи пришлось сдерживать себя, контролировать свои эмоции и показать Линь Юйсину свою незнакомую, но нежную сторону.

Ведь их связывали только рабочие отношения, и им было нелегко наладить это сотрудничество.

Он не мог быть слишком поспешным.

Гу Чжунъи не раз напоминал себе об этом.

С этими мыслями Гу Чжунъи поехал за быстро бегущим Линь Юйсином.

Он опустил стекло машины и окликнул Линь Юйсина.

Неподалеку от них шли Сюй Сянчи и несколько студентов.

Линь Юйсин не заметил Сюй Сянчи и его группу. Он удивился тому, что Гу Чжунъи догнал его, и немного глупо спросил: "Что случилось?"

Гу Чжунъи взял пакет с покупками, в котором был вязаный шарф кофейного цвета. Он открыл дверь машины, аккуратно накинул шарф на шею Линь Юйсина перед Сюй Сянчи и сказал:

"Ветер слишком сильный. Тебе следует надеть шарф".

"На мне водолазка, все в порядке".

"Садись в машину. Я отвезу тебя в учебный корпус".

Закончив говорить, Гу Чжунъи бросил случайный взгляд на Сюй Сянчи, проходящего мимо них. На несколько секунд их взгляды встретились.

Глаза Гу Чжунъи были холодны и наполнены аурой обозначения своей территории. Кроме того, в его взгляде читалось презрение и пренебрежение, что заставило Сюй Сянчи невольно остановиться.

Этот взгляд... будто Гу Чжунъи знал его очень давно и досконально понимал. Начиная с поверхности, он вскрывал его плоть и кости, обнажая презренную внутреннюю сущность.

Однако с того момента, как Сюй Сянчи начал преследовать Линь Юйсина, прошло менее трех недель.

Гу Чжунъи нахмурился.

Сюй Сянчи задрожал всем телом. Под пристальным взглядом он не решился спросить, почему Линь Юйсин соврал ему, что у них нет отношений, и не решился заговорить с Гу Чжунъи. Он струсил и ускорил шаг.

Отвлеченный Гу Чжунъи и ничего не заметивший Линь Юйсин послушно сел в машину и уже собирался снять шарф, чтобы вернуть его.

Гу Чжунъи остановил его, повернув руль, и сказал: "Возврат товара стоимостью менее 100 юаней не производится".

После занятий Линь Юйсин отправился на работу в пекарню.

Чжоу Цзе, беспокоясь о его здоровье, ласково сказала: "Ты можешь взять два дня отпуска и прийти позже".

"Все в порядке, Сестра Чжоу. Вчера я принял лекарство и теперь чувствую себя гораздо лучше", – ответил Линь Юйсин. Вымыв руки, он с готовностью принялся помогать, наклеивая этикетки на упакованное печенье и расставляя его по полкам.

Раздался звон колокольчика, и в магазин вошли несколько студентов. Следуя указаниям Чжоу Цзе, Линь Юйсин передал каждому из них по небольшому кусочку печенья "Бабочка" на пробу.

"Печенье "Бабочка" – это новый продукт в нашем магазине. Я приготовила его и для тебя", – Чжоу Цзе достала две порции, передала их Линь Юйсину и сказала: "Отдай вторую порцию вчерашнему студенту в знак благодарности".

"Вчерашнему студенту?" Линь Юйсин похлопал себя по фартуку.

"Альфа, который вчера сопроводил тебя в больницу, был очень красив. Разве вы не знакомы? Он звал тебя по имени и выглядел очень обеспокоенным", – Чжоу Цзе подумала, что у них хорошие отношения, и поэтому приготовила дополнительную порцию печенья. "Хорошо, что он появился вчера, иначе я бы не смогла отвести тебя в больницу".

Линь Юйсин был мужчиной-омегой и по росту заметно превосходил Чжоу Цзе, которая была женщиной-бетой.

Если бы Гу Чжунъи не подоспел вовремя, Чжоу Цзе пришлось бы звать кого-нибудь на помощь.

Линь Юйсин понял, что доставил другим неприятности, и быстро извинился. Он взял печенье и с благодарностью сказал: "Спасибо, Сестра Чжоу. Я передам это ему".

"Не за что", – Чжоу Цзе указала на шарф на его шее и напомнила: "Я включила обогреватель. Тебе не жарко?"

В этот момент Линь Юйсин понял, что не снял шарф.

Возможно, из-за того, что шарф находился в машине Гу Чжунъи и к нему прикасался сам Гу Чжунъи, оставляя на нем след своих феромонов, которые пахли исключительно приятно, Линь Юйсин забыл его снять.

Из одной книги Линь Юйсин узнал, что если у человека сложилось благоприятное впечатление о чужих феромонах, то их совместимость должна быть выше 40%. Если же люди находят феромоны друг друга очень привлекательными, то их совместимость должна быть выше 60%.

Однако в настоящее время в обществе утвердилась свободная любовь, поэтому поиск партнера по феромонной совместимости давно отпал.

С изобретением различных ингибиторов альфам и омегам больше не нужно было заставлять себя быть с тем, кто не нравится им из-за феромонов.

Теперь существовали феромонные барьеры, феромонные элиминаторы и наиболее распространенные феромонные изоляторы, и все это люди использовали в своей повседневной жизни.

А теми, кто производил эти замечательные препараты, были члены семьи Гу, к которой принадлежал Гу Чжунъи.

Линь Юйсин задумчиво опустил голову и понюхал шарф. Запах горького апельсина был слабым, но отчетливо ощущался его обонянием, превращаясь в сладкий аромат.

В результате его щеки покраснели.

Он быстро снял шарф, сердцебиение участилось.

Линь Юйсин, как человек с ясным умом, решил, что его необычная реакция связана с тем, что шарф, пропитанный феромонами, слишком долго находился рядом с ним, что привело к ненужным фантазиям.

Чтобы еще больше не распаляться и не предаваться фантазиям, он решительно засунул шарф в рюкзак и застегнул его.

Даже закончив работу и выйдя на холодный ветер, он не стал доставать шарф.

Вернувшись в общежитие, Линь Юйсин открыл дверь и увидел, что Су Ли сладко посапывает, разговаривая по видеосвязи со своим интернет-партнером.

Линь Юйсин постучал в дверь комнаты: "Извините, что помешал, третий лишний вернулся".

Изначально расслабленно лежавший Су Ли неловко прикрыл телефон, увидев Линь Юйсина. Однако он не собирался класть трубку и прямо сказал собеседнику: "Мой сосед по комнате вернулся с работы".

Лян Се, альфа со спокойной и красивой внешностью, не выказал особого удивления. Его голос звучал особенно приятно: "Давай пока прекратим разговор. У меня есть дела, да и тебе надо отдохнуть".

Су Ли неохотно попрощался, затем повернулся и спросил Линь Юйсина, не хочет ли он пойти в кафетерий.

"Я уже поел", – Линь Юйсин не обратил внимания на Су Ли. Он положил на стол Су Ли одну из пачек печенья, затем достал из рюкзака шарф и направился на балкон. Линь Юйсин ловко повесил шарф вешалку и встал у открытого окна, подставив лицо ветру.

Подошел Су Ли, обнял себя за плечи и стал растирать руки: "Как холодно. Что ты делаешь?"

Линь Юйсин втайне подумал: "Спокойно!"

Он планировал повесить шарф на балконе, чтобы к завтрашнему утру ветер выдул все феромоны, оставленные Гу Чжунъи.

В то же время...

Гу Чжунъи на своей машине подъехал к вилле с изысканным дизайном. Ворота автоматически распознали его номер и пропустили. Он ловко припарковал машину в гараже и спокойно прошел по скрытой среди листвы деревьев дорожке, ведущей в главный зал.

Экономка, Тетушка Цю, почтительно поздоровалась с ним и по очереди расставила блюда на столе.

При свете теплых ламп ярко украшенная вилла казалась необыкновенно уютной.

Но Гу Чжунъи понимал, что под внешним убранством скрывается лишь отчуждение.

"Чжунъи, ты вернулся?"

Мелодичный женский голос звучал мягко, как хлопок.

Мачеха Гу Чжунъи, Сюй Ваньлин, одетая в ципао, грациозно спускалась по лестнице. Как мачеха, она ни разу не обидела Гу Чжунъи, но при этом держалась от него на некотором расстоянии.

Обычно они обменивались вежливыми приветствиями и мало общались.

Сюй Ваньлин была красива, и ее манеры отражали ее высокое происхождение. По сравнению с родной матерью Гу Чжунъи, работавшей в доме служанкой, она была совсем другой.

Когда Гу Чжунъи видел ее, он часто задавался вопросом, могло ли у его матери быть такое же происхождение, как у нее, были бы они изгнаны из дома, были бы их отношения такими же отчужденными, как сейчас.

Но вина в этом лежала не на Сюй Ваньлин, а на консервативном менталитете этой семьи и его упрямом отце.

Сюй Ваньлин привыкла к молчанию Гу Чжунъи. Она взяла себя в руки и сказала: "Еда готова, я позову твоего отца".

Она повернулась, и в этот момент из кабинета на втором этаже вышел Гу Чжуан.

Гу Чжуан, которому было почти 50 лет, все еще сохранял в бровях отпечаток юношеской бодрости. Гу Чжунъи был похож на него.

Гу Чжунъи поприветствовал его: "Отец!"

Стоявший перед ним Гу Чжуан, не сказав ни слова, с суровым лицом сел за стол и только через некоторое время проговорил: "Когда ты видишь Тетю Лин, ты даже не здороваешься с ней".

Гу Чжунъи спокойно сказал: "Тетя Лин".

"Ох", – мягко ответила Сюй Ваньлин, медленно улыбнувшись, – "Еда остывает, давайте поедим".

Все трое сели за обеденный стол.

В просторном зале было пустовато.

Сюй Ваньлин не могла иметь детей, но у нее был деловой союз с Гу Чжуаном, и они не придавали особого значения тому, что у них нет наследников. Нельзя сказать, что супруги искренне любили друг друга, они просто сочетались: один – волевой, другая – мягкая. Они дополняли друг друга, и гармонично жили все эти годы.

Однако их эмоциональная связь с единственным сыном Гу Чжунъи была слабой и практически отсутствовала.

Гу Чжунъи ел молча, не желая много говорить. Гу Чжуан был строг с ним с самого детства, и между отцом и сыном никогда не было нормального общения.

Через некоторое время Гу Чжуан первым пошел навстречу и спросил глубоким голосом: "Как дела?"

"Как обычно", – ответил Гу Чжунъи, делая глоток супа, зачерпнутого Цю Цзе.

"Я слышал, что ты недавно заработал много денег на фондовом рынке и купил холостяцкую квартиру в центре города".

"Я не так уж много заработал", – безэмоционально ответил Гу Чжунъи, – "Расположение квартиры хорошее, но цена высокая. Я использовал деньги, заработанные в ресторане, который мне подарил дедушка, для субсидирования".

Гу Чжуан посмотрел на сына и сказал: "Это просто мелкие деньги, от них мало толку. Не стоит тратиться ради такой квартиры".

Гу Чжунъи увидел, что в тарелке с супом плавает луковица, и с помощью ложки раздавил ее.

Видя, что Гу Чжунъи ничего не отвечает, Гу Чжуан сменил тему: "Твой двоюродный брат тоже начал учиться в этом году. Вы знакомы?"

"Мы встречались пару раз, но мало общались".

"Не общаться – это правильно", – не удивился Гу Чжуан. Он откусил кусочек креветки и сказал: "Он – омега, поэтому в будущем не сможет нести тяжелое бремя. Поскольку ты не хочешь ехать за границу, тебе следует как можно скорее начать вникать в дела компании. В будущем ответственность за управление компанией, вероятно, ляжет на тебя".

Гу Чжуан был жестким и консервативным человеком, который считал, что компания должна быть унаследована альфой.

Однако Гу Чжунъи никогда не нравилась предвзятость Гу Чжуана. Он опроверг слова отца и раскрыл имя своего двоюродного брата омеги, о котором говорил Гу Чжуан: "Отец, он не просто омега, его зовут Гу Нуань".

Рука Гу Чжуана, державшая палочки для еды, замерла. Гу Чжунъи никогда раньше не спорил с ним.

"И еще..." Гу Чжунъи не закончил говорить, ему не хотелось слышать, как Гу Чжуан унижает Гу Нуаня каждый раз, когда он приходит домой на ужин.

Он продолжил: "Гу Нуань очень умный, и отец всегда давал ему строгое воспитание. Если не случится ничего непредвиденного, он обязательно унаследует компанию. Ты не понимаешь Гу Нуаня, поэтому не нужно так однобоко судить о нем. В будущем он станет отличным лидером".

Гу Чжунъи почему-то произнес последнюю фразу с большой уверенностью, как будто знал больше, чем все остальные.

Гу Чжуан вдруг потерял аппетит и отложил палочки.

Сюй Ваньлин сосредоточилась на еде, она уже привыкла к их спорам и не хотела вмешиваться.

Атмосфера стала крайне напряженной.

Гу Чжуан холодно фыркнул: "Омеги не уступают альфам?"

Перед Гу Чжунъи упала пара палочек для еды.

"Гу Чжунъи, ты что, специально пытаешься меня спровоцировать?"

Гу Чжунъи перебил его: "Отец, я знаю, о чем ты думаешь, и знаю, что ты уже распланировал мое будущее. Но ты не должен так играть со мной, и я советую тебе не иметь никаких мыслей о моем присоединении к компании. Мы не должны трогать или вмешиваться в то, что принадлежит семье моего двоюродного брата".

Лицо Гу Чжуана покраснело от гнева, он встал и выругался: "В эту компанию вложена половина наших усилий! Я вижу, что ты сошел с ума за эти два года, раз смеешь читать мне нотации!"

Столкнувшись с гневом Гу Чжуана, Гу Чжунъи остался невозмутим: "Я делаю это для твоего же блага".

После вступительных экзаменов в университет...

Изначально Гу Чжунъи планировал послушаться Гу Чжуана и поехать учиться за границу, но после того, как он попал в автомобильную аварию, его планы резко изменились. В то время Гу Чжунъи часто запирался в своей комнате, отказывался от еды и питья и казался намного старше своего возраста.

Однажды утром Гу Чжунъи внезапно очнулся, как ото сна, и открыл плотно запертую дверь.

С того дня он полностью изменился.

Он начал выражать свое мнение, сопротивляться и даже поступил в другой университет, воспротивившись воле Гу Чжуана. Бунтарский период разразился, ввергнув тихую и скучную семью в хаос.

Гу Чжунъи, который всегда был послушен, как робот, решил больше не позволять Гу Чжуану управлять им.

"Раз уж Небеса дали мне шанс начать все сначала, значит, я не должен больше идти по ложному пути".

Это было первое, что он сказал себе.

Он быстро сообщил Гу Чжуану, что хочет съехать. Более того, он не собирался больше пользоваться деньгами отца и надеялся, что Гу Чжуан перестанет его ограничивать.

Гу Чжуан пришел в ярость, и между отцом и сыном произошло несколько ссор. Гу Чжуан, вспылив, как обычно, поднял руку, чтобы ударить Гу Чжунъи, но Гу Чжунъи впервые схватил его за запястье.

"Отец, я не сделал ничего плохого".

От одной этой фразы у Гу Чжуана чуть не случился сердечный приступ.

В конце концов Сюй Ваньлин не выдержала и вмешалась в спор. Под ее уговорами Гу Чжуан нехотя согласился на то, чтобы Гу Чжунъи переехал, а Гу Чжунъи согласился приходить домой на ужин раз в месяц.

Но кто же знал, что в этот день ужину суждено было плохо закончиться.

Гу Чжуан ушел, сердито и безжалостно насмехаясь: "Ты такой же, как твоя мать. Как я могу иметь такого сына, как ты?"

Гу Чжунъи никогда не чувствовал тепла в своей семье. Он в ярости уехал с виллы.

По дороге лицо Гу Чжунъи было холодным как лед.

Стоя на красном свете, Гу Чжунъи получил сообщение от Линь Юйсина: [Мы можем встретиться завтра? Чжоу Цзе испекла печенье и попросила принести тебе пачку, чтобы ты попробовал].

Линь Юйсин отправил еще одно сообщение: [Конечно, если ты хочешь… (стикер с маленьким хомячком, грызущим печенье)]

Его холодное сердце мгновенно растаяло как снег.

Увидев, что красный свет вот-вот станет зеленым, Гу Чжунъи ответил голосовым сообщением: "Хорошо, во сколько?" После этого он отправил еще одно сообщение: "Юйсин, я сейчас приеду и заберу его".

Отложив телефон, Гу Чжунъи поехал в Университет С.

Почему-то в этот момент ему очень хотелось увидеть Линь Юйсина.

Радио в машине случайно переключилось на станцию, где ведущий рассказывал о странных письмах: "Верите ли вы в параллельные вселенные? Верите ли вы в так называемое перерождение? Сегодня один слушатель прислал письмо, в котором утверждалось, что он возродился из мира, опережающего наш на 10 лет. Всего одно предложение..."

Гу Чжунъи выключил радио.

Голос резко прервался, и перед ним снова загорелся красный свет.

В ожидании Гу Чжунъи повернул голову и посмотрел в окно машины. В стекле отражался 19-летний парень с душой 29-летнего.

Это был шанс начать все сначала, оставить позади все ошибки и начать жить заново.

И тогда, в самом начале пути, он наконец-то сблизился с Линь Юйсином, о котором мечтал день и ночь.

Время летело, и вот наступила следующая суббота.

Крытая баскетбольная площадка была заполнена студентами.

Благодаря Гу Чжунъи и Ян Цину множество студентов заполнили зрительские места.

Линь Юйсин пришел с опозданием, с большим рюкзаком на плечах. Он уже не скрывал своих отношений с Гу Чжунъи и издалека крикнул: "Старший!"

Группа старшекурсников повернула головы.

Ян Цин подшутил: "Младший, кого из старших ты зовешь?"

В толпе мгновенно возникла суматоха.

Студенты, сидящие на зрительских местах, посмотрели в его сторону.

"Это партнер Гу Чжунъи? Такой милый, даже пришел посмотреть баскетбольный матч".

"Он выглядит прилично, но его одежда немного простовата".

"Я слышал, что он из бедной семьи".

"А разве он не использует его, чтобы подняться по социальной лестнице?"

Линь Юйсин был далеко и не мог слышать их досужих пересудов. А если и слышал, то ему было все равно. Он легко зарабатывал три тысячи в месяц, включая бесплатную еду и напитки. Замечания по поводу "подъема по социальной лестнице" его нисколько не волновали.

В конце концов, его зарплата шла на его банковский счет.

Но, глядя на дружелюбные взгляды старшекурсников, Линь Юйсину захотелось зарыться в землю. В этот момент Гу Чжунъи подбежал к Линь Юйсину и крепко обнял его.

Обычное невыразительное лицо Гу Чжунъи стало улыбчивым, и он, казалось, обрадовался.

"Ты здесь!"

"Да!" Линь Юйсин, впервые оказавшись в роли зрителя, с любопытством оглядывался по сторонам. "Я пойду в зрительскую зону".

Однако Гу Чжунъи взял его за руку и повел в зону отдыха игроков.

"Оставайся здесь".

"А?"

Гу Чжунъи сказал: "Там слишком шумно".

Линь Юйсин понял и перестал беспокоиться.

Он снял свой тяжелый рюкзак, и тот с глухим стуком упал на землю. Гу Чжунъи что-то не понравилось, и он открыл его, обнаружив, что он наполнен водой в бутылках и полотенцами.

"Я вчера смотрел фильм, где главная героиня пошла смотреть баскетбольный матч своего парня и купила воду для всех членов команды, чтобы ее парень выглядел хорошо". Линь Юйсин подтащил тяжелый рюкзак поближе и уверенно сказал: "Не волнуйся, я потом всем раздам".

Гу Чжунъи погладил его по голове, но, почувствовал, что его действия выходят за рамки дозволенного. Гу Чжунъи быстро убрал руку и сказал Линь Юйсину: "Можешь разделить воду с другими, но "ура" – только для меня".

Линь Юйсин покраснел от того, что его погладили по голове.

"Я... я знаю. Все равно они мне ничего не заплатят". Линь Юйсин естественно ответил на ухо Гу Чжунъи.

“…”

Товарищ по команде 1: "Боже мой, Гу Чжунъи только что улыбнулся?"

Товарищ по команде 2: "...Я сплю? Ударь меня, может, я проснусь".

Товарищ 3 ударил товарища 2.

Товарищ по команде 2: "Черт! Ты действительно дал мне пощечину!"

Матч начался.

Линь Юйсин, придерживаясь своей рабочей этики, изо всех сил болел за Гу Чжунъи, но он не мог пересилить шум зрительских мест, и его крики часто заглушались.

В горле Линь Юйсина хрипело, голова слегка кружилась.

Решив немного отдохнуть, он наблюдал за тем, как Гу Чжунъи потеет на площадке, и его невольно захватило напряжение баскетбольного матча.

Аплодисменты зрителей накатывали как волны, и когда Линь Юйсин вернулся к реальности, он глубоко вздохнул и решительно крикнул: "Гу Чжунъи – бой!"

Этот крик, раздавшийся после паузы в волне шума, прозвучал как эхо в долине и долго не умолкал.

Лицо Линь Юйсина покраснело, и он покрылся испариной.

В этот момент наступила тишина. Ликование Линь Юйсина наконец достигло ушей Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи, ведя мяч, преодолел препятствия и высоко подпрыгнул.

Мяч попал в корзину, и зал наполнился радостными криками.

Матч перешел в перерыв.

Гу Чжунъи приземлился на обе ноги и повернулся.

Но время вдруг перескочило в волшебную точку, из зимы в лето.

28-летний Гу Чжунъи бежал по длинному коридору, впереди горел яркий свет, пространство превратилось в чистый белый туннель. Он продолжал бежать вперед, с тревогой отыскивая окно на белой стене.

За стеклом окна виднелись зеленые деревья, солнечные блики и бледный юноша, держащий мяч на баскетбольной площадке.

Дыхание Гу Чжунъи замедлилось.

Медленно подняв голову, молодой человек посмотрел на него. Невинные брови и глаза юноши делали его похожим на только что вылупившегося птенца. Он превратился в худого мужчину с бледным лицом, который держал в руках баскетбольный мяч и бесстрастно смотрел вперед.

Это было лицо Линь Юйсина, который, как и он, застрял в возрасте 28 лет.

Гу Чжунъи, отделенный окном, беззвучно кричал от страха. Его ноги были прикованы к земле, он не мог сделать ни шагу.

Человек на баскетбольной площадке бросил мяч с одиноким взглядом, он был настолько хрупким, что даже порыв ветра мог сбить его с ног.

Гу Чжунъи почувствовал ком в горле. Он стучал по окну, но оно не разбивалось.

Под палящим летним солнцем на лице человека не было никакого выражения. Он не смотрел на Гу Чжунъи, а смотрел на катящийся по земле мяч и язвительно говорил: "Ты и твой баскетбольный мяч одинаково неинтересны и скучны".

Он усмехнулся и легко списал все на Гу Чжунъи, сказав: "Разве эта детская хитрость не была использована, чтобы обмануть меня?"

В ушах зазвенело, шум ветра пронзал насквозь.

"Гу Чжунъи, ты мне никогда не нравился".

Никогда.

Каждое резкое слово пронзало сердце Гу Чжунъи.

Он глубоко вздохнул, а когда снова открыл глаза, его душа вернулась в 19-летнее тело.

Время от времени он вспоминал события прошлого, ненадолго задерживаясь в определенном моменте времени. Он не знал, был ли это его внутренний демон или побочный эффект от пребывания в этом теле.

Гу Чжунъи с усилием открыл глаза, и сердце его заныло от беспокойства и тревоги.

Ему казалось, что прошло много времени, но на самом деле с момента попадания мяча в корзину до удара о землю прошло меньше секунды.

Воспоминания тоже закончились через секунду.

Звон в ушах постепенно утих, и 19-летний Линь Юйсин взволнованно закричал рядом: "Гу Чжунъи! Гу Чжунъи, ты великолепен!"

Линь Юйсин громко выкрикнул имя Гу Чжунъи, чтобы отличить его от других старшекурсников.

Все присутствующие зааплодировали, и голос Линь Юйсина был самым громким.

Этот человек совершенно не походил на того, кто был в памяти Гу Чжунъи.

У того, кого он помнил, никогда не было такого выражения лица, как у Линь Юйсина, тот человек не хвалил его, тот человек не смотрел на него, у того человека не было такой страстной души, как у Линь Юйсина, тот человек был не тем, кого он искал.

Глаза Гу Чжунъи слегка покраснели.

Он подошел и встал перед Линь Юйсином.

Волнение Линь Юйсина еще не угасло. Он с силой отвинтил крышку бутылки и позвал: "Гу Чжунъи, выпей воды".

Гу Чжунъи ничего не ответил.

Линь Юйсин хрипло спросил: "Что случилось?"

Гу Чжунъи глубоко вздохнул, подавляя слова, готовые вырваться из сердца. Он сжал кулак и смело посмотрел прямо в глаза Линь Юйсину. "Я... Как я играл? Все прошло хорошо?"

В этот момент он напоминал ребенка, ищущего похвалы, и стоял перед Линь Юйсином со смесью наивности и искренности. Его грудь плавно поднималась и опускалась, передавая его искренние чувства.

Ресницы Линь Юйсина затрепетали, и он почувствовал, как защемило сердце. Постепенно его окутал сладкий и пьянящий феромон. Чтобы успокоиться, он быстро взял полотенце и вытер пот с Гу Чжунъи, отвлекая его внимание. "Ты сильно вспотел".

"Юйсин", – не удержался Гу Чжунъи, – "Я..."

На середине фразы кончики пальцев Гу Чжунъи дрогнули, и он понял, что не стоит так горячиться. "Прости меня".

Линь Юйсин взял его за запястье и голосом, слышным только Гу Чжунъи, откровенно сказал: "Ты играл очень хорошо, лучше всех старших. Я не знаю, почему ты вдруг спросил меня об этом, но я хочу сказать тебе, что в будущем, даже если ты не будешь мне платить, я все равно буду приходить и смотреть все твои баскетбольные матчи".

Линь Юйсин, который вначале болел только ради оплаты, изменился. После первого просмотра баскетбольного матча он был быстро очарован Гу Чжунъи и искренне хотел болеть за него.

Линь Юйсин, положив на землю то, что держал в руках, поднял вверх большой палец.

Он громко сказал: "Старший, ты лучший!"

Гу Чжунъи стоял перед ним, пристально глядя на него.

Линь Юйсин наклонил голову и спросил: "Старший?"

В следующее мгновение Гу Чжунъи крепко обнял Линь Юйсина.

Линь Юйсина это ошеломило.

На площадке воцарилась тишина.

Затем все воскликнули "О-о-о!", после чего раздались аплодисменты.

Линь Юйсин был в полном недоумении. Ему стало интересно, откуда Гу Чжунъи, не смотревший вместе с ним эти фильмы, знает о развитии сюжета в них.

В объятиях Гу Чжунъи Линь Юйсину стало жарко, а от сладкого аромата феромонов закружилась голова. Он закрыл глаза, и его сердце забилось быстрее. Не решаясь оттолкнуть Гу Чжунъи, он тихо напомнил ему: "Достаточно, верно? Отпусти меня, твои феромоны очень сильны".

Гу Чжунъи в нужный момент разжал хватку. "Извини, я просто слишком счастлив".

Линь Юйсин потрогал свое сердце, подумав, что это, скорее всего, из-за Гу Чжунъи, и тактично посоветовал: "В следующий раз, когда будешь радоваться, распыли феромоны".

Только альфы, плохо контролирующие свои феромоны, должны были использовать репелленты, чтобы избежать ненужных недоразумений и вреда.

Но Гу Чжунъи это было совершенно ни к чему.

"Может быть, это потому, что я вспотел", – не стал раздумывать Гу Чжунъи. Он чувствовал себя гораздо счастливее. Он взял бутылку с водой, которую открыл Линь Юйсин, и сделал несколько глотков. Его улыбка была искренней и лучезарной. "Ты будешь смотреть вторую половину?"

Улыбка Гу Чжунъи снова ослепила Линь Юйсина.

"Конечно!" Чтобы не потерять ориентацию, Линь Юйсин присел и достал из рюкзака несколько бутылок воды. Запинаясь, он сказал: "Я... я отдам их другим старшекурсникам..."

Он споткнулся на полуслове.

Линь Юйсин почувствовал безысходность. Почему он всегда запинался перед Гу Чжунъи?

Гу Чжунъи протянул руку и взял бутылки с водой из его рук. Он бросил по одной бутылке каждому из своих товарищей по команде, которые перекусывали неподалеку. "Юйсин принес это для вас!"

Ян Цин первым поймал бутылку. "Спасибо, Младший!"

Другой товарищ по команде поправил его: "Ян Цин, ты что, не можешь правильно понять? Мы уже должны называть его невесткой! Правильно, невестка?"

Гу Чжунъи бросил бутылку с водой, чтобы заставить его замолчать, и повернулся, чтобы сказать несколько добрых слов Линь Юйсину. "Юйсин, не обращай на них внимания, они любят говорить глупости..."

За спиной Линь Юйсина не оказалось.

Услышав какой-то звук, Гу Чжунъи оглянулся, и его позабавила открывшаяся перед ним картина.

Линь Юйсин, который легко краснел и запинался рядом с ним, теперь держал воду и раздавал ее членам команды по очереди. Когда члены команды сказали: "Спасибо, невестка", Линь Юйсин вежливо ответил: "Не за что, не надо меня благодарить. Мы все теперь одна семья".

Гу Чжунъи: "..."

Ян Цин разразился хохотом, не в силах сдержать себя.

Зрители на трибунах были ошарашены. "Когда его называют невесткой, это просто вежливость, но он действительно откликнулся?"

Вторая половина игры началась быстро.

Чтобы показать свою внезапную любовь к баскетболу, Линь Юйсин дико кричал.

Это вымотало Линь Юйсина до такой степени, что он выпил даже больше воды из своего рюкзака, чем сами игроки.

Мало того, после окончания игры Линь Юйсин не хотел ничего оставлять. Раздав воду всей команде, он начал раздавать полотенца. При этом он с особой заботой вытирал пот с лица Гу Чжунъи и передавал ему воду, выражая нежелание расставаться.

Некоторые студенты, пришедшие посмотреть на игру во втором тайме, недоумевали: "Разве "синие" – это не обычная команда? У них даже есть менеджер".

Окружающие студенты ответили: "...Брат, разве ты не видишь, что он – партнер Гу Чжунъи?"

На взгляд окружающих, эти двое почти целовались.

На самом деле Линь Юйсин не хотел целоваться, поэтому сказал: "Завтра у меня целый день занятия, а вечером мне нужно работать. Завтра мы не увидимся".

Гу Чжунъи сжал бутылку с минеральной водой, и сладость его феромонов немного уменьшилась. "Хм..."

Это было настолько очевидно, что даже Линь Юйсин не мог не заметить отчаяния в его голосе.

"Я обещаю, что впредь, когда у тебя будут баскетбольные матчи, я обязательно буду приходить и поддерживать тебя, как сегодня". Линь Юйсин почувствовал себя немного неловко. "Старший, можно я в следующий раз приведу своего соседа по комнате? Он тоже хочет посмотреть, как ты играешь. Ты так хорошо играешь в баскетбол".

"Баскетбольная площадка – это общественное место, сюда может прийти любой желающий". Феромоны Гу Чжунъи снова стали насыщенными и приятными. Ему было так легко угодить.

Линь Юйсин вытер нос, чувствуя, что с ним что-то не так.

Ведь, кроме него, никто вокруг не заметил изменения феромонов Гу Чжунъи.

Со временем романтические отношения между Линь Юйсином и Гу Чжунъи стали широко известны. Даже когда Линь Юйсин шел по студенческому городку, люди узнавали его. Линь Юйсину пришлось испытать на себе то, о чем в самом начале говорил Гу Чжунъи: "Встречаться со мной будет нелегко, будь то неодобрительные взгляды окружающих или сплетни". Если бы Линь Юйсин не был просто фиктивным партнером, он бы в какой-то степени пострадал.

Этот день не стал исключением. Как только Линь Юйсин вошел в класс, кто-то сильно толкнул его в плечо.

Линь Юйсин, будучи довольно худым, сделал два шага назад. Он потер плечо и уже собирался продолжать идти, не обращая внимания, как вдруг услышал брошенное ему в спину: "Деревенщина".

Несмотря на то, что Линь Юйсин носил титул "парень Гу Чжунъи", защищающий его, подобные инциденты были неизбежны. К счастью, эти люди не осмеливались заходить слишком далеко.

Услышав насмешку, Линь Юйсин признал, что его чувство стиля действительно не идеально, в основном из-за бедности.

У Линь Юйсина было не так много зимней одежды, всего два комплекта, которые он постоянно менял. Что касается куртки, то это была старая вещь, которую Линь Сюфэн купила ему в младших классах школы. Она прослужила ему много лет, так как была прочной.

Включив телефон, он проверил состояние своего банковского счета и решил купить новую одежду. Несмотря ни на что, он должен был сохранить лицо перед Гу Чжунъи, чтобы не потерять эту работу из-за проблем с имиджем.

Размышляя, Линь Юйсин, как обычно, вошел внутрь и нашел свободное место, чтобы присесть.

В этот момент Гу Чжунъи прислал сообщение: [Ты в классе?]

Линь Юйсин ответил: [Да].

Гу Чжунъи: [Сегодня я угощаю своих товарищей по команде ужином и хочу взять тебя с собой, чтобы официально представить. Если ты занят, можешь отказаться].

Линь Юйсин: [А разве на работе дается выбор?]

Гу Чжунъи: [У меня дается].

Линь Юйсин не был высокомерным работником. Если у начальника есть просьба, он, несомненно, ее выполнит.

Линь Юйсин: [Босс Гу, до вечера].

До начала занятий оставалось еще некоторое время, учитель еще не пришел.

Высокий однокурсник сел рядом с Линь Юйсином и сказал ему: "Тот человек, который столкнулся с тобой, был влюблен в Гу Чжунъи. Я слышал, что он даже не успел закончить признание, как ему отказали. Не стоит обращать на него внимания".

Линь Юйсин действительно не обратил на него внимания.

Студент продолжил: "Кстати, меня зовут Ляо Янь. Приятно познакомиться".

"Привет, я Линь Юйсин". Линь Юйсин подумал, что учится в этом классе уже почти семестр, но не имеет ни малейшего представления о том, кто перед ним.

"Я знаю, ты уже довольно известен в университете", – Ляо Янь, казалось, был очень хорошо осведомлен о происходящем и сказал: "Какой у тебя аккаунт? Давай добавим друг друга в друзья".

Линь Юйсину никогда не доводилось общаться с такими оживленными людьми, не считая Су Ли. Он считал Ляо Яня лишним, возникшим в результате его отношений с Гу Чжунъи, и не хотел обмениваться контактной информацией.

Ляо Янь был бета-мужчиной средней внешности, в очках с черной оправой и густой чёлкой.

Он что-то понял и сказал: "Пожалуйста, не пойми меня неправильно, мои предпочтения вполне определенны. Будь то альфа, бета или омега, мне нравятся только девушки".

Далее он пояснил: "Раньше у меня было слабое здоровье, и я часто брал академические отпуска. Мама переживала, что я буду уставать от большого количества занятий, поэтому тайком попросила однокурсника посещать эти занятия вместо меня. Сегодня я впервые пришел сюда после столь долгого отсутствия, и я слышал, что ты занимаешься доставкой, так что давай добавим друг друга в друзья?"

Услышав это, Линь Юйсин сразу же достал свой телефон и сказал: "Давай я отсканирую твой QR-код".

Клиентов много не бывает.

Вечером Линь Юйсин надел новую одежду, выбранную Су Ли, и сел в машину Гу Чжунъи.

Когда Гу Чжунъи увидел Линь Юйсина, его глаза загорелись, и первой его реакцией было желание отплатить ему тем же.

Честно говоря, Гу Чжунъи давно хотел взять Линь Юйсина с собой, чтобы купить зимнюю одежду, но боялся, что Линь Юйсин не примет ее. Поэтому он избегал этого и в качестве альтернативы дарил лишь небольшие вещи, например, шарфы.

Его не волновало, будет ли наряд Линь Юйсина выглядеть просто или нет, его волновало только то, что Линь Юйсину будет холодно.

Линь Юйсин почесал нос и сказал: "Не нужно переводить мне деньги. Я просто подумал, что мне пора купить новую одежду". Линь Юйсин поправил одежду, в которой ему было очень непривычно. "У меня плохой вкус, Су Ли помог мне с выбором".

"Тебе очень идет".

В машине стоял сильный аромат горького апельсина. Линь Юйсин нажал на кнопку, открыв окно, и в щель ворвался ветер.

Гу Чжунъи неосознанно спросил: "Жарко?"

Линь Юйсин ответил: "А... Ну, я просто хочу подышать свежим воздухом".

Гу Чжунъи выключил кондиционер.

Линь Юйсин не стал рассказывать Гу Чжунъи о Ляо Яне, ведь в отсутствие посторонних Гу Чжунъи был его старшим, а также его работодателем. Он не был его настоящим парнем.

Не было необходимости раскрывать все.

Но на людях Линь Юйсин был для всех "невесткой".

За столом Линь Юйсин поднял бокал и принял тосты от всех присутствующих. Он выпивал все одним глотком, зная, что в бокале лишь газировка, и делал вид, что очень хорошо переносит алкоголь.

"Невестка, ты безупречно пьешь!" Все зааплодировали и похвалили его.

Линь Юйсин впервые ужинал с друзьями и, опустив бокал, скромно сказал: "Старшие, вы мне льстите!".

Поначалу Гу Чжунъи беспокоился, что Линь Юйсин не впишется в коллектив. Он даже думал о том, чтобы сразу вернуть Линь Юйсина в общежитие, если он будет чувствовать себя некомфортно. В конце концов, в будущем будет еще много возможностей, не стоит торопиться.

Собрание в этот день было хорошим поводом для Гу Чжуньи повидаться с Линь Юйсином.

После баскетбольного матча Гу Чжуньи держался отстраненно.

К счастью, они с Линь Юйсином не были по-настоящему близки, что часто напоминало Гу Чжуньи о необходимости оставаться трезвым.

Он по-семейному надавил на стакан Линь Юйсина и сказал: "Слишком много газировки вредно для желудка".

Гу Чжунъи приехал на собрание и не пил.

А вот Ян Цин выпил довольно много и, не сдержавшись, уселся рядом с Линь Юйсином: "Если Чжунъи вдруг обидит тебя, сразу обращайся к нам. Мы его обязательно проучим!"

Все судорожно замахали руками, говоря: "Нет, нет, мы такого не говорили..."

Подвыпивший Ян Цин покраснел от лица до шеи. Он обнял Гу Чжунъи за плечи.

Все задержали дыхание.

Линь Юйсин последовал их примеру и глубоко вздохнул.

Он смотрел на Гу Чжунъи, но тот оставался невозмутимым. Возможно, из-за присутствия Линь Юйсина он сохранял спокойствие. Но все боялись, что Гу Чжунъи изменит свое отношение, и вытирали холодный пот.

Ян Цин был храбрецом.

"Чего вы все боитесь? Разве я не говорил об этом раньше? У Чжунъи может быть холодное лицо, но сердце у него теплое. Он сильно изменился, он уже не тот, что прежде!"

Один из товарищей Гу Чжунъи, который также был его однокурсником, чувствовал изменения в Гу Чжунъи как посторонний человек. Но все было не так преувеличено, как говорил Ян Цин...

Он встал и закрыл Ян Цину рот, оттащив его от Гу Чжунъи.

"Чжунъи, Ян Цин пьян. Хаха, он всегда говорит глупости, когда пьян..."

"Все в порядке".

Гу Чжунъи не рассердился. Он повернулся к Линь Юйсину и сказал: "Ян Цин не умеет держать себя в руках, не обращай на него внимания".

Линь Юйсин не возражал.

В тот вечер Линь Юйсин видел Гу Чжунъи болтающим с товарищами по команде о баскетбольных матчах, а также видел, как он свободно смеялся по пустякам. А главное, он видел, как Гу Чжунъи прощался с каждым из своих пьяных товарищей по команде.

Задумчивый, мягкий, но в то же время сдержанный.

Впечатление Линь Юйсина о Гу Чжунъи постепенно менялось.

В глазах Линь Юйсина Гу Чжунъи был теплым, а не холодным.

В сердце Линь Юйсина выражение "айсберг", вероятно, уже не имело никакого отношения к Гу Чжунъи.

После ужина Ян Цин сильно опьянел.

Гу Чжунъи беспокоился о том, что он пойдет домой один, поэтому решил подвезти его.

Ян Цин икнул и бессвязно сказал: "Уууу, ты даже отвозишь меня домой. Ты действительно великолепен, будь ты младше, я бы любил тебя. Я действительно люблю тебя! "

Рука Гу Чжунъи, державшая руль, напряглась, и он обратился к Линь Юйсину: "Может, нам просто бросить его?"

Линь Юйсин подыграл ему: "Впереди мост, давай оставим его под ним".

Линь Юйсин не удержался и рассмеялся, показав свои белые зубы. "Старший, он заснул".

"Ладно, тогда не будем его бросать". Гу Чжунъи тоже улыбнулся.

Они ехали около 20 минут, пока не добрались до дорогого жилого района, где жил Ян Цин.

Родители Ян Цина получили звонок и ждали у двери. Они помогли Ян Цину и поблагодарили Гу Чжунъи: "Ян Цин такой озорник, он снова доставил тебе неприятности".

Гу Чжунъи просто сказал: "Дядя Ян, на улице холодно. Вы с тетей Чжан должны отвести Ян Цина отдохнуть".

"Хорошо, береги себя на обратном пути".

Линь Юйсин с любопытством наблюдал за ними с пассажирского сиденья, пока Гу Чжунъи не уехал, а родители Ян Цина все еще стояли у входа в жилой район, наблюдая за удаляющейся машиной.

Гу Чжунъи взял на себя инициативу, чтобы развеять сомнения Линь Юйсина: "Они все работают на моего отца. У отца плохой характер, поэтому они осторожничают рядом со мной".

После того как Гу Чжунъи закончил говорить, он спросил: "Пока еще не совсем поздно, не хочешь куда-нибудь сходить?"

Линь Юйсин не был знаком с Городом С и не знал, куда можно сходить.

"Нет, давай вернемся в университет".

Но Гу Чжунъи вместо этого поехал в объезд.

За окном машины ослепительно сверкали огни.

Линь Юйсин учился в Университете С уже несколько месяцев, с лета до зимы, и впервые внимательно рассматривал городские пейзажи. Даже при беглом взгляде из машины огни образовывали быстро движущиеся линии, ярко сияя в его взгляде.

Гу Чжунъи сознательно остановил машину недалеко от берега реки.

"С этого ракурса открывается очень красивый ночной вид". Гу Чжунъи прижался к окну со стороны Линь Юйсина и вытянул руку, указывая вперед. "Видишь?"

Линь Юйсин посмотрел туда, куда он указал, в его глазах отразилась красочная и завораживающая картина.

"Как красиво", – пробормотал Линь Юйсин.

Гу Чжунъи сопровождал Линь Юйсина, любуясь шумным ночным видом Города С. Он не насмехался над провинциальным воспитанием Линь Юйсина, а молча наблюдал за его боковым профилем.

"Да, очень красиво".

Когда Линь Юйсин повернул голову, Гу Чжунъи незаметно отвел взгляд.

"Не хочешь спуститься и посмотреть поближе? Здесь немного ветрено".

"Конечно! Я не боюсь холода".

Линь Юйсин обрадовался, как ребенок, отправившийся в парк аттракционов, и вместе с Гу Чжунъи пошел к берегу реки. Он почувствовал запах сырого воздуха и достал свой дешевый телефон с низким разрешением пикселей.

Он хотел сфотографировать далекий пейзаж, но как ни старался, ничего хорошего не вышло.

Линь Юйсину оставалось только сдаться и смущенно сказать: "Ночью трудно фотографировать".

Гу Чжунъи достал свой телефон и протянул его Линь Юйсину. "До комендантского часа еще далеко, можешь гулять сколько хочешь". Гу Чжунъи даже дал Линь Юйсину несколько советов по съемке пейзажей.

Линь Юйсин чувствовал близость Гу Чжунъи и был окутан его присутствием. Даже холодный ветер, казалось, избегал их. Линь Юйсин слегка повернулся, и красивое лицо Гу Чжунъи оказалось совсем рядом.

Он почувствовал тепло Гу Чжунъи и погрузился в свои мысли.

"Юйсин?"

Линь Юйсин торопливо моргал, держа в руках телефон и не понимая, что он делает.

Но он все же позволил Гу Чжунъи отправить ему фотографии.

Линь Юйсин поставил одну из них в качестве обоев на телефон и радостно сказал себе: "Такое ощущение, что мы сегодня отправились в путешествие".

Вкусно поели, посмотрели красивые места.

Линь Юйсин никогда не путешествовал, у него не было опыта осмотра достопримечательностей. Он с большим волнением смотрел на ночной вид Города С, показывая свою неопытность.

Линь Юйсин понял это и быстро затих.

Он был таким же, когда только поступил в университет, впервые выехав из сельской местности в город и увидев много нового. Он пытался поделиться своим удивлением с однокурсниками, но в ответ получал лишь недоверчивый смех.

Линь Юйсину казалось, что он не вписывается в коллектив.

В то время только Су Ли не смеялся над ним, и они стали близкими друзьями, которым можно было говорить обо всем.

Теперь же он неловко молчал.

Неожиданно Гу Чжунъи согласился: "Похоже на то. Может, сфотографируемся вместе? Иначе эта поездка будет напрасной, верно?"

Линь Юйсин на мгновение остолбенел, и в его сердце пронеслось покалывание. "Сфотографируемся вместе?"

Гу Чжунъи изогнул губы и спросил: "Хочешь сфотографироваться?"

"Да, да!" Линь Юйсин явно не пил спиртного, но его тело и разум чувствовали себя так, словно он был пьян.

Он неподвижно стоял рядом с Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи сказал: "Подойди немного ближе".

Линь Юйсин сделал небольшой шаг, и Гу Чжунъи терпеливо позвал его: "Юйсин, ближе".

У Линь Юйсина заложило уши, и он слегка переставил ноги. Наконец Гу Чжунъи обнял Линь Юйсина за плечи. Линь Юйсин удивленно ахнул, и они прижались друг к другу.

Линь Юйсин расширил глаза, его сердце заколотилось.

Он посмотрел в камеру на экране телефона Гу Чжунъи и услышал его голос: "Юйсин, улыбнись".

Он знал, что фотографироваться нужно с улыбкой.

Линь Юйсин сделал неуклюжий жест мира и глупо улыбнулся.

Это была его первая фотография, не считая удостоверения личности и группового снимка, сделанного в приюте.

И на ней он был запечатлен со своим как бы начальником, Гу Чжунъи.

По дороге в университет Линь Юйсин долго просматривал фотографии ночного пейзажа на телефоне.

Дойдя до последней фотографии, Линь Юйсин поспешно пропустил ее. Он не решался присмотреться. Во-первых, ему казалось, что он выглядит глупо, а во-вторых, рядом с ним находился Гу Чжунъи. Каждый раз, когда он смотрел на него, в сердце возникало странное чувство, похожее на покалывание.

Он бросил взгляд на Гу Чжунъи, который сосредоточенно вел машину.

Гу Чжунъи заметил это и спросил: "Что случилось?"

"Ничего", – ответил Линь Юйсин.

Линь Юйсин отложил телефон и вдруг сказал: "Старший, вообще-то... ты не такой, как все говорят".

"А что обо мне говорят?" – спросил Гу Чжунъи.

Линь Юйсин честно ответил: "Говорят, что ты холодный и равнодушный, ледяной король".

Гу Чжунъи крепче вцепился в руль. "Они не ошибаются".

Его жизнь сильно изменилась за последние два года, но Гу Чжунъи не хотел сильно меняться внешне. Не потому, что он был эгоистом, а потому, что с его происхождением и внешностью быть немного отстраненным означало иметь меньше проблем.

Однако Линь Юйсин тут же встал на его защиту: "Но я так не думаю".

Остановившись на красный свет, Гу Чжунъи посмотрел на Линь Юйсина. "С тех пор как я тебя встретил, я понял, что ты очень хороший. Не только со своими друзьями, но и с таким, как я. Хотя ты и сказал, что мы взаимно помогаем друг другу, ты, наверное, не знаешь, как много ты сделал для меня".

Гу Чжунъи молча слушал его.

Линь Юйсин прикусил губу и продолжил: "А сейчас, вместо того, чтобы просто вернуться в общежитие, ты отвез меня посмотреть на такой красивый ночной пейзаж и научил фотографировать. Я впервые испытал такие эмоции, и я очень счастлив. Ты не похож на тех, кто насмехается над моей неопытностью..."

Гу Чжунъи был совершенно не похож на того, о ком говорилось в слухах.

Линь Юйсин задумался и спросил: "Это потому, что у тебя слишком много поклонников? Поэтому ты специально делаешь вид, что к тебе трудно подойти?"

Гу Чжунъи не стал скрывать этого и честно ответил: "Держать дистанцию с людьми, сохранять соответствующее расстояние. Этому принципу меня с ранних лет учила моя семья".

Гу Чжунъи и Линь Юйсина объединила неосознанная неприязнь к слову "семья".

Линь Юйсин промолчал, он не собирался раскрывать чужие раны.

Гу Чжунъи увидел, что красный свет погас, и медленно нажал на педаль газа. "Но последние два года я не прислушиваюсь к своей семье". Он вернул атмосферу к легкому тону. "Можешь назвать это моей бунтарской фазой".

Все 28 лет до своего возрождения Гу Чжунъи жил в боли и одиночестве.

У него не было ни настоящих друзей, ни заботливых родственников. Он, как душа в пересохшем колодце, сторожил небо и завидовал беззаботным звездам над головой.

Сейчас эта звезда была рядом с ним, моргала своими прекрасными глазами и растерянно морщила лоб. "Бунтарской фазой?"

Гу Чжунъи связал себя с этой звездой еще летом, когда ему было девять лет.

Тогда он принял смелое решение и захотел найти свою родную мать.

Все началось с того, что он подслушал телефонный разговор.

Как выяснилось, чтобы родная мать Гу Чжунъи не вернулась и не нашла его, семья Гу тайно следила за ней.

Отношения между семьей Гу и родной матерью Гу Чжунъи были неравны по своей сути, и эгоистичная семья Гу провела границу между ними с помощью денег.

Но умный Гу Чжунъи нашел адрес, где жила его родная мать, и ее недавнюю фотографию.

Прикоснувшись к фотографии незнакомой женщины, Гу Чжунъи почувствовал, как в его сердце вспыхнуло пламя. "Мама?" – тихо позвал он, ощущая одновременно незнакомое и инстинктивное чувство.

Так он впервые в жизни солгал и в одиночку отправился на междугороднем автобусе в другую провинцию.

Юный Гу Чжунъи сидел в тряском автобусе, не смыкая глаз от страха. Только когда он совсем выбился из сил, он осмелился ненадолго закрыть их.

Он был полон радости, предвкушая, что у него будет своя мать.

Не такая, как Сюй Ваньлин, которая поддерживала с ним далекие отношения, а такая, как мать Ян Цина, которая могла бы иногда поцеловать его в лоб.

В одно мгновение вся усталость и беспокойство сказались на его самочувствии.

Долгое путешествие было тяжелым. После нескольких приступов тошноты и головокружения, вызванных укачиванием, Гу Чжунъи наконец нашел в небольшом городке обшарпанную лапшичную.

Гу Чжунъи смахнул пыль с рюкзака и тщательно привел в порядок свою одежду. В то время он был невысокого роста и не обратил внимания на семейную фотографию, лежавшую на стойке кассира.

Он просидел так некоторое время, сердце его колотилось от нервозности. Однако в лапшичной было пусто, ни одного покупателя.

В тот момент, когда он уже собирался задремать от ожидания, в затуманенном сознании раздался тихий, как перышко, зов.

До него донесся слабый аромат жасмина. Это был феромон его биологической матери Су Ю, такой же приятный, как и в мечтах Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи уставился на нее, не в силах отвести взгляд.

"Малыш, ты пришел поесть лапши?" Су Ю вернулась из быстрого похода за соевым соусом, а в лапшичной неожиданно оказался новый молодой покупатель.

Она почувствовала необъяснимую связь с Гу Чжунъи. "Сначала посмотри меню, а когда решишь, сообщи тетушке". Она неосознанно коснулась лица Гу Чжунъи, не понимая, что это ее собственный сын.

У Гу Чжунъи защекотало в носу, и ему захотелось сказать ей: "Мама, я Гу Чжунъи. Я пришел, чтобы найти тебя".

Но не успел он договорить, как стоявшая рядом с Су Ю маленькая спутница воскликнула: "Мама, понеси меня!"

Вслед за голосом Гу Чжунъи увидел трехлетнюю девочку с двумя косичками. Она робко взглянула на Гу Чжунъи и, после того как Су Ю подняла ее на руки, спряталась в объятиях матери.

Су Ю уже не обращала внимания на Гу Чжунъи. Она отошла в сторону и нежно погладила дочь по спине. "Папа скоро вернется. Позже папа уложит тебя в кроватку, чтобы ты поспала, хорошо?" Как и большинство матерей в мире, она обладала бесконечным терпением по отношению к своему ребенку.

Девочка по имени Нуонуо согласилась своим мягким и нежным голосом. Не обращая внимания на летнюю жару, она прильнула к шее матери и не отпускала ее.

Пот стекал со лба Гу Чжунъи, попадая в глаза.

Су Ю улыбнулась и поцеловала Нуонуо в лоб.

Гу Чжунъи смотрел на эту сцену, и рябь в его глазах прекратилась.

В его груди медленно остывало напряженное, горящее и жаждущее сердце.

У Су Ю появилась новая семья, новый ребенок. Она улыбалась так, как никогда не улыбались в семье Гу. Это было то, чем не обладали ни Гу Чжуан, ни Сюй Ваньлин. Это была улыбка матери, любящей своего ребенка до глубины души.

Все это не принадлежало Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи опустил голову, посмотрел на свои грязные ботинки, в которых он добирался сюда по грязи, и тихо прошептал: "Я иду домой".

Он выбежал на улицу.

Су Ю не стала его догонять.

Она не пошла за ним.

Гу Чжунъи обернулся, и маленькая лапшичная в конце его поля зрения превратилась в песчинку.

Он заплакал от обиды.

Когда отец узнал, куда он отправился, он был в ярости. Если бы отец Ян Цина не остановил его, то ноги Гу Чжунъи действительно были бы сломаны.

Яростное выражение лица Гу Чжуана запечатлелось в сердце Гу Чжунъи и вселило в него безграничный страх. Несколько дней он пролежал в постели, прежде чем смог встать и передвигаться.

Вскоре после этого Гу Чжуан попросил Цю Цзе собрать вещи Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи не осмелился спросить, зачем это нужно, застыв в страхе.

Сюй Ваньлин посмотрела на хромающего Гу Чжунъи и, не выдержав, обратилась к Гу Чжуану: "Ты уже достаточно бил его и ругал. Зачем отправлять его в детский дом? Если об этом станет известно, мы будем опозорены".

"Вот поэтому я специально выбрал детский дом за пределами провинции, где никто не узнает об этом".

Сюй Ваньлин потеряла дар речи и напомнила ему: "Гу Чжуан, ему всего 9 лет".

Гу Чжуан потемнел лицом: "Я дал ему самую лучшую жизнь и образование, но он все еще тоскует по чужому человеку. Раз уж так вышло, пусть он испытает такую же нищенскую жизнь, как и эта женщина, и посмотрим, что он будет делать без меня".

"Гу Чжуан..."

"Хватит, не говори больше ничего!"

Гу Чжуан не хотел больше тратить слова на Сюй Ваньлин. Он отвернулся, не желая делать свои слова более резкими: "Я все устроил. Он там не умрет, максимум – немного помучается".

Это, несомненно, был бессердечный поступок.

Гу Чжуан никогда не относился к Гу Чжунъи как к своему любимому сыну. Он эгоистично оборвал детство Гу Чжунъи.

Но Гу Чжуан не знал, что в этом наказании Гу Чжунъи ненадолго обрел свое собственное детство.

Ведь в институте социального обеспечения девятилетний Гу Чжунъи встретил девятилетнюю маленькую звезду.

Это был ребенок, который был гораздо худее и меньше своих сверстников. Даже летом он ходил в рубашке с высоким воротником. На первый взгляд Маленькая Звездочка казался молчаливым и скучным, но он любил поговорить, а его глаза сияли, как звезды.

К сожалению, он был изгоем.

Дети часто называли его уродом или чудовищем, и никто не хотел с ним играть.

Поэтому Маленькая Звездочка обратил свой взор на недавно прибывшего хромого Гу Чжунъи.

Своими прекрасными глазами он молча наблюдал за тем, как Гу Чжунъи плачет в темноте ночи, и тихонько говорил: "Не плачь. Я знаю, что никто не хочет играть с тобой из-за твоей хромой ноги. Как насчет... как насчет того, чтобы поиграть со мной завтра?"

Гу Чжунъи отвернулся. Он не плакал из-за ноги, как подумал Маленькая Звездочка, и не собирался играть с детьми.

Маленькая Звездочка протянул руку и погладил Гу Чжунъи по спине, на удивление успокаивая его: "Посмотри на Дундуна из соседней комнаты. У него даже нет ног, но он все равно живет счастливо, правда? Будь сильным... без силы здесь трудно прожить".

Слезы Гу Чжунъи уже намочили подушку. Он боялся, что Гу Чжуан действительно больше не хочет его видеть.

Маленькая Звездочка, видя его молчание, настойчиво продолжал: "Не плачь, может, подружишься со мной? С этого момента я буду тебя защищать".

Гу Чжунъи молчал, внутренне сетуя: "Защищать меня? Ты же худой, как маленький цыпленок".

Маленькая Звездочка искренне попытался утешить его и уснул рядом с ним.

Спустя долгое время, когда рассвело, Гу Чжунъи наконец повернулся и ясно увидел нежное личико Звездочки. Оно запечатлелось в сердце Гу Чжунъи, постепенно перекликаясь с 19-летнетним Линь Юйсином.

Почему-то их знакомство всегда начиналось с недоразумений.

В детстве Линь Юйсин считал Гу Чжунъи хромым мальчиком, над которым издевались, и очень заботился о нем.

Когда они выросли, Гу Чжунъи принял доставленные им цветы за признание в чувствах, что сделало невозможным подавление его тайной влюбленности и превратило ее в договорные отношения.

Теперь 19-летний Линь Юйсин сидел на пассажирском сиденье рядом с ним и с недоумением спрашивал: "Ты уже на втором курсе университета, а еще бунтуешь?"

Линь Юйсин на мгновение задумался и решил, что это лучше, чем быть таким человеком, как он, без бунтарской фазы.

"Да, поэтому я и переехал", – спокойно ответил Гу Чжунъи.

Их отношения неосознанно стали ближе.

Линь Юйсин только сейчас понял, что Гу Чжунъи не живет в общежитии, и с сожалением сказал: "Если бы я знал, то не стал бы смотреть на ночной пейзаж. Когда ты вернешь меня в кампус, будет уже поздно".

Линь Юйсин не имел водительских прав и многого не знал, но знал, что ночью ездить небезопасно.

Он незаметно проверил время и понял, что автобусы уже не ходят.

"Моя квартира находится совсем рядом с университетом, так что можешь не беспокоиться", – заверил его Гу Чжунъи.

Когда они подъехали к воротам университета, Гу Чжунъи не позволил Линь Юйсину выйти из машины. Он подъехал прямо к входу в общежитие и, прощаясь с Линь Юйсином, схватил его за запястье, пытаясь удержать: "Юйсин!"

"А?"

"Я... Я счастлив, что ты сегодня поговорил со мной обо всем этом", – он сделал паузу, – "Я действительно рад. Спасибо".

"Не за что", – Линь Юйсин непонятным образом оказался втянут в разговор.

Гу Чжунъи, почувствовав согласие Линь Юйсина, сделал шаг к сближению: "Кроме Ян Цина, ты первый человек, который говорил со мной о таких вещах".

Атмосфера в машине стала напряженной, пьянящей.

Линь Юйсин слегка раздвинул губы, и между ними необъяснимо возник сладкий вкус.

Гу Чжунъи встретился с Линь Юйсином взглядом, его голос был нежным и неотразимым: "Если отбросить договор, можем ли мы быть друзьями?"

Прошли годы.

Они оба сильно изменились, но глаза Линь Юйсина остались прежними. Ясные и яркие, словно они были звездами, упавшими с неба.

Линь Юйсина ошеломили слова Гу Чжунъи, но он остался невозмутим.

Мало того, что начальник давал ему деньги, приглашал поесть и развлечься, так он еще и хотел с ним подружиться?

Линь Юйсин не мог понять, почему ему так повезло.

Он должен был отказать ему, но неожиданно опустил взгляд, покраснев всем лицом, и пролепетал: "Я... Я думал... Мы уже друзья. Так что, Старший, пожалуйста, отпусти".

Голос его становился все мягче.

Линь Юйсину казалось, что он плавится под испепеляющим взглядом Гу Чжунъи, его сердце было на грани разрыва.

Но в тот вечер, в тот самый момент, на идеальном расстоянии, он дал Гу Чжунъи самый лучший ответ.

Еще в здании общежития Линь Юйсин чувствовал, что он весь пропитан феромонами Гу Чжунъи. С каждым шагом ему казалось, что он идет по облакам. Мягкие облака были феромонами Гу Чжунъи, они окружали его, делали шаги легкими, а сердце трепетало.

Он прислонился к стене и пробормотал про себя: "Его феромоны... они такие сладкие, почему они такие сладкие?"

В его голове возникла улыбка Гу Чжунъи.

Линь Юйсин в отчаянии заколотил по стене.

Мимо него прошел омега и, решив, что он психически неуравновешен, быстро ушел.

Линь Юйсин торопливо направился в свою комнату, размышляя на ходу о причинах всего этого. По логике вещей, только очень плохие альфы не могли контролировать свои феромоны. Неужели Гу Чжунъи настолько плохо контролировал свои феромоны? Или он сам был слишком чувствителен к его феромонам?

Вернувшись в свою комнату, он надолго задумался, но так и не смог ничего понять.

Динь–

Линь Юйсина испугал звук уведомления на его телефоне.

Гу Чжунъи: [Я дома. Теперь, когда мы стали друзьями, думаю, нам следует пожелать друг другу спокойной ночи].

Линь Юйсин задался вопросом: "А нужно ли друзьям желать друг другу спокойной ночи?" В детстве у него было не так много друзей. Единственным его другом был сосед по комнате.

Он не мог понять, шутит Гу Чжунъи или говорит серьезно, поэтому честно написал: [Спокойной ночи].

Гу Чжунъи тут же ответил: [Спокойной ночи, друг].

Лицо Линь Юйсина непонятным образом снова стало красным. Почему сообщения Гу Чжунъи вдруг так изменились?

Или это с ним самим что-то не так?

Линь Юйсин уже не мог понять, в чем дело, и быстро пошел в душ.

Перед тем как лечь спать, он отвлек погруженного в игру Су Ли и спросил его: "Понюхай меня, есть ли на мне какой-нибудь запах?"

Су Ли ответил: "Запах геля для душа?"

Линь Юйсин забеспокоился: "Понюхай еще раз".

Су Ли не отрывал глаз от экрана компьютера: "Твои феромоны очень слабые. Обычно я их не чувствую".

"Это не мои! Это... эм... Я пахну феромонами альфы?"

"Альфы? Гу Чжунъи?"

"Да..."

Су Ли сначала не мог понять, в чем дело, но потом вскочил и серьезно спросил: "Черт, ты его поцеловал?"

Линь Юйсин тут же прикрыл рот рукой: "Что за чушь ты несешь!"

"Ты... вступал с ним в интимную связь?!"

Су Ли понадобился транквилизатор.

"Нет!" Линь Юйсин почти оттолкнул Су Ли, покраснев: "Мы просто проводим много времени вместе, и мне кажется, что на мне остаются его феромоны".

Су Ли закатил глаза, посчитав его излишне драматичным: "Я вижу, что ты зря потратил свои занятия. Если у тебя не было интимного контакта с Гу Чжунъи, то его феромоны к тебе не прилипнут".

"Но..."

"Кроме того, Гу Чжунъи известен как альфа высокого уровня. Он должен хорошо контролировать свои феромоны. Если твой запах задерживается на нем, это уже что-то". Су Ли на мгновение задумался: "Но твои феромоны всегда были слабыми. Даже если на тебя случайно попадет немного феромонов, когда твои эмоции выйдут из-под контроля, они исчезнут, как только подует ветер. В этом нет ничего страшного".

От слов Су Ли Линь Юйсину стало неспокойно, и он никак не мог уснуть.

Каждый раз, когда он закрывал глаза, в его сознании появлялась улыбка Гу Чжунъи и слабый аромат горького апельсина... Казалось, что этот феромон все сильнее и сильнее действует на него.

Линь Юйсин в раздражении поднялся с кровати.

Он достал телефон и решил поискать ответ в Интернете. После долгих раздумий он набрал в строке поиска вопрос.

"Почему я иногда чувствую сладкий, а иногда горький привкус феромонов альфы? И почему они остаются на мне даже после душа?"

После поиска он обнаружил, что кто-то уже задавал тот же вопрос, что и он.

Но ответы его не удовлетворили. Все говорили: "Поздравляю! Это любовь".

Линь Юйсин: "?"

Поздравляю?!

Абсурд!

В последующие дни Линь Юйсин становился все более чувствительным к феромонам Гу Чжунъи. Когда Гу Чжунъи приближался к нему или вступал в обычный контакт, он не мог сдержать учащенного сердцебиения, и его взгляд периодически падал на губы Гу Чжунъи.

Это было ужасно. Ему очень хотелось поцеловать Гу Чжунъи.

Реакция Линь Юйсина была настолько ненормальной, что иногда он в панике убегал.

"Это плохо", – беспомощно сказал Линь Юйсин, – "Его губы выглядят так аппетитно..."

Феромоны Гу Чжунъи действовали на Линь Юйсина как наркотик. В тяжелых случаях, если он не видел Гу Чжунъи в течение суток, у него непроизвольно наворачивались слезы.

Это до смерти напугало Су Ли.

"Ты ведь не влюбился в него по-настоящему?"

"Не знаю, он мне снится каждую ночь".

"Что за сны?"

Линь Юйсин смущенно опустил голову, не в силах сказать.

Рука Су Ли, собиравшаяся взять салфетку, замерла. "Может быть, это... такие сны?"

"Да."

Су Ли надул губы и утешил его: "Ты уже взрослый, это нормально – видеть такие сны. Не дави на себя слишком сильно. Больше гуляй и наслаждайся природой, расслабься".

Линь Юйсин с сожалением вытер лицо: "Во сне я держал его за руку, и мы... сцепили пальцы".

"..."

Линь Юйсина охватило страдание, он был измотан физически и морально. Он боялся, что если ситуация ухудшится, то ему придется извиняться перед Гу Чжунъи.

"Вы просто держались за руки во сне. Неужели тебе нужно чувствовать себя настолько виноватым из-за этого?" Су Ли нечего было сказать по поводу чрезмерной невинности Линь Юйсина.

Но беспокойство Линь Юйсина было небезосновательным: "Мне платят".

Су Ли наконец понял: "Верно, если он тебе действительно нравится, то это может быть нарушением контракта. Но почему он тебе нравится? Разве ты не был уверен, что между вами строго рабочие отношения?"

"Феромоны... У меня сердцебиение учащается, как только я чувствую их запах. Гу Чжунъи в моих глазах окружен ореолом". Линь Юйсин озадаченно сказал: "Что со мной..."

Только вчера....

Линь Сюфэн плакала и просила у него денег, говорила, что его дядя натворил бед, и теперь люди требуют возврата денег. Они не могли свести концы с концами. Если бы не зарплата, которую давал Гу Чжунъи, Линь Юйсин не знал бы, что делать.

Он учился только на первом курсе, и до окончания университета оставалось еще три года.

Он не мог отчислиться из Университета С. Если он не хотел, чтобы ненадежный дядя преследовал его до конца жизни, нужно было сначала придумать, как закончить учебу.

Не сумев решить проблему с феромонами, Линь Юйсин под предлогом подготовки к экзаменам и выполнения поручений сократил количество встреч с Гу Чжунъи.

И чтобы Гу Чжунъи, узнав правду, не расторг контракт, Линь Юйсин держал язык за зубами.

Кроме того, они только что стали друзьями. Искренние слова Гу Чжунъи звучали в ушах Линь Юйсина, и он не хотел, чтобы его эмоциональное "предательство" стало концом их дружбы.

Дело было не только в деньгах, он не хотел терять эту дружбу.

Дилемма Линь Юйсина углублялась с каждым днем.

Пока однажды он не узнал о своих последних симптомах из книги, которая называлась "Синдром феромонной иллюзии".

В книге четко объяснялось, что если человек может воспринимать тонкие изменения в феромонах другого человека, то это означает, что их совместимость достигла 60% и выше.

Это стандартное значение ясно говорило Линь Юйсину, что если он продолжит общаться с Гу Чжунъи, то под воздействием феромонов у него, скорее всего, возникнут романтические чувства и другие сложные эмоции.

Таким образом, возникшая у Линь Юйсина симпатия и чувствительность к Гу Чжунъи, похоже, имела объяснение.

Линь Юйсин сразу же обратился за советом к своему учителю Цю Суну, который специализировался в этой области.

Цю Сун был тридцатилетним омегой с мягким характером и утонченной манерой поведения. Он был специально назначенным феромоновым врачом для студентов омег и занимался решением их особых ситуаций наряду с преподавательской деятельностью.

Узнав о ситуации Линь Юйсина, Цю Сун дал ему коробку с ингибирующими таблетками.

"По одной таблетке в день, можно принимать в любое время".

Цю Сун, глядя на нетерпение Линь Юйсина, терпеливо объяснил: "Обычно люди с высокой совместимостью естественным образом объединяются. Однако в твоем случае эти таблетки будут лучшим решением. Ты можешь доверять их эффективности, они не имеют побочных эффектов, но будь осторожен, не принимай их вместе с другими лекарствами".

Как только Линь Юйсин начнет принимать таблетки, феромоны Гу Чжунъи перестанут на него действовать.

Эффективность ингибитора, произведенного корпорацией Гу, составляла 90%, если не 100%.

"После приема препарата ты не будешь воспринимать феромоны других людей. Интенсивный аромат феромонов твоего альфы, имеющего высокую совместимость с тобой, будет заблокирован. Точно так же будет заблокирован и твой запах, и он не сможет его воспринять".

К счастью, оба предлога оказались не выдуманными. Он действительно готовился к экзаменам и снова выполнял поручения.

Недавно Линь Юйсин встретил на занятиях однокурсника Ляо Яня. Он просил Линь Юйсина выполнять поручения по семь-восемь раз в день, и каждый раз с удовольствием платил.

Иногда, если Линь Юйсин был расторопным, он даже давал чаевые. Ляо Янь был очень надежным клиентом.

Гу Чжунъи знал об этом, поэтому ничего не заподозрил.

Поэтому принимать таблетки можно было только одному человеку из двух.

"Значит, после этого мы будем чувствовать только обычные феромоны друг друга?"

"Пока они не выделяются намеренно, все будет нормально. Однако у омег есть период течки, поэтому нужно не забывать вовремя принимать подавляющие препараты. Иначе даже обычные феромоны окажут на тебя влияние".

Цю Сон добавил: "Кстати, если ваша совместимость достигает от 85% и выше, то таблетки будут не совсем эффективны, а лишь ограниченно действенны".

Но все знали, что совместимость выше 85% – это городская легенда.

Во всей Стране С было трудно найти такие пары.

Линь Юйсин посмотрел на прейскурант, напечатанный Цю Суном, и спросил: "Учитель Цю, если я хочу, чтобы после этого на меня не оказывалось никакого влияния... Нужно ли продолжать принимать ингибитор?"

"Можешь прекратить, но при условии, что ты больше не будешь контактировать с этим альфой".

Линь Юйсин понял, что ему придется потратить деньги и продолжать принимать ингибитор, потому что у него не было другого выбора, кроме как продолжать встречаться с Гу Чжунъи.

Цю Сун, не зная о сплетнях среди студентов, увидел расстроенное выражение лица Линь Юйсина и спросил: "Этот человек – плохой альфа? Если он использует феромоны, чтобы угрожать тебе, ты можешь сказать мне, и школа постарается помочь тебе справиться с этим".

Университет С славился своей строгостью в этом отношении; в зависимости от серьезности ситуации школа могла даже принять решение об исключении студента, представляющего угрозу для окружающих.

Боясь вызвать недоразумение, Линь Юйсин быстро ответил: "Нет, он очень хороший человек!"

"Значит, у него уже есть отношения?"

"Нет".

"В таком случае..." Цю Сун спокойно улыбнулся: "Хотя сейчас это и неприменимо, но высокая совместимость феромонов – редкое явление".

Линь Юйсин понял, что Цю Сун любезно напоминает ему об этом, и покачал головой: "Я ему не понравлюсь, и он мне тоже".

Услышав это, Цю Сун попросил Линь Юйсина предъявить студенческий билет, помог ему оформить заявление и сказал: "Университет оказывает помощь в этом вопросе студентам, находящимся в тяжелом материальном положении. В будущем ты сможешь получить ингибитор за полцены".

После ухода Линь Юйсина в дверь Цю Суна постучал молодой школьный врач с чашкой кофе.

Узнав человека, Цю Сун сразу же изменил свое обычное спокойное поведение и поспешно встал: "Ян Чжоу, почему ты здесь?"

Ян Чжоу поставил кофе на стол Цю Суна и сказал: "Я увидел новую кофейню по дороге на работу. Вкус кофе очень приятный, и я подумал, что вам понравится".

На чашке с кофе был изображен маленький кот, а Цю Сун любил кошек.

"Спасибо... Кстати..." Цю Сун повернулся и взял со шкафа нераспечатанную коробку импортного печенья, ответив жестом на жест. "Это привезла моя сестра из своей поездки за границу".

Цю Сун неловко потрогал коробку с печеньем кончиками пальцев. "Оно должно быть со вкусом, который нравится вам, молодым людям, а еще в нем есть легкий сырный привкус".

Ян Чжоу, мужчина-альфа, двадцати восьми лет, на четыре года моложе Цю Суна, с улыбкой посмотрел на Цю Суна и взял печенье, проявляя интерес к его гладкой шее.

Он целовал ее только на прошлой неделе.

Ян Чжоу сказал: "Учитель Цю, в моих глазах вы тоже молодой человек".

Цю Сун не знал, куда деть руки. Он не умел принимать комплименты. С тех пор как он начал учиться, его называли книжным червем, и он всегда вел себя серьезно. Поэтому даже в его возрасте у него никогда не было отношений.

Он приподнял очки, и его уши слегка покраснели. Он не очень-то умел общаться с альфами.

К счастью, Ян Чжоу больше не дразнил его.

"Учитель Цю, ученик, который только что ушел, это Линь Юйсин?"

"Ты его знаешь?"

Ян Чжоу засунул руки в карманы своего белого халата. "Не совсем. Я уже выдавал ему медицинскую справку. Но я немного знаком с его парнем, университетским красавцем Гу Чжунъи, который сейчас учится на втором курсе. Вы ведь знаете о нем? У них романтические отношения, и я слышал, что они невероятно милые".

Из-за внезапного появления Ян Чжоу Цю Сун не успел убрать прейскурант на феромонные ингибиторы, которые только что купил Линь Юйсин.

Ян Чжоу нечаянно зацепился за него взглядом и увидел купленное Линь Юйсином лекарство.

Услышав это, Цю Сун выругался и сказал: "Вот как? Похоже, я опять оговорился".

Линь Юйсин, идя по улице, чихнул.

Он потер нос, подумав, что в последнее время привык бездельничать, поэтому простужается при малейшем дуновении ветерка. Увидев, что скоро пойдет дождь, он быстро побежал обратно в общежитие, держа в руках лекарство.

Открыв дверь комнаты, Линь Юйсин услышал, как Су Ли занимается.

Су Ли принадлежал к тому типу людей, которые начинают зубрить материал в последнюю минуту, незадолго до экзаменов. К сожалению, материал был слишком обширным, и Су Ли готов был сойти с ума от учебы.

"А ты разве не занимаешься?"

Линь Юйсин не беспокоился об экзаменах. Его волновала только эффективность лекарства, которое он только что купил.

Подумав об этом, он отправил сообщение Гу Чжунъи: [Старший, у тебя есть время завтра?]

Гу Чжунъи: [Да].

Линь Юйсин не успел ответить, как Гу Чжунъи отправил еще одно сообщение: [Как продвигается учеба?]

Линь Юйсин: [Все хорошо. Давно не виделись. Тебе нужно, чтобы я работал завтра?]

Гу Чжунъи был хорошим начальником, который уважал желания своих сотрудников: [Если ты хочешь работать, то можешь, но, как друзья, мы должны встречаться и в свободное от работы время, верно?]

Похоже, в последнее время ему все больше и больше нравилось произносить слово "друзья".

Линь Юйсин: [Разве сейчас не дедлайн? Иначе мы бы встречались каждый день].

Гу Чжунъи: [Хм, завтра около 8 часов мне нужно пойти в университет, чтобы получить кое-какую информацию от Ян Цина. Это займет всего несколько минут].

Линь Юйсин: [Не хочешь позавтракать со мной?]

Гу Чжунъи знал, как заботиться о людях: [ Хорошо. Сейчас холодно, тебе нужно поспать].

Линь Юйсину не терпелось проверить эффективность лекарства, ведь это повлияет и на его расходы на жизнь, и на их дружбу.

Линь Юсин: [Я не привык долго спать, и мне очень хочется попробовать новые булочки в кафетерии Западного кампуса. Боюсь, что если я приду слишком поздно, их уже не будет в продаже].

Он придумал менее убедительное оправдание, но Гу Чжунъи решил поверить.

В нетерпеливом ожидании Линь Юйсин наконец-то встретил утро следующего дня.

Когда прозвенел будильник, Линь Юйсин встал, умылся, принял лекарство, спокойно посидел полчаса, и, кроме чувства голода, не испытал никакого дискомфорта.

Увидев, что уже почти время, Линь Юйсин осторожно закрыл за собой дверь комнаты.

У входа в кафетерий Западного кампуса его уже ждал Гу Чжунъи, держа в руках термосумку с только что купленными булочками.

С говяжьей начинкой с карри и ананасово-тыквенной начинкой.

Линь Юйсин вчера не уточнил, что он хочет, поэтому Гу Чжунъи выбрала за него.

Увидев в руках Гу Чжунъи термосумку, Линь Юйсин не стал принюхиваться к феромонам, и сделал несколько шагов вперед. "Почему ты не подождал меня?"

"Когда я пришел, людей было не так много, поэтому я купил их первым". Гу Чжунъи сделал то, что должно было порадовать его возлюбленного, совсем как обычный парень. "Давай зайдем и позавтракаем. На улице слишком холодно".

Гу Чжунъи улыбнулся, и его феромоны стали еще слаще. Если бы его феромоны умели самокритично выражаться, они бы точно сказали, что имеют запах не горького, а сладкого апельсина. Но независимо от вида феромонов, они менялись только в присутствии Линь Юйсина.

Он не знал, что в этот день его "возлюбленный" хорошо подготовился.

Линь Юйсин сидел перед столом, успокоившись, и уже собирался осторожно вдохнуть феромоны Гу Чжунъи, как вдруг почувствовал сильный аромат карри. Оказалось, что Гу Чжунъи достал булочку с говядиной и карри. Линь Юйсин быстро принял меры и плотно запечатал полиэтиленовый пакет.

"Старший, подожди немного, прежде чем есть!"

Он попытался принюхаться слева и справа.

В глазах Гу Чжунъи он выглядел как милый щенок. "Юйсин?"

Линь Юйсин поднял руку. "Подожди минутку".

Через несколько минут Линь Юйсин облегченно улыбнулся. "Хорошо, Старший, теперь ты можешь поесть". Видя замешательство Гу Чжунъи, он сказал: "Кажется, только что был странный запах, но сейчас его нет".

Лекарство подействовало.

Хотя феромоны Гу Чжунъи в тот день были смешаны с запахом карри, они были совершенно нормальными. В них не было ни горечи, ни сладости, и они не вызывали необъяснимого опьянения.

Более того, если бы Линь Юйсин не принюхивался, он бы даже не смог почувствовать феромоны Гу Чжунъи.

Действительно, слова Су Ли были верны. Гу Чжунъи прекрасно контролировал свои феромоны, но со стороны Линь Юйсина была большая проблема.

Линь Юйсин был очень благодарен за то, что Gu Group внесла огромный вклад в развитие медицины!

Если бы Гу Чжунъи узнал, что Линь Юйсин назвал его феромоны странным запахом, он бы потерял дар речи.

Линь Юйсин втайне поклялся не сообщать об этом Гу Чжунъи.

Его главная проблема была решена. Он вновь обрел аппетит и вернулся к нормальной жизни, смеясь и разговаривая с Гу Чжунъи. Покончив с булочкой с карри, он перекусил булочкой с ананасом и тыквой.

Чем больше Линь Юйсин жевал, тем более странным становился вкус. Проглотив, он спросил: "Странный вкус, что это?"

"Это ананасово-тыквенная начинка. Тебе нравится?"

Услышав это, Линь Юйсин почти подсознательно побледнел.

Через 30 минут Гу Чжунъи, неся Линь Юйсина на руках, снова появился в университетской клинике.

В это время Ян Чжоу ел печенье и пил кофе, полусонный и мечтательный.

"Ян Чжоу!" Лицо Гу Чжунъи было бледным, спина напряжена, он сильно задыхался.

Ян Чжоу быстро доел печенье и неопределенно спросил: "Что случилось?"

Он увидел, что Линь Юйсин в объятиях Гу Чжунъи сильно хмурился, его щеки раскраснелись, а на лбу выступили мелкие бисеринки пота. Линь Юйсин держался за живот и хныкал от боли, на его щеках и тыльной стороне ладоней виднелись красные пятна.

"У него аллергия на ананас!"

Лицо Гу Чжунъи побелело, а его обычное спокойствие и уравновешенность полностью исчезли. Казалось, что он пережил неописуемое прошлое. Видя слабость Линь Юйсина, Гу Чжунъи почувствовал, что у него онемели ноги, и он с большим трудом обнял его.

Ян Чжоу попросил Гу Чжунъи быстро положить его на кровать в смотровой комнате. Он сразу же проверил некоторые симптомы Линь Юйсина. "Это действительно аллергическая реакция".

"Он почти ничего не ел, и его уже рвало, но он все еще испытывает сильную боль". Гу Чжунъи стоял в стороне, оскалив зубы.

Он нервно держал Линь Юйсина за руку, не в силах больше ничего сказать.

Благодаря своевременному лечению Ян Чжоу, Линь Юйсин после приема лекарства постепенно расслабил брови.

Гу Чжунъи осторожно вытер кончиками пальцев пот со лба Линь Юйсина, испытывая чувство вины. "Юйсин?"

Линь Юйсину было не по себе, он не терял сознания. Он открыл глаза и увидел покрасневшие глаза Гу Чжунъи. Удивленный, он заговорил: "Я в порядке... Что с тобой?"

Почему у тебя такой вид, будто ты сейчас заплачешь?

Линь Юйсин подумал: "Красивые парни действительно выглядят красивыми, даже если собираются плакать".

Он слабо сказал: "Не волнуйся, это просто аллергическая реакция. Я не умру".

Ничего страшного.

Гу Чжунъи не знал, что у него аллергия на ананас, поэтому Линь Юйсин не мог винить Гу Чжунъи за то, что он купил эти булочки. Кроме того, Гу Чжунъи вовремя привел его к врачу и проявил о нем такую заботу, что уже было очень хорошо.

Даже семья Линь Юйсина не могла похвастаться такой заботой.

Линь Юйсин вздохнул, его язык все еще был онемевшим, что мешало ему говорить. В этот момент его веки потяжелели. Видимо, он плохо спал прошлой ночью.

Гу Чжунъи сжал его руку и успокоил: "Отдохни немного".

Линь Юйсин послушно закрыл глаза.

В оцепенении он подслушал разговор между Ян Чжоу и Гу Чжунъи.

"Это лекарство нужно принимать перорально, а это – для наружного применения. Можешь не беспокоиться о красных пятнах на его теле. Принимайте лекарство, и они скоро исчезнут".

"Спасибо".

"Почему ты такой вежливый?" Ян Чжоу похлопал Гу Чжунъи по плечу. "Мой брат в последнее время доставляет тебе неприятности?"

"Какие проблемы может доставить мне Ян Цин?" Гу Чжунъи, видя, что с Линь Юйсином все в порядке, постепенно расслабил свое напряженное сердце. "Обычно его беспокою я".

Ян Чжоу был значительно старше Гу Чжунъи, и раньше они мало общались. Они познакомились только в прошлом году.

За это они должны были благодарить Ян Цина. Каждый раз, когда кто-то из баскетбольной команды получал травму, именно Ян Цин брал на себя инициативу и приводил игроков к своему брату Ян Чжоу для лечения и перевязки.

В результате повзрослевший Гу Чжунъи легко нашел общий язык с Ян Чжоу и быстро подружился с ним.

Постепенно голоса этих двоих стали затихать в ушах Линь Юйсина, и он быстро заснул.

Гу Чжунъи, как и в прошлый раз, сидел у кровати Линь Юйсина. Рядом лежало лекарство, прописанное Ян Чжоу, с четкими инструкциями по его приему.

Гу Чжунъи посмотрел на рецепт и вдруг спросил у Ян Чжоу, который готовился мыть руки: "Нужно ли нам избегать определенных продуктов?"

"Просто скажи ему не есть ничего слишком возбуждающего". Ян Чжоу сделал два шага к выходу, о чем-то размышляя. Обернувшись, он жестом подозвал Гу Чжунъи. "Выйди со мной на минутку".

Укрыв Линь Юйсина одеялом, Гу Чжунъи последовал за Ян Чжоу.

Они стояли в коридоре, и Ян Чжоу прямо спросил Гу Чжунъи: "Ты знаешь, что вчера ему выписали рецепт на ингибитор?"

Очевидно, что Гу Чжунъи был не в курсе.

"Ты действительно не знаешь?" – удивился Ян Чжоу. "Лекарство, которое я прописал сегодня, нельзя принимать вместе с ингибитором, иначе он почувствует сонливость и слабость. Судя по его внешнему виду, я полагаю, что он принял его сегодня утром. Не волнуйся, побочные эффекты не сильные, и серьезных последствий не будет, но лучше не принимать их вместе".

Гу Чжунъи молчал.

Видя, что Гу Чжунъи ничего не отвечает, и думая, что он не знает о действии ингибитора, Ян Чжоу сказал: "В конце концов, это продукт вашей компании. Ты должен иметь некоторое представление, верно?"

"Я знаю". Лицо Гу Чжунъи потемнело, он выглядел так, будто дулся.

Понимая, что сказал слишком много, Ян Чжоу, как врач, не мог позволить пациенту принимать лекарства наугад. Он слегка кашлянул и засунул руки в карманы, не желая создавать эмоциональные конфликты между возлюбленными.

Видя, что уже поздно, и у него есть другие дела, перед уходом он сказал Гу Чжунъи: "Если ты сегодня не занят, то лучше останься рядом и позаботься о нем".

"Понял", – ответил Гу Чжунъи. "Спасибо".

В коридоре клиники Гу Чжунъи с мрачным выражением лица прислонился к стене.

Он подошел к окну и позвонил Ян Цину.

Ян Цин, до поздней ночи готовившийся к экзаменам в общежитии, понял, что уже утро, когда ответил на звонок. Он сказал измученным голосом: "Ты спрашиваешь о Сюй Сянчи? В последнее время он интересуется другими омегами и не пристает к Линь Юйсину".

Гу Чжунъи скептически хмыкнул: "Ты уверен?"

"Зачем мне врать? Я боялся, что люди, которым было поручено следить за ним, плохо справляются со своими обязанностями, поэтому я обратился к одному из его соседей, чтобы он следил за его местонахождением", – сказал Ян Цин.

Несмотря на то, что Ян Цин не сразу понял, в чем дело, он все же почувствовал неприязнь и настороженность Гу Чжунъи по отношению к Сюй Сянчи.

"С тех пор как ты стал парнем Линь Юйсина, Сюй Сянчи стал держаться от него подальше. Он не посмеет снова надоедать Линь Юйсину".

Стоит отметить, что небольшая компания, принадлежащая семье Сюй Сянчи, могла быть разгромлена семьей Гу в считанные минуты.

Поэтому Ян Цину было интересно, почему Гу Чжунъи так беспокоится о Сюй Сянчи.

Однако Гу Чжунъи так и не смог ответить на этот вопрос.

"Хорошо, пожалуйста, продолжай присматривать за Сюй Сянчи. Деньги с карты, которую я тебе дал, используй везде, где это необходимо. Сейчас мне нужно кое о чем позаботиться, поэтому я кладу трубку". Гу Чжунъи вытер лицо, и его беспокойные и тревожные эмоции продолжили распространяться внутри него.

Он не хотел допустить повторения того, что ему не удалось предотвратить.

В своей прошлой жизни Гу Чжунъи не учился в Университете С и не имел возможности воссоединиться с человеком, о котором так мечтал.

Когда после долгой задержки он вернулся в страну и наконец встретил того человека, все вокруг превратилось в белую пустоту.

Назад в прошлое...

В больнице стоял сильный запах дезинфицирующего средства. Он толкнул дверь и пошел на свет, увидев лишь исхудавшее и безжизненное лицо.

В этих бездонных глазах давно не было надежды.

Прошедшая мимо Гу Чжунъи медсестра поменяла повязку на запястье пациента.

"Неудачная попытка самоубийства".

Пожилая женщина, ухаживавшая за стариком на соседней кровати, случайно вернулась с фруктами и была перехвачена Гу Чжунъи.

Она беспомощно прошептала Гу Чжунъи: "Его... жалко. Он болен раком, и, похоже, у него нет денег на лечение. Никто из его семьи не приходил к нему. Несколько дней назад кто-то пришел навестить его, но не сказал даже доброго слова... Видимо, он больше не мог держаться. Несколько дней назад он тайком взял нож, которым я чищу фрукты, и посреди ночи порезал себе запястье. Это напугало меня до смерти!"

Старушка покачала головой, все еще потрясенная этой сценой. "Ты его друг? Пожалуйста, поговори с ним". Сказав это, она заметила, что у Гу Чжунъи пустые руки, и любезно протянула ему купленную коробку ананасов.

"Он любит есть ананасы. В прошлый раз я поделилась с ним половиной коробки, и он был особенно счастлив. Он доел ее за несколько укусов. Возьми их и поговори с ним, помоги ему почувствовать себя лучше".

Гу Чжунъи нехотя взял коробку ананасов, почувствовав тяжесть в руках.

Повернувшись, он посмотрел на лежащего на больничной койке человека, лицо которого было точно таким же, как у Линь Юйсина, но с совершенно другим выражением. Его сердце постепенно разлетелось на куски.

С того дня Гу Чжунъи решил, что каждый день будет покупать по коробке ананасов, чтобы посещать больничную палату.

Лежащий на кровати человек оставался безучастным и не проявлял к нему никакого интереса.

Размышления Гу Чжунъи прервал неожиданный звонок мобильного телефона.

На экране высветился определитель номера – имя Линь Юйсина.

Ответив на звонок, Гу Чжунъи быстро вернулся в комнату для осмотра. Как только он вошел, то увидел, что Линь Юйсин стоит на коленях на полу и смотрит на него с беспомощной мольбой о помощи в глазах.

"У меня нет сил. Я не могу встать... Не мог бы ты помочь мне подняться?"

С детства и до нынешнего возраста Линь Юйсин всегда справлялся со своими болезнями в одиночку. Когда он обращался за помощью к другим, то в глубине души испытывал тревогу.

Но у него не было другого выхода. Когда он проснулся, в комнате для осмотра никого не было. Он подумал, что все ушли, и хотел было тоже уйти, но обнаружил, что его ноги ослабли, и он не может нормально ходить.

В то же время он все еще чувствовал сонливость, тяжесть и сильную слабость в теле.

В страхе он мог обратиться за помощью только к Гу Чжунъи.

Как только он принял звонок, тревожные эмоции Линь Юйсина сразу же улеглись.

После того как Гу Чжунъи помог ему подняться, он задумался о том, что с ним происходит. Его голос стал гнусавым, и он тихо спросил: "Куда ты пропал?". В голосе Линь Юйсина слышалась нотка недовольства, как у ребенка, который проснулся и, не получив конфет, беспомощно закатил истерику.

Но характер Линь Юйсина был как искра после пожара, быстро погасшая на глазах у Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи не удержался, потрогал его за щеку и извинился нежным голосом: "Прости, я не должен был уходить".

Линь Юйсин, почувствовав головокружение, с закрытыми глазами упал в объятия Гу Чжунъи и пробормотал: "Старший, я так хочу спать..."

Гу Чжунъи крепко обнял его и сказал: "Мы не будем сегодня возвращаться в общежитие, хорошо?"

Линь Юйсин покачал головой и сказал: "Я слишком устал. У меня нет сил работать сегодня..."

"Мы не будем работать. Я отведу тебя туда, где ты сможешь как следует отдохнуть", – сказал Гу Чжунъи.

Линь Юйсин на мгновение замешкался, не в силах собраться с мыслями.

"Юйсин?"

Линь Юйсин слегка кивнул головой и тихо ответил: "Хорошо".

С его согласия Гу Чжунъи вызвал водителя.

Прождав около десяти минут, Гу Чжунъи поднял спящего Линь Юйсина и взял его на руки.

Когда он шел к выходу из клиники, то случайно встретил Су Ли, который разносил питательные жидкости.

Су Ли, встретив "знакомого", автоматически отошел в сторону.

Гу Чжунъи, взяв инициативу в свои руки, поприветствовал его: "Су Ли".

Су Ли удивился, что Гу Чжунъи помнит его имя. Вероятно, это был первый раз, когда Гу Чжунъи обратился к нему по имени. Взглянув на человека в объятиях Гу Чжунъи, он увидел, что это Линь Юйсин!

Не успел он ничего сказать, как Гу Чжунъи поспешно пояснил: "Юйсин сегодня не вернется в общежитие. Он плохо себя чувствует, поэтому я заберу его на ночь к себе".

"К тебе?!"

"Да".

Гу Чжунъи поприветствовал водителя и сел на заднее сиденье машины, оставив Су Ли стоять на холодном ветру в полном замешательстве.

Линь Юйсин, ничего не зная, глубоко спал под действием лекарств и даже не проснулся, когда Гу Чжунъи положил его на кровать, наполненную ароматом горького апельсина.

Посмотрев на время, Гу Чжунъи поставил на прикроватную тумбочку стакан с водой.

Он отрегулировал отопление в квартире до комфортной для сна температуры.  Он хотел переодеть Линь Юйсина в более удобную одежду, но посчитал это неуместным.

Он решил подождать, пока Линь Юйсин полностью проснется, и только после этого достать ему подходящую домашнюю одежду.

Однако Гу Чжунъи показался неудобным свитер с высоким горлом, и он решил, что нужно помочь Линь Юйсину снять хотя бы его или откинуть воротник.

Но при приближении его руки Линь Юйсин даже во сне инстинктивно защитил свою шею.

Гу Чжунъи подумал, что это рефлекторная самозащита желез Линь Юйсина, и тут же почувствовал, что у него защемило сердце от такого поступка. Он не знал, что пережил Линь Юйсин, но другие омеги не были бы так осторожны, даже когда спали.

Гу Чжунъи, не удержавшись, присел на край кровати и стал нежно гладить Линь Юйсина по голове, желая развеять его кошмары.

Почувствовав тепло ладони Гу Чжунъи, Линь Юйсин прильнул к ней, как кошка.

Это удивило Гу Чжунъи, и он не мог отвести взгляд.

"Мм..." – промычал Линь Юйсин, потираясь о ладонь Гу Чжунъи. Когда он повернулся на бок, его мягкие губы прикоснулись к ладони Гу Чжунъи.

"Юйсин?" – нерешительно позвал Гу Чжунъи.

Линь Юйсин остался безучастным.

Гу Чжунъи не выдержал и убрал руку. После долгого колебания он наклонился к Линь Юйсину.

Гу Чжунъи впервые в жизни поцеловал Линь Юйсина в лоб.

Линь Юйсин пожал плечами и неосознанно схватился за руку Гу Чжунъи, нахмурив брови в ответ на беспокойство, вызванное поцелуем.

Гу Чжунъи не решился больше его беспокоить и просто наблюдал за спящим Линь Юйсином.

Гу Чжунъи говорил как бы сам с собой, но в то же время ему казалось, что он говорит с Линь Юйсином.

На этот раз он был абсолютно уверен.

"Ты не он", – усмехнулся Гу Чжунъи, в конце его речи послышалось легкое дрожание. Его речь была наполнена радостью от того, что он вернул утраченное. "На этот раз я наконец-то нашел тебя".

Ты – моя звезда, истинная звезда.

Однако, к удивлению Гу Чжунъи, это теплое мгновение длилось не более получаса.

Потому что не прошло и получаса, как снаружи раздался звук дверного звонка.

При обычных обстоятельствах к нему не приходило много людей. Даже Ян Цин предупредил бы его, прежде чем прийти. Гу Чжунъи подумал, что кто-то ошибся дверью, и не сразу пошел открывать.

Ему больше всего на свете хотелось остаться с Линь Юйсином.

Но настойчивый гость все время испытывал его терпение, даже чуть не разбудил Линь Юйсина.

Гу Чжунъи ничего не оставалось, как нехотя отдернуть руку.

На экране монитора он увидел, что внизу стоят два человека, и нахмурил брови. Однако он все же отпер дверь и позволил им подняться наверх.

Он увидел, что его двоюродный брат Гу Нуань машет ему рукой и неловко улыбается. "Привет, Чжунъи, давно не виделись... Извини, что так неожиданно побеспокоил тебя".

Гу Чжунъи молчал с холодным выражением лица. Его взгляд постепенно упал на омегу, прятавшегося за спиной Гу Нуаня.

Су Ли с решительным выражением лица шагнул вперед. "Привет, Старший. Я беспокоился за Юйсина, но не знал, где ты живешь, поэтому попросил помощи у Гу Нуаня..."

Сказав это, Су Ли, по сути, усомнился в его честности, заподозрив в нем зверя, который может совершить нечестные действия в отношении потерявшего сознание Линь Юйсина.

Все трое одновременно замолчали.

Понимая, что сказал что-то не то, Су Ли почувствовал себя беспомощным и потянул Гу Нуаня за рукав, требуя поддержки.

Гу Нуань, не менее испугавшись холодного лица Гу Чжунъи, указал на коробку с тортом в своей руке и попытался разрядить напряженную обстановку. "Я купил торт. Хочешь, съедим его вместе?"

В сложившейся атмосфере лицо Гу Чжунъи было очень холодным.

Давно он не был таким недружелюбным.

В спальне Линь Юйсин медленно открыл глаза, пробуждаясь от сна.

На мягкой постели, пропитанной феромонами с ароматом горького апельсина, он подсознательно чувствовал себя спокойно. Он перевернулся на спину и с наслаждением погрузился в сон.

В коротком сне ему приснился редкий момент радости из детства, проведенного в приюте.

Он смутно помнил, что это был жаркий летний день, и солнечные лучи пробивались сквозь листву, когда они сидели под тенью дерева. Мальчик держал его за руку и что-то шептал ему на ухо.

Пот капал с их бровей, и тепло таяло во влажных от пота ладонях.

Щеки Линь Юйсина порозовели, глаза наполнились тоской, и он с недоверием спросил: "Неужели ты возьмешь меня с собой? Но я же плохой, никому не нужный... Неужели ты потом не пожалеешь?"

Он запнулся и робко опустил голову, боясь, что его отвергнут из-за его недостатков.

Мальчик крепче сжал его руку, преждевременно осознав, что у каждого есть секреты, в которых он не может признаться, и если другой человек не захочет делиться, он может прожить всю свою жизнь, так ничего и не узнав.

"Ты не обязан мне рассказывать! Пока ты согласен отправиться со мной, мне все равно", – пообещал мальчик. "Я уже поговорил с папой и больше не буду искать маму".

Это было условием для того, чтобы забрать Линь Юйсина домой.

У Линь Юйсина затрепетали ресницы, и он с чувством вины спросил: "А если ты будешь скучать по маме?"

"Я больше не скучаю по ней. Папа сказал мне, что она живет счастливой и стабильной жизнью", – сказал мальчик с чувством убежденности, которое появилось после неоднократных сердечных страданий. "Но мое присутствие нарушило бы все".

"А И…" – Линь Юйсин произнес имя, которым его называли в приюте. (Для понимания: "А-" (уменьшительно-ласкательный префикс) + сокращенная форма имени (Ah Yi))

Мальчик улыбнулся, переставая думать о чем-то своем, и искренне сказал: "В любом случае, я не собирался искать ее снова. Но Сяосин, ты мой первый друг и человек, который больше всех в этом мире заботится обо мне. Я не хочу разлучаться с тобой". (Сяо – также уменьшительно-ласкательный префикс, в сочетании с именем применяемый к младшим или старшим близким друзьям)

Тревожное сердце Линь Юйсина наконец-то нашло успокоение, и его переживания исчезли вместе с палящими солнечными лучами, растворившись в тени.

Он потер глаза, не желая плакать.

Он решительно сказал: "Я тоже не хочу разлучаться с тобой. Ты тоже мой первый друг. А И, когда я приду к тебе домой, я буду послушным. Я буду мыть посуду, стирать белье и поддерживать чистоту в твоем доме! Я хорошо себя веду, совсем не озорничаю".

Мальчик покачал головой. "Тебе не обязательно делать все это. Мы просто должны ходить в школу вместе. Когда вырастем, сможем делать все, что захотим".

Линь Юйсин радостно вскочил и обнял мальчика.

Мальчик покраснел, обнял худенького Линь Юйсина и сказал: "Как только мы вернемся домой, я скажу тебе свое настоящее имя... Прости, папа не разрешает мне называть его здесь".

Линь Юйсин энергично кивнул головой, предвкушая тот самый "дом", о котором говорил мальчик.

Так он и погрузился в бесконечное ожидание.

Он ждал, пока мальчика заберут первым, ждал, когда пройдет лето и наступит зима.

Он стоял один у ворот приюта и смотрел вдаль, но никто не приходил за ним.

Времена менялись.

Даже во сне Линь Юйсин уже не мог вспомнить внешность другого человека. Единственное, что он помнил, это шепот мальчика, когда тот крепко обнимал его: "Я обязательно заберу тебя. Мы пообещали друг другу".

Он никогда не нарушит своего обещания.

Линь Юйсин уже второй раз поверил в чье-то обещание, но в итоге снова разочаровался.

Открыв глаза, Линь Юйсин почувствовал, что его сердце охватило чувство потери.

Это было похоже на падение в пустую бездну, где ложное счастье стало бременем.

Он сел, потер больную шею и пробормотал про себя: "Странно, как он мог мне присниться..."

В воздухе витал слабый аромат горького апельсина.

С утра он принял лекарство, и феромоны, окружавшие его, не вызывали никаких отклонений, все казалось нормальным.

Но Линь Юйсин был омегой. Окружение феромонов альфы в бодрствующем состоянии, даже если это были знакомые феромоны, не могло не смутить его.

В комнате было пусто.

Линь Юйсин огляделся по сторонам и быстро вспомнил, что находится у Гу Чжунъи. Он встал с кровати босиком, стараясь не потревожить ничего вокруг, и его желудок неловко заурчал.

Линь Юйсин потрогал живот и услышал шум снаружи. Он осторожно открыл дверь.

Перед ним предстала гостиная, оформленная в нейтральных тонах.

На диване сидели два робких омеги. Увидев проснувшегося Линь Юйсина, они одновременно подняли глаза, словно увидели спасителя.

Некоторое время они молчали, глядя друг на друга.

Линь Юйсин нахмурил брови и в замешательстве спросил: "Су Ли?"

Затем взгляд Линь Юйсина упал на омегу рядом с Су Ли, и он неуверенно позвал: "Гу Нуань?"

Линь Юйсин не знал Гу Нуаня, но слышал о самом красивом омеге среди первокурсников. Он знал, что у Су Ли и Гу Нуаня хорошие отношения, но не мог понять, почему они оба одновременно находятся в этой квартире.

Однако никто не мог ответить на его недоумение.

Потому что Су Ли и Гу Нуань сидели на диване, вели себя прилично и не смели даже дышать.

На журнальном столике перед ними стояли две чашки с холодной водой и коробка с тортом, перевязанная ленточкой.

Су Ли вытер холодный пот со лба и поблагодарил: "Линь Юйсин, ты наконец-то проснулся. Если бы ты не проснулся, у нас были бы большие проблемы..."

Не успел он закончить фразу, как дверь кухни открылась.

Су Ли быстро закрыл рот.

Затем раздался теплый голос: "Проснулся?"

Линь Юйсин увидел, как Гу Чжунъи подошел к нему с чашкой горячей воды, протянул ее ему и сказал: "Выпей воды".

"Спасибо, Старший".

Гу Чжунъи осмотрел красные пятна на руках Линь Юйсина и сказал: "Я уже намазал тебя мазью, и стало намного лучше".

Линь Юйсин в недоумении посмотрел на него.

Гу Чжунъи проворно объяснил: "Врач сказал, что тебе нужен отдых, и я беспокоился о твоем возвращении в общежитие". Он потрепал Линь Юйсина по волосам, показавшись всем присутствующим особенно ласковым. "У тебя отросли волосы".

Благодаря принятым ингибиторам лицо Линь Юйсина не покраснело, сердцебиение не участилось. Он стал менее чувствительным к таким вещам. Он потрогал свои волосы и небрежно ответил: "Я специально отрастил их. Раньше они были коротковаты".

Гу Чжунъи убрал руку, посмотрел на Су Ли и Гу Нуаня и сказал: "Они узнали, что ты плохо себя чувствуешь, и пришли навестить тебя. Они даже купили тебе торт".

Атмосфера все еще оставалась немного напряженной.

Гу Чжунъи повернулся к вспотевшим Су Ли и Гу Нуаню и с улыбкой спросил: "Так?"

Су Ли: "Да, да..."

Гу Нуань кивнул, как маленький цыпленок, клюющий рис.

Линь Юйсин был удивлен таким обращением. Он с благодарностью сказал, глядя на изысканно упакованный клубничный торт: "Я рад, что вы пришли. Простите, что доставил вам неудобства". Он почувствовал еще большее смущение и неловкость: "Вы даже подарок принесли".

Говоря так, он выглядел как хозяин квартиры.

Даже сам Линь Юйсин не понял, что перешел черту и сказал что-то не то.

Су Ли хотел напомнить ему об этом, но не решился. Однако Гу Чжунъи с удивлением заметил, что Линь Юйсину пришлось смириться с тем, что он сболтнул лишнего.

Дверь в кухню была слегка приоткрыта, из кастрюли доносился соблазнительный аромат.

В животе Линь Юйсина заурчало, и он быстро прикрыл его.

Гу Чжунъи сказал: "Скоро все будет готово. Если хочешь есть, можешь попробовать торт".

Линь Юйсин вздохнул, глядя на слишком идеальный образ Гу Чжунъи, и спросил: "Старший, ты умеешь готовить?"

"Сегодня не стоит есть ничего жирного и возбуждающего. Поэтому я решил приготовить тебе что-нибудь легкое".

Линь Юйсин не мог допустить, чтобы Гу Чжунъи справлялся со всем в одиночку, и сказал: "Давай я помогу тебе на кухне". Он закатал рукава, обнажив мозолистые руки.

Гу Чжунъи поднял руку и снова погладил Линь Юйсина по голове, ласково сказав: "Лучше иди и отдохни, послушай меня".

Линь Юйсин покорно подчинился и сел на диван.

Су Ли подумал: "Гу Чжунъи такой двуличный человек!"

Гу Нуань, не знавший о ситуации, позавидовал: "Как мило. Я тоже хочу, чтобы кто-то, кто мне нравится, гладил меня по голове..."

Тем временем Линь Юйсин, преданный своей работе, подумал: "Вот и отлично. Сегодня я буду хорошим послушным работником".

Как только Гу Чжунъи закрыл дверь на кухню, Су Ли и Гу Нуань, словно потеряв все силы, рухнули на диван.

Линь Юйсин сел рядом с Су Ли и приветливо поздоровался с Гу Нуанем. Он впервые увидел Гу Нуаня вблизи и не мог не восхититься прекрасными генами семьи Гу.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что Гу Нуань тоже обладает холодной, но красивой внешностью.

Линь Юйсин не умел болтать с утонченными красавчиками, и пока он раздумывал, что сказать дальше, Гу Нуань заговорил.

"Это так мучительно – находиться в одной комнате с Братом Чжунъи. Су Ли, в следующий раз, когда решишь прийти сюда, пожалуйста, не приглашай меня!" Гу Нуань, испуганный и дрожащий, проговорился, нарушив спокойствие. Он прикрыл рукой грудь и сказал: "Я только что видел, как он улыбается? Он действительно может улыбаться? Сила любви поистине поразительна..."

Еще мгновение назад он был холоден, как морозильная камера, а теперь ему казалось, что наступила весна!

Был ли в этом смысл?

Су Ли, выпив холодной воды, чтобы успокоиться, сказал: "Хватит болтать. Для меня сейчас каждая минута – пытка".

Оба вздохнули в унисон.

Они посмотрели на чашку с горячей водой в руках Линь Юйсина, а затем на холодную воду перед собой.

Су Ли и Гу Нуань: "Это так несправедливо!"

Линь Юйсин был озадачен. Съесть ли ему торт на столе или нет?

Не обращая внимания на дилемму Линь Юйсина по поводу торта, Су Ли стиснул зубы и пожаловался Линь Юйсину на "мастера смены лиц" Гу Чжунъи.

"Гу Чжунъи просто ужасен. Он даже не предложил нам чашку горячей воды и показал свое плохое отношение к нам! Если бы мы не настояли на том, чтобы остаться, он бы давно нас выгнал!"

Подумав, что Линь Юйсин – настоящий парень Гу Чжунъи, Гу Нуань дернул Су Ли за рукав, показывая, что нужно прекратить разговор.

Су Ли, чувствуя себя виноватым, не задумываясь, ответил: "Все в порядке, Юйсин и Гу Чжунъи просто притворяются".

Услышав это, Гу Нуань в замешательстве посмотрел на Линь Юйсина.

Линь Юйсин быстро откашлялся.

Су Ли сохранял спокойствие и продолжал: "Юйсин – честный человек. Он всегда был на стороне справедливости. Даже если бы Гу Чжунъи был его настоящим парнем, он бы никогда не стал его покрывать!"

Гу Нуань не был глупцом. Он поступил в университет с самыми высокими баллами на своем факультете, но поверил словам Су Ли.

Было видно, что отношения между Гу Нуанем и Су Ли были очень крепкими.

Теперь, когда Гу Нуань стал лучше понимать ситуацию, он пожаловался своей будущей "невестке": "Когда ты был без сознания, он смотрел на нас другими глазами. Как на мусор".

Су Ли последовал его примеру: "Точно! Это было так унизительно!"

Чем больше Линь Юйсин слушал, тем сильнее у него болела голова. Он подумал, что они преувеличивают.

Но стоило ему открыть рот, как Су Ли и Гу Нуань почувствовали, что он защищает своего фальшивого парня.

Линь Юйсин стал предателем и искренне сказал: "Когда Старший молчит, он кажется немного холодным, что легко приводит к недоразумениям. Но если вы проведете с ним больше времени, то увидите, какой он хороший".

В этот момент дверь на кухню открылась.

Су Ли и Гу Нуань сразу же сели прямо, взяли в руки чашки с водой и спокойно выпили, как будто ничего не произошло.

Гу Чжунъи закатал рукава, и его обычная домашняя одежда не могла скрыть его хорошего телосложения. Он принес две чашки с горячей водой, подошел к ним и, делая вид, что ему все равно, сказал: "Вода остыла. Давайте я поменяю ее на горячую".

Су Ли: "Не надо. Здесь тепло, а пить холодную воду приятно..."

Гу Нуань, не говоря ни слова, яростно пил воду.

Гу Чжунъи резко, но мягко сказал: "На кухне и в гостиной нет звукоизоляции, поэтому, если что-то понадобится, зовите меня. Я вас услышу".

Су Ли и Гу Нуань: "..."

После этого Гу Чжунъи вернулся на кухню.

Линь Юйсин, глядя на две чашки с кипятком, покачал головой и сказал: "Вы его ругали, а он все равно любезно принес вам горячую воду, не держа на вас зла".

Су Ли искренне считал, что статус Гу Чжунъи слишком высок, и они не должны быть союзниками.

В этот раз он понизил голос и выругался: "Гу Чжунъи слишком бессовестный!" Он потряс Гу Нуаня за руку и прошептал: "Тебе нужно поторопиться! Унаследуй бизнес своей семьи, а потом изгони Гу Чжунъи из семьи Гу!"

Гу Нуань даже с десятикратной смелостью не мог этого сделать. "Я не смею".

Су Ли надоела эта суматоха и игры.

Видя, что оставаться тут долго нельзя, он потащил Линь Юйсина на балкон, чтобы побеседовать наедине, не позволяя Гу Нуаню следовать за ними.

Балкон в квартире был немаленьким. Окруженный несколькими стеклянными окнами от пола до потолка, залитый солнечным светом, он был особенно подходящим местом для осмотра окрестностей.

Су Ли взял Линь Юйсина за плечо, огляделся и прошептал: "Скажи мне честно, что на самом деле происходит?" Видя, что Линь Юйсин не понимает, он расстроился: "Почему мне кажется, что ты ему тоже нравишься?"

Слово "тоже" было очень деликатным.

Су Ли рассудил рационально. "Не слишком ли быстры темпы вашей взаимной привязанности?"

"Как это возможно?!" Линь Юйсин опроверг его слова и спросил: "Зачем вы с Гу Нуанем вообще сюда пришли?"

"Это все ради тебя!"

"Ради меня?"

Су Ли был единственным, кто знал об их "отношениях", и его беспокойство было вполне объяснимо. "Я боялся, что Гу Чжунъи может что-то сделать с тобой. А еще я боялся, что ты ненароком раскроешь то, что не следует".

Линь Юйсин понял, что произошло недоразумение, и быстро объяснил Су Ли события утра. Он откровенно сказал: "Он привез меня сюда, потому что чувствовал себя виноватым. Но он не виноват, что купил мне булочку с ананасовой начинкой, ведь я не сказал ему, что у меня аллергия на ананас".

Су Ли почувствовал легкую тошноту, услышав, что в булочки можно класть фрукты.

Теперь, когда на Линь Юйсина больше не действовали феромоны, он почувствовал ясность ума и бодрость. Он нашел логическое обоснование и сказал: "Это просто случайность. Он решил позаботиться обо мне и привез к себе домой, хотя я и так доставил ему неудобства. И стоило ему уложить меня спать, как пришли вы. Так что он может быть немного недоволен..."

Су Ли прервал его: "Линь Юйсин, ты что, дурак?"

Взгляд Гу Чжунъи уже стал таким явным, а ты все еще не можешь понять?

"Что ты имеешь в виду? Послушай меня". Линь Юйсин наклонился к уху Су Ли и прошептал несколько слов.

Су Ли удивленно воскликнул: "Ты серьезно? Ваша совместимость..."

Линь Юйсин быстро прикрыл ему рот.

"Ммм, ммм, ммм!" Су Ли расширил глаза и некоторое время издавал звуки "ммм", после чего указал на Линь Юйсина, а затем в направлении комнаты, сделав жест сердца.

"Точно!" – подтвердил он.

"..."

Линь Юйсин потер подбородок и сделал односторонний вывод: "Я думаю... он так хорошо ко мне относится, что это ввело всех вас в заблуждение. Должно быть, на него тоже тонко влияют феромоны".

Если Линь Юйсин продолжит принимать препарат, подавляющий феромоны, то проблем больше не будет.

Су Ли замолчал. Он не хотел задерживаться ни на минуту.

Он похлопал Лин Юйсина по плечу: "После того, как мы поедим, ты вернешься со мной в общежитие?"

"Конечно!"

В стеклянную дверь позади них дважды постучали.

Они обернулись.

Гу Нуань, повесив голову, с жалким одиноким видом обиженно сказал: "Чжунъи позвал вас поесть".

На обеденном столе стояли необычайно легкие блюда и суп.

С тех пор как Гу Чжунъи переехал, он иногда пытался готовить сам. Его кулинарные способности не были выдающимися, но не до такой степени, чтобы блюда были несъедобными.

Линь Юйсину с юности приходилось питаться как попало, поэтому все, что можно было съесть, он считал вкусным.

Поэтому проголодавшийся Линь Юйсин бесконечно хвалил кулинарные способности Гу Чжунъи и даже съел две миски риса без малейших признаков отвращения. Время от времени он искренне хвалил Гу Чжунъи: "Старший, ты так вкусно готовишь".

Су Ли и Гу Нуань повернули головы и посмотрели на него с выражением удивления.

Су Ли тайно написал Гу Нуаню: [Прости, у моего соседа нет вкусовых рецепторов].

Гу Нуань ответил: [Давай потом пойдем и съедим что-нибудь другое. Это невкусно...]

Гу Чжунъи с видом родителя постучал двумя пальцами по столу и строгим тоном сказал: "Не сидите в телефонах во время еды".

После этих слов Гу Чжунъи зачерпнул миску супа для Линь Юйсина, с самодовольством заметив: "Готовлю я средне. Ты думаешь, что это вкусно только потому, что голоден".

"Нет, это действительно вкусно".

Линь Юйсин сделал несколько глотков супа, увидел, что все почти закончили есть, и по собственной инициативе встал, собираясь помыть посуду. Су Ли и Гу Нуань тоже встали и послушно принялись за работу.

Гу Чжунъи, не опуская закатанных рукавов, остановил их: "Я сам разберусь".

Су Ли приготовился ускользнуть: "Старший, уже поздно. Нам пора возвращаться в университет".

Гу Чжунъи, не поднимая глаз, ответил: "После обеда может пойти дождь, поэтому лучше вернуться пораньше".

Как только Линь Юйсин услышал это, он сразу же направился к дивану, чтобы взять свой рюкзак.

Гу Чжунъи остановил его: "Юйсин". Он не прекратил убирать посуду и столовые приборы, его голос был мягким, но не допускал отказа: "Я хочу поговорить с тобой кое о чем. Я подвезу тебя позже".

Покинув квартиру, Су Ли и Гу Нуань вновь обрели свободу и вышли на свежий воздух.

Подул холодный ветер, и Гу Нуань задрожал.

Приняв приглашение Су Ли, он страдал все утро и теперь чувствовал себя немного уставшим от голода и изнеможения. Он сказал: "Я уже говорил, что у брата Чжунъи плохой характер, но он не сделает ничего, выходящего за рамки. К тому же, у них что-то вроде романтических отношений, так что это нормально, что они вместе".

На критику Гу Нуаня Су Ли было трудно ответить, и он с горечью сказал: "Все очень сложно, тебе не понять".

Гу Нуань, почувствовав недовольство, спросил: "А ты, значит, понимаешь?"

Эти двое были похожи на переругивающихся цыплят.

Су Ли хвастался, надувая грудь: "По крайней мере, я состою в романтических отношениях. Как я могу не понимать?"

"Твои отношения – это всего лишь интернет-роман!"

"Онлайн-романтика – это все равно романтика. А у тебя даже этого нет!"

В одно мгновение глаза Гу Нуаня стали красными. Всего несколько дней назад альфа, который ему нравился, отверг его.

Он засунул руки в карманы и грустно посмотрел вдаль. С меньшим энтузиазмом он сказал: "Да, у меня этого нет".

Су Ли подумал: "О нет, как же я мог забыть об этом!"

Он быстро обнял Гу Нуаня за плечи, признавая свою ошибку: "Хорошо, я виноват, извини! Я угощу тебя едой. Что ты хочешь съесть? Гу Нуань, я был не прав. Не сердись..."

В этот момент, в квартире.

Линь Юйсин не мог усидеть на месте и вместе с Гу Чжунъи наводил порядок на кухне.

Линь Юйсин настаивал на мытье посуды, говоря: "Ты готовил, дай мне помыть посуду".

"Сегодня тебе нужно как следует отдохнуть", – сказал Гу Чжунъи. "После обеда придет домработница, так что никто из нас не будет мыть посуду. Как тебе такой вариант?".

"Старший, пока я сыт, я не буду чувствовать слабость". Линь Юйсин сразу взял губку, выжал на нее немного моющего средства и быстро начал мыть посуду. "В родном городе я каждый день помогал по хозяйству. Мытье посуды не представляет для меня сложности".

Линь Юйсин не солгал. По его мнению, мытье посуды действительно не требовало особых усилий.

Гу Чжунъи не смог его переубедить и сказал: "В холодильнике есть фрукты. Помой их". Раковина для мытья фруктов находилась в полуметре от раковины для мытья посуды.

"Сначала я помою посуду".

"У тебя на руках все еще красные пятна. Если они будут раздражены моющим средством, могут возникнуть проблемы". Гу Чжунъи придумал случайную отговорку, взял из рук Лин Юйсина губку и стал мыть посуду сам.

Линь Юйсин послушно вытер руки и повернулся, чтобы открыть холодильник.

Он был ошеломлен.

Внутри лежало множество различных фруктов, многие из которых Линь Юйсин видел, но никогда не пробовал. Линь Юйсин с любопытством посмотрел на них и спросил Гу Чжунъи: "Какие из них надо мыть?".

Гу Чжунъи ответил: "Помой те, которые тебе нравятся. А те, которые нравятся мне, я помою позже".

Линь Юйсин честно выбрал самый дешевый апельсин и взял только один. Он ополоснул его водой и собирался сразу же очистить от кожуры и съесть. Однако, поняв, что находится в доме Гу Чжунъи, он аккуратно нарезал апельсин и выложил дольки на маленькую тарелку.

Гу Чжунъи, увидев это, ничего не сказал.

Он отпустил Линь Юйсина в гостиную, а сам вымыл чернику, вишню и медовую дыню. Разложив все по тарелкам, он снова открыл холодильник, достал клубнику, вымоченную в соленой воде, а также несколько апельсинов "Валенсия". Все это он перенес на журнальный столик.

Линь Юйсин посмотрел на разноцветные фрукты на журнальном столике и был поражен.

Он не знал, что все эти фрукты заказал Гу Чжунъи, когда проснулся утром.

"Врач сказал, что ты слишком худой и не получаешь нормального питания".

"Правда? Но ты всегда берешь меня с собой поесть вкусной еды. Мне кажется, что я уже не такой худой".

Линь Юйсин ущипнул себя за руку и действительно почувствовал, что немного прибавил в весе.

Глядя на различные фрукты на журнальном столике, он снова почувствовал огромную разницу между собой и Гу Чжунъи.

Обычно Линь Юйсин не покупал даже апельсины. Он экономил каждую копейку.

Однако, получив зарплату, которую ему выдал Гу Чжунъи, он прислушался к Су Ли и начал покупать яблоки и апельсины, чтобы улучшить свое питание. Как и говорил Гу Чжунъи, он был слишком худым. Кожа да кости.

Гу Чжунъи протянул ему вилку и сказал: "Я не знаю, что ты любишь есть, поэтому купил всего понемногу".

Проведя время с Гу Чжунъи, Линь Юйсин перестал чувствовать себя неловко. Сначала он выбрал фрукт, который никогда раньше не ел, – канталупу (разновидность дыни). Как только он откусил кусочек, сладкий сок наполнил его рот.

"Как вкусно!!!"

Линь Юйсин был очень доволен и, не останавливаясь, съел еще несколько кусочков.

Он вспомнил, что им нужно обсудить что-то важное. "Старший, о чем ты хотел со мной поговорить?"

Гу Чжунъи оставался спокойным. Он очистил апельсин для Линь Юйсина, положил его ему в руку и медленно сказал: "Полученное сегодня лекарство от аллергии не следует принимать вместе с ингибитором, который ты получил вчера. Иначе могут возникнуть побочные эффекты".

Линь Юйсин побледнел. Неужели он случайно принял их вместе утром?

Гу Чжунъи успокоил его: "Побочными эффектами будут сонливость и усталость, как и сегодня утром. Ничего серьезного".

Тревожное сердце Линь Юйсина наконец успокоилось. Слава богу...

Но через мгновение его посетила другая мысль: "Как ты узнал, что они у меня?" В горле у него пересохло.

Линь Юйсину показалось, что перед ним сильный враг.

В глазах Линь Юйсина еда и фрукты вдруг стали похожи на "Хунмэньское празднество " (пиршество, используемое в качестве ловушки или засады).

К счастью, Гу Чжунъи не проявил никаких признаков гнева. Он сохранял спокойствие и даже предлагал Линь Юйсину попробовать апельсин в его руке.

Честно говоря, Линь Юйсин уже давно потерял аппетит.

Гу Чжунъи сказал ему: "У врача есть твоя медицинская карта. Эти два препарата нельзя принимать вместе, поэтому он вынужден был напомнить мне об этом".

В тот момент Линь Юйсин спал, и Ян Чжоу был обязан сообщить его "парню", Гу Чжунъи, об этой ситуации.

Линь Юйсин взял апельсин в руку, и на его лице появилась нервозность.

Больше никто из них не разговаривал.

Линь Юйсину стало невыносимо напряженно, он повернул голову и посмотрел на Гу Чжунъи, осторожно спросив: "Ты хочешь сказать что-то еще?"

Конечно, Гу Чжунъи было что сказать.

Гу Чжунъи положил руки на бедра и сел в слегка наклоненную позу, обдумывая свои слова. Он решил сразу перейти к делу: "Ты можешь сказать мне, кто этот альфа?"

Линь Юйсин не ожидал от Гу Чжунъи такой прямоты, и выражение его лица сразу же изменилось.

Он не хотел и не мог говорить.

Но тон Гу Чжунъи не был похож на переговоры, он стал серьезным: "Юйсин, я надеюсь, что ты сможешь сказать мне правду".

Если альфой, заставившим Линь Юйсина принять ингибитор, действительно был Сюй Сянчи, Гу Чжунъи найдет способ сделать так, чтобы даже тень Сюй Сянчи полностью исчезла из жизни Линь Юйсина.

Второй шанс выпадал редко, и Гу Чжунъи не мог допустить ошибки.

Он заверил Линь Юйсина: "Я помогу тебе разобраться с этим альфой и позабочусь о том, чтобы ты больше не общался с ним. Так что, может, расскажешь мне?"

Линь Юйсинь побледнел, его руки сжались в кулаки, а выражение лица стало мрачным: "Я..."

Гу Чжунъи затаил дыхание, ожидая, что он скажет.

Линь Юйсинь тихо спросил: "Можно я не буду говорить?"

Линь Юйсин чувствовал себя очень виноватым и не мог встретиться с Гу Чжунъи взглядом.

Гу Чжунъи крепко сжал его руку, и его сердце сжалось от боли.

Линь Юйсин с силой прикусил губу, и прокушенное место побледнело и наполнилось кровью. "Старший, у каждого есть своя личная жизнь. То, что мы работаем вместе, не означает, что я должен рассказывать тебе все о себе. На самом деле, использование подавляющих веществ – дело сугубо личное".

Он не искал одобрения Гу Чжунъи, а просто излагал свою позицию.

Линь Юйсин, в отсутствии феромонного притяжения, рационализировал их отношения и создал некоторую дистанцию. "Пока я могу гарантировать, что это не повлияет на наше сотрудничество, я могу не говорить".

В одно мгновение Гу Чжунъи замер, и в его голове промелькнуло несколько сцен.

Потерпев неудачу, Гу Чжунъи поспешил с выводами и решил, что Линь Юйсин находится под влиянием феромонов альфы и защищает его.

Ревность захлестнула его с головой.

Гу Чжунъи не был идеальным человеком, просто он прожил на десять лет дольше Линь Юйсина, поэтому умел лучше маскироваться и сдерживать себя.

Но перед Линь Юйсином маскировка Гу Чжунъи была недостаточно хороша.

Перед Линь Юйсином он мог только инстинктивно пытаться наверстать упущенное время. Только перед Линь Юйсином Гу Чжунъи чувствовал себя неспокойно и испытывал боль от того, что не может достичь желаемого.

Его маска спадала.

Линь Юйсин, увидев суровое лицо Гу Чжунъи, вдруг ощутил странное чувство. Он молча опустил голову и подумал, что Гу Чжунъи, должно быть, что-то знает, поэтому и задал ему такой вопрос.

Линь Юйсин старался быть сильным, но сердце его мучилось.

Он понимал, что скрывать правду неправильно, но не мог заставить себя сказать об этом, несмотря ни на что.

Ведь он отчаянно нуждался в деньгах.

К тому же он прекрасно понимал, что как только между ними появится трещина, контракт прекратит свое действие.

Раньше Линь Юйсин мог выстоять и выжить сам. Но теперь, ощутив чужую поддержку, он неожиданно для себя стал жадным и эгоистичным. Он предупреждал себя, что не должен слепо принимать помощь от других. Если это будет происходить слишком часто и возникнет зависимость, то он сам окажется на дне.

Линь Юйсину не хотелось обманывать Гу Чжунъи, поэтому он до боли стиснул зубы, виня во всем собственную некомпетентность.

Но в тот же миг, подняв глаза, он замер.

В глазах Гу Чжунъи не было и намека на гнев. В этих глазах была только бесконечная боль и откровенное опустошение.

В этот момент Гу Чжунъи уже не был холодным и отстраненным сердцеедом, не был он и нежным другом в глазах Линь Юйсина.

Он был похож на промокшего под дождем зверя, раненого, но не знающего, куда податься за помощью.

"Юйсин, – голос Гу Чжунъи постепенно стал дрожать. Он не хотел принуждать Линь Юйсина, поэтому изо всех сил сдерживался: "Я не хочу вмешиваться в твою личную жизнь. Я просто надеюсь, что смогу помочь тебе, как работодатель или... как друг".

Он не хотел, чтобы Линь Юйсин ушел от него, поэтому инстинктивно схватился за его запястье.

Гу Чжунъи посмотрел на Линь Юйсина ласковым взглядом, в котором сквозила ревность, и честно сказал: "Когда у тебя будут проблемы, надеюсь, ты сможешь обратиться ко мне".

Он боялся, боялся упустить шанс еще раз спасти его.

Аромат феромонов горького апельсина стал интенсивным, в нем содержались различные эмоции, все они горели, как бушующий огонь.

Линь Юйсин внезапно отдернул руку, избегая испепеляющего взгляда Гу Чжунъи. Он встал и сделал два шага назад.

Гу Чжунъи изумленно смотрел на него, потеряв дар речи.

Но Линь Юйсин не стал избегать его из-за отвращения, а просто поверил, что Гу Чжунъи, как и он сам, находится под влиянием феромонов.

Таким образом, он убедил себя в том, что все в Гу Чжунъи, его доброта и мягкость имеют объяснение.

Линь Юйсин внутренне упрекнул себя. Несмотря на то, что омеги более чувствительны к феромонам, чем альфы, он давно заметил необычность, но не проявил инициативы и не достал лекарство раньше.

Столкнувшись с Гу Чжунъи, который полностью изменился и стал похож на другого человека, эгоизм Линь Юйсина начал рушиться.

Линь Юйсин твердо решил, что они с Гу Чжунъи не подходят друг другу.

Разница была не только в богатстве и статусе, но и в телах.

На спине Линь Юйсина был огромный шрам от ожога, оставшийся от страданий, перенесенных им в детстве в приюте. Он тянулся до железы на шее, гнил и рубцевался, оставаясь отвратительным и преследуя Линь Юйсина.

Любой, кто увидел бы его, испытал бы отвращение.

В детстве он был уродцем, пытавшимся выжить в ночных тенях.

Линь Юйсин закрыл глаза, и его длинные ресницы стали похожи на перья, нарисованные тушью.

В душе он не мог смириться с тем, что Гу Чжунъи так добр к нему. Вспомнив все это, он решил пощадить ни в чем не повинного Гу Чжунъи.

Если же случится худшее... Он попросит Гу Чжунъи позже сделать заявление о том, что они расстались. Денег, которые у него были, хватит на весь следующий месяц. Скоро наступят зимние каникулы, и он подаст заявление на академический отпуск, чтобы не потерять учебу и найти подработку в городе.

Неожиданно Гу Чжунъи сделал шаг вперед. Он стал решительным и твердым.

Он подошел к Линь Юйсину, упрямо схватил его за руку и спросил: "Этот альфа... это Сюй Сянчи, верно?"

Линь Юйсин не понимал, почему он заговорил о Сюй Сянчи.

На памяти Линь Юйсина Сюй Сянчи уже давно не появлялся.

"Сюй Сянчи?"

Гу Чжунъи тяжело сглотнул, его ладонь потеряла силу, а в тоне появилось нежелательное недовольство. "Он все еще беспокоит тебя?"

Последнее предложение прозвучало как утверждение.

Гу Чжунъи крепко сжал зубы. "На этот раз я с ним разберусь".

На улице начался дождь.

В сердце Гу Чжунъи вспыхнул гнев, и он вспомнил давние воспоминания.

Это был дождливый день, похороны, на которых было мало людей, и момент, когда Гу Чжунъи скучал по Линь Юйсину.

Гу Чжунъи стоял перед надгробием, едва не убивая человека.

Он со злостью размахивал кулаками, раз за разом ударяя по отвратительному лицу Сюй Сянчи. Он злился на Сюй Сянчи, злился, не понимая, почему он так жестоко обидел любимого человека.

Дождь лил не переставая, и Гу Чжунъи задыхался.

Изо рта Сюй Сянчи сочилась кровь, взгляд был пуст, он лежал на земле, как труп.

Спустя некоторое время он хрипло сказал: "Он очень подходил мне. Он бегал за мной... Я очень хотел отдать его молодому мастеру Гу, но не было возможности, не так ли?"

Сюй Сянчи исполнил свое желание, увидев, как изменились зрачки Гу Чжунъи. Он провокационно ухмыльнулся и сказал: "Он держался за тебя, потому что ты оплачивал его медицинские расходы. Ты потратил на него столько денег... Он хоть раз позволил тебе прикоснуться к себе? Ты попробовал его на вкус?"

"...Заткнись, заткнись!"

Гу Чжунъи снова замахнулся кулаком, как сумасшедший, разбивая вдребезги обидные слова.

Сюй Сянчи закашлялся кровью. Не в силах одолеть Гу Чжунъи, он злобно усмехнулся: "Гу Чжунъи, если ты его так любишь, почему бы тебе не умереть вместе с ним?"

Он нанес еще один удар, и глаза Гу Чжунъи покраснели.

Сюй Сянчи схватил Гу Чжунъи за воротник и начал отбиваться, но не физически, а словами. "Посмотри на свое жалкое существование. Должен ли я открыть тебе еще один секрет?"

Тяжелый шум дождя слился с хриплым голосом Сюй Сянчи, как кровь сливается с каплями дождя. Он прошептал на ухо Гу Чжунъи: "Это совсем не тот человек, которого ты ищешь. Он просто маленький ублюдок, который лгал ради медицинских расходов".

Сюй Сянчи прошептал: "Тот, кого ты ищешь, давно умер, как и этот маленький ублюдок... умер... и... пропал".

Дыхание Гу Чжунъи стало тяжелым, и внезапно он потерял все силы. Он пробормотал, не останавливаясь: "Ты лжешь..."

Сюй Сянчи оттолкнул его и с трудом поднялся на ноги. "Дурак, он уже мертв. Зачем мне тебе врать?" Он с болью посмотрел на Гу Чжунъи и ответил: "Я слышал, что у людей, похожих друг на друга, одинаковые феромоны. Если человек, которого ты ищешь, еще жив, будет ли у него высокая совместимость со мной?"

Сюй Сянчи дважды щелкнул языком.

Гу Чжунъи лежал под дождем, позволяя Сюй Сянчи, пошатываясь, уходить, не имея возможности догнать его.

Сердце разрывалось, тело болело так, будто кости ломались, а плоть отслаивалась.

Человек, которого он искал, умер, полностью исчезнув из этого мира.

Слезы, смешанные с дождевой водой, текли по лицу Гу Чжунъи, и он, охваченный горем, прижался к надгробному камню. Он отчаянно спрашивал: "Сюй Сянчи лжет, не так ли? Ты же говорил мне, что Маленькая Звездочка жив".

На последних трех словах он скрежетал зубами.

Но мертвые не могли ему ответить.

На фотографии на надгробии было изображено лицо, идентичное лицу Линь Юйсина. Цюй Синь, скончавшийся в возрасте 28 лет.

Гу Чжунъи побледнел и погрузился в воспоминания, в которых постоянно звучал зов Линь Юйсина.

"Старший? Старший..."

Гу Чжунъи вернулся к реальности, его тело покрылось холодным потом, и он едва не потерял равновесие.

Линь Юйсин прижался к нему и обеспокоенно спросил: "Что с тобой? Ты выглядишь ужасно".

Гу Чжунъи инстинктивно прижался к Линь Юйсину и не отпускал его. Только когда он убедился, что его рука теплая, а не холодная, он задрожал и медленно разжал хватку.

Он был в плачевном состоянии.

"Я в порядке", – сказал он.

Гу Чжунъи понял, что потерял контроль над собой и что он не в том состоянии, чтобы быть с Линь Юйсином. Он повернулся, чтобы взять ключи от машины и сказал: "Пойдем. Я отвезу тебя обратно в общежитие".

При этом он думал о том, как поступить с Сюй Сянчи.

Несмотря на это, совместимость феромонов была подобна яду, и ему нужно было как можно скорее решить вопрос с Сюй Сянчи.

Гу Чжунъи, даже не проявляя обычной нежности, все же хотел успокоить Линь Юйсина. "Я улажу ситуацию с Сюй Сянчи как можно скорее".

Линь Юйсин в замешательстве спросил: "Почему ты думаешь, что это Сюй Сянчи? Мне совсем не нравятся его феромоны, поэтому наша совместимость должна быть низкой".

"Тебе не нужно мне врать". Гу Чжунъи не хотел слышать имя Сюй Сянчи из уст Линь Юйсина, и его шаги стали тяжелее. "Этот идиот-альфа совсем не может контролировать свои феромоны, даже зная, что у нас отношения. Я думаю, он сделал это специально. Постарайся избегать его. Если возникнут какие-то проблемы, не забудь сразу же сообщить мне".

Линь Юйсин был в полном замешательстве.

Он больше не мог скрывать этого и остановил Гу Чжунъи, собирающегося открыть дверь.

"Чжунъи?"

Линь Юйсин опустил взгляд и удрученно сказал: "Упомянутый тобой альфа-идиот, не умеющий контролировать феромоны, – это ты".

Это никогда не был Сюй Сянчи.

Ключи от машины в руке Гу Чжунъи внезапно упали на землю, и он застыл на месте, не в силах отреагировать.

Линь Юйсин быстро присел на корточки, чтобы поднять их, и ласково посоветовал: "Ты не идиот и не ужасный. Не ругай себя больше".

Дождь за окном был особенно сильным.

Линь Юйсин обычно боялся дождя, так как он легко промокал одежду. Под холодным ветром сырость проникала в кости, вызывая волны боли.

Линь Юйсин стоял в отапливаемой квартире, его сердце попеременно билось то от жара, то от холода.

Холод – от того, что Гу Чжунъи молчит.

А жара – от... свитера с водолазкой, который совсем не годился для ношения в отапливаемом помещении.

Линь Юйсин нервно передал ключи от машины, чувствуя, как по спине пробегает колючая дрожь, а взгляд Гу Чжунъи словно пожирает его.

Конечно, это было преувеличенное восприятие Линь Юйсина.

На самом деле взгляд Гу Чжунъи был похож на мерцающий светлячок в пустыне. Он мерцал в темноте, его трудно было уловить, он не мог гореть. Он был смиренным, искренним и только зажигал надежду в его сердце.

Видя, что он не берет ключи, Линь Юйсин положил их на столешницу.

"В последнее время я редко встречался с тобой, потому что понял, что у меня появились к тебе чувства. Может быть, ты не знаешь, но твои феромоны колеблются между сладким и горьким, заставляя мое сердце биться..." – поразительно откровенно сказал Линь Юйсин. Его откровенность стала редким признанием в истинных чувствах.

Гу Чжунъи затаил дыхание, впиваясь ногтями в ладони.

Однако Линь Юйсин был Линь Юйсином. Увидев мрачное выражение лица Гу Чжунъи, он поспешил пояснить, что имел в виду: "Эти чувства не являются моими истинными мыслями. На них просто влияют феромоны!"

Гу Чжунъи ничего не ответил.

Линь Юйсин принял это за размышления Гу Чжунъи. Он мог понять удивление и "гнев" Гу Чжунъи.

После некоторого раздумья он сказал: "Я думаю... что феромоны также влияют и на твои слова и действия".

Но Гу Чжунъи прекрасно понимал себя. Дело было не в феромонах.

Только через полгода после возвращения в это тело Гу Чжунъи обнаружил, что в результате несчастного случая с подменой душ во времени и пространстве его чувствительность к феромонам других людей снизилась.

Он не мог говорить напрямую.

Потому что Линь Юйсин избегал его, потому что Линь Юйсин отрицал свою привязанность к нему.

В горле Гу Чжунъи запершило, губы несколько раз шевельнулись, но слова не выходили.

Он не мог поверить, что ему выпала такая редкая удача.

Узнав о смерти Линь Юйсина на похоронах Цюй Сина, он поехал один в дождливую ночь и, к несчастью, столкнулся с грузовиком. Когда он был на грани смерти, он думал, что его ждет конец, но, открыв глаза, обнаружил, что вернулся в свое 18-летнее тело.

Если бы его судьбу можно было сравнить с драмой…

Тогда прежний герой уже покинул сцену, и на этот раз он, исполнитель роли второго плана, вышел на сцену под ослепительные огни, приветствуя свою новую жизнь.

Гу Чжунъи посмотрел на Линь Юйсина и почувствовал непередаваемое волнение.

Будучи альфой и обладая исключительным контролем над собственными феромонами, он, хотя и отличался от своего отца во всех отношениях, все же унаследовал отличные гены семьи Гу.

Он подавил феромоны, которые должны были вырваться наружу, оставив в воздухе лишь слабый сладкий аромат.

В этот момент Линь Юйсин, несмотря на то, что решительно отверг Гу Чжунъи, не смог удержаться от искренней улыбки в глубине души.

Но эта улыбка сильно испугала Линь Юйсина.

Потому что Линь Юйсин уже не мог почувствовать никаких изменений в запахе феромонов, и, следовательно, он потерял возможность угадывать эмоций Гу Чжунъи.

Подумав, что Гу Чжунъи смеется над ним, Линь Юйсин многократно извинился.

Он был готов к тому, что придется расстаться, и пробормотал в свое оправдание: "Как только я это обнаружил, то сразу же купил ингибитор. Я не собирался ничего откладывать. И теперь, когда я принял ингибитор, я снова в норме. Не волнуйся, я совершенно не буду тебя беспокоить!"

Линь Юйсин глубоко вздохнул и, чтобы снять психологическое давление, продолжил лгать: "На самом деле, даже если между нами и есть высокая совместимость, мои чувства к тебе просто... лишены всяких желаний".

Остановившись на последней фразе, Гу Чжунъи настойчиво спросил: "Ни капельки?"

"Нет, ни капельки".

Гу Чжунъи сказал: "Я считаю, что должно быть хотя бы что-то".

Линь Юйсин твердо настаивал: "Ни капли!" Он поклялся, что не расскажет Гу Чжунъи о том, что в его снах они сладко держались за руки.

Гу Чжунъи потерял дар речи от упрямства и безразличия Линь Юйсина.

Его Звездочка действительно упрям, как в детстве, и любит врать, глядя прямо в глаза.

Линь Юйсин почувствовал себя удрученным, его плечи опустились. Он был уверен, что их сотрудничество уже невозможно.

Ведь Гу Чжунъи нужен был человек, способный оградить его от романтических отношений, а не такой, как он. Линь Юйсину было ясно, что такой человек, как Гу Чжунъи, обязательно женится на подходящей по статусу девушке.

Его высокая совместимость с Гу Чжунъи, несомненно, была для него бомбой замедленного действия.

А кто захочет держать рядом с собой такую бомбу? Возможно, они даже не смогут больше быть друзьями.

Дальше говорить было бесполезно.

Линь Юйсин загрустил, подхватил рюкзак и добросовестно спросил: "Контракт ведь заканчивается сегодня? Я верну твою зарплату за этот месяц".

Гу Чжунъи, который изначально собирался остановить его, умышленно промолчал, услышав это. Сердце заколотилось, и ему вдруг захотелось, чтобы Линь Юйсин перестал быть таким спокойным.

Гу Чжунъи спокойно смотрел на Линь Юйсина, ожидая, когда тот достанет телефон и приготовится бессердечно перевести деньги.

Но когда Линь Юйсин увидел сумму на своем счету, он вспомнил, что его деньги уже забрала Линь Сюфэн.

Смутившись, он поднял голову и сказал: "Старший..."

Гу Чжунъи пристально посмотрел на него.

Линь Юйсин покраснел от смущения и, набравшись смелости, сказал: "Дядя опять натворил дел, и я отдал все деньги, которые были на счету, своей семье. Теперь у меня не хватает денег, чтобы расплатиться с тобой".

Чем больше он говорил, тем больше чувствовал себя негодяем.

Руки Линь Юйсина сжимали потрепанный рюкзак, а стесненное материальное положение делало его похожим на бессовестного человека. Мозоли на пальцах провели четкую границу между ним и его сверстниками.

Почувствовав, что этого недостаточно, Линь Юйсин быстро достал из сумки бумагу и ручку и сказал: "Вот что я сделаю. Сначала я переведу тебе 200 юаней, а потом напишу долговую расписку. Сейчас почти каникулы, и у меня будет время поработать. Я обязательно отплачу тебе!"

Гу Чжунъи нахмурил брови, думая о тяжелой семейной ситуации Линь Юйсина, и наконец заговорил: "Сколько работ ты планируешь взять?"

Линь Юйсин, не поднимая глаз, присел, чтобы написать долговую расписку.

Привыкнув к такому положению вещей, он быстро написал две строчки аккуратными иероглифами и уверенно сказал: "Я возьму столько работы, сколько смогу. Постараюсь расплатиться с тобой до конца зимних каникул. Не волнуйся, я могу выполнять любую работу. В таком большом городе, как С-Сити, я точно смогу заработать".

Он встал и протянул Гу Чжунъи подписанную расписку.

Гу Чжунъи не взял ее.

Линь Юйсин неловко положил бумагу на журнальный столик и сказал: "Я оставлю ее здесь".

Гу Чжунъи не мог больше терпеть, чтобы не усложнять ситуацию, поэтому взял бумажку и скомкал ее. "Когда это я говорил, что хочу расторгнуть наш договор?"

Линь Юйсин был поражен, и рюкзак в его руках сжался так сильно, что деформировался. "Разве нам не нужно его расторгать?"

Гу Чжунъи быстро ответил: "Нет".

"Ты больше не сердишься на меня?"

"Я вовсе не сержусь", – сказал Гу Чжунъи. "Ты уже принял ингибитор, а значит, эта иллюзия долго не продержится. Раз уж ты нашел решение, то нам не нужно расторгать контракт".

"..."

Линь Юйсин вдруг вздохнул с облегчением, его ноги ослабли, и он сел на диван, как будто едва избежал катастрофы. Он потер глаза, как будто собирался заплакать, и пробормотал: "Ты меня напугал".

В этот момент Гу Чжунъи глубоко пожалел о своей незрелости. Не стоило разыгрывать Линь Юйсина.

Гу Чжунъи попытался спасти ситуацию и нашел подходящее оправдание: "Если мы расторгнем контракт, то, боюсь, мне будет трудно найти такого надежного партнера, как ты". Он мягко похвалил действия Линь Юйсина: "Ты хорошо справился. Если бы это был кто-то другой, он бы воспользовался высокой совместимостью".

Но Линь Юйсин этого не сделал.

И именно потому, что Линь Юйсин этого не сделал, Гу Чжунъи почувствовал себя уязвленным. У него был тайный умысел, и он даже надеялся, что Линь Юйсин окажется "злодеем" и воспользуется их высокой совместимостью.

Однако мечты сбываются, а реальность бесплодна.

Гу Чжунъи действительно нельзя было торопиться.

"Только вот…" – сразу же продолжил Гу Чжунъи, – "Юйсин, может быть, тебе стоит изменить свой характер и перестать взваливать все на себя?"

Линь Юйсин не понял.

Гу Чжунъи сказал: "Даже если мы больше не будем сотрудничать, мы все равно останемся друзьями, и это не изменится. А друзья должны полагаться друг на друга".

Эта фраза тронула сердце Линь Юйсина.

Казалось, что дождь прекратился, и тучи на небе рассеялись, пропуская редкий солнечный свет.

В мире Линь Юйсина друзья были исключительно ценным явлением.

С детства и до взрослой жизни он всегда выделялся из толпы. В детском доме – из-за уродливого шрама. За пределами приюта – из-за бесконечной нищеты.

От слов Гу Чжунъи на глаза Линь Юйсина снова навернулись слезы. Никто и никогда не говорил с ним так мягко и нежно о дружбе и опоре.

Они звучали тепло, как цветы, распускающиеся весной, и от них становилось легко на душе. В сырой жизни Линь Юйсина они были редким солнечным лучом.

Линь Юйсин глупо молчал, не находя слов.

В конце концов, он нерешительно и непривычно кивнул. "Мм..."

Его голос был таким мягким, что у Гу Чжунъи защемило сердце.

Гу Чжунъи захотелось погладить его по голове, но сейчас это было неуместно.

Гу Чжунъи сжал ладонь, собираясь подождать несколько дней, прежде чем сделать это.

После прекращения дождя, выглянув с балкона квартиры, можно было увидеть слабый ореол, окутывающий окрестности.

Линь Юйсин и Гу Чжунъи сидели на диване, расслабившись душой и телом, и обсуждали "проблемы", наслаждаясь свежими фруктами на журнальном столике. Из-за переедания Линь Юйсин начал чувствовать усталость.

Видя, что щеки Линь Юйсина постоянно двигаются, Гу Чжунъи взял тарелку с фруктами и отправился на кухню, чтобы сделать сок.

Воспользовавшись его отсутствием, Линь Юйсин взял телефон и попросил Чжоу Цзе дать ему выходной. Похоже, что в этот день он не сможет пойти в пекарню.

Совершенно случайно ему пришло сообщение от Су Ли: [Ты уже возвращаешься?]

Линь Юйсин: [Нет... Старший обнаружил проблему с совместимостью].

Су Ли: [О боже! Он тебя выгнал? Где ты теперь?]

Линь Юйсин: [Нет-нет, я все еще у него. Он не расторг контракт. Но нам нужно кое-что обсудить, и он не позволит мне уйти, пока мы не закончим].

Су Ли: [?]

Линь Юйсин вдруг вздохнул: [Су Ли, я и не знал... что в этом мире может быть такой замечательный человек].

Су Ли растерялся: [О ком ты говоришь?]

Линь Юйсин: [О Старшем Гу Чжунъи].

Су Ли: [...Я не понимаю, что за игру вы затеяли].

Су Ли: [В любом случае, возвращайся пораньше. Я угощал Гу Нуаня жареным цыпленком и узнал, что сегодня можно купить одну порцию и получить вторую бесплатно, поэтому принес немного для тебя].

Как только Линь Юйсин увидел слова про жареного цыпленка, он послал смайлик хомяка с блестящими глазами.

Су Ли: [Хе-хе, маленький негодник].

Су Ли: [Не забудь принести торт, который купил для тебя Гу Нуань, когда вернешься].

Линь Юйсин: [Хорошо, но я могу вернуться поздно. Старший хочет знать мои предпочтения в еде. Он сказал, что раз мы будем долго работать вместе, то ему нужно это знать].

Линь Юйсин продолжил: [Нам также нужно проверить нашу совместимость].

Су Ли остался в состоянии "печатает..."

Когда Гу Чжунъи вернулся, Линь Юйсин сразу же убрал телефон и продолжил беседу.

Попивая сок, Линь Юйсин немного подумал и спросил: "Какие у тебя предпочтения в еде?"

Гу Чжунъи честно ответил: "Я не привередлив, и у меня нет ни на что аллергии".

Линь Юйсин спросил: "Должно же быть что-то, что ты любишь есть?"

Гу Чжунъи вспомнил: "Еда из ларька, в который ты привел меня в тот день, была очень вкусной. В следующий раз своди меня туда снова".

Этот ответ согрел сердце Линь Юйсина, и он, почесав нос, великодушно сказал: "В следующий раз я угощу тебя раками. Ты ведь хотел их съесть в прошлый раз?"

"Вермишель с мясным фаршем вполне подойдет, а раки стоят больше 100 юаней", – Гу Чжунъи подумал, что Линь Юйсин забыл, и напомнил ему.

Линь Юйсин неожиданно пробормотал: "Ах, я настолько хорош, что сделаю исключение".

От этой фразы Гу Чжунъи на мгновение задумался. Он улыбнулся и тут же ответил: "Хорошо, тогда я не буду сдерживаться, когда мы пойдем туда в следующий раз".

Гу Чжунъи взглянул на время и сказал: "Мой родственник работает в Институте изучения феромонов. Он хочет, чтобы мы были там в четыре часа. Там удобнее проверять совместимость".

Гу Чжунъи включил проектор в гостиной: "Хочешь посмотреть фильм?"

Линь Юйсин был поражен медленно опускающимся большим экраном: "А времени достаточно?"

Гу Чжунъи передал Линь Юйсину пульт дистанционного управления и опустил затемняющий занавес в гостиной: "Выбирай сам".

Линь Юйсину показалось, что он держит в руках горячую картофелину, и он долго нажимал на интерфейс, а потом сказал: "Я не смотрел много фильмов, поэтому не знаю, какие из них хорошие. Выбери сам".

С самого детства Линь Юйсин был в кинотеатре всего один раз.

Ему было десять лет. На пожертвования добросердечных людей и по инициативе приюта они все вместе пошли в недавно открывшийся в городе кинотеатр. Он помнил, что фильм назывался "Родительская любовь" и рассказывал о супружеской паре, которая проделала долгий путь и прошла через трудности, чтобы найти своего ребенка, похищенного в горах, и в конце концов они воссоединились.

В то время Линь Юйсин был молод и не имел глубокого представления о кино. Он помнил только, что сопровождающие их волонтеры были растроганы до слез.

Когда он смотрел на счастливый конец фильма на экране, единственное, с чем он мог его ассоциировать, – это сцена, когда отец бросил его у входа в приют.

Он не был опечален или расстроен. Он уже давно забыл, как выглядели его родители.

Сейчас, оглядываясь назад, он не мог сказать, была ли это наглость персонала, или в дешевом кинотеатре маленького городка в тот день шел только один фильм. Иначе зачем бы они показывали такие фильмы детям из приюта?

Большинство из них были брошены родителями.

Линь Юйсин быстро понял, что оговорился. Он не хотел вызвать сочувствие и изменил формулировку: "Я хотел сказать, что у меня нет вкуса. Я всегда выбираю не те фильмы, поэтому мне не очень нравится ходить в кино".

Гу Чжунъи спокойно взял пульт и сказал: "У меня хороший вкус. Может быть, в будущем мы сходим в кино вместе?"

Линь Юйсин, приглашенный другом, с нескрываемой радостью ответил: "Конечно! Тогда в следующий раз я приглашу тебя в кино".

Это был еще один случай, когда он проявил щедрость к Гу Чжунъи. Сначала раки, а теперь и кино. Очевидно, он был в хорошем настроении.

"Раз уж ты угощаешь меня раками, то я свожу тебя в кино", – сказал Гу Чжунъи, чтобы Линь Юйсин не мучился вопросом, кому платить.

Гу Чжунъи указал вперед: "Давай быстро выберем фильм".

Взгляд Линь Юйсина вернулся к экрану.

На мгновение он забеспокоился, что Гу Чжунъи включит фильм, похожий на "Родительскую любовь". Он слегка напрягся, не желая смотреть подобные фильмы.

К счастью, Гу Чжунъи выбрал относительно легкий научно-фантастический фильм.

Когда начался фильм, Линь Юйсин выпрямился. Ему было непривычно в полумраке, но вскоре он увлекся происходящим на экране и расслабился.

Гу Чжунъи сидел рядом с ним, и слабый запах феромонов с ароматом горького апельсина витал в воздухе, как мимолетное благоухание.

От Линь Юйсина тоже исходил слабый аромат цитрусовых, который Гу Чжунъи старательно и целенаправленно улавливал, слегка прижимая его к сердцу.

Двухчасовой фильм.

Линь Юйсин смотрел на экран, а Гу Чжунъи – на него.

Они оба получили то, что хотели.

Почувствовав на себе пристальный взгляд Гу Чжунъи, Линь Юйсин повернул голову. "Что случилось?"

Гу Чжунъи сделал вид, что ничего не произошло, и потянулся за фруктами на журнальном столике. В темноте его рука случайно наткнулась на руку Линь Юйсина. Тепло их тел в мгновение ока передалось их чувствам, и мгновенно возникла напряженная атмосфера.

Фрукты выпали из рук Гу Чжунъи, а его голос стал хриплым. Затем его магнетический голос донесся до ушей Линь Юйсина: "Прости, я не удержал их как следует".

Тудум, тудум…

Сердце Линь Юйсина неожиданно забилось в неправильном ритме, как раньше, когда ему казалось, что внутри него бьется маленький олень.

Сладкий вкус фруктов заменил сладость феромонов, бессознательно услаждая его сердце.

Он подумал, что ингибитор, возможно, утратил свое действие из-за того, что он совместил препарат с лекарством от аллергии.

Линь Юйсин потрогал грудь и глубоко вздохнул.

Четыре часа...

Они вовремя подошли к входу в научно-исследовательский институт феромонов в Городе С.

После того как охранник подтвердил их личности, их пропустили внутрь. Гу Чжунъи ловко припарковал машину на стоянке и провел Линь Юйсина в вестибюль испытательного корпуса.

Линь Юйсин, глядя на незнакомую обстановку, с любопытством спросил: "Старший, ты знаком с этим местом?"

"Более или менее".

Гу Чжунъи не стал рассказывать Линь Юйсину, что в нынешнем мире он впервые пришел в институт. Но в прошлом мире он действительно бывал здесь много раз.

И каждый раз – ради Цюй Сина.

Раковые клетки поражали железу Цюй Сина, и лекарства в больнице уже не могли облегчить его боль. Гу Чжунъи то и дело ходил туда, используя черный ход, чтобы достать лекарство, которое нельзя было найти в другом месте.

Это позволило Цюй Сину облегчить физическую боль на последнем этапе его жизни.

В этот момент телефон Гу Чжунъи завибрировал. Это был звонок от Ян Цина.

Гу Чжунъи прошептал: "Я поговорю снаружи и скоро вернусь".

"Хорошо".

Линь Юйсин скучающе огляделся по сторонам. Здание испытательного центра было пустым и выглядело совсем безлюдным. Специальность Линь Юйсина вполне подходила для работы в этом здании, но минимальное требование к работе в институте – аспирантура.

Линь Юйсин с сожалением поджал губы, понимая, что, окончив бакалавриат, ему придется сразу же начать искать работу, и шансов сдать вступительные экзамены в аспирантуру у него практически нет.

Вдруг Линь Юйсин вспомнил, что не ответил на сообщение Су Ли, и быстро достал телефон.

Су Ли: [Помнишь посты на форуме, где вас благословляли?]

Линь Юйсин: [Как я мог забыть об этом].

Су Ли: [Почему ты ответил мне сейчас? Было бы прекрасно, если бы ты ответил мне в следующем году].

Линь Юйсин: [Извини, я увлекся разговором со старшим].

Су Ли вздохнул: [Я не могу соперничать со Старшим Гу].

Линь Юйсин: [(Плачущая мордочка хомячка)]

Су Ли написал: [Ладно, я просто шучу. Мне было скучно, и я нашел этот пост. Угадай, что я обнаружил?]

Линь Юйсин спросил, добавив удивленный смайлик: [Что?]

Су Ли: [В этом посте все комментарии с критикой в твой адрес были удалены. Минуту назад кто-то анонимно оскорбил тебя под этим постом, а когда я обновил страницу, комментария уже не было! Я не могу перестать смеяться. Я даже подозреваю, что это "марионетка" Гу Чжунъи].

Линь Юйсин не совсем понимал значение слова "марионетка".

Су Ли: [Приведу пример. При чтении романов часто встречаются персонажи второго плана, которые управляют сюжетом или эмоциональным развитием главных героев. Их называют марионетками].

Су Ли взволнованно продолжил: [Может быть, он тайно управлял студентами? Это так забавно!]

Линь Юйсин: [Что значит "управлял"?]

Су Ли вздохнул, чувствуя, что Линь Юйсин проводит слишком мало времени в Интернете. Как лучший сосед по комнате, Су Ли должен был обучать Линь Юйсина, чтобы тот не отставал.

Су Ли отправил длинное голосовое сообщение, от которого Линь Юйсин остолбенел.

К счастью, Линь Юйсин обладал хорошими способностями к пониманию.

Линь Юйсин: [Спасибо, ты много знаешь].

Су Ли похвастался: [Ничего особенного~].

Получив новые знания, Линь Юйсин не стал продолжать беседу с Су Ли. В его сердце зародилось сомнение, и он сразу же открыл чат с ID789, в который давно не заглядывал.

На улице Гу Чжунъи только закончил говорить с Ян Цином, как на его телефон пришло сообщение с другого аккаунта.

В друзьях у этого пользователя был только Линь Юйсин.

Чтобы не пропустить ни одного сообщения Линь Юйсина, Гу Чжунъи специально вошел в оба аккаунта на одном телефоне.

Линь Юйсин: [Давно не виделись. Прости за вопрос, но ты знаком с Гу Чжунъи?]

Сердце Гу Чжунъи учащенно забилось. Он заподозрил, что Линь Юйсин что-то узнал.

Поразмыслив, Гу Чжунъи решил ответить осторожно.

ID789: [?]

Полминуты спустя.

Линь Юйсин: [Я заметил, что ты удалил все комментарии, в которых плохо отзывались обо мне. Значит, Гу Чжунъи мог связаться с тобой].

Гу Чжунъи вздохнул с облегчением: похоже, Ян Цин отлично справился со своей работой.

ID789: [Нет, мне просто не нравятся люди, которые говорят глупости].

Линь Юйсин: [Не знаю почему, но мне трудно поверить в эту причину].

Отношение Линь Юйсина к ID789 было не таким вежливым, как к Гу Чжунъи. Обычно Линь Юйсин говорил все, что думает, и свободно спрашивал все, что хотел.

Гу Чжунъи тоже заметил это.

Линь Юйсин: [Мне всегда казалось это странным. Ты даже не знаешь Гу Чжунъи, так почему ты поддерживаешь наши отношения?]

Линь Юйсин: [Ты можешь сказать мне правду?]

ID789: [Потому что вы подходите друг другу].

Линь Юйсин: [Похоже, что нет].

ID789: [Я действительно думаю, что вы подходите друг другу. Надеюсь, вы будете вместе долгое время].

Линь Юйсин: [?]

Линь Юйсин: [Спасибо].

Гу Чжунъи стал смелее и взял инициативу в свои руки.

ID789: [Почему ты так неохотно благодаришь меня? Тебе не нравится Гу Чжунъи?]

Линь Юйсин мгновенно ответил: [Конечно, он мне нравится! Кому он может не нравиться? Мне определенно нравится Гу Чжунъи!]

Губы Гу Чжунъи растянулись в улыбке, и он почувствовал себя легким, как перышко.

ID789: [Хм].

ID789: [Хорошо].

ID789: [Что-нибудь еще?]

Линь Юйсин вдруг понял, что что-то не так, и решил сымпровизировать: [Подожди, может быть... ты просто фанатеешь от вымышленных парочек?!]

Гу Чжунъи прожил еще как минимум десять лет, поэтому он прекрасно понимал, что это значит.

Хотя он и не был таковым, его поведение говорило об обратном. Писать сообщения за главных героев, контролировать их комментарии, всегда верить в то, что главные герои идеально подходят друг другу – разве это не фанатство?

Гу Чжунъи не хотел этого признавать, но лучшего ответа, похоже, не было.

ID789: [...Хм].

Линь Юйсин посчитает его странным? Если да, то он изменит свою формулировку.

ID789: [Прости, я тебя чем-то смутил? Я могу удалить пост].

Он был готов изменить формулировку.

Однако Линь Юйсин ответил: [Ты действительно странный... но спасибо за поддержку. Мы еще долго будем вместе].

Линь Юйсин: [Не нужно удалять пост, спасибо за труд].

Линь Юйсин действительно был самым преданным работником в этом мире и никогда не забывал о своей миссии.

ID789 также получил подтверждение от главного героя.

Обычно, для проведения теста на совместимость, нужно было ехать в больницу и стоять в очереди на регистрацию. Результаты теста также требовали длительного ожидания – 24 часа.

Гу Чжунъи, полагаясь на свои связи, открыл черный ход, ведущий в исследовательский институт.

После некоторого ожидания в холле, сотрудники провели их в комнату для тестирования. Сотрудник заверил их, что в НИИ установлено новейшее оборудование, и результаты будут готовы через три часа.

"Доктор Цзи скоро придет. Пожалуйста, присядьте и немного подождите".

"Спасибо".

Примерно через десять минут в комнату для тестирования ворвался омега, назвавшийся доктором Цзи.

Как только он открыл дверь, Гу Чжунъи встал: "Дядя Цзи".

"Простите, что заставил вас ждать". Доктор Цзи, уже довольно пожилой, выглядел молодо, вероятно, благодаря хорошему уходу.

Гу Чжунъи с большим уважением представил Линь Юйсина: "Дядя Цзи, это мой парень Линь Юйсин". Затем он повернулся к Линь Юйсину и сказал: "Юйсин, это партнер моего дяди. Можешь называть его дядей Цзи".

Линь Юйсин понял, что перед ним доктор Цзи – Цзи Му, партнер Гу Юэньчэна, нынешнего генерального директора Gu Group.

Линь Юйсин надеялся, что после окончания университета будет работать в Gu Group, поэтому он поспешно поклонился и сказал: "Дядя Цзи, здравствуйте!"

"Здравствуй!" Цзи Му улыбнулся, сохраняя отстраненное отношение, как обычный старший. Он мягко сказал: "Пожалуйста, присядьте и заполните эту электронную форму". Он протянул им планшет.

Вскоре воздух наполнился слабым ароматом гардении – это был феромон Цзи Му.

Линь Юйсин не мог не занервничать.

Гу Чжунъи заметил это и, улыбнувшись, что-то сказал Линь Юйсину мягким тоном.

Находившийся рядом Цзи Му с удивлением заметил улыбку Гу Чжунъи. Он с нежностью посмотрел на Линь Юйсина.

Линь Юйсин, встретив взгляд Цзи Му, натянуто улыбнулся и сосредоточился на том, чтобы не обидеть никого из семьи Гу.

Цзи Му понял, что Линь Юйсину страшно, и успокоил его, сказав: "Инструменты для извлечения феромонной жидкости были усовершенствованы. Это будет совсем не больно, так что не волнуйся так сильно".

Линь Юйсин с покрасневшим лицом ответил: "Все в порядке, я не боюсь боли".

Послушный вид Линь Юйсина делал его самым симпатичным ребенком в глазах старших.

После короткого обмена мнениями Цзи Му не стал больше терять времени. Он попросил Гу Чжунъи сесть в указанное место, а затем быстро, за несколько секунд, извлек жидкость альфа-феромона из его руки.

Однако феромоны омеги нужно было извлечь из железы, расположенной на затылке.

Линь Юйсин сначала подумал, что феромоны будут извлекаться из руки, но, услышав, что для этого нужно обнажить железу, засомневался.

"Разве нельзя извлечь феромоны из руки?"

"Из железы точнее". Цзи Му расценил нерешительность Линь Юйсина как застенчивость. Не поднимая глаз, он отрегулировал маленький прибор в руке и сказал Гу Чжунъи: "Чжунъи, пожалуйста, отойди в сторону".

Гу Чжунъи встал и, похлопав Линь Юйсина по плечу, сказал: "Не нервничай".

После того как Гу Чжунъи вышел из комнаты, Линь Юйсин все еще колебался, стоя на месте.

У Цзи Му через некоторое время должна была состояться встреча, и если бы Гу Чжунъи не воспользовался своими связями, чтобы договориться о проведении теста, он бы уже был на встрече в конференц-зале. Незнакомый студент-омега показался ему слишком консервативным, и он с любопытством спросил: "Что случилось?"

"...Нам нужно извлечь образец из железы?"

"Да", – терпеливо ответил Цзи Му, взглянув на часы.

Линь Юйсину не хотелось быть занудой, поэтому он сглотнул слюну и сел, уклонившись от ответа. Он ущипнул себя за руку, набираясь смелости, и медленно потянул вниз воротник свитера...

В тот момент, когда его железа оказалась на виду, Цзи Му замер.

Это был кусок деформированной кожи, жестоко и отвратительно покрывавший железу Линь Юйсина. Он был отвратителен до такой степени, что на него невозможно было смотреть.

Если говорить прямо, то вряд ли найдется альфа, готовый пометить такую железу своим укусом.

Цзи Му нахмурил брови, инстинктивно надел перчатки и провел простой осмотр Линь Юйсина. Линь Юйсин почувствовал легкое прикосновение Цзи Му к своей железе и невольно сжался.

"Не двигайся, мне нужно осмотреть твою железу", – серьезно сказал Цзи Му.

Линь Юйсин не смел пошевелиться, дрожа от странного ощущения на затылке. "Моя железа только выглядит некрасиво, но она совсем не болит".

Но Цзи Му с настороженным выражением лица спросил: "Это ожог? Как давно это произошло?"

"В то время я находился в месте с ограниченными медицинскими ресурсами". Линь Юйсин сделала паузу. "Помню, что около двух лет я не мог чувствовать феромоны других людей, да и у меня самого их не было, но потом стало лучше".

Он не стал рассказывать Цзи Му о том, что получил травму в приюте.

"Проверял ли ты восстановление своей железы в течение последующих лет?"

"Нет". Линь Юйсину, похоже, не хотелось рассказывать о своем прошлом опыте. Поколебавшись, он спросил: "Значит ли это, что нельзя извлечь феромонную жидкость из моей железы?"

Цзи Му понял, что перешел границу, и извинился: "Нет, сейчас я извлеку ее".

Процесс завершился через несколько секунд, но Цзи Му казалось, что он работал очень долго. Глядя на уродливую железу, Цзи Му слегка поправил воротник, заметив, что шрам тянется вниз.

Цзи Му был уверен, что Линь Юйсин, должно быть, сильно пострадал из-за такого ожога. Он посмотрел на молодого Линь Юйсина и не мог не пожалеть его.

После осмотра ожога Цзи Му по привычке привел в порядок воротник свитера Линь Юйсина, теплые пальцы осторожно коснулись слегка прохладной кожи. Грубая текстура шерстяного свитера вновь скрыла шрам и темное воспоминание.

Линь Юйсин ответил: "Спасибо".

Цзи Му, казалось, хотел что-то сказать, но замешкался.

Линь Юйсин встал первым и хрипло сказал: "Дядя Цзи, я..."

"Я больше не буду лезть в твою личную жизнь". Цзи Му не спешил вызывать Гу Чжунъи. Он предложил Линь Юйсину присесть и намеревался побеседовать. "Хочешь пить? Я сделаю тебе чашку чая".

Линь Юйсин покачал головой и вежливо сказал: "Это комната для тестирования... я…"

"Это место не является исключительно комнатой для тестирования. Это просто комната".

Цзи Му вышел за дверь и позвал Гу Чжунъи, сказав, что извлечение феромонов омеги не быстрое и займет некоторое время.

Гу Чжунъи, может быть, и неопытный, но после многочисленных встреч с Цзи Му в прошлой жизни он понял характер Цзи Му и сказал: "Я подожду в машине". Он знал, что им, должно быть, есть что обсудить.

Цзи Му закрыл дверь, повернулся и подошел к шкафу. Там он обнаружил коробку с чайными листьями.

В одно мгновение аромат чая разрядил напряженную атмосферу.

Линь Юйсин подул на чай и сделал небольшой глоток, после чего поставил его на место.

Цзи Му не любил терять время. Видя, что Линь Юйсин расслабился, он сразу перешел к делу: "По внешним признакам я не могу определить, есть ли внутренние повреждения железы. Если ты согласен, то мне нужно взять кровь на анализ".

Линь Юйсин ничего не ответил.

Они сидели друг напротив друга, как учитель и ученик, начальник и подчиненный.

Цзи Му не хотел нагнетать напряженную атмосферу. Он старался казаться добрее и мягче.

"В целях безопасности травмированную железу нужно проверять раз в несколько лет", – сказал Цзи Му. "Линь, ты должен серьезно относиться к своей железе, она важна для омег".

Состояние железы могло даже повлиять на продолжительность жизни омег.

Линь Юйсин замолчал, услышав слова Цзи Му.

"Не волнуйся, у меня нет никаких скрытых мотивов. Вы с Гу Чжунъи примерно одного возраста, оба мои младшие, поэтому я хочу помочь тебе".

Эта причина была достаточно проста.

Линь Юйсин поспешно ответил: "Я не это имел в виду!"

"Хорошо, тогда каков твой ответ?"

Линь Юйсин снова замолчал, надеясь, что Цзи Му не будет больше вмешиваться, и его доброжелательность закончится, но, возможно, из-за отсутствия заботы с детства, цветочный аромат феромонов Цзи Му заставил Линь Юйсина почувствовать комфорт и тепло. Он посмотрел на Цзи Му, кончиками пальцев погладил брюки и нерешительно спросил: "Сколько стоит этот тест?"

Цзи Му ответил вопросительным звуком: "Хм?"

Линь Юйсин смело прикинул цифру и спокойно раскрыл все свои сбережения, имеющиеся на данный момент: "200 юаней хватит?" Он не стал бы делать этого, если бы сумма превышала 200 юаней, так как это были его ежемесячные расходы на жизнь.

Цзи Му быстро развеял его сомнения: "Это бесплатно".

"А?"

"Это не больница, платить не нужно".

Линь Юйсин внезапно просветлел, сразу же изменил выражение лица и с энтузиазмом сказал: "Дядя Цзи, я хочу это сделать! Спасибо вам большое!"

На мгновение все заботы и хлопоты исчезли.

Цзи Му почувствовал в душе одновременно и веселье, и досаду. Он думал, что Линь Юйсин беспокоится о чем-то другом, но оказалось, что дело в цене.

В последние годы семья Гу часто пользовалась черными ходами в НИИ, как и дома. Цзи Му уже много лет жил в семье Гу, погрузился в их уклад и должен был понять его суть.

Ведь почти две трети проектов в НИИ финансировались семьей Гу.

Взять кровь из железы было не так просто, как извлечь феромонную жидкость. Это была довольно болезненная процедура.

Железа была очень чувствительным местом на теле омеги, и даже легкая небрежность могла вызвать аллергию и отек. Длинная игла вошла внутрь, высасывая целую пробирку крови, прежде чем остановиться.

Линь Юйсин побледнел от боли, но не проронил ни слова. Он был рад, что его обследовали бесплатно, ведь зарабатывать деньги и сохранять здоровье – самые важные вещи в жизни.

После того как Цзи Му помог ему остановить кровотечение, Линь Юйсин, опасаясь, что Гу Чжунъи уже заждался, не стал долго отдыхать и приготовился уходить.

Цзи Му снова окликнул его: "Линь, подожди!"

Линь Юйсин остановился и обернулся.

Цзи Му подошел к Линь Юйсину и протянул ему визитную карточку: "Это контактная информация врача, занимающегося лечением желез в Центральной больнице Города С. В будущем... если захочешь залечить ожоговые шрамы на железе, можешь обратиться к нему".

Линь Юйсин взял визитную карточку обеими руками и аккуратно положил ее в рюкзак. Он вежливо сказал: "Спасибо, дядя Цзи. Когда я закончу университет и у меня будут деньги, я займусь своим лечением".

Выйдя из комнаты для тестирования, Линь Юйсин поспешил к парковке.

Издалека было видно, что Гу Чжунъи стоит у машины и ждет его.

Дул холодный ветер, небо было темным, в здании НИИ горел свет.

Гу Чжунъи стоял на сырой бетонной площадке, его уши слегка покраснели от ветра. Как только он увидел Линь Юйсина, его размытая фигура мгновенно превратилась в блестящую точку под светом, закружилась на ветру и упала на глаза Линь Юйсину.

Линь Юйсин направился прямо к Гу Чжунъи.

"Старший, почему ты не подождал меня в машине?" Линь Юйсину было холодновато, но как только он подошел к Гу Чжунъи, то почувствовал тепло во всем теле.

Гу Чжунъи ответил: "Я волновался за тебя".

Линь Юйсин, немного поколебавшись, протянул руку, похлопал Гу Чжунъи по плечу, как друга, и сказал: "Со мной все в порядке. Просто дядя Цзи сказал, что омеги должны заботиться о своих железах, поэтому он хотел сделать для меня бесплатный тест. Он свяжется со мной после получения результатов".

Гу Чжунъи нахмурился, не до конца веря: "Правда?"

"Правда." Линь Юйсин с благодарностью сказал: "Все в вашей семье такие добрые, включая дядю Цзи. В больнице этот тест обошелся бы в кругленькую сумму, поэтому я благодарен за то, что здесь мне его сделали бесплатно".

Линь Юйсин улыбнулся и заговорил без умолку, больше не вспоминая о шраме.

В целом, шрам ни на что не влиял.

Зимой его прикрывали в основном свитера с высоким воротником, а в теплые времена года Линь Юйсин всегда носил водолазки и немного отращивал волосы. Пока он не подходил слишком близко к людям, это не бросалось в глаза.

Даже Су Ли, его сосед по комнате, не замечал этого.

Вечером, как и было запланировано, на их телефоны пришел отчет о проверке совместимости.

Совместимость составила 77%, что было не так уж и мало, но не дотягивало до 85-100%, характерных для родственных душ. Таким образом, в некотором смысле они могли притягиваться друг к другу, а также разрывать связь с помощью ингибиторов.

Как только телефон завибрировал, Гу Чжунъи сразу же получил второй отчет о тесте на совместимость, на этот раз для Линь Юйсина и Сюй Сянчи.

Гу Чжунъи без труда получил данные о феромонах, которые Сюй Сянчи предоставил во время вступительных экзаменов. Хотя они и не были такими точными, как феромонная жидкость, но их было достаточно, чтобы понять приблизительное значение.

Результат теста показал, что совместимость Линь Юйсина и Сюй Сянчи составила всего 9%.

Это было очень мало, почти ничтожно мало.

Гу Чжунъи почувствовал полное облегчение. Он вспомнил, что совместимость Цюй Сина и Сюй Сянчи достигала 90%.

Омеги, которые выглядели одинаково, не обязательно были совместимы с теми же альфами.

Тем временем в общежитии Линь Юйсин, увидев, что их совместимость составляет 77%, радостно вскочил с кровати.

Су Ли снял наушники и воскликнул: "Ты не принес торт, а так счастлив!"

Линь Юйсин быстро передал телефон Су Ли.

Су Ли взглянул на телефон и сказал: "Не понимаю, чему ты так радуешься. Эта совместимость довольно высока. Думаю, если ты не будешь осторожен, то в конце концов безумно влюбишься".

"Это опасно только тогда, когда совместимость достигает 85%". Линь Юйсин улыбнулся и достал ингибитор. Он поднял руки над головой и поблагодарил современную науку и семью Гу.

Су Ли покачал головой и проигнорировал его, снова надев наушники, чтобы поиграть в игры со своим интернет-партнером.

Лян Се: [Хочешь торт?]

Су Ли пошутил и набрал строку символов: [Не очень. Мой сосед по комнате должен был принести мне торт, но вместо этого он прыгает вокруг].

Лян Се ничего не ответил и исчез на несколько минут.

Лян Се: [Я заказал один для тебя, не грусти].

Су Ли схватился за сердце от восхищения. Как его парень мог быть таким очаровательным?

Су Ли: [Хе-хе, люблю тебя (づ￣3￣)づ╭?～].

Лян Се: [Хорошо].

Су Ли воспользовался ситуацией: [Я был бы еще счастливее, если бы смог встретиться с тобой лично!]

На экране компьютера персонаж, управляемый Лян Се, сосредоточился на атаке вражеского лагеря и, казалось, полностью проигнорировал сообщение Су Ли, никак не отреагировав на него.

На следующий день пришли результаты анализов железы Линь Юйсина, и Цзи Му вызвал его в исследовательский институт.

Показатели в протоколе были занижены, но, к счастью, причин для беспокойства не было.

Состояние железы Линь Юйсина не ухудшилось, но она оставалась в вялом состоянии, выделяя мало феромонов.

Поэтому, несмотря на высокий уровень совместимости, Гу Чжунъи оставался совершенно нечувствительным к феромонам Линь Юйсина.

Несмотря на то, что после несчастного случая чувствительность Гу Чжунъи к феромонам других людей ослабла, он вряд ли мог оставаться равнодушным, когда их совместимость составляла 77%.

"Твоя железа отличается от желез других омег, поэтому в будущем тебе следует уделять ей больше внимания. Лекарство, которое я тебе прописал, местного действия. Не забывай постоянно его принимать и приходи ко мне, когда оно закончится. В настоящее время проблема с железой не вызывает беспокойства, но пренебрежение ею может привести к дальнейшему ухудшению твоего здоровья".

Цзи Му снизил стоимость лекарства, а также оказал обратную услугу. В течение четырех лет Линь Юйсин мог ежегодно бесплатно проходить обследование в научно-исследовательском институте.

Линь Юйсин был очень тронут и неоднократно благодарил Цзи Му.

Наконец, он смог оставить свои переживания и с облегчением вернулся в университет, забрав с почты тяжелую коробку.

Чтобы подзаработать во время зимних каникул на семейные нужды, Линь Юйсин подал заявку на проживание в кампусе на время каникул.

Удивительно, но Линь Сюфэн не стала его пилить, когда узнала, что он не собирается ехать домой на китайский Новый год. Вместо этого она отправила ему по почте коробку с едой.

Вернувшись в общежитие, Линь Юйсин с помощью ключа разрезал пленку и обнаружил несколько больших пакетов с маньтоу, завернутых в полиэтиленовые пакеты светлого цвета, и несколько яблок, завернутых в пенопластовую бумагу.

Он развернул каждый полиэтиленовый пакет, сложил их и положил в ящик, чтобы использовать позже.

Всего в коробке было шесть больших пакетов с маньтоу и четыре относительно крупных яблока. Он смахнул с себя пыль, взял телефон и позвонил Линь Сюфэн.

Когда она ответила, в трубке послышался шум.

Линь Сюфэн, похоже, работала, и громко кричала: "Ты получил вещи?"

"Получил. Спасибо, тетушка", – ответил Линь Юйсин.

Линь Сюфэн посоветовала ему: "Эти маньтоу могут храниться долгое время. Раз уж твой сосед хорошо к тебе относится, дай ему немного. Здесь они считаются местным деликатесом, так что не скупись".

"Хорошо, я понимаю". Линь Юйсин порылся в коробке, достал несколько яблок, все еще завернутых в пенопластовую бумагу, и спросил: "Зачем ты прислала мне яблоки?"

Линь Сюфэн сняла рабочую шапочку и вытерла пот. "В конце года фабрика прислала ящик яблок сорта Бин Тансинь. Они большие и сладкие, и я слышала, что они очень дорогие. Я отложила несколько штук для тебя, а остальное – для Шаохуа".

"В следующий раз отдай их моему двоюродному брату. Мне и здесь, в городе, есть что поесть".

"Это не то же самое. Может быть, в городе не продают эти яблоки. Если твой сосед захочет, дай ему одно. Они питательны, так что не ешь их в одиночку".

Линь Юйсин поджал губы и со смешанными чувствами сказал: "Эта коробка довольно тяжелая, наверное, почтовые расходы были дорогими".

Дверь на балкон была открыта, и Линь Юйсин дрожал от холодного ветра.

Линь Сюфэн продолжала бесконечно болтать.

Линь Юйсин спросил ее: "Привезли ли одежду, которую я купил для тебя?" Он вспомнил, что Линь Сюфэн уже много лет ходит в одной и той же зимней одежде.

"Я получила ее, и Шаохуа был так счастлив, что сразу же надел ее".

"Будь осторожна, чтобы мой двоюродный брат не испортил ее". Двоюродный брат Линь Юйсина, Чэн Шаохуа, в детстве перенес тяжелую лихорадку, что привело к повреждению мозга. Сейчас ему было 22 года, но его интеллектуальные способности оставались на уровне маленького ребенка.

"Да, я знаю!" Она обрадовалась подарку, но с тревогой сказала: "Больше не трать столько денег. Мне не нужно больше одежды. Юйсин, каждый раз, когда ты посылаешь деньги домой, я знаю, что это тебя тяготит. Пожалуйста, не покупай эти вещи для меня".

"Одежда не была дорогой. Мой сосед по комнате помог мне купить ее со скидкой через Интернет".

"Понятно... Ну, тогда поблагодари его как следует и дай ему несколько булочек в знак благодарности!"

"Хорошо".

Линь Сюфэн остановила его и сказал: "Юйсин, в последнее время дома много проблем, и вы с дядей не ладите. Я думаю, что когда у тебя будет свободное время, лучше провести его в городе".

Линь Юйсин уже собирался что-то сказать, но Линь Сюфэн поспешно добавила: "Но если захочешь вернуться, не забудь заранее связаться со мной!"

Линь Юйсин догадался: "Неужели дядя снова влип в неприятности?"

"...Да, и еще дело в деньгах. Как-нибудь справимся". Линь Сюфэн сказала глубоким голосом: "Если ты хочешь спокойно закончить учебу в университете, то лучше пока не возвращаться домой. Дядя не придет в университет, чтобы найти тебя, обещаю".

Линь Юйсин крепче сжал телефон и сказал: "Я понял. Я постараюсь заработать побольше денег и отправить их домой".

"Хорошо".

В заключение Линь Сюфэн улыбнулась и еще раз напомнила ему: "Не забудь разделить яблоки и поделиться с соседом по комнате".

Вскоре после того, как Линь Сюфэн положила трубку, на столе Су Ли появились два пакета с булочками маньтоу и яблоко в виде сахарного сердца.

Линь Юйсин знал, что Су Ли никогда не испытывал недостатка в еде и фруктах, но с приближением Нового года ему захотелось выразить свою благодарность.

Он посмотрел на оставшиеся в коробке продукты, вытер полотенцем крошки и нашел в шкафу приличный на вид пакет. Он положил в него два пакета булочек и яблоко.

Одинокое яблоко было яркого цвета и привлекало внимание.

Поколебавшись немного, Линь Юйсин опустил голову и положил в пакет еще одно яблоко. Затем, выдержав паузу, он положил в пакет и последнее яблоко.

Гу Чжунъи был так добр к нему, и он хотел отдать Гу Чжунъи самое лучшее, даже если оно не было ценным.

Линь Сюфэн прислала ему в общей сложности четыре яблока, но Линь Юйсин раздал их все.

Приготовив все, Линь Юйсин не стал посылать Гу Чжунъи сообщение. Он решил, что раз уж они собираются вечером поужинать вместе, то можно отдать все лично.

Посмотрев на оставшиеся в коробке два пакета с булочками, он подумал о двух других людях.

Он связался с Су Ли, попросил контактную информацию Гу Нуаня и вежливо отправил сообщение: "[Гу Нуань, здравствуй, это Линь Юйсин. Спасибо за торт в прошлый раз. Моя семья прислала мне несколько местных деликатесов, и я хотел бы поделиться с тобой. Ты не против?"

Наконец Линь Юйсин быстро отправил сообщение ID789: [Ты вернулся домой?]

ID789: [Нет, я еще в кампусе].

Линь Юйсин: [Некоторое время назад я побеспокоил тебя. Моя семья прислала мне несколько местных деликатесов, и я хочу поделиться с тобой].

ID789: [Спасибо].

Линь Юйсин: [Не за что. Я оставлю пакет у коменданта общежития].

Динь–

Как раз когда Линь Юйсин закончил отвечать ID789, Гу Нуань ответил на его сообщение.

Три сообщения подряд.

Гу Нуань: [Конечно, спасибо! Я пойду домой после обеда, можно я сейчас загляну к тебе?]

Гу Нуань: [Хочешь чай с молоком? Я рекомендую Oreo с пудингом, я угощаю!]

Гу Нуань: [Можно я буду называть тебя Юйсин, как Су Ли?]

Линь Юйсин хотел произвести хорошее впечатление на Гу Нуаня: [Ты можешь называть меня как угодно. Я принесу тебе посылку. Я знаю, где находится твое общежитие. И не надо угощать меня чаем с молоком].

Он повернулся, чтобы отправить сообщение ID789: [Сначала я должен отдать пакет своему другу, так что твой будет немного позже].

По мнению Гу Чжунъи, действия Линь Юйсина означали одно: он получил много еды и раздавал ее всем подряд.

Только Гу Чжунъи не получил сообщение от Линь Юйсина.

Через 10 минут.

ID789 отправил сообщение: [Гу Чжунъи получил?]

Линь Юйсин: [?]

ID789 соврал: [У моего соседа по комнате возник конфликт, потому что он подарил подарки всем своим друзьям, но забыл про свою девушку].

ID789: [Я тебя поддерживаю и боюсь, что ты тоже можешь совершить такую ошибку].

Линь Юйсин: [Понятно. Спасибо за заботу, но я уже приготовил подарок для Гу Чжунъи].

ID789: [Хорошо].

Несколько минут спустя.

ID789: [Не хочу тыкать носом, но Гу Чжунъи, как и я, получил только один пакет?]

Линь Юйсин: [Определенно нет. Как ты можешь сравнивать себя с ним?]

ID789: [Я ничего такого не имел в виду, просто хотел узнать].

Линь Юйсин вздохнул и любезно напомнил: [Пожалуйста, не будь таким любопытным].

ID789: [...Хорошо].

В тот вечер Гу Чжунъи получил в общей сложности три пакета булочек и три яблока.

Из-за этого случая Гу Чжунъи еще долгое время не хотел есть маньтоу, которые он получил от Линь Юйсина.

Конечно, это уже другая история.

Во время зимних каникул весь университет был пуст.

Пекарня Чжоу Цзе тоже взяла перерыв и планировала открыться после каникул.

У Линь Юйсина было много времени для работы. Он, скрипя зубами, все же выкупил свой старый велосипед. Он подрабатывал в различных магазинах за пределами кампуса, тщательно планируя, как заработать больше денег в течение месяца.

Он также находил время, чтобы иногда встречаться с Гу Чжунъи.

Линь Юйсину казалось, что, когда на каникулах в университете станет меньше людей, нет будет необходимости притворяться влюбленными. Он не хотел получать деньги просто так. Он взял на себя инициативу и предложил отменить зарплату на этот месяц, перейдя на почасовую оплату по договору.

50 юаней за один час – чертовски выгодная сделка.

Однако вскоре Линь Юйсин, будучи отличником в Университете С, с радостью обнаружил весьма прибыльную подработку – репетиторство.

Заработная плата, как правило, зависела от возраста преподающего студента. Студенты других университетов обычно получали от 60 до 120 юаней в час, а некоторые и того меньше. Но Линь Юйсин был совсем другим. Он был одним из лучших студентов Университета С, поэтому при индивидуальном обучении его почасовая зарплата могла достигать 150-200 юаней, а то и выше.

Линь Юйсин, который был родом из маленького городка, был шокирован. В их родном городе не было такого понятия, как репетиторство.

А о репетиторстве он узнал благодаря Ляо Яню.

С тех пор как они познакомились на одном курсе и обменялись контактными данными, Ляо Янь время от времени выходил с ним на связь. Иногда он просил Линь Юйсина выполнить поручение, а иногда они просто общались.

Линь Юйсин, следуя принципу "клиент превыше всего", отвечал на каждое сообщение, хотя и не слишком подробно.

Ляо Янь казался человеком широких взглядов. Он не возражал против того, что Линь Юйсин намеренно держит дистанцию, всегда с энтузиазмом общался с ним и даже предложил ему подработать репетитором.

Линь Юйсин поначалу отказался, но когда увидел почасовую оплату, которую ему указал Ляо Янь, его интерес возрос.

Линь Юйсин, работавший на кухне ресторана, вытер руки и, увидев, что вокруг никого нет, тихонько спрятался в углу и стал набирать текст на телефоне: [Неужели они действительно так много платят?]

За эти два дня, пока Линь Юйсин мыл посуду и убирался на кухне, он уже успел дважды обморозить руки.

Ляо Янь: [Да, этот ребенок – мой родственник. Он немного озорной, и его мать хочет найти студента из Университета С, чтобы он занимался с ним и помог ему улучшить учебу].

Линь Юйсин: [А разве ты не студент Университета С?]

Ляо Янь: [Я даже не хочу ходить на занятия, так зачем мне заниматься с кем-то?]

Линь Юйсин: [Ну, это правда].

Однако Линь Юйсин никогда раньше не занимался репетиторством и боялся, что это повлияет на успеваемость ученика. Он колебался, набирая на телефоне текст, удаляя и удаляя, удаляя и удаляя.

Ляо Янь: [Его мать сказала, что во время зимних каникул ты будешь заниматься с ним по два часа после обеда и зарабатывать 300 юаней в день. Ты согласишься на эту работу или нет? Если будешь колебаться, я найду кого-нибудь другого].

Линь Юйсин: [Подожди!]

Линь Юйсин подумал о заработке в 300 юаней в день и не мог не соблазниться этим предложением.

Линь Юйсин: [Я попробую! Спасибо, что предложил мне эту работу].

Ляо Янь: [Я приду за тобой к воротам университета в 5 часов вечера. Может быть, сначала сходим на собеседование?]

В этот момент пришло сообщение от Гу Чжунъи, прервавшее ответ Линь Юйсина:

[Мы договорились сегодня поужинать вместе. Ты ведь не забыл?]

Теоретически, Гу Чжунъи был его начальником, и он должен был ставить свою постоянную работу превыше всего...

Но сейчас были зимние каникулы, и, подсчитав почасовую оплату, можно было сказать, что час с Гу Чжунъи стоил 50 юаней, а час занятий с ребенком – 150 юаней.

Линь Юйсин колебался, соблазняясь деньгами. Он решил временно не обращать внимания на Гу Чжунъи.

В последнее время они всегда ужинали в пустой квартире Гу Чжунъи, поэтому работы, как таковой, не было. Подумав, Линь Юйсин решил, что собеседование важнее.

Линь Юйсин ответил: [Извини, сегодня вечером у меня возникли кое-какие дела].

Гу Чжунъи был удивлен отказом Линь Юйсина, так как он никогда раньше не делал этого.

Линь Юйсин объяснил, чтобы не создать неправильного впечатления: "Ты помнишь Ляо Яня, с которым я познакомился на своем курсе?]

Гу Чжунъи: [Помню, а что с ним?]

Ляо Янь был единственным клиентом Линь Юйсина на данный момент, поэтому Гу Чжунъи было трудно его не знать.

Линь Юйсин радостно ответил: [Он предложил мне работу репетитора. Сегодня вечером я иду на собеседование к одному из учеников. За месяц можно неплохо заработать, так что я хочу попробовать].

После того случая Линь Юйсин постепенно открылся Гу Чжунъи. Линь Юйсин перестал все скрывать и с уверенностью передал суть их разговора с Ляо Янем.

За дверью послышались шаги, и Линь Юйсин быстро убрал телефон.

Глядя на время, он с нетерпением ждал собеседования, тщательно обдумывая, как использовать каждую копейку. До окончания зимних каникул он хотел сводить Гу Чжунъи в кино и ресторан.

В этот момент Ляо Янь, отправивший ему сообщение, лениво сидел в кресле на балконе и зевал.

Рядом с ним стояла тарелка с наполовину съеденным ананасом. От ананаса исходил слабый сладкий аромат.

В цветочном магазине внизу цвели розы, их аромат проникал через открытое окно, смешиваясь с ароматом ананаса, освежая и восхищая.

Мать Ляо Яня, позади него, мягко спросила: "Сяоянь, ты уверен, что не хочешь сегодня поужинать с нами?"

Ляо Янь изменил свое ленивое поведение. Он встал, не надевая занудных очков в черной оправе. Его светло-карие глаза были неглубокими, а челку он небрежно задрал вверх, открыв необыкновенно изящное лицо, совершенно не похожее на его обычный облик.

"Нет, вы с папой наслаждайтесь свиданием". Ляо Янь улыбнулся, выглядя очень воспитанным. Он очень напоминал свою мать. "Я договорился встретиться с другом".

Услышав слово "друг", мама Ляо Яня не могла скрыть своей радости.

"Хорошо. Тогда встреча с другом важнее. Если будет возможность, не забудь привести его домой, а я приготовлю что-нибудь вкусненькое".

"Конечно, я познакомлю его с тобой в следующий раз". Ляо Янь послушно улыбнулся и взял телефон. "Мама, уже поздно. Я приму душ и скоро пойду".

Мать Ляо Яня кивнула.

Вдруг, словно нехотя, она не удержалась и сказала: "Когда пойдешь гулять… не надевай очки. Мой сын такой красивый, зачем же все время прятать глаза?"

Ляо Янь ничего не ответил.

Мать Ляо Яня, испугавшись, что сказала что-то не то, осторожно добавила: "Сяоянь, мы уже переехали, и тех людей, которые издевались над тобой, здесь больше нет. Твое здоровье стало улучшаться, а характер стал более жизнерадостным. Мы с отцом очень гордимся тобой! Мы... Я имею в виду, что мы начали все сначала".

Ляо Янь неразборчиво промычал что-то, а затем сказал: "Я знаю".

Он направился в свою спальню, не обращая внимания на переживания прошлого.

Он услышал позади себя облегченный вздох матери и скрылся в своей комнате.

Мягкий ковер бесшумно поглощал его шаги. Он подошел к кровати, достал из шкафа полотенце, и его стройная фигура выпрямилась, как у элегантной модели.

На прикроватной тумбочке стоял флакон с ингибитором альфа-феромонов.

В 16:30 того же дня.

Линь Юйсин подошел к воротам университета. Он специально вымыл голову и надел новую одежду, которую выбрал для него Су Ли, надеясь произвести хорошее впечатление на будущего работодателя.

Небо было затянуто темными тучами, и Линь Юйсин заранее положил в рюкзак зонтик, хотя сейчас он казался бесполезным.

Ведь рядом с ним стоял Гу Чжунъи, который был его "парнем" и внимательным лучшим другом.

Линь Юйсин вежливо спросил: "Старший, ты уверен, что нужно меня сопровождать?"

Гу Чжунъи поднял подбородок, показывая, что его машина припаркована неподалеку. Он сказал, что в этот день у него много свободного времени, и будет лучше, если он сам заберет и отвезет Линь Юйсина.

"Но..." Линь Юйсин попытался возразить.

Гу Чжунъи перебил его, сказав: "У Ляо Яня точно нет машины, и если вы попадете под дождь по дороге, то это будет не очень хорошо для твоего собеседования".

"Я взял с собой зонтик".

"Ничего страшного, он тебе не понадобится".

Линь Юйсин: "..."

Гу Чжунъи, посмотрев прогноз погоды, предположил, что будет сильный ливень. Зная Линь Юйсина, он не решился бы брать такси, да и станции метро рядом с университетом не было. Скорее всего, он бы поехал обратно на автобусе.

Скользкие от дождя дороги, медленное движение транспорта, холодная погода – Гу Чжунъи не хотел, чтобы Линь Юйсину пришлось пройти через все эти трудности.

Кроме того, в этот день у Линь Юйсина был день рождения, и Гу Чжунъи хотел поужинать с ним.

Однако никто, кроме Гу Чжунъи, не помнил, что у Линь Юйсина день рождения, да и сам Линь Юйсин тоже.

Гу Чжунъи вспомнил о заранее заказанном торте в квартире и не мог не вздохнуть. Он не знал, удастся ли ему обмануть Линь Юйсина и угостить его тортом.

Из-за неожиданного вмешательства Ляо Яня сюрприз мог быть испорчен.

Линь Юйсину не казалось, что попасть под дождь – это большая проблема, и он не хотел беспокоить Гу Чжунъи. Он уже собирался что-то сказать, как вдалеке появился красивый мужчина, который помахал ему рукой, прерывая его мысли.

Линь Юйсин был озадачен, так как не сразу узнал этого человека.

Но тот побежал навстречу и, к удивлению Линь Юйсина, остановился перед ними.

Ляо Янь улыбнулся яркой, красивой и веселой улыбкой и сказал: "Ты рано пришел".

Гу Чжунъи слегка нахмурился. Он не помнил такого привлекательного человека в Университете С. Если судить по внешности Ляо Яня, то ему было бы трудно не привлечь к себе внимания других студентов.

Ляо Янь, стоявший перед ними, выглядел посвежевшим. Он помахал рукой перед Линь Юйсином, который все еще был в шоке, и вернул его к реальности, сказав: "Что случилось? Я Ляо Янь. Разве ты не узнаешь меня в контактных линзах?"

Линь Юйсин быстро махнул рукой. Он не умел общаться с болтливыми красавчиками. "Нет, дело не в этом. Просто ты так изменился..."

Ляо Янь посмотрел на Гу Чжунъи.

Линь Юйсин, чтобы облегчить свое смущение, быстро указал на Гу Чжунъи рядом с собой и сказал: "Мне не нужно его представлять, верно? Он... Он сказал, что хочет меня подвезти".

Линь Юйсин потянул Гу Чжунъи за одежду.

Этот жест показался Ляо Яню очень интимным, и он сказал: "Вы действительно образцовая пара, такие милые".

Линь Юйсин никогда не показывал своих недостатков в присутствии других. Он смиренно и спокойно ответил: "Не совсем. Так бывает, когда долго находишься в отношениях".

"Правда?" Ляо Янь снова улыбнулся.

Гу Чжунъи вежливо поприветствовал его: "Здравствуй, я Гу Чжунъи. Позже может пойти дождь, и я беспокоюсь, как Юйсин будет возвращаться один".

Ляо Янь немного приревновал. Он протянул руку Гу Чжунъи и сказал: "Привет, Старший Гу, я уже слышал твое имя в университете. Я Ляо Янь, первокурсник художественного факультета".

Вероятно, из-за Сюй Сянчи у Гу Чжунъи сложилось не очень хорошее впечатление о студентах художественного факультета. К счастью, парень, стоявший перед ним, был бетой, и это заставило Гу Чжунъи отбросить некоторые сомнения.

Гу Чжунъи коротко пожал ему руку, а затем отпустил. Он проявил дружелюбие к Ляо Яню, потому что тот предложил Линь Юйсину работу репетитора, и сказал: "Давайте сядем в машину. Я вас отвезу".

Через пятнадцать минут Гу Чжунъи пожалел, что позволил Ляо Яню сесть в машину.

Бета оказался слишком разговорчивым.

Он назвал Линь Юйсина "звездочкой"?

Как клиент, он не был особенно близок с Линь Юйсином, но он назвал его таким интимным прозвищем? Честно говоря, даже Гу Чжунъи не чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы называть его так, а кто-то другой, так естественно использовал это прозвище. От этого ему стало не по себе.

Гу Чжунъи прочистил горло.

Ляо Янь проигнорировал его.

Линь Юйсин с беспокойством спросил: "Старший, что случилось?"

Гу Чжунъи стало легче на душе, и он ответил: "Ничего".

Ляо Янь заинтригованно посмотрел на Гу Чжунъи.

Когда они садились в машину, Ляо Янь пересадил Линь Юйсина на заднее сиденье, чтобы тот сидел рядом с ним. Теперь они с удовольствием болтали на заднем сиденье, обсуждая темы, в которых Гу Чжунъи не мог принимать активного участия.

Например, о курсе, который они проходили в одном классе.

Ляо Янь постоянно называл Линь Юйсина "звездочкой", что было слишком знакомо. Он сказал: "Звездочка, почему бы тебе не выбрать один курс со мной в следующем семестре? С тобой очень приятно ходить на занятия".

Линь Юйсин добродушно ответил: "Посмотрим, как пойдет. Хотя на самом деле я хотел бы заниматься с соседом по комнате".

Ляо Янь не отставал. Он прижался к Линь Юйсину и сказал: "Тогда давай вместе пройдем еще один курс. Я могу выбрать любой, кроме аранжировки цветов".

В машине вдруг на несколько секунд стало тихо.

Линь Юйсин нерешительно сказал: "Мой сосед по комнате хочет пойти на курс аранжировки цветов..."

"...Если подумать, то курс по аранжировке цветов звучит довольно неплохо". Ляо Янь изменил свое мнение и вздохнул: "Это моя вина, что я не посещал занятия раньше. Я упустил возможность провести с тобой время".

Линь Юйсин утешил его: "Ничего страшного, мы еще не так близки".

Неожиданно Ляо Янь моргнул, и его красивые глаза приобрели необычный цвет. По мнению Гу Чжунъи, зеленоглазый бета определенно флиртовал.

Но Ляо Янь с обидой в голосе сказал: "Я даже предложил тебе хорошую подработку. Разве этого недостаточно, чтобы считать тебя близким человеком? С тех пор как я узнал, что ты моешь посуду на кухне, мое сердце уже долго болит".

Это высказывание, несомненно, предназначалось для Гу Чжунъи.

Линь Юйсин, подумав немного, выразил свое замешательство: "Но я мыл посуду всего несколько дней, а ты узнал об этом только сегодня днем. Как твое сердце может долго болеть? Ляо Янь, ты немного преувеличиваешь".

Не дожидаясь ответа Ляо Яня, Линь Юйсин добавил: "И не называй меня Синсином или Звездочкой. Мне это не нравится".

"А что тебе нравится?" Ляо Янь изобразил беспомощное выражение лица, как будто хотел называть его так, как он предложит.

Но Линь Юйсин не понял.

Не задумываясь, Линь Юйсин сказал: "Зови меня просто Линь Юйсин".

Хотя Линь Юйсину не хватало проницательности, ему, похоже, не нравился этот флирт.

Гу Чжунъи, сидевший на переднем сиденье, сразу почувствовал облегчение, и его больше не беспокоил тот факт, что он был всего лишь назначенным водителем.

Однако когда Гу Чжунъи поднял глаза, то увидел в зеркале заднего вида провокационный взгляд Ляо Яня. Их взгляды встретились.

Глаза Ляо Яня завораживали, и он слегка ухмыльнулся, глядя на Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи спокойно отвел взгляд, никак не отреагировав на детское поведение Ляо Яня.

Наступили сумерки.

Гу Чжунъи припарковал машину у жилого квартала и вышел вместе с ними. "Ляо Янь, мне нужно поговорить с Юйсином. Не мог бы ты оставить нас наедине?"

Это заявление было несколько невежливым.

"Старший?" Линь Юйсин почувствовал, что что-то не так, и, отойдя на несколько шагов с Гу Чжунъи, тихо спросил: "Что происходит?"

Гу Чжунъи положил обе руки на плечи Линь Юйсина, отворачивая его от Ляо Яня. Он слегка наклонился и прошептал ему на ухо несколько фраз. Теплое дыхание коснулось мочки уха Линь Юйсина, и в тот же миг он почувствовал покалывание по всему телу.

Он втянул шею, а его уши покраснели.

Гу Чжунъи спокойно сказал: "Вот такая ситуация. Что думаешь?"

Щеки Линь Юйсина неудержимо покраснели, ему стало жарко. Он провел тыльной стороной ладони по лицу, чтобы остудить его.

"Мы зашли так далеко, почему ты говоришь мне об этом только сейчас..."

"Это моя вина".

Гу Чжунъи признал свою ошибку, и Линь Юйсин больше не мог жаловаться.

Гу Чжунъи сказал: "Я хотел сделать тебе подарок на день рождения, но если бы я не сказал об этом сейчас, то, похоже, упустил бы возможность". Он выглядел еще более беспомощным, чем Линь Юйсин, на его лице читалось притворное сожаление.

Ляо Янь, находившийся неподалеку, сразу же понял, что Гу Чжунъи действует обдуманно. Он опустил голову и тихо засмеялся, пиная ногу носком ботинка.

Но Линь Юйсин верил в искренность Гу Чжунъи и ни разу не усомнился в этом.

Линь Юйсин вдруг воскликнул: "День рождения? Чей день рождения?"

"Твой". Гу Чжунъи протянул руку, чтобы помочь ему привести в порядок растрепавшиеся волосы, и заговорил глубоким голосом, давая бесконечное чувство уверенности. "Чей же еще?"

Теплые кончики пальцев коснулись красных ушей Линь Юйсина, отчего у него возникло ощущение, что его окружают плотные облака или что по его шее ползают муравьи, вызывая зуд.

Линь Юйсин вдруг вспомнил дату и ошеломленно спросил: "Откуда ты знаешь, что у меня сегодня день рождения?"

"Это написано в твоем студенческом билете".

"Ты видел мой студенческий билет?"

"Он был нужен, когда мы ходили в клинику". Гу Чжунъи сказал: "Ты дал его мне".

Линь Юйсин был ошеломлен и застенчиво опустил голову. Как мог кто-то вспомнить о его дне рождения и даже приготовить для него подарок?

Он попытался успокоиться...

Вдруг зазвонил будильник на телефоне Линь Юйсина, нарушив царящий вокруг хаос и вернув его к действительности.

Уже почти подошло время назначенного собеседования, и он не мог опоздать.

Гу Чжунъи любезно помог ему поправить прическу и надеть шарф. Он сказал теплым голосом: "Иди, не заставляй других ждать".

"Хорошо".

"Не чувствуй давления, выбирай любую сторону. После собеседования мы отпразднуем твой день рождения". Гу Чжунъи снова наклонился и тихонько прошептал Линь Юйсину на ухо: "Только не заставляй меня долго ждать".

Линь Юйсин закрыл глаза и неосознанно схватил Гу Чжунъи за руку.

Он не хотел, чтобы Гу Чжунъи тратил на него деньги. В его понимании день рождения означал трату денег, чего ему с детства не разрешалось делать.

"Ты не обязан праздновать мой день рождения". Он пробормотал: "Меня не волнуют такие вещи. Я не праздную свой день рождения. Я просто не привык к этому".

Гу Чжунъи, видя беспокойство Линь Юйсина, продолжал настаивать.

"Юйсин, я хочу отпраздновать твой день рождения".

От одной этой фразы ранее спокойное сердце Линь Юйсина снова заволновалось.

От удивления он перешел к восторгу, от восторга к умилению.

И снова эмоции не слушались, умножались во сто крат и били в дверь сердца, как в барабан.

Тудум, тудум, тудум…

Он был уверен, что это то самое сердцебиение, которое он ощутил, когда впервые почувствовал аромат его феромонов. То самое волнение.

Линь Юйсин хотел что-то сказать, но Ляо Янь, стоявший позади него, попросил его поторопиться, так как они могли опоздать.

У Линь Юйсина не было времени размышлять о том, почему его сердце так быстро бьется. Чтобы не раздумывать, он убедил себя в том, что эти эмоции – результат сбоя в действии ингибитора.

Но Gu Group никогда не продавала поддельные лекарства!

Линь Юйсин был глубоко обеспокоен.

В конце концов, он трижды поколебался, прежде чем нехотя последовал за Ляо Янем в лифт.

Когда Гу Чжунъи смотрел, как они входят в лифт, тепло на его лице мгновенно исчезло.

Он прошел вперед и отметил этаж. Вспомнив прежние заигрывания Ляо Яня, он похолодел. Теперь, когда он понял нечистые намерения Ляо Яня, он не мог оставаться безучастным.

Гу Чжунъи взял в руки телефон и, небрежно просмотрев контакты, слегка нажал на нужную фотографию.

Владелец этой фотографии был управляющим его ресторана.

Он набрал сообщение: [Менеджер Чжан, я помню, что ваш сын начал ходить в начальную школу. Нужен ли ему репетитор во время зимних каникул? Это можно рассматривать как льготу для сотрудников, преподавать будет студент из Университета С, а расходы я возьму на себя].

Гу Чжунъи: [Срочно. Пожалуйста, ответьте, когда увидите это].

Менеджер Чжан: [Спасибо, босс, но мой сын учится только в первом классе].

Гу Чжунъи подчеркнул три момента: [Нужно поддерживать успеваемость ребенка с самого раннего возраста. Услуги репетитора оплачиваются мной, а студент, которого я упомянул, – отличник Университета С].

Менеджер Чжан был остроумным человеком, и он быстро согласился: [Спасибо, босс. Да, нам это нужно. Мне это очень нужно!]

Проблема была решена.

Далее Гу Чжунъи посмотрел на время.

Одна минута, две минуты... шесть минут...

Динь–

Дверь лифта снова открылась, и из него выскочил только Линь Юйсин.

Как и рассчитывал Гу Чжунъи, Линь Юйсин вернулся к нему через десять минут.

Он не знал, откуда дул ветер, но он растрепал волосы Линь Юйсина. Гу Чжунъи увидел, что на щеках Линь Юйсина появился румянец, и он выглядел очень мило.

Линь Юйсин фыркнул и робко подошел к Гу Чжунъи, чтобы принять подарок. В его голосе слышалось смущение. "Думаю... 400 юаней намного лучше". Он также сказал с обидой: "Я кое-кого подставил и должен ему тридцать бесплатных поручений".

Гу Чжунъи приподнял уголки рта, шагнул вперед и потрепал Линь Юйсина по голове.

"Хорошо".

Линь Юйсин смотрел на него с нетерпением, выпятив губы, как ребенок. "Старший, это первый день рождения, который я праздную. Могу я загадать желание?"

"Конечно".

"Я слышал... что желания на день рождения могут сбываться. Это правда?"

"Вполне".

"Это здорово. Тогда я хочу пожелать выигрышный лотерейный билет!"

"Юйсин, такие нереальные желания не сбываются. Они не могут быть исполнены".

"Понятно..." Линь Юйсин все еще надеялся на успех. "В этом году мне исполняется 19 лет. Должен ли я поставить 19 свечей на торт?"

"Да".

"А они поместятся?"

"Я купил восьмидюймовый торт, так что должны".

"Такой большой?! Старший, это здорово. Я хочу поставить 19 свечей!"

"Без проблем".

"Но разве мы сможем съесть такой торт? Хотя я, наверное, смогу съесть половину, у меня большой аппетит".

"Я знаю".

"Старший, ты можешь съесть половину?"

"Он слишком сладкий. Наверное, не смогу. Но я уже пригласил несколько человек".

"?"

"Су Ли, Гу Нуань..." Подсчитав, Гу Чжунъи понял, что людей не так много, и добавил: "Давай пригласим и Ян Цина".

Они бок о бок вышли из жилого квартала.

Перед тем как Линь Юйсин последовал за Ляо Янем наверх, Гу Чжунъи кое-что прошептал ему на ухо.

"У меня есть знакомый, чей ребенок нуждается в репетиторстве. Он очень ценит образование и готов платить 400 юаней в час. Я собирался предложить его тебе, так как его плата гораздо лучше, чем то, что предлагают большинство семей".

Гу Чжунъи прекрасно владел словами, всегда был лаконичен и при этом точно передавал смысл.

И, конечно, убийственный ход – "Это подарок на день рождения".

Он имел совсем другой смысл и без труда побеждал все остальные.

"С днем рождения!"

Когда дверь квартиры открылась, перед Линь Юйсином и Гу Чжунъи предстал странный и красочный мир.

Су Ли и Гу Нуань держали в руках фейерверки, а в воздухе летали разноцветные бумажки. Ян Цин радостно аплодировал, создавая оживленную атмосферу.

Гу Чжунъи: "..."

Чтобы сделать празднование дня рождения Линь Юйсина более интересным, Ян Цин, который с удовольствием принимал участие в различных мероприятиях, взял на себя инициативу по украшению гостиной.

Гу Чжунъи, никогда раньше не занимавшийся организацией праздников, ошибочно поверил вкусу Ян Цина и согласился, даже заранее сообщил пароль от квартиры.

Неожиданно цветовая гамма оказалась просто неописуемой. Ян Цин, хоть и был талантлив, но художественного таланта ему явно не хватало.

Линь Юйсин смотрел на разноцветные шары и ленты, заполнявшие гостиную, на красивые корзины с цветами, поздравлявшие его с днем рождения. Он с тревогой посмотрел на Гу Чжунъи, стоявшего рядом с ним, и почувствовал недоумение.

"Я попросил их украсить комнату", – сказал Гу Чжунъи, глядя на хаос в комнате, и не смог удержаться: "...Но это действительно немного вычурно".

Су Ли и Гу Нуань тоже так считали, но менять все было уже поздно, поэтому пришлось смириться.

Ян Цин фыркнул и, чувствуя недовольство, указал на недостатки Гу Чжунъи, пытаясь оправдаться: "Чжунъи еще хуже меня умеет украшать. В этот раз я немного поторопился, поэтому все выглядит не очень хорошо".

Гу Чжунъи похлопал его по плечу, отмахнулся от шутливых замечаний и сказал: "Ты хорошо потрудился".

Линь Юйсин покачал головой, пошевелился и сказал: "Красиво, мне очень нравится! Спасибо всем за старания".

Под всеобщие уговоры он снял свои старые изношенные кроссовки и надел новые тапочки, которые ему вручил Гу Чжунъи. Тепло окружило Линь Юйсина, обмороженные руки которого распухли и чесались, а его голова слегка кружилась.

Линь Юйсин смотрел на специально приготовленный для него праздник и улыбался.

Счастье Линь Юйсина было хорошо видно Гу Чжунъи. Он закрыл дверь и отложил принесенные продукты в сторону.

Су Ли и Гу Нуань не могли дождаться, когда они достанут приготовленные несколько дней назад подарки и набьют ими руки Линь Юйсина.

Линь Юйсин, держа подарки, был слишком взволнован, чтобы говорить. Через некоторое время он нервно спросил: "Можно их открыть?"

"Конечно! Раз их тебе подарили, значит, они твои", – ответили ему.

Су Ли и Гу Нуань подарили ему недорогие и практичные теплые вещи, которые могли показаться обычными для других, но для Линь Юйсина они были отличным подарком.

Су Ли и Гу Нуань долго думали, выбирая не слишком дорогие, но при этом соответствующие предпочтениям именинника вещи.

К счастью, Линь Юйсину они очень понравились. "Спасибо, я буду дорожить этими подарками".

Су Ли расстроился и в приватной беседе написал Гу Нуаню.

Су Ли: [Он специально просил меня не дарить Юйсину дорогих подарков, так как он их не примет].

Гу Нуань: [Я уже забыл об этом. Они пара, и я думаю, что он знает его лучше].

Су Ли: [Все слишком сложно, я насквозь вижу этого альфу!]

Ян Цин, не обращая внимания на их сложные мысли, послушно отнес ингредиенты на кухню. Он достал из холодильника несколько бутылок вина и весело сказал: "Ну что вы, как же мы можем праздновать день рождения без алкоголя! Я принес закуски, давайте сначала выпьем".

Увидев воодушевленного Линь Юйсина, Гу Чжунъи мягким голосом напомнил Ян Цину, прежде чем отправиться на кухню готовить: "Только не пей слишком много. Су Ли и Гу Нуань еще не достигли совершеннолетия, к тому же они омеги, так что будь осторожен".

Ян Цин хлопнул себя по лбу, поняв, что не подумал об этом. "Точно, точно, я об этом не подумал".

Когда он обернулся, Су Ли и Гу Нуань уже наполняли свои бокалы. Ян Цин понимал, что дома у этих двоих, должно быть, строгие ограничения, поэтому они баловались, когда выпадала возможность.

Только бокал Линь Юйсина оставался пустым, и он сказал: "Я выпью только прохладительный напиток".

Линь Юйсин боялся, что не сможет справиться с алкоголем. Если он напьется, то все может закончиться тем, что Гу Чжунъи останется один убирать остатки еды со стола.

Линь Юйсин, засучив рукава, отправился на кухню, где вместе с Гу Чжунъи собирался заняться готовкой.

Но имениннику не было смысла готовить самому.

Линь Юйсин не позволил Гу Чжунъи прогнать его и упрямо остался на кухне. Он похвастался: "Я раньше работал в ресторане и немного научился готовить. Я не знаю, как отблагодарить тебя за сегодняшнее, поэтому позволь мне приготовить несколько блюд".

В ограниченном пространстве феромоны Линь Юйсина, усиленные лекарством, источали более сильный и сладкий аромат, неосторожно проникая в нос Гу Чжунъи.

Благодаря ингибитору Гу Чжунъи не опьянел, но все же почувствовал легкое волнение из-за своей привязанности. Он не мог отказать Линь Юйсину в просьбе и согласился остаться на кухне.

Все трое, находившиеся в гостиной, не умели готовить, поэтому Гу Чжунъи под предлогом "не мешать" не пускал их на кухню.

Во время готовки Линь Юйсин и Гу Чжунъи так слаженно работали, что были не менее компетентны, чем партнеры, прожившие вместе много лет.

Один мыл, другой резал, один жарил, другой подавал. Они быстро приготовили полстола блюд. Остальное либо тушилось в кастрюле, либо готовилось на пару.

Пока Линь Юйсин нарезал лук, он посмотрел на время на телефоне. Было уже 8 часов вечера. В животе заурчало, и перед его ртом внезапно появился кусок тушеной свинины.

"..."

"Попробуй".

Легким движением руки, держащей палочки, Гу Чжунъи поднес их ко рту Линь Юйсина. Гу Чжунъи улыбнулся и спросил: "Ну как? Похоже на то, что мы ели в ресторане?"

Глаза Линь Юйсина загорелись, и он сразу же показал большой палец вверх.

Линь Юйсин, желая ответить взаимностью, очистил одну из только что приготовленных креветок, запеченных в масле, и протянул ее Гу Чжунъи, чтобы тот попробовал.

Неожиданно Гу Чжунъи наклонился и съел креветку из рук Линь Юйсина. Его зубы слегка задели кончики пальцев Линь Юйсина, словно задевая струны его сердца.

Сердце Линь Юйсина заколотилось, застучало в горле.

Прикрыв рукой рот, Линь Юйсин неосознанно сделал шаг назад, случайно натолкнувшись на кастрюлю с кипящей водой позади себя.

"Осторожно!"

Гу Чжунъи быстро оттащил его и придержал кастрюлю.

Линь Юйсин оказался в объятиях Гу Чжунъи, и их тела прижались друг к другу в интимном контакте.

Столкновение феромонов напоминало кисло-сладкую летнюю газировку.

Линь Юйсин, защищаемый рукой Гу Чжунъи, не мог не чувствовать, как колотится его сердце, и вскоре его лицо покраснело. Впервые в жизни ему захотелось подольше побыть в этих объятиях.

Ведь это чувство было точно таким же, как и во сне с Гу Чжунъи.

Если бы не Ян Цин, открывший дверь на кухню, Линь Юйсину потребовалось бы еще некоторое время, чтобы прийти в себя.

Он быстро отодвинулся от Гу Чжунъи и, краснея, заикаясь, сказал: "Прости, я забыл, что за мной стоит кастрюля..."

"Ты был занят весь день и, должно быть, устал. Иди отдохни немного, а мы с Ян Цином займемся остальным", – Гу Чжунъи, видимо, понял, что Линь Юйсин стесняется, и предусмотрительно дал ему повод избавиться от неловкости.

Линь Юйсин посмотрел на Гу Чжунъи, который выглядел спокойным и уравновешенным, и почувствовал в сердце нотку разочарования. Он быстро кивнул и поспешно вышел из кухни.

Ян Цин, увидев это, подкрался к Гу Чжунъи и, толкнув его локтем, с сарказмом сказал: "Похоже, у вас все хорошо, раз вы вместе готовите и любите друг друга". Он продолжил дразнящим тоном: "Кухня слишком мала, тебе следует поскорее купить дом побольше".

"Это нормально, когда у вас хорошие отношения, не так ли?" Гу Чжунъи рассмеялся. "А маленькая кухня – это уютно".

Ян Цин, привыкший к нынешнему Гу Чжунъи, весело продолжил резать лук, озорно напевая самодельную мелодию: "Влюбленные люди, один за другим, как будто выпили поддельный алкоголь..."

Гу Чжунъи позвал: "Ян Цин".

Ян Цин послушно ответил: "Да, господин", и перестал петь.

Когда Линь Юйсин вышел из кухни, его щеки раскраснелись. Он сел за обеденный стол, еще не до конца оправившись от происшествия на кухне, и Су Ли, не придумав ничего лучше, решил налить ему выпить.

Он покачал головой: "Я плохо переношу алкоголь, поэтому сегодня пить не буду".

Су Ли воскликнул: "Ты – именинник! Как ты можешь не пить?!"

Гу Нуань, слегка подвыпив, наслаждался зрелищем и, указав на бокал Линь Юсина, сказал: "Гу Чжунъи сказал, что сегодня мы будем спать втроем в одной комнате, а он и Ян Цин – в гостиной. Он уже приготовил для нас все туалетные принадлежности. Давай просто выпьем и не будем об этом беспокоиться!"

Линь Юйсин пытался остановить их, но вскоре его бокал уже был наполнен алкоголем.

Гу Нуань вдруг вспомнил о чем-то, достал из заплечной сумки флакон духов с ингибитором феромонов и поставил его на соседний шкаф.

"Мой отец знает, что с нами альфы, поэтому он специально попросил меня принести новый продукт компании. Таким образом, даже если все напьются, феромоны не выйдут из строя. Это безопасно".

Линь Юйсин был поклонником Gu Group, и он с восхищением смотрел на Гу Нуаня и Су Ли. "Впечатляет, это же Gu Group!" Они даже изобрели нечто подобное.

Гу Нуань похлопал себя по груди и с гордостью сказал: "Конечно!"

Однако каждый раз, когда Линь Юйсин видел Гу Нуаня, ему было трудно ассоциировать его с наследником Gu Group. Ведь Гу Нуань выглядел мягким и милым, совсем не похожим на тех решительных и властных руководителей, о которых писали в новостях. Но ничего не было предрешено. Гу Нуань был выдающимся и умным, так что, возможно, все дело в том, что он был еще молод и ему не хватало опыта.

У Линь Юйсина была четкая цель на будущее, и он был твердо уверен, что не должен обижать наследника Gu Group. Поэтому он взял на себя инициативу и стал льстить ему.

Он налил бокал вина для Гу Нуаня и сказал: "Гу Нуань, выпьем за славу Gu Group!"

Су Ли: "?"

Гу Нуань, не раздумывая, поднял бокал. "Юйсин, не нужно быть таким вежливым. Отныне мы одна семья!"

Линь Юйсин был партнером Гу Чжунъи и в будущем должен был стать частью Gu Group.

После этого они одним глотком выпили все спиртное из своих бокалов.

К тому времени, когда Гу Чжунъи и Ян Цин вышли из кухни с посудой, Гу Нуань и Линь Юйсин уже выпили целых две бутылки вина. Су Ли, оказавшись между ними, игриво пожаловался: "Вы все – семья, а я – чужак".

Он поднял подбородок и сел между ними, положив руки им на плечи. "Вы двое не должны больше звенеть бокалами! Раз уж мы все здесь, давайте задуем свечи и загадаем желание! Уже так поздно, а я умираю от голода!"

Желание Линь Юйсина было простым: он надеялся успешно закончить университет.

Он вспомнил, что, когда работал в ресторане видел, как клиенты в день рождения переплетали пальцы и загадывали желания, и последовал их примеру. Когда он уже был готов говорить, Гу Чжунъи остановил его.

"Если ты произнесешь свое желание вслух, оно не сбудется".

Услышав это, Линь Юйсин плотно сжал губы. Он закрыл глаза и молча положил свое желание в сердце.

Когда он открыл глаза, то первым, кого увидел, был Гу Чжунъи, сидевший напротив него.

"Юйсин, поздравляю тебя с днем рождения".

Он не был уверен, что это из-за алкоголя, но в мерцающем свете свечей выражение лица Гу Чжунъи было мягким, голос ровным, и все казалось сном. Гу Чжунъи, сидевший перед ним, напоминал того, кто появлялся в его снах.

Глаза Гу Чжунъи были наполнены бесчисленными выражениями любви.

Но в одно мгновение она исчезла, не оставив и следа.

"..."

Линь Юйсин вздохнул, подумав, что ему показалось. Наверное, он ошибся.

Как ни странно, в этот момент ему захотелось ответить на эти чувства. Ему захотелось страстно обнять, нежно поцеловать, испытать все сладостные и удушающие эмоции.

Под воздействием алкоголя у него наступил момент прояснения.

С запозданием до него дошло, каковы его истинные чувства.

Он сказал себе, что он нормальный человек, и поэтому вполне естественно, что он испытывает чувства к Гу Чжунъи. Это было обычным делом.

Люди легко поддаются эмоциям, и даже если они знают, что не подходят друг другу или что их чувства не будут взаимными, они все равно будут двигаться вперед.

Линь Юйсин слегка раздвинул губы, и сердце его вдруг сжалось. В тусклом свете свечей его глаза неподвижно смотрели на Гу Чжунъи. Его ресницы трепетали, как опадающие листья.

Время пролетело как одно мгновение.

Адамово яблоко Линь Юйсина бессознательно шевелилось. Внутри него что-то расцветало, занимая все его мысли.

Он снова закрыл глаза, выдержал трехсекундную паузу и наконец задул свечи.

Ведь он загадал еще одно маленькое желание: "Надеюсь, он перестанет мне нравиться".

Линь Юйсин слепо верил, что желания, загаданные на день рождения, обязательно сбудутся.

После трех раундов пьянства.

Трое пьяных омег чудили, а двое альф недоуменно смотрели на них.

Никто не ожидал, что Гу Нуань настолько плохо переносит алкоголь.

Гу Нуань высокомерно сидел на диване, обнимая одной рукой Линь Юйсина, а другой указывая на Гу Чжунъи, оспаривая его авторитет. "Сынок, иди сюда!"

У Гу Чжунъи дернулся рот, он подумал, что ослышался. "Как ты меня назвал?"

Ян Цин разразился неудержимым хохотом, прикрывая рот рукой.

Гу Нуань громко икнул, ласково поцеловал Линь Юйсина в щеку и с яростным выражением лица крикнул на Гу Чжунъи: "Ты что, не уважаешь своего отца? Быстро иди сюда и вымой отцу ноги!"

Он продолжал называть себя "отцом", а в висках Гу Чжунъи пульсировал гнев.

Су Ли дрожал в углу, трезвый, но не в силах встать из-за слабости в ногах.

Линь Юйсин, прислонившись к груди Гу Нуаня, спокойно дышал и крепко спал. Время от времени его рука обхватывала талию Гу Нуаня, прижимаясь к ней.

Они были неразлучны.

Гу Нуань опустил голову и снова поцеловал Линь Юйсина в нежную, румяную щеку.

Гу Чжунъи смял в руке пустую банку, наблюдая за этой сценой.

Внутренние мысли Су Ли: Спасите меня, кто-нибудь... кто-нибудь... это так неловко.

Так как толерантность омег к алкоголю была слишком низкой, празднование дня рождения, которое они планировали продолжать всю ночь, пришлось закончить преждевременно.

Было еще рано, и, учитывая, что комната была заполнена пьяными омегами, трезвый Ян Цин был вынужден покинуть дом по бессердечной просьбе Гу Чжунъи. Су Ли и Гу Нуань были холодно брошены в спальню.

Чистая спальня была тщательно убрана домработницей и опрыскана ингибитором феромонов, поэтому Су Ли и Гу Нуань чувствовали себя комфортно и не испытывали никакого дискомфорта.

Как только Гу Нуань коснулся кровати, он сразу же начал закатывать истерику. "Ты неблагодарный ребенок! Как ты посмел оставить своего старика!"

Гу Чжунъи проигнорировал поведение Гу Нуаня, вызывающее головную боль, и сказал Су Ли: "В спальне есть ванная комната с туалетными принадлежностями. До завтрашнего утра не выходите без необходимости".

Су Ли энергично кивнул.

Гу Нуань метался по комнате, продолжая ворчать. "Неблагодарное дитя! Ты забыл, как отец тебя воспитывал, менял пеленки и убирал за тобой..."

Су Ли в ужасе закрыл рот Гу Нуаня и пообещал: "Я не позволю Гу Нуаню выйти из этой комнаты, можешь не беспокоиться!"

Гу Чжунъи удовлетворенно закрыл дверь.

Гу Нуань продолжал издавать приглушенные звуки, несмотря на то, что его рот был зажат ладонью Су Ли.

Бедняга Су Ли чувствовал себя очень неловко. Он никак не ожидал, что, как только Гу Нуань напьется, он начнет называть всех своими сыновьями. Су Ли поднял вверх три пальца, безмолвно поклявшись никогда больше не пить с Гу Нуанем, ни в этой, ни в следующей жизни!

Линь Юйсин, лежавший на диване, на мгновение проснулся и снова заснул. Он свернулся калачиком, вдыхая аромат горького апельсина на одеяле и удобно прижимаясь к мягкой подушке.

"Ха..." Он слегка похрапывал.

Гу Чжунъи подошел, немного подтянул его одеяло и отрегулировал температуру обогревателя в гостиной.

После этого он спокойно убрал последствия празднования дня рождения и отправился в соседнюю запасную уборную, чтобы освежиться.

Гу Чжунъи переоделся в пижаму, тихонько прошел к краю дивана и сел на пол.

Линь Юйсин перевернулся на спину, и перед ним возникло полусонное лицо.

Время близилось к полуночи.

Гу Чжунъи совсем не смущал запах алкоголя, исходивший от Линь Юйсина. Он наклонился и поцеловал Линь Юйсина в лоб, тихонько прошептав: "Спокойной ночи".

Под теплым, мягким светом невероятно уютный момент не мог длиться долго. Линь Юйсин после поцелуя резко сел и открыл глаза. "Ванная, мне нужно в ванную..."

Гу Чжунъи от удивления потерял дар речи.

Линь Юйсин оттолкнул ошарашенного Гу Чжунъи и икнул, спотыкаясь, как безголовая муха. Гу Чжунъи поспешно подошел и, взяв его под руку, повел в ванную.

Линь Юйсин, будучи в сильном опьянении, долго раскачивался у входа, бессвязно бормоча: "Твоя... твоя ванная такая шикарная, даже красивее, чем комната, в которой я сплю дома!"

"...Это просто ванная комната".

Линь Юйсин не обратил на это внимания и, в оцепенении прислонившись к стене, вошел внутрь. "Вот было бы здорово, если бы это была моя комната... Я мог бы спать здесь каждый день!"

Гу Чжунъи не стал спорить с пьяным человеком.

Из вежливости он отошел на несколько шагов и стал ждать, но Линь Юйсин все не выходил.

Он постучал в дверь: "Юйсин?"

Никто не отозвался.

Гу Чжунъи снова позвал, но ответа не последовало.

Гу Чжунъи почувствовал, что что-то не так, и, не обращая внимания на все, открыл дверь. Линь Юйсин сидел в углу, свернувшись калачиком, и дрожал.

Гу Чжунъи испустил вздох облегчения и присел на корточки, успокаивая его.

"Что случилось?"

"У меня ослабли ноги, я не могу встать". Речь Линь Юйсина стала более четкой, и он захрипел, обращаясь за помощью: "Не мог бы ты мне помочь? Я еще не помыл руки".

Сердце Гу Чжунъи смягчилось от вида Линь Юйсина, и он осторожно помог ему подняться. "Стой ровно".

Гу Чжунъи медленно подвел Линь Юйсина к раковине, а сам стал опорой, встав позади Линь Юйсина, чтобы тот мог на него опереться. Его руки обхватили плечи Линь Юйсина с двух сторон, придавая ему устойчивость.

В зеркале Линь Юйсину показалось, что его щеки раскраснелись, а длинные волосы слегка растрепались. Линь Юйсин почувствовал, что ему жарко в водолазке, и с трудом дотянулся до зеркала.

Прикоснувшись к нему, он был потрясен. "Су Ли, кран сломался, я не могу его включить".

Гу Чжунъи прервал свои попытки помочь. "Кто я?"

"Су Ли". Линь Юйсин разочарованно пожаловался: "Почему сломался кран? Сколько стоит починить его...?"

Он продолжал трогать зеркало, пытаясь понять, что происходит.

После долгого разглядывания он ничего не смог разобрать, и его охватило раздражение. Линь Юйсин резко воскликнул: "Это так раздражает!"

"..."

Он попытался отстраниться.

Гу Чжунъи потянул его назад. "Кто я?"

"Су Ли!"

"Неправильно, посмотри еще раз".

Линь Юйсин уставился на него, и вдруг его глаза расширились от удивления: "Старший?"

"Да, именно так".

"Да, ты Старший Ян Цин".

"..."

Гу Чжунъи мог легко отмахнуться от пьянства Гу Нуаня, но когда дело касалось его собственного маленького Юйсина, он был совершенно беспомощен. Ему оставалось только согласиться с его пьяными выходками.

К счастью, по сравнению с Гу Нуанем, пьянство Линь Юйсина ограничивалось тем, что он не узнавал людей и не заставлял других называть его "отцом".

Линь Юйсин, немного придя в себя, отстранился и сказал: "Старший Ян, не мог бы ты немного отойти... У меня... Мое сердце уже занято".

Гу Чжунъи беспомощно обнял его сзади, помогая встать на ноги.

Линь Юйсин слабо похлопал его по руке, не желая, чтобы его обнимал Ян Цин, и неловко попятился, словно хотел вырваться из крепких объятий.

Гу Чжунъи неоднократно повторил: "Линь Юйсин, я – Гу Чжунъи".

Наконец Линь Юйсин послушался. Он глубоко задышал, обессилев, и расслабился в объятиях Гу Чжунъи. "Почему ты не сказал этого раньше?"

"..."

Гу Чжунъи успешно включил кран, отрегулировал температуру и протянул обе руки Линь Юйсина под воду. Линь Юйсин был ошеломлен, так как кран чудесным образом снова заработал. Он прислонился к Гу Чжунъи, как к деревянной фигуре, позволяя Гу Чжунъи мыть его руки чистой и ароматной водой.

"Готово".

Гу Чжунъи протянул ему бумажные салфетки, чтобы он высушил руки.

Линь Юйсин, подняв голову, наткнулся на подбородок Гу Чжунъи. Он моргнул, почувствовав себя странно. Линь Юйсин, опираясь на руки Гу Чжунъи, услышал его ровное сердцебиение и почувствовал, что его сердцебиение синхронизируется с ним.

Тудум, тудум, тудум…

Он не мог этого вынести: почему он снова так себя чувствует?

Разве он не загадал желание?

Разве ему не сказали, что любое не преувеличенное желание на день рождения может исполниться?

"Обманщик", – злобно выругался он.

Гу Чжунъи растерянно оглянулся на него, не понимая, что он имеет в виду.

Но Линь Юйсину было ясно, что он влюбился.

Он засомневался и с горечью спросил: "Это сон?"

Понимая, что с пьяным человеком бесполезно спорить, Гу Чжунъи просто ответил: "Хм".

Именно этот непринужденный ответ Гу Чжунъи заставил сердце Линь Юйсина полностью погрузиться в любовную пучину.

Ведь во сне не нужно было волноваться о морали, не нужно было соблюдать правила реальности, не нужно было заботиться о своих недостатках.

Во сне Линь Юйсин мог делать все, что ему заблагорассудится.

Линь Юйсину не хотелось покидать объятий Гу Чжунъи. Вблизи он почувствовал запах феромонов Гу Чжунъи – ни сладкий, ни горький, обычный, и это его раздражало.

Поэтому он повернулся и с особой неохотой крепко обнял Гу Чжунъи, зарывшись в его объятия.

Гу Чжунъи был ошеломлен действиями Линь Юйсина и не смел пошевелиться, подняв руки.

"Старший", – негромко позвал Линь Юйсин.

"Какой старший?" Гу Чжунъи действительно был мелочным человеком.

Линь Юйсин прижался к его груди, голос его смягчился: "Ты – Старший Гу Чжунъи".

Гу Чжунъи был доволен и медленно обнял его, слегка похлопывая по спине. "Верно".

Внезапно Линь Юйсин разрыдался.

Гу Чжунъи растерялся, не зная, что сказать. Линь Юйсин всхлипнул и открыл свои сокровенные мысли, как раз когда он собирался утешить Линь Юйсина. "Что же делать? Даже феромонный ингибитор не помогает..."

"Что?"

"Просто... каждый раз, когда я вижу тебя..." Глаза Линь Юйсина наполнились горячими слезами. "Мое сердце колотится так, будто в нем установлен мотор..."

Гу Чжунъи так разволновался, что его сердцебиение участилось. Он не был уверен, правда ли то, что сказал Линь Юйсин, или просто пьяный бред. Он не решался громко дышать, боясь прервать ход мыслей Линь Юйсина.

Линь Юйсин упрямо верил, что Гу Чжунъи из его сна не станет его недолюбливать, не расторгнет их договор и не прогонит его. Здесь все его страхи, тревоги, неуверенность и некомпетентность были понятны Гу Чжунъи.

Линь Юйсин не знал, что его слезы и слова тронули Гу Чжунъи и всколыхнули его сердце.

Линь Юйсин, всхлипывая, неоднократно прикасался к своей груди, чувствуя себя неловко. "Почему мое сердце такое непослушное? Надо бы просто вынуть его..." Он вытирал слезы об одежду Гу Чжунъи, крепко прижимаясь к нему. "Скажи, я схожу с ума? Я не понимаю. Я принял ингибитор... Почему я до сих пор такой? Я не делал этого специально, клянусь, я не делал этого..."

Он повторял это снова и снова, его плачущий голос становился все мягче и мягче.

Гу Чжунъи понимал, что он имеет в виду, но не знал, что эта симпатия причиняет Линь Юйсину такую боль.

Гу Чжунъи хотел утешить его несколькими словами, направить в нужное русло, но его прервал поцелуй Линь Юйсина.

Линь Юйсин привстал на цыпочки и беспричинно поцеловал его в щеку.

Он плакал и целовал Гу Чжунъи, потому что все это было сном.

Именно в этот момент подсознание Линь Юйсина решило признаться в его чувствах. Он честно признался, что феромоны тут ни при чем, и он бессовестно влюбился в Гу Чжунъи.

Но кто же может не любить такого замечательного человека, как Гу Чжунъи?

Линь Юйсин плакал до икоты, задыхаясь и повторяя: "Я влюбился в тебя, все, я влюбился в тебя". Он говорил тихо, поджав губы, как будто просил конфету. "А ты?"

Его признание было подобно влажному дождю, плотно обволакивающему сердце Гу Чжунъи сладостью.

Гу Чжунъи и представить себе не мог, что наступит такой день, когда он потеряет дар речи.

Линь Юйсин не мог дождаться ответа и забеспокоился. "Скажи что-нибудь".

Гу Чжунъи: "......."

Линь Юйсин подождал еще немного, а затем пригрозил ему: "Поскольку это мой сон, я хочу, чтобы ты что-нибудь сделал! Прямо сейчас, немедленно... Ты должен сказать, что я тебе нравлюсь!"

Во сне он должен был добиться своего, а наяву не мог.

Гу Чжунъи почувствовал тепло в груди, его переполняли бесчисленные эмоции.

Не удержавшись, он вытер слезы Линь Юйсина и искренне обнял его.

Однако он так и не ответил. В такой ситуации, что бы он ни сказал, Линь Юйсин к утру все равно все забудет или сочтет сном.

Гу Чжунъи был весьма эгоистичен. Он не хотел этого.

Голос Гу Чжунъи был магнетическим, невероятно мягким: "Юйсин, уже поздно. Тебе нужно поспать".

"Скажи мне..."

"Завтра, когда ты проснешься, я скажу тебе".

"Я не могу ждать до завтра..."

"Почему?"

"Потому что", – совершенно серьезно сказал Линь Юйсин, в его голосе прозвучала обида, – "К тому времени мне станет до смерти грустно".

Из прекрасных глаз Линь Юйсина, словно одинокие звезды в ночи, текли слезы. Он встал на цыпочки и, не подчиняясь, еще раз поцеловал лицо Гу Чжунъи.

Нежный момент длился менее трех секунд. Ноги Линь Юйсина подкосились, и он опустился на колени прямо перед Гу Чжунъи.

К счастью, движения Гу Чжунъи были быстрыми, и он сразу же заключил пьяного Линь Юйсина в свои объятия.

Линь Юйсин от неожиданности перестал плакать. Вскоре он с готовностью обхватил шею Гу Чжунъи и нежно прижался щекой к его щеке, потираясь о нее.

"Старший, ты такой хороший~"

Линь Юйсин бессвязно лепетал, его глаза были затуманены и сонливы.

Гу Чжунъи не мог успокоить свое сердце. Этой ночью Линь Юйсин был необыкновенно ласковым, и ему пришлось заставить себя сохранять спокойствие. В конце концов, Гу Чжунъи был физически и психически здоровым альфой. Как он мог не растеряться и не потерять самообладание, когда понравившийся ему омега активно его соблазнял?

Однако Гу Чжунъи был строг к себе, и ему удавалось сдерживать свои желания.

Чтобы развеять неуместные мысли, Гу Чжунъи усадил Линь Юйсина на диван и присел на корточки, чтобы проверить: "Тебе больно?"

"Ты мне нравишься больше всех~"

Линь Юйсин наклонился ближе, не обращая внимания на вопрос, радуясь, что во сне Гу Чжунъи так тепло к нему относится.

Гу Чжунъи затаил дыхание. "Тебе действительно не больно?"

"Нет". Линь Юйсину удалось наконец ответить. Он протер глаза и что-то бессвязно проговорил, убеждая Гу Чжунъи не беспокоиться. Он вообще не чувствовал боли.

Линь Юйсин, который в сердечных делах был невинен, как чистый лист бумаги, не умел целоваться и не имел смелости поцеловать Гу Чжунъи. Он мог сделать это только в своих снах.

Он не ожидал, что, когда он прижмется губами к щеке альфы, она окажется такой мягкой.

"Старший".

Линь Юйсин наклонил голову и вдруг поднял с дивана подушку, крикнув на нее: "Старший, я хочу открыть тебе секрет".

Гу Чжунъи, глядя на его серьезный и очаровательный вид, не удержался и протянул руку, чтобы повернуть его голову лицом к себе, говоря более смело: "Ты уже признался в своих чувствах. Какой еще может быть секрет?"

"Ну, есть один". Линь Юйсин прислонился лицом к ладони Гу Чжунъи, в уголках его губ появилась улыбка, а воздух наполнился ароматом цитрусовых. "Раньше, когда ты спрашивал, не было ли у меня каких-нибудь неподобающих мыслей... Я ответил, что нет".

Гу Чжунъи вспомнил, что тогда он был очень расстроен.

"Прости, я солгал тебе. У меня полно неподобающих мыслей!" Линь Юйсин придвинулся ближе и прошептал на ухо Гу Чжунъи: "В своих снах я даже держал тебя за руку".

Линь Юйсин махнул рукой, признавая, что он не очень хороший человек. После того, как он в прошлый раз держал его за руку, а теперь поцеловал, что за шалости он может совершить дальше? Линь Юйсин ругал себя за невоспитанность и безответственность.

Желание переполняло.

Грусть Линь Юйсина захлестнула его, и он ударил себя.

"Юйсин!" Гу Чжунъи схватил его за руку.

Линь Юйсин уныло повесил голову, привыкнув к самобичеванию и самоанализу. Это стало его способом выживания с детства.

"Прости, не вини меня. Я всегда... Я всегда боюсь, что меня поймают. Боюсь, что ты больше не захочешь со мной встречаться, что ты перестанешь быть моим другом..."

Гу Чжунъи почувствовал боль в сердце. Чтобы смягчить разочарование Линь Юйсина, он по собственной инициативе переплел свои пальцы с пальцами Линь Юйсина. "Так ты держал меня за руку?"

"Откуда ты знаешь?" Линь Юйсин в замешательстве поднял голову, глядя на их крепко сцепленные руки, и почувствовал восторг. "Ты действительно тот самый Старший из моего прошлого сна. В обоих снах ты один и тот же".

Гу Чжунъи уже вошел в роль, отведенную ему Линь Юйсином, и тепло ответил: "Я хотел тебя увидеть, вот и пришел".

Линь Юйсин с волнением поцеловал тыльную сторону руки Гу Чжунъи. "Спасибо тебе, ты действительно невероятен". Он выразил свою искреннюю благодарность.

Гу Чжунъи успешно получил "карточку хорошего человека".

"Спасибо".

"Не за что".

"Хорошо, давай проживем вместе долгую жизнь".

"Конечно!"

Линь Юйсин много говорил, икал от алкоголя и удобно устроился на диване.

Вероятно, действие алкоголя рассеялось, и Линь Юйсин, который так долго не мог успокоиться, окончательно выдохся. Он крепко сжал руку Гу Чжунъи и повторил просьбу: "Можешь ли ты и дальше держать меня за руку вот так?"

"Конечно".

Линь Юйсин, услышав это, почувствовал себя счастливым. Затем он мягко спросил: "Раз уж ты такой хороший, не мог бы ты... принять все мои недостатки?"

"Да", – твердо ответил Гу Чжунъи.

Линь Юйсин улыбнулся. "Тогда позволь мне открыть тебе еще один секрет".

Он хотел быть полностью честным с Гу Чжунъи.

"Когда я был маленьким, то долгое время жил в приюте. Там со мной не хотели играть... потому что я... был не очень хорошим..."

На глаза Линь Юйсина снова навернулись слезы. Он отпустил руку Гу Чжунъи и с трудом сел.

Голова кружилась, казалось, что в следующую секунду он упадет. Гу Чжунъи хотел поддержать его, но Линь Юйсин оттолкнул его руку.

Линь Юйсин с усилием стянул с себя высокий воротник, повернулся и предстал перед Гу Чжунъи, обнажив свою неприглядную железу.

Он хотел сказать: Дело не только в железе, у меня вся спина такая, уродливая и отвратительная. Но если... это ты, то, конечно, ты сможешь меня принять, верно?

В глубине души он жаждал, чтобы кто-то искренне принял его.

К сожалению, во сне Линь Юйсин исчерпал все свои силы и не смог закончить то, что хотел сказать. Он откинулся на спинку дивана и погрузился в глубокий сон.

Возможно, в настоящем сне этот мир сохранится.

Тем временем Гу Чжунъи почувствовал, как невидимая сила схватила его за горло, лишив дара речи.

Он никогда не знал, что железа Линь Юйсина выглядит именно так. Вдруг он вспомнил, что даже в детстве Линь Юйсин всегда носил одежду с высоким воротником, а в приюте его называли уродом и чудовищем.

Стояло жаркое лето.

Девятилетний Гу Чжунъи вышел из частной машины, прихрамывая и неся рюкзак. С ним был отец Ян Цина, Ян Цю.

В дверях стояла директриса приюта, которая тепло обратилась к ним: "Вы, должно быть, господин Ян. Спасибо, что пожертвовали средства нашему приюту".

Ян Цю не стал напрямую говорить о том, что пожертвование сделал Гу Чжуан. Он подвел Гу Чжунъи к директрисе и сказал: "Я приеду за ним после летних каникул. Что касается остального, прошу вас, не спрашивайте слишком многого".

Ян Цю всегда волновался и боялся, что что-то может пойти не так. "Ребенок застенчив. Пожалуйста, позаботьтесь о нем".

"Не волнуйтесь, хотя наши условия немного плохие, люди здесь очень добрые". Директриса никогда раньше не сталкивалась с желающими отдать своих детей в приют ради эксперимента.

Она ничего не поняла и не решилась расспрашивать дальше.

Она провела Гу Чжунъи внутрь и дала ему пачку конфет. Гу Чжунъи без особого интереса положил дешевые конфеты в свой рюкзак.

Во время тихого часа из соседних окон высунулось множество маленьких голов, которые издалека наблюдали за новичком.

В тени за дверью общежития Линь Юйсин держал в руках палку и сосредоточенно тыкал ею в грязь на земле.

"Маленькая Звездочка, почему ты опять не спишь?" Директриса увидела, что Линь Юйсин сильно вспотел, и достала платок, чтобы вытереть его лицо.

Линь Юйсин улыбнулся, увидев женщину, и ласково позвал: "Мама Директор!"

Директриса вытерла ему лицо и спросила: "Что случилось?"

Линь Юйсину понравилось ощущение прикосновения. Без особого беспокойства он ответил: "Кто-то вылил воду на мою кровать и сказал, что не хочет спать рядом со мной, поэтому я вышел поиграть".

Услышав это, директриса разочарованно посмотрела в сторону детского общежития, и маленькие головы у окон быстро исчезли.

Поручив Гу Чжунъи Линь Юйсину, она поспешила войти в общежитие, чтобы отчитать провинившихся малышей.

Гу Чжунъи почувствовал себя подавленным после того, как его внезапно оставили, и крепко обнял свой рюкзак.

Он поднял голову, но не смог открыть глаза из-за яркого солнечного света.

Рядом с ним сидел мальчик-омега и робко смотрел на него.

Гу Чжунъи отвернулся.

Линь Юйсин, думая, что он тоже не нравится Гу Чжунъи, поджал губы, опустил голову и продолжил ковырять землю, играя в свою скучную игру.

В результате Гу Чжунъи вскоре покрылся потом, но не знал, как найти тень. Он неловко повернулся, раздражаясь, и гадал, когда же вернется директриса.

Через несколько минут Линь Юйсин тихонько спросил его: "Не хочешь ли ты зайти ко мне ненадолго?"

"..."

Линь Юйсин указал на дерево, под которым сидел: "Здесь не солнечно".

Гу Чжунъи не двинулся с места. Его настроение и так было плохим.

Линь Юйсин протянула ему палку. "Хочешь поиграть со мной?"

Гу Чжунъи ничего не ответил и внимательно наблюдал за Линь Юйсином.

В отличие от него самого, этот мальчик выглядел недоедающим, очень худым и невысоким. Он был одет в рубашку с высоким воротником, причем воротник, казалось, был кем-то пришит, он был несовпадающего цвета и странной формы.

Только тогда Гу Чжунъи понял, что Линь Юйсин был сиротой.

Хотя его положение было не лучше, ему, по крайней мере, с детства не приходилось беспокоиться о еде и одежде. Удивившись, Гу Чжунъи пожалел детей в приюте и достал из сумки конфеты, подаренные директрисой.

Потоптавшись на месте, он проявил немного доброты. "Ты хочешь есть?"

Линь Юйсин удивился доброжелательности Гу Чжунъи и робко посмотрел на него, не решаясь сразу взять конфеты.

Гу Чжунъи ответил: "Это конфеты".

Линь Юйсин смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Ведь в приюте не было ни одного такого чистого и красивого ребенка, как Гу Чжунъи.

Линь Юйсин считал, что Гу Чжунъи очень хорош собой.

Однако Гу Чжунъи начал проявлять некоторое нетерпение и приготовился убрать руку.

Линь Юйсин быстро схватил конфеты и зажал их в руке. Посмотрев на шикарную упаковку, он энергично кивнул головой и радостно улыбнулся. "Давай поедим!" Он протянул Гу Чжунъи горсть грязи и сказал: "Там внутри муравьи, хочешь поиграть вместе?"

Гу Чжунъи с отвращением отмахнулся от руки Линь Юйсина.

Но этот инцидент не повлиял на благоприятное впечатление Линь Юйсина от Гу Чжунъи.

С того дня Линь Юйсин стал держаться рядом с Гу Чжунъи. Из-за пакета конфет он стал считать Гу Чжунъи своим лучшим другом.

Он поклялся быть самой надежной опорой для хромого Гу Чжунъи и не позволять никому издеваться над ним!

Волшебно было то, что, несмотря на свой маленький рост, Линь Юйсин обладал неиссякаемым запасом энергии.

Во время обеда, когда Гу Чжунъи не мог быстро идти, Линь Юйсин нес его на спине и первым мчался в столовую. Во время полдника, даже если он сам не ел, Линь Юйсин следил за тем, чтобы Гу Чжунъи получил свою порцию. Вечером, когда наступало время сна, Линь Юйсин приносил горячую воду и помогал Гу Чжунъи мыть ноги, подражая взрослым.

Он заботился обо всем и даже ожесточенно дрался с другими детьми ради Гу Чжунъи.

"Это они первыми забрали вещи А И!" У Линь Юйсина, который находился на поздней стадии потери молочных зубов, был выбит и без того шаткий передний зуб. "Мама Директор, они сказали, что А И – калека! Они были невежливы и неразумны, они были неправы!"

У других детей, которых он бил, были опухшие лица, и они плакали, говоря: "Но он же калека!"

Линь Юйсин агрессивно поднял кулак, не обращая внимания на свой растрепанный вид.

В конце концов, избитых детей одного за другим отвели на лечение и отправили на улицу, чтобы они получили наказание.

Во время отсутствия директрисы, дети, избитые Линь Юйсином, словесно нападали на него. "Урод! Уродливое чудовище!"

Линь Юйсин слышал, как его оскорбляли, и не мог ничего ответить. Он опускал голову, пинал мелкие камешки у своих ног и молчал.

Дети продолжали говорить: "Не удивительно, что ты никому не нужен! Не подходи к нам, не заражай нас!"

Похоже, они попали по больному месту Линь Юйсина.

Продолжая пинать камни, Линь Юйсин негромко ответил: "Как будто у вас, идиотов, есть кто-то, кому вы нужны".

После обеда наступило время перекуса.

Провинившимся детям не разрешили есть, и некоторые из них жалко сглатывали слюну, слушая веселый смех в столовой.

Один ребенок, задыхаясь от рыданий, сказал: "Это все из-за Сяосина!"

Линь Юйсин продолжал пинать камни.

Через некоторое время Гу Чжунъи принес небольшой табурет и сел рядом с ним. В руках у него было три пачки закусок. В приюте у него были особые привилегии.

Гу Чжунъи отличался от других детей. Ему не хватало ни еды, ни одежды, ни игрушек, ему не хватало любви.

Линь Юйсин, не отрываясь, смотрел на закуски в его руках. Камни больше не двигались, а его голодный желудок издавал урчащие звуки.

Линь Юйсин подошел ближе к Гу Чжунъи и спросил: "А И, ты биологический ребенок директрисы?"

Почему твои закуски всегда отличаются от других?

Гу Чжунъи не дал прямого ответа.

Линь Юйсин сглотнул слюну и прикрыл живот. "Они вкусные?"

"Не знаю", – безразлично ответил Гу Чжунъи.

Линь Юйсин посмотрел на мелкие камешки на земле и с завистью ответил: "Наверное, они вкусные".

"Не знаю, я никогда не ел таких закусок". Гу Чжунъи открыл пакет и достал чипсы, протягивая их Линь Юйсину: "Попробуй за меня".

Глаза Линь Юйсина загорелись.

Линь Юйсин быстро открыл рот и закинул в него горсть чипсов. Линь Юйсин с восторгом жевал, обдувая ветром отсутствующий передний зуб, и нарочито громко говорил: "Как вкусно!"

Остальные дети стояли в стороне, наблюдая за происходящим и пуская слюну.

Гу Чжунъи не мог не улыбнуться, и его отношение изменилось. "Хочешь попробовать сливовые конфеты?"

"Хочу!"

"Но у тебя нет переднего зуба. Можешь ли ты есть конфеты?"

"Могу! Дай мне, я тебе покажу".

На глазах у других детей они ели всевозможные закуски, и Линь Юйсин больше не чувствовал себя несчастным. Он, как маленькое яркое солнышко, смотрел на Гу Чжунъи и говорил: "А И, ты так добр ко мне".

В то время Гу Чжунъи был еще молод и не понимал, почему у Линь Юйсина так много обидных прозвищ, почему над таким хорошим человеком, как Линь Юйсин, могут издеваться другие дети.

Он пожалел, что в то время не думал об этом больше.

Два месяца летних каникул пролетели быстро. Он думал, что они с Линь Юйсином могли бы дать друг другу обещания. Но в конце концов, как много он на самом деле знал о Линь Юйсине?

В молодости он считал "урод" и "уродливое чудовище" детскими прозвищами, но не знал, что это были настоящие оковы для Линь Юйсина.

На следующее утро в восемь часов.

В хорошо отапливаемом помещении диван Гу Чжунъи казался необычайно удобным. Линь Юйсин крепко спал, пока не проснулся естественным образом.

На его телефоне было сообщение, оставленное Гу Чжунъи:

[Я ушел за завтраком, скоро вернусь].

Линь Юйсин: [Хорошо].

Гу Чжунъи: [Доброе утро, я еще в очереди. Что бы ты хотел на завтрак?]

Линь Юйсин: [Доброе утро, можно все, что угодно].

Гу Чжунъи знал предпочтения Линь Юйсина и ответил: [Понял].

Линь Юйсин почувствовал запах алкоголя изо рта, и ему не терпелось освежиться. Он постучал в дверь спальни, но изнутри не донеслось ни звука. Осторожно приоткрыв дверь, он увидел в постели только Гу Нуаня, а Су Ли спал на полу, завернувшись в одеяло.

Линь Юйсин тихонько подошел и укрыл Гу Нуаня одеялом. Затем он взял свои туалетные принадлежности и отправился в свободную ванную комнату в квартире.

Линь Юйсин часто вздыхал про себя, что даже ванная комната в доме Гу Чжунъи была светлее, чем все комнаты, в которых он жил с детства.

С тех пор как в 10-летнем возрасте Линь Сюфэн забрала его к себе, он жил под чужой крышей.

В его памяти осталась тесная пыльная комната, заставленная картонными коробками и старыми вещами, в которой было достаточно места для небольшой раскладной кровати размером 1,2 метра.

Она была немного больше, чем кровати в приюте, но меньше, чем та, на которой Линь Юйсин спал в раннем детстве, в своем настоящем доме.

Линь Юйсин хорошо помнил, как в начальной школе, до того как Чэн Жун получил травму на стройке, дома часто оставались только Линь Сюфэн, он и Чэн Шаохуа. Линь Юйсину было очень хорошо, когда он мог спокойно делать уроки за обеденным столом.

Он помогал Линь Сюфэн по хозяйству, а Чэн Шаохуа послушно сидел в кресле, размахивал руками и с глупой улыбкой качал головой, глядя в телевизор.

Когда наступал поздний вечер и Чэн Жун возвращался домой, Линь Юйсин послушно возвращался в свою комнату и занимался на груде картонных коробок.

В тусклой комнате не хватало освещения, и глазам было особенно тяжело.

Линь Сюфэн тайно купила ему настольную лампу. "Учитель сказал, что ты хорошо учишься и в будущем сможешь поступить в хороший университет, поэтому не бездельничай и хорошо учись. Если ты будешь хорошо учиться, то мы все сможем наслаждаться хорошей жизнью в городе".

Время от времени она упоминала о родном старшем брате Линь Юйсина и вздыхала: "Интересно, кто усыновил твоего брата и как у него дела. Но раз вы близнецы, то, наверное, узнаете друг друга, если встретитесь на улице".

Линь Юйсин тихо ответил: "Может быть".

Линь Сюфэн не обратила внимания на недовольство Линь Юйсина и откусила нитку в руке, сказав: "Давай не будем о нем говорить. Когда ты добьешься успеха, я больше не буду винить твоих родителей".

Она считала, что вернуть Линь Юйсина домой – самый благородный поступок в ее жизни.

Но Линь Юйсин знал, что Линь Сюфэн, вернув его домой, преследовала лишь одну цель – чтобы он в будущем заботился о своем умственно отсталом двоюродном брате и обеспечил Чэн Шаохуа благополучие на всю жизнь.

Поэтому Линь Сюфэн, несмотря на резкое несогласие Чэн Жуна, настояла на том, чтобы забрать ребенка.

Если бы она еще могла рожать детей, у Линь Юйсина, возможно, не было бы шанса покинуть приют.

Но, несмотря ни на что, Линь Сюфэн все же вырастила его, хоть это и было трудно.

С этими мыслями Линь Юйсин побрызгал на лицо водой.

По сравнению с тем, что он пережил в прошлом, счастье, которое он испытывал в последнее время, можно было считать сном. Линь Юйсин почти потерял себя и уже не мог определить свою сущность.

Нет, он не мог уйти в себя!

Он почистил зубы и вздохнул, глядя на себя в зеркало. Всклокоченные волосы, опухшие щеки – он выглядел ужасно, далеко не так, как положено молодому студенту университета.

Вдруг что-то промелькнуло в его сознании, затем последовала череда образов.

"Какие стройные ноги!"

"Ты ведь Су Ли, верно?"

"Да, ты Старший Ян Цин!"

"..."

"Я влюбился в тебя, все, я влюбился в тебя".

"Разве ты не собираешься что-то сказать?"

Вернулась целая корзина смущающих воспоминаний, и многие сцены освободились от своих ограничений. Каждая сцена изображала потерю контроля над собой в состоянии опьянения.

Рука Линь Юйсина, державшая зубную щетку, замерла.

Эти невообразимые сцены плясали в его голове, почти не давая ему покоя.

Зубная щетка в руке Линь Юйсина упала в раковину, и он сглотнул пену во рту, на его лице отразилось отчаяние.

Ему было уже все равно. Наскоро умывшись, он торопливо прошел в гостиную, взял телефон и несколько раз проверил сообщения, которыми обменялся с Гу Чжунъи.

На первый взгляд, сообщения Гу Чжунъи выглядели нормально.

Линь Юйсин был крайне нерешителен, расхаживая взад-вперед с телефоном. В голове мелькали ужасающие сцены: поцелуи в щеку, поглаживания по спине, прикосновения к груди, объятия... Это было просто невыносимо!

Линь Юйсин с грохотом упал на колени.

"Что же я наделал!" Он зарылся головой в диван, желая вернуться в свое вчерашнее опьянение.

Но вскоре Линь Юйсин уже не мог понять, реальность это или сон.

Ведь в тех воспоминаниях не было и следа гнева Гу Чжунъи. Этого не могло быть, это было слишком невероятно. Если бы Линь Юйсин признался в этом, Гу Чжунъи не проявил бы снисхождения, верно?

После долгих раздумий, вместо того, чтобы паниковать, Линь Юйсин решил спросить об этом у самого Гу Чжунъи. Сжав кулаки, он набрал сообщение на телефоне, но тот на мгновение упрямо завис.

Линь Юйсин: [Старший, я ведь не сделал ничего странного вчера вечером?]

Гу Чжунъи стоял в очереди за завтраком и, чтобы Линь Юйсин не передумал и не сбежал из квартиры, немного соврал: [Нет, не сделал].

Линь Юйсин не мог быть уверенным и тонко спросил: [Ты же не врешь мне, верно..? Я был пьян и, наверное, доставил тебе неприятности, да?]

Гу Чжунъи: [После того как ты напился, ты уснул на диване и не просыпался всю ночь].

Гу Чжунъи: [Но ты разговаривал во сне].

Линь Юйсин с тревогой спросил: [Что я сказал?]

Гу Чжунъи, стоявший почти в самом конце очереди, увидел горячее соевое молоко, которое нравилось Линь Юйсину, и улыбнулся: [Ты сказал, что любишь...]

Линь Юйсину стало очень тревожно, сердце подскочило к горлу, он не мог сглотнуть.

Гу Чжунъи: [Ты сказал, что тебе очень понравился этот день рождения, и ты хочешь проводить его со мной каждый год. Кроме этого, ничего не произошло, и ты не доставил мне никаких хлопот].

Линь Юйсин был ошеломлен. Странное развитие событий. Линь Юйсин не помнил ничего из того, о чем говорил Гу Чжунъи. Все его воспоминания полностью отличались от того, о чем говорил Гу Чжунъи.

Может ли быть так, что все сказанное Гу Чжунъи было правдой, а его собственные воспоминания были лишь частью сна?

Линь Юйсин никогда не был пьян. Не исключено, что он просто запутался в ситуации.

Линь Юйсин с чувством облегчения убедил себя в этом.

Линь Юйсин вытер пот со лба и сел на диван, глубоко вздохнув. Казалось, что все эти бесстыдные сцены вчерашнего вечера были лишь его воображением. Он потрогал грудь и почувствовал покалывание, не понимая, что это – чувство потери или что-то другое.

Он посмотрел в сторону спальни и спросил Гу Чжунъи: [А разве я не должен был спать в спальне с ними?]

Гу Чжунъи ответил: [Гу Нуань очень плохо спит, поэтому я не разрешил тебе спать в спальне].

Линь Юйсин обеспокоенно спросил: [А где спал ты?]

Гу Чжунъи ответил: [На полу в гостиной].

Линь Юйсин посмотрел на твердый пол, покрытый ковром, и с сожалением протянул руку, чтобы потрогать его. [...Если бы я знал, то не стал бы пить. Я бы спал на полу]. По его мнению, Гу Чжунъи с детства не испытывал особых трудностей, и спать на полу было для него слишком жестоко.

Линь Юйсин польстил ему, сказав: [Давай я помассирую тебе плечи, когда ты вернешься].

Гу Чжунъи ответил: [Хорошо. Вот тебе награда].

К этому сообщению прилагалась фотография пакета с завтраком, который купил Гу Чжунъи, полностью состоящего из любимых блюд Линь Юйсина.

Сердце Линь Юйсина заколотилось.

Он быстро отключил телефон и прижал руку к груди. "Успокойся!"

После крика Линь Юйсина медленно охватила усталость от первого похмелья.

В его памяти снова всплыли сцены из сна, где он настойчиво приставал к Гу Чжунъи...

Теперь, когда Линь Юйсин понял свои чувства, он в расстройстве вытер лицо, чувствуя вину за свои действия по отношению к Гу Чжунъи, пусть и во сне.

Он не знал, с каким выражением лица смотреть на Гу Чжунъи, и не знал, как поступить со своей запоздалой первой любовью. Он опустился на диван в глубоком разочаровании.

Линь Юйсин только начинал испытывать романтические чувства.

Он впервые осознал, что такое любить.

Счастье во снах, горечь наяву.

Как бы он хотел быть обычным студентом колледжа, без семейных тягот и ожогов. Но реальность была таковой, и Линь Юйсин понимал, что ничего не может изменить, поэтому не возлагал на себя никаких надежд.

Чтобы не продолжать размышлять, он встал, чтобы проверить, не нужно ли помыть на кухне посуду и палочки для еды, но обнаружил, что Гу Чжунъи уже все убрал.

Единственным жалким зрелищем были остатки торта, лежащие на кухонном столе.

Линь Юйсин снова вспомнил вчерашнее празднование дня рождения и погрузился в тоску.

"Ах..."

Гу Чжунъи был так добр к нему, а он все равно испытывал такие чувства... Наверное, он был похож на неблагодарную змею из "Крестьянина и змеи".

Задумавшись, Линь Юйсин уставился на торт и не заметил, как в квартиру вошел Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи обошел гостиную, но никого не увидел и решил, что Линь Юйсин ушел в спальню.

Он подошел к двери и дважды постучал, но ответа не последовало.

"Юйсин?"

Как альфа, Гу Чжунъи не стал бы так невежливо открывать дверь без разрешения. Он все еще держал в руках большой пакет с завтраком и собирался пойти на кухню, чтобы привести себя в порядок, прежде чем будить их.

Пакет при этом издавал шуршащий звук, но другого шума не было.

Однако, когда Гу Чжунъи открыл дверь на кухню, он увидел Линь Юйсина, который стоял с половиной торта в руках, подняв их над головой и что-то бормоча себе под нос.

Гу Чжунъи почувствовал, как у него дернулась бровь.

Линь Юйсин набожно молился торту: "Сны и реальность противоположны, Будда благослови, торт благослови, пожалуйста, не дай мне больше видеть такие сны! Пусть он больше не появляется в моих снах!"

Линь Юйсин трижды решительно поклонился торту и сказал: "Пусть он уйдет из моих снов!"

Гу Чжунъи из его снов, а не реальный Гу Чжунъи.

Возможно, Линь Юйсин действительно верил, что желания на день рождения сбываются...

Но сейчас был уже следующий день, и загадывание желаний перед кучей крошек от торта могло привести к обратному результату.

Например, Гу Чжунъи, согнув пальцы, дважды постучал в дверь.

"Что за сны?"

Линь Юйсин был так поражен, что у него чуть не отказали ноги.

Тогда Гу Чжунъи отложил то, что держал в руках, и спокойно подошел к Линь Юйсину, постепенно загоняя его в угол.

Гу Чжунъи уперся руками в край кухонной стойки, не оставив Линь Юйсину путей к отступлению. Он почувствовал некоторое недовольство и осведомился: "О ком ты?"

Линь Юйсина окружал аромат горького апельсина, и он был так взволнован, что его душа почти покинула тело.

Его сердце колотилось со скоростью стометрового спринта, все тело горело. Голова словно дымилась, было трудно дышать, в ушах звенело.

Он не понимал смысла внезапного подтрунивания Гу Чжунъи, но знал, что Гу Чжунъи не такой человек. Он с трудом открыл глаза и посмотрел на Гу Чжунъи, но увидел, что Гу Чжунъи смотрит на него с красивой, широкой улыбкой.

Он был просто очарован.

Линь Юйсину хотелось, чтобы Гу Чжунъи отпустил его, но он заикнулся, и его слова прозвучали так: "Ч-что, п-почему ты меня задираешь?!"

Хорошая атмосфера продлилась не более нескольких секунд.

Гу Чжунъи спросил: "Задираю? Разве это "кабэ-дон"?"

Для человека в возрасте Гу Чжунъи такое простое романтическое действие не казалось невежественным.

Однако Линь Юйсин этого не понимал. Он не мог правильно подобрать слова.

"...Верно". Линь Юйсин потерял весь свой импульс и пожал плечами. "Но зачем? Что тебе нужно?"

Гу Чжунъи спросил в ответ: "Если ты не можешь правильно подобрать слова, то чего, по-твоему, я хочу?"

"Я... я не ел свинину, но видел, как бегают свиньи". Линь Юйсин покраснел и хотел спрятаться в нору.

(Значение идиомы про свиней: хотя человек никогда лично не испытывал что-то, он слышал об этом или видел это, т.е. немного знает об этом. Что-то вроде того)

Гу Чжунъи, который не собирался отпускать его, посмотрел на него с выражением, которое, казалось, говорило: Отлично, сегодня ты свинья.

Линь Юйсин: "..."

Но Линь Юйсину показалось, что у него слишком активное воображение. Как Гу Чжунъи мог назвать его свиньей? Даже если бы он так сказал, Линь Юйсин все равно был бы самым выдающимся и очаровательным поросенком в мире.

Гу Чжунъи любил его больше всех.

Конечно, Линь Юйсина нельзя было винить в том, что он нервничает.

Другие могли не знать, но Линь Юйсин ясно видел, что Гу Чжунъи в данный момент был очень высокомерен, вплоть до наглости.

Линь Юйсин не мог в это поверить. За одну ночь вполне нормальный человек так изменился.

Может ли быть так, что Гу Чжунъи прошлой ночью тоже сходил с ума?

Лицо Линь Юйсина пылало, он чувствовал, как его прижимает к стене человек, которым он втайне восхищался. Не в силах больше терпеть шутки Гу Чжунъи, он продолжал требовать, чтобы Гу Чжунъи отпустил его.

В этот момент слабое утро полностью нарушило напряженную атмосферу между ними.

Гу Нуань протер глаза и появился в дверях кухни.

Линь Юйсин прогнал смущение и мило улыбнулся, быстро войдя в роль: "Гу Нуань, что случилось?"

Гу Нуань еще не проснулся до конца: "Где чашки в гостиной? Я хочу попить воды". С трудом открыв глаза, он увидел Линь Юйсина и Гу Чжунъи, которые вели себя очень ласково по отношению друг к другу.

Гу Нуань замер и быстро отступил, громко крикнув: "Простите, простите! Я вас побеспокоил!"

Он выскользнул из комнаты и задумчиво обернулся, чтобы закрыть за собой дверь.

Если бы у Гу Нуаня был ключ, он бы запер ее. Запер их внутри, чтобы они не пугали людей рано утром.

Су Ли в гостиной лениво потянулся: "Гу Нуань, ты выглядишь так, будто увидел привидение".

Гу Нуань приложил палец к губам: "Тсс!"

По мнению Гу Нуаня, когда Гу Чжунъи злился, он был страшнее любого призрака. Он оттолкнул Су Ли и услышал жужжащую вибрацию.

Они посмотрели на телефон Линь Юйсина, лежащий на журнальном столике, и толкнули друг друга.

Гу Нуань: "Ты иди".

Су Ли: "Ты иди".

Гу Нуань: "Я не пойду".

Су Ли: "Тогда я тоже не пойду".

Гу Нуань: "А вдруг это важный звонок..."

Су Ли: "Дай-ка я посмотрю".

При взгляде на экран у него возникла дилемма. На экране высветился определитель номера, на который Линь Юйсину, несомненно, следовало ответить. Су Ли передал трубку Гу Нуаню и сказал: "Ты – родственник Гу Чжунъи, я – посторонний человек, у тебя больше шансов выжить, чем у меня".

Логично.

Тем временем на кухне.

Игра закончилась, и Линь Юйсин слабо оттолкнул Гу Чжунъи: "Старший, хватит дурачиться".

"Ты не сказал мне, кто тебе снился". Гу Чжунъи совершенно не волновало, что снаружи были другие люди. Он был уверен, что теперь никто не посмеет зайти на кухню.

Это была его территория, и последнее слово было за ним.

Линь Юйсин был очень смущен и не смел смотреть на Гу Чжунъи. Не обращая на него внимания, он нагнулся и выскользнул из-под руки Гу Чжунъи.

Сердце его билось неровно. Он уже не мог злиться на дразнилки Гу Чжунъи, хотя все еще чувствовал раздражение. Он прекрасно понимал, что Гу Чжунъи не испытывает к нему никаких чувств, поэтому он может шутить без всяких оговорок.

Но для него все было иначе. От кабэ-дона его сердце забилось так быстро, что чуть не лишило его жизни.

Линь Юйсин стоял в расстроенных чувствах. Говорят, что тот, кто влюбляется первым, всегда проигрывает, но у того, кто проигрывает, хотя бы есть шанс. У него же не было ни единого шанса. Он мрачно опустил голову, открыл полиэтиленовый пакет и выложил из него блюда, купленные Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи понял, что зашел слишком далеко, и быстро сдержал свои придирки. Он спросил мягким тоном: "У тебя есть время после обеда?"

"Нет", – ответил Линь Юйсин, не поднимая головы.

"Я хочу устроить тебе встречу с ребенком. Если проблем не возникнет, ты сможешь начать заниматься с ним уже завтра".

Соблазн в виде 400 юаней в час за репетиторство был действительно значительным.

Линь Юйсин быстро простил поддразнивание Гу Чжунъи и с готовностью сменил тон: "Да! У меня есть время!"

Гу Чжунъи улыбнулся и погладил его по голове: "Может, сегодня поужинаем вместе?"

"А?"

"Я..." Гу Чжунъи слегка кашлянул, чувствуя себя немного неловко. Его уши покраснели. "Мне нужно кое-что сказать тебе наедине. Сейчас это нельзя говорить".

Чтобы избежать недоразумений, Гу Чжунъи добавил: "Это кое-что хорошее".

Его квартира совершенно не годилась для признания. Хотя Гу Чжунъи прожил уже почти тридцать лет, ему не хватало романтических генов, и он нуждался в хорошей подготовке.

Услышав про хорошие новости, Линь Юйсин ошибочно решил, что Гу Чжунъи нашел ему другую подработку, кроме репетиторства. Он был очень благодарен Гу Чжунъи за помощь, но чувствовал себя предателем с подвешенным и неуверенным сердцем. Он хотел извиниться, но тут их прервал Гу Нуань.

Гу Нуань дважды постучал в дверь, приоткрыл ее и, просунув руку в щель, положил телефон на кухонную стойку, после чего сказал: "Простите меня, пожалуйста! Я подарю вам больной красный конверт на свадьбу!"

Сказав это, он убежал.

На экране телефона Линь Юйсина высветилась надпись "Тетя".

......

Около трех часов дня.

Линь Юйсин отправился на самолете в Город D, расположенный далеко от Города C.

В отличие от ясной погоды в Городе C, в Городе D непрерывно моросил дождь, а атмосфера была сырой и холодной.

Ветер заставлял Линь Юйсина дрожать. Он посмотрел на время на своем телефоне и принял решение. Он загрузил приложение для вызова такси.

Он указал место назначения и немного подождал.

В связи с удаленностью места, водителей, принимающих заявку, не было.

Линь Юйсин не знал, что делать. Он долго бродил по городу, пока кто-то не указал ему на зону ожидания такси. Он побежал к каждому такси, и примерно через полчаса один из водителей согласился взять деньги за проезд по фиксированной цене в 280 юаней.

Это было довольно старое такси, в котором даже нельзя было включить кондиционер.

Линь Юйсин, услышав цену, на мгновение замешкался, но в конце концов согласился.

К тому времени, как он сел в машину, его руки уже были красными от холода.

Полчаса назад ему пришло сообщение от Гу Чжунъи: [Ты приехал?]

Линь Юйсин сразу же позвонил ему: "Старший".

Гу Чжунъи спросил: "Где ты сейчас?"

"Я в такси", – Линь Юйсин дрожал от холода, – "Спасибо, что купил мне билет на самолет, я переведу тебе деньги".

"Мы поговорим об этом позже. Не волнуйся так сильно, может быть, твоя тетя просто устала".

"Хорошо", – Линь Юйсин устало посмотрел в окно.

Гу Чжунъи сказал: "Если ты с чем-то не сможешь справиться сам, обязательно дай мне знать".

Линь Юйсин на мгновение замешкался и небрежно ответил: "Ладно".

Он не хотел, чтобы Гу Чжунъи видел ситуацию у него дома, и не хотел, чтобы Гу Чжунъи вмешивался. Как человек, не имеющий денег, он не должен был иметь никакого чувства собственного достоинства, но, осознав свои чувства к Гу Чжунъи, он смиренно надеялся, что Гу Чжунъи не узнает об этих вещах.

Гу Чжунъи неоднократно повторил: "Юйсин, с какими бы трудностями ты ни столкнулся, я помогу тебе. Если у тебя возникнут проблемы, ты должен сказать мне об этом, понял?"

"Все в порядке, я привык разбираться с делами дома. Можешь не волноваться", – Линь Юйсин положил трубку и закрыл глаза от легкой головной боли.

Машина долго ехала по дороге из просторного аэропорта в захолустный городок.

Навигационная система все еще вела машину.

Водитель все время жаловался на плохие дорожные условия и жалел, что согласился на эту поездку.

Линь Юйсин молчал всю дорогу. Он не взял с собой никакого багажа и все еще ходил в старых кроссовках с обтрепанными краями. Новую обувь он надевать не хотел, поэтому временно оставил ее в квартире Гу Чжунъи.

На шее у него был шарф, подаренный Гу Чжунъи.

Линь Юйсин опустил голову, зарываясь лицом в шарф, который уже не нес в себе ни малейшего намека на феромоны с ароматом горького апельсина. Он крепко сжал шарф, сердце его наполнилось тревогой.

В шесть часов вечера машина остановилась перед обшарпанной больницей.

Линь Юйсин передал водителю деньги за проезд и поспешно вышел из машины.

Недовольный водитель опустил окно и посмотрел на безлюдное место. Он крикнул: "Молодой человек, мне придется потратить много топлива на обратную дорогу, а дорога была сложной для движения. Вы дали мне очень мало денег".

Линь Юйсин заколебался и сказал: "Вы сами назначили цену".

"Если бы я знал, что это будет так хлопотно, я бы не согласился на эту поездку. Я не пугаю вас, вы сами знаете, насколько трудной была поездка. Посмотрите на мою машину, она вся в грязи. Разве мытье машины не стоит денег? Вы должны дать больше, этого слишком мало!"

Видя внушительную фигуру водителя, Линь Юйсин испугался, что тот выйдет из машины, и сказал, проверив баланс: "Можно я дам вам еще 5 юаней?"

Водитель усмехнулся.

Видя плохой внешний вид и юный возраст Линь Юйсина, он понял, что много денег с него не возьмешь. Он щелкнул языком, посчитав, что ему не повезло, и сказал: "Дайте мне еще 20!"

Линь Юйсин хотел поторговаться, но водитель снова закричал: "Надо 50, но я больше не буду спорить. Если вы будете продолжать ворчать, я пойду в больницу и попрошу об этом вашу семью!"

Линь Юйсин быстро расплатился.

Водитель закатил глаза и уехал.

Больница в маленьком городке была простой, больше похожей на большую поликлинику.

Поговорив с медсестрой, Линь Юйсин вошел в простую палату. Всего было три кровати, на одной из них лежала Линь Сюфэн. У кровати кто-то сидел, а кто-то стоял.

Стоявшим человеком был Чэн Шаохуа, страдающий умственной отсталостью. Он держал в руках очищенный апельсин и плакал.

Сидевшим человеком был Чэн Жун. Он чистил второй апельсин для себя. С тех пор как Линь Сюфэн заболела, семья словно лишилась опоры.

Как только Чэн Жун увидел запыхавшегося Линь Юйсина, он со злостью бросил в него апельсиновую кожуру и сказал: "Ты, бесполезный негодяй, как тебе хватило наглости вернуться?"

Линь Юйсин промолчал и подошел к кровати.

Линь Сюфэн лежала с закрытыми глазами и выглядела уставшей. По дороге Линь Юйсин поговорил с медсестрой, и ответ, полученный им, полностью отличался от того, что Чэн Шаохуа сказал по телефону.

Чэн Шаохуа сказал, что Линь Сюфэн кашляет кровью и может не выкарабкаться, и попросил Линь Юйсина поскорее вернуться. Однако медсестра сказала, что Линь Сюфэн была просто истощена и упала в обморок из-за плохого питания.

В этом не было ничего страшного, но удача все равно была против них.

Линь Сюфэн упала с высокой платформы на заводе. Ее бедро было перевязано, а на голову наложены швы. К счастью, это не были серьезные травмы, которые могли бы иметь долгосрочные последствия. Однако, скорее всего, всю зиму ей придется провести в постели.

Пришли люди с завода, принесли апельсины и бананы, а также деньги, в качестве компенсации.

Денег было немного, и Чэн Жун рассовал их по карманам.

Чэн Шаохуа подбежал к Линь Юйсину, плача: "Брат, брат, мне так страшно... Папа ударил меня, мне страшно". Он был на несколько лет старше Линь Юйсина и был альфой, но с раннего детства всегда называл Линь Юйсина "братом".

Глядя на Чэн Шаохуа, который был на голову выше, Линь Юйсин почувствовал себя беспомощным. Подражая Гу Чжунъи, он легонько потрепал Чэн Шаохуа по голове и сказал: "Все в порядке, не бойся".

Линь Юйсин впервые погладил Чэн Шаохуа по голове, и тот глупо улыбнулся. Он был похож на Линь Сюфэн и немного напоминал Линь Юйсина.

Он вытер слезы и пожаловался: "Папа попросил меня позвонить. Он сказал одну фразу и попросил повторить ее..."

Чэн Шаохуа охватило странное чувство.

В конце концов, это была его собственная плоть и кровь, и Чэн Жун не мог ударить его по-настоящему. Он выругался: "Ах ты, неблагодарное отродье".

Чэн Шаохуа в ужасе спрятался за Линь Юйсина, сжал плечи и залился слезами. Он сказал: "Он мог ударить меня, если бы я скал неправильно. Папа бьет меня! А мне не нужен папа! Мне нужны только мама и брат!"

"Ах ты, маленький зверёныш!" – сердито сказал Чэн Жун.

Линь Юйсин повернулся, несколько минут утешал Чэн Шаохуа и спросил его: "Шаохуа, мы же видели в телевизоре. Что мы должны делать, когда другие спят?"

Чэн Шаохуа моргнул слезящимися глазами и тихо сказал: "Мы должны вести себя тихо".

"Да, мы должны вести себя тихо". Линь Юйсин снова погладил его по голове и проявил терпение к Чэн Шаохуа. "Пойди, посиди рядом с мамой, послушайся. Может, купить тебе конфет?"

"Хорошо!" Чэн Шаохуа всегда слушался Линь Юйсина, поэтому он кивнул, больше не плача и не суетясь.

Линь Юйсин подоткнул одеяло Линь Сюфэн, посмотрел на капельницу и спокойно сказал Чэн Жуну: "Ты ведь позвонил мне в этот раз не из-за тети? Давай поговорим снаружи".

Больничный коридор.

Чэн Жун, не желая притворяться, протянул руку за деньгами.

Линь Юйсин почувствовал, что Чэн Жун неразумен и бессовестен. "У меня нет денег".

"Не притворяйся! Не думай, что я не знаю", – сказал он, как будто видел Линь Юйсина насквозь. "Каждый раз, когда тетя просит у тебя денег, ты с готовностью даешь их ей. Как же у тебя может не быть денег?!"

"Я отдал все, что мог. У меня действительно не осталось денег".

"Ты, бессердечный сопляк, когда твоя семья в беде, разве ты не должен протянуть руку помощи?" Чэн Жун подошел ближе и с силой толкнул его к стене, отчего Линь Юйсин сильно ударился спиной.

Линь Юйсин вздрогнул от боли и нахмурил брови.

Чэн Жун ворчал: "Посмотри, в каком состоянии находится наша семья. Разве ты не должен внести немного денег?"

Линь Юйсин больше не мог сдерживаться. В душе Чэн Жун был жадным негодяем. Он холодно сказал: "Если тебе нужны деньги, то не надо было обманом возвращать меня! Я мог присылать деньги семье, потому что все это время работал там. Теперь, когда я вернулся, у меня нет никакой подработки!"

Чэн Жун быстро поднял руку и дал ему пощечину.

От удара голова Линь Юйсина закружилась.

Страх перед Чэн Жуном с детства рос в его сердце, как виноградная лоза. Линь Юйсин заскрипел зубами, дыхание его стало замедленным.

Лицо Чэн Жуна стало злобным, он потянулся к воротнику Линь Юйсина.

Линь Юйсин остановил руку Чэн Жуна.

Линь Юйсину, как взрослому человеку, не хотелось больше терпеть удары. Пощечина удалась только потому, что его застали врасплох.

Из-за того, что в больницу приходили и уходили люди, Чэн Жун не посмел бы применить силу.

Линь Юйсин предупредил Чэн Жуна: "Тетя ранена, и я найду здесь работу на время зимних каникул. Если ты меня обидишь, то не получишь от меня никаких денег".

"Ты... ты, сопляк, угрожаешь мне?"

Линь Юйсин почувствовал, что его руки дрожат, спрятал их за спину и твердо сказал: "Если ты и дальше будешь грубить мне, я сейчас же уйду. Мне больше не будет дела до тети. Тогда тебе придется самому во всем разбираться".

"Как ты смеешь?! Не забывай, что я могу пойти в твой университет и найти тебя!"

Взгляд Линь Юйсина потемнел, и он решительно сказал: "Тогда я просто отчислюсь. Я могу легко раствориться в воздухе".

Эта фраза испугала Чэн Жуна.

Линь Юйсин не знал, откуда у него взялась такая смелость, но он возразил Чэн Жуну, хотя всегда молчал.

Возможно, опыт, полученный в Университете С, заставил его повзрослеть. Он не хотел, чтобы его жизнь контролировал такой человек.

Он увидел свободу и возжелал ее. Ему хотелось жить нормальной жизнью, поэтому он медленно встал и выполз из грязи.

Даже если на это потребуется время, он должен попытаться устоять, по крайней мере, надеясь, что не всегда будет таким несчастным.

Чэн Жун впервые почувствовал разочарование и заскрипел зубами от злости. Но он не был глупцом. Если бы они продолжали конфликтовать, Линь Юйсин не дал бы ему ни гроша. К тому же Линь Юйсин повзрослел, и провести его было уже не так легко, как раньше.

"Тц". Чэн Жун перестал создавать проблемы и повернулся, чтобы войти в больничную палату. Он грубо сказал: "Иди и оплати медицинские расходы своей тети!"

Мрачные дни казались бесконечными.

Линь Юйсин остался в маленьком городке D-Сити и начал жить так: поздно возвращался домой и рано уходил на работу.

Днем он подрабатывал в нескольких магазинах города, а ночью готовил и занимался повседневными делами семьи. Такая напряженная жизнь не оставляла ему возможности для жалоб. Привыкший к мукам судьбы, он давно уже не замечал многих трудностей и не мог высказать своего недовольства.

Даже когда ему неоднократно звонил Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи: "У тебя странный голос".

"Моя тетя повредила ногу, и я должен ухаживать за ней дома", – сказал Линь Юйсин, – "Я в порядке. Может быть, только немного простыл".

"..."

Линь Юйсин не положил трубку. "Возможно, я больше не смогу заниматься репетиторством. Мне очень жаль, Старший, очень жаль".

Это должен был быть его первый подарок на день рождения, но он не смог оценить его по достоинству.

Он наплевал на доброту Гу Чжунъи и продолжил извиняться по телефону. Теперь его мир приобрел совсем другие краски по сравнению с тем временем, когда он был с Гу Чжунъи.

Как будто вчерашний день был еще цветным, а сегодняшний – черно-белым.

Поздно вечером он сидел в своей тесной комнате, погрузившись в раздумья. Только в этот момент его нервы могли ненадолго расслабиться.

Приближался Новый год по лунному календарю, но в доме не было никакой праздничной атмосферы.

Вдруг раздался стук в дверь.

Линь Юйсин открыл дверь и увидел Чэн Шаохуа, который держал в руках яблоко, наклонив голову и глупо улыбаясь. "Брат!"

Линь Юйсин, уставший до предела, протер глаза. "Разве я не учил тебя мыть яблоки?"

"Нет, это тебе, брат", – покорно сказал Чэн Шаохуа, – "Я его помыл!"

Чэн Шаохуа пробормотал: "Папа ушел пить, поэтому я могу отдать это яблоко тебе. Это последнее яблоко, и я не хотел его есть. Мама сказала, чтобы я отдал его тебе".

У Линь Юйсина на глазах выступили слезы.

Он не мог винить двоюродного брата, не мог жаловаться на тетю, которая его воспитывала.

Он постоянно оказывался в затруднительном положении.

Чэн Шаохуа, естественно, не понимая сложных эмоций Линь Юйсина, послушно присел на корточки, желая, чтобы Линь Юйсин погладил его по голове и похвалил.

Линь Юйсин выполнил просьбу и спросил: "Неужели тебе так нравится, когда тебя гладят по голове?"

Как маленькую собачку.

Чэн Шаохуа радостно ответил: "Мне нравится! Брат, как ты умеешь так хорошо гладить по голове? Это так приятно".

"Я научился".

"Где ты этому научился, по телевизору?"

Линь Юйсин опустил голову и улыбнулся: "Нет, я научился этому у одного очень доброго и красивого человека".

"Ух ты, брат, ты улыбаешься. Он тебе действительно нравится?"

"Да, он мне очень нравится". Линь Юйсин естественно признался в своих чувствах перед похожим на ребенка Чэн Шаохуа.

Он посмотрел на большое яблоко в своей руке и пошел на кухню, чтобы разрезать его пополам.

Половину он отдал Чэн Шаохуа, а половину собирался отдать тете.

Линь Сюфэн, увидев, что он вошел, извиняюще подперлась рукой.

Линь Юйсин передал ей половину яблока. "Ты ведь не ела ни одного из тех, что прислали с твоей фабрики?"

Линь Сюфэн махнула рукой. Она не могла отнимать еду у детей.

"Кто больше всего нуждается в питании, так это ты". Линь Юйсин настойчиво положил половину яблока в руку Линь Сюфэн. "Я хорошо питался в Городе С, у меня нет недостатка в этом".

Линь Юйсин выглядел более упитанным, чем раньше, и уже не был худым, как палка.

Линь Сюфэн на мгновение замешкалась, а потом поверила словам Линь Юйсина. Она взяла яблоко, откусила небольшой кусочек, и кисло-сладкий сок заставил ее горько улыбнуться. "Это всего лишь одно яблоко, но мы все равно должны его разделить".

Она сильно постарела. Она ела яблоко, и из ее глаз капали слезы.

Линь Сюфэн находилась в тускло освещенной комнате. Ее освещала лишь маленькая лампа. Она вытерла слезы и смущенно улыбнулась. "Ох, эти слезы, они так легко падают..."

Линь Юйсин глубокомысленно произнес: "Что именно произошло дома?"

Линь Сюфэн молчала.

Линь Юйсин сказал: "Если ты не скажешь, я сам его спрошу".

Линь Сюфэн схватила его и в панике покачала головой.

На этот раз Линь Сюфэн не стала скрывать. "Он ушел ночью играть в азартные игры и задолжал 100 тысяч. Как я могу себе это позволить... Но если мы не сможем вернуть долг вовремя, проценты будут накапливаться, и к нам в дом будут постоянно приходить люди, чтобы забрать долг. Я этого не вынесу".

Для других семей 100 тысяч юаней – не такой уж большой долг, но для их семьи это был сокрушительный удар.

Линь Юйсина это не слишком удивило. Он уже догадывался о многом.

Услышав, что Линь Сюфэн поперхнулась, он быстро спросил: "Тетя, ты действительно хочешь развестись?"

"Что толку хотеть? Этот дом оформлен на его родственника, а мы просто занимаем его... Если мы разведемся, нам с Шаохуа будет некуда идти".

"Мы можем снять дом поменьше, всего за несколько сотен юаней в месяц. Я заплачу за него".

Линь Сюфэн не ожидала, что Линь Юйсин сразу же согласится. Она перестала плакать и не могла не сказать: "Развод... это звучит слишком муторно".

Линь Юйсин, словно обретя надежду, сел рядом с ней и крепко сжал ее руку.

"На самом деле, развод – это довольно распространенное явление. Родители некоторых моих однокурсников уже развелись и живут своей жизнью. Это не такая уж невообразимая вещь".

Но он также знал, что, разведясь, Чэн Жун никогда так просто не сдастся.

Он смотрел на тыльную сторону руки, на которой был наклеен пластырь, закрывающий травму, полученную на работе.

Линь Юйсин спокойно сказал: "Мы действительно не можем просто взять уйти сейчас... Тетя, если ты еще не приняла решение, и если ты думаешь, что сможешь это вынести, то потерпи еще немного".

Линь Сюфэн все еще не понимала.

Линь Юйсин сказал: "Как только я закончу учебу, я заберу вас с кузеном. Мир очень большой, повсюду люди. Ему будет трудно нас найти".

"Юйсин, ты..."

"Я хочу уехать!"

Желание зародилось и проросло в его сердце. Линь Юйсин торопливо сказал: "Я хочу жить нормальной жизнью, а не этими страшными днями. Я больше не хочу здесь жить. Я боюсь, что дядя снова попытается что-то сделать со мной, как в прошлый раз..."

Выражение лица Линь Сюфэн резко изменилось. Она поспешно сказала: "Я не позволю ему этого сделать!"

Линь Юйсин опустил взгляд, не доверяя словам Линь Сюфэн. Она не могла гарантировать этого.

Линь Юйсин собирался дождаться, пока заживет рана на ноге Линь Сюфэн, и быстро вернуться в Город С.

"Поверь, я никогда не брошу тебя и кузена. Я не забуду твою доброту".

Эти слова Линь Юйсин повторял с самого детства.

Срезанная сторона половинки яблока пожелтела от окисления, и Линь Сюфэн сглотнула слезы. Она поспешно покачала головой, но в то же время была глубоко тронута.

Если раньше можно было терпеть и жить так, то теперь, с огромным долгом, это становилось невыносимым для Линь Сюфэн. Она со слезами на глазах смотрела на воспитанного ею ребенка, крепко сжимавшего ее руки.

Она кивнула, затем покачала головой, не в силах дать определенный ответ.

Линь Юйсин немного подождал и заверил ее: "Не волнуйся, за эти годы я сделаю все возможное, чтобы вернуть долг. Какую сумму мы сможем выплатить, такую и выплатим, а после этого не будем об этом беспокоиться, хорошо?"

"..."

Линь Сюфэн задумалась. Она вздохнула: "Дай мне все обдумать".

Линь Юйсин кивнул и вышел из спальни.

Кто бы мог подумать, что пьяный Чэн Жун спит на полу в гостиной, обнимая бутылку ликера.

Линь Юйсин был потрясен и стоял, затаив дыхание.

Когда вернулся Чэн Жун? Почему не было слышно ни звука?

Если Чэн Жун слышал их разговор, то он... Линь Юйсин со страхом смотрел на Чэн Жуна. Он осторожно приблизился к нему тяжелыми шагами, его разум охватила бесконечная паника.

Набравшись смелости, Линь Юйсин легонько коснулся пальцами руки Чэн Жуна.

Чэн Жун никак не отреагировал.

Линь Юйсин расслабился и быстро вернулся в свою комнату.

Закрыв дверь, Линь Юйсин зашел в комнату, которая напоминала пыльное складское помещение. Линь Юйсин несколько раз слегка кашлянул. Он достал телефон: было уже 11 часов вечера.

На телефоне были пропущенные звонки от Гу Чжунъи и сообщение от Ляо Яня.

Ляо Янь: [После того как ты меня подставил, ты не прислал мне ни одного сообщения].

Ляо Янь: [Мне так грустно. Разве ты не обещал выполнять мои поручения бесплатно? Почему ты больше не отвечаешь на мои сообщения?]

Ляо Янь: [Эх, мне больше не нужны бесплатные поручения. Давай просто поболтаем?]

Три сообщения подряд показали, насколько ему скучно.

Линь Юйсин ответил: [Извини, дома кое-что случилось. Я вернусь после начала занятий. Не волнуйся, я не откажусь от своего обещания выполнять твои поручения].

Ляо Янь всегда отвечала мгновенно: [Что случилось?]

Линь Юйсин: [Лучше не говорить].

Ляо Янь: [Гу Чжунъи с тобой?]

Линь Юйсин не ответил.

Ляо Янь: [Ты справишься? Ты в порядке?]

Поскольку Ляо Янь не был Гу Чжунъи, Линь Юйсину не нужно было сильно беспокоиться.

В конце концов он отправил проникновенную фразу, каждое слово которой было наполнено горечью: [Может быть... Спасибо за заботу, но в последнее время я не в лучшем состоянии, поэтому боюсь, что больше не буду отвечать на твои сообщения].

Он посмотрел на время и почувствовал, что слишком устал, чтобы ответить на звонок Гу Чжунъи. Каждый раз, когда он слышал голос Гу Чжунъи, ему хотелось довериться и попросить поддержки.

Он не должен был так относиться к Гу Чжунъи.

Лежа в постели, Линь Юйсин свернулся клубком и уснул в неудобной позе.

Через полчаса Гу Чжунъи прислал сообщение: [Я на пути в Город D].

Отправив это сообщение, Гу Чжунъи сидел в зале ожидания аэропорта Города C и ждал.

Динь-

На его телефон пришло сообщение с незнакомого номера, в котором был указан адрес, где остановился Линь Юйсин.

Не успел Гу Чжунъи задать вопрос, как на его телефон пришло еще одно сообщение.

Это было сообщение с того же незнакомого номера: [Пожалуйста, помоги ему. Спасибо].

Гу Чжунъи сразу же перезвонил, но никто не ответил.

Он написал: [Кто ты?]

Ответа не последовало.

На следующее утро Линь Юйсина рано разбудил будильник.

Он протянул руку к кровати, но не смог найти свой телефон.

В последнее время он слишком уставал, и, возможно, из-за сонливости не мог вспомнить, куда положил телефон перед сном. Линь Юйсин устало протер лицо.

В маленькой комнате не было обычных окон, только небольшое вентиляционное окно. Через него проникал свет, постепенно разгоняя сонливость Линь Юйсина.

Чувствуя усталость, Линь Юйсин надел свитер и приготовился выйти на улицу, чтобы освежиться. Взявшись правой рукой за ручку двери, он повернул ее, но она не открылась. Он снова повернул ручку, но ничего не произошло.

У только что проснувшегося человека реакция была явно замедленной.

Только после нескольких попыток он понял, что дверь заперта снаружи.

Линь Юйсин в панике дважды с силой стукнул в дверь и позвал единственного человека в этом доме, который мог ему помочь: "Шаохуа! Шаохуа, ты здесь?!"

После многократных криков Чэн Шаохуа так и не откликнулся.

Линь Юйсин беспомощно колотил в дверь, даже пытался ее пробить. Однако старая деревянная дверь, которая обычно выглядела изношенной, в этот день была тверда как камень. Руки Линь Юйсина покраснели от ударов, но дверь не сдвинулась с места.

Он повернулся, чтобы поискать свой телефон, но нигде не смог его найти.

Снаружи послышались слабые звуки плача, вроде бы из гостиной.

"Шаохуа?" Линь Юйсин прижался ухом к двери и снова позвал: "Шаохуа, это ты? Шаохуа..."

Плач Чэн Шаохуа становился все слабее и слабее, пока не исчез.

"Шаохуа! Шаохуа, открой мне дверь!" – кричал он, пока его голос не стал хриплым, словно в горло насыпали гравий.

В руках Линь Юйсина запульсировала тупая боль, сердце заныло. Он беспокойно зашагал взад-вперед по ограниченному пространству.

Он догадывался о чем-то, но не решался подтвердить свою догадку.

Он заставил себя успокоиться и запер дверь изнутри.

Тут взгляд Линь Юйсина медленно упал на стоящий на столе стакан. Он подошел к нему и крепко сжал его в руке. Почувствовав, что этого недостаточно, он поспешно стал искать и нашел в коробке заплесневелую скалку.

Крепко сжимая в руках эти два предмета, он с бесконечным страхом ждал в одиночестве.

В этом жилом доме в маленьком городке было всего несколько этажей, и их семья жила на самом сыром первом этаже.

Чэн Жун потащил Чэн Шаохуа за ухо и, медленно двигаясь, привел его к квартире соседки. Пожилая женщина, находившаяся внутри, поняла все без слов и принесла конфеты, остановив плач Чэн Шаохуа.

Пожилая женщина лет семидесяти развернула несколько конфет, уговаривая его: "Сяохуа, будь хорошим. Потом будет еще много конфет".

Рядом с ней к креслу была привязана Линь Сюфэн, рот которой был заткнут тряпкой.

Она приглушенно плакала, пот струился по ее лбу.

Чэн Шаохуа, увидев такое обращение с матерью, снова поджал губы. Казалось, что он вот-вот заплачет.

Чэн Жун, раздраженно глядя на Чэн Шаохуа, не стал его бить, а погладил по голове и выругался: "Ах ты, звереныш, для кого, по-твоему, твой отец это делает? Разве это не ради тебя?"

Он разочарованно посмотрел на Чэн Шаохуа.

Этот непутевый сын был его единственным отпрыском. Как он мог позволить себе потерять его?

Он посмотрел на Линь Сюфэн, которая все еще отчаянно сопротивлялась, и нетерпеливо сказал: "Заткнись!"

Как только он закончил говорить, вернулся альфа-мужчина со свининой. На вид ему было около сорока лет, лицо мрачное и грозное, на пальцах два больших золотых кольца.

Старушка радостно поприветствовала его: "А Шань вернулся! Как раз вовремя, я приготовлю тушеную свинину. Потом все пообедают здесь". Взяв мясо, она радостно направилась на кухню.

Увидев А Шаня, Линь Сюфэн пришла в бешенство. Она отчаянно дергалась, по ее лицу текли слезы и сопли, а крики были полны отчаяния. Она умоляла мужа, но Чэн Жун оставался безучастным.

Чэн Шаохуа сидел на маленькой табуретке, оглядываясь по сторонам, но не решаясь съесть ни одной конфеты в своей руке.

А Шань презрительно посмотрел на Чэн Шаохуа и достал сигарету.

Чэн Жун поспешил польстить А Шаню, прикурил сигарету и протянул ему связку ключей, указав на один из них: "С этого момента мы – семья".

"Значит, ты мой дядя?" А Шань презрительно усмехнулся, выплюнув колечко дыма, источающее ауру разбойника.

Старушка выглянула из кухни: "А Шань, почему ты так разговариваешь?" Она улыбнулась Чэн Жуну: "Пожалуйста, не обращай на него внимания".

Чэн Жун кивнул, поклонился А Шаню и сказал: "Я запер его в той комнате. Как и договаривались, никаких ограничений..."

"Хорошо, я люблю диких. Если он будет слишком послушным, это будет неинтересно".

А Шань был доволен. Он похлопал Чэн Жуна по плечу и больше не тратил слов. Затушив сигарету, он взял ключи и, размахивая ими, направился к двери.

В этот момент Чэн Шаохуа неожиданно бросился вперед и толкнул А Шаня, бормоча: "Нет, мама сказала нет! Ты не можешь издеваться над моим братом!"

А Шань попятился назад, а затем ударил его кулаком: "Ты кто такой?! Ты, чертов идиот, смеешь толкать меня?!" Он выкрикнул несколько ругательств и снова поднял кулак.

Чэн Шаохуа громко закричал, умоляя о пощаде, и скрючился на земле.

Чэн Жун поспешно схватился за сильную руку А Шаня. "Пожалуйста, нет, сегодня хороший день. Он глупый, дурак. Не надо его наказывать!"

А Шань стряхнул руку Чэн Жуна и бросил злобный взгляд на Чэн Шаохуа. Увидев, что Чэн Шаохуа задыхается от страха, он усмехнулся и отпустил его.

Ключи в его руке зазвенели, напоминая призрачный колокольчик.

Чэн Жун сел обратно за стол, по-прежнему держа Чэн Шаохуа за ухо.

Чэн Шаохуа, испытывая боль от удара, непроизвольно вздрагивал, его глаза изредка бросали взгляд на полуоткрытую дверь в другом конце этажа. Вскоре изнутри послышались крики и звук разбиваемых предметов. Это было так же страшно, как и в прошлый раз, когда к нему домой пришли за долгами.

Линь Сюфэн заскрипела зубами и, обхватив голову руками, упала на пол.

На запястьях Линь Сюфэн виднелись кровавые пятна от веревок, и она постоянно ударялась затылком о стул.

Чэн Жун, не выдержав, вынул тряпку из ее рта.

Линь Сюфэн плюнула ему в лицо: "Ты что, с ума сошел?! Ты же обещал мне в прошлый раз, что не пойдешь на это!"

Чэн Жун взорвался: "По-моему, это ты сошла с ума!"

Из кухни вышла старушка и с неодобрительным видом отругала Линь Сюфэн, которая не знала, что ей делать: "А Фэн, почему ты не понимаешь? Ты просила 180 тысяч юаней, но я не дам ни копейки просто так".

"Никому не нужны твои деньги". Линь Сюфэн хотела обратиться за помощью к своему непутевому сыну, но Чэн Шаохуа уже давно испугался.

Она чувствовала крайнее отчаяние и не знала, что сказать: "Ты совершаешь преступление!"

"Преступление? Не забывай, что ты уже взяла деньги. Кроме того, разве не мы, старики, принимаем решения о браке своих детей? Какое тут преступление?"

Линь Сюфэн плюнула в сторону старушки.

Старушка, уже заплатившая деньги, повернулась к Чэн Жуну и строго сказала: "Заткни ей рот! Она все время шумит. Если она будет кричать, и соседи все услышат, как Юйсин сможет дальше жить в этом доме? Если бы не упрямый характер Юйсина, А Шаню не пришлось бы этого делать, верно?"

Ее сын, несколько раз побывавший в тюрьме, пользовался дурной славой в городе, и никто не решался выйти за него замуж. Теперь же он мог жениться на омеге, обучающимся в Университете С. Это было так славно.

"Кстати, не думай, что А Шань забрался высоко, женившись на Юйсине. Я не невежда. С этой уродливой отметиной на спине ни один альфа не захочет его брать. Тяжело моему сыну..."

Старушка притворилась растерянной, но внутренне была довольна Линь Юйсином.

Сердце Линь Сюфэн разбилось вдребезги. Линь Сюфэн была привязана в позе, обращенной прямо к двери. Она пристально смотрела на дверь напротив, словно пытаясь заглянуть сквозь нее.

Ее слезы вот-вот должны были высохнуть.

Чэн Жун больше не мог этого выносить. Апельсин, который он только что положил в рот, стал кислым. Он боялся, что Линь Сюфэн своим поведением заставит старушку передумать. Ведь деньги еще не попали к нему в руки в полной сумме.

"Не веди себя так грубо", – сказал Чэн Жун, – "Речь идет о 180 тыс. юаней, эти деньги могут спасти нам жизнь!"

Линь Сюфэн закрыла глаза.

"А Фэн, я знаю, что виноват в том, что играл и потерял деньги. Разве ты не можешь простить меня? Разве я не нашел способ решить эту проблему? Ты все еще недовольна мной?"

Чэн Жун подсчитал и подвел итог для Линь Сюфэн: "Я все обдумал. После того, как мы выплатим оставшиеся 100 тысяч юаней, мы найдем хорошую няню для Шаохуа".

"..."

"В конце концов, Юйсин не совсем член этой семьи. Он повидал мир в городе и смотрит на нас свысока! Ты рассчитываешь на то, что он позаботится о Шаохуа за тебя? Надеешься, что он будет поддерживать нас в старости? Это всего лишь мечта!"

В тот вечер Чэн Жун ясно слышал разговор о разводе между Линь Юйсином и Линь Сюфэн.

Он усмехнулся: "К тому же, я не продал Юйсина. А Шань может помочь ему в будущем получить степень магистра или доктора. Разве ты так не думаешь?"

Неожиданно, как только Чэн Жун закончил свои триумфальные слова, позади него раздался полный гнева голос.

"Где Линь Юйсин?"

Лицо Гу Чжунъи было холодным, как будто он находился в бездонной пропасти. Гнев бурлил в его груди, подавляя остатки здравого смысла. Казалось, что в следующую секунду он вырвется наружу и разнесет в клочья тело стоящего перед ним альфы.

Не дожидаясь ответа, Гу Чжунъи шагнул вперед и схватил Чэн Жуна за воротник. Гнев Гу Чжунъи достиг апогея, вены на его кулаках вздулись.

Феромоны Гу Чжунъи были не такими сладкими и мягкими, как рядом с Линь Юйсином. Превосходящие гены альфы позволяли ему запугивать всех альф в комнате.

Чэн Шаохуа испугался до такой степени, что намочил штаны и свернулся калачиком на полу.

Даже женщины-омеги в комнате были напуганы, не говоря уже об альфах.

Гу Чжунъи стиснул зубы, издавая скрежещущий звук. Он снова закричал: "Где Линь Юйсин?"

У Чэн Жуна ослабли ноги. Он, всегда издевающийся над своей семьей, начал заикаться.

Наконец, Чэн Шаохуа, самый робкий из них, подпер голову рукой и, указывая на дверь, плачущим голосом сказал: "Брат... брат там..."

Чэн Шаохуа указал на полузакрытую дверь в другом конце коридора.

Не раздумывая, Гу Чжунъи тут же оттолкнул Чэн Жуна, словно выбрасывал мусор. Сердце Гу Чжунъи сжалось, в голове промелькнуло множество нежелательных сцен. На мгновение он даже решил убить того, кто пытался причинить вред Линь Юйсину.

Он распахнул дверь напротив.

От чрезмерной силы дверь рухнула на пол, подняв тучу пыли.

Полагаясь на интуицию, Гу Чжунъи подошел к самой маленькой комнате. Как и входная дверь, деревянная дверь этой комнаты также была выбита.

Но открывшаяся перед ним картина привела Гу Чжунъи в недоумение. Гнев исчез, осталось только изумление.

На кровати длиной около 1,2 м свесил голову высокий альфа, находящийся без сознания и туго связанный рваными простынями. Его рот был забит несколькими носками, а лицо покрыто синяками и пятнами крови.

При взгляде на кровать открывалась картина борьбы и хаоса. Рядом с грудой картонных коробок лежали разбитый стакан и большая скалка, испачканные кровью.

Кроме того, на полу валялась пара кроссовок Линь Юйсина.

У Гу Чжунъи не было времени разбираться с раненым альфой. Он повернулся и вышел из комнаты, срочно обыскивая квартиру во всех направлениях.

"Юйсин?"

"Юйсин?!"

Он не был уверен, что Линь Юйсин все еще находится в этом доме.

Судя по хаосу, царившему в комнате, Гу Чжунъи подозревал, что Линь Юйсин ранен. Не в силах действовать вслепую, он попытался успокоиться и воспринять происходящее.

Он был уверен, что Линь Юйсин, вернувшийся в маленький городок, больше не будет продолжать принимать подавляющие препараты, чтобы сэкономить деньги.

Гу Чжунъи закрыл глаза и положился на 77% совместимость с Линь Юйсином. Вскоре он почувствовал в комнате слабый цитрусовый феромон. Он был горьковатым и, проникая в органы чувств, вызывал жжение.

Это была боль, которую испытывал Линь Юйсин.

Она исходила от пятен крови на окне маленькой кухни. Это была кровь Линь Юйсина.

Линь Юйсин успешно выбрался через окно.

Приближался Новый год.

На улицах и в переулках уже с утра было оживленно: по обочинам дорог висели красные фонари, семьи клеили на двери иероглифы "Фу" и стихотворения.

Улицы были заполнены людьми, а у соседнего старика, продающего солодовый сахар, как всегда, был громкий голос. Еще не наступило время обеда, а люди уже собрались на обочине с пакетами овощей и непринужденно болтали.

Звуки велосипедных звонков и автомобильных гудков сталкивались, создавая хаотичную смесь, как в кастрюле с тушеным мясом.

Мир бурлил, голоса наполняли воздух.

Только Линь Юйсин был один.

На нем был только один ботинок, на левой ноге, и он неровно ступал по дороге.

Носок правой ноги был разорван камнями на земле, его ноги замерзли. Несмотря на то, что раны кровоточили, он оцепенел и не чувствовал боли.

Он бежал долго, не решаясь остановиться ни на минуту. Когда он уже не мог бежать от боли в теле, он медленно остановился.

Он дрожал, его прекрасные глаза казались тусклыми, в них не было прежнего сияния, а лишь бесконечное смятение. Как же он боялся, что кто-то вернет его в эту тесную комнату, боялся, что никогда не сможет вернуться в Город С, боялся, что станет таким же, как Линь Сюфэн.

Холодный ветер проникал под тонкий свитер Линь Юйсина, на котором не было куртки. Он опустил голову и обнаружил, что подол его одежды порван, а нитки беспорядочно спутаны.

Мимо него пробежали несколько детей с ветряными мельницами, налетев на него с порывом холодного ветра.

Линь Юйсин почувствовал во рту металлический привкус, горький и кровавый.

Он бесцельно продолжал идти вперед, в углу глаза виднелся заметный синяк.

Потрогав карманы, он нащупал мелочь и зашел в аптеку, чтобы купить дезинфицирующее средство.

Хозяйка аптеки, увидев его жалкий вид, разрешила ему немного посидеть в магазине и помогла обработать порезы на руке. "Может быть, мне и на лицо нанести какое-нибудь лекарство?"

Линь Юйсин негромко поблагодарил ее, его горло уже охрипло.

Хозяйка достала из кладовки старые тапочки и положила их к ногам Линь Юйсина. "Можешь надеть их, они чистые".

Линь Юйсин надел тапочки на босые ноги и еще раз сказал: "Спасибо".

"Ты сильно повредил подошвы ног?"

"Да, спасибо, я сам об этом позабочусь".

Хозяйка, добродушная женщина-омега, догадалась, что произошло, и поняла, как он страдает. Она знала, что в этом маленьком городке судьба омеги не может сравниться с судьбой альфы или беты.

Зазвенел колокольчик на двери магазина, один за другим стали приходить покупатели, чтобы купить лекарства, и в центре внимания оказался раненый Линь Юйсин.

Линь Юйсин понимал, что это не убежище, и ему не стоит здесь задерживаться. Но теперь ему некуда было идти, документов и телефона с собой не было, и вернуться в Город С было практически невозможно.

Однако Линь Юйсин не собирался сидеть и ждать своей участи.

Он был уверен, что А Шань и остальные не посмеют заявить в полицию, поэтому ему нужно было найти способ продержаться несколько дней на улице, а затем незаметно найти возможность встретиться с Чэн Шаохуа.

Хотя Чэн Шаохуа был глуповат, пока Чэн Жун был пьян, он мог тайно помочь ему достать удостоверение личности и телефон, что не должно было стать большой проблемой.

В настоящее время Линь Юйсину больше всего нужно было беспокоиться о том, как найти место для ночлега и что-нибудь поесть.

Начиная с прежнего страха и заканчивая нынешними переживаниями, Линь Юйсин каждый момент чувствовал себя изолированным и беспомощным.

Образ Гу Чжунъи постоянно возникал в его сознании, несмотря на все его попытки отогнать его. Он никак не ожидал, что время, проведенное вместе, заставит его бессознательно полагаться на заботу Гу Чжунъи и жаждать тепла его прикосновений.

Даже без практической помощи со стороны Гу Чжунъи, простое поглаживание по голове и слова поддержки мгновенно наполняли его энергией.

Однако Линь Юйсин даже не решился сказать Гу Чжунъи правду.

Он подумал, что... Гу Чжунъи даже не знает, что с ним происходит. Может, ему просто позвонить и послушать его голос? Иначе предстоящие дни без Гу Чжунъи будут слишком тяжелыми.

Но почему-то слова Гу Чжунъи: "Юйсин, друзья должны полагаться друг на друга", повторялись в его голове бесчисленное количество раз, гипнотизируя его и разрушая его упрямую решимость.

Он чувствовал себя совершенно беспомощным и жалким одиночкой. Под сильным давлением он даже начал питать низменные иллюзии.

"Юйсин".

"Юйсин..."

Гу Чжунъи снова и снова обращался к нему нежным голосом, похожим на теплые цветы, распускающиеся зимой: "Юйсин, ты можешь на меня положиться".

Линь Юйсин внезапно вынырнул из этого состояния, непонятным образом посмотрев в сторону стационарного телефона на стойке. Его глаза стали влажными, и он внутренне заспорил с самим собой.

В конце концов, Линь Юйсину удалось убедить себя, и он, прихрамывая, подошел к стойке, непроизвольно приблизившись к стационарному телефону.

Желание услышать голос Гу Чжунъи превратилось в вопрос: если он скажет, то Гу Чжунъи сразу же придет за ним?

В голове Линь Юйсина царил хаос, от волнения он не мог отличить реальность от иллюзии.

Линь Юйсин охрипшим голосом попросил хозяйку магазина: "Извините... У меня нет с собой денег, можно я позвоню бесплатно?". Он быстро добавил: "Или я могу прийти позже и заплатить вам!".

Хозяйка магазина была добродушна: "Нет проблем, звони".

"Спасибо!"

Поскольку Гу Чжунъи был его работодателем, Линь Юйсин запомнил номер телефона Гу Чжунъи. Неожиданно это ненужное действие стало спасательным кругом для утопающего.

Кончики пальцев Линь Юйсина покрылись холодным потом, когда он нажимал цифры одну за другой.

Казалось, что он играет в азартные игры.

........

В 9:40 утра Гу Чжунъи все еще находился в полицейском участке, проверяя записи с камер наблюдения.

Имея ограниченные возможности и ресурсы, он все же вынужден был обратиться за помощью к секретарю Гу Чжуана Чэнь Хуа. В этом отдаленном городке Гу Чжунъи было недостаточно иметь только деньги, ему нужны были связи.

Иначе Гу Чжунъи не смог бы быстро найти Линь Юйсина.

Время шло, а человек, с которым договорился Чэнь Хуа, все еще не пришел, и Гу Чжунъи стало неспокойно.

Осознав, что он повел себя неподобающим образом, офицер быстро принес ему чашку чая. "Наше оборудование старое, поэтому быстро найти кого-либо сложно. Пожалуйста, не волнуйтесь, выпейте чаю".

"Он ранен, и я знаю, что он напуган". Голос Гу Чжунъи был холодным, но он не хотел показывать своего недовольства. Он сменил тему и спросил: "А что с теми двумя альфами?"

Он имел в виду А Шаня и Чэн Жуна.

"Возможно, вы не знаете, но А Шань здесь постоянный гость. Он настаивал на том, что Линь Юйсин знал об этом браке и дал на него согласие. Он даже утверждал, что семья Чэн Жуна получила приданое".

"Брак?" Гу Чжунъи стиснул зубы и подавил гнев. "Если он был в курсе и согласился, то почему убежал?"

Гу Чжунъи считал, что доказательств вынужденного сопротивления Линь Юйсина было достаточно, и не думал, что Линь Юйсин должен терпеть такую несправедливость.

Почувствовав неловкость от своих слов, офицер быстро добавил: "Мы знаем, что А Шань и Чэн Жун не очень хорошие люди. Их словам нельзя доверять. Мы не игнорируем ситуацию, нам просто нужно время".

Из-за неразвитости города даже наблюдение на улицах и в переулках было ненадежным, и Линь Юйсин, хорошо зная местность, специально бежал по маленьким переулкам и тропинкам.

Когда телефон Гу Чжунъи зажужжал, высветив неизвестный номер, он нахмурил брови. Гу Чжунъи поднял руку, призывая всех к тишине.

Он ответил на звонок, сердце нервно забилось в горле.

На другом конце провода царила тишина.

Гу Чжунъи позвал: "Юйсин?"

"..."

Телефонный звонок резко прервался.

Гу Чжунъи снова набрал номер, но ответа не последовало.

Гу Чжунъи сказал: "Отследите этот номер!"

.........

Ли Юань поспешно заверил: "Молодой господин Гу, я пригнал машину. Этот город небольшой, если мы поедем сейчас, то быстро найдем его".

В аптеке хозяйка в замешательстве смотрела на Линь Юйсина, лицо которого было залито слезами. Она с тревогой достала несколько салфеток и протянула ему. Она не понимала, почему он не плакал, когда был ранен, а сейчас вдруг разрыдался.

Причем он плакал беззвучно, слезы текли по его лицу без единого звука.

"Где болит?" Линь Юйсин явно забеспокоился: "Подожди здесь, я принесу тебе обезболивающее".

Линь Юйсин покачал головой. Это была не физическая боль.

В тот момент, когда он услышал голос Гу Чжунъи, его охватило глубокое чувство обиды и вины.

Он никогда не получал ничего и ни от кого, раз за разом оказываясь брошенным. Но Гу Чжунъи был ему нужен, он хотел немедленно броситься в его теплые объятия.

Он был очарован нежностью Гу Чжунъи, глубоко погрузился в его доброту и обожание.

Он по глупости влюбился в Гу Чжунъи, который ему не принадлежал.

Одно слово, прозвучавшее с того конца телефона, не облегчило боль в его сердце, а наоборот, разнесло тоску.

Линь Юйсин понимал, что Гу Чжунъи – это солнечный день, а он сам – темная ночь. Как он мог обременять Гу Чжунъи?

Если человек однажды почувствовал солнечный свет, то его палящее тепло становится незабываемым.

Линь Юйсин много раз испытывал это тепло, и каждый раз оно обжигало его и оставляло шрамы.

Он больше не мог играть в азартные игры и не хотел, чтобы его каждый раз жестоко бросали. Никто не захочет принять его, он не должен ни на кого надеяться.

Как в пять лет отец бросил его на пороге приюта, как в восемь лет брат-близнец последовал за приемными родителями и уехал, как в десять лет А И оставил его, несмотря на данное им обещание.

Так и сейчас, даже если Гу Чжунъи принял звонок, что с того?

Расстояние между Городом C и Городом D было таким большим, что на дорогу ушел бы целый день, а ведь уже почти наступил Новый год.

Приедет ли он на самом деле?

Могут ли друзья достичь такого уровня?

Полил сильный дождь.

Дождь намочил городок, словно запечатал его в стеклянной банке. Линь Юйсин бил молотком по этой прозрачной банке, одиноко глядя на окружающий мир.

Он тихо плакал.

За окном аптеки образовался небольшой ручеек, в котором плескалась дождевая вода, превращаясь в туманную дымку.

Открыв стеклянную дверь аптеки, Гу Чжунъи намочил плечи.

"Юйсин!"

Линь Юйсин ошеломленно обернулся, и в его сердце раздался голос: "Он пришел".

Линь Юйсин бросился к Гу Чжунъи.

Не успев ничего понять, он неуклюже упал в объятия Гу Чжунъи. Он не осмелился протянуть руки и обнять Гу Чжунъи, а только прислонился к нему, слушая учащенное сердцебиение и беззвучно проливая слезы.

Даже его слезы были сдержанными.

Дыхание Гу Чжунъи стало учащенным, и он, не раздумывая, крепко обнял Линь Юйсина.

Аромат горького апельсина сразу же окружил Линь Юйсина. Он был похож на мед, пропитавший его кости, на слезы горечи, на первую любовь, от которой он хотел избавиться, но так и остался в ней.

Слезы Линь Юйсина падали на мокрое плечо Гу Чжунъи. Запах дождевой воды, смешанный с ароматом горького апельсина, успокаивал.

Он вспомнил, как смотрел фильм в доме Гу Чжунъи, и Гу Чжунъи был рядом с ним.

Тогда он ошибочно полагал, что его привязанность объясняется феромонами. Теперь же, оглядываясь назад, можно сказать, что его привязанность была просто следствием судьбы, непреодолимым фактором.

Неважно, было ли это из-за феромонов, но в тот момент, когда он увидел Гу Чжунъи, это была искренняя радость от всего сердца.

В объятиях Гу Чжунъи Линь Юйсин глубоко вздохнул, не желая терять ни секунды. Он не смел поверить, что Гу Чжунъи действительно пришел за ним.

В его скромной надежде Гу Чжунъи действительно пришел за ним.

Он услышал голос Гу Чжунъи рядом со своим ухом: "Я здесь".

Это прозвучало так приятно.

Настолько приятно, что все силы Линь Юйсина мгновенно исчезли. Он медленно обнял Гу Чжунъи, подавляя рыдания и крепко сжимая ткань одежды на его спине.

Вдруг он громко закричал.

Шум дождя заглушал его крик.

Линь Юйсин плакал до хрипоты, слезы падали сильнее, чем капли дождя. Он прижался к Гу Чжунъи, не в силах ничего сказать, но желая все рассказать Гу Чжунъи.

В душе он говорил себе: "Ты можешь доверять Гу Чжунъи. На него можно положиться".

"Старший..."

Голос Гу Чжунъи дрогнул: "Я здесь".

Глаза Линь Юйсина наполнились слезами и заблестели.

Гу Чжунъи спокойным, как у взрослого, тоном сказал: "Юйсин, не бойся. Предоставь все мне".

Гу Чжунъи заметил состояние ног Линь Юйсина, придал ему горизонтальное положение и понес обратно к машине.

Перед отъездом он не забыл выразить свою благодарность владелице аптеки.

На просторном заднем сиденье машины сидели только они двое. Гу Чжунъи хотел усадить Линь Юйсина, чтобы ему было удобнее. Однако Линь Юйсин крепко прижался к Гу Чжунъи, зарывшись лицом в его шею и не желая отпускать.

Дождь бил по крыше машины, и в салоне было комфортно от теплого воздуха.

Гу Чжунъи почувствовал, что Линь Юйсин все еще дрожит, и заверил его: "Я тебя не оставлю".

"..."

"Не волнуйся, просто расслабься".

Линь Юйсин, услышав этот голос, на некоторое время замешкался и постепенно ослабил хватку. В голове было тяжело, и он начал беспокоиться, что Гу Чжунъи может оказаться плодом его воображения. Поэтому он все еще крепко держался за Гу Чжунъи.

Он услышал биение сердца Гу Чжунъи, более четкое и реальное, чем во сне.

Линь Юйсин прошептал: "Старший".

"Я здесь".

Линь Юйсин, поколебавшись, спросил: "Тебе не холодно после того, как ты отдал мне свое пальто?"

Гу Чжунъи подумал, что у Линь Юйсина, возможно, жар, так как он дрожал и был легко одет. Он осторожно потрогал лоб Линь Юйсина и с облегчением убедился, что ему просто показалось.

"Мне не холодно".

Линь Юйсин кивнул. Он устал от плача и затих, как бы погружаясь в сон.

Но на самом деле Линь Юйсин не спал. Он просто закрыл глаза и упорно пытался воспринять феромоны Гу Чжунъи в своем подсознании.

Их совместимость была очень высокой, и феромоны Гу Чжунъи оказывали успокаивающее действие на Линь Юйсина, который только что испытал испуг.

Учитывая, что в машине находились и другие альфы, Гу Чжунъи сдержанно выпустил свои успокаивающие феромоны.

Линь Юйсин слегка нахмурился.

Гу Чжунъи опустил голову и слегка прикоснулся губами ко лбу Линь Юйсина, стараясь не применять силу.

При взгляде в зеркало заднего вида с переднего сиденья казалось, что Гу Чжунъи поцеловал прядь волос Линь Юйсина.

Можно было догадаться, что отношения между Гу Чжунъи и Линь Юйсином были очень близкими.

Водитель был личным шофером Ли Юаня.

Ли Юань сидел на пассажирском сиденье и все понимал.

Похоже, что на этот раз с негодяем А Шанем будет покончено, да и Чэн Жуну, скорее всего, придется несладко. Они обидели не тех людей.

Гу Чжунъи, не поднимая головы, сказал: "Господин Ли, пожалуйста, сначала отвезите его в больницу. Его раны нужно обработать". Взгляд Гу Чжунъи не отрывался от Линь Юйсина, внутри него клокотали душевная боль и гнев.

Он понизил голос, не забывая о главном деле, и сдержанно сказал: "Что касается тех двух альф, то я хотел бы временно поручить это вам, и прошу регулярно докладывать мне о ходе работ. Вы знаете, что я хочу увидеть".

Гу Чжунъи без колебаний дал Ли Юаню указания.

"Кроме того", – Гу Чжунъи сделал небольшую паузу, – "По прибытии в больницу, обратите внимание на его травмы и ушибы и примите необходимые меры".

Поскольку Линь Юйсин присутствовал при этом, Гу Чжунъи выразил свои слова в мягкой манере.

Ли Юань все понял.

Гу Чжунъи хотел заставить А Шаня и Чэн Жуна испытать ту же боль, которую они причинили Линь Юйсину.

Ли Юань не мог не взглянуть на 19-летнего парня. Тем не менее, он вежливо ответил: "Будьте уверены, молодой господин Гу, желаемый результат будет достигнут".

Ли Юань не возражал против того, чтобы Гу Чжунъи приказывал ему. Он улыбнулся и сказал: "По возвращении передайте привет вашему отцу и господину Чэню".

По разным причинам Ли Юань не мог ничего сказать. Но он немедленно выполнил все, что ему было приказано.

Естественно, он также сообщил обо всех этих происшествиях Чэнь Хуа.

Как секретарь семьи Гу, Чэнь Хуа обладал определенным уровнем власти и авторитета в семье Гу, и он не мог позволить Гу Чжунъи действовать безрассудно. Даже если Гу Чжунъи стал самостоятельным, он не мог полностью отделиться от семьи Гу.

Гу Чжунъи прекрасно понимал это.

К сожалению, в этот раз он слишком торопился и не все предусмотрел заранее. Поэтому, чтобы найти Линь Юйсина, ему пришлось воспользоваться силой семьи Гу.

Раз так, то он был готов к тому, что придется иметь дело с Гу Чжуаном.

Время пролетело в напряженном ритме.

Медицинский осмотр длился до двух часов дня. Ли Юань нашел ресторан неподалеку от полицейского участка и повел их туда поесть.

"Еда в этом ресторане выглядит прилично. Сегодня многое произошло. Молодой господин Гу, может быть, мы просто поедим что-нибудь обычное?"

Сказав это, Ли Юань подозвал официанта и заказал несколько блюд.

Линь Юйсину было тревожно и страшно почти весь день, и как только он почувствовал аромат блюд в ресторане, его желудок заурчал. Покраснев, он прикрыл живот, а все трое просто уставились на него.

Ли Юань, заметив состояние Линь Юсина, попросил водителя напомнить на кухне, чтобы еду подали побыстрее. Водитель отошел и вскоре вернулся с официантом.

Официант принес простую миску с измельченной куриной лапшой, посыпанной луком, маняще ароматной и аппетитной.

Ли Юань поставил миску с лапшой перед Линь Юйсином.

Линь Юйсин неуверенно повернулся к Гу Чжунъи и спросил: "Это мне?"

"Да".

"Старший, сначала ты должен поесть". Линь Юйсин понимал, что Гу Чжунъи тоже должен быть голоден после стольких переживаний, поэтому он хотел подтолкнуть чашу к нему.

Гу Чжунъи удержал его за руку: "Ешь первым".

Только тогда Линь Юйсин взял палочки, проглотил слюну и приготовился к еде.

"Подожди", – неожиданно сказал Гу Чжунъи.

Линь Юйсин убрал палочки, потянувшиеся к лапше.

Гу Чжунъи отошел в сторону, принес небольшую миску и поставил ее перед Линь Юйсином. "У тебя поврежден уголок рта. Поешь из этой миски. Будь осторожен, не обожгись".

Линь Юйсин кивнул. Он действительно был голоден.

Он взял немного лапши и положил ее в маленькую миску. Не успев несколько раз подуть на лапшу, он поспешно запихнул ее в рот. Уголок его рта болел, но Линь Юйсин не обращал на это внимания и с аппетитом поглощал лапшу.

Заказанные блюда подавались одно за другим, Гу Чжунъи помогал Линь Юйсину выбирать еду, а сам почти ничего не съел.

Из-за узких дорог в городе Гу Чжунъи предложил после трапезы вернуться в полицейский участок пешком, чтобы сэкономить время.

Ли Юань молчаливо понял, что Гу Чжунъи хочет подольше побыть наедине с Линь Юйсином, и охотно подчинился этому вспыльчивому альфе.

Ли Юань: "Хорошо, не торопитесь".

Сделав всего три шага, Гу Чжунъи спросил Линь Юйсина: "Ты устал?".

Линь Юйсин покачал головой. Ему было трудно идти с одной поврежденной ногой, тряска утомляла.

Гу Чжунъи хотел взять его на руки, но Линь Юйсин вежливо отказался.

"Здесь слишком много людей".

"..."

Ли Юань и водитель ускорили шаг, понимая ситуацию.

"Я не возражаю". Гу Чжунъи просто взял его на руки и улыбнулся Линь Юйсину. "Разве в университете мы не выбирали людные места?"

Сердце Линь Юйсина заколотилось, а щеки покраснели. Ему нравилось, когда Гу Чжунъи вел себя так, одновременно застенчиво и игриво. Он ответил: "Но мы не в университете. Вдруг нас неправильно поймут?"

"Что неправильно поймут?"

Линь Юйсин моргнул и прошептал: "Что мы пара".

Гу Чжунъи принял серьезное выражение лица, нахмурил брови и наклонился к уху Линь Юйсина: "Тот парень, Ли Юань, знает моего отца. Как ты смотришь на то, если мы немного притворимся? Иначе отец снова заставит меня ходить на свидания вслепую".

На самом деле отец Гу Чжунъи уже не мог заставить его ходить на свидания вслепую.

Гу Чжунъи был готов сказать все, что угодно, лишь бы быть ближе к Линь Юйсину.

Линь Юйсин вдруг все понял и поспешно обнял Гу Чжунъи за шею, ведя себя покорно.

В мире не было никого более послушного и доверчивого, чем Линь Юйсин.

Гу Чжунъи был очень рад этому и слегка улыбнулся тому, как очарователен Линь Юйсин.

Ведь в этот день Линь Юйсин не принимал подавляющих препаратов. Когда их феромоны столкнулись, сладость вызвала улыбку на губах.

Линь Юйсин, сам того не подозревая, втайне благодарил отца Гу Чжунъи. Ведь если бы не он, они бы не смогли так тесно обниматься, верно?

Линь Юйсину было неловко, но, пережив столько трудностей за один день, он решил, что может немного побаловать себя объятиями Гу Чжунъи.

Через некоторое время их эмоции улеглись, а мысли прояснились.

"Старший, почему ты вдруг приехал?"

"В последние дни твой голос звучал устало, и я беспокоился за тебя". Гу Чжунъи мрачно сказал: "Я не ожидал, что ты столкнешься с такой ситуацией. К счастью, я оказался рядом".

Гу Чжунъи даже не смел думать о том, что случилось бы, если бы он опоздал.

Линь Юйсин сделал паузу и спросил: "Все дело в этом?"

"Разве этого недостаточно?" Гу Чжунъи хотел сказать что-то еще, чтобы ответить на свой же вопрос: "Я думаю, что этой причины достаточно".

Линь Юйсин не осмеливался раздумывать. Он был глубоко тронут и нежно поджал губы. "Спасибо".

Под руководством Ли Юаня заявление Линь Юйсина в полицейском участке было быстро принято.

Ли Юань также достал удостоверение личности и телефон Линь Юйсина.

Линь Юйсин увидел на своем телефоне несколько пропущенных звонков от Линь Сюфэн, но нахмурился и не стал перезванивать. Он еще не был готов к этому.

После целого дня беготни оба устали.

Гу Чжунъи не собирался в этот день возвращаться в Город С. По рекомендации Ли Юаня он отвез Линь Юйсина в ближайшую гостиницу, в которой был только один свободный номер.

Гу Чжунъи не возражал против этого, так как ему действительно было лучше оставаться рядом с Линь Юйсином. Он уже собирался объяснить, как услышал вопрос Линь Юйсина: "Здесь дорого?"

Линь Юйсин, увидев, что в комнате только одна большая кровать, не придал этому значения. Он доверял Гу Чжунъи и беспокоился только о том, не слишком ли много он потратил.

"Следи за расходами, а я потом верну тебе деньги".

Гу Чжунъи не сказал Линь Юйсину, что Ли Юань уже заплатил за номер. Он включил отопление и стал возиться с телефоном.

Когда Линь Юйсин успокоился, он начал беспокоиться о своей собственной жизни и о том, как он будет жить дальше: "Наверное, придется подождать до начала занятий, и тогда ты сможешь выдать мне зарплату за следующий месяц. Только тогда я смогу расплатиться с тобой. В моей нынешней ситуации... мои планы на зимние каникулы могут быть разрушены".

Говорят, что за все приходится платить, и, видимо, так оно и было.

Гу Чжунъи не думал, что Линь Юйсин не сможет расплатиться с ним. С задумчивым видом он спросил Линь Юйсина: "С тех пор как мы начали встречаться, сколько денег я тебе я тебе дал?"

Линь Юйсин опешил, но быстро ответил: "С учетом авансов я получил около 9 тысяч".

Гу Чжунъи опустил голову и уставился в экран телефона.

Линь Юйсин подумал, что что-то не так. Может быть, Гу Чжунъи хотел вернуть деньги?

Но ведь в договоре четко сказано, что возврат денег не предусматривается?

Нет, нет, нет, Гу Чжунъи не из тех, кто отказывается от своих слов.

Как раз в тот момент, когда Линь Юйсин погрузился в свои мысли, ему на телефон пришел депозит в размере 27 тысяч юаней.

Сразу же после этого Гу Чжунъи неожиданно поцеловал его в губы, идеально и сладко.

Гу Чжунъи помнил это очень отчетливо. В их договоре было два пункта:

[Гу Чжунъи не должен вступать с Линь Юйсином в физический контакт, выходящий за рамки обычного].

[За нарушение вышеуказанного соглашения сторона, нарушившая договор, должна выплатить тройную сумму, полученную/выплаченную другой стороной].

Гу Чжунъи не планировал признаваться в своих чувствах таким образом. По его первоначальному плану, признание должно было состояться в комнате, усыпанной розами, на уютном ужине при свечах, с большим вниманием к нему.

Но этот неожиданный инцидент нарушил все его приготовления.

Он просто не мог больше ждать.

Беспомощность Линь Юйсина, слезы Линь Юйсина, страх Линь Юйсина – все это резало его терпение, как острые лезвия. Судьба разлучила их слишком надолго.

Гу Чжунъи не хотел больше ждать, даже если бы это была всего лишь минута или секунда.

Романтика могла многое исправить, и, кроме того, Гу Чжунъи считал, что сейчас самое подходящее время. То, что Линь Юйсин доверился ему, придало ему смелости.

Губы Гу Чжунъи, теплые и нежные, легко прижались к губам Линь Юйсина, неся в себе бесчисленные выражения любви.

Гу Чжунъи, преодолев десять лет, вернулся в этот мир, и каждое его слово имело вес. Словно тусклое железо, обожженное сильным огнем и выкованное молотом.

Гу Чжунъи превратил его в легкое, как перышко, прикосновение, искреннее, как всегда.

"Юйсин, ты мне нравишься".

Его слова были четкими и ясными, слоги складывались в музыкальную композицию, которая доносилась до ушей Линь Юйсина.

Линь Юйсин был ошеломлен, на мгновение застыв перед Гу Чжунъи.

Но Гу Чжунъи был чрезвычайно жаден.

Он стал по-детски нетерпеливым и не желал больше ждать. Его голос пронзил холодный зимний дождь и палящее летнее солнце, поразив сердце Линь Юйсина.

"Давай будем в настоящих отношениях".

"..."

"Я хочу быть с тобой".

Гу Чжунъи хотел стать для Линь Юйсина путеводной звездой, указывающей ему дорогу домой. Он хотел, чтобы Линь Юйсина обняли, чтобы он мог свободно выразить свои переживания.

Если у них не было дома, то они могли вместе создать новый "дом".

Положиться друг на друга, любить друг друга.

После долгого молчания Линь Юйсин остался в недоумении.

В груди Гу Чжунъи поднялась кислая тоска. Он хотел подтолкнуть его, но не решался. Они стояли лицом к лицу, Гу Чжунъи глубоко вздохнул и крепко сжал плечи Линь Юйсина.

В тот день он твердо решил стать любовником Линь Юйсина.

Линь Юйсин никак не отреагировал на это. Он не произнес ни слова, лишь молча опустил голову. Проследив за его взглядом, Гу Чжунъи заметил, что руки Линь Юйсина беспомощно и мило дрожат, и он не знает, куда их деть.

Гу Чжунъи вспомнил признание Линь Юйсина, когда тот был пьян, и поверил, что не будет отвергнут.

Но Линь Юйсин молчал, отчего Гу Чжунъи стало не по себе.

Он тихонько позвал Линь Юйсина: "Юйсин?"

От этого звука ресницы Линь Юйсина вздрогнули. Он поспешно поднял голову и около трех минут смотрел прямо в красивое лицо Гу Чжунъи.

Затем он дал себе пощечину.

Его сила была слишком велика, и он ударил по синяку на лице, усугубив старую травму и усилив боль.

Это действие испугало Гу Чжунъи, его голос повысился: "Юйсин?!"

От боли по лицу Линь Юйсина потекли слезы, и он тут же скрючился, закрыв лицо гримасой. Зрелище было не из приятных, но это не отпугнуло Гу Чжунъи, который сильно привязался к нему.

Сердце Линь Юйсина стучало как барабан, он был необычайно великолепен. Однако в этот момент ему было очень больно и хотелось кататься по полу.

Он терпел, а потом почувствовал тревогу.

Это был не сон? Это было на самом деле?

Гу Чжунъи признался ему? Почему? Неужели Гу Чжунъи сошел с ума?

Линь Юйсин обдумывал множество мыслей, ни одна из которых не исключала возможности того, что Гу Чжунъи сошел с ума.

Он хотел задать несколько вопросов, но сила пощечины была настолько велика, что все его тело задрожало, и он даже не смог стоять.

Беспомощно опираясь на поддержку Гу Чжунъи, он, дрожа, сел на край кровати.

Когда Линь Юйсин снова поднял голову, он увидел, что лицо Гу Чжунъи наполнено гневом.

Гу Чжунъи был явно недоволен. "Почему ты всегда так поступаешь?"

Линь Юйсину не впервой было бить себя.

"..."

"Почему ты бьешь себя?" Гу Чжунъи сказал с беспокойством и нотками гнева: "Почему бы тебе сейчас не подойти к зеркалу и не посмотреть, как выглядит твое лицо?" Он хотел выругаться, но не смог заставить себя это сделать. Его лицо, только что наполненное умилением, теперь выражало лишь раздражение.

"..."

Линь Юйсин не боялся его, потому что Гу Чжунъи, казалось, не мог на него сердиться.

Линь Юйсин был немного неловким и неопытным, когда дело касалось эмоций, но он не был глупым.

Он пошевелил губами и придумал причину. "Я не принимал подавляющие препараты. Неужели это так сильно влияет?" Он быстро убедил себя в этом, и в нем зародилось чувство вины.

Если бы он знал о приезде Гу Чжунъи, то обязательно принял бы ингибитор.

Он вспомнил, как лип к Гу Чжунъи в течение всего дня, и, должно быть, их феромоны переплелись.

Вздох...

Линь Юйсин, расстроившись, опустил голову и придумал решение. "Я видел внизу аптеку. Там можно будет купить экстренные средства для подавления".

Линь Юйсину казалось, что если он примет эти препараты, то неправильное представление Гу Чжунъи о нем исчезнет.

Линь Юйсин привык к взлетам и падениям.

Но признание Гу Чжунъи он переживал и лелеял как драгоценное воспоминание всю жизнь.

Услышав слова Линь Юйсина, Гу Чжунъи сразу понял, в чем дело.

Глядя на Линь Юйсина, удрученно повесившего голову, гнев, который он испытывал, постепенно рассеялся. Он ничего толком не объяснил, и по его вине Линь Юйсин оказался в неловком положении.

Гу Чжунъи извинился.

Он достал мазь от ран, которую получил в больнице еще днем, и присел на пол. Затем он достал два медицинских ватных тампона и осторожно обработал раны Линь Юйсина, сказав: "Не двигайся".

Линь Юйсин издал шипящий звук, все его тело напряглось от боли.

Гу Чжунъи озабоченно нахмурил брови. Закончив лечение, он спокойно сказал Линь Юйсину: "Даже если ты будешь принимать подавляющие препараты, ничего не изменится".

Линь Юйсин неосознанно прикусил губу.

Гу Чжунъи сказал: "Ты мне нравишься не из-за феромонов".

Гу Чжунъи не встал, а просто выбросил ватные тампоны в мусорное ведро. Полусидя, он встретился взглядом с Линь Юйсином. Его взгляд был глубоким, нежным, как путеводный свет в ночи и тоска по дому. И он хотел подарить Линь Юйсину не только эту нежность, но и далекое будущее.

Но Гу Чжунъи не хотел давать пустых обещаний. Он считал, что сейчас важнее всего настоящий момент.

Он четко выговаривал каждое слово.

"Еще до того, как ты доставил мне цветы, ты мне уже нравился".

Так как Линь Юйсин не понимал и был в замешательстве, то нужно было все прояснить.

"Когда ты появился на баскетбольной площадке с розами, я обрадовался. Но когда я узнал, что букет не от тебя, я почувствовал разочарование. Я долго думал, как сблизиться с тобой". Он сделал небольшую паузу и продолжил: "Начать с того, что вызовет с твоей стороны меньше сопротивления".

Длинные ресницы Гу Чжунъи не могли скрыть его сосредоточенных звездных глаз. Холодность с его лица давно исчезла, и он превратился в озабоченного подростка, обеспокоенного, тревожного и гоняющегося за своей любовью.

"Когда ты согласился на контрактные отношения со мной, я был так взволнован, что не мог уснуть всю ночь. Я не был уверен, что ты ответишь на мои чувства, но это не мешало мне проявлять свою доброту и желать нравиться тебе".

Его слова были искренними, и Линь Юйсин был ошеломлен.

Это был тот Гу Чжунъи, которого Линь Юйсин не знал.

Гу Чжунъи никогда не был таким разговорчивым, как сейчас.

Он говорил красноречиво и четко.

Более того, Гу Чжунъи уже не скрывал своей ревности к Сюй Сянчи: "Когда я ошибочно решил, что у тебя высокая совместимость с другим альфой, я так разволновался, что меня прошиб холодный пот. Я боялся потерять тебя, поэтому волновался и позволил тебе увидеть мою потерю контроля".

"..."

"Юйсин, ты мне нравишься, и всегда нравился".

Он был искренен, словно луна, погрузившаяся в воду и превратившаяся в отражение, предлагала его в руки Линь Юйсина, ожидая ответа.

Линь Юйсину показалось, что он находится во сне, и он поднял руку, решив полностью пробудиться.

Гу Чжунъи быстро схватил Линь Юйсина за запястье и поспешно сказал: "Это не сон!" Он знал о чувствах Линь Юйсина к нему: "Может быть... ты просто не можешь смириться с моей симпатией?"

Линь Юйсин не успевал за словами и инстинктивно ответил: "...Что?"

В глазах Линь Юйсина Гу Чжунъи был красавцем-кумиром университета, обладающим и талантом, и внешностью. Кроме того, он был единственным наследником семьи Гу и сильным альфой, о котором мечтали омеги.

Такой выдающийся человек, который мог получить все, что хотел, признался ему, несмотря на то, что увидел ужас, творящийся в его семье?

Разве это не странно?

Поняв, что это не сон, Линь Юйсин засомневался. Он не мог с чистой совестью принять признание Гу Чжунъи и пробормотал: "Почему я тебе нравлюсь?"

Гу Чжунъи ответил: "Я думаю, что для того, чтобы нравиться кому-то, не нужна причина".

"Не понимаю".

Линь Юйсин много думал, опустив голову, не желая поддаваться глубокой привязанности Гу Чжунъи. Он чувствовал, что это очень странно. Обычно при виде Гу Чжунъи он краснел и чувствовал учащенное сердцебиение. Но сейчас, когда ему признались, его сердце наполнилось тревогой. Кроме растерянности, в его душе осталось только непонимание.

"Я не понимаю, почему ты обратил на меня внимание и я тебе понравился". Линь Юйсин пытался вспомнить все, что он сделал. Он не считал, что обладает достаточным обаянием, чтобы привлечь Гу Чжунъи.

Он пробормотал: "Я не такой уж и великий".

Гу Чжунъи терпеливо суммировал все упущенные возможности и пришел к выводу, что это была любовь с первого взгляда. Гу Чжунъи считал, что Линь Юйсину не нужно знать об этих болезненных переживаниях, ему просто нужно обрести счастье.

Гу Чжунъи мягко сказал: "Не говори о себе плохо. Я думаю, что ты замечательный. Когда я впервые тебя увидел, то подумал, что ты просто невероятен".

Первая фраза показалась Линь Юйсину знакомой. Ему показалось, что он уже где-то слышал или видел ее.

Но сейчас ему было не до размышлений. Он крепко сжал руки, впиваясь ногтями в ладони. Он считал себя таким неблагодарным человеком, что заставил Гу Чжунъи просить ответа.

Линь Юйсину вдруг показалось, что он поступает неразумно, но он понимал, что не может принять признание Гу Чжунъи.

Ведь рано или поздно Гу Чжунъи пожалеет об этом.

Слезы на ресницах Линь Юйсина, казалось, еще не высохли и блестели на свету, как маленькие озерца. Линь Юйсин моргнул, и крошечные капельки воды упали, словно невидимые лепестки цветов, оставив слабые тени.

Он заговорил: "Прости, Старший".

Линь Юйсин был трусом. Он боялся проиграть, поэтому всегда делал вид, что ему ничего не нужно.

"Я не могу принять твое признание".

Линь Юйсину нравился Гу Чжунъи, и он был ему благодарен, поэтому он мог только отвергнуть Гу Чжунъи и дать ему возможность полностью скрыться от него.

Лучше покончить с болью раньше, чем позже.

Линь Юйсин робко надеялся, что больше не будет переживать свое прошлое.

Не успел Гу Чжунъи спросить, как Линь Юйсин заскрипел зубами и уже принял решение.

"Не мог бы ты отойти от меня немного подальше? Я хочу тебе кое-что показать".

"Юйсин?"

"Посмотришь, а потом решишь, нравлюсь ли я тебе".

Гу Чжунъи потерял дар речи. Он сделал несколько шагов назад, отступая на позицию, которую Линь Юйсин считал подходящей, и остановился.

Линь Юйсин опустил голову и не мог смотреть прямо на Гу Чжунъи.

Через некоторое время он встал перед Гу Чжунъи и снял пальто.

"..."

Линь Юйсин надул губы и продолжил снимать свитер. Его длинные волосы растрепались, несколько прядей торчали вверх. Дыхание стало неровным, цвет лица ухудшился.

На нем осталась только футболка.

При его худобе тело Линь Юйсина выглядело хрупким. Он схватился за подол, сглотнув слюну, и долго стоял неподвижно.

Гу Чжунъи вдруг понял, что происходит, и вмешался, сказав: "Хватит!"

Линь Юйсин поднял голову, не давая Гу Чжунъи подойти. В глазах Линь Юйсина заблестели слезы, он набрался смелости и снял с себя последнюю одежду.

На его обнаженной верхней части тела, кроме худобы, не было никаких следов повреждений.

Линь Юйсин, почувствовав потерю тепла, сделал два тяжелых шага вперед, разворачиваясь всем телом.

На спине Линь Юйсина виднелся шрам, злобно покрывавший кожу до самых желез.

Из-за этого шрама Линь Юйсина не хотели забирать из приюта, а Чэн Жун постоянно обращался с ним как с бракованным товаром.

Позади него Гу Чжунъи погрузился в долгое молчание.

Линь Юйсин не мог видеть выражение лица Гу Чжунъи и не решался посмотреть.

Он собственными руками покончил со своей первой любовью.

"Это признание..." Линь Юйсин отвлекся от своих мыслей, пытаясь хоть немного успокоиться. Голос его оставался ровным, без колебаний и придыханий. Он просто тихо сказал: "Давай притворимся, что его не было".

Линь Юйсин не винил Гу Чжунъи за его отступление, он вообще не ожидал, что Гу Чжунъи примет его.

Привыкнув к разочарованию, он научился терпеть боль.

Однако, вопреки его ожиданиям, Гу Чжунъи сделал несколько шагов вперед и крепко обнял его со спины.

Слезы падали на плечо Линь Юйсина, обжигая его сердце.

"Тебе еще больно?"

Линь Юйсин прожил 19 лет, и впервые кто-то спросил его, не больно ли ему.

Линь Юйсин сомневался, правильно ли он расслышал, и не решался ответить.

Через некоторое время вновь раздался сдавленный и хриплый плачущий голос Гу Чжунъи: "Наверное, очень больно..."

Линь Юйсин действительно почувствовал это.

Он услышал, как Гу Чжунъи извинился перед ним: "Прости меня".

Кончики пальцев Линь Юйсина задрожали.

После этого Линь Юйсина захлестнула волна извинений: "Я пришел слишком поздно, Юйсин, прости меня... прости меня".

Гу Чжунъи хотел бы вернуться в тот год, когда Линь Юйсин был ранен, и изменить ход тех мрачных воспоминаний. Как вариант, ему следовало бы вернуться в десятилетний возраст и ни при каких обстоятельствах не идти на компромисс с Гу Чжуаном.

Но в то время он был еще ребенком.

Как физически, так и морально он был слишком слаб. Он не мог противостоять контролю отца и не имел смелости бросить ему вызов. В результате он потерял единственный шанс вытащить Линь Юйсина из пропасти.

Оглядываясь назад, Гу Чжуан, вероятно, знал о шраме Линь Юйсина, поэтому он вдруг передумал и категорически отказался забирать Линь Юйсина вместе с Гу Чжунъи в семью Гу.

Гу Чжунъи был биологическим сыном Гу Чжуана, и хотя они не были близки, но хорошо знали друг друга.

Гу Чжуан был почти патологическим перфекционистом. Он мог смириться с тем, что его сын играет с омегой из низшего класса, но категорически не допускал, чтобы у этого омеги был такой существенный "недостаток".

Даже игрушки для сына должны были проходить строгий отбор.

По мнению Гу Чжуана, этот омега был не достоин войти в дом семьи Гу и даже не заслуживал того, чтобы согревать постель Гу Чжунъи, когда они вырастут.

Он считал, что он будет пачкать каждую плитку и каждый глоток воздуха в доме, и ничего больше.

Так же, как он прогнал биологическую мать Гу Чжунъи, он холодно оборвал связь между Гу Чжунъи и Линь Юйсином.

Это был мучительный год для Гу Чжунъи, за которым внимательно следил Гу Чжуан. Будь то в школе или дома, рядом с Гу Чжунъи всегда находились двое слуг.

Гу Чжунъи находился в доме, который можно было назвать клеткой, и на его теле периодически появлялись синяки. Это было следствием его борьбы с отцом за право вернуться в приют и забрать Линь Юйсина.

Как и следовало ожидать, он всегда терпел поражение.

Гу Чжунъи в то время становился все более худым, а его жизнерадостность исчезала.

Гу Чжуан, видя все это, испытывал все большее отвращение, считая, что дети, рожденные от таких женщин, как Су Ю, действительно бесполезны. Однако он не мог иметь детей от Сюй Ваньлин, которая происходила из более престижной семьи. Она не хотела и не желала рожать детей. Гу Чжуан тонко намекнул Сюй Ваньлин, чтобы она проверилась в больнице, но она не обратила на это внимания.

Не имея других вариантов, Гу Чжуан мог сосредоточиться только на воспитании Гу Чжунъи.

Чтобы вылечить "болезнь" Гу Чжунъи, Гу Чжуан нашел для Гу Чжунъи множество омег такого же возраста.

Среди них были юноши и девушки, которые были привлекательнее Линь Юйсина, и на них было приятнее смотреть.

Они были похожи на группу новых красивых кукол, которых Гу Чжуан по очереди представлял Гу Чжунъи.

Они мило улыбались и говорили Гу Чжунъи: "Молодой господин Гу, я хочу быть вашим другом".

Эту фразу они учили бесчисленное количество раз, и каждый ребенок произносил ее очень естественно.

Однако Гу Чжунъи уловил неискренность.

Гу Чжуань каждый раз вставал рядом с ним, как любящий отец, и говорил: "Выбирай, кто тебе больше нравится?" А потом добавлял: "Если хочешь двух – тоже хорошо. Они будут с тобой и в будущем, как твои друзья".

"..."

"Тебе ведь нужны друзья, не так ли?" Гу Чжуан сказал десятилетнему ребенку такие слова. "Раз тебе не нравится тот, которого я тебе устроил, Ян Цин, значит, тебя должны устроить эти, верно?"

Гу Чжунъи не знал, что Гу Чжуан имел в виду под словом "друзья". Он просто почувствовал тошноту, в животе забурчало.

Он слабо посмотрел на стоящих перед ним товарищей по играм и устало отвел взгляд.

"Я хочу Сяосина".

Он сказал это именно так, только так.

Холодные глаза Гу Чжуана смотрели на Гу Чжунъи, лишенные всякого сострадания. Он небрежно указал на красивого мальчика омегу, сказав: "Подойди сюда".

Мальчик задрожал, нерешительно подошел и по указанию Гу Чжуна послушно взял Гу Чжунъи за руку.

Гу Чжунъи упрямо оттолкнул его, настаивая: "Мне нужен только Сяосин!"

Внезапно ладонь Гу Чжуана ударила его, легко сбив Гу Чжунъи с ног. "Повтори еще раз, если посмеешь".

Во рту Гу Чжунъи появился металлический привкус крови.

Окружающие дети омеги побледнели от страха, в том числе и выбранный мальчик.

Гу Чжуан, глядя сверху вниз, потирал запястье, не позволяя Гу Чжунъи бросить вызов. "Разве я не был добр к тебе?"

Голос Гу Чжунъи слегка дрогнул, и он несколько раз кашлянул.

"В ближайшие годы я буду часто бывать в Стране Х по работе. Поскольку ты такой непослушный, я не могу оставить тебя одного в этой стране. Ты будешь сопровождать меня, и это даст тебе возможность успокоиться. Но если ты и дальше будешь проявлять непослушание, то нет необходимости возвращаться со мной".

Гу Чжунъи в тревоге поднял голову.

Гу Чжуан присел на корточки и погладил сына по щеке, отчего Гу Чжунъи в страхе сжал плечи.

Гу Чжуан был типичным родителем, придерживающимся принципа «кнута и пряника». "Чжунъи, ты – мой сын, превосходящий своего двоюродного брата-омегу. Ты – единственная надежда семьи Гу, не разочаруй меня".

Для Гу Чжунъи это был крайне тяжелый период. После того как Гу Чжуан привез его в Страну X, он в постоянном страхе днем и ночью учился угождать Гу Чжуану и притворяться тем, кем он не был.

На самом же деле его внутренняя боль достигла невыносимого уровня, до такой степени, что он не мог дышать.

Об этом узнала секретарша Гу Чжуана, которая в то время находилась с ним за границей.

У нее самой был ребенок такого же возраста, и она очень сочувствовала молодому Гу Чжунъи.

Познакомившись с Гу Чжунъи, она поняла ситуацию и тайно потратила деньги, чтобы прислать из Китая несколько фотографий.

На фотографиях был изображен Линь Юйсин, который один шел в школу и обратно.

"Его уже усыновили. Если ты будешь хорошо себя вести, правильно питаться и заниматься спортом, я буду регулярно просить кого-нибудь делать фотографии и присылать их тебе".

Секретарша боялась, что Гу Чжунъи попытается сам найти Линь Юйсина, поэтому не стала ничего рассказывать, кроме этих фотографий.

Она сказала: "Ты еще молод, не думай о его поисках. Если президент Гу узнает об этом, у ребенка могут быть проблемы".

Подтекст слов секретарши был понятен: если хочешь найти Линь Юйсина, то нужно подождать, пока не станешь взрослым и самостоятельным. Иначе это принесет ему только несчастье.

Гу Чжунъи смотрел на фотографию Линь Юйсина, разгребающего палкой грязь, и видел, что даже в палящее лето он все еще носит водолазку.

Казалось бы, ничего не изменилось, но что-то уже было не так.

Он задохнулся: "Я боюсь, что он меня забудет".

"Ничего страшного. Ты такой замечательный ребенок". Она на мгновение замешкалась, а затем, как мать, нежно поцеловала Гу Чжунъи в лоб и утешила его: "Придет время, и он снова выберет тебя своим другом".

Гу Чжунъи молча кивнул, по его лицу текли слезы.

За пять лет, проведенных в Стране Х, он вместе с Линь Юйсином пересек реку времени по фотографиям.

Именно оптимистичная и лучезарная улыбка Линь Юйсина на фотографиях стала единственной поддержкой для Гу Чжунъи в его одинокие годы.

К сожалению, о поведении секретарши узнал Гу Чжуан.

Гу Чжуан пришел в ярость, с гневом уволил секретаршу и даже поставил под угрозу ее карьеру, запретив ей впредь произносить хоть слово о Линь Юйсине в адрес Гу Чжунъи.

Перед возвращением в страну Гу Чжуан подстроил так, чтобы с Чэн Жуном произошел несчастный случай на стройке, в результате чего он повредил ногу и накопил долги. В результате семья Линь Юйсина была вынуждена скрываться, полностью покинув привычное место жительства.

Гу Чжуан снова лишил Гу Чжунъи возможности найти Линь Юйсина.

На фоне всех этих препятствий Гу Чжунъи рос, как птица в клетке, молча в одиночестве. Он полностью потерял Линь Юйсина и стал марионеткой Гу Чжуана.

Только встретившись с Цюй Сином и узнав от Сюй Сянчи о кончине Линь Юйсина, он окончательно понял, насколько жалкой и смехотворной была его короткая жизнь.

Но судьба была к нему благосклонна.

Гу Чжунъи не знал, сколько людей имеют шанс начать жизнь заново, но ему была предоставлена такая возможность.

На этот раз он ни за что не отпустит Линь Юйсина и не позволит Гу Чжуану снова манипулировать им.

Слезы текли по лицу Гу Чжунъи, как капли дождя за окном. Он крепко обнял Линь Юйсина и нежно поцеловал его в плечо, затем в шрам.

Линь Юйсин оттолкнул его.

"Ты мне нравишься!"

Сколько бы раз Гу Чжунъи ни повторял это, он продолжал, пока Линь Юйсин не поверил ему.

Гу Чжунъи, словно желая разделить боль Линь Юйсина, с глубокой нежностью подошел к нему и взял за руки, которые Линь Юйсин не знал, куда деть. В его сердце шрам Линь Юйсина был болезненным прошлым, но в его глазах это был распустившийся цветок.

И он мог стать цветком не из-за чего-то другого, а потому, что находился на теле Линь Юйсина.

Гу Чжунъи сказал: "Ты мне нравишься, ты мне нравишься".

Повторяя эти слова с задержкой в много лет, он чувствовал, что этого все равно недостаточно.

Небо в Городе D всегда было мрачным, особенно вечером, когда оно темнело, как чернила.

Комната была ярко освещена, Линь Юйсин, обнажив грудь, с волнением принимал признания Гу Чжунъи, не в силах ни на секунду прийти в себя. Он делал шаг назад, а Гу Чжунъи делал шаг вперед.

Линь Юйсин прижался спиной к холодной стене, его брови слегка нахмурились.

Гу Чжунъи обнял его, положив теплую ладонь ему на спину, словно желая растопить ту часть, которую он всегда презирал.

Он не мог поверить, что на свете есть человек, который полностью принимает его шрамы.

Даже Линь Сюфэн, которая всегда говорила, что хорошо к нему относится, при виде шрама не могла не отвести взгляд.

Линь Юйсин понимал, насколько он ужасен.

Но Гу Чжунъи... смирился с этим?

Воспользовавшись тем, что Линь Юйсин на мгновение отвлекся, Гу Чжунъи коснулся губами его уха.

Сердце Линь Юйсина затрепетало, и он воскликнул: "С-старший!"

"Ммм, я здесь".

Простые слова "я здесь" разрушили бесчисленные защитные механизмы Линь Юйсина.

Любовь была семенем, которое бесшумно прорастало, преодолевая любые преграды. Невозмутимые мысли Линь Юйсина прорастали, расцветали и приносили плоды.

Сердце билось все громче, цитрусовый феромон становился все сильнее. Освежающий аромат превратился в нечто более сладкое, чем текущий мед.

Линь Юйсин, боясь, что Гу Чжунъи услышит его сердцебиение, нервно схватился за подол одежды Гу Чжунъи, делая какие-то бесполезные и тревожные движения.

Через некоторое время Линь Юйсин спросил: "Ты действительно не против?"

"Да".

"А почему тебя это не беспокоит?"

"Потому что ты мне нравишься. Мне все в тебе нравится".

Гу Чжунъи не только не беспокоился, но даже был готов снова поцеловать шрам Линь Юйсина. Ему нравилось все в Линь Юйсине.

"Юйсин, пожалуйста, ответь мне".

Губы Линь Юйсина шевелились, но из них не вырывалось ни слова.

Гу Чжунъи раньше жалел, что он альфа. Он думал, что если бы он был омегой или бетой, то Гу Чжуан не стал бы взваливать на него этот непосильный груз и несбыточные ожидания.

Но в этот момент он был благодарен за то, что он альфа.

Как альфа, Гу Чжунъи не мог устоять перед Линь Юйсином. Их носы соприкоснулись, и при мягком освещении они обменялись двусмысленными взглядами.

Он знал, что Линь Юйсин больше не оттолкнет его.

Гу Чжунъи слегка наклонил голову и нежно поцеловал Линь Юйсина в губы, открыв для него новое понимание.

Поцелуй – это не то, что заканчивается легким прикосновением.

Он мог быть сладким, мягким, липким, тягучим и продолжительным.

Линь Юйсин был поражен, он инстинктивно откинул голову назад, его сознание помутилось. Он слегка раздвинул губы, позволяя языку Гу Чжунъи проникнуть в его рот.

Дразнящий аромат горького апельсина прижался к губам Линь Юйсина, поцелуй был то легким, то глубоким. Гу Чжунъи жадно захватывал его в плен.

Поцелуй Гу Чжунъи был горячим и обжигающим, губы Линь Юйсина онемели. Казалось, что его язык не принадлежит ему. Линь Юйсин запаниковал, не в силах найти ритм дыхания. Ноги ослабли, а сильные руки Гу Чжунъи обхватили его за талию, не давая возможности оттолкнуть.

Задыхаясь, Линь Юйсин затуманил зрение слезами, когда их губы нехотя разошлись.

"Не надо... не надо меня целовать! Я... я не могу перевести дыхание..."

"Юйсин". Гу Чжунъи легонько погладил его губы кончиками пальцев, чувствуя, что этого недостаточно, и снова с силой поцеловал его. "Это дело практики".

Линь Юйсин, конечно, слышал фразу "Практика делает все совершенным". Еще когда он учился в начальной школе, он применял ее в своей учебе и жизни.

Но он никогда не слышал о том, что мастерство поцелуя можно улучшить в течение часа.

Во время ужина Линь Юйсин сидел в ресторане гостиницы с чуть покрасневшими губами и жалобно жевал вкусный ужин.

Напротив Линь Юйсина сидел Гу Чжунъи, знаменитый хладнокровный красавчик Университета С.

В этот момент он улыбался и ласково смотрел на него. Кроме того, он внимательно разделывал для него стейк.

Линь Юйсину стало немного не по себе от такой перемены в их отношениях. Он покраснел, отвернулся и неловко сказал: "Не смотри на меня..."

"Хорошо".

Линь Юйсин обернулся и увидел, что Гу Чжунъи все еще смотрит на него.

Линь Юйсин: "Перестань смотреть".

Гу Чжунъи: "Если мы сидим лицом к лицу, и я не могу смотреть на тебя, то куда же мне смотреть?"

Линь Юйсин: "..."

Вскоре перед Линь Юйсином поставили тарелку с нарезанным стейком.

Гу Чжунъи задумчиво сказал: "Не торопись". При этом он предупредил: "Будь осторожен, не тревожь рану".

Губы Линь Юйсина онемели, поэтому он мог есть только маленькими кусочками. Во время еды он не мог удержаться от того, чтобы не сказать: "Почему ты не думал об этом, когда целовал меня?"

Он не винил Гу Чжунъи, он просто не понимал. Разве это нормально, что его рот распух после поцелуя?

Линь Юйсин переживал свою первую любовь, и у него было мало опыта. Он не знал, каким должен быть обычный поцелуй, но в любом случае он не должен был получиться таким, верно?

Он потирал губы и вспоминал сцены нежности между ними.

Сердце его потеплело, и он не стал больше об этом вспоминать.

Гу Чжунъи уклонился от ответа и плавно передал Линь Юйсину овощи. "Ешь их вместе с мясом. Ты слишком худой".

"Почему ты сменил тему?"

"У них вкусный яичный крем".

"..."

"Посмотри на это меню. Все выглядит великолепно".

Линь Юйсину ничего не оставалось, как посмотреть на меню, и он с удивлением обнаружил, что его внимание действительно отвлечено вкусной едой. "Неужели на яичный крем можно положить такого большого лобстера?"

Линь Юйсину не пристало держать обиду, но он был гурманом. Перед лицом еды он должен был отбросить все остальное.

Его взгляд переместился вниз, и когда он увидел цену заварного крема, то воскликнул: "Очень дорого".

Гу Чжунъи уже собирался заговорить, как его прервал телефонный звонок.

Он взглянул на определитель номера, встал и ответил на звонок. Не прошло и десяти минут, как он снова сел за стол и попросил официанта принести яичный крем.

Линь Юйсин хотел остановить его и прошептал: "Это слишком дорого!"

Гу Чжунъи заверил Линь Юйсина, что не стоит беспокоиться об этом, и продолжил: "Мне позвонил Ли Юань".

Линь Юйсин на мгновение замер, все еще не желая думать об этой ситуации, и выражение его лица не выглядело слишком довольным.

Гу Чжунъи сказал: "После того как мы закончим есть, мы можем обсудить это".

После трапезы Линь Юйсин чувствовал себя сытым. Он всегда отличался большим аппетитом, и Гу Чжунъи к этому привык.

Гу Чжунъи заказал две чашки горячего чая и принялся обсуждать дела.

"Со мной связался Ли Юань и сказал, что твоя тетя хочет тебя видеть".

Гу Чжунъи не доверял Линь Сюфэн и не исключал возможности, что Линь Сюфэн и Чэн Жун состоят в сговоре. Поэтому он сказал: "Уже поздно, и тебе нужен отдых. Если ты и хочешь встретиться с ней, то только завтра".

Линь Юйсин не стал возражать. Он не знал, как ему поступить в данной ситуации.

Как и у Гу Чжунъи, у него не было уверенности в истинных намерениях Линь Сюфэн.

Линь Юйсин догадывался, что его слова, которыми он убеждал Линь Сюфэн развестись с Чэн Жуном, могли послужить катализатором всего этого инцидента. Иначе Чэн Жун не стал бы спешно продавать его на следующее утро.

Он предположил, что Линь Сюфэн рассказала Чэн Жуну о том, что они обсуждали, и Чэн Жун пришел в ярость.

Линь Юйсин почувствовал разочарование и печаль, что было видно по его лицу.

Линь Юйсин, потерявший родителей в раннем возрасте, знал, что главным приоритетом Линь Сюфэн всегда был Чэн Шаохуа, но все равно считал ее своей матерью.

Он не хотел верить, что Линь Сюфэн предала его вместе с Чэн Жуном.

Но если это окажется правдой, то как он встретит Линь Сюфэн?

Линь Юйсин колебался, чувствуя беспокойство.

Гу Чжунъи сказал: "Если ты не хочешь с ней встречаться, то завтра мы вернемся в Город С".

Гу Чжунъи считал, что Линь Юйсину нужен отдых, и лучше вернуться в Город С как можно скорее. Ведь там обстановка была более благоприятной для Линь Юйсина.

Линь Юйсин, услышав это, долго размышлял, а потом сказал: "Старший, я хочу встретиться с тетей, прежде чем мы уедем".

Гу Чжунъи не стал расспрашивать, а просто сказал: "Хорошо, я договорюсь о встрече на завтра". Он не хотел видеть, как Линь Юйсин расстраивается. "У тебя был длинный день, давай ляжем спать пораньше".

Линь Юйсин кивнул.

Гу Чжунъи встал и подошел к Линь Юйсину, желая взять его на руки.

Линь Юйсин, увидев это, сделал несколько шагов назад, почувствовав боль в ногах.

Гу Чжунъи обнял его и сказал: "Будь осторожен".

"Спасибо". Линь Юйсин покраснел, когда Гу Чжунъи взял его за руку. "Не надо меня нести, я сам могу идти".

Линь Юйсин никогда не знал, что такое застенчивость. Теперь, когда они по-настоящему полюбили друг друга, он чувствовал себя скованно и не хотел, чтобы Гу Чжунъи носил его на руках на людях.

Гу Чжунъи посмотрел на его распухшую правую ногу, которая могла поместиться только в тапочек, и, присев перед ним, сказал: "Я понесу тебя".

"Но моя нога только выглядит опухшей, она не болит".

"Даже если это не больно, я все равно понесу тебя. Пойдем."

Гу Чжунъи вспомнил, как в детстве, когда они находились в приюте, Линь Юйсин всегда брал его на руки и спешил в столовую. Теперь, когда они выросли, пришло время меняться.

Ладони Линь Юйсина нагрелись, он тайком огляделся по сторонам и заметил, что несколько служащих гостиницы обратили на них внимание. Чтобы не привлекать к себе внимания, ему ничего не оставалось, как покорно подчиниться.

Он взобрался на спину Гу Чжунъи, и благодаря яркому свету в холле ему стал хорошо виден профиль Гу Чжунъи. Гу Чжунъи был словно покрыт слоем света, и каждое его движение притягивало Линь Юйсина.

Когда они вошли в лифт, Линь Юйсин искренне сказал: "Старший, ты очень красив".

От неожиданной похвалы Линь Юйсина губы Гу Чжунъи изогнулись в улыбке. Он красноречиво ответил: "Я не так красив, но спасибо".

Сердце Линь Юйсина наполнилось радостью, он поджал губы и, немного подумав, осторожно спросил: "Значит ли это, что я сорвал джек-пот?"

Гу Чжунъи не мог не рассмеяться над словами Линь Юйсина.

Гу Чжунъи не стал опровергать его слова и удовлетворенно ответил: "Да".

На самом деле, Гу Чжунъи был тем, кто сорвал джек-пот.

Вернувшись в комнату, Гу Чжунъи посоветовал Линь Юйсину не принимать душ.

Но Линь Юйсину казалось, что после такого тяжелого дня он просто обязан принять душ.

Гу Чжунъи беспокоился о его ране и сказал: "Если тебе неудобно, просто вытрись полотенцем".

Однако Линь Юйсин уже снял куртку и сказал: "От меня пахнет".

"От тебя пахнет только цитрусовыми, никакого неприятного запаха нет".

Линь Юйсин понюхал себя и слегка наморщил лоб. Он все еще настаивал: "Я действительно пахну". Возможно, отвратительные феромоны А Шаня все еще оставались в его подсознании.

Не сумев переубедить Линь Юйсина, Гу Чжунъи пошел с ним в ванную, все еще беспокоясь.

Линь Юйсин оттолкнул его, сказав: "Со мной все будет в порядке, можешь не ходить со мной".

Но только когда на него упала горячая вода из душевой лейки, Линь Юйсин с запозданием понял одну вещь – этой ночью они будут спать в одной постели.

Настроение Линь Юйсина вдруг стало нервным, и он не решался выйти из ванной.

Много ли найдется пар, которые глубоко влюбляются друг в друга в первый же день знакомства? А сколько пар спит на одной кровати в первый же день? У Линь Юйсина было только два друга, которых он мог расспросить: Су Ли и Гу Нуань.

Су Ли был с парнем, который состоял в интернет-отношениях, так что в этом деле на него нельзя было положиться.

Может, спросить у Гу Нуаня?

По мнению Линь Юйсина, Гу Нуань был очень красив, и у него наверняка не было недостатка в поклонниках. Может быть, он более опытен в сердечных делах?

Линь Юйсин потянулся в карман брюк, чтобы достать телефон, но быстро остановился.

Гу Нуань был родственником Гу Чжунъи. А вдруг он случайно проболтается Гу Чжунъи...

Линь Юйсин подумал и решил обратиться за помощью к случайным людям в Интернете.

Он случайно нашел высокорейтинговый форум и анонимно написал: [Когда вы находитесь в комнате с партнером и делите постель, что может произойти?]

Он добавил примечание: [Оба взрослые, студенты университета].

Ответы в Интернете всегда были чрезвычайно стимулирующими.

Ответ 1: [Секс или просто болтовня под одеялом?]

Ответ 2: [Можно делать все, что захочешь].

Ответ 3: [Просто проявляй ласку!]

Ответ 4: [Ты, должно быть омега? Будь осторожен, чтобы не получить метку].

Ответ 5: [Если в такой ситуации ничего не происходит, значит, либо нет эмоциональной связи, либо есть сексуальная дисфункция].

Линь Юйсин был сильно потрясен. Он взял в руки телефон и начал бродить по ванной. Медленно, с трепетом он искал в телефоне какие-то другие вещи.

Было бы лучше, если бы он не искал, потому что как только он это сделал, он был поражен.

В голове Линь Юйсина возникли явные образы, словно новый континент.

Он нервно сглотнул.

Линь Юйсин доверял Гу Чжунъи, потому что у них был договор. Теперь, когда он официально стал парнем Гу Чжунъи, он не знал, может ли он по-прежнему полагаться на это доверие.

Но Линь Юйсин тут же опроверг свои домыслы.

Гу Чжунъи не такой человек!

Однако он сам же и опроверг эту мысль. Гу Чжунъи не переставая целовал его, как будто действительно был таким человеком!

Даже если Линь Юйсин мало что понимал, он уже не был ребенком.

Он встал перед зеркалом, скрестил руки и крепко обнял себя за плечи. "Все кончено. Неужели он сделает со мной все, что захочет?"

Под тревожные призывы Гу Чжунъи Линь Юйсин наконец вышел из ванной.

Его щеки раскраснелись, он застенчиво стоял перед Гу Чжунъи, закутанный в свободный халат, похожий на спелый апельсин, источающий манящую сладость.

Гу Чжунъи на мгновение остолбенел.

Линь Юйсин нервно хлопнул ресницами.

Теплый свет смешивался, феромоны наполняли воздух, пропитывая его сладостью. Линь Юйсин казался опьяненным, он слегка пошатывался, словно не мог удержать равновесие.

Гу Чжунъи сразу же протянул руку и взял его за плечо, наклоняясь ближе.

Низким и нежным голосом, напоминающим дуновение ветерка, Гу Чжунъи сказал: "Теперь мы остались вдвоем..."

Сердце Линь Юйсина учащенно забилось, в ушах зазвенело. Он почувствовал, как от Гу Чжунъи исходят теплые феромоны. Линь Юйсин закрыл глаза, и в этот момент, когда Гу Чжунъи приблизился, все вокруг словно закружилось.

Линь Юйсин тихонько воскликнул, и его руки обхватили шею Гу Чжунъи.

Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди, дыхание участилось.

Он еще не был готов, он все еще колебался. Робко, как испуганный кролик, он не мог заставить себя отказаться, но был очень встревожен, и даже кончики его пальцев дрожали.

Он просто очень любил Гу Чжунъи.

В этот критический момент, когда его охватило внутреннее смятение, он услышал спокойные слова Гу Чжунъи: "Ты же не будешь мешать мне держать тебя?"

"А?"

Гу Чжунъи осторожно положил оцепеневшего Линь Юйсина на кровать.

Затем Гу Чжунъи ловко достал из ящика прикроватной тумбочки ватные тампоны и лекарство и сказал: "Не двигайся, я снова нанесу тебе лекарство".

"..."

Гу Чжунъи был осторожен в своих действиях, и в глазах Линь Юйсина он выглядел совершенно нормально, как обычно. В его глазах не было и следа того "волчьего желания", которое Линь Юйсин представлял себе.

Плечи Линь Юйсина слегка расслабились, он не мог понять, испытывает ли он облегчение или пустоту внутри.

Гу Чжунъи заметил перемену в его настроении и спросил: "Рана болит от намокания?"

Линь Юйсин быстро покачал головой. Он внимательно следил за каждым движением Гу Чжунъи, пытаясь понять его мысли.

Кроме терпеливого прикладывания лекарства, Гу Чжунъи иногда дул на рану, но никаких лишних действий не было.

"Готово". Гу Чжунъи убрал бутылку с лекарством и встал. Он совсем не задерживался и быстро ушел. "Я приму душ, тебе надо отдохнуть".

"Старший..."

Гу Чжунъи бессердечно закрыл дверь ванной комнаты.

Попытки Линь Юйсина удержать его были тщетны. Услышав из ванной звук льющейся воды, Линь Юйсин осознал, что все неправильно понял. Он упал на кровать, крепко обняв одеяло.

Как же неловко!

Как он мог подумать, что Гу Чжунъи решит сделать с ним все, что ему заблагорассудится? Неужели он был слишком эгоцентричен?

Линь Юйсину стало стыдно, и он закрыл лицо рукой. Подняв руку, он вспомнил о нахмуренных бровях Гу Чжунъи и быстро убрал ее.

Привычку бить себя, когда ему было неловко, он перенял от Чэн Жуна.

Когда Линь Юйсин был маленьким, его постоянно били. От боли он быстро осознавал реальность и не смел вести себя капризно и своевольно.

Со временем Линь Юйсину стало казаться, что битье – лучший способ отвлечься от дневных мечтаний.

Но в будущем он больше не будет так поступать, потому что Гу Чжунъи это не нравится.

Линь Юйсин крепко сжал свою руку, прижав ее к сердцу, и почувствовал, что им дорожат. Он поджал губы и закутался в одеяло, оставив открытыми только застенчивые красивые глаза, наполненные улыбкой.

Он был так счастлив, что застучал ногами.

"Ой, больно..." Он схватился за ногу.

Линь Юйсин, окруженный ощущением счастья, наверное, и не подозревал, что внешне спокойный Гу Чжунъи в данный момент принимал холодный душ, чтобы остыть.

Непрерывно падающая холодная вода охлаждала его. Чтобы не простудиться, через несколько минут Гу Чжунъи переключил кран на теплую воду.

Гу Чжунъи энергично вытер лицо по направлению струи воды, признавая поражение своего молодого тела.

Почти достигнув, по сути, тридцатилетнего возраста, он думал, что сможет спокойно справиться с Линь Юйсином, но после возвращения молодости кровь в нем закипела, и в некоторых аспектах рациональный мозг не мог его контролировать.

Гу Чжунъи вспомнил, как хорошо выглядел Линь Юйсин, когда он только вышел из душа. Сердце невольно забилось. Несмотря на то, что у Линь Юйсина было израненное лицо, он чувствовал, что его взгляд был очень пленительным.

В голове зашевелились какие-то "грязные" мысли, и часть его уже была твердой.

Гу Чжунъи глубоко вздохнул, надеясь, что Линь Юйсин не заметит его неловкости.

Ему повезло, что он "поймал звезду", и он не мог позволить себе оплошать, несмотря ни на что.

Гу Чжунъи поклялся, что научится быть терпеливым и сдерживать себя.

В глазах Гу Чжунъи Линь Юйсин был еще подростком, лишь недавно достигнувшим совершеннолетия, и все нужно было делать медленно.

Гу Чжунъи вспомнил, как Линь Юйсин застенчиво выглядел раньше, и в досаде стиснул зубы. Он не хотел пугать Линь Юйсина или как-то обременять его.

Через полчаса Гу Чжунъи вышел из ванной, чувствуя себя отдохнувшим.

Однако Линь Юйсин, измученный последними событиями, уснул, обняв одеяло, еще до того, как Гу Чжунъи закончил принимать душ.

Подойдя к нему, Гу Чжунъи наклонился и поцеловал Линь Юйсина в лоб, укладывая его под одеяло.

В тихой ночи даже звук падающей иголки казался особенно отчетливым. Гу Чжунъи тихо лежал рядом с Линь Юйсином и некоторое время наблюдал за ним, прежде чем окончательно погрузиться в глубокий сон.

На самом деле, с той ночи, когда он отправился в Город D, Гу Чжунъи вообще не спал. Усталость, накопившаяся за день и ночь, заставила его заснуть сразу же, как только он закрыл глаза.

Ночь, которая, по мнению окружающих, должна была быть полна желаний и страстных встреч, не принадлежала этим двум измученным людям.

На следующий день солнце стояло уже высоко.

Гу Чжунъи проснулся раньше Линь Юйсина.

Он повернулся на бок и увидел Линь Юйсина, спящего рядом с ним. Почувствовав себя счастливым, Гу Чжунъи искренне улыбнулся. Не желая будить Линь Юйсина, он потянулся и коснулся его волос.

Гу Чжунъи очень хотелось еще немного полежать рядом с Линь Юйсином, но у него были другие дела, и ему нужно было вставать.

Однако его осторожные движения все же разбудили Линь Юйсина.

"Ммм..." Линь Юйсин тихонько промычал, подсознательно ухватившись за халат Гу Чжунъи. Его голос был мягким: "Куда ты идешь?"

Потирая глаза, Линь Юйсин не открывал их.

Гу Чжунъи поцеловал его в лоб: "Никуда. Поспи еще немного".

Линь Юйсин все еще находился в полусонном состоянии и, казалось, не понял его. Он ослабил хватку на халате Гу Чжунъи, полностью успокоенный его утренним поцелуем.

Гу Чжунъи еще некоторое время наблюдал за Линь Юйсином, после чего решил освежиться.

Одноразовая зубная щетка в гостинице была неудобна в использовании, поэтому Гу Чжунъи нахмурился, чистя зубы и держа в свободной руке телефон. На экране высветился пропущенный вызов с незнакомого номера. Также было два пропущенных вызова от Чэнь Хуа и один от Ян Цина.

Гу Чжунъи не придал этому значения. Разблокировав телефон, он пролистал историю сообщений.

Там было три сообщения от Ян Цина.

[Что с тобой случилось? Президент Гу неожиданно вызвал меня на допрос].

[Кстати, президента Гу раньше не интересовали твои отношения в университете. Я помню, что он не обращал на это особого внимания. Но в этот раз все как-то странно. Он специально попросил меня выяснить, как вы с Линь Юйсином познакомились и как складываются ваши отношения. Я прикидывался дурачком на протяжении всего разговора...]

[Чжунъи, если тебе понадобится помощь, дай мне знать. Жду твоего сообщения].

Гу Чжунъи ответил: [Вчера я был занят и не видел сообщений. Спасибо, я справлюсь с этим сам].

В мире до перерождения он не был хорошо знаком с Ян Цином. Ян Цин был для него скорее "информатором", подброшенным Гу Чжуаном, чем другом.

Даже когда они поступили в университет, Ян Цин отправился с ним за границу. Поэтому в этот раз, когда Гу Чжунъи поступил в Университет С, чтобы найти Цюй Сина, Ян Цин также последовал за ним.

Гу Чжунъи не знал, что, поступив в Университет С, он не встретит Цюй Сина, а через год познакомится с настоящим Линь Юйсином.

А в этом мире Цюй Син словно растворился в воздухе, и о нем не было никаких известий.

Гу Чжунъи прополоскал рот и умылся.

Когда он снова поднял трубку, то заметил, что неизвестный номер по-прежнему молчит.

Предыдущей ночью Гу Чжунъи был слишком занят, чтобы обращать на это внимание, но теперь, когда он успокоился, он снова позвонил на этот номер. Владелец номера быстро сбросил звонок, что свидетельствовало о том, что номер не является неиспользуемым.

Гу Чжунъи не смог угадать личность собеседника, а ему не нравилось, что за ним следят. Он переслал номер кое-кому и перевел некоторую сумму денег, надеясь, что этот человек поможет ему быстро выяснить ситуацию.

По стечению обстоятельств в этот момент с ним связался Ли Юань.

Гу Чжунъи ответил на звонок, не выходя из комнаты.

Ли Юань сказал: "Линь Сюфэн не беспокоится о Чэн Жуне, но она настаивает на встрече с Линь Юйсином. Что мне делать, молодой господин Гу?"

"Юйсин повредил ногу и не может приехать. Пусть приходит в гостиницу после 12 часов", – Гу Чжунъи планировал купить билет на самолет на следующее утро и не собирался задерживаться в Городе D надолго.

Подумав немного, он добавил: "Пусть будет после часа дня". Он хотел дать Линь Юйсину возможность поспать до тех пор, пока он сам не проснется.

Этот день был солнечным, и после дождя чувствовалась ясность.

Когда Линь Юйсин открыл глаза, было уже 11 часов.

Гу Чжунъи, прислонившись к кровати, неторопливо читал книгу в твердой обложке. Линь Юйсин ошарашенно посмотрел на него и вдруг резко сел на кровати.

Твердое, резкое движение.

"Ах!"

Линь Юйсин потянулся к ране. После целой ночи сна его тело болело.

По лицу Линь Юйсина бессознательно скатились две слезинки, но Гу Чжунъи крепко сжал его в объятиях.

"Что ты делаешь?"

"Я... Я..."

Линь Юйсин запнулся, только тогда осознав, что они состоят в отношениях и спали вместе. Он расширил глаза и посмотрел на Гу Чжунъи, чувствуя себя беспомощным. Он смущенно пробормотал: "Старший... Доброе утро..."

"Доброе утро". Ладонь Гу Чжунъи погладила его по спине.

Линь Юйсин отвел взгляд и посмотрел на книгу, лежавшую на кровати. Он сосредоточился и понял, что это классическое литературное произведение, из тех, что учителя задают для рефератов.

Линь Юйсин вспомнил, что в юности у него не было денег на покупку книг, поэтому он каждый день ходил в книжный магазин и просматривал пробные экземпляры, пока не дочитывал их до конца.

"Почему ты читаешь книгу?" Линь Юйсин, пытаясь разрядить неловкую обстановку, смущенно сказал: "Я писал доклад по этой книге, когда был маленьким".

Гу Чжунъи отпустил его, взял книгу, закрыл ее и положил обратно на полку в углу.

"Просто взял ее, чтобы скоротать время".

"Ох..."

"Иначе", – Гу Чжунъи обернулся, его осанка была высокой и прямой, как сосна, и излучала неописуемую нежность, – "Я буду продолжать смотреть на тебя".

Гу Чжунъи вспомнил, как вчера в ресторане Линь Юйсин возражал против того, что он постоянно смотрит на него.

Линь Юйсин не знал, специально ли Гу Чжунъи дразнит его, но его лицо мгновенно покраснело, и он не знал, что сказать.

Линь Юйсин выглядел обеспокоенным, он боялся, что на второй день их отношений Гу Чжунъи потеряет к нему интерес. Он задрал кончиками пальцев уголок одеяла и с трудом выговорил: "Тогда... тогда я не против, если ты будешь продолжать смотреть. Я... я просто немного смущен тем, что ты на меня смотришь..."

Как только он закончил говорить, Линь Юйсин пожалел об этом.

Он даже не понял, что сказал.

От досады он опустил взгляд. В этот момент Гу Чжунъи легонько поцеловала его в губы, словно стрекоза, коснувшаяся воды, нежно и сладко.

Голос Гу Чжунъи был приятным, пленительным, как весенний ветерок.

"Понял".

Гу Чжунъи взглянул на время, достал сбоку несколько элементов одежды и протянул их Линь Юйсину. "Твою старую одежду уже нельзя носить. Я выбрал для тебя несколько случайных вещей из ближайшего магазина одежды. Здесь две водолазки. Посмотри, какая из них тебе больше подходит".

Линь Юйсин сразу же проверил цену, но, как ни странно, на одежде не было ценников.

Гу Чжунъи объяснил: "Это маленький магазин, поэтому на них нет ценников". Не давая Линь Юйсину времени на раздумья, он сказал: "Около часа придет твоя тетя. А до этого давай поедим".

При упоминании Линь Сюфэн у Линь Юйсина пропал аппетит.

Гу Чжунъи погладил его по голове и успокоил: "Мне звонил Ли Юань и сказал, что твоя тетя не хочет защищать Чэн Жуна. Если смотреть на это оптимистично, то, возможно, она действительно ничего не знала или ее заставили".

Гу Чжунъи не уговаривал Линь Юйсина простить кого-либо. Он просто не хотел, чтобы Линь Юйсин чувствовал себя подавленным и обремененным ненужными вещами.

В небольшой отдельной комнате ресторана отеля.

Линь Сюфэн с Чэн Шаохуа сидели в тревоге. Перед ними на столе стояла чашка чая и стакан сока.

Ли Юань, также находившийся с ними, прислонился к окну и прикурил сигарету.

Чэн Шаохуа выпил сок и уставился на Ли Юаня, показывая пальцем: "Дядя, вы не должны курить. Пассивное курение вредно".

Линь Сюфэн быстро сжала руку Чэн Шаохуа, многократно извиняясь.

Ли Юань не стал возражать. Вдруг он вспомнил холодное лицо Гу Чжунъи и решительно затушил сигарету. К счастью, Чэн Шаохуа, этот глупый мальчишка, напомнил ему об этом, иначе, если бы личная комната наполнилась дымом и Линь Юйсин закашлялся, это наверняка расстроило бы Гу Чжунъи.

Он похлопал Чэн Шаохуа по плечу и сказал: "Малыш, ты так заботишься о здоровье, это хорошо".

Чэн Шаохуа радостно кивнул головой: "Да, брат научил меня! Я хорошо воспитан и могу все запомнить".

"Твой брат?" Ли Юань посмотрел на Чэн Шаохуа, который казался не намного моложе Линь Юйсина.

Линь Сюфэн крепко держала Чэн Шаохуа за руку, торопливо объясняя: "Юйсин младше его на три года, но он неразумен и любит называть Юйсина "братом"".

"Понятно". Ли Юань небрежно ответил: "Значит, он примерно того же возраста, что и мой сын. Если бы он мог ходить в школу, то уже закончил бы колледж".

Линь Сюфэн горько улыбнулась: "Да".

Вдруг дверь в частную комнату открылась.

Линь Юйсин, выглядевший посвежевшим, вошел в комнату при поддержке Гу Чжунъи.

Ли Юань огляделся и заметил, что синяки на лице Линь Юйсина стали темнее, но выражение его лица было естественным, уже не таким испуганным, как накануне.

Как только Линь Сюфэн увидела его, она встревоженно встала: "Юйсин!"

Чэн Шаохуа тоже вскочил: "Брат!" Он хотел броситься к нему, но Ли Юань схватил его за воротник, чтобы тот не мешал.

Ли Юань сразу же вывел его из комнаты и сказал: "Пойдем, купим для тебя конфет". Чэн Шаохуа, будучи любителем лакомств, тут же радостно последовал за ним.

Линь Юйсин ничего не сказал. С помощью Гу Чжунъи он сел на стул. Вслед за ним официант принес две чашки горячего чая.

В комнате осталось только три человека.

Гу Чжунъи держал Линь Юйсина за руку, демонстрируя нежность, и Линь Сюфэн сразу же поняла их отношения. Учитывая то, что они вместе остались в гостинице прошлой ночью, Линь Сюфэн окончательно убедилась в своих догадках.

Линь Сюфэн нахмурилась и внимательно оглядела Гу Чжунъи сверху донизу. В день их короткой встречи она не успела разглядеть внешность Гу Чжунъи.

Теперь же она была поражена.

Ранее Линь Сюфэн слышала от Ли Юаня, что происхождение Гу Чжунъи было не простым, поэтому она мысленно приготовилась к тому, что Линь Юйсин может "подняться на вершину". Но она и представить себе не могла, что Гу Чжунъи окажется настолько выдающимся, даже внешне. Она была в замешательстве. Как такому необычному альфе мог понравиться Линь Юйсин? Разве Гу Чжунъи не знал о шрамах от ожогов на спине и железе Линь Юйсина?

Но, вспомнив слова Ли Юаня, Линь Сюфэн убедилась, что Гу Чжунъи не обманывает.

Гу Чжунъи заметил взгляд Линь Сюфэн, повернулся и сказал: "Здравствуйте, я парень Юйсина. Меня зовут Гу Чжунъи".

"Э-э, здравствуйте, здравствуйте." Линь Сюфэн использовала вежливое обращение, не смея проявить неуважение к молодому человеку, стоящему перед ней. Она нервно сжала руку и сказала: "Я... я все слышала от господина Ли. Благодаря вашей помощи мой Юйсин в безопасности".

Она встала и смиренно поклонилась Гу Чжунъи в знак благодарности.

Гу Чжунъи вежливо сказал: "Это то, что я должен был сделать. У вас травма ноги, пожалуйста, присядьте".

Она кивнула, дернула уголками губ и улыбнулась: "Юйсин – замкнутый ребенок. Он ничего мне не рассказывает. Я даже не знала, что он с кем-то встречается, тем более с такой выдающейся личностью, как вы".

Как только она заговорила, ее взгляд упал на Линь Юйсина.

Линь Юйсин в задумчивости смотрел на маленькую чашку с чаем, стоявшую на столе.

Линь Сюфэн, видя это, заговорила первой: "Юйсин..."

Линь Юйсин посмотрел на нее, долго размышлял и задал вопрос, который не давал ему покоя: "Ты знала о планах дяди? Ты знала заранее?"

От такого прямого вопроса Линь Сюфэн невольно отвела глаза. Она побледнела, желая все отрицать.

Линь Юйсин: "Я ходил в полицейский участок, поэтому и задаю тебе этот вопрос".

Скрывать правду было бесполезно. Рано или поздно Линь Юйсин все равно бы все узнал.

Линь Сюфэн не знала, как признаться ему в этом и как это сформулировать.

Но тут Линь Юйсину что-то пришло в голову. Его сердце сжалось, и он резко спросил: "Так вот почему ты просила меня не возвращаться домой?" Линь Юйсин смотрел на Линь Сюфэн, не веря своим глазам и заикаясь: "Ты знала... т-ты знала, что он продаст меня?"

Только тогда на глаза Линь Сюфэн навернулись слезы, и она медленно кивнула головой: "...Да".

На мгновение в маленьком помещении стало тихо, как в ночной темноте.

Трудно было понять, какое выражение было на лице Линь Юйсина.

Разочарование? Отчаяние? Или все было так, как он и ожидал?

Линь Сюфэн поперхнулась: "Юйсин, я знаю, что ты обижен на меня, но в тот день он связал меня веревкой. Я не могла освободиться. Я знаю, что эти слова звучат как оправдание! Ты уже говорил, что А Шань постоянно следил за тобой, и я должна был предупредить тебя заранее, но..."

Сердце Линь Юйсина похолодело. Он не мог понять, почему Линь Сюфэн скрыла от него такую новость.

"Ты скрыла от меня такое важное дело. Знаешь", – он сделал паузу, с трудом выговаривая слова, – "Я вчера еле сбежал".

Если бы Линь Сюфэн сказала ему об этом с самого начала, Линь Юйсин был бы хорошо подготовлен к такой ситуации.

Он не смел об этом думать. Если бы Гу Чжунъи не приехал к нему, что бы с ним стало? Он был ранен, у него не было денег. Удостоверения личности тоже не было с собой.

Велика вероятность, что Чэн Жун и А Шань схватили бы его, заперли и заклеймили на всю жизнь. Он бы навсегда увяз в трясине.

Его жизнь была бы разрушена, и под контролем А Шаня он мог бы никогда в жизни не выбраться из этого болота.

Эти предположения были поистине ужасающими. От одной мысли об этом у Линь Юйсина по спине побежали мурашки.

Он сжал зубы и озадаченно пробормотал: "Я действительно не понимаю, почему ты скрыла это от меня".

Линь Сюфэн закрыла лицо руками и зарыдала, не в силах вымолвить ни слова.

Вдруг Линь Юйсин посмотрел на раненую ногу Линь Сюфэн и спросил, что-то осознав: "Может быть... ты боялась, что если расскажешь мне, то я сразу же сбегу обратно в Город С? Ты боялась, что с твоей раненой ногой некому будет позаботиться о кузене?"

Только из-за этого?

Только по такой простой причине?

Линь Юйсин отчаянно надеялся, что ему показалось. Он хотел, чтобы Линь Сюфэн решительно опровергла его слова. Он почувствовал, что дрожит.

Однако страшная правда заключалась в том, что Линь Сюфэн признала это.

Она знала, что не сможет скрыть этого, поэтому изо всех сил старалась оправдаться: "Я остановила Чэн Жуна! Он обещал мне, что больше не будет поднимать этот вопрос с А Шанем! Я действительно думала, что он сдался... Я не знаю, почему он вдруг так поступил! Я… я действительно..."

"Ты действительно поверила его словам..." – воскликнул Линь Юйсин, перебивая ее, – "...Какая же ты эгоистка!"

Линь Юйсин впервые так обращался с Линь Сюфэн.

Линь Сюфэн была ошеломлена и не могла говорить.

Глаза Линь Юйсина покраснели, и он затаил дыхание.

Только когда Гу Чжунъи положил руку на бедро Линь Юйсина, как бы успокаивая его, Линь Юйсин расслабился. Он разочарованно закрыл глаза и продолжил вдыхать мутный воздух Города D.

Что-то было не так.

Линь Юйсин, прожив вместе с Линь Сюфэн столько лет, уже догадался о причине ее визита.

Наверное, она пришла из-за Чэн Шаохуа.

В народе говорят: "Любовь родителей к детям не знает границ", но у Линь Юйсина не было родителей, которые бы глубоко заботились о нем. Вместо них были люди, которые относились к нему как к инструменту для получения собственной выгоды.

Линь Юйсин знал, что Линь Сюфэн забрала его из приюта только для того, чтобы он заботился о Чэн Шаохуа, страдающем умственной отсталостью.

Ведь Чэн Жун был ненадежен, а Линь Сюфэн постепенно старела.

Линь Юйсину казалось, что он в долгу перед ними за то, что они его вырастили, поэтому он должен был взять на себя эту тяжелую ответственность. Так его учили с самого начала.

Но он не понимал, почему Чэн Жун считал, что он их бросит, и постоянно усложнял ситуацию. Линь Сюфэн все время боялась, что он бросит Чэн Шаохуа, и поэтому постоянно тянула его назад.

Он, как дурак, не хотел есть и носить красивую одежду. Каждая сэкономленная копейка уходила в эту бездонную яму. Он думал о том, чтобы избавиться от Чэн Жуна, но никогда не думал о том, чтобы бросить Линь Сюфэн и Чэн Шаохуа.

На самом деле Линь Юйсину никогда не было жалко себя. Ему повезло больше, чем большинству детей-инвалидов, попавших в приют.

У него была "семья", он вырос и без проблем поступил в университет.

И хотя на этом пути было трудно, он не винил тех, кто его вырастил.

Он всегда так думал, убеждая себя в этом.

Ведь только в этом случае пережитые им трудности станут переносимыми.

Сейчас Линь Юйсин беспомощно повернулся, не зная, куда деть руки.

Гу Чжунъи держал его за руку, успокаивая сердце Линь Юйсина.

Гу Чжунъи сказал глубоким голосом: "Если ты устал, давай больше не будем об этом говорить".

Линь Юйсин открыл глаза, и его взору предстала непоколебимая забота Гу Чжунъи. Его холодная рука согрелась в ладони Гу Чжунъи.

Он устал, поэтому слабо кивнул и медленно поднялся вместе с Гу Чжунъи.

Линь Юйсину не хотелось больше оставаться там, независимо от того, какое решение он примет в будущем. Сейчас ему хотелось поскорее вернуться в Город С и оставить этот так называемый "дом".

Ему нужно было время, чтобы успокоиться, да и Линь Сюфэн тоже.

Линь Сюфэн, увидев безразличие в его глазах, вышла из-под контроля и горестно сказала: "Это я виновата, я сделала что-то не так! Если бы я знала, что Чэн Жун так поступит, я бы не позволила тебе остаться дома! Юйсин, не уходи, ты не можешь уйти!"

Линь Юйсин слушал ее крики и молчал.

Линь Сюфэн опустилась на колени, волоча за собой раненую ногу, и громко стукнулась головой о землю.

Лицо Линь Юйсина побледнело, кожа головы онемела.

Гу Чжунъи шагнул вперед и схватил Линь Сюфэн за руку, пытаясь помочь ей подняться.

Но Линь Сюфэн упрямо оставалась на земле. "Пожалуйста, прости тетушку! Пожалуйста, прости меня..." – в отчаянии взмолилась она.

Что бы она ни говорила, все было бесполезно, оставалось только отчаянно умолять Линь Юйсина.

"Неужели ты действительно уйдешь с ним? Юйсин, пожалуйста, не уходи! Господин Ли сказал мне, что Чэн Жун на этот раз точно попадет в тюрьму!"

Она попыталась схватиться за брюки Линь Юйсина, но Гу Чжунъи остановил ее.

Она воскликнула: "Разве ты не просил меня развестись? Я разведусь с ним! Я сниму дом вместе с Шаохуа, и тебе не придется ни за что платить! Только не бросай нас, Юйсин. Если ты сейчас с этим альфой, это не значит, что ты можешь бросить нас! Я всегда была на твоей стороне, всегда!"

Линь Юйсин смотрел на незнакомую и одновременно очень знакомую женщину.

Его тетя, жалкий человек, находящийся на самом дне, приняла его как единственное спасение. Возможно, за прошедший день он пролил слишком много слез, так как сейчас не мог проронить ни одной.

Он отвернулся, почувствовав, что сердце словно укололи иголкой, его охватила густая боль.

Линь Сюфэн запаниковала. Не в силах дотянуться до Линь Юйсина, она схватила Гу Чжунъи и, не сдерживая гнева, закричала: "Ты не можешь его забрать! Я знаю, о чем он думает! Если он уйдет в этот раз, то больше не вернется... Я его вырастила, какое право ты имеешь его забирать? Чем ты ему мозги промыл?!"

Гу Чжунъи нахмурился. Слова о том, что она вырастила его, были особенно неприятны для его слуха.

Он видел, насколько тяжелой была жизнь Линь Юйсина.

В конце концов, именно Линь Юйсин остановил Линь Сюфэн.

"Отпусти!" Линь Юйсин не хотел, чтобы Линь Сюфэн и дальше цеплялась за Гу Чжунъи. "Я хочу уйти, это мое собственное решение".

В глазах Линь Сюфэн стояли слезы, она смотрела на Линь Юйсина. "Юйсин, ты не можешь уйти..." Она покачала головой и повторила: "Я тебя вырастила... Я тебя вырастила..."

Линь Юйсин больше не хотел ее видеть.

Он сказал: "Когда я был на втором году обучения в средней школе, дядя получил травму на стройке, и наша семья испытывала трудности. Он хотел, чтобы я бросил школу и работал, но ты не согласилась. Поэтому у меня появилась возможность уехать в Город С. Ты меня вырастила, проявила доброту, и даже если все, что ты делала, было ради кузена, я все равно тебе благодарен".

Линь Юйсин вспомнил все это.

В жизни бывают взлеты и падения, и с людьми такие же. Нет абсолютно хороших или абсолютно плохих людей, но нет и святых.

Он помнил доброту Линь Сюфэн, но это не отменяло той боли, которую он испытал.

"Тетушка, я обещаю тебе". Линь Юйсин глубоко вздохнул. "Отныне я буду посылать тебе деньги каждый месяц в пределах своих возможностей, и ты больше не должна обременять себя из-за меня".

Линь Сюфэн беззвучно всхлипывала, и слезы увлажняли пол.

Линь Юйсин, слушая ее плач, почувствовал, как в его сердце словно вонзились иголки, и он отпрянул назад, непроизвольно подняв глаза. В этот момент он встретился с мягким и решительным взглядом Гу Чжунъи.

В тот же миг его сердце обрело утешение и мужество.

Линь Юйсин продолжил говорить с Линь Сюфэн: "Если у вас с кузеном возникнут трудности, я постараюсь помочь. Но ты ни в коем случае не должна приезжать в Город С, чтобы найти меня. Если ты приедешь, я исчезну, и ты больше не сможешь со мной связаться".

Он твердо сказал: "Я тоже не вернусь".

Линь Юйсину не нравился Город D, воспоминания о его воспитании были как боль в костях.

"Тетушка, независимо от того, верила ты в меня или нет, я ни разу не думал о том, чтобы бросить вас всех".

Последние слова вызвали у Линь Сюфэн глубокое сожаление.

В одно мгновение она поняла, что все ошибки проистекают из ее собственной одержимости.

Она поверила словам Чэн Жуна и считала Линь Юйсина чужаком в семье. Поэтому, возлагая на него большие надежды, она в то же время мечтала о кандалах, которые могли бы удержать Линь Юйсина на привязи.

Она была самым противоречивым человеком.

Этот инцидент причинил Линь Юйсину слишком много вреда, полностью разрушив его доверие к Линь Сюфэн. Все достигло непоправимой точки, и сколько бы Линь Сюфэн ни упорствовала, все было напрасно.

В конце концов она отпустила Гу Чжунъи и беспомощно опустилась на землю.

Гу Чжунъи не стал помогать ей подняться и подошел к Линь Юйсину. "Пойдем".

Линь Юйсин не стал отказываться, а молча обнял Гу Чжунъи за шею.

Когда они открыли дверь, Линь Юйсин схватился за одежду Гу Чжунъи. Гу Чжунъи остановился и услышал, как Линь Юйсин говорит, советуя Линь Сюфэн: "Воспользуйся возможностью развестись с ним и начать новую жизнь с кузеном".

Дверь закрылась.

В просторной комнате осталась только Линь Сюфэн в своем жалком состоянии.

Вестибюль гостиницы.

Чэн Шаохуа, откусывая леденец, внимательно наблюдал за рыбками в аквариуме. Заметив выходящего Гу Чжунъи, держащего на руках Линь Юйсина, он взволнованно подбежал и крикнул: "Брат!"

Он вытащил из кармана леденец с апельсиновым вкусом и протянул его Линь Юйсину, сказав: "Дядя купил это для меня, и я сказал ему спасибо".

Отношение Линь Юйсина к Чэн Шаохуа не сильно изменилось. "А где твое пальто?"

"Этот парень положил свое пальто в аквариум, чтобы поймать рыбу. Я попросил служащих гостиницы отнести его высушить, иначе он не смог бы его надеть", – сказал Ли Юань, следовавший за Гу Чжунъи, не задерживаясь: "Если с вашей стороны все в порядке, я попрошу водителя отправить их обратно в город".

"Хорошо". Гу Чжунъи поблагодарил: "Господин Ли, вы очень помогли мне в последние дни".

"Не за что".

Гу Чжунъи заметил, что Линь Юйсин хочет что-то сказать Чэн Шаохуа, и выпустил его из рук.

"Старший?"

Гу Чжунъи поднял руку, взъерошил волосы Линь Юйсина и сказал: "Мне нужно кое-что обсудить с господином Ли. Подожди меня здесь".

Как только он закончил говорить, Чэн Шаохуа нетерпеливо шагнул вперед и сказал: "Так это о вас говорил мой брат!" Этот глупый мальчишка уже забыл, что Гу Чжунъи напугал его до такой степени, что он обмочился.

Гу Чжунъи не понял, а Линь Юйсин смотрел на него широко раскрытыми глазами.

Чэн Шаохуа решил, что они оба тупые, и надулся: "Мой брат очень любит гладить меня по голове. Он сказал, что научился этому у очень милого и красивого человека, а этот человек – вы, верно? Вы очень нравитесь моему брату!"

Чэн Шаохуа, не задумываясь, сдал Линь Юйсина.

Линь Юйсин покраснел и закрыл рот Чэн Шаохуа. "Старший, не слушай его глупости!"

"Глупости?" – спросил Гу Чжунъи.

Линь Юйсин: "..."

Ли Юань, стоявший в стороне, не хотел вмешиваться в их дела и не хотел еще больше смущать Линь Юйсина. Он пару раз кашлянул, взял инициативу в свои руки и отошел в сторону, делая вид, что ничего не слышал.

Чэн Шаохуа радостно замахал руками, показывая, что угадал правильно. Он приглушенно смеялся.

Линь Юйсин нехотя отпустил его и отвернул лицо, шепнув Гу Чжунъи: "...Это неправда".

Гу Чжунъи улыбнулся и сказал: "Хорошо". Его улыбка была очень привлекательной, отчего лицо Линь Юйсина стало еще краснее.

Гу Чжунъи специально приготовил немного денег на всякий случай. Теперь у него была возможность использовать их. Он достал две крупные купюры, сунул их в руки Чэн Шаохуа и одобрительно сказал: "Иди, купи еще конфет".

Чэн Шаохуа вскочил и воскликнул: "Какой милый человек нравится моему брату!"

Когда Линь Сюфэн и ее сыну пришло время уходить, Чэн Шаохуа отказался уходить, несмотря ни на что.

Он настаивал на том, чтобы забрать Линь Юйсина с собой, устраивая постоянный шум. Ли Юаню и водителю потребовалось некоторое время, чтобы усадить его в машину и закрыть дверь.

Чэн Шаохуа прижал обе руки к окну машины и разрыдался.

Линь Сюфэн устало сидела в машине и, казалось, была рассеянна, неожиданно не успокаивая своего любимого сына.

Линь Юйсин от этой сцены почувствовал себя очень низко.

В связи с этим Гу Чжунъи поменял билеты на самолет на ночной рейс. Поскольку ехать до аэропорта было далековато, они выехали пораньше.

В такси они сели на заднее сиденье.

Чтобы Гу Чжунъи не слишком беспокоился о нем, Линь Юйсин специально болтал с Гу Чжунъи о всякой всячине.

Гу Чжунъи держал Линь Юйсина за руку и терпеливо слушал его болтовню.

Город D хранил в себе много печальных воспоминаний, но в то же время он хранил в себе следы его развития с подросткового возраста.

Если сказать, что Линь Юйсин полностью возненавидел Город D, то это будет не совсем верно.

Гу Чжунъи почувствовал нерешительность Линь Юйсина, когда тот успокоился, и посмотрел на время. "Если ты хочешь встретиться с кем-то или что-то сделать, то у нас еще много времени".

За окном машины стремительно проносились пейзажи.

На перекрестке Линь Юйсин прошептал: "Я хочу встретиться кое с кем".

"С кем?"

"Но я не знаю, помнит ли он меня. Я проработал у него всего два месяца". Линь Юйсин сказал: "На Гуанхай-роуд, 178. Он владелец ресторана".

Линь Юйсин рассказал Гу Чжунъи: "Два года назад дядя заставил меня на время бросить школу, и мне пришлось выйти на работу, чтобы содержать семью. Хотя тетя обещала мне, что я смогу продолжить обучение в средней школе, я был очень расстроен. Этот начальник мне очень помог".

Линь Юйсин вспоминал, что в то время он каждый день боялся побоев и не решался идти домой. Узнав об этом, начальник поставил для него раскладную кровать в кладовке за кухней, где он мог спокойно отдохнуть.

Кроме того, начальник отдал ему конспекты знакомого ребенка, оставшиеся после сдачи вступительных экзаменов в вуз, и призвал его хорошо учиться и не упускать возможности изменить свою жизнь.

"После того как я поступил в Университет С, я хотел прийти и сообщить ему эту радостную новость. Но я боялся, что дядя создаст ему проблемы..."

Кстати говоря, Линь Юйсин уволился с работы из-за того, что Чэн Жун неоднократно приходил туда, чтобы доставить неприятности.

Но начальник не стал его винить. Вместо этого при расчете зарплаты он тайно выдал ему дополнительные 200 юаней.

Гу Чжунъи слушал, и его хватка слегка усилилась.

Но Линь Юйсин заметил это и сказал: "Старший, не расстраивайся. Это все в прошлом".

Линь Юйсин не считал те годы тяжелых испытаний совсем уж плохими. Он действительно прошел через трудности, но и встретил много хорошего. Например, встреча с Гу Чжунъи была большой удачей.

Он отмахнулся от тяжелой темы: "В его заведении можно заказать очень вкусную жареную лапшу. Как насчет того, чтобы поесть там перед отъездом?"

Гу Чжунъи погладил тыльную сторону его ладони и сказал: "Хорошо".

К счастью, ресторан все еще был на месте, так что их поездка не была напрасной.

Дела у ресторана шли хорошо, и витрина значительно расширилась. Владелец, пухлый мужчина-бета, стоял возле кассы и с кем-то разговаривал.

Как только Линь Юйсин вошел в дверь, он увидел его.

Хозяин не сразу узнал Линь Юйсина и понял это только тогда, когда Линь Юйсин окликнул его.

"Сяо Линь?! Как... Как ты..." Он посмотрел на жалкий вид Линь Юйсина и возмущенно ответил на свой же вопрос: "Опять этот чертов дядя, да? Я знал, что он нехороший человек!"

Линь Юйсин не стал отрицать, а просто ответил: "Я оборвал с ним все связи и больше не буду иметь с ним ничего общего".

Хозяин поспешно проглотил ругательство и удивленно уставился на Линь Юйсина. Затем он посмотрел на Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи вежливо протянул руку и улыбнулся: "Здравствуйте, я парень Юйсина. Мы познакомились в Университете С".

Хозяин никогда раньше не видел такого альфу, как он. Он инстинктивно вытер ладони об одежду и вежливо пожал руку Гу Чжунъи.

На мгновение остановившись, он сказал: "Университет С... Университет С?!" Он крикнул Линь Юйсину: "Ты поступил в Университет С?!"

"Да", – застенчиво улыбнулся Линь Юйсин. Сначала он поздравил хозяина с успехом его дела, а затем сказал: "Сегодня вечером я планирую вернуться в Город С, поэтому пришел сюда специально, чтобы повидаться с вами".

Владелец был искренне удивлен и обрадован. Он был рад за Линь Юйсина от всего сердца.

Услышав, что Линь Юйсин хочет поесть жареной лапши, хозяин ресторана провел их в небольшую отдельную комнату и попросил официанта заказать две порции жареной лапши и несколько фирменных блюд ресторана.

"Поступление Сяо Линя в Университет С – радостное событие. Сегодня я должен угостить вас обоих. Не будьте со мной вежливы!"

В маленьком городке было мало студентов, способных поступить в Университет С, не говоря уже о Линь Юйсине, на долю которого выпало столько жизненных трудностей.

Хозяин лично наливал им чай и постоянно хвалил: "Разве я не правильно сказал? Тебе всегда везло после того, как ты пережил большие трудности".

Гу Чжунъи ничего не понимал.

Хозяин, будучи знакомым, рассказал Гу Чжунъи о прошлых событиях: "Сяо Гу, ты, может быть, не знаешь, но два года назад у нас здесь произошла крупная авария. Был бурный день, и пьяный водитель выехал на пешеходный переход, в результате чего несколько человек разлетелись на части, а пешеходный светофор был включен!"

Об этом происшествии сообщалось в новостях, и в то время оно вызвало большой резонанс.

"Этот водитель был просто зверь, ехал как сумасшедший. Я не знаю, о чем он думал, но он поехал назад и, видимо, сбил человека на соседней дороге... Я слышал, что он намеренно протаранил человека, но я не знаю, какая у него была обида. Человек отлетел в сторону и упал в реку под эстакадой. Тело до сих пор не нашли!"

Гу Чжунъи нахмурил брови, слушая.

Но хозяин дома с затаенным страхом продолжал: "В тот день одной из жертв должен был стать Сяо Линь, который отправился на доставку. Но когда он ждал зеленого света, его непонятным образом схватил сумасшедший в маске и солнцезащитных очках, не давая перейти дорогу! Когда загорелся зеленый свет, этот человек даже намеренно толкнул его на землю".

Гу Чжунъи озадаченно посмотрел на Линь Юйсина.

Линь Юйсин кивнул головой: "Это правда".

Хозяин прищелкнул языком и нашел это особенно загадочным: "Этот сумасшедший, толкнув его, убежал, и из-за этого Сяо Линь поцарапал колено".

Изначально это был очень неприятный инцидент.

Но тут мимо пронеслась машина.

После кровавой сцены Линь Юйсин тяжело заболел, и его долгое время мучили кошмары.

"Хотя болеть не очень хорошо, в тот момент мне показалось, что Сяо Линю повезло. Превратить беду в удачу – такое не каждому дано".

Именно в таких вопросах, связанных с жизнью и смертью, судьба менялась местами.

Блюда и жареная лапша подавались одно за другим, все они были любимыми блюдами Линь Юйсина.

Линь Юйсин специально порекомендовал Гу Чжунъи тарелку жареной лапши. Раньше он мог съесть две тарелки за один раз. Когда он ел ее в первый раз, то очень напугал хозяина, который подумал, что он привел большого едока.

Хозяин сделал глоток вина и заметил взгляд Гу Чжунъи, который периодически падал на Линь Юйсина.

Он не мог не вздохнуть: "Большие города – это здорово".

В огромных небесах и землях было много выдающихся людей.

Линь Юйсин, не обращая внимания, съел жареную лапшу и ответил: "Да, это здорово".

Хозяин усмехнулся, посмотрел на них обоих и сказал: "Знаешь, твои глаза изменились".

Линь Юйсин озадаченно спросил: "Это потому, что у меня темные круги?"

"Да при чем тут это!" Хозяин привычно щелкнул языком и пояснил: "Раньше твои красивые глаза всегда были мутными". Он пожевал орешек и махнул рукой: "Теперь нет. Смотри, они теперь яркие, они сияют!"

Линь Юйсин был озадачен. Его глаза не были лампочками. Неужели в них установлен выключатель или что-то в этом роде?

Однако Гу Чжунъи прекрасно все понял и не мог не согласиться: "Глаза Юйсина всегда были красивыми".

В результате, услышав слова Гу Чжунъи, Линь Юйсин вдруг покраснел. "Т-ты не должен говорить такие вещи". Он легонько дернул Гу Чжунъи за одежду.

Гу Чжунъи действительно перестал говорить "такие" вещи.

19:30.

Линь Юйсин сидел в самолете, вокруг было мало пассажиров. Он безучастно смотрел в окно.

Самолет еще не взлетел, и он смутно видел, как в ночи огни соединяются между собой, как бутоны на стебле цветка колышутся на ветру, испуская слабое свечение.

Ночью в Городе D было гораздо тише, чем в Городе C.

Гу Чжунъи сказал: "Во время зимних каникул ты можешь пожить у меня".

Линь Юйсин, вернувшись к действительности, сразу же ответил: "Ничего страшного, через несколько дней раны заживут".

В квартире Гу Чжунъи была только одна комната, и Линь Юйсину было неудобно туда переезжать.

К тому же, прошлой ночью он легко уснул от усталости. Если бы это была другая ночь, и рядом с ним лежал такой красавец, Линь Юйсина, наверное, мучила бы бессонница.

Поэтому он покачал головой и повторил отказ.

Гу Чжунъи сказал: "Я могу спать на полу рядом с кроватью. Если и это не устраивает, я могу спать в гостиной". Он обрадовался, что у него есть достаточно большой диван.

Услышав это, Линь Юйсин еще больше расхотел.

Кто захочет идти в чужой дом и заставлять хозяина спать на полу или в гостиной?

"Я не хочу причинять тебе неудобства".

Гу Чжунъи сделал небольшую паузу и решительно заявил. "Юйсин, я буду очень волноваться за тебя, если ты не будешь рядом со мной".

Слово "волноваться", казалось, обладало магическим эффектом. Линь Юйсин, поразмыслив немного, нехотя уступил, произнеся тихим голосом. "Тогда ты спишь на кровати, а я на диване".

"Нет", – твердо сказал Гу Чжунъи, – "Ты ранен".

Не дождавшись ответа Линь Юйсина, Гу Чжунъи решительно добавил: "Не спорь со мной по этому поводу. Как только раны заживут, можешь спать, где хочешь, я не буду тебе мешать".

Линь Юйсину уже давно никто не оказывал такой серьезной и настойчивой заботы.

Линь Юйсин сжал губы.

Гу Чжунъи взял его за руку, и их пальцы снова сцепились. "Если ты ничего не скажешь, я буду считать, что ты согласен с предложением".

Линь Юйсин прислонился к нему, притворяясь полусонным.

Наконец самолет взлетел.

В этот момент Линь Юйсин открыл глаза и посмотрел в окно.

По мере того, как пейзаж становился все меньше и меньше, в глазах Линь Юйсина появился намек на грусть, вызвавший необъяснимую боль в сердце.

Он ничего не сказал, но все было написано на его лице.

Гу Чжунъи заметил его беспокойство. "Уход из Города D означает для тебя начало новой жизни. Это лучший выбор, который ты можешь сделать".

Взгляд Линь Юйсина замерцал, и он замолчал.

Через некоторое время Линь Юйсин с сомнением прошептал: "Может быть, я именно такой, как обо мне говорят?"

"Нет", – Гу Чжунъи тут же опроверг его ошибочное мнение и сказал: "Если бы ты действительно был неблагодарным человеком, как о тебе говорят, разве ты бы помнил о людях, которые тебе помогли? И не грустил бы так, как сейчас, верно?"

Ресницы Линь Юйсина слегка дрогнули.

Гу Чжунъи не хотел, чтобы он грустил, и сказал: "Можешь не сомневаться. Если твоя тетя действительно захочет развестись, то я помогу ей выполнить все необходимые процедуры. После развода с Чэн Жуном денег, которые она зарабатывает, должно хватить на жизнь ей и ее сыну. Ты еще студент, не нагружай себя слишком сильно".

"Но..."

Линь Юйсин покачал головой, испытывая чувство стыда. "Ты не должен этого делать. Ты уже достаточно помог мне".

Гу Чжунъи отмахнулся от его опасений и поднял соединенные руки, заставив Линь Юйсина пристально посмотреть на них.

Линь Юйсин не понял.

Гу Чжунъи слегка приподнял подбородок и сказал: "Только любящие друг друга люди держатся за руки так".

Линь Юйсин молчал.

"Юйсин, ты должен дать мне шанс проявить себя", – мягко сказал Гу Чжунъи. "Твой парень из влиятельной семьи. Было бы стыдно не использовать его, верно?"

Линь Юйсин на мгновение растерялся. Он и не подозревал, что Гу Чжунъи может так хорошо владеть словом.

Но эти слова, к сожалению, глубоко тронули Линь Юйсина, и Гу Чжунъи снова утешил его сердце.

Линь Юйсин, казалось, расслабился.

Опираясь на плечо Гу Чжунъи, он рассказал о событиях этого дня.

"Сегодня днем я сказал Шаохуа, чтобы он впредь слушался тетушку. Обычно он глупый, но сегодня, кажется, все понял и даже заплакал".

Подумав об этом, Линь Юйсин не смог притвориться, что не расстроился.

Недолго думая, он признался Гу Чжунъи: "Хотя Шаохуа не очень умный, он всегда был послушным и привязанным ко мне. Мы росли вместе. Тетушка всегда его опекала, и даже дядя, несмотря на свой характер, не мог его ударить. Я завидовал ему и ревновал, но не мог заставить себя не любить его".

Голос Линь Юйсина был очень тихим, настолько тихим, что эти слова прозвучали как тайна, предназначенная только для ушей Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи молча слушал.

Линь Юйсин был благодарен Гу Чжунъи за то, что тот не стал насмехаться над его чувствами. Он поджал губы и, казалось, хотел объяснить Гу Чжунъи причину и поделиться глубочайшим одиночеством в своем сердце.

Эту историю он еще никому не рассказывал.

За окном была темная ночь, а Линь Юйсин говорил, словно во сне, постепенно раскрывая историю.

"Старший, ты, наверное, не знаешь, но у меня есть брат-близнец".

Услышав это, Гу Чжунъи на мгновение опустил глаза.

"Когда мы были маленькими, наш отец бросил нас и оставил в приюте. Мы полагались друг на друга, чтобы выжить", – сказал Линь Юйсин. "Раньше я обижался на брата".

"Почему?"

Линь Юйсин опустил веки, на его ладони, прижатой к ладони Гу Чжунъи, выступили капельки пота.

"Потому что мы пообещали всегда быть вместе, но он бросил меня и ушел". Линь Юйсин скривил губы, горькая улыбка смешалась с грустью. "Он мог бы отказаться от усыновления, но не сделал этого. Он сказал, что очень хочет, чтобы его усыновили, что ему очень нужен дом".

Жизнь в детском доме была скучной, и все хотели сбежать.

Линь Юйсин был таким же.

С детства им внушали одно убеждение: усыновление принесет вам счастье.

Но счастье казалось труднодостижимым. Кто может знать, где оно находится?

Линь Юйсин глубоко вздохнул. "...Он также сказал, что уговорит своих приемных родителей взять меня с собой. Но какая семья захотела бы взять меня?"

В тот год Линь Юйсин получил ожог и потерял всякий шанс на усыновление.

Ни одна нормальная семья не захотела бы его брать.

"Директриса приюта сказала, что мой брат уехал с приемными родителями за границу и больше не вернется. Оказывается, он с самого начала знал, что, как только его усыновят, он уедет жить за границу".

Гу Чжунъи потерял дар речи. "Юйсин".

"Мне сказали, чтобы я больше не ждал и не держал зла на брата". Линь Юйсин закрыл глаза, окруженный бесконечным разочарованием. "Я знаю, что ему тогда было всего 8 лет, и многое было не в его власти. Но я... я продолжаю думать о нем. Мне не нужно было, чтобы он действительно забрал меня. Даже если бы он просто держал меня в своих мыслях и время от времени навещал, я был бы доволен".

Линь Юйсину вспомнился год, когда ему было 8 лет, и он отчаянно просил брата не уезжать. Он умолял много раз, плакал до потери сознания. В конце концов, только слова брата "Я обязательно приду за тобой!" и "Когда я тебя обманывал?" заставили его с грустью отпустить.

Может быть, брат обманывал его из-за собственной незрелости?

Линь Юйсину часто снился его брат-близнец, и он вспоминал время, проведенное вместе. Брат был героем его детства, защищал и заботился о нем.

Когда Линь Юйсин прятался где-нибудь и плакал, брат всегда находил его и пел детский стишок, разделяя нереальную мечту.

"Маленькая глупая Звездочка, не плачь. Если у тебя отберут конфету, ударь их в ответ. Разве я тебя этому не учил?" Брат взял его за руку и заверил: "Когда я вырасту, я открою большой супермаркет. Тогда ты сможешь есть конфеты каждый день".

Маленький Линь Юйсин протер глаза и всхлипнул: "Сколько же на это нужно денег?"

"Какая разница, сколько нужно денег? Я такой умный, что в будущем обязательно стану большим боссом, а ты будешь маленьким боссом". Брат вытер слезы Линь Юйсина, нарочито потирая лицо. "Перестань плакать, ты всегда плачешь. Вот почему они любят над тобой издеваться".

"Но... я не могу их победить..."

"Глупая Маленькая Звездочка, если ты не можешь их победить, найди меня. Завтра я поговорю с директрисой и переселю тебя в общежитие". Брату стало жалко своего слабого младшего брата. "Мы же близнецы. Нам незачем спать раздельно".

"Да, это так!" – прохрипел маленький Линь Юйсин, и слезы его продолжали течь.

"Ох, если ты продолжишь плакать, то ослепнешь".

"Нет, не ослепну..."

"Ослепнешь. Если ты ослепнешь, то не увидишь, как я открываю большой супермаркет, и у тебя не будет ни одной конфеты!"

Линь Юйсин испугался и перестал плакать. Он крепко обнял брата и стал тереться об него.

Брат весело рассмеялся. "Какая глупая Маленькая Звездочка".

В это время на небе показался полумесяц, и брат привел его обратно в тесное общежитие. От изношенного постельного белья исходил сырой запах.

Линь Юйсин робко стоял на месте, все время поглядывая на свою двухъярусную кровать. Брат позвал его спать, и он послушно забрался на кровать с немного опухшими глазами. "Брат, можно ты тоже будешь спать здесь?"

"Конечно".

Два маленьких тела прижались друг к другу, лицом к лицу.

Мальчик на верхней койке был тем, кто всегда издевался над Линь Юйсином. Он специально пинал кровать, чтобы напугать их.

Линь Юйсин сразу же крепко сжал руку брата.

Брат сжал кулак, лицо его было точно таким же, как у Линь Юйсина, и излучало свирепость, которой Линь Юйсин никогда не видел. Несмотря на то, что они были близнецами, их характеры были совершенно разными.

В ту ночь он вытащил нарушителя спокойствия из постели и устроил драку.

Он понял закон выживания сирот: слабый становится жертвой сильного.

Он, омега, бил мальчика-альфу до тех пор, пока его лицо не покрылось синяками и не распухло.

Мальчик-альфа плакал от боли.

Он поднял бровь и сурово предупредил: "Если ты еще раз посмеешь издеваться над моим младшим братом, я найду способ убить тебя!" Он говорил четко, крепко сжимая руки на шее мальчика-альфы, заставляя его смотреть на него. "Я говорю серьезно..."

Но как только он повернулся к Линь Юйсину, который дрожал за его спиной, выражение его лица сразу же изменилось.

Из зловещего оно превратилось в солнечное, всего за секунду.

Он ярко улыбнулся и протянул руку. "Давай, Маленькая Звездочка, пойдем спать~".

Воспоминания были одновременно прекрасными и горькими.

Линь Юйсин вспоминал прошлое, и на сердце у него было тяжело и неуютно.

Он сказал Гу Чжунъи: "Я всегда думал, что даже мой родной брат, которому я доверял, бросил меня, а Шаохуа всегда думает обо мне. Поэтому, даже если мои несчастья косвенно вызваны Шаохуа, я не могу заставить себя ненавидеть его".

В своем сердце он поставил Чэн Шаохуа на место исчезнувшего брата.

Они оба были его братьями.

У людей всегда есть трудности, у людей всегда есть недостатки.

Линь Юйсин пытался примириться с собственными узлами, постоянно убеждал себя, жертвовал собой.

Теперь он оборвал связующую веревку.

С ноткой горького апельсинового аромата он почувствовал облегчение. "После того как я сказал тете те слова, мне стало намного легче".

Не стоит быть эгоистом.

Линь Юйсину хотелось жить собственной жизнью, и это было хорошим началом.

"Но если бы ты не был рядом со мной в последние дни, я бы не решился на это. Спасибо".

После этих слов взгляд Гу Чжунъи стал глубоким и проникновенным. Тысячи слов сгустились в поцелуй, который лег на тыльную сторону руки Линь Юйсина.

Два дня спустя.

Гу Чжунъи купил для Линь Юйсина костыли, намереваясь пойти с ним в университет, чтобы собрать его вещи.

Линь Юйсин попробовал воспользоваться костылями и решил, что справится сам, поэтому не стал обращаться к Су Ли за помощью.

Однако Гу Чжунъи был внимателен во всех отношениях. Как альфа, он не мог войти в здание общежития «Омега», поэтому в частном порядке попросил помощи у своего двоюродного брата Гу Нуаня.

Когда Гу Нуань получил сообщение от Гу Чжунъи, он первым делом предположил, что аккаунт Гу Чжунъи взломали.

Гу Нуань: [Проваливай. Не понимаю, зачем ты пытаешься меня обмануть].

Гу Чжунъи: [?]

Гу Нуань: [Не связывайся со мной, сопляк].

Гу Чжунъи немедленно обратился к нему: [Кого ты назвал сопляком?]

Сердце Гу Нуаня похолодело, он почувствовал, что обречен: [Я и есть сопляк].

Но Гу Нуань не был виноват в том, что проявил излишнюю осторожность. Аккаунт Су Ли был взломан накануне и использовался для мошенничества. Гу Нуань просто был очень осторожен, чтобы не стать жертвой мошенников.

В качестве извинения Гу Нуань принес с собой клубничный торт.

Гу Чжунъи открыл водительскую дверь, вышел из машины и сказал: "Подожди минутку".

Гу Нуань смутился: "А?"

Гу Чжунъи закрыл дверь, перешел на другую сторону и открыл заднюю дверь. Он помог Линь Юйсину выйти из машины. Линь Юйсин держал в руках два костыля, по одному с каждой стороны.

Гу Нуань был поражен, его улыбка исчезла.

Линь Юйсин, узнав о приезде Гу Нуаня, поблагодарил его: "Гу Нуань, спасибо за помощь".

"Без проблем!" Гу Нуань поспешно подошел и передал торт Гу Чжунъи. Он посмотрел на Линь Юйсина, несколько раз хотел что-то сказать, но постеснялся.

Линь Юйсин, не желая упоминать о ситуации дома, небрежно соврал: "Я случайно упал".

Гу Нуань не поверил, но тактично не стал расспрашивать дальше.

Так как комната Линь Юйсина находилась на четвертом этаже, им пришлось подниматься по лестнице.

Гу Нуань спросил: "Может, мне понести тебя?"

Линь Юйсин посчитал, что в этом нет необходимости: "Ничего страшного, я справлюсь и с костылями. Чжунъи специально купил их для меня".

Гу Нуань неуверенно спросил: "Ты уверен, что справишься?"

"Уверен". Линь Юйсин был очень уверен в своей физической силе. "Ты только помоги мне с багажом".

Он поднялся на пару ступенек и, потеряв равновесие, начал падать назад. К счастью, Гу Нуань успел подхватить его сзади.

Линь Юйсин: "..."

Оказалось, что техника важнее физической силы. Линь Юйсин впервые пользовался костылями, поэтому еще не совсем привык к ним.

Гу Нуань потер подбородок и подтвердил: "Похоже, ты не справляешься".

Гу Нуань не мог допустить, чтобы что-то пошло не так, ведь на него была возложена такая ответственность, поэтому он прямо шагнул к Линь Юйсину, наклонился и сказал: "Давай, я тебя понесу!"

На мгновение вокруг Гу Нуаня замерцало сияние будущего властного президента. Но на самом деле он боялся, что холодный взгляд Гу Чжунъи убьет его.

Линь Юйсин, видя это, не осмелился издать ни звука и просто подчинился.

Гу Нуань, будучи мужчиной-омегой, обладал хорошей выносливостью. Он донес Линь Юйсина до самой двери комнаты 406. Затем, как сдувшийся шарик, он слабо ухватился за дверную раму, полностью лишившись властной ауры.

Он выглядел слабым и беспомощным, задыхался и выкрикивал имя Гу Чжунъи: "Почему Гу Чжунъи не омега?!"

Таким образом, он мог бы сам войти в здание общежития!

У Линь Юйсина было не так много вещей, и все они поместились в небольшую дорожную сумку темного цвета.

Учитывая физическую усталость Гу Нуаня, Линь Юйсин не решился позволить ему нести себя вниз по лестнице. В этот раз он опирался только на один костыль, а второй рукой держался за перила лестницы и медленно спускался.

Гу Нуань помогал ему нести багаж и оставшийся костыль, с завистью говоря: "У тебя такие хорошие отношения с Чжунъи Гэ. Так и хочется влюбиться".

Линь Юйсин не знал, что ответить, и спросил: "Ты никогда не влюблялся?"

Гу Нуань прикусил губу: "Никогда".

Линь Юйсин сказал: "Я слышал от Су Ли, что у тебя много поклонников".

Гу Нуань, чувствуя себя подавленным, опустил голову: "Что толку в том, что меня преследует столько людей, если тот, кто мне нравится, не обращает на меня внимания? Более того, я редко вижу его". Не желая портить настроение, он спросил Линь Юйсина: "Юйсин, а вы с Чжунъи Гэ сейчас живете вместе?"

Линь Юйсин почувствовала себя неловко.

Гу Нуань растерялся, вспомнив, что раньше Линь Юйсин так легко не смущался.

Но Линь Юйсин не смущался из-за того, что у него не было настоящих романтических отношений. Все было только ради контракта. К тому же, кто будет стесняться во время работы?

Линь Юйсин прочистил горло и, притворившись спокойным, ответил: "Как только нога поправится, я перееду обратно в общежитие".

"Почему? Надеюсь, вы скоро поженитесь".

"Что?!"

"Знаешь, в молодости я очень боялся Чжунъи Гэ. Он был такой холодный, ничем не интересовался, всегда ходил с кислым лицом".

Линь Юйсин понял, что репутация Гу Чжунъи с точки зрения окружающих не так уж и хороша.

Гу Нуань признался: "С твоим появлением он изменился. Например, он подготовился к твоему дню рождения и попросил меня помочь собрать твои вещи, это на него не похоже".

Гу Нуань был очень доволен Линь Юйсином и надеялся, что Линь Юйсин и Гу Чжунъи будут долго любить друг друга.

"Юйсин, это замечательно, что Чжунъи Гэ может быть с тобой в отношениях".

Но Линь Юйсин был в недоумении.

Разве такая престижная семья, как семья Гу, не должна быть против такого бедняка, как он?

Линь Юйсину показалось, что с тех пор, как он начал встречаться с Гу Чжунъи, он не встречал никакого противодействия со стороны членов семьи Гу. Мало того, все члены семьи Гу были очень добрыми и отзывчивыми.

Как Гу Нуань, как Цзи Му.

Это совершенно отличалось то того, что показывают в телесериалах.

Видя его молчание, Гу Нуань вздохнул: "В будущем я обязательно займусь компанией. К тому времени мне придется регулярно встречаться с Чжунъи Гэ. Если у него всегда будет холодное лицо, как у босса, это будет слишком мучительно".

В семейном бизнесе трудно избежать определенных межличностных отношений.

Гу Нуань не отказывался от наследования семейного бизнеса, но он надеялся получить удовольствие от своей работы. Поэтому Гу Нуань взял Линь Юйсина за руку и решил завлечь его выгодой: "Я слышал от Су Ли, что после окончания учебы ты хочешь работать в компании моей семьи? Если ты сможешь сделать Чжунъи Гэ более дружелюбным, то я предложу тебе высокую зарплату и хорошую должность! Но мы во всем будем придерживаться принципов, и ты должен много работать".

Линь Юйсин, поддавшись искушению Гу Нуаня, простодушно сделал решительный выбор и крепко взял Гу Нуаня за руку.

"Да, конечно!"

Линь Юйсин уже мог представить себе светлое будущее. Он с нетерпением ждал окончания университета!

Когда Линь Юйсин и Гу Чжунъи вместе вернулись в квартиру, он с нетерпением распаковал торт, который подарил Гу Нуань.

Внутри белой коробки лежал шестидюймовый торт, источающий сладкий аромат. Кристально чистый клубничный соус был равномерно распределен по крему, а сверху была аккуратно уложена свежая клубника разных размеров, посыпанная сахарной пудрой.

"Каждый торт, который покупает Гу Нуань, и красив, и вкусен". Линь Юйсин вздохнул и не удержался: "Старший, мне кажется, что Гу Нуань просто прелесть. Не могу представить, каким он будет в роли будущего президента".

Гу Чжунъи ответил: "Все будет хорошо".

Гу Чжунъи налил стакан воды и поставил его перед Линь Юйсином. "У него хорошее образование и хорошее воспитание. Пусть тебя не обманывает его безрассудство, он всегда был умным человеком. Поэтому я думаю, что и в будущем у него все будет хорошо".

Гу Чжунъи не был таким безразличным ко всему, как описывал Гу Нуань. По мнению Линь Юйсина, Гу Чжунъи все еще заботился о своем младшем двоюродном брате.

Линь Юйсин сделал глоток воды, достал из пакета одноразовую посуду и приготовился разрезать торт.

Гу Чжунъи сказал: "Мне нужно кое-что сделать, и я уйду. Вернусь вечером".

Линь Юйсин сразу же убрал тарелку. "Я подожду, пока ты вернешься, и мы сможем поесть вместе".

"В этом нет необходимости". Гу Чжунъи не особенно интересовался сладостями. Он сказал: "Впереди еще долгий день. Помнится, Гу Нуань упоминал, что дом Су Ли находится недалеко отсюда. Если хочешь, можешь пригласить его к нам. В кухонном шкафу есть черный чай, он должен хорошо сочетаться с тортом".

Линь Юйсин махнул рукой и приготовился возразить, но Гу Чжунъи удержал его за руку. "Относись к этому месту как к своему дому, хорошо?"

Единственная проблема заключалась в том, что этот дом был недостаточно большим, и Гу Чжунъи пришлось бы искать новый дом.

От слова "дом" Линь Юйсину стало не по себе. Линь Юйсин не считал себя хозяином этой квартиры, поэтому не стал бы случайно приглашать друзей в гости.

Он нашел оправдание: "Су Ли сейчас занят игрой, я не буду ему мешать".

Гу Чжунъи сказал: "Юйсин, дай ему шанс".

"Дать шанс?"

"Может, стоит сообщить Су Ли, что у нас действительно отношения?"

Линь Юйсин колебался. Направившись к Гу Чжунъи, он прошептал: "Будь осторожен на дороге". Он моргнул и добавил: "Возвращайся... возвращайся пораньше. Я буду ждать тебя, чтобы вместе съесть торт".

Они смотрели друг на друга целых десять секунд, и Гу Чжунъи вдруг захотел уйти.

Однако Линь Юйсин не знал, о чем он думает. Вдруг он взял на себя инициативу и поцеловал Гу Чжунъи. По сравнению с предыдущими прикосновениями Гу Чжунъи, поцелуй был подобен дуновению легкого ветерка. Он быстро закончился, не давая насладиться сладостью.

Гу Чжунъи был приятно удивлен и озадачен.

В трезвом состоянии Линь Юйсин никогда не проявлял инициативы, чтобы поцеловать Гу Чжунъи.

Тем более в губы.

Не дождавшись реакции Гу Чжунъи, Линь Юйсин опустил голову и вернул ему деньги. Это были именно те 27 тысяч юаней, которые Гу Чжунъи отправил ему раньше.

Простой поцелуй и простой возврат денег.

"У меня тоже был физический контакт с тобой, но я не могу дать тебе сумму, в три раза превышающую эту, поэтому я верну тебе деньги". На щеках Линь Юйсина появился румянец, и он заговорил ласково, словно шепча на ухо Гу Чжунъи. "Старший, я официально заявляю, что наш контракт закончен".

Теперь они действительно начинали отношения на равных.

Более того, Гу Чжунъи решил вопрос с Чэн Жуном. Отныне Линь Юйсину не нужно было каждый месяц отдавать столько денег семье. Бремя на плечах Линь Юйсина облегчилось, а денег, заработанных на подработке, хватало на жизнь.

В результате ему захотелось иметь с Гу Чжунъи обычные отношения, как у любой другой пары.

Линь Юйсин улыбнулся. "Пожалуйста, заботься обо мне и впредь".

Гу Чжунъи на мгновение опешил, затем наклонился и искренне поцеловал Линь Юйсина.

Линь Юйсин закрыл глаза, на этот раз не уклоняясь, но нервозность осталась. Постепенно он привык к тому, что Гу Чжунъи не слишком нежен в поцелуях, и с волнением в сердце обнял Гу Чжунъи за шею.

Это был их первый поцелуй после официального завершения контракта.

Губы Линь Юйсина остались покалывающими, красными и теплыми.

После выхода из квартиры улыбка Гу Чжунъи не сходила с его губ. Даже сидя за рулем, он не мог перестать наслаждаться легким поцелуем Линь Юйсина.

Может быть, вкус и был не очень, но значение имела инициатива.

Гу Чжунъи пребывал в хорошем настроении, и места, которые он собирался посетить, уже не казались ему скучными и хлопотными.

Однако когда он подъехал к изысканной и знакомой вилле, то сдержал свое выражение лица и принял серьезный вид.

Он припарковал машину, подхватил лежавшую на пассажирском сиденье папку с документами и, ступив на каменную дорожку, как обычно, вошел в главный зал.

Цю Цзе, увидев его, распорядилась, чтобы домработницы поменяли цветочные композиции в вазах. Она удивленно воскликнула: "Молодой господин, почему вы вернулись? Почему вы не предупредили нас заранее?"

Гу Чжунъи спокойно ответил: "Я возвращаюсь в свой дом. Нужно ли мне кого-то оповещать?"

Цю Цзе была членом семьи Гу.

Когда Гу Чжунъи был маленьким, она часто докладывала его отцу о его озорном поведении.

Цю Цзе не привыкла к напористому поведению Гу Чжунъи, и ей стало обидно, но она сдержала почтительную улыбку: "Это моя ошибка, молодой господин. Пожалуйста, подождите немного, я сообщу господину Гу".

"Отец в кабинете, верно? Я пойду найду его".

"Молодой господин!" Цю Цзе встала перед ним, боясь, что непокорность молодого господина доставит ей проблемы. "Честно говоря, господин Гу искал вас последние несколько дней, а вы не приходили и не отвечали на его звонки. Он сердится. Возможно, он не хочет вас видеть. Кроме того, госпожи сегодня нет дома. Если у вас возникнет конфликт, не осложнит ли это ситуацию для меня?"

Гу Чжунъи многозначительно посмотрел на нее.

Цю Цзе спросила: "Молодой господин?"

Гу Чжунъи ответил: "Я прошу тебя знать свое место".

"Молодой господин, что вы имеете в виду..."

Гу Чжунъи прервал ее, не желая терять времени: "Как служанка этого дома, не слишком ли ты болтлива?"

Гу Чжунъи прекрасно знал о тайных отношениях Цю Цзе с Гу Чжуаном, но просто не обращал на это внимания. Очевидно, что в прошлом Гу Чжуан прогнал Су Ю, которая была экономкой, из их дома, чтобы через несколько лет повторить ту же "ошибку".

Кроме того, хотя Сюй Ваньлин и Гу Чжуан выглядели как пара, Сюй Ваньлин не особо заботилась об их отношениях.

Гу Чжунъи дважды постучал в дверь кабинета.

"Это я".

Гу Чжуан не ответил, казалось, намеренно.

Но Гу Чжунъи не стал просто ждать. В его голове крутились мысли о Линь Юйсине, который ждал его дома, и это придавало ему уверенности.

Гу Чжунъи толкнул дверь и открыл ее.

Гу Чжуан мрачно сидел за своим столом, рядом с ним стояла чашка холодного чая. Он неодобрительно нахмурился. "Кто разрешил тебе войти?"

Гу Чжунъи спокойно ответил: "Мне нужно кое-что обсудить с тобой, и я не хочу терять много времени. Пожалуйста, пойми меня".

Гу Чжуан резко посмотрел на Гу Чжунъи. "С каждым днем ты становишься все более непокорным".

Цю Цзе поспешно выступила вперед, чтобы объяснить: "Господин Гу, я пыталась остановить его, но молодой господин не послушал меня".

Гу Чжуан сузил глаза, между бровями промелькнул намек на гнев.

Гу Чжунъи проигнорировал Цю Цзе и уверенно зашагал к отцу, держа в руке заметную папку. "По поводу этого дела... Я думаю, будет лучше, если здесь не будет посторонних".

Гу Чжуан нахмурил брови.

Он поднял руку, приказывая Цю Цзе уйти.

Почувствовав разочарование, Цю Цзе неохотно вышла из кабинета. Зная нрав Гу Чжуана, она никогда не смела поднимать шум.

На этой вилле ей не разрешалось рожать детей и тем более проявлять самонадеянность. Гу Чжуан всегда давал ей немного денег в качестве компенсации за самоотверженную службу, но никогда не проявлял к ней никакого внимания.

После того как дверь закрылась, Гу Чжуан холодно сказал: "Говори".

Гу Чжунъи не стал скрывать: "Я встречаюсь с одним человеком, и после окончания университета я планирую взять его в мужья".

Гу Чжуан молча постукивал пальцами по подлокотнику кресла, не произнося ни слова.

"Я здесь не для того, чтобы просить твоего одобрения".

"..."

Гу Чжунъи прекрасно знал, что Гу Чжуан был ответственен за травму Чэн Жуна, и понимал, насколько безжалостным может быть Гу Чжуан.

Раньше Гу Чжуан не вмешивался в отношения Гу Чжунъи и Линь Юйсина, потому что был занят другими делами и не понимал, что Линь Юйсин – Маленькая Звездочка из приюта. Он также не ожидал, что этот обедневший омега сможет сдать вступительный экзамен в Университет С, что было его небрежностью.

Кроме того, Гу Чжуан был старомоден по своей природе. Он считал, что для взрослого альфы нет ничего страшного в том, чтобы поиграть с несколькими омегами. Омеги в Университете С были подходящими объектами для развлечений его сына.

Если бы Гу Чжунъи не запятнал репутацию семьи Гу и в конце концов женился на том, кого он выбрал, Гу Чжуан не стал бы вмешиваться.

Однако инцидент в Городе D неожиданно показал "дешевую искренность" его сына.

И это оказался тот самый Маленькая Звездочка.

"Тц..." Гу Чжуан почувствовал некоторое разочарование.

Но его это не беспокоило. Он считал, что муравья можно раздавить без труда. По-настоящему его раздражало то, что Гу Чжунъи постоянно бросает ему вызов.

Он холодно сказал: "Что? Тебе нужны мои поздравления?"

"Нет, не нужны". Гу Чжунъи хорошо знал характер Гу Чжуана, и ему нужно было все прояснить заранее. "Я надеюсь, что ты не будешь вмешиваться в его жизнь и ставить ему подножки, как это было в прошлом".

"..."

"Я уверен, что ты уже знаешь, кто он такой". Гу Чжунъи спокойно сказал: "Четыре года назад из-за тебя Чэн Жун получил травму и набрал долгов. Кроме того, ты заставил его скитаться с места на место, полностью разорвав нашу связь".

Гу Чжунъи прожил еще десять лет и все знал.

В течение этих мрачных десяти лет он был марионеткой Гу Чжуана.

У Гу Чжуана были несбыточные мечты. Он хотел заменить Гу Юаньчэня и хотел, чтобы Гу Чжунъи заменил Гу Нуаня.

Желание – это самый уродливый плод, который растет в глубине души человека. Отец и сын не смогли противостоять солнцу, и в итоге получили по заслугам.

После того как Гу Чжуана посадили в тюрьму, Гу Чжунъи однажды навестил его.

Гу Чжуан, одетый в тюремную одежду, напоминал бродячую собаку и выглядел безумным и невменяемым. К сожалению, он все еще продолжал бредить, фантазируя, что сын поможет ему вернуться.

Но Гу Чжунъи, изгнанный из семьи Гу, был похож на ходячий труп.

К счастью, его дядя, Гу Юаньчэнь, как старший по возрасту, взял на себя инициативу заботиться о Гу Чжунъи.

"Я слышал о том, как твой отец обращался с тобой все эти годы. Чжунъи, надеюсь, ты не будешь жить в тени своего отца. Ты еще молод". Гу Юаньчэнь передал Гу Чжунъи небольшую компанию, входящую в Gu Group. "Тебе нельзя возвращаться в штаб-квартиру. Как отец, я не хочу, чтобы ты влиял на Гу Нуаня. Эта небольшая компания не приносит большой прибыли, но если ты хочешь, я отдам ее тебе".

В тот год Гу Чжунъи было 28 лет.

Он принял добрую волю Гу Юаньчэня и искренне извинился.

Освободившись от Гу Чжуана, Гу Чжунъи постепенно стал жить как обычный человек. Он усердно трудился и жил полной жизнью, вновь обретая надежду найти Маленькую Звездочку.

С помощью частного детектива он нашел "Линь Юйсина".

Но он не знал, что этот беспокойный "Линь Юсин" – не настоящий Маленькая Звездочка, а брат-близнец Линь Юсина, Цюй Син.

Настоящий Маленькая Звездочка, прошедший через все трудности, полностью исчез из этого мира после того, как его прогнал Гу Чжуан.

Гу Чжунъи, сталкиваясь с холодностью и безразличием Цюй Сина, не уходил.

Наконец, однажды Цюй Син вспыхнул.

Он бросил на землю фрукты, купленные Гу Чжунъи, и закричал, как безумный: "Я уже сказал тебе, что ты мне не нравишься. Почему ты все еще цепляешься за меня? Ты что, с ума сошел? Ты одержим?"

Он оскорблял Гу Чжунъи, его тело было тонким, как сухая палка. "Может, хватит меня доставать?"

Гу Чжунъи терпел необъяснимую ярость Цюй Сина и молча убирал за ним.

Цюй Син с красными глазами приблизился к грани краха. "Гу Чжунъи... Я не тот человек, которого ты ищешь. Я не он! Пожалуйста, оставь меня в покое..."

Он с тревогой вытирал лицо, казалось, что он стоит на краю обрыва и вот-вот упадет. Чтобы заставить Гу Чжунъи поверить ему, он начал рыться в коробках.

Он не мог выносить молчания Гу Чжунъи. Для него это было как пытка.

Вскоре он нашел фотографию, которую носил с собой с детства, и с силой протянул ее Гу Чжунъи.

На выцветшей и потрепанной фотографии сидела пара мальчиков-близнецов, рядом с ними стояла директриса приюта.

На обратной стороне фотографии была написана строчка: Линь Юйхэн и Линь Юйсин, фотография на восьмой день рождения.

Цюй Син был Линь Юйхэном. После усыновления приемные родители сменили ему имя.

Гу Чжунъи взял фотографию в руки, запоздало осознав ее значение. В панике он почувствовал, как в горле заклокотало от нахлынувших эмоций.

Глаза Цюй Сина были затуманены, в них не было света. Гу Чжунъи наконец увидел выражение лица Цюй Сина, которое никогда не было свойственно Маленькой Звездочке.

"Если ты хочешь найти его, то я знаю, где он находится. Но есть одно условие... Ты должен мне помочь".

"Чем я могу помочь?" – спросил Гу Чжунъи.

Цюй Син дернул уголком рта, полный негодования. "Помоги мне поскорее умереть! Моя железа сгнила, ее уже не спасти. Теперь я просто хочу поскорее умереть. Ты поможешь мне?!"

"Гу Чжунъи, если наступит день..." Цюй Син сделал паузу и продолжил: "Если ты сможешь его увидеть, не забывай больше улыбаться. Он не любит, когда его игнорируют. Дай ему больше любви, больше терпения и нежности".

Цюй Син смотрел в окно, испытывая меланхолию. Он наблюдал за пролетающей стаей птиц.

Гу Чжунъи проследил за его взглядом, глупо подумав: "Если я найду его, то тоже смогу вернуться домой".

Единственным давним желанием Гу Чжунъи было следовать за той звездой, которая подарила ему короткое тепло.

Это была его навязчивая идея, упорно превращающаяся в дружбу, любовь, семью, а может быть, и в более глубокое чувство. Гу Чжунъи не мог объяснить это, он знал только, что должен найти эту сияющую звезду и никогда больше не разлучаться с ней.

Поэтому...

Гу Чжунъи предъявил Гу Чжуану "ультиматум".

Он открыл папку и положил перед Гу Чжуаном несколько документов. Гневное выражение лица Гу Чжуана при виде этих документов приобрело оттенок паники.

Гу Чжуан посмотрел на него, как бы спрашивая Гу Чжунъи, откуда у него эти документы.

Но Гу Чжунъи не мог сказать Гу Чжуану, что вся эта информация пришла из прошлого и была раскрыта после того, как Гу Чжуана посадили в тюрьму.

Гу Чжунъи сохранял почтительное отношение, спокойно произнося слова, которых Гу Чжуан боялся больше всего: "Это только верхушка айсберга. Ты должен хорошо понимать, что ты делал все эти годы".

Взгляд Гу Чжуана стал зловещим: "Гу Чжунъи, ты мой сын".

"Значит, я исправлю твои ошибки".

"..."

"Моя просьба проста, и я верю, что ты сможешь ее выполнить".

Гу Чжуан глубоко вздохнул и сжал кулак.

"Держись подальше от Линь Юйсина, и тайна останется тайной". Гу Чжунъи понимал, чем закончится эта борьба в семье Гу, и четко обозначил свою позицию. "Ты мой биологический отец, и я не отправлю тебя в тюрьму. Но..."

Голос Гу Чжунъи стал холодным. "Если дядя Тан увидит эти документы, как ты думаешь, он тебя отпустит?"

Разочарование Линь Юйсина так и осталось на его лице, и он не смог вовремя его скрыть. Но кислый гнев в его сердце мгновенно превратился в бурлящие волны.

Глубоко вздохнув, Линь Юйсин заявил: "Зачем ты задал такой глупый вопрос?"

"Глупый вопрос?" – спросил Гу Чжунъи.

Линь Юйсин быстро сменил тон: "Я имею в виду... Зачем спрашивать? Конечно, я готов!"

Линь Юйсинь заверил Гу Чжунъи: "Я встречаюсь с тобой, а не с твоими деньгами". Как только он это сказал, Линь Юйсин понял, что это неправильно. Разве изначально он был с Гу Чжунъи не из-за денег?

Это было все равно, что выстрелить себе в ногу.

Линь Юйсину стало не по себе, и он, снова меняя слова и заикаясь, проговорил: "Я имею в виду, что я тоже человек, у которого ничего нет. Но ты все равно выбрал меня, верно?"

Брови Гу Чжунъи тут же расслабились, и он положил ладонь на тыльную сторону руки Линь Юйсина. Его взгляд был напряженным, глаза сверкали, как звезды, словно вокруг Линь Юйсина разгорался огонь, сжигающий все тревоги и беспокойства.

Линь Юйсин переключился на другие дела. Поразмыслив немного, он спросил: "Ты действительно готов оставить свою семью ради меня?"

"Да".

"А ты не пожалеешь об этом?"

"Не пожалею".

Линь Юйсин боялся, что Гу Чжунъи может передумать или что его слова окажутся пустыми обещаниями.

Линь Юйсин тихим голосом сказал: "А ты не думал, что мы... не так уж давно знакомы?"

"То, как долго мы знакомы, не влияет на мои чувства к тебе".

Гу Чжунъи снова выразил свои чувства мягким тоном, от которого сердце Линь Юйсина забилось от радости.

Казалось, что в любви мозг человека работает медленно, повторяя слова, которые он хочет услышать.

"Но твоя семья..." Линь Юйсин прервал свои слова. Он слышал, как Су Ли говорил о семье Гу Чжунъи, и знал, что Гу Чжунъи не любит упоминать о своей так называемой "семье".

В этот момент Линь Юйсина вдруг озарило.

Возможно, они были слишком похожи, поэтому их и потянуло друг к другу, и они влюбились. Эта причина была абсурдной, но она вызывала в Линь Юйсине множество эмоций, давая ему чувство принадлежности.

Линь Юйсин не собирался больше ни о чем спрашивать. Он искренне сказал Гу Чжунъи: "Спасибо, что выбрал меня. Я буду хорошо к тебе относиться".

Последние слова были легкими и быстрыми, как только что созревший на ветке плод, искренними, как медленное, но ласковое письмо, отправленное в давние времена.

Сердце Гу Чжунъи потеплело. "Мм..."

Линь Юйсин на мгновение задумался, затем наклонился к уху Гу Чжунъи и прошептал, давая Гу Чжунъи еще одно обещание.

Гу Чжунъи слушал, не в силах сдержать смех. Он слегка приподнял бровь: "Вы так договорились?"

"Да, поэтому постарайся мягче относиться к Гу Нуаню. Когда я присоединюсь к компании, я буду очень стараться". Линь Юйсин никогда не был таким оживленным, его тон был спокойным. "Наша жизнь станет только лучше".

Линь Юйсин твердо решил положиться на поддержку Гу Нуаня!

Однако Линь Юйсин не мог не вздохнуть, глядя на чудеса судьбы. Они столкнулись с проблемой бегства, как в телевизионной драме.

Линь Юйсин нервничал, но не мог не расслабиться, понимая, что проголодался.

Урчание~

Гу Чжунъи сел обратно на свое место. "Давай сначала поедим". Он набрал еды для Линь Юйсина. "Нам нужно хорошо поесть, прежде чем мы сможем успешно сбежать".

Линь Юйсин уловил шутливое замечание Гу Чжунъи: "Хорошо, я съем три миски риса и доем торт, который подарил Гу Нуань".

"Ты не ел торт днем?"

"Я очень хотел, но решил, что съем его вместе с тобой".

Улыбка не сходила с лица Гу Чжунъи.

Время летело незаметно, и вот настал день, когда официально начались занятия.

Линь Юйсин стоял перед зеркалом, тщательно приводя в порядок свою одежду. "Похож ли я на учителя в этом наряде?"

Гу Чжунъи протянул ему водолазку светлого цвета и сказал: "Та, что на тебе, слишком толстая. Смени ее на более тонкую".

Поскольку в квартире было включено отопление, прежняя водолазка Линь Юйсину не подходила.

"Но в этой я выгляжу слишком молодо".

Гу Чжунъи напомнил ему: "Тебе всего 19 лет".

Линь Юйсин опустил плечи, не в силах опровергнуть слова Гу Чжунъи. Он пробормотал: "Но ведь и тебе тоже".

Но от Гу Чжунъи исходила зрелая атмосфера, он не был похож на подростка. Линь Юйсин позавидовал ему и поджал губы, желая выглядеть взрослым. Он неохотно ответил: "Я хочу дать ученикам чувство уверенности. Я не могу быть слишком небрежным".

Гу Чжунъи шагнул вперед и сжал плечо Линь Юйсина. "Но если ты будешь слишком серьезным, ученики не будут чувствовать себя уверенно".

Линь Юйсин смутно понимал. С юных лет он всегда уважал учителей. "Так ли это?"

"Конечно". Гу Чжунъи помог ему привести в порядок волосы. "Каждый ученик боится своего учителя".

Линь Юйсин с любопытством спросил: "И ты тоже?"

Гу Чжунъи с начальной школы был отличником и всегда радовал учителей. Кроме того, он был хорошо воспитан и редко получал наказания от учителей.

"Наверное, да", – сказал он. "Но лучше выглядеть поприличнее".

Когда Гу Чжунъи говорил это, ему было немного жаль ребенка Чжана. У ребенка были прекрасные каникулы, но Гу Чжунъи притащил его сюда только для того, чтобы Линь Юйсин смог принять его предложение о работе репетитором.

В час дня жена Чжана, Фан Мэй, привезла ребенка в квартиру.

Она узнала, что это бенефис компании ее мужа и что преподавать будет талантливый студент из Университета С, чему несказанно обрадовалась. Она завела ребенка в квартиру и сказала ему: "Юаньюань, поприветствуй учителя".

Мальчик, которого звали Чжан Юаньюань, выглядел очень воспитанным. Покраснев, он вежливо поздоровался: "Здравствуйте, меня зовут Чжан Юаньюань".

Линь Юйсин схватил горсть приготовленных вкусняшек, дал их ребенку и сказал: "Привет, меня зовут Линь Юйсин. Ты можешь называть меня Учитель Линь".

"Учитель Линь, здравствуйте".

Чжан Юаньюань посмотрел на Гу Чжунъи, не зная, что это за учитель и как к нему обращаться.

Гу Чжунъи просто принес из кухни две чашки сока и чашку чая. "Я не учитель, можешь называть меня дядя Гу".

Услышав это, Линь Юйсин и Фан Мэй были шокированы.

Линь Юйсин: Зачем вести себя как старик?

Фан Мэй: Это беда. Если он действительно так его назовет, это оскорбит семью Гу…

Чжан Юаньюань выглядел озадаченным и невинно сказал: "Но вы не похожи на дядю".

Чжан Юаньюаню было 8 лет, а Гу Чжунъи – 19 лет, разница всего в 11 лет. Кроме того, 19-летний подросток не мог быть достаточно взрослым, чтобы называться дядей.

Гу Чжунъи был ошарашен и не ожидал такого. Ведь, согласно его обычной хронологии, он действительно находился в том возрасте, когда его следовало называть дядей.

Он прочистил горло и сказал: "Тогда зови меня Старшим Братом".

Чжан Юаньюань кивнул, почувствовав, что в этом есть смысл, и послушно сказал: "Здравствуй, Брат Гу". Взяв в руки вкусняшки, он с любопытством посмотрел на Линь Юйсина, думая, что этот день будет интересным.

Учитель Линь, судя по всему, обладал хорошим характером и хорошо выглядел, он точно не был строгим или ворчливым человеком.

Чжан Юаньюань улыбнулся Линь Юйсину, обнажив два милых тигриных зуба.

Сердце Линь Юйсина растаяло от улыбки ребенка, и он быстро дал ему еще вкусностей.

Но Чжан Юаньюань ошибся.

Он не понимал Линь Юйсина и не знал, что Линь Юйсин – очень ответственный работник.

Как только они сели за стол, Линь Юйсин изменил свое поведение. Он потерял прежнюю приветливость и превратился в серьезного преподавателя, сосредоточенного на своей работе.

Линь Юйсин положил перед Чжан Юаньюанем толстую пачку листов формата А4.

"Это контрольные работы по математике и английскому языку, составленные на основе знаний 1-3 классов и наших успехов в репетиторстве. С сегодняшнего дня и до конца зимних каникул мы будем стараться выучить и объединить эти знания".

С того момента, как Линь Юйсин получил новую работу, он много готовился.

Маленький мальчик был так напуган, что, зажмурив глаза, жевал конфету во рту.

Линь Юйсин положил перед Чжан Юаньюанем контрольную работу и уверенно засучил рукава. "Учиться всего два часа в день – это довольно напряженно, так что давай начнем!"

Чжан Юаньюань: Помогите!

Радостные зимние каникулы ученика начальной школы были полностью испорчены в квартире Гу Чжунъи.

За день до Нового года.

Как хозяйка семьи Гу, Сюй Ваньлин связалась с Гу Чжунъи. В телефонном разговоре она ни разу не упомянула о конфликте между отцом и сыном, лишь спросила, придет ли Гу Чжунъи домой на ужин в новогоднюю ночь.

Гу Чжунъи знал, что Сюй Ваньлин позвонила ему по поручению Гу Чжуана, поэтому прямо отказался.

Сюй Ваньлин посоветовал: "Твой отец стареет, и в последнее время его здоровье не очень хорошее. Ты должен быть более понятливым".

"Отцу всего 48 лет, что еще не считается старостью. Более того, он следит за здоровьем, регулярно занимается спортом и каждые полгода проходит медосмотр. Насколько я знаю, он всегда был здоров".

Гу Чжуан разыгрывал какую-то хитрость, и Гу Чжунъи не собирался на нее поддаваться.

Сюй Ваньлин выдержала паузу и сказала: "Ты прав".

Она не была биологической матерью Гу Чжунъи, поэтому ей не пристало быть посредником между отцом и сыном.

Когда Сюй Ваньлин только появилась в семье Гу, она хотела заботиться о Гу Чжунъи. Но авторитарный подход Гу Чжуана к воспитанию сына не давал ей покоя, и он даже указал ей на то, что Гу Чжунъи не ее биологический ребенок, поэтому ей не нужно вмешиваться.

Со временем, столкнувшись с упрямым мужем и равнодушным пасынком, Сюй Ваньлин не захотела больше тратить на это время.

Титулам "жена" и "мать" Сюй Ваньлин предпочитала титул "Госпожа Сюй". К сожалению, в сравнении с семьей Гу Чжуана, семья Сюй была более консервативна.

В их глазах омеги всегда были на ступень ниже альф и не заслуживали того, чтобы вести дела.

К счастью, она была не из тех, кто теряет надежду. Благодаря своей личности она получила некоторые привилегии в семье Гу и с годами создала свой собственный фирменный бизнес.

Поэтому отношения между ней и Гу Чжунъи были далекими, но не враждебными.

Видя твердую позицию Гу Чжунъи, Сюй Ваньлин вежливо заговорила мягким тоном, как бы докладывая Гу Чжуану.

Гу Чжунъи помнил, что в том мире, где Гу Чжуан был заключен в тюрьму, Сюй Ваньлин почти сразу покинула его, поэтому Гу Чжунъи не испытывал к ней неприязни, но и особой привязанности тоже.

Положив трубку, Гу Чжунъи оказался в овощном отделе супермаркета.

Он подошел к Линь Юйсину и спросил его: "Нашел?"

Линь Юйсин достал телефон и проверил время: "Подожди еще минутку".

Ровно восемь часов.

Сотрудник супермаркета подошел к овощному отделу и начал наклеивать на различные овощи этикетки со скидкой 20%.

И, сделав шаг, Линь Юйсин начал выбирать продукты.

Вскоре тележка, стоявшая рядом с Гу Чжунъи, заполнилась овощами. Они выглядели такими же свежими, как и утром, и были тщательно отобраны Линь Юйсином в зоне скидок.

Линь Юйсин открыл калькулятор на телефоне, тщательно подсчитал и сказал: "Сегодня скидка 5 юаней на каждые 50 юаней и 15 юаней на каждые 100 юаней. Это распространяется и на товары со скидкой. Мы можем заранее купить продукты на завтра".

Как только нога начала заживать, Линь Юйсину стало легче ходить.

Гу Чжунъи взял его за руку и сказал: "Помедленнее".

Линь Юйсин немного замедлил шаг и в незнакомой обстановке смело взялся за руку с Гу Чжунъи. "Старший, тушеные куриные крылышки, которые я приготовил вчера вечером, были очень вкусными, верно? Давай купим еще куриных крылышек и заморозим их. Их хватит на много приемов пищи".

"Хорошо".

"Морепродукты, которые нам подарила мама Сяо Юаня, пригодятся завтра". Линь Юйсин радостно сказал: "Их семья такая добрая. Они хорошо оплатили мои услуги репетитора, и даже прислали подарки к Новому году. Позже я куплю новогодний подарок для Сяо Юаня".

"Я пойду выбирать подарок с тобой".

Гу Чжунъи не стал упоминать, что все расходы на обучение были оплачены из его собственного кармана. Лишь бы Линь Юйсин был счастлив.

Вдалеке Линь Юйсин услышал знакомый голос.

"Юйсин..."

Су Ли, толкая тележку, шел навстречу Линь Юйсину. Судя по всему, он пришел за покупками один, а его тележка была заполнена закусками.

"Су Ли, что ты здесь делаешь?"

"Компания моих родителей выпустила карту супермаркета. Я пришел, чтобы воспользоваться ею. Я также подумал, что это место находится недалеко от дома Старшего Гу, поэтому купил кое-что и для тебя".

Су Ли указал на несколько закусок, сказав: "Это тебе".

Оба родителя Су Ли работали в Gu Corporation и занимали достойные должности. Поэтому их карта в супермаркете никогда не использовалась полностью в течение года.

Линь Юйсин на мгновение забыл, что все еще держится за руку с Гу Чжунъи, и с благодарностью сказал: "Спасибо".

"Не благодари. Маньтоу, которые ты мне подарил, были очень вкусными. Это просто взаимность".

Су Ли посмотрел на них, держащихся за руки, и в сердцах щелкнул языком. Он никак не ожидал, что его наивный сосед по комнате однажды заведет отношения. К счастью, он был дальновидным человеком и заранее подготовился к тому, что Линь Юйсин не застигнет его врасплох, когда признается в своих отношениях.

Его глаза выдавали его мысли.

Линь Юйсин покраснел и убрал руку.

Гу Чжунъи: "..."

Во время их отношений по договору Линь Юйсин всегда держался за руку с Гу Чжунъи, куда бы они ни пошли. Теперь же, когда они полюбили друг друга по-настоящему, Линь Юйсин, видя знакомых людей, начинал стесняться и держаться на расстоянии.

Гу Чжунъи понял, что они давно не виделись, и указал в сторону. "Я пойду туда, куплю еще кое-что. А ты можешь поболтать с Су Ли".

После того как Гу Чжунъи ушел, Су Ли толкнул Линь Юйсина локтем.

"У вас такие хорошие отношения!" Су Ли заглянул в его корзину: "Почему все по скидке?"

Разве Гу Чжунъи не богат? Такой скупой.

Линь Юйсин ответил на его недоумение: "Я сам выбрал продукты".

"Вы с ним встречаетесь, а ты все еще такой экономный". Су Ли толкал тележку рядом с Линь Юйсином, болтая на ходу. "Но это хорошо – быть экономным. Наверное, Гу Чжунъи нравится это в тебе".

Вот таким был Су Ли. Как только Гу Чжунъи уходил, он начинал свободно использовать его имя.

Неожиданно это заставило Линь Юйсина застенчиво поджать губы.

Внезапно Су Ли глубоко вздохнул. Он не мог понять: "Почему он не хочет встретиться со мной?"

Линь Юйсин не знал, что ответить.

В этот момент проходящая мимо девушка-бета, разговаривавшая по телефону, сказала что-то такое, что в шумной обстановке супермаркета донеслось до ушей Су Ли.

"Что? Его рост всего 160 см? Не может быть! Мама, я точно не смогу пойти на это свидание вслепую. Мой рост уже 174 см. Мне будет очень неловко с ним встречаться".

Она стремительно пронеслась мимо них, как порыв ветра.

Линь Юйсин не обратил на нее внимания.

Су Ли вдруг понял, что происходит, и остановился на месте: "Черт, неужели он действительно 160 см ростом?!"

Линь Юйсин был потрясен, оценив рост Су Ли в 174 см. Если бы Лян Се, его интернет-партнер, был ростом всего 160 см, то встретиться было бы очень сложно.

Линь Юйсин спросил: "Тебя это беспокоит?"

Су Ли ответил: "А тебя?"

Линь Юйсин на мгновение задумался и серьезно ответил: "Если это Старший, то нет".

"Не верю. Если бы все было так, то ты бы даже не почувствовал искры к Гу Чжунъи!"

"Если бы он был невысокого роста, я бы не возражал. Он мне нравится таким, какой он есть".

Когда Гу Чжунъи вернулся из отдела приправ, он не знал об их разговоре, но почти все слышал. Он нахмурил брови, небрежно положил в корзину бутылку с соевым соусом и поправил: "Мой рост 189 см. Среди альф это вовсе не маленький рост".

Он посмотрел на Линь Юйсина и повторил: "Совсем не маленький".

Для большинства альф рост был сияющей изюминкой, на которую они не позволяли себе смотреть свысока.

Су Ли не выдерживал этого милого общения и тихонько жестикулировал рядом с Гу Чжунъи, живо представляя себе Лян Се ростом всего 160 см. Он в отчаянии подпер лоб рукой.

Гу Чжунъи не понимал, что делает Су Ли, да и не очень хотел это знать. Он взглянул на время и поспешно сказал: "В отделе свинины начинаются скидки. Не хочешь пойти и посмотреть?"

Линь Юйсин оставил обеспокоенного Су Ли и, схватив тележку с покупками, с готовностью ответил: "Да!!!"

В половине десятого Линь Юйсин и Гу Чжунъи закончили свой шопинг в супермаркете.

Гу Чжунъи, как парень Линь Юйсина, нес три больших пакета с покупками, а Линь Юйсин пошел помочь Су Ли.

У входа Су Ли попрощался с ними с удрученным видом.

Линь Юйсин похлопал его по плечу и ободряюще сказал: "Если вы друг другу нравитесь, то рост не имеет значения".

"Рост твоего парня 189 см, так что, конечно, для тебя это не проблема", – слабо ответил Су Ли и потащил два больших пакета с едой в сторону перекрестка, видимо, собираясь взять такси.

Линь Юйсин, видя, что Су Ли выглядит удрученным, забеспокоился.

Гу Чжунъи окликнул Су Ли: "Скажи свой адрес. Мы тебя подбросим".

Су Ли, никогда раньше не ездивший в машине Гу Чжунъи, почувствовал волнение и захотел испытать, каково это – ехать в машине богатого молодого господина. Услышав приглашение Гу Чжунъи, он тут же последовал за ним в машину и сказал: "Альфа ростом 189 см внимателен и щедр. Спасибо, Старший Гу!"

Гу Чжунъи равнодушно ответил: "Разве ты не называл меня просто Гу Чжунъи?"

Су Ли ответил: "Альфа с ростом 189 см не возражает против таких вещей".

Гу Чжунъи спокойно ответил: "Действительно".

Линь Юйсин: "..."

Су Ли не мог преодолеть это препятствие, связанное с ростом. Во время разговора он отправил Лян Се сообщение с вопросом: [Мой рост 174 см, не слишком ли это много?]

Лян Се не ответил. Видимо, он был занят чем-то другим.

Су Ли быстро вошел в свой игровой аккаунт и, как и ожидалось, увидел, что Лян Се находится в сети.

Не теряя времени, он отправил ему сообщение, сформулировав его по-другому: [Я думаю, что невысокие люди тоже очень обаятельны].

Лян Се, наконец, увидел сообщение.

Лян Се: [Я считаю, что личное обаяние не имеет ничего общего с ростом. Что не так?]

Су Ли: [Я беспокоюсь, что ты можешь посчитать меня слишком высоким...]

Лян Се: [?]

Лян Се: [При росте 174 см среди мужчин-омег ты не считаешься высоким].

Су Ли покраснел, почувствовав себя немного неловко.

[Какого ты роста, Лян Се?]

Лян Се снова исчез, и Су Ли переключился на игровой интерфейс, заметив, что собеседник вышел из сети.

Через некоторое время Лян Се наконец ответил: [190].

После этого идентификатор Лян Се на экране постоянно показывал "печатает…", но в конце концов он отказался от отправки сообщения.

Су Ли был в замешательстве, но выражение его лица было таким, словно он выиграл в лотерею. До самого момента выхода из машины он так и кипел от радости. Неся в руках два тяжелых пакета с закусками, он даже подпрыгивал от радости, заходя в свой дом.

Не сдержав радости, в ожидании лифта он отправил Линь Юсину голосовое сообщение, в котором гордо заявил: "Мой парень на 1 сантиметр выше твоего! Хахаха..."

Через несколько минут.

Линь Юйсин: [Я случайно включил громкую связь, и Старший все услышал].

Су Ли больше не мог смеяться.

Но вскоре он снова разразился смехом, почувствовав облегчение: "Гу Чжунъи действительно коротышка!"

На другом конце телефона Лян Се тихо сидел в своей комнате, погрузившись в раздумья, и смотрел на экран. Его привлекательная внешность выделялась даже среди собратьев-альф.

Он продолжал смотреть на окно чата с Су Ли, на те четыре предложения, которые он постоянно редактировал, а потом удалял, снова и снова:

[Но я не могу встать, я в инвалидном кресле].

[Я инвалид].

[Ты не против быть с таким человеком, как я?]

[Извини, я не хотел тебя обманывать. Может быть, будет лучше, если мы снова станем друзьями?]

Он так и не решился отправить их.

Экран чата задержался на идеальном моменте: [190].

В канун Нового года.

Линь Юйсин проснулся, чувствуя себя бодрым и энергичным.

На его телефон пришло поздравление с Новым годом от Су Ли.

А от Ляо Яня пришло сообщение с нотками сарказма: [Теперь, когда у тебя есть муж, ты решил забыть о друзьях?]

Линь Юйсин не стал ему отвечать.

Закончив умываться, Линь Юйсин выбрал рубашку с воротником. В зеркале его волосы казались длиннее.

Линь Юйсин собрал их в небольшой хвост.

Раньше, когда Линь Юйсин надевал рубашку с чуть более низким воротником, он намеренно прикрывал волосами заднюю часть шеи. Гу Чжунъи специально пошел и купил ему одноразовые резинки для волос, чтобы он мог завязывать волосы сзади.

"Когда мы вдвоем, можно вести себя непринужденно".

Своими действиями Гу Чжунъи показал Линь Юйсину, что его шрам его действительно не беспокоит.

Линь Юйсин сначала не мог привыкнуть к этому, но постепенно, после появления Гу Чжунъи в его жизни, он начал принимать свои недостатки.

Однако у Линь Юйсина был план. После окончания учебы и погашения студенческого кредита он планировал откладывать деньги на операцию по удалению шрама у врача, рекомендованного Цзи Му.

Независимо от того, удастся ли избавиться от него, Линь Юйсину хотелось попробовать.

Приведя в порядок одежду, он вышел из комнаты.

Линь Юйсин побродил по гостиной, но не увидел Гу Чжунъи и с радостью направился на кухню.

В этот день наступал Новый год, первый Новый год, который он встречал с любимым человеком.

Линь Юйсин постучал в дверь. "Старший, я вхожу".

На кухонном окне не было занавесок, через него проникал яркий солнечный свет. Гу Чжунъи, надев фартук, варил в маленькой кастрюльке кашу из золотистого абалона.

"Хорошо спал?"

Гу Чжунъи вытер руки о фартук и налил Линь Юйсину стакан теплой воды.

Говорят, если выпить стакан воды натощак, можно дожить до ста лет.

Линь Юйсин поднял голову и одним глотком выпил всю воду. Вытерев уголки рта, он заметил на разделочной доске недорезанный лук. Закатав рукава, он принялся помогать.

Он почувствовал аромат, исходящий от кастрюли, и не мог отделаться от чувства голода. "Запах как у блюд в ресторане".

"Я научился у шеф-повара", – ответил Гу Чжунъи, демонстрируя свои кулинарные способности.

Даже шеф-повар, которому не следовало делиться своими знаниями с начальником, пошел на компромисс под влиянием щедрого материального поощрения Гу Чжунъи и искреннего заявления: "Я хочу готовить для своего парня".

Линь Юйсин замедлился и с сожалением спросил: "Ты сказал, что уходишь из семьи Гу... Значит ли это, что мы больше не сможем обедать в том ресторане?"

Линь Юйсин понял, что в ресторане их не примут. Их могли даже выгнать, если бы они попытались там поесть.

Именно так это показывали по телевизору.

Однако Гу Чжунъи успокоил его: "Ресторан был подарен мне моим дедом. Он уже записан на мое имя, поэтому нет необходимости возвращать его". Проще говоря, этот ресторан не имел никакого отношения к имуществу семьи Гу.

Семья Гу и его дед никогда не были в хороших отношениях, поэтому Гу Чжунъи не стал бы передавать им ничего, подаренного дедом.

Услышав это, Линь Юйсин был ошеломлен. "Разве ты не говорил, что у тебя ничего не останется?"

Гу Чжунъи понял разницу в их понимании и быстро пояснил: "Под "ничего" я имел в виду отказ от доли в компании отца и имущества нашей семьи".

По сравнению с маленьким ресторанчиком, это были более крупные ставки.

Линь Юйсин на мгновение замолчал и снова спросил: "А как же эта квартира?"

"Я купил ее на деньги, заработанные на биржевых торгах, и на прибыль от ресторана, полностью расплатившись", – ответил Гу Чжунъи. Казалось, что он не шутит. "Я планировал купить трехкомнатную квартиру в лучшем месте, но, похоже, придется отложить".

"А как же твоя машина?"

"Я купил машину на свои деньги", – ответил Гу Чжунъи.

Рука Линь Юйсина соскользнула, и гребешок, который он резал, стал кривым.

"Юйсин?" – позвал Гу Чжунъи.

Линь Юйсин, поразмыслив, с глубоким любопытством спросил: "Ты называешь это "ничем"?"

Действительно, верблюд, умирающий от голода, все равно больше, чем лошадь. Линь Юйсин уже не верил, что беглый молодой господин в конце концов останется ни с чем...

Однако этот эпизод не заставил Линь Юйсина долго расстраиваться.

Днем они готовились к грандиозному ужину, следуя рецептам шеф-повара ресторана. Им удалось приготовить полный стол вкуснейших блюд без каких-либо оплошностей.

Гу Чжунъи включил проектор в гостиной и расставил всю посуду на журнальном столике.

Две миски, две пары палочек, два бокала.

Праздник начался.

Как обычно, сценки были однотипными, а исполнение песен – живым, но без новизны. Однако Линь Юйсин наблюдал за происходящим на экране с большим интересом.

Впервые он сидел в новогоднюю ночь и с удовольствием смотрел телевизионные программы.

В предыдущие годы ему приходилось либо прятаться и избегать встречи Нового года, либо допоздна мыть посуду с Линь Сюфэн. Кроме того, Чэн Жун без всякой причины начинал пить и выражаться оскорбительно. По телевизору постоянно крутили детские передачи, которые нравились Чэн Шаохуа, и никто не смотрел гала-концерт в честь праздника.

Линь Юйсин с увлечением смотрел сценки, находя их забавными.

Когда начались песенные выступления, Линь Юйсин откусил куриное крылышко и, указав на звезду, поющую на экране, с энтузиазмом сказал: "Этот артист – Хэ Юньчу. Он очень нравится Су Ли".

Реклама с лицом Хэ Юньчу была повсюду в Городе С, поэтому Гу Чжунъи было трудно не узнать его.

Однако Гу Чжунъи, наблюдая за взволнованным выражением лица Линь Юйсина, терпеливо слушал, как тот представляет Хэ Юньчу, изредка добавляя в знак согласия: "Правда?"

Вдруг зазвонил телефон Линь Юйсина, на котором высветился номер Гу Нуаня. На другом конце провода было оживленно, слышался голос Су Ли.

"Юйсин, выходи, встретим Новый год вместе!"

Глаза Линь Юйсина загорелись. Он никогда раньше не встречал Новый год с друзьями.

Гу Нуань, видимо, стоял на ветру, когда в телефонной трубке раздались шумные голоса: "Уже почти полночь. Пойдем на берег реки и устроим фейерверк. Мы с Су Ли купили много бенгальских огней!"

Су Ли, не взвесив свои слова, небрежно заметил: "Возьми с собой Гу Чжунъи. Нам нужен водитель!"

Линь Юйсин тут же ответил: "Я не поеду. Найдите другого водителя".

В этом отношении Линь Юйсин был твердым "защитником".

К счастью, Гу Нуань ловко исправил и отчитал Су Ли, сказав: "Су Ли, ты должен следить за своими словами! Это наш молодой, перспективный, красивый Брат Чжунъи. Он обязательно отвезет нас на берег реки, чтобы устроить фейерверк!"

Гу Нуань жестом показал: "Скажи что-нибудь приятное!"

Су Ли понял намек и польстил, не переводя дыхания: "Точно, 189-сантиметровый альфа – это самый непревзойденный альфа в мире!"

Из-за того, что телефон Линь Юйсина был устаревшим, Гу Чжунъи даже без включенной громкой связи хорошо слышал весь разговор.

Гу Чжунъи не рассердился, он почувствовал интерес Линь Юйсина и с готовностью взял на себя роль водителя. "Поехали. Посуду уберем, когда вернемся".

Линь Юйсин поспешно встал и надел новое толстое пальто.

Перед уходом Гу Чжунъи окликнул его из прихожей.

Гу Чжунъи достал пакет и сказал: "Новогодний подарок".

Линь Юйсин ничего не приготовил и с сожалением спросил: "Почему ты не сказал мне раньше?". После этих слов он понял, что действительно не знает, как быть в отношениях. Дарить подарки – это ведь не то, что требует предварительного уведомления, не так ли?

"Ты сегодня приготовил полный стол блюд".

"Как можно считать приготовление пищи подарком? К тому же я готовил не один", – ворчал Линь Юйсин. Опустив голову, Линь Юйсин достал из пакета подарок, глаза его были полны радости. "Шарф?"

Гу Чжунъи взял шарф из рук Линь Юйсина и ловко обмотал его вокруг шеи Линь Юйсина своими четко очерченными пальцами. "А разве предыдущий не остался в Городе D?"

Линь Юйсин почувствовал на шарфе аромат горького апельсина и скорее обрадовался, чем пожалел. Ему очень понравился этот шарф, точно такой же, как и предыдущий.

Гу Чжунъи погладил его по голове. "Вот и все".

Ресницы Линь Юйсина затрепетали, и он привстал на цыпочки, чтобы поцеловать Гу Чжунъи.

Одного поцелуя было недостаточно, поэтому он поцеловал его еще раз.

Наконец Гу Чжунъи взял себя в руки и стал доминировать в поцелуе.

С закрытыми глазами Линь Юйсин почувствовал, что погружается в насыщенный аромат горького апельсина. Постепенно приобретая навыки поцелуев, он неосознанно использовал язык, и в одно мгновение их губы сплелись и исследовали друг друга.

После поцелуя Гу Чжунъи заглянул в глаза Линь Юйсина, желая поцеловать его снова.

Линь Юйсин, покраснев, опустил голову и отказался: "Я хотел поцеловать тебя в полночь, но сейчас мы будем праздновать вместе со всеми". Линь Юйсин почесал нос и негромко сказал: "Давай пока будем считать новогодний подарок долговым обязательством. Но я не умею покупать подарки. Может быть, ты скажешь мне, что ты хочешь, когда придет время?"

Он еще не знал, что его поцелуй уже стал уникальным новогодним подарком.

Он легонько толкнул Гу Чжунъи, который все еще обнимал его, и сказал: "Пойдем гулять. Уже поздно".

Гу Чжунъи, все еще недовольный, с хриплым горлом и сладким привкусом во рту, легонько чмокнул Линь Юйсина в ухо и сказал: "Конечно".

Как и Линь Юйсин, Гу Чжунъи впервые встречал Новый год на улице с другими людьми.

В этом году новогодняя ночь была особенно оживленной.

Когда Ян Цин позвонил Гу Чжунъи, чтобы поздравить его с Новым годом, и узнал, что они собираются пускать фейерверки, он решительно потребовал присоединиться к ним.

"Чжунъи, ты так несправедлив. Я твой хороший Брат, а ты даже не приглашаешь меня на Новый год!" Ян Цин надел пальто и обратился к старшему брату в соседней комнате: "Брат, одолжи мне свою машину!"

Его брат, Ян Чжоу, впервые в этом году привез своего партнера домой на Новый год. Он недовольно пнул Ян Цина тапком.

Ян Цин в разочаровании обернулся и увидел, что на их диване сидит профессиональный преподаватель кафедры феромонов Университета С Цю Сун. Рядом с ним сидели отец и мать Ян Цина, один держал чашку с чаем, другая держала Цю Суна за руку, но никто из них не обращал на Ян Цина никакого внимания.

Ян Цин подошел и пожаловался: "Учитель, мой брат издевается надо мной. Не можете ли вы что-нибудь с ним сделать?"

Ян Чжоу снова замахнулся на Ян Цина тапком: "Кто тебя просил называть его "учителем"?"

Ян Цин закричал: "Зять, разве ты не можешь что-то сделать с моим братом?"

Цю Сун покраснел, потупился и быстро заступился за своего будущего деверя: "Молодые люди любят гулять на Новый год. Не будь так строг к Ян Цину".

Это разрешило ситуацию, и, когда Цю Сон обратился к нему как к "деверю", вся семья разразилась хохотом.

Мать Ян не могла сдержать смех. Она махнула рукой, призывая Ян Цина поскорее уйти и не мешать их разговору с Цю Суном.

Ян Чжоу самодовольно бросил ключи от машины Ян Цину: "Развлекайся".

Сев за руль машины Ян Чжоу, Ян Цин быстро добрался до берега реки. Как только он вышел из машины, он взял с собой много закусок и напитков, но не стал покупать спиртное.

Линь Юйсин первым заметил его и помахал рукой в знак приветствия: "Старший Ян!"

"Привет! С Новым годом, Младший. Тебе очень идет этот шарф".

Линь Юйсин покраснел и смущенно ответил: "Это подарок Старшего".

Воспользовавшись тем, что Гу Чжунъи и Гу Нуань пошли за фейерверками, Ян Цин обратился к Линь Юйсину: "Младший, почему ты до сих пор называешь Чжунъи "старшим"? Это звучит неловко".

"Тогда как мне его называть?"

"Называй его "Чжунъи Гэ"~".

Линь Юйсин уставился на него. Почему эти слова прозвучали из уст Ян Цина так нелепо?

С видом опытного человека Ян Цин серьезно сказал: "Разве я не говорил тебе в прошлый раз? Если ты назовешь его "старшим", сколько людей из нашего университета повернут головы? Кроме того, вы уже давно встречаетесь. Ты уже давно не должен называть его "старшим"".

"Ну, это так кажется. Но мы с ним одного возраста. Не слишком ли неуместно называть его "Гэ"?"

"Почему неуместно? Он родился на несколько месяцев раньше тебя. Называть его "Гэ" – это нормально. Поверь, если ты назовешь его "Чжунъи Гэ", он будет очень рад".

Линь Юйсин спросил: "Неужели все так преувеличено?"

"Мы с ним выросли вместе. Неужели ты думаешь, что я тебя обману?" Ян Цин понизил голос, прищелкнул языком и сказал: "Он сдержанный, но очень мягкосердечный".

Гу Чжунъи, заметив, что Ян Цин делает приглашающие жесты и разговаривает с Линь Юйсином, быстро позвал его на помощь, опасаясь, что он скажет что-нибудь неподобающее.

Ян Цин ответил: "Иду, иду!" Он похлопал Линь Юйсина по плечу и повторил: "Если не веришь, попробуй сам".

Нет никакого вреда в том, чтобы попробовать.

На берег реки прибывало все больше молодых людей, большинство из них шли группами.

Су Ли и Гу Нуань были одеты не по погоде и дрожали на холодном ветру, но это не ослабило их энтузиазма по поводу игры с бенгальскими огнями.

Гу Нуань достал зеркальный фотоаппарат и вызвался быть фотографом.

Су Ли, увидев это, искусно принял позу, а Ян Цин глупо смеялся рядом с ними.

Гу Нуань щелкал фотоаппаратом, хвастаясь: "Твои снимки намного лучше, чем у Су Ли".

Су Ли возразил: "У него красный шарф, а я не так красиво одет!" Он попытался выхватить у Гу Нуаня фотоаппарат, и они стали игриво бороться друг с другом.

Линь Юйсин не присоединился к их выходке. Он присел на корточки, зажег для себя еще три бенгальских огня и протянул один Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи взял его и присмотрелся к свечению.

Крошечные искры горели, потрескивая, как яркие звезды, украшающие ночное небо.

Подобно прекрасным желаниям, они сияли в глубине сердец людей.

"Старш..." Нос и уши Линь Юйсина слегка покраснели от холодного ветра. Он вспомнил слова Ян Цина и изменил обращение: "Чжунъи Гэ".

Гу Чжунъи сделал паузу.

Линь Юйсин одной рукой нарисовал контур звезды. Эти искры, словно пламя в пустыне, мерцали надеждой.

Далеко, но так близко.

Улыбка Линь Юйсина была лучезарнее любой звезды: "Красиво?"

Гу Чжунъи завороженно смотрел на него, не в силах удержаться: "Красиво".

Линь Юйсин счастливо улыбнулся, излучая чистое счастье, и щедро похвалил: "Твой тоже очень красивый".

Вдалеке раздался звон курантов.

Огонек в руке Линь Юйсина перегорел. Не успел он взять новый, как вокруг раздались возгласы: "С Новым годом!"

Была полночь.

Линь Юйсин, взволнованно обернувшись, случайно столкнулся с Гу Чжунъи, который решительно приближался к нему.

Громко прозвучали новогодние куранты, перекликаясь с ветром и смешиваясь с огнями бесчисленных домов.

В эту ночь у каждого из них появилось место, которое они могли назвать своим домом.

Гу Чжунъи встал перед Линь Юйсином, взял в ладони его лицо и глубоко поцеловал.

"С Новым годом!"

Моя маленькая звездочка.

Тихая ночь.

Гу Чжунъи открыл дверь квартиры, и пропустил Линь Юйсина вперед.

Щелк.

Дверь закрылась.

Линь Юйсин от неожиданности споткнулся и не смог удержать равновесие. Какая-то сила потянула его назад, и, когда он обернулся, губы Гу Чжунъи коснулись его губ. Гу Чжунъи прижал его к двери и не дал пройти в прихожую.

Отопление в квартире было выключено, и слегка холодный воздух не давал им опомниться, пока они терялись в жарком дыхании друг друга.

Линь Юйсин не двигался, только смотрел на Гу Чжунъи чуть приоткрытыми глазами.

На несколько секунд они разделились, и Линь Юйсин увидел лицо Гу Чжунъи, от которого у него пересохло во рту.

Он тяжело сглотнул, его горло сжалось, издав звук, который мог слышать только он.

Руки Линь Юйсина беспомощно повисли, и он не знал, куда их деть. Он поднял голову и увидел в теплых, туманных глазах Гу Чжунъи глубокую привязанность. Она вот-вот должна была растопить зиму и прорасти новыми почками в весне Линь Юйсина.

Линь Юйсин не ожидал, что простое "Чжунъи Гэ" может обладать такой силой.

Не успели стихнуть отголоски "С Новым годом!", как Гу Чжунъи на глазах у всех на берегу реки поцеловал его почти до удушья.

И этого было недостаточно. Зная, что у Ян Цина есть машина, Гу Чжунъи оставил с ним Су Ли и Гу Нуаня, а сам вместе с Линь Юйсином помчался обратно в квартиру.

Гу Чжунъи ласкал губы Линь Юйсина, он целовал его снова и снова, не в силах насытиться.

Он спросил глубоким голосом: "Кто тебя этому научил?"

"Старший Ян", – ответил Линь Юйсин, отворачивая лицо. Он чувствовал, что Гу Чжунъи в этот вечер было особенно трудно.

Линь Юйсин попытался оттолкнуть его, но не смог устоять перед сильными руками альфы. Да и как он мог действительно оттолкнуть Гу Чжунъи?

Через мгновение Линь Юйсин покраснел под взглядом Гу Чжунъи и сказал: "Т-ты мне нравишься! Поэтому я хочу сделать тебя счастливым, относиться к тебе так же, как ты относишься ко мне... Я также хочу быть хорошим с тобой".

Последнее слово Гу Чжунъи проглотил.

Он задал вопрос, и Линь Юйсин ответил на него правдиво.

Гу Чжунъи улыбнулся, в его сердце не было никого, кто мог бы сравниться с Линь Юйсином в том, что касается искреннего счастья.

Линь Юйсину оставалось только откинуть голову назад, закрыть глаза и встать на цыпочки, вновь и вновь поддаваясь сладостным феромонам Гу Чжунъи. Руки Линь Юйсина блуждали по спине Гу Чжунъи и тщетно хватали его за одежду, пока Гу Чжунъи углублял поцелуй.

"Феромоны... Успокойся!"

Ноги Линь Юйсина ослабли, 77%-ная совместимость сделала его беспомощным. Он слабо обмяк в объятиях Гу Чжунъи, держась за него одной рукой.

Гу Чжунъи взял его за подбородок и продолжил целовать, феромоны не ослабевали. Сердце Линь Юйсина затрепетало, не зная, что делать: утешать Гу Чжунъи или исполнять собственные желания. Словно птичка, выпрашивающая еду, он открыл рот и принял глубокий поцелуй Гу Чжунъи.

И только когда Гу Чжунъи ослабил шарф и слегка коснулся железы на его шее, он вздрогнул и отпрянул.

Он услышал шепот Гу Чжунъи на ухо: "Новогодний подарок".

"Ч-что?.."

"Юйсин", – позвал Гу Чжунъи. "Я хочу новогодний подарок".

Линь Юйсин не ответил.

Гу Чжунъи снова спросил: "Можно мне его получить?" Его горячее дыхание коснулось мочки уха Линь Юйсина, растопив его сердце.

Линь Юйсин услышал, как дрожит его собственный голос, и ответил: "Да".

В ночной темноте бесконечные звезды покрывали бескрайнее ночное небо.

Гу Чжунъи отнес Линь Юйсина в спальню, где на просторной кровати ощущался слабый аромат феромонов Линь Юйсина, переплетавшийся с нежными мыслями.

Гу Чжунъи наклонился и поцеловал Линь Юйсина, постепенно сбрасывая с себя одежду – часть на кровать, часть на пол.

"Старш..."

Гу Чжунъи укусил его за подбородок. "Повтори мое имя".

"...Чжунъи Гэ".

Еще один влажный поцелуй.

Движения Гу Чжунъи не были ни утонченными, ни грубыми, а, скорее, порывистыми, как у девятнадцатилетнего подростка.

Линь Юйсину это было непривычно, и каждый его шаг следовал за движением Гу Чжунъи. Он не знал, было ли его согласие правильным, или он потом пожалеет об этом.

Но в тот момент он почувствовал, что согласен.

Шторы были закрыты не полностью, и сквозь них просачивались лунные лучи, оставляя на коже Линь Юйсина бледное сияние. Линь Юйсин обнял Гу Чжунъи за шею, его глаза словно затянуло туманом.

Ему было немного страшно, немного не по себе, но он не отказывался.

Гу Чжунъи опустил голову и прижался лбом к лбу Линь Юйсина.

Он запустил пальцы в волосы Линь Юйсина, отчего его длинные волосы мгновенно растрепались.

Гу Чжунъи слегка наклонил голову, пассивно поворачивая его тело.

Гу Чжунъи целовал его покрытую шрамами спину, дюйм за дюймом, с безграничной нежностью.

Наконец, губы Гу Чжунъи прильнули к его шее, а зубы слегка задели железу.

"Не надо..."

Линь Юйсин инстинктивно вскрикнул, прикрывая рукой шею. Он был готов открыто слиться с Гу Чжунъи, но не хотел быть помеченным в этот момент.

Он не хотел, чтобы Гу Чжунъи кусал эту уродливую железу, и надеялся, что метка будет нанесена после того, как он залечит шрамы.

Однако сопротивление Линь Юйсина, несомненно, вызвало у Гу Чжунъи непонимание.

Сердце Гу Чжунъи сжалось.

Он слишком сильно надавил. Линь Юйсин в этот день сделал шаг к нему, но он жадно хотел сделать два шага вперед, а то и больше.

Гу Чжунъи сжал руку Линь Юйсина, больше не касаясь его шеи, и поцеловал мочку уха.

"Я не буду ставить метку".

"..."

"Юйсин, не бойся". Гу Чжунъи прижал Линь Юйсина к себе, его нежная сила опьяняла. Он снова пообещал: "Я не поставлю метку, пока не получу твоего полного согласия".

Тем временем в баре Города C.

В тускло освещенном помещении мерцающий свет отбрасывал жуткие тени, падавшие на бокалы, наполненные различными жидкостями.

В центре танцпола молодые люди раскачивали своими телами, радостно встречая наступление нового года после полуночи.

У барной стойки, плавно покачиваясь, под мерцающими неоновыми огнями бармен пододвинул к альфе стакан с темным ликером.

Альфа сделал глоток, но не почувствовал удовлетворения.

Заскучав, он посмотрел в сторону танцпола, не проявляя никакого интереса к бурному физическому взаимодействию.

Он спросил бармена: "Можно закурить?"

Бармен посмотрел в его уникальные неглубокие глаза, пробежался взглядом по его изысканному лицу и интригующе сказал: "Вы можете курить в зале".

Ляо Янь решил не курить и поднял глаза. "Извините, но вы не в моем вкусе".

Бармен: "..."

На телефон Ляо Яня пришло сообщение от матери: [Сяоянь, мы с папой ложимся спать. Не засиживайся допоздна с друзьями. Возвращайся домой пораньше].

Мать Ляо Яня также написала: [Мой драгоценный сын, поздравляю тебя с Новым годом, мы с папой всегда будем любить тебя].

Ляо Янь отпил глоток напитка и понял, что у него нет друзей. Он вглядывался в каждое слово на экране, выдыхал и самозабвенно дергал уголком рта.

Через мгновение его пальцы аккуратно напечатали ответ.

[Мама, я тоже поздравляю тебя и папу с Новым годом. Я вас люблю].

Со сложным выражением лица он выключил телефон.

От пустого стакана исходил слабый аромат сандалового дерева.

Ляо Янь встал, заскучал и пошел к выходу.

Бармен, следивший за ним, достал нейтрализатор феромонов и распылил его на место, где сидел Ляо Янь. Он посмотрел на фигуру Ляо Яня с выражением обиды после отказа и пожаловался: "Он даже не удосужился сдержать свои феромоны, придя в бар. Неужели он считает себя таким обаятельным?"

Что с того, что он красив?

Бармен брызнул еще несколько раз.

Ляо Янь не обращал внимания на ругань позади него. Он небрежно вышел из бара, сел на корточки в углу и прикурил сигарету.

Время от времени ему хотелось курить.

Мать Ляо Яня не разрешала ему курить, поэтому он всегда делал это втайне. Бросать курить всегда нужно медленно, и хотя Ляо Янь мог бросить курить, он не хотел так быстро отказываться от этой привычки, которая глубоко укоренилась в его теле.

Он стряхнул пепел с сигареты и достал телефон.

В списке сообщений не было ответа от Линь Юйсина на сообщение "С Новым годом", которое он отправил в полночь.

Ляо Янь усмехнулся и пробормотал: "Глупая Звездочка, неужели Гу Чжунъи настолько хорош?"

Линь Юйсину не нужно отвечать на его сообщения, пока он с Гу Чжунъи. Он беспомощно ухмыльнулся, понимая, что его бросили, раздавил сигарету и встал, чтобы пойти домой.

В самый неподходящий момент его окликнул голос.

"Эй, это не наша маленькая принцесса Ляо?"

Тело Ляо Яня, казалось, отреагировало на это, конечности напряглись. Это чувство вызвало у него недовольство.

Ляо Янь слегка нахмурился и повернулся, чтобы посмотреть. Он замер.

Обладатель этого голоса в знакомой манере обнял Ляо Яня за плечо и сказал: "В чем дело? Теперь ты не узнаешь меня? Ты сменил место жительства и номер телефона, поэтому нам трудно поддерживать дружескую связь".

Это был Сюй Фэйцин, несколько неуправляемый мужчина-альфа. Увидев лежащий на земле окурок и безразличное выражение лица Ляо Яня, он усмехнулся.

"Это я научил тебя курить, а теперь ты ведешь себя высокомерно?"

Сюй Фэйцин погладил Ляо Яня по голове, а затем дважды по лицу, изображая неуважение.

Они не были похожи на друзей.

Неподалеку другой альфа окликнул Сюй Фэйцина: "Фэйцин, чего ты там застрял?"

Ляо Янь смотрел на альфу напротив него, но тот не приближался. Это было похоже на тень в темноте.

"Брат, подожди минутку!" Сюй Фэйцин игриво ответил: "Я столкнулся со своим одноклассником, а он, оказывается, тоже из Университета С. Вы же однокурсники, так почему бы ему не присоединиться к нам? У парня много карманных денег, мы можем заставить его заплатить позже".

Сюй Фэйцин отпустил Ляо Яня и подошел к своему двоюродному брату Сюй Сянчи: "Брат, этот парень – трус. Он плакал, когда я загонял его в угол. Может, у меня в телефоне еще остались его голые фотки... Сейчас проверю!"

Ляо Янь молча наблюдал за ними, его эмоции не менялись.

На фоне уничижительных замечаний Сюй Фэйцина, Ляо Янь медленно обратил внимание на Сюй Сянчи, стоящего рядом с ними.

Красивые глаза Ляо Яня стали ледяными, отчего Сюй Сянчи нахмурил брови и поспешно отвел взгляд. Похоже, Ляо Янь произвел на него определенное впечатление, и он понял, что Ляо Янь – его Младший с того же факультета.

Он не хотел никаких проблем.

"Дядя сказал тебе вести себя хорошо и не создавать проблем. Пойдем, сегодня вечером платить буду я".

"Тц". Сюй Фэйцин, услышав слова Сюй Сянчи, прекратил поиски фотографий и небрежно сказал: "Мой отец такой ворчун".

Он поманил Ляо Яня пальцем. "Маленькая принцесса, давай добавим друг друга в друзья, и я смогу связаться с тобой в следующий раз, когда захочу встретиться".

Ляо Янь не сделал ни одного движения.

Сюй Фэйцин хотел было продолжить приставать к нему, но Сюй Сянчи оттолкнул его, сказав: "Не создавай проблем". По какой-то причине от взгляда Ляо Яня Сюй Сянчи стало не по себе, хотя он не мог понять, почему.

Как раз когда они собирались войти в бар, Ляо Янь, который все это время молчал, заговорил.

"Эй, разве ты не говорил что-то о моих обнаженных фотографиях?"

Он скривил губы, его поведение и тон совершенно отличались от обычных. В его голосе слышался даже намек на насмешку.

Сюй Фэйцин подумал, что ослышался.

Ляо Янь поднял руку, коснулся губ и с сарказмом открыл рот: "Не смог их найти? Мне тоже интересно посмотреть на них".

Его тон был явно провокационным.

На руке, сжатой в кулак, спрятанный за спиной, выступили вены, а в глазах мелькнул редкий намек на холодность. Он медленно пошел вперед, невозмутимо и бесстрашно, усмехаясь: "Встретиться в следующий раз, говоришь... Да, похоже, это хорошая идея".

Когда Ляо Янь учился в средней школе, его семья переехала в Город F из-за работы отца. Он учился в школе, где преобладали альфы, и подвергался жестоким издевательствам.

Лицом, возглавлявшим издевательства, был Сюй Фэйцин, один из самых отъявленных альф в школе.

Причина издевательств над ним была проста. Будучи новеньким с отличной внешностью и оценками, он не принял "оливковую ветвь", брошенную группой Сюй Фэйцина, и отказался присоединиться к их небольшому кругу.

Однажды он даже помешал им издеваться над одноклассником-бетой.

В результате Ляо Янь, который никогда раньше не дрался, стал новым объектом издевательств в школе. Перед властным и неразумным поведением Сюй Фэйцина никто не осмеливался заступиться за Ляо Яня.

В тот серый период его изолировали, нападали на него, раздевали догола, фотографировали, заставляли делать многое из того, что он не хотел.

Его высмеивали: "Разве такой человек, как ты, может быть альфой? Почему бы тебе не раздвинуть ноги и не стать омегой?"

Беспомощный Ляо Янь обратился за помощью к учителям, но в ответ после короткого периода спокойствия столкнулся с еще более сильными издевательствами. Сюй Фэйцин воспользовался небольшим влиянием своих родственников в Городе F и повел себя безрассудно.

В то время отец Ляо Яня испытывал трудности на работе и часто работал сверхурочно. Мать ухаживала за своим отцом, которого госпитализировали, и бесконечно волновалась.

Ляо Янь хорошо знал, какие трудности выпали на долю его родителей, поэтому свои собственные страдания он скрывал в глубине души, что в итоге привело к тяжелой депрессии.

С тех пор Ляо Янь перестал быть ярким. Он отрастил густую, тяжелую челку, надел устаревшие очки и сгорбил спину, стараясь уменьшить свое присутствие.

Он стал менее уверенным в себе и невеселым.

Однако из-за того, что Ляо Янь проявил слабость, издевательства Сюй Фэйцина не прекратились.

Но выдающиеся люди всегда остаются такими, и даже несмотря на все эти трудности, Ляо Янь успешно поступил в Университет С.

Его отец также решил свои проблемы на работе и получил повышение. Здоровье деда значительно улучшилось, а мать перестала быть расстроенной.

Казалось, что все развивается в положительном направлении.

Однако однажды вечером Ляо Янь без всякого предупреждения прыгнул с крыши. Навес от дождя смягчил его падение, и он был срочно доставлен в больницу, где его удалось спасти.

За время летних каникул Ляо Янь так исхудал, что стал похож на скелет.

Он лежал на больничной койке и смотрел на яркое солнце за окном с отрешенным выражением лица. Мать Ляо Яня сидела у его постели и плакала, а отец молча стоял рядом.

Через месяц отец Ляо уволился с работы. Они уехали из этого страшного города и поселились в Городе C.

Отец Ляо нашел новую работу, которая не требовала частых сверхурочных, хотя зарплата была значительно ниже. Однако у них были сбережения, и недостатка в деньгах они не испытывали. Вместе родители всецело заботились о сыне.

Больница стала для них самым частым местом посещения.

Постепенно Ляо Янь начал нормально питаться и посещать занятия в Университете С. Он немного прибавил в весе и оставался спокойным.

Тем временем матери Ляо Яня часто снились сны о том, что ее сын снова пытается покончить с собой, поэтому она стала оставаться рядом с ним, не отходя ни на шаг, и даже сопровождала его в университет.

Когда у Ляо Яня было много занятий, она нанимала людей, которые помогали ему снять стресс. Поскольку у него не было друзей, она хотела стать его другом.

Ее чрезмерное вмешательство, дотошность и боязливость стали для Ляо Яня новой стеной, из-за которой он чувствовал себя задушенным. Как будто внутренний голос постоянно напоминал Ляо Яню: "Ты не нормальный, ты слабый".

Ляо Янь хотел стать "нормальным", но не мог.

Его сердце напоминало гноящуюся рану, а сам он был похож на блуждающий по свету труп.

Однажды в полночь он молча пошел в гостиную босиком и налил воды.

В полумраке из комнаты доносились слабые звуки плача матери и сдерживаемого гнева отца.

Сквозь дверную щель просачивался слабый свет, но Ляо Янь почему-то чувствовал, что находится далеко от этого света и больше не может к нему приблизиться.

В этот момент его сердцебиение замедлилось, и он придвинулся ближе, прижавшись всем телом к двери родительской спальни.

До его ушей донеслись пронзительные слова.

"Только из-за того, что ты настоял на работе в Городе F и заставил нас ехать с тобой, Сяо Янь стал таким!"

"А что насчет тебя?" Отец Ляо не стал отступать, гневно вопрошая: "Что ты делала в это время? Я уже говорил тебе привезти отца в Город F, но ты отказалась, сказав, что у него упрямый характер и он не сможет приспособиться к незнакомой обстановке. Хорошо, теперь, когда он привык, жертвой стал Сяо Янь..."

"Теперь ты обвиняешь меня? Ляо Фанго, ты действительно так думаешь? Я знаю, что ты обижаешься на меня все эти годы!"

"Что? Я обижаюсь на тебя?"

"А почему бы и нет? Похоже, что ты действительно так думаешь! Столько лет ты только и делаешь, что работаешь. Сколько раз ты действительно заботился о Сяо Яне?"

"Если я не буду работать, наша семья будет жить за счет воздуха? Ты так хорошо о нем заботишься, но почему же он такой слабый и боится даже заговорить, когда над ним издеваются?"

"Сяо Янь не слабый! Он просто слишком добрый. Ему не стоило ехать в этот город и в эту школу!" Она язвительно заметила: "Да, у тебя есть твоя работа, и это все, что тебе нужно".

"..."

"Мне приходится заботиться о ребенке, а также о родителях с обеих сторон. И теперь, когда с ребенком что-то случается, это моя вина? У тебя совсем нет стыда!"

"Ты даже не знаешь, что его заставляли курить!"

Они обвиняли и упрекали друг друга.

Когда самобичевание уже не могло заглушить боль в их сердцах, они стали перекладывать вину друг на друга. В глубине души они оба понимали, что самая большая ошибка – их собственная.

Они пренебрегли своим ребенком и упустили момент, когда Ляо Янь больше всего нуждался в их помощи.

Ляо Янь долго слушал, застыв на месте.

Их бесконечные споры эхом отдавались в его голове, постоянно повторяясь, явно вторгаясь во внутреннее "я" Ляо Яня и разрывая его рассудок.

"Не надо... не говорите так..."

Ляо Янь снова и снова бился головой о стену, его голос напоминал комариный гул: "Это я виноват... это я виноват... простите..."

Именно потому, что он был слишком слаб, ситуация и сложилась таким образом.

Если бы он не был альфой, то не привлекал бы внимания и не стал бы мишенью.

Если бы его личность была более сильной, то ему хватило бы смелости дать отпор, и он не попал бы в такое положение.

Если бы у его родителей был сильный ребенок, то их семья не разрушилась бы, а он не стал бы источником вины и ссор.

Если бы...

Если бы на его месте мог оказаться кто-то совершенно не похожий на него.

Ляо Янь откинулся на спинку кровати и устремил взгляд в пустоту.

Он очень устал.

Он хотел быть свободным.

В один из октябрьских дней Ляо Янь порезал себе запястье и опустился в ванну, окрасив воду кровью.

Когда его обнаружили, он был еле живым.

В больничном коридоре мерцал слабый белый свет.

Мать Ляо измученно сидела в кресле, а отец Ляо сильно колотил по стене.

Через некоторое время отец Ляо хрипло спросил: "Правильно ли мы поступили?"

"..."

"Если будет следующий раз, отпусти его".

Мать Ляо смотрела на отца со стиснутыми зубами, дрожа и не в силах вымолвить ни слова. Она хныкала, ее горло, тяжелое как цемент, неудержимо саднило.

Отец Ляо со слезами на глазах опустился на колени перед женой. "Давай больше не будем спорить и ругаться. Отпусти его... Наш ребенок так много страдал, снова и снова! Сколько еще боли он должен испытать?"

Их брови были наполнены возрастом.

Мать Ляо молча повернула голову и отчаянно сжала свою руку. В ее лице читалась решимость, что если их ребенок умрет, то и она последует за ним.

Их семья была разрушена.

Без Ляо Яня их дом перестал быть домом.

Несколько дней Ляо Янь оставался без сознания, пока не очнулся дождливым утром.

Мать и отец Ляо Яня не покидали больницу ни на минуту. Они оставались рядом с ребенком до тех пор, пока Ляо Янь не пришел в себя.

"Сяо Янь! Сяо Янь, это мама, мама здесь!" Голос матери Ляо Яня был хриплым, она постарела почти на десять лет.

Отец Ляо поспешил вызвать врача.

Ляо Янь слабо дышал, его взгляд то падал на лицо матери, то устремлялся к белому потолку. Он продолжал смотреть по сторонам, все вокруг казалось незнакомым и в то же время невероятно знакомым.

Мать звала его по имени, но он никак не реагировал.

Вскоре прибежали врачи и медсестры, которые провели простой осмотр Ляо Яня и задали ему вопросы, на которые он мог ответить.

Однако Ляо Яню почему-то показалось незнакомым его собственное имя. Врач несколько раз назвал его по имени, прежде чем он ответил, глаза его были полны растерянности.

Время шло секунда за секундой, и Ляо Янь, казалось, устал. Он снова закрыл глаза.

Ему показалось, что он видит длинный сон. Во сне он переходил из одной школы в другую, подвергался издевательствам, пытался покончить с собой, его спасли, они переехали, он стал свидетелем ссоры родителей, снова пытался покончить с собой, чувствовал запах дезинфицирующего средства...

Сон был хаотичным, и он чувствовал себя наблюдателем, уставшим от простого наблюдения.

Когда он снова проснулся, мать и отец Ляо все еще были рядом с ним.

"Сяо Янь, ты хочешь пить? Выпей воды". Отец Ляо принес термос, его шаги были нетвердыми. Он не брился уже несколько дней, его руки были грубыми и дрожали, когда он передавал термос матери Ляо.

Мать осторожно поднесла чашку к губам Ляо Яня.

Ляо Янь сделал небольшой глоток, и ему стало намного легче.

Увидев, что он немного расслабился, мать Ляо Яня спросила нежным голосом: "Сяо Янь, ты хочешь что-нибудь съесть? Мама сходит домой и приготовит".

"..."

Ляо Янь промолчал, он растерянно смотрел на стоящих перед ним людей, и как бы они ни заботились о нем, в его глазах чувствовалась дистанция.

"Сяо Янь, все в порядке. Мама и папа рядом с тобой, теперь все хорошо". Мать Ляо погладила его по лбу, на глаза навернулись слезы. "Прости маму..."

Ляо Янь просто смотрел на нее.

Через некоторое время Ляо Янь хрипло проговорил: "Кто... ты?"

Как только он произнес эти слова, родители не успели среагировать, как его напугал собственный незнакомый голос.

Это был не его голос.

Его тело стало тяжелым, как тысяча килограммов. Не обращая внимания на панику родителей Ляо и не обращая внимания на то, что он все еще находился под капельницей, он с трудом поднялся на ноги. С силой оттолкнув мать Ляо, он босиком направился в туалет.

Отец Ляо попытался схватить его, но тот сердито крикнул: "Не трогай меня!" Его глаза были полны враждебности, как будто он полностью превратился в другого человека.

Отец Ляо стоял в оцепенении, а "сын", спотыкаясь, бросился в уборную палаты и закрыл дверь.

Родители Ляо непрерывно стучали в дверь и звали его.

В уборной "он" стоял перед зеркалом, широко раскрыв глаза и ужасаясь.

"Как... Как это возможно? Кто это?" Он прикоснулся к зеркалу, отчаянно пытаясь найти ответ. "Это не я, это не я... Кто ты?"

Человек в зеркале подражал его движениям и выражениям, но не мог ответить ему.

"Как... Как это случилось... Что происходит?" Он впал в кратковременное замешательство.

Медсестра открыла дверь ключом, и свет снаружи залил комнату, ужалив глаза и заставив их слезиться.

Это был Цюй Син.

Он был тем, кто в приюте своими руками разрушил будущее младшего брата и бессердечно бросил его.

Первый день Нового года.

В небольшом переулке неподалеку от бара лицо и руки Ляо Яня были покрыты синяками. Он держал телефон и пытался разблокировать его, пока другой человек лежал на земле.

Распознать лицо не удалось.

Не раздумывая, он нанес удар.

В тусклом переулке раздался болезненный всхлип.

Сюй Фэйцину ничего не оставалось, как сказать ему пароль. Ляо Янь безжалостно отформатировал содержимое телефона и вошел в облачное хранилище, удалив и резервные копии.

"Что еще?"

Сюй Фэйцин с кровью во рту и металлическим привкусом удушья испуганно смотрел на Ляо Яня и судорожно мотал головой: "Больше ничего нет, клянусь!"

Ляо Янь поднял руку, и Сюй Фэйцин поспешно прикрыл голову, как отчаявшаяся собака.

Ляо Янь усмехнулся. "Фотографии получились неплохие. Может быть, мне в следующий раз сфотографировать тебя?"

Сюй Фэйцин даже не смог перевести дыхание.

Ляо Янь спросил: "Почему ты так боишься меня? Разве ты не хочешь добавить меня в друзья, чтобы мы могли время от времени встречаться?"

"Нет, нет, я не буду тебя беспокоить!"

"Тц".

"Ляо Янь! Я... я действительно больше не буду тебя беспокоить..."

Ляо Янь нашел это скучным. Он слегка поднял глаза и увидел Сюй Сянчи, который тоже был сбит им с ног. Его тон был холодным, но свирепым.

"Я слышал, что у отца Старшего Сюя есть деньги и влияние, и с ним не стоит связываться~". Ляо Янь нарочито вздохнул и притворился испуганным.

Сюй Сянчи посмотрел на него с налитыми кровью губами и ничего не сказал.

Ляо Янь поднял бровь, особенно недовольный тем, что Сюй Сянчи не реагирует на его слова.

Он сильно наступил на руку Сюй Сянчи, отчего тот вскрикнул от боли и впал в состояние паники, которого никогда раньше не испытывал.

Ляо Янь быстро сделал шаг назад и неискренне извинился: "Ох, прости, здесь слишком темно, и я плохо вижу".

Затем он присел на корточки и спокойно сказал: "Я слышал, что отец Старшего Сюя дорожит своей репутацией. Если он узнает, что несколько месяцев назад ты свел с ума омегу..."

Ляо Янь заметил, как изменилось выражение лица Сюй Сянчи. "О, Боже! Это может быть очень неприятно. Университет С не прислушивается к мнению твоей семьи. Тебя исключат? Твой отец будет в ярости?"

Сюй Сянчи не мог заботиться о боли. Он избежал его прямого взгляда и спросил: "Что за чушь ты несешь?"

"Ты обманул ее и привел в подпольный бар. Она доверилась тебе и выпила напиток, который ты ей дал. Повеселившись, ты ушел, оставив ее одну в этом месте". Ляо Янь прошептал имя на ухо Сюй Сянчи. "После этого она сошла с ума и не могла сказать, кто воспользовался ею. В университете ее поведение посчитали неподобающим и исключили. А что же ты? Ты дистанцировался от всего этого, и у тебя хватило наглости преследовать другого первокурсника".

Только тогда Сюй Сянчи запаниковал.

"Старший Сюй, я прав?"

Когда прозвучало это заявление, даже Сюй Фэйцин посмотрел на своего двоюродного брата с большим удивлением.

Сюй Сянчи, конечно же, отрицал это: "Даже если это правда, откуда тебе знать? Неужели ты думаешь, что я буду бояться только потому, что ты все это выдумал?"

Ляо Янь, нетерпеливо смахивая пыль с одежды, ответил: "Какая тебе разница, откуда я знаю?"

Он не мог сказать Сюй Сянчи, что в прежнем мире именно этот случай был причиной их постоянных конфликтов.

Он помнил это очень отчетливо. Их совместимость достигала 90%. В такой ситуации даже ингибитор феромонов не мог остановить взаимное притяжение.

Он хотел держаться подальше от этого альфы, но судьба необъяснимым образом заставила его влюбиться в него.

Он думал, что наконец-то сможет завязать с ним нормальные отношения, но в итоге все его надежды были разрушены.

Злая шутка.

Сюй Сянчи пометил его, но сам всегда ходил с другими омегами.

Он не мог больше терпеть постоянную неверность Сюй Сянчи, повторяющиеся ошибки и последствия.

Между ними произошла первая серьезная размолвка.

Тогда Сюй Сянчи пришел в ярость и сказал Цюй Сину: "Мы действительно родственные души, нам суждено быть вместе. Иначе как бы я мог заинтересоваться таким сиротой, как ты, при нашем разном социальном статусе? Если ты не можешь вынести то, что я развлекаюсь с другими омегами, сведи метку или просто удали железу. Тогда мы оба будем свободны!"

Услышав это, Цюй Син уставился на человека, лежащего на соседней подушке, и почувствовал, что его сердце разбилось вдребезги.

Сюй Сянчи продолжил: "Цюй Син, мы действительно можем расстаться. Если ты добровольно сведешь метку и переедешь в другое место, мы оба будем свободны".

Цюй Син стиснул зубы, его голос дрожал: "Почему...?"

Он всегда был сильным. Почему же только он мог причинить ему боль?

В конце концов Сюй Сянчи поднял руку, чтобы ударить его.

"Когда ты хотел найти своего жалкого брата-близнеца, я давал деньги и прилагал усилия, чтобы помочь тебе. Узнав, что он давно погиб в автокатастрофе, я все равно сделал вид, что скорблю вместе с тобой, и пошел на кладбище, чтобы принести ему цветы. Неужели тебе этого мало?!"

Физические различия между альфами и омегами не позволили ему успешно избежать удара Сюй Сянчи, не говоря уже о том, чтобы отбиться.

Во рту появился привкус крови.

В памяти всплыли воспоминания об издевательствах в детстве, и он никак не ожидал, что его альфа, его любовник, станет тем, кто воскресит эти болезненные воспоминания.

Под воздействием феромонов он мучился, его сердце сжималось.

Взгляд Сюй Сянчи стал зловещим, когда он посмотрел на его железу, и он яростно схватил его за шею, придушив. "Если бы я знал, что поставив тебе метку, я не смогу прикасаться к другим омегам, и что я буду испытывать душевную боль, когда ударю тебя, я бы ни за что не сделал этого! Это ты соблазнил меня... Ты погубил меня!"

Сюй Сянчи продолжал: "Цюй Син, ты должен быть благодарен, что в этом мире есть эффективный феромонный препарат".

В противном случае, если бы Сюй Сянчи вообще не мог прикоснуться к другому омеге из-за феромонов, он, скорее всего, убил бы Цюй Сина.

Но Сюй Сянчи все же "убил" его.

Цюй Син почувствовал себя безжизненным. Он не был человеком, который цепляется за что-то.

Даже если это могло навредить его железе, он хотел удалить метку и жить спокойно.

Когда отец Сюй Сянчи узнал о его существовании и об их чрезвычайно высокой совместимости, он потребовал, чтобы Сюй Сянчи привел его домой.

Такая высокая совместимость была редкостью, как городская легенда, с которой мало кто мог столкнуться.

Он стал тем, кем семья Сюй могла похвастаться перед внешним миром.

Таким образом, перед операцией Сюй Сянчи силой вытащил его из больницы, управляя им с помощью феромонов.

С того дня он невольно стал членом семьи Сюй и был вынужден зарегистрировать их брак.

После этого начались дни мучений.

Сюй Сянчи всегда говорил, что в его постели он подобен отвратительному червю, вызывающему отвращение. Но из-за феромонов у них не было другого выхода, кроме как сплестись друг с другом. Каждый раз после близости их ждало бесконечное отчаяние.

Цюй Син заявил в полицию, но метка на шее, свидетельство о браке и результат теста на совместимость в 90% стали веревками, связывающими его.

Никто не верил, что он попал в ловушку семьи Сюй.

Все считали его счастливым.

Цюй Син бесчисленное количество раз пытался сбежать от семьи Сюй и в конце концов, чтобы избежать ее преследования, отправился в уединенную подпольную клинику на операцию. Но в самый разгар операции его все равно поймала семья Сюй, а поскольку это была не обычная больница и операция была насильственно прервана, это привело к необратимым повреждениям железы.

С тех пор он очень страдал, пока ему не исполнилось 28 лет. Его железа полностью разрушилась, и он потерял феромоны.

Его жизнь подходила к концу.

Неверная нить между ним и Сюй Сянчи была окончательно оборвана.

Семья Сюй наконец отпустила его.

Но Цюй Син уже давно потерял надежду на жизнь. Он желал поскорее умереть. По иронии судьбы, когда семья Сюй поняла, что он бесполезен, они отказались оплачивать его медицинские расходы.

Сюй Сянчи навестил его в больнице только один раз, чтобы он подписал соглашение о разводе.

Эти воспоминания напоминали гниющую плоть, кишащую личинками, и вызывали тошноту.

Бывший Цюй Син, ныне известный как Ляо Янь, тяжело вздохнул. В лунном свете его светло-карие глаза казались особенно чарующими. Он обладал памятью Ляо Яня, но никогда не забывал об унижении Цюй Сина.

На самом деле, Цюй Син и Ляо Янь были похожи: над ними насмехалась судьба, ими манипулировали другие.

Ляо Янь не смог удержаться от холодной улыбки. Он был полон обиды на Сюй Сянчи и искренне ненавидел Сюй Фэйцина. Долг должен быть возвращен.

Сюй Сянчи, задыхаясь и краснея, сказал: "Что... Что ты хочешь..."

Ляо Янь, наслаждаясь происходящим, слегка ослабил хватку на шее Сюй Сянчи, отчего тот попятился назад и начал сильно кашлять.

Было уже поздно.

Он уже достаточно наигрался за этот день и холодно сказал: "Не доставляй мне проблем. Иначе..."

Наклонившись к уху Сюй Сянчи, он понизил тон до невероятно нежного, словно шептал любимому: "Я найду способ убить тебя".

Он обращался и к прошлому, и к нынешнему Сюй Сянчи.

"Кстати, у Старшего Сюя так много секретов. Я знаю не только этот". Ляо Янь зловеще пригрозил Сюй Сянчи: "Надеюсь, в ближайшие дни Старший Сюй поддержит меня, как своего Младшего".

Лицо Сюй Сянчи было в синяках и распухло, ему было гораздо хуже, чем Сюй Фэйцину. Он почувствовал, что Ляо Янь затаил на него какую-то обиду, и не мог не спросить с тревогой: "Чего ты на самом деле хочешь? Тебе нужны деньги или..."

"Я ничего не хочу, я просто хочу посоветовать Старшему Сюю вести себя прилично. Я человек с плохим характером".

Ляо Янь оставался неподвижным, глядя на Сюй Сянчжи сверху вниз, и относился к нему как к мусору.

Он ненавидел Сюй Сянчи до глубины души, а настоящий Ляо Янь ненавидел Сюй Фэйцина. Долги между ними должны были быть погашены.

Сюй Сянчи испугался его взгляда и выругался: "Ты что, с ума сошел?! У нас нет никаких обид и претензий..."

Ляо Янь не стал отрицать слова Сюй Сянчи и легкомысленно ответил: "Да, я сумасшедший".

Безумие до точки невозврата, безумие до отчаяния.

Кто же виноват во всем этом?

Ляо Янь посмотрел на свой мощный кулак и впервые осознал, насколько сильным и эффективным может быть тело альфы. Он также понял, что Сюй Сянчи без высокой совместимости, как движущей силы, был для него сущим пустяком.

Казалось, он нашел выход своей боли и улыбнулся, почувствовав себя лучше.

Порыв ветра ознаменовал окончание празднования Нового года.

Один за другим погасли огни во всех домах.

…В квартире Гу Чжунъи.

На Линь Юйсина непрерывно, как река, сыпались поцелуи Гу Чжунъи.

Линь Юйсина била дрожь, на лбу выступил тонкий слой пота, а в талии ощущался упадок сил. На глаза навернулись слезы, и он, не понимая, в чем дело, с нежностью и сладостью посмотрел на Гу Чжунъи.

Он протянул руку и осторожно коснулся щеки Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи повернул лицо и поцеловал его ладонь.

Все закончилось.

Гу Чжунъи сказал: "Давай я отведу тебя в ванную, чтобы ты привел себя в порядок".

Линь Юйсин, у которого пересохло в горле, не смог ответить даже "да".

Пока вода стекала вниз, Линь Юйсин неуверенно прислонился к Гу Чжунъи. В теле Линь Юйсина все еще ощущалось покалывание и боль от первого раза. Хотя на шее Линь Юйсина не было ни одной метки, его сердце уже было наполнено феромонами Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи осторожно придвинулся к Линь Юйсину и извиняющимся голосом спросил: "Тебе некомфортно?"

Линь Юйсин покачал головой, ощущая вкус любви. Он поджал губы и счастливо улыбнулся.

Гу Чжунъи спросил: "Чему ты улыбаешься?"

"Ничему". Линь Юйсин поднял голову и довольно сощурил глаза. "Я просто счастлив".

Около двух часов ночи за окном начал падать снег.

Линь Юйсин вышел из ванной комнаты и переоделся в пижаму.

В теплой комнате стояла приятная температура, и Линь Юйсину не было холодно даже босиком. Он прислонился к окну спальни и некоторое время смотрел на снег. Затем он вышел из комнаты, дошел до балкона, соединенного с гостиной, и тихо сел, обняв колени, наблюдая, как за окном от пола до потолка падают снежинки, похожие на гусиные перья.

Вскоре на его плечи было накинуто одеяло.

Гу Чжунъи сел позади него, скрестив ноги, обнял Линь Юйсина со спины и позволил ему прильнуть к себе. "Будь осторожен, не простудись". Гу Чжунъи укрыл обе руки Линь Юйсина одеялом.

"Мне не холодно".

"Наслаждаешься снегом?"

"Да". Взгляд Линь Юйсина не отрывался от снежинок.

Гу Чжунъи проследил за его взглядом. "Не хочется спать?"

Линь Юйсин покачал головой, из-под одеяла виднелась только его голова. Он прислонился к груди Гу Чжунъи и слегка приподнял голову. "Ты хочешь спать?"

"Совсем нет".

"Я тоже". Линь Юйсин выглядел особенно бодрым, даже цвет его лица был слегка румяным. Трудно сказать, был ли он взволнован, или в его сердце еще не угасло тепло, но глаза его были особенно яркими.

Линь Юйсин расслабился и сказал: "Раньше в такие снежные дни, как этот, я не находил времени, чтобы полюбоваться снегом. Я либо был на работе, либо отдыхал после ее окончания. Или же я был погружен в бесконечные заботы, надеясь, что снег скоро закончится и погода не будет такой холодной".

Он сделал паузу и продолжил с тоской: "Но сейчас, я думаю, это прекрасно".

Он пропустил много зимних снегопадов.

Гу Чжунъи молча обнял его и положил подбородок на плечо Линь Юйсина.

Линь Юйсину стало немного щекотно, но он не оттолкнул его. Он потянулся из-под одеяла и коснулся головы Гу Чжунъи. От его мягких волос ладонь Линь Юйсина слегка зачесалась.

Аромат горького апельсина стал насыщенным и превратился в пряди сладости, которые проникли в сердце Линь Юйсина.

"Не выпускай феромоны просто так".

"Хорошо". Гу Чжунъи послушно сдержал себя.

Линь Юйсин вздохнул: "Это так мило. Ты пытаешься задобрить меня до смерти?"

Гу Чжунъи крепко обнял его, особенно сильно прижимая к себе. "Я не могу себя контролировать, когда нахожусь рядом с тобой", – сказал он и ласково погладил Линь Юйсина по шее. "В твоем теле феромоны еще слаще, чем в моем".

Поцелуи легли на плечо Линь Юйсина, плавно меняя направление, пока не достигли шрама.

Линь Юйсин, почувствовав это, инстинктивно отодвинул шею.

Гу Чжунъи сказал: "В будущем таких дней не будет". Он взял Линь Юйсина за руку, разминая шершавую ладонь с ласковой привязанностью. Голос его был низким и хриплым. "Я обещаю".

Рука Гу Чжунъи была теплой, и Линь Юйсину это очень нравилось.

Настроение у Гу Чжунъи было плохим, и Линь Юйсину это не нравилось.

Линь Юйсин опустил глаза, не желая, чтобы Гу Чжунъи так беспокоился о его прошлом. "Если ты и дальше будешь так себя вести, я больше не буду об этом говорить".

Но как Гу Чжунъи мог согласиться с этим? Линь Юйсину пришлось пройти через все эти трудности, во многом из-за его отца и, если говорить прямо, из-за него.

Именно его появление в приюте привело к тому, что Линь Юйсину пришлось пройти через все эти испытания.

Гу Чжунъи однажды потерял его, и с тех пор его не покидало чувство тревоги и сожаления.

Гу Чжунъи снова повторил одно и то же: "Если бы я только пришел чуть раньше".

Но в душе Линь Юйсин ясно понимал, что Гу Чжунъи пришел довольно рано.

И не только рано, но и точно в срок.

Снег падал все сильнее и вскоре покрыл белым слоем далекий пейзаж.

В тусклом свете ночи ветер уносил снежинки вдаль.

Ресницы Линь Юйсина слегка подрагивали от его дыхания. Он молча повернулся и обнял Гу Чжунъи за шею.

Руки Гу Чжунъи легли на талию Линь Юйсина, мягко притягивая его к себе. Линь Юйсин приподнялся, создав небольшое расстояние между ними, и их носы соприкоснулись, в глазах мелькнул звездный свет.

"Может, спустимся вниз, посмотрим на снег?"

Он ждал Гу Чжунъи около трех секунд, но не получил ответа.

Он легонько толкнул Гу Чжунъи в плечо, улыбнулся и игриво повторил: "Отведи меня вниз посмотреть на снег!"

В Городе С была ночь, температура воздуха составляла минус десять градусов по Цельсию.

На земле уже лежал тонкий слой снега.

Линь Юйсин в толстом пальто и красном шарфе бежал впереди Гу Чжунъи, оставляя на снегу следы.

"Ах!" – произнес Линь Юйсин и инстинктивно прикрыл зад обеими руками.

Смутившись, Гу Чжунъи поспешно подошел и спросил: "Что случилось?"

Линь Юйсин опустил голову, его уши стали красными. Он протянул руку и легонько стукнул Гу Чжунъи, застенчиво прошептав: "Это все твоя вина. Я даже не могу нормально ходить".

Гу Чжунъи сразу же понял, что виноват.

Он схватил руку Линь Юйсина и спрятал ее в карман, чтобы согреть. Его губы слегка изогнулись: "Хочешь, я заглажу свою вину?"

Глаза Линь Юйсина сверкнули.

"Ты можешь дать мне денег?"

"..."

Гу Чжунъи намеревался нести Лин Юйсина на спине и наслаждаться снегом до тех пор, пока он не будет удовлетворен. Кто бы мог подумать, что Линь Юйсин приравняет "компенсацию" к деньгам?

...Ну, это не совсем невозможно.

Но давать деньги после интимной близости было странно, как ни посмотри.

Он пояснил: "Такую компенсацию нельзя выразить деньгами".

Линь Юйсин с надеждой спросил: "Тогда что же мне выбрать?"

"Что угодно".

"Тогда я хочу съесть жареный сладкий картофель". Линь Юйсин потер живот, и ему пришла в голову неожиданная идея. "Жареный сладкий картофель в снежный день кажется самым теплым".

Это озадачило Гу Чжунъи. Была уже поздняя ночь, к тому же наступил первый день Нового года по лунному календарю. Где он мог купить жареный картофель для Линь Юйсина?

Линь Юйсин знал, что сейчас выполнить его просьбу не получится, и сказал об этом просто так.

Но Гу Чжунъи, подумав, не захотел его разочаровывать. Он протянул Линь Юйсину красный конверт с 200 юанями. Это была не очень большая сумма, но это был небольшой подарок к Новому году.

"Новогодний красный конверт".

Линь Юйсину никогда не дарили красных конвертов, хотя он уже вырос. Не зная, что делать, он поспешно протянул Гу Чжунъи красный конверт, в котором тоже было 200 юаней.

Линь Юйсин улыбнулся и сказал: "Старший, я тоже дарю тебе новогодний красный конверт".

Они обменялись новогодними подарками.

Однако Гу Чжунъи был немного расчетлив: "Как ты меня назвал?"

"..."

Линь Юйсина передернуло. Он посмотрел вниз и пнул небольшой камень, покрытый снегом, не в силах произнести слова "Чжунъи Гэ".

Часом раньше Линь Юйсин назвал его "Чжунъи Гэ", и Гу Чжунъи игриво на него налетел. Если бы он не назвал его так, Гу Чжунъи не сдвинулся бы с места...

Линь Юйсин все еще ассоциировал это имя с некоторыми непристойностями, поэтому он никак не мог назвать его!

Он упрямо сказал: "Я больше не хочу тебя так называть. Мы с тобой одного возраста, я не хочу к тебе так обращаться".

Гу Чжунъи не был ни встревожен, ни раздражен. Он был доволен тем, что Линь Юйсин его так называет, и готов был с этим смириться.

Он не стал спорить и просто сказал: "Как хочешь".

Линь Юйсин посмотрел на него и понял, что Гу Чжунъи все понимает.

Гу Чжунъи с радостью сказал: "Но иногда интереснее обращаться друг к другу именно так". Линь Юйсин понял смысл слова "иногда".

Линь Юйсин остановился и, не удержавшись, пнул Гу Чжунъи.

Сила пинка была невелика, но он впервые так поступил с Гу Чжунъи.

Из-за преувеличенного движения Линь Юйсин снова прикрыл зад и почувствовал боль в пояснице.

Он опустил брови, чувствуя себя виноватым, и переложил вину на Ян Цина: "Старший Ян всегда придумывает плохие идеи. Я больше не буду его слушать".

Гу Чжунъи перестал его дразнить и согласился: "Ян Цин никуда не годится".

Они еще не знали, что Ян Цин, который всю ночь играл дома в игры, чихнул.

В жарко натопленной комнате Ян Цин поджал ноги, потер нос и с удовольствием сделал глоток газировки. Он уверенно сказал: "Наверняка Чжунъи сейчас благодарит меня".

Почувствовав голод, он отправился в гостиную, чтобы найти что-нибудь поесть.

Проходя мимо комнаты Ян Чжоу, он услышал какие-то нечленораздельные звуки, доносящиеся изнутри. К счастью, их комнаты находились далеко от комнаты родителей. Иначе как бы они могли спокойно спать в такой обстановке?

Ян Цину нечего было сказать по поводу отсутствия добродетели у старшего брата. В конце концов, он был врачом в Университете С. Он был очень серьезным человеком.

Он взял с журнального столика несколько засахаренных апельсинов и вернулся в свою комнату. Очистив апельсины от кожуры, он стал их жевать, ощущая во рту сладость, а в сердце горечь. "Завидую тем, кто проводит ночь вместе, встречая Новый год в объятиях друг друга".

Подумав об этом, он отправил сообщение в только что созданную группу, испытывая неудержимое желание сыграть еще одну партию: [Мои очаровательные Младшие, сыграем еще один раунд?]

Гу Нуань: [Я больше не буду играть. Если я скоро не лягу спать, папа повесит меня на балконе].

Ян Цин: [Тебе уже 19, а ты все еще папенькин сынок? Давай, сыграем еще один раунд].

Гу Нуань: [Нет, потому что я папенькин сынок].

В один момент игровой ID Гу Нуаня отключился.

Ян Цин: [А что насчет Су Ли?]

Су Ли: [Я больше не играю. Завтра в полдень мне нужно пообщаться со своим парнем по видеосвязи, так что мне нужно поспать].

Ян Цин: ...

Ян Цин: [Я не ожидал, что у тебя, хоть ты и средненький, уже есть парень. Неужели вы все так торопитесь найти кого-то, хотя учитесь только на первом курсе?]

Су Ли: [Где твои манеры?]

Су Ли: [Неудивительно, что тебя постоянно бросают. Похоже, на это есть причина].

Написав это, Су Ли сразу же вышел из игры.

Ян Цин остался в одиночестве.

В это время, Линь Юйсин постепенно забыл о смущении. Он смотрел на луну, и снежинки падали на его длинные ресницы, отбрасывая слабую тень.

Вскоре снежинки растаяли.

В свете луны и уличных фонарей профиль Линь Юйсина выглядел необыкновенно красивым.

Взявшись за руки с Гу Чжунъи, он медленно шел по дороге, оставляя за собой длинные следы, уходящие в одинокие мечты.

"Старший".

"Да?"

"Говорил ли я тебе, что в детстве, когда я находился в приюте, я знал мальчика по имени А И?"

Шаги Гу Чжунъи приостановились, и на мгновение выражение его лица стало жестким.

В тусклом свете Линь Юйсин не заметил, что Гу Чжунъи испытывает дискомфорт. Он обернулся и посмотрел на их следы, выдохнув облако белого пара.

"Он был моим первым другом, первым человеком, который был добр ко мне, кроме брата". В тоне Линь Юйсина звучали ностальгия и одиночество: "Я часто брал его с собой играть в песочнице на детской площадке. Тогда все было точно так же, наши следы шли бок о бок, и это было приятно".

И теперь он был не один.

Линь Юйсин хорошо помнил, что у А И были проблемы с ногами, поэтому его следы различались по глубине. Но то, как он старался не отставать от него, оставило глубокое впечатление.

Адамово яблоко Гу Чжунъи зашевелилось, и он спросил: "Ты знаешь, что с ним сейчас?"

"Не знаю". Линь Юйсин безразлично пожал плечами и медленно пошел дальше. "Он пробыл в приюте всего два месяца, после чего его забрала семья. Мы тогда были слишком молоды и не могли обменяться контактной информацией".

Даже если бы они обменялись контактной информацией в приюте, это ничего бы не изменило.

Приют был похож на перевалочную станцию, куда постоянно приходили и уходили люди. Все были как прохожие, направляющиеся в разные стороны и вступающие в разные жизни.

В теле Гу Чжунъи поселилась какая-то тяжесть.

Он пошевелил губами и задал вопрос, который давно не давал ему покоя: "Ты хочешь его увидеть?"

"Ты можешь помочь мне найти его?"

Гу Чжунъи ответил: "Да".

Если Линь Юйсин захочет, А И может появиться прямо сейчас.

Линь Юйсин на мгновение замолчал и ответил: "Я не хочу".

"..."

"Раньше я думал об этом, но теперь", – Линь Юйсин беспомощно рассмеялся, – "В этом больше нет необходимости".

Прошло столько лет, и у обоих была своя жизнь. Линь Юйсин не хотел беспокоить Гу Чжунъи и тревожить А И.

Гу Чжунъи молчал.

Линь Юйсин ошибочно подумал, что Гу Чжунъи молчит из-за усталости, и по собственной инициативе спросил: "Ты устал? Кажется, снег скоро прекратится". Он встал на цыпочки и смахнул мелкие капельки воды с волос Гу Чжунъи. "Давай вернемся и ляжем спать".

Гу Чжунъи медленно двинулся с места, и улыбка в его глазах в какой-то момент исчезла.

"Хорошо".

На следующий день.

Линь Юйсин проснулся и не обнаружил никого рядом с собой. Гу Чжунъи всегда мало спал, поэтому, вероятно, вставал рано.

Линь Юйсина разбудили сообщения в недавно созданной Су Ли группе. Его телефон продолжал вибрировать.

Су Ли: [Некоторые люди так сладко живут, что даже не отвечают на сообщения].

Гу Нуань: [Некоторые люди обгорели на солнце и, наверное, еще спят].

Су Ли: [Некоторые люди забывают своих друзей, как только начинают отношения. Вода в реке прошлой ночью была моим холодным сердцем, текущим на восток].

Гу Нуань: [Некоторые люди просто оставили нас и ушли. Снег прошлой ночью – это мои слезы, падающие одна за другой].

Су Ли и Гу Нуань: [Вздох~]

Линь Юйсин с сонными глазами просматривал сообщения: [Я сплю, давайте поболтаем позже].

Линь Юйсин с трудом отправил еще одно сообщение, которое не успел отправить вчера вечером: [С Новым годом].

Су Ли: [Тц-тц].

Гу Нуань: [Тц-тц-тц].

Линь Юйсин отключил уведомления в группе.

Едва он успел задремать, как раздался звонок Ляо Яня. Линь Юйсин ответил на звонок, чувствуя усталость.

Голос Ляо Яня был полон энергии: "Юйсин, с Новым годом!"

"..."

"Почему ты молчишь? Я написал тебе вчера вечером, но ты не ответил. Я написал тебе сегодня утром, а ты до сих пор не ответил. Как друг, ты действительно бессердечен".

"Я засиделся допоздна на Новый год". Линь Юйсин явно не до конца проснулся. Он свернулся калачиком, вдохнул аромат горького апельсина на одеяле и зевнул. "Все в порядке, я кладу трубку".

"Уже больше часа дня. Ты собираешься продолжать спать?"

Линь Юйсину очень хотелось положить трубку, поэтому он небрежно ответил: "Ну..."

Из-за синяка на лице Ляо Яня посадили под домашний арест, и ему было скучно, поэтому он нарочно сказал: "Ух ты, выносливость Гу Чжунъи впечатляет".

Линь Юйсин не мог открыть глаза, поэтому не понял, что произошло, и сонно пробормотал: "У него слишком большая выносливость, у меня поясница болит..."

Ночью он ничего не чувствовал, а сейчас даже от легкого движения у него жутко болела поясница.

Ляо Янь молчал целую минуту. Казалось, что что-то упало из его рук на землю.

Ляо Янь: "..."

Ляо Янь: "??"

Ляо Янь: "Т-ты и он… Вы… Что?!"

Ляо Янь больше ни о чем не заботился и начал ругаться: "Гу Чжунъи, этот похотливый ублюдок, как он посмел приставать к тебе, когда он всего на несколько лет старше?!"

Линь Юйсину стало не по себе, его "разбудила" ругань Ляо Яня.

Он прижал телефон к лицу, осознав, что только что сказал. Он тут же проснулся, вскочил с кровати и резко бросил трубку.

Все было кончено. Как он мог раскрыть Ляо Яню свои интимные отношения с Гу Чжунъи...

Линь Юйсин с сожалением опустился на кровать. Казалось, он уже не мог сохранить лицо.

Ляо Янь казался слишком живым и знакомым с людьми, и Линь Юйсин боялся, что тот везде проболтается. Хотя всем было известно, что у них с Гу Чжунъи отношения, и не было ничего страшного в том, чтобы спать вместе. Однако Линь Юйсину не хотелось делиться подробностями своей личной жизни с посторонними.

Что если попросить Ляо Яня сохранить все в тайне?

Линь Юйсин отклонил звонок Ляо Яня и стал думать, как ему лучше выразиться. Тем временем Ляо Янь начал забрасывать Линь Юйсина сообщениями.

Ляо Янь: [Ответь на звонок, не игнорируй меня].

Ляо Янь: [Все альфы в этом мире – собаки. Нет ни одного, в кого можно было бы поверить!]

Ляо Янь, скрежеща зубами, твердо решил, что все альфы – собаки, забыв о том, что он сам теперь альфа.

Ляо Янь расхаживал взад-вперед по просторной спальне, держа в руках телефон, и бормотал далеко не приятные слова.

Мать Ляо Яня, неся тарелку с ананасами, постучала в дверь и обеспокоенно вошла: "Сяо Янь?"

Как только он услышал ее голос, беспокойство Ляо Яня сразу же улеглось. Он положил телефон в карман и подошел, чтобы взять тарелку из рук матери Ляо: "Спасибо, мама".

Мать Ляо увидела на полу разбитое стекло, но вместо того, чтобы обвинить Ляо Яня, она поспешно взяла веник и совок, чтобы все убрать.

"Мама, я сам справлюсь!"

"Отдыхай".

Мать Ляо быстро убрала разбитое стекло несколькими движениями. Она заметила синяк на руке Ляо Яня и озабоченно нахмурила брови.

На дворе был Новый год, и ей не следовало разрешать Ляо Яню выходить на улицу.

"В эти дни ты должен хорошо отдохнуть дома и никуда не ходить", – сказала мать Ляо Яня. Медленно осмотрев рану на его руке, она обеспокоенно спросила: "Я слышала, что в Городе С хорошая охрана… Как же ты наткнулся на бандитов?"

Ляо Янь положил в рот кусочек ананаса, небрежно отмахнулся от опасений и сказал матери, чтобы она не беспокоилась.

Мать Ляо сказала: "Ты с самого детства был послушным и не умел драться. Если ты снова столкнешься с подобной ситуацией, просто быстро убегай, не вступай с ними в конфликты".

"Я знаю, мама".

Из-за травмы Ляо Яня семья отказалась от визита родственников, которые должны были приехать в этот день. Кроме того, ради Ляо Яня они не планировали покидать Город С на Новый год.

С тех пор как Ляо Янь проснулся, его мучила "странная болезнь". Он не мог покинуть Город С. Всякий раз, когда он покидал город, Ляо Янь становился беспокойным, как будто его душа уносилась прочь, превращая его в ходячий труп.

Они побывали во многих крупных больницах, чтобы выяснить состояние больного, но все они говорили, что никаких физических проблем нет и, возможно, это психологическое заболевание.

Однако развязать этот узел пока было трудно.

Родители Ляо видели, как постепенно улучшается характер Ляо Яня, и не торопили события. Ведь психолог тоже сказал, что с этим не стоит торопиться, с этим нужно разбираться постепенно.

Мать Ляо подумала об этом и осторожно коснулась плеча Ляо Яня. "Хорошо, что травма несерьезная, а то бы ты меня до смерти напугал".

Ляо Янь уже взял в руки второй кусок ананаса. Он слушал ворчание матери и кивал, делая вид, что повинуется. Он же не мог рассказать ей, что это он затеял драку, верно?

На столе Ляо Яня был включен компьютер, на котором отображалась новостная статья двухлетней давности.

У матери Ляо Яня было хорошее зрение, и она нечаянно заметила заголовок: [20хх, скрытая правда об автомобильной аварии в Городе D].

Ляо Янь протянул руку и закрыл страницу.

Мать Ляо Яня не стала больше ничего спрашивать и подозревать.

Она немного посидела в комнате Ляо Яня и поболтала с ним. Она сказала: "Мне только что звонила твоя тетя и сказала, что связалась с тем врачом, к которому трудно записаться на прием".

Ляо Янь не мог не встать. "Получится ли?"

"Твоя тетя надежна в таких делах. Она попросила тебя назначить время после Нового года, и она все устроит".

Мать Ляо заметила, что губы Ляо Яня немного пересохли. Она встала, принесла из гостиной чайник, налила Ляо Яню чашку горячей воды и поставила ее на стол. "Кстати, кому из твоих друзей нужно вылечить шрам? Я слышала, как твоя тетя упоминала об этом, а у этого врача не маленькие расценки".

"Просто одноклассник, с которым мы хорошо ладим", – Ляо Янь не сказал всей правды, но и не солгал. "Не волнуйся о деньгах".

Мать Ляо Яня улыбнулась, ее глаза наполнились нежностью к сыну.

Ляо Янь болтал с матерью о пустяках, поедая ананас и изредка поглядывая на телефон.

Вскоре Ляо Янь доел почти половину тарелки с ананасами.

"Кстати, мама, а папина компания планирует какую-нибудь деятельность в будущем? Нужны ли им временные работники? У нас с другом есть свободное время, и мы хотели бы получить некоторый социальный опыт и заработать немного карманных денег".

Мать Ляо очень одобрила растущую экстравертность сына и сказала: "Я поговорю об этом с твоим отцом позже".

"Спасибо, мама".

Мать Ляо притворилась бесстрастной и, воспользовавшись случаем, сказала: "Если тебе скучно дома, пригласи в гости своего друга. Разве папа не купил тебе новую игровую карту?"

Ляо Янь чуть не подавился ананасом во рту и воскликнул: "М-можно?"

"Конечно, это же твой дом, ты можешь делать все, что захочешь". Мать Ляо не могла не улыбнуться, ее глаза наполнились теплом, и она сказала мягким голосом: "Я приготовлю что-нибудь вкусное и угощу твоего друга".

На самом деле у родителей Ляо не было никаких скрытых мотивов. Они просто хотели выразить свою благодарность нынешним друзьям сына и воспользоваться возможностью увидеть, что это за люди.

Их сын уже оступился в межличностных отношениях, и они не могли позволить себе снова проявить беспечность.

Ляо Янь, а точнее, Цюй Син, с благодарностью обнял мать Ляо.

"Мама, ты действительно слишком добра ко мне".

С детства и до самой взрослой жизни он никогда не испытывал настоящей материнской любви.

Несмотря на то, что он был самозванцем, он все равно искренне принимал эту заботу.

Ведь в каком-то смысле он уже был Ляо Янем. Если бы он сказал, что он не Ляо Янь, его могли бы посчитать душевнобольным и отправить в больницу, что только навредило бы пожилой паре...

Так как он не мог возместить потерю, он мог только продолжать лгать.

В любом случае, он всегда хотел иметь семью, а настоящий Ляо Янь просто хотел освободиться.

Поэтому Ляо Янь достал телефон и официально пригласил свою Маленькую Звездочку к себе домой. Сидя в кресле на балконе, он набирал текст, вспоминая, что любил есть Линь Юйсин.

К сожалению, он не мог вспомнить, что любил или не любил есть его младший брат. Возможно, когда они был в приюте, там не было хорошей еды.

Он помнил только, что Линь Юйсин не привередничал и мог довольствоваться обычными булочками на пару.

Он также помнил, что каждый раз, когда Линь Юйсин ел что-нибудь вкусное, он не мог вынести этого в одиночку, и ему приходилось ждать, пока он поест вместе с ним. Даже леденец приходилось разламывать камнем, отдавая ему больший кусок, а меньший оставляя себе.

Они были близнецами с самого рождения. Если бы не насмешки судьбы, они бы так и остались близкими братьями с хорошими отношениями.

Уголки рта Ляо Яня постепенно опустились вниз.

Он еще не успел нажать кнопку отправки, как ему пришло сообщение от Линь Юйсина.

Возможно, Линь Юйсину стало не по себе из-за слов о Гу Чжунъи.

Линь Юйсин написала длинный абзац, очень серьезный и без всякой шутки: [Я хочу прояснить ситуацию. Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, и как друг я благодарен тебе за это, но я не хочу, чтобы кто-то обвинял моего Старшего передо мной. Если он виноват в этом деле, то и я тоже виноват. Но независимо от того, прав он или нет, это наше личное дело].

Ляо Янь: "..."

Ляо Янь был отруган Линь Юйсином.

Он и не подозревал, что его плаксивый младший брат окажется таким заботливым.

Мало того, Линь Юйсин казался вежливым и учтивым со всеми, кроме него. Такой разительный контраст сильно поразил его.

Он был слишком зол и забыл, что он уже не "брат" Линь Юйсина, а обычный одноклассник, обычный друг.

Посмотрев на это серьезное сообщение, он сел на корточки и разочарованно почесал голову. Казалось, что перед тем, как все выложить Линь Юйсину, ему нужно было наладить отношения с Гу Чжунъи.

Иначе Линь Юйсин разорвет с ним отношения, не дождавшись объяснений.

Просчитался, просчитался.

Через некоторое время на телефон Линь Юйсина пришло "искреннее" извинение от Ляо Яня.

Ляо Янь: [Я уважаю старшего Гу. Впредь буду помнить эти слова и надеюсь, что ты успокоишься].

Ляо Янь: [Уву, ты ведь теперь не ненавидишь меня? На самом деле, я поддерживаю ваши отношения со Старшим Гу больше, чем ID789 на форуме].

Линь Юйсин: [Э-э...]

Иногда Линь Юйсин не мог понять, что за человек Ляо Янь, но ID789 не был таким раздражающим, как он.

Ляо Янь: [(Плачущий смайлик)].

Ляо Янь: [(Грустный emoji spam)].

Линь Юйсин: [...Я больше не сержусь, прекрати спамить].

Ляо Янь: [Правда?]

Линь Юйсин: [Да. Мне пора вставать, давай поболтаем позже].

Линь Юйсин долгое время не разговаривал с ID789.

В течение этого времени он продолжал писать на форуме, но не беспокоил Линь Юйсина и был на удивление тих.

Следуя принципу вежливости, Линь Юйсин отправил ему сообщение: [С Новым годом].

ID789 не ответил, но через минуту дверь в комнату открыл Гу Чжунъи.

"Проснулся?" Гу Чжунъи, казалось, только что вернулся с улицы. Его пальто еще было накинуто на плечи, и от него веяло холодом. Он подошел к Линь Юйсину и сказал: "Я купил жареный сладкий картофель".

"Жареный сладкий картофель?"

Линь Юйсин вспомнил свое случайное замечание, сделанное накануне, и с радостью схватил Гу Чжунъи за руку, почувствовав холодок.

При взгляде на пальто Гу Чжунъи было видно, что оно не толстое.

"Разве ты не ездил туда на машине?"

"Мне казалось, что здесь недалеко, поэтому я не брал машину". Гу Чжунъи не хотел, чтобы Линь Юйсин замерз, поэтому он убрал руку. "Я попытал счастья".

Линь Юйсин увидел, что уши Гу Чжунъи покраснели от холода, и понял, что он, должно быть, долго бродил по окрестностям, прежде чем нашел место, где продавали жареный картофель.

Линь Юйсину стало жаль Гу Чжунъи. Он снова взял Гу Чжунъи за руку и, приложив немного силы, плавно подвел его к краю кровати. Линь Юйсин согрел его руки, осторожно растирая и разминая их.

Холод в теле Гу Чжунъи немного рассеялся, и он приподнял уголки рта. "Спасибо!"

Линь Юйсин, согревая его руки, болтал: "Жареный сладкий картофель я съем позже, не обязательно сегодня".

"Я не хочу, чтобы ты ждал". Если бы было возможно, Гу Чжунъи купил бы его еще вчера ночью.

Линь Юйсин расстроился: "На улице так холодно, а ты так легко одет".

Гу Чжунъи посмотрел на него и, когда его руки согрелись, протянул руку, чтобы коснуться щеки Линь Юйсина. "Жареный картофель остынет, если мы не съедим его в ближайшее время. Ты встаешь?"

"Да!"

Линь Юйсин, не забыв, поцеловал Гу Чжунъи в щеку и весело сказал: "Я не успел сказать это вчера. С Новым годом!"

Зимние каникулы подошли к концу, и Линь Юйсин поспешил вернуться в общежитие.

Когда Гу Чжунъи припарковал машину у входа в общежитие Северного кампуса и вышел из нее, чтобы помочь Линь Юйсину с багажом, многие однокурсники, стоявшие вокруг, были ошеломлены.

Один из однокурсников от удивления даже уронил на землю блинчик, который держал в руках, прекрасно выразив свое удивление: "Черт, мой ужин!"

Однокурсник 1: "Мне мерещится? Они живут вместе?"

Однокурсник 2: "Нет, подожди. Я помню, что Линь Юйсин подавал заявление на проживание в общежитии на время зимних каникул..."

Однокурсник 3: "Может быть, они сожительствовали во время каникул?!"

Линь Юйсин, естественно, заметил болтовню студентов. Он не собирался расходиться с Гу Чжунъи, но теперь это казалось невозможным.

Он взял багаж из рук Гу Чжунъи и нетерпеливо сказал ему: "Я пойду, а ты уходи скорее".

Линь Юйсин повернулся и поспешил к входу в здание общежития.

Гу Чжунъи, не обращая внимания на посторонних, быстро взял его за руку и нежно поцеловал Линь Юйсина в теплую щеку, сказав: "Я заеду за тобой в пятницу вечером".

"Что?"

"Мы проведем выходные у меня дома", – сказал Гу Чжунъи. "Мы же договорились".

Линь Юйсин слегка расширил глаза, пытаясь вспомнить: "Когда я на это согласился?"

"Мы можем договориться сейчас".

"..."

Линь Юйсин хотел отдернуть руку, но не смог. Под пристальным взглядом всех присутствующих глаза Гу Чжунъи наполнились игривой улыбкой. Линь Юйсин сказал с ноткой нежелания: "Я не хочу…"

Гу Чжунъи замолчал, используя феромоны, чтобы передать свою обиду.

Линь Юйсин, соблазненный горько-сладким ароматом апельсина, исходящим от Гу Чжунъи, уставился на него, и понизил голос, робко заикаясь: "Если только ты... Если ты тоже согласишься на кое-что... Если ты перестанешь так себя вести по ночам, я буду оставаться у тебя по выходным..."

Гу Чжунъи понизил голос: "Как?"

Линь Юйсин нахмурил брови и игриво проворчал: "Не перегибай палку".

По мнению Гу Чжунъи, это было очень мило.

Опустив голову, Линь Юйсин сказал: "Если ты не согласишься, я не буду приходить". Линь Юйсину захотелось довести свои слова до конца.

Видя, что лицо Линь Юйсина все больше краснеет, а уши становятся горячими, Гу Чжунъи решил не дразнить его дальше. "Хорошо, я тебя послушаюсь".

Но это "хорошо" было сказано лишь вскользь.

Пережив страстную ночь, Гу Чжунъи был вполне доволен своим молодым телом. Оказалось, что иногда, когда тело не может быть подвластно разуму, оно испытывает блаженство и наслаждение.

Линь Юйсин спросил: "Почему бы тебе не отпустить меня? Смотри, вся эта толпа явно не хочет расходиться..."

Гу Чжунъи ответил: "Не мог бы ты прислать мне расписание занятий на этот семестр?"

Линь Юйсин был немного озадачен.

Гу Чжунъи разумно объяснил: "Мой парень стесняется и не хочет жить со мной. Поэтому мне нужно знать его расписание, чтобы было удобно договариваться с ним о свиданиях".

Линь Юйсин встретил взгляд Гу Чжунъи, почувствовал покалывание в сердце, огляделся по сторонам и застенчиво прошептал: "Тогда я тоже хочу твое расписание, давай обменяемся".

У них больше не было рабочих отношений, и он мог попросить у Гу Чжунъи расписание занятий.

"Конечно".

Гу Чжунъи ждал, что Линь Юйсин скажет это.

Линь Юйсин, чувствуя себя счастливым, слегка улыбнулся. Но вскоре он сдержался и слегка отдернул руку.

"Мне действительно пора идти".

Гу Чжунъи отпустил его руку и сказал: "Ладно, сегодня ложись спать пораньше".

Как только он отпустил руку, Линь Юйсин, схватив свой багаж, не оглядываясь, бросился в общежитие.

Гу Чжунъи смотрел, как Линь Юйсин быстро убегает, и улыбался.

В этот день на университетском форуме появилась еще одна горячая тема.

Название: [Менее чем через четыре месяца с начала отношений Линь Юйсин уже живет с красавцем Гу Чжунъи!]

Первым комментарием была фотография, на которой они держались за руки, Линь Юйсин застенчиво смотрел вниз, а Гу Чжунъи мило улыбался. Их видимый багаж служил убедительным доказательством.

В течение нескольких секунд появилось шесть комментариев.

Второй комментарий: [Вот это да, некоторые люди действительно влюблены и живут полной жизнью, а некоторые даже не могут сходить ни на одно свидание!]

Третий комментарий: [Что происходит с этим форумом? Это что, дневник Гу? Может, нам еще о чем-нибудь поговорить...]

Четвертый комментарий: [Если ты хочешь увидеть что-то другое, перейди в другой раздел. А здесь только сплетни. Не лезь не в свое дело и перестань болтать ерунду].

Пятый комментарий: [Первый комментарий настолько обыденный, что я не вижу ничего подозрительного. Они не ближе обычных однокурсников].

Шестой комментарий: [Жаль, что цветы посажены в навоз...]

Седьмой комментарий: [Завидую, они вполне совместимы и хорошо смотрятся вместе].

Пятый и шестой комментарии были быстро удалены.

Далее – восьмой, девятый, одиннадцатый и четырнадцатый...

Ответственный за удаление негативных комментариев Ян Цин посмотрел на сообщение, отправленное Гу Чжунъи на его телефон, и покачал головой, не понимая, что творится в голове у этого альфы.

Ян Цин устал удалять комментарии: [Чжунъи, может, мне просто удалить этот пост?]

Гу Чжунъи: [Хм].

Ян Цин уже собирался удалить пост, как появились два новых комментария.

Пятьдесят восьмой комментарий: [Присмотритесь, Линь Юйсин на самом деле довольно симпатичный. Помню, перед зимними каникулами один знакомый альфа даже попросил у меня его контактную информацию, но я сказал ему, что он уже с Гу, и тот сразу же отстал].

Пятьдесят девятый комментарий: [Человек выше, твой профиль все показывает, хаха. Ты раскрыл этого альфу].

Гу Чжунъи немедленно позвонил: "Ян Цин, как насчет того, чтобы оставить пост на пару дней?"

Ян Цин: "?"

Гу Чжунъи: "Оставь его на неделю".

Ян Цин: "..."

Гу Чжунъи ответил: "Слишком много людей заинтересованы в Юйсине".

Раньше был Сюй Сянчи, а теперь неизвестный альфа.

Их просто было слишком много.

Ян Цин, не понимая ситуации, беспомощно сказал: "Неужели ты не можешь быть более уверенным в себе? Кто еще из альф в этом университете может сравниться с тобой?"

Гу Чжунъи не испытывал недостатка в уверенности, как и в доверии к Линь Юйсину.

Он просто был мелочным.

Подумав, он ответил: "Я все еще надеюсь, что весь университет узнает, что мы с Юйсином встречаемся".

Он боялся, что кто-то неправильно поймет их отношения. Он хотел, чтобы все увидели этот пост и узнали, что у них с Линь Юйсином милые здоровые отношения и они уже некоторое время живут вместе.

Чем больше будет известно, тем лучше.

Ян Цин впервые пожаловался на него, в шутку сказав: "Чжунъи, почему бы тебе не взять мегафон и не крикнуть об этом в кампусе? Это было бы более прямолинейно и гораздо проще, чем удалять комментарии".

Гу Чжунъи серьезно ответил: "Юйсин не обрадуется этому".

Подразумевалось, что он давно бы это сделал, если бы мог.

Ян Цин был ошеломлен. Неужели это все еще тот Гу Чжунъи, которого он знал? Неужели это все тот же холодный, как лед, Гу Чжунъи?

Помолчав немного, Ян Цин ответил: "Может быть, я дам тебе право самому удалить его? Разве это не лучше, чем вот так контролировать комментарии под постом? Это пустая трата времени".

Гу Чжунъи провел указательным пальцем по странице форума на экране, несколько раз посмотрел на тайно сделанную фотографию, почувствовал удовлетворение и мимоходом сохранил ее.

Он сказал: "Хорошо, спасибо".

Полномочия по управлению форумом перешли в руки ID789.

Это было равносильно передаче "диктатору" права жизни и смерти на форуме.

В тот вечер все негативные или слегка недружелюбные комментарии в адрес Линь Юйсина были безжалостно удалены ID789.

С этого момента на форуме появился широко известный "секрет": Гу Чжунъи был полностью очарован омегой Линь Юйсином!

Однако Линь Юйсин не имел ни малейшего представления о "кровавой буре", которая произошла той ночью.

Он уже давно не жил с Су Ли, и они с воодушевлением болтали до глубокой ночи. Когда он проснулся, все комментарии на форуме были полны похвалы.

Су Ли сразу же уловил суть происходящего, но не стал ее раскрывать, а лишь щелкнул языком и покачал головой.

Новый семестр для Линь Юйсина начался напряженно. Каждый день он либо посещал занятия, либо подрабатывал в пекарне и выполнял какие-то мелкие поручения.

По субботам он продолжал заниматься с Чжан Юаньюанем.

Однако, поскольку Чжан Юаньюань был еще молод, Линь Юйсину не хватало знаний, и он не мог учить наперед, поэтому чаще всего он просто помогал Чжан Юаньюаню с домашним заданием.

Для успокоения совести он обсудил с менеджером Чжаном, как можно снизить плату за обучение.

Управляющий Чжан умел говорить. Он выразил свою благодарность, сказав: "Мой сын Юаньюань раньше получал средние оценки, но в этот раз он занял первое место в классе. Учитель Линь, не будьте так вежливы с нами. Эта плата за репетиторство вполне оправдана!"

Линь Юйсин считал, что семья менеджера Чжана была обеспеченной, и не испытывал никаких подозрений.

К сожалению, лишь до второй недели после их разговора...

Когда Линь Юйсин и Гу Чжунъи пошли в ресторан на ужин, они случайно столкнулись с менеджером Чжаном. Тогда Линь Юйсин узнал, что отец Чжан Юаньюаня был сотрудником Гу Чжунъи.

Есть такая поговорка: "Кто ест чужую еду, тот обязательно говорит на том же языке". Линь Юйсин опасался, что будет излишне утруждать Гу Чжунъи обязательствами, и поэтому принял решение уйти в отставку.

Менеджер Чжан с тревогой останавливал его, уговаривал и в конце концов снизил почасовую оплату, чтобы удержать его.

Честно говоря, менеджер Чжан впервые столкнулся с подобной сценой торга.

Менеджер Чжан: "380".

Линь Юйсин: "Все еще высоко".

Менеджер Чжан: "330?"

Линь Юйсин нахмурился и понял, что у менеджера Чжана есть скрытые мотивы.

Жена менеджера Чжана, Фан Мэй, будучи человеком логичным, быстро нашла информацию в Интернете и предложила: "Учитель Линь, в Интернете написано, что рыночная стоимость услуг репетитора от студентов Университета С составляет от 150 до 200 юаней в час. Как насчет того, чтобы пойти на компромисс и установить ее на уровне 180 юаней?"

Фан Мэй добавила: "Но я считаю, что 180 юаней – это слишком мало. Вы так хорошо преподаете, что цена не должна быть такой низкой".

Говоря это, она незаметно похлопала сына по спине, показывая, что Чжан Юаньюань должен помочь и сказать что-то положительное.

Воспользовавшись случаем, Чжан Юаньюань протянул Фан Мэй три пальца, каждый из которых символизировал персонажа Трансформеров.

Лицо Фан Мэй потемнело, она подняла два пальца.

Чжан Юаньюань понял, что не стоит испытывать судьбу и пошел на компромисс.

Он сразу же шагнул вперед и обнял руку Линь Юйсина, печально опустив голову. Он сказал: "Учитель Линь, если вы уйдете, то это отразится на моей учебе", – на три части драматично и на семь частей искренне. На его очаровательном лице появился намек на жалость: "Я не смогу учиться в хорошей средней школе, не смогу поступить в хорошую старшую школу. В итоге я лишусь возможности поступить в Университет C, и наша страна потеряет талант. Как жаль!"

Линь Юйсин: "..."

Менеджер Чжан и Фан Мэй: Ух.

Чжан Юаньюань полностью посвятил себя Трансформерам. Он прижал руку к сердцу и сказал: "Учитель Линь! Если вы уйдете, боюсь, я не смогу есть и похудею на десять килограммов..."

Линь Юйсин подумал, что это не так уж и плохо: "В последнее время ты набрал вес. Потерять немного не помешает".

Чжан Юаньюань опустился на землю, всем телом показывая шоу, проливая фальшивые слезы и умоляя: "Учитель Линь, не надо..."

Даже Фан Мэй не выдержала, сочтя это слишком фальшивым зрелищем.

Но Линь Юйсин, к удивлению, не подал виду. Казалось, что он искренне заботился о Чжан Юаньюане.

Линь Юйсин был человеком, который реагировал на доброту, а не на силу, и он оказался перед дилеммой из-за тройной атаки семьи Чжан.

Увидев слезы в глазах Чжан Юаньюаня, Линь Юйсин передумал: "Господин Чжан, я не хочу, чтобы вы тратили все эти деньги из-за... Гу Чжунъи".

Менеджер Чжан с облегчением вытер лоб и защитился: "Учитель Линь, моему сыну нужен репетитор, независимо от того, замешан ли в этом Босс Гу. Босс просто увидел, что я не могу найти подходящего репетитора, и помог мне связаться с вами. Вот и все". Он говорил с широко раскрытыми глазами, рассказывая белую ложь. "Пожалуйста, не поймите меня неправильно".

Получив утвердительный ответ менеджера Чжана, Линь Юйсин почувствовал себя спокойно и снова согласился на подработку.

В тот вечер, обсудив все с женой, менеджер Чжан в частном порядке связался с Гу Чжунъи.

Они оба считали, что Линь Юйсин – прекрасный учитель, и их ребенок охотно его слушал. Поэтому после долгих раздумий Фан Мэй не захотела терять такого квалифицированного частного преподавателя.

Начиная с этой недели, они рассчитывали платить по 180 юаней за час занятий.

Гу Чжунъи действительно превратился в простую сваху.

Время летело незаметно.

Наступила весна, и по всему кампусу расцвели абрикосовые деревья. Воробьи чирикали и скакали по веткам, стряхивая с них цветочные лепестки.

Университет С, корпус F.

Второе занятие с утра, урок цветочной композиции.

Су Ли, глядя на стоящую перед ним композицию странной формы, начал сомневаться в своем эстетическом вкусе. Линь Юйсин рядом с ним тоже растерялся, не зная, как прокомментировать стоящую перед ними "штуку".

Через некоторое время Линь Юйсин вежливо сказал: "Это искусство".

Су Ли опешил от неожиданности, но затем согласно кивнул.

Ляо Янь, создатель этой композиции, обратился к Линь Юйсину: "Я тоже считаю, что это произведение искусства. Если тебе понравится, я подарю ее тебе".

Линь Юйсин растерялся. Он совсем не хотел этого.

Но Ляо Янь был полон энтузиазма и чуть не написал имя Линь Юйсина на корзине с цветами, чтобы ее доставили в общежитие.

Линь Юйсин попытался вежливо отказаться, сказав: "Это твое первое задание, и ты приложил столько усилий... Не лучше ли подарить ее своей семье?"

Ляо Янь задумался: Разве ты не моя семья?

Но он, естественно, ответил иначе: "Моей маме это точно понравится". Пользуясь случаем, он сказал: "Кстати, я уже несколько раз приглашал тебя поужинать у меня дома. Согласись хотя бы раз, ладно?"

Су Ли, сидевший рядом с Линь Юйсином, внимательно слушал и с подозрением поглядывал на Ляо Яня.

Справедливости ради Ляо Янь сказал Су Ли: "Если хочешь, можешь присоединиться". Он высокомерно пояснил: "Ты ведь друг Юйсина".

Су Ли навострил уши и взглянул на Ляо Яня, лицо которого мгновенно стало холодным. Он почувствовал, что Ляо Янь непоследователен и к нему стоит относиться с осторожностью. Он напомнил Линь Юйсину: "Я не хочу говорить о нем плохо... Он хорошо выглядит, но не похож на хорошего человека. Почему ты с ним подружился?"

Су Ли понял, что Линь Юйсин не умел общаться с такими людьми, как Ляо Янь, у которого был другой, немного странный характер.

Линь Юйсин опустил голову и стал возиться с цветами на столе, сосредоточенно вставляя их в простую цветочную корзину.

"Ляо Янь действительно немного болтлив, но я не знаю, почему я не могу заставить себя отвергнуть его". Линь Юйсину всегда казалось, что Ляо Янь ему чем-то знаком.

Но он никак не мог понять, что это за чувство.

Услышав это, Су Ли удивился и не понял: "Может быть, ты испытываешь к нему..."

Лин Юйсин быстро закрыл рот Су Ли. "Это невозможно!" Он твердо сказал Су Ли: "Никто не может сравниться со Старшим".

Даже если бы весь мир изменился, Линь Юйсин никогда бы не изменил своих чувств. В его глазах Гу Чжунъи был лучшим, и никто не мог с ним сравниться.

Ресницы Су Ли дрогнули, и он посмотрел на студентов, которые смотрели на них, подавая знак Линь Юйсину отпустить его.

Линь Юйсин неловко убрал руку и, наклонившись к уху Су Ли, прошептал: "Ляо Янь любит девушек. Он влюбился в девушку-бету и собирается за ней ухаживать".

"Ты ему веришь?"

"Независимо от того, правда это или нет, я не собираюсь с ним связываться. Это все, что я хочу прояснить". Линь Юйсин провел четкую границу с Ляо Янем, обсудил все с Гу Чжунъи и не боялся никаких недоразумений.

Су Ли сказал, все еще смущаясь: "Но у него такой плохой язык. Какой девушке он может понравиться?"

"Он не такой уж и плохой".

Линь Юйсин хотел было защитить Ляо Яня еще несколькими словами, но, повернув голову, увидел, что Су Ли внезапно расстроился.

Су Ли прислонился к столу и вздохнул: "Я думал, что я твой лучший друг, а оказывается, ты так быстро заменил меня, да еще и защищаешь его".

"А разве у тебя нет Гу Нуаня?" Линь Юйсин упрекнул его и пояснил: "Ты не пригласил меня, когда ходил поесть хотпот во время зимних каникул".

"..."

Су Ли не ожидал, что выкопает себе яму. Он был в растерянности.

Главная причина заключалась в том, что цены в том ресторане были не из дешевых. Су Ли знал, что семья Линь Юйсина не очень хорошая, а сам он обычно был экономным и не любил пользоваться чужими деньгами, поэтому он не стал приглашать Линь Юйсина.

Однако если бы он сказал об этом прямо, это могло обернуться сочувствием и жалостью.

Су Ли глубоко вздохнул, почувствовав неловкость, и замер.

В этот момент Линь Юйсин толкнул его локтем в руку и искренне сказал: "Мы должны поесть вместе. Я угощу вас горячим горшочком".

"?"

"Без Старшего, только мы втроем".

"!"

"Я заработал хорошую сумму за репетиторство во время зимних каникул, поэтому хочу угостить вас". Линь Юйсин был соседом Су Ли по комнате в течение семестра. Как он мог не понять, о чем думает Су Ли?

Раньше Линь Юйсин жил в жесткой боязни тратить деньги, всегда считал каждую копейку. Теперь, когда его жизнь наладилась, он хотел отблагодарить друзей за их поддержку.

Линь Юйсин, удовлетворенно поправляя корзину с цветами, сказал: "Су Ли, ты мой лучший друг".

"А Гу Нуань?"

"Второй лучший друг".

Су Ли взволнованно поднял подбородок в сторону Ляо Яня и по-детски спросил: "А что насчет него?"

Линь Юйсин вздохнул и, подхватив мысль Су Ли, сказал: "Он не так хорош, как вы".

Настроение Су Ли мгновенно улучшилось, он гордо взмахнул цветочной композицией и сказал: "Я знал, что мы лучшие".

Может, другие и не знали, но Линь Юйсин был в курсе. Су Ли был упрямым и не следил за словами, но на самом деле ему было очень легко угодить.

Ляо Янь был окружен несколькими однокурсниками и постепенно терял терпение.

Но он не мог причинить Линь Юйсину неприятности, поэтому при общении с остальными старался улыбаться.

В процессе общения он поднял глаза и увидел Линь Юйсина и Су Ли, которые весело болтали. Он не мог не вздохнуть с облегчением. Казалось, что с его плаксивым младшим братом произошли значительные перемены, и у него даже появились надежные друзья.

На мгновение мнение Ляо Яня о Су Ли, омеге с острым языком, немного улучшилось.

Вырвавшись из группы однокурсников, он вернулся к Линь Юйсину и спросил: "Ты хорошо поработал. Для кого это?" При этом он протянул руку и коснулся одного из мини-подсолнухов в корзине Линь Юйсина.

Су Ли нарочито спокойно ответил: "Это для Гу Чжунъи".

Ляо Янь: "..."

Линь Юйсин, у которого слегка покраснели уши, честно ответил: "Я хочу подарить это Старшему".

Ляо Янь: "А как насчет следующей..."

Су Ли гордо перебил: "Юйсин сказал, что отдаст следующую корзину мне".

Ляо Янь: "..."

Линь Юйсин слегка улыбнулся и не стал разоблачать Су Ли.

Су Ли поднял бровь и сказал: "Прости, но я лучший друг Юйсина".

Иными словами, Ляо Янь, если ты хочешь получить цветочную композицию Линь Юйсина, то это произойдет в твоей следующей жизни!

Ляо Янь потерял дар речи, ему казалось, что он никогда не был так растерян.

В одно мгновение впечатление Ляо Яня о Су Ли снова упало.

Но ему было уже 30 лет, и он не должен был расстраиваться из-за 19-летнего парня. Ляо Янь оставил все как есть ради Линь Юйсина.

Занятие прошло быстро, и ближе к концу Ляо Янь получил сообщение.

Прочитав его, он отложил телефон и помог Линь Юйсину навести порядок на парте, убрав обрезанные ветки и листья.

Ляо Янь спросил: "Юйсин, ты любишь кошек?"

"Я не могу держать кошек в общежитии".

Ляо Янь сказал: "Компания моего отца готовится к выставке, где будут представлены в основном товары для домашних животных. Им нужны временные работники".

Он показал Линь Юйсину требования к работникам: "Ты можешь помочь мне на выставке товаров для кошек".

Линь Юйсин с любопытством посмотрел на него, Су Ли тоже наклонился.

Они увидели на странице простое и ясное требование: подходящая внешность для ношения кошачьих ушей, готовность носить кошачьи костюмы. Общительность, ясность мышления и любовь к маленьким животным.

Прикрепленное изображение: Костюм кошки.

Обязанности: Представление продукции, раздача брошюр, предоставление услуг по тестированию продукции, поддержание чистоты в выставочном зале.

Почасовая оплата была действительно заманчивой!

Линь Юйсин нетерпеливо поднял руку: "Я пойду!"

Су Ли также был стеснен в средствах из-за постоянного обмена подарками со своим интернет-бойфрендом. Он посмотрел на приличную почасовую оплату за работу и заколебался, желая поднять руку, но боясь отказа.

Ляо Янь видел Су Ли насквозь: "Ладно, я не такой уж и скупой. Ты тоже можешь пойти с нами".

Су Ли уже собирался выразить свою благодарность, как Ляо Янь сказал: "Помни, следующая цветочная композиция будет моей".

Су Ли: "..."

После занятий Ляо Янь получил телефонный звонок, сказал, что у него есть дела, и поспешил уйти.

Во второй половине дня у Су Ли и Линь Юйсина занятий не было, поэтому они пообедали в кафетерии и пошли обратно в общежитие.

По дороге обильно цвели абрикосы, источая восхитительный аромат.

Су Ли, почувствовав удовлетворение после еды, лениво потянулся. "Опять пятница, время летит. Неужели ты и вправду собираешься оставаться у Гу Чжунъи каждые выходные?"

Подумав об этом, Линь Юйсин пожалел.

Гу Чжунъи совсем не сдержал своего обещания! Но и он сам был виноват в том, что не контролировал себя. Когда наступала подходящая атмосфера, ноги слабели, и он не успевал сделать и нескольких шагов, как Гу Чжунъи ловил его и укладывал в постель.

Он держал в руках корзину с цветами, чувствуя себя обремененным.

Вдруг Су Ли схватил его за запястье. "У меня к тебе вопрос".

"?"

Су Ли отвел его в сторону, посмотрел налево и направо, озорно потрепал Линь Юйсина за ухо и скрытно спросил: "Вы двое... сделали это?"

Линь Юйсин чуть не подавился слюной от шока.

У Су Ли было такое выражение лица, что он промолчал. "Каждый раз, когда ты возвращаешься от него, ты источаешь его феромоны. Неужели ты думаешь, что я ничего не чувствую?"

Линь Юйсин был совершенно смущен, хотя всегда принимал душ перед возвращением. Он замешкался, пытаясь придумать оправдание или объяснение, но Су Ли удалось застать его врасплох.

Су Ли дотащил его до общежития, закрыл дверь и запер ее на ключ.

"Юйсин, давай начистоту".

Су Ли сглотнул, и его адамово яблоко дернулось вверх-вниз. "Действительно ли у альфы в десять раз больше..?"

"..."

Линь Юйсин, потрясенный этим вопросом, чуть не уронил корзину с цветами.

К счастью, у Су Ли быстро сработали рефлексы, и он поймал корзину, сказав: "Посмотри на себя, такой неосторожный. Если бы она разбилась, у Гу Чжунъи было бы разбито сердце. К счастью, я здесь".

Затем Су Ли снова заговорил: "Почему ты молчишь?"

Линь Юйсин посмотрел на Су Ли как на извращенца.

Су Ли ответил: "Почему ты так смотришь на меня? Это в комиксах и романах так описывается. Я никогда не видел настоящего, так что разве это не нормально, что я спрашиваю? К тому же", – он игриво почесал нос и прошептал, – "После того, как Лян Се согласится встретиться со мной, если дело дойдет до этого... Ну, это так, на всякий случай. По крайней мере, я смогу заранее подготовиться, чтобы не опозориться".

Су Ли много думал и фантазировал: "Ты же знаешь, что мой парень Лян Се имеет рост 190 см, на 1 см выше Гу Чжунъи".

Линь Юйсин: "..."

Су Ли похлопал Линь Юйсина по плечу и притворился непринужденным: "Я не выпендриваюсь".

Линь Юйсин потерял дар речи и не мог подобрать нужных слов.

Су Ли вздохнул, словно услышав молчаливое признание Линь Юйсина, и почувствовал одновременно волнение и нервозность.

Неловкая атмосфера наполнила комнату.

"Если ты не хочешь говорить об этом, то забудь. Я, кажется, все понял", – сказал Су Ли, спокойно сев за стол и невозмутимо открыв компьютер, словно готовясь к игре.

Через некоторое время Линь Юйсин притащил свой стул и сел рядом с Су Ли.

"Су Ли, хотя у нас с тобой хорошие отношения, но с моим Старшим... Понимаешь, мы оба более интровертные люди, и нам не очень удобно обсуждать наши личные дела".

Линь Юйсин взял Су Ли за руку и серьезно сказал: "Тебе следует поменьше читать эротические комиксы и романы. Человеческие органы не могут быть настолько большими. Мы должны опираться на науку, а не на суеверия, и не предаваться таким преувеличенным фантазиям".

Пока Линь Юйсин читал Су Ли лекцию о том, что не стоит постоянно предаваться нереальным вещам, его телефон на столе завибрировал.

Линь Юйсин, поглощенный лекцией, не обратил внимания на телефон.

Телефон снова завибрировал.

Су Ли любезно взял его в руки, но уведомления о сообщениях на телефоне Линь Юйсина не были установлены на приватный режим. Перед Су Ли появились три сообщения.

Гу Чжунъи: [Я иду в магазин вне кампуса, чтобы купить несколько коробок презервативов. Я немного задержусь, чтобы забрать тебя].

Гу Чжунъи: [Если я куплю их в кампусе, меня легко заметят однокурсники].

Гу Чжунъи: [Думаю, тех, что я купил на прошлой неделе, будет недостаточно, поэтому я куплю еще несколько коробок].

Су Ли поклялся, что это было сделано не специально, но он уже видел эти сообщения своими глазами.

Су Ли был ошеломлен: "Так вот что значит "интроверт"".

Линь Юйсин: "..."

Линь Юйсин был готов купить ему новые глаза, которые не видели бы этих сообщений.

Он хотел отомстить Су Ли!

После того как машина Гу Чжунъи въехала на территорию кампуса, он замедлил ход.

Когда он проезжал мимо здания общежития «Альфа», его брови нахмурились.

В поле его зрения попал Сюй Сянчи, который с кем-то спорил. Лицо Сюй Сянчи было сердитым и расстроенным, когда он что-то говорил.

Человек, стоявший перед Сюй Сянчи, был высоким и стройным, но он без труда оттолкнул руку Сюй Сянчи и схватил его за воротник, похоже, не воспринимая Сюй Сянчи всерьез.

Гу Чжунъи не очень интересовался Сюй Сянчи, но когда он остановился, чтобы пропустить нескольких студентов, то отчетливо увидел лицо другого человека.

Это был Ляо Янь.

По совпадению, Ляо Янь тоже увидел его, точнее, увидел его машину.

Как раз в тот момент, когда Гу Чжунъи оглядывался, пытаясь понять, что происходит, Ляо Янь уверенно подошел к его машине и постучал в окно. Гу Чжунъи на мгновение замешкался, но Ляо Янь постучал еще раз.

Гу Чжунъи с серьезным видом опустил стекло и спросил: "Тебе что-то нужно?"

"Разве я не могу просто поздороваться?" Ляо Янь повернул голову, увидел, что Сюй Сянчи уже вошел в общежитие, и не смог сдержать улыбки. Затем он сказал: "Мне нужно в корпус С на занятия. Старший, можешь меня подвезти?"

Холодное лицо Гу Чжунъи показалось ему отстраненным, но он неожиданно кивнул.

"Садись на заднее сиденье".

Как только дверь машины закрылась, Ляо Янь сразу же почувствовал, что интенсивные феромоны Гу Чжунъи воздействуют на него. Ляо Янь контролировал феромоны хуже, чем Гу Чжунъи, и не мог противостоять этому сильному запаху. Ему пришлось послушно сесть на заднее сиденье.

Однако в этот раз он чувствовал себя несколько беспомощным.

"Старший Гу, это ведь та машина, на которой ты забирал Юйсина? В ней так много твоих феромонов".

Гу Чжунъи не любил болтать попусту. "Ты – альфа".

"Почему ты так говоришь?"

"В отличие от беты, у тебя выдающаяся внешность и рост".

"Старший Гу, ты сексист?"

Гу Чжунъи надоело подтрунивать Ляо Яня, и он равнодушно ответил: "Ты только что подавил Сюй Сянчи, а он альфа. Не похоже, чтобы ты его боялся". Самое главное: "Кроме того, беты не могут воспринимать феромоны".

Как только Ляо Янь сел в машину, он открыл свои истинные намерения.

Гу Чжунъи понял, что он сделал это специально.

Гу Чжунъи позвал Ляо Яня.

"Мм~"

"Ты помог Юйсину, поэтому я не буду вмешиваться в вашу дружбу. Меня не интересуют твои обиды на других, но если ты подойдешь к Юйсину с недобрыми намерениями и причинишь ему вред, я не буду просто стоять в стороне".

В зеркале заднего вида они снова встретились взглядами.

Красивые глаза Ляо Яня моргнули, и он слегка склонился, положив локоть на бедро и уперев подбородок в ладонь. Он молчал, как бы вникая в слова Гу Чжунъи, но оставаясь безучастным.

Однако предупреждение Гу Чжунъи было очевидным.

Ляо Янь отвел взгляд и через мгновение задал, казалось бы, случайный вопрос: "Ты очень строг, Старший Гу. А к Юйсину ты относишься так же?"

"..."

"Ляо Янь, ты действительно перегибаешь палку". Гу Чжунъи выгнал Ляо Яня из машины и холодно уехал.

Ляо Янь остался стоять на месте. Он не ожидал, что Гу Чжунъи проигнорирует его слова.

Ляо Янь посмотрел на постепенно исчезающий силуэт машины и слегка нахмурился. Он решил подождать несколько минут на том же месте.

У Гу Чжунъи всегда было негативное впечатление о Ляо Яне, что вызывало подсознательное предубеждение. Но когда он успокоился, то почувствовал, что что-то не так.

Слова Ляо Яня показались ему знакомыми.

Он долго копался в памяти, пока внезапный голос не оборвал его мысли. Вместе с ним в нос ударил знакомый запах дезинфицирующего средства из больницы.

Тот человек, лежавший на больничной койке и наблюдавший за пролетающими птицами, сказал ему то же самое.

Рука Гу Чжунъи, лежавшая на руле, дрогнула, и он нажал на тормоза, заставив машину остановиться посреди дороги. К счастью, в это время на дороге было мало людей.

Лицо Гу Чжунъи постепенно потеплело, и в его голове зародилась нереальная идея.

В этот неподходящий момент зазвонил телефон – звонил частный детектив.

Гу Чжунъи нажал на кнопку ответа: "Говорите".

Через несколько минут Гу Чжунъи обнаружил Ляо Яня, который ждал его у здания C. Как он и ожидал.

Гу Чжунъи вышел из машины и подошел к нему, затаив дыхание.

Ляо Янь, стоявший перед ним, был такого же роста, как и он сам, но в его взгляде читалось что-то знакомое после долгой разлуки.

"Я думал, что ошибся", – с облегчением вздохнул Ляо Янь. "Но, к счастью, ты все понял".

Ляо Янь подошел к машине Гу Чжунъи и открыл заднюю дверь. "Здесь неудобно разговаривать. Есть ли у тебя место, куда мы могли бы поехать и поговорить наедине?"

Гу Чжунъи последовал за ним и сел на водительское сиденье.

"Есть".

Около 14:00.

Менеджер Чжан был удивлен, увидев, что Гу Чжунъи вошел в ресторан с высоким мужчиной. На его памяти Гу Чжунъи никогда не приводил с собой никого, кроме Линь Юйсина.

Обычно, когда Линь Юйсина не было рядом, Гу Чжунъи предпочитал обедать в одиночестве.

Гу Чжунъи попросил отдельную комнату со звуконепроницаемыми стенами и сказал официанту приготовить чай и фрукты.

Ляо Янь оглядел элегантно оформленный ресторан и, естественно, сел в кресло. Его реакция совершенно не походила на ту, что была у Линь Юйсина, когда он впервые пришел туда.

Было видно, что его жизнь всегда была намного лучше, чем у Линь Юйсина, как в прошлом, так и сейчас.

Официант быстро подал чай и фруктовое ассорти, в том числе отдельное блюдо с ананасами.

Закрыв дверь, Ляо Янь улыбнулся и сказал: "Спасибо, что не забыл о моих предпочтениях".

Гу Чжунъи окликнул его: "Цюй Син".

От этого имени у Ляо Яня задрожали кончики пальцев. Давненько его так не называли. Постепенно беззаботность в его глазах исчезла, сменившись усталостью после вздоха.

"Давно не виделись, Гу Чжунъи".

Встреча не вызвала у Гу Чжунъи особого восторга или удивления. Ведь только что с ним связался частный детектив и сообщил, что нашел того, кто посылал ему сообщения: альфу по имени Ляо Янь с феромонами сандалового дерева.

Но это была не единственная странность.

Частный детектив сообщил, что наконец-то выяснил местонахождение Цюй Сина.

К сожалению, новости были не очень хорошими.

Цюй Син погиб в автокатастрофе два года назад. Он упал с моста в Городе D после того, как его сбил пьяный водитель. Последующий сильный дождь привел к тому, что поисковая группа не выбрала оптимального времени, и его тело до сих пор не было найдено.

Полиция быстро установила личность погибшего – им оказался 17-летний подросток по имени Цюй Син, который всего несколько дней назад вернулся из-за границы. Но когда они связались с семьей Цюй Сина за границей, им ответили, что их не волнует ни его жизнь, ни то, будет ли найдено его тело, ни то, как будет решаться это дело.

Пьяный водитель был уже арестован, и благодаря безразличию семьи Цюй Сина дело было быстро закрыто.

Именно в тот день 17-летний Линь Юйсин чудом выжил в автокатастрофе.

Гу Чжунъи хотел задать слишком много вопросов, но не знал, с чего начать. Он мог начать только с самого простого вопроса: "Когда ты вернулся?" Подумав немного, он добавил: "В том теле, в котором ты сейчас находишься".

"В октябре прошлого года", – ответил Ляо Янь.

Гу Чжунъи кивнул. "В декабре прошлого года я получил букет роз с открыткой от Линь Юйсина. Это была твоя выходка?"

Ляо Янь вдруг поднял голову, недоумевая. "Ты начинаешь с этого вопроса?"

"Давай разберемся постепенно", – сказал Гу Чжунъи. "Это тоже важно".

Ляо Янь беспомощно пожал плечами и признал это.

"Ты слишком нерешителен. Было ясно, что ты заметил Синсина, но не решался сблизиться с ним. Я не мог этого вынести и решил помочь тебе".

Гу Чжунъи ответил: "Я колебался, потому что внезапное появление Юйсина заставило меня понять, что этот мир изменился, и, возможно, это не тот мир, в котором я жил раньше. Поэтому я хотел сначала понаблюдать".

Гу Чжунъи сказал: "Но я все равно очень благодарен тебе".

Букет роз предоставил Гу Чжунъи подходящую возможность преодолеть расстояние между ними и сблизиться с Линь Юйсином.

"Цюй Син, я хочу знать, почему ты не пришел ко мне в октябре прошлого года?"

Ляо Янь выдохнул и ответил: "Вообще-то, когда я узнал, что ты тоже учишься в Университете С, я подумал о том, чтобы прийти к тебе. Но я не был уверен, что у тебя такая же ситуация, как у меня. Честно говоря, два года назад я кое-что изменил, и все, что было после этого, неизвестно, в том числе и моя нынешняя сущность".

Гу Чжунъи сдвинул брови, не совсем понимая последнее предложение.

Ляо Янь горько улыбнулся и нерешительно пояснил: "Как бы это сказать? Просто мое тело... не в лучшей форме". Он пошевелил большими руками и засомневался: "Иногда я ненадолго теряю сознание. Даже если это длится всего несколько секунд или минут, я чувствую, что это не совсем нормально".

Только за последние два месяца его физическое состояние улучшилось, а периодически возникающие проблемы утихли.

"Самое неприятное, что я не могу покинуть Город С. Похоже, владелец этого тела никуда не собирается уезжать. Возможно, его душа все еще не ушла".

Ляо Янь на мгновение задумался, но не стал сразу рассказывать о своих открытиях. Сначала ему нужно было обменяться информацией с Гу Чжунъи.

Первым делом он задал вопрос: "Ты тоже погиб?"

Если бы другие услышали этот вопрос, то сочли бы его очень странным. Однако Гу Чжунъи спокойно ответил: "Да".

"Когда? Как ты умер?"

"После твоих похорон произошел несчастный случай", – прямо сказал Гу Чжунъи, – "Сюй Сянчи пришел на твои похороны и сказал мне, что Юйсин давно умер".

"Значит, у тебя было разбито сердце, и ты попал в аварию?"

"Не совсем. Мы с ним тогда подрались, и он повредил мне глаз".

Ляо Янь на мгновение застыл, сжав кулаки. "Этот ублюдок..."

"Все в порядке. Если бы не он, у меня не было бы такой возможности".

Если бы Сюй Сянчи не ударил его, из-за чего глаз Гу Чжунъи внезапно ослеп во время вождения, он мог бы до сих пор бесцельно жить в том мире в одиночестве.

Гу Чжунъи сделал глоток чая, глядя на лицо Ляо Яня.

Ляо Янь заметил мысли Гу Чжунъи: "Тебе не нравится это лицо?"

"Немного".

"Я думаю, что оно замечательное, достаточно красивое, и это может помочь улучшить ваши отношения с Синсином". Он небрежно указал на ревность Гу Чжунъи, отчего Гу Чжунъи тихонько кашлянул.

В разгар тяжелого разговора наступил редкий момент легкости.

Через некоторое время Ляо Янь прикоснулся к краю чашки. "Тебе не кажется это странным? Почему я стал кем-то другим, а не проснулся в собственном теле, как ты?"

"Просто проснуться в другой жизни – это уже невероятно". Гу Чжунъи решительно согласился с ним и уже четко сформулировал свои мысли: "Если хорошенько подумать, то я должен был вернуться сюда на год позже тебя. Но ты снова умер, это твое второе возрождение".

Он все еще находился во времени этого мира, но не в своем собственном теле.

Гу Чжунъи не стал ничего скрывать: "Когда я вернулся сюда, первым делом я собирался найти тебя, чтобы ты рассказал мне, где находится Юйсин. Кроме того, я хотел предотвратить твои отношения с Сюй Сянчи, чтобы история не повторилась".

Ляо Янь слегка вздрогнул. Боль, которую он испытал, все еще оставалась в его сердце.

Гу Чжунъи сказал: "В то время я не мог выйти из-под контроля отца и не мог обратиться за помощью к другим. Я знал, что ты окончил Университет С, и поступил туда. Но после начала занятий я не смог найти даже следов твоего присутствия".

"..."

"Позже я попросил частного детектива найти тебя. Я узнал, что два года назад ты прервал связь со своими приемными родителями и вернулся в страну".

Гу Чжунъи продолжил: "Но ты словно исчез".

В тот момент, когда Гу Чжунъи уже отчаялся, появился Линь Юйсин. Через год он поступил в Университет С и стал Младшим Гу Чжунъи на том же факультете.

Это было очень странно, как будто сломанные судьбы соединились вновь.

И только сегодня Гу Чжунъи узнал, что именно Цюй Син соединил их разорванные судьбы.

В прошлом мире Линь Юйсин действительно погиб.

Он погиб в автокатастрофе в возрасте 17 лет, в то время, когда Гу Чжунъи не мог быть рядом с ним.

"Цюй Син, когда ты сказал "кое-что изменил", ты имел в виду аварию на пешеходном переходе. Ты не дал Юйсину перейти дорогу, а потом сам попал под машину и упал в реку".

Это был не вопрос, а утверждение.

Казалось, что время остановилось.

Ляо Янь тихо сидел в личной комнате. Чай на столе испускал горячий пар, и его аромат невольно задерживался в его удрученном сердце. Он не стал отвечать на предыдущий вопрос и тихо спросил то, что больше всего хотел узнать: "Синсин когда-нибудь упоминал обо мне?"

Гу Чжунъи промолчал.

Через некоторое время под пристальным взглядом Ляо Яня он ответил: "Однажды он упоминал о тебе".

"И что же он сказал?" На этот вопрос Ляо Янь тревожно опустил голову.

В его лице читались и ожидание, и страх.

Он напоминал провинившегося ребенка, который так нервничает, что у него дрожат руки. Это небольшое действие было почти идентично поведению Линь Юйсина, когда он волновался.

Гу Чжунъи честно ответил: "Он сказал, что ты нарушил свое обещание и бросил его".

Выражение лица Ляо Яня стало жестким, а глаза влажными.

Словно догадавшись, что мог сказать Линь Юйсин, Ляо Янь глубоко вздохнул, слегка вздрогнул и впился ногтями в ладонь. Губы Ляо Яня слегка побледнели, он стиснул зубы.

Заметив это, Гу Чжунъи опустил взгляд и замолчал, давая ему время подумать. По словам Линь Юйсина, Цюй Син был бессердечным предателем. Но, судя по одностороннему пониманию Гу Чжунъи, Цюй Син никогда не покидал Линь Юйсина. Должно быть, это недоразумение.

Гу Чжунъи не мог судить о Цюй Сине как о человеке, поскольку время, проведенное вместе в больнице, превратило их в "товарищей", а Линь Юйсина – в точку соприкосновения.

Поразмыслив немного, Гу Чжунъи продолжил: "Юйсин сказал, что в то время тебе было всего 8 лет, и ты не мог контролировать свою жизнь после усыновления. Я знаю, что он все понимает".

Линь Юйсин больше не обижался на брата, но в душе он создал клетку, не позволяющую людям приблизиться к нему.

Возможно, даже он сам этого не понимал.

Только с Гу Чжунъи он нашел в себе мужество освободиться от прошлого и стать любимым.

Когда Гу Чжунъи закончил говорить, он заметил на почти идеальном лице Ляо Яня редкий намек на насмешку над собой.

Гу Чжунъи сделал паузу и сказал: "Я не знаю, что произошло между тобой и Юйсином. Но в этом времени ты спас его и оставил в живых".

Ляо Янь вдруг поднял голову.

"Он больше не ненавидит меня?" – спросил он.

"Да, он больше не обижается на тебя", – ответил Гу Чжунъи.

Покрасневшие глаза Ляо Яня некоторое время пристально смотрели на Гу Чжунъи, отчего Гу Чжунъи стало немного не по себе.

Потом Ляо Янь со знанием дела сказал: "Странно, почему вы с Юйсином вместе, даже занимались любовью, а он все равно относится ко мне по-доброму?"

Гу Чжунъи не понял, что он имеет в виду, поэтому Ляо Янь слегка повысил тон, с сожалением улыбнулся и с болью в голосе сказал, назвав полное имя брата: "Линь Юйсин никогда не мог не обижаться на меня, точно не мог!"

"Гу Чжунъи, ты должен был видеть ожоги на его спине и железе", – голос Ляо Яня был низким, как нож, разрезающий плоть.

Гу Чжунъи опешил, не понимая, о чем идет речь.

Ляо Янь продолжал, не глядя на Гу Чжунъи: "Это из-за меня".

Голос Ляо Яня был слабым, как пыль, но он сильно давил на слух Гу Чжунъи.

"Я заменил его и лишил его шанса быть усыновленным".

12 лет назад, в приюте...

Восьмилетний Линь Юйсин прятался под сенью дерева, с несчастным видом тыкая палкой в муравьев на земле.

Неподалеку директриса разговаривала с высоким красивым мужчиной.

Под палящим зноем на лбу мужчины выступили капельки пота. Повернувшись, он посмотрел на Линь Юйсина и приветливо помахал ему рукой.

Линь Юйсин испугался и быстро отвернулся. Он притворился бесстрастным и энергично ткнул пальцем в грязь на земле.

Кто бы мог подумать, что этот человек пойдет прямо к нему?

В одно мгновение высокий мужчина скрылся в тени дерева и, как по волшебству, достал из кармана конфеты из сушеной сливы. Присев на корточки, он протянул их Линь Юйсину.

Мужчину звали Цюй Линьнянь, и у него было очень доброе лицо. Он старался угодить Линь Юйсину, протягивая руку с большим шрамом на тыльной стороне и ладони.

Линь Юйсин робко и испуганно сжал плечи. "Вы плохой человек?" – спросил он.

"Хм?"

"У вас на руке шрам". Линь Юйсин указал на него.

Цюй Линьнянь совсем не рассердился. Он сразу же сунул конфеты в руки Линь Юйсина.

Линь Юйсин был взволнован и боролся с ним, как маленькая испуганная собачка.

"Дядя Цюй, столько конфет..."

"Да, это все для нашей Маленькой Звездочки". Цюй Линьнянь ласково погладил его по голове и негромко сказал: "Неужели Маленькая Звездочка больше не любит конфеты?"

Линь Юйсин смотрел на красивые конфеты и не мог оторвать от них глаз. Он сглотнул слюну. "Я... я не люблю конфеты!"

Затем он решительно повысил голос: "Я не пойду с вами. Я не брошу своего брата!"

Цюй Линьнянь не выказал ни малейшего признака гнева. Он просто наклонился и поднял маленького Линь Юйсина, который был меньше своих сверстников.

"Ах!" – удивленно воскликнул Линь Юйсин.

Цюй Линьнянь глубоко заглянул в его красивые глаза, как будто смотрел в них на кого-то другого, и вытер пот со лба Линь Юйсина.

Линь Юйсин надулся, казалось, что он вот-вот заплачет.

Цюй Линьнянь быстро пришел в себя и беспомощно опустил его на землю, а затем нежно погладил по голове.

Директриса подошла и сказала: "Господин Цюй, дайте мне еще раз поговорить с ним". Она боялась, что Цюй Линьнянь может почувствовать себя неловко, и объяснила: "Быть усыновленным такой семьей, как ваша, – это замечательно, но Маленькой Звездочке уже исполнилось восемь лет, и мы должны уважать его желания".

"Я понимаю. Пожалуйста, сделайте все возможное. У меня особая связь с этим ребенком, и я надеюсь, что он сможет искренне принять меня".

Директриса кивнула и проводила его до машины.

Перед тем как Цюй Линьнянь закрыл дверь машины, она мягко посоветовала: "Господин Цюй! Ребенок кое-чего хочет. Он хочет, чтобы его усыновили вместе с братом".

Цюй Линьнянь, казалось, обладал достаточным финансовым достатком, и усыновление близнецов не стало бы для него тяжелым финансовым бременем. Однако Цюй Линьнянь твердо заявил: "Я планирую усыновить только Маленькую Звездочку".

"Вы уже общались с обоими детьми, и они хорошо себя ведут".

Цюй Линьнянь вынужден был прервать директрису, извинившись: "Я часто бываю в командировках, и дома остается только моя жена. Она не любит нанимать нянь, поэтому мы хотим только одного ребенка".

Он был вежлив и слегка поклонился, сказав: "Пожалуйста, поймите".

Директриса с обеспокоенным выражением лица смотрела вслед отъезжающей машине.

Когда она обернулась, Линь Юйсин уже исчез с конфетами в кармане.

Летний полдень казался бесконечным.

Ветер проносился мимо ушей Линь Юйсина, когда он добежал до кухни приюта.

Заглянув в окно, он помахал рукой мальчику, сортировавшему ростки бобов, и весело крикнул: "Брат!"

Находившийся внутри Линь Юйхэн поднял голову. Его лицо было точно таким же, как у Линь Юйсина, только Линь Юйхэн имел мрачное выражение и, казалось, не замечал Линь Юйсина.

Линь Юйсин с грустным видом вошел во входную дверь и, увидев перед Линь Юйхэном большую миску с ростками бобов, льстиво сказал: "Ого, старший брат, ты уже рассортировал столько бобовых ростков! Потрясающе!". Он присел на корточки рядом с Линь Юйхэном и протянул руку, чтобы помочь.

Линь Юйхэн вяло оттолкнул его руку.

"Брат..." Линь Юйсин тяжело посмотрел на Линь Юйхэна, затем встал, достал из кармана все конфеты и положил их на маленький табурет рядом с Линь Юйхэном.

Линь Юйхэн сказал: "Убери их, они мне не нужны".

Линь Юйсин надул губы и ткнул указательным пальцем в руку Линь Юйхэна. "Я отказал дяде Цюю".

Услышав это, Линь Юйхэн замер, как бы успокаиваясь. Он выронил бобовые ростки из рук и сердито поднялся, став на полголовы выше Линь Юйсина.

"Почему?"

"Я хочу быть с братом".

Линь Юйсин покраснел и нервно схватился за подол одежды.

Линь Юйхэн отругал его: "Так трудно найти такую семью для усыновления. Если бы это был кто-то другой, он бы уже согласился. Ты что, глупый? Я не знаю, что у тебя в голове и о чем ты думаешь!"

Линь Юйсин молчал, на его глаза навернулись слезы.

В конце концов, Линь Юйхэн смягчился. Его тон стал немного спокойнее: "В следующий раз не отказывайся".

Линь Юйсин покачал головой, его маленькое личико покраснело от слез, и слезы размером с фасоль продолжали падать. Услышав слова брата, он послушно присел на корточки, чтобы собрать ростки бобов.

Он плакал, собирая их, и выглядел жалко.

Братья быстро закончили сортировать миску с бобовыми ростками.

"Брат, сегодня на ужин у нас снова будут ростки бобов".

"Да".

Линь Юйхэн был сильнее Линь Юйсина. Он легко подхватил миску с ростками, поднял ее и поставил на стол.

Линь Юйсин с удрученным видом следовал за братом, как маленький хвостик.

Линь Юйхэн сказал: "Перестань ходить за мной".

Линь Юйсин захрипел и встал на месте, вытирая глаза.

Линь Юйхэн подошел к шкафу, осторожно достал миску с кашей из красных бобов, притащил маленький табурет и поставил его перед Линь Юйсином.

В приюте ежедневные расходы на питание были ограничены. Бобовые ростки, будучи дешевым продуктом, были обязательным блюдом на детском столе. Задача сортировки бобовых ростков возлагалась на детей старше семи лет. Выполнивший задание в день получал в награду миску каши из красных бобов, которая стоила в деревенском магазине четыре цента.

Когда наступала очередь Линь Юйхэна, он ждал Линь Юйсина, чтобы поесть вместе.

Линь Юйсин делал то же самое.

Возможно, потому, что Линь Юйсин в этот раз плакал, Линь Юйхэн не стал есть вместе с ним, а смотрел, как младший брат ест ложку за ложкой.

Рот Линь Юйсина был вымазан светлым цветом бобовой пасты, и даже слезы на его лице были окрашены сладким вкусом красной фасоли.

"Брат, ты что, не собираешься есть?"

Линь Юйхэн покачал головой, повернулся, чтобы взять полотенце, и вытер лицо Линь Юйсина.

Вентилятор, висевший под потолком, создавал в комнате прохладу.

Вдруг Линь Юйхэн сказал: "Господин Цюй – пианист. Может быть, у него дома есть фортепиано".

"Фортепиано нельзя есть, и я их не люблю".

Линь Юйхэн на мгновение потерял дар речи, почувствовав себя совсем бездарным: "Кто тебе сказал, что их надо есть? Я имел в виду, что если ты пойдешь с ним, то сможешь научиться играть на фортепиано и в будущем выступать как он, живя хорошей жизнью."

"Э-э..."

Линь Юйсин вдруг вспомнил, как в прошлый раз, когда они пошли в начальную школу, чтобы принять участие в конкурсе певцов, Линь Юйхэн все время смотрел на пианино учителя музыки.

Он спросил: "Брат, ты любишь пианино?"

Линь Юйхэн ответил приглушенным голосом: "А что толку его любить?"

Цюй Линьнянь хотел забрать только Маленькую Звездочку.

Линь Юйсин погрыз разломанную красную фасоль и тихо прошептал: "Но ты даже не умеешь петь. Почему же тебе нравится пианино?"

Линь Юйхэн нахмурился: "Игра на пианино не требует пения".

Линь Юйсин опустил голову: "Если тебе нравится, я заработаю денег, и куплю тебе пианино".

Линь Юйхэн ничего не ответил.

Он встал и взял веник, готовясь смести оставшиеся на полу ростки бобов.

Линь Юйсин положил ложку, чтобы помочь, но случайно споткнулся о стоявшую неподалеку табуретку. К счастью, Линь Юйхэн быстро среагировал и поймал Линь Юйсина.

Линь Юйсин все еще был ошеломлен случившимся.

Линь Юйхэн привычно защитил младшего брата, положив руку ему на голову и взъерошив волосы: "Глупая Маленькая Звездочка, почему ты всегда такой неосторожный!"

Линь Юйсин моргнул, и на его длинных ресницах собрались слезы. Он прильнул к груди брата и глупо улыбнулся.

Но не успел он сказать "Брат", как Линь Юйхэн прервал его: "Пойдем есть кашу из красных бобов. Тебе не нужно помогать".

Линь Юйсин надулся, казалось, что он снова может заплакать.

Линь Юйхэн был совершенно беспомощен перед плачущим младшим братом.

Через некоторое время Линь Юйхэн сжал веник и сказал: "Если ты пойдешь с ним, то каждый день у тебя будут конфеты и чипсы, и даже газировка. У тебя будет своя комната, в которой не будет толпы надоедливых людей. Ты сможешь носить новую одежду и обувь, а по вечерам... ты сможешь смотреть телевизор и делать все, что захочешь".

"А разве мы не можем делать все это вместе, только ты и я?" Линь Юйсин поперхнулся кашей из красных бобов, сладкой и липкой, и ответил: "Когда мы вырастем, мы сможем так жить, правда?"

"Но это займет очень много времени".

"Мы не собираемся умирать завтра".

Линь Юйсин возразил, слегка надувшись, он не хотел проигрывать Линь Юйхэну в споре.

Линь Юйхэн на мгновение рассердился и потрепал Линь Юйсина по голове, не слишком сильно, не причиняя боли.

Но под защитой брата Линь Юйсин вел себя кокетливо и сразу же разрыдался. "Ты обещал... ты обещал, что нас не разлучат! А теперь из-за дяди Цюя ты меня ругаешь и даже бьешь!"

"Я не бил тебя!"

"Брат, ничего страшного, если ты ударишь меня или убьешь! Если ты убьешь меня сегодня, я не пойду с дядей Цюем! Я просто не хочу разлучаться с тобой!"

"Линь Юйсин!"

Линь Юйсин, услышав свое полное имя, всхлипнул и вызывающе спросил: "Если бы тебя забрал дядя Цюй, ты бы меня оставил?"

Линь Юйхэн, не задумываясь, ответил: "Конечно... Нет!"

После этих слов Линь Юйхэн растерялся. Он отступил на шаг, развернулся и выбежал из кухни.

С пяти лет Линь Юйхэн и Линь Юйсин жили в этом приюте.

Поскольку отец изредка присылал им одежду, братья не считались сиротами. Оба их родителя не были мертвы, поэтому они не отвечали требованиям усыновления.

Только когда им исполнилось 8 лет, из полиции пришло известие о смерти их отца.

С тех пор многие семьи хотели усыновить их, но все они хотели только одного ребенка, и выбирали Линь Юйхэна. Не по какой-либо другой причине, а потому, что Линь Юйхэн казался более умным и здоровым.

Линь Юйсин, напротив, был невысокого роста и всегда казался недоедающим. При виде незнакомого человека он начинал плакать и бледнеть.

К счастью, его почти все время защищал брат, поэтому другие дети в приюте не слишком издевались над ним.

Поэтому, когда Линь Юйсин узнал, что его могут разлучить с братом, он не мог спокойно спать по ночам и прятался в одеяло, чтобы тайком вытереть слезы.

С каждым днем Линь Юйсин становился все худее и все сильнее прижимался к Линь Юйхэну.

Линь Юйхэну стало жаль его, и, чтобы он не слишком грустил, он решил пойти на сделку: "Звездочка, мы дали обещание. Пока кто-нибудь не захочет усыновить нас вместе, мы никуда не пойдем".

Он действительно придерживался своих слов.

Линь Юйхэн отверг все семьи, которые хотели его усыновить.

Его семья состояла только из Линь Юйсина, и этого было достаточно.

Но приезд Цюй Линьняня все изменил.

Пройдя проверку и получив одобрение директрисы, он взял братьев поиграть на три часа.

В это время Линь Юйхэну открылся совершенно новый мир.

Цюй Линьнянь был богат и знатен. Он не был похож ни на одного отца из других семей, он был скорее нежным учителем, рассказывающим Линь Юйхэну о том, чего он раньше не знал.

Линь Юйхэн впервые почувствовал связь с Цюй Линьнянем, он стал относиться к нему как к потенциальному приемному родителю.

Линь Юйхэн с нетерпением ждал будущего, о котором рассказывал Цюй Линьнянь, и напоминал младшему брату, чтобы тот вел себя хорошо. Однако Линь Юйсин так и не принял слова брата близко к сердцу.

Линь Юйхэн подумал, что, скорее всего, его младший брат снова упустил шанс, и Цюй Линьнянь не захочет их усыновлять.

Но, к его удивлению, когда они вернулись в приют, Цюй Линьнянь сделал нечто неожиданное – он взял за руку Линь Юйсина, а не его.

В этот момент Линь Юйхэн был потрясен, растерян и не мог поверить в происходящее.

Он впервые почувствовал ревность к младшему брату, но это чувство мгновенно исчезло.

Теоретически семьи с такими условиями, как у Цюй Линьняня, должны были усыновлять детей из более благополучных учреждений. Но он решил приехать в такой маленький городок, как L-Сити, и специально выбрал для усыновления менее примечательного младшего брата.

Ответ Цюй Линьняня был прост: "У меня есть связь с этим ребенком".

При этом его глаза ни на секунду не отрывались Линь Юйсина.

В жаркий полдень Линь Юйхэн сидел в углу, держа в руке сухую веточку, складывая и разворачивая ее. В отличие от Линь Юйсина, ему было неинтересно играть с муравьями и грязью.

Долгие дни, проведенные в приюте, навевали на него скуку и уныние. Он смотрел на лазурное небо, почти ослепленный солнцем.

Он опустил голову, его эмоции были сложными.

В коридоре позади него медленно появились две фигуры: директриса и волонтер.

Линь Юйхэн не стал вставать и приветствовать их, он продолжал складывать веточку в руке.

Он услышал, как директриса и волонтер обсуждали полдник для детей – молоко и шоколадные хлебцы, присланные господином Цюй Линьнянем. Директриса напомнила волонтеру, чтобы тот перед раздачей пометил, у кого из детей непереносимость лактозы или аллергия на шоколад.

Слушая их разговор, Линь Юйхэн чувствовал себя неловко.

Директриса вздохнула: "На самом деле, от того, что господин Цюй прислал эти вещи, толку мало. Лучше бы он усыновил обоих братьев вместе. Малыш Синсин – упрямый ребенок, и если он решил, что хочет быть с Юйхэном, то уже не отпустит его. Я пыталась его уговорить, но я боюсь обидеть его своей настойчивостью".

Волонтер спросил: "Господин Цюй выглядит обеспеченным. Если он будет продолжать в том же духе, не захочет ли малыш Синсин уехать с ним?"

"Господин Цюй происходит из хорошей семьи, и он действительно хороший человек. Для Синсина не будет ничего плохого в том, чтобы жить с ним".

Волонтер, знакомый с детьми по частой помощи, вздохнул: "Кстати, господин Цюй довольно странный. Почему он выбрал малыша Синсина? Обычно люди выбирают кого-то более разумного, например, Юйхэна. Синсин иногда не может позаботиться о себе сам и полагается на Юйхэна".

Директриса ответила: "Вообще-то, когда я узнала, что он выбрал малыша Синсина, мне стало легче. Я знаю, что Юйхэн не будет испытывать недостатка в потенциальных приемных семьях. Если малыш Синсин сможет попасть в семью господина Цюя, это будет совсем не плохо".

Волонтер грустно покачал головой, и две фигуры постепенно удалились, их голоса стихли.

Линь Юйхэн сложил веточку в пучок и некоторое время сидел, погрузившись в раздумья.

Палящее солнце немного утихло, и небо заволокли неожиданные темные тучи.

Скоро должна была разразиться летняя гроза.

Линь Юйхэн поспешно вернулся в общежитие и занес одежду, которую они с Линь Юйсином повесили на балконе, внутрь. Это заметили и другие дети.

В этот день было воскресенье, и у них были свободные занятия.

Быстро пошел дождь.

Сложив одежду, Линь Юйхэн сел на кровать и задумался. Казалось, что его обычная жесткая внешность исчезла. Через несколько минут он поднял голову и заметил, что брата нигде не видно.

Линь Юйхэн сразу же понял, что его непутевый младший брат ждет, когда он помирится с ним. Иногда Линь Юйхэну казалось, что Линь Юйсин глуп и упрям, но он не мог не баловать его.

Он поспешил на кухню.

Дверь была закрыта, на ней висела табличка "Не входить", потому что замок постоянно ломался.

Обычно кухарка тетя Чжан не доверяла детям и вешала табличку, когда куда-то уходила. Пока дети видели табличку, они не заходили на кухню.

Линь Юйхэн не стал исключением.

Однако он услышал легкие звуки, доносившиеся из кухни.

"Синсин!"

Он толкнул дверь и увидел не Линь Юйсина, а мальчика-альфу, который спал над кроватью Линь Юйсина. В левой руке он держал частично съеденный кукурузный початок, а правой рукой запихивал в карман конфеты из сушеных слив.

Судя по его манере поведения, он, скорее всего, воровал еду на кухне.

На плите в большой кастрюле варилась кукуруза.

Из-за того, что мальчик взял кукурузу без разрешения, кастрюля сдвинулась и теперь стояла на краю плиты.

Линь Юйхэн не заметил этого, выхватил конфеты из рук мальчика и сказал: "Это конфеты Синсина, не трогай их!"

Конфеты рассыпались по полу.

Мальчик был ошеломлен и сердито посмотрел на Линь Юйхэна. Они никогда не были в хороших отношениях, а в этот раз их разногласия возникли из-за конфет.

Мальчик, который был на год старше их, на следующий день уезжал в приемную семью. Естественно, он не боялся Линь Юйхэна. "На них написано его имя?"

"Даже если и нет, они не твои".

Разъяренный мальчик бросил початок кукурузы в Линь Юйхэна. Линь Юйхэн не сдвинулся с места и, пригнувшись, стал подбирать конфеты с пола.

Мальчик, чувствуя, что его игнорируют, нарочно сказал: "Эй, я слышал, что твой младший брат скоро будет жить с богатым человеком. А тебя оставят, да? Может быть, потому что ты ведешь себя как бешеная собака, ты никому не нужен?"

Последнее слово мальчика исчезло в кулаке Линь Юйхэна.

Он прижал мальчика к земле, крепко схватив его за волосы, и сказал: "Что ты сказал? Повтори еще раз?! Ты сам напрашиваешься на неприятности".

Тем временем тетя Чжан вела Линь Юйсина обратно с улицы.

Проливной дождь смывал летнюю жару, Линь Юйсин держал в руках небольшую корзинку с картофелем и радостно смотрел на тетю Чжан, которая тоже держала корзинку с картофелем. Он спросил: "Тетя Чжан, не дадите ли вы мне сегодня лишнюю картофелину?"

Тетя Чжан, шестидесятилетняя жительница деревни, недавно начала работать поваром в приюте, чтобы заработать деньги на погашение долгов сына.

Подражая речи Линь Юйсина, она с улыбкой посмотрела на него и спросила: "Зачем тебе лишняя картофелина?"

"Я рассердил брата и хочу дать ему одну картофелину, чтобы загладить свою вину". Линь Юйсин добавил: "Я даже дам ему свою собственную".

"О, Боже, что же нам делать? Тетушка Чжан сегодня на ужин готовит тушеную картошку со свиными ребрышками".

"Тогда дайте мне лишнюю ложку, пожалуйста. Я хочу все исправить". Блестящие глаза Линь Юйсина были восхитительными и умоляющими.

Как тетя Чжан могла отказать Линь Юйсину в его просьбе? Она согласилась: "Ладно, ладно, раз уж ты так старался мне помочь, я тайком дам тебе порцию побольше".

Не успела тетушка Чжан закончить фразу, как корзина в руках Линь Юйсина вдруг упала на землю, и из нее выкатилось несколько маленьких картофелин.

С криком "Брат!" Линь Юйсин бросился на кухню и вступил в схватку. Он и его брат Линь Юйхэн сражались с другим мальчиком-альфой.

Тетя Чжан забеспокоилась и не смогла их разнять, поэтому она повернулась и поспешно позвала директрису. Трое детей столкнулись с плитой, в результате чего кастрюля пошатнулась.

Линь Юйсин поднял голову и быстро понял, что кастрюля вот-вот упадет. Он попытался оттащить Линь Юйхэна, говоря: "Брат, кастрюля сейчас упадет!"

Но Линь Юйхэн и другой мальчик были увлечены дракой и не слушали его.

Линь Юйсин в отчаянии закричал, но все было напрасно.

От беспомощности он не мог сдвинуться с места.

В тот момент, когда кастрюля упала с плиты, Линь Юйсин инстинктивно защитил брата, и в результате они оба ошпарились.

Горячая вода и кукуруза разлились на троих детей, поднялся белый туман.

Казалось, что мир внезапно затих.

Линь Юйхэн повернул голову и увидел корчащегося от боли Линь Юйсина.

Он пробормотал: "Синсин..."

Затем раздался звук скорой помощи. Линь Юйхэну оставалось только слушать его, и он стал постоянным эхом в его ушах.

Троих детей отвезли в окружную больницу.

У Линь Юйхэна были ожоги ног, у мальчика-альфы – ожоги рук.

Линь Юйсин пострадал сильнее всех: у него были ожоги не только на спине, но и на железе.

Тетя Чжан и директриса сопровождали детей в больницу. Тетя Чжан с тревогой объясняла директрисе: "Я повесила табличку на дверь. Я пошла в кладовую за картошкой и взяла с собой малыша Синсина. Дети начали драться на кухне, и я не смогла их остановить. Я... я..." Горло захлебывалось от слез, она боялась, что ее привлекут к ответственности и придется выплачивать компенсацию.

Она повторяла свои объяснения снова и снова.

Но у директрисы не было на это терпения.

"Хватит! Сейчас самое главное – это дети. У Синсина повреждена железа, и он находится в реанимации. Что толку рассказывать мне все это сейчас?" – сурово ответила директриса.

Тетя Чжан начала тихонько всхлипывать.

Линь Юйхэн тихо сидел в сторонке, и шум доносился до его ушей.

Через некоторое время он поднял голову и увидел, что больничный коридор настолько длинный, что даже восьмилетний ребенок не сможет увидеть его конец.

Линь Юйхэн встал, столкнувшись со страхом в замедленной съемке. Он опустил голову, обнял себя за плечи и впился ногтями в руки.

Наконец, через месяц Линь Юйсина выписали из больницы.

Цюй Линьнянь навестил его один раз, принес много игрушек и закусок, но забирать его не собирался.

Изначально все приемные семьи хотели иметь здорового ребенка. У них не было кровных связей с детьми из приюта, поэтому за время их короткого общения не возникало слишком сильной эмоциональной привязанности.

Цюй Линьнянь с грустью смотрел на отсутствующий взгляд Линь Юйсина, долго молчал, а затем перевел взгляд на Линь Юйхэна, который стоял рядом с кроватью.

На этот раз Цюй Линьнянь взял за руку Линь Юйхэна, словно выбирая товар.

При этих словах Ляо Янь, казалось, попал в ловушку затянувшегося кошмара.

В этом ужасном сне он бесчисленное количество раз боролся, бесчисленное количество раз сожалел и бесчисленное количество раз ненавидел себя.

"О том, что случилось потом, должен был рассказать Синсин". Ляо Янь закрыл глаза, воспоминания тяжелым грузом лежали на сердце. "Я бессердечно бросил его и уехал за границу с приемным отцом, сменив имя".

Выражение лица Гу Чжунъи было сложным, но он промолчал.

В этой тишине Ляо Янь почувствовал себя как на виселице. Он опустил голову и обнял себя за плечи.

Гу Чжунъи наконец спросил: "Почему?"

"..."

"Только потому, что Цюй Линьнянь имел хорошее семейное прошлое и был достаточно талантлив, чтобы научить тебя игре на фортепиано?" Эта причина была слишком абсурдной. Гу Чжунъи не верил, что Ляо Янь оставил прикованного к постели младшего брата по такой ничтожной причине.

Если Цюй Син действительно был таким, то почему Линь Юйсин продолжал думать о нем?

"Если бы ты бросил Юйсина только из-за этого, ты бы не вернулся, чтобы найти его, не говоря уже о том, чтобы остановить его смерть в этом мире".

Когда Гу Чжунъи сталкивался с людьми, не похожими на Линь Юйсина, он всегда был логичен и тщательно анализировал все аспекты.

Он не терпел никакого обмана: "Цюй Син, это не твоя истинная причина".

В одно мгновение Ляо Янь встал и сказал: "Это потому, что я хотел искупить свою вину!"

Его рука опрокинула стоявшую на столе чашку, и остывший чай пролился на стол. Глаза Ляо Яня наполнились печалью.

"Врач сказал, что если вовремя не вылечить железу Синсина, то она начнет разлагаться, но у меня не было денег на его лечение. Поэтому каждый день меня мучили кошмары... Мне постоянно снился тот день. Я винил себя и ненавидел за то, что не смог защитить его!"

Он горько усмехнулся: "Я всегда его защищал. Он всегда был трусом, плаксой, бесполезным дураком. Почему он должен..."

Он закрыл лицо обеими руками, его голос захлебнулся, а тело задрожало.

Это воспоминание всегда было болью, которую он не мог стереть.

Они были однояйцевыми близнецами и должны были стать самыми близкими людьми на свете. Однако из-за несчастного случая с Цюй Линьнянем они стали чужими.

"Я не мог... Я не мог смотреть ему в глаза. Самоуничижение поглотило меня! И в этот момент... Отец вдруг выбрал меня! Я разрывался внутри, не желая покидать его, и отец "помог" мне".

"Он сказал, что готов взять на себя медицинские расходы по лечению Звездочки, но в обмен на это я должен был немедленно уехать с ним. Он также пообещал мне, что директриса сохранит это условие в тайне, чтобы Звездочка не чувствовал себя виноватым".

При упоминании слова "вина" он неловко дернул уголком рта, решив, что оно не совсем уместно.

Эти условия казались настолько естественными и разумными, что в глубине души он в одно мгновение превратился из грешника в жертву.

Цюй Линьнянь дал ему шанс на искупление.

Это быстро убедило его в том, что он ушел не ради себя, а ради Линь Юйсина.

"Я не могу забыть, как Звездочка плакал, держа меня за руку и умоляя не уезжать... Я сказал ему, что уговорю отца и обязательно вернусь за ним".

Слезы отказывались падать, захлестывая глаза: "Но я совсем не мог этого сделать!"

Убедить семью принять несовершенного ребенка было крайне сложно.

Цюй Линьнянь всегда хотел иметь только одного ребенка.

Гу Чжунъи понимал это, но на самом деле все было не так просто, как он думал.

Гу Чжунъи, видя, что человек перед ним постепенно разрушается, спросил его: "Ты знаешь, почему он хотел усыновить именно Звездочку?"

Линь Юйхэн, или Цюй Син, а точнее, нынешний Ляо Янь, поднял глаза, и по его лицу неудержимо покатились слезы.

"У него был ребенок, который умер в возрасте 7 лет, и он был очень похож на нас обоих. Его глаза были почти такими же, как у Звездочки".

Жена Цюй Линьняня была так убита горем из-за потери ребенка, что стала психически неуравновешенной.

Только после того, как Цюй Линьнянь вернулся в их заграничный дом, Цюй Син узнал эту тайну.

В каком-то смысле Цюй Линьнянь действительно был хорошим отцом и хорошим мужем. На вилле, увитой розами, он создал для своей жены прекрасную мечту.

В этой мечте их ребенок не умер, а жена не сошла с ума.

Семья продолжала жить счастливо.

"Отец хотел не просто ребенка, а замену, чем более похожую, тем лучше. Поэтому первым выбором стал Звездочка, а когда он пострадал, он выбрал меня".

"Он сказал, что "Цюй Син" – это не то имя, которое они специально дали мне. Это имя их умершего ребенка. Как совпадение, его тоже назвали "Звездочкой"".

В своей собственной жизни он в течение 8 лет жил под именем Линь Юйхэн, а затем стал Цюй Сином.

"После моего усыновления отец относился ко мне хорошо, выполняя практически любую мою просьбу. Когда я захотел научиться играть на фортепиано, он лично занимался со мной, хотя у меня не было никакого таланта. Когда меня задирали в школе и я ввязывался в драки, отец никогда не ругал меня. Наоборот... он даже вставал на мою сторону".

Кроме младшего брата Линь Юйсина, никто не относился к нему благосклонно и не доверял ему.

Он горько усмехнулся: "Он относился ко мне как к родному ребенку. Мать была еще более внимательна. После встречи со мной ее состояние улучшилось".

Как может мать не узнать своего ребенка?

Она подарила ему всепоглощающую материнскую любовь, какой он не испытывал с самого рождения.

В этой семье у него был отец, была мать, и он часто чувствовал себя счастливым.

Только одно слово было запретным в этой семье.

Цюй Линьнянь категорически не хотел, чтобы он упоминал о Маленькой Звездочке: "Теперь ты мой ребенок, Цюй Син. У тебя нет младшего брата, и второго ребенка в этой семье не будет. Эти слова никогда не должны быть услышаны твоей матерью!"

Цюй Линьнянь естественно и мягко назвал его по новому имени: "Цюй Син, я не потерплю, чтобы кто-то разрушал мою семью, а тем более обижал мою жену. Как наш ребенок, ты должен делать все возможное, чтобы любить и защищать свою мать, не позволяя ей снова пострадать".

В это время Цюй Линьнянь как раз купил ему новое пианино.

Это был одновременно и подарок, и предупреждение.

"Я буду заботиться о тебе, сколько смогу, но если ты не будешь слушаться, я тебя брошу".

И найду следующую замену…

У Цюй Линьняня было много денег и времени. Если бы приемный сын пошел против его воли, он без колебаний отправил бы его в заграничный приют, оставив Линь Юйхэна в незнакомом месте.

Цюй Линьнянь мог забрать всю любовь, которую он ему подарил, и заставить заплатить за то, что он его разочаровал.

Для Цюй Линьняня Линь Юйхэн был не более чем средством утешения жены или даже домашним животным.

Под запугиванием и "заботой" Цюй Линьняня восьмилетний Линь Юйхэн постепенно погрузился в тепло семьи, которого никогда не испытывал, и потерял себя при этом.

Комфортные условия жизни превратили его в настоящего молодого господина семьи Цюй.

Он никогда не разочаровывал Цюй Линьняня, все его действия были превосходны, и он стал гордостью семьи Цюй.

Выбравшись из трясины и познав красоту солнечного света, человек уже не мог вернуться назад.

Цюй Линьнянь почувствовал, что время пришло, и начал усиленно промывать ему мозги: "У тебя и твоего младшего брата разные судьбы. Не нужно связывать себя братскими узами. Даже без тебя он сможет жить хорошо".

Иногда Линь Юйхэн все еще думал о Линь Юйсине, своем жалком младшем брате.

Поэтому Цюй Линьнянь задумчиво протянул ему дневник, утешая: "Если ты все еще скучаешь по нему, записывай свои мысли в этот дневник. Записывать свою жизнь и мысли – дело неплохое, но я не хочу больше слышать из твоих уст ничего о младшем брате".

Так юноша скрыл свою тоску по брату на страницах дневника. Со временем он стал забывать о Линь Юйсине, а единственную их совместную фотографию задвинул на дно ящика.

Записи в дневнике стали для него привычным делом.

Однако всего через несколько лет эта мечта начала рушиться.

Все оказалось иллюзией, а "любовь" превратилась в кандалы.

С возрастом он все меньше и меньше становился похож на "Цюй Сина".

Впечатление матери о ребенке застыло в семилетнем возрасте. В связи с его взрослением эмоции матери стали необычайно нестабильными.

Время от времени у нее случались приступы, когда она возвращалась к реальности.

В это время она задавала ему вопросы о том, куда делся ее родной ребенок и почему он заменил все в доме. Она кричала, считая, что именно из-за его появления исчез настоящий Цюй Син.

Когда приступов не было, она относилась к нему как обычная мать, всячески заботясь о нем. После школы готовила для него роскошный ужин, зимой своими руками вязала для него шарф, чтобы он не замерз.

Но все, что она делала, предназначалось для ее настоящего ребенка, а не для "незваного" Линь Юйхэна.

В этой удушающей обстановке Линь Юйхэн не смел совершать ошибок и проявлять поведение, не похожее на "Цюй Сина". Малейшая его оплошность вызывала у матери приступы.

Цюй Линьнянь часто уезжал по работе, но няни в доме не было.

Причина заключалась в том, что их ребенок умер из-за халатности няни. Поэтому Линь Юйхэну пришлось самому заботиться о матери, терпеть ее любовь и ненависть, прожив с ней девять лет.

В год, когда ему исполнилось семнадцать лет, Цюй Линьнянь, которого жена тоже измучила до изнеможения, привел еще одного ребенка.

Это был второй мальчик-омега, появившийся на вилле, и он был очень похож лицом на семилетнего "Цюй Сина".

Как и он много лет назад, этот ребенок должен был пройти тот же путь.

Через некоторое время Линь Юйхэна вдруг охватила душевная боль, он почувствовал, что его тело разрывается на части, причиняя мучительную боль. Его словно сбила машина. Он обливался холодным потом, губы побледнели, и в конце концов он упал в обморок на обочине дороги и был доставлен прохожими в больницу.

Врачи не нашли у него никаких проблем, лишь посоветовали не нагружать себя слишком сильно.

Однако Цюй Линьнянь считал, что это была симулированная болезнь, уловка для привлечения внимания. Пустая больничная палата пугала его: к нему не приходили, и он оставался в одиночестве.

В этот момент он вспомнил о своем младшем брате.

Он подумал о том, как Линь Юйсин, возможно, жил в этом одиночестве все это время.

Сердце стало болеть, в него словно вонзились тысячи иголок, слезы смочили подушку.

Линь Юйсин стал часто сниться ему во сне, ему снился несчастный случай на кухне приюта, которого следовало избежать.

Линь Юйсину было больно, его спина была облита кипятком, и его слабый плач терзал сердце Линь Юйхэна: "Старший брат, не оставляй меня... Не оставляй меня... Я буду хорошим, я больше не буду тебя злить, правда..."

Сцена изменилась, и свет в спасательной комнате погас.

Тело Линь Юйсина было в крови, он стоял перед ним, яростно вопрошая: "Ты ведь бросил меня?"

Линь Юйсин приближался шаг за шагом, его глаза были лишены зрачков.

"Ты погубил меня, да?!"

"Аааааааа..."

Линь Юйхэн пытался очнуться от кошмара, со лба капал пот.

Он дрожал и под лунным светом глубокой ночи продолжал раскаиваться. Он молился небесам, желая лучшей жизни для Линь Юйсина, даже если для этого придется отдать всю свою удачу.

Он чувствовал себя виноватым перед братом.

Но что ему оставалось делать?

С появлением ребенка мать вернулась к прежнему состоянию, стала относиться к Линь Юйхэну, живущему в доме, как к гостю, с улыбкой представляя ему своего сына: "Это моя Маленькая Звездочка, он очень похож на меня, не так ли? Он хорошо себя ведет, внимательный и хороший ребенок".

Она нежно улыбнулась и погладила Цюй Сина по голове.

Новый "Цюй Син" мило улыбнулся и ласково обнял мать. Он был умным ребенком и даже лучше Линь Юйхэна умел угождать ей.

Но из-за его появления мать часто путалась в своих мыслях, не в силах понять, кто же ее настоящий ребенок.

Цюй Линьнянь, видя это, бессердечно велел ему переехать с виллы в отдельную квартиру.

Через год, в день его 18-летия, Цюй Линьнянь пришел к нему в квартиру и вручил карточку, на которой было достаточно денег для оплаты учебы в университете и проживания.

Цюй Линьнянь сказал: "Теперь ты взрослый".

Смысл его слов заключался в том, что семья Цюй больше не должна нести за него ответственность и заботиться о его жизни.

Цюй Линьнянь считал, что одной картой и суммой денег он разорвал все связи между ними, выполнив свой моральный долг.

"Раньше ты хотел вернуться в Китай, чтобы найти своего младшего брата, верно? Поезжай и найди его. Может быть... он все еще ждет тебя?"

Услышав слова Цюй Линьняня, он удивленно поднял голову, его глаза наполнились самоуничижительным смехом.

Как такое возможно?

В душе он тихо усмехнулся.

Прошло уже десять лет, и Линь Юйсин, каким бы глупцом он ни был, не мог до сих пор ждать такого презренного старшего брата.

Но ему хотелось знать, чем сейчас занимается Линь Юйсин, все ли у него хорошо или нет. Остался ли он маленьким плаксой, как в его воспоминаниях?

Потеряв все, он начал бессовестно скучать по Линь Юйсину.

Он скучал по Маленькой Звездочке, который никогда его не бросал, что бы ни говорили и ни делали другие.

Линь Юйхэн вернулся в Китай и поступил в Университет С. С помощью Сюй Сянчи он разыскивал брата, почти исчерпав все средства, которые выделил ему приемный отец. Но брат, казалось, исчез, не оставив никаких следов.

Однажды, когда они с Сюй Сянчи уезжали на зарисовки, они столкнулись с его тетей Линь Сюфэн.

Линь Сюфэн узнала его с первого взгляда.

Он обрадовался, подумав, что наконец-то сможет воссоединиться с братом, но реальность нанесла ему жестокий удар.

Линь Юйсин был мертв.

Он погиб в автокатастрофе в возрасте семнадцати лет.

Говорили, что Линь Юйсин попал в аварию, когда подрабатывал в доставке, и погиб на месте, даже не успев доехать до больницы.

Дата аварии и время смерти Линь Юйсина совпали как раз с тем моментом, когда он, упав в обморок, был доставлен в больницу.

Говорят, что близнецы могут обладать экстрасенсорной связью.

Возможно, в тот момент, когда он потерял сознание, сердце Линь Юйсина перестало биться.

Неудивительно, что боль так глубоко засела в нем, ведь это было единственное ощущение, которое Линь Юйсин испытывал перед смертью. Как крик о помощи, переданный брату-близнецу.

Линь Юйсин исчез. Он навсегда потерял брата, единственного родного человека.

В доме Линь Сюфэн не осталось ни одной фотографии Линь Юйсина.

Чэн Жун постоянно пил и ругался, бессердечно издеваясь над Линь Юйсином как над никчемным, рано умершим ублюдком.

"Мы потратили столько денег на его воспитание, а в итоге он даже не вернул мне деньги перед смертью! Он действительно был невезучим и убыточным! Линь Сюфэн, посмотри, что ты принесла в эту семью! Зря я тебя послушал. Надо было продать его раньше, тогда бы я выручил хоть немного денег! Посмотри на него сейчас, посмотри!"

Чэн Жун безжалостно воспользовался возможностью обвинить во всем Линь Сюфэн.

Линь Сюфэн молчала, занятая работой, по ее щекам текли слезы. Она не смела возражать, возможно, в ней не осталось злости.

По ее поведению было видно, что она признает слова Чэн Жуна.

Она не испытывала недостатка в жалости к погибшему Линь Юйсину, но еще больше она переживала за своего сына Чэн Шаохуа.

В конце концов, все ее многолетние усилия превратились в ничто в момент смерти Линь Юйсина. Она не могла представить себе никого, кто мог бы позаботиться о Чэн Шаохуа в будущем.

"..."

Линь Юйхэн наконец понял, насколько несчастной, ужасной и беспомощной была жизнь его брата все эти годы. Хотя он и потерял все, но все же испытал в этом мире мимолетные минуты счастья.

А что же Линь Юйсин?

Линь Юйсин прожил жизнь, полную страданий, и в конце концов трагически погиб в результате незаслуженного несчастного случая.

В этом была его вина как старшего брата.

Из дома Линь Сюфэн он вышел почти шатаясь и забежал в узкий переулок, постоянно отплевываясь.

Его тошнило...

Все вокруг вызывало у него отвращение, в том числе и он сам.

Он схватился за горло, упал на колени, прижался головой к грязной стене – слезы были самым бесполезным занятием в данный момент. Но кроме слез, у него ничего не осталось.

В горле у него хрипело, и он всхлипывал.

"Это моя вина... Я не должен был уходить, не должен был слушать его и забывать о тебе... Звездочка, прости меня, прости..."

Он должен был искупить свою вину, должен был искупить.

С этого момента он воспринимал все издевательства Сюй Сянчи как собственное наказание, не в силах освободиться.

Он думал, что если у него появится шанс прожить жизнь заново, то он спасет Линь Юйсина, даже если для этого ему придется пожертвовать собой.

Около пяти часов вечера.

Гу Чжунъи припарковал машину перед зданием общежития Линь Юйсина.

Хотя апрельская погода еще не успела полностью прогреться, он чувствовал себя скованно, а время словно замедлилось. От услышанных в этот день слов у него разболелась голова, и он не мог отделаться от чувства беспокойства. Он расстегнул одну из пуговиц рубашки, чтобы ослабить жар.

Уже наступило условленное время, но Линь Юйсин, обычно пунктуальный, не выходил из общежития.

Гу Чжунъи вышел из машины и стал ждать, прислонив свою стройную фигуру к корпусу автомобиля.

Студенты общежития «Омега», казалось, уже привыкли к присутствию Гу Чжунъи. Они больше не собирались вокруг него с любопытством, как в первый раз, и не заходили на форум, чтобы обсудить его. В любом случае, все комментарии, в которых плохо отзывались о Линь Юйсине, были удалены, что было довольно скучно.

Гу Чжунъи отправил сообщение Линь Юйсину, но ответа не получил.

Он подождал минут десять, а затем позвонил ему.

Линь Юйсин положил трубку.

Вскоре после этого пришло сообщение.

Линь Юйсин: [Подожди!]

Гу Чжунъи был ошеломлен. Он не знал, было ли это его воображением, но в этом слове ему смутно почудился намек на безымянную злость.

Поэтому он не стал отвечать, а молча ждал.

Тем временем он воспользовался телефоном, чтобы найти информацию об автомобильной аварии, в которой Линь Юйсин чудом выжил несколько лет назад. Как рассказал Ляо Янь, один журналист написал об этом статью в своем блоге.

Заголовок гласил: [Скрытая правда об автокатастрофе 20XX года в Городе D].

Гу Чжунъи открыл страницу, и перед его глазами быстро появился плотный блок текста.

Гу Чжунъи внимательно прочитал его, и его брови нахмурились.

Некоторое время назад...

Ляо Янь, известный также как Линь Юйхэн, наконец успокоился и продолжил объяснять Гу Чжунъи.

"Водитель, виновный в аварии, в результате которой погибло несколько человек на пешеходном переходе, и водитель, сбивший меня с эстакады, – один и тот же человек".

Гу Чжунъи знал об этом: "Я слышал об этом в новостях и пытался найти его".

Линь Юйхэн тонко пошевелил губами и задал Гу Чжунъи вопрос: "Итак, как ты думаешь, пьяный водитель, совершивший такую крупную аварию, случайно сбил людей?"

"Судя по жертвам на пешеходном переходе, это случайность".

Ведь водитель не знал, кто окажется на месте происшествия в тот день.

"Но если судить по его действиям на эстакаде, то больше похоже на то, что ты ему чем-то насолил?"

"Да", – подтвердил Линь Юйхэн. В теле Ляо Яня он пробыл менее полугода, но все еще отчетливо помнил свою прошлую жизнь. Он продолжил: "Это был пятый день моей новой жизни. Чтобы предотвратить несчастный случай, я каждый день наблюдал за жизнью Линь Юйсина. Я заметил, что каждый день в полдень он выходил разносить еду, проходя через этот пешеходный переход. Через дорогу находилась парикмахерская, и они почти всегда заказывали еду на вынос в это время".

Босс обычно поручал старательному Линь Юйсину выполнять заказы поблизости, чтобы сэкономить на доставке.

Линь Юйхэн сделал паузу и нерешительно признался: "Я был слишком смущен перерождением и чувствовал себя виноватым перед Линь Юйсином, поэтому не решился сразу открыть ему свою личность".

Опустив глаза, он вспомнил: "После того как я помешал Линь Юйсину перейти дорогу, у меня задрожали руки. Возможно, из-за того, что я изменил эту часть истории, мне стало немного страшно. Мне стало трудно дышать, и я снял маску и солнцезащитные очки".

В тот день Линь Юйхэн бесцельно шел по дороге, чтобы успокоить свои эмоции.

Шел дождь, он держал зонтик и чувствовал, как что-то давит ему на грудь, затрудняя дыхание.

Только он хотел найти место, где можно укрыться от дождя, как тот прекратился.

Пешеходные дорожки по обеим сторонам эстакады были немноголюдными, поэтому он убрал зонт и решил подышать свежим воздухом.

Прошло около 20 минут с того момента, как он остановил Линь Юйсина, переходившего дорогу.

Он помнил только, что кто-то крикнул ему, чтобы он был осторожен с машиной, которая ехала навстречу.

"Когда эта машина только выехала на дорогу, меня кто-то предупредил, и я, к счастью, избежал столкновения с ней. Машина врезалась в перила эстакады и остановилась. От страха у меня ослабли ноги, и я не мог двигаться. В такой ситуации, водитель должен был снова завести машину и скрыться, а не…"

Он вспомнил боль, когда в тот день ему раздробили кости, и глубокомысленно нахмурился: "Не сдавать назад и не сбивать меня снова. Эта машина... она, кажется, целилась в меня".

Выражение лица Гу Чжунъи постепенно становилось серьезным.

Линь Юйхэн продолжил: "После удара все мое тело взлетело вверх, и все мои кости были сломаны. Я упал в воду, не мог дышать, все тело болело и не могло двигаться. Я не мог понять, умер ли я от удара или утонул. Мне показалось, что я быстро потерял сознание. Когда я снова открыл глаза, я стал Ляо Янем".

Линь Юйхэн расследовал последствия аварии.

Водитель находился за рулем в нетрезвом состоянии и признал, что не разобрался в ситуации, что и привело к аварии. Однако из-за большого количества жертв в первой аварии и двух целенаправленных столкновений во второй аварии, имевших злой умысел, он был приговорен к смертной казни.

"Может быть, все воспринимают это как тяжелое случайное ДТП, но..." Линь Юйхэн поднял голову, в его глазах застыл страх: "Водитель, долгое время работавший таксистом, не должен был напиваться в рабочее время".

"Насколько я знаю, его сын болен лейкемией, и семья потратила все свои сбережения на лечение ребенка. Он очень много работал, чтобы заработать деньги, как же он мог пить в рабочее время? Но после того как его приговорили к смерти, его жена сразу же переехала в Город С вместе с ребенком, не испытывая никаких финансовых трудностей".

Гу Чжунъи мгновенно понял смысл его слов: "Ты подозреваешь, что кто-то заплатил ему за преднамеренное убийство?"

"Да".

"Подожди..."

"Послушай! После того как они переехали в Город С, неизвестный быстро покрыл все медицинские расходы ребенка, и ему даже посчастливилось пройти операцию по пересадке костного мозга. После этого они переехали в Город М и поселились в хорошо расположенном поселке. Дом, в который они переехали, был оформлен не на имя жены, она не могла позволить себе платить за него".

Все слишком совпадало.

Сердце Гу Чжунъи сжалось, а кончики пальцев задрожали: "Откуда ты все это знаешь?"

"Недавно вышел отчет".

"Отчет?"

"Его разместил недобросовестный журналист, который специально привлекал к себе внимание и получал трафик, раскапывая подобные истории. Его появление вызвало неприятности у жены водителя, и у них даже несколько раз возникали конфликты. Странно, что женщина не заявила в полицию".

После этого журналист выложил в Интернете все, что знал. Удивительно, но этот репортаж не вызвал общественного обсуждения и был быстро удален, чтобы подавить его популярность. После этого, где бы журналист ни разместил отчет, его удаляли.

Журналист также получал угрозы и все больше убеждался в том, что речь идет об убийстве, поэтому не решался на необдуманные действия.

В конце концов, последствия этого происшествия постепенно сошли на нет.

Спустя два года журналист опубликовал эту историю в своем небольшом блоге, а не в основных СМИ.

Поскольку авария произошла давно, то найти эту малопосещаемую запись в блоге мог только человек с целенаправленным поиском.

Линь Юйхэн достал телефон, добавил Гу Чжунъи в друзья и отправил ему название блога. Он попросил Гу Чжунъи проверить этот отчет, когда у него будет время, потому что он вызывал слишком много сомнений.

В данный момент, будучи "Ляо Янем", он был слишком ограничен как в возможностях, так и в ресурсах, что не позволяло ему разобраться в этом.

Ему срочно требовалась помощь Гу Чжунъи.

"Гу Чжунъи, я имею в виду, если... если его целью был не я…"

"..."

"Возможно, человеком, которого водитель собирался сбить, был Звездочка. Мое появление привело водителя в замешательство, и поэтому он повел себя так неразумно. Но это лишь мои домыслы..."

Чай на столе остыл.

Линь Юйхэн пристально смотрел на Гу Чжунъи, словно хватаясь за спасательный круг. Он слабо взмолился: "Я не могу этого сделать, не могу. Но ты можешь".

Если это был несчастный случай, то нужно проверить его и доказать, что это действительно был несчастный случай.

Если же это было преднамеренное убийство, то Гу Чжунъи должен найти настоящего преступника.

В противном случае никто не сможет гарантировать, что история не повторится.

Кроме того, у Линь Юйхэна была еще одна просьба к Гу Чжунъи: "Пожалуйста, не называй меня Цюй Сином. Это имя отнимает у меня слишком много сил и навевает слишком много плохих воспоминаний. Раньше менять имя было бы слишком хлопотно. Но теперь, кем бы я ни был, я больше не "Цюй Син"".

Он почувствовал облегчение.

Вспомнив об этом, Гу Чжунъи глубоко вздохнул и задумался, вспоминая слова Линь Юйхэна.

Тут его мысли прервал четкий голос: "Гу Чжунъи!"

Гу Чжунъи быстро обернулся, крепко сжал телефон и заблокировал экран.

Перед ним стоял Линь Юйсин с корзиной цветов и серьезным или, скорее, покрасневшим лицом. "Чем ты занимался? Я столько раз тебя звал, а ты меня игнорировал".

Линь Юйсину пришлось назвать его полное имя, чтобы он отреагировал.

Гу Чжунъи открыл рот, чтобы заговорить, но не успел он ничего сказать, как Линь Юйсин, явно рассердившись, протянул ему корзину с цветами.

Гу Чжунъи опешил. Подумав, он понял, что Линь Юйсин никогда раньше не сердился на него, и не исключено, что это произошло из-за его рассеянности.

В этот момент, увидев раздраженный взгляд Линь Юйсина, он нашел его одновременно интригующим и непонятным.

"Я просто отвечал на рабочие сообщения", – сказал Гу Чжунъи, – "Это касается дел ресторана".

Он не соврал. Менеджер Чжан действительно прислал ему новое меню для ресторана, но он еще не ответил.

Линь Юйсин сел на пассажирское сиденье, пристегнул ремень безопасности и, не говоря ни слова, уставился на Гу Чжунъи. Казалось, он собирался свести счеты с жизнью, когда они приедут домой.

Гу Чжунъи, держа в руках корзину с цветами, обошел машину и сел на место водителя.

Закрыв дверь, Гу Чжунъи спросил: "Что случилось? У тебя плохое настроение?"

Линь Юйсин ничего не ответил, и Гу Чжунъи спросил: "Что хочешь на ужин?"

Линь Юйсин быстро ответил: "Лапшу с гребешком и двумя яйцами".

На прошлой неделе лапша, приготовленная Гу Чжунъи, полностью покорила Линь Юйсина. Если подать Линь Юйсину две большие миски лапши, то он обязательно их доест, даже через силу.

Гу Чжунъи радостно сказал: "В этот раз я сделаю больше соуса. На следующей неделе можешь принести немного в университет на обед".

Гнев Линь Юйсина немного утих. Он поджал губы и посмотрел в лицо Гу Чжунъи. Он пожалел, что рассердился на Гу Чжунъи из-за такой мелочи.

Как же он мог обидеться на Гу Чжунъи только из-за этого?

Линь Юйсин потер пальцами брюки и сказал: "Прости, я не хотел сердиться". Поколебавшись, он медленно продолжил: "Просто в этот раз твое сообщение было слишком... Ну, в этот раз ты действительно был не прав".

"?"

Какое сообщение?

Рука Гу Чжунъи на рулевом колесе напряглась, и он замер на две секунды. "Ты говоришь про сообщение о покупке презервативов?"

Линь Юйсин прикрыл рот рукой, его уши покраснели, а лицо побледнело.

Машина впереди начала движение, и Линь Юйсин, несомненно, мешал Гу Чжунъи вести машину. "Су Ли все видел, что же делать..."

Наконец Гу Чжунъи понял, в чем дело. Линь Юйсину было неловко.

Откинувшись на пассажирское сиденье, Линь Юйсин начал серьезно обсуждать с Гу Чжунъи некоторые правила. Отныне, чтобы подстраховаться, Гу Чжунъи не мог посылать ему такие откровенные сообщения во время учебы.

Но внимание Гу Чжунъи было сосредоточено на другом: "Могу ли я посылать их, когда тебя нет в университете?"

"Конечно, нет!"

"Я все равно должен спрашивать тебя перед покупкой".

Линь Юйсин не мог закрыть рот, думая, что Гу Чжунъи делает это специально. Он с тревогой сказал: "Зачем тебе спрашивать об этом у меня? Я же не пользуюсь ими".

Воспользовавшись очередной пробкой, Гу Чжунъи потянулся к ящику для хранения с пассажирской стороны. Он был заполнен презервативами двух размеров, что было хорошо видно.

Гу Чжунъи серьезно сообщил Линь Юйсину: "Я и для тебя купил".

"Что? Для меня?!"

Линь Юйсин понял, в чем дело, и бросил странный взгляд на Гу Чжунъи. Когда мысли Линь Юйсина унеслись куда-то не туда, Гу Чжунъи вернул его к действительности.

"В последнее время часто идут дожди, и у нас не хватает простыней".

"..."

Гу Чжунъи внимательно посмотрел на него.

Линь Юйсин задумался на минуту и второй раз за день назвал своего парня полным именем: "Гу Чжунъи, тебе не стыдно?" Он решил промолчать, чтобы избежать усиления гнева и невинных жертв.

Но, если подумать, невинных в этой машине не было.

Из-за пробки путь от университета до квартиры занял гораздо больше времени.

Сзади сигналили машины, а впереди стоящая оставалась неподвижной. С апрельского неба мягко падали капли дождя.

Линь Юйсин откинулся на спинку сиденья, чувствуя раздражение, и не мог не зевнуть. В такой комфортной обстановке он задремал, сам того не замечая.

Прошло около получаса.

Гу Чжунъи загнал машину на подвальную парковку жилого дома. Припарковавшись, он первым делом отстегнул ремень безопасности. Он протянул руку и осторожно потрогал щеки и уши Линь Юйсина: "Юйсин, мы приехали".

Линь Юйсин, не выспавшись, потер глаза.

Гу Чжунъи отстегнул ремень безопасности Линь Юйсина и отложил его в сторону. Он вышел из машины, подошел к пассажирскому месту и сразу же поднял Линь Юйсина на руки.

Вдруг Линь Юйсин полностью проснулся и подсознательно задергал ногами, желая идти самостоятельно.

Гу Чжунъи спокойно сказал: "Я тебя сегодня разозлил, поэтому мне придется тебя нести".

У него была уникальная манера бесстыдства, и только Линь Юйсин мог ею наслаждаться.

Линь Юйсин проворчал: "Какая связь между этими двумя вещами?"

"Не знаю".

Ответ Гу Чжунъи чуть не рассмешил Линь Юйсина.

Гу Чжунъи поцеловал Линь Юйсина в лоб.

Немного "хаотично".

Линь Юйсин втянул шею, но не уклонился.

Гу Чжунъи был человеком, который останавливался, когда ему было достаточно, и он не стал бы притворяться милым без причины. Линь Юйсин не успел ничего сказать, как Гу Чжунъи сразу же понес его в лифт.

Линь Юйсин предусмотрительно достал карточку и вызвал лифт для Гу Чжунъи, который не мог пользоваться руками, показывая, что он действительно больше не сердится.

В замкнутом пространстве лифта Линь Юйсин ласково обнял Гу Чжунъи за шею, больше не сохраняя дистанции, как на улице.

"Куда ты ходил сегодня днем? Почему ты задержался?" - спросил Линь Юйсин. "Если это неудобно, можешь не рассказывать".

"Все в порядке". Гу Чжунъи на мгновение задумался и сказал: "Это был всего лишь небольшой вопрос, и он уже решен".

Гу Чжунъи не собирался лгать Линь Юйсину.

Но Линь Юйхэн не хотел и не мог открыть Линь Юйсину свою сущность. Поэтому он попросил Гу Чжунъи сохранить все в тайне.

Гу Чжунъи не возражал, так как разговор о "перерождении" любому показался бы странным.

А зная характер Линь Юйсина, он мог бы даже взять на себя ответственность за сбор денег и отправить их обоих в больницу на обследование.

От этих мыслей у него разболелась голова.

Гу Чжунъи не хотел, чтобы Линь Юйсин принял его за психически ненормального.

Когда они вернулись домой, Линь Юйсин захотел сначала принять душ.

Гу Чжунъи переоделся в обычную домашнюю одежду, повязал фартук и стал готовить на кухне.

Если бы Гу Чжуан узнал, что сын, которого он заботливо растил, чтобы тот возглавил компанию, теперь беззаветно предан семье и в гостиной, и на кухне, он мог бы так разозлиться, что закашлялся бы кровью.

Гу Чжунъи думал о том, что если он сможет разозлить Гу Чжуана до такой степени, что тот больше не станет с ним возиться, то это будет не так уж плохо.

Тем временем Линь Юйсин быстро принял душ. Он переоделся в пижаму, забрал волосы в хвост и некоторое время бродил по спальне, не зная, чем себя занять, прежде чем выйти.

После долгого проживания в этой квартире она стала для Линь Юйсина новым домом. Линь Юйсин уже не был таким сдержанным, как в первый раз, и все в доме ему стало знакомо.

Иногда он даже приносил что-то в дом, например, сегодняшнюю корзину цветов, которую он поставил на журнальный столик.

Линь Юйсин быстро направился на кухню, держа что-то в руке, и, войдя, поцеловал Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи раздумывал, не нарезать ли ему фруктов, и в то же время сгорал от желания получить еще один поцелуй. Он наклонился вперед, но Линь Юйсин закрыл ему губы четырьмя пальцами и сунул в руку сложенную записку.

"Спасибо, что приготовил ужин, это мой подарок для тебя". Приподняв бровь, Линь Юйсин напомнил ему: "Посмотри, я написал это специально для тебя". С этими словами он с триумфом вышел из кухни, держа в руках две тарелки с лапшой.

Феромоны Гу Чжунъи, казалось, запрыгали вокруг него, когда он уставился на закрытую Линь Юйсином дверь кухни, с нетерпением разворачивая записку.

Он увидел аккуратный список "запрещенных слов".

В списке гордо красовались презервативы.

Гу Чжунъи: "..."

Чтобы избежать неловких ситуаций на публике, Линь Юйсин попросил Гу Чжунъи впредь использовать "это" вместо вульгарных слов.

Это был не только подарок Линь Юйсина на ужин Гу Чжунъи, но и ответная реакция на "подарок" Гу Чжунъи в машине, от которого он потерял дар речи. Это показало Гу Чжунъи ту сторону Линь Юйсина, которая была заботливой, но в то же время затаившей обиду.

И ответная реакция была намеренной и детской, вполне "такой".

Гу Чжунъи усмехнулся и игриво заполнил записку словом "это", признавая наказание.

В тот вечер от Гу Нуаня пришли хорошие новости: он наконец-то завоевал понравившегося ему альфу, и они успешно начали встречаться.

Первым на телефон Линь Юйсина пришло сообщение от Гу Нуаня: [Дорогие друзья, в апреле, когда все оживает, я, Гу Нуань, наконец-то добился взаимной любви со своим альфой].

Еще более удивительно, что в этот день в обычно неактивных "Моментах" Гу Чжунъи появилось первое сообщение. (какая-то фишка китайских соцсетей)

Гу Чжунъи: [Цветы, которые он подарил].

К сообщению была приложена фотография цветочной композиции Линь Юйсина – маленькая свежая корзинка, в основном с подсолнухами.

"Моменты" Гу Чжунъи сразу же взорвались.

В течение минуты было поставлено 23 "лайка" и оставлено несколько десятков комментариев.

Ян Цин: [Что? Я правильно вижу? Ты демонстрируешь свою привязанность в "Моментах"? Ты, Гу Чжунъи, демонстрируешь свою привязанность в "Моментах"?]

Цзи Му: [Желаю вам долгого счастья].

Гу Нуань: [Ого, у нас сегодня двойные хорошие новости от семьи Гу?]

Цзи Му ответил Гу Нуаню: [Что ты имеешь в виду?]

Гу Нуань ответил Цзи Му: [Кхм... ничего!]

Гу Нуань снова ответил Цзи Му: [Подожди, это же "Моменты Чжунъи", верно? Когда вы успели подружиться?!]

Су Ли: [Это то, что люди называют любовью? (хитрая улыбка)]

Товарищ по баскетбольной команде 1: [ Завидую].

Товарищ 2: [Будучи одиноким человеком, я проливаю слезы зависти. Я до сих пор помню сладость воды, которую Линь Юйсин принес нам в прошлый раз. Так это и есть сладость вашей любви?]

Товарищ 3: [ Ты с ума сошел? О чем ты говоришь? Ты что, никогда в жизни не пил бутилированную воду? Я тебе завтра куплю!]

В этот день Линь Юйсин был не в лучшем настроении.

Как бы ни были оживлены "Моменты Гу Чжунъи", в данный момент ему не хотелось в них участвовать.

Потому что Гу Чжунъи в данный момент практиковал то, чему его научил Линь Юйсин, полностью демонстрируя, что значит "это" в постели.

Он даже любезно понизил голос и спросил у Линь Юйсина: "Тебе нужно, чтобы я сделал тебе "это"?"

"..."

""Это" очень приятно, не так ли?"

"..."

"Как тебе "это"?"

"..."

"Юсин, перестань кусать губу. Твой голос наиболее приятен, когда ты говоришь "это"".

Он был вынужден признать, что начинает соглашаться с предложением Линь Юйсина. В слове "это" заключалось все, даже те слова, которые раньше ему было трудно произнести, теперь звучали довольно естественно.

Итак, Гу Чжунъи все время говорил "это", "это", "это"!

Такие простые слова, но полные тайны. Это было так загадочно, что Линь Юйсин, сопротивляясь, попытался вырваться, брыкаясь ногами, но Гу Чжунъи поймал его за лодыжку и прижал к кровати.

Линь Юйсин со слезами открыл глаза и хрипло запротестовал: "Все! Хватит, правда, хватит!"

Он поклялся, что больше никогда не совершит подобной глупости.

"Старший, я был неправ, я действительно был неправ", – прохрипел он, –  "Больше никаких "это"..."

Гу Чжунъи отверг его, сказав в твердой манере: "Это твоя просьба, и я должен строго ее выполнить".

Линь Юйсин: "???"

Гу Чжунъи выглядел спокойным и собранным, но выходил из себя, когда хотел.

Линь Юйсин в сердцах выругался.

Научно-исследовательский институт Города С.

Ради своего здоровья Линь Юйсин взял выходной, чтобы пройти обследование железы в институте.

На следующий день Цзи Му снова вызвал его в институт.

Он впервые вошел в личный кабинет Цзи Му. Это была простая комната, в которой были только рабочие документы и предметы первой необходимости, за исключением семейной фотографии на столе.

"Присаживайся".

Погода была не слишком жаркой, поэтому Цзи Му небрежно открыл окно.

Отработанными движениями он заварил чашку чая и попросил помощника приготовить полезные сухофрукты и овощи для перекуса. После нескольких встреч с Линь Юйсином Цзи Му перестал быть для него незнакомцем. Однако Линь Юйсин все еще чувствовал себя немного сдержанно в присутствии Цзи Му.

Ведь Цзи Му был старше.

Линь Юйсин сказал: "Спасибо, что снова встретились со мной".

Цзи Му выглядел равнодушным, но его тон был теплым: "Нет проблем. Пожалуйста, присаживайся". Они сели, и Цзи Му, как врач, ставящий диагноз пациенту, открыл компьютер с результатами обследования железы Линь Юйсина.

Линь Юйсин забеспокоился: "Что-то не так с результатами?"

"Нет", – ответил Цзи Му.

Линь Юйсин не совсем понимал. Если не было никаких проблем, то зачем Цзи Му специально вызвал его?

Вдруг Цзи Му спросил: "Ты принимал прописанные мною лекарства?"

"Да", – вспомнил Линь Юйсин, – "Но я пропустил несколько дней, потому что перед Новым годом кое-что случилось".

"Как ты себя чувствуешь?" – поинтересовался Цзи Му.

Линь Юйсин немного подумал и ответил: "Мне кажется, что в последнее время мои феромоны стали сильнее. Мой сосед по комнате тоже так считает. Раньше он говорил, что мои феромоны довольно слабые. Кроме того, я стал более чувствителен к феромонам других людей".

Линь Юйсин задумался и решил, что скрывать от Цзи Му нечего: "Раньше я был более чувствителен к феромонам Старшего, чем к другим".

Линь Юйсин не считал это чем-то плохим.

Но, по мнению Цзи Му, то, что состояние его железы было слабым из-за полученной травмы, было не очень хорошим признаком.

К счастью, Линь Юйсин продолжал принимать лекарства, и на этот раз результаты обследования были нормальными.

Более того, они даже улучшились.

Цзи Му внимательно изучил данные и, учитывая 77% совместимость Линь Юйсина и Гу Чжунъи, после недолгого молчания сказал: "Линь Сюэшэн (Студент Линь)".

Цзи Му заметил, что еще не налил чай для Линь Юйсина, поэтому спокойно налил чай и поставил перед ним чашку.

"Я хочу задать очень личный вопрос, и если тебе неудобно отвечать, то не отвечай. Но, учитывая состояние твоей железы, я надеюсь, что ты честно ответишь мне, и я смогу дать тебе наиболее подходящий совет".

Линь Юйсин взял чашку с чаем и сделал маленький глоток.

Цзи Му прямо спросил: "Была ли у вас с Чжунъи близость, и если была, то сколько раз?"

"Кха!" Линь Юйсин чуть не поперхнулся чаем.

Цзи Му придвинул к нему коробку с салфетками и спокойно ждал ответа.

Линь Юйсину стало не по себе, и он взял в руки чашку с чаем, покраснев от вопроса Цзи Му. Линь Юйсин нервно вздернул подбородок и сказал тише, чем прежде: "Да..."

Цзи Му нахмурил брови с видом "я так и знал". Когда Цзи Му глубоко задумывался, он обычно принимал суровое выражение лица.

Линь Юйсина так напугало серьезное выражение лица Цзи Му, что он сел прямо и поспешно сказал: "Дядя Цзи, будьте уверены! Я хоть и молод, но буду нести ответственность как взрослый. Мне... мне очень нравится Старший!"

Часто говорили, что старшее поколение может иметь более консервативные взгляды, поэтому Линь Юйсин боялся, что Цзи Му будет критиковать его.

Но даже если это и так, он был готов принять критику. Цзи Му был так добр к нему, что даже если бы он сказал несколько слов упрека, это не повлияло бы на впечатление Линь Юйсина.

Однако кто бы мог подумать, что в ответ на искренние объяснения Линь Юйсина Цзи Му в замешательстве спросит: "Зачем ты говоришь мне все это?"

Линь Юйсин был ошеломлен и нерешительно спросил: "Тогда что я должен был сказать?"

Цзи Му потёр подбородок и с неподдельным любопытством сказал: "Вы должны были изучать это в прошлом семестре. Линь Сюэшэн, конечно, хорошо быть влюбленным, но и к учебе надо относиться серьезно".

Линь Юйсин не мог найти слов для защиты и только неохотно согласился: "Дядя Цзи, я буду стараться..."

Цзи Му тихо вздохнул и терпеливо сказал: "Проще говоря, его феромоны оказывают лечебное и репаративное действие на твою железу. Это как "специальное лекарство", которое эффективнее всего остального".

"Его феромоны постепенно активизируют те участки железы, которые были повреждены, но еще не полностью восстановились, восполняя пробелы в них".

После этих слов Цзи Му снова спросил: "Теперь тебе удобно отвечать?"

Линь Юйсин прикусил губу и назвал число.

На этот раз чашка Цзи Му чуть не выскользнула у него из рук.

Линь Юйсин, доверяя профессиональному суждению Цзи Му, начал открыто говорить: "Чаще всего это происходит в выходные дни".

Цзи Му: "?"

"Возможно, это звучит несколько преувеличенно..."

Линь Юйсин все еще находился на стадии медового месяца, и хотя внешне он чувствовал себя неловко, в душе он считал это нормальным.

Однако даже в этот момент он хотел объяснить некоторые вещи: "Влюбленный Старший довольно навязчив, а я обычно занят работой и упрямо хочу оставаться в общежитии. Поэтому мы проводим больше времени вместе только по выходным".

Линь Юйсин сжал кулаки, смущаясь, и честно сказал: "Мы делали это несколько раз".

Чем больше он пытался объяснить, тем более беспомощным он себя чувствовал, и чем больше он объяснял, тем мрачнее казался.

В спокойном сердце Цзи Му появился намек на беспокойство: альфы из семьи Гу действительно были собственниками.

Он протянул руку к Линь Юйсину и торжественно сказал: "Ты много работал".

Линь Юйсин не сразу отреагировал и инстинктивно ответил: "Это не тяжело, это то, что я должен делать!"

Цзи Му: "..."

Цзи Му подумал: "Впечатляюще, молодой человек".

После того, как неловкая атмосфера немного улеглась, Цзи Му слегка прочистил горло.

"Неудивительно, что по сравнению с последним осмотром, который проводился всего несколько месяцев назад, в твоей железе произошли такие резкие изменения".

Линь Юйсин моргнул и молча слушал, что говорил Цзи Му, при этом его лицо стало красным, как помидор.

Цзи Му заметил, что Линь Юйсин был тонкокожим, и не собирался продолжать смущать его.

"Поскольку Чжунъи рядом с тобой, тебе не нужно каждый день принимать лекарство, которое я тебе дал. Принимай его через день. И не стесняйся, близкое общение с ним полезно для твоей железы".

Казалось, что это беспроигрышная ситуация.

Линь Юйсин с удивлением спросил: "Значит, моя железа снова будет в полном порядке?"

"При нынешней ситуации она восстанавливается довольно хорошо", – ответил Цзи Му. "Линь Сюэшэн, возможно, то, что я сейчас скажу, будет несколько преждевременным, но если ваши отношения останутся стабильными, то ты можешь получить метку немного раньше".

Улыбка на лице Линь Юйсина застыла: "Метку?"

"Метка может помочь быстрее стабилизировать состояние твоей железы. Конечно, это зависит от тебя и не является необходимостью".

Цзи Му понял, что Линь Юйсин не воспринимает его обучение всерьез. Он решил не объяснять дальше, а сразу достал с полки книгу и положил ее перед Линь Юйсином. Он серьезно сказал: "Время учебы в университете ограничено, поэтому используй его с пользой".

"..."

"Для такого человека, как ты, наличие метки от альфы с высокой совместимостью имеет множество преимуществ и не имеет недостатков". Цзи Му указал на книгу в твердой обложке: "Эта книга для тебя. Возьми ее домой и прочитай. В ней описано все, о чем я не стал подробно рассказывать".

Линь Юйсин поджал губы.

Несмотря на то, что Цзи Му рассказывал о тех знаниях, которые ему слово в слово рассказывали на основных курсах, он чувствовал себя неловко от того, что в этот день ему уделялось особое внимание.

Смутившись, Линь Юйсин поднял руку и неосознанно коснулся шеи: "Спасибо".

На этот раз Цзи Му позвал его не только для того, чтобы обсудить это.

Цзи Му достал из ящика хорошо упакованную коробку и осторожно положил ее перед Линь Юйсином.

Коробка была чисто белой, на ней не было ни текста, ни рисунка.

Линь Юйсин вежливо посмотрел на Цзи Му.

"Это для тебя", – сказал Цзи Му. "Это новый продукт, разработанный Gu Group под названием "Пластыри для желез". В некоторых ситуациях омеги могут быть случайно помечены альфами. Хотя операция по удалению метки проводится быстро, она все равно связана с разрезанием, что может нанести вред организму омеги".

В результате в последние годы Gu Group, сотрудничая с институтом, разработала эти пластыри.

"С ними, даже если тебя укусит альфа, никаких следов не останется".

Gu Group еще не выпустила этот новый продукт. Коробка, которую держал в руках Цзи Му, была квалифицированным тестовым образцом и не предназначалась для продажи.

Цзи Му, который получил метку много лет назад, сразу же вспомнил о Линь Юйсине, который всегда носил одежду с высоким воротником.

Врач, которого рекомендовал Цзи Му, назначил высокую цену за лечение, и, по его мнению, Линь Юйсин в данный момент не мог себе этого позволить. Он также полагал, что Линь Юйсин не захочет беспокоить Гу Чжунъи.

Умудренный годами Цзи Му понимал, что сохранение самооценки – сложный вопрос.

Поэтому коробка с пластырями оказалась как нельзя кстати.

"Я выбрал те, которые больше всего подходят к твоему цвету кожи, а также проверил состав, чтобы у тебя не было аллергической реакции. Кроме того, я взял самый большой размер. Они неплохо прикроют твой шрам".

Таким образом, Линь Юйсин мог носить летом обычную одежду с круглым вырезом, что было бы намного удобнее.

В коробке не было инструкции по эксплуатации, поэтому Цзи Му взял на себя роль объяснителя.

"В коробке находится флакон с чистящим раствором. С его помощью аккуратно протри пластырь вокруг железы, и он сам отпадет. Пластыри одноразовые, поэтому не носи их более восьми часов".

Линь Юйсин с удивлением взял в руки коробку и был глубоко тронут.

"Дядя Цзи, я..."

"Это не бесплатно, позже ты должен рассказать мне о своем опыте. Если ты найдешь их полезнымы, я пришлю тебе еще несколько коробок в качестве награды за испытание".

Линь Юйсин быстро кивнул головой, бережно взял коробку в руки и повторил: "Спасибо".

Эта коробка была искренним жестом Цзи Му, и он не хотел от нее отказываться.

Линь Юйсин сказал: "Я буду использовать их осторожно. Но если я захочу использовать их снова, то дождусь, когда они появятся в продаже, и куплю, чтобы поддержать Gu Group!"

Цзи Му поднял бровь, оставив его в покое.

Когда Линь Юйсин вышел из института, было уже около трех часов дня.

Он подсчитал время и понял, что вернется в университет к пяти часам.

В перерыве между ожиданиями автобуса он достал телефон и отправил Гу Чжунъи сообщение: [Я закончил].

Гу Чжунъи ответил на сообщение только после того, как Линь Юйсин сел в автобус: [Как все прошло?]

Линь Юйсин: [Дядя Цзи сказал, что я иду на поправку].

Линь Юйсин: [Дядя Цзи также дал мне коробку с пластырями, которыми можно заклеить шрамы. Теперь мне не нужно будет носить летом одежду с высоким воротником].

Гу Чжунъи: [Да, это новый продукт компании, я приготовил его для тебя].

Линь Юйсин недоверчиво спросил: [Ты поссорился с отцом и можешь получать продукты от компании? Разве тебя не будут ругать?]

Гу Чжунъи: [Просто у меня толстая кожа].

Линь Юйсин: [(Хомяк в шоке)].

Опасаясь, что Гу Чжунъи может обидеться, он поспешно добавил: [Я сейчас достаточно обеспечен, поэтому могу позволить себе купить их, если понадобится. Тебе не нужно доставать их для меня, а если и достанешь, то я их не приму].

Вскоре Гу Чжунъи позвонил Линь Юйсину, и тот услышал на заднем плане объявление автобуса. Гу Чжунъи спросил: "Ты только что сел в автобус?"

"Да".

Голос Гу Чжунъи по телефону был, как всегда, приятным и нежным. Он сказал: "Эта часть не входит в юрисдикцию моего отца, так что не волнуйся. Если ты потом захочешь, мы сами их купим".

Линь Юйсин, слушая голос Гу Чжунъи, почувствовал покалывание в ушах, и это ему понравилось. Он кивнул, потом понял, что Гу Чжунъи не видит его кивка, и добавил: "Да".

Он хотел рассказать Гу Чжунъи все подробности о своей железе, но в автобусе это было неуместно. Кроме того, он чувствовал, что по телефону не сможет объяснить все достаточно понятно, поэтому решил подождать, пока Гу Чжунъи вернется домой, чтобы поговорить об этом.

Линь Юйсин пошевелил губами и спросил: "Как у тебя дела?"

Не успел Гу Чжунъи ответить, как кто-то рядом с ним спросил его о чем-то. Гу Чжунъи сказал Линь Юйсину: "Прости, я немного занят. Я перезвоню тебе позже".

"Хорошо".

Звонок закончился, и плечи Линь Юйсина опустились от разочарования.

Гу Чжунъи уехал по делам почти на две недели.

Он очень скучал по Гу Чжунъи.

Линь Юйсин не стал расспрашивать о том, что задумал Гу Чжунъи. Он понимал, что они выросли в разных условиях, и многие различия неизбежны.

Он подумал, что, возможно, Гу Чжунъи с самого начала задумывался о своей будущей работе. Тем более, что в последнее время ему часто приходилось ездить в командировки, и Линь Юйсин еще больше верил в это.

Что касается его самого, то с тех пор, как они начали встречаться, он, похоже, стал более охотно делиться с другими. Ему нравилось говорить обо всем с Гу Чжунъи.

Автобус направлялся прямо к остановке возле Университета С.

Линь Юйсин вышел из автобуса и менее чем за пятнадцать минут дошел до своего общежития.

Когда он открыл дверь, Су Ли искал ножницы.

"О, ты вернулся". Су Ли порылся в вещах и сказал: "Куда делись ножницы? Ляо Янь прислал нам костюмы для этих выходных".

Линь Юйсин тоже стал искать, но не нашел их, поэтому ключом вскрыл пленку на коробке.

Су Ли с нетерпением заглянул внутрь, но был ошеломлен.

"Что это, черт возьми, такое?" Су Ли с удивлением взял в руки пару кошачьих ушек и фартук в форме сердца. Затем он достал короткую юбку и черный хвост, который можно было завязать на талии.

Су Ли на некоторое время замолчал, а затем взорвался гневом: "Я так и знал! С такой высокой почасовой оплатой! Оказывается, они хотят, чтобы мы носили юбки!"

Как двум мужчинам-омегам, им прислали наряды горничных? Если бы их увидели знакомые, они бы точно разразились хохотом.

Су Ли почувствовал, что сдается, и больше не хотел идти.

Он удрученно опустил голову и сказал: "Я знал, что намерения Ляо Яня не так просты. Неужели он хочет сделать еще и позорные фотографии?"

Однако Линь Юйсин почувствовал недоумение. Он ясно видел, что наряды предназначались для девушек. Он сфотографировал одежду в коробке и отправил фото Ляо Яню.

Для лучшего общения Линь Юйсин позвонил ему.

Су Ли поднял руку и сказал: "Включи громкую связь. Послушаем, что скажет Ляо Янь".

Тем временем Линь Юйхэн на другом конце тоже почувствовал разочарование.

"Это не ошибка", – сказал он. "В этот раз три девушки не смогли приехать по некоторым причинам, поэтому их заменили тремя парнями. У организаторов не было достаточного количества мужских нарядов, и, посмотрев на фотографии всех участников, они решили, что нам троим больше подойдет женская одежда".

Линь Юйсин прокомментировала: "Какое странное решение".

"Ты уже надевал это?" – спросил Су Ли.

"Этот наряд был подготовлен для женщины-альфы с высоким ростом, и размер мне как раз подошел. Тебе тоже стоит примерить. Если размер не подойдет, найди кого-нибудь, кто быстро подкорректирует одежду. Отец беспокоился, что одежда нам не подойдет, поэтому отдал ее заранее".

Линь Юйхэн оказался в затруднительном положении и нерешительно сказал: "А если я спрошу у папы, можно ли нам надеть только кошачьи ушки? Если не получится, то можно вообще отказаться от этого мероприятия".

Су Ли, сидевший на стуле, не удержался и прокомментировал: "Ляо Янь! Разве твой отец не считает, что в юбке ты будешь похож на Барби-мачо?"

"Моему отцу это, естественно, не понравилось... но я сам на это согласился. Я не хочу его беспокоить, поэтому я просто надену ее", – ответил Ляо Янь, демонстрируя сильное чувство беспомощности.

Линь Юйхэн был глубоко разочарован. Было видно, что владелец тела Ляо Янь подвергался жестоким издевательствам в школе, и родители Ляо Яня не хотели, чтобы их сын носил такую одежду, чтобы избежать повторения подобных инцидентов.

Линь Юйхэну не хотелось доставлять родителям лишние хлопоты, поэтому он неохотно согласился: "Раз уж я взялся за эту работу сам, то, что бы ни случилось, я должен выполнить ее со всей серьезностью. К тому же, если такой здоровяк, как я, хорошо смотрится в юбке, то это только благодаря моему телосложению и способностям, ну и... моим родителям!"

Эти слова очень тронули родителей Ляо Яня, и мама Ляо даже тайком смахнула слезу.

Линь Юйхэн тоже не собирался сдаваться. Он быстро начал уговаривать Линь Юйсина: "Юйсин, я уверен, что и ты, и Су Ли будете прекрасно выглядеть в этих нарядах, в этом нет никаких сомнений!"

"..."

"Просто подумайте об этом. Почему организаторы дали нам троим эти костюмы? Потому что среди всех кандидатов мы обладаем наилучшими внешними данными, верно?"

Су Ли не был самовлюбленным, он даже не знал, как он выглядит.

Су Ли ответил: "Я вовсе не красавец".

"Прошу прощения?!" Линь Юйхэн, услышав это, встревожился. Он не хотел, чтобы брат понял его неправильно, поэтому продолжил: "Юйсин, если ты мне не веришь, я сфотографирую тебя и отправлю Старшему Гу. Гарантирую, он будет заворожен!"

Су Ли насмешливо хмыкнул.

Линь Юйхэн прищелкнул языком. Если он не мог победить Линь Юйсина, то как он мог победить Су Ли? Он возразил: "Что плохого в том, что ему нравятся наряды девушек-кошек? Это просто вопиющие предрассудки!"

Су Ли разгорелся в споре с Линь Юйхэном.

Пока они спорили друг с другом, у Су Ли вдруг возникло игривое настроение. Он взял фартук, надел его и взял в руки короткую юбку, радостно крутясь перед зеркалом.

Линь Юйсин: ?

Повернувшись спиной, Су Ли уже надел фартук и боролся с короткой юбкой.

Линь Юйсин сказал в телефон: "Ляо Янь, ты можешь спросить, можно ли изменить этот костюм?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Я хочу переделать юбку в брюки", – сказал Линь Юйсин. "Я также могу помочь тебе изменить твой костюм, чтобы нам всем было удобнее. А то мы все трое – парни, которые никогда раньше не носили юбок, и во время работы это может показаться немного странным".

"Подожди, ты умеешь шить?" – удивленно спросил Линь Юйхэн. Ему еще многое предстояло узнать о Линь Юйсине.

Линь Юйсин не успел ответить, как вмешался Су Ли: "Юйсин много чего умеет! Помнишь парня из соседнего общежития? В прошлом семестре он порвал штаны, а Юйсин быстро их зашил, и они выглядели как новые".

Линь Юйсин поспешно добавил: "Дело не в этом. Просто я привык к этому с юных лет. Каждый раз, когда мой двоюродный брат рвал одежду, именно я зашивал ее".

Линь Юйсин позвал: "Ляо Янь?"

После некоторого молчания голос Линь Юйхэна прозвучал несколько сдавленно. Он сделал небольшую паузу и сказал: "Сейчас спрошу у отца. Ах да, в коробке лежат инструкции к продукту. Обязательно изучите их".

Он положил трубку.

На балконе дома семьи Ляо Линь Юйхэн вытирал лицо.

Его пальцы несколько раз неосознанно потянулись к портсигару в кармане, но потом сжались в кулак, отказавшись от этой затеи. Он облизал пересохшие губы и беспокойно зашагал в свою комнату.

Четко очерченные пальцы достали из ящика сливовую конфету в форме леденца и сунули ее в рот. Зубы столкнулись с леденцом, издав легкий звук.

Он сел за стол и долго не мог успокоиться.

Линь Юйхэн позвонил Гу Чжунъи, но тот не сразу ответил.

Линь Юйхэн не успел заговорить, как Гу Чжунъи сказал: "В вопросе о Городе М нет особого прогресса. Давай обсудим это, когда я вернусь. Я сейчас занят, так что будь краток".

"..."

Линь Юйхэну не удалось сократить слова: "Давай поговорим позже".

Он положил трубку.

Менее чем через полчаса Гу Чжунъи перезвонил.

Гу Чжунъи держал в руках несколько ксерокопий документов, и казалось, что он только что прошел сквозь порыв ветра, и вокруг него шелестели листья.

Он сказал: "Собственность в Городе М действительно оформлена не на имя Ли Цин. Она оформлена на ее свекра, которому уже восемьдесят лет, и он живет в своем родном городе".

Ли Цин была женой водителя, несколько лет назад устроившего аварию, Ван Фана.

"Ты был прав, скорее всего, это преднамеренное убийство. Однако в настоящее время нам не хватает конкретных улик и доказательств. Я послал людей, чтобы выяснить, кто приобрел недвижимость на имя ее свекра, но это займет некоторое время".

Гу Чжунъи сделал несколько шагов, видимо, почувствовав, что в данной обстановке обсуждать эти вопросы нецелесообразно, и спросил: "Ты звонил мне раньше, в чем дело?"

При общении с Гу Чжунъи выражение лица Линь Юйхэна всегда становилось тревожным и беспокойным. Он рассеянно сунул руку в карман и сказал: "Я попросил кое-кого связаться с врачом..."

"Каким врачом?"

"Это врач, специализирующийся на восстановлении шрамов. Он сказал, что состояние Звездочки связано с железой, поэтому стоимость лечения довольно высока. После лечения шрамы не исчезнут полностью, но это лучше, чем ничего".

Он тяжело сглотнул: "Я приготовил около 150 000".

Линь Юйхэн держал в руке палочку от леденца и сказал: "Гу Чжунъи, сделай одолжение, скажи Звездочке, что это лечение бесплатно".

"Линь Юйхэн?"

"А разве в НИИ нет твоего родственника? Давай вместе обманем Звездочку".

Гу Чжунъи забеспокоился, что его могут ввести в заблуждение, и невольно вспомнил их недавний спор с Сюй Сянчи: "Откуда у тебя деньги?"

"Не пойми меня неправильно, это не деньги Ляо Яня".

Он не хотел трогать ничего из семьи Ляо.

"Я получил эти деньги от Сюй Сянчи, он мне должен. Он все еще должен мне! Не волнуйся, у меня есть чем ему пригрозить, чтобы он не пошел в полицию, к тому же мы подписали договор".

Услышав это, Гу Чжунъи, не колеблясь ни секунды, сказал: "Я не могу на это согласиться".

"Почему?"

"Если Юйсин узнает правду, он будет недоволен".

"..."

"Ты не задумывался, почему я никогда раньше не думал о том, чтобы сделать это для Юйсина? Забудь о 150 000, даже 1,5 миллиона для меня не проблема. Но почему я не сделал этого сразу?"

Гу Чжунъи сказал ему: "В глазах Юйсина это очень большая сумма денег. Ты подумал о том, согласится ли он принять ее?"

Линь Юйхэн расстроился и прочистил горло: "Гу Чжунъи, почему ты так упрямишься? Разве мы не можем просто скрыть это от него?!"

Сказав это, он с сожалением воздержался от дальнейших высказываний. Ему не стоило злить Гу Чжунъи.

Однако Гу Чжунъи не рассердился на Линь Юйхэна. Он спокойно спросил: "Как ты думаешь, твой брат действительно такой дурак?"

Гу Чжунъи уже разговаривал с Цзи Му о железе и шрамах Линь Юйсина.

Цзи Му сказал ему, что дал Линь Юйсину контактную информацию врача. Но Линь Юйсин до сих пор ни словом не обмолвился об этом, и его мысли были очевидны.

Гу Чжунъи не волновало, есть ли у Линь Юйсина шрамы или нет, его волновали чувства Линь Юйсина по этому поводу.

Обычно Линь Юйсин принимал небольшие подарки. Но если речь шла о такой крупной сумме денег, Линь Юйсину это не понравилось бы.

У каждого человека есть свое достоинство.

Если кто-то находится в невыгодном положении, это не означает, что он теряет право отказаться от подарка, не считаясь со своими чувствами.

Это было просто самовнушение.

В конце концов, нынешний Линь Юйхэн не понимал взрослого Лин Юйсина.

В его душе Линь Юйсин оставался тем маленьким ребенком, который ходил за ним по пятам и называл "братом". Все, что бы ни дал брат, он принимал без колебаний и отвечал милой улыбкой.

Линь Юйхэн с тоской опустил взгляд, неосознанно сжимая телефон.

Гу Чжунъи равнодушно спросил: "Что с тобой сегодня?"

"Если ты будешь молчать, я повешу трубку. Я обещал Юйсину, что позвоню ему, когда закончу работу".

Линь Юйхэн на мгновение потерял дар речи, а потом сказал: "Я просто... Знаю, что ему тяжело жилось, и хочу хорошо относиться к нему".

"Чтобы вернуть "долг" и загладить свою вину перед ним".

Но он не понимал, когда он сможет по-настоящему вернуть долг.

Возможно, он никогда не сможет этого сделать.

Он с грустью рассказал Гу Чжунъи: "Три дня назад я потерял сознание на полчаса. Когда я очнулся, то обнаружил, что мой компьютер в комнате включен, а на журнальном столике в гостиной беспорядок, вещи разбросаны по полу. Я подумал, что дома побывал вор, и проверил систему видеонаблюдения в гостиной, но обнаружил, что это был я сам".

Его руки слабо задрожали: "Я ничего не помню об этом моменте".

Это мог быть обычный лунатизм.

С другой стороны, это мог быть настоящий Ляо Янь, все еще живущий в нем.

"Не знаю, как долго я смогу здесь оставаться. Возможно, эта авария дала мне шанс извиниться перед Звездочкой. Но после того, как все это уладится... я могу исчезнуть".

Теперь, с помощью Гу Чжунъи, он мог добиться каких-то результатов.

Он прошептал: "Все эти дни я думал... Если бы только я пришел немного раньше".

Гу Чжунъи со смешанными чувствами смотрел в окно.

Через некоторое время он глубоко вздохнул: "Прости, я не знаю, что сказать, чтобы успокоить тебя".

Потому что у него были те же самые переживания, которые глубоко засели в нем.

Оба замолчали.

Вдруг Линь Юйхэн спросил его: "А что мне делать с этими 150 000 юаней?"

Гу Чжунъи ничего не посоветовал. "Раз уж эти деньги достались тебе от Сюй Сянчи, то ты можешь поступить с ними так, как тебе хочется".

Линь Юйхэн засомневался: "Я все же хочу оставить эти деньги Синсину".

Гу Чжунъи не мог не беспокоиться: "Ты можешь его напугать".

В этот момент телефон Гу Чжунъи завибрировал, высветив сообщения от Линь Юйсина.

Линь Юйсин: [(Эмодзи с собакой)].

Линь Юйсин: [Я загрузил больше эмодзи на новый телефон, и он не лагает. Разве они не милые?]

Линь Юйсин: [Ты закончил с работой? Уже ужинаешь?]

Линь Юйсин: [Когда мы сможем пообщаться по видеосвязи?]

Как только он увидел эти сообщения, настроение Гу Чжунъи сразу же улучшилось. Он на мгновение задумался и прямо сказал Линь Юйхэну по телефону: "Я тоже думал о том, что было бы лучше, если бы я пришел раньше. Но Юйсин уже пострадал, и это неизменная реальность. Однако с этого момента ты можешь приложить усилия, чтобы хорошо к нему относиться".

Относиться к каждому мгновению так, будто оно последнее.

Линь Юйхэн был несколько тронут.

Но следующая фраза Гу Чжунъи заставила Линь Юйхэна остолбенеть.

Гу Чжунъи серьезно сказал: "Например, ты можешь положить трубку прямо сейчас".

Линь Юйхэн не сразу отреагировал: "Что?"

Гу Чжунъи ответил: "Уже шесть часов, время, когда я обычно общаюсь с Юйсином по видеосвязи".

Гу Чжунъи продолжил: "Он очень скучает по мне".

Линь Юйхэн: "???"

По его мнению, Гу Чжунъи всегда был спокойным и уравновешенным человеком. Теперь, услышав такие слова из уст Гу Чжунъи, он был просто шокирован.

Лин Юйхэн: "Ты... в порядке?"

Гу Чжунъи безжалостно ответил: "Нет ничего плохого в том, что влюбленные скучают друг по другу. Ты ведь должен знать об этом, раз свел нас вместе?"

Грусть Линь Юйхэна мгновенно рассеялась. Через несколько секунд он с легкой улыбкой положил трубку, его нервы окончательно успокоились.

На другой стороне ничего не знавший Линь Юйсин сидел на стуле в костюме кошки, погрузившись в раздумья. Гу Чжунъи еще не ответил на его сообщения.

Он проверил время: было уже шесть часов.

Сидящий напротив него Су Ли только что закончил готовить две миски лапши и добавлял в нее маринованные яйца. "Юйсин, сколько яиц ты хочешь?"

"У меня нет аппетита".

Су Ли, не обращая внимания на его слова, поставил перед ним миску горячей лапши. "Попробуй, это новый вкус".

Линь Юйсин попробовал немного и сразу же одобрил блюдо.

Су Ли достал из ящика пачку хрустящего риса, разделил его пополам, одну половину положил в свою миску, а вторую отдал Линь Юйсину. Хрустящий и рассыпчатый рис впитал в себя терпкий и острый бульон, взрывая вкусовые рецепторы.

"Если съесть что-нибудь вкусненькое, то можно не так сильно скучать по Гу Чжунъи, верно?"

"...Я не скучаю по нему".

"Ты каждый день страдаешь от любовной тоски и говоришь, что не скучаешь по нему?" Су Ли набил рот лапшой, его щеки порозовели. "Почему ты не можешь быть таким же искренним, как Гу Нуань?"

Линь Юйсин проглотил лапшу, чувствуя любопытство к альфе Гу Нуаня.

"Я не успел спросить тебя, как Гу Нуань смог заполучить своего альфу? Помнится, он говорил, что его возлюбленный избегал его".

Линь Юйсин не мог понять, зачем такому хорошему и совершенному человеку, как Гу Нуань, гоняться за альфой, который, похоже, не замечает его достоинств.

Су Ли откусил большой кусок маринованного яйца, его щеки надулись. "Этого альфу зовут Хань Ян, он приемный сын семьи Гу, и они выросли вместе".

"Но Гу Нуань и Хань Ян никогда не ладили, он всегда заставлял Гу Нуаня грустить". Су Ли покачал головой. "Я думал, что у них нет шансов, но в одно мгновение они стали парой".

Теперь казалось, что Хань Ян просто строил из себя недотрогу.

Имя "Хань Ян" быстро всплыло в памяти Линь Юйсина. В канун Нового года Гу Нуань упоминал о нем.

Он неуверенно спросил: "Хань Ян – знаменитость?"

Су Ли несимпатично закашлялся, поперхнулся едой, и ему пришлось прикрыть рот салфеткой, чтобы прийти в себя. Линь Юйсин налил и передал ему стакан воды, и Су Ли выпил половину стакана, прежде чем почувствовал себя лучше.

Су Ли выглядел особенно раздраженным и сказал: "Какая знаменитость? Неужели Гу Нуань опять все выдумал? Хань Ян только что пришел в индустрию развлечений, на данный момент он новичок. В сети нет никакой информации о нем".

"Неужели?"

"Не верь глупостям Гу Нуаня! Он постоянно твердит мне, что Хань Ян – кинозвезда. У меня уже уши завяли от того, что я слышу это каждый день".

Линь Юйсин кивнул и не стал больше ничего спрашивать.

Не успел он съесть половину миски лапши, как телефон завибрировал.

Он со скоростью ветра бросился на балкон.

Дверь громко хлопнула, напугав Су Ли.

Су Ли, оставшись в комнате, похлопал себя по груди и продолжил есть лапшу.

Снаружи на балконе Линь Юйсин ответил на видеозвонок Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи, казалось, только что прибыл в отель. Линь Юйсин поднял новый телефон, чтобы лучше рассмотреть, и четкое изображение заставило его улыбнуться: "Старший!"

Гу Чжунъи сел на кровать, расстегнул рубашку и, указав на уголок рта с левой стороны, спросил: "Что ты сегодня ел?"

"Острую лапшу, Су Ли приготовил ее для меня". Линь Юйсин быстро вытер маленькую капельку супа с левого уголка рта, его уши слегка покраснели. "Я помог ему изменить...".

Линь Юйсин хотел было сказать "юбку", но передумал: "Я помог ему починить брюки, и он угостил меня ужином".

Линь Юйсин пригладил свои слегка растрепанные волосы и шутливо похвалил: "У этого телефона такое четкое разрешение. Даже суп на губах хорошо виден".

В первый вечер, когда Гу Чжунъи приехал в М-Сити, они попытались пообщаться по видеосвязи, но старый телефон Линь Юйсина имел низкое разрешение и постоянно лагал, поэтому они не могли видеть друг друга и слышали только голоса.

То же самое произошло и на второй день.

На третий день Линь Юйсин купил новый телефон.

Гу Чжунъи со знанием дела спросил: "Ради меня ты поменял телефон?"

Линь Юйсин открыто признался в этом и с благодарностью ответил: "Да, Су Ли пошел со мной по магазинам и помог выбрать хороший телефон".

Это немного смягчило голос Гу Чжунъи.

"В следующий раз я пойду с тобой".

Линь Юйсин на мгновение задумался: "Это произойдет через много лет. Я хочу пользоваться этим телефоном до тех пор, пока он полностью не выйдет из строя".

"Хорошо, у тебя достаточно денег?"

"Да! Чжоу Цзе повысила мне зарплату, и я хорошо справляюсь с работой репетитора. Ляо Янь также продолжает предлагать мне различные подработки. Некоторые однокурсники даже начали давать мне поручения".

При встрече с Гу Чжунъи у Линь Юйсина всегда находилось много тем для разговора. Линь Юйсин улыбнулся: "В любом случае, стоимость замены телефона мне по карману, так что не волнуйся".

В те дни, когда у Линь Юйсина было свободное время, он подрабатывал в пекарне Чжоу Цзе.

Пекарня Чжоу Цзе становилась все более популярной из-за частых визитов Гу Чжунъи, поэтому она щедро повысила Линь Юйсину зарплату. Учитывая, что у Линь Юйсина была и другая подработка, а также учеба, Чжоу Цзе наняла еще одного работника.

Тот знал, что работает со знаменитым Линь Юйсином, и постоянно рассказывал Линь Юйсину все известные ему истории любви.

Например, история любви, начавшаяся с зонтика в дождливую ночь, как холодный молодой господин был спасен обычным омегой и влюбился... Все эти истории были настолько хаотичны, насколько это вообще возможно.

У Линь Юйсина голова шла кругом от такого количества историй.

Однажды новый коллега с любопытством спросил его: "А как началась ваша история?"

Линь Юйсин на мгновение задумался и почему-то связал это с букетом роз. "Все началось с того, что я подарил ему розы". С точки зрения Линь Юйсина, он не солгал, потому что это действительно было началом их отношений.

Но со стороны Гу Чжунъи их история началась еще раньше.

Коллега воскликнул: "Ты даже не представляешь, сколько людей тебе завидуют".

Линь Юйсин покраснел и скромно сказал то, что вызвало бы зависть у других: "Я встречаюсь с таким удивительным человеком. Естественно, люди завидуют мне".

Линь Юйсин знал, что Гу Чжунъи не только красив внешне, но и невероятно нежен внутри.

Поэтому завидовать ему было вполне естественно.

Линь Юйсин все время размышлял над этой фразой.

Он позвал Гу Чжунъи на другом конце телефона: "Гу Чжунъи".

Гу Чжунъи не любил, когда Линь Юйсин называл его полным именем. Ему казалось, что голос Линь Юйсина звучит особенно приятно, когда он называет его иначе: "Хм?"

Линь Юйсин прислонился к стене на балконе, игриво пиная воздух пальцами ног и покачиваясь.

Его глаза, казалось, скрывали галактику среди струящихся облаков, когда он спросил: "Когда ты вернешься?"

Последнее слово несло в себе тоску, и она достигла ушей Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи поджал губы и сказал: "Я хочу сводить тебя в кино, когда вернусь".

Линь Юйсину показалось, что он находится в одном шаге от того, чтобы наклеить на лоб табличку с надписью "Я очень скучаю по тебе".

В субботу Линь Юйсин и Су Ли встали рано утром и поехали в выставочный зал в центре города, где были представлены новые товары для животных.

Линь Юйхэн в это утро приехал вместе с отцом и пришел на час раньше их. Он уже успел переодеться, но выглядел не так броско, как представлял себе Линь Юйсин.

Просто Линь Юйхэн был довольно высок для такой одежды, и юбка казалась ему коротковатой, да и волос на ногах было многовато.

Линь Юйхэн подумал, что надо бы как-нибудь сбрить волосы на ногах – они были ужасающе густыми.

Су Ли был ошарашен: он впервые видел человека с таким количеством волос на ногах, да еще и в короткой юбке.

"На что ты смотришь? У меня сексуальные волосы на ногах". Линь Юйхэн указал на раздевалку за углом: "Быстро иди переодевайся. Сегодня у нас разные роли. Я – лидер команды, и ты должен меня слушаться".

Су Ли усмехнулся и сказал: "Не шути со мной, пожалуйста".

Линь Юйхэн игриво поднял руку и взъерошил волосы Су Ли, оставив их в беспорядке.

Линь Юйсин посмотрел на него и быстро отступил на два шага.

Линь Юйхэн, подняв руку и наткнувшись на пустоту, быстро успокоился и улыбнулся: "Иди переоденься".

По команде Линь Юйхэна оба поспешно направились в раздевалку.

Су Ли очень быстро переоделся. Он встал перед зеркалом и стал приводить в порядок бант на груди. Движения Линь Юйсина тоже были быстрыми, и вскоре он вышел из-за занавески, закрывающей кабинку.

Поскольку волосы Линь Юйсина были длинноваты, он забрал их в небольшой хвост. На всякий случай он прикрыл шрам на шее пластырем.

Глаза Су Ли загорелись, и он похлопал Линь Юйсина по плечу.

Су Ли поднял две пары кошачьих ушек: одну с белыми ушками и светлым кружевным бантиком-бабочкой, другую – с черными ушками и серебряными колокольчиками.

"Ты хочешь белые или черные?" – спросил Су Ли.

Линь Юйсин не стал возражать: "Без разницы".

Су Ли протянул ему черные: "Эти тебе больше идут".

Линь Юйсин надел их на голову, и колокольчики зазвенели.

Надо сказать, что этот кошачий наряд, казалось, был создан специально для Линь Юйсина. В нем он выглядел довольно естественно.

Перед выходом Су Ли поспешно передал Линь Юйсину свой телефон: "Сфотографируй меня, а я сфотографирую тебя".

Линь Юйсин, следуя указаниям Су Ли, присел на корточки, отрегулировал угол и сделал несколько снимков Су Ли: "Готово". Он сказал: "Мне не нужны фотографии".

"А ты не хочешь послать их Гу Чжунъи, чтобы он посмотрел?" – спросил Су Ли, представляя себе эту сцену.

Линь Юйсину было немного неловко, что он так одет: "А вдруг он будет смеяться надо мной?"

"Как это возможно? У него точно потекут слюнки от этих фотографий, он не будет смеяться над тобой!" – уверенно сказал Су Ли.

Су Ли заставил Линь Юйсина встать в позу: "Я не вру, тебе очень идет!"

Линь Юйсин не мог возразить, поэтому сдержанно стоял, пока Су Ли делал фотографии.

Несмотря на все усилия Су Ли, было трудно сделать хорошие снимки, так как Линь Юйсин не хотел сотрудничать. Су Ли сдался и проверил альбом, сохранив два снимка, которые еще можно было назвать приличными.

После того, как они закончили, у Су Ли наконец-то появилось время отправить Лян Се свою фотографию, которой он был наиболее доволен.

Су Ли: [Сегодняшнее угощение, мяу~]

Лян Се: [...]

Су Ли: [Мяу-мяу? (Хорошо ли я выгляжу?)]

Лян Се: [Хорошо].

Су Ли сразу перешел к делу: [Если я хорошо выгляжу, может, сходишь со мной на свидание?]

Он быстро отправил свое местоположение.

Лян Се не ответил.

Су Ли был немного разочарован, но смог приспособиться: [Шучу, я знаю, что ты занят работой. Я понимаю!]

Выставка начиналась в 9 часов утра и заканчивалась в 16 часов. Перерыв на обед составлял 30 минут.

У стенда с товарами для кошек, где находился Линь Юйсин, был большой поток людей.

Втроем они подавали чай и воду, а в другое время представляли покупателям различные приспособления для питья и еды, а также игрушки для кошек.

На прилавке лежали различные товары с мультяшными котятами.

Из-за большого количества покупателей товар на небольшом складе, расположенном за прилавком, был быстро распродан. Линь Юйсин вместе с Линь Юйхэном отправились на более отдаленный склад, чтобы пополнить запасы.

Линь Юйсин шел впереди, а Линь Юйхэн следовал за ним.

Линь Юйхэн незаметно сфотографировал спину Линь Юйсина и отправил снимок Гу Чжунъи.

Линь Юйхэн: [Мило, правда?]

Линь Юйхэн отправил сообщение с их местонахождением: [Ах, я забыл, что ты в Городе М. Пока доберешься, уже стемнеет].

Гу Чжунъи: [...]

Линь Юйсин, стоявший впереди, вытер пот со лба. Обернувшись, он сказал: "Ляо Янь, не сиди в телефоне. Нам нужно спешить!"

Линь Юйхэну ничего не оставалось, как послушно последовать за ним: "Хорошо, давай поторопимся".

Когда они добрались до склада, Линь Юйхэн проверил товары, а Линь Юйсин помог ему нести коробки.

Он взял несколько коробок и положил их на тележку. Коробки были нелегкими, но Линь Юйсин без труда поднял их.

Линь Юйхэн, наблюдавший за происходящим, внезапно осознал. Маленькая Звездочка, который цеплялся за него и не мог ничего сделать правильно, уже давно исчез.

"Ляо Янь, почему ты витаешь в облаках?" Миловидный Линь Юйсин ловко поднял две коробки и снова поставил их на тележку. "Ты плохо себя чувствуешь?"

"Я в порядке". Линь Юйхэн поспешно сказал: "Давай я буду поднимать, а ты пересчитаешь товар".

"Хорошо".

Сотрудники из других отделов также приходили за товаром, создавая на складе некоторый хаос. Линь Юйсин подписал список у администратора и побежал обратно. При этом он случайно споткнулся о какую-то ленту на полу и чуть не упал.

К счастью, Линь Юйхэн успел среагировать и поймал его, прежде чем он упал.

Линь Юйхэн, словно инстинктивно, защитил голову Линь Юйсина рукой, осторожно поглаживая ее. Сердцебиение его участилось, он был явно напуган этим несчастным случаем.

Линь Юйхэн нахмурился и привычно проговорил: "Глупая Звездочка, будь осторожнее!"

После этих слов, оба замерли.

Линь Юйсин был ошеломлен, в его памяти всплыл летний день, который они с братом проводили на дежурстве в столовой.

Тогда в подобной ситуации его брат воскликнул: "Глупая Звездочка, почему ты всегда такой неосторожный!"

И тогда он подсознательно защитил его голову рукой, а затем нежно погладил ее.

Линь Юйсин не успел отреагировать, как Линь Юйхэн быстро отпустил его и сделал шаг назад.

Линь Юйхэн не стал ничего говорить и объяснять знакомое ласковое выражение. Он просто присел и проверил упавшую коробку.

Увидев на коробке надпись "подушки", Линь Юйхэн вздохнул с облегчением.

Линь Юйхэн снова стал беззаботным: "Если бы внутри было что-то хрупкое, то мы бы сегодня зря работали". Он поднял коробку и поставил ее на тележку, закрепив веревкой. Он спросил: "Ты в порядке?"

Линь Юйсин кивнул головой: "Да".

"Пойдем, если мы не вернемся к Су Ли в ближайшее время, он наверняка разозлится".

Под палящим солнцем они поспешили к выставочному залу.

Линь Юйсин, не обращая внимания на жару, изредка поглядывал на идущих впереди людей. Его что-то беспокоило, но он никак не мог решиться задать вопрос.

Пока собеседник не спросил: "Как ты думаешь, я красивый?"

Линь Юйсину сразу стало неловко, и он пробормотал: "Нет".

Линь Юйхэн улыбнулся, показав белые зубы.

Отвлекшись на улыбку, Линь Юйсин случайно наступил на мусор и споткнулся: "...". Нагнувшись, он поднял с земли пустую банку и бросил ее в стоящий рядом контейнер для мусора. Повернувшись лицом к Ляо Яню, он увидел, что тот стоит и ждет его.

Под солнцем лицо Ляо Яня ничем не напоминало лицо Линь Юйхэна.

Легкий ветерок трепал волосы Линь Юйсина.

"Ляо Янь".

"Хм?"

"Почему ты только что назвал меня "Глупой Звездочкой"?"

Линь Юйхэн бесстрастно скрестил руки, стараясь казаться равнодушным: "Я назвал тебя так случайно, что в этом такого?"

Линь Юйсин привычно вытер руки о фартук, а потом разгладил его и снова ухватился за ручку тележки.

"Ты знаешь Линь Юйхэна?"

Это имя, произнесенное Линь Юйсином, прозвучало недоверчиво.

Линь Юйхэн, не задумываясь, невозмутимо ответил: "Не знаю. Его имя похоже на твое. Кто он? Почему ты спрашиваешь о нем?"

Выражение лица Линь Юйсина было трудно прочитать.

Линь Юйхэн тоже забеспокоился, не зная, как отреагирует Линь Юйсин. К счастью, Линь Юйсин мягко покачал головой и сказал: "Ничего, просто любопытно".

Линь Юйсин продолжил идти в направлении выставочного зала.

Пройдя несколько шагов, он сказал: "Линь Юйхэн – мой брат-близнец. Может быть, он похож на меня, а может быть, и нет". Закончив говорить, он улыбнулся.

Он подумал, что поступил глупо. Если Ляо Янь действительно знал Линь Юйхэна, то как он мог не узнать его? Независимо от того, как они изменились, они были однояйцевыми близнецами и всегда были похожи.

Только слова "Глупая Звездочка" и знакомый жест привели его к такой нереальной иллюзии.

Глупая мысль о том, что брат пришел найти его.

Он насмешливо скривил уголок рта. Прошло столько времени, что брат, наверное, уже забыл о нем.

Они шли, Линь Юсин впереди, а Линь Юйхэн позади.

Линь Юйхэн спросил его: "Ты и твой брат..." Он на мгновение запнулся, не зная, как сформулировать вопрос.

Линь Юйсин остановился и, не желая усложнять ситуацию, честно ответил: "Я давно не общался с ним, и не знаю, где он сейчас. Только он называл меня "Глупой Звездочкой", поэтому я неправильно тебя понял".

Он сказал: "Прости, Ляо Янь".

Ладони Линь Юйхэна вспотели, он почувствовал, что в горле застряла рыбья кость.

Палящее солнце не давало ему покоя.

"Ты уже говорил, что тебе не нравится, когда тебя называют "Звездочкой". Это из-за него?"

"Да".

Сердце Линь Юйхэна снова заколотилось, словно разрываясь на части.

Но вскоре его сердце начало заживать.

Потому что Линь Юйсин продолжил, сказав: "Я не злюсь на него. Мне просто хочется знать, все ли у него хорошо".

Линь Юйсин надеялся увидеть брата, если это возможно. У него был вопрос, который он всегда хотел задать ему, хотя и не был уверен в том, что он все еще имеет какое-то значение.

Вопрос Линь Юйсина был прост: Он хотел знать, почему его брат не вернулся за ним.

Неважно, разочарует его ответ или нет, он просто хотел знать. Это спасло бы его от глупого ожидания, от повторения детских обещаний и от невозможности жить дальше.

Хотя Линь Юйсин и обижался на своего ненадежного брата, он все же хотел, чтобы у него все было хорошо. Таким образом, он мог оправдать решение брата оставить его.

Поэтому Линь Юйсин сказал: "Я очень надеюсь, что у него все хорошо".

Линь Юйхэн открыл рот, и края его верхних и нижних зубов слегка соприкоснулись.

В этот момент солнце светило слишком сильно.

Линь Юйсину не удалось разглядеть выражение лица Линь Юйхэна, а в опустевших глазах Линь Юйхэна не было видно и следа недоумения.

Вернувшись в выставочный зал, Линь Юйсин почувствовал облегчение от комфортного кондиционирования воздуха и расслабил нахмуренные брови.

В зале стало намного пустыннее, и Линь Юйсин посмотрел на время: было уже двенадцать часов. На многих стендах висели таблички с надписью "Перерыв".

Сотрудники отдела логистики начали раздавать участникам выставки обеды в коробках в зависимости от количества человек, причем три разных варианта обеда распределялись в произвольном порядке.

Аромат еды донесся до Линь Юйсина, и он почувствовал голод. После напряженного утра ему не терпелось поесть.

Несколько человек сидели за маленьким столиком в углу кладовой, на обед был рис с различными начинками и чашка яичного супа с водорослями.

Су Ли устало посмотрел на Линь Юйсина и Линь Юйхэна и прохрипел: "Вы что, доставляли товар, сидя на черепашьем панцире?"

Линь Юйхэн ответил: "Жестокое обращение с животными запрещено законом".

Су Ли ответил: "Я буду плохо обращаться с тобой".

Линь Юйхэн понял, что был неправ, и перестал спорить с Су Ли: "Не сердись. Как насчет того, чтобы я угостил тебя мороженым позже?"

Су Ли не собирался держать обиду, услышав слово "мороженое", поэтому хмыкнул: "Договорились". Затем он взял в руки коробку с обедом, открыл ее и с восторгом воскликнул: "Надо же, Ляо Янь, компания твоего отца очень вкусно кормит своих работников!"

Каждый из трех обедов отличался от другого. У Су Ли были тушеные куриные ножки с рисом, у Линь Юйхэна – жареные ростки фасоли с креветками, а Линь Юйсин, открыв свою коробку, обнаружил кисло-сладкую свинину с рисом.

В состав соуса для кисло-сладкой свинины входил ананас, поэтому Линь Юйсин беспомощно посмотрел на Су Ли.

Су Ли тоже не любил ананас, но он помнил об аллергии Линь Юйсина, поэтому с неохотой поменял тушеные куриные ножки на блюдо Линь Юйсина, сказав: "Запомни мою доброту навсегда".

Линь Юйсин не успел ничего сказать, как Линь Юйхэн взял его обед и поменял на свой: "Я не люблю бобовые ростки, давай поменяемся".

Не дожидаясь ответа Линь Юйсина, Линь Юйхэн пошел за минеральной водой к стоящему рядом персоналу. Линь Юйсин тем временем смотрел на бобовые ростки в коробке с обедом и колебался. Он вдруг пробормотал про себя: "Он тоже не любит бобовые ростки..."

Сидящий напротив него Су Ли прожевал свою пищу и неопределенно спросил: "Кто не любит их? Ты? Разве ты не ешь все, кроме ананаса?"

Линь Юйсина, казалось, что-то волновало, и он рассеянно съел немного бобовых ростков, сказав: "Нет, ничего".

Вскоре вернулся Линь Юйхэн с тремя бутылками воды.

Су Ли наслаждался едой, говоря: "Я мог бы съесть три коробки".

Линь Юйсин глубоко задумался и очнулся только после того, как Су Ли дважды его окликнул. Он поднял голову и ответил: "Я могу съесть пять за один раз".

Су Ли рассмеялся, но не решился соревноваться, так как уже был свидетелем аппетита Линь Юйсина.

Конечно, даже если Линь Юйсина что-то беспокоило, это не влияло на его аппетит. Ведь он не ел с самого утра.

В конце концов, Линь Юйхэн помог ему, воспользовавшись рабочей картой отца, и получил у персонала еще одну порцию риса с тушеными куриными ножками. Линь Юйсин с благодарностью принял блюдо и съел его за несколько укусов. Учитывая его аппетит, ему не составляло большого труда съесть две коробки обеда.

Когда до возобновления работы оставалось около десяти минут, Линь Юйхэн подошел к углу выставочного зала, где находился прилавок с мороженым, и щедро купил три самых дорогих сорта.

"Вот, попробуйте".

Линь Юйсин съел одну ложку и обнаружил, что оно мало чем отличается от молочного мороженого, которое он ел в школе. Посмотрев на время, он быстро доел мороженое. Затем он пошел в туалет один, чтобы прополоскать рот и вымыть лицо.

Мгновенно он почувствовал себя посвежевшим и гораздо менее уставшим.

Он глубоко вздохнул, вышел из туалета и направился в выставочный зал.

Не успел он сделать и нескольких шагов, как почувствовал рядом знакомый феромон. Линь Юйсин резко обернулся, обшаривая редкую толпу в поисках источника.

Его сердце бешено колотилось, он крепко сжал кулаки.

Когда он снова повернулся, перед ним стоял Гу Чжунъи.

"Юйсин".

Его голос, как обычно, донесся до ушей Линь Юйсина и всколыхнул его тоску, накопившуюся за последние полмесяца.

Линь Юйсин был приятно удивлен, но и несколько растерян. Он даже забыл, что вокруг есть люди и что на нем кошачий наряд.

Он нерешительно взял Гу Чжунъи за руку и ущипнул ее, чтобы убедиться, что у него не галлюцинации от переедания.

В конце концов, появление Гу Чжунъи было совершенно неожиданным.

В слабом аромате горького апельсина глаза Линь Юйсина слегка покраснели, и он пробормотал: "Как ты... Как ты здесь оказался?"

Гу Чжунъи в этот момент промолчал. Его взгляд остановился на наряде Линь Юйсина, и это заставило Линь Юйсина с запозданием разгладить брюки.

Линь Юйсина перекосило, и он негромко пояснил: "Это брюки, а не юбка". Он фыркнул, пытаясь оправдаться: "Это требование работы. У меня не было другого выбора, кроме как надеть их".

Он слегка опустил голову, и колокольчики на его голове издали слабый звон.

В глазах Гу Чжунъи появился слабый блеск, похожий на пестрое отражение в озере. Он взял Линь Юйсина за руку и повел его в отдаленный угол выставочного зала.

Их взгляды встретились, и Линь Юйсин спросил: "Разве ты не говорил, что вернешься вечерним рейсом?"

Гу Чжунъи ответил: "Я поменял билеты".

Он очень хотел увидеть Линь Юйсина и рано закончил работу, поэтому прилетел утренним рейсом. Когда Линь Юйхэн отправил ему их местонахождение, он как раз приземлился.

Линь Юйсин по ошибке подумал, что сам сказал о своем местонахождении Гу Чжунъи, поэтому не стал долго раздумывать.

Линь Юйсин, обеспокоившись, осторожно коснулся уголка глаза Гу Чжунъи и заметил легкое покраснение: "Ты был занят и не выспался?"

"Все в порядке, просто плохо спал".

"Тогда зачем ты пришел сюда? Почему бы тебе не пойти домой и не отдохнуть?"

"Я скучал по тебе".

После этих слов последовал поцелуй, сияющий, как солнце, и мгновенно разгоняющий горечь тоски в сердце Линь Юйсина.

Поцелуй был долгим и сладким, как плоды раннего лета – терпкие, но такие восхитительные.

Линь Юйсин не удержался и склонил голову, усиливая контакт губ и зубов. Феромоны стали неконтролируемыми и заполнили укромный уголок коридора.

Тяжело дыша и сохраняя ясность ума, Линь Юйсину удалось немного оттолкнуть Гу Чжунъи: "Подожди... подожди минутку! Здесь может быть видеонаблюдение".

Гу Чжунъи хриплым голосом ответил: "Это слепое пятно".

Он снова обнял Линь Юйсина, но Линь Юйсин снова слегка оттолкнул его, задыхаясь. "Откуда ты знаешь?"

"Я проверил".

Услышав этот ответ, мозг Линь Юйсина на несколько секунд отключился. Он не мог поверить, что первое, что сделал Гу Чжунъи, придя в выставочный зал, это не нашел его, а обнаружил слепую зону камер наблюдения.

Только для того, чтобы поцеловать его?

Линь Юйсину нечего было сказать, но он не мог не находить это забавным.

Гу Чжунъи обратил внимание на кошачьи ушки на голове Линь Юйсина, кошачий хвост, повязанный вокруг талии, и на этот наряд, который поразил его воображение.

"Ты так мило выглядишь в этом?"

"Где... В каком месте это мило?"

"Я думаю, что этот костюм восхитителен".

Гу Чжунъи потрепал Линь Юйсина по ушам, и его палец намеренно коснулся колокольчика, отчего тот зазвенел, напугав Линь Юйсина, который быстро схватил его за руку.

Возможно, боясь, что их заметят, Линь Юйсин нервно поднес руку к губам Гу Чжунъи. "Хватит дурачиться".

Глаза Гу Чжунъи улыбались, ласково глядя на него.

От такого взгляда сердце Линь Юйсина затрепетало, и он, сдерживая себя, легонько чмокнул Гу Чжунъи и сказал: "Я должен вернуться к работе".

"Хорошо". Голос Гу Чжунъи был хриплым, в нем слышались усталость и нежелание. С тех пор как они начали встречаться, они никогда не расставались так надолго.

Гу Чжунъи вздохнул: "Прости, я просто очень соскучился по тебе".

Линь Юйсину не хотелось видеть, как Гу Чжунъи грустит, поэтому он еще раз внимательно осмотрелся вокруг, а затем потянулся и обнял Гу Чжунъи за шею. Встав на цыпочки, он ласково зашептал Гу Чжунъи на ухо: "Веди себя хорошо".

Гу Чжунъи на мгновение задумался и спросил: "Как? Я не понимаю, ты должен меня научить".

Линь Юйсин почувствовал, что его ноги погрузились в мягкую почву, когда его ухватил мягкий тон Гу Чжунъи.

Он сказал: "Пойду спрошу, можно ли мне купить этот наряд и забрать его домой". Линь Юйсин с румянцем на щеках и застенчивостью в глазах опустил голову, затем медленно поднял ее. "Я награжу тебя сегодня вечером".

Гу Чжунъи был несколько ошеломлен. Услышать такие слова из уст Линь Юйсина было даже сложнее, чем вознестись на небо.

Линь Юйсин, видя его оцепенение, потрепал Гу Чжунъи за ухо: "Если это дорого, то я куплю новый комплект через интернет".

"Даже если это будет дорого, я заплачу".

"..."

Линь Юйсин потерял дар речи. Через некоторое время он сказал: "Сегодня я сильно вспотел, поэтому, даже если я куплю этот костюм, мне придется его постирать, прежде чем надеть. Но я сдержу свое обещание и вознагражу тебя".

Между бровями Гу Чжунъи появились складки.

"Старший Гу, ты должен быть хорошим мальчиком". Голос Линь Юйсина был мягким и нежным, как кусочек хлопка: "Я не против того, что ты здесь, но в выставочном зале многолюдно, а ты выглядишь уставшим. Тебе здесь будет некомфортно. Ты можешь послушать меня в этот раз? Иди домой и отдохни".

Он добавил: "Я буду волноваться за тебя и не смогу сосредоточиться на работе".

"..."

"И тогда мне не заплатят", – серьезно сказал Линь Юйсин, – "А это значит, что у меня не будет денег, чтобы купить костюм кошки".

Гу Чжунъи внимательно слушал его, опустив голову.

Около двух часов дня на улице палило солнце.

Чтобы Линь Юйсин не получил тепловой удар, Линь Юйхэн вызвался один нести груз. Он сделал несколько шагов на улицу, но вернулся, чтобы взять с собой Су Ли.

Су Ли пожаловался: "Почему это я страдаю!"

Линь Юйсин и еще несколько сотрудников оставались в выставочном зале и не отлынивали от работы.

В это время в зал вошла семья из трех человек.

Родители выглядели взрослыми, но ребенку было всего восемь-девять лет. Под руководством сотрудника они некоторое время рассматривали какой-то товар.

Маленький мальчик повернул голову и закричал: "Мама, я не хочу это, я хочу чашку для воды с изображением кошки".

Линь Юйсин не мог не взглянуть на него. Он редко слышал, чтобы к матери обращались так официально. Видимо, причиной тому было строгое воспитание.

После того как мальчик закончил говорить, лицо женщины, которую он назвал матерью, изменилось с безразличия на чрезвычайную мягкость. Она ласково улыбнулась, погладив мальчика по голове.

"Хорошо, если Сяосину нравится, мы купим ее".

Она достала карточку и протянула ее сотруднику.

Ребенок повернул голову и увидел рядом автомат, который автоматически подавал воду кошкам. Он потянул женщину за руку и пошел посмотреть. Мужчина терпеливо ждал, изредка с тревогой поглядывая на жену и ребенка.

Сотрудник подробно объяснил женщине особенности продукта. Затем он обратился к Линь Юйсину: "Помоги нам упаковать чашку № 2!"

"Конечно!" Линь Юйсин оставил свои дела и прошел несколько шагов до небольшого склада. Он взял с полки коробку с совершенно новой чашкой, запечатал ее, положил в бумажный пакет с логотипом компании, а затем приложил визитку с QR-кодом интернет-магазина.

Весь процесс был выполнен очень грамотно.

Линь Юйсин почтительно подошел к мужчине, улыбнулся и протянул ему пакет. "Господин, вот, пожалуйста".

Однако мужчина посмотрел на него так, словно увидел привидение.

Линь Юйсин в замешательстве посмотрел на него. "Господин?"

"..."

Мужчина окончательно пришел в себя, и его лицо наполнилось паникой. Но перед недоуменным взглядом Линь Юйсина он быстро привел свои эмоции в порядок.

Он протянул руку и взял бумажный пакет, на тыльной стороне его ладони был большой шрам, очень заметный.

Мужчина торопливо развернулся и, не оглядываясь, вышел из выставочного зала, уводя за собой жену и ребенка.

Через некоторое время Линь Юйсин решил догнать его. Заметив его, мужчина обернулся.

Рядом с ним уже не было жены и ребенка. Они посмотрели друг на друга, и на лице мужчины появилось удивление. Он не ожидал, что Линь Юйсин пойдет его искать.

Линь Юйсин тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась. Должно быть, он долго искал его.

"Дядя Цюй!" – Линь Юйсин едва слышно произнес это имя.

За много лет Цюй Линьнянь сильно постарел, выглядел более изможденным, чем раньше, и уже не был таким энергичным. Он спокойно подошел к Линь Юйсину, молча глядя на его неподобающий наряд.

Они отошли в угол, где было меньше людей.

"Давно не виделись, Маленькая Звездочка".

Линь Юйсин ничего не ответил, и только через некоторое время сказал: "Неужели это вы..." Он смотрел на шрам на руке Цюй Линьняня и никак не мог забыть то лето, когда мужчина угостил его сливовыми конфетами.

Именно из-за этих конфет и из-за Цюй Линьняня то лето стало особенно невыносимым.

Цюй Линьнянь проследил за взглядом Линь Юйсина и посмотрел на свою руку. Он вдруг понял: "А я-то думал, как ты так быстро узнал меня?" Этот уникальный шрам было трудно забыть.

К тому же именно он разлучил двух братьев, поэтому Линь Юйсин не мог его забыть.

В выставочном зале было шумно.

У Цюй Линьняня было мало времени, чтобы пообщаться с Линь Юйсином. К тому же он чувствовал, что Линь Юйсин немного подавлен и, вероятно, не знает, что сказать и спросить.

Поэтому он протянул Линь Юйсину визитную карточку.

"Меня все еще ждут жена и ребенок, и я не могу долго здесь оставаться. Если у тебя есть время, давай встретимся наедине. У меня есть кое-что для тебя. Это... от твоего брата".

Плечо Линь Юйсина дрогнуло.

В тот момент, когда Цюй Линьнянь уже собирался уходить, Линь Юйсин остановил его, схватив за запястье, и процедил сквозь зубы: "Объясните все четко!"

Окружающие смотрели на них с недоумением.

Цюй Линьнянь посмотрел на время и спокойно перевел взгляд.

Возможно, из-за стыда или чувства вины, он пошел на уступки.

Он жестом попросил Линь Юйсина отпустить его: "Подожди минутку".

Цюй Линьнянь позвонил своему помощнику и попросил его отправить жену с ребенком обратно в гостиницу.

Затем он спокойно спросил Линь Юйсина: "Сколько тебе еще работать? Я могу тебя подождать. Давай найдем тихое место. Это место не очень подходит для разговора".

Линь Юйсину не хотелось продолжать работу, и он, не колеблясь, ответил: "Я могу закончить прямо сейчас".

Но Цюй Линьняню, казалось, был несколько отвратителен его наряд.

Линь Юйсин сразу же сказал: "Подождите пока я переоденусь".

Вскоре помощник Цюй Линьняня вызвал для них машину. Местом назначения было кафе рядом с гостиницей.

Цюй Линьнянь специально попросил уединенную отдельную комнату, посмотрел меню и спросил: "Хочешь что-нибудь выпить?"

"Спасибо, я не хочу пить".

Цюй Линьнянь сразу заказал напиток, который любил пить Линь Юйхэн, решив, что предпочтения близнецов, скорее всего, не сильно отличаются.

Но Цюй Линьнянь упустил из виду одну вещь: семейное происхождение и воспитание Линь Юйсина никогда не позволяло ему наслаждаться чашечкой кофе после обеда.

Линь Юйсин никогда не пробовал дорогой кофе. Он смотрел на стоящий перед ним напиток, но не притрагивался к нему и не хотел пить.

Он ждал ответа от Цюй Линьняня.

Однако Цюй Линьнянь промолчал, сказав лишь: "Мы с женой приехали сюда, чтобы отдохнуть и встретиться с родственниками".

"Господин Цюй, меня это не интересует", – прямо ответил Линь Юйсин, отбросив прежнюю робость.

Цюй Линьнянь попытался разрядить неловкую обстановку и с улыбкой сказал: "Ты сильно изменился, но вы с Юйхэном выглядите одинаково".

Линь Юйсин не стал комментировать и опустил взгляд.

Вдруг телефон Линь Юйсина завибрировал от сообщения Ляо Яня и пропущенного вызова. Он ответил на сообщение.

Цюй Линьнянь сделал глоток кофе и спросил: "Друг?"

Линь Юйсин коротко ответил: "Да".

Цюй Линьнянь, ничего не понимая, сказал: "Я не ожидал, что сейчас ты будешь веселее Юйхэна".

"..."

Только сейчас Цюй Линьнянь понял, что за годы пребывания за границей Линь Юйхэн не завел ни одного друга.

Цюй Линьнянь сцепил руки на столе и сказал: "Юйхэн не любил много говорить, и у него не было друзей за те годы, что он жил у меня".

Но на самом деле все было иначе.

Каждый день после занятий Линь Юйхэну приходилось возвращаться на виллу и играть роль "Цюй Сина". Это стало его основной задачей – жить в семье Цюй. Если бы он не справился с этой задачей, его бы безжалостно выгнали.

У него не было времени заводить друзей.

Но, по мнению Цюй Линьняня, дети из детских домов просто боролись за выживание, куда бы они ни попали.

Он считал, что создал для Линь Юйхэна лучшие условия для развития и воспитал из него способного человека.

С какой-то точки зрения он считал, что ничем не обязан Линь Юйхэну.

Поэтому, когда Линь Юйхэн впервые заспорил с ним, Цюй Линьнянь со злостью отвесил ему пощечину. Он считал, что лучший способ справиться с человеком, не умеющим быть благодарным, – это безжалостно выгнать его.

После автокатастрофы в Городе D Цюй Линьнянь получил звонок из Китая. Сначала он подумал, что это мошенничество, но после настойчивых объяснений абонента убедился в правдивости звонка.

Его приемный сын погиб.

Погиб в нелепой автокатастрофе, от него не осталось и следа.

В тот день, спеша на фортепианное выступление, он вдруг почувствовал головокружение.

Несмотря на то, что Линь Юйхэн во многом его не устраивал, он почувствовал грусть от неожиданной разлуки с ним.

Однако он по-прежнему упрямо считал, что Линь Юйхэн сам виноват, и не обращал внимания на жизнь и смерть Линь Юйхэна, относясь к этому безразлично.

В этом не было его вины.

За прошедшие два года он сильно повзрослел, и с течением времени стал вспоминать события прошлого и сожалеть о них.

От Линь Юйсина он уже ничего не скрывал.

"Два года назад в один прекрасный день Юйхэн вдруг сильно изменился, стал очень раздражительным и устроил дома беспорядок. Он сказал, что должен вернуться и найти тебя, иначе будет слишком поздно".

За окном внезапно сверкнула молния, затем раздался гром.

Линь Юйсин не мог не вздрогнуть, по его коже побежали мурашки. Выглянув наружу, он увидел, что все вокруг окутано темными слоями туч.

Линь Юйсину не нравились дождливые дни. Когда рядом не было Гу Чжунъи, он постоянно сталкивался с неприятными ситуациями.

Голос Цюй Линьняня был тяжелым и сопровождался воем ветра.

"Казалось, что он сошел с ума".

Вспомнив о ссоре, Цюй Линьнянь почувствовал головную боль. "В то время ему было всего 17 лет, и у меня была ответственность и обязательства перед ним. Но он вел себя так, будто пороху наелся, постоянно спорил со мной и даже провоцировал мою жену".

"..."

"Это был мой предел", – беспомощно сказал Цюй Линьнянь. "Я впервые ударил его. Мои руки предназначены для игры на фортепиано, но он продолжал провоцировать меня!"

Вспомнив о своих жестоких действиях, Цюй Линьнянь добавил: "Он получил удар, отказался его принять и пригрозил разорвать со мной отношения. Поэтому мне ничего не оставалось, как разрешить ему вернуться в Китай".

В то время Цюй Линьнянь обоснованно подозревал, что Линь Юйхэн расстроился из-за приезда нового "Цюй Сина". Он считал, что дети из детских домов именно такие – всегда угрожают другим, когда что-то идет не по их сценарию.

Теперь он задумался над тем, почему он рассердился на несовершеннолетнего ребенка.

Если бы он проявил упрямство и не согласился отпустить Линь Юйхэна в Китай, возможно, Линь Юйхэн остался бы жив.

Цюй Линьнянь закрыл глаза, чувствуя душевную боль, и с грустью посмотрел на Линь Юйсина.

В ответ Линь Юйсин посмотрела на него холодным взглядом, который, казалось, раздевал его догола.

Цюй Линьнянь проглотил слюну и, избегая его взгляда, сказал: "Я позволил ему вернуться в Китай и приготовил деньги, намереваясь отдать их , когда ему исполнится 18 лет, чтобы он мог делать то, что хочет".

"..."

Несмотря на эмоциональную речь Цюй Линьняня, Линь Юйсин не чувствовал в его словах искренности.

К сожалению, Линь Юйсину некогда было размышлять о подлинности слов Цюй Линьняня, он думал только о том "незнакомце", который спас его два года назад.

Мог ли тот человек быть Линь Юйхэном?

Нет, это было бы слишком неправдоподобно.

Если это был Линь Юйхэн, то откуда он узнал об аварии? Куда Линь Юйхэн направился после его спасения? Почему он сразу не раскрыл свою личность?

В этой истории было слишком много логических несостыковок, и Линь Юйсину она показалась абсурдной и надуманной.

Вскоре в дверь личной комнаты постучал помощник. "Господин Цюй, это я".

"Входи".

Помощник вошел с большой черной коробкой и аккуратно поставил ее на стол.

Цюй Линьнянь сказал: "Это все его вещи".

Линь Юйсин поспешно открыл коробку и обнаружил в ней школьные принадлежности Линь Юйхэна, оставшиеся со времен его студенчества, и коробку с парольным замком.

"Я не знаю ни пароля к этой коробке, ни того, что в ней находится", – сказал Цюй Линьнянь, передавая все Линь Юйсину. "Я отдам их тебе, чтобы ты мог вернуть их своему брату. Внутри также находится карточка. Пароль – ваш день рождения. Это были деньги, которые я планировал отдать ему, а теперь они все..."

"Хватит!"

Линь Юйсин подавил свои эмоции и поднял голову, приняв равнодушный вид. На фоне различных догадок его терпение достигло предела.

В каждом слове Линь Юйсина сквозило раздражение, которое он никогда раньше не показывал.

"Господин Цюй, у меня нет на это времени. Где именно находится Линь Юйхэн? Это все, что я хочу знать".

Линь Юйсин не понимал намерений Цюй Линьняня, да и не хотел понимать. Он просто не хотел думать о худшем варианте. Но его рука непроизвольно опустилась на бедро, и по ладони пробежал холодок.

Он задрожал: он уже догадался.

Он отчаянно надеялся, что Цюй Линьнянь сможет дать ему совсем другой ответ.

К сожалению, Цюй Линьнянь был жесток до крайности.

"В этот раз я приехал в страну не только для того, чтобы навестить свою семью, но и для того, чтобы сжечь здесь эти вещи, как способ вернуть их твоему брату. Но сегодня, после встречи с тобой, я подумал, что будет лучше отдать их тебе".

Цюй Линьнянь вздохнул и сказал: "Ты – его единственный родственник, ты должен знать о его смерти".

Раздался очередной раскат грома, и хлынул проливной дождь, безжалостно бьющий по окнам.

Линь Юйсин почувствовал, что из его тела выкачиваются все силы, и в одно мгновение безвольно опустился в кресло.

Цюй Линьнянь рассказал Линь Юйсину: "2 августа 20хх года его сбила машина на пешеходном мосту в Городе D, и он упал в реку. Его тело до сих пор не нашли".

Ближе к вечеру в выставочном зале уже не осталось посетителей.

Чтобы заработать еще немного денег, Су Ли остался с Линь Юйхэном, который только что переоделся в свою прежнюю одежду, чтобы помочь упаковать экспонаты.

"При таком сильном дожде брать такси одному будет дорого. Почему бы нам не уехать вместе?" – предложил Су Ли, не будучи уверенным в своих словах. Он хотел заработать еще немного денег для оплаты свиданий.

"Разве это не компания твоего отца?" – продолжил он.

"Мой отец не начальник", – с недовольным выражением лица ответил Линь Юйхэн, послушно запечатывая коробки.

Он работал, беспокоясь за Линь Юйсина, и не знал, куда тот так спешил.

Линь Юйхэн повернул голову и посмотрел на улицу. Дождь все еще лил, казалось, что Город С погрузится в воду. Небо, потерявшее свои яркие краски после палящего полудня, было мрачным и наводило тоску.

Линь Юйхэн неловко потер грудь, его лицо побледнело.

"Что случилось?" Су Ли подумал, что ему плохо, и быстро присел на корточки, чтобы спросить.

Линь Юйхэн покачал головой и ответил: "С сегодняшнего дня я чувствую давление в груди".

"Это из-за холода? Моя мама тоже это чувствует, когда идет дождь. Отдохни немного". Су Ли занялся оставшейся работой и сказал: "Интересно, куда убежал Линь Юйсин. Он ушел, даже не забрав заработанные деньги. Жаль".

Линь Юйхэн уже перевел половину зарплаты Линь Юйсину и сказал Су Ли: "Я уже отправил ему заработок за полдня".

Удивившись, Су Ли спросил: "Разве за то, что не отработал целый день, не лишают зарплаты?"

Он подумал о том, что отец Ляо Яня работал в этой компании, и такой подход показался ему разумным.

С искренним восхищением Су Ли сказал: "Ты очень хорошо относишься к Линь Юйсину".

"Конечно".

Су Ли тут же представил себе сценарий односторонней любви.

Он предположил, что Ляо Янь притворяется, что любит девушек, потому что видит, что Линь Юйсин уже с Гу Чжунъи.

"Ляо Янь, по-моему, ты просто молодец. Продолжай в том же духе". Су Ли от души похвалил его. "Мы теперь друзья, поэтому я не буду говорить лишнего. Скажу прямо: Гу Чжунъи занимает незаменимое место в сердце Юйсина".

Линь Юйхэн посмотрел на него как на сумасшедшего. Подумав, он решил, что этот парень, Су Ли, что-то не так понял.

Внезапно в Линь Юйхэне проснулось озорство. Он без всяких эмоций сказал: "Ты прав. Похоже, я целился не в ту сторону".

Су Ли с облегчением кивнул, видя, что Ляо Янь не будет вмешиваться в отношения его соседа по комнате и Гу Чжунъи. "Кроме того, в нашем университете так много красивых парней и девушек. Зачем испытывать одностороннюю влюбленность в кого-то, кто тебе не принадлежит?"

Линь Юйхэн поднял руки в знак согласия и озорно усмехнулся: "Тогда я буду добиваться тебя. Как тебе это?"

Как только эти слова покинули его рот, Су Ли в панике отступил на несколько шагов назад и поспешно отказался: "Нет, нет, нет! Даже не думай об этом!"

Линь Юйхэн встал и с выражением альфа-терпимости шаг за шагом подошел к нему.

"Знаешь, у меня много хороших качеств, но я импульсивен и влюбился в тебя, омегу с милыми маленькими клычками~"

"Уф, завтра же иду к стоматологу!"

Су Ли схватил метлу, стоявшую рядом с ним, и неловко перехватил ее, как меч, чтобы держать Линь Юйхэна на расстоянии одного метра.

"Я тебе говорю! Мой парень на 1 см выше Гу Чжунъи, и я его люблю! Так что отстань от меня!"

Он размахивал метлой, издавая трещащие звуки, без малейшего намека на одышку.

Линь Юйхэн не мог больше этого выносить и разразился хохотом. Чем больше он смотрел на Су Ли, тем больше чувствовал, что он похож на злого хомячка. Не прекращая смеяться, он схватился за живот.

Су Ли понял, что его дразнят, и сразу же покраснел. "Смейся сколько хочешь! Ты слишком много дурачишься!"

Су Ли не знал, что на втором этаже выставочного зала, в отдаленном углу, сидел парень в инвалидном кресле в капюшоне и маске. Он долгое время молча наблюдал за ним. Когда он увидел, что Су Ли приблизился к кому-то, его руки непроизвольно сжали подлокотники инвалидного кресла.

Смотрительница Чжан Цзе посмотрела на время на своем телефоне и почтительно поинтересовалась: "Господин Лян, вы уже давно здесь сидите. Мероприятие уже почти закончилось. Вы хотите посмотреть что-нибудь еще?"

Она действительно не понимала, почему ее обычно домоседливый работодатель вдруг решил прийти на это мероприятие по продвижению товаров для животных, несмотря на ливень. К тому же у него дома даже не было домашних животных.

Она мягко напомнила ему: "Уже поздно, и водитель уже давно ждет на улице".

Лян Се медленно отвел застывший взгляд.

Надев маску, он негромко ответил: "Поехали".

Пока он разворачивал кресло, Су Ли наконец поднял голову и увидел спину Лян Се. Но вскоре Чжан Цзе, толкавшая кресло, закрыла ему обзор.

Су Ли с любопытством спросил: "Почему в это время на втором этаже все еще кто-то есть?"

"Ты имеешь в виду того человека в инвалидном кресле? Он довольно долго сюда смотрел", – ответил Линь Юйхэн.

"На что здесь можно смотреть?" – удивился Су Ли.

Линь Юйхэн продолжал дразнить Су Ли: "Может, ты его заинтересовал? Я могу сходить и узнать его WeChat".

Су Ли усмехнулся, передавая метлу Линь Юйхэну, и произнес с нарочитой свирепостью: "Хватит шутить, помоги мне!"

Они быстро закончили работу и вывезли упакованные коробки.

Су Ли и Линь Юйхэн вышли из выставочного зала и нашли место, где можно укрыться от дождя. Су Ли достал телефон и уже собирался вызвать такси, когда рядом с ними остановилась машина с мигающими фарами.

"Это же Гу Чжунъи... Машина Старшего Гу?"

Гу Чжунъи остановил машину перед ними, и они без колебаний сели в нее.

"Старший Гу, Юйсин ушел сегодня около двух часов дня, сказав, что у него что-то срочное. Мы не знаем, что именно", – упредил Су Ли вопрос, который собирался задать Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи забеспокоился. Очнувшись от сна дома, он увидел, что на улице идет сильный дождь, и поспешил заехать за Линь Юйсином. Перед отъездом он звонил и писал Линь Юйсину, но ответа не получил.

К сожалению, по дороге он попал в пробку, что задержало его прибытие.

Рука Линь Юйхэна, пристегивавшая ремень безопасности, замерла. Он быстро достал телефон и позвонил Линь Юйсину, но не дозвонился.

Он подтолкнул локтем руку Су Ли. "Ты связывался с Юйсином сегодня днем?"

Су Ли проверил телефон и обнаружил, что Линь Юйсин не ответил ни на одно из его сообщений.

"Он не ответил ни на одно из моих сообщений".

Гу Чжунъи быстро поехал в университет.

Как правило, если с Линь Юйсином что-то случалось, то это происходило на территории университета. Но что бы ни случилось, Линь Юйсин обычно сообщал об этом Гу Чжунъи и не исчезал без причины.

После происшествия в Городе D лица Гу Чжунъи и Линь Юйхэна стали мрачными.

Су Ли испугался внезапно наступившей в машине тишины и невольно выпрямился. Он робко спросил: "Что случилось? Что-то не так с Юйсином?"

Ему никто не ответил.

Су Ли понял, что что-то не так, и позвонил своему знакомому, чтобы узнать, вернулся ли Линь Юйсин в общежитие.

Но Линь Юйсина в общежитии не было.

Машина Гу Чжунъи затормозила, и Су Ли нервно вздрогнул, вытирая холодный пот со лба.

Странно, но неприятный феромон внутри машины принадлежал не Гу Чжунъи, а имел незнакомый аромат сандалового дерева. Он был наполнен тревогой и страхом.

Су Ли стало не по себе. Он беспомощно посмотрел на Ляо Яня, а затем на Гу Чжунъи, который вел машину с серьезным выражением лица.

Гу Чжунъи понимал, что нынешний Линь Юйхэн все еще не может хорошо контролировать феромоны, когда у него всплеск эмоций.

Поэтому он включил вентиляционную систему автомобиля, специально предназначенную для удаления феромонов.

Дождь не прекращался.

В кафе рядом с отелем в отдельной комнате остался только Линь Юйсин.

Цюй Линьнянь не особо грустил, и, выполнив давно откладываемое дело, он ушел без всякой привязанности.

Линь Юйсин долго сидел в тишине.

Он не мог проронить ни одной слезинки, все его тело было ледяным, словно зимним днем его пронзило острое ледяное лезвие.

В горле у него что-то клокотало, он не мог ни проглотить, ни выплюнуть.

Линь Юйсин в бессилии закрыл глаза и попытался отрегулировать дыхание, чтобы успокоиться.

Известие о смерти брата словно комья земли навалилось на сердце.

Линь Юйсин не знал, что делать и как реагировать на эту новость.

Через некоторое время он достал из большой коробки небольшую коробку с замком.

С пробным усилием он ввел дату их рождения, но замок не открылся.

Пальцы онемели, и он, поколебавшись мгновение, ввел другую дату: день, когда их разлучили.

Коробка открылась.

В коробке почти ничего не было, только несколько тетрадей.

Линь Юйсин сидел молча, не замечая, что в телефоне разрядилась батарея.

Некоторые страницы тетрадей были пусты, словно записи были утеряны или никогда не существовали. Первая тетрадь была начата вскоре после отъезда Линь Юйхэна за границу, а последняя была закончена в тот день, когда на виллу прибыл новый "Цюй Син".

После этого все страницы были пусты.

Линь Юйсин, сидя на месте, долго просматривал тетради. В его голове роились разные мысли, но он был измучен этими обрывочными воспоминаниями.

В первой тетради лежал прозрачный пакет с небольшим пучком волос и запиской: "В память о том, как в 14 лет я впервые занялся благотворительностью и пожертвовал свои волосы больному раком ребенку. Линь Юйхэн, xx год, xx месяц, xx день".

Во второй тетради была их детская фотография.

На ней он и Линь Юйхэн сидели близко друг к другу и улыбались.

Он вспомнил тот день, когда Линь Юйхэн, обычно ни о чем не заботившийся, с улыбкой сказал: "Тетя директор хочет нас сфотографировать. Как думаешь, получится семейная фотография? Синсин, давай улыбнемся, хорошо?"

На семейных фотографиях все должны быть счастливы.

Линь Юйсин с пустым выражением лица закрыл глаза, глубоко вздохнул и перевернул фотографию на обратную сторону, где увидел их имена.

Вдруг он заметил что-то в тетради.

У Линь Юйсина защекотало в носу, и он поспешно отложил фотографию, чувствуя себя переполненным беспокойными эмоциями. Он достал телефон и понял, что в нем сел аккумулятор. Пошатываясь, он прошел несколько шагов и вышел в холл кафе.

После долгих уговоров незнакомая девушка одолжила ему ноутбук.

Линь Юйсин искал две новости.

Одна из них касалась аварии на пешеходном переходе в Городе D, а другая – аварии, в которой погиб Линь Юйхэн.

Он также нашел две видеозаписи этих происшествий.

Хотя качество изображения было нечетким, и лиц было не разобрать, Линь Юйсину удалось разглядеть, что человек, толкнувший его на тротуаре в первом ролике, был одет точно так же, как и человек, упавший в реку во втором ролике.

Кончики пальцев Линь Юйсина дрожали, когда он медленно прокручивал мышь.

На странице аккуратными словами было четко написано: "Жертва Цюй, 17 лет, вырос в стране Н, недавно вернулся в Китай" и другая сопутствующая информация.

Цюй, Цюй Син, – это мучительное имя часто встречалось в дневниках Линь Юйхэна.

В одно мгновение из глаз Линь Юйсина хлынули слезы. Бесчисленные формы боли захлестнули его сознание, постепенно раздавливая его.

Это был Линь Юйхэн, его брат.

Брат не нарушил своего обещания, брат действительно пришел за ним...

Девушка, одолжившая ему ноутбук, увидела, что он плачет, и в панике протянула ему несколько салфеток.

Линь Юйсин закрыл лицо рукой и беззвучно заплакал. Он не смог произнести ни слова благодарности и, спотыкаясь, направился в туалет.

Он снова и снова брызгал на лицо холодной водой.

Бесчисленное количество раз.

Но боль в сердце ничуть не уменьшалась.

Линь Юйсин не помнил, как вернулся в квартиру. Он промок насквозь и навел на полу беспорядок.

Дождевая вода оставляла на полу длинные полосы, как тихая водяная змея.

Уставившись в окно, он вспомнил тот день, когда с Линь Юйхэном произошел несчастный случай, тот же проливной дождь. Эти капли дождя яростно били по его сердцу, разрывая его на части.

Он никак не мог понять, как Линь Юйхэну стало известно об аварии, и почему он сам попал в аварию и упал в реку...

Но Линь Юйхэна уже не было в живых, и никто не мог ему ответить.

Он оцепенело поставил коробку на журнальный столик, сходил на балкон за тряпкой, чтобы протереть пол, и энергично вытер грязные пятна. Он вытирал и вытирал, но все время чувствовал, что отмыть это невозможно.

Мокрая рубашка прилипла к его телу, а зрение затуманилось, так как слезы продолжали падать на его руки, тряпку и пол.

Как он мог отмыть это?

Он не мог ни кричать, ни говорить.

Он упрямо сидел на грязном полу и винил себя в том, что не может ничего сделать правильно.

Линь Юйсину показалось, что он сдался. Он опустился на пол, погрузившись в раздумья.

Получив сообщение о том, что в его квартире горит свет, Гу Чжунъи поспешил вернуться в жилой квартал.

Когда он открыл дверь квартиры, внутри царила кромешная тьма и тишина, как будто там никого и не было. К счастью, слабый запах горького цитрусового феромона подсказал ему правильное направление.

Гу Чжунъи включил свет и обнаружил, что Линь Юйсин сидит в углу спальни, обняв колени и уткнувшись в них головой.

Он наконец-то вздохнул с облегчением.

"Юйсин".

Линь Юйсин никак не отреагировал, как будто заснул в таком положении.

Гу Чжунъи медленно подошел к нему и коснулся ледяной руки Линь Юйсина.

Влажная рубашка Линь Юйсина прилипла к его телу, и Гу Чжунъи не оставалось времени думать ни о чем другом. Он грубо поднял Линь Юйсина и почти насильно вывел его из состояния транса.

Линь Юйсин в оцепенении вздохнул, его тяжелые веки с трудом открылись.

Гу Чжунъи приложил тыльную сторону ладони ко лбу Линь Юйсина, и, как и следовало ожидать, обнаружил у него жар.

Не ругая его и не спрашивая, что случилось, Гу Чжунъи быстро снял с Линь Юйсина одежду, завернул его в небольшое одеяло, лежавшее у кровати, и, используя его как полотенце, вытер влагу с тела.

"Ммм..."

Линь Юйсин вздрогнул и инстинктивно свернулся калачиком.

Гу Чжунъи, не раздумывая, уложил его в постель, а затем пошел за феном и высушил его влажные волосы.

Линь Юйсин хрипло произнес: "Старший".

"У тебя жар. Я принесу лекарство".

Линь Юйсин вяло ответил на слова Гу Чжунъи, чувствуя онемение во всем теле. Голова была тяжелой, как будто на нее упал огромный камень. Он прошептал: "Каждый раз я доставляю тебе неприятности. Прости меня..."

Гу Чжунъи погладил его по голове и негромко сказал: "Ты не доставляешь мне хлопот".

Линь Юйсину стало не по себе, и он тихо сказал: "Мне очень некомфортно".

"Я сейчас вернусь".

После того как Гу Чжунъи вышел из комнаты, Линь Юйсин обнял одеяло, чувствуя себя виноватым.

Гу Чжунъи вскипятил чайник и достал из кладовой бутылку минеральной воды. Ожидая, пока вода нагреется, он позвонил Су Ли и Линь Юйхэну. "Он со мной, не волнуйся".

Линь Юйхэн все еще беспокоился, спрашивая: "Что с ним случилось?"

Гу Чжунъи увидел, что вода уже готова, и не стал тратить время на объяснения. "Пока не знаю. Он попал под дождь, и у него жар. Поговорим позже".

Гу Чжунъи положил трубку и достал из аптечки в гостиной таблетку жаропонижающего.

Черная коробка на журнальном столике быстро привлекла его внимание, и ему стало любопытно, что в ней находится.

Гу Чжунъи открыл ее, и перед его глазами предстала фотография близнецов. Сердце заколотилось, и он стал листать дневник.

Нахмурившись, Гу Чжунъи пролистал несколько страниц дневника и понял, кто приходил к Линь Юйсину в начале дня. Кроме Цюй Линьняня, ни у кого не могло быть всех этих вещей.

Он и подумать не мог, что Цюй Линьнянь найдет Линь Юйсина. Это было неожиданно.

Подумав о состоянии Линь Юйсина, Гу Чжунъи с досадой закрыл коробку.

Из приоткрытой двери спальни послышался сильный кашель.

Гу Чжунъи понял, что не стоит спрашивать Линь Юйсина о столь деликатной информации.

Он вернулся на кухню, налил в чашку горячей воды, убедился в правильности температуры и отнес ее в спальню.

Линь Юйсин приподнялся на кровати и прислонился к изголовью, кашляя до тошноты. Он прикрыл рот, не зная, сколько времени он плакал, глаза были такими красными и опухшими, что на них было больно смотреть.

Гу Чжунъи присел на край кровати и осторожно дал Линь Юйсину лекарство.

Линь Юйсину захотелось пить, и он одним глотком выпил всю чашку воды. В охрипшем горле стало немного легче. Линь Юйсина охватила слабость, и Гу Чжунъи притянул его к себе, крепко обняв.

Он прижался к Гу Чжунъи и прошептал: "Что-то мне нехорошо".

"Это от лихорадки", – Гу Чжунъи осторожно помассировал шею Линь Юйсина. "Как только лекарство подействует, тебе станет лучше".

Мягкие феромоны Гу Чжунъи успокаивали, что как нельзя лучше подходило для омеги в такой ситуации.

В этой атмосфере, созданной феромонами, напряженные нервы Линь Юйсина постепенно расслабились, и он больше не дрожал, как раньше.

Линь Юйсин повернулся, прижался щекой к груди Гу Чжунъи, вдыхая его аромат, и тихо сказал: "Старший, мне все еще очень плохо".

"Где болит?"

Он стиснул зубы и слабо ответил: "Везде, везде болит".

Ночь была глубокой, дождь не прекращался.

Ладонь Гу Чжунъи растирала спину Линь Юйсина, успокаивая боль, вызванную лихорадкой.

В комфортной обстановке, созданной феромонами, Линь Юйсин слабыми руками вцепился в одежду Гу Чжунъи и заплакал, намочив слезами рубашку Гу Чжунъи.

Плач Линь Юйсина был беззвучен, как капля дождя, скрытая в облаках.

Поэтому Гу Чжунъи многократно и терпеливо утешал его.

Линь Юйсин прислонился к Гу Чжунъи, и теплая влага распространилась по его груди.

Из-за дыхания Линь Юйсина грудь Гу Чжунъи оставалась теплой.

Глаза Гу Чжунъи стали еще глубже от бесконечной душевной боли, и он крепко сжал Линь Юйсина в объятиях. Они легли, и Линь Юйсин полностью прижался к Гу Чжунъи.

После долгого молчания Линь Юйсину стало немного легче.

Он наконец открыл рот и признался Гу Чжунъи.

"Сегодня я видел приемного отца моего брата".

"Он сказал... что мой брат умер".

Всего два простых предложения.

Хриплые, душераздирающие, такие, что на глаза навернулись слезы.

Линь Юйсин прикусил губу, не в силах больше ничего сказать, эмоции, как вулкан, готовый вот-вот извергнуться, подавлялись в сердце, словно в горле застряла рыбья кость, мешающая дышать.

"Он сказал, что мой брат умер..."

Успокаивающие феромоны, казалось, утратили свое действие.

Плечи Линь Юйсина начали яростно трястись, он весь дрожал, словно переживая запоздалый срыв.

Но на самом деле в душе он уже бесчисленное количество раз терпел крах.

"У меня больше нет брата", – повторял он с грустью, – "У меня действительно больше нет брата".

Луны, которая должна была висеть в ночном небе, в эту ночь нигде не было видно.

Дыхание Линь Юйсина стало учащенным. Из-за лихорадки его щеки необычайно раскраснелись, и казалось, что жаропонижающее не действует. Если бы не успокаивающие феромоны Гу Чжунъи и не его терпеливая сдержанность, Линь Юйсин мог бы прокусить нижнюю губу до крови.

Чтобы остановить ненормальное поведение Линь Юйсина, Гу Чжунъи вставил свой большой палец в рот Линь Юйсина, насильно предотвращая его бессознательные действия.

Линь Юйсин не решался укусить Гу Чжунъи, но не мог остановиться. Он больно вцепился в палец Гу Чжунъи и случайно оставил глубокий след от зубов.

"Хм..."

Гу Чжунъи терпел боль и успокаивал его, говоря: "Юйсин, выпусти это, поплачь".

"..."

"Не сдерживайся", – голос Гу Чжунъи был нежным и тихим, он продолжал говорить: "От слез тебе станет легче".

Линь Юйсин поднял голову, слезы затуманили его зрение. Он усиленно моргал, смахивая слезы с ресниц.

Тем временем снаружи из туч падали капли дождя.

На несколько секунд зрение Линь Юйсина прояснилось, и он, увидев полное озабоченности и тревоги лицо Гу Чжунъи, вдруг затих и остался неподвижным.

Когда Гу Чжунъи, вытянув большой палец, осторожно коснулся его щеки, Линь Юйсин всхлипнул и разразился душераздирающими рыданиями.

Он плакал громко, как ребенок, у которого отняли конфету.

Он словно вернулся в приют, в то время, когда плакал перед Линь Юйхэном, потому что был беспомощен и слаб. Плач был для него единственным способом выплеснуть свое разочарование.

Он ничего не мог сделать. Он вообще ничего не мог сделать.

"Он пришел, чтобы найти меня... Он спас меня два года назад, он не бросил меня..."

Линь Юйсин бессвязно винил себя: "Но почему, почему он не сказал мне? Почему он снова меня бросил... Это потому, что я всегда, всегда доставлял ему неприятности..."

Гу Чжунъи обнял его, с силой прижимая к себе.

"В тот день я почувствовал острую боль в сердце, очень болезненную, мне казалось, что я не могу дышать, будто меня бросили в воду..."

В книгах говорилось о том, что у небольшого числа близнецов на грани жизни и смерти возникает телепатическая связь.

И теперь Линь Юйсин окончательно понял, что в тот день он серьезно заболел не потому, что увидел автомобильную аварию. Эта болезнь была сообщением о смерти Линь Юйхэна. Теперь Линь Юйсину казалось, что это был сигнал бедствия, посланный его братом.

Он ничего не понимал.

Внезапно Линь Юйсина охватило чувство беспомощности, а чувство вины захлестнуло его, как прилив. В голове возникло страшное предположение, и он пробормотал: "Неужели... неужели он умер вместо меня?"

В тот же день, из-за той же машины.

Неужели Линь Юйхэн заменил его?

Подумав об этом, Линь Юйсин в отчаянии ударил себя. Он не мог больше думать, его сердце готово было взорваться, и он был так огорчен, что сходил с ума.

Гу Чжунъи схватил его за руку: "Не делай этого!"

В этот момент Линь Юйсину показалось, что утопающий видит спасательный круг, и он отчаянно вцепился в руку Гу Чжунъи, умоляя его с беспомощным желанием.

"Старший, помоги мне, пожалуйста".

"Юйсин".

"Ты можешь помочь мне найти моего брата?"

Он был настолько беспомощен, что начал нести всякую чушь, и жар его тела совершенно лишил его рассудка. Он заплакал и сказал: "Я так по нему скучаю, ты не знаешь, как я по нему скучаю..."

Линь Юйсин почти потерял дар речи.

Гу Чжунъи не решался говорить, но в конце концов ласково погладил Линь Юйсина по спине, помогая ему выплеснуть горечь.

Феромоны цитрусовых в спальне были горькими.

Он все еще рыдал в отчаянии: "Мне нужен мой брат... Помоги мне найти его, пожалуйста, помоги мне..."

Его голос становился все слабее.

Казалось, он уже совсем измучился, но все еще продолжал рыдать.

Гу Чжунъи сказал глубоким голосом: "Я помогу тебе найти его".

"Не лги мне".

"Я не обманываю тебя, я обязательно помогу тебе найти его", – заверил Гу Чжунъи, – "Обязательно".

Наконец, все переживания этого долгого дня превратились в бесконечную усталость, давящую на Линь Юйсина. Он свернулся калачиком и погрузился в глубокий сон.

Гу Чжунъи поцеловал его в лоб, кончиками пальцев смахнул слезы с уголков глаз и бережно уложил его на кровать.

При взгляде на Линь Юйсина, нос которого покраснел от слез, настроение Гу Чжунъи стало тяжелым и невыносимым.

Гу Чжунъи оставил в спальне достаточное количество успокаивающих феромонов. Внимательно наблюдая за мирно спящей фигурой, он почувствовал облегчение и встал, чтобы пойти в гостиную. Сидя на диване, он размышлял, вспоминая недавнюю потерю контроля Линь Юйсина, и вздыхал от огорчения.

В этот момент завибрировал телефон.

Это было сообщение от частного детектива. Гу Чжунъи открыл его и увидел фотографию договора купли-продажи недвижимости с подписью покупателя: Фан Цзэ.

Детектив прислал фотографию Фан Цзэ: [Господин Гу, я нашел человека, который купил эту недвижимость в Городе М два года назад. Его зовут Фан Цзэ, это мужчина-альфа. Он передал недвижимость отцу Ли Цин].

Гу Чжунъи не помнил этого человека: [Проведите тщательное расследование].

Частный детектив также приложил еще одну фотографию.

На ней была изображена незнакомая девушка, снимающая селфи.

Но не девушка была в центре внимания, а отель, расположенный недалеко от нее, где Фан Цзэ стоял чуть в стороне рядом с машиной. Рядом с ним стоял мужчина в аккуратном сером костюме и, отвернувшись от камеры, поднимался по ступенькам.

Размытая фигура показалась Гу Чжунъи знакомой, и он инстинктивно сжал руку, державшую телефон.

Чэнь Хуа?

В голове всплыло имя секретаря Гу Чжуана.

Он многократно увеличил фотографию, рассматривая ее, чтобы не спешить с выводами.

Частный детектив сказал: [Эта фотография была случайно сделана год назад перед отелем xx в Городе М. Это было в день переезда, и Фан Цзэ был не один].

Гу Чжунъи спросил: [Кто этот человек рядом с ним?]

Частный детектив посмотрел на подсказки в своей руке и честно ответил: [Господин Гу, я могу расследовать дело Фан Цзэ и этого человека для вас. Но по поводу всего остального вам лучше обратиться в полицию. Это дело не простое].

Гу Чжунъи, не задумываясь, перевел ему крупную сумму денег: [Начинайте расследование].

Частный детектив вздохнул: [Пожалуйста, дождитесь моего сообщения].

Гу Чжунъи снова посмотрел на фотографию, и его телефон снова завибрировал.

На экране появилось сообщение от Линь Юйхэна: [Я около твоего дома, купил немного еды. Не мог бы ты спуститься и забрать ее?]

Гу Чжунъи с помощью экрана у входа разблокировал дверь и позволил Линь Юйхэну подняться наверх.

Когда Линь Юйхэн вышел из лифта, Гу Чжунъи уже открыл дверь квартиры.

Линь Юйхэн нес несколько пакетов с фруктами, лекарствами и кашей. Он накупил слишком много, и у него не было свободных рук, чтобы держать зонтик. Выйдя из такси, он всю дорогу бежал под дождем, насквозь промочив одежду.

Он посмотрел на Гу Чжунъи, который не очень хорошо выглядел, неловко стоя у двери, и сказал: "Это..."

"Тебе не стоило ничего покупать, у меня все есть дома", – сказал Гу Чжунъи.

Линь Юйхэн почувствовал себя немного отвергнутым и неловко сказал: "Это для Синсина, а не для тебя…"

Гу Чжунъи взял у него пакеты и сказал: "Давай я принесу тебе сменную одежду".

Линь Юйхэн нерешительно заглянул внутрь и сказал: "Я хочу увидеть Синсина... Не напугаю ли я его, если войду? Ведь он не знает..."

Он остановился на полуслове и смущенно посмотрел на Гу Чжунъи.

Линь Юйхэн не знал, не вмешивается ли он, и понимал, что его действия были неуместны, что, вероятно, объясняло, почему Гу Чжунъи выглядел неважно.

Однако, услышав, что Линь Юйсину стало плохо, он не мог не прийти.

Он поджал губы и благоразумно сказал: "Забудь, уже слишком поздно, я не войду".

Но Гу Чжунъи сказал: "Заходи, он спит".

Линь Юйхэн почувствовал облегчение и вошел в квартиру. "Почему Синсин попал под дождь? Где он был?"

Гу Чжунъи не ответил.

Линь Юйхэн снова спросил: "Могу я его увидеть?"

"Нет", – ответил Гу Чжунъи.

Линь Юйхэн растерялся.

Гу Чжунъи пошел в спальню и принес комплект чистой домашней одежды. Он осторожно закрыл дверь спальни, передал одежду Линь Юйхэну и, понизив голос, сказал: "Ванная комната находится вон там, в шкафу есть фен и одноразовые полотенца".

Линь Юйхэн отвернулся и тайком понюхал одежду, боясь, что она может нести феромоны Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи ответил: "Одежда новая, я ее еще не носил".

Удовлетворенный, Линь Юйхэн быстро проскользнул в ванную.

Когда он вышел после душа и переодевания, Гу Чжунъи уже приготовил две чашки горячего чая.

Линь Юйхэн сел за стол и отпил глоток, заметив: "После стольких усилий по возвращению молодости почему мы до сих пор так заботимся о здоровье?"

Гу Чжунъи ответил: "Достаточно того, что я не стал добавлять волчьи ягоды, не надо быть таким придирчивым".

Линь Юйхэн заметил, что Гу Чжунъи немного расслабился. Он улыбнулся и увидел на журнальном столике черную коробку. Поскольку он находился в чужом доме, ему было неудобно спрашивать об этом.

Однако Гу Чжунъи подтолкнул коробку к нему.

"Цюй Линьнянь вернулся в страну", – он жестом показал Линь Юйхэну, чтобы тот открыл коробку, и спокойно сказал: "Юйсин встретил его".

Рука Линь Юйхэна, державшая чашку, замерла.

Он поставил чашку с чаем и резко открыл коробку. От увиденного его зрачки сузились.

В теле Линь Юйхэна забурлил гнев, на руках выступили вены, он стиснул зубы: "Отец... Цюй Линьнянь сошел с ума? Как он посмел прийти к Линь Юйсину?"

"Возможно, это не так уж и плохо". Гу Чжунъи честно признался: "Извини, я случайно прочитал несколько страниц твоего дневника".

"..."

"Юйсин, наверное, тоже прочитал", – сказал Гу Чжунъи. "Скорее всего, он просмотрел новости и узнал, что ты спас его в том году".

Линь Юйхэн был в растерянности, он не хотел, чтобы Линь Юйсин об этом узнал.

Он не хотел, чтобы Линь Юйсин чувствовал себя виноватым перед ним.

Гу Чжунъи заметил мысли Линь Юйхэна и нечаянно бросил взгляд в сторону спальни.

"Когда я вернулся, Юйсин сидел в углу комнаты, совершенно потерянный, и даже не знал, что у него жар", – сказал Гу Чжунъи.

"..."

"Он эмоционально неустойчив. Он много плакал и в конце концов уснул с большим трудом".

По совпадению, страницы дневника, которые прочитал Гу Чжунъи, были написаны, когда Линь Юйхэн только уехал за границу. Они были заполнены записями о пропаже Линь Юйсина, угрозами Цюй Линьняня и несколькими причинами отъезда.

Гу Чжунъи спросил его: "Я уже говорил тебе, что Юйсин не держит на тебя зла, но ты не поверил. Теперь, когда он в таком состоянии, ты думаешь, что он все еще на тебя обижается?"

Линь Юйхэн опустил голову, почувствовав тупую боль в груди, глаза его слегка покраснели.

Время стало казаться бесконечным.

Гу Чжунъи повторил ему свои прежние слова: "Ты продолжаешь упрямиться, даже вернувшись к жизни и получив второй шанс".

"..."

"Так называемая "обида" Юйсина на тебя всегда была лишь предлогом для того, чтобы дождаться тебя".

Линь Юйхэн, как и Гу Чжунъи, хорошо понимал брата и знал его желание иметь семью. Все, чего он хотел, – это чтобы брат приехал к нему хоть раз, всего один раз.

Такое простое желание.

Линь Юйхэн поднял голову, в его глазах стояли слезы, и он почувствовал, что его сердце тянет вниз.

Гу Чжунъи вздохнул: "Независимо от того, что было два года назад, он просто хочет тебя увидеть".

Линь Юйсин никогда не обижался на Линь Юйхэна.

Фраза "он хочет тебя увидеть" поразила Линь Юйхэна до глубины души и заставила его наморщить нос.

Он вдруг вспомнил, что Линь Юйсин сказал ему днем: "Надеюсь, у него все хорошо".

Эта фраза относилась к нему самому.

За стеклом окна дождь постепенно стихал.

Линь Юйхэн крепко сжимал в руках дневник, сминая его взад-вперед.

Он открыл было рот, но тут же прикусил губу. Затем он закрыл лицо одной рукой, беспорядочно вытирая выступившие на глазах слезы.

Он должен был догадаться. Его брат был самым наивным человеком на свете, настолько наивным, что даже не мог обидеться на него как следует. Если бы на его месте был кто-то другой, он, наверное, жаловался бы на него бесчисленное количество раз.

Но Линь Юйсин был Линь Юйсином, и как бы ни меняло его время, он не изменился.

"Я..."

Линь Юйхэн беспомощно заикался перед Гу Чжунъи. Не в силах сдержаться, он снова спросил: "Можно мне войти и увидеть его?"

Гу Чжунъи решительно ответил: "Нет".

"Я тоже скучаю по нему".

"Теперь ты Ляо Янь".

Если бы Линь Юйсин, проснувшись, увидел Ляо Яня, внезапно появившегося у его кровати, это бы его очень напугало. К тому же Линь Юйсин был еще болен, и Гу Чжунъи не хотел его беспокоить.

Линь Юйхэн почувствовал разочарование и опустил взгляд.

Гу Чжунъи придумал другую причину: "Спальня наполнена моими феромонами. Как альфа, ты можешь чувствовать себя неуютно".

Линь Юйхэн протер глаза, что было почти идентично привычке Линь Юйсина.

Неудивительно, что они были близнецами.

Получив отказ в третий раз, Линь Юйхэн больше не мог этого выносить. С присущей ему импульсивностью он сказал Гу Чжунъи: "Я хочу сказать ему, что я Линь Юйхэн..."

Линь Юйхэн запнулся: "Но... поверит ли он мне?"

Гу Чжунъи поднял руку, чтобы потереть виски: "Нет".

"Но..."

Гу Чжунъи перебил его: "Он решит, что ты сошел с ума или разыгрываешь его".

Линь Юйхэн, конечно, знал об этом.

Ситуация с реинкарнацией – сказочная история, сколько людей в мире поверит в нее?

Линь Юйхэну стало не по себе, и он повесил голову. Сжав руки в кулаки, он в бессилии обратился за помощью к Гу Чжунъи: "Тогда ты должен рассказать ему. Он поверит тебе".

"Я в этом не уверен", – сказал Гу Чжунъи. "У нас нет способа доказать это".

Гу Чжунъи сказал: "Попробуй предсказать, что произойдет дальше".

Линь Юйхэна это озадачило: "В это время я еще был связан с Сюй Сянчи. Теперь все изменилось... А у тебя в последнее время произошло что-нибудь, идентичное прошлому?"

"В это время я учился за границей".

С появлением Гу Чжунъи многое изменилось, как эффект бабочки.

Если предсказывать будущее по предыдущей временной шкале, то оно может оказаться неточным. Если же действовать необдуманно, то можно даже усложнить ситуацию.

Гу Чжунъи привел несколько примеров: "Нам нужно предсказывать не измененные вещи, не обязательно связанные с нами самими, например, номера лотереи или другие значимые события, которые не должны зависеть от нас".

Линь Юйхэн оказался в сложной ситуации. Ему никогда не везло: "Я не выиграл ни одной лотереи на Weibo".

"Я просто привел пример".

"Гу Чжунъи, ты не думал рассказать ему об этом?"

"Думал".

В прежнем мире Гу Чжунъи и Линь Юйсин так и не смогли воссоединиться. Теперь же тех трудностей больше не существовало, и упоминание о них только усугубило бы их проблемы.

Ведь теперь для них все начиналось заново.

Гу Чжунъи сказал: "Но сейчас ситуация другая. Он хочет видеть тебя, а ты еще жив".

Если Линь Юйсин так хочет этого, то Гу Чжунъи найдет способ исполнить его просьбу.

Гу Чжунъи передал ключи от машины Линь Юйхэну: "Тебе пока лучше вернуться, потом все обсудим".

Линь Юйхэн расстроился: "У Ляо Яня нет водительских прав".

"Я отвезу тебя".

"Я могу взять такси. А ты позаботься о Синсине".

Через некоторое время Линь Юйхэн, стоя у входа, обернулся и с тревогой сказал: "Может быть, я просто скажу ему правду? Я могу рассказать все подробности нашего детства".

"Этого недостаточно".

С точки зрения обычного человека, Линь Юйсин, услышав все это, подумал бы, что Ляо Янь и Линь Юйхэн, скорее всего, просто знакомы.

Гу Чжунъи проводил его вниз по лестнице, в гостиной по-прежнему горел свет.

Как только они покинули квартиру, дверь спальни медленно открылась изнутри.

Линь Юйсин, босой и слабый, тихо вышел, шаги его были беззвучны. Но тело его было тяжелым, мысли вялыми, в горле болезненно пересохло, а тело горело, как в огне.

Сначала он хотел выйти и попить воды, но когда подошел к двери спальни, голова у него закружилась. Не в силах совладать с собой, он сполз вниз и сел на пол, надолго прислонившись к двери.

Он смутно услышал слабый разговор в гостиной.

Это был голос Гу Чжунъи и... Ляо Яня?

Он подумал, что, должно быть, ему все еще снится сон. С чего бы это Ляо Янь оказался в их квартире?

Из-за помутнения сознания, вызванного лихорадкой, Линь Юйсин не мог ничего расслышать. Но в оцепенении ему показалось, что он уловил какой-то невероятный диалог.

Линь Юйсин был сбит с толку и, слушая, все больше волновался. Он хотел было заговорить, попросить разъяснений, но почувствовал, что погружен в сон, не может собраться с силами и издать ни звука.

Это заставило его задуматься о том, не сон ли это.

Только когда послышался звук закрывающейся двери, и снаружи больше не было слышно шума, он постепенно пришел в себя. Он медленно встал и с трудом добрался до гостиной.

В гостиной было пусто, даже Гу Чжунъи не было рядом.

Жар в теле Линь Юйсина еще не совсем утих. Линь Юйсина не покидало тепло, он тупо смотрел на две остывающие чашки чая на столе. Затем он закрыл и снова открыл глаза. Казалось, что тени на чашках накладываются друг на друга, поэтому трудно было определить, сколько их.

Он открыл рот и тихо сказал: "Я схожу с ума..."

Линь Юйсин вздохнул, поняв, что у него начались слуховые галлюцинации. Он не мог поверить, что услышал такие абсурдные слова. Ляо Янь – это Линь Юйхэн?

Прислонившись к стене, он медленно пошел к столу. Налив стакан прохладной воды, он с усилием вернулся в свою комнату.

Двери лифта открылись, и Линь Юйхэн в сопровождении Гу Чжунъи вышел из жилого комплекса.

Мимо них пронесся порыв ветра.

Линь Юйхэну вспомнилось кое-что, и он спросил: "Ты хочешь мне что-то рассказать о происшествии в Городе М?"

Гу Чжунъи планировал рассказать об этом позже, но поскольку Линь Юйхэн спросил, он ответил: "Поскольку мы подозреваем, что это было преднамеренное убийство, нам нужно проверить, нет ли у тебя врагов".

Гу Чжунъи подробно объяснил: "Я проверил Линь Сюфэн и Чэн Жуна. Чэн Жун – просто трус, который не осмелится нажить себе врагов. Я хочу знать, есть ли у тебя какие-нибудь воспоминания о родителях?"

Линь Юйхэн без эмоций ответил: "Нас бросили на пороге приюта, когда нам было 5 лет". Но он все еще смутно помнил их имена, поэтому достал телефон и отправил их имена Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи переслал имена частному детективу.

Линь Юйхэн был озадачен и сказал: "Даже если у наших родителей и были враги, их уже столько лет нет в живых... Кто бы стал так стараться ради такой старой обиды?"

Нанять кого-то для убийства было делом нехитрым.

Чем больше Линь Юйхэн думал об этом, тем более странным это казалось. Он не мог понять, откуда могли взяться эти "враги". Происшествие, несомненно, было странным и не случайным.

Гу Чжунъи нахмурился, сдерживая слова на кончике языка.

Линь Юйхэн спросил: "Ты кого-нибудь подозреваешь?"

Лицо Гу Чжунъи сразу же потемнело. Он отвернулся и не сказал ничего определенного: "Я проведу дальнейшее расследование".

Линь Юйхэн был умным человеком и не стал задавать лишних вопросов.

Он поймал такси и, пока ждал, почувствовал запах земли после дождя. Он не любил этот запах, как не любил и дождливые дни. Он уставился на уличные фонари, прищурился и засунул руки в карманы.

В темноте стройная фигура альфы была прекрасна, как картина.

"Гу Чжунъи, если честно, я не умею говорить приятные вещи", – вдруг сказал Линь Юйхэн, – "Но я благодарен тебе, как в прошлом, так и сейчас".

Брови Гу Чжунъи немного расслабились. "Не надо об этом".

Линь Юйхэн был не только старшим братом Линь Юйсина, но и другом Гу Чжунъи.

Линь Юйхэн решительно достал телефон и продолжил: "Я хочу сделать тебе небольшой "благодарственный" подарок".

"А?"

Гу Чжунъи хотел вежливо отказаться, но Линь Юйхэн не дал ему шанса возразить.

Он тут же отправил Гу Чжунъи около тридцати фотографий Линь Юйсина в наряде горничной-кошки, все оригиналы высокого разрешения.

Телефон Гу Чжунъи продолжал вибрировать, и, взглянув на него, он не мог не вздрогнуть. На этот раз он тоже почувствовал, что у него покраснели уши.

"Если в будущем у тебя появятся еще подобные фотографии, пожалуйста, обязательно пришли их мне".

"Не будь слишком жадным", – сказал Линь Юйхэн, подумав про себя, что все альфы похожи.

С телом Ляо Яня он мог возбудиться, случайно увидев что-то в интернете, и это было невероятно неловко.

Подъехала машина.

Линь Юйхэн похлопал Гу Чжунъи по плечу и сказал: "Я пошел".

Однако, как только Гу Чжунъи повернулся, чтобы войти в здание, такси, в котором находился Линь Юйхэн, развернулось и поехало обратно.

Линь Юйхэн в панике выскочил из машины.

Он в восторге подбежал к Гу Чжунъи и сказал: "Я все понял!"

В ответ на недоуменный взгляд Гу Чжунъи Линь Юйхэн неожиданно поднял телефон и указал на человека в списке своих сообщений – Сюй Сянчи.

Гу Чжунъи сразу же нахмурился, увидев это имя. "Что он тебе сделал?"

"Теперь он не посмеет мне ничего сделать".

Гу Чжунъи внимательно осмотрел высокое и сильное тело Линь Юйхэна, подумал, и все стало ясно.

"Не в этом дело". Линь Юйхэн отложил телефон, его эмоции сильно колебались, и он взволнованно сказал: "Разве ты не говорил, что предсказание будущего – это хорошее доказательство?"

Не успел Гу Чжунъи спросить, как Линь Юйхэн поспешил объяснить: "В том мире Сюй Сянчи выиграл в лотерею! В тот раз я пошел с ним, и он выбирал числа наугад. Я не помню точно, возможно, нам придется подождать до этого дня".

С затаенным страхом Линь Юйхэн добавил: "Приз был всего 3 000 юаней, я почти забыл об этом!"

Гу Чжунъи спросил: "Когда он пойдет покупать билет?"

Линь Юйхэн вспомнил: "В середине следующего месяца. Если он не пойдет, то я сам его туда потащу".

Гу Чжунъи не хотел омрачать его настроение: "Вдруг он в этот раз выберет не тот номер, а Линь Юйсин просто сочтет это совпадением?"

"Давай попробуем. Мы можем накопить больше таких "совпадений" и постепенно увеличить доверие Линь Юйсина. Это лучше, чем ничего не делать, верно?" – настаивал Линь Юйхэн. "Кроме того, я не могу сидеть сложа руки".

"Хорошо", – неуверенно согласился Гу Чжунъи.

Линь Юйхэну стало легче на сердце, и он улыбнулся Гу Чжунъи: "Я ухожу, увидимся в следующем месяце".

На следующее утро.

Когда Гу Чжунъи проснулся, человек рядом с ним уже исчез.

Вчера вечером, заметив, что Линь Юйсину все еще не удается заснуть, Гу Чжунъи стал заботливо ухаживать за ним. Он нежно поглаживал Линь Юйсина по спине, повторяя один и тот же жест, чтобы помочь ему перейти от кошмаров к сладкому сну.

В результате Гу Чжунъи не сомкнул глаз до четырех-пяти часов утра, после чего окончательно уснул.

Теперь первой реакцией Гу Чжунъи было решение поискать его на кухне.

Когда он открыл дверь на кухню, то вздохнул с облегчением.

"Проснулся?" Линь Юйсин, разогревавший кашу, увидел его, указал на миску в своей руке и сказал тем же тоном, что и обычно: "Я нашел это в холодильнике. Это то, что ты купил вчера?"

Гу Чжунъи не стал отрицать. Он подошел к Линь Юйсину и потрогал его лоб.

Глаза Линь Юйсина все еще были опухшими: "Я в порядке", но он совсем не походил на вчерашнюю скорбную фигуру и даже мягко улыбнулся: "Давай позавтракаем кашей".

Он повернулся и поставил миску с кашей в микроволновую печь, установив время на три минуты.

Затем он ловко достал из холодильника два яйца.

Гу Чжунъи подошел к Линь Юйсину и взял его за руку: "Давай я сделаю это".

Линь Юйсин тихонько отдернул руку: "Я действительно в порядке".

Он повернулся и зажег плиту, добавив в сковороду немного масла. В ожидании, пока масло нагреется, он опустил голову и на мгновение застыл в раздумьях: "Вчера... Мне очень жаль".

Линь Юйсин понимал, что Гу Чжунъи не нуждается в его извинениях, да и ему самому не нужно было извиняться. Но ему казалось, что он слишком много плакал и предъявлял необоснованные требования. Ему казалось, что он зашел слишком далеко.

Он должен был извиниться.

Линь Юйсин извинился и сказал: "Я наговорил много глупостей. Наверняка я тебя побеспокоил, да?"

Каша в микроволновке источала ароматный запах, но у Линь Юйсина не было особого аппетита. Линь Юйсин уставился на сковороду, а когда рука Гу Чжунъи потрепала его по голове, он медленно поднял взгляд.

Гу Чжунъи погладил его по голове и просто сказал: "Иди отдыхай, а я займусь приготовлением завтрака".

По настоянию Гу Чжунъи Линь Юйсин положил лопатку на место и молча встал рядом с Гу Чжунъи, не желая покидать кухню.

Гу Чжунъи повернулся и обнял его, отчего на глаза Линь Юйсина снова навернулись слезы.

Линь Юйсин прижался к Гу Чжунъи и сказал: "Мне нужны твои успокаивающие феромоны".

Линь Юйсин впервые просил альфу о таком утешении.

Он боялся снова расплакаться, боялся, что его эмоции станут неконтролируемыми, как прошлой ночью. Он дрожал и тяжело дышал, пока его не окутал нежный аромат горького апельсина.

Гу Чжунъи поцеловал его в лоб и кончиками пальцев вытер влагу в уголках глаз. "Не надо больше плакать. Глаза снова опухнут".

Линь Юйсин кивнул.

Через несколько секунд он тихо сказал: "Старший..."

"Хм?"

"Ты все это время выделял успокаивающие феромоны… Разве ты не устал?"

"Я вполне здоровый и сильный альфа".

"..."

Линь Юйсин поджал губы и почувствовал себя немного лучше. "Старший".

"Хм?"

"Масло на сковороде дымится".

Гу Чжунъи быстро отпустил его и повернулся, чтобы разбить яйца в сковороду. Пока яйца шипели, Гу Чжунъи осторожно накрыл сковороду крышкой.

Линь Юйсин тесно прижался к нему и сказал, ничего не скрывая: "Позже я хочу еще раз встретиться с приемным отцом моего брата. Мне нужно спросить у него кое-что важное".

Линь Юйсин продолжил: "Мне нужно многое тебе рассказать, но в голове у меня сейчас хаос. Я расскажу тебе все, когда разберусь с делами, хорошо?"

Гу Чжунъи выключил плиту, повернулся и слегка ущипнул Линь Юйсина за щеку, сказав глубоким голосом: "Конечно, не надо торопиться".

Затем он легонько потрепал его по голове и сказал: "Я тоже пойду с тобой".

Линь Юйсин хотел отказаться, но Гу Чжунъи мягко настоял: "Я буду ждать тебя в машине".

С Гу Чжунъи Линь Юйсин чувствовал себя спокойнее и увереннее.

Он сидел на пассажирском сиденье и молча смотрел в окно.

Гу Чжунъи включил радио, но передача была как всегда однообразной, и ему не хотелось слушать. Гу Чжунъи уже собирался выключить радио, когда оно заговорило о каких-то развлекательных темах, связанных с путешествиями во времени.

Гу Чжунъи убрал руку и крепче сжал руль.

Притворившись, что случайно взглянул на Линь Юйсина, он обнаружил, что передача его совсем не интересует.

Около десяти утра машина Гу Чжунъи припарковалась возле кафе, которое Линь Юйсин посетил накануне. Линь Юйсин сразу же направился в ту самую отдельную комнату.

Открыв дверь, он увидел помощника Цюй Линьняня Ли Чжэня.

Ли Чжэнь вежливо сказал: "Господин Цюй занят, поэтому я пришел по его поручению".

Линь Юйсин, похоже, ожидал, что Цюй Линьнянь не придет, поэтому не очень удивился. Он положил на стол банковскую карту из кармана.

Ли Чжэнь узнал карточку и озадаченно спросил: "Что это?"

Линь Юйсин ответил: "Пожалуйста, помогите мне вернуть это".

Ведь на карточке лежали деньги, и он не хотел использовать их. Поэтому он решил вернуть ее лично.

Но Ли Чжэнь не решился принять ее без разрешения.

Линь Юйсину не хотелось перекладывать это на плечи Ли Чжэня, ведь он был всего лишь наемным работником. Он достал телефон и набрал номер Цюй Линьняня.

Через некоторое время Цюй Линьнянь взял трубку.

На том конце раздался громкий шум, как будто он находился в шумной обстановке.

Линь Юйсин не стал скрытничать и прямо сказал по телефону о своей цели: "Поскольку вы очень заняты, я спрошу прямо. Я хочу знать, перед тем как мой брат вернулся в страну, говорил ли он вам что-нибудь еще, кроме того, что я попаду в аварию?"

Цюй Линьнянь, находившийся с семьей в торговом центре, удивился, почему Линь Юйсин хочет знать эти вещи. Он холодно ответил, что у него мало времени.

Линь Юйсин прямо сказал: "Для меня это важно".

Зная, что Цюй Линьнянь не хочет иметь с ним дальнейших отношений, Линь Юйсин специально "пригрозил": "Если вы сегодня заняты, то я позвоню завтра и послезавтра, и буду звонить до тех пор, пока не получу ответы".

Эта уловка оказалась действенной. Цюй Линьнянь быстро отошел в более тихое место и понизил голос: "В то время он несколько раз повторял одни и те же фразы. Он говорил, что у него есть второй шанс на жизнь, данный Богом, и он должен вернуться в страну, чтобы спасти тебя".

"Что еще?" – спросил Линь Юйсин.

Цюй Линьнянь глубоко вздохнул, не желая вспоминать о той ссоре с Линь Юйхэном: "Он постоянно проявлял неуважение ко мне. Он даже обвинял меня во всяких вещах".

При этих словах голос Цюй Линьняня резко прервался.

Линь Юйсин не мог удержаться, чтобы не спросить: "Что он сказал?"

"В первый день, когда он сошел с ума, он дважды обвинил меня в том, что я его бросил. Первый раз, по его словам, я выгнал его из дома, а второй раз... Второй раз был еще более абсурдным. Он утверждал, что во время учебы в университете его захватил и подверг насилию альфа, с которым у него была высокая совместимость, и что я проигнорировал его мольбы о помощи!"

"Ему было всего 17 лет, он даже не успел закончить школу, а уже рассказывал мне о том, что произошло в университете… Он просто сошел с ума и навел беспорядок в нашем доме".

Цюй Линьнянь посмотрел на жену, стоявшую позади него, и сделал еще несколько шагов в сторону. Жена посмотрела на него с беспокойством, и он выдавил из себя беспомощную улыбку, делая вид, что это рабочий звонок.

Жена понимающе кивнула и продолжила перебирать одежду вместе с ребенком.

Цюй Линьнянь почувствовал беспокойство, желая поскорее закончить разговор. "Это все".

Однако Линь Юйсин не дал Цюй Линьняню положить трубку.

Голос Линь Юйсина стал холодным, как лед в декабре. Он спросил: "Вы чувствуете себя спокойно и оправданно, отдавая мне эти деньги?" Он не хотел тратить лишних слов, но передумал, услышав пренебрежительный тон Цюй Линьняня.

Он прямо спросил: "Разве это не самое меньшее, что я могу сделать?"

Линь Юйсин с сарказмом спросил: "Вы считаете, что усыновление детей и благотворительность, – это редкая удача, и мы должны быть благодарны и принимать все, что вы нам даете?"

Это было действительно смешно.

Линь Юйсин не стал дожидаться реакции Цюй Линьняня и продолжил: "Вы несете неоспоримую ответственность за то, что мы с братом оказались в таком положении, потому что вы его обманули".

Цюй Линьнянь так и не позаботился о медицинских расходах Линь Юйсина. Забрав Линь Юйхэна, он пренебрег своим обещанием из-за работы и семейных обстоятельств.

Даже когда Линь Юйхэн спрашивал его об этом, он небрежно отмахивался и вскоре забывал об этом.

Он был лицемерным псевдоджентльменом, и все его нынешние действия были фальшивыми.

Линь Юйсин также хорошо помнил, что в тот период именно директриса приюта неустанно проводила множество процедур по его лечению, сталкиваясь с многочисленными трудностями.

Его жизнь спас не Цюй Линьнянь, а директриса.

Цюй Линьнянь не ожидал, что этот старый вопрос снова будет поднят, и не знал, что дневник Линь Юйхэна сыграл какую-то роль. Он думал, что директриса приюта просто оказалась слишком болтлива.

"Я согласен, что это действительно была моя небрежность, поэтому я даю тебе эти деньги сейчас..."

"Вы не понимаете человеческий язык, не так ли?"

"Что...?"

Линь Юйсин холодно перебил: "Вы, наверное, думаете, что все это не ваша вина. Я понимаю, нет смысла настаивать на том, что вы поступили неправильно, все уже в прошлом".

Цюй Линьнянь замолчал.

Перед словами Линь Юйсина защищаться было бесполезно.

Цюй Линьнянь сказал: "Раз так, то мне больше нечего сказать. Просто отдай карту Ли Чжэню".

Но Линь Юйсин не хотел на этом заканчивать. В последние годы ему было так больно, что просто необходимо было выговориться.

"Цюй Линьнянь, знаете ли вы, в чем ваша самая большая ошибка?"

Линь Юйсин изменил тон и сурово сказал: "Ваша главная ошибка в том, что вы усыновили его, изменили, но никогда не заботились о нем по-настоящему. Вы пожертвовали им ради так называемой идеальной семьи!"

Эмоции бурлили внутри Линь Юйсина, как кипящая вода с непрерывными пузырьками. Без феромонов Гу Чжунъи он не мог успокоиться.

"Цюй Линьнянь, ошибки, которые вы совершили с моим братом, никогда не исчезнут. Душевное спокойствие не купить за деньги, и никто вас не простит".

Его тон был острым, как нож.

Но Цюй Линьнянь тоже не был человеком, с которым можно шутить.

Цюй Линьнянь не стал размышлять о своих действиях. Вместо этого он почувствовал себя оскорбленным. Его голос стал холодным и недовольным: "А ты никогда не думал, что он умер, потому что хотел вернуться, чтобы найти тебя?" Он ударил прямо в сердце, сказав: "В конце концов, это все из-за тебя".

Последняя фраза попала прямо в больное место Линь Юйсина, посыпав свежую и кровавую рану солью.

Линь Юйсин на мгновение остолбенел, его зрачки сузились. Он стиснул зубы и затаил дыхание.

Слыша молчание Линь Юйсина, Цюй Линьнянь агрессивно спросил: "Тогда, в приюте, что ты давал ему, кроме неприятностей? Я, по крайней мере, вырастил его и обеспечил ему лучшую жизнь. Это ведь должно что-то значить?"

Он не понимал, почему эти сироты всегда такие неблагодарные. Чем больше он давал, тем больше они хотели.

"Я не жду от тебя благодарности, но, по крайней мере, ты не должен так кусаться в ответ".

Цюй Линьнянь считал себя морально праведным. Он даже утешил Линь Юйсина, предложив ему выход из положения: "Я понимаю, что смерть брата нанесла тебе тяжелый удар, и ты говоришь необдуманные вещи".

Ему всегда нравилось бить кнутом, а потом предлагать пряник: "Я тебя понимаю".

Однако Линь Юйсин уже не был тем робким ребенком, каким был раньше, и его нельзя было так легко обмануть.

"Цюй Линьнянь, неужели вы так долго жили за границей, что забыли поговорку "кот заплакал, поймав мышь"?"

"Ты..."

Линь Юйсин снова оборвал его и открыл рану: "Вы действительно жалок. Идете на крайние меры, чтобы заполнить пустоту в своей не совсем идеальной семье. Как долго вы сможете играть в эту придуманную семейную игру?"

Цюй Линьнянь не знал, откуда Линь Юйсин узнал обо всем этом, и в этот момент он был ошеломлен, так как Линь Юйсин не проявлял милосердия: "Оставьте свою благотворительность себе".

Линь Юйсин положил трубку и решительно вышел из комнаты.

День был солнечный.

Но настроение Линь Юйсина было словно затянуто темной тучей, в которой не было ни малейшего намека на свет.

Правда о его разлуке с братом была похожа на тяжелую гниющую рану, которая не давала никому покоя.

Так было и с ним, и с Цюй Линьнянем.

Лицо Линь Юйсина было бледным, а шаги слабыми. Не желая больше оставаться на месте, он быстро вышел из кафе, скрипя зубами.

Неподалеку Гу Чжунъи стоял в лучах солнца, прислонившись к машине, и ждал.

Время текло спокойно, как будто ничего не произошло.

Линь Юйсин остановился и уставился на Гу Чжунъи.

Авария в Городе D, разговор, который он услышал в оцепенении вчера вечером, все, что сказал Цюй Линьнянь, и то, как Ляо Янь обратился к нему в выставочном зале...

Вся информация разом хлынула в его мозг, оставив его беззащитным и застигнутым врасплох.

Он вспомнил радиопередачу, которую слышал в машине.

Путешествия во времени.

Он пробормотал про себя: "Как такое возможно?"

Если это правда, то кто для него Гу Чжунъи?

А может быть... его жизнь должна была закончиться в 17 лет?

Чем больше он думал об этом, тем больше паниковал, в замешательстве глядя на Гу Чжунъи.

Он снова спросил себя: "Как такое возможно..."

Если это правда, то почему Гу Чжунъи ничего ему не сказал?

Линь Юйсин не был суеверным человеком, но в сложившихся обстоятельствах ему ничего не оставалось, как задуматься о возможности такого развития событий.

Однако он не собирался опрометчиво расспрашивать Гу Чжунъи. Нужен был подходящий случай, чтобы затронуть эту тему.

Он вспомнил о волосах в закрытой коробке и втайне разработал план.

Ему нужна была разумная зацепка, чтобы попытаться поверить в эту надуманную догадку и решительно задать свой вопрос Гу Чжунъи для проверки.

Иначе все выглядело слишком надуманным.

Если же окажется, что это не так, то поспешный вопрос может вызвать у Гу Чжунъи еще большее беспокойство.

С этими мыслями Линь Юйсин подавил в себе смущение и замолчал.

Он не знал, что неподалеку от кофейни, под сенью дерева, стоял человек в черной рубашке и, держа сигарету между пальцами, медленно пускал колечки дыма.

Рядом с ним припарковался черный автомобиль класса люкс.

Мужчина, сидевший на заднем сиденье, опустил стекло и холодно сказал: "Фан Цзэ, садись в машину".

Фан Цзэ затушил сигарету и сел на водительское место.

Чэнь Хуа, будучи секретарем Гу Чжуана, с холодным выражением лица продолжил свою строгую лекцию: "Сколько раз я тебе говорил? Неужели ты думаешь, что они тебя не заметят?"

"Господин Гу меня не знает..."

"Фан Цзэ".

Фан Цзэ, как послушная собака, тут же извинился перед Чэнь Хуа: "Брат, извини".

Чэнь Хуа сказал: "Поехали обратно".

Фан Цзэ сел за руль, пытаясь разрядить обстановку, он сказал: "Сегодня все произошло совершенно случайно, я вышел по делам и столкнулся с молодым господином Гу".

Чэнь Хуа закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

"Брат?"

Чэнь Хуа ничего не ответил, сохраняя обычную холодность по отношению к сводному брату.

Фан Цзэ, однако, уже привык к этому. Он глупо улыбнулся и с любопытством спросил: "Если я правильно помню, омега, который был сейчас с молодым господином Гу, – это тот, кого я должен был найти в Городе D два года назад..."

Чэнь Хуа изменился в лице: "Заткнись!"

Фан Цзэ от испуга чуть не затормозил, но ему удалось удержать машину.

Тон Чэнь Хуа был недружелюбным: "Не лезь не в свое дело и держи язык за зубами!"

Фан Цзэ был молод и склонен к неправильным высказываниям, но Чэнь Хуа еще никогда не был с ним так строг.

В зеркале заднего вида глаза Чэнь Хуа были острыми, как ядовитые змеи.

Фан Цзэ быстро выпрямился, не решаясь заговорить снова.

Чэнь Хуа, сидевший на заднем сиденье, быстро восстановил самообладание: "Пусть кто-нибудь выяснит, что они здесь делают. Молодой господин Гу недавно посетил города D и M, где еще он был?"

Фан Цзэ сообщил еще о двух городах.

Брови Чэнь Хуа незаметно дернулись: "Передай всю эту информацию. Тебе больше не нужно за нее отвечать".

"Брат?!"

Чэнь Хуа водрузил на нос очки в золотой оправе: "Отправляйся за границу и спрячься на некоторое время. Не возвращайся без моего приказа, ты не должен создавать проблем для господина Гу".

"Брат, я..."

Чэнь Хуа выслушал, как Фан Цзэ неоднократно назвал его "братом", и его холодное выражение лица немного смягчилось: "Это для твоего же блага".

Фан Цзэ не посмел ослушаться.

Приближалось лето, а для Гу Чжунъи – выпускные экзамены.

В прошлом месяце его частный детектив неожиданно вернул деньги и прервал связь без каких-либо объяснений. Кроме того, Ли Цин и ее сын быстро покинули Город М, и их местонахождение было неизвестно.

Гу Чжунъи приходилось бегать туда-сюда между городом и университетом, и это выматывало его.

Внезапно все связи оборвались, и он не смог продвинуться вперед. Однако ответ в его сердце с каждым днем становился все яснее.

Чем дальше он заходил, тем больше ему казалось, что это дело связано с его отцом Гу Чжуаном.

Таким образом, дурные предчувствия Гу Чжунъи постепенно становились реальностью. Он не хотел в это верить, но чувствовал, что это может быть правдой.

С самого детства и до зрелых лет единственным человеком, который мог быть рядом с ним в такой степени, был Гу Чжуан.

Кроме Гу Чжуана, никто не мог быть таким безжалостным.

Когда Гу Чжунъи понял, что его собственный отец мог быть тем, кто приказал убить Линь Юйсина, его сердце похолодело. Он ненавидел Гу Чжуана больше, чем кого-либо другого, и ему было противно и грустно от того, что он его сын.

Но вдруг ему вспомнилось одно событие из прошлого.

В прошлом мире, после того как Гу Чжуан был заключен в тюрьму...

Вилла семьи Гу была опустошена, 28-летний Гу Чжунъи уныло сидел в большой прихожей.

За широко распахнутой дверью виднелся пустой двор.

Позади него на высоких каблуках шла Сюй Ваньлин. После долгого молчания она спокойно сказала: "Я ухожу".

Гу Чжунъи ничего не ответил. По его мнению, им не нужно было прощаться.

Сюй Ваньлин на мгновение задержалась и спросила: "Ты скорбишь о нем?"

Выражение лица Гу Чжунъи было оцепеневшим. Он спрашивал себя, похоже ли это на скорбь? Он всегда был марионеткой Гу Чжуана, послушным сыном.

Теперь же, когда Гу Чжуан сидел в тюрьме, он мог находиться только в режиме ожидания.

Так неужели он действительно выглядел скорбящим?

Нет.

В душе он отрицал это, но лицо его оставалось безучастным.

Для него не имело значения, что Сюй Ваньлин его неправильно поняла. У него даже не было сил ответить.

Сюй Ваньлин опустила взгляд и не могла понять, жалеет ли она его или это просто привычный жест. Она была элегантна в каждом движении, даже насмешливые слова произносила мягко и медленно: "Раньше я думала о ребенке, хотела послушать Гу Чжуана и позаботиться о своем теле... Но ты заставил меня передумать, и я благодарна тебе за то, что у меня нет ребенка". Она подняла руку, чтобы заправить волосы за ухо, глаза ее были полны печали. "С Гу Чжуаном в качестве отца мой ребенок испытывал бы только страдания".

Сюй Ваньлин продолжала говорить, она была как никогда разговорчива.

Она сказала: "Гу Чжуан... заслужил свое наказание".

Она смотрела на заросли сорняков во дворе, не обращая внимания на то, что Гу Чжунъи не отвечает.

Они уже привыкли к такому образу жизни.

Сюй Ваньлин, глядя на пустой взгляд Гу Чжунъи, не выдержала и сказала: "Не горюй о нем больше. Он того не стоит. Он виновен в гораздо большем: он уничтожил самое дорогое, что у тебя есть".

В сложившейся ситуации она могла только намекнуть на это. В конце концов, она сказала только: "Береги себя".

Между ними не было ни особой нежности, ни горечи.

Но теперь Гу Чжунъи понял, что в ее словах был скрытый смысл, который она не могла сказать прямо, но и не могла скрыть.

Гу Чжунъи помнил, что Сюй Ваньлин была очень сдержанным человеком. Как же она могла так легко произнести подобное?

В этот момент Гу Чжунъи озарило. Его глаза покраснели, и он резко вытер лицо.

Отец хотел скрыть от него правду, но все, что он хотел скрыть, было уже очевидно. У Гу Чжунъи не было времени на колебания. Он на себе испытал всю жестокость Гу Чжуана, поэтому в этот момент решил заранее подготовиться к возмездию.

Гнев, печаль, отчаяние – все это не могло победить Гу Чжуана.

Только взяв инициативу в свои руки до того, как все улики будут уничтожены, Гу Чжунъи мог получить преимущество.

Гу Чжунъи уже однажды потерпел поражение и не хотел повторять свою ошибку.

Поэтому он сделал решительный шаг и впервые набрал номер Сюй Ваньлин.

Когда она приняла звонок, то удивилась и уточнила: "Чжунъи?"

Гу Чжунъи вежливо спросил, может ли она встретиться с ним. Он сказал: "Тетя Вань, если вы согласны встретиться со мной, я согласую время и место встречи. Честно говоря, сейчас я, возможно, нахожусь под наблюдением отца, и меня нет в Городе С, поэтому я не могу открыто прийти к вам".

Он мог только попросить Сюй Ваньлин о сотрудничестве.

Сюй Ваньлин сначала опешила.

Она сидела в своем кабинете, постукивая пальцами по столу, и на ее красивом лице появилась легкая улыбка. "Прости, Чжунъи. Я не хочу и не могу вмешиваться в конфликты между тобой и твоим отцом".

Однако Гу Чжунъи спросил ее: "Знаешь ли ты, почему твой бизнес так и не стал большим?"

Его, казалось бы, случайный вопрос заставил Сюй Ваньлин нахмуриться.

"Отцу не нравится, что омеги достигают успехов в бизнесе. Он тайно мешал тебе и поддерживал твои конкурирующие компании".

Гу Чжунъи не просто сказал это, он привел несколько примеров.

Услышав это, Сюй Ваньлин крепко зажмурилась и спросила: "Откуда ты знаешь?"

В ее глазах Гу Чжунъи все еще был непокорным студентом, спорящим с родителями. Откуда он мог знать такие вещи?

Конечно, Гу Чжунъи знал.

В его прошлом мире отец много лет вмешивался в дела Сюй Ваньлин. И только за год до того, как его посадили в тюрьму, Сюй Ваньлин узнала обо всем этом.

В тот день, когда она узнала об этом, вся любовь и нежность исчезли с ее лица. Она ворвалась в кабинет Гу Чжуана и устроила самый бурный спор с момента их свадьбы.

В тот раз Гу Чжуан холодно оскорбил ее, каждое слово глубоко ранило.

Однако Сюй Ваньлин не беспокоили слова Гу Чжуана. Она уже давно знала, как он ее воспринимает.

Ее волновало лишь то, что Гу Чжуан безжалостно растоптал ее усилия. Ее волновали оковы семьи Сюй и Гу Чжуана, тяжким грузом лежащие на ее плечах. Никто не понимал ее, никто не поддерживал.

Все хотели, чтобы она была нежным цветком в оранжерее, но Сюй Ваньлин спокойно выращивала колючки под зелеными листьями.

Можно сказать, что ее усилия способствовали тому, что Гу Чжуан оказался в тюрьме.

Хоть и незначительно, но она сделала все, что могла.

Поэтому, помимо Гу Чжунъи, Сюй Ваньлин, которая была в любовных отношениях с Гу Чжуаном, пожалуй, больше всех желала его гибели. Поэтому в данный момент, когда Гу Чжунъи протянул ей оливковую ветвь, она не стала отказываться.

С решительным выражением лица Гу Чжунъи сказал: "Вместо того чтобы обращаться к тебе как к госпоже Гу, я думаю, ты предпочтешь, чтобы я называл тебя генеральным директором Сюй".

Сюй Ваньлин не сразу ответила на его слова.

Она уставилась на комнатное растение в углу своего кабинета, размышляя. Взвесив все за и против, она вернула себе мягкое выражение лица: "Хорошо, я проверю свое расписание".

Тем временем наступила суета.

Студенты Университета С спешили занять места в библиотеке, чтобы подготовиться к экзаменам.

Су Ли и Линь Юйсин не могли занять места, поэтому оставались в общежитии. Изредка к ним заглядывал Гу Нуань.

Но если быть точным, то из всех троих занимался только Су Ли.

Линь Юйсин был из тех, кто прилежно занимается в обычное время, а Гу Нуань был умен от природы. Только Су Ли нуждался в помощи Гу Нуаня, иначе он едва ли сдал бы экзамены.

Сейчас три омеги собрались вместе. Двое развлекались, а один старательно учился.

Су Ли грустно сидел за столом, его темные круги стали намного больше, чем обычно. Он откинулся назад и случайно наступил на пустую половинку арбуза.

К счастью, Линь Юйсин быстро подоспел и вытащил ее.

Половинка арбуза упала на землю, и Гу Нуань дважды щелкнул языком. Линь Юйсин помог Су Ли вытереть лицо и обеспокоенно сказал: "Ты не спал две ночи, может, поспишь?"

Су Ли уснул, как только его голова коснулась подушки, и даже захрапел.

Линь Юйсин беспомощно покачал головой и уже собрался прибрать беспорядок, как увидел Гу Нуаня, собирающего арбузные корки.

"Я сам!" Линь Юйсин выхватил корки из рук Гу Нуаня и протянул ему купленные им самим закуски.

По словам Су Ли, все эти закуски были любимыми у Гу Нуаня.

Линь Юйсин передал их Гу Нуаню, неуклюже льстя ему: "Гу Нуань, ты только что купил этот наряд? Он отлично смотрится, тебе очень идет, а твой вкус все так же хорош".

Подобная сцена происходила уже не раз.

Каждый раз, когда Гу Нуань приходил, Линь Юйсин льстил ему. И каждый раз это было вынужденно.

Гу Нуань почувствовал неловкость и невольно сжал пакет клубничного молока в своей руке: "... Почему бы тебе просто не сказать, чего ты хочешь?"

Линь Юйсин заикался: "Это... Можно попросить тебя кое о чем?"

Гу Нуань сказал: "Пока ты не делаешь ничего плохого, если я могу чем-то помочь, я обязательно помогу тебе".

Линь Юйсин потянулся к ящику стола и достал оттуда прозрачный пакетик, в котором лежало несколько прядей волос. Он осторожно поинтересовался: "У тебя есть возможность получить данные медицинского обследования студентов?"

Гу Нуань опешил: "Что?"

Линь Юйсин закрыл глаза, набираясь смелости, чтобы высказать свою просьбу.

"Мне нужны данные о феромонах Сюй Сянчи, второкурсника факультета искусств. Я также хочу, чтобы ты помог мне провести тест на совместимость с Сюй Сянчи, используя эти волосы. Все расходы я беру на себя".

Гу Нуань и Линь Юйсин учились на разных факультетах, поэтому Гу Нуань, скорее всего, не знал, насколько сложно извлечь феромоны из волос, да и в обычных больницах такой технологии не было. Возможность проводить такие исследования была только в институте, где работал Цзи Му.

Однако Цзи Му в данный момент находился на конференции в другом городе и еще не вернулся. Линь Юйсин узнал от Су Ли, что в институте есть родственники семьи Гу, поэтому обратился за помощью к Гу Нуаню.

Линь Юйсин, объяснив все, нервно сказал: "Я хочу пока сохранить это в тайне от Старшего... То есть, я расскажу ему позже, но сейчас это неудобно".

Опасаясь, что Гу Нуань может что-то заподозрить, он продолжил: "Старший в последнее время очень занят, и я не хочу его беспокоить".

Гу Нуань вдруг заинтересовался: "Чем занят Чжунъи?"

"Работой".

"Работой?"

"Старший не собирается возвращаться в семью Гу из-за меня". Линь Юйсин не солгал, извинившись: "Похоже, его отец не может принять меня, а я не хочу разлучаться со Старшим".

Гу Нуань задумчиво потер свой подбородок: "И, несмотря на это, ты… все еще хочешь работать в нашей компании?"

Если Линь Юйсин присоединится к компании, то неизбежно столкнется с Гу Чжуаном.

Линь Юйсин, подумав, ответил: "Gu Group – это компания мечты для всех, так же как и для меня. В эти летние каникулы было бы хорошо набраться опыта, пройдя там стажировку. Я не планирую отказываться. После окончания университета... Мне в любом случае понадобится работа, чтобы больше не обременять Старшего".

Гу Нуань вздохнул. Ему очень хотелось, чтобы Гу Чжуан поскорее ушел на пенсию.

Через некоторое время Линь Юйсин снова спросил: "Гу Нуань... не мог бы ты помочь мне с тем, о чем я только что говорил?"

Линь Юйсин приготовился к отказу Гу Нуаня. Он нервничал, понимая, что его просьба была довольно экстремальной, и даже если Гу Нуань откажется, он не будет держать на него зла.

К его удивлению, Гу Нуань с готовностью согласился.

Гу Нуаня интересовал вопрос о владельце волос, но, видя нерешительность Линь Юйсина, он взял на себя инициативу и предложил выход из положения: "Эти волосы принадлежат твоему другу, верно?"

"Д-да!"

Гу Нуань любезно сказал: "Юйсин, частным образом проверять совместимость других людей нехорошо. Я могу помочь тебе, но ты должен пообещать, что это не окажет никакого влияния на других".

"Обещаю!"

Линь Юйсин твердо сказал: "Я просто хочу кое-что подтвердить, не причиняя никому вреда".

Линь Юйсин был удивлен тем, как быстро Гу Нуань начал действовать. Уже через два дня Гу Нуань заявил, что все решено.

Они договорились встретиться в укромном кафе на территории университета. Линь Юйсин пришел на полчаса раньше и заранее заказал для Гу Нуаня популярный клубнично-мятный молочный коктейль. Себе он взял дешевую лимонную воду.

На экране его телефона появилось сообщение от Гу Чжунъи: [У меня завтра рейс в 8 вечера, хочу встретиться с тобой в университете].

Линь Юйсин с тревогой ответил: [Я буду ждать тебя дома. Старший, пожалуйста, береги себя и не утомляйся слишком сильно].

Линь Юйсину очень хотелось увидеть Гу Чжунъи, но каждый раз Гу Чжунъи долго не отвечал. Он не хотел мешать Гу Чжунъи работать, поэтому перестал писать.

В последнее время Гу Чжунъи был очень занят, и их общение было минимальным.

Зато постоянно появлялись сообщения от Ляо Яня.

Ляо Янь: [Ты в общежитии?]

Ляо Янь: [В магазине у южных ворот появились новые вкусы жареной курочки, хочешь попробовать?]

Линь Юйсин: [Спасибо, но сейчас я занят другим].

Ляо Янь: [Ты так холоден ко мне].

Линь Юйсин: [...Что?]

Ляо Янь: [(Слезливый эмодзи)].

С тех пор, как Линь Юйсин заподозрил Ляо Яня, ему стало трудно игнорировать его "жалобы". Он не мог не ответить.

Линь Юйсину все время мерещилась рука Ляо Яня, нежно и тепло лежащая на его голове, как у брата.

Линь Юйсин, перебирая смайлики, случайно нажал на один из них, изображавший какающего хомяка.

"..."

Линь Юйсин с тревогой попытался отменить сообщение, но оно уже было отправлено.

На другом конце телефона Линь Юйхэн так обрадовался, увидев маленького хомячка, что чуть не выронил телефон.

Синсин наконец-то прислал ему эмодзи хомячка!

Раньше он завидовал другим, что они получают такие эмодзи, а теперь его желание исполнилось! Линь Юйхэн не мог не улыбнуться, его красивое лицо привлекло внимание окружающих.

Сюй Сянчи, которого притащили в лотерейный магазин для выбора номеров, выглядел мрачным и исподтишка поглядывал на него.

Линь Юйхэн, не поднимая глаз, дал Сюй Сянчи пинка под зад, сказав тоном, не соответствующим его выражению лица: "Хватит бездельничать. Ты уже выбрал номера?"

Сюй Сянчи поморщился от боли, но не посмел ответить. Линь Юйхэн имел на него слишком много компромата, и он боялся, что если он сделает ему неприятно, то его исключат из Университета С.

Семья Сюй дорожила своей репутацией, и он не хотел, чтобы его с позором выгнал отец.

Сюй Сянчи скрипнул зубами и протянул выбранные номера, стараясь угодить Линь Юйхэну: "Ты не так понял, мне просто было интересно, почему ты попросил меня об участии в лотерее".

"Не твое дело".

"..."

В этот день Линь Юйхэн был в хорошем настроении, и у него не было времени болтать с Сюй Сянчи. Он взял лотерейный билет и сказал. "Хорошо, можешь идти".

Затем он отправил сообщение Гу Чжунъи: [Я купил билет, когда я смогу отдать его тебе?]

Гу Чжунъи ответил: [Как насчет послезавтра? Давай назначим время встречи, мне есть что с тобой обсудить].

Линь Юйхэн спросил: [Есть успехи?]

Гу Чжунъи долго не мог ответить: [Давай поговорим об этом при встрече].

Тем временем Линь Юйсин находился в состоянии дилеммы между "удалять" и "не удалять".

Пока он размышлял, сообщения Ляо Янь продолжали бомбардировать его.

Ляо Янь: [(Смайлик хомячка с глазами-сердечками)]

[Хочешь поесть мороженого? Я тебя угощу].

Ляо Янь: [!]

Линь Юйсин посмотрел на восклицательный знак, постепенно улыбнулся и отправил меню.

Ляо Янь: [Апельсиновый молочный лед!]

Линь Юйсин: [Хорошо].

Ляо Янь: [(Смайлик с крутящимся хомячком)]

Линь Юйсин: [Не спамь].

Ляо Янь: [Хорошо].

В полдень под палящим солнцем Гу Нуань пришел на несколько минут позже. Он толкнул дверь кафе, обильно потея. Прохладный ветерок из кондиционера освежил его разум, и он воскликнул: "Я здесь!" Его взгляд привлек лед на столе.

Гу Нуань поспешно зачерпнул две ложки льда, почувствовав себя помолодевшим.

Затем он достал из сумки отчет о данных теста и протянул его Линь Юйсину со словами: "Вот, все готово".

Сердце Линь Юйсина непроизвольно забилось, он взял отчет обеими руками и сказал: "Спасибо!" Он не мог дождаться, когда откроет отчет, и увидел ужасающее число – 90% совместимость.

Его рука, державшая отчет, слегка дрожала.

Таким образом, слова Цюй Линьняня оказались полной правдой.

Линь Юйсин поднял голову и случайно встретился взглядом с Гу Нуанем.

Гу Нуань неправильно истолковал его выражение лица.

"Можешь не сомневаться в конфиденциальности, я не смотрел этот отчет". Гу Нуань любезно напомнил Линь Юйсину: "Я слышал, что характер Сюй Сянчи не так уж и хорош, так что будь осторожен".

"Я знаю. Большое спасибо, Гу Нуань".

"Без проблем!" Гу Нуань улыбнулся и вспомнил: "Кстати, мой родственник сказал мне, что в базе данных исследовательского института есть запись о том, что Сюй Сянчи проходил тест на совместимость".

Линь Юйсин не совсем понял.

"Проще говоря, кто-то использовал данные Сюй Сянчи для проверки совместимости, и..." Гу Нуань продолжил тихим голосом: "Для теста были использованы твои феромоны".

Гу Нуань облегченно вздохнул и сказал: "Ваша совместимость составляет всего 9%".

Линь Юйсин сразу догадался, что это сделал Гу Чжунъи. Чтобы подтвердить свои подозрения, он спросил: "Ты знаешь, кто проводил тест?"

"Об этом ничего не известно", – неуверенно ответил Гу Нуань, заметив, что Линь Юйсину необходима эта информация, – "Позволь мне еще раз спросить об этом".

Верный своим словам, он тут же позвонил своему родственнику. В ходе вежливого разговора он получил две полезные информации: Цзи Му помогал в проведении теста, а сам тест проводился в тот день, когда Линь Юйсин впервые посетил НИИ.

Линь Юйсин был уверен, что это Гу Чжунъи.

Линь Юйсин слышал, что из-за сходства феромонов однояйцевых близнецов, они, скорее всего, будут иметь одинаковую совместимость с одним и тем же альфой.

По совпадению, и у Линь Юйсина, и у Линь Юйхэна были цитрусовые феромоны.

Неудивительно... Гу Чжунъи так осторожно относился к Сюй Сянчи и даже прибегнул к тайному проведению теста.

Задумавшись, он не мог не вспомнить ту ночь, похожую на сон, и неясный разговор в гостиной...

Голос Ляо Яня все время звучал в его ушах, заставляя сжимать кулаки.

В глубине души он прошептал: "Неужели это мой брат?"

Он все еще не был уверен.

"Юйсин?" Гу Нуань помахал перед ним рукой: "О чем ты думаешь?"

Линь Юйсин внезапно моргнул, спрятав отчет. Хотя ему очень хотелось узнать правду от Ляо Яня, он взял себя в руки и с благодарностью сказал: "У тебя есть время? Я хочу пригласить тебя на ужин".

Гу Нуань слегка кашлянул, покраснел и отказался: "В последнее время я очень занят своим альфой".

Линь Юйсин почти забыл, что альфа Гу Нуаня был знаменитостью, и время было дорого.

Он искренне хотел поблагодарить Гу Нуаня: "Тогда, мы можем встретиться, когда у тебя будет время?"

Гу Нуань почесал нос: "Вместо того чтобы угощать меня едой, может, поможешь мне кое с чем?"

Видя, что лед почти закончился, Гу Нуань достал телефон и отправил Линь Юйсину QR-код.

Упорядочивая слова, Гу Нуань сказал: "Это для моего брата..."

"У тебя есть другой брат?"

"Нет! Он мой альфа. Мы выросли вместе, и я привык называть его так". Гу Нуань покраснел: "Скоро выйдет его фильм, и я заказал билеты в нескольких кинотеатрах. Не могли бы вы с Чжунъи прийти на сеанс и поддержать его через несколько дней?"

Линь Юйсин поднял голову. Услышав о бронировании билетов, он на мгновение остолбенел. Услышав объяснения Гу Нуаня о фильме, он спросил: "Он будет играть..?"

"У него небольшая роль второго плана, но его игра исключительно хороша!"

Линь Юйсин замешкался. В последнее время он был занят и совсем забыл о том, что пригласил Гу Чжунъи в кино.

Но Линь Юйсин промолчал, и Гу Нуань его не понял.

Гу Нуань опустил голову, чувствуя себя оскорбленным: "Если тебе неинтересно, забудь об этом. Мой брат – всего лишь маленький актер..."

Линь Юйсин быстро сказал: "Конечно, мне интересно!"

"Правда?"

Линь Юйсину было невыносимо видеть разочарование Гу Нуаня, поэтому он взял его за плечо и решительно сказал: "Хань Ян обязательно станет известной суперзвездой в будущем!"

Он боялся, что Гу Нуань не поверит ему, и сомневался, стоит ли объяснять, но Гу Нуань вдруг схватил его за руку.

Глаза Гу Нуаня сверкнули: "Великие умы мыслят одинаково!"

Гу Нуань достал из сумки пачку фотографий с автографами Хань Яна и протянул их Линь Юйсину: "Возьми, не стесняйся!"

Линь Юйсин был озадачен.

Перед выходом из кафе Линь Юйсин купил пакетированный апельсиновый молочный лед. Кассир порекомендовал новое пирожное, немного дорогое.

Линь Юйсин, нарушив свою привычку, купил три штуки, отдав одно Гу Нуаню.

Когда Гу Нуань, закончив разговор, радостно вышел на улицу с пирожным, он помахал рукой стоявшей неподалеку машине.

Машина уверенно припарковалась перед ними, и из опущенного окна показался симпатичный альфа средних лет.

Гу Нуань, не говоря ни слова, затолкал Линь Юйсина в машину и сказал ему: "Отец, это Линь Юйсин, о котором я тебе рассказывал. На улице слишком жарко, давай сначала подбросим его до общежития". Он поднял коробку с пирожным, ведя себя перед отцом как ребенок: "Он купил мне пирожное".

Отец? Линь Юйсин чуть не подавился собственной слюной еще до того, как сел в машину.

Когда он понял, что перед ним Гу Юаньчэнь, нынешний генеральный директор Gu Group, его сердце заколотилось, и он вежливо поприветствовал его. Вместо того чтобы назвать его "дядя Гу", он обратился к нему "генеральный директор Гу".

Линь Юйсин нервно собирался выйти из машины, но Гу Нуань удержал его за руку: "Солнце слишком сильное. Пока ты дойдешь до своего общежития, лед уже растает".

Гу Юаньчэнь выглядел совсем не так, как в новостях. Его тон был как у обычного родителя: "Здравствуй, я отец Нуаня. Он сказал, что ты хорошо о нем заботишься".

"Нет, не совсем так, генеральный директор Гу", – Линь Юйсин сел прямо, – "Это Гу Нуань заботится обо мне".

Гу Нуань вмешался: "Отец, хватит формальностей, Юйсин нервничает".

Линь Юйсин, подумав, что Гу Нуань спорит с отцом за него, испугался и побледнел. Он быстро одернул Гу Нуаня: "Я не нервничаю..."

Гу Нуань: "..."

В тот момент, когда Линь Юйсин подумал, что Гу Юаньчэнь рассердился, раздался звонкий смех, и напряжение в машине спало.

Гу Юаньчэнь усмехнулся: "Нуань прав. Это была моя оплошность".

Линь Юйсин на мгновение остолбенел, но потом услышал, как Гу Юаньчэнь с улыбкой спросил его: "Юйсин, вы с Чжунъи встречаетесь, верно?"

Гу Нуань вздернул брови: "Отец!"

Линь Юйсин поспешно взял Гу Нуаня за руку, показывая, что все в порядке.

"Да, генеральный директор Гу".

Он продолжал называть его "генеральный директор Гу", отчего у Гу Нуаня разболелась голова.

Линь Юйсин думал, что Гу Юаньчэнь, как глава семьи Гу, будет возражать против их отношений, но, к его удивлению, Гу Юаньчэнь был приветлив и сказал: "Раз уж так вышло, можешь называть меня дядей, как Чжунъи".

Гу Юаньчэнь добавил: "Мы теперь одна семья, не нужно быть таким формальным".

От этого Линь Юйсина чуть не передернуло.

Внушительный генеральный директор Gu Group вдруг стал его родственником. Разве может быть что-то более захватывающее, чем это?

Линь Юйсин с трудом сглотнул и покорно сказал: "Дядя..."

Дорога от кафе до здания общежития Северного кампуса не заняла много времени.

За время пути Линь Юйсин привык называть отца Гу Нуаня дядей, но все это время он оставался неподвижным, не смея даже вздохнуть.

Только выйдя из машины, он смог наконец перевести дух.

Приехав на машине, он пришел немного раньше, поэтому сначала отдал одно из пирожных Су Ли. Затем он, взяв оставшееся пирожное и фруктовый лед, вышел из общежития.

Эти хождения туда-сюда заняли как раз нужное время.

Неподалеку от него во весь опор бежал Ляо Янь.

"Юйсин!"

Его голос был громким и привлекал внимание окружающих. Но ему было все равно, и он, пробежав несколько шагов, встал перед Линь Юйсином, его лучезарная улыбка сияла, как палящее солнце.

Линь Юйсин поднял голову и, казалось, немного растерялся.

В момент транса Линь Юйсину показалось, что лицо Ляо Яня – это лицо его брата. Несмотря на то, что Линь Юйсин и его брат Линь Юйхэн выглядели одинаково, он мог представить себе выражения и движения брата, которые полностью совпадали с лицом стоящего перед ним человека.

Он подумал, что если все его догадки верны, если этот человек перед ним действительно его брат...

Это было бы замечательно.

Он надеялся, что его брат жив, хотя это было очень жадным желанием.

Линь Юйсин решил выяснить правду и сунул в руки собеседника свои покупки.

"Это для меня?" – голос Линь Юйхэна был наполнен волнением. Он взглянул на пирожное. Затем он передал Линь Юйсину пакет с жареной курицей: "Можешь съесть это вместе с Су Ли".

Линь Юйхэн, не желая, чтобы Линь Юйсин долго ждал, отправился к южным воротам и встал в очередь за покупкой. Он почти бежал всю дорогу, отчего его спина покрылась потом.

Опасаясь, что Линь Юйсину станет не по себе, Линь Юйхэн специально сделал полшага назад.

Линь Юйсин не мог не заметить осторожности собеседника, поэтому спокойно достал из кармана салфетку и тихо сказал: "Вытри пот". Он прошептал: "У южных ворот было много людей, ты долго стоял в очереди?"

Линь Юйхэн, видя заботу Линь Юйсина, не мог не почесать затылок. Счастливый, но не смеющий проявить себя слишком явно, Линь Юйхэн улыбнулся и сказал: "Не слишком долго. Если тебе понравится, я могу потом купить еще".

"На улице палящая жара".

"Все в порядке, я не боюсь жары".

На его лбу выступила капелька пота.

Линь Юйхэн и Линь Юйсин: "..."

На мгновение оба замолчали, тихо стоя у здания общежития.

Оранжевое молочное мороженое медленно таяло в своей упаковке, липкое, как давно забытое, но помнящееся лето.

Линь Юйхэн давно ждал этого момента. Когда он купил лотерейный билет, все его тело переполняла радость. Он с нетерпением ждал, когда Гу Чжунъи откроет Линь Юйсину правду, и надеялся воссоединиться с ним как с братом.

В то же время он, как ребенок, переживал, что не сможет съесть мороженое, которое купил его младший брат. Поэтому он мягко сказал: "Тебе лучше вернуться, на улице слишком солнечно".

Он повернулся, чтобы уйти, но его остановил Линь Юйсин, схвативший его сзади за край одежды.

Нежно, как в детстве. В этом было немного ребячества, смешанного со сдержанностью взрослого человека.

Линь Юйсин с неподдельной искренностью спросил: "Ляо Янь, почему ты так добр ко мне?"

"Потому что мы друзья, это естественно – быть добрыми друг к другу".

"Тогда почему ты решил подружиться со мной?"

У Линь Юйхэна сжалось сердце, и он спросил: "Почему ты спрашиваешь об этом? Разве я сделал что-то не так?"

Линь Юйсин покачал головой, колеблясь во взгляде: "Ты относишься ко мне по-другому. У нас с тобой разное отношение друг к другу".

Для других эти слова показались бы двусмысленными. Но Линь Юйсин осмелился произнести их вслух, потому что преследовал несбыточное желание.

Он пристально посмотрел на Ляо Яня.

Однако стоявший перед ним Линь Юйхэн помнил слова Гу Чжунъи и не хотел портить отношения. Он подумал, что Линь Юйсин его неправильно понял, и поспешно сказал: "Я не хотел ввести тебя в заблуждение. Мне всегда нравились девушки, разве ты не знаешь?"

Линь Юйхэн лгал, боясь, что в решающий момент их отношения осложнятся.

Но чем больше Линь Юйсин смотрел на Ляо Яня, тем больше ему казалось, что он похож на Линь Юйхэна, даже жесты у него были такие же.

Из-за этого Линь Юйсин пожалел о своем невежестве. Почему он не заметил этого раньше?

Он не мог слушать его объяснения. Он просто хотел спросить: "Ляо Янь, ты можешь..."

Голос Линь Юйсина внезапно прервался, глаза слегка слезились, и он не мог понять, от чего это происходит – от солнца или от эмоций. В его глазах мелькали звезды, он был полон безграничной надежды, но боялся, что это лишь иллюзорная мечта.

Он смотрел на стоящего перед ним человека, совершенно не похожего на Линь Юйхэна, но не мог отделаться от ощущения, что его сердце дергают за ниточки. Набравшись смелости, он сказал: "Можешь ли ты еще раз назвать меня, как тогда на складе? Пожалуйста".

В одно мгновение.

От этой атмосферы сердце Линь Юйхэна тоже забилось. В ответ на просьбу Линь Юйсина он тяжело сглотнул, не в силах произнести ни слова.

Он смутно почувствовал аромат апельсиновой эссенции, смешанной с молоком, сладкий и непреодолимый.

Лед почти полностью растаял.

Линь Юйхэн замер на месте и медленно спросил: "Почему?"

Линь Юйсин насупился и назвал, казалось бы, разумную, но неловкую причину. Он заикнулся: "Потому что... меня уже давно никто так не называл".

"Но в тот раз…" Линь Юйхэн был озадачен: "Разве ты не говорил, что тебе не нравится, когда тебя так называют?"

Линь Юйсин глубоко вздохнул и вдруг решился сказать: "Теперь мне это нравится".

Последовало молчание.

На этот раз молчание было более долгим, чем раньше, настолько долгим, что Линь Юйсин начал спорить сам с собой.

Как Ляо Янь мог быть его братом?

Если Ляо Янь был его братом, то почему он не решался выполнить его простую просьбу?

В тишине догадки и мысли Линь Юйсина скакали туда-сюда.

Постепенно он почувствовал сильный гнев и стыд за свою неразумную просьбу.

Но не успел он отступить, как стоявший перед ним человек вдруг протянул руку и, как он и хотел, нежно погладил его по голове. Тепло большой ладони наложилось на воспоминания из детства. Всего одно или два поглаживания, сопровождаемые уже не таким детским голосом: "Глупая Звездочка".

В одно мгновение что-то ворвалось в сердце Линь Юйсина, открыв старую дверь.

Будь то украденное летнее время, или каша из красных бобов, от которой он устал, или долгие дни после разлуки, тепло ладони Ляо Яня успокоило его внутреннее беспокойство.

Линь Юйсин был ошеломлен.

Он моргнул, опустил голову, и на глаза навернулись слезы. Он не решался поднять глаза, тупо глядя в землю, и лед в его пакете быстро таял.

Он дрожал.

Линь Юйхэн заметил, что в Линь Юйсине что-то изменилось, но не осмелился догадаться. Он отдернул руку, подавил волнение и слегка улыбнулся: "Лед растает, мне пора идти".

Линь Юйсин вдруг снова схватил его за одежду, на этот раз прикладывая силу. Он крепко вцепился в ткань, в панике глядя на Линь Юйхэна расширенными глазами.

"Не уходи!"

Как и в детстве, он вцепился в одежду брата, не решаясь отпустить ее, боясь, что брат убежит туда, где его не смогут найти.

Он всегда боялся, что брат снова покинет его.

Потому что он был гораздо менее умным ребенком, чем его старший брат. Так все говорили. Но он не возражал, потому что понимал: пока он остается неуклюжим и слабым, брат его не бросит.

Половина его неуклюжести была направлена на то, чтобы брат не бросил его.

Однако все пошло не так, как он хотел, и они все-таки расстались.

Глаза Линь Юйсина постепенно застилал слой сверкающего тумана.

Слезы падали капля за каплей. Теперь даже пролетавший мимо ветерок был теплым. Цитрусовый аромат Линь Юйсина стал горьким и едким, по щекам покатились капли слез размером с фасолину.

Увидев это, Линь Юйхэн запаниковал.

"Юсин, почему ты плачешь? Что случилось?!"

Через мгновение Линь Юйхэн почувствовал, что это неуместно.

Даже в жаркий полдень в общежитие входили и выходили студенты. Если они останутся вдвоем, это может привести к ненужным недоразумениям.

Линь Юйхэну обычно было безразлично, что о нем сплетничают, но он не хотел доставлять Линь Юйсину неприятности. Линь Юйсин в растерянности оступился и случайно или намеренно столкнулся с Линь Юйхэном.

"Брат!"

В эту секунду сердце Линь Юйхэна, казалось, перестало биться, и мир затих в его ушах. Он слышал только, как Линь Юйсин назвал его братом.

В следующую секунду тишину нарушил звук цикад.

Линь Юйхэн резко изменился в лице и уставился на Линь Юйсина, в его глазах читалось недоверие.

Линь Юйхэн пошевелил губами, но не смог подобрать слов.

Линь Юйсин крепко сжал его одежду и хрипло спросил: "Ты ведь мой брат?"

Этот приглушенный звук, захлебывающийся рыданиями, поставил на паузу все лето.

Через мгновение под недоуменными взглядами проходящих мимо студентов первым отреагировал Линь Юйхэн. Не обращая внимания ни на что другое, он схватил Линь Юйсина за руку и молча повел его прочь от здания общежития.

Линь Юйсин торопливо шел за Линь Юйхэном. Он протирал глаза одной рукой, но перед глазами все еще стояли слезы. Затем он ослабил хватку, и пакет с жареной курицей упал на землю.

Линь Юйхэн поднял его и взял в руку.

В мгновение ока они вошли в небольшой переулок. В тени между двумя зданиями было гораздо прохладнее, чем под солнцем, и мимо не проходило ни одного студента.

В пятницу после обеда у многих не было занятий, и они не приходили в эту часть кампуса.

Линь Юйхэну было все равно. Он протянул руку, чтобы вытереть слезы Линь Юйсина. Одной руки было недостаточно, поэтому он отложил все, что нес.

Он обхватил лицо Линь Юйсина обеими руками и кончиками пальцев вытер слезы. "Не плачь".

Линь Юйсин захрипел, поднял на него глаза и упрямо потребовал ответа.

"Ответь мне..."

"Это я", – сказал Линь Юйхэн, переполненный душевной болью. "Я не Ляо Янь. Я – Линь Юйхэн. Прости, что скрывал это от тебя. Я не знал, как все объяснить, и думал, что ты мне не поверишь..."

Не успел он договорить, как Линь Юйсин крепко обнял его.

Без всяких колебаний и сомнений.

Слезы пачкали одежду Линь Юйхэна, но не могли же они плакать вдвоем? Кто-то должен был взять на себя ответственность за прекращение слез.

Чтобы брат перестал плакать, Линь Юйхэну пришлось улыбнуться. Он подавил желание обнять Линь Юйсина.

"Маленькая Звездочка", – сказал Линь Юйхэн, – "Я снова тебя утешаю".

Ресницы Линь Юйсина были еще влажными от слез, блестящими и красивыми.

Глядя на повзрослевшего Линь Юйсина, Линь Юйхэн испытывал множество эмоций. Не желая переступать черту тела Ляо Яня, он подавил желание обнять Линь Юйсина.

Но Линь Юйсин взял инициативу в свои руки. Поплакав вдоволь, Линь Юйсин начал задавать новые вопросы.

"Брат, как ты стал таким?"

Линь Юйхэн слегка пошевелил губами, в голове прокручивались бесчисленные слова и объяснения, но теперь, когда все произошло наяву, он не знал, с чего начать.

"..."

"Брат?"

Линь Юйхэну оставалось только переспросить: "А ты? Как ты догадался?" Его руки стали больше, чем когда он был омегой, и он мог легко держать руку Линь Юйсина: "Как ты в этом убедился?"

Солнце понемногу садилось.

Успокоившись, братья нашли уголок в кафе, где было мало людей, и сели, не спеша разговаривая.

Линь Юйсин подробно рассказал Линь Юйхэну обо всем, что произошло с того дня, как он встретил Цюй Линьняня. Когда он упомянул о разговоре, подслушанном во время сна, Линь Юйхэн не мог удержаться от того, чтобы не вытереть лицо.

"В квартире Гу Чжунъи ужасная звукоизоляция".

"Брат, разве сейчас время жаловаться на звукоизоляцию?"

Линь Юйсин в своем возрасте редко проявлял ребячество в присутствии кого-либо, кроме Гу Чжунъи. Он надулся, показав редкий взгляд обиженного и жалкого ребенка.

Казалось, что он вернулся в детство, был своевольным, игривым и даже немного жалобным.

"Ты мне ничего не сказал, а я не решился спросить у Старшего, боясь, что он начнет беспокоиться, что я сошел с ума. Пришлось самому искать ответы... К счастью, Гу Нуань оказался очень отзывчивым и помог мне. Так я узнал о твоей совместимости с Сюй Сянчи". Голос Линь Юйсина затих: "Ваша совместимость... очень высока".

Линь Юйхэн не стал скрывать этого и прямо сказал: "У меня с ним совместимость 90%".

Линь Юйсин печально опустил голову. Он не мог себе представить, сколько страданий перенес его брат, находясь с таким мерзавцем.

Линь Юйхэн сменил тему: "Так ты веришь во всю эту чепуху о перерождении?"

Пока они с Гу Чжунъи пытались собрать доказательства, Линь Юйсин случайно наткнулся на правду, в которой они хотели признаться.

Линь Юйсин слегка покраснел и мягко возразил: "Почему бы не верить в нечто хорошее, что вернуло тебя ко мне?"

"Брат, я хочу знать о тебе. О прошлом, о нынешнем, я хочу знать все".

Но история Линь Юйхэна была длинной и неприятной для слуха.

Линь Юйхэн с грустью сказал: "Тебе не будет приятно это слушать. Ты все еще хочешь узнать мою историю?"

Линь Юйсин продолжал держать Линь Юйхэна за руку, не желая отпускать. "Да..."

В это же время...

На автомобильном мосту образовалась пробка.

Гу Юаньчэнь нахмурился и посмотрел на часы. На пассажирском сиденье рядом с ним Гу Нуань сосредоточенно отправлял сообщения Хань Яну.

Гу Юаньчэню не нужно было гадать, чем занимается его сын. Он спросил: "Хань Ян вернется сегодня к ужину?"

"Он сказал, что вернется".

Хань Ян, как приемный сын семьи Гу, пользовался большим доверием Гу Юаньчэня. Изначально, после окончания учебы, Гу Юаньчэнь планировал устроить его в компанию и в будущем передать ему и Гу Нуаню семейный бизнес. Однако он неожиданно погрузился в индустрию развлечений.

Теперь Гу Юаньчэню нужно было как можно скорее обучить Гу Нуаня. "Когда у тебя будет свободное время, иди в компанию, чтобы узнать больше. После того как ты возглавишь компанию, наверняка найдется много людей, которые не примут тебя. Ты должен быть морально готов".

Уши Гу Нуаня онемели от услышанного.

Он знал, как относятся к нему старые люди в компании. Они смотрели на него свысока только потому, что он был омегой.

Гу Юаньчэнь погладил Гу Нуаня по голове. "Ты расстроен?"

"Нет", – проворчал Гу Нуань. "Злиться на этих стариков – пустая трата времени".

Гу Юаньчэнь усмехнулся и подбодрил его: "Омеги ничем не хуже альф. Просто старайся во всем".

Машина впереди начала движение, и Гу Юаньчэнь слегка надавил на педаль газа. Вдруг он спросил: "Ты в последнее время сблизился с Чжунъи?"

"Да, немного".

"Что ты о нем думаешь?"

Когда его спросили об этом, Гу Нуань воспрянул духом. Он подсчитал изменения, произошедшие в Гу Чжунъи с тех пор, как он начал встречаться с Линь Юйсином, перечислил их в мельчайших подробностях и искренне сказал: "Чжунъи Гэ довольно симпатичный. Я чувствую, что он отличается от дяди".

Выражение лица Гу Юаньчэня не изменилось, но кончики его пальцев легонько постукивали по краю рулевого колеса.

В последнее время действия Гу Чжуана в компании вызывали опасения, и Гу Юаньчэнь был несколько встревожен. Он также опасался, что Гу Чжунъи намеренно сближается с Гу Нуанем.

Неожиданно Гу Нуань смог прочитать мысли отца: "Отец, ты можешь быть спокоен. Кроме вопросов, связанных с Юйсином, Чжунъи Гэ со мной не общается. Кроме того, похоже, что он не планирует присоединяться к компании после окончания учебы".

"Что?"

"Я слышал от Юйсина, что он готовится открыть собственное дело". Гу Нуань тихо сказал Гу Юаньчэню: "Разве ты не знаешь, что он разорвал отношения с дядей?"

Гу Юаньчэнь нахмурил брови.

"Дядя такой сноб, он никогда не примет Юйсина. Я не был уверен, но вспомнил, что в прошлый раз Чжунъи Гэ действительно остался с Юйсином и не вернулся домой на Новый год. Ты же знаешь, дядя упрям и ценит эти праздничные обычаи, которые для посторонних лишь показуха".

Если бы это было в прошлом, Гу Нуань никогда бы не поверил, что Гу Чжунъи пойдет против приказа отца.

Но теперь он видел это своими глазами, и они даже праздновали Новый год вместе, запуская фейерверки.

"Юйсин тоже знает об этом. Наверное, он втайне беспокоится. В любом случае, я думаю, что дядя – эгоист..."

Гу Юаньчэнь прервал грубость Гу Нуаня: "Сяо Нуань".

"Дядя всегда применял физическое насилие к Чжунъи Гэ при малейшем недовольстве, и он запрещал нам вмешиваться. Ты же это знаешь".

Выражение лица Гу Юаньчэня стало серьезным.

"..."

После этих слов в голове Гу Юаньчэня возникла смелая идея.

Гу Юаньчэня волновало многое, но он хотел, чтобы рядом с Гу Нуанем был способный помощник из семьи Гу.

Поскольку Хань Ян, приемный сын, не имел такого намерения, ему пришлось искать другого кандидата.

Среди молодого поколения, с точки зрения способностей и характера, Гу Чжунъи был отличным вариантом.

К сожалению, Гу Чжунъи был сыном Гу Чжуана. Даже если бы он перешел на другую сторону, Гу Юаньчэнь не смог бы ему доверять.

Воспользовавшись случаем, Гу Юаньчэнь решил тайно понаблюдать за происходящим. Если ему удастся склонить Гу Чжунъи на свою сторону, это будет выгодно для них.

Ведь отношения между Гу Чжуаном и Гу Чжунъи были не очень хорошими, а связь между отцом и сыном была слабой.

Он думал, что Гу Чжунъи останется рядом с Гу Чжуаном в основном из подсознательного страха и подчинения. Но теперь, похоже, Гу Чжунъи изменился.

С этими мыслями Гу Юаньчэнь начал строить планы.

Учитывая его осторожность, он не хотел принимать решения слишком быстро. К тому же их дети были еще маленькими, а сам он еще не достиг пенсионного возраста, так что торопиться было некуда.

Он планировал понаблюдать еще немного.

Послеобеденное время казалось бесконечным.

Линь Юйсин сидел в углу кафе, его лицо раскраснелось от гнева. Он до глубины души ненавидел Цюй Линьняня и Сюй Сянчи.

Опыт, о котором вскользь упомянул Линь Юйхэн, был для Линь Юйсина еще более отвратителен и ненавистен, чем его собственный опыт. Линь Юйсину стало не по себе.

Не обращая внимания на эгоистичного и расчетливого Цюй Линьняня, Линь Юйсину захотелось ударить Сюй Сянчи.

Линь Юйхэн, будучи заботливым старшим братом, сказал: "Я уже не раз бил его, и это было приятно".

Линь Юйсин покраснел и сказал: "Откуда ты знаешь, о чем я думаю?"

Линь Юйхэн указал на свое сердце и с особой гордостью сказал: "Я просто знаю".

Этот интимный жест вызвал улыбку на лице Линь Юйсина.

Линь Юйхэн отпил глоток кофе, стоящего на столе, и сказал довольно сумасшедшим тоном: "Тело альфы действительно имеет много преимуществ. Достаточно немного потренироваться, чтобы появились мышцы, и сила стала значительной. Даже если я захочу убить Сюй Сянчи и похоронить его сейчас, это не составит труда".

"Без нашей совместимости Сюй Сянчи – ничто".

Линь Юйсин вздрогнул: "Брат!"

"Хм?"

"Он убил тебя".

Линь Юйсин, услышав о прошлом Линь Юйхэна, почувствовал отчаяние, боль и ненависть, как будто сам переживал их.

Если подумать, то на его месте любой бы сошел с ума.

Линь Юйхэн заговорил успокаивающим тоном: "Ну, хотя Сюй Сянчи остается тем же Сюй Сянчи, в этом мире он мне ничего не сделал, и мне не нужно заставлять его расплачиваться жизнью. Мы найдем другой способ заставить его заплатить".

Линь Юйсин, услышав это, почувствовала облегчение.

Но под столом руки Линь Юйхэна крепко сжались в кулаки, костяшки пальцев побелели. Ненависть в его сердце никак не могла рассеяться, но на лице появилась мягкая улыбка. Он не хотел волновать младшего брата.

"Меня так долго держали в заточении в семье Сюй, но я кое-что приобрел. Когда придет время, я с ним разберусь".

Для такого человека, как Сюй Сянчи, потеря богатства и статуса была бы более болезненной, чем смерть.

У Линь Юйхэна был план: "Можешь не беспокоиться, я знаю, как с ним справиться".

На этом тема Сюй Сянчи была исчерпана. Линь Юйхэну не хотелось тратить много времени на разговоры о нем. Он открыл пирожное, купленное Линь Юйсином, и обнаружил внутри твердый пакет со льдом.

К сожалению, этот лед уже нельзя было есть.

Линь Юйхэн не хотел выбрасывать его и настаивал на том, чтобы попробовать. Линь Юйсин остановил его: "Я куплю тебе еще один завтра".

"Правда?"

"Если тебе понравится, я буду покупать его тебе каждый день". У Линь Юйсина загорелись глаза: "Я не боюсь жары и очередей".

Братья дружно рассмеялись.

Линь Юйхэн сказал: "Хорошо, только не трать много денег".

"Все в порядке. Я прекрасно справляюсь со своей подработкой и зарабатываю хорошие деньги. Я даже научился печь хлеб на том месте, где работаю. В следующий раз я приготовлю для тебя немного, чтобы ты попробовал".

Линь Юйсин болтал без умолку, как ребенок, не в силах остановиться.

К сожалению, жареная курица так и осталась нетронутой, и, похоже, Су Ли в этот день не удастся насладиться теплым блюдом.

Когда они доели почти все пирожное, Линь Юйсин отпил глоток сока и незаметно посмотрел на Линь Юйхэна.

Линь Юйхэн спросил: "Что случилось?"

Линь Юйсин немного смутился. Выражение его лица явно говорило о том, что он хотел спросить о Гу Чжунъи.

"Брат, ты сказал, что во время твоей госпитализации Старший заботился о тебе. Значит ли это, что я и Старший...?" Он выстроил свои слова, исходя из реальной ситуации: "Мы были знакомы с самого начала? Иначе зачем бы он искал меня и помогал тебе?"

С такой глубокой привязанностью это было трогательно.

"Насколько я понимаю, до 17 лет никто из вас не реинкарнировал. Это значит, что временная шкала не была нарушена в этот период. Но у меня... нет никаких воспоминаний о встрече с ним".

Линь Юйсину стало неловко говорить об этом в присутствии Линь Юйхэна, и его лицо покраснело. Линь Юйсин почувствовал себя неловко: "Может быть, он действительно влюбился в меня с первого взгляда?"

Линь Юйхэн, услышав это, первым делом поинтересовался: "А Гу Чжунъи никогда не говорил тебе о причине своей симпатии?"

"Говорил".

"И что же он сказал?"

"Что это была любовь с первого взгляда".

"Чушь, как он мог такое сказать? Разве он похож на человека, который влюбляется с первого взгляда?"

"...Думаю, похож".

"..."

Линь Юйсин тихо спросил: "Тогда в чем же истинная причина?"

Линь Юйхэн серьезно ответил: "Это не то, чем он может легко поделиться. Он очень упрям".

Линь Юйхэн, наблюдая за нерешительностью Гу Чжунъи, сам придумал план с букетом роз и свел их вместе.

Линь Юйсин не мог этого понять.

Линь Юйхэну это показалось абсурдным, он не мог понять, почему Гу Чжунъи держит это в секрете. Если бы Линь Юйсин узнал, что Гу Чжунъи – это А И из его детства, он был бы вне себя от радости.

В течение стольких лет кто-то так преданно думал о нем, искал его, возвращался в этот мир и был готов любить его даже ценой смерти.

Линь Юйхэн вздохнул, не в силах понять ход мыслей Гу Чжунъи. По доброй воле он не собирался раскрывать все, сказав: "Может подождешь, пока он сам тебе все объяснит?"

"..."

Видя, что младший брат расстроен, Линь Юйхэн добавил: "Вы же дали друг другу обещание".

"Обещание?"

Линь Юйсин сделал паузу, почувствовав необъяснимое покалывание в сердце.

Ведь кроме брата, он давал обещание только одному человеку.

Линь Юйсин не был глупцом и сразу догадался: "Это А И?"

Линь Юйхэн слегка вздрогнул, предвидя холодное лицо Гу Чжунъи, и уклонился от ответа: "Я этого не говорил".

Таким ответом он практически подтвердил сказанное.

Далее на лице Линь Юйсина появилось множество эмоций. На лице Линь Юйсина не было ни гнева, ни неприятия, только радость и волнение. Он не мог поверить в это и спрашивал: "Старший – это А И? Он действительно А И?"

Глаза Линь Юйсина снова покраснели.

В этот момент он, казалось, понял всю тревогу Гу Чжунъи и понял смысл его слов "если бы я только мог прийти раньше".

Это были внутренние мысли А И.

Линь Юйсин пробормотал: "Он – А И..."

Увидев брата в таком состоянии, Линь Юйхэн подумал, что, возможно, он сказал слишком много.

Однако Линь Юйсин фыркнул и упрекнул себя: "Брат, я знаю, почему он не сказал мне. Это моя вина, я солгал ему и сказал, что не хочу видеть А И".

В ту снежную ночь Линь Юйсин сам отказался от искренности Гу Чжунъи.

На самом деле Линь Юйсин никогда не винил А И. Он даже никогда не обижался на Линь Юйхэна, не говоря уже о том, чтобы обвинять невинного маленького друга.

Линь Юйсин понимал, что в то время все они были слишком молоды и сталкивались со многими неконтролируемыми обстоятельствами.

Не считая брата и А И, он сам не мог отказаться от усыновления Линь Сюфэн и жизни в удушающем "доме".

Только появление Гу Чжунъи вытащило его из трясины.

Поэтому, узнав, что Гу Чжунъи – это А И, Линь Юйсин не мог испытывать никаких отрицательных эмоций.

Он почувствовал душевную боль при мысли, что Гу Чжунъи был обижен его непреднамеренными словами.

Линь Юйхэн посмотрел на его выражение лица и, видимо, понял его, ободряюще сказав: "Гу Чжунъи любит тебя больше, чем ты можешь себе представить. Ему... тоже было нелегко".

Линь Юйхэн слышал, что одержимые не могут успокоиться, и Небо выбирает нескольких человек, чтобы дать им второй шанс.

Таких людей называли счастливчиками.

Линь Юйхэн улыбнулся и спокойно передал Линь Юйсину лотерейный билет, лежавший в кармане. Он рассказал ему о своем плане и приготовлениях.

"Синсин, ты не представляешь, как я счастлив. Мне кажется, что я нахожусь в прекрасном сне".

Линь Юйсин принимал его всепоглощающую привязанность, ощущая тепло, накопленное за долгие годы. Эти эмоции хранились в бутылке, и в этот момент они достигли горлышка, переполняя ее счастьем.

Линь Юйсин прикоснулся кончиками пальцев к лотерейному билету и спросил: "Мы действительно можем выиграть 3 000 юаней?"

"Может быть".

"А если мы не выиграем?"

Линь Юйхэн настаивал: "Тогда мы придумаем другой способ и будем пробовать, пока не добьемся успеха".

Линь Юйсин опустил веки, засомневался и поджал губы.

"Раньше мне всегда казалось, что я невезучий и неудачливый. Мне казалось, что я никому не понравлюсь, и я не смел надеяться на лучшее будущее. Жизнь нормального человека казалась мне далекой роскошью".

Но теперь.

Линь Юйсин сказал: "Теперь я чувствую себя таким счастливым".

Оказалось, что те, кто покинул его в прошлом, никогда не забывали о нем. И теперь все они старались вернуться к нему, даря ему огромное количество любви.

Он никогда не был брошен.

Все, что, как ему казалось, он потерял, на самом деле было сделано для лучшего воссоединения.

Линь Юйсин глубоко вздохнул, подавляя желание расплакаться, и улыбнулся, в его глазах сияли звезды.

Он красиво улыбался, говоря: "Брат, я очень счастлив".

Однако, видя такого довольного Линь Юйсина, Линь Юйхэн засомневался и проглотил слова: "Ляо Янь жив".

Он не хотел нарушать счастье Линь Юйсина. По крайней мере, сейчас это счастье не могло быть разрушено.

Линь Юйхэн повел себя эгоистично.

Он знал, что Ляо Янь слышит его, они общались странным образом.

Ровно неделю назад.

Резиденция Ляо.

Закончив играть в баскетбол с соседскими альфами, Линь Юйхэн вернулся домой весь в поту. Когда он открыл дверь, на него хлынул аромат тушеной говядины, вызывая голод.

Мать Ляо вынесла из тесной кладовки коробку, ее улыбка стала ярче: "Ты вернулся?"

"Мама, что ты делаешь?"

"В кладовке слишком тесно, поэтому я навожу порядок и избавляюсь от ненужных вещей".

Она открыла коробку и достала несколько старых вещей.

Линь Юйхэн подошел помочь и нечаянно взглянул на сертификат. Из-за возраста бумага потемнела, и он смог разобрать только слова "Детский дом".

"Что это?"

"Разве ты не помнишь?" Мать Ляо взяла его в руки и разгладила, вспоминая: "Это было, когда тебе было семь лет. Мы отвезли тебя в детский дом, чтобы сделать доброе дело, и папа подарил тебе этот сертификат".

Линь Юйхэн ловко нашел отговорку: "Я тогда был так мал, что уже и не помню".

Мать Ляо с сожалением вздохнула и вытерла сертификат салфеткой, вспоминая прошлое: "В то время у тебя появились друзья в приюте. Когда вам пришлось расстаться, ты очень плакал. Но это понятно, ты не хотел уходить, ты был как..."

Не успела она договорить, как раздвижная дверь на кухню открылась.

Отец Ляо в фартуке прервал ностальгическую беседу матери Ляо и попросил ее прийти на кухню, чтобы помочь. Он также призвал Линь Юйхэна: "Поскорее прими душ, ужин уже готов. Сегодня вечером папа покажет тебе свои кулинарные способности!"

Мать Ляо, сделав вид, что ей не хочется, встала и шутливо заметила: "Твой отец впервые приготовил что-то, а ведет себя как пятизвездочный шеф-повар".

После выздоровления сына их отношения в семье улучшились, и они вернулись к прежней манере общения.

Линь Юйхэн наслаждался теплой семейной атмосферой и от всей души восхищался Ляо Янем. Но он понимал, что все это принадлежит не ему, поэтому дорожил каждым днем, проведенным в доме Ляо.

Он глубоко вздохнул и вернулся в свою комнату, чтобы приготовиться к принятию душа.

Но сегодня отец Ляо принес белье с балкона и по ошибке положил полотенце Линь Юйхэна не в ту комнату.

Так как Линь Юйхэн не был их "биологическим сыном", то, прежде чем войти в комнату "родителей" за полотенцем, он решил объявить о своем присутствии.

Шум вытяжного вентилятора на кухне был слишком громким, поэтому родители Ляо не услышали его приближающихся шагов.

Таким образом, Линь Юйхэн услышал разговор, который не должен был слышать.

А может быть, и Ляо Янь не должен был слышать его.

Супруги стояли спиной к Линь Юйхэну, каждый был занят своим делом.

Отец Ляо говорил, нарезая овощи: "Ляо Янь очень изменился. Раньше он не любил играть в баскетбол, всегда сидел в своей комнате и играл в видеоигры".

"Может быть, все дело в том, что люди здесь добрые, а соседский мальчик всегда зовет его играть в баскетбол", – сказала мать Ляо, а потом вздохнула: "Но Ляо Янь действительно очень изменился, и не только в своих предпочтениях, но и в характере".

Ее руки замедлились, когда она чистила чеснок: "Иногда... " – она отвела взгляд, – "Мне кажется, что он не Ляо Янь, а кто-то другой".

"Не говори ерунды, ты просто слишком много думаешь", – сказал отец Ляо.

Мать Ляо тоже почувствовала, что перемудрила, и успокоила себя: "Как бы он ни изменился, он все равно наш сын".

Услышав это, Линь Юйхэн извинился перед Ляо Янем.

Его личность была слишком сильной, что не позволяло ему в полной мере сыграть роль интроверта Ляо Яня.

Однако то, что должно было стать душевной беседой, вдруг приняло неожиданный оборот в словах отца Ляо.

Он взял из корзины немного чили, грубо нарезал его и сказал: "По-моему, так даже лучше".

Отец Ляо вспомнил прежнего Ляо Яня, и ему показалось, что он пережил кошмарный сон. Он сказал глубоким голосом: "Сейчас у него все хорошо. Хорошо, что он изменился, раньше он был слишком слаб".

Мать Ляо замолчала.

Поскольку мать ничего не ответила, отец Ляо нехотя замолчал на мгновение, а затем добавил: "Давай уделять ему больше внимания, как сказал доктор. Наши хорошие отношения окажут на него положительное влияние. Раньше... мы с тобой были измотаны и постоянно ссорились, я не хочу возвращаться в те дни".

Мать Ляо сначала промолчала.

Отец Ляо продолжил: "Самое главное, что ребенок жив. Он стал сильнее и изменился, и это хорошо. Мы не можем позволить ему вернуться к прежнему состоянию".

Слово "живой" тронуло сердце матери Ляо, и через некоторое время она ответила: "Да". Она медленно подняла глаза, и усталость в ее взгляде, казалось, ничуть не уменьшилась: "Главное, что он жив. Больше ничего не нужно".

Линь Юйхэн развернулся и почти побежал прочь.

Он не хотел, чтобы Ляо Янь слышал этот разговор.

В тот момент, когда родители Ляо Яня закончили разговор, его сердце схватила невидимая рука. Он схватился за грудь, не обращая внимания на выступивший на теле пот, и лег на кровать. Он тяжело дышал, боясь задохнуться и умереть, хотя до этого дважды пережил смертельный опыт.

Он чувствовал боль Ляо Яня.

Линь Юйхэн не собирался отнимать у Ляо Яня жизнь, он мог только искренне извиниться: "Прости меня". Он поднял глаза к потолку, говоря сам с собой: "Ляо Янь, если ты меня слышишь, пожалуйста, позволь мне еще немного побыть в твоем теле".

В комнате воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как падает булавка.

Линь Юйхэн в страхе закрыл глаза.

В ту ночь лунный свет был тусклым.

Линь Юйхэн, обычно с трудом засыпавший, неожиданно погрузился в глубокий сон.

Проснувшись утром, он увидел, что компьютер на его столе включен. Линь Юйхэн не помнил, чтобы пользовался компьютером перед сном, и удивился, что тот не перешел в спящий режим. Неужели так было всю ночь?

Он зевнул и подошел к столу, чувствуя усталость.

На рабочем столе компьютера вдруг появилась страница документа со словами:

[Зачем тебе моя жизнь?]

Линь Юйхэн испугался, его лицо побледнело. Он отступил на два шага назад, в панике оглядываясь по сторонам. В комнате, кроме него, больше никого не было.

Он бросился в ванную комнату и долго смотрел на себя в зеркало: "Ляо Янь?"

Его отражение в зеркале не изменилось.

Он подождал некоторое время, наконец, напряг нервы и вернулся к компьютеру. Он тупо смотрел на слова на экране.

Примерно через полчаса кончики его пальцев забегали по клавиатуре, набирая и удаляя множество слов.

В конце концов он набрал только одно предложение: [Ляо Янь?]

Линь Юйхэн снова закрыл глаза и открыл их, как будто прошла всего секунда, но часы в правом нижнем углу компьютера показывали, что прошло уже две минуты.

На экране кто-то ответил ему.

[Верно. Давно не виделись].

Линь Юйхэн не обратил внимания на фразу "давно не виделись", его эмоции были в смятении, а кончики пальцев ощущали холодок. Он боялся не смерти, а того, что пробуждение Ляо Яня заставит его покинуть это тело.

Куда он тогда отправится?

Сможет ли он встретиться с братом?

С тревогой в сердце Линь Юйхэн изо всех сил старался успокоить свои эмоции. Он достал телефон, положил его перед собой и нажал кнопку начала видеозаписи.

Затем он набрал на экране свой самый важный вопрос: [Можешь ли ты забрать свое тело, когда захочешь?]

К тому времени, когда он пришел в себя, на пятой строке появилось новое сообщение.

Ляо Янь: [Да].

Линь Юйхэн резко вдохнул и быстро схватил телефон, чтобы остановить запись. Он заколебался, прежде чем нажать на кнопку видео. Он увидел "себя" на видео, выражение лица которого в определенный момент внезапно изменилось, и его пустые глаза посмотрели на камеру.

"Я вижу и слышу все, что ты испытываешь, включая все твои воспоминания", – сказал настоящий Ляо Янь, обращаясь к камере.

Точно так же, как Линь Юйхэн мог видеть некоторые из прошлых воспоминаний Ляо Яня.

Ляо Янь знал, о чем его спрашивают, поэтому указал на свое сердце и без выражения сказал: "Это мое тело, и наши души сосуществуют в нем. Однако... осталось мало времени".

Закончив говорить, Ляо Янь закрыл глаза на видео.

Когда он снова открыл глаза, контроль над телом перешел к Линь Юйхэну.

Видео закончилось.

Линь Юйхэну в этот момент было уже все равно, он снова набрал на компьютере текст, чтобы пообщаться с Ляо Янем.

Линь Юйхэн: [Ты всегда был здесь?]

Ляо Янь: [Да].

Линь Юйхэн: [Если это так, то почему ты не появлялся?]

Ляо Янь: [Не хотел].

Линь Юйхэн: [Почему?]

Ляо Янь: [Мне очень не нравится быть альфой, и я не могу забыть это болезненное прошлое].

Линь Юйхэн: [Значит, ты спрятался и позволил мне использовать твое тело? Тогда что ты имел в виду, говоря, что времени мало?]

Ляо Янь не ответил.

Линь Юйхэн: [Ляо Янь, ответь мне].

Ляо Янь по-прежнему не отвечал.

Линь Юйхэн: [Пожалуйста, я хочу знать, сколько времени у меня осталось. Мне страшно].

Через несколько минут на экране появилось несколько строк текста.

Ляо Янь: [Однажды я пожелал, чтобы на моем месте оказался человек с совершенно противоположным характером. Это было предсмертное желание, и оно сбылось. Но твое появление заставило мою душу вернуться в этот сосуд, что привело к досадной ошибке].

Он назвал свое тело сосудом, лишенным всякой привязанности.

Ляо Янь: [Сосуд не может вместить две души одновременно, что приводит к серьезным побочным эффектам. Ты не можешь покинуть Город С, часто теряешь сознание – это побочные эффекты].

Ляо Янь: [Только один из нас может остаться].

Линь Юйхэн, глядя на эти абсурдные слова, не удивился. Он не думал, что Ляо Янь хочет полностью отказаться от своего тела.

Только испытав однажды смерть, он понял смысл жизни.

Не исключено, что Ляо Янь передумал и снова захотел жить.

Линь Юйхэн пессимистично спросил: [Значит ли это, что я скоро исчезну?]

Но Ляо Янь ответил: [Мои родители сделали свой выбор, и мне больше незачем существовать].

Таким образом, заканчивающееся время относилось к самому Ляо Яню.

Линь Юйхэн был потрясен и наконец понял, что имел в виду Ляо Янь.

Он не удержался и быстро набрал текст, чтобы спросить: [Почему твои родители должны делать выбор за тебя?]

Но как только он спросил, то сразу же пожалел об этом.

Линь Юйхэн не был бескорыстным человеком. Он хотел остаться с братом, а для этого требовалось тело Ляо Яня. Линь Юйхэн, несомненно, рыл себе могилу, и он хотел удалить эти слова, но был уверен, что Ляо Янь их уже увидел.

Не желая тратить усилия впустую, он нервно прикрыл глаза.

Когда он снова открыл глаза, Ляо Янь не ответил ни на один вопрос и больше не появлялся в той же форме. Линь Юйхэн с болью потер виски и посмотрел на время: прошло всего полчаса.

Из-за частых обменов душами у Линь Юйхэна закружилась голова. Он встал, сделал несколько шагов, а затем потерял сознание.

Когда он снова очнулся, прошло уже два часа.

Если бы на экране не отображалась целая страница разговора, он мог бы подумать, что это просто сон.

Но Линь Юйхэн не ожидал, что через неделю, когда он лично встретится с Линь Юйсином, он примет окончательное решение.

[Ляо Янь, мне нужна твоя жизнь. Я обещаю, что проживу ее хорошо и сделаю так, чтобы твои родители гордились тобой].

Он просто хотел, чтобы счастье брата длилось дольше, хотя бы на одну секунду.

Это была его самая искренняя мысль на данный момент.

Он не мог заставить себя попрощаться с братом.

Он признал, что, помимо того, что возродился по милости Небес, в глубине души он был обычным человеком. У него были жадность и желания, он сознательно делал неправильный выбор.

Линь Юйхэн никогда не был идеальным.

На следующее утро Линь Юйсин выключил будильник и проснулся полным сил.

Он спокойно встал с постели и умылся перед выходом. На подержанном велосипеде он поехал в столовую и купил два завтрака.

Дорога туда и обратно заняла менее пятнадцати минут.

Когда он вошел в комнату, Линь Юйсин громко крикнул: "Су Ли, вставай!"

Су Ли, лежавший на соседней кровати, быстро отреагировал. В полусонном состоянии он попытался достать свой телефон: "Разве я не закрыл глаза несколько часов назад? Почему я должен вставать? А, сегодня суббота? Разве я не могу поспать..."

"Уже девять тридцать, если не хочешь провалиться, вставай и занимайся".

Линь Юйсин положил на стол один завтрак и сам быстро съел две овощные булочки. Он присел на корточки и стал собирать свои вещи, запихивая в чемодан одежду и предметы первой необходимости.

"Я пока поживу у Старшего, а после летних каникул перееду обратно".

"Что? Ты опять уезжаешь?!" – с горечью спросил Су Ли. "А как же работа?"

"Сестра Чжоу закрыла свой магазин, когда начались каникулы. Она уехала в путешествие".

"А как же экзамены?"

"На экзамены я буду приезжать на автобусе", – сказал Линь Юйсин. "Иногда меня будет подвозить Старший".

"Уверен, что он будет подвозить тебя каждый день". Су Ли уже давно раскусил липкую привязанность Гу Чжунъи. Он махнул рукой и сказал: "Ты уже вырос, и я не могу держать тебя рядом".

Линь Юйсин смущенно улыбнулся, ведь они с братом договорились сделать Гу Чжунъи сюрприз.

Су Ли, увидев его улыбку, грустно ткнул его рукой: "Не забывай общаться со мной во время летних каникул и не бросай своих друзей".

У Линь Юйсина было не так много вещей, поэтому он быстро собрался.

Он застегнул чемодан и сказал: "Я знаю. Я пошел, пока".

"Пока~"

Как только Линь Юйсин спустился вниз, его остановила тетя из общежития.

Она уже собиралась подняться к Линь Юйсину, когда увидела его, выходящего с чемоданом. Рядом с ней стояли два человека: учитель Линь Юйсина и незнакомец в очках с золотой оправой.

"Линь Юйсин, почему ты не отвечал на звонки?"

Учитель был не так мягок, и в голосе его звучал упрек за то, что Линь Юйсин не взял трубку.

Линь Юйсин неловко достал телефон и увидел два пропущенных вызова с неизвестного номера. Возможно, он не заметил их, пока ехал на велосипеде.

"Извините, учитель Чжан".

Учитель Чжан жестом пригласил Линь Юйсина выйти.

Они втроем подошли к двери общежития, и молчаливый мужчина обратился к Линь Юйсину: "Здравствуйте, я секретарь Гу Чжуана Чэнь Хуа".

Он вежливо протянул визитную карточку, изменив при этом способ представления: "Господин Гу – отец Гу Чжунъи".

Повернувшись к учителю Чжану, он официально улыбнулся: "Дальше я сам. Спасибо, учитель Чжан".

"Не за что".

Учитель Чжан понял смысл его слов и тактично удалился.

Затем Чэнь Хуа объяснил цель этого визита: "Господин Линь, господин Гу хочет вас видеть".

Пальцы Линь Юйсина, державшие визитную карточку, напряглись, и он подсознательно взглянул на свой чемодан.

Он мало что знал об отце Гу Чжунъи, но по общению с Гу Чжунъи понял, что отец и сын не были близки, их отношения были токсичными.

Более того, Гу Чжунъи не любил его.

В такой ситуации это приглашение вполне могло оказаться "ловушкой".

Он не должен был идти.

Чэнь Хуа сразу же разгадал мысли Линь Юйсина.

"Господин Линь, лучше не отказываться. Да и молодому господину это будет полезно". Чэнь Хуа открыл багажник, готовясь помочь Линь Юйсину с багажом. Он продолжил: "Вы – человек, которого ценит молодой господин, и господин Гу также ценит вас. На этот раз вы не понесете никаких потерь".

Линь Юйсин почувствовал себя беспомощным и понял, что у него нет другого выхода, кроме как пойти с ним.

"Давайте я оставлю багаж в общежитии".

Линь Юйсину не давали покоя мысли о том, что позже ему придется сбежать. Если бы багаж оказался заложником в багажнике, он бы попал в беду...

В просторном автомобиле Линь Юйсину было очень неспокойно.

Чэнь Хуа молча вел машину и не разговаривал с ним.

Когда машина въехала в красиво оформленный внутренний двор гостиницы, Чэнь Хуа наконец заговорил: "Господин Линь, мы прибыли". Он вышел из машины и вежливо открыл дверь перед Линь Юйсином.

Несмотря на вежливое обращение, Линь Юйсину показалось, что он сидит как на иголках.

Нервными шагами он последовал за Чэнь Хуа.

Они прошли через вестибюль и несколько коридоров.

Внутри двора был скрытый рай, живописная сцена, которая казалась потусторонним царством, спрятанным в городе. Линь Юйсин был поражен, но не решался замедлить шаг, чтобы полюбоваться.

Чэнь Хуа подвел его к отдельной комнате и дважды постучал, прежде чем открыть дверь. "Господин Линь, пожалуйста, входите".

Линь Юйсин колебался, оставаясь на месте, не садясь и не здороваясь.

Не то чтобы Линь Юйсин не знал манер, но как только он переступил порог комнаты, он почувствовал атаку негативного феромона. Этот феромон был беспричинным и угнетающим, подавляющим его восприятие.

Линь Юйсину, как омеге, было ясно, что Гу Чжуан его ненавидит.

Под воздействием феромонов дыхание Линь Юйсина стало тяжелым, и он крепко ухватился за одежду. Ему казалось, что он потерял весь свой импульс.

Официант и Чэнь Хуа уже вышли из комнаты, аккуратно закрыв дверь.

Гу Чжуан поднял глаза, и в его равнодушном взгляде отразился леденящий душу декабрь.

Он холодно сказал: "Не можешь говорить?"

Линь Юйсина поразил его голос, он задрожал всем телом, на лбу выступил холодный пот.

После этого Линь Юйсин, дрожа от страха, впервые обратился к Гу Чжуану не с приветствием или почтительными словами, а со словами: "Дядя Гу, если вы действительно хотите поговорить со мной, то, пожалуйста, ограничьте свои феромоны".

Услышав это, Гу Чжуан слегка коснулся губами края чайной чашки.

"Омеги, как и альфы, могут быть высокого, среднего или низкого качества. Если ты не можешь вынести даже немного моих феромонов, то ты, должно быть, относишься к категории "низкокачественных"", – сказал Гу Чжуан.

Как студент, специализирующийся на феромонах, Линь Юйсин почувствовал недовольство по поводу дискриминационных ярлыков. Однако из-за поврежденной железы он действительно принадлежал к той категории омег, которую Гу Чжуан назвал "низкокачественной".

"Независимо от того, к какому типу омег я отношусь, мне не нравятся феромоны с отрицательными эмоциями", – Линь Юйсин подавил вздох и не показал признаков слабости. "Если вы не хотите идти навстречу, то, боюсь, на этом наш разговор закончится".

Гу Чжуан слегка приподнял бровь.

Ему не нравились невежливые омеги, даже если он первым проявил невежество.

Тем не менее, это не имело значения.

Он снизил поток феромонов и быстро привел комнату в нормальное состояние, демонстрируя свой сильный контроль.

"Присаживайся".

На столе стояли различные изысканные чайные угощения, но у Линь Юйсина не было аппетита. От феромонов Гу Чжуана он был бледен.

Разумеется, Гу Чжуан вовсе не собирался приглашать Линь Юйсина на чай и беседу. "Чжунъи – высококачественный альфа, и любой омега, с которым он встречается, должен быть совместим с ним по статусу, если не по качеству", – сказал он.

Линь Юйсин: "..."

Гу Чжуан изменил тон: "Однако он влюблен в тебя".

Постепенно в глазах Гу Чжуана появился оттенок холода, как у ядовитой змеи, нацелившейся на добычу. По его мнению, Линь Юйсин был невежественной мышью.

Гу Чжуан притворился великодушным: "Как отец, я не могу изменить своего ребенка, поэтому могу только принять его".

Он внимательно наблюдал за Линь Юйсином, пытаясь понять, что за омега мог так глубоко завладеть сердцем Гу Чжунъи. Однако, увидев Линь Юйсина воочию, он нашел его совершенно обычным.

В глазах Гу Чжуана такой омега, попав в семью Гу, наверняка стал бы посмешищем.

К сожалению, его сын оказался слишком самоуверенным.

Мало того, Гу Чжунъи хотел вмешаться в дела, в которые не должен был вмешиваться, что вынуждало Гу Чжуана идти на компромиссы. Гу Чжуан был упрямым человеком со старомодным мышлением. Гу Чжунъи был его единственным ребенком-альфой и наследником, и он должен был держать его рядом с собой.

Поскольку в данный момент он не мог сломать крылья Гу Чжунъи, ему пришлось отступить. Сначала нужно было найти слабое место Гу Чжунъи, а затем придумать, как подрезать ему крылья.

Если и это не поможет, то можно будет "сломать" ему и руки, и ноги.

Голос Гу Чжуана был глубоким: "Вы с Чжунъи поедете за границу вместе, и я устрою вас в хороший университет. В будущем я не буду относиться к тебе плохо. Расходы на жизнь, включая жилье, машину и прочее, я тебе обеспечу".

Линь Юйсин почти не понимал языка, на котором он говорил.

"Что?"

Гу Чжуан сказал: "Мне не нужно повторяться".

Он легонько постучал по столу, и в комнату вошел Чэнь Хуа, положив перед Линь Юйсином приготовленные документы.

Гу Чжуан продолжил: "Это документы из университета и больницы. Я организую для тебя лучшее лечение за границей". Он слегка пошевелил двумя пальцами, указывая на свою шею: "Поскольку ты станешь частью семьи Гу, как у омеги, у тебя не должно быть никаких проблем. Надеюсь, ты это понимаешь".

Его отношение казалось мягким, но за ним скрывался высокий и могущественный благодетель.

В его извращенном сознании Линь Юйсин был ничтожным муравьем, нищим, ползающим у его ног.

Линь Юйсину следовало быть благодарным и принять подарок.

В конце концов, Гу Чжуан не позволил бы Линь Юйсину оставаться с Гу Чжунъи слишком долго.

Все это было лишь временной тактикой.

Нужно было притвориться примирившимся, заставить Гу Чжунъи отказаться от мысли покинуть семью Гу и быстро отправить их обоих за границу, стараясь всеми силами пресечь мысли Гу Чжунъи о расследовании дела об автокатастрофе.

Как только все уляжется и Гу Чжунъи "исправится", Линь Юйсин будет уже бесполезен.

Если бы не та авария, не было бы этих неприятностей.

К сожалению, актерское мастерство Гу Чжуана было невысоким. А может быть, он просто не хотел играть.

Гу Чжуан, глядя на молчаливого Линь Юйсина, нетерпеливо сказал: "Если у тебя есть другие пожелания, ты можешь их озвучить".

Однако Линь Юйсин равнодушно смотрел на заманчивые условия. От "привязанности", построенной на деньгах, исходил холодный медный запах, от которого становилось не по себе.

Из высокомерных слов Гу Чжуана Линь Юйсин понял, в какой обстановке вырос Гу Чжунъи.

Он спросил: "Тогда он не вернулся в приют, чтобы забрать меня, из-за вас, верно?"

Гу Чжуан нахмурил брови.

Линь Юйсин спросил: "Вы передумали, потому что узнали о шрамах на моем теле?"

Чэнь Хуа сердито посмотрел на Линь Юйсина, желая пресечь его грубость, но Гу Чжуан остановил его. Чэнь Хуа почтительно отступил на шаг.

Линь Юйсин, увидев выражение лица Гу Чжуана, понял, что прав. Он на мгновение запнулся и спросил: "Тогда... Вы сломали ему ногу?"

Гу Чжуан по-прежнему не отвечал.

Линь Юйсин все понял.

В одно мгновение сердце Линь Юйсина охватило чувство грусти и тоски, как будто он погрузился в омут воспоминаний об А И.

Он вспомнил, что маленький А И всегда был грустным и неуверенным в себе. Он был таким замечательным человеком, но при этом замкнулся в себе.

А И не отказывался общаться с другими, он просто боялся этого.

Дети, выросшие в любви, были похожи на Су Ли или Гу Нуаня, но уж точно не на А И.

Линь Юйсин вспомнил первую ночь А И в приюте. В тусклом свете А И разделся, и на его теле виднелись многочисленные синяки, что испугало Линь Юйсина.

Он прикоснулся к спине А И, обнимая его, и сказал: "В будущем... никто тебя больше не обидит. Я буду тебя защищать".

В тот день А И оттолкнул его со слезами на глазах.

Это оставило неизгладимый след в сердце Линь Юйсина.

Подумав об этом, Линь Юйсин наконец встал.

Он решительно и без колебаний отверг "доброту" Гу Чжуана.

"Простите, я не соглашусь ни с чем из того, что вы сказали. Спасибо, что пригласили меня на чай, но мне пора идти". Он встал, поклонился и уже собирался повернуться и открыть дверь, как Гу Чжуан холодно фыркнул.

Линь Юйсин остановился, слегка повернулся и с достоинством посмотрел на Гу Чжуана.

Гу Чжуан не собирался вступать в переговоры: "Я не спрашиваю твоего согласия".

"Дядя Гу, похоже, вы не смогли убедить его, поэтому обратились ко мне за компромиссом, верно?"

"..."

Линь Юйсин ответил: "Но я отклоняю ваше предложение".

Гу Чжуан не мог не рассердиться и потер виски: "Я могу заставить его отказаться от тебя еще раз". Он спросил: "Хочешь попробовать?"

Линь Юйсин без колебаний ответил: "Конечно".

Гу Чжуан растерялся: "..."

Чэнь Хуа тоже был ошеломлен.

Конечно? Что это за ответ?

Линь Юйсин шагнул к Гу Чжуану и твердым тоном сказал: "Знаете, когда я был молод, я решил, что он нарушил наше обещание. Я не винил его, но мое сердце было разбито. Сегодня я особенно благодарен вам. Вы дали мне понять, как он ко мне относится, и я понял, что наша разлука была неизбежна".

Гу Чжуан не хотел слушать все это: "Не поднимай тост, если не можешь пить".

Линь Юйсин остался невозмутимым: "Дядя Гу, я, может быть, и беден, но это не значит, что я глуп. Раз я вам так не нравлюсь, то вы можете не соглашаться с нашими отношениями. Точно так же я могу не принять те блага, которые вы предлагаете".

Он прекрасно знал, какова будет цена за согласие.

Если бы Гу Чжуан притворился более искренним, Линь Юйсин не смог бы так тщательно разгадать его обман и расчеты.

"Вы сказали, что можете заставить его снова отказаться от меня. Раз уж вы так хотите этого, я не стану вас останавливать. Дерзайте!"

"Ты!"

Гу Чжуан в гневе сжал кулаки, и опасные феромоны начали неуловимо накапливаться.

Линь Юйсину не хотелось снова попасть под влияние феромонов. Он почувствовал, что ситуация складывается неблагоприятно, и сказал: "Даже если Гу Чжунъи будет вынужден отказаться от меня, я буду как липкая жвачка, от которой он не сможет избавиться. Я буду держаться за него и ждать его".

В любом случае он его не подведет.

Эта речь Линь Юйсина разозлила Гу Чжуана до такой степени, что он выпустил феромоны, за которые его могла арестовать полиция.

К счастью, Линь Юйсин быстро сориентировался и успел убежать, пока его не затронули.

Как только Линь Юйсин ушел, дверь личной комнаты снова закрылась.

Гу Чжуан хлопнул чашкой об пол, и изысканный фарфор тут же разлетелся вдребезги, издав резкий звук.

Чэнь Хуа поклонился. Хотя он и не чувствовал феромонов, он не смел дышать нормально.

Гу Чжуан скрежетал зубами от злости, его лицо стало свирепым: "Чэнь Хуа, пришло время действовать".

"Господин Гу, не говоря уже о том, что у молодого господина есть доказательства ваших проступков, в последнее время Гу Юаньчэнь, этот старый лис, тоже ведет себя не лучшим образом. Если вы действительно будете действовать против Линь Юйсина, молодой господин может разволноваться, и это навредит вам в различных аспектах". Чэнь Хуа спокойно проанализировал ситуацию: "Мы должны думать о долгосрочной перспективе..."

"Тогда нацелься на Гу Чжунъи!"

Чэнь Хуа подумал, что, должно быть, ослышался, и в шоке широко раскрыл рот.

Гу Чжуан резко приказал: "Мне все равно, сломаешь ли ты моему сыну ногу или руку. В следующем месяце я хочу видеть его "послушным" в больнице".

"Господин Гу, но молодой господин..."

Гу Чжуан считал, что хорошо понимает Гу Чжунъи: "Он был воспитан мной и очень умен. Он знает, что мне нужен преемник, поэтому он не станет мне ничего делать".

"Чжунъи еще молод, ему не хватает опыта и решительности. Чэнь Хуа, пока он не получил поддержку Гу Юаньчэня и не положился на него, мне нужно, чтобы ты быстро решил этот вопрос".

Чэнь Хуа тут же ответил: "Слушаюсь, господин Гу!"

Лицо Гу Чжуана потемнело, и он мрачно сказал: "Раз Сюй Ваньлин не хочет рожать, значит, сотрудничество между ее семьей и моей должно закончиться". В конце концов, было много престижных дам, желающих иметь детей, почему он должен был сосредоточиться только на ней?

Ради своей цели Гу Чжуан был готов отказаться от всего!

Когда Линь Юйсин перестал бежать, он уже отдалился от гостиницы на значительное расстояние. Он согнулся, уперся руками в колени и тяжело дышал.

Вспоминая эту сцену, он восхищался своим бесстрашием. Если бы он был на секунду медленнее, то наверняка задохнулся бы от феромонов Гу Чжуана.

"Это меня напугало..."

Выбравшись из опасной ситуации, Линь Юйсин почувствовал себя полностью истощенным. Он присел на обочину дороги, чтобы ветер разогнал феромоны.

Он просидел так некоторое время, все еще дрожа от испуга.

На телефон пришло сообщение от Гу Чжунъи: [Все готово, я пересел на более ранний рейс. Ты дома?]

Линь Юйсин не испытывал особых чувств, но как только он увидел сообщение Гу Чжунъи, он почувствовал тоску. Он позвонил Гу Чжунъи, и его голос прозвучал печально: "Старший".

"Что случилось?"

"Я хочу заехать за тобой. Можно?"

Услышав в голосе Линь Юйсина что-то неладное, Гу Чжунъи с тревогой спросил: "В чем дело?"

"Я просто хочу забрать тебя. Ничего страшного". Линь Юйсин опустил голову и пробормотал: "В последнее время ты был занят, и я скучал по тебе. Разве я не могу заехать за тобой?"

Как Гу Чжунъи мог отказаться?

После того как Гу Чжунъи положил трубку, на телефоне Линь Юйсина быстро появилась информация о рейсе.

Линь Юйсин потрогал лотерейный билет в кармане и пробормотал про себя: "Ты столько всего от меня скрывал, все терпел один, ничего не говоря мне. Поэтому я обману тебя только в этот раз".

Линь Юйсин поджал губы, встал и поймал такси. Не обращая внимания на то, что было еще рано, он сразу же отправился в аэропорт.

Около часа дня.

Гу Чжунъи поспешил вытолкнуть свой багаж из толпы.

Линь Юйсин в толпе энергично махал рукой Гу Чжунъи и возбужденно кричал: "Старший, я здесь! Здесь!"

Не успел Гу Чжунъи подбежать, как Линь Юйсин бросился к нему и заключил в свои объятия.

Гу Чжунъи почувствовал слабый цитрусовый аромат Линь Юйсина, и его встревоженное сердце успокоилось: "Юйсин!" Он назвал долгожданное имя и крепко обнял Линь Юйсина, нежно положив подбородок ему на плечо.

Как многие воссоединившиеся пары в аэропорту, они страстно обнялись.

Линь Юйсину показалось, что феромоны Гу Чжунъи стали сладкими, и его беспокойное настроение постепенно улучшилось.

"Старший", – Линь Юйсин привстал на цыпочки и приблизился к уху Гу Чжунъи, – "Ты рад, что я приехал за тобой?"

"Очень рад".

Гу Чжунъи разжал объятия и погладил Линь Юйсина по щеке, внимательно изучая его глаза. Убедившись, что Линь Юйсин не плакал, он мягко улыбнулся и спросил: "Почему ты решил заехать за мной? Долго ждал? Не устал?"

"Не слишком долго. Я не устал".

Линь Юйсину понравилось, как Гу Чжунъи заботится о нем. Он снова уткнулся лицом в его плечо, крепко обнял и негромко сказал: "Я пришел, как только захотел тебя увидеть. А ты? Ты не устал после командировки?"

"Теперь, когда я тебя увидел, я совсем не чувствую усталости".

Гу Чжунъи не хотел отпускать Линь Юйсина, он осторожно понюхал феромоны между его волосами, а также заметил запах шампуня, который отличался от домашнего, – это был шампунь, которым Линь Юйсин пользовался в общежитии.

Он легонько поцеловал Линь Юйсина в щеку: "Разве ты не вернулся домой вчера вечером?"

Линь Юйсину стало щекотно, и он оттянул шею: "Су Ли каждый день занимался до полуночи, поэтому я пошел купить ему ужин".

Гу Чжунъи, разлученный с ним на несколько дней, почувствовал себя немного одиноким. Неожиданно его охватила ревность: "Ты очень хорошо к нему относишься".

Линь Юйсин прикоснулся к голове Гу Чжунъи и пригладил его волосы: "В конце концов, это наша последняя ночь вместе. Я должен быть с ним милым". Видя, что Гу Чжунъи не понимает, он прошептал: "Я планирую остаться дома до конца летних каникул. После начала учебы я максимально изменю график своей работы, чтобы оставаться дома. Ты не против?"

Гу Чжунъи удивился и подумал, что ослышался.

Линь Юйсин не шутил, он серьезно сказал: "Я хочу быть с тобой каждый день".

Чтобы выразить свою искренность, Линь Юйсин поцеловал Гу Чжунъи в щеку, не обращая внимания на окружающих.

Гу Чжунъи, естественно, хотел поцеловать его в губы, но Линь Юйсин, как обычно, преградил ему путь. Гу Чжунъи нахмурился, чувствуя себя немного расстроенным. Это выражение он приберегал только для Линь Юйсина.

Самообладание Линь Юйсина улетучилось, и он с покрасневшими щеками понял, что хотел сделать Гу Чжунъи. Линь Юйсину стало ясно, что Гу Чжунъи не остановится, если начнет его целовать.

Гу Чжунъи уверенно сказал: "Ты первый меня поцеловал".

Линь Юйсин прошептал в ответ: "Нет, ты первый меня поцеловал".

"Поцелуй в щеку не считается". Гу Чжунъи сдержанно ответил: "Я хочу поцеловать тебя как следует".

"...Здесь слишком много людей".

"Тогда пойдем в машину".

Линь Юйсин озадачился: "В машину?"

"Я припарковал машину здесь перед отъездом". Гу Чжунъи не знал, согласится ли Линь Юйсин, но ему казалось, что Линь Юйсин был инициатором сегодняшней встречи. Поскольку Линь Юйсин ему очень нравился, он пошел на компромисс: "Если ты не хочешь, мы можем поехать домой. Я... не тороплюсь".

Последние слова прозвучали фальшиво.

После того, как Линь Юйсин вырвался из его объятий, он естественно взял Гу Чжунъи за руку, постоянно сжимая ее. Он всегда был послушным и медленно кивнул: "Я не говорил, что не хочу".

Гу Чжунъи и не подозревал, что Линь Юйсин может быть таким хитрым.

Его дразнили щипки Линь Юйсина, и сердце его тоже зудело. Если бы не общественное место, он хотел бы прижать Линь Юйсина к стене и поцеловать его в тот же миг.

И он действительно это сделал.

Только место действия сменилось на парковку аэропорта, а стена стала сиденьем в машине.

Гу Чжунъи оттащил Линь Юйсина и быстро подошел к машине. Нажав на кнопку отпирания, он грубо закинул багаж в багажник. При этом багаж жалко упал.

Линь Юйсин последовал за ним и сказал: "Будь осторожен".

Гу Чжунъи обернулся и тепло сказал: "Ты тоже будь осторожен".

Не успел Линь Юйсин заговорить, как он открыл заднюю дверь и, прикрыв голову Линь Юйсина, втолкнул его внутрь. Гу Чжунъи забрался следом, на его лице отражалась такая срочность, какой Линь Юйсин никогда не видел.

Как только дверь машины закрылась, замкнутое пространство наполнилось феромонами Гу Чжунъи, и Линь Юйсину показалось, что он попал в облако, легкое и невесомое, не позволяющее сориентироваться.

Линь Юйсин робко поднял глаза, и в глазах у него появился водянистый туман. Он чувствовал, что феромоны Гу Чжунъи опьяняют, но не знал, что его собственные феромоны еще более соблазнительны.

Гу Чжунъи был одет в строгий костюм и ослабил галстук. Его тонкие пальцы легли на грудь Линь Юйсина.

Они слились в поцелуе, липкая нежность и горячая пульсация захватили их сердца.

Линь Юйсин оцепенел от поцелуя и только потом понял, что Гу Чжунъи хотел гораздо большего, чем просто поцелуй. Он с силой стянул с него штаны. Линь Юйсину стало неловко, он сопротивлялся непрекращающимся поцелуям Гу Чжунъи и поспешно сказал: "Это... Это не то, о чем ты говорил раньше!"

Гу Чжунъи присосался к его губам и хрипло спросил с сильным желанием: "Что отличается?"

"Мы договорились только поцеловаться..."

Гу Чжунъи твердо сказал: "Разве?"

"Да! Как мы можем сделать это в машине?" Голос Линь Юйсина становился все слабее, и он ткнул кончиками пальцев в плечо Гу Чжунъи, игриво борясь между сопротивлением и согласием: "Мы договорились..."

Гу Чжунъи прикусил кончик его пальца, не двигаясь с места: "Я этого не говорил".

"..."

"Я только слышал, как ты сказал..." Гу Чжунъи наклонился, потерся носом о нос Линь Юйсина, создавая двусмысленную атмосферу. Он полностью снял с Линь Юйсина штаны: "Ты сказал, что не возражаешь".

Линь Юйсину стало жарко, но прежде чем он успел что-то сказать, Гу Чжунъи глубоко поцеловал его, заставив замолчать.

Запах летнего пота был наполнен феромонами, и от этого слабого аромата Линь Юйсина охватила сонливость. Общение в машине перешло от слов к сдержанным вздохам и тихим стонам.

К счастью, людей на стоянке было немного, иначе Линь Юйсин мог бы никогда больше не поднять голову.

Час спустя.

Гу Чжунъи с сияющим видом сидел на водительском сиденье, поправляя рубашку и подавляя свои несдержанные феромоны.

Босая нога с заднего сиденья легонько пнула его по руке.

Гу Чжунъи был в хорошем настроении и тихонько захихикал.

С заднего сиденья донеслось негромкое: "Извращенец!". Линь Юйсин снова пнул его: "Ты даже презервативы в машину положил..."

Ты уже собирался сделать это в машине?

Гу Чжунъи не обращал внимания на то, что Линь Юйсин его пинает. Он схватил Линь Юйсина за лодыжку и поцеловал ее: "Да, я извращенец". Линь Юйсин испугался и быстро отдернул ногу, его щеки покраснели. Он больше не пинался, боясь спровоцировать его еще больше.

Гу Чжунъи завел машину и улыбнулся: "Проголодался? Пойдем поедим чего-нибудь".

Линь Юйсин с грустью спросил его: "Думаешь, я смогу пойти поесть?"

"Я слишком далеко зашел", – быстро признал свою ошибку Гу Чжунъи и искренне сказал: "Я попрошу ресторан доставить еду. Что ты хочешь съесть?"

Линь Юйсин, обняв колени на заднем сиденье, перечислил ряд блюд: "Абалон с измельченной курицей, кисло-сладкая свинина с корнями лотоса, тушеная свиная рулька, тушеная свинина с консервированными овощами, кисло-сладкая мандариновая рыба, острые креветки, говядина с зеленым перцем..."

"Так много?"

"Сегодня мне пришлось выполнять физическую работу".

Линь Юйсин не знал, что на него нашло. Раньше он не хотел заказывать так много, опасаясь, что это будет расточительно или обременительно для кошелька Гу Чжунъи. Но сегодня он изменил свое мнение.

Гу Чжунъи слегка улыбнулся, затем переменил тон: "Я имел в виду, что ты заказал слишком мало. Посмотри, как ты похудел за последнее время. Тебе нужно больше есть".

Линь Юйсин не мог удержаться от хихиканья.

Гу Чжунъи серьезно задумался: "Может, добавить королевского краба?"

Линь Юйсин не был слишком хорошо знаком с этим блюдом и уже собирался отказаться, но Гу Чжунъи сказал: "Я почищу его для тебя".

Во время остановки на красный свет Линь Юйсин наклонился и поцеловал Гу Чжунъи в щеку. В этот день он был необычайно инициативен и полон энтузиазма. Он больше не дразнил Гу Чжунъи: "Закажи еще несколько блюд. Я все съем".

Гу Чжунъи заказал несколько мясных и вегетарианских блюд, а также королевского краба. Он рассчитал время, и к тому моменту, когда они вернутся домой и примут душ, еда уже будет доставлена.

По дороге Линь Юйсин нашел возможность и сел на переднее пассажирское место. Он попытался настроить автомобильное радио, и ему посчастливилось найти тот же канал, который они слушали в прошлый раз.

Все было по-прежнему: двое ведущих беседовали, обсуждали фантастические темы, в основном о перерождении и путешествиях во времени, изредка зачитывая комментарии слушателей.

Видя, что Линь Юйсин не переключает канал, Гу Чжунъи спросил: "Тебе нравится это слушать?"

"В прошлый раз я слушал это в твоей машине и нашел это интересным".

Гу Чжунъи задумчиво держал руль. Он не ожидал, что Линь Юйсин обратит на это внимание. Он думал, что Линь Юйсину это неинтересно.

Конечно же, этот его жест привлек внимание Линь Юйсина.

Линь Юйсин сделал вид, что внимательно слушает радио, и сказал: "Есть люди, которые рассказывают истории о перерождении. Старший, как ты думаешь, действительно ли в этом мире есть люди, способные переродиться?"

"..."

"Старший?"

Гу Чжунъи сделал небольшую паузу, а затем мягко спросил: "Как ты думаешь, есть ли такие люди?"

Линь Юйсин без колебаний ответил: "Думаю, что есть".

Его слова испугали Гу Чжунъи, и он чуть не остановил машину на обочине.

"...Что ты сказал?"

Линь Юйсин сделал вид, что не понял, и ответил: "Я сказал, что верю в это. Мир такой большой, все может случиться, и в этом нет ничего странного". Его глаза прояснились, и он мягко спросил: "А ты так не думаешь, Старший?"

У Гу Чжунъи перехватило горло, и он почувствовал онемение в теле от нервозности. Он не хотел попасть в тупик: "Юйсин, я..."

Линь Юйсин отнял руку, за которую держался Гу Чжунъи, и, коснувшись подбородка, задумчиво сказал: "В таком случае, почему бы тебе не назвать выигрышные номера лотереи за последние несколько лет?"

"?"

Гу Чжунъи был застигнут врасплох, и на его лице появилось редкое выражение неловкости. Он пожалел, что не приехал днем раньше и не забрал лотерейный билет у Линь Юйхэна.

Он уже собирался все объяснить, но тут увидел решительное выражение лица Линь Юйсина и услышал его слова: "А может, нам лучше пойти в больницу? В наше время медицина настолько развита, что при упорном лечении всегда есть надежда на выздоровление".

Гу Чжунъи нечего было ответить.

Его сердце опустилось еще глубже. Действительно, не имея никаких веских доказательств, Линь Юйсин не мог ему поверить.

Только в прошлом месяце он критиковал Линь Юйхэна за легкомыслие, а теперь сам вел себя глупо.

Он потер лицо и погрузился в опустошенное молчание.

Линь Юйсин настойчиво спрашивал: "Ты действительно считаешь, что выигрышных лотерейных билетов не бывает?"

Гу Чжунъи вдруг почувствовал себя разочарованным и пробормотал: "Нет".

Линь Юйсин ответил медленным и непринужденным "О".

Гу Чжунъи закрыл глаза, осознав свою ошибку. Он почувствовал головную боль, пытаясь придумать оправдание.

Линь Юйсин внезапно протянул ему лотерейный билет и тихонько сказал: "Если у тебя нет лотерейного билета, возьми мой".

Гу Чжунъи был ошеломлен, он с теплотой держал бумажку в руке, недоумевая.

Линь Юйсин перестал дразнить Гу Чжунъи. Он отстегнул ремень безопасности, наклонился и поцеловал Гу Чжунъи в губы, сказав нежным тоном: "Мой брат сказал, что с этим билетом можно выиграть 3 000 юаней. Впечатляет, правда? Раз уж у нас такие хорошие отношения, я подарю его тебе".

Его слова были наполнены игривым тоном.

Гу Чжунъи смотрел на него расширенными глазами. Информации было слишком много, и он на мгновение потерял дар речи. Но в глазах Линь Юйсина мелькнула радость, как бы говорящая: "Удивлен?"

"..."

Сразу же после этого Линь Юйсин не дал Гу Чжунъи времени прийти в себя.

Линь Юйсин с искренним выражением лица назвал долгожданное имя: "А И, спасибо, что вернулся и нашел меня".

Губы Гу Чжунъи задрожали, глаза наполнились теплом, а дыхание почти остановилось. "Как... ты назвал меня?"

"А И".

"Повтори еще раз".

Линь Юйсин твердо сказал: "А И".

Гу Чжунъи не мог не спросить, откуда Линь Юйсин все это знает, и с трудом задал вопрос: "Ты больше не винишь меня?"

"Я никогда не винил тебя. В тот день я просто не хотел беспокоить тебя и мешать жизни А И, поэтому солгал. Я всегда скучал по тебе, очень скучал. Когда я узнал, что ты – А И, я был очень счастлив".

Слезы Гу Чжунъи потекли без предупреждения. Он столько лет ждал этого зова "А И" и прощения.

Он думал, что уже никогда не услышит его, но в этот момент Линь Юйсин нежно коснулся глубочайшего шрама в его сердце.

Чудесным образом он начал заживать.

Гу Чжунъи потерял дар речи, по его лицу потекли слезы, что было редкостью.

Линь Юйсин протянул руку, чтобы вытереть его слезы, и извинился: "Я дразнил тебя по поводу многих вещей, которых не знал. В этот раз я просто хотел рассмешить тебя. Теперь мы квиты, и ты больше не можешь на меня злиться. Не скрывай от меня ничего. Хотя я моложе тебя более чем на десять лет, я буду стараться, чтобы догнать тебя".

Он хотел навсегда остаться с любимым человеком, разделить с ним и радости, и горести.

[В данный момент 83 глава отсутствует]

(Пропуск времени)

Лето пролетело быстро, и солнечный свет отбрасывал на деревья приглушенные тени.

В мгновение ока наступил сентябрь.

За эти два месяца произошло много событий.

Например, Гу Нуань и Хань Ян подтвердили свои отношения, причем Гу Нуань практически кричал об этом с крыш.

Кроме того, Су Ли наконец-то встретился с Лян Се, о котором давно думал. Его не беспокоила ситуация, в которой оказался Лян Се, и он быстро завязал с ним милый роман.

В отличие от них, любовь Линь Юйсина уже расцвела, и теперь он был полностью сосредоточен на работе.

Его стажировка в Gu Group проходила гладко, а за отличную работу в команде он получил дополнительную премию.

Единственным препятствием, пожалуй, было то, что он случайно столкнулся с Гу Юаньчэнем в кафетерии компании и нервно воскликнул: "Здравствуйте, дядя!"

Голос Линь Юйсина был настолько громким, что вся столовая мгновенно затихла.

Линь Юйсин: "..."

Линь Юйсин: У меня неприятности, я неправильно назвал его на работе.

Увидев Линь Юйсина, Гу Юаньчэнь задумался, стоит ли приветствовать его или нет. Ведь в наше время молодые люди не любили, чтобы другие знали об их отношениях в компании.

Например, Хань Ян никогда не говорил о том, что он его приемный сын.

Но вдруг Линь Юйсин не возражал?

Раз так, то Гу Юаньчэню не о чем было беспокоиться. На глазах у всех он с готовностью ответил: "Ты много работал, Юйсин". И подлил масла в огонь: "Не забудь в эти выходные прийти к нам домой на ужин с Чжунъи".

Все члены команды Линь Юйсина пришли в смятение, каждый пытался вспомнить, не обошелся ли он с Линь Юйсином несправедливо.

С тех пор Линь Юйсин стал известен в компании как особенно старательный работник.

Во время обеденного перерыва Линь Юйсин привычно позвонил своему старшему брату Линь Юйхэну и поделился с ним всякими мелочами, а также рассказал о том, как он по ошибке назвал генерального директора дядей на работе.

В настоящее время Линь Юйхэна не было в С-Сити.

С тех пор как Ляо Янь дал ему свой ответ, и побочные эффекты исчезли, он мог покидать Город С и больше не терял сознания.

Он догадался, что Ляо Янь уже ушел.

Он посмотрел на небо, испытывая смешанные чувства.

Но его сердце, которое должно было бы быть печальным, постепенно улыбнулось из-за бесконечных слов младшего брата: "Как ты можешь так небрежно обращаться к нему? Не сочтут ли твои коллеги это восхождением по профессиональной лестнице?"

Линь Юйсин вздохнул: "Брат, мне кажется, что я сошел с ума".

Линь Юйхэн утешил его: "Все в порядке, это не ложь. Он действительно твой дядя". Прогуливаясь, Линь Юйхэн продолжал: "У меня сегодня вечерний рейс. Не хочешь ли поужинать вместе, когда я вернусь?"

"У меня сегодня планы, и я взял выходной".

"С Гу Чжунъи?"

"Не читай мои мысли!"

"Мне не нужно читать твои мысли, чтобы понять, что это связано с Гу Чжунъи", – беспомощно усмехнулся Линь Юйхэн. Он был обычным человеком, который дважды переродился, откуда у него телепатические способности?

Он поддразнил младшего брата: "Твоя привязанность к Гу Чжунъи практически написана на твоем лице. Нетрудно догадаться".

Линь Юйсин покраснел и быстро сменил тему, намеренно заговорив о делах Линь Юйхэна: "Брат, а что насчет тебя? Тебе нужно себя ограничивать. Су Ли говорит, что ты почти возглавляешь список плейбоев кампуса!"

После отказа от использования ингибиторов феромонов Линь Юйхэн стал похож на ходячий гормон - за ним бегали студенты со всех факультетов.

Конечно, он не специально распространял свое обаяние повсюду. Он еще не умел хорошо контролировать феромоны Ляо Яня, поэтому в глазах посторонних он был плейбоем с рейтингом "А", не умеющим хранить верность и соблазняющим омег повсюду.

Он подумал, что, возможно, ему стоит снова начать использовать ингибиторы.

После небольшой игривой перепалки Линь Юйсин спросил: "Брат, как у тебя дела?"

Линь Юйхэн был в хорошем настроении и улыбнулся: "Все идет довольно гладко".

Он дождался подходящего момента и раскрыл темные дела семьи Сюй. После этого он пожертвовал деньги, полученные от Сюй Сянчи, приюту, в котором они оба выросли.

"Я пришел в приют сегодня и увидел, что директора уже сменили. Похоже, наша директриса вернулась в свой родной город. Я узнал ее адрес, так что, когда у нас будет время, давай навестим ее".

"Конечно, поедем, когда я закончу летнюю практику. Я тоже скучаю по ней".

Линь Юйсин что-то вспомнил и пожаловался: "Кстати, тот лотерейный билет не был выигрышным. Сюй Сянчи действительно не может ничего сделать правильно".

Линь Юйхэна это позабавило.

Кроме того.

Гу Чжуан был арестован, и вероятность того, что он избежит смертной казни, была невелика. Его подчиненных Чэнь Хуа, Фан Цзэ и других тоже посадили одного за другим.

Гу Юаньчэнь обрубал все корни и, несомненно, воспользовался этой возможностью, чтобы уничтожить все остатки влияния Гу Чжуана в компании.

В последних новостях об этом сообщалось, и Гу Чжунъи также стал объектом всеобщего внимания. На форуме университета появилось множество постов на эту тему: кто-то язвил, кто-то делал вид, что обеспокоен, а кто-то действительно переживал. Были и те, кто просто наблюдал за зрелищем.

Большинство же смотрели, чтобы развлечься.

Ян Цин был в ярости и продолжал удалять посты по ночам.

В конце концов, Гу Чжунъи остановил Ян Цина. Его не волновали такие вещи: слухи – это то, что невозможно уничтожить. Кроме того, Гу Чжуан был до глубины души коррумпирован. Как сын Гу Чжуана, он не мог обойти эту тему стороной.

Лучше было позволить каждому говорить то, что он хочет.

Дальнейшие события были такими, какими их запомнил Гу Чжунъи.

Ближе к вечеру вилла опустела, все слуги ушли.

Сюй Ваньлин собрала простую сумку и вышла, надев туфли на высоком каблуке. Многие вещи были ей уже не нужны, и она не хотела по ним скучать.

В отличие от прошлого опыта, в этот раз Гу Чжунъи не сидел в оцепенении у входа. Он спокойно попрощался с Сюй Ваньлин и в одиночестве вошел на виллу, которая с юных лет всегда была наполнена одиночеством.

Это был не дом, но место, где он вырос.

Гу Чжунъи сразу же направился в кабинет Гу Чжуана. Там уже все тщательно обыскали и забрали все полезное. Гу Чжунъи терпеливо рылся в шкафах и наконец нашел старую папку.

Открыв ее, он достал фотографию своей матери Су Ю.

Он посмотрел на фотографию и молча положил ее в карман.

Затем он сжег все документы в папке.

С годами тоска по матери развеялась по ветру. Он не хотел мешать новой жизни Су Ю, он просто не хотел, чтобы ее вещи оставались на этой вилле и ассоциировались с прошлым Гу Чжуана.

Они оба страдали из-за Гу Чжуана, но с этого момента кошмар закончился.

Гу Чжунъи без всякой ностальгии покинул виллу, закрыв за собой дверь.

Скоро это место будет выставлено на аукцион, и с ним больше ничего не будет связано.

Гу Чжунъи сел в машину, и на его телефон пришло сообщение от Линь Юйсина.

Линь Юйсин: [Сегодня у нас первое свидание, не опаздывай!]

Губы Гу Чжунъи изогнулись в улыбке: [Обещаю не опаздывать].

Пришло еще одно сообщение, уже от Линь Юйхэна: [Спасибо за помощь. Нелегальный бизнес Сюй Сянчи и его отца оказался слишком развитым, полиция взяла их под стражу. В качестве вознаграждения в телефоне Звездочки есть две фотографии в наряде горничной-кошки. Сделаны не тайком, скорее всего, Су Ли].

Линь Юйхэн: [Удачи. Я слышал, что у тебя сегодня свидание с моим братом. Сможешь ли ты достать фотографии или нет, зависит от тебя.]

Гу Чжунъи: [Разве я из тех, кто зацикливается на подобных фотографиях?]

Линь Юйхэн: [Разве нет?]

Гу Чжунъи был раздосадован. Он отложил телефон и стал размышлять о том, как получить эти фотографии сегодня вечером. Он не забыл, что Линь Юйсин обещал ему ролевую игру в подобном костюме.

Раз уж обещание было дано, его нужно было выполнить.

В это время Линь Юйсин был одет в недавно купленный костюм. Его тонкие черты лица стали еще привлекательнее от тщательного ухода, что привлекло внимание многих прохожих.

Но никто не решался подойти.

Потому что Линь Юйсин стоял у входа в кинотеатр, держа в руках большой букет роз, и беспокойно расхаживал взад-вперед.

К этому дню он готовился целый месяц.

Костюм выбрал Су Ли, прическу сделал Гу Нуань, букет был заказан в цветочном магазине. Фильм, который они собирались смотреть, был романтическим.

Линь Юйсин посмотрел на сообщение, которое он отправил всего минуту назад, и с тревогой проверил время.

Он приехал на час раньше, но не хотел говорить об этом Гу Чжунъи.

Он замедлил шаг, опасаясь, что его прическа может испортиться. В конце концов, он нашел место, где можно было присесть и терпеливо ждать.

Розы в его руках распускались, словно пламя.

Опустив голову, Линь Юйсин осторожно понюхал цветы, и его губы растянулись в легкой улыбке. Он вспомнил день, когда он впервые встретил Гу Чжунъи, и недоразумение с букетом роз привело к настоящей любви.

Прижав розы к себе, он глубоко вздохнул, снова и снова повторяя в уме слова, которые хотел сказать Гу Чжунъи.

Во-первых, во время летней стажировки он показал хорошие результаты, и помимо зарплаты за стажировку он получил премию. Кроме того, с разрешения Гу Юаньчэня он мог продолжать работать и учиться в Gu Group в свободное от учебы в университете время и получать почасовую оплату.

Во-вторых, он решил использовать заработанные деньги, чтобы залечить свои шрамы.

В настоящее время в Стране С, чтобы защитить права омег, была введена новая политика, позволяющая омегам подавать заявку на получение плана оплаты в этом отношении. Получив одобрение, они могли платить по частям.

Его железа наконец-то будет пригодна для того, чтобы ее пометил Гу Чжунъи.

Поэтому он хотел спросить Гу Чжунъи, когда придет время... захочет ли он пометить его?

Хотя задавать этот вопрос было излишне, Линь Юйсину не хотелось быть скучным человеком в отношениях, а может быть, он хотел, чтобы между ним и Гу Чжунъи произошло что-то романтическое.

Линь Юйсин был поражен тем, как сильно изменились его мысли.

Раньше у него никогда не возникало таких "причудливых идей".

Однако Линь Юйсина устраивало нынешнее положение дел.

С нетерпением глядя на букет в своих руках, он сетовал на то, как медленно идет время. Он посмотрел вниз, затем поднял голову. Хотя до свидания оставалось еще сорок минут, он уже издалека видел, как Гу Чжунъи идет к нему.

Линь Юйсин встал и торжественно зашагал вперед.

На ходу Линь Юйсин начал бежать.

С букетом роз в руках, в глазах Гу Чжунъи он был похож на сверкающую и ослепительную звезду, бегущую навстречу.

Линь Юйсин стряхнул с лепестков роз капли росы и хотел сказать тысячу слов, но первое, что он должен был сказать, это...

"Гу Чжунъи, я люблю тебя".

Это был первый букет роз, действительно подаренный Линь Юйсином.

Крепко обняв цветы, он бросился в объятия Гу Чжунъи.

КОНЕЦ

Лето в приюте.

Семилетний Ляо Янь сидел на маленьком табурете, чувствуя скуку и сонливость.

Вентилятор над ним непрерывно жужжал и вращался. Когда он смотрел на него, кружилась голова.

Мать Ляо Яня закрыла ему глаза рукой. "Янь, не смотри на него", – сказала она и отвернулась, чтобы продолжить разговор с директрисой приюта и отцом Ляо. В разговоре взрослых было много слов, которые Ляо Янь в тот момент не мог понять.

Ляо Янь послушно опустил голову, глядя в пол, а его пальцы играли с пуговицами на рубашке.

Он начал скучать по дому.

Через некоторое время его взгляд упал на частично открытую дверь. Он осторожно наклонился, желая посмотреть, но не решаясь войти.

Там было много детей, суетливых и даже более оживленных, чем в детском саду.

Директриса заметила его интерес и спросила у матери Ляо Яня: "Этот ребенок такой милый, что я могу принять его за девочку, если не буду осторожна". Она снова посмотрела на Ляо Яня и продолжила: "Он мальчик-омега? Судя по росту, он должен быть во втором классе начальной школы".

"Он альфа, ему всего семь лет".

Мать Ляо, увидев удивленное выражение на лице директрисы, небрежно добавила: "Он всегда был выше детей своего возраста".

Мать Ляо слегка нахмурила брови. "Просто он слишком замкнутый и легко поддается издевательствам. Поэтому мы планируем отдать его в школу на год позже, чтобы он еще немного побыл с нами".

Супруги привели Ляо Яня в приют, чтобы во время летних каникул он занимался полезной деятельностью и общался с другими детьми. Они пожертвовали деньги приюту и собирались выбрать ребенка для спонсорства.

Хотя Ляо Янь многого не понимал, родители хотели, чтобы он принял в этом участие.

Мать Ляо Яня взяла его за руку. "Среди этих фотографий выбери старшего брата или сестру. В будущем мы поможем выбранному ребенку пойти в школу".

Ляо Янь не был очень заинтересован.

Отец Ляо Яня слегка вздохнул, а затем строго сказал: "Янь".

Ляо Янь быстро бросился в объятия матери.

Директриса, привыкшая к общению с детьми, достала из ящика несколько леденцов и протянула их Ляо Яню.

Указывая на улицу, она сказала: "Ты наблюдал за ними. Хочешь с ними подружиться?"

Родители Ляо Яня были удивлены. Их ребенок проявил инициативу и захотел играть с другими детьми. Покраснев, Ляо Янь запоздало ответил: "Я видел двух одинаковых детей".

Он впервые столкнулся с близнецами в реальной жизни, и это показалось ему удивительным.

Директриса приюта поняла его и тепло улыбнулась: "Иди, ты с ними поладишь, они хорошие дети".

Ляо Янь посмотрел на мать, затем на отца. В его светло-карих глазах затаился намек на ожидание.

С их одобрения директриса взяла Ляо Яня за руку и вывела его на улицу.

Неподалеку от них чуть более высокий из мальчиков-близнецов держал в руках старый футбольный мяч. Он положил его на землю и, громко крикнув, нанес мощный удар ногой, от которого мяч покатился к другому близнецу.

Младший из близнецов подражал ему, кричал и пинал мяч.

Мяч постепенно отклонился от своей траектории и остановился у ног Ляо Яня.

Он коснулся новых туфель Ляо Яня.

Директриса подняла мяч и смахнула пыль с обуви Ляо Яня. Она подозвала двух мальчиков и представила их: "Юйхэн, Синсин, это Сяоянь".

Линь Юйхэн послушно встал перед директрисой приюта, держа за руку младшего брата. Он с любопытством рассматривал Ляо Яня, и от его прямого взгляда Ляо Янь опустил голову и спрятался за спину директрисы.

Ляо Янь робко потянул ее за подол одежды, желая отступить.

Но Линь Юйхэн заговорил первым: "Я тебя знаю".

Ляо Янь осторожно поднял голову и заметил, что одежда Линь Юйхэна была грязной и рваной.

Линь Юйхэн сказал: "Ты ведь пришел с мамой и папой? Я видел, что вы принесли много вкусностей".

Линь Юйсин воскликнул: "Это тот самый шоколадный торт?"

Линь Юйхэн кивнул и с любовью пообещал: "Я поделюсь своей порцией с тобой".

Линь Юйсин радостно воскликнул, обняв старшего брата: "Я люблю шоколад!"

Услышав это, Ляо Янь быстро достал из кармана леденцы и предложил их: "Эти тоже с шоколадным вкусом. Хочешь?"

Линь Юйсин сглотнул слюну, он любил леденцы.

Линь Юйхэн боялся, что Ляо Янь передумает, поэтому быстро взял конфеты и положил их в карман брата.

"Спасибо".

Линь Юйхэн взъерошил волосы Линь Юйсина и повернулся к директрисе, чтобы попросить футбольный мяч. Но директриса отдала мяч Ляо Яню и ласково похлопала его по плечу. "Давайте, играйте вместе. Вы все одного возраста".

Она жестом указала на Линь Юйхэна.

Линь Юйхэну удалось ловко подхватить разговор: "Хочешь поиграть вместе?"

Линь Юйсину, получившему конфеты, стало особенно хорошо. Его глаза засияли, и он тихонько сказал: "Давай поиграем вместе!"

Ляо Янь поджал губы и передал футбольный мяч Линь Юйхэну.

Линь Юйхэн потянул его за руку и тепло пригласил: "Пойдем, поиграем".

Трое детей начали играть на открытом пространстве.

Линь Юйсин постоянно следовал за Линь Юйхэном, как маленький хвостик. Время от времени он случайно натыкался на Ляо Яня, падал на землю и говорил Ляо Яню: "Старший брат, помоги мне подняться".

"Глупый Синсин, он же наш ровесник".

"Он выглядит старше..." Линь Юйсин замешкался, желая убрать руку.

Ляо Янь быстро потянул его за руку, помогая подняться, и осторожно отряхнул грязи.

Но не успел Ляо Янь закончить, как Линь Юйсин озорно выхватил у него мяч. Линь Юйхэн, находившийся рядом с ними, побежал за ним, крича "нечестно", но его смех становился все громче.

Связь между братьями была настолько сильной, что Ляо Янь даже позавидовал.

Ляо Янь наблюдал за тем, как близнецы игриво общаются друг с другом, и чувствовал себя немного обделенным. В этот момент он заметил, что все остальные дети держались от них отстраненно.

Он погрузился в раздумья.

Вдруг Линь Юйхэн, подбежавший к нему, сказал, задыхаясь: "Хочешь поиграть с теми ребятами?"

Ляо Янь оглянулся на него.

Линь Юйхэн посоветовал ему: "Скажи, что пришел с мамой и папой. Тогда они не будут над тобой издеваться".

Ляо Янь спросил: "А вы не собираетесь с ними играть?"

Линь Юйхэн фыркнул, на его тонком лице появилось презрительное выражение. "Кто захочет играть с этой группой идиотов?"

Линь Юйсин открыл правду, сказав: "Они издевались надо мной, поэтому мы больше не будем с ними играть. Старший брат... Сяоянь, ты хочешь пойти и поиграть с ними? Они не такие веселые, как мы..."

Линь Юйхэн быстро закрыл Линь Юйсину рот, одной рукой взял футбольный мяч, а другой потащил брата отдохнуть под тенью дерева.

Ляо Янь вдруг понял, что эти двое детей были такими же, как он, – они не ладили с остальными.

Он ощутил чувство сопричастности и поспешил за ними.

Благодаря своему росту он быстро догнал их.

"Я не хочу играть с ними, я хочу играть с вами".

Линь Юйхэну очень понравился выбор Ляо Яня. Он отложил мяч и повел их на задний двор приюта. Там было посажено несколько фруктовых деревьев, под каждым из которых висела табличка с именами.

Линь Юйхэн и Линь Юйсин посадили маленький саженец апельсинового дерева.

Братьям, похоже, понравился Ляо Янь, и они привели его посмотреть на свои сокровища.

Дружба между детьми завязывается быстро, и за короткое время она становится глубокой. Линь Юйсин уверенно заявил: "Наше апельсиновое дерево вырастет самым лучшим. Ты хороший человек, поэтому я подарю тебе два апельсина, когда они созреют".

Ляо Янь честно ответил: "Спасибо".

При слове "апельсины" у Линь Юйсина потекли слюни. Он вытер рот тыльной стороной ладони и, представив себе будущее, сказал: "Когда апельсиновое дерево вырастет, мы сможем есть бесплатные апельсины каждый день. Звучит потрясающе".

На следующий день Ляо Янь вернулся в приют с пакетом апельсинов и пакетом вкусностей.

Поскольку апельсины были не по сезону, они были не очень сладкие.

Ляо Янь колебался, прежде чем положить их перед близнецами. Почувствовав, что апельсины тяжеловаты, он взял их в руки и протянул по одному каждому из них.

Мать Ляо Яня при встрече радостно потрепала Линь Юйхэна и Линь Юйсина по щекам.

Ляо Янь неловко подтолкнул мать: "Мама, перестань, пожалуйста".

"Я просто хотела посмотреть на твоих друзей, о которых ты все время говоришь. Они выглядят так хорошо и мило". Мама Ляо купила новую одежду для обоих братьев. "Вы оба омеги?"

Линь Юйхэн с удивлением посмотрел на переданную матерью Ляо новую одежду и покраснел. Он вежливо кивнул и указал на младшего брата. "Я – старший брат, а он – младший".

Это было ясно с первого взгляда.

Линь Юйхэну давно не приходилось носить такую новую одежду, и он сказал: "Спасибо, тетушка. Мы будем носить эту одежду с удовольствием". Сказав это, он потянул Линь Юйсина за руку.

Линь Юйсин почувствовал кислинку апельсина, его глаза наполнились слезами. Он сладко сказал: "Спасибо, тетушка".

Ляо Янь растрогался и прослезился, не зная, что ответить.

Линь Юйхэн взял его за руку и прошептал на ухо: "Он плачет, потому что апельсины кислые".

Ляо Янь был ошеломлен, а затем разразился хохотом.

Как апельсины могут быть настолько кислыми, чтобы заставить кого-то плакать?

Разве апельсины бывают настолько кислыми? Он очистил один апельсин от кожуры и откусил кусочек, сморщив лицо от кислого вкуса.

Все трое детей дружно рассмеялись.

Увидев это, мать Ляо удовлетворенно сказала: "Сегодня днем ты можешь поиграть с ними здесь. Нам с папой нужно кое-что уладить. Мы придем за тобой позже".

Линь Юйсин оказался самым разговорчивым: "Сяоянь может поужинать с нами. Сегодня у нас будут ребрышки, очень вкусные. Тетя, пожалуйста, заберите его чуть позже. Он может остаться здесь и поспать".

Ляо Янь была ошеломлен.

Линь Юйхэн быстро засунул апельсиновую дольку в рот Линь Юйсина, чтобы он замолчал.

Когда мать Ляо Янь ушла, они втроем побежали играть на задний двор.

Они положили кислые апельсины рядом с апельсиновым деревом. Линь Юйсин мило поучал дерево: "Попробуй, только не становись таким же кислым, как они".

Ляо Янь смутился и сказал: "Простите, я не знал, что они кислые".

Линь Юйхэну стало неловко: "Почему ты извиняешься?"

"Просто..." Ляо Янь прикусил губу: "Я стесняюсь говорить. В детском саду дети всегда смеялись надо мной".

Линь Юйхэн и Линь Юйсин не поняли его. По их мнению, в стеснительности не было ничего особенного. Почему это должно быть смешно?

Но Ляо Янь часто грустил, поэтому не разговаривал.

Линь Юйсин и Линь Юйхэн обменялись взглядами, и Линь Юйсин передал пакет с креветочными чипсами.

Ляо Янь пощипал нос, подумав, что Линь Юйсин не хочет иметь с ним ничего общего и хочет вернуть ему закуску.

Но тут Линь Юйсин сказал: "Не плачь, вот, возьми кусочек". Он сделал паузу и добавил: "Только один кусочек".

Линь Юйхэн добавил: "Синсин, это же его креветочные чипсы. Отдай ему весь пакет".

Линь Юйсин был шокирован: "Но он же дал их мне, они мои!" Он указал на пластиковый пакет с закусками, пересчитал их и серьезно возразил брату: "Я ем из своего собственного пакета".

"Но все это купила тетя, это вещи Сяояня".

"Нет, Сяоянь дал их мне..."

Братья начали спорить, и Линь Юйсину никак не удавалось выиграть спор. На глаза навернулись слезы, и он вцепился в одежду Ляо Яня, не желая его отпускать. Ляо Янь быстро вмешался, чтобы успокоить братьев. Он положил весь пакет с закусками в руки Линь Юйсина и нежно погладил его по голове. Несмотря на то, что они были одного возраста, Ляо Янь сумел по-взрослому утешить его: "Это все для тебя".

Линь Юйхэн вмешался: "Не балуй его! В последнее время он слишком сильно охраняет свою еду".

Линь Юйсин разрыдался, вцепился в одежду Ляо Яня и не хотел отпускать. Со слезами на глазах он жестом попросил Ляо Яня помочь ему.

Конечно, Ляо Янь помог ему.

Но Линь Юйхэну, несмотря на то, что он не мог возразить, было приятно, что Ляо Янь так заботится о его брате.

Успокоив Линь Юйсина, Линь Юйхэн похлопал Ляо Яня по плечу и наклонился к нему, чтобы прошептать на ухо: "Ты можешь приходить играть даже без закусок. Мы же друзья, поэтому тебе не нужно ничего приносить с собой".

Линь Юйхэн продолжил: "И не грусти. Не беспокойся о том, что говорят другие, просто будь собой. Альфы, омеги, мальчики, девочки – кто решает, кем мы должны быть? Просто делай то, что хочешь, и будь счастлив".

Им было всего по семь лет, и они не могли сформулировать такие глубокие мысли.

Но в тот день у Ляо Яня слегка покалывало в ушах. Летний ветерок согревал его, а сердце бешено колотилось.

Впервые у него появились друзья, которые по-настоящему его понимали.

Ляо Янь попытался сменить тему и спросил: "Когда ты вырастешь, чем бы ты хотел заниматься больше всего?"

Линь Юйхэн жестом указал на Линь Юйсина: "Защищать его".

Ляо Янь озадачился: "Это твоя мечта?"

"Почему бы и нет?" Линь Юйхэну показалось, что он мудр не по годам. Он снова указал на брата: "Я хочу делать все, что захочу, лишь бы заботиться о нем".

Ляо Янь вздохнул: "Ты очень хорошо к нему относишься".

Линь Юйхэн, не задумываясь, ответил: "Конечно, мы с ним самые близкие люди в этом мире. Мы должны быть вместе всегда. Я должен защищать его, несмотря ни на что".

Ляо Янь кивнул, не до конца понимая смысл сказанного. Будучи единственным ребенком, он не мог полностью сопереживать, но испытывал чувство глубокой зависти.

Этот приют был не очень большим, и они исследовали все доступные места для игр.

Ляо Янь взял у родителей немного карманных денег и предложил пойти погулять.

Линь Юйхэн подвел их к собачьей норе и сказал: "Директриса не разрешает нам играть снаружи. Если мы хотим выйти на улицу, то можем пролезть только через собачью нору".

Сказав это, они с Линь Юйсином один за другим вылезли наружу, показывая, что хорошо знакомы с этим процессом.

Линь Юйсин высунул голову из норы и весело позвал Ляо Яня: "Пойдем".

Ляо Янь на мгновение замешкался, но затем решительно последовал за ним.

Приют находился в небольшом городке.

Они втроем пронеслись по рынку, Линь Юйхэн вел их сквозь толпы людей. Ляо Янь держал Линь Юйхэна за руку, чувствуя удовлетворение, словно у него появился родной брат.

Проходя мимо киоска с пельменями, Ляо Янь купил три миски.

Проходя мимо киоска с засахаренным боярышником, он также купил три шпажки.

Подойдя к киоску с мороженым, Линь Юйхэн остановил руку Ляо Яня, достающую деньги: "Не покупай больше. Не трать деньги. Здесь слишком много народу. Пойдем в другое место".

Ляо Янь посмотрел в сторону ближайшего пруда и предложил пойти туда. На этот раз он шел быстрее, а братья следовали за ним, держа в руках шпажки с засахаренным боярышником.

Линь Юйсин, слизав слой кристаллизованного сахара с боярышника, сморщил нос и посмотрел на Линь Юйхэна. Он спросил приглушенным голосом: "Старший брат, боярышник слишком кислый. Можно я его выброшу?"

"Нет, нельзя". Линь Юйхэн взял у него засахаренный боярышник и доел.

Ляо Янь обратился к Линь Юйхэну: "Тебе не кажется, что он кислый?"

Линь Юйхэн ответил: "Да, немного кисловато, но я же не идиот". Он продолжил: "...А тратить еду впустую нехорошо".

Хотя Линь Юйхэн был молод, воспитание сделало его более зрелым.

На следующий день они должны были расстаться.

Ляо Янь совершенно не хотел расставаться с ними. Он не знал, когда увидит их снова и когда сможет забрать этих близнецов с собой.

Они были всего лишь мимолетными знакомыми на лето.

Ляо Янь был зрелым и размышлял о многом, а братья за его спиной беззаботно болтали.

Линь Юйсин: "Старший брат, было бы здорово, если бы мы могли каждый день есть засахаренный боярышник".

Линь Юйхэн: "У тебя зубы сгниют".

Линь Юйсин: "Нет, не сгниют..."

Линь Юйсин: "Мы сегодня потратили много денег?"

Линь Юйхэн: "Да".

Линь Юйсин: "Сяоянь, спасибо".

Линь Юйхэн тоже ответил: "Спасибо".

Ляо Янь на мгновение замешкался и пошел вперед.

На самом деле ему не нужна была благодарность. Ему просто нравилось быть с ними, и он хотел поделиться с ними всем, чем мог.

Это не было благотворительностью или жалостью.

Чувствуя себя одиноким, Ляо Янь шел вдоль кромки пруда, погрузившись в свои мысли и испытывая тоску. Он случайно поскользнулся и упал в пруд.

Пруд был неглубоким, на дне лежали каменные плиты.

Но Ляо Янь легко испугался, он никогда не играл подобным образом. Он запаниковал и стал отчаянно бороться, страх захлестнул его.

Он глотал воду из пруда, с трудом переводя дыхание. Его руки бились о поверхность воды, создавая сильную рябь.

Линь Юйхэн, не задумываясь, снял ботинки и прыгнул в пруд, чтобы помочь Ляо Яню выбраться.

"Ты слишком паникуешь! Здесь совсем неглубоко!"

Линь Юйхэн наступил на камень, и вода доходила ему только до груди. Но Ляо Янь своим движением чуть не опрокинул его в воду. Линь Юйхэну оставалось только ругаться и заботиться об этом здоровяке, который был не очень-то полезен.

Линь Юйхэну удалось вытащить его из пруда. Он спросил: "Ты в порядке?"

Ляо Янь сидел на краю пруда, все еще напуганный. Он сильно плакал, слезы падали на плечо Линь Юйхэна.

К счастью, его одежда была уже мокрой, иначе Линь Юйхэну пришлось бы пожаловаться.

"Не плачь".

Линь Юйхэн растерялся.

Даже Линь Юйсин, склонный к слезам, был беспомощен, но все же попытался утешить Ляо Яня: "Просто слушай, что говорит мой брат. Не плачь. Ты не умер, ты просто выпил воды. В пруду есть рыба, так что считай это рыбным супом".

Чем больше он говорил, тем абсурднее становились его слова, и тем грустнее становилось Ляо Яню.

Кто захочет пить такой рыбный суп?

В тот день Линь Юйхэн отнес Ляо Яня в приют на спине.

Линь Юйхэн был ниже Ляо Яня, но он был очень сильным. Линь Юйхэну было тяжело, слезы Ляо Яня впитывались в его плечо.

Линь Юйхэн посмотрел на Линь Юйсина и сказал: "Больше не разговаривай".

Линь Юйсин: "О~"

Как и следовало ожидать, когда они вернулись в приют, родители Ляо и директриса уже сильно волновались.

Увидев возвращающихся детей, они поспешили подойти.

Ляо Янь был снят со спины Линь Юйхэна родителями, которые с тревогой ждали его. Ляо Янь, который уже перестал плакать, при виде родителей снова разрыдался, переполненный горем.

Поскольку родители Ляо Яня сделали пожертвования в приют, директриса первой проявила заботу о рыдающем Ляо Яне.

Линь Юйхэн, уставший и с трясущимися ногами, стоял в одиночестве в стороне, не вступая в разговор, и никто не обращал на него внимания. Только младший брат Линь Юйсин тихонько взял его за руку и сжал ее.

Линь Юйхэн в ответ сжал руку брата.

Они наблюдали за тем, как Ляо Яня крепко обнимают родители. Они опустили глаза, чувствуя, что расстояние между ними снова увеличивается.

Из-за того, что обратный путь проходил под палящим солнцем, их одежда уже давно высохла. Взрослые решили, что дети подрались во время игры. Успокоив Ляо Яня, они наконец спросили, что случилось.

Линь Юйсин ответил: "Он упал в пруд, и мой брат помог ему выбраться и принес сюда".

Родители Ляо Яня присели на корточки и поблагодарили Линь Юйхэна. Ляо Янь тоже поблагодарил его.

Однако после того, как Ляо Яня забрали, Линь Юйхэна и Линь Юйсина наказали. На ужин им не разрешили есть свиные ребрышки, только ростки фасоли. А перед трапезой, они должны были стоять на улице и думать о своих поступках.

Линь Юйсин пнул ногой камешек.

Линь Юйхэн спросил: "Ты голоден?"

Линь Юйсин ответил: "Не голоден. Просто я скучаю по свиным ребрышкам, не может ли директриса давать нам свиные ребрышки каждый день?"

Линь Юйхэн надул губы, ему показались смешными эти бредни брата.

Линь Юйсин продолжал болтать: "Как ты думаешь, Ляо Янь в порядке? Он еще напуган?"

Линь Юйхэн успокоил брата: "С ним рядом мама и папа. С ним все будет хорошо".

Линь Юйсин подумал и согласился, продолжая пинать ногой маленький камень. "Надеюсь, завтра он снова придет к нам играть. Он же придет?"

"Не знаю".

Линь Юйсин хотел еще что-то спросить, но тут подошла директриса и повела их ужинать.

На столе был только белый рис и бобовые ростки. Директриса ушла.

Линь Юйхэн и Линь Юйсин посмотрели на еду, потом друг на друга. Затем они принялись за еду.

Вскоре директриса вернулась, держа в руках свою коробку с обедом. Она открыла ее, и внутри оказались свиные ребрышки. Она поставила коробку перед ними и строго сказала: "Это исключение. В будущем такого не ждите".

Линь Юйсин радостно воскликнул, потянув Линь Юйхэна за руку: "Мама-директор, я тебя люблю!"

На третий день Ляо Янь снова пришел.

Но на этот раз он не стал задерживаться. Из-за вчерашнего инцидента отец Ляо Яня поменял билеты, чтобы улететь пораньше, и планировал поскорее забрать его обратно.

В тот день он пришел попрощаться.

Он накупил много всякой еды и набил до отказа маленькие шкафы Линь Юйхэна и Линь Юйсина в общежитии. Линь Юйсин изумленно смотрел на него, открыв рот, он никогда в жизни не видел такого количества закусок.

Линь Юйхэн же тщательно запер шкаф, боясь, что кто-нибудь украдет еду.

Ведь этот большой пакет с закусками был как сокровище в приюте.

Линь Юйсин с восхищением смотрел на Ляо Яня, не переставая говорить ему комплименты: "Ляо Янь, ты такой хороший и добрый. Мне нравятся такие альфы, как ты".

Молодое сердце Ляо Яня заколотилось. Он покраснел и запнулся: "Я тебе нравлюсь?"

Линь Юйсин энергично кивнул, взял Ляо Яня за руку и покачал ею туда-сюда, невинно говоря: "Нравишься".

В этот момент Линь Юйсин показался Ляо Яню невероятно милым.

Сердце Ляо Яня заколотилось, хотя он и был более зрелым, чем его сверстники.

Но потом Линь Юйсин добавил: "Мне нравятся альфы, которые не задирают других, но никто не может быть лучше моего брата. Больше всего мне нравится мой брат".

Ляо Янь вдруг почувствовал себя немного подавленным, поняв, что симпатия Линь Юйсина не делает его особенным...

Однако это чувство разочарования длилось недолго.

Ляо Янь повернулся к Линь Юйхэну и, встав перед ним, серьезно сказал: "Когда мы вырастем, я хочу помочь тебе защитить Линь Юйсина. Ты не против?"

Линь Юйхэн посмотрел на него в замешательстве: "Что?"

Ляо Янь продолжил: "Возможно, я не могу предложить многого, но твое желание простое, и я думаю, что смогу помочь тебе его осуществить".

Линь Юйхэн небрежно ответил: "Не нужно".

"Не нужно?" Ляо Янь поднял голову, его обычно бледные глаза выглядели одновременно красивыми и печальными: "Я очень хочу отплатить тебе, но не знаю, что я могу сделать".

Линь Юйхэн молчал.

Ляо Янь протер глаза и продолжил: "Ты действительно не нуждаешься в этом?"

Линь Юйхэн неловко потер затылок и бесстрастно сел на край кровати.

Ляо Янь набрался смелости и сел рядом с ним.

Увидев это, Линь Юйсин быстро сел рядом с Ляо Янем.

Все трое сидели бок о бок на не очень большой кровати.

Через некоторое время Ляо Янь вспомнил о чем-то, крепко обнял Линь Юйхэна и сказал: "Спасибо, что спас меня вчера".

Линь Юйхэн, смутившись, похлопал его по спине. "Не стоит благодарности. Пруд был неглубоким".

Ляо Янь покачал головой и серьезно сказал: "Мама говорит, что я несмелый. Даже если пруд был неглубоким, я бы не смог выбраться. Ты спас меня, и она сказала, чтобы я поблагодарил тебя как следует. Я обязательно отблагодарю тебя в будущем".

"Ты купил столько вкусных вещей, а твоя мама даже купила нам новую одежду..." Линь Юйхэн неловко почесал затылок и сказал: "Это мы должны тебя благодарить".

Ляо Янь чувствовал, что все материальные блага не могут компенсировать эмоциональный комфорт, который приносили ему близнецы. На какое-то время он почувствовал, что они ему нужны и дороги, чего раньше никогда не испытывал к сверстникам.

Но часто детские слова подобны ветру: сказал и забыл, услышал и забыл.

Этого обещания Линь Юйхэн и Линь Юйсин не помнили. Они слишком много пережили в приюте, мимо них прошло слишком много людей. Пожалуй, запомнились только те главные герои, которые имели большее значение в их собственной жизни.

Ляо Янь был просто дружелюбным прохожим.

Даже сам Ляо Янь, повзрослев, сдерживаемый различными факторами, так и не вернулся в приют. Поначалу он часто вспоминал о них. Однако по мере взросления воспоминания постепенно стирались.

Лето в приюте было похоже на мимолетный сон.

Он помнил вкус ветра, но не мог вспомнить, в какой сцене из его бесчисленных снов это происходило.

И только когда ему исполнилось 18 лет, в последние минуты своей жизни он увидел луч света в далеком озере.

Это была несовершенная душа, несущая свет, одиноко погружающаяся в глубины озера.

Он увидел воспоминания из прошлого этой души. Хрупкие и точечные, как звезды.

Но в какой-то момент она, не позволяя боли и страданиям накапливаться, беззвучно послала зов о помощи и достигла сознания Ляо Яня.

Ляо Янь узнал другую душу.

Не раздумывая, он протянул руку и крепко обнял такую же разбитую душу, выполняя данное между ними обещание.

"Линь Юйхэн, давно не виделись".

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЭКСТРЫ

На дворе стоял декабрь.

Линь Юйсин уложил волосы в аккуратную короткую прическу и повязал на шею шарф, который Гу Чжунъи подарил ему прошлой зимой. В этот момент он сидел в такси и смотрел на меняющийся пейзаж за окном. На его губах играла легкая улыбка, а в руках он держал телефон, набирая сообщение Гу Чжунъи.

Рядом с ним лежали две большие сумки с продуктами.

Линь Юйсин: [Я последовал твоему совету и вызвал такси].

В отличие от прошлого года, когда он был стеснен в средствах, в этот раз Линь Юйсин с готовностью заплатил 17 юаней за проезд в такси.

Выйдя из такси, он задрожал на холодном ветру. Он быстро сложил вещи и застегнул пальто.

Охранник, патрулировавший жилой квартал, уже успел его узнать. Увидев у его ног тяжелые сумки с продуктами, охранник любезно подошел и спросил, не нужна ли ему помощь.

Линь Юйсин махнул рукой. "Не нужно, они не тяжелые".

Он нагнулся, легко поднял продукты и бодро зашагал к жилому дому.

Озадаченный охранник почесал затылок и похвалил: "Не ожидал… Ну и сила у тебя!"

После того как он вошел в квартиру, на его телефоне появилось уведомление о сообщении.

Линь Юйсин разблокировал экран и увидел сообщение Гу Чжунъи: [Ты такой послушный].

Линь Юйсин: [(эмодзи хомяка, поедающего семена подсолнуха)].

Гу Чжунъи: [В последнее время становится холодно. В следующий раз, когда захочешь что-нибудь купить, подожди меня и мы пойдем вместе].

Линь Юйсин: [Конечно. Ты же сегодня не работаешь сверхурочно?]

Гу Чжунъи: [Гу Нуань тебе это сказал?]

Он был беспомощен. Его двоюродный брат Гу Нуань всегда тайком болтал с Линь Юйсином в рабочее время, разрушая его маленькие сюрпризы.

Гу Чжунъи ответил серьезным тоном: [Он бездельничает на работе].

Линь Юйсин: [Не проговорись об этом перед дядей, Гу Нуань действительно серьезно относится к работе].

Гу Чжунъи: [... Я знаю].

Недавно по предложению Гу Юаньчэня, пока не было занятий в университете, Гу Чжунъи пошел в компанию вместе с Гу Нуанем, чтобы учиться и адаптироваться к будущим обязанностям.

Гу Чжунъи уже имел опыт работы, поэтому ему было легко. Его выдающиеся результаты впечатлили всех сотрудников компании, что оказало сильное давление на Гу Нуаня.

Однако Гу Чжунъи не считал Гу Нуаня неспособным из-за этого. В конце концов, в прошлом мире они с Гу Нуанем присоединились к компании примерно в одно время, и их способности были сопоставимы.

В этот раз он действительно воспользовался ситуацией.

Гу Нуань, не имевший преимущества перерождения, испытывал трудности. Как новичок на рабочем месте, он старательно работал и прилагал усилия. Когда Гу Чжунъи заканчивал работу, Гу Нуань все еще работал сверхурочно со слезами на глазах.

Однако Гу Нуань, в сочетании с его решительным характером, становился все более конкурентоспособным.

Гу Юаньчэнь был очень доволен.

Конечно, Гу Нуань не был идеальным. Он часто жаловался в групповом чате Линь Юйсину и Су Ли. Он рассказывал, что его отец был холоден и безжалостен на работе, а Гу Чжунъи никогда не улыбался.

В чате всегда царила обычная атмосфера.

Гу Нуань: [Есть ли в мире такой жалкий человек, как я? Богатый жалкий омега].

Су Ли: [+1]

Линь Юсин: [+2]

Су Ли: [+3]

Су Ли: [+4]

Су Ли: [+5]

Линь Юйсин: [?]

Гу Нуань: [Су Ли, хватит!]

Однако в этот день Гу Нуань изменил свой обычный грустный тон и с гордостью отправил сообщение в чат.

Гу Нуань: [Я ушел с работы! Я действительно ушел с работы раньше Чжунъи Гэ. Я делаю успехи!]

Су Ли: [Ты этим гордишься?]

Гу Нуань: [Хм!]

Су Ли: [Хаха, ты такой счастливый. Юйсин сегодня не занят? Может, потусуемся?]

Гу Нуань: [Наконец-то у меня появилось свободное время, я иду на свидание с моим альфой].

Су Ли: [Тц, я больше не могу на тебя положиться].

Гу Нуань: [Знаешь, я сегодня получил несколько коробок вагю (мясо). Я хотел поделиться с тобой].

Су Ли удалил предыдущее сообщение.

Су Ли: [Я не могу жить без тебя].

На другой стороне Линь Юйсин, не обращая внимания на телефон, повязал фартук и занялся готовкой.

В этот вечер им с Гу Чжунъи наконец-то выпал шанс поужинать вместе. Ему не хотелось делать что-то наспех.

Поэтому, получив сообщение, Линь Юйсин начал работать с ингредиентами, используя как большие, так и маленькие кастрюли.

На следующий день были выходные, и у них с Гу Чжунъи было достаточно времени, чтобы побыть вместе. Подумав об этом, Линь Юйсин надул губы, легкой походкой подошел к холодильнику и достал две бутылки соуса.

На плите на маленьком огне тушилась говядина, а холодные блюда на гарнир уже смешивались с соусом.

Линь Юйсин открыл бутылочки с соусом, зачерпнул две ложки в тарелку с сырым мясом, равномерно перемешал и оставил мариноваться в холодильнике на час.

Когда все было готово, он наконец-то нашел минутку, чтобы взять в руки телефон.

В этот момент прошло уже тридцать минут.

Линь Юйсин еще не успел внимательно прочитать историю чата, как ему позвонил Гу Нуань.

Голос Гу Нуаня был как всегда бодрым. "Юйсин, ты дома?"

Линь Юйсин развязал фартук. "Да, что случилось?"

Гу Нуань ответил: "Я нахожусь у входа в ваш жилой квартал. Я принес кое-что для тебя, забери".

Звонок закончился.

Линь Юйсин просмотрел историю чата и понял, что Гу Нуань пришел доставить говядину. Он быстро переобулся и спустился вниз. Из-за холодной погоды он намотал на шею шарф.

Погладив мягкий шарф, он почувствовал слабый аромат горького апельсина.

Он улыбнулся.

С тех пор как началась зима, Линь Юйсин часто спешил в прихожую, когда Гу Чжунъи собирался на работу, и быстро наматывал шарф на шею Гу Чжунъи, чтобы впитать в ткань немного его феромонов.

И это происходило каждый день.

Это стало маленьким милым взаимодействием между ними.

Он вспомнил, что шарф не был дорогим – по словам Гу Чжунъи, он стоил всего несколько десятков юаней. Но его качество было исключительным: удобный, теплый, устойчивый к истиранию.

По предложению Линь Юйсина Гу Чжунъи купил еще две штуки, чтобы держать их дома для совместного использования.

Линь Юйсин трусцой побежал к входу в жилой квартал.

"Гу Нуань!"

Услышав его голос, Гу Нуань вышел из машины. Водитель тоже вышел, открыл багажник и помог Гу Нуаню достать несколько больших упаковок японской говядины вагю высшего сорта, а также несколько подарочных коробок, которых Линь Юйсин никогда не видел.

Линь Юйсин был удивлен этим зрелищем, и ему было немного неловко принимать такой подарок. "Почему так много?"

Гу Нуань, одетый в костюм с шарфом, похожим на шарф Линь Юйсина, улыбнулся и ответил: "Несколько дней назад мой отец отправился по делам и съел немного вагю. Сегодня нам внезапно доставили целую партию вместе с некоторыми другими вещами. Держать их дома не хочется, и поскольку Су Ли любит поесть, я решил поделиться с вами".

Выслушав это объяснение, Линь Юйсин протянул руку, чтобы взять подарки.

Держа в руках тяжелые коробки с подарками, он поблагодарил Гу Нуаня. "Спасибо, мы будем наслаждаться этим вместе со Старшим".

В голосе Гу Нуаня слышалось пренебрежение: "Юйсин, почему ты все еще называешь его "старшим"?"

Линь Юйсин просто не мог изменить своих слов. "Это привычка".

Гу Нуань похлопал его по плечу и улыбнулся, показав выражение лица, которое не соответствовало его обычному холодному и красивому виду. "Постарайся избавиться от нее до того, как мы закончим университет. Я верю в тебя".

Он схватил Линь Юйсина за руку и потянул его в сторону.

Водитель благоразумно отступил на шаг.

Гу Нуань обернулся, чтобы посмотреть, и водитель сделал еще один шаг назад.

Гу Нуань показал ему, чтобы он отошел подальше.

Водитель, мужчина-бета средних лет, много лет проработавший в семье Гу, видел, как взрослеет Гу Нуань. Он был совершенно беспомощен. "Молодой господин... Я не стану докладывать об этом господину Гу. Можете быть спокойны".

Гу Нуань почувствовал некоторое облегчение. Он наклонился к Линь Юйсину и прошептал: "Ты знаешь ID789 с форума?"

"Да, знаю, что случилось?"

"Я слышал, что он твой преданный поклонник и очень активен на форуме".

"Это тебе Су Ли рассказал?"

Гу Нуань кивнул. Кто еще, кроме Су Ли, мог сделать это?

Гу Нуань почесал нос и попросил об одолжении: "Мой альфа иногда приходит в университет, чтобы тайком увидеться со мной. Его часто фотографируют другие студенты. Но они только выкладывают наши с ним фотографии со спины и немного сплетничают на форуме, ничего страшного в этом нет. Но в последнее время отец очень внимательно следит за мной..."

Линь Юйсин внимательно слушал.

Гу Нуань выглядел немного обиженным, но продолжал: "Мой отец говорит, что это влияет не только на его карьеру, но и на меня самого. Мне стало интересно, как он узнал об этом. Оказывается, у него есть помощник, который следит за университетским форумом..."

Линь Юйсин быстро разобрался в ситуации. "Ты хочешь, чтобы я помог тебе удалить посты?"

"Да, в идеале они должны удаляться сразу же, как только появляются. Так же, как удалялись комментарии и посты, в которых тебя оскорбляли!" Гу Нуань сказал: "Я могу заплатить тебе, цена договорная".

Линь Юйсин на мгновение задумался. Похоже, у этого ID789 было много свободного времени.

По словам Су Ли, все негативные отзывы о Линь Юйсине на форуме всегда быстро удалялись.

Он не был уверен, что ID789 согласится взять на себя эту задачу, но спросить не мешало.

Держа в руках коробки с подарками, Линь Юйсин согласился. "Я спрошу его".

Затем его взгляд упал на шарф Гу Нуаня.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что оба шарфа имеют одинаковый дизайн.

По логике вещей, даже если одежда Гу Нуаня не была элитной, она не должна была стоить всего несколько десятков юаней. Линь Юйсин растерянно моргнул, и Гу Нуань заметил это.

"Юйсин, у нас одинаковые шарфы, какое совпадение!"

Цвет и дизайн действительно были идентичны.

Гу Нуань радостно воскликнул: "Мой альфа подарил мне этот шарф несколько дней назад. Неужели твой шарф от Чжунъи Гэ? Неудивительно, что, придя сегодня на работу, он несколько раз взглянул на мой шарф!"

Линь Юйсин кивнул, но потом замер и некоторое время смотрел на шарф Гу Нуаня. Линь Юйсин был не настолько наивен, чтобы поверить в то, что Хань Ян подарил Гу Нуаню шарф стоимостью всего несколько десятков юаней.

В его понимании, Хань Ян хотел подарить Гу Нуаню лучшее из того, что он мог себе позволить.

К тому же Хань Ян был уже довольно известен и обладал немалым состоянием...

Линь Юйсин был ошеломлен. Он не смог сдержать вопрос: "Гу Нуань, ты знаешь, сколько стоит этот шарф?"

Гу Нуань никогда не обращал внимания на цену подарков и не мог сразу вспомнить. Однако он знал, что Линь Юйсин обычно был экономным и не любил, когда на него много тратили, поэтому предположил, что он принял подарок, потому что цена была занижена Гу Чжунъи.

Чтобы сохранить дружеские отношения с Гу Чжунъи, Гу Нуань не стал зацикливаться на этом. Он сделал вид, что уже поздно, и решил отмахнуться.

Линь Юйсин был очень упрям и не собирался так просто отпускать Гу Нуаня.

"Гу Нуань, я не могу найти цену на этот бренд в Интернете. Не мог бы ты мне помочь?"

Видя, что Гу Нуань не желает делиться информацией, Линь Юйсин стал серьезным. Он достал свое главное оружие: "Ты много раз халтурил на работе, и именно я уговорил Старшего не рассказывать об этом дяде. В следующий раз я не стану тебя прикрывать".

Гу Нуань остановился на месте, достал телефон и переключился на другую тему: "Мне нравится помогать другим. Подожди немного, я сейчас спрошу у своего альфы".

Он сразу же набрал номер Хань Яна.

На другом конце провода Хань Ян только что закончил интервью и снимал макияж.

Увидев звонок, он поспешил ответить. Его отношение к омеге было мягким, и он терпеливо выслушал слова Гу Нуаня, спросив: "Почему ты вдруг захотел узнать цену?"

Гу Нуань на мгновение задумался и пояснил: "У Чжунъи Гэ очень хороший вкус. Он подарил Линь Юйсину такой же шарф... Вот Линь Юйсин и хочет узнать цену".

Гу Нуань передал телефон Линь Юйсину.

Чтобы избежать неловкости, Линь Юйсин включил громкую связь.

Хань Ян, будучи "услужливым", назвал цену.

Ничего не подозревающий Линь Юйсин был потрясен этим открытием.

Несмотря на то, что этот бренд не относился к классу люкс, его ценовой диапазон не был низким. Он завоевал определенную популярность в своей отрасли. Его предпочитали многие состоятельные люди, желающие получить не слишком броский и в то же время не слишком обычный подарок.

Линь Юйсина это шокировало.

Он заикался, повторяя в недоумении: "Восемь тысяч?!"

Восемь тысяч за шарф?!

Хань Ян: "Да, восемь тысяч".

Линь Юйсин не мог поверить своим ушам. Он прошептал: "Ты не мог ошибиться, Ян Гэ?"

"Нет".

Поняв, что Гу Чжунъи готов заплатить высокую цену, чтобы сделать его счастливым, Линь Юйсин решил, что, когда Гу Чжунъи вернется, он спросит цену и других подарков.

Когда Линь Юйсин вернулся в квартиру, он осторожно снял с шеи шарф, положил его и спросил себя: "Почему он так много потратил на это?"

Позже, когда Гу Чжунъи вернулся, он был потрясен тем, что его ждал разъяренный Линь Юйсин.

Показав все предметы на столе, Линь Юйсин пристально посмотрел на Гу Чжунъи.

"Гу Чжунъи, ты мне солгал!"

Он использовал его полное имя и ясно выразил свой гнев.

В гневе Линь Юйсин достал все мелкие вещи, которые Гу Чжунъи дарил ему раньше: шапки, перчатки и прочее. Он разложил их на журнальном столике и потребовал от Гу Чжунъи признания.

Гу Чжунъи понял, что был неправ. Чтобы успокоить гнев Линь Юйсина, он мог только честно признаться.

Гнев Линь Юйсина в этот момент не мог быть сдержан. Он прошел в спальню, достал еще два таких же шарфа и осторожно положил их на диван. Затем он сказал Гу Чжунъи: "Вчера я случайно положил их в стиральную машину вместе с другими вещами. К счастью, они не пострадали. А если бы я их повредил, то мы потеряли бы шестнадцать тысяч".

Линь Юйсин, глубоко вздохнув, продолжил: "Я потерял один в Городе D..." Вспомнив тот случай, он почувствовал себя несчастным, и его разочарование достигло апогея.

Гу Чжунъи, не найдя оправдания, мог только честно ответить.

Линь Юйсин показал на простые на вид перчатки и потрясенно спросил: "Три тысячи?"

Гу Чжунъи ответил: "Да..."

Взяв в руки ничем не примечательную шапку, Линь Юйсин сделал паузу и спросил: "Пять тысяч?"

Гу Чжунъи подтвердил: "Да..."

Линь Юйсин осторожно положил ее на место. Он мысленно приказал себе не сердиться и с грохотом ушел в комнату, закрыв за собой дверь.

Стоя снаружи, Гу Чжунъи все время извинялся и клялся, что больше не будет врать о ценах. Он также задавался вопросом, как Линь Юйсин узнал правду.

Задумавшись, он вспомнил о шарфе, который был на Гу Нуане в начале дня, и оглянулся на стол, заставленный говядиной, которую принес Гу Нуань.

Гу Чжунъи вздохнул.

Он вдруг все понял. Он внутренне выругался, поняв, что этот маленький кролик, которого звали Гу Нуань, сдал его.

Гу Нуань, наслаждающийся романтическим ужином при свечах с Хань Яном, внезапно чихнул. Почувствовав холодок, пробежавший по позвоночнику, он нервно спросил: "Брат, что мне делать... Мне кажется, что Чжунъи Гэ меня ругает".

Хань Ян спокойно отрезал кусок стейка: "В следующий понедельник он будет работать отдельно от тебя".

Гу Нуань ответил недоуменным "А?"

Хань Ян положил готовый стейк на тарелку Гу Нуаня: "Я поговорил с дядей Гу. Ты еще второкурсник, и слишком сильные нагрузки не пойдут тебе на пользу. Дядя Гу согласился со мной, поэтому, хотя он и не хочет, чтобы ты прекращал стажировку, он решил временно разлучить тебя и Гу Чжунъи".

Для Гу Нуаня это была, несомненно, хорошая новость.

Он обрадовался и пробормотал: "Я думал, что отец хочет до смерти меня измотать".

"Дядя Гу всегда тебя баловал. Ты это знаешь". Хань Ян с улыбкой посмотрел на Гу Нуаня: "Давай больше не будем об этом. Расскажи мне о чем-нибудь другом".

Гу Нуань кивнул: "Хорошо~"

С другой стороны, после того как Гу Чжунъи прождал за дверью более десяти минут, Линь Юйсин вышел сам.

Линь Юйсин посмотрел на него с чувством обиды.

Гу Чжунъи замер, не зная, что сказать. Он взял Линь Юйсина за руку, на мгновение замешкался и сказал: "В следующий раз я... Я больше не буду тебе врать!"

"Юйсин, прости меня на этот раз, хорошо?"

Линь Юйсин слегка опустил голову.

В воздухе воцарилась неловкая тишина.

Линь Юйсин медленно поднял голову и встретился взглядом с Гу Чжунъи. В его глазах, казалось, уже не было прежнего гнева.

Гу Чжунъи глубоко вздохнул.

Однако Линь Юйсин вдруг сказал: "Я смирился с этим".

Он уже не казался таким злым, да и как он мог злиться на Гу Чжунъи?

Линь Юйсин поджал губы, почувствовав тепло и влажное прикосновение ладони Гу Чжунъи. Он понял, что Гу Чжунъи сильно нервничает. Он решил больше не медлить и прямо сказал: "Я уже думал об этом. Твое происхождение и среда, в которой ты вырос, отличаются от моих. Ты с раннего детства знаком с вещами такого ценового диапазона. Поэтому найти недорогие и качественные подарки для тебя действительно непросто. Ты не понимаешь, но в глубине души я знаю, что ты искренне хочешь подарить мне самое лучшее".

Он продолжил: "Я понимаю, какие подарки ты мне даришь, и не отказываюсь от них. Более того, тогда, из-за контракта, ты поступил так, как должен был, что вполне объяснимо, а также тактично по отношению ко мне".

Придя к такому выводу, он признал, что слишком сильно надавил на Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи в этом деле совсем не виноват.

За десять минут, проведенных в комнате, Линь Юйсин прокрутил в голове всю эту историю. В конце концов, это был всего лишь остаток прошлого, и с ним можно было разобраться.

Не нужно было спорить, не нужно было держать обиду.

Увидев понимание Линь Юйсина, Гу Чжунъи облегченно вздохнул.

"Юйсин, спасибо".

"Неужели нужно меня благодарить?"

Линь Юйсин всегда была понимающим и внимательным, всегда заботился о Гу Чжунъи.

В этот раз Линь Юйсин снова взял Гу Чжунъи за руку и сказал: "Но..." Он подошел на полшага ближе и прошептал: "Если в будущем будешь покупать мне такие вещи, то ты обязательно должен сказать мне, что они дорогие! Или, может быть, немного снизить цену?"

Вспомнив о шарфе, который он потерял в Городе D, Линь Юйсин грустно продолжил: "Иначе я зря их использую".

Услышав это, Гу Чжунъи тут же ответил: "Не зря!"

Гу Чжунъи поднял руку и погладил лицо Линь Юйсина. Линь Юйсин инстинктивно наклонил голову и прижался щекой к ладони Гу Чжунъи, почувствовав легкое тепло.

Гу Чжунъи сказал: "Можешь использовать их как хочешь, они не пропадут даром. Юйсин, наша жизнь станет только лучше. Если ты хочешь, чтобы я был честен в отношении цен, я также надеюсь, что ты сможешь постепенно приспособиться к такой жизни и не чувствовать себя обремененным".

Из-за небольшой ошибки Гу Нуаня они обменялись своими мыслями друг с другом.

Совместная жизнь всегда сопровождалась трениями и конфликтами.

К счастью, Линь Юйсин и Гу Чжунъи дорожили друг другом, и конфликт легко разрешился.

Линь Юйсину понравились слова Гу Чжунъи, что все наладится, и больше не будет отчаянных трудностей.

Сейчас они оба приспосабливались к жизни друг друга.

Любовь требует не только привязанности, но и приспособления, изменения.

Линь Юйсин по своей инициативе обнял Гу Чжунъи и сказал: "Хорошо".

Он обещал, что будет хорошо относиться к Гу Чжунъи.

Они продолжили наслаждаться сладким ужином.

После ужина они уселись на диван и, обнявшись, стали смотреть фильм.

Линь Юйсину было что рассказать, он копил это целую неделю. Он болтал без умолку, а Гу Чжунъи внимательно слушал.

Около десяти часов Линь Юйсин почувствовал сонливость и, прислонившись к Гу Чжунъи, задремал.

Вечер пятницы иногда бывал таким утомительным. К счастью, завтра можно было спать сколько угодно. Линь Юйсин планировал проболтать с Гу Чжунъи всю ночь, но теперь это казалось невозможным.

По предложению Гу Чжунъи Линь Юйсин принял душ и лег на кровать.

Гу Чжунъи поцеловал его в лоб и тепло сказал: "Я пойду приму душ. А ты спи".

Линь Юйсин, естественно, потянулся и обнял его за шею, снова поцеловав. "Хорошо, не задерживайся".

Линь Юйсин укрылся одеялом и свернулся калачиком. В полусонном состоянии Линь Юйсин смутно вспомнил, что он что-то не сделал.

Он резко сел, с трудом дотянувшись до телефона. Он чуть не забыл помочь Гу Нуаню с удалением постов!

Сонливость Линь Юйсина мгновенно исчезла. Зевнув, он отправил сообщение ID789: [Давно не общались, ты занят в последнее время?]

На прикроватной тумбочке загорелся экран телефона Гу Чжунъи, но он не завибрировал.

Линь Юйсин не придал этому значения, собираясь с мыслями. Примерно через две минуты он составил текст о ситуации с Гу Нуаня и отправил его.

В этот момент экран телефона Гу Чжунъи снова засветился.

Линь Юйсин почувствовал некоторое недоумение.

Поскольку ID789 ему не ответил, он специально проверил время.

Он снова отправил сообщение: [Сегодня уже поздно, извини за беспокойство, давай поговорим завтра!]

Экран телефона Гу Чжунъи снова засветился. В третий раз.

Линь Юйсин посмотрел на телефон, лежащий на тумбочке. Затем он посмотрел на чат с ID789 на своем экране, но ответа не последовало.

Линь Юйсину пришла в голову нереальная догадка.

Просто... раньше, когда он писал ID789, он отвечал почти мгновенно.

В нерешительности он стоял перед дилеммой, размышляя и переосмысливая. В конце концов он взял телефон Гу Чжунъи.

Он подумал, что надо бы взглянуть...

Один раз взглянуть не помешает.

Он также подумал, что Гу Чжунъи точно не мог быть ID789, верно?

Как только Гу Чжунъи вышел из ванной, на него упали подушка и одеяло, брошенные Линь Юйсином.

Бах.

Гу Чжунъи был выставлен за дверь.

Держа в руках подушку и одеяло, Гу Чжунъи растерялся: "Юйсин?!"

Дверь открылась изнутри, и Линь Юйсин выбросил его телефон.

Гу Чжунъи быстро поймал его.

Он услышал только холодный голос Линь Юйсина: "Иди спать на диван, лживый колобок!"

Линь Юйсин безжалостно закрыл дверь.

В этот момент все обещания Линь Юйсина были забыты.

Бедный Гу Чжунъи был в полном замешательстве, пока не включил телефон и не увидел три сообщения, отправленные Линь Юйсином в чате с ID789.

В нем вспыхнул гнев, и он тихо выругался: "Гу Нуань, ты маленький негодник..."

Гу Нуань: А? Почему я сегодня постоянно чихаю? Я что, простудился?

Примерно через час после того, как Гу Чжунъи начал спать на диване, Линь Юйсин смягчился и снова открыл дверь, дав подлому колобку ID789 шанс "начать все с чистого листа"!

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЭКСТРЫ

Когда Линь Юйсину исполнилось 25 лет, он принял серьезное решение.

Он хотел провести всю свою жизнь с Гу Чжунъи.

После того как Линь Юйсину была проведена последняя процедура по удалению шрамов, они вместе пришли в научно-исследовательский институт, чтобы встретиться с Цзи Му.

Цзи Му лично осмотрел железу Линь Юйсина и внимательно изучил все его медицинские заключения из всех больниц, в которых он побывал. В конце концов, в уголках рта Цзи Му появилась слабая улыбка.

"Хотя кожу нельзя полностью восстановить до первоначального состояния, теперь, даже без пластырей, твоя железа не будет визуально выделяться".

Цзи Му не мог не беспокоиться о шраме на спине Линь Юйсина. "А как же шрам на спине?"

Линь Юйсин удовлетворенно ответил: "Как и кожа на железе, спина не сможет полностью восстановиться. Но я доволен тем, как она выглядит сейчас".

В перерыве между разговорами Линь Юйсин взял Гу Чжунъи за руку, и их пальцы осторожно переплелись и сжались.

На безымянных пальцах обеих рук было по кольцу.

Губы Линь Юйсина изогнулись, и он улыбнулся Гу Чжунъи.

Получив молчаливое согласие Линь Юйсина, Гу Чжунъи достал из внутреннего кармана костюма пригласительный билет и положил его на стол Цзи Му.

Гу Чжунъи не смог сдержать улыбку, его глаза заблестели от волнения.

"Дядя Цзи, мы решили пожениться".

Цзи Му чуть не поперхнулся чаем от удивления. "Так скоро? Я слышал от Юаньчэня, что вы только в прошлом месяце переехали в новый дом, а теперь женитесь?"

Увидев реакцию Цзи Му, Линь Юйсин покраснел и пояснил: "Дядя Цзи, помните, как вы говорили мне много лет назад, что метка стабилизирует мою железу?"

"Верно". Цзи Му взял в руки пригласительный билет и напомнил: "У вас высокая совместимость, так что метка определенно пойдет тебе на пользу".

Линь Юйсин кивнул, его взгляд снова переместился на Гу Чжунъи, а в голосе слышалось счастье.

Он также изменил обращение к Гу Чжунъи и перестал обращаться к нему "старший", как раньше.

Линь Юйсин сказал: "Раньше шрамы на моей железе выглядели неприятно, и если Чжунъи не возражал, то я всегда переживал по этому поводу. Но теперь я могу смириться с тем, что меня пометят".

Как и шрамы в его памяти, они были исцелены временем и объяты безграничной любовью.

Линь Юйсин твердо сказал: "Я хочу выйти замуж за Чжунъи, сделать его своим настоящим альфой и провести с ним всю оставшуюся жизнь".

Для молодых людей эти слова могли показаться старомодными. Но Линь Юйсину всегда казалось, что он не может угнаться за модой своих сверстников, а для такого человека, как Гу Чжунъи, прожившего вторую жизнь, эти слова были как раз кстати.

Глаза Гу Чжунъи были полны нежности.

Через некоторое время Цзи Му открыл пригласительный билет и некоторое время рассматривал его, а затем искренне благословил их: "Поздравляю".

Как профессионал, Цзи Му не только благословил их, но и дал несколько советов.

"Учитывая, что железа Линь Юйсина стала несколько чувствительной из-за неоднократного восстановления кожи, я не буду много говорить о других вопросах, так как уверен, что врачи уже позаботились об этом. Скажу только одно: после получения метки Линь Юйсин, скорее всего, будет склонен к гнездованию. Чжунъи, будь морально готов к этому".

Гу Чжунъи подумал, что это приведет к чему-то негативному, и его сердце заколотилось. Линь Юйсин, сидевший рядом с ним, тоже напрягся, спокойно ожидая продолжения Цзи Му.

Однако от слов Цзи Му лицо Линь Юйсина мгновенно покраснело.

"Линь Юйсин, скорее всего, проявит гнездовое поведение".

"Гнездование?" Линь Юйсин был удивлен. Он читал об этом в книге. Это было редкое явление, и оттого оно казалось очень неловким.

Линь Юйсину стало не по себе, и он молча молился о том, чтобы не развиваться в этом странном направлении, и уж точно не гнездиться...

Цзи Му заметил выражение лица Линь Юйсина и понял, что тот его понимает.

"На самом деле гнездование – это нормальное явление. Ты не должен чувствовать себя подавленным или смущенным. В конце концов... когда омега гнездится, он, по сути, ищет феромоны альфы в бессознательном состоянии".

Самым страшным в гнездовании было чувство неловкости.

К счастью, различные неловкие действия во время гнездования ограничивались тем, что доставляли удовольствие альфе. Проще говоря, это могло даже улучшить их отношения.

Успокоив Линь Юйсина, Цзи Му поручил ему еще раз проверить стабильность железы. На этот раз Цзи Му не стал лично сопровождать его, а позвал помощника и вывел его из кабинета.

В кабинете остались только Цзи Му и Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи сказал: "Дядя Цзи, если у тебя есть что сказать, пожалуйста, продолжай".

Цзи Му постучал кончиками пальцев по столу и начал: "После того как поставишь метку, тебе лучше всего взять неделю отпуска и побыть рядом с ним, выделяя успокаивающие феромоны".

"Я знаю".

"Кроме того, если посмотреть на показатели железы Линь Юйсина, то никаких сюрпризов быть не должно. Скорее всего, он будет вить гнездо". Цзи Му не успел договорить, как вдруг добавил: "Так что в ближайшие дни не забудь купить побольше белья".

Гу Чжунъи подумал, что ослышался.

Цзи Му повторил: "Купи побольше белья и постарайся его надеть".

Гу Чжунъи на мгновение замолчал. В присутствии старшего он не знал, что сказать.

Гу Чжунъи медленно спросил недоверчивым тоном: "Для гнездования... нужно... мое нижнее белье? Разве в гнездовании не должен участвовать я?"

"Возможно". Цзи Му не удержался и поднял бровь, размышляя: "Это зависит от того, в какую ситуацию попадет Линь Юйсин. Нужно подготовиться на всякий случай".

Вздохнув, Цзи Му добавил, сказав то, что для Гу Чжунъи было особенно бессмысленно.

"Кстати, Чжунъи. Если тебе будет трудно справиться с гнездованием Линь Юйсина, ты можешь попросить Хань Яна о помощи. У него есть опыт". Цзи Му, по сути, сдал Гу Нуаня, безжалостно разоблачив его: "Когда Сяо Нуань гнездился... это было довольно суматошно, но Хань Ян хорошо справился с этим".

По мнению Цзи Му, Хань Ян всегда был примером для подражания, у которого могли учиться другие альфы.

Однако выражение лица Гу Чжунъи потемнело, но затем он вернулся к своему обычному поведению и вежливо отказался: "Спасибо, дядя Цзи, я сам справлюсь".

Приближался день постановки метки...

Гу Чжунъи и Линь Юйсин привели в порядок свои дела и подали начальству заявления на недельный отпуск.

Причина отпуска: Невозможность работать в обычном режиме из-за периода мечения партнера.

В Городе С это считалось законной причиной для отпуска.

Начальник Линь Юйсина быстро одобрил его отпуск.

Что касается начальника Гу Чжунъи, то им был Гу Нуань.

Гу Нуань с видом маленького руководителя задумчиво постучал по подбородку: "Недели может быть недостаточно, я дам тебе две недели отпуска". Он с аурой, похожей на ауру генерального директора, сказал: "Я также напомню Юйсину, что у вас обоих будет оплачиваемый отпуск!"

Когда посторонних не было, Гу Нуань был особенно оживлен. Он сказал понимающим тоном: "Если двух недель не хватит, возьми отпуск на целый месяц!"

Гу Чжунъи: "?"

Гу Нуань усмехнулся: "Не благодари меня".

Гу Чжунъи вздохнул и сказал: "Спасибо..."

"Хехе~"

В этот момент раздался легкий стук в дверь кабинета.

Вошел секретарь Гу Нуаня, держа в руках пачку документов. Секретарь почтительно поприветствовал Гу Чжунъи, увидев его.

Гу Чжунъи слегка кивнул, затем повернулся и посмотрел на Гу Нуаня. Веселое выражение лица маленького негодяя полностью исчезло, на смену ему пришло спокойное и уравновешенное выражение лица, которое подходило Гу Нуаню как генеральному директору, а также придавало нотки серьезности.

Гу Нуань слегка поднял глаза и поправил галстук. Он холодным тоном сказал: "Я одобрил ваш отпуск, приятного отдыха".

После этого он взял из рук секретаря пачку документов и стал внимательно их читать.

Гу Чжунъи: "..."

Однако, когда все было готово...

Линь Юйсин поступил иначе.

В течение двух дней Линь Юйсин ничем не отличался от своего обычного поведения. Кроме того, что ему нравилось держаться рядом с Гу Чжунъи и искать утешения в его феромонах, он вел себя нормально во всех отношениях.

Линь Юйсин считал, что у него врожденный талант, и даже позвонил Линь Юйхэну, чтобы рассказать об этом.

Линь Юйхэн, который в это время вместе с матерью Ляо Яня готовил ананасовые пирожные, взял трубку и ушел в свою комнату, закрыв дверь. Слушая рассказ, он вспомнил свой собственный опыт получения метки и невольно вздрогнул.

Линь Юйхэн искренне восхищался младшим братом и хвалил его: "Может быть, ты просто от природы хорош в этом деле?"

"Какое счастье, что мне не нужно гнездиться".

"Я никогда не сталкивался с гнездованием, но лучше избегать лишних проблем". Линь Юйсин озорно захихикал.

Линь Юйхэн вдруг спросил: "Подожди, а разве Гу Чжунъи не будет разочарован?"

Теоретически, омеги, помеченные альфами, обычно очень привязывались к своим партнерам в этот период.

Многие альфы всю жизнь ждали этих нескольких дней.

Однако Линь Юйсин в одно мгновение разрушил ожидания Гу Чжунъи как альфы.

Конечно, Гу Чжунъи мог и не надеяться на это.

Для него счастье Линь Юйсина было равносильно его собственному спокойствию. К тому же они всегда были очень добры друг к другу, так что несколько дней не имели большого значения.

Поэтому на третий день, когда Гу Чжунъи позвонил по работе его подчиненный, Линь Юйсин великодушно разрешил ему поехать в компанию.

Гу Чжунъи все еще волновался и намеревался решить вопрос дистанционно.

Линь Юйсин сидел на диване, держа в руках половинку дыни, и ел ложкой. Он увлеченно смотрел телесериал и говорил: "Мне действительно нечем заняться. Феромонов, которые ты оставил, мне хватит на весь день. Чжунъи, давай, постарайся вернуться как можно скорее".

Для Линь Юйсина работа была очень важна, даже важнее всего остального.

Они оба были выдающимися сотрудниками Gu Group.

Гу Чжунъи, выслушав его слова, некоторое время колебался, а затем, почувствовав некоторое успокоение, быстро переоделся и ушел.

В результате через два часа, когда Гу Чжунъи вернулся домой...

Гостиная была пуста, а гардероб в спальне разгромлен, как будто здесь побывал вор. При ближайшем рассмотрении оказалось, что вся его личная одежда, включая большое количество заранее приготовленного нижнего белья, исчезла.

Даже омега... пропал.

Гу Чжунъи запаниковал и пожалел, что вышел из дома. Гу Чжунъи в панике бросился на поиски, прочесывая все комнаты, даже ванную, кухню и кладовку.

"Юйсин?!"

"Юйсин..."

Как раз в тот момент, когда Гу Чжунъи начал беспокоиться, из пустого шкафа в спальне послышался слабый звук.

Гу Чжунъи быстро открыл его.

Оттуда вырвался сильный цитрусовый аромат, характерный для феромонов Линь Юйсина.

Сладкий до невозможности.

На мгновение Гу Чжунъи не мог отреагировать, но в конце концов ему удалось успокоиться.

Линь Юйсин из его нижнего белья и одежды соорудил прочное гнездо. Линь Юйсин, с покрасневшим лицом, тихонько пыхтел, свернувшись в клубок с туманными глазами.

Как только он увидел Гу Чжунъи, Линь Юйсин, казалось, не узнал его. Он поспешно закрыл дверцу шкафа, словно избегая чего-то.

Гу Чжунъи снова открыл ее, и Линь Юйсин разрыдался.

Линь Юйсин с плачем в голосе жалобно спросил: "Ты их заберешь?"

Гу Чжунъи от неожиданности потерял дар речи.

Воспользовавшись моментом молчания, Линь Юйсин быстро закрыл дверь шкафа.

На этот раз Линь Юйсин поступил хитро. Он, используя свою силу, потянул за внутреннюю часть двери, не давая Гу Чжунъи ни на йоту сдвинуть ее с места.

Если бы это был любой другой омега, то в такой критический момент у него не хватило бы сил. Но он был другим. Линь Юйсин был сильным омегой, способным без труда справляться с различными задачами.

В это время Линь Юйсин несколько озадаченно вздохнул.

Он зарылся лицом в груду нижнего белья, наполненного феромонами с ароматом горького апельсина, и удовлетворенно потерся о него, совершенно не обращая внимания на встревоженного Гу Чжунъи, стоявшего у шкафа.

Гу Чжунъи постучал в дверь шкафа. Ответа не последовало.

Гу Чжунъи попытался открыть дверь, но Линь Юйсин внутри заскулил от боли.

Гу Чжунъи быстро остановился, боясь причинить Линь Юйсину боль, и не решаясь применить силу. Он попытался спокойно уговорить странного Линь Юйсина, мягко говоря: "Юйсин, я не буду их забирать. Просто открой дверь".

Изнутри не доносилось ни звука.

Гу Чжунъи забеспокоился, что Линь Юйсину может быть там душно, поэтому еще раз заверил: "Я действительно не заберу их".

"Юйсин, ты мне не доверяешь?"

После многократного подчеркивания, изнутри наконец раздался раздраженный тон: "Я не доверяю тебе".

Четыре простых слова, прямолинейно блокирующие все добрые слова, которые были в сердце Гу Чжунъи.

Гу Чжунъи не мог поверить в это. Всего два часа назад Линь Юйсин был в полном порядке, а теперь он вел себя так, словно не узнавал его.

После долгих колебаний Гу Чжунъи осторожно спросил: "Ты знаешь, кто я?"

Омега в шкафу хранил молчание.

Гу Чжунъи продолжил: "Линь Юйсин, ты знаешь, кто я?"

Услышав свое полное имя, Линь Юйсин, находившийся в шкафу, слабо отреагировал. Он долго колебался, прикусив губу. Однако его разум был пуст, он не мог ясно мыслить.

В данный момент разум подсказывал ему, что можно сделать только одно – собрать все вещи, наполненные феромонами горького апельсина, и построить гнездо.

Но что делать после строительства гнезда, мозг пока не подсказывал.

Все потому, что гнездо не было идеальным, а запах феромонов был недостаточно сильным.

Линь Юйсин посмотрел на собранную одежду. Опираясь на острую интуицию омеги, он решил, что для гнезда лучше всего подходит нижнее белье. Однако он уже обыскал весь дом, и все белье было здесь.

Он был в смятении, почти на грани слез от разочарования.

Снаружи с ним постоянно кто-то разговаривал, раздражая его до предела.

У него заложило нос, и он открыл дверцу шкафа, на покрасневшие глаза навернулись слезы. У него было такое выражение лица, что любому, кто его видел, хотелось его пожалеть. Гу Чжунъи почувствовал, что его сердце болит за него.

Гу Чжунъи опустился на колени, желая вытереть слезы, обнять Линь Юйсина и утешить его.

Линь Юйсин отвернулся и сказал: "Я тебя не знаю, оставь меня в покое".

После этого дверь шкафа снова закрылась.

Вслед за этим раздался тихий стук.

Казалось, что одна из струн Гу Чжунъи оборвалась.

Он прожил две жизни, но впервые услышал из уст Линь Юйсина такие бессердечные слова.

Я не доверяю тебе, я не знаю тебя, не беспокой меня!

Гу Чжунъи вытер лицо. Он и представить себе не мог, что гнездование может привести к такому сценарию.

Он думал, что гнездование омеги просто связано с использованием личных вещей альфы или с потребностью в большем количестве феромонов, чем обычно.

Он не знал, что гнездование может привести к потере памяти! Или даже... радикально изменить личность?

В голове Гу Чжунъи царило смятение.

Он изо всех сил старался успокоиться и перетерпеть.

Через некоторое время Гу Чжунъи сел рядом со шкафом. Он уговаривал и просил, говорил все, что только мог придумать. Но Линь Юйсин внутри по-прежнему игнорировал его, даже пару раз стукнул по внутренностям шкафа в знак сопротивления, видимо, пытаясь заставить его замолчать.

Видя это, Гу Чжунъи печально вздохнул: "Юйсин, ты действительно игнорируешь меня? Феромонов, которые тебе нужны, у меня полно. Я могу дать тебе их все..."

Не успел он договорить, как в дверце шкафа появилась щель, и Линь Юйсин выкинул один из галстуков Гу Чжунъи, настороженно и скептически глядя на него. Затем он снова закрыл дверь.

Настроение Гу Чжунъи было словно пронзено стрелой. Все его попытки заговорить были встречены игнором.

Не имея другого выхода, Гу Чжунъи обратился за помощью к Интернету.

Он искал: [Как ведут себя омеги во время гнездования? Как следует реагировать?]

Ответы на похожие вопросы:

Пользователь Интернета: [Реакция омеги во время гнездования у каждого своя, поэтому поведение и изменения в характере могут быть разными].

Гу Чжунъи изменил вопрос.

Он искал: [Почему омеги прячутся в шкафах во время гнездования?]

Ответы на похожие вопросы:

Пользователь Интернета: [Во время гнездования омеги предпочитают небольшие закрытые помещения, чтобы сохранить феромоны на гнездовом материале. Лучше всего для этого подходят шкафы. Но если дом достаточно маленький, омега может и не забираться в шкаф].

Лицо Гу Чжунъи потемнело. Похоже, менять дом было не самой лучшей идеей.

Поняв это, Гу Чжунъи задал еще один вопрос: [После того как мой омега свил гнездо, он, похоже, перестал меня узнавать. Как мне поступить?]

Ответы на похожие вопросы:

Пользователь Интернета 1: [Какой бесполезный альфа].

Интернет-пользователь 2: [Если ты не можешь справиться даже с этим, уверен ли ты, что нравишься своему омеге?]

Гу Чжунъи не удержался и сказал: "Конечно, я нравлюсь Линь Юйсину".

Из шкафа раздался приглушенный голос Линь Юйсина: "Ты мне не нравишься!"

Гу Чжунъи почувствовал себя так, словно его поразила стрела. Он продолжил листать Интернет в поисках ответов.

Пользователь Интернета 3: [Во время гнездования омега может временно не узнавать своего альфу. Но этот этап очень важен. Как только вы успокоите его, все будет хорошо. Если вы не можете... Ха-ха, ну, тогда я не знаю, что сказать].

Пользователь Интернета 4: [Разве это не просто?]

[Я помню, что мне понадобилось меньше десяти минут, чтобы заключить его в свои объятия].

Гу Чжунъи закрыл страницы, поняв, что они ничем не помогут.

Он зашагал взад-вперед, наблюдая, как время идет секунда за секундой, и пробуя другой подход.

Он не хотел заставлять Линь Юйсина выходить.

Если Линь Юйсину так больше нравится, он может провести ночь в шкафу.

Он присел возле шкафа и спросил теплым голосом: "Юйсин, ты уже давно там. Хочешь что-нибудь попить?"

Не получив ответа, Гу Чжунъи решил применить практические меры.

Он выжал несколько стаканов с разными соками и один за другим выставил их перед шкафом. Что касается его самого, то он был ходячим излучателем феромонов.

Гу Чжунъи постучал по дверце шкафа и сказал: "Юйсин, я принес тебе сок".

Линь Юйсин медленно приоткрыл дверцу, почувствовав сладкий аромат фруктов.

После того, как Линь Юйсин весь день ворочался, ему очень хотелось пить.

Линь Юйсин вытянул одну руку из шкафа, взял стакан с соком, выпил его и поставил стакан обратно. В заключение он вежливо сказал Гу Чжунъи: "Спасибо".

"Не за что".

Гу Чжунъи не задумывался о том, узнал его Линь Юйсин или нет. Гу Чжунъи стал от всей души угощать Линь Юйсина едой и напитками, время от времени завязывая с ним разговор, спрашивая, достаточно ли материалов для гнезда.

Под его уговорами "новый" Линь Юйсин постепенно ослабевал. В конце концов он открыл дверцу шкафа и почувствовал, что от него исходит еще более сильный запах феромонов.

Линь Юйсин осторожно сел, обняв колени.

Он чувствовал себя немного неловко, взял в руки несколько пар белья, сжал их в руке и тихо сказал: "Мало, я... я хочу больше". Он посмотрел на белье в руке, его разум затуманился: "Я хочу побыстрее закончить".

Гу Чжунъи осторожно спросил: "Итак, это все твои вещи?"

Линь Юйсин поджал губы: "Моего альфы".

Гу Чжунъи улыбнулся и спросил: "Кто твой альфа?"

Линь Юйсин на мгновение замер, застигнутый врасплох этим вопросом.

Воспользовавшись моментом, когда Линь Юйсин погрузился в раздумья, Гу Чжунъи в нужный момент наклонился к Линь Юйсину, протянул руку и погладил его по лицу. Не успел Линь Юйсин отреагировать, как Гу Чжунъи поцеловал его, без колебаний раздвинув слегка сомкнутые губы Линь Юйсина. Губы и языки переплелись, аромат феромонов стал сильнее, чем когда-либо.

Линь Юйсин от поцелуя оцепенел, а через несколько мгновений Гу Чжунъи без труда вынес его из шкафа.

Покинув тщательно выстроенное гнездо, Линь Юйсин испуганно прижался к Гу Чжунъи и взмолился: "Не надо..."

"Что не надо?"

"Я не могу без них".

"Но у тебя есть я. Я дам тебе кое-что еще лучше".

Гу Чжунъи крепко обнял его, используя свои мощные феромоны, чтобы заполнить пространство вокруг Линь Юйсина.

Линь Юйсин, сам того не осознавая, опьянел от удовольствия, которое доставляли ему феромоны Гу Чжунъи. Он полюбил ласки Гу Чжунъи, вел себя мило в его объятиях, просил поцеловать его или сделать что-то более интимное.

Линь Юйсин уже не был похож на себя прежнего.

Однако ему все равно приходилось крепко сжимать нижнее белье Гу Чжунъи. Еще более удивительно, что он держал именно то, что Гу Чжунъи только что снял.

Линь Юйсину оно показалось самым ароматным и понравилось больше всего.

Он крепко прижал его к груди, а Гу Чжунъи прижал его к себе.

Естественно, вещи из шкафа под действием слез Линь Юйсина перекочевали на кровать, образовав хаотичный беспорядок, напоминающий груду выброшенной одежды.

Но Линь Юйсин был безмерно доволен. Он чувствовал, что его альфа очень любит его.

"Чжунъи Гэ, я не позволю тебе выйти наружу". Линь Юйсин, как неразумный ребенок, произнес слова, которые никогда раньше не говорил: "Я не позволю тебе покинуть меня", но он не знал, что слова Цзи Му были правдой. После того как альфа пометил его, он стал очень важен для омеги.

Стоило альфе отлучиться хоть на мгновение, как омега начинал беспокоиться.

Вскоре наступил неожиданный период течки.

Линь Юйсин, переполненный любовью, открыл глаза и плотно укрылся одеялом. Что бы ни говорил Гу Чжунъи, он не желал выходить.

Гу Чжунъи решил, что он еще не до конца пришел в себя, и стал уговаривать его, как на рыбалке, держа в руках пару трусов: "Юйсин, ты знаешь, что это такое? Это твое любимое нижнее белье, Юйсин?"

Внутренний гнев Линь Юйсина вспыхнул: Кто сказал, что оно мое любимое?!

Линь Юйсину стало стыдно, и он захотел похоронить себя прямо здесь.

У омеги было много способов свить гнездо, а он выбрал самый нелепый.

Омега, ворующий нижнее белье, – кому бы это не показалось смешным? Был ли в мире еще кто-нибудь столь же комичный, как он?

Линь Юйсин расстелил одеяло, взял белье и отбросил его в сторону. По его лицу текли слезы, и он мечтал переселиться на другую планету.

Гу Чжунъи наконец понял, что его омега полностью восстановился.

Гу Чжунъи посмотрел на расстроенного Линь Юйсина и, чувствуя одновременно сожаление о быстротекущем времени и душевную боль, обнял его: "Я выброшу их позже".

"Правда?"

"Правда".

Линь Юйсин фыркнул, на этот раз необычно несдержанно. Он решил: "Сожги их все".

Линь Юйсин всхлипывал: "Ненавижу гнездование, ненавижу... Красть белье – это глупо. Мне так стыдно, в мире нет никого, кто бы так стыдился. Я единственный омега, который ворует нижнее белье, да? Только я..."

Гу Чжунъи похлопал его по спине, не зная, как его утешить, поэтому он косвенно обвинил Гу Нуаня.

Когда Гу Нуань находился в офисе, просматривая документы, он чихнул три раза подряд.

Гу Нуань потер нос: Что? Я опять простудился?

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЭКСТРЫ

Апрель, цветы расцвели вовсю.

Перед въездом в частный сектор медленно остановился дешевый подержанный автомобиль.

Водительское стекло было опущено, и Су Ли, высунув половину головы, вежливо сказал привратнику: "Здравствуйте, я друг жителя дома №8. Моя фамилия Су".

Привратник опустил голову, чтобы проверить регистрацию посетителей в доме №8 на этот день, и подтвердил номерной знак Су Ли. Затем он сказал: "Господин Су, пожалуйста, проезжайте".

Привратник нажал на кнопку рядом с собой, и ворота открылись.

Под ясным небом распустились цветы, наполняя воздух благоуханием.

Су Ли внимательно смотрел по сторонам, прослеживая номера домов одной виллы за другой.

"Дом 8, дом 8..." – бормотал он себе под нос, а затем восхищенно поднял брови. Он сказал альфе, сидящему на пассажирском сиденье: "Лян Се, мы приехали!"

На воротах виллы, по левую сторону от дороги, висела табличка с надписью "8".

Изнутри виллы доносился веселый смех, похожий на голос Ян Цин.

Су Ли ухмыльнулся и прокомментировал: "У Старшего Яна действительно громкий голос. Его слышно за много километров". Су Ли неторопливо завел машину на участок и припарковал ее на удобном месте со стороны двора.

Скромный маленький автомобиль резко контрастировал с роскошными машинами, стоящими по обеим сторонам.

Впрочем, Су Ли это нисколько не смущало.

Ему очень нравилась подержанная машина, на которую он копил деньги. Она была очень удобна для него.

Вдруг на лобовое стекло упал лепесток.

Су Ли посмотрел на красивый вид виллы и вздохнул: "Новый дом Юйсина очень большой. Как ты думаешь, сколько он стоит?"

Находящийся рядом Лян Се спокойно назвал цифру, от которой Су Ли в шоке сглотнул слюну.

"Страшно".

Лян Се поднял голову и кивнул: "Цены на недвижимость в этом районе просто пугающие". Красивое лицо Лян Се выглядело хорошо, и настроение у него тоже было хорошее. "Но если хочешь, мы можем переехать в этот район в будущем".

"Нет, дело не в этом! Юйсин только что переехал в новый дом. Я обязательно сделаю ему комплимент, когда мы войдем в дом. Это просто элементарная вежливость". Су Ли поспешил отказать, сказав с особым удовлетворением: "Вилла слишком большая. Думаю, нам подойдет и обычный дом".

Сказав это, он быстро отстегнул ремень безопасности и вышел из машины.

"Подожди, я тебе помогу".

Су Ли ускорил шаг, обошел машину спереди и привычно помог открыть пассажирскую дверь. "Будь осторожен".

Лян Се, держа в руках трость, медленно и осторожно вышел из машины. Его ноги приземлились на землю со значительным усилием.

"Лян Се, не спеши".

Су Ли осторожно поддерживал Лян Се, пока тот не встал на ноги, а затем немного ослабил хватку.

Вскоре Лян Се отвел трость в сторону и улыбнулся: "Я могу ходить сам".

Су Ли тоже улыбнулся, его маленькие тигриные зубки были очень очаровательны.

"Хорошо! Доктор сказал, что много ходить полезно для твоего выздоровления!"

Несмотря на это, Су Ли не отходил от Лян Се, практически приклеившись к нему. Время от времени он протягивал руку, чтобы поддержать Лян Се, боясь, что тот упадет.

Су Ли болтал без умолку: "Сегодня ты впервые познакомишься с моими друзьями. Они все очень милые люди. Когда ты был за границей, Юйсин и Гу Нуань всегда беспокоились о том, как продвигается твое лечение".

Лян Се все это знал: "Все люди вокруг тебя очень добрые".

Услышав это, Су Ли печально поджал губы: "Мои родители..."

Лян Се остановился и взял его за руку, успокаивая: "Твои родители тоже очень хорошие. Просто они слишком заботятся о тебе. На их месте я, возможно, тоже был бы немного предвзятым".

Шесть лет назад при поддержке Су Ли Лян Се решил поехать на лечение за границу.

Однако процесс лечения оказался долгим и утомительным, а возвращаться в страну было неудобно. Таким образом, они стали парой, живущей на расстоянии. К счастью, Су Ли охотно путешествовал и часто пользовался перерывами, улетая за границу, чтобы побыть с Лян Се.

Естественно, будучи студентом, Су Ли не мог позволить себе расходы на авиабилеты, поэтому в основном пользовался кредитной картой Лян Се.

Лян Се был на пять лет старше Су Ли, и у него было достаточно денег. Он также был готов взять на себя эти расходы. Его очень трогала неизменная поддержка Су Ли, и он хотел стать для него лучшим человеком.

За всеми этими разговорами время пролетело незаметно, и они стали встречаться. По инициативе Су Ли Лян Се, не в силах противиться своим чувствам, пометил Су Ли.

С этого момента их романтические отношения уже невозможно было скрыть.

Родители Су Ли тоже не были дураками. За прошедшие годы их сын неоднократно летал за границу и уже не испытывал недостатка в деньгах. Было ясно, что он влюбился в кого-то, и его нельзя было удержать.

Поначалу родители Су Ли не давили на него, надеясь, что он сам приведет своего партнера и познакомит их.

Но, увидев метку на загривке сына, супруги пришли в ярость.

Что за альфа так поступил?

Он пометил его, не сказав ни слова, и даже не пришел познакомиться с родителями!

Родители Су Ли были настолько разгневаны, что приняли суровое решение: "Если он не придет к нам в этом году, то и в будущем ему не нужно приходить!"

Су Ли был вне себя от радости, он выглядел так, будто его план удался.

Он сказал: "Папа, мама, это вы попросили его приехать! Вы не имеете права потом передумать!"

У Су Ли был хорошо продуманный план, и он действительно точно рассчитал время. Лечение Лян Се уже подходило к концу, и он мог вернуться в страну!

Иначе как бы он осмелился предстать перед его родителями с таким робким характером?

Кроме того, нынешний Лян Се сильно отличался от прежнего. Раньше ему приходилось передвигаться на инвалидном кресле. Теперь же он мог ходить с помощью трости.

Для Лян Се это, несомненно, было значительным улучшением, позволившим Су Ли с уверенностью рассказать родителям о своих отношениях.

Ведь многие ли родители не смогли бы спокойно принять то, что их ребенок живет с человеком, который пользуется инвалидным креслом...

Су Ли не хотел заранее обременять Лян Се этими заботами, поэтому держал все в секрете. Только сейчас он начал готовить родителей, время от времени упоминая о своем парне и превознося его до небес.

Мать Су: "Тц".

Отец Су: "Хмф".

Су Ли: "У Лян Се есть свои недостатки... но он очень, очень хороший. Он лучший альфа, которого я когда-либо встречал. Вы поймете это, когда встретите его!"

Мать Су: "Тогда почему бы тебе не рассказать нам, в чем именно заключаются его недостатки? Ты всегда упускаешь половину истории, как мы должны реагировать?"

Су Ли пробормотал себе под нос: "Узнаешь, когда встретишь его..."

Отец Су: "Хм..."

Мать Су: "Как вы познакомились? Где вы познакомились? Ты должен рассказать нам хотя бы об этом, верно?"

Су Ли сел на диван и прошептал: "Мы познакомились, когда я учился в университете, через игру..."

Отец и мать Су: "Что?! Онлайн отношения?!"

"Да..." Су Ли почесал нос, чувствуя себя очень неловко и стесняясь: "Я знаю, что вы собираетесь сказать. Но это я добивался его".

Мать Су тут же рухнула на диван, ее головная боль усилилась, и она почувствовала, что у нее может случиться сердечный приступ от разочарования.

Отец Су, переживая за жену, в ярости сказал Су Ли: "Это возмутительно! Посмотри, как ты напугал свою мать!"

Су Ли с жалостью посмотрел на родителей, ткнул пальцем в виноградную гроздь на журнальном столике и беззаботно сказал: "Возмутительно? Я думаю, это нормально..."

Итак, после возвращения в Китай.

Первоочередной задачей Лян Се было как можно скорее навестить семью Су Ли.

Лян Се никогда так не волновался. Он сделал много приготовлений, купил много подарков и поехал с искренним сердцем.

Он надеялся получить одобрение родителей Су Ли, ведь именно на это рассчитывал Су Ли.

К сожалению, узнав, что Лян Се – инвалид, родители Су Ли некоторое время не могли с этим смириться.

В день встречи, несмотря на то, что родители Су Ли мысленно подготовились, при виде трости они потеряли дар речи, а их выражения лиц постепенно напряглись.

На столе стояли вкусные блюда, явно приготовленные с особой тщательностью, но аппетита ни у кого не было.

Мать Су посмотрела на метку на шее Су Ли и так расстроилась, что, воспользовавшись плохим самочувствием, вышла из комнаты.

Отец Су с трудом подбирал слова, взял в руки палочки для еды и уронил их на пол, его лицо затуманилось.

В такой ситуации Лян Се ничего не оставалось, как сказать отцу Су: "Дядя, простите".

Под столом Су Ли с силой сжал руку Лян Се.

Такая ситуация продолжалась несколько месяцев, вплоть до китайского Нового года.

Толстокожий Лян Се продолжал неоднократно наведываться в гости, а родители Су Ли сохраняли холодное выражение лица.

Никто из родителей не хочет, чтобы их дети в будущем пожалели о своем решении. Они считали, что поступают правильно, холодно отстраняя Лян Се.

Они надеялись, что Лян Се сдастся.

На третий день Лунного Нового года пошел сильный снег.

Услышав, что отец Су нездоров, Лян Се поспешил купить женьшень, чтобы навестить его. Положив коробку с подарками, он тактично не стал задерживаться и быстро ушел. Су Ли вышел из кухни со свежезаваренным чаем.

Увидев, что Лян Се уходит, Су Ли не стал медлить. Он практически выскочил за дверь.

Увидев оставленное на диване пальто Су Ли, мать Су, беспокоясь, не простудится ли сын, схватила пальто и последовала за ним вниз.

Температура на улице была очень низкой.

На заснеженной улице Су Ли плакал, крепко сжимая руку Лян Се.

Лян Се ничего не сказал, он нежно обнял Су Ли. Затем он снял с себя пальто, накинул его на плечи Су Ли и крепко укутал его.

Су Ли заплакал: "Лян Се, прости меня... Я не справился с этим. Я такой никчемный. Я никогда не думал, что родители так отреагируют, не думал, что все будет так серьезно. Я думал, что они смогут смириться с нынешней ситуацией..."

Сердце Су Ли было разбито, глаза слезились, в слезах смешались бесчисленные боли и обиды.

Лян Се терпеливо вытирал слезы Су Ли, теплота в его глазах была искренней и неподдельной.

"Все в порядке, это не изменит нас. Я все еще люблю тебя". Лян Се наклонился ближе и поцеловал Су Ли в лоб: "Не волнуйся, я не сдамся, и тебе не нужно плакать".

"Лян Се..."

"У тебя очень красивые глаза, не плачь".

"...Что? В каком месте они красивые?" – сказал Су Ли сквозь слезы.

Лян Се улыбнулся, под зимним солнцем его тепло было особенно успокаивающим: "Красивые. Я думаю, что они очень красивые".

Су Ли, фыркая, крепко обнял Лян Се.

Они казались парой несчастных уток-мандаринок, разорванных на части злыми силами.

Позади них мать Су на мгновение остановилась, тихо вздохнула, покачала головой и вернулась домой.

Здоровье отца Су улучшилось, и он хорошо выспался. Когда он вышел из спальни, то увидел, что жена сидит на диване и чистит яблоко.

По телевизору показывали историческую драму.

Он сел рядом с ней и спросил: "Что ты смотришь?"

Мать Су ответила: "Я просто случайно выбрала один фильм. Я не знаю, о чем он".

Пара вела непринужденную беседу, в то время как персонажи на экране громко разговаривали.

Обычно, когда Су Ли не было дома, они смотрели какие-нибудь телепередачи, чтобы в доме было оживленнее. Особого удовольствия от просмотра они не получали, просто так дом казался менее пустым.

Мать Су закончила чистить яблоко.

Отец Су инстинктивно протянул руку.

К его удивлению, мать Су уже поднесла яблоко ко рту и откусила кусочек. Она посмотрела на его руку, зависшую в воздухе, и удивленно спросила: "О, ты тоже хочешь?"

"Тогда подожди немного, я закончу есть это и очищу одно для тебя". Она сделала паузу, а затем предложила: "Или ты можешь взять то, которое я откусила".

Отец Су неловко сдвинулся с места и придвинулся ближе к жене. Он с улыбкой пожаловался: "Я болен, а ты даже не знаешь, как за мной ухаживать".

Мать Су игриво оттолкнула его и пошла на кухню, чтобы принести миску женьшеневого супа.

Она поставила ее перед отцом Су и негромко сказала: "Твой сын знает, как о тебе заботиться. Он встал рано утром, чтобы приготовить для тебя этот суп. Но сейчас ему, наверное, снова хочется спать, ведь он идет на работу в компанию".

Отец Су, конечно же, знал, кто прислал женьшеневый суп. Он заворчал: "Я не буду его есть". Затем он добавил: "Если у него есть деньги, это не значит, что я соглашусь на все, что он принесет".

"Почему бы тебе не сказать подобное при Лян Се? При мне ты не сдерживаешь слов. В любом случае, этот суп приготовил твой сын. Есть его или нет – решать тебе".

Мать Су не стала его заставлять и оставила все как есть.

Отец Су почувствовал себя побежденным и спросил: "У тебя плохое настроение?"

Она нахмурила брови. "Как я могу быть в хорошем настроении, когда все это происходит?"

"Это правда..."

В этот момент герои телепередачи стояли на коленях перед своими родителями, давая друг другу клятву на всю жизнь. Мать Су почувствовала во рту безвкусное яблоко и в раздражении переключила канал.

На экране появилось лицо Хань Яна.

Она вздохнула: "Ты только посмотри на Гу Нуаня. Он действительно хорошо разбирается в людях. Он встречается с таким выдающимся человеком, как Хань Ян".

Отец Су не хотел, чтобы она так говорила об их сыне. Он сосредоточился на супе и пробормотал: "Наш Сяо Ли тоже неплохо разбирается в людях... Вообще-то Лян Се – хороший человек. У него хороший характер, и он действительно перспективен. Чем он хуже Хань Яна? За это время он не раз навещал нас. И ты, и я видели, как он предан своему делу".

Мать Су молча продолжала есть яблоко.

Отец Су протяжно вздохнул, выражая свою озабоченность: "Несмотря на его выдающиеся способности, когда-нибудь нога Лян Се снова подведет... Тогда нашему Сяо Ли придется несладко".

Видя, что жена кивает, он повторил: "Когда я думаю об этом, мне становится не по себе. Подумай, Лян Се обладает прекрасными качествами, и если бы не его нога, они с Сяо Ли даже не встретились бы".

Отец Су прошептал: "Сяо Ли наивен, боюсь, что в конце концов ему разобьют сердце".

На экране телевизора закончилась реклама, поддерживаемая Хань Яном.

Мать Су нажала кнопку выключения, и в гостиной сразу же воцарилась тишина.

Женьшеневый суп на журнальном столике остыл. Она разогрела его и снова поставила перед отцом Су со словами: "Я разогрела, не трать зря".

Сев за стол, мать Су принялась чистить второе яблоко. Вдруг она сказала: "В тот день, когда Лян Се принес нам женьшень, наш сын пошел за ним на улицу. Я вышла за ними..." Она сделала паузу и продолжила: "Я видела, как наш ребенок плачет".

Отец Су поднял глаза.

Она сказала: "Я никогда не видела, чтобы он так жалобно плакал".

Кто не знал, мог подумать, что мир Су Ли рушится.

Мать Су вспоминала сцену того дня, и в ее сердце кипели неописуемые эмоции.

Она первой пошла на уступку: "Может быть... встретимся с Лян Се еще раз?" Положив половинку яблока на журнальный столик, она крепко сжала руки и искренне сказала слово за словом: "Посмотрим, каков он на самом деле. Если ему действительно нравится наш Сяо Ли, мы должны пригласить его снова и задать все вопросы, на которые хотим получить ответы".

В поисках истины и спокойствия.

Мать Су, которая обычно говорила громко, была необычайно спокойна. Она взяла отца Су за руку: "Что ты думаешь?"

Отец Су не смог ответить.

Прошло еще много времени, но он так и не ответил, молча поедая женьшеневый суп.

О событиях того дня Су Ли ничего не сказал.

Из-за этого Су Ли с тревогой и намеренно или ненамеренно продолжал упоминать Лян Се дома, надеясь, что родители когда-нибудь потеплеют к нему. К счастью, отношение родителей немного изменилось, и Су Ли почувствовал, что жизнь понемногу налаживается.

Однако это медленное развитие событий заставляло Су Ли беспокоиться о чувствах Лян Се.

Су Ли казалось, что он доставил Лян Се много неприятностей.

Но Лян Се считал иначе. Он понимал отношение родителей Су Ли и чувствовал, как они меняются. Это был долгий процесс, и у Лян Се было достаточно терпения.

Как и у Су Ли, который все эти шесть лет был рядом с ним, не уходил и не сдавался.

Но в данный момент Лян Се считал, что не стоит обсуждать эти вопросы.

Сейчас они собрались здесь, чтобы поздравить друга с новосельем. Было бы невежливо портить чужое радостное событие своими проблемами.

Лян Се оглянулся и усмехнулся: "Ладно, не будем больше об этом. Мы оставили купленные подарки в багажнике?"

Су Ли вдруг поднял голову, и его настроение резко изменилось.

От печали не осталось и следа, а привычная фраза осталась неизменной за все эти годы: "Черт, я забыл!"

Су Ли быстро повернулся и поспешно достал из багажника приготовленный несколько дней назад подарок.

Сразу после этого из дома вышел Гу Нуань.

"Су Ли, ты здесь. Почему ты не зашел?" Увидев Су Ли, Гу Нуань чрезвычайно обрадовался, ничем не выдав своего положения наследника семьи Гу. "Сколько лет прошло, почему ты выглядишь немного похудевшим?"

Линь Юйсин услышал шум и вышел на улицу.

Су Ли увидел Линь Юйсина в фартуке и с большой банкой маринованного редиса в руках – очень домашний образ.

Линь Юйсин первым поприветствовал Лян Се: "Привет, я Линь Юйсин, сосед Су Ли по комнате и друг из университета. Мы уже общались по видео".

Гу Нуань тоже поприветствовал: "Привет, я Гу Нуань, лучший друг Су Ли. Мы раньше вместе играли в игры".

Лян Се, конечно же, узнал их. Он тепло улыбнулся и сказал: "Здравствуйте, я Лян Се. Су Ли часто упоминал о вас, и вот сегодня я наконец-то с вами познакомился".

Когда Лян Се вернулся в страну, после нескольких лет лечения, все уже были погружены в работу. Свободное время, чтобы собраться и разделить трапезу, выдавалось редко.

Такие сцены, как сегодняшнее "воссоединение", были поистине драгоценными.

Линь Юйсин вежливо пригласил их внутрь.

Почувствовав запах маринованной редьки, Су Ли с волнением подошел к Линь Юйсину: "Редька очень вкусная. Я хочу взять немного домой".

Лин Юйсин улыбнулся, его глаза были нежными.

"Я специально приготовил для тебя большую банку. Кстати, Су Ли, почему ты так похудел?"

"Из-за своей паршивой работы я в последнее время часто работаю сверхурочно!" Су Ли нервно сменил тему: "Твои кулинарные способности впечатляют, а эта маринованная редька пахнет так же хорошо, как и та, что продается в магазине".

"Это все Чжунъи, я только немного помог".

"Черт, после того как Чжунъи вышел замуж, он стал настоящим домохозяином. Это ведь он готовил тушеную говядину в прошлый раз?"

Линь Юйсин ухмыльнулся и шепнул Су Ли: "Ну, он выучил все фирменные блюда у ресторанных поваров. Теперь он может приготовить все, что угодно. Домработница, которую мы наняли, даже говорит, что он готовит лучше, чем она".

Су Ли улыбнулся и сказал: "Гу Чжунъи действительно превзошел самого себя..."

Ян Цин был увлечен беседой с Хань Яном в гостиной, изредка поглядывая на карты в своей руке.

Карточная игра между альфами продолжалась уже некоторое время.

На данный момент Хань Ян выиграл пять раундов, а Ян Цин проиграл пять.

Хань Ян сказал: "Давай остановимся".

Ян Цин ответил: "Подожди, в этом раунде я точно выиграю!"

Хань Ян промолчал.

Когда Хань Ян увидел Лян Се и Су Ли, он повел себя так, словно нашел спасение. Он быстро отложил карты, поприветствовал Лян Се и пожал ему руку.

Ян Цин тут же вскочил, ведя себя как ребенок: "Хань Ян, почему ты сбросил? Я собирался выиграть этот раунд!" Он подошел к Лян Се и пожал ему руку, как будто они были старыми друзьями: "Привет, привет, я Ян Цин. Ты красивый парень Су Ли ростом 190 см, верно? Я так много о тебе слышал!"

Су Ли сразу же покраснел.

Увидев это, Лян Се счел Су Ли очень милым и любезно предложил ему выход из положения, сказав: "Похоже, мой рост очень запоминающийся".

Су Ли покраснел и неловко захихикал: "Я иногда упоминал об этом, и, похоже, они это запомнили..."

Ян Цин игриво заметил: "Что значит "иногда"? У тебя это практически на лбу написано... Пфу!"

Хань Ян быстро закрыл рот Ян Цина, а затем оттащил его назад, явно расстроившись: "Продолжай играть." Он обратился ко всем: "Хотите присоединиться?"

Гу Нуань поддержал своего альфу больше всех и первым поднял руку: "Да!"

Су Ли повернулся к Лян Се и спросил его: "Ты хочешь играть?"

Лян Се приспособился к ситуации: "Конечно, давай попробуем".

Когда стол был полон, они решили изменить игру.

Лян Се и Гу Нуань были умны, оба занимались бизнесом, и их мысли работали быстро. Они почти на равных боролись за первое место. У Хань Яна дела шли относительно неплохо, а вот Су Ли и Ян Цин проигрывали.

Ян Цин сетовал: "Вы что, жульничаете?"

Су Ли пробормотал: "Вы что, подделали карты?"

Гу Нуань добавил: "Вы готовы смириться с поражением или так и останетесь обиженными неудачниками?"

Хань Ян сказал: "Гу Нуань прав, если не можете справиться с этим, не играйте".

Лян Се ничего не сказал, но по его выражению лица было видно, что он счастлив, на его губах играла улыбка.

Видя это, сердце Су Ли сильно смягчилось. Взяв в руки карты, он продолжил жаловаться: "Ну же, я отказываюсь принимать это. Давайте сыграем еще один раунд!"

На кухне.

Домработница помогала нарезать и готовить ингредиенты, а Гу Чжунъи умело готовил, уже через несколько минут выкладывая на сервировочное блюдо отлично прожаренную говядину.

Линь Юйсин подошел и вытер пот с лица Гу Чжунъи: "Все здесь, кроме моего старшего брата".

Линь Юйсин улыбнулся и сказал Гу Чжунъи: "Остальное предоставь тете. Ты был занят весь день, пора отдохнуть, повар Гу".

Домработница быстро ответила: "Да, господин Гу, не беспокойтесь!" Это был первый случай, когда она столкнулась с работодателем, чьи кулинарные способности превосходили ее собственные. "Осталось всего несколько маленьких блюд, я сделаю их хорошо. Обещаю, что вы останетесь довольны".

"Хорошо, остальное я оставлю вам".

На самом деле Гу Чжунъи уже почти закончил то, что ему нужно было сделать. Он снял фартук и спросил: "Чем занят Юйхэн?"

"Мама Ляо вывихнула ногу. Он все еще находится с ней в больнице на обследовании. К ужину он, скорее всего, не успеет. Но он сказал, что зайдет попозже, чтобы присоединиться к веселью..." Линь Юйсин пожал плечами и продолжил беспомощным тоном: "А еще он хочет познакомиться с так называемым "190-сантиметровым богом" Су Ли".

Гу Чжунъи рассмеялся и положил руку на талию Линь Юйсина. Его высокая и изящная фигура совсем не походила на повара, только что снявшего фартук.

Около восьми часов вечера, при яркой луне и редких звездах.

Перед виллой зажглось несколько небольших фонарей.

Линь Юйхэн приехал с небольшим опозданием. Извинившись, он поставил несколько коробок с раками на стол в столовой.

"Этот дом очень красивый!" – воскликнул Линь Юйхэн. "Убранство тоже отличное, у вас хороший вкус".

Линь Юйсин вынес несколько тарелок с холодными блюдами, с улыбкой посмотрел на Линь Юйхэна и сказал: "Брат, не притворяйся. Ты здесь не в первый раз".

Су Ли давно не видел их, поэтому сразу же спросил: "Я давно хотел спросить, Ляо Янь, Юйсин, когда вы стали заклятыми братьями?"

Линь Юйсин говорил полуправду и полуложь: "Разве я не говорил тебе раньше? Однажды меня чуть не сбила машина, и Ляо Янь спас меня. Как я могу не называть его братом?"

Су Ли подумал, что в этом есть смысл: "Правда, если бы я был на твоем месте, я бы тоже называл его "старшим братом"".

Учитывая прямолинейный характер Су Ли, он мог бы даже выразить благодарность более прямолинейно.

Линь Юйхэну нравилось дразнить Су Ли: "Если хочешь называть меня "братом", то давай, я тебя не останавливаю~".

Су Ли ответил: "Тц".

Лян Се, спокойно наблюдавший за происходящим, привлек внимание Линь Юйхэна. Он удивленно спросил: "Это ты Лян Се, 190-сантиметровый парень?"

Су Ли тут же встал и закрыл рукой неконтролируемый рот Линь Юйхэна.

"Ляо Янь, заткнись!"

"Ммм?"

Лян Се вспомнил красивого альфу.

Когда Су Ли учился в университете, этот альфа взял его с собой на работу в выставочный зал для кошек, и они постоянно подшучивали друг над другом. Лян Се молча вспоминал, как он наблюдал за их смехом и разговорами со второго этажа, и его сердце наполнилось ревностью, такой же горькой, как дождь в тот день.

Лян Се понизил голос: "Су Ли".

Услышав, что Лян Се зовет его, Су Ли тут же сел рядом с ним, как маленький котенок, и с беспокойством спросил: "Что случилось?"

Лян Се ничего не ответил. Он положил руки на край стола, встал и протянул руку для рукопожатия Линь Юйхэну. Он спокойно сказал: "Здравствуй, я Лян Се, альфа Су Ли".

Линь Юйхэн не обратил внимания на ревность Лян Се, а может быть, и вовсе не заметил ее. Беззаботно улыбнувшись, он ответил: "Привет, я Ляо Янь".

Оглянувшись направо и налево, Су Ли не увидел Гу Чжунъи, поэтому шепнул Лян Се: "Это тень Юйсина".

Линь Юйхэн прокомментировал: "Ах ты, малявка..."

Лян Се холодно посмотрел на Линь Юйхэна.

Линь Юйхэн решил сохранить лицо перед Су Ли и изменил слова: "Су Ли, ты все правильно описал. Я действительно тень Юйсина! Я всю жизнь был его тенью". Он закончил фразу и обхватил Линь Юйсина за плечи.

В этот момент из кухни вышел Гу Чжунъи с двумя бутылками вина. Он сказал: "Комнаты для гостей уже готовы. Почему бы вам всем не остаться на ночь?"

Гу Нуань навострил уши, его глаза загорелись. Он подумал, что произойдет что-то интересное, когда Гу Чжунъи увидит Ляо Яня, держащего Линь Юйсина.

Однако Гу Чжунъи был спокоен и не ревновал. Вместо этого он старательно открывал упаковку с раками для всех.

Гу Чжунъи спросил: "Зачем ты купил так много?"

Линь Юйхэн ответил: "Если ты не сможешь доесть, то я доем. Я еще не ужинал".

Гу Чжунъи заботливо поинтересовался: "Мы сегодня приготовили слишком много тушеной говядины. Не хочешь немного?"

Услышав, что брат еще не ел, Линь Юйсин поспешно спросил: "Брат, ты хочешь риса? Мы приготовили довольно много на ужин".

"Вам двоим не нужно утруждать себя. Этого достаточно."

Линь Юйхэн уселся поудобнее, как будто был у себя дома.

Видя это, Гу Нуань почувствовал недоумение. Он размышлял, не было ли поведение Гу Чжунъи чем-то необычным... Может быть, после свадьбы и медового месяца любовь угасла?

Гу Нуань беспокоился, ведь приближалась его свадьба с Хань Яном.

Гу Нуань: Я всегда считал Ляо Яня впечатляющим. Чжунъи не ревнует! Может, он богат...

Но в Городе С не было богатых людей с фамилией Ляо.

Не успел Гу Нуань ответить, как Хань Ян, находившийся рядом с ним, небрежно обнял его и, естественно, отдалил от Ян Цина.

Ян Цин подумал, что именно так ведет себя ревнивый альфа.

В тусклом свете переднего двора цветы и растения вокруг казались таинственными.

Все собрались вместе, ели раков и постоянно болтали.

Самым разговорчивым оказался Ян Цин, который заявил, что двух бутылок вина недостаточно.

Линь Юйсин, следуя инструкциям в Интернете, приготовил несколько коктейлей на месте. Гу Чжунъи достал несколько бутылок красного вина, которые он бережно хранил, и щедро расставил их на столе.

Бокалы тихонько звякнули, и все сделали по маленькому глотку.

Только Гу Нуань расстроился и выпил свой бокал одним махом. "Несправедливо, я пью только сок... Юйсин, может, сделаешь мне коктейль?"

Хань Ян сдержанно ответил: "Тебе нельзя пить. Ты плохо переносишь алкоголь, а мы в гостях…"

"Хорошо". Гу Нуань сдулся. Он всегда слушался Хань Яна.

Видя это, Су Ли подначил его: "Выпей, Гу Нуань! Ты уже взрослый, отпусти себя и веселись!"

Ян Цин с энтузиазмом присоединился к нему: "Ты – могущественный маленький генеральный директор Гу. А Хань Ян – просто знаменитость. Зачем его слушать?"

Как бы Гу Нуань ни хотел выпить с остальными, он знал, как вел себя, когда напивался до слез и бесстыдно накидывался на Хань Яна. Он подтолкнул свой стакан к Гу Чжунъи, который тут же наполнил его соком.

Су Ли и Ян Цин были слишком разговорчивы, и по их раскрасневшимся лицам было видно, что они пьяны.

Лян Се молча чистил раков для Су Ли и клал их перед ним на тарелку.

Линь Юйхэн обратился к Линь Юйсину, чтобы попросить еще одну тарелку маринованной редьки, сказав: "Эта маринованная редька просто потрясающая".

С наступлением темноты Ян Цин явно опьянел. Он с энтузиазмом играл с Линь Юйхэном в пьяную игру.

Линь Юйхэн постоянно выигрывал, а Ян Цин проигрывал. Однако оба веселились от души и не могли остановиться.

Линь Юйсин тоже был навеселе. Он, Су Ли и Гу Нуань перебрались в одну из комнат, чтобы поболтать в тишине.

Обнимая подушку, Су Ли глупо хихикал. Его щеки раскраснелись после одного бокала вина. "Давно мы так не общались. Это так приятно".

Гу Нуань прокомментировал: "Какой же ты легкомысленный. После одного бокала ты уже такой".

Су Ли легонько пнул Гу Нуаня ногой по бедру. Его сила была мягкой. "От большого количества выпитого мне становится не по себе. Иначе несколько бутылок не были бы проблемой".

"Если ты будешь много пить, то станешь глупым. Ты забыл, что в университете у тебя была аллергия на алкоголь? И только потом тебе стало лучше!"

"Но мне стало лучше! С твоей непереносимостью алкоголя тебе вообще нельзя пить! "

Линь Юйсин велел им прекратить ссориться. "Гу Нуань, когда и где у вас с Ян Гэ будет свадьба?"

Су Ли заинтересовался, наклонился и положил голову на плечо Гу Нуаня.

Гу Нуань выглядел взволнованным. "Свадьба будет проходить в том же поместье, где вы играли свадьбу с Чжунъи. Погода сейчас хорошая, так что свадьба на свежем воздухе будет более подходящей".

Су Ли завистливо моргнул. "Окрестности поместья очень красивые. На свадьбе Юйсина оно выглядело просто великолепно. Сколько стоит такая свадьба?"

"А вы с Лян Се тоже собираетесь пожениться?"

При этих словах лицо Су Ли стало мрачным, а настроение упало: "Мои родители все еще не согласны..."

От неожиданности ни Гу Нуань, ни Линь Юйсин не знали, что сказать, чтобы утешить Су Ли.

Линь Юйсин приблизился к Су Ли и погладил его по голове, словно уговаривая ребенка: "Не волнуйся, дай им время. Если ничего не получится, можно сбежать и пожениться".

Су Ли: "?"

Су Ли: "Вы с Гу Чжунъи сильно изменились за эти годы..."

Линь Юйсин ответил: "Да, я так говорю потому, что Лян Се – хороший человек. Мы видели, как вы с Лян Се за эти годы полюбили друг друга. Не расстраивайся".

Су Ли прижался к Линь Юйсину и кивнул, немного обидевшись.

Гу Нуань попытался утешить его деньгами: "Разве тебе не нравится поместье, где Юйсин и Гу Чжунъи сыграли свадьбу? Когда вы с Лян Се поженитесь, я подарю вам это поместье".

Су Ли: "???"

Подарок был слишком щедрым!

Су Ли не решился принять его, это было похоже на получение слишком большой выгоды: "Нет, нет, на самом деле компания Лян Се, которой он владеет совместно со своим другом, в последние годы работает хорошо, и моя зарплата тоже в порядке. Мы сами справимся".

Гу Нуань не возражал: "Дело не в деньгах. Ты уверен, что не хочешь этого?"

Вероятно, если он упустит такую возможность, она больше не представится.

Линь Юйсин сказал Су Ли: "Раз уж Гу Нуань хочет отдать его тебе, то ты должен взять его, верно? Когда мы с Чжунъи поженились, Гу Нуань подарил мне спортивную машину".

Линь Юйсин тогда чуть не до смерти перепугался.

После этого он попытался вернуть подарок, но Гу Нуань перевернул ситуацию и стал читать ему нотации. В результате Линь Юйсина "заставили" сесть за руль дорогого спортивного автомобиля. Он стал самым примечательным на парковке компании.

Су Ли тоже вспомнил этот случай.

Он вдруг все понял!

Су Ли на мгновение остолбенел, затем быстро перепрыгнул из рук Линь Юйсина в руки Гу Нуаня и с наглой улыбкой сказал: "Хе-хе, тогда я с радостью принимаю это предложение!"

Кроме Ян Цина и Линь Юйхэна, которые все еще пили и играли в кости, остальные трое альф стояли в стороне и разговаривали о работе.

Лян Се прислонился к стене, глядя на окна виллы от пола до потолка.

Оттуда он видел, как Су Ли попеременно опирается то на плечо Линь Юйсина, то на плечо Гу Нуаня в другой комнате. Не удержавшись, Лян Се растянул губы в улыбке. "У Су Ли с ними такие хорошие отношения".

Хань Ян объяснил Лян Се: "Они с Сяо Нуанем с детства дружат и держатся друг за друга как клей".

Гу Чжунъи отпил глоток вина, засунув руки в карманы, и нарочито громко сказал: "Когда Су Ли был молодым, он даже дрался с Ян Гэ за Гу Нуаня".

Хань Ян вспомнил старую историю из их детства и несколько раздраженно сказал: "Он бросал мне вызов. Он тогда еще не понимал, что такое любовь, но все время твердил, что хочет завести с Сяо Нуанем роман, несмотря на то, что они омеги, и просил меня отступить".

Гу Чжунъи наморщил лоб, вспоминая. "Су Ли в детстве был озорным".

Хань Ян: "У тебя с детства всегда было серьезное лицо. Су Ли не посмел бы с тобой шутить".

Гу Чжунъи сказал: "Он тайком положил в мое пальто банановую кожуру".

Лян Се был весьма удивлен, он снова озадаченно хихикнул: "Вот черт".

Гу Чжунъи продолжил: "После этого он подвергся ругани со стороны тетушки Су".

Лян Се не мог не пожалеть: "Тетушка Су действительно строга".

Благодаря Су Ли разговор между альфами вдруг стал оживленным.

Теперь они говорили не о скучных рабочих вопросах, а о детских выходках Су Ли.

Разговоры перестали быть скучными.

Лян Се с удовольствием слушал о детстве Су Ли, и его настроение улучшилось. Под тусклым светом собирались и рассеивались мелкие насекомые, создавая приятную атмосферу во дворе.

Через некоторое время Лян Се поблагодарил их, сказав: "Спасибо, что рассказали мне все эти истории".

Неподалеку от них Ян Цин и Линь Юйхэн с трудом удерживали спиртное.

Линь Юйхэн отправился наверх, чтобы немного отдохнуть. На этой вилле у него была своя гостевая комната. Конечно, он не просил об этом сам, ее специально приготовили Линь Юйсин и Гу Чжунъи.

Линь Юйхэн поначалу отказался от предложения, но со временем перестал сопротивляться.

Ян Цин, спотыкаясь, подошел к ним, похлопал Гу Чжунъи по плечу и прошептал: "Чжунъи, твой... твой шурин – это нечто, его устойчивость к алкоголю просто потрясающая! Сравнима с... с моей!"

Видя, что Ян Цин пьян, Гу Чжунъи предложил ему тоже пойти отдохнуть.

Часы на стене пробили 12.

У Лян Се тоже были планы на следующий день, и он решил отдохнуть.

Линь Юйсин позаботился о том, чтобы комнаты гостей находились на втором этаже виллы, так что Лян Се было легче передвигаться.

Су Ли, увидев вошедшего Лян Се, поспешно подошел к нему, чтобы поддержать, и указал на комнату, в которой они собирались остановиться на ночь. Лян Се взял Су Ли за руку и заверил его: "Теперь я могу ходить сам".

"А, я уже привык". Су Ли сверкнул зубами и покраснел: "Но мне нравится ходить с тобой".

Лян Се крепко сжал его руку и спокойно пожелал всем спокойной ночи, после чего вошел в комнату для гостей.

Войдя в комнату, Лян Се отпустил трость и прислонился к стене. Опираясь на стену, он мог стоять без поддержки трости. Он протянул руку и осторожно коснулся раскрасневшегося лица Су Ли. Его глубокий голос был похож на туман в лунном свете, голос из сна.

"Всего один бокал вина, а ты уже навеселе?"

Су Ли покосился на него и игриво пожаловался: "Дело не в этом. От вина мое лицо легко краснеет. Я не могу много пить".

Лян Се поцеловал Су Ли в лоб: "Понятно".

Су Ли потерся об него и спросил: "О чем вы только что говорили?"

"Мы говорили о твоем детстве".

"А? Мое детство... Мое детство было неинтересным".

Он все время озорничал и часто вел себя глупо. Он был обычным ребенком.

Но в глазах Лян Се Су Ли был единственным в своем роде.

В тот вечер Лян Се был особенно счастлив. Когда он целовал Су Ли, в нем сочетались спокойствие и хладнокровие человека, который старше его на пять лет, и непреодолимое желание альфы.

"Су Ли, в тебе все интересно". Лян Се продолжил: "Мне это очень нравится, и я часто думаю, что если бы я встретил тебя немного раньше, то все было бы лучше".

Су Ли был озадачен.

Лян Се серьезно сказал: "Когда они рассказывают о твоем детстве, я завидую, и мне тоже хочется быть частью этого детства. Однако... к счастью, мы тогда еще не были знакомы. В то время у меня был плохой характер из-за семейных проблем. Я часто бывал холоден и легко раздражался".

Если бы они действительно были знакомы, Су Ли мог бы пострадать.

Лян Се ощутил смесь сожаления и благодарности, в нем зародилось сложное чувство.

Су Ли же ответил: "Все в порядке. Сколько бы лет ни прошло, мы всегда будем вместе. Даже если... " - сказал он с ноткой грусти, – "Даже если родители не согласятся, я все равно хочу быть с тобой".

Он взял Лян Се за руку и сказал: "Я верю, что если мы будем упорствовать и трудиться, то они согласятся, и наступит рассвет... Так ведь?"

В конце концов Лян Се сказал: "Ложись спать пораньше, ведь завтра мы пойдем к тебе на обед".

Су Ли не знал об этом: "Что?"

"Сегодня мне звонил дядя Су. Он хочет, чтобы завтра мы с тобой пообедали у тебя дома". Лян Се крепче прижал к себе Су Ли, улыбнулся и спросил: "Разве не ты это сказал?"

"Пока мы упорствуем, всегда будет рассвет".

КОНЕЦ ЧЕТВЕРТОЙ ЭКСТРЫ

Страница книги Звезды бегут к нему в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84.2

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

О книге