Неприятная удача

После того, как они вышли из похожих на лабиринт переулков, показался пункт назначения.

Бастиан, прищурившись, оглядел незнакомую улицу.

По обеим сторонам узкой улочки, где едва мог проехать один экипаж, тесными рядами стояли магазины. В основном таверны и игорные притоны или театры с непристойными афишами. Это был мироподобный ландшафт, существовавший только для удовольствия.

— Чем ты занимаешься? Пойдем, Бастиан.

Лицо Лукаса фон Эвальда, единственного сына графа Эвальда, главы сената, было полно предвкушения, когда он похлопал его по плечу.

Без преувеличения можно сказать, что Бастиан, который пристально смотрел на лицо своего лучшего друга из военной академии, вскоре улыбнулся. Просто слегка приподняв уголки губ, его холодное выражение лица мгновенно изменилось.

Бастиан последовал за группой, которая шла впереди вместе с Лукасом. Их пунктом назначения был игорный дом в дальнем конце дороги. Это здание выглядело самым приличным на этой улице, но оно не шло ни в какое сравнение со светским клубом, в котором он останавливался некоторое время назад.

— В этом месте есть свои уникальные развлечения. Скоро ты все узнаешь.

Офицер, чьи глаза встретились с глазами Бастиана, извинился со смущенным выражением лица. Эрих, старший сын процветающей семьи Фабер, занимающийся сталелитейным бизнесом, является еще одной связью, которой не стоит пренебрегать.

Бастиан радостно согласился и снова улыбнулся. У него не было ни малейшего желания портить свою репутацию подобными похождениями в этих закоулках, но это не означало, что он был глупцом, который мог испортить впечатление о себе, притворяясь одиноким и отстраненным. Самым мудрым решением было бы сначала стать частью, а затем выступить против, когда придет время.

— Наконец-то вы здесь! Я уже начал беспокоиться, так как давно вас не видел.

Мужчина средних лет, предположительно владелец игорного дома, поприветствовал их с преувеличенной радостью. Это было гостеприимство, которое, казалось, знало, сколько денег было потрачено здесь впустую.

— Этот человек...

Его пристальный взгляд, изучающий офицеров, остановился на лице Бастиана.

— Это капитан Клаузиц, имя, которое вы, наверняка, хотя бы раз видели в газетах.

Лукас, который опустошил бокал, с гордостью представил Бастиана. Мужчина, который моргнул своими широко раскрытыми глазами, вскоре после этого радостно воскликнул: «Никогда бы не подумал, что встречу здесь героя, защищавшего моря империи! Это большая честь для меня, капитан.»

После шквала комплиментов он преподнес в качестве подарока качественный виски и коробку сигар.

В отличие от офицеров, которые были в восторге от такого гостеприимства, лицо Бастиана не выражало никаких эмоций. Он пил алкоголь, когда ему предлагали, курил сигары и даже болтал, на этом было все. Трудно было найти больше энтузиазма, но даже в этот момент с его губ не сходила улыбки. Это была своего рода привычка, которую его тело бессознательно помнила. Женщины, азартные игры, грязные скандалы в темноте.

Темы, совершенно отличные от тех, которые затрагивались, когда они сидели в светском клубе и напыщенно обсуждали международную ситуацию, быстро сменились хихиканьем.

Бастиан был в основном слушателем. Временами он отвечал соответствующим образом, но даже это не выходило за рамки коротких ответов или легкой усмешки.

— А теперь прошу подняться на второй этаж. Всё готово. — Хозяин быстрыми шагами приблизился и склонил голову.

Офицеры, которые в этот момент прекратили разговаривать, с готовностью встали со своих мест. Несмотря на то, что все выпили изрядное количество алкоголя, в их походке чувствовалась бодрость молодого солдата.

— Еще раз! Пожалуйста, пожалуйста! Просто дайте мне еще один шанс!

Как раз в тот момент, когда они вошли в коридор на втором этаже, ведущий в комнату для VIP-карт, они услышали мольбу, которая была похожа на крик. Пожилой мужчина, которого вытащили из обычной комнаты для игры в карты, спорил с охранниками.

Взгляды офицеров резко направились к этому месту. Мужчина, потерявший самообладание, теперь стоял на коленях на ковре в коридоре и умолял. Он был азартным игроком, который не может отказаться от напрасных уговоров даже после того, как проиграл всю свою ставку.

Бастиан, переставший обращать внимание на тривиальную суету, приподнял манжеты своей униформы и взглянул на часы. После ужина в Адмиралтействе, выпивки в светском клубе и возвращения на место время приближалось к полуночи.

Приведя в порядок свою одежду, Бастиан стер усталость, медленно открыв глаза. Именно в это время, тот мужчина снова начал бунтовать.

— Впустите меня! У меня еще остались ставки!

— Ах, неужели. Это правда, нищий герцог? Тогда, пожалуйста, покажите нам их.

Как будто этого раньше не случалось, охранники с томными лицами рассмеялись.

— Это... это, да! Моя дочь! Я поставил на свою дочь!

Мужчина стряхнул руки охранников и торжествующе воскликнул:

— Вы ведь все знаете, какая у меня необыкновенная красавица дочь, верно? По сравнению с этим ребенком ставки - ничто.

Пока безмолвные охранники прищелкивали языками, мужчина продолжал бродить по карточному залу, сосредоточенно что-то рассказывая. В то время пока Бастиан наблюдал за этим, с его губ сорвался смешок, смешанный со вздохом, после чего сын семьи Фабер вышел.

— Сможете ли вы взять ответственность за то, что вы только что сейчас сказали?

Он жестом подозвал охранников и подошел к отцу, который в азартном безумии собирался продать свою дочь.

— Я имею в виду, вы уверены, что говорите, что ваша дочь может окупить эту ставку?

Он оглянулся на стопку фишек на столе в карточной комнате и снова повернулся лицом к мужчине.

— .... Да, да, конечно! В этой столице, нет, я могу с гордостью сказать, что моя дочь - самая красивая женщина в этой империи

Мужчина, сглотнув сухую слюну, громко закричал.

— Я думаю, что эта партия будет намного веселее. А вы что думаете, ребята?

Эрих Фабер спросил приятелей с довольно заинтересованным видом. Офицеры, переглянувшись, в ответ украдкой повернулись в сторону карточной комнаты, где находился этот мужчина.

Бастиан наблюдал за проимходящим глазами, спокойными, как глубокая ночь. Казалось, он наконец-то понял, что за необычное развлечение заставило детей из престижных семей стать завсегдатаями этих третьеразрядных игорных заведений.

— Давай быстрее, Бастиан!

Группа, сидевшая вокруг карточного стола, начала выкрикивать его имя, поддерживая. Отец, которому все же удалось продать свою дочь, тоже смотрел на него сверкающими глазами.

Бастиан направился к нему с легкой улыбкой на лице. Как только последнее место было занято, игра началась.

Бастиан проверил выданную ему карточку, держа сигару во рту.

Проигрыш был бы не такой уж и большей потерей.

***

Звук колокола, возвещающего о наступлении полуночи, нарушил тишину глубокой ночи.

Одетта опустила руки, усердно плетущие кружево, и подняла голову. Тира, которая настояла на том, чтобы помочь, крепко спала, лежа на животе на столе.

Одетта тихо вздохнула и принялась за работу. Она упаковала наполовину законченную вуаль и хлопчатобумажные нитки и помассировала свои больные руки от того, что целый день держала иглу. В ночном небе ранней весны, видневшемся сквозь выцветшие занавески, плыла полная белая луна.

— Тира.

Она легонько похлопала ее по плечу и позвала по имени, заставив сестру удивленно открыть глаза.

— Отец, что еще не вернулся?

Тира, которая оглядывалась по сторонам со все еще сонным лицом, вскрикнула.

— А что, если с ним что-нибудь случилось?

— Не волнуйся. С ним все будет в порядке. Здесь нет ничего удивительного.

Дав успокаивающий ответ, Одетта отвела Тиру, которая с трудом могла собраться с мыслями, в спальню.

Комната, которую делили две сестры, выходила окнами на север, с видом на реку, протекавшую через город. Вид на прекрасную реку Пратер и подъемный мост был великолепен, но в такой ветреный день, как сегодня, им приходилось страдать от скрипа старых оконных рам.

— Звучит так ужасно. Это напоминает плач призрака. — Умывшись, угрюмо пробормотала Тира. Ее раскрасневшиеся щеки блестели в тусклом свете лампы.

Одетта нежно погладила холодную щеку сестры ладонью, которая нагрелась от трения.

До прошлого года они могли жить в доме с горячей водой, но у их отца были проблемы с деньгами, так что ему пришлось искать жилье подешевле. Тем не менее, именно благодаря пенсии, предоставляемой императорской семьей, он смог получить верхний этаж старого здания на окраине города. Учитывая, что в худшем случае они могли оказаться на улице, Одетта находила даже этот ужасный шум не плохим.

— А теперь ложись спать. — приказала Одетта, коротко поцеловав Тиру.

— Я не ребенок.

Тира послушно легла на кровать, отвечая неодобрительным тоном. Прошло совсем немного времени, прежде чем Одетта услышала тихий звук храпа.

Выключив лампу, Одетта тихими шагами вышла из спальни. Сначала она убрала еду, которую оставила для отца, на обеденный стол и затем закрыла дверь.

После составления тщательного списка предметов первой необходимости, которые нужно было купить на деньги, вырученные от продажи завтрашних кружев, наступила ночь.

Она была так измучена, что хотела сразу же броситься в постель, но все же Одетт не забыла умыться, надеть свою старую, высушенную на солнце пижаму и тщательно причесаться.

"Ни при каких обстоятельствах нельзя терять ни капли достоинства", — так всегда говорила ее мать. Это правило соблюдалось даже после того, как она попала в такое бедственное положение, когда ее больше нельзя было назвать аристократкой. Ведь, когда-нибудь они вернутся на свое прежнее место.

Ее мать, которая цеплялась за свои убеждения, подобные надежде, скончалась, так и не сумев убежать от своей жалкой реальности. Хотя она Одетта предчувствовала, что ее собственная жизнь будет такой же, она все еще не хотела стирать следы прошлого, которые глубоко укоренились в ней. Другими словами, это было ее последнее наследство, оставленное матерью.

Одетта закрыла окно на замок, задернула занавески и легла рядом с Тирой. Она закрыла глаза, ближе прижав к себе младшую сестру, которая спя зарылась в ее объятия. Сегодняшний день, в котором не произошло ничего особенного, показался ей очень насыщенным.

Это была ночь, которая подарила ей немного сказочной надежды на то, что эти спокойные дни будут продолжаться вечно.

***

Это была неприятная удача.

Бастиан тревожно посмотрел на стол. Четыре карты с одинаковым номером. Независимо от того, сколько раз он смотрел на них, это была безоговорочная победа.

— Пятерки! Я думаю, капитан Клаузиц выиграл самую красивую женщину в империи?

— Что... Разве это не жульничество - приводить богиню победы в колоду карт?

Сторона, определившая победителя игры, начала аплодировать. Казалось будто они уже полностью забыли о своем поражении. Просто погрузились в веселье сложившейся ситуации.

Бастиан стряхнул пепел со своей длинной сигары, потирая пульсирующий лоб. Идеальная победа за обычным игровым столом вызвала некоторое смущение.

— Неужто нищий герцог встретился со своим зятем?

— Давайте же, теперь вы должны отдать ставку!

Зрители, окружившие их, начали поддерживать тихим свистом.

Бастиан посмотрел на старика, сидевшего напротив него, холодным насмешливым взглядом. Старик был наполовину ошеломлен, его большие глаза были широко открыты. Холодный пот стекал по его раскрасневшемуся лицу на тыльную сторону худой ладони.

— Нет…… Этого не может быть...

Он начал теребить свои уже бесполезные руки, все его тело тряслось.

Бастиан встал со своего места. Он подумывал о том, чтобы покинуть это место, прежде чем связываться с дочерью такого жалкого человека, но остальные, похоже, не хотели его отпускать.

— Куда ты направляешься? Ты должен получить вознаграждение!

— Верно, Бастиан. Это ваше законное право.

Офицеры, крепко державшие Бастиана, позвали охранников.

— Я хочу, чтобы он привел ставку, которую обещал.

Глаза охранников дрогнули от слов Эриха. Старик, который наконец пришел в себя, начал плакать и молить о пощаде, но возбуждение зрителей только росло все больше и больше.

Услышав эту новость, прибежал хозяин и отдал строгий приказ: «Немедленно отправляйся за его долгом».

Охранник тяжело вздохнул и в конце концов покинул игорный дом, чтобы привести ту девушку.

Бастиан откинулся на спинку стула и глубоко вдохнул дым сигары. Это была победа, которая заставила его почувствовать себя крайне грязно, но он не выразил это. Ставка все равно уже была поставлена. Выбор, который принес бы ему наибольшую прибыль, состоял в том, чтобы тихо вернуть полученный выигрыш после того, как он привыкнет к этой обстановке.

Бастиан издал слабый раздраженный вздох вместе с дымом от своей сигары. Сквозь рассеивающийся бледный дым он видел отца, который продал ему свою дочь. Человек, которого прозвали нищим герцогом.

Я выиграл это пари

Проезжавший в темноте, ночной троллейбус остановился у входа в район развлечений.

Одетта вышла из кареты в сопровождении охранника игорного дома, который доставил ее сюда. Их освободившееся места вскоре были заняты пьяными людьми, стоявшими на автобусной остановке.

— Пойдемте.

Мужской голос вернул задумавшуюся Одетту к реальности.

Глубоко вздохнув она сделала шаг в сторону улицы, залитой ослепительными огнями. Ее зрение было затуманено черной вуалью, закрывавшей ее лицо, но найти место назначения было не так уж сложно. Это объясняется тем, что она уже несколько раз приходила исправлять ошибки её отца, которые он совершал до этого.

— Остановитесь, леди.

Как только она вошла в подъезд здания, мужчина остановил Одетту.

Остановившись, Одетта кивнула, выразив свое намерение выслушать его. Но мужчина так ничего и не сказал, лишь глубоко вздохнул. Даже в троллейбусе он несколько раз таким образом замолкал.

На мгновение задумавшись, Одетта спокойно спросила: «Большая ли эта сумма?»

На этот раз охранник больше ничего не сказал.

Дочь старика не слишком удивилась, увидев, как охранники игорного дома врываются в дом посреди ночи. Она просто спокойно посмотрела на него, устало вздохнула и попросила дать ей время подготовиться к выходу. Вероятно, она думала, что, дело было как и раньше в том, что ее отец влез в долги, играя в азартные игры.

— ...нет.

Охранник, к которому вернулось самообладание, решительно покачал головой.

Одетта была не единственной женщиной, которую продали за игорным столом.

Он видел бесчисленное множество жен и дочерей азартных игроков, попавших в подобные печальные обстоятельства, и знал, каков будет их конец. Если повезет, возможно, получится договориться о возврате денег, но группа, выигравшая Одетту, похоже, не была столь снисходительна. Они хотят получить свой трофей, дочь старика-попрошайки.

— Поднимайтесь наверх.

Он бесстрастным взглядом указал на лестницу, ведущую на второй этаж. Было жалко женщину, чью жизнь разрушил ее отец-подонок, но он не мог поддаться глупой жалости и навлечь на себя гнев.

Одетта, выпрямив шею и спину, начала медленно подниматься по лестнице, покрытой красным ковром. Подол поношенного платья, которое совсем не походило на платье дворянки, колыхался в такт ее мягким шагам, словно она шла по воде.

Приняв решение, охранник поспешно последовал за Одеттой. Дочь старика, не подозревавшая о трагедии, с которой ей предстояло столкнуться, плыла в грязи самым элегантным образом.

***

Поняв, что слезы бесполезны, нищий герцог сменил свою позицию и начал угрожать им.

Да вы хоть знаете, кто я такой? Если вы будете обращаться со мной подобным образом, у вас будут большие неприятности. Банальная бравада, что у такого рода людей вошло в привычку, рассеялась в беспорядке вместе с сигарным дымом, заполнившим комнату для игры в карты.

— Если новость о том, что вы опрометчиво прикоснулись к леди императорской семьи, достигнет ушей императора, вы, ребята, никогда не будете в безопасности!

Игрок, который раньше выстраивал в ряд всевозможные великолепные титулы и семьи, теперь использовал имя императора в качестве оружия.

Офицеры, наблюдавшие за ним, словно обезьяны в зоопарке, мигом разразились хохотом. Эрих Фабер, который хихикал так, словно ему не хватало воздуха, даже прослезился.

— Эй, Бастиан, у тебя будет свидание с леди, которая является племянницей Его Величества Императора. Ты уже слышал об этом?

Эрих вытер слезы тыльной стороной ладони и повернул голову.

— Это будет честью для меня. — Бастиан, который улыбался и отвечал неискренне, медленно подошел к окну. Он приоткрыл выходившее на улицу окно, и в комнату подул прохладный ветерок.

Он прислонился к подоконнику и наблюдал за бессмысленной сценой. Чем громче становилась чушь старика, тем громче становились насмешки толпы. В тот момент, когда этот шум начал надоедать, он услышал стук.

Бастиан встал на ноги, покусывая незажженную сигару. Взгляды герцога-попрошайки и толпы, прекративших суету, обратились ко входу в карточный зал.

Во наступившей тишине медленно открылась дверь.

Отложив зажигалку, Бастиан наблюдал за началом нового спектакля, скрестив руки на груди. Старое пальто, перчатки и шляпа. Даже черная вуаль, закрывавшая лицо. За открытой дверью стояла невзрачная женщина потрепанного вида. Здоровяк, стоявший у задней двери, должно быть, был тем самым охранником, который ходил забирать дочь старика.

Женщина внимательно огляделась по сторонам и не торопясь подошла к своему отцу. Звук шагов тихо пронизывал напряженную тишину.

— Скажите мне, сколько мой отец вам должен. — сказала женщина, стоявшая перед своим отцом, который вновь начал всхлипывать. Казалось, что она не так поняла ситуацию.

Отовсюду послышались насмешки и освистывания, но женщина даже не вздрогнула. Она стояла прямо и высокомерно терпела унижения.

Бастиан ухмыльнулся, приподняв свои красиво очерченные брови, и положил сигару на подоконник. Лунный свет, проникавший через окно, придавал более бледный оттенок знакам различия, украшавшим его униформу, и платиновым волосам.

— Кажется, вы кое в чем ошибаетесь. Леди была приведена сюда не для того, чтобы погасить долг.

Эрих прищелкнул языком и медленно приблизился к женщине.

— Тогда я уведу с собой своего отца.

Голос женщины, которая решительно ответила, был холодным и ясным, что плохо сочеталось с этим беспорядком.

— Это невозможно. Даже если ваш отец вернется, вы должны будете остаться.

— Что вы имеете ввиду?

— Твой отец поставил тебя на кон. И, эй, он выиграл это пари. — Эрих указал на высокого мужчину, стоявшего у окна карточной комнаты.

Одетта ошеломленно затаила дыхание. Она немного проморгала, прежде чем осознала значение этих слов.

— Отец?

Одетта, у которой подкашивались ноги, посмотрела на отца, словно прося объяснений.

— Мне так жаль, дорогая. Я не знал, что все так обернется. Я определенно должен был выиграть по-крупному...

Герцог Диссен, чье лицо было страдальчески искажено, опустил голову, не в силах произнести оправданий. Причиной была трусость, которую он часто проявлял, когда делал что-то не так. (* Дюка Диссена в игорном доме прозвали герцогом-попрошайкой, потому что он всегда просил отыграться. Никто не знает его настоящего имени.)

Одетта обвела толпу, окружавшую ее, испуганным взглядом. Все они были одеты в форму, и даже Одетта, которая мало что знала о солдатах, могла сказать, что это офицеры Адмиралтейства. Большинство солдат, что служат в столичном штабе, были выходцами из высших классов. Это значило, что у них была власть замять любой несчастный случай, совершенный в игорном доме на задворках переулка.

Насмешливый свист, который кто-то начал издавать, быстро разнесся по карточному залу. Вскоре последовали шутки и хихиканье с не пристойными намеками.

Но все, что могла слышала Одетта, - это собственное неровное сердцебиение. Кровь во всем ее теле, казалось, становилась все холоднее и холоднее, но дыхание, срывавшееся с ее дрожащих губ, становилось все горячее и горячее. Когда из-за ужасного головокружения ей стало трудно держаться на ногах, мужчина, стоявший у окна, двинулся.

Зная, что это все равно бесполезно, Одетта повернула голову, чтобы посмотреть на закрытую дверь. Даже если бы ей посчастливилось сбежать из этого места, по другую сторону двери стояли бы охранники.

Не лучше ли вместо этого выпрыгнуть из окна?

В момент нелепого обдумывания тень крупного мужчины упала ей на голову. Одетта медленно подняла голову, на человека стоящего в тени. Победитель пари оказался прямо перед ней, прежде чем она успела опомниться.

— И вам не стыдно? — Первые слова женщины были совершенно необычными.

Бастиан медленно опустил глаза и посмотрел на женщину, которую ему продали. Сквозь черную вуаль отражались очертания ее вырисовывающегося лица.

— Подумать только, что офицер Империи стал бы участвовать в такой низкой авантюре. Бьюсь об заклад, вы не знаете, что контракт на покупку и продажу людей не может быть заключен.

Ее голос слегка задрожал, но женщина продолжала настаивать на своем. Бастиан негромко рассмеялся, чувствуя жалость к такому ничтожному блефу.

— Искать закон и мораль в таком месте, как это, звучит не разумно.

— С каких это пор честь и достоинство солдата стали зависеть от времени и места?

Храбрая женщина неожиданно задала провокационный встречный вопрос. Это был не очень продуманный ход, но, по крайней мере, то, что она не плакала, в отличие от ее отца, уже было достойно похвалы.

— Пожалуйста, простите моего отца за его ошибку. Взамен я оплачу его долг.

Женщина, обратилась с наглой просьбой. Такое поведение никак не вязалось с ее затруднительным положением.

— Что? Ну уж нет.

Бастиан наклонил голову, давая жалобный ответ. Формальная улыбка, которая все еще была на его губах, еще больше выделяла его холодные глаза.

Женщина дрожала. Страх, который она больше не могла скрывать, пробежал по ее телу. Это зрелище доставляло ему садистское удовольствие, хотя подобный вид угнетения был не по нраву Бастиану.

— Я здесь тот, кто отдает приказы. Я выиграл пари.

Сказал Бастиан пытаясь положить конец уловкам. Он устал от насмешек над этой женщиной. Бастиан больше не собирался терпеть это.

Но если он отпустит женщину вот так, все станет только хуже.

Осмотрев лица собравшихся, полные предвкушения, Бастиан снова перевел взгляд на дочь игрока. Вуаль, скрывавшая ее лицо, внезапно обеспокоила его. Было бы приятным зрелищем снять ее в момент оскорбления. Конечно, дело было не только в том, что у него не было желания полюбоваться великой красотой.

— Снимите эту вуаль.

Короткий приказ Бастиана нарушил тишину.

— Меня не интересуют ваши деньги, и этим людям они тоже не нужны. Но я не могу проиграть в одностороннем порядке, поэтому закончу тем, что, хотя бы взгляну на ваше лицо.

Уставившись на резкую, настороженную женщину, Бастиан продолжил свое сухое объяснение без всякого энтузиазма.

— Э-э, давай сделаем все, что они хотят, чтобы уйти отсюда.

Отец-игроман, начал уговаривать свою дочь. Он просто был счастлив выпутаться из своего затруднительного положения, но на его лице не было видно и тени сожаления отца, продавшего свою дочь за игру в карты.

Проглотив подступивший к горлу гнев, Одетта подняла влажные глаза и посмотрела на мужчину. Это была очень унизительная просьба, но она не могла отказать. Это было потому, что она очень хорошо знала, что это лучший выход из ситуации. На данный момент этот человек был единственной надеждой Одетты.

— Вы сдержите свое обещание?

Женщина, державшая конец вуали, задала вопрос. Ее руки в выцветших перчатках дрожали, но голос был на удивление холоден.

Следуя чести, достоинству и доверию.

Было нелепо находить такую благородную ценность в игорном доме, но Бастиан добродушно кивнул. Это был длинный день. Он устал, и, самое главное, происходящее ему уже надоело.

— Милая, давай же.

После того, как колебания женщины затянулись, отец еще раз поторопил ее.

Даже если бы для того, чтобы выйти из этой ситуации ему пришлось бы самому обнажить свою дочь, он бы сделал это.

Решительно отказавшись от прикосновений, женщина сама подняла вуаль. Ее длинная, стройная шея, плотно сжатые губы и дерзкий нос. По мере того как постепенно открывалось лицо женщины, скрытое под черными кружевами, волнение зрителей росло.

Бастиан молча наблюдал за женщиной опустив глаза. В ту минуту, когда она сняла вуаль, его скучающее лицо слегка нахмурилось.

На мгновение в карточной комнате воцарилась тишина, и женщина медленно подняла голову. Бастиан с радостью встретился с ней взглядом, когда она посмотрела прямо на него.

У женщины были глаза, которые представляли собой изысканную смесь голубого и зеленого. В ее больших глазах, которые были похожи одновременно и на испуганное молодое животное, и на усталую старую женщину, горел странно ясный свет.

Офицеры, затаившие дыхание, зашевелились, но Бастиан неотрывно смотрел на женщину, стоявшую перед ним. Вероятно, из-за того, что женщина была слишком бледной, тени от ее покрасневших глаз и длинных ресниц так сильно выделялись. Контраст между ее темными, как ночь, волосами и бледной кожей делал впечатление о женщине более отчетливым.

Пустая улыбка тронула уголок изогнутого рта Бастиана.

Герцог-попрошайка был никудышным мошенником, но стало понятно, что он никогда не лгал о ставках. Его дочь была красавицей.

По крайней мере, хотя бы это оказалось абсолютной правдой.

Ради чести

Выбравшись из городского шума и суеты, дорога устремилась вдоль пролива.

Бастиан нажал на педаль газа, увеличив скорость. Под лучами послеполуденного солнца весь мир светился золотом. Кремовый автомобиль без крыши и Бастиан одетый во фрак тоже были светились ярким светом.

Арденны, прибрежный город недалеко от столицы, был курортной зоной, где были сосредоточены летние виллы императорских и аристократических семей. Однако в последние годы особняки новых капиталистов строились один за другим, нарушая порядок старой эпохи. Это произошло благодаря покупке поместий разорившихся дворян, потому что они не могли запрыгнуть на подножку распространяющегося капитализма. одними из этих людей были и Клаузицы.

В момент, когда небо на западе начало розоветь, Бастиан въехал в поместье семьи Клаузиц.

Северная земля с великолепными видами, называемая жемчужиной Арденн, первоначально принадлежала знатной семье с долгой историей. Это была престижная семья, которая могла похвастаться столетней историей и традициями, но конец был плачевным. Именно отец Бастиана, Джефф Клаузиц, которого прозвали железнодорожным королем Берга, выкупил земли, которые они больше не могли себе позволить.

Бастиан спокойно размышлял о человеке, с которым ему вскоре предстоит встретиться. Прошло два месяца с тех пор, как они в последний раз виделись на церемонии награждения.

— О боже, Бастиан!!

Когда машина остановилась у входа в особняк, раздался пронзительный крик. Это была его тетя, Мария Гросс, вышедшая из экипажа, прибывшего ранее.

— Только не говори мне, что ты сам притащил сюда эту груду железа.

— Как видишь.

Бастиан ухмыльнулся и вышел из машины. Взглянув на него, слуга подошел занялся машиной.

Коротко поздоровавшись, Бастиан проводил свою потрясенную тетю вверх по лестнице. Войдя в мраморный зал в вестибюле особняка, слуги, выстроившиеся по обе стороны прохода, дружно опустили головы. На этот раз Бастиан проявил надлежащие манеры, слегка помолчав и улыбнувшись.

— Я не понимаю, зачем ты делаешь, что возненавидел бы твой отец.

Когда она отошла от слуг, ворчание его тети, прервавшееся на некоторое время, возобновилось.

— Не знаю. Может быть, он пожалеет своего сына, который не может позволить себе водителя.

Вечерний солнечный свет, проникавший через окно лестничной площадки, освещал Бастиана, который лучезарно улыбался.

Мария Гросс с удивлением посмотрела на своего племянника.

Его аккуратно причесанные волосы и белоснежный галстук-бабочка подчеркивали особую привлекательность Клаузцев. Его черты лица, а также впечатляющий рост и телосложение, общая аура - все, за исключением белокурых волос, которые он унаследовал от матери, было точной копией отца.

Собственный отец Бастиана отверг его, из-за слишком сильного сходства с ним. Это очень иронично.

— Если и есть кто-то, кто больше заинтересован в твоем капитале, чем ты сам, то это Джефф Клаузиц.

Мария Гросс пыталась задеть Бастиана своими саркастическими шутками.

Ходили слухи, что он унаследовал значительное состояние от семьи своей матери, семьи Иллис, но Бастиан редко кому рассказывал об этом. Он поступал так даже с теми, кто находился с ним в одной лодке.

— Не думаю, что это можно назвать состоянием. Это просто старый дом и трастовый фонд.

Бастиан, который безучастно наблюдал за ней, скромно улыбнулся. Представление было правдоподобным, и если бы она не знала Иллис как следует, она бы повелась.

— Если не хочешь преждевременно раскрывать свои карты, то я буду уважать твое желание. Вместо этого держи хватку. Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, почему твой дед передал эфис в твои руки.

Мария Гросс понизила голос до шепота. И у Бастиана снова появился вид, который не указывал на его истинные намерения.

— Я слышала, что сегодня на вечеринке будет объявлено о помолвке Франца.

Придя к выводу, что она не получила того, чего хотела, Мария Гросс ловко сменила тему разговора. Как будто он уже предсказал это, Бастиан не показал особых эмоций.

— А он знает, что она дочь графа Клейна? — спросил я.

— Да.

— Тогда вы очень хорошо знаете, что мой отец у него на слуху.

Мария Гросс неодобрительно посмотрела на нескольких оставшихся ступенек.

Общеизвестным фактом было то, что даже собаки в особняке знали, что Джефф Клаузиц назначил наследником своего второго сына Франца. Вполне естественно, что он благоволил сына матери-аристократки, которая была одержима повышением своего статуса. Счастье Джеффа Клаузица, должно быть, достигло апогея, поскольку его драгоценный сын был помолвлен с дочерью высокопоставленного дворянина.

— Ты тоже поторопись жениться на девушке, которая станет твоими крыльями. Это так просто, нужно лишь выбрать одну из девушек, готовых броситься тебе на шею.

— Да. Буду иметь в виду.

— Это достаточно правдоподобный ответ.

Мария Гросс тихо вздохнула и положила руку на плечо своего племянника.

— Я заранее скажу тебе, Бастиан, что тебе никогда не следует даже смотреть на принцессу Изабель. Она та, кто может превратить твою жизнь в ад.

Это был серьезный совет, но Бастиан рассмеялся, как будто услышал безобидную шутку. — Все не так просто. Даже если у меня не будет чувств к принцессе, император будет думать по-другому.

Мария Гросс с озабоченным лицом поднималась по последним ступенькам.

Все в обществе знали, что первая императрица Берга, последовавшая за императором в Военно-морскую академию, влюбилась в Бастиана Клаузица, который был выбран лучшим студентом года.

Хотя она думала, что это закончится как некогда невинная любовь, принцесса все еще цеплялась за эмоции того времени.

— Разве не сестра императора, которая была ослеплена незрелой любовью, разрушила свою жизнь? Ему было бы трудно принять рациональное решение, если бы он думал, что его дочь может закончить также как принцесса Елены.

Несчастная принцесса Елена.

Воспоминания о ней, вызванные именем, слетевшим с уст его тети, промелькнули в голове Бастиана. Если подумать, даже нищий герцог за игорным столом упоминал это имя.

Он сказал, что был мужем принцессы Елены?

История принцессы, сбежавшей со своим возлюбленным, в которого она была тайно влюблена, незадолго до своей помолвки с наследным принцем Робитой, была стандартным материалом для дрянных романов и пьес.

Благодаря этому это имя также было известно среди мошенников, которые выдавали себя за ее тайного любовника.

— Бастиан?

Мария Гросс, резко остановившаяся, тихо окликнула его по имени. Только тогда Бастиан наконец осознал, что он долгое время был в раздумьях.

— Беспокоиться не о чем.

Лицо Бастиана было высокомерно-бесстрастным, когда он убежденно ответил: Брак в этом мире был лучшей возможностью для бизнеса из всех возможных. Он никогда не забывал болезненный урок, который преподал ему отец, заключив два брака, каждый из которых имел разные преимущества.

Если ему все равно придется продавать себя, Бастиан был полон решимости получить максимальную прибыль. Ради этого он мог бы провести снобистские расчеты и пересмотреть свое мнение. Незрелая принцесса уже давно была вычеркнута из этой книги.

Мария Гросс снова зашагала с довольным выражением лица. Пройдя по длинному коридору, они вскоре оказались перед гостиной. Преувеличенный смех гостей, которые уже прибыли, доносился вместе со приятной мелодией камерной музыки. Бастиан переступил порог комнаты с хитрой улыбкой на лице.

Казалось, лучше проигнорировать новость о помолвке, которая должна была быть объявлена сегодня вечером. Ради чести Клаузицев, которой очень сильно дорожил его отец.

***

— Как насчет того, чтобы заколотить эту дверь доской?

Тира, которая смотрела на дверь спальни своего отца, выдвинула дикое предположение.

Одетта на мгновение перестала работать и медленно подняла голову, чтобы посмотреть на сестру. Наполовину законченная кружевная вуаль была изысканной и красивой, что плохо сочеталось с этим обшарпанным арендованным домом.

— Ну заколотишь ты дверь, а что потом?

— Ты знаешь что. Честно говоря, мне все равно, что произойдет, если отца, запрут в этой комнате. Нет, я бы предпочла, чтобы все случилось именно так.

— Тира.

— Я долго терпела, что он пил каждый день и влезал в карточные долги. Все в порядке. Я уже к этому привыкла. Но я никогда не прощу ему того, что он сделал с тобой, сестра.

Глаза Тиры наполнились слезами, когда она закричала от негодования.

С тихим вздохом Одетта поднялась со своего места и подошла к сестре. Когда она обняла ее за плечи, Тира печально вскрикнула, как будто ждала ее.

Она хотела сохранить это в секрете от Тиры, но ее отец все испортил. Казалось, какое-то время он молчал, но это было потому, что он снова был пьян.

Когда ее отец рассказал о кошмарной ночи прямо перед Тирой, терпение Одетты иссякло, и она пришла в ярость. Это были неубедительные отговорки и софистика, вытекающие из его самодовольства.

Тем не менее, в конце концов он выбраться из этой ситации.

В тот момент, когда Одетта столкнулась лицом к лицу со своим отцом, который с гордостью произнес такие бесстыдные слова, Одетта потеряла последнюю надежду.

Причина, по которой Одетта смогла выжить, заключалась исключительно в мужчине, который утверждал, что выиграл это вульгарное азартное пари. Офицер сдержал свое обещание, и Одетту выпустили оттуда только после того, как унизили до такой степени, что она подняла вуаль и показала свое лицо. Вся помощь отца заключалась лишь в том, что он лил безответственные слезы.

Тира, которая через некоторое время перестала плакать, подняла свое мокрое лицо и посмотрела на Одетту. «Можем ли мы рассказать об этом Его Величеству императору?»

— Давай попросим его спасти сестру, пока отец не натворил чего-то подобного. Может быть, он прислушается к такой прозьбе. Все-таки сестра племянница его величества.

— Это исключено.

Одетта решительно покачала головой и обхватила лицо Тиры.

В требовательном голосе Одетты слышалось необычное волнение. Она знала, что была не более чем дочерью жука, который разрушил жизнь сестры императора.

— Послушай меня. Ни за что, Тира. Ни за что.

Он также сказал, что выплата пенсий императорской семье была последней любезностью по отношению к роду, оставленному принцессой. Если грехи ее отца, опозорившие императорскую семью, станут известны, они могут потерять даже это.

— Подойди и умойся. Давай.

Снова взглянув на плачущее лицо Тиры, Одетта приняла импульсивное решение. Ей казалось, что оставаться в этом доме было бы хуже, чем забивать гвозди в дверь ее отца. Одетта не хотела, чтобы их с Тирой жизни рухнули в такую пропасть.

— Давай поедем в город. Прогуляемся и поужинаем.

— Так внезапно?

Глаза Тиры расширились в замешательстве.

— А что? Тебе это не нравится?

— Нет. Не дело не в этом. У нас ведь совсем нет денег...

— Есть.

Одетта спокойно оборвала фразу Тиры. Казалось, она не собиралась добавлять никаких дальнейших объяснений, просто взглянув в ее решительный взгляд.

Тира, разрываясь между спальней, где спал ее пьяный отец, и лицом Одетты, в конце концов решила поспешно убежать в ванную. Звук этих громких шагов рассеял отчаяние и печаль, которые скопились в доме.

Пока Тира стирала следы своих слез, Одетта тоже приготовилась к выходу. На ней были шляпа и перчатки, а также деньги на непредвиденный случай, которые она скопила от продажи своих кружев. Она также не забыла положить в сумочку маленький перочинный ножик.

— Как ты, сестра? В порядке?

Тира, закончившая свои приготовления, стояла перед Одеттой со слегка взволнованным видом.

Одетта, внимательно разглядывая наряд своей сестры, расправила складки на ее юбке и форму воротничка. Она, которая в последний раз слегка прикоснулась к своим волосам, кивнула, и Тира, наконец, улыбнулась с облегчением. Казалось, словно, она внезапно помолодела.

Одетта взяла сестру за руку и вышла из старого дома, находившегося у реки.

Мягкий звук шагов, словно танцуя, проносился по тропинке в прозрачных пурпурных сумерках.

Бледная луна

Женщина, проходившая через широкий зал, заполненный посетителями, тепло поприветствовала Бастиана.

— Давненько не виделись.

Бастиан, который беседовал с финансистами на вечеринке, медленно повернулся лицом к этой женщине. Янтарный бренди мягко покачивался в хрустальном бокале, который она держала в одной руке.

— Что ты почувствовал, когда услышал новость о помолвке своего любимого брата?

Женщина подошла на шаг ближе, и ее брови озорно приподнялись. Это была неплохая провокация, но Бастиан лишь беззаботно улыбнулся.

Это была Сандрин Де Лавьер, единственная дочь герцога Лавьера, самого богатого человека в Пелии.

Сандрин, которая также была двоюродной сестрой Лукаса, несколько лет назад вышла замуж за Бергро и стала графиней Ленарт. Но она по-прежнему использовала свою девичью фамилию, и большинство людей не оспаривали ее выбор. Именно благодаря слухам граф Ленарт и графиня, которые с самого начала брака были на взводе, готовились к разводу. Примерно к следующему году существует вероятность того, что она может вернуться домой и снова считаться дочерью герцога Лавьера.

— Я считаю это честью для моей семьи.

Бастиан спокойно дал обычный для него ответ, который уже повторял несколько раз.

— Да. Это большая честь для семьи Клаузицев. Только я не понимаю, какое это отношение имеет к тебе.

Сандрин беззаботно пожала плечами и подошла на шаг ближе.

— Мы делаем все, возможное, чтобы приблизить наш славный день. Я надеюсь, что за это время ты не совершишь глупой ошибки.

Сандрин, прикрыв рот веером, понизила голос до шепота. Вопреки ее смелому тону, в ее глазах читалась тревога, которую она пока не могла скрыть. Казалось, она была встревожена бракоразводным процессом, который разрешился не так легко, как она думала.

— Конечно, я сделаю все возможное, чтобы не предать доверие между нами.

Бастиан, наблюдая за перешептывающимися зрителями, опустил голову, приблизив свое лицо к лицу Сандрин.

— Но не будь слишком самоуверенным. Лавьер - мой лучший друг на данный момент, но, как вы знаете, брачный бизнесс изменчив, не так ли?

— Ты мне сейчас угрожаешь?

— Как бы я посмел. Позволь мне оставить это в качестве дружеского напоминания, графиня, в надежде, что ты скоро вновь обретешь свободу.

Бастиан закончил разговор мягкой улыбкой. В глазах зрителей они, казалось, воспринимались как любящие друг друга любовники. Словно в доказательство этого, его мачеха постоянно бросала на него настороженные взгляды. Это было ожидаемо.

Ей еще очень многое хотелось рассказать, но Сандрин отступила, не проявляя упрямства. Она была сообразительной и находчивой женщиной. Она была еще одним ценным приобретением, и Бастиан знал это.

— Я был неуважителен. Мне очень жаль, — сказал Бастиан, смачивая губы глотком бренди и добиваясь понимания извинениями. Прошло совсем немного времени, прежде чем диалог, прерванный незваным гостем, возобновился.

Рынок облигаций, новый курортный город и игра в поло на следующих выходных.

Бастиан умело перевел разговор на выгодную тему. К тому времени, как они пожали друг другу руки и разошлись, небольшая суматоха, возникшая ранее, была уже полностью забыта.

Благополучно завершив разговор, Бастиан вышел на террасу в подходящее время. Его взгляд скользнул по изысканному саду и белому песчаному пляжу за ним и остановился на залитом лунным светом море. Это был настолько красивый пейзаж, что можно было понять его отца, женившегося на дочери ростовщика, которого он презирал за то, что он владел этим поместьем.

Бастиан, покуривая сигарету, прислонился к перилам и вдохнул немного свежего воздуха. Именно в тот момент, когда он поднял глаза на бледную луну, плывущую по ночному небу, он внезапно вспомнил ту женщину.

Слезы навернулись на ее покрасневшие глаза, но она не заплакала. Ее глаза, в которых смешались упрек и мольба, враждебность и страх, сияли холодным и слабым светом, как та луна.

Бастиан стряхнул пепел с сигареты, прокручивая в голове воспоминания о той ночи, которые были гораздо яснее, чем он думал. В этот момент его глаза все еще были устремлены на бледную луну.

В тот момент, когда женщина подняла вуаль, течение воздуха изменилось.

Бастиан не знал, что означали взгляды, которыми обменялись затаившие дыхание люди. Он также знал, что причина, по которой он все еще не мог уйти, заключалась в его последнем самоуважении из-за того, что он не смог забрать ставку, которую проиграл внук антиквара. Если бы герцог-попрошайка снова решился бы продать свою дочь, то мир перевернулся бы с ног на голову. Поскольку у другого мужчины была бы более высокая вероятность того, что он не смог бы отказаться от нее, будущее женщины было бы уже практически решено.

— Вот и ты, Бастиан.

Сзади раздался знакомый голос, проникший в его мысли. Бастиан медленно повернулся лицом к своей тете.

— Какие хорошие воспоминания вызывает этот вид.

Когда Мария взяла сигарету, которую протянул ей Бастиан, между ее бровями образовались морщинки. Бастиан отвел взгляд от пляжа, ведущего к лесу, и с легкой улыбкой прикурил.

Мария Гросс смотрела на ночное море с зажженной сигаретой во рту.

Ребенок упал в море после того, как его укусила бродячая собака. Это был несчастный случай, который произошел во время урока охоты.

Словно проданная в угоду своему брату, Мария, которая должна была выйти замуж, была уже не за горами, и она в отчаянии прогуливалась по пляжу. Примерно в это же время она обнаружила ребенка, покрытого кровью, плавающим в морской воде.

Узнав своего племянника, Мария, не раздумывая, окунулась в зимнее море. К счастью, Бастиан оставался в сознании, и благодаря ей его спасение прошло гладко. Только после того, как они вдвоем вышли на посадку, появился учитель.

Почему хорошо обученные лошади вдруг взбесились? Откуда появились дикие собаки? Где и что делала учительница, пока ребенок был весь в крови?

Нерешенные вопросы сохранялись, но никакого дальнейшего расследования проведено не было. Это был досадный несчастный случай, произошедший в середине урока охоты, и он закончился увольнением ответственного учителя за небрежный надзор.

Глядя на племянника, которого она спасла в тот день, Мария подумала, что ребенка больше нельзя оставлять в этом доме. Вот почему она решила связаться с семьей матери Бастиана.

Неделю спустя Карл Иллис забрал ребенка. Мария ни разу не пожалела о своем выборе, хотя и знала, что Клаузичи хотели именно такого исхода.

Прежде всего, ты должен выжить, чтобы иметь возможность отомстить.

— Честно говоря, мне не очень нравится эта змееподобная разведенка. Она еще даже не развелась, так что она даже не разведенная, но тем не менее.

Мария непонимающим взглядом посмотрела на единственного из Клаузицев, которого она любила.

— Но я не отрицаю тот факт, что она невеста, обладающая тем, в чем ты больше всего нуждаешься. Если ты будешь носить фамилию Лавьер, ты станешь самой большой угрозой для своего отца.

— Спасибо за понимание, миссис Гросс.

Бастиан кивнул головой с озорной улыбкой. Это был взгляд, от которого любой противник становился беззащитным.

— Это не значит, что ты должен игнорировать другие варианты. Всегда будь готов ко всему, это на всякий случай.

Погасив недокуренную сигарету, Мария начала перечислять имена дам, одну за другой, которые могли бы быть выгодны Бастиану. Репутация и богатство семьи, даже размер ожидаемого приданого. Это было очень искреннее и настойчивое расследование.

Когда Мария Гросс закончила свою работу и ушла, тишина на террасе сгустилась.

Бастиан выкурил еще одну сигарету и вернулся в банкетный зал. Приблизившись к центру зала, украшенного великолепными люстрами, он увидел главного героя дня. Окруженный гостями, собравшимися поздравить его, Франц улыбался так, словно у него был весь мир.

Бастиан, который молча наблюдал за ним, снова сделал более неторопливый шаг. На лице у него была улыбка дружелюбного брата.

***

Тяжёлую тишину разорвал тихий властный голос. «Успокойся, милая. Это всего лишь фотография».

Глубоко вздохнув, императрица посмотрела на мужа глазами, полными затяжного гнева. На столе между ними валялся скомканный лист бумаги. Это была фотография, вырезанная из газеты со статьей о герое битвы при Трозе, капитане Клаузице.

— Ребенок, собирающийся выйти замуж, рассматривал фотографию другого мужчины. Ты действительно думаешь, что это совсем не важно?

— Как ты и сказала, Изабель скоро выйдет замуж. Какими бы ни были ее чувства к Бастиану Клаузицу, этот факт не изменится.

— У Елены тоже был жених. Любовь ослепила ее и окончательно разрушила её брак.

В резком голосе императрицы дрожала тревога, граничащая со страхом.

Хелен.

Выражение лица императора заметно похолодело, когда он безмолвно повторил имя своей сестры. Только тогда императрица осознала свою ошибку.

— Мне так жаль. Я не хотела оскорбить императорскую семью. Я просто…

— Я знаю, милая.

Император успокоил испуганную жену медленным кивком головы.

Именно няня нашла фотографию, которую спрятала Изабель. Она нашла ту самую фотографию в ящике комода, когда открыла его, потому что с подозрением отнеслась к слезам, которые Принцесса проливала каждую ночь, глядя в маленькую рамку для фотографии.

Няня, пришедшая к императорской чете с портретом Бастиана Клаузица, спросила, что они будут делать, если что-то подобное случится с Еленой, и няня с императрицей, выразили беспокойство.

Он уверял, что такого никогда не случится, но на самом деле императору было виднее. Эта Изабель, безумно влюбленная, была поразительно похожа на свою тетю Элен. Хотя, Бастиан Клаузиц был великим человеком, которого вряд ли можно было сравнить с герцогом Диссенским, он также никогда не мог быть помощником принцессы.

— Кстати о Хелен, ты действительно собираешься оставить Одетту в покое? (*Одетта — дочь принцессы Елены и племянница императора.)

Императрица, внимательно наблюдавшая за ним, упомянула еще одно неприятное имя. Император нахмурился, показывая свое неодобрение, но она не отступила так просто.

— Герцог Диссен доставляет всевозможные неприятности.

— Этот человек всегда был таким, так что неудивительно.

— Я слышала, что в последнее время он шпионит даже за игорным столом в переулке. Что, если что-то случится с Одеттой? Я тоже ненавижу герцога Диссен, но я не хочу, чтобы Хелен видела свою любимую дочь несчастной.

В глазах императрицы появился свет глубокой печали.

Если у мудрой и милосердной императрицы, любимой империей, был только один недостаток, так это то, что она была слишком наивной. Всецело из-за сочувствия императрицы герцог Диссен по-прежнему растрачивал императорскую пенсию.

— Не лучше ли найти подходящего брачного партнера и отослать ее?

— Какой семье понадобилась бы такая жена?

Император скептически покачал головой.

Похороны Хелен были последним днем, когда он видел ребенка, так что прошло уже пять лет.

Ходили слухи, что она жила в нищете и нищете, но император уже не обращал на это внимания. Единственная причина, по которой он заботился о них, заключалась в Элен, а без сестры Диссен был не чем иным, как объектом ненависти и разочарования.

— А как насчет капитана Клаузица?

Императрица, которая некоторое время молчала, прошептала имя, о котором Император не подумал.

— Клаузиц? Ты имеешь в виду того Бастиана Клаузица?

Император в недоумении отпрянул и указал на смятую фотографию.

— Это верно. Хотя у него низкий статус, он идеально подходит Одетте. Кроме того, он еще и герой, внесший большой вклад. Если этого достаточно, то я думаю, что он имеет право завоевать девушку королевский кровей.

— Никто на свете не стал бы считать такой брак наградой для героя. Это наказание.

Император рассмеялся в изумлении.

Каким бы скромным ни был его род, Бастиан Клаузиц был сыном одного из самых богатейших людей империи, а также честным солдатом. Наследник должен был быть его сводным братом от аристократки-матери, но у него уже было более чем достаточно, чтобы считать этот факт недостатком.

— С чего бы человеку, который может получить жену низшего аристократа, женится на дочери герцога Диссенского?

— Несмотря на то, что они сейчас в упадке, Диссен — престижная семья с долгой историей. Кроме того, Одетта также является членом императорской семьи. Это не родословная, сравнимая с родословной низшей знати.

— Но дорогая.

— И это пойдет на пользу Изабель. Когда капитан Клаузиц станет мужем ее кузена, разве у нее не останется выбора, кроме как отказаться от своей любви к нему? (*Изабель и Одетт — двоюродные сестры)

Императрица высказала свое мнение настойчивым тоном. Когда прозвучало имя его дочери, в глазах императора, которые всегда были бескомпромиссными, появилось волнение.

— Пожалуйста, защити Изабель.

Заметив едва заметную перемену, императрица умоляюще сжала руку мужа.

— Ты - император. У тебя есть право переместить по крайней мере одного офицера, как тебе заблагорассудится. Ты не согласен?

Глаза императрицы холодно заблестели, наполненные слезами от ее эгоистичного материнства.

Вместо ответа император испустил тяжелый вздох.

Мнение о том, что она была чрезмерно слабоумной женщиной, неизбежно должно было быть изменено.

Это проклятое предложение о браке

— В конце концов, ты выглядишь в точности как твой отец.

Старая леди, которая некоторое время пристально смотрела на Одетту, наконец решила прервать тишину.

Ее глаза слегка блеснули, но Одетта не выказала ничего против. Чрезмерно прямолинейная манера говорить немного смущала, но в этом не было ничего удивительного. Так как члены императорской семьи, которые видели Одетту, обычно реагировали также. Сходство ее внешности с отцом было главной причиной их недовольства Одеттой.

— Действительно. Я рада, что он хоть что-то ценное передал своей дочери. В конце концов, он был человеком, который перевернул всю империю с ног на голову одним лишь прекрасным лицом.

Старуха оглядела дом, сказав что-то совершенно неожиданное. По тому, как она нахмурила брови, можно было догадаться, что она думает об этом доме.

Одетта посмотрела на нее глазами, полными недоумения, которое она больше не могла скрывать. Это была странная пожилая дама, которая пришла без предупреждения и позвонила в дверь, представившись графиней Трирской, двоюродной сестрой императора. Это был неожиданный визит, но Одетта всегда держалась спокойно и с достоинством.

— А что насчет герцога Диссенского?

Завершив обыск, пожилая леди задала резкий вопрос.

— Отца нет дома, графиня. Он, вероятно, сильно опоздает.

— Какое облегчение, что мне не придется проходить через боль, видя этого жалкого ублюдка.

Графиня Трирская, которая сыпала откровенными обвинениями, схватила чайную чашку. Одетта достала заварку, которую берегла, и тщательно заварила чай, но у старой незнакомки было такое выражение лица, как будто она выпила грязной воды.

Одетта осторожно опустила глаза и посмотрела на чашку, стоявшую перед ней. С молоком и сахаром было бы немного вкуснее, но, к сожалению, всех продуктов не было в наличии. В тот момент, когда это немного расстроило графиню, она испустила свой долгий вздох.

— Я не хочу говорить излишне надуманно, поэтому перейду к главному. Вам поступило предложение руки и сердца. Есть потенциальный жених, представленный королевской семьей.

— Предложение руки и сердца?

Одетта была сильно шокирована и переспросила. Это была не печальная новость, о которой она беспокоилась, но в то же время шокирующая.

— Император хочет, чтобы ты вышла замуж. Какой смысл мне приходить сюда, если он не хочет, чтобы я была свахой?

— Почему его величество вдруг… почему...

— Должно быть, они используют тебя, чтобы отговорить принцессу Изабель. Вашего будущего мужа, которого нашла императорская семья, зовут Бастиан Клаузиц.

Графиня Трир завершила этот разговор о браке циничным комментарием. Глядя на ее озадаченное выражение лица, Одетта, казалось, совершенно не понимала в какой ситуации оказалась

Ребенок, который жил в таких условиях, никак не мог знать о новостях подобного общества.

Графиня Трирская глубоко вздохнула и покачала головой.

Она очень хорошо знала, что павшая семья герцога Диссенского держиться изо всех сил, но реальность, которую она увидела собственными глазами, была гораздо ужаснее, чем она себе представляла. Полы и окна были подметены и отполированы до блеска, а потрепанная мебель, изготовленная с особой тщательностью, придавала дому еще более печальный вид.

— Император хочет, чтобы ты вышла замуж за офицера, которого любит принцесса. Офицер - простолюдин скромного происхождения. Это неприемлемый статус для супруга принцессы.

Графиня Трирская сказала правду такой, какая она была.

Клаузитцы считались культурной семьей.

Хотя у них не было титулов, они были купеческой семьей, которая на протяжении нескольких поколений вела прибыльный бизнес. Он начинался как продуктовый магазин, снабжавший императорскую семью продуктами, и расширил их территорию, так что у них была мощная сеть контактов во всем социальном мире.

Был период стремительного расширения бизнеса, но был и период застоя, но теперь он был в рядах богачей, которых называли железнодорожным королем империи. Можно было с уверенностью сказать, что Клаузиц этого поколения, у которого даже мать была из престижной аристократической семьи, был принят как член высшего общества, но Бастиан Клаузиц, старший сын, оставленный своей матерью, первой женой своего отца, был аутсайдером. Это было из-за низкого происхождения по материнской линии.

Мужчина, торговец антиквариатом из трущоб, превратился в известного ростовщика еще до того, как у него отросли волосы. Слухи о том, что он загребал все деньги в тени, были известны настолько, что их приняли как привычное для него поведение, но чем больше он занимался этим, тем больше ухудшалась его репутация.

Торговец антиквариатом. Тень, которая всю его жизнь висела над именем этого скромного ростовщика, теперь была в руках внука, которого он вырастил. Дворянство предпочитало уничижительный титул внука антиквара Бастиана Клаузица.

— Хотя он был сыном богатой семьи, он не является наследником, потому что он не был любимчиком своего отца. Возможно, у него не будет другого выбора, кроме как прожить солдатом всю оставшуюся жизнь. Он довольно компетентен в этом отношении, так что, если ему повезет, возможно, он сможет занять должность адмирала военно-морского флота.

Графиня Трирская завершила представление жениха своим кротким тоном.

Император обратился к ней, старой родственнице, о которой он забыл, потому что никто не был готов взять на себя эту задачу.

Жених был внуком антиквара, а невеста - дочерью брошенной принцессы. Какая сумасшедшая королевская семья захотела бы окунуть свои ноги в такую грязную воду? Если бы у нее не было глубокой дружбы с императором, она бы тоже не ввязалась в такое низкоуровневое сватовство.

— Честно говоря, я думаю, что император делает что-то бессмысленное. Несмотря на то, что он находится в положении, когда его презирают и подвергают остракизму в обществе, внук антиквара - хороший жених. Он ни за что не захочет быть зятем кого-то вроде твоего отца.

Графиня Трирская, подкрепляя свои слова, привычно схватила чайную чашку. Она вспомнила вкус ужасного чая, когда разбитая чашка только коснулась ее губ.

Одетта, наблюдавшая за этой сценой, тихо встала и пошла на кухню. Через некоторое время она вернулась со стаканом воды на подносе.

Графиня Трирская посмотрела на Одетту с удивлением.

Она была ребенком, который двигался грациозно, словно шел по воде. Ее стройное тело с чувственными изгибами и идеально сбалансированной осанкой даже на первый взгляд напомнили ей танцовщицу.

— Тогда не будет ли графиня так любезна передать мои пожелания его величеству от моего имени?

Сразу же вылив чуть теплую воду, Одетта задала осторожный вопрос. Графиня Трирская рассмеялась, приподняв одну бровь.

— Ты действительно считаешь, что можешь отказаться от этого брака?

— Я уверена, что этот брак не принесет мне ничего хорошего...

— Успокойся. Император не спрашивал тебя. Он отдал приказ.

Графиня Трирская прищелкнула языком и скрестила свои свободные руки на груди.

— Означает ли это, что я должна встретиться с этим офицером, даже зная, что мне откажут?

— Я рада, что ты не глупый ребенок.

— Почему я должна подчиняться неразумному приказу?

— Потому что ты дочь герцога Диссенского и принцессы Елены.

Символ грехов, совершенных эгоистичными и глупыми любовниками, и пятно на императорской семье.

Графиня Трирская не пыталась скрыть искренность своих слов. Было бы жестоко спрашивать детей о грехах их родителей, но во мнении императора была доля правды.

— И, моя дорогая, мне кажется, что для тебя это тоже прекрасная возможность. Тебе никогда в жизни не посчастливится найти лучшего мужа, чем он.

— Но графиня. Я никогда даже не задумывалась о замужестве.

— Я поняла, почему у тебя возникла подобная мысль, увидев, как ты живешь с таким отцом.

В глазах графини Триер промелькнула легкая жалость, когда она посмотрела на посиневшую Одетту.

— Однако в доме, похожем на притон нищего, как горничная, которая никогда в жизни не была даже на уровне горничной, и заботится о твоем никчемном отце. Ты не можешь так прожить всю оставшуюся жизнь.

Графиня Трирская медленно поднялась со своего места и подошла к Одетте.

— Давай просто попробуем.

Рука в мягкой шелковой перчатке обхватила бледную щеку Одетты.

Каждый раз, когда она моргала, тень, создаваемая ее исключительно длинными ресницами, дрожала. У нее было отрешенное выражение лица, как у старухи, пережившей адский мир, но глаза ее были абсолютно невинны. Атмосфера, созданная этим несоответствием, была весьма впечатляющей.

Довольная улыбка появилась в уголках морщинистого рта старой леди, когда она осмотрела лицо с видом компетентного оценщика.

— Никогда не знаешь наверняка. Может быть, внук антиквара и есть тот самый мужчина, которого ослепило женское лицо.

***

— Вы здесь, хозяин.

Дворецкий Ловис, ожидавший у входной двери, вежливо склонил голову.

Бастиан, бросив на меня короткий взгляд, поднялся по лестнице особняка слегка усталыми шагами.

Банкет, состоявшийся в штабе военно-морского флота, закончился на рассвете. Хотя предлог для поднятия морального духа офицеров был выдвинут на первый план, в конце концов, это была должность, главной целью которой были бессмысленные шутки и смех, а также скрытая за ними острая политика.

Бастиан выпил два напитка и услышал смех с двух сторон. У него не было намерения участвовать в битве за высокие посты на флоте, но поскольку ему предстояло носить военную форму еще несколько лет, было лучше поддерживать дружеские отношения.

— Мне звонила миссис Гросс. Она оставила сообщение с просьбой связаться с ней, как только вы услышите эту новость.

Голос Ловиса, который следовал за ними на разумном расстоянии, прорезал ночную тишину.

Бастиан слегка кивнул и пошел по тихому коридору. Похоже, разговоры о женитьбе достигли ушей его тети.

— И пришло письмо, адресованное вам». Дворецкий поспешно прошел мимо Бастиана и открыл дверь спальни, сообщив еще одну новость.

— Это письмо от леди Одетты.

Бастиан как раз снимал свой фрак, когда дворецкий упомянул неожиданное имя.

— Леди Одетта?

— Это имя племянницы императора.

Приняв пальто, Ловис быстро добавил объяснение.

— Ах. Эта леди.

Бастиан, передавший дворецкому распущенный галстук-бабочку, медленно подошел к столу. Бледно-голубой конверт, запечатанный сургучом, аккуратно лежал на коробке из-под сигарет.

Согласно этикету дворян, они должны были дождаться, пока их высокопоставленная дама первой свяжется с ними.

Может, это и не похоже на правду, но таков был закон того мира, поэтому он решил уважать его. Конечно, больше всего ему хотелось, чтобы с ним вообще не связывались.

Это произошло в прошлые выходные, тогда его внезапно представили своей невесте. Маркиз Демель, адмирал флота, срочно разыскал Бастиана. Он сказал, что у него есть приказ, который нужно срочно передать.

Услышав новость после возвращения из поло-клуба, Бастиан направился в резиденцию Демеля, даже не переодевшись. Он и представить себе не мог, что его будут ждать такие абсурдные новости.

Император хотел познакомить его с дочерью герцога Диссенского, используя своего близкого друга адмирала Демеля в качестве свахи.

Это было завернуто в правдоподобную форму награды для героя, но в конце концов это был приказ, и к тому же это было суровое военное название.

На какое-то время он был ошеломлен, а как только до него дошло, все это стало невыносимо нелепым. Бастиан рассмеялся, как и в тот день, и расстегнул свои запонки.

Было очевидно, почему император решился на такую глупость. Принцесса Изабель. Должно быть, это из-за того проблемного ребенка.

Это было оскорблением, но Бастиан не стал возражать. Даже император не мог заставить его жениться. Так что лучше всего было проявить достаточную искренность, чтобы спасти лицо императора сейчас, а потом разобраться со всем позже.

— Хорошая работа. Иди отдохни. — Сказал Бастиан, открывая коробку с сигаретами. На его лице было выражение сожаления из-за того, что он не смог полностью выполнить свою задачу, но Ловис тихо удалился, ничего не сказав.

С сигаретой во рту Бастиан подошел к окну, держа письмо от женщины между пальцами. Когда он открыл окно, в комнату подул приятный ветерок, который на мгновение заставил его забыть о своем опьянении.

Бастиан повернул голову туда, откуда дул ветер. В саду, который всего несколько дней назад был заброшен, цвели весенние цветы.

В этом городском доме, который когда-то принадлежал известному дворянину, был сад, который стоит посмотреть. Именно благодаря вкусу предыдущего владельца он обладал глубокими познаниями в садоводстве.

Через несколько мгновений, достаточных для того, чтобы легкое раздражение рассеялось, Бастиан медленно опустил взгляд на письмо, которое держал в руке. На лицевой стороне конверта, в правом нижнем углу, изящным почерком было написано имя, предположительно принадлежавшее женщине.

Уставившись на название, Бастиан не смог удержаться от смешка. Дым, вырывавшийся из его влажных красных губ, уносился прочь легким ночным ветерком.

— Одетта Терезия Мари-Лора Шарлотта фон Диссен.

Бастиан прочитал длинное название, словно напевая мелодию песни.

Леди Одетта.

Это было имя женщины, которая однажды оскорбила его.

Цветущая среда

Он действительно был удивительно грубым человеком.

Одетта тихо вздохнула и положила письмо, которое держала в руке.

<Я согласен с леди Одеттой.

В эту среду в 14:00 я закажу столик в лаундже отеля "Рейнфельд" на бульваре Преве.>

Ответом, который прислал этот человек, была короткая записка, которую нельзя было бы назвать письмом. Такое отношение высмеивало Одетту, которая официально представилась и попросила разрешения провести первую встречу, предпочтительно наедине.

K.

Самым впечатляющим из всех был инициал, добавленный в конце. Этот человек должным образом не оставил ни одного своего имени. Это было абсурдное письмо, сколько бы раз она его ни просматривала.

— Ух ты. Это красиво, сестренка!

Тира открыла дверь и вошла, невинно любуясь им. Изменив выражение лица, Одетта поспешно спрятала письмо в свою сумку.

— Ты куда-то собираешься?

Глаза Тиры засверкали любопытством, когда она наблюдала, как Одетта готовится к отъезду.

— да.

— Куда ты направляешься? Можно мне тоже пойти?

— Нет, Тира. Это место для встреч со старейшинами императорской семьи.

Одетта умело лгала. К счастью, Тира кивнула головой без дальнейшего упрямства. Хотя Одетте было жаль угрюмого ребенка, она не проявляла безответственной жалости.

Взяв свой зонтик и сумочку, Одетта вышла из дома, пообещав, что вернется без опоздания.

По мере того как она спускалась по лестнице, ведущей на второй этаж, ее мысли становились все более и более запутанными.

План графини Трирской состоял в том, чтобы представить ее и Бастиана на балу в Императорском дворце. Это, по ее словам, была надлежащая процедура для светской львицы, а также то, чего хотел император.

Однако Одетта не хотела становиться зрелищем, беспомощно брошенным в незнакомый мир. Она хотела получить возможность встретиться друг с другом хотя бы один раз и поделиться своими взглядами на это предложение руки и сердца, и она верила, что мысли мужчины не будут иными.

Действительно ли это был такой недостаток - получить такой ответ?

Одетта, которая со сложным складом ума открыла дверь ко входу в здание, невольно издала негромкое восклицание. Цветочные деревья, росшие по обе стороны дороги, были в полном цвету. Это было так, словно на улицу опустилось розовое облако.

Медленно вздохнув, Одетта шагнула вперед и раскрыла зонтик. Кружева с нежными узорами распустились, как весенние цветы, заполнив весь город.

***

Ветер дул с могучей силой.

Бастиан на мгновение остановился и повернул голову. Лукас, шедший рядом с ним, тоже обратил свой взор в сторону реки Пратер, где полным ходом шли военные учения. Несмотря на то, что температура воды все еще была холодной, курсанты изо всех сил боролись с течением.

— Купаться весной, когда распускаются цветы. Военные академии в наши дни становятся все лучше. Мы привыкли купаться в снегу, в ледяной воде.

Лукас усмехнулся и отпустил глупую шутку. Ухмыляющееся лицо Бастиана было нехарактерно спокойным перед его неохотной встречей со своей невестой.

Понаблюдав некоторое время за тренировкой по плаванию, они вдвоем снова двинулись к месту назначения. После выхода из здания военной академии появился парк под названием "Сад воды". Вероятно, именно благодаря весенним цветам, которые через несколько дней распустились в полную силу, пейзаж Адмиралтейского замка, заполненный людьми, казался сносным.

— Как долго мне придется заниматься этим неприятным делом?

Когда за парком показалось здание штаба военно-морского флота, Лукас издал отчаянный вздох. Какое-то время он был счастлив получить важную должность в штаб-квартире. Когда он начал страдать от ежедневной рутины, он начал скучать по дням, проведенным на борту военного корабля.

С этой весны он отвечал за церемониальную подготовку в военной академии и буквально запыхался. Конечно, Бастиан Клаузиц, казалось, спокойно переносил этот ад.

— Если ты не чувствуешь себя готовым к этому, почему бы тебе снова не подать заявление на службу в военно-морском флоте.

Бастиан беззаботно ответил и взглянул на часы у себя на запястье. Время справиться с долгим бременем императора приблизилось быстрее, чем он осознал это.

— Неужели ты думаешь, что мой отец оставит меня в покое, если я откажусь от с таким трудом заработанной должности? Он даже отдал мне специальный приказ следовать за тобой безоговорочно.

Покачав головой, Лукас удовлетворенно улыбнулся.

— Кажется, ты действительно нравишься моему отцу. Он говорит, что хочет как-нибудь в ближайшее время еще раз выпить. А ты как думаешь?

— Это было бы честью для меня.

— В любом случае, отлично. У вас есть природная способность приводить этих невзрачных старичков в хорошее настроение. В чем же секрет?

Глаза Лукаса в искреннем восхищении заискрились невинным любопытством. Бастиан ответил умеренно лукавой улыбкой.

Пес, охраняющий своего сына.

Бастиан прекрасно понимал, что граф Эвальд был там полезен.

Тот факт, что он на протяжении нескольких поколений воспитывал знаменитых морских офицеров, был большим источником гордости для семьи Эвальд. И это также было причиной, по которой он отправил своего сына, мечтавшего изучать литературу, в военное училище.

Он боялся своего строгого отца, поэтому приспособился к реальности, но это не означало, что он мог стать другим человеком в одночасье. Лукасу было нелегко адаптироваться в военной академии, и группа самопровозглашенных хищников не упустила легкую добычу. Примерно год спустя Бастиану выделили то же общежитие, что и Лукасу. Это было довольно необычное решение, учитывая, что все дети из аристократических семей пользуются отдельными комнатами.

В тот день, когда Бастиан узнал, что это был особый приказ начальства, он все понял. Что слабый сын графа Эвальда был не более чем скрытым благословением. Это была сделка, в ходе которой было достигнуто полное взаимопонимание.

Они были вместе в отношениях, которые служили этой цели.

После этого Лукасу потребовалось много времени, чтобы избавиться от клейма неудачника, но, по крайней мере, он больше не страдал от жестокого обращения и побоев. Это было одно из изменений, произошедших с тех пор, как старшеклассник, плюнувший Лукасу в лицо, был насмерть затоптан ботинками Бастиана Клаузица. Дружба с семьей Эвальд. Великолепные связи, которые он приобрел, основывались на этом. Престиж и положение в Министерстве военно-морского флота еще больше повысились благодаря дружбе с семьей Эвальд и налаженным ими блестящим контактам.

Несмотря на то, что он получал взамен, его отношения с Лукасом становились все крепче. До тех пор, пока не будет никаких инцидентов, такого рода дружба будет продолжаться и в будущем.

— Ты собираешься встретиться с ней сейчас?

Лукас огляделся по сторонам и понизил голос до шепота. Тень солнечного света, пробившаяся между цветочными ветвями, колыхнулась на лице Бастиана, когда он кивнул.

— Будь осторожен, чтобы тебя не соблазнили, Бастиан.

Лукас глубоко вздохнул и покачал головой.

— Независимо от того, насколько хороша твоя родословная, нет ничего хорошего в том, чтобы быть связанным с такой женщиной, как она. Свадьба Сандрин будет оформлена в следующем году, но если герцог Лавьер, который только начинает проявлять к вам благосклонность, будет разочарован ей...

— Лукас.

Бастиан остановил взволнованного Лукаса, тихо окликнув его по имени. К счастью, Лукас, который не был таким уж невежественным, прервал свою речь на этом месте.

Они попрощались перед зданием штаба ВМС.

В обычной ситуации Бастиан вернулся бы в штаб-квартиру и продолжил бы свою работу, но сегодня благородная леди позволила ему неторопливо провести вторую половину дня.

Очистите его после того, как разберетесь с ним должным образом.

Мысли Бастиана были такими же, как и у Лукаса.

Прежде всего, он планировал снова подать заявление на заграничный фронт после того, как этот брак будет успешно использован. Тем временем, если бы принцесса вышла замуж и покинула Берг, император больше не вел бы себя подобным образом. Назначение в труднодоступный район также давало возможность получить более крупную специальность, так что это был выбор, при котором ему нечего было терять. После этого, если бы он женился на Сандрин, которая вернулась как дочь герцога Лавьера, это был бы самый идеальный финал.

Когда он въехал на главную дорогу, соединяющую вход в Адмиралтейство и штаб-квартиру, колокол на часовой башне пробил, возвещая о двух часах. Но Бастиан по-прежнему шел сквозь солнечный полдень неторопливым шагом.

Цветущая среда.

Весенние цветы колыхались от ослепительного солнечного света и сладкого ветерка.

***

Может быть, он намеревается не приходить?

Одетта еще раз открыла старые карманные часы, чтобы проверить время. Время встречи уже прошло, но место мужчины все еще оставалось пустым. В этот момент бездонная грубость Бастиана Клаузица была достойна восхищения. (*что за мужчина заставляет даму ждать)

Одетта, которая положила часы в сумочку, огляделась вокруг с осторожным любопытством. Сад с цветами и столовыми приборами на столе, декором и идеальным ландшафтным дизайном. Все, что она могла видеть, было элегантным и красивым. То же самое было с беседой хорошо одетых гостей и фантазией в исполнении талантливого пианиста.

Если он все равно не собирался появляться, зачем он позвал ее сюда?

Одетта обозревала великолепный мир вокруг себя, охваченная чувством наказания.

Место, которое зарезервировал Бастиан Клаузиц, было достаточно отличным, чтобы чувствовать себя лишней. С этого столика, расположенного в конце прохода в гостиной, где столики были расставлены в ряд с обеих сторон, и в самом центре террасы за широко открытыми раздвижными дверями, открывался панорамный вид на сад отеля и фонтан. Это также означало, что это было хорошее место для привлечения внимания.

Решив подождать еще десять минут, Одетта с тревогой огляделась по сторонам. Поскольку ей пришлось заплатить за свое место, было бы предпочтительнее заказать чашку чая, но у нее не хватало уверенности, чтобы спокойно наслаждаться чаепитием на этой колючей подушке. Именно тогда в холл отеля вошел мужчина, одетый в военно-морскую форму.

Офицер неторопливо огляделся и с изысканной официальностью подозвал официанта. Все взгляды гостей, которые смотрели на Одетту, были устремлены туда.

Одетта присоединилась к зрителям и наблюдала за мужчиной.

Офицер теперь пересекал зал вслед за официантом, который указал Одетте ее место. Он был слишком высок и крупен, но в целом это был холеный и впечатляющий мужчина. Сдержанность в его походке, в которой не было никаких признаков спешки, по-видимому, объяснялась его прямой осанкой, характерной для военного.

Ни может быть.

Одетта затаила дыхание, прогоняя внезапно нахлынувшее дурное предчувствие.

Воспоминание о мужчине, которого она встретила в игорном доме той ночью, нахлынуло на офицера, который подходил все ближе. Он тоже служил на флоте и был такого же роста, как этот офицер. У него была необычная внешность.

Однако человек, который часто посещал подобные заведения и играл в азартные игры на низком уровне, не мог быть героем империи, награжденным медалью за большой вклад.

Пока Одетта изо всех сил пыталась отрицать реальность происходящего, офицер вошел на террасу. Несмотря на явное внимание, мужчина все еще был расслаблен. Это было так, словно он затмил своим присутсвием существование других людей.

Это он.

В то самое время, когда Одетта смирилась с фактом, который она больше не могла отрицать, мужчина сделал последние шаги и сократил расстояние между ними.

Вскоре их глаза встретились в золотистых лучах спелого послеполуденного солнца.

Словно яростный луч

Какое-то время он думал, что это иллюзия. Возможно, это была шутка, сыгранная ослепительным весенним солнцем. Однако даже по прошествии достаточного времени, чтобы привыкнуть к крещению светом, ничего не изменилось.

Бастиан медленно опустил глаза и посмотрел на незнакомую женщину.

Это же была та ставка, которую он выиграл в ту ночь.

Должно быть, это была та самая женщина, которую продали за карточные долги ее отца. Это было невозможно, но Бастиан больше не сомневался в его суждениях.

— Случайно, нет какой-нибудь проблемы?

Менеджер, который был внимателен, задал осторожный вопрос.

Вместо ответа Бастиан поднял взгляд и перегнулся через перила террасы. Прекрасный сад с цветочными клумбами в геометрическом стиле и мраморными фонтанами определенно принадлежал отелю "Рейнфельд".

Столик был накрыт с видом на пейзаж. Стены с их гипсовыми украшениями в виде виноградных лоз и тени от висящих над ними цветочных горшков с кустарниками. И седовласый менеджер с характерными усами.

Взгляд Бастиана снова обратился к женщине, зацепившись за улики, которые свидетельствовали о том, что он не мог ошибиться относительно назначенного места. Глаза женщины, круглые и большие, были гораздо яснее и живее сине-зеленых, чем он помнил.

Герцог-попрошайка.

Глаза Бастиана сузились, когда он вспомнил прозвище идиота, который поставил на свою дочь.

Что, если все что, говорил тот человек, было правдой?

Такая гипотеза, наконец, дала ему ключ к пониманию этой запутанной ситуации. Каким бы невероятным это ни было, другого ответа быть не могло.

— Здравствуй... Капитан?

По мере того как молчание затягивалось, глаза менеджера начали подрагивать.

— нет.

Бастиан выпрямился и дал краткий ответ. Только тогда менеджер, который был освобожден от должности, выполнил свой долг, тихо уйдя в отставку.

Фантастическая музыка, звучавшая в холле отеля, достигла своего апогея.

Одетта затаила дыхание, охваченная тем же безнадежным страхом, что и в ту ночь. Взрывные удары сердца смешивались с ослепительными фортепианными мелодиями. Тем временем в уголках рта мужчины появилась улыбка, когда он посмотрел на Одетту. Тень от офицерской шляпы скрывала половину его лица, но Одетта ясно видела горькую насмешку.

— Это Бастиан Клаузиц.

В тот момент, когда Одетту охватило чувство унижения, от которого, казалось, побелела ее голова, мужчина медленно снял шляпу.

— Я так понимаю, это не первая наша встреча, леди Одетта.

Аккуратно причесанные платиновые волосы и голубые глаза пронзили поле зрения Одетты, словно яростный луч.

***

После короткого перерыва исполнитель вернулся. Игра на пианино возобновилась, разбавляя повисшую между ними тишину.

Бастиан перевел свой безразличный взгляд с садового фонтана на женщину. Ее безучастное лицо, по-прежнему устремленное в конец стола, было таким же бледным, как и в ту ночь.

Он отвоевал племянницу императора у настоящего герцога.

Снова раздался сухой смешок, когда он подтвердил этот факт, который вовсе не был реальным.

Ничтожный павший дворянин.

Этот уровень поверхностной информации был всем, что Бастиан знал о герцоге Диссенском. Он мог бы провести детальное расследование, если бы захотел, но не чувствовал в этом необходимости. Это было просто название, которое в любом случае не имело бы смысла.

Должен ли он был быть более осторожным?

Бастиан размышлял о своих ошибках, попивая умеренно охлажденный чай. Но даже если бы он знал заранее, он не смог бы ослушаться императора. Император хорошо это знал, поэтому он мог бы выдвинуть это нелепое предложение руки и сердца.

— Вы знали все с самого начала?

В конце концов Одетта подняла голову и спокойно задала вопрос. Избавившись от всех своих спутанных эмоций, лицо женщины стало таким же холодным, как и в ту ночь.

— Нет, леди Одетта.

Бастиан медленно покачал головой и поставил чашку, которую держал в руках, на стол. Звук, произведенный действием с намеренной силой, резонировал громко и отчетливо.

— К сожалению, мое воображение недостаточно сильно, чтобы представить, что отец, продавший свою дочь в игорный дом в глухом переулке, - настоящий герцог, а выигранные там ставки - племянница императора. Я тоже очень удивлен, что снова вижу тебя в таком состоянии.

Бастиан слегка приподнял уголки губ в знак вежливости.

Несмотря на недоумение, Одетта вскоре овладела собой. Глаза, смотревшие на него, были даже несколько холодными. Несмотря на то, что она жила на самом дне, она все еще оставалась женщиной, которая, казалось, не отказалась от своего гордого классового самосознания.

Если подумать, то в ту ночь эта женщина была такой же.

Там, где молитвы и мольбы не проясняли ситуацию, она довольно величественно увещевала его. Узнав историю ее благородного происхождения, он, казалось, смог понять храбрость этой женщины. Пустая гордость бессильных. Это была добродетель, которую Бастиан презирал.

Ты что, издеваешься надо мной?

Чем яснее становились воспоминания о той ночи, тем более озадачивающим становилось это предложение руки и сердца.

Бастиан уставился на женщину с выражением глубокого разочарования на лице. Ценой победы, ценой риска для его жизни, была дочь нищего герцога. Дела у него шли из рук вон плохо, но он не хотел выплескивать свои эмоции больше, чем это было необходимо.

Император, который знал, что у него нет шансов на победу, но у него был широкий спектр целей, в любом случае должен был быть где-то в другом месте.

Пока слабый пар, поднимавшийся от чашки, не исчез, Бастиан просто смотрел на женщину. Тем временем закончилась одна песня и началась следующая. Это была красивая, скучная, никчемная мелодия, как и женщина перед ним.

— Пожалуйста, откажите мне.

Одетта, которая закончила свои размышления, с трудом открыла рот.

— Капитан, пожалуйста, скажите его величеству, что я вам не нравлюсь.

Взглянув на Бастиана, у которого по-прежнему не было ответа, Одетта обратилась с еще одной вежливой просьбой. Она поняла это в тот момент, когда их глаза впервые встретились. Бастиан Клаузиц презирал ее и не собирался принимать это предложение руки и сердца.

Ради неожиданного чуда.

Слабой надежды, о которой говорила графиня Трирская, не существовало с самого начала. Когда она поняла это, ее охватило чувство невыносимого стыда и унижения.

Внезапное предложение руки и сердца пугало, но, с другой стороны, она испытывала осторожное предвкушение. Именно по этой причине, даже получив такой ответ, она не смогла отказаться от своего последнего неисполненного желания.

Ей казалось, что этот человек, которого называли героем, был светом спасения, сияющим в ее безнадежной жизни.

— Мне очень жаль, но у меня нет намерения этого делать. Леди Одетта.

Через некоторое время Бастиан открыл рот и спокойно сообщил о своем намерении отказаться.

Пока Одетта, застигнутая врасплох совершенно неожиданным ответом, колебалась, она выпрямилась. Украшения, символизирующие должности и звания майоров, ярко сиявшие на белоснежной униформе, были устрашающими.

— Вы знаете какие слухи о Диссене ходят в обществе?

Бастиан задал неожиданный вопрос низким голосом.

— ...Я не знаю.

Одетта наконец заговорила, несколько раз пошевелив твердыми губами.

— Тогда, зная это, как ты думаешь, зачем я сюда пришел?

Мужчина коротко кивнул и задал еще один вопрос, похожий на детскую загадку. Обычно так не разговаривают с леди.

— Было бы неплохо, если бы вы перестали говорить загадками, капитан.

Одетта окольным путем указала на грубость этого человека. Взглянув на часы на своем запястье, Бастиан холодно кивнул и поднял взгляд.

— Это значит, что я делаю все возможное, чтобы быть верным императору.

— Я полагаю, вы не собираетесь принимать это предложение руки и сердца?

— Мне жаль, но, похоже, это не вариант.

Бастиан выразил сожаление неопределенной улыбкой. Одетта чувствовала, как горят ее щеки, но она не отвела взгляда и пережила момент унижения.

— Я думаю, что это пьеса, которая закончится, когда принцесса Изабель выйдет замуж. (Бастиан)

— Я не хочу принимать участие в обмане императорской семьи. (Одетта)

— Я думаю, вы не совсем понимаете, ведь, вероятно, именно этого хочет император».

Бастиан издевался над женщиной чрезвычайно вежливым тоном.

Щит для защиты принцессы.

Она была не настолько глупа, чтобы не осознавать того факта, что именно такая роль была отведена ей. Тем не менее, причина, по которой она пришла сюда, должно быть, в том, что у этой леди тоже была какая-то цель. Она снова притворилась добродетельной в этом вопросе. Это был жалкий маневр.

— Как вы можете видеть, я солдат, а император - военный губернатор империи. Когда он приказывает, я повинуюсь, леди Одетта.

— А вы не думаете о слухах, которые будут распространяться, и о репутации, которая тем временем пострадает?

— Это не имеет значения. Я все равно не джентльмен.

Легкая усмешка появилась в уголках рта Бастиана.

Он намеревался ползти, если захочет, и выть, если захочет лаять.

Бастиан сделал бы все, чтобы защитить то, что принадлежит ему. Это время года, когда он наслаждается прекрасными подарками, дарованными императором. Кроме того, это была сделка, от которой не было причин отказываться.

— Если я вам настолько не нравлюсь, что вы больше не хотите меня видеть, я рекомендую леди Одетте самой отправиться к императору. Я думаю, император с уважением отнесся бы к мнению своей племянницы, которой он дорожит настолько, что сам выбрал бы жениха, а не простого морского офицера, вам не кажется?

Даже в тот момент, когда он выплюнул слова, которые растоптали ее сердце, Бастиан все еще был правдоподобно вежлив.

Она почувствовала, как у нее горят глаза, но Одетта не стала избегать взгляда мужчины. Длинный солнечный луч протянулся под навес и лег, как люк, между двумя людьми, которые все еще смотрели друг на друга.

— Если вы не собираетесь этого делать, то, я думаю, мы пришли к компромиссу.

Приведя в порядок свою одежду, Бастиан завершил встречу, взяв офицерскую фуражку, оставленную в конце стола.

— Одну минутку, пожалуйста!

Одетта, наблюдавшая за тем, как Бастиан встает, взволнованно воскликнула: Она знала, что за ней наблюдает множество глаз, но это уже не имело особого значения.

Одетта подошла к Бастиану с конвертом, вынутым из ее сумочки.

Осознав смысл вежливого представления этого, Бастиан искренне рассмеялся впервые с тех пор, как началось чаепитие.

— Только не говорите мне, что вы собираетесь заплатить за чай?

— да. Я не хочу пить чай, за который платит капитан.

Румянец, появившийся на ее щеках, распространился на затылок и мочки ушей прежде, чем она осознала это, но Одетта по-прежнему сохраняла вертикальное положение.

Между ними двумя дул ветер из сада отеля.

Бастиан медленно опустил глаза и посмотрел на Одетту. Свежий аромат весенних цветов смешивался с мягким ароматом женщины, преграждавшей ему путь. Это был томный и тихий день, как будто можно было услышать шелест колышущихся лепестков.

— Лучше сбереги свои деньги.

Бастиан тихо вздохнул и надел шляпу.

— Было бы неплохо пополнить игорный фонд герцога. Так что я больше не увижу там эту молодую леди.

— Что это значит...

— Вам повезло, что вас продали мне в тот день, но нет никакой гарантии, что вам так повезет в следующий раз.

Бастиан упрекнул Одетту так, словно имел дело с незрелым ребенком. Вопреки этому мягкому голосу, глаза, скрытые в тени офицерской фуражки, излучали холодный свет, от которого у нее побежали мурашки по коже.

Его аура на мгновение ошеломила Одетту.

Она знала, что должна была что-то сказать, но у нее не хватало уверенности, чтобы произнести это должным образом. Все, что могла сделать Одетта, - это выдержать пристальный взгляд Бастиана, смотревшего на нее сверху вниз с подавляющим преимуществом.

Она никогда больше не хотела видеть этого мужчину.

В тот момент, когда это искреннее желание превратилось в слезы, он медленно улыбнулся.

— Я с нетерпением жду встречи с вами снова в месте, которое подходит вам, леди благородного происхождения.

Вопреки своим вульгарным словам и поступкам, Бастиан оставил элегантное приветствие и повернулся. Одетта, стоявшая со своей упрямо прямой осанкой, подняла свои слезящиеся глаза и посмотрела ему в спину.

Мужчина ни разу не оглянулся, пока не прошел по длинному проходу и не вышел из зала ожидания.

Неплохая награда

После пересечения моста пейзаж города изменился.

Улицы, застроенные старыми и обшарпанными зданиями, были неорганизованны, поскольку за ними не ухаживали должным образом. Сорняки, растущие между разбитыми плитами тротуара, небрежно выброшенный мусор и рекламные листовки бюро по трудоустройству, ищущего поденщиков и горничных, колыхались на речном ветру.

Одетте потребовалось мгновение, чтобы перевести дыхание, пока она держала в руках пакет с продуктами. Заходящее солнце окрашивало весь город в розовый цвет. Бедный жилой район на окраине города не стал исключением.

Когда боль в ее пульсирующих руках утихла, Одетта снова начала ходить. Весенние цветы, которые еще сегодня утром были необычайно красивы, теперь заставляют ее чувствовать себя очень грустно. Как и грязные витрины магазинов и унылые прохожие, а также доносящиеся откуда-то еле слышные проклятия и крики.

— Кто это? Ах, дочь нищего герцога.

Когда Одетта завернула за угол, она услышала хихиканье и сарказм.

Она узнала обладателя голоса, даже не потрудившись повернуть голову. Он был человеком, который управлял продуктовым магазином на первом этаже здания. Когда они только переехали, она ходила за покупками в его магазин, но перестала, потому что он часто отпускал пошлые шутки ради забавы.

— Похоже, вам нелегко таскать эту тяжелую штуку. Неужели еда в этом городе настолько отвратительна, что вам даже не хочется класть ее в этот прелестный ротик?

Мужчина, который подошел к витрине магазина со своим толстым телом, посмотрел на Одетту сияющими глазами. Это случалось каждый раз, когда она проходила мимо этого места.

Одетта просто смотрела вперед и молча ускоряла шаги. Если бы это был просто бред подлого мерзавца, она бы просто послушала, и на этом все закончилось. Беспокоиться было не о чем. Тем не менее, негодование, которого она раньше не замечала, вероятно, было результатом чрезмерно утомительного дня.

Когда голос мужчины, который постепенно затихал, перестал быть слышен, появилось здание с арендуемыми домами.

Одетта усталыми шагами переступила порог. Взглянув на свое отражение в старом зеркале, висевшем над входом, она испустила долгий вздох, о котором и не подозревала.

Она была похожа на клоуна, наряженного в нелепый грим. Мнение этого человека не изменилось бы. Если бы она могла, то хотела бы стереть из памяти это утро, когда она отправилась в дорогу в красивом наряде.

— Я только что была здесь.

Как только она оторвала взгляд от зеркала, то услышала знакомый голос. Это была миссис Палмер, жена управляющего зданием.

— Я думаю, что в том доме вспыхнула еще одна драка. Это казалось серьезным, так что поторопись и поднимайся наверх!

Миссис Палмер сообщила ей молниеносную новость с широко открытыми глазами.

Размышляя, Одетта начала отчаянно взбегать по лестнице. Ее оброненные вещи были разбросаны повсюду, но времени заботиться о них не оставалось.

— Тира!

Добравшись до верхнего этажа, Одетта поспешно открыла незапертую входную дверь.

Первое, что бросилось ей в глаза, была разбитая ваза. Остатки разбитого стекла и загубленные полевые цветы валялись по всему полу гостиной. Это были вещи, которые Тира принесла для своей сестры несколько дней назад.

— Ты не можешь убрать это отсюда?!

Рев, доносившийся из комнаты двух сестер, эхом разнесся по всему дому. Одетта, интуитивно поняв значение последовавшего за этим резкого крика, поспешно подбежала к месту переполоха. Зрелище, открывшееся за открытым дверным проемом, оказалось гораздо более шокирующим, чем ожидалось.

— Сестра!

Тира, нашедшая Одетту, разразилась пронзительным криком. Скорчившись в щели между шкафом и стеной, Тира всем телом защищала маленькую коробку. Именно там две сестры хранили свои деньги на крайний случай. Взгляд Одетты, который последовательно проследовал за растрепанными волосами Тиры, опухшими щеками и разорванными, окровавленными губами, повернулся к ее отцу. Герцог Диссен, с красным от пьянства лицом, поднял руку, готовый в любой момент снова ударить Тиру.

Одетта без колебаний подбежала к Тире и обняла ее. В то же время раздался глухой удар. Удар был настолько сильным, что поврежденную шляпу с украшениями, которые были на ней, отнесло в дальний угол, но Одетта не издала ни единого тихого стона.

— Одетта! Почему ты.......

Смущенный, герцог Диссен заколебался и сделал шаг назад.

Одетта затаила дыхание, крепко сжимая Тиру в объятиях, и медленно подняла голову, чтобы посмотреть в лицо отцу. Его наполовину распущенные волосы спадали по бокам раскрасневшихся щек.

— Пожалуйста, немедленно покиньте эту комнату.

Одетта отдала приказ четко и властно. Глаза, полные гнева и презрения, холодно сверкали в лучах заходящего солнца.

— Это, это все из-за той дерзкой девчонки. Вижу, как ты становишься вульгарной день ото дня. Это все из-за твоей матери.

Сглотнув пересохшую слюну, герцог Дизен с подавленным видом бормотал неубедительные извинения. Даже в этот момент оба его глаза следили за ящиком для сбора средств на случай чрезвычайной ситуации.

— Нет. Это все благодаря отцовской крови, что я такая!

Тира подняла голову и в гневе закричала. На ветру дикие проклятия, которые снова изливал взволнованный отец, смешивались с тычками Тиры, которые она не теряла и отвечала тем же.

— Прекрати!

Открыв крепко зажмуренные глаза, Одетта резко вскрикнула. Только тогда Одетта медленно поднялась со своего места, в то время как они оба затаили дыхание.

— Не прикасайся больше к Тире. Если это случится еще раз, я больше не буду с этим мириться.

— А что, если я этого не сделаю?

— Произойдет то, чего отец боится больше всего.

— Ты смеешь угрожать своему отцу?

Даже стоя лицом к лицу с герцогом Диссеном, который яростно кричал, Одетта не выказывала никакого эмоционального волнения.

Одетта очень хорошо знала, что до тех пор, пока у нее будет пенсия, отец никогда ее не отпустит. Ибо даже последняя связь с королевской семьей не должна быть утрачена. В тот день, когда она узнала об этом, Одетта осознала еще один факт: она могла быть самой большой слабостью своего отца.

— Ты ужасная тварь.

Герцог Диссен, который долгое время пристально смотрел на Одетту, произнес слово презрения и обернулся. Когда звук грубых шагов затих, в грязной комнате воцарилась тишина.

Одетта наконец расслабилась и обернулась. Тира обняла коробку для сбора средств на случай непредвиденных обстоятельств, защите которой она посвятила себя всю жизнь.

Она все еще горько плакала.

Одетта сначала помогла Тире подняться и усадила ее на кровать.

— С этого момента просто отдавай это ему. Это лучше, чем получить терпеть побои.

— нет! — закричала Тира и энергично замотала головой.

— Я не позволю такому человеку, как отец, забрать у меня ни пенни. Я бы предпочла, чтобы меня побили несколько раз.

— Тира.

— Не заставляй меня вести себя так же благородно, как сестра. Как может незаконнорожденный ребенок, рожденный служанкой, иметь те же мысли, что и дочь ее высочества?

Оттолкнув руку Одетты, чтобы осмотреть свое израненное лицо, Тира вскрикнула.

— Сестра ничего не знает. Но как может старшая сестра, которая может наряжаться в красивую одежду и играть в принцессу благодаря императорской семье, знать, что я чувствую?

Тира, которая наточила свой клинок и отпустила саркастическое замечание, быстро прошла мимо Одетты. Судя по громкому звуку закрывающейся двери склада, она, похоже, не выходила из дома.

Одетта стояла там, глядя в окно на ночной вид реки Пратер. Под подъемным мостом проходил большой корабль. Это был военный корабль, направлявшийся к причалу Адмиралтейства.

Осторожно приоткрыв закрытые глаза, Одетта сняла свою плохо сидящую одежду. Сувенир ее матери, платье цвета морской волны, хранился глубоко в ее шкафу вместе с воспоминаниями, которые она не хотела вспоминать. Судьба ее любимых туфель, перчаток и сломанной шляпы ничем не отличалась.

Одетта, одетая в свое старое хлопчатобумажное платье, впервые поправила свои растрепанные волосы после того, как ее избил отец. Цветущее солнце среды садилось, пока она убирала беспорядок и собирала продукты, разбросанные по лестничной клетке. Дверь на склад, где пряталась Тира, все еще была плотно закрыта. Казалось, ей нужно было еще немного побыть одной.

Одетта остановила кровотечение из пореза от разбитого стекла и пошла на кухню готовить ужин.

Игра принцессы закончилась.

Теперь пришло время вернуться к Одетте из Диссена.

***

— А вот и письмо из императорского дворца.» Дворецкий Ловис, сбитый с толку, составил окончательный отчет.

Бастиан, который только что расписался в чековой книжке, медленно перевел взгляд на письмо, доставленное Ловисом. Пустой конверт и восковая печать с оттиском императорского герба. Это было письмо, отправителя которого можно было узнать, не вскрывая его.

Бастиан вскрыл конверт, держа в зубах незажженную сигарету. Когда он вскрыл письмо, от которого сильно пахло духами, он увидел имя именно таким, как и ожидал. Принцесса Изабель. Она была незрелым ребенком, который вызвал переворот в его жизни круизера.

Шок от ее замужества. Извинение. Но все равно это неразделенная любовь.

Бастиан безжалостным взглядом прочитал письмо, которое ничем не отличалось от того, что он ожидал. Принцесса была одержима своей любовью, подражая старинным придворным любовным стихам о принцессе и рыцаре. Читая письмо, он испытывал такое же чувство, что может понять императора, который потерял рассудок, беспокоясь о своей дочери.

— Мне жаль, хозяин.

Дворецкий склонил голову и извинился.

— Я пытался отказаться в принятии этого, но ее императорское высочество дала мне строгий приказ обязательно доставить это...

— Тебе не о чем беспокоиться.

Бастиан закурил сигарету и беззаботно рассмеялся, прежде чем встать из-за стола.

Принцесса уже много лет отправляла письма через свою собственную горничную. Прошло много времени с тех пор, как он больше даже формально не отвечал, но ее упорство не ослабевало.

Пройдя через кабинет, Бастиан бросил письмо в камин. Небо на западе, видневшееся в окно, было окрашено заходящим солнцем в красный цвет.

***

У Бастиана был долгожданный неторопливый вечер.

Неторопливо покурив, он переоделся в спортивную одежду и вышел из дома. После того как он пробежал через парк в самом центре города, наступила ночь.

Бастиан добрался домой по набережной, ведущей к задней двери таунхауса. Когда он выходил из душа, который длился дольше обычного, он услышал настойчивый стук.

— Входите.

Бастиан ответил, завязывая пояс халата, который был на нем надет.

— Это письмо из императорского дворца.

Дворецкий приблизился быстрыми шагами и сказал дрожащим голосом. Бастиан открыл окно спальни, выходящее в сад, и медленно обернулся.

Два письма за один день.

Дворецкий доставил неожиданное письмо как раз в тот момент, когда раздражение, вызванное у него принцессой, достигло критической точки.

— Это приглашение на бал в честь дня рождения Ее Величества. Теперь вы гость в императорском дворце, господин. — Глаза старого дворецкого покраснели от волнения.

Бастиан с ничего не выражающим лицом вскрыл красочный конверт. На приглашении на императорский бал было четко выгравировано имя Бастиана Клаузица, которого в их мире полностью игнорировали. Это казалось наградой за то, что она согласилась на предложение руки и сердца.

— Твоя мать на небесах будет очень довольна.

Ловис, вытиравший слезы, тихо прошептал: Бастиан кивнул и отложил приглашение.

Не было никакой возможности узнать сердце своей матери, но он мог представить себе чувства своей мачехи в Арденнах. Она, вероятно, не смогла бы заснуть по ночам. Не было бы ничего странного, если бы она заболела из-за того, что не смогла преодолеть свой гнев.

С довольной улыбкой Бастиан повернул голову в сторону сада, откуда дул прохладный ночной ветерок. Лицо женщины (Одетты), которую он вскоре увидит снова, ненадолго проплыло над распускающимися весенними цветами и исчезло.

Если это было так, то это была неплохая награда.

После пересечения моста пейзаж города изменился.

Улицы, застроенные старыми и обшарпанными зданиями, были неорганизованны, поскольку за ними не ухаживали должным образом. Сорняки, растущие между разбитыми плитами тротуара, небрежно выброшенный мусор и рекламные листовки бюро по трудоустройству, ищущего поденщиков и горничных, колыхались на речном ветру.

Одетте потребовалось мгновение, чтобы перевести дыхание, пока она держала в руках пакет с продуктами. Заходящее солнце окрашивало весь город в розовый цвет. Бедный жилой район на окраине города не стал исключением.

Когда боль в ее пульсирующих руках утихла, Одетта снова начала ходить. Весенние цветы, которые еще сегодня утром были необычайно красивы, теперь заставляют ее чувствовать себя очень грустно. Как и грязные витрины магазинов и унылые прохожие, а также доносящиеся откуда-то еле слышные проклятия и крики.

— Кто это? Ах, дочь нищего герцога.

Когда Одетта завернула за угол, она услышала хихиканье и сарказм.

Она узнала обладателя голоса, даже не потрудившись повернуть голову. Он был человеком, который управлял продуктовым магазином на первом этаже здания. Когда они только переехали, она ходила за покупками в его магазин, но перестала, потому что он часто отпускал пошлые шутки ради забавы.

— Похоже, вам нелегко таскать эту тяжелую штуку. Неужели еда в этом городе настолько отвратительна, что вам даже не хочется класть ее в этот прелестный ротик?

Мужчина, который подошел к витрине магазина со своим толстым телом, посмотрел на Одетту сияющими глазами. Это случалось каждый раз, когда она проходила мимо этого места.

Одетта просто смотрела вперед и молча ускоряла шаги. Если бы это был просто бред подлого мерзавца, она бы просто послушала, и на этом все закончилось. Беспокоиться было не о чем. Тем не менее, негодование, которого она раньше не замечала, вероятно, было результатом чрезмерно утомительного дня.

Когда голос мужчины, который постепенно затихал, перестал быть слышен, появилось здание с арендуемыми домами.

Одетта усталыми шагами переступила порог. Взглянув на свое отражение в старом зеркале, висевшем над входом, она испустила долгий вздох, о котором и не подозревала.

Она была похожа на клоуна, наряженного в нелепый грим. Мнение этого человека не изменилось бы. Если бы она могла, то хотела бы стереть из памяти это утро, когда она отправилась в дорогу в красивом наряде.

— Я только что была здесь.

Как только она оторвала взгляд от зеркала, то услышала знакомый голос. Это была миссис Палмер, жена управляющего зданием.

— Я думаю, что в том доме вспыхнула еще одна драка. Это казалось серьезным, так что поторопись и поднимайся наверх!

Миссис Палмер сообщила ей молниеносную новость с широко открытыми глазами.

Размышляя, Одетта начала отчаянно взбегать по лестнице. Ее оброненные вещи были разбросаны повсюду, но времени заботиться о них не оставалось.

— Тира!

Добравшись до верхнего этажа, Одетта поспешно открыла незапертую входную дверь.

Первое, что бросилось ей в глаза, была разбитая ваза. Остатки разбитого стекла и загубленные полевые цветы валялись по всему полу гостиной. Это были вещи, которые Тира принесла для своей сестры несколько дней назад.

— Ты не можешь убрать это отсюда?!

Рев, доносившийся из комнаты двух сестер, эхом разнесся по всему дому. Одетта, интуитивно поняв значение последовавшего за этим резкого крика, поспешно подбежала к месту переполоха. Зрелище, открывшееся за открытым дверным проемом, оказалось гораздо более шокирующим, чем ожидалось.

— Сестра!

Тира, нашедшая Одетту, разразилась пронзительным криком. Скорчившись в щели между шкафом и стеной, Тира всем телом защищала маленькую коробку. Именно там две сестры хранили свои деньги на крайний случай. Взгляд Одетты, который последовательно проследовал за растрепанными волосами Тиры, опухшими щеками и разорванными, окровавленными губами, повернулся к ее отцу. Герцог Диссен, с красным от пьянства лицом, поднял руку, готовый в любой момент снова ударить Тиру.

Одетта без колебаний подбежала к Тире и обняла ее. В то же время раздался глухой удар. Удар был настолько сильным, что поврежденную шляпу с украшениями, которые были на ней, отнесло в дальний угол, но Одетта не издала ни единого тихого стона.

— Одетта! Почему ты.......

Смущенный, герцог Диссен заколебался и сделал шаг назад.

Одетта затаила дыхание, крепко сжимая Тиру в объятиях, и медленно подняла голову, чтобы посмотреть в лицо отцу. Его наполовину распущенные волосы спадали по бокам раскрасневшихся щек.

— Пожалуйста, немедленно покиньте эту комнату.

Одетта отдала приказ четко и властно. Глаза, полные гнева и презрения, холодно сверкали в лучах заходящего солнца.

— Это, это все из-за той дерзкой девчонки. Вижу, как ты становишься вульгарной день ото дня. Это все из-за твоей матери.

Сглотнув пересохшую слюну, герцог Дизен с подавленным видом бормотал неубедительные извинения. Даже в этот момент оба его глаза следили за ящиком для сбора средств на случай чрезвычайной ситуации.

— Нет. Это все благодаря отцовской крови, что я такая!

Тира подняла голову и в гневе закричала. На ветру дикие проклятия, которые снова изливал взволнованный отец, смешивались с тычками Тиры, которые она не теряла и отвечала тем же.

— Прекрати!

Открыв крепко зажмуренные глаза, Одетта резко вскрикнула. Только тогда Одетта медленно поднялась со своего места, в то время как они оба затаили дыхание.

— Не прикасайся больше к Тире. Если это случится еще раз, я больше не буду с этим мириться.

— А что, если я этого не сделаю?

— Произойдет то, чего отец боится больше всего.

— Ты смеешь угрожать своему отцу?

Даже стоя лицом к лицу с герцогом Диссеном, который яростно кричал, Одетта не выказывала никакого эмоционального волнения.

Одетта очень хорошо знала, что до тех пор, пока у нее будет пенсия, отец никогда ее не отпустит. Ибо даже последняя связь с королевской семьей не должна быть утрачена. В тот день, когда она узнала об этом, Одетта осознала еще один факт: она могла быть самой большой слабостью своего отца.

— Ты ужасная тварь.

Герцог Диссен, который долгое время пристально смотрел на Одетту, произнес слово презрения и обернулся. Когда звук грубых шагов затих, в грязной комнате воцарилась тишина.

Одетта наконец расслабилась и обернулась. Тира обняла коробку для сбора средств на случай непредвиденных обстоятельств, защите которой она посвятила себя всю жизнь.

Она все еще горько плакала.

Одетта сначала помогла Тире подняться и усадила ее на кровать.

— С этого момента просто отдавай это ему. Это лучше, чем получить терпеть побои.

— нет! — закричала Тира и энергично замотала головой.

— Я не позволю такому человеку, как отец, забрать у меня ни пенни. Я бы предпочла, чтобы меня побили несколько раз.

— Тира.

— Не заставляй меня вести себя так же благородно, как сестра. Как может незаконнорожденный ребенок, рожденный служанкой, иметь те же мысли, что и дочь ее высочества?

Оттолкнув руку Одетты, чтобы осмотреть свое израненное лицо, Тира вскрикнула.

— Сестра ничего не знает. Но как может старшая сестра, которая может наряжаться в красивую одежду и играть в принцессу благодаря императорской семье, знать, что я чувствую?

Тира, которая наточила свой клинок и отпустила саркастическое замечание, быстро прошла мимо Одетты. Судя по громкому звуку закрывающейся двери склада, она, похоже, не выходила из дома.

Одетта стояла там, глядя в окно на ночной вид реки Пратер. Под подъемным мостом проходил большой корабль. Это был военный корабль, направлявшийся к причалу Адмиралтейства.

Осторожно приоткрыв закрытые глаза, Одетта сняла свою плохо сидящую одежду. Сувенир ее матери, платье цвета морской волны, хранился глубоко в ее шкафу вместе с воспоминаниями, которые она не хотела вспоминать. Судьба ее любимых туфель, перчаток и сломанной шляпы ничем не отличалась.

Одетта, одетая в свое старое хлопчатобумажное платье, впервые поправила свои растрепанные волосы после того, как ее избил отец. Цветущее солнце среды садилось, пока она убирала беспорядок и собирала продукты, разбросанные по лестничной клетке. Дверь на склад, где пряталась Тира, все еще была плотно закрыта. Казалось, ей нужно было еще немного побыть одной.

Одетта остановила кровотечение из пореза от разбитого стекла и пошла на кухню готовить ужин.

Игра принцессы закончилась.

Теперь пришло время вернуться к Одетте из Диссена.

***

— А вот и письмо из императорского дворца. — Дворецкий Ловис, сбитый с толку, составил окончательный отчет.

Бастиан, который только что расписался в чековой книжке, медленно перевел взгляд на письмо, доставленное Ловисом. Пустой конверт и восковая печать с оттиском императорского герба. Это было письмо, отправителя которого можно было узнать, не вскрывая его.

Бастиан вскрыл конверт, держа в зубах незажженную сигарету. Когда он вскрыл письмо, от которого сильно пахло духами, он увидел имя именно таким, как и ожидал. Принцесса Изабель. Она была незрелым ребенком, который вызвал переворот в его жизни круизера.

Шок от ее замужества. Извинение. Но все равно это неразделенная любовь.

Бастиан безжалостным взглядом прочитал письмо, которое ничем не отличалось от того, что он ожидал. Принцесса была одержима своей любовью, подражая старинным придворным любовным стихам о принцессе и рыцаре. Читая письмо, он испытывал такое же чувство, что может понять императора, который потерял рассудок, беспокоясь о своей дочери.

— Мне жаль, хозяин.

Дворецкий склонил голову и извинился.

— Я пытался отказаться в принятии этого, но ее императорское высочество дала мне строгий приказ обязательно доставить это...

— Тебе не о чем беспокоиться.

Бастиан закурил сигарету и беззаботно рассмеялся, прежде чем встать из-за стола.

Принцесса уже много лет отправляла письма через свою собственную горничную. Прошло много времени с тех пор, как он больше даже формально не отвечал, но ее упорство не ослабевало.

Пройдя через кабинет, Бастиан бросил письмо в камин. Небо на западе, видневшееся в окно, было окрашено заходящим солнцем в красный цвет.

***

У Бастиана был долгожданный неторопливый вечер.

Неторопливо покурив, он переоделся в спортивную одежду и вышел из дома. После того как он пробежал через парк в самом центре города, наступила ночь.

Бастиан добрался домой по набережной, ведущей к задней двери таунхауса. Когда он выходил из душа, который длился дольше обычного, он услышал настойчивый стук.

— Входите.

Бастиан ответил, завязывая пояс халата, который был на нем надет.

— Это письмо из императорского дворца.

Дворецкий приблизился быстрыми шагами и сказал дрожащим голосом. Бастиан открыл окно спальни, выходящее в сад, и медленно обернулся.

Два письма за один день.

Дворецкий доставил неожиданное письмо как раз в тот момент, когда раздражение, вызванное у него принцессой, достигло критической точки.

— Это приглашение на бал в честь дня рождения Ее Величества. Теперь вы гость в императорском дворце, господин.» Глаза старого дворецкого покраснели от волнения.

Бастиан с ничего не выражающим лицом вскрыл красочный конверт. На приглашении на императорский бал было четко выгравировано имя Бастиана Клаузица, которого в их мире полностью игнорировали. Это казалось наградой за то, что она согласилась на предложение руки и сердца.

— Твоя мать на небесах будет очень довольна.

Ловис, вытиравший слезы, тихо прошептал: Бастиан кивнул и отложил приглашение.

Не было никакой возможности узнать сердце своей матери, но он мог представить себе чувства своей мачехи в Арденнах. Она, вероятно, не смогла бы заснуть по ночам. Не было бы ничего странного, если бы она заболела из-за того, что не смогла преодолеть свой гнев.

С довольной улыбкой Бастиан повернул голову в сторону сада, откуда дул прохладный ночной ветерок. Лицо Одетты, которую ему предстоит встретить вновь, ненадолго проплыло над распускающимися весенними цветами и исчезло.

Если это было так, то это была неплохая награда.

Насчет мелкого зверя

Карета, которая мчалась вперед, въехала на главную улицу Лютца.

Джефф Клаузиц медленно открыл глаза и выглянул в окно своего вагона. Процессия роскошных экипажей с гербами престижных аристократических семей заполняла аллею, ведущую к императорскому дворцу. Центр города, где уже начало темнеть, становился все более и более переполненным толпами, собравшимися полюбоваться великолепным видом.

Любуясь праздником огней, освещавших ночной город, его взгляд остановился на гребне кареты, ехавшей бок о бок. Золотая роза. Это был Херхардт.

Джефф Клаузиц украдкой бросил взгляд в окно вагона.Владелец герцогской семьи, который, как говорили, был самым знатным аристократом в империи, был молодым человеком, едва достигшим возраста своего сына. Словно почувствовав пристальный взгляд, герцог медленно повернул голову.

Их взгляды встретились, не имея возможности избежать этого, но молодой герцог не выказал никакого волнения. Он вежливо приподнял кончик подбородка в знак приветствия, а затем спокойно отвел взгляд.

— Сегодня меня наконец представят герцогу Херхардту.

Джефф выжидающе посмотрел на своего сына, сидевшего напротив него. Франц, который до этого был сосредоточен только на чтении своей открытой книги, наконец поднял голову.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Твоя невеста. Поскольку она дочь семьи, входящей в круг общения Херхардта, она сможет построить мост между вами с герцогом.

— Но, отец. Леди Кляйн и герцог Херхардт не состоят в личных отношениях, и...

— Конечно.

Теодора Клаузиц, наблюдавшая за воздушными потоками между отцом и сыном, быстро прервала своего сына.

— Если ей трудно выступить лично, граф Клейн, возможно, сможет организовать с ним встречу. Не так ли, Франц?

С глазами, полными властности, Феодора обратилась к своему сыну с вопросом, близким к приказу. Колеблющийся Франц в конце концов смиренно кивнул головой.

— Как давно вы ходите в одну и ту же школу? Я не могу поверить, что ты не научилась правильно подбирать слова.

Глубокий вздох сорвался с губ Джеффа Клаузица, когда он изучал философскую книгу, лежащую на коленях Франца.

Конечно, Франц, без сомнения, был гением.

Он был достаточно умен, чтобы выделяться в частной школе, где собирались дети из престижных семей, и его художественное чутье также было выдающимся. Сын, который окончил школу с отличием и был принят в лучший университет империи, определенно был гордостью семьи.

Но что ж, за пределами академических кругов.

Джефф был очень недоволен Францем, который преследовал такие тщеславные идеи, как искусство и философия. То же самое касалось и его девичьего темперамента, который редко сочетается с миром мужчин. Это было не очень приятное достижение по сравнению с деньгами и усилиями, которые потребовались, чтобы устроить его в школу.

— Мы не можем все быть друзьями только потому, что мы выпускники, отец. Более того, герцог Герхардт. Маттиас фон Херхардт тоже не был бы близок с моей матерью. Учебный год отличался от моего.

Взбешенный Франц возразил: Он выглядел совершенно уязвленным от гордости.

— Леди из семьи Диссен тоже будет присутствовать на этом балу, верно?

Теодора, наблюдавшая за происходящим, быстро сменила тему. К счастью, имя, которое она упомянула, сработало сверх ожиданий.

— Она благовоспитанная бедная аристократка, но она в плохом положении. Очевидно, каким будет стандарт такого человека.

— Не думай слишком негативно. Бастиану тоже пора жениться. В любом случае, нет ничего плохого в том, что он возьмет себе жену императорской крови.

Феодора давала советы с доброжелательной улыбкой на лице. Это выглядело так, как будто она искренне беспокоилась о будущем своего пасынка.

— Действительно. В чем-то ты прав, — ухмыльнулся Джефф Клаузиц, чье лицо было настолько обаятельным и миловидным, что его средний возраст не соответствовал его внешности.

Феодора смотрела на своего мужа зачарованными глазами, словно во сне.

Джефф Клаузиц был ее миром. Так продолжалось с весны ее восемнадцатилетия, когда она по уши влюбилась.

Не было ничего важнее этого человека. Ни разница в их статусе, ни противодействие ее семьи, ни даже тот факт, что он уже был женат*, не могли помешать этой страстной любви. Теодора, даже если бы она продала свою душу дьяволу, она хотела заполучить этого мужчину, и в конце концов она это сделала. (* В то время Джефф был женат на матери Бастиана)

— Я должен обязательно поздравить Бастиана, когда увижу его. Как он, должно быть, счастлив, что его наконец пригласили в императорский дворец и что его Величество Император подарил ему жену.

Предвкушение появилось в глазах Феодоры, когда она посмотрела на императорский дворец, который внезапно стал ближе.

Именно благодаря усилиям семьи Теодоры, виконта Освальда, Клаузиц был принят в общество. Однако квалификация была ограничена детьми четы Клаузиц и их второй жены. Это была последняя гордость аристократического общества, и Теодора также хотела, чтобы она не могла принять даже детей скромной бывшей жены Джеффа. Это позволило Францу легче подтвердить свое право наследования.

Но он (Бастиан), наконец, оказался на высоте положения.

В тот день, когда она впервые узнала о том, что Бастиан получил приглашение на Императорский бал, она была так встревожена и нервничала, что не могла заснуть. Но, к счастью, боль длилась недолго. Именно благодаря известию о том, что дочь герцога Диссенского также будет присутствовать на балу. Учитывая, с каким позором столкнется Бастиан, этот инцидент казался благоприятной возможностью.

— Но для такой женщины было бы не очень почетно быть членом нашей семьи. — возразил Франц, нахмурившись. Он выглядел так, словно только что наступил на грязь.

— Не волнуйся, Франц, никто не будет считать невесту Бастиана членом нашей семьи. Разве не было бы лучше, если бы это был Иллис?

Теодора посмотрела на своего мужа с беззаботной улыбкой.

Бастиан ни разу не проводил времени под крышей семьи Клаузиц с тех пор, как они покинули Арденны в тот год, когда ему исполнилось двенадцать. Семья его матери, семья Иллис, заботилась о нем, и Бастиан тоже считал их своей семьей. Он был так благодарен, как если бы ему подарили весь мир.

— Твоя мать права, Франц, ты просто должен подумать о своем будущем.

Джефф Клаузиц радостно кивнул головой в знак согласия.

Теодора улыбнулась, на ее лице отразились несравненно большая привязанность и гордость. Как в тот день, когда она освободила Джеффа от оков бывшей жены. Точно так же, как в тот день, когда она родила своего сына благородных кровей. Точно так же, как в тот самый день, который сделал Клаузица членом этого мира.

Когда карета прибыла к месту назначения, на этом их разговор прервался.

Ночь в Императорском дворце озарялась пугающим, захватывающим светом.

***

— Капитан Клаузиц прибыл!

Когда раздались громкие крики слуг, взгляды всех гостей были прикованы ко входу в банкетный зал. Франц тоже повернул голову, чтобы посмотреть туда.

Он возбужденно притопывал ногами.

Это был первый раз в его жизни, когда он был приглашен на банкет в императорский дворец. Ему выпала честь войти в мир, о котором он никогда не смел мечтать, поэтому он не мог контролировать свое счастье. Вот почему унижение Бастиана, проявившееся только перед самым началом бала, было еще большим.

Бастиан всегда всем хвастался.

Он был бы мелким зверем, которого угостили бы куском рыбы в обмен на охоту на людей.

Выровняв сбившееся дыхание, Франц вывел свою невесту вперед толпы зевак. Это была позиция, откуда он мог видеть Бастиана, который вот-вот должен был войти.

Как только они остановились, появился Бастиан. Надежды Франца доказать разницу между ним и его сводным братом рухнули в тот момент, когда он сделал свой первый шаг.

Бастиан без колебаний двинулся по тропинке, расстилавшейся перед ним. Это был настолько высокомерный вид, что его можно было рассматривать как позицию наследного принца.

Но что удивило Франца больше всего, так это очаровательные лица встречающих Бастиана. От высокопоставленных аристократов до знаменитостей в политическом и финансовом мире. Это была связь, которая вряд ли могла быть в кругу общения простого капитана военно-морского флота.

— Он тоже знаком с герцогом Герхардом?

Молодая леди из Клейна, наблюдавшая за этой сценой, невинно восхитилась ею.

Франц затаил дыхание, плотно сжав губы. Маттиас фон Херхардт, подошедший к Бастиану, собирался первым пожать ему руку. Это была совершенно непонятная ситуация, но казалось очевидным, что эти двое уже знали друг друга и были достаточно близки, чтобы вести светскую беседу.

Нервничая, Франц поднял холодную руку и поправил очки. Тем временем Бастиан повернулся, закончив свой разговор с герцогом Херхардтом.

— Приветствую, Франц.

Когда их взгляды встретились, Бастиан спокойно подошел к Францу и поздоровался с ним.

— Приятно снова видеть вас, леди Клайн.

Проявив интерес к Францу, который с трудом мог говорить, Бастиан повернулся к его невесте, стоявшей рядом с ним.

— Приветствую. Я рада встретиться с капитаном в императорском дворце.

К счастью, дочь графа Клейна, которая была более умной, чем ее жених, рассеяла неловкую атмосферу дружеским приветствием. Ближе к концу их разговора Франц едва произнес первые слова.

— Что ты чувствуешь по поводу того, что наконец-то войдешь в императорский дворец?

Прочистив горло, Франц небрежно улыбнулся. Он выглядел худее, чем раньше, когда занятия по преемственности были довольно трудными.

— Я так тронута, что хочу запомнить это на всю жизнь. Точно так, же как и вас.

Бастиан, который медленно осматривал большой банкетный зал императорского дворца, наклонил голову и улыбнулся. Как будто это был достаточный ответ, лицо Франца покраснело.

— Хорошо. Это было бы не так уж плохо.

Даже в момент запоздалой бравады Франц не мог скрыть своей нервозности. Именно тогда послышался крик, возвещающий о прибытии последнего гостя. Это было именно то имя, которого он так долго ждал.

Франц поспешно повернулся ко входу в банкетный зал. И через некоторое время вошла молодая леди с седовласой старушкой впереди. Она была той невестой, о которой шла речь, которая испортит первый императорский бал Бастиана.

Франц с волнением смотрел на невесту своего брата. Примерно в то время, когда леди Одетта достигла центра зала, у него возникло ощущение, что что-то не так.

Невозможно..

Лицо Франца на мгновение затуманилось, когда он отрицал реальность, лишившую его дара речи. Ехидные замечания, слетевшие с его губ без его ведома, вызвали изумление толпы.

Как раз в тот момент, когда его сердцебиение ускорилось заглушило весь шум в мире, Бастиан начал двигаться на встречу к ней.

Кусок тухлого мяса, брошенный императором в сторону этой чертовски красивой женщины.

Причины, по которым мы не можем вернуть всё назад

— Ты очень особенный ребенок, у которого есть талант использовать это милое личико недостойно.

Глубокая морщинка появилась между бровями графини Трирской, когда она посмотрела на Одетту.

Бесстрастное лицо Одетты было похоже на бледный кусок мрамора. Голубое атласное платье и холодный блеск бриллиантов еще больше подчеркивали ее холодное впечатление. Это был неподходящий образ для прекрасной невесты. К счастью, она никогда не выглядела как нищенка, которая одалживала одежду и украшения на бал…

— Не забывайте, что будущее Диссена зависит от успеха этой работы.

Графиня Трирская, оглядывая банкетный зал, вполголоса дала свой суровый совет.

Угнетение и принуждение. Были даже примирительные угрозы.

Воспоминания о тех днях, когда ей приходилось прибегать к далеко не идеальным методам, чтобы вернуть Одетту, нахлынули на нее при свете Мраморного зала. Учитывая, что ее упрямство и гордость были так велики, это, должно быть, была кровь императорской семьи.

— Пожалуйста, сдержи свое обещание.

Одетта остановилась и медленно повернула голову, чтобы посмотреть на графиню Трирскую. Она была довольно смелой, но не производила впечатления слишком высокомерной. Вероятно, это было из-за искренности в ее отчаявшихся глазах.

Что это была за небольшая подачка?

Ей вдруг стало грустно, но графиня Трирская этого не показала.

Одетта сообщила ей, что больше не будет видеться с Бастианом Клаузицем. Мужчина не собирался принимать предложение руки и сердца и сказал, что его завещание ничем не отличается.

Не то чтобы она не понимала его чувств.

Было бы нелегко однажды оказаться втянутым в чужой мир и оскорбленным. Если он не смог завоевать сердца людей, показав им все лица, которыми обладал, то можно было с уверенностью предположить, что у него практически не было надежды.

Но император хотел этого.

Это означало, что даже если бы ее использовали на полную катушку, а затем бросили, Одетте пришлось бы играть женщину Бастиана Клаусвица перед всеми.

— Хорошо. Я так и сделаю.

Графиня Трирская с радостью согласилась.

Даже если бы этот брак не удался, она не стала бы урезать свою зарплату.

В любом случае, это было все, чего хотела Одетта. Она сказала, что если графиня сможет убедить императора и получить от него определенный ответ, она выполнит возложенный на нее долг.

— Император, очевидно, безжалостный человек, но, по крайней мере, он не вызывает презрения. Если это предложение руки и сердца помогло принцессе Изабель взять себя в руки и благополучно провести свадьбу, он не будет притворяться, что вы изгой. Даже если выиграть в лотерею невозможно, они могут оказаться достаточно щедрыми, чтобы увеличить размер пенсии. Если тебе повезет, ты можешь получить даже больше.

Графиня Трирская успокаивала Одетту более спокойным тоном.

Хотя она использовала пенсию, которая оборвала жизнь Диссена, как оружие, ей стало не по себе, когда она увидела, что брошенную дочь принцессы продают за такие гроши.

— Благодарю вас, графиня.

Одетта, произнесшая короткое слово благодарности, снова оказалась лицом к лицу с незнакомым миром, который разворачивался перед ней.

Потолок украшен прекрасными фресками и хрустальными люстрами, а из широко открытых окон открывается вид на большой сад. Все было так, как описывала ее мать.

Это было странное чувство - вспоминать о своей матери, которая была болезненно жизнерадостна, когда рассказывала ей об Императорском дворце, но в конце концов разрыдалась.

В ночь бала, когда сад был полон цветов, девушка, которая влюбилась роковым образом прямо здесь, ничего бы не узнала. Что ее любовь будет стоить ей всего себя.

Как она могла так любить? Что это была за любовь, которая отняла у нее все?

Одетта очень любила свою мать, но никогда не понимала ее.

Её мать не должна была предавать свою страну и свою семью ради такого человека, как ее отец. В конце концов, если бы она сделала неправильный выбор, ей следовало бы смиренно принять последствия.

Но ее мать всегда следовала иллюзиям. На какое-то время, любовь моя. И после этого любовь потерпела поражение, безвозвратное прошлое. Как путник в пустыне, очарованный миражом. Это была жизнь с неутолимой жаждой на всю жизнь.

Одетта медленно закрыла глаза, стирая бессмысленные воспоминания. И когда она снова открыла глаза, даже ее последние колебания исчезли, и взгляд стал намного тверже.

Жизнь была драгоценна.

Одетта, которая много лет вела домашнее хозяйство, знала это слишком хорошо. Она также знала, насколько важны деньги как основа всего этого. Она не была готова продавать свою честь и самоуважение в погоне за деньгами, но это не означало, что честь и самоуважение могут иметь приоритет над жизнью.

Это было то достоинство и честь, которые знала Одетта.

В связи с этим браком на карту была поставлена пенсия, и Одетта отчаянно нуждалась в деньгах.

Одного этого было достаточно, чтобы она не смогла повернуть назад.

Укрепившись в своей решимости, Одетта начала двигаться вперед по выбранному ею пути. Именно когда она проходила мимо императорского герба, украшавшего центр зала, ее глаза встретились с этим мужчиной.

Полилась мелодия, напоминающая весеннюю ночь. Праздник огней, озаряющих темноту, был чарующим, а аромат весенних цветов разносился по ветру, проносившемуся по саду. Это был вечерний бал, похожий на ту историю, которую рассказала ей мать. Однако все это было всего лишь миражом на одну ночь, а Одетта не верила в иллюзии.

Бастиан пересек просторный холл и остановился на небольшом расстоянии. Отношение мужчины к компаньонке было безупречно вежливым.

Одетта элегантно ждала следующего поворота.

Как и ожидалось, графиня Трирская передала Одетту, а Бастиан без колебаний подошел и протянул руку.

— Пойдемте, леди Одетта.

Голос мужчины звучал так, словно осуществление его естественного права заглушало шум вокруг него. Одетта, которая подняла свои слегка опущенные глаза, выразила свое разрешение, протянув руку. В тот момент, когда Бастиан взял ее за руку, дверь в большой банкетный зал широко распахнулась.

Такова была позиция императора.

***

— Пожалуйста, успокойся.

Валери глубоко вздохнула и понизила голос до шепота. Изабель, которая разочарованно опрокидывала свой бокал, медленно подняла голову, чтобы посмотреть на сестру.

— Я не нуждаюсь в твоих советах.

— Мне жаль. Как долго ты собираешься порочить честь императорской семьи из-за мужчины, который тобой не интересуется?

— Как ты думаешь, ты достаточно квалифицирована, чтобы читать такую проповедь, когда это была ты, кто некоторое время назад гонялась за герцогом Херхардтом?

— Это Херхардт. Ты же не веришь, что внук скромного торговца антиквариатом - это то же самое, что величайший аристократ в империи, верно?

— Не говори так небрежно о Бастиане!

Взволнованный крик Изабель нарушил тишину террасы. Гости, пораженные суматохой, обратили все свое внимание на двух принцесс.

— Успокойся. Ты уже забыла просьбу матери проявить чувство ответственности, достойное принцессы империи?

Валери огляделась, и ее щеки вспыхнули от стыда. Но Изабель все еще боролась со своим жалким чувством неразделенной любви.

— Эти двое хорошо проводят время, в то время как сестра прячется здесь и проливает слезы.

Валери вздохнула, нарочно повысив голос, и гордо указала в окно террасы. Лицо Изабель тут же исказилось от невыносимой боли.

Капитан Клаузиц и дочь герцога Диссена, которые до этого прогуливались по банкетному залу, ни на минуту не отходя друг от друга, теперь были заняты приватной беседой. Эти двое, с их высоким ростом и великолепной внешностью, выделяются в толпе как совершенно разные существа. Трудно было отрицать, что они были идеальной парой, по крайней мере, с точки зрения внешности.

— Бастиан просто выполняет приказы императора.

Осушив свою чашку одним глотком, Изабель попыталась отрицать реальность, стоявшую перед ней. Именно в этот момент, из всех моментов, произошло невероятное.

Когда дочь герцога Диссенского что-то прошептала, Бастиан наклонил голову и опустил взгляд. Какими дружелюбными были их взгляды и улыбки, которыми они обменялись. Это было так, как если бы они были любовниками, которые начали влюбляться друг в друга.

— Только потому, что сестра в это верит, это не меняет действительности.

Валери очень мерзко насмехалась над Изабель.

— Капитан Клаузиц влюбился в леди из Диссена. Неудивительно. Какой мужчина откажется от такой красавицы?

— Ты ничего не знаешь. Бастиан не тщеславный человек.

Изабель открыла крепко зажмуренные глаза и решительно покачала головой.

Прошло уже 6 лет. С того самого дня, как она влюбилась с первого взгляда, она смотрела только на Бастиана. Как она могла не узнать человека, которого любила всем сердцем все эти долгие годы?

Это никогда не было пустым заблуждением в одиночку.

Что бы кто ни говорил, Изабель знала. Каким благородным человеком был Бастиан Клаузиц и каким верным солдатом он был.

Насколько глубокой и печальной была любовь, которую она не могла не передать из-за этого?

— По крайней мере, ты, кажется, знаешь это лучше, чем твоя сестра.

Валери слегка рассмеялась и встала со своего места.

Когда незваный гость, давший ей дерзкий совет, ушел, Изабель наконец-то смогла снова побыть одна. Звук, с которым она наполняла свой пустой бокал, проник в воздух печальной весенней ночи.

Как он мог заплатить за свою преданность империи такой бедной женщиной? Это было несправедливо, но этот безрассудно преданный человек, казалось, смирился даже с этим.

Возможно, он имел в виду слухи, распространяющиеся в светском мире. Используя эту женщину как щит, чтобы защитить честь принцессы.

Да, он это сделал.

Слезы навернулись на глаза Изабель, которая наконец-то нашла ответ.

Герой низкого происхождения и брошенная дочь принцессы.

Это был скандал, который, несомненно, привлек бы внимание общественности. Не будет преувеличением сказать, что главные герои этого светского сезона уже были заняты этими двумя. Тени было достаточно, чтобы скрыть имя Изабель.

Но в чем был смысл славы, полученной ценой вашей жертвы?

Слезы продолжали литься, превращаясь в поток печали, орошая раскрасневшиеся щеки Изабель. Теперь из открытого окна стала доноситься нежная мелодия вальса. Среди гостей, которые парами направились в центр банкетного зала, был Бастиан, который держал женщину за руку.

Стиснув зубы, Изабель налила еще один бокал вина. Ее глаза были затуманены слезами, а руки пропитались выпитым алкоголем, но у нее не осталось сил беспокоиться о таких вещах.

Казалось, она впервые узнала о намерениях своей матери, которая разрешила ей присутствовать на балу. Должно быть, она надеялась, что Изабель пострадает самым ужасным образом. Так что она больше не могла цепляться за эту любовь.

Изабель подняла расфокусированные глаза и посмотрела на свою кузину, которая приняла сторону Бастиана, которая должна была быть на ее стороне. Женщина, о которой говорили, что она была марионеткой императорской семьи за деньги, была отвратительно спокойной и уверенной в себе, и она была самой красивой.

Вальс весенней ночи начался в то самое время, когда чувство стыда, вызванное этим фактом, привело к слезам.

Крысы в сточной канаве

Вальс Бастиана Клаузица был великолепен.

Одетта, которая была готова несколько раз наступить ему на ногу, посмотрела на Бастиана слегка удивленными глазами. Мужчина, спокойно встретивший этот взгляд, был достаточно расслаблен, чтобы производить довольно высокомерное впечатление. Было неловко читать его мысли, но Одетта вскоре взяла себя в руки.

— Ты очень хорошо вальсируешь.

Бастиан издал смешок, когда она сделала ему спокойный комплимент.

— Учителя Лапена смогут заставить даже обезьяну станцевать джентльменский танец.

Лапен. Глаза Одетты расширились, когда она повторила незнакомое слово.

Это была лучшая частная школа в империи, порог которой нелегко было переступить даже детям из престижных семей. Вряд ли это имя могло прозвучать из уст человека, подвергшегося остракизму за вульгарность и непритязательность.

Пока она колебалась, потому что не могла найти подходящего ответа, пришел черед очередей. Одетта, благодаря этому освободившаяся от неприятного взгляда, снова сосредоточилась на настоящем моменте.

Это был первый и последний бал, на котором она когда-либо присутствовала.

Она не могла уйти с сожалением о том, что станцевала глупый танец в прекрасную ночь, которая больше никогда не повторится.

Приняв решение, Одетта охотно доверилась Бастиану, который умело руководил ею. Это был первый вальс, который он танцевал с тех пор, как умерла его мать, но, к счастью, его тело, похоже, не забыло строгих наставлений тех дней.

По мере того как Одетта расслаблялась, они оба постепенно обретали естественное течение.

Император и императрица были удовлетворены. Встревоженная принцесса в слезах убежала на террасу. И Сандрин де Лавьер, или графиня Ленарт, которая постоянно поглядывала в эту сторону.

Бастиан, в свою очередь, продолжал ценить волнение, вызванное Одеттой. Результат был таким, как и ожидалось. Кроме того, был добавлен неожиданный подарок, так что это было больше, чем ожидалось.

Франц ни на мгновение не мог отвести глаз от Одетты.

Даже в тот момент, когда он танцевал со своей невестой, которой так гордился, его глаза неотступно следили за Одеттой. Дочь графа Клейна, которая видела это, плакала, но Франц, казалось, даже не замечал этого.

Бастиан посмотрел на Одетту с довольной улыбкой на лице. Даже в момент смущения и отвода взгляда Одетта сохраняла идеально уравновешенную позу. Она была легка как перышко и грациозна в своих жестах.

После этой ночи репутация Одетты была бы безвозвратно погублена.

Бастиан прекрасно понимал это, но ему было все равно.

Женщина, которая появилась здесь в великолепных украшениях и платье, обернутом вокруг нее, не знала бы этого, но она притворялась независимой женщиной, которая не выпила бы даже чашки чая бесплатно, но в конце концов поддалась снобистской жадности.

Конечно, она не была неспособна понять, в чем суть этого бизнеса. В какой-то степени ей повезло, что она не была глупой женщиной, которая упала бы в пропасть своей собственной поэтической гордости.

Дело было только в том, чтобы использовать друг друга в своих целях, каждый из них должен был получить то, что хотел.

Пробежавшись взглядом по ясным глазам и гладким щекам цвета слоновой кости, Бастиан остановился на ее затылке, где были отчетливо видны голубые вены. Блеск великолепного бриллиантового ожерелья, которое не могло принадлежать этой женщине, пронзил его взгляд.

Взгляд Бастьена, который следил за дорожкой света, струившейся вдоль ее прямых ключиц, остановился глубоко над вырезом ее платья-веера. Ее грудь, казалось, была особенно подчеркнута, как будто одежда плохо облегала тело женщины.

Ее талия была сужена с помощью прищепок, но, похоже, не было достаточно времени, чтобы произвести ремонт, который увеличил бы ее ширину. Это было не так уж плохо, и ему было на что посмотреть.

— Какое красивое украшение и платье. Это хорошо сочетается с юной леди.

Губы Бастиана слегка скривились, когда он посмотрел на Одетту, которая бросила на него укоризненный взгляд.

Когда он еще раз оглядел линии ее тела, ее щеки слегка покраснели. Ему стало любопытно, какого цвета было ее платье.

— Спасибо за комплимент, капитан.

Твердо ответив, Одетта мягко увеличила дистанцию между собой и Бастианом. Но, как бы то ни было, она все еще была в объятиях этого мужчины. Пока продолжался этот танец, выхода не было.

— Ты вернешь его после сегодняшнего вечера?

В то же самое время, когда большие руки, обхватившие ее за спину, наполнились силой, послышался вопрос с явной насмешкой.

Бастиан приблизился, преодолев брешь, которую Одтте с таким трудом преодолел, и опустил голову, чтобы встретиться взглядом с Одеттой. Тени, отбрасываемые лампами, падавшими на его раскосое лицо, подчеркивали резкие линии носа и подбородка.

Это был вульгарный язык, но Одетта решила не указывать на это. После окончания престижного исторического факультета и Королевской военной академии он был произведен в офицеры. Он был человеком, получившим более аристократическое образование, чем любой другой аристократ. Это также означало, что грубость Бастиана Клаузица ни в коем случае не была результатом невежества.

— Да. Это потому, что я заплатила дневную зарплату и сняла его напрокат.

Одетта посмотрела на Бастиана с таким выражением лица, которое стерло стыд, засевший в ней, как заноза.

Это был мужчина, который уже встречался с ней на заре ее жизни. Если она ничего не может скрыть, ей лучше быть уверенной в себе.

— Не волнуйся слишком сильно. У меня осталось достаточно денег, чтобы устроить что-нибудь еще.

— Леди Одетта, должно быть, была гораздо более богатой дамой, чем я ожидал.

— Это все благодаря заботе капитана.

— Соображение?

— Да. Я извлекаю большую выгоду из экономии на чае, которую получила на днях. Я не думаю, что мне придется беспокоиться об украшениях и платьях, пока спектакль не закончится.

Ярко улыбающиеся глаза Одетты холодно блеснули.

Поняв колкую шутку, Бастиан громко рассмеялся. Должно быть, это была месть за позор, которому она подверглась в тот день, но это была неплохая провокация. Хотя, похоже, это не принесло желаемого результата.

— К счастью, деньги на чай тратятся на что-то гораздо более ценное, чем авантюра герцога.

— Поскольку это те деньги, которые я должна была заплатить капитану, я собираюсь использовать их на благо капитана.

— В следующий раз мне придется угостить тебя вкусной едой. Чтобы дама могла сэкономить больше денег.

— Мне жаль, но я собираюсь отклонить твое предложение.

— Почему?

Бастиан, который до этого отвечал естественными шутками, нахмурил брови.

— Я бы не хотел брать на себя долг, который выходит за рамки погашения.

— Мне бы ни за что не пришлось продавать такую благородную женщину в обмен на долг.

— Учитывая воспоминания о первом дне, когда я встретила капитана, я не очень-то в это верю.

Легкая улыбка слетела с губ Бастиана, когда он посмотрел вниз на Одетту, которая наносила удары на каждом шагу. У всех членов семьи голубых кровей были напряженные шеи, но леди Одетту, казалось, никто не мог победить. На самом деле, у нее была очень длинная и стройная шея для женщины. По мере того как сгущалась ночь, огни становились все ярче.

Они продолжали танцевать вальс друг с другом, глядя друг на друга своими светлыми глазами.

Даже когда Одетта время от времени отводила взгляд, Бастиан продолжал пристально и спокойно смотреть на нее. Ближе к концу танца до них донесся шум с другого конца зала.

Бастиан повернул голову в сторону источника шума. Среди гостей, которые в изумлении перестали танцевать, шаталась женщина.

Это была принцесса, виновница предложения руки и сердца.

***

— Вот они!

Раздался крик, близкий к визгу, и в то же время принцесса вклинилась между ними. Это произошло в мгновение ока.

— Я знаю, ты делаешь это, чтобы избавиться от своей жизни крысы в сточной канаве. Ты нищая. У тебя совсем нет гордости.

Изабель, стоявшая спиной к Бастиану, упрямо начала набрасываться на Одетту.

— Эта женщина соблазняет тебя ради денег! Она не более чем сторонница кортизола!

Изабель бросила декоративный гребень, который держала в руке. Раньше его носила Одетта.

Изабель схватила Одетту за волосы с еще большей яростью, как будто этого было недостаточно, чтобы унять ее гнев. Рот Бастиана скривился в кривой усмешке, когда он наблюдал за происходящим. Это была мерзость, но она заслуживает похвалы за мужество, с которым набросилась на Одетту изо всех сил, даже когда ее тело шаталось от опьянения.

— Успокойтесь, ваше высочество.

Бастиан, который легко оттолкнул Изабель, загородил собой Одетту.

— Только не говори мне, что любишь эту женщину.

Изабель, не в силах побороть свой гнев, в конце концов разрыдалась. Тем временем Одетта, у которой перехватило дыхание, медленно приблизилась к тому месту, где были разбросаны осколки сломанного гребня, украшенного драгоценными камнями.

— Посмотри на неё, такая жалкая, она так ослеплена драгоценностями! А?

Изабель, которая застала Одетту собирающей осколки, набросилась на нее. Даже в разгар всего этого Одетта спокойно сосредоточилась на том, что ей предстояло сделать. Она была так спокойна, что у людей мурашки бегали по коже.

— Ты пьяна.

Бастиан остановил Изабель более решительно.

— Я люблю тебя.

Принцесса, которая непонимающе смотрела на него снизу вверх, прошептала: Это был взгляд, который идеально соответствовал определению пьяницы.

— Я бы предпочла, чтобы весь мир узнал об нашей любви! Это было бы лучше, чем потерять тебя вот так.

Изабель снова разрыдалась и обняла Бастиана. Запах алкоголя был таким сильным, что у него разболелась голова.

Бастиан, стерев с губ юношескую усмешку, вежливо оттолкнул принцессу, которая прижималась к нему. Но Изабель была в таком отчаянии, как человек на краю обрыва.

Шея и подбородок. Нижняя губа.

Принцесса, которая поднялась изо всех сил, начала наугад прижиматься губами к губам Бастиана.

Когда он повернул голову, чтобы избежать встречи с мерзостью, в поле его зрения оказался императорский трон. Там тоже произошла небольшая суматоха, так как императрица упала в обморок от шока.

В конце концов императорская чета уехала раньше, чем планировалось. Оркестр, который играл безостановочно, перестал играть, и банкетный зал погрузился в холодную тишину.

Весенний бал в императорском дворце, казалось, подошел к бесславному концу. Это было впечатляющее вхождение в общество во многих отношениях.

Пристальные, опущенные глаза Бастиана изучали хаос, который устроила имперская принцесса. Тихая улыбка появилась на его лице, которое было таким же бесчувственным, как наблюдение за чужим несчастьем, в тот момент, когда он обнаружил Клаузица в созерцании.

Они были в растерянности, боясь, что это может спровоцировать пожар. Обстоятельства Франца, который присматривал за семьей своей невесты, как за пропавшей птицей, не сильно отличались.

Бастиан, встретившись взглядом со своим разгневанным отцом, легким кивком выразил свое глубочайшее утешение и ободрение. И снова он повернул голову без особой спешки. Дочь императора все еще умоляла его о любви с перепачканным лицом.

Это была плачевная и элегантная трагедия.

Благородная кровь

— Возможно, я прожила слишком долго.

Графиня Трирская, увидев беспорядок, который учинила принцесса, была ошеломлена и допустила оплошность. Изабель набросилась на Бастиана Клаузица явно безумным образом. Какое ужасное зрелище! Ей было трудно держать глаза открытыми, чтобы наблюдать за этим.

— О боже мой, только посмотрите на него!

Пока графиня прикасалась к своему пульсирующему лбу, все вокруг зашевелилось. Только тогда графиня Трир подняла глаза и увидела внука антиквара.

Бастиан наблюдал за Изабель с холодным презрением. Не было никаких признаков какого-либо уважения к императорской семье. Конечно, это была единственная ситуация, но осмелиться показать дочери императора свои истинные чувства такими, какими они были... Он был верхом неуважения.

К тому времени, когда графиня начала всерьез опасаться, что внук антиквара может напасть на принцессу, она начала действовать.

Бастиан глубоко вздохнул и упрямо оттолкнул принцессу. Изабель, которую это не остановило даже после того, как она потеряла свой последний респектабельный имидж, снова прильнула к нему, но он отказался проявлять к ней больше снисхождения.

— Изабель!

Изабель, которая снова была с треском отвергнута, расплакалась, когда появился наследный принц.

Пока принцессу тащил за руку ее брат, Бастиан Клаузиц привел в порядок свою одежду, которая растрепалась во время потасовки. Этот безжалостный жест, словно стряхивающий грязь, еще больше опустошил Изабель.

— Я бы предпочел принцессу Елену. Но она не сделала ничего такого постыдного.

Задумчивая пожилая дама из императорской семьи понизила голос и прошептала:

— И это все? По крайней мере, герцог Диссенский был благородным дворянином. Интересно, как принцесса империи (Изабель) могла поступить так, потому что она была ослеплена таким ничтожеством (Бастианом).

— Неважно, капитан Клаузиц намного превосходит нас по способностям и богатству.

В разгар словесной перепалки было официально объявлено об окончании банкета. Но гости не проявляли никаких признаков отступления.

Принцесса ушла, но капитан Клаузиц и леди Одетта остались.

Графиня Трирская, которая взглянула на внука антиквара, беседовавшего с вернувшимся наследным принцем, перевела взгляд на Одетту, все еще занимавшую исходную позицию. Порванное платье и растрепанные волосы рассказывали о трагическом опыте ребенка.

В тот момент, когда на сердце графини Трир стало бесконечно тяжело, Одетта обернулась. В то же время Бастиан, закончивший свой разговор с наследным принцем, тоже обернулся.

Глаза этих двоих встретились во все еще ярком свете императорского дворца.

***

Как и в эту ночь, ее черные волосы ниспадали волнами. Бастиан понял разворачивающуюся перед ним сцену только после того, как глубоко вздохнул.

Одетта распустила волосы.

Вытаскивая заколки одну за другой, она провела длинными тонкими пальцами по своим растрепанным волосам. Медленные и плавные движения женщины на первый взгляд казались частью танца.

Бастиан наблюдал за этой сюрреалистической сценой прищуренными глазами.

С аккуратно уложенными волосами, ниспадающими на одно плечо, Одетта наконец посмотрела ему прямо в лицо. Платье принцессы было испорчено, и следы от ее ногтей на коже были едва заметны. Взгляды людей зевак все еще были прикованы к Одетте, но она, казалось, совершенно забыла об этом. Нет, у нее была забавная иллюзия, что ничего не произошло.

Наконец приведя в порядок свое испорченное платье, Одетта медленно, но без колебаний подошла к Бастиану. Как гордая королева, чьи шаги отдаются эхом один за другим.

Бастиан поймал на себе взгляд Одетты, полный интереса и сомнения.

Увидев ее вблизи, я увидел, что лицо женщины было таким бледным, что не было бы ничего странного, если бы она сразу потеряла сознание. Тем не менее, ее прямой вид напомнил ему об их первой встрече. Женщина, которая была такой смелой даже после того, как ее продали за карточные долги ее отца, держалась особняком даже под крышей императорского дворца. На данный момент она не блефовала, но была духом, которому было бы разумно доверять.

Неподвижно стоя на близком расстоянии, Одетта подняла свое ничего не выражающее лицо и огляделась.

Прекрасный мраморный зал, Ночной сад и Бастиан.

Одетта склонила голову в тот момент, когда была поражена тем фактом, что смогла остаться в стороне даже после того, как пережила такой стыд и унижение. Бастиану не потребовалось много времени, чтобы понять, что означает этот жест.

Одетта просила закончить незаконченный вальс. Вежливая просьба или высокомерный приказ. В любом случае, это было столь же абсурдно.

Бастиан приподнял уголок рта в слегка удрученном настроении.

Благородная кровь.

Он наконец понял значение слова, которое раньше считал жалким. Что могло свести эту женщину с ума?

Вход в большой банкетный зал, откуда выволокли принцессу, утопившую честь императорской семьи в грязи. Светские львицы собрались в поисках возбуждающего интереса. Аристократическая жена своего отца, которую почитали ценой прелюбодеяния и убийства.

Бастиан внимательно огляделся и снова посмотрел на Одетту. И он склонил голову. По отношению к женщине, которая была незначительнее всех остальных в этом месте, но чья кровь текла по ее венам, казалось, самая благородная.

— Что это, черт возьми, такое?

Зрители, которые до этого затаили дыхание, зашевелились. Каким бесстыдным и невероятным было поведение, которое не соответствовало ситуации, ставшей массовым позором. Это создавало у них иллюзию, что бал все еще продолжается.

Графиня Трирская, которая передумала брать с собой Одетту, пока не стало слишком поздно, наблюдала за этой сценой со странной улыбкой.

Теперь настала их очередь выходить, последний поворот вальса.

Держась за руки, они неторопливо пересекли холл. Они просто шагали вперед, вперед, как будто толпа, окружавшая их, была начисто стерта. Озадаченные зрители в конце концов без колебаний отступили, расчистив им путь для дальнейшего продвижения.

— Тебе понравилось проводить время с Одеттой?

Бастиану, который сопровождал Одетту, графиня Трирская намеренно задала провокационный вопрос.

— Для меня было честью разделить этот особенный день с прекрасной дамой.

Бастиан улыбнулся и ответил словами, похожими на отрывок из книги по этикету. Впервые в своей жизни он переступил порог императорского дворца, и это было невероятно.

Графиня Трир изучала молодого офицера, стоявшего перед ней, пристальным, испытующим взглядом.

Его репутация человека, ползающего как собака, жертвующего своим эго ради карьеры, богатства, связей, возобладала, но хорошо. Скорее, Бастиан Клаузиц выглядел как человек, закованный в доспехи, как высокомерный человек, который прожил всю свою жизнь, не зная раболепия. Казалось, она была способна понять наивных людей, которые были очарованы свирепым светом. Конечно, это не меняло того факта, что принцесса была сумасшедшей.

— До скорой встречи, капитан.

Графиня Трир неуверенно поздоровалась и приняла руку Одетты. Неожиданно Одетта задрожала. Звук ее небольшого выдоха тоже был неустойчивым.

Пока графиня Трир была ошеломлена, Бастиан, отдавший дань уважения компаньонке, обернулся. Внук антиквара, который знал о состоянии Одетты, но и бровью не повел, был поражен.

Кого из двух людей, Одетту, которая стояла на своем и не поддавалась ситуации, или Бастиана, который был готов посочувствовать ей, можно было бы назвать более ужасным из них двоих?

Было ясно, что они были слишком похожими соперниками.

— Хелен очень хорошо воспитала свою дочь. Похоже, она была хорошей матерью, даже несмотря на то, что ее глаза были отвратительны для мужчин.

Графиня Трирская утешала его жалобными словами похвалы. Она даже отдернула руку, когда попыталась кому-то позвонить.

— Молодец. Дитя, ты была само совершенство.

Глаза Одетты дрогнули при словах, которые графиня произнесла вместе с доброжелательной улыбкой.

Облегчение и радость. Немного разочарования или грусти.

Те бурные эмоции, которые блестели от слез, наполнивших ее глаза, вскоре исчезли. - Благодарю вас, графиня.

Одетта спокойно поблагодарила его. На кончиках ее дрожащих губ играла улыбка.

Графиня Трирская увела Одетту, не сказав ничего своего. Теперь, что могло понадобиться этому ребенку, так это столь необходимый перерыв.

***

— Да. Я поверю тебе на слово.

Адмирал Демель глубоко вздохнул и понизил голос до шепота. К такому выводу он пришел после того, как несколько раз усомнился в отношениях Бастиана с принцессой.

— Залечь на дно на какое-то время. Не мешало бы сблизиться с леди Одеттой.

Адмирал Демель покинул банкетный зал, оставив просьбу, близкую к угрозе. Чтобы воспользоваться преимуществом этой женщины. В конце концов, именно это он и хотел сказать.

С тех пор несколько кляч неоднократно появлялись и исчезали. В конце концов, когда Бастиан покинул банкетный зал, была уже поздняя ночь. Если бы все было как в прошлом году, бал был бы в самом разгаре, но сегодня вечером в Императорском дворце царило полное запустение.

Бастиан сел в ожидавшую его машину, глубоко откинулся на заднее сиденье и закрыл глаза. Ослабляя узел на галстуке-бабочке, он устало вздохнул.

Ему пришло в голову, что, возможно, представление пьесы для императора следует продлить. Казалось, потребуется много времени, чтобы последствия сегодняшнего инцидента улеглись.

Когда он открыл глаза, укрепляясь в своей решимости, машина проезжала по бульвару Преве в центре Лутца. Женщина внезапно пришла ему на ум, когда из окна машины стал открываться ночной вид на отель "Рейнфельд".

До последнего момента Одетта не уступала своей упрямой воле. Ее вид был настолько величественным, что никто бы не догадался, что женщина дрожит от страха.

То же самое было верно и в отношении той женщины в ту ночь.

Она снова надела вуаль, выпрямилась и грациозной походкой покинула игорный зал на задворках.

Бастиан, который стер из памяти ее волосы, чувственно струящиеся по мягкому белому затылку, перестал смотреть в окно своей машины. Ветер дул в полуоткрытое окно машины, раскачивая деревья.

Цветочные лепестки, которые на некоторое время прилипли к воротнику Бастиана, когда он снова закрыл глаза, вскоре тихо исчезли.

Слухи, о том, что у нее есть парень

— Не говорите глупостей, принесите мне деньги!

Владелец продуктового магазина встал перед прилавком и закричал. Каким же ужасным был запах из его рта, который разносился по воздуху с каждым его вздохом. Это было отвратительно.

сделал шаг назад, герцог Диссен нахмурился. В этом районе, похожем на нищенский, ситуация, когда приходится иметь дело с новоиспеченным торговцем и в то же время быть дружелюбным, была ужасной, но больше он ничего не мог поделать.

После того рокового дня, когда он связался с незадачливыми офицерами военно-морского флота, стало трудно даже войти в игорный дом в глухом переулке.

Единственной оставшейся надеждой были игорные столы на окраине "непритязательных ублюдков".

Он должен был суметь собрать достаточно денег, чтобы купить приличный съемный дом.

— Пожалуйста, позвольте мне войти в это место еще раз. Потом я поделюсь с вами частью выигрыша.

— Боже мой. Вас грабят, пока вы не остаетесь без единой монеты, и тем не менее у вас все еще есть очень амбициозная мечта, касавшаяся ваших долгов.

Когда владелец магазина засмеялся, обнажив желтые зубы, группа людей, жевавших сигареты, начали присоединяться к нему один за другим.

— Не здесь. Идите повидайтесь с вашей дочерью. Я слышал, что у нее появился парень. Возможно, вам удастся раздобыть немного карманных денег.

Владелец парикмахерской предложил абсурдную альтернативу.

— У Одетты есть парень? Вы все заблуждаетесь. — Сказал герцог Диссен.

— Вы даже не знаете, что ваша дочь занимается проституцией. Какой же вы жалкий ублюдок.

— Оскорбите мою дочь еще раз, и вы пожалеете!

— В таком случае, с какого же дня она стала наряжаться и уходить по ночам?

— Не так давно я собственными глазами видел, как посреди ночи из сверкающего экипажа выехала группа людей. Я не уверен, но он был похож на богатого человека.

— Послушайте, Нищий герцог. Если вы хотите присоединиться к следующей игре, почему бы вам не привести свою дочь? Они сделают вам скидку.

На их лицах засияли зловещие улыбки, когда они обменялись шутками с грязными намеками.

Герцог Диссен, тяжело дышав с раскрасневшимся лицом, разгневался и пнул деревянный сундук, сложенный рядом с дверным проемом. Звон разбитых стеклянных бутылок перекликался с криками удивленных мужчин.

— Вы, грязная компания! Как вы смеете преследовать чью-то дочь!

Герцог Диссен опрокинул все оставшиеся сундуки и покинул продуктовый магазин.

Если бы только из этой шахты вышла золотая жила, он бы уже вернул себе эту территорию.

Если бы это было так, его жена не умерла бы и не навлекла бы на себя гнев императора.

Герцог Диссен заскрежетал зубами и проклял самозванца, продавшего оловянный рудник. Однако еще больше его разозлили хладнокровные члены императорской семьи.

Глубоко разочарованный дочерью за предательство империи, предыдущий император официально изгнал ей, а затем лишил титула принцессы. Это было решение, которое казалось смертным приговором, поскольку он пытался восстановить семью, став зятем императора.

Они уехали в чужую страну, спасаясь от гнева, и смогли вернуться на родину только после смерти предыдущего императора. Потому, что новый император простил свою сестру. Хотя реставрация, о которой отчаянно мечтал герцог, не осуществилась, император все же был достаточно добр, чтобы предоставить семье дом для проживания и деньги на поселение.

Зелёный потрясенная фактом, что она потеряла все деньги, упала в обморок и скончалась в мучениях. Это был не более чем досадный несчастный случай, но император обвинил герцога в смерти своей сестры. Он был таким же бессердечным, как и его отец.

И все же с Одеттой когда-нибудь все может измениться.

Герцог Диссенский снова преисполнился надежды, подняв воротник своего плаща. В этот момент, заглянув за угол, он увидел Одетту.

Одетта, аккуратно одетая, вышла из подъезда здания, где располагался арендованный дом. Герцог Диссенский, передумавший звать свою дочь, поспешно спрятался за узким зданием.

Если подумать, в последнее время вылазки Одетты в последнее время участились. Казалось, с ней произошло нечто хорошее, что он раньше никогда не видел. Это была очень подозрительная перемена.

Когда он подумал об этом, его охватило нехорошее предчувствие. Ни за что на свете этот ребенок…

Изо всех сил пытаясь отрицать реальность, Одетта подошла ближе.

Герцог Диссен стоял у стены, повернувшись к нему спиной. К счастью, Одетта не смотрела в сторону этого переулка. Ее местом встречи являлся мост находившийся за рекой Пратер. Это был угол улицы, ведущей к деловому району в центре города.

После недолгого раздумья герцог Диссен начал следить за своей дочерью бесшумно, словно тень.

— Спасибо, что пригласили меня, графиня.

Одетта сначала проявила свою учтивость, вежливо поздоровавшись.

Графиня Трирская, поставив стакан с водой, изучала Одетту проницательным взглядом. Одетта была одета как скучная гувернантка, но даже так ей удавалось выглядеть прекрасно. Это было лучше, чем выглядеть тщеславной. Мужчин, как правило, привлекали хорошенькие девушки.

— Я справилась?

После продолжительного молчания Одетта заговорила первой. Ее лицо было таким же невыразительным, как всегда, но в нежных губах, чувствовался озорной тон.

— Ты едва избежала суматохи.

Графиня Трирская слегка улыбнулась и указала на место напротив себя за столом. Сидя на стуле, который подвинул официант, движения Одетты были так изящны, что могло заставить забыть о ее плачевном положении.

Некогда блестящее прошлое ее родителей. Она была ребенком, который, казалось, являлся напоминанием о тех славных днях.

Капризная весенняя погода, невралгия и разочаровывающее оперное представление в прошлые выходные.

Аперитив был подан в разгар ничем не примечательной светской беседы.

Графиня Трирская, которая отпустила официанта, так и не взявшего у нее заказа, краем глаза посмотрела в сторону прохода ресторана. Толпа хорошо одетых гостей входила и выходила, но она пока не могла их разглядеть.

— Что случилось с той декоративной расческой?

Удивительно, но Одетта первой упомянула о событиях той ночи.

Графиня Трирская, естественно, обратила свой взор на Одетту. Когда она увидела серьезную озабоченность на ее лице, безучастно рассмеялась.

— Даже после такого оскорбления, ты все равно беспокоишься о сломанной безделушке.

— Я чувствовала себя неловко, из-за того, что не взяла ответственность за товары, которые вы мне одолжили.

— Я не очень люблю скользкие слова доброй воли, моя дорогая.

— Если графиня пожелает, я возмещу это.

— Ты? Какими средствами?

Спросила графиня Трирская с холодной усмешкой на лице. Хитрая ложь или излишняя уверенность. В любом случае, это одинаково разочаровывало.

— Я собираюсь рассказать об этом Его Величеству императору. — сказала Одетта.

Услышав этот возмутительный ответ, она осознала, что, дитя, в конце концов, ничем не отличается от ее отца.

— Вы собираетесь взыскать с отца деньги за украшения, которые разбила его дочь? (*Изабель сломала расческу)

— Да. Потому что это определенно была вина принцессы.

— Думаешь, он тебя послушает?

— Даже если я ему безразлична, я думаю, он поступит справедливо по отношению к графине, великой старейшине императорской семьи.

Одетта поставила бокал и аккуратно сложила руки на коленях. Графиня Трирская, наблюдавшая за ее решительным видом, как будто она действительно решила взыскать долг с императора, не смогла сдержать громких смех.

— Верно. Это неприятно, когда император Империи не может должным образом исправить одну из ошибок своей дочери. Как только я получу от ювелира оценку стоимости ремонта, я отправлю счет непосредственно в Императорский дворец.

— Они могут это починить?

— Да. Все благодаря твоей тщательной коллекции разбитых осколков.

— Я так рада, графиня.

Одетта наконец улыбнулась с облегчением. Мягко изогнутые уголки ее глаз и румяные щеки с ямочками выглядели свежо.

Перед Бастианом, которому по идее нужно было понравиться, она ничем не отличалась от деревянного камня, но улыбалась как дурочка и то, только из-за расчётчики.

Графиня была совершенно выбита из колеи, но предпочла не показывать этого. В конце концов, если бы у Одетты не было навыков, чтобы сыграть заколдованную женщину, ей лучше было бы не изображать надменного лебедя. Возможно, это была бы гораздо лучшая стратегия, чтобы справиться с этим человеком.

— Изабель отправили в летний императорский дворец. Теперь, когда она была заключена там в "тюрьму", она больше не сможет вставать на пути между вами с капитаном Клаусвицем.

Графиня Трирская легкомысленно передала новость о принцессе, как будто в этом не было ничего особенного.

Вместо того чтобы ответить легким кивком головы, Одетта перевела взгляд на окно, выходившее на бульвар. После нескольких солнечных весенних дней прошлой ночью погода начала быстро охлаждаться. Из-за густых облаков пасмурные улицы выглядели унылыми, как будто снова наступила зима.

Один автомобиль с золотыми колесами въехал на улицу как раз в тот момент, когда Одетта закончила приводить в порядок свои мысли. Он остановился перед зданием, предположительно, это был посетитель ресторана.

Оторвав взгляд от бессмысленного пейзажа, Одетта снова повернулась к столу. Когда она подумала, что этот момент тоже был частью поставленной перед ней задачи, она смогла избавиться от бессмысленных эмоций.

Ей бы не было больно, если бы она не отдала свое сердце.

Это был урок, похожий на подарок от израненной жизни. Это позволяло Одетте беречь свое сердце вопреки всему. Бунт, устроенный принцессой в ночь бала, ничем не отличался. Это было явно постыдно и огорчительно, но Одетту это не задело.

Надлежащая вежливость и внешний вид.

Одетта дважды проверила единственное оружие, которое у нее было, - перочинный нож, который она упаковала перед выходом.

После того как она вела себя как примерная гостья, приглашенная на ужин, вскоре она уходила, и на этом все заканчивалось. Было бы глупо поддаваться эмоциональному опьянению сильнее, чем это необходимо.

— Я уже проголодалась.

Графиня Трирская еще раз посмотрела вдоль прохода и взглядом подозвала официанта. Именно в этот момент к следующему пустому столику подошел посетитель.

Одетта, которая нечаянно перевела туда взгляд, издала негромкое восклицание. Офицер, который только что сидел по диагонали напротив Одетты, приподнял бровь примерно в то же время, что и она.

— О боже мой! Какое совпадение, графиня Трирская.

Глаза пожилого джентльмена, сидевшего напротив офицера, расширились. Это был адмирал Демель, еще одна сваха, получившая приказ от императора.

— Я не ожидала увидеть здесь лорда Демеля.

У графини Трирской, которая просматривала меню, тоже было удивленное выражение лица, как и у адмирала.

— Раз уж так случилось, что это место рядом с вами, почему бы нам не поужинать всем вместе? Мы как раз собирались сделать заказ.

— Если дамы согласятся, для нас это будет большим удовольствием. Ты тоже так думаешь?

Адмирал Демель посмотрел на молодого офицера, сидевшего напротив него, с дружелюбной улыбкой на лице.

— Конечно.

Бастиан дал ответ, который был ему навязан. Теперь, казалось, все, что оставалось для завершения этого сценария, - это последняя строка, строка, данная Одетте.

— Ты не против этого, Одетта?

Графиня Трирская повернула голову и неторопливо задала вопрос.

Одетта подняла растерянные глаза и посмотрела на молодого офицера за соседним столиком. Эта ситуация, должно быть, была абсурдной, но, тем не менее, у Бастиана была приятная улыбка. Человек, который сказал, что будет следовать приказам императора, казалось, был готов участвовать в этой очевидной постановке.

— .....Да, графиня.

Одетта заплатила за вкусный обед ответом, которого все ждали. Тепло и тщательная забота морщинистой руки, которая подхватила ее, когда она, пошатываясь, поднялась на ноги. Воспоминание о тепле и мягкости ее глаз осталось таким стертым.

Одетта очень хорошо знала, что это предложение руки и сердца никогда не навредит ей.

Ведь она никогда и никому не отдала бы свое сердце.

Весенний снег

Трапеза имела четкую цель.

Любимое место светских львиц и знаменитостей, оживленное субботнее обеденное время. Стол, установленный в таком положении, чтобы глаза были сфокусированы.

Мелкий трюк был разгадан с первого взгляда, но Бастиан с готовностью стал марионеткой для двух свах. В любом случае, пришло время показать Одетте, что он увидит ее снова в ближайшем будущем. Благодаря этому он легко получил такую возможность, так что причин отказываться не было.

Несчастный случай, совершенный принцессой, был каким-то образом улажен, но слухи с каждым днем распространялись все активнее. Предположение о том, что рано или поздно трагедия предшественника повторится, набирало силу. Было также немало дураков, которые всерьез опасались, что их союз с Беллофом будет разорван из-за искаженного национального брака.

— Апрель - такой дикий месяц. Зима снова наступает, когда цветы в полном расцвете.

Адмирал Демель, который с энтузиазмом похвалил хорошо подобранную пару, тихо сменил тему.

— Жаль, если игру придется отложить из-за погоды.

Демель, переглянувшийся со старой графиней, вздохнул с внезапно посерьезневшим лицом.

Осознавая их цель, Бастиан присоединился к игре, спокойно наблюдая. Как и ожидалось, следующей была дуэнья леди Одетты, графиня Трирская.

— Похоже, происходит какое-то важное событие.

— Ах, да. Товарищеский матч по поло между военно-морскими силами и армией состоится в следующие выходные. Это значимое мероприятие, проводимое каждый год для укрепления гармонии между двумя силами.

Адмирал Демель быстро дал ответ, будто ждал этой возможности.

— Понимаю. Я помню, что слышала об этом. Капитан тоже участвует в игре?

Графиня Трирская, естественно, спросила Бастиана.

— Да, графиня.

Понимая намерения двух свах, Бастиан дал соответствующий ответ. Одетта, которая до этого молча ела, только тогда подняла взгляд. Несмотря на усердное многократное пережевывание и проглатывание, на ее тарелке все еще оставалось много еды.

— На самом деле, капитан Клаусвиц - лучший игрок в Адмиралтействе. За исключением периода, когда он выступал за океаном, он каждый год выходил в стартовом составе и показывал хорошие результаты.

— В самом деле? Тогда он был хорош не только на поле боя.

— Конечно. Будь то на поле боя или на арене, он является бесспорным героем. Он обладает превосходными боевыми искусствами и находчивостью, поэтому я могу гарантировать, что день, когда он будет командовать флотом, не за горами.

Голос адмирала Демеля, откровенно восхвалявшего Бастиана, становился все громче и громче, но Одетта не проявляла никаких эмоций. Единственный раз, когда что-то, что можно было бы назвать эмоциями, промелькнуло на ее спокойном лице, это когда она осторожно опустила взгляд в свою тарелку.

С озабоченным выражением лица разглядывая оставшуюся еду, Одетта тихо вздохнула и снова подняла взгляд. Увидев, как переставлены столовые приборы, она, казалось, решила, что доесть невозможно.

— Я говорю это не потому, что он мой лейтенант, он действительно хороший солдат, который является ничем иным, как сокровищем военно-морского флота, — закончил адмирал Демель свою длинную речь с уверенной улыбкой. Не осознавая, что сокровище военно-морского флота уступило блюду из морского окуня, которое он собирался съесть.

— Теперь, когда у него будет хорошая жена, жизнь капитана будет идеальной. В двадцать шесть лет самое время обзавестись семьей.

Графиня Трирская посмотрела на Бастиана прищуренными глазами, словно сонная кошка. Это было вопиющее проявление ее холодных истинных чувств.

— Конечно, графиня.

Ха-ха, адмирал Демель, который неловко рассмеялся, добавил нотку сочувствия, задержавшись на мгновение.

— Если у вас нет предварительной договоренности, как насчет того, чтобы посмотреть матч по поло, леди Одетта? Уверяю тебя, это будет хорошее времяпрепровождение.

Адмирал Демель, стоявший лицом к лицу с Одеттой, выполнил свой долг, отдавая приказы под видом допроса. Если бы он не был в состоянии следовать воле императора, он никогда бы не согласился на это сватовство.

Каким бы великим происхождением и красотой она не обладала, в конце концов, в ней не было ничего существенного. Она была бесполезной невестой для Бастиана, который должен был использовать этот брак как возможность сделать рывок вперед. Другими словами, это также означало, что леди обладала богатством всей своей жизни.

— Если меня пригласят, я с радостью приду.

В тот момент, когда на сердце адмирала уже почти стало тяжело, поскольку ему пришлось пожертвовать своими любимыми подчиненными, чтобы быть верным империи, Одетта открыла рот.

— Тогда, да будет так.

Довольная улыбка появилась на лице адмирала Демеля, он стер выражение недовольства из своих глаз. Было не так уж трудно добросовестно вернуться к отведенной ему роли. Столы были убраны, а десерты поданы, несмотря на преувеличенные ожидания от предстоящих выходных.

Адмирал Демель поспешно опустошил тарелку, скорее положив конец этому жалкому клоунадному представлению. Так же поступили Бастиан и графиня. Только Одетта медленно откусывала от тарелки, которая не была пуста даже наполовину, сохраняя молчание.

После трапезы адмирал Демель пожал руку графине Трирской  и покинул ресторан. Одетта, оставшаяся позади, естественно, стала подопечной Бастиана.

— Нам с адмиралом Деммелом нужно кое-что обсудить, поэтому мы должны попросить капитана проводить Одетту. — Графиня Трирская повела адмирала Деммеля к карете.

Он тоже, казалось, был доволен завершением предварительных переговоров.

— До скорой встречи, капитан.

Графиня Трирская, небрежно попрощавшаяся с ним, забралась в карету. Адмирал Демель, наблюдавший за ней, вскоре последовал ее примеру. После успешной операции карета, перевозившая двух заговорщиков, уехала через улицу.

Бастиан опустил взгляд на доверенную ему женщину. Вскоре после этого Одетта тоже повернула к нему голову. Пока они смотрели друг на друга, подъехала машина кремового цвета с золотистыми колесиками.

— Пойдем.

На бесчувственном лице Бастиана появилась элегантная улыбка. Одетта, которая отвела от него взгляд, слегка покачала головой в знак одобрения.

Бастиан, поздоровавшийся с официантом, который подогнал машину, проводил Одетту. Жест открывания и закрывания пассажирской двери был так же прекрасен, как вальс в ту ночь.

Теперь бежать было некуда.

Одетта собралась с духом, повторив этот факт. Она должна была взять на себя ответственность за принятое ею решение. Конечно, это было бы нелегко.

Одетта смутно предчувствовала свой грядущий позор и горе. Но все было в порядке. Потому что она очень хорошо знала, что живет этой жизнью в меру своих возможностей, и поэтому ее сердце ни в коем случае не будет поколеблено.

Бастиан забрался на водительское сиденье как раз в тот момент, когда Одетта приняла решение и перевела дыхание.

Лицо мужчины, на котором больше не было улыбки, было таким же холодным, как сегодняшнее небо.

— Скажи мне, есть ли у тебя на примете какое-нибудь место?

Когда машина остановилась на перекрестке, Бастиан наконец заговорил. Одетта, наблюдавшая за проносящимися машинами с другой стороны дороги, удивленно повернула голову.

— Мне жаль, но я не так уж много знаю об этих вещах.

— О каких вещах?

— Так скажем... между молодым джентльменом и леди.

После минутного размышления Одетта дала честный ответ. Улыбка тронула губы Бастиана, когда он непонимающе уставился на нее.

— Я последую решению капитана.

— Ну, я не думаю, что это очень хорошая идея.

Бастиан что-то невнятно ответил и снова уставился вперед.

Неужели он оговорился?

Долго и упорно размышляя, Одетта наконец нашла ответ, в то время как поезд миновал рельсы, и вагон снова тронулся.

Вид на город с совершенно иной точки зрения, чем когда она ехала в карете или трамвае, казался очень незнакомым.

— Если это встреча для распространения слухов, я думаю, что место с большим количеством глаз было бы лучше.

Примерно в то время, когда машина свернула на бульвар Прев, Одетта нашла подходящую альтернативу. Гламурные огни роскошных магазинов и отелей освещали город в пасмурный день.

— Это был бы самый эффективный способ.

Бастиан, который с готовностью согласился, начал внимательно изучать пейзажи проплывающего мимо делового района.

Оперный театр.

Время начала представления еще не пришло, и сейчас было бы трудно занять хорошее место.

Универмаг.

Несмотря на то, что там было много народу, выделиться из-за этого было довольно трудно.

Отель.

Он бы не хотел связываться подобным образом с этой дамой.

Пока он перебирал варианты один за другим, машина подъехала к центру бульвара Преве. Это было место, где два музея стояли лицом друг к другу.

— Тебе нравятся картины?

Глаза Бастиана сузились, когда он посмотрел в сторону Музея истории искусств. Снаружи здания красовался большой плакат, анонсирующий специальную выставку. Это была неплохая обстановка, место сбора скучающих дам, у которых были лишние деньги и свободное время.

— ....Да. Это так.

Одетта, внимательно осматривавшая это место, тихо ответила.

Бастиан, кивнув головой, без колебаний повернул машину в указанном направлении. Роскошные экипажи и легковые автомобили выстроились в ряд на пустыре за зданием.

Задняя дверь была гораздо ближе, но Бастиан повел Одетту к парадной двери, которая привлекла бы наибольшее внимание. Это было, когда Одетта, которая проявляла готовность к сотрудничеству, внезапно остановилась, дойдя до подножия лестницы Музея истории искусств.

Мягкая улыбка расплылась по лицу Одетты, когда она посмотрела на небо. Бастиан вскоре понял почему.

Сквозь цветущие ветви падал снег.

Это не было редкостью в Лютце с его капризной весенней погодой, но Одетта смотрела на заснеженное небо с мечтательным выражением лица.

Сколько лет было этой женщине?

Пока Бастиан возвращался к воспоминаниям, которые он прокручивал в голове, на ресницы Одетты упала снежинка.

Одетта, удивленно моргавшая, выглядела гораздо нежнее и моложе, чем обычно.

— Она выглядит такой холодной, — внезапно подумал Бастиан. Она была хрупким беспорядком, мимолетной мыслью, которая оставалась тихой, как снежинка, и исчезла в одно мгновение, когда лепестки разлетелись на ветру и весенний снег упал на Одетту.

Бастиан ждал Одетту под апрельским снегом.

Он думал, что это было обузой, но, оглядываясь назад, это был также неожиданный подарок. Благодаря этому он смог проникнуть в этот мир на фоне острого интереса и избавиться от принцессы, которая была подобна бомбе замедленного действия.

Имя Одетты оказало бы большую помощь брачному бизнесу. Даже если она оказалась в ситуации, когда ей пришлось опуститься на самое дно, переезжая с одного места на другое, она, безусловно, была женщиной благородного статуса и происхождения. Брак с таким партнером скорее стал бы историей, которая повысила бы ценность имени Бастиана Клаусвица.

Он с радостью воспользовался бы этой женщиной до того дня, пока она не сослужит свою службу.

В тот момент, когда Бастиан пришел к однозначному выводу, Одетта повернула голову. Ее большие, ясные глаза были обрамлены длинными густыми ресницами. Осторожное любопытство, возможно, смутный страх. В любом случае, это была эмоция, не подобающая женщине, которая продавала себя, чтобы выбраться из пропасти.

Леди Одетта была настоящей лгуньей, и этот факт очень нравился Бастиану.

Вскоре после этого с выставки вышла группа благородных дам. Сняв офицерскую фуражку, чтобы показать свое лицо, Бастиан повел Одетту вверх по лестнице музея истории искусств. Прошло совсем немного времени, прежде чем внимание дам было приковано к ним.

Незаметно существующие красивые вещи

Они были похожи на пчелиный рой, нашедший свои цветы.

Специальный выставочный зал Музея истории искусств был переполнен зеваками, собравшимися послушать, как новость передается из уст в уста. Что бы кто ни говорил, самой популярной работой здесь были внук антиквара и дочь брошенной принцессы. Было ясно, что император поставил их в пару к нелепой чепухе.

Внимательно осмотрев первый экспонат, они спокойно перешли к следующему. Стоя бок о бок, они молча любовались работами. Никакого разговора между ними не состоялось. На первый взгляд они казались нежными любовниками, но, с другой стороны, казались совершенно незнакомыми людьми.

Зрители, погруженные в таинственную загадку, теперь откровенно поглядывали на этих двоих, забыв даже о минимуме осторожности. Несмотря на то, что пара не могла не замечать жгучих взглядов, они неизменно сохраняли свое высокомерное поведение.

Не похоже было, чтобы он планировал ночной побег с принцессой.

К тому времени, как они вышли из второй комнаты, зрители пришли к негласному выводу. Однако столь же трудно было понять, почему он страстно влюблен в дочь герцога Диссенского.

Тогда в чем же была правда?

Примерно в то время, когда любопытство достигло своего пика, богатые люди начали волноваться.

Внук антиквара повернул голову.

Это был тихий переполох, который возник только после прохождения через три выставочных зала.

***

Внимание Одетты было полностью сосредоточено на выставке.

Сначала он отмахнулся от ее поведения как от напыщенного представления, но в этот момент у него не было другого выбора, кроме как признать искренность женщины.

Бастиан опустил свой ревностный взгляд на картины и скульптуры и начал восхищаться дамой. Одетта, открыв брошюру, которую она принесла с собой от входа, изучала работы с видом восторженной студентки-искусствоведа. По большей части ее лицо было спокойным и озабоченным, но иногда, когда ей было любопытно, уголки ее глаз приподнимались. Она слабо улыбнулась, когда нашла ответ в брошюре, и слегка наклонила голову, когда у нее все еще оставались сомнения.

В заключительном выставочном зале специальной выставки были представлены традиционные картины. В основном это были обнаженные натуры на мифологические и классические темы.

Одетта подошла к картине в дальнем конце выставочного зала. Словно совершенно забыв о том, что у нее есть спутник, она даже ни разу не взглянула на Бастиана.

Бастиан последовал за женщиной, держась на расстоянии нескольких шагов. Из окна, выходящего на площадь, было видно, что улицы Лютца уже побелели от весеннего снега.

— Какое облегчение, что меня там нет, — внезапно подумал Бастиан, глядя на Музей естественной истории на другой стороне площади. Он не сильно отличался от других музеев тем, что предметы все равно не представляли для него интереса, но здесь было лучше, чем любоваться ботаническими образцами и окаменелостями.

Бастиан, отбросив свои праздные мысли, широкими шагами сократил расстояние между собой и Одеттой.

Стоя среди прекрасных вещей, которые спокойно существуют, женщина, казалось, была частью пейзажа.

— Благодаря такому выставочному залу я не думаю, что это пустая трата денег.

В тот момент, когда Бастиан начал говорить, он стоял перед последним фрагментом.

Только тогда Одетта вспомнила о существовании мужчины рядом с ней и удивленно подняла голову. У Бастиана было серьезное выражение лица, нехарактерное для человека, который просто пошутил.

Одетта, которая до этого спокойно смотрела на него, вскоре беззащитно улыбнулась. Улыбка, похожая на улыбку Одетты, тоже появилась на губах Бастиана. Тени от глаз, трепещущие на лицах двоих, улыбающихся друг другу, углубляли тишину этого момента.

— Похоже, что даже компетентные учителя Лапена, которые научили капитана танцевать джентльменский танец, не смогли развить в нем джентльменскую проницательность.

— Неправда. Я говорю с точки зрения джентльмена, которого воспитали учителя Лэпена.

— Ты пытаешься запятнать репутацию своей альма-матер?

— Если вы посмотрите на фотографии, которые джентльмены из Лапена наклеили на дверь шкафа в общежитии, вы согласитесь с моим мнением.

Бастиан слегка улыбнулся и окинул взглядом картины, заполнявшие выставочный зал. Зрелище разнообразной обнаженной натуры в сверкающих рамах было впечатляющим, но вдохновения больше не было. Конечно, это было ничто по сравнению с классическими и замысловатыми работами в выставочном зале, которые они видели ранее.

— Может ли быть так, что капитан тоже был студентом, который выставлял такие картины (картины обнаженной натуры)?

Глядя на него глубокими глазами, Одетта задала странный вопрос.

— А как думаете вы?

Бастиан наклонил голову, спокойно задавая встречный вопрос. Застигнутая врасплох неожиданной реакцией, Одетта невольно затаила дыхание. В этот момент улыбка Бастиана уже сменилась незнакомым спокойствием.

Было ли когда-нибудь время, когда этот человек был незрелым мальчиком?

Конечно, так оно и было, но по какой-то причине она не могла полностью представить его таким.

— ...Я думаю, что на сегодня достаточно.

Мягко опустив глаза, Одетта объявила об окончании спектакля. Она попыталась стереть жар, все еще остававшийся на ее щеках и мочках ушей, но это было свыше ее воли.

— Я уважаю пожелание юной леди.

После минутного молчания Бастиан ответил таким же сухим и мягким голосом, как обычно.

Тогда Одетта почувствовала облегчение и подняла голову. Бастиан шел впереди, и тень от снежинок, отражавшихся в окне, окрашивала широкую спину Бастиана.

Одетта пришла к выводу, что комната Бастиана Клаусвица в общежитии, должно быть, была абсолютно чистой и опрятной.

Каким-то образом он был именно тем человеком, которому она бы подходила.

***

Покинув выставочный зал, они вдвоем вернулись на первый этаж, чтобы забрать оставленные ими пальто. Они только отошли от задних ворот Музея, как Одетта неожиданно обратилась с просьбой.

— Давайте расстанемся здесь.

Одетта остановилась у подножия заснеженной лестницы и тихо сказала.

— Мой долг проводить вас домой.

— Все в порядке, капитан. На самом деле, приближается время, когда моя сестра закончит школу. Школа рядом, так что я поеду с ней домой.

— В таком случае, я подвезу вас с сестрой домой.

— Нет. Мне будет неудобно.

— Снегопад не прекратится в ближайшее время. Идти пешком было бы слишком тяжело.

— Я поеду на поезде. Я хорошо провела время благодаря капитану. Спасибо вам.

Одетта использовала добрую улыбку, чтобы укрепить свое решение. Ее поза была такой же холодной и мягкой, как прикосновение снежинок к ее щекам.

Бастиан взглянул на часы и кивнул головой, будто проиграл.

Время их следующей встречи было не за горами. Учитывая плохие дорожные условия, усугубленные снегопадом, пришло время уезжать. Это было не то место, где было бы много неприятностей, если бы это затянулось на некоторое время, но не было никакой необходимости проявлять грубость по отношению к женщине, которая не хотела одолжений.

— Тогда увидимся на матче по поло.

Одетта, по-деловому попрощавшись, ушла.

Уставившись ей в спину, Бастиан вскоре обернулся. Как только снег на его воротнике растаял, воспоминания об Одетте вскоре стерлись из его памяти.

Сев в машину, Бастиан отправился на фешенебельную торговую улицу и купил цветы для своей тети. Только по дороге к резиденции Гросса он снова вспомнил о присутствии Одетты.

На противоположной стороне дороги стояла женщина, которая вытягивала шею в ожидании сигнала светофора.

Одетта стояла на железнодорожной остановке недалеко от Музея истории искусств. Похоже, оправдание, которое она привела по поводу своей сестры, не было ложным, она была с девочкой в школьной форме.

Одетта сохраняла невозмутимую позу даже с тяжелой на вид продуктовой сумкой в руках. Она выглядела совершенно не так, как ее младшая сестра, которая прыгала и болтала, как возбужденный щенок.

Девочка, которая на некоторое время притихла после того, как Одетта сделала ей замечание, вскоре снова начала болтать. Не только по внешности, но даже по характеру. Сестры были удивительно разными.

Пока Бастиан с сигаретой во рту искал зажигалку, появился поезд. Когда люди, дрожащие от холода, яростно набросились на Одетту, ее быстро оттеснили назад. Очевидно, она была не в состоянии ехать на поезде.

В этот момент Бастиан вдруг осознал, что женщина была очень бедно одета. Блузка и юбка были явно опрятными, но пальто было очень поношенным. Поскольку предложение руки и сердца поступило примерно в то время, когда распускались цветы, казалось, что она еще не успела подготовиться к зимней одежде.

Гудок, громкий сигнал клаксона эхом разнесся по дороге.

Бастиан со вздохом развернул машину. Поезд, остановившийся на конечной станции, отбыл. Как и ожидалось, все еще были пассажиры, которые не смогли подняться на борт, но Одетты нигде не было видно.

Зажав кончик сигареты между губами, Бастиан промчался мимо знака "Стоп", не сбавляя скорости. Несмотря на то, что очередь оттеснила ее назад, Одетте все же хватило силы воли втиснуться в переполненный поезд. Транспортное средство, перевозившее женщину, превратилось в красную точку и тронулось с места.

Выпустив клуб дыма, женщина снова растворилась в рассеявшемся белом тумане.

***

Дверь внезапно открылась, пока Одетта искала ключ.

Они с Тирой с удивленными лицами заглянули в открытую дверь. Там стоял их отец, от которого почему-то не пахло алкоголем.

— Что ты делаешь, стоя здесь? Поторопись и заходи.

Герцог Диссен сделал шаг назад и расширил проход.

Это было невероятно, но Одетта вошла в дом первой, и вскоре за ней последовала нерешительная Тира.

Отнеся продукты, переданные Одеттой, на кухню, герцог сел в конце стола.

Его отношение было совершенно не похоже на обычное. Услужливый и трезвый.

— Я приготовлю ужин.

Переодевшись, Одетта вернулась на кухню и надела фартук. Ее отец все еще сидел за столом.

— Тебе... двадцать?

Отец, у которого было только многозначительное выражение лица, заговорил, когда Одетта закончила резать картошку для тушеного мяса.

— Двадцать один.

Она спокойно ответила и открыла пакет с мукой.

Герцог Диссен, широко раскрыв глаза, вздохнул, повторив возраст своей дочери, которую он наконец-то узнал. У него было очень встревоженное или, возможно, счастливое лицо, но Одетта не знала причины. Однако она не стала развивать эту тему, потому что все равно никогда не смогла бы его понять.

Свет новой масляной лампы освещал Одетту, усердно готовившую еду. Через некоторое время Тира пришла на кухню и начала помогать. Картина была такой обычной, такой теплой от любви, создавая иллюзию, будто так было всегда.

В снежный апрельский уик-энд, вечер в семье Диссен впервые за долгое время прошел спокойно.

Бесстыдно и беспечно

Леди Одетта появилась в благоприятное для скромных гостей время.

Это было подходящее время для того, чтобы быть похороненным среди толпы, ни рано, ни поздно. К сожалению, весьма популярной Одетте не выпала такая удача…

— Привет. Ты помнишь меня? Мы обменялись приветствиями на балу в тот вечер. Элла фон Кляйн, которая с нетерпением ждала, поспешно подбежала ко входу в зал приемов и занялась принцессой-нищенкой.

— Ах, да.

После недолгого раздумья на губах Одетты появилась слабая улыбка.

— Вы - дочь графа Кляйна и невеста мистера Франца Клаусвица. Я права?

— Все верно! Вы, должно быть, были очень заняты, но вы так хорошо меня запомнили. Это действительно очень любезно с вашей стороны.

Намеренно повысив голос в знак восхищения, Элла повела Одетту в направлении своей паствы.

К счастью, сегодня, благодаря тому, что Эллу не сопровождала придирчивая пожилая леди, ей было легче находить главного героя в каждом разговоре.

Леди Одетта, как гласили слухи, была другой.

Она была одинока, что мало чем отличалось от обстоятельств, которые привели ее на край обрыва, но она не чувствовала себя особенно высокомерной по отношению к такому аспекту своей жизни.

Одетта в основном была слушательницей, но когда это было необходимо, она вступала в беседу в вежливой и дружелюбной манере. Она была похожа на эталон образцовой леди.

— Я беспокоилась, что вернулась зима, но я очень рада, что погода снова улучшилась.

Примерно в конце разговора юная дочь графа Брандта, наблюдавшая за происходящим сзади, сделала свой первый комментарий.

— Это действительно красивое платье. Оно тебе очень идет.

Клодин фон Брандт, медленно поднявшаяся со своего места, подошла к Одетте. Элла отступила на шаг и изучила обстановку между двумя дамами.

— Это похоже на одежду Рейне. Мне тоже нравится этот магазин одежды. Именно в нем швеи знают, как правильно обращаться с шифоном и шелком.

Клодин посмотрела на платье Одетты и сказала что-то необычное. Смущенная именем, которого она никогда раньше не слышала, Элла огляделась широко раскрытыми глазами. Выражения лиц других дам не сильно отличались друг от друга.

Может ли это быть ловушкой?

Глаза Эллы заблестели от предвкушения, когда она изучала лицо Клодин.

Такая бедная женщина, как Одетт, которая была ничем не лучше обычной простолюдинки, не могла иметь сшитую на заказ одежду в элитном магазине костюмов.

Платье, которое было на ней сегодня, определенно выглядело как работа опытной швеи, но при ближайшем рассмотрении были заметны добавленные небольшие штрихи. Это было доказательством того, что одежда была сшита не для самой Одетты.

— Неудивительно. Обычно они не обращают на меня внимания, когда я прихожу туда. — прошептала молодая леди, придвинувшаяся ближе к Элле.

— Его величество не слишком добр. Он использует ее как шахматную фигуру, чтобы защитить принцессу. Было бы неплохо, если бы он снабдил ее какой-нибудь полезной одеждой.

— Это было настолько поспешное предложение, что у них не было лишнего времени. Популярные магазины одежды должны быть забронированы как минимум на два сезона вперед.

Элла защищала Одетту из уважения к семье Клаусвиц, но она также хорошо знала ее. Даже самые требовательные магазины не посмели бы ослушаться императорских приказов.

Причина, по которой королевская семья не вмешалась, несмотря на то, что они могли легко помочь, заключалась в том, что они рассудили, что это того не стоило.

— Спасибо за комплимент, леди Брандт.

В конце концов Одетта заговорила. Внимание дам, которые перешептывались, сдерживая смех, обратилось к бедной женщине, которая снова подверглась испытанию.

Она была бы очень унижена, если бы ответила опрометчиво. Однако демонстрировать свое невежество и бедность также было недостойно.

Какой бы ответ она ни дала, казалось, было трудно избежать насмешек над ней.

— На самом деле, моя проницательность и вкус в одежде все еще незрелые, поэтому мне помогает компаньонка. К счастью, у племянницы графини тот же тип телосложения, что и у меня, так что мне посчастливилось заранее примерить одежду из разных магазинов одежды. И я подумаю о названии магазина, которое леди Брандт назвала мне в первую очередь.

Одетта улыбнулась и нагло ответила: Казалось, она блефовала, но было трудно отмахнуться от этого как от лжи.

Пока встревоженные женщины хмурились, не зная, кого следует признать победителем, появились армейские офицеры. Они были готовы к игре, которая вот-вот должна была начаться.

— Мне нужно идти.

Юная леди Брандт, обнаружившая свою кузину, непринужденно улыбнулась и попрощалась. Предыдущий разговор, казалось, уже был забыт.

— До скорой встречи, леди Одетта.

Клодин фон Брандт прошла мимо Одетты с довольно благосклонным приветствием.

— О, и это была Сабина.

Клодин фон Брандт, резко повернувшая голову, добавила что-то со странной улыбкой:

— Это платье. Оно из магазина одежды Сабины. Ранее я перепутала название. Пожалуйста, будьте добры, поймите меня правильно.

— Конечно. Я буду помнить об этом с чистым сердцем.

Было ясно, что это была преднамеренная ошибка, но Одетта никак этого не выразила. Улыбаясь, леди Брандт отошла в тень армейской команды.

— Франц!

Раздался приятный голос, в то время как Одетта смачивала губы холодным лимонадом.

Только что прибыл жених Эллы фон Кляйн.

— Почему ты так поздно? Ты чуть меня не расстроил.

Избалованная молодая леди говорила с невообразимым восторгом, держа своего жениха за руку.

Ответив соответствующим образом, Франц Клаусвиц поприветствовал друзей своей невесты с нежной улыбкой на лице. Мужчина с темно-каштановыми вьющимися волосами и мрачными серыми глазами больше походил на увлеченного художника, чем на наследника деловой семьи. Трудно было поверить, что у него был тот же отец, что и у Бастиана Клаусвица.

Наконец, когда настала его очередь поприветствовать Одетту, выражение лица Франца заметно помрачнело.

— Для меня честь снова видеть вас, леди Одетта.

После долгого разглядывания своего ботинка Франц довольно неловко поздоровался. Его пристальный взгляд, который, казалось, застилал холодный, влажный туман, был неприятным, но Одетта этого не показала.

— Приветствую вас. Приятно познакомиться, мистер Клаусвиц.

В то самое время, когда она ответила вежливым приветствием, на стадион вошли игроки из Адмиралтейства.

Спасенная благодаря этому от неприятностей, Одетта повернула голову и посмотрела на другую сторону белой, залитой солнцем лужайки.

Молодые офицеры, очень высокие, сильные и подтянутые, производили впечатление животных, которыми они командовали. Больше, чем кто-либо другой, Бастиан, этот человек был таким.

Проверив состояние лошадей, с которыми предстояло встретиться, они быстрыми шагами приблизились к стойке регистрации.

Одетта тихо вздохнула и выпрямила шею и спину. Казалось, это тугой корсет стягивал ее грудь, заставляя перехватывать дыхание, даже когда она неподвижно стояла под навесом. Это был неизбежный выбор - носить одежду, которая не сидела должным образом.

Войдя под навес, Бастиан, естественно, подошел к Одетте. Когда их глаза встретились, он улыбнулся. Это была улыбка, напоминавшая полуденное солнце.

Он был красивым мужчиной, похожим на бога войны.

Сандрин любила и ненавидела Бастиана Клаусвица по этой причине. Прямо как сейчас. Бастиан наслаждался приемом вместе с невестой, выбранной императором. Он был достаточно мил, чтобы поверить в то, что он настоящий любовник.

— Похоже, в этом году у них будет свадьба. Вы не согласны, леди Сандрин?

Молодая женщина с невинным лицом предприняла неуклюжую провокацию. Сандрин с готовностью кивнула головой и лучезарно улыбнулась.

— Будем надеяться, что это так. Жизнь Бастиана будет намного стабильнее, если он найдет хорошую жену до того, как отправится на свое следующее задание.

— В конце концов, у Сандрин такие вдумчивые мысли, она действительно добрая.

— Чувство, которое мы, естественно, должны испытывать как друзья, которых связывает глубокая дружба.

Сандрин была смелой, как всегда, даже когда говорила откровенную ложь. Благодаря этому тот, кто спровоцировал ее, был довольно смущен.

Возможно, решив, что продолжать этот разговор бесполезно, она поспешно сменила тему. Это была та болтовня, которую любят молодые светские дамы, гордящиеся своими мужьями и маленькими детьми.

Благодаря этому Сандрин смогла отстраниться от разговора и снова была поглощена наблюдением за парой. Даже в тот момент, когда ей хотелось посадить принцессу Изабель, которая стала причиной такой катастрофы, на кол, ее улыбка была такой же нежной, как всегда.

На самом деле, дело было не в том, что она не очень хорошо понимала принцессу. Потому что она лучше, чем кто-либо другой в мире, знала, насколько безумно чувствовать желание обладать этим мужчиной. Просто она была не настолько глупа, чтобы поступить так, как поступила принцесса. Это было одновременно и к счастью, и к несчастью. Даже несмотря на то, что она не была замужем.

У нее вырвался долгий вздох, когда она внезапно представила себе лицо своего мужа.

Как оказалось, граф Ленарт, помешанный на содомии, был худшим мужем, но она не могла его ненавидеть. Благодаря ему она могла воспользоваться его слабостями и безнаказанно потребовать развода, и этот недостаток позволил ей заполучить Бастиана Клаусвица.

С этой мыслью Сандрин могла простить ему тот промах. Было бы неразумно держаться за его мелочную сторону, которая медленно затягивала дело о разводе, чтобы уменьшить свои алименты хотя бы на один пенни.

Сколько времени прошло с тех пор, как она смотрела в последний раз?

Затем Бастиан повернул голову. Глядя на его лицо, ненависть Сандрин снова превратилась в любовь. Даже если ее гордость была задета, с этим ничего нельзя было поделать.

Сандрин, подмигнув, указала в направлении комнаты ожидания. Не было никаких сомнений, что Бастиан её неправильно поймет.

— О, мне нужно сделать перерыв на некоторое время.

Сандрин намеренно пролила шерри, которое было у нее в руке, придумав подходящее оправдание. Она поспешно покинула приемный зал, успокоив дам, на лицах которых было написано притворное беспокойство. Когда она стояла в конце коридора прохладного здания, ее сердце заколотилось так, словно собиралось взорваться.

Этот человек обязательно придет.

У Сандрин не было никаких сомнений, и это убеждение вскоре стало реальностью.

Она начала слышать сильные шаги на другом конце коридора. Разглядеть его лицо было невозможно из-за подсветки, но Сандрин все равно смогла узнать Бастиана с первого взгляда.

— Разве ты ничего не хочешь мне сказать?

Голос Сандрин был мягок, как ветер в сегодняшнюю ясную весеннюю погоду, когда она спросила Бастиана, который в конце концов свернул за угол.

— Я хочу тебя кое о чем спросить.

Сандрин, которая стояла, прислонившись к стене, выпрямилась и сделала большой шаг вперед к Бастиану.

Ужасно красивый мужчина бесстыдно и беспечно улыбался.

Фальшивый знак влюбленного

Структура поло-клуба оказалась сложнее, чем ожидала Одетта.

Арочный проход, соединенный со стадионом, открывал вид на сад, окруженный зданиями в форме подковы. Вход и выход располагались в конце соединяющей их дорожки.

Одетта поспешила пройти через сад. Она намеревалась закончить то, что ей нужно было сделать, до того, как Бастиан вернется за оборудованием, которое он оставил, но это обещание было потеряно, как только она спустилась на первый этаж.

Это отличалось от описания.

— Войдите в вестибюль здания и затем идите прямо. Вторая дверь справа в конце.

Расположение туалетной комнаты, о котором сказала ей Элла, определенно было таким же, но прямого пути в это здание не было.

Единственное, что было перед Одеттой, - это развилка дорог, которая тянулась влево и вправо.

Сбитая с толку, Одетта еще раз окинула долгим взглядом свою память. Она спросила, найдется ли здесь место, где можно привести в порядок ее одежду, и Элла фон Кляйн, которая сказала, что знает расположение дамской комнаты, вышла вперед, после чего Одетта внимательно выслушала указания. Как только она убедилась, что ничего не упустила, она могла сделать только один вывод - самодовольная церемония посвящения.

Если подумать, молодые леди расхохотались над незначительным объяснением Эллы. Казалось, что, вероятно, именно это и означало.

Возможно, это была простая шутка, но в любом случае беспокоиться было не о чем.

Приняв непосредственную реальность, Одетта сначала направилась к правой стороне здания. Из-за того, что снова началось головокружение, было трудно двигаться быстро, но двигаться медленно не составляло особого труда.

Проблема заключалась в том, что она не учитывала погодные условия. Затяжной снег, выпавший в прошлые выходные, все еще лежал во многих частях города, но сегодня солнечный свет заливал его, как в начале лета.

— Мне следовало последовать совету горничной и предоставить ей немного больше свободы действий.

Одетта глубоко вздохнула, коснувшись контура корсета, который затруднял ее дыхание.

Именно Одетта потребовала, чтобы нити корсета были затянуты сильнее, чем необходимо. Это было потому, что пристальный взгляд Бастиана, откровенно сканирующий ее тело, напомнил ей о неловком вечернем балу. Опять же, это было решение, которое она приняла - лучше терпеть неудобства, чем проходить через это снова. Ей и в голову не приходило, что она окажется в таком затруднительном положении.

— Вы двое так хорошо смотритесь вместе. Не думаю, что я бы вообще удивилась, если бы услышала, что ты скоро выходишь замуж.

Одетта как раз дошла до конца коридора, когда услышала женский голос, смешанный со смехом.

— Если леди Одетта будет выбрана вашей будущей невестой, по крайней мере, будьте добры сообщить мне об этом заранее. Я думаю, что наша дружба многого стоит. Ты не согласен?

Упоминание ее собственного имени, которое она услышала в совершенно неожиданном месте, схватило Одетту за лодыжку, когда она уже собиралась обернуться.

Послышался смех молодого человека, пока она обдумывала правильный курс действий. Бастиан. Несомненно, это был он.

— Мне не очень нравятся подобные разговоры, графиня. Я думал, ты уже хорошо поняла это, но, видимо, я ошибся.

В отличие от его мягкого голоса, в котором слышался намек на смех, тон Бастиана был очень холодным.

— С точки зрения рассматриваемого вопроса, у нас с леди Одеттой всего лишь деловые отношения, в которых мы сотрудничаем в наших собственных интересах. Это достаточно хороший ответ?

— Ты можешь в этом поклясться?

В голосе женщины, которая переспрашивала, были радость и облегчение, которые невозможно было скрыть.

— Если это клятва Богу, я откажусь. Для меня это не более чем бессмысленная затея.

— Как насчет клятвы во имя всей вашей славы и процветания?

— Ну что ж, Сандрин. Не будет ли это немного чересчур?

Женщина расхохоталась над небрежно брошенной интимной шуткой.

— Мне жаль. Я знаю, что бываю чувствительной, но иногда трудно контролировать свою неуверенность.

— Я понимаю, графиня.

— Я думаю, что завершение бракоразводного процесса займет гораздо больше времени, чем первоначально обещалось. Я бы предпочла отказаться от всего и обрести свою свободу, но, похоже, воля отца иная.

Женщина вздохнула с облегчением.

— Некоторое время назад я получил письмо от своего отца. Он знал о зверствах, совершенных императором против вас, чтобы защитить принцессу. Я думаю, мой отец видит в этом хорошую возможность. Гораздо лучше, если мир увидит, что у тебя тоже есть женщина, чем если ты быстро женишься на разведенной.

— Мои мысли ничем не отличаются от мыслей лорда Лавьера.

— Должно быть, в жилах моего отца и в твоих течет холодная кровь.

Сандрин не была так резка даже в момент неодобрительной критики

Лавьер.

Глаза Одетты дрогнули, когда она стоически повторила это имя.

Рыжеволосая благородная дама, вышедшая замуж в престижную семью в Пелии, ее девичья фамилия была ясна. Сандрин де Лавьер.

Все общество знало, что она проходит через бракоразводный процесс, но было очевидно, что она все еще была замужем за графом Ленартом.

— Не могли бы вы оказать мне одну маленькую услугу, если я нуждаюсь в утешении?

Голос Сандрин, ставший более интимным, доносился сквозь учащенное сердцебиение Одетты.

— Скажите мне, Сандрин.

Бастиан снова рассмеялся. Не желая больше подслушивать, Одетта тихо отвернулась.

“Я хочу, чтобы ты подарил мне свою ночь точно так же, как ты даришь ей свой день”.

Их недозволенный разговор закончился грубыми словами обольщения, которые слетели с ушей Одетты.

Вернувшись в вестибюль главного входа, Одетта прерывисто вздохнула и вытерла холодный пот со лба. И снова, на этот раз она начала спокойными шагами направляться к левой стороне здания. Все, что ей нужно было сделать, это найти дамскую комнату, привести в порядок свой наряд, а затем вернуться к деловым отношениям.

Это было легко.

***

— Я не думаю, что наша дружба настолько незначительна, чтобы быть запятнанной мимолетным желанием, ты так не думаешь?

Ответ Бастиана ничем не отличался от того, что ожидалось. Несмотря на это, Сандрин горько упрекнула себя, снова почувствовав себя смешной из-за своего поражения.

Он был человеком, которого нельзя было привязать к чему-либо. Если и было какое-то утешение, так это то, что все остальные женщины ничем не отличались.

Мужчина, которого можно было заверить, что он никогда не даст обет безбрачия, но он был самым верным из всех когда-либо существовавших в его отношении к похотливым светским дамам. Он был ненавистен и тем более притягателен.

— Да. Дружба. Очень, очень ценная дружба.

Сандрин испустила долгий вздох смирения. Именно в это время подошел Бастиан, который молча наблюдал за происходящим.

Он спокойно поправил украшение на шляпе, в то время как Сандрин, покраснев, как школьница, затаила дыхание. Теперь расстояние между ними составляло всего лишь пядь ладони, но, казалось, только Сандрин осознавала этот факт.

— Сохраняйте достоинство, графиня.

Как только он в последний раз поправил форму корсажа, Бастиан медленно попятился.

— Это выглядит намного лучше.

Бастиан небрежно отпустил абсурдный комплимент, несмотря на укоризненное выражение лица Сандрин.

Сандрин только беспомощно улыбнулась, хотя были ясно видны расчетливые истинные намерения Бастиана, он не собирался держаться, но это не означало, что он был готов отпустить ее.

Она знала, что этот мужчина ловко использует ее в своих интересах, но не возражала против этого. В конце концов, Бастиан Клаусвиц был человеком, который ничего не любил, даже самого себя, за исключением своих безграничных амбиций.

Вежливо поздоровавшись, как будто ничего не случилось, Бастиан отвернулся, оставив Сандрин в тени.

Глядя ему в спину, когда он удалялся, Сандрин невольно протянула руку и коснулась украшения на своей шляпе. Она не испытывала отвращения к тому, что ее щеки снова вспыхнули.

Она снова была благодарна за то, что этот человек был презренным снобом.

То, чего хотела Сандрин, было не просто любовью. Потому что для Бастиана это все равно ничего не значило. Если это так, то она хотела быть тем, в чем он нуждался больше всего, и теперь приближался день осуществления этой мечты.

Как раз в тот момент, когда ее сердце наполнилось удовлетворением от этого факта, Бастиан исчез за углом.

Долгое время после этого Сандрин не могла оторвать руку от шляпы, к которой прикасалась.

***

Прием подходил к концу, когда Одетта вернулась. Судя по растерянному выражению ее лица, она, казалось, совершенно не осознавала, чем закончилось мероприятие.

Бастиан, который ждал женщину, которая исчезла, не сказав ни слова, встал с официальной улыбкой на лице. Поскольку другие игроки уже завершили предварительную церемонию, внимание людей было приковано к ним как к последней оставшейся паре. Она была женщиной с природной способностью привлекать к себе большое внимание в любое время и в любом месте.

— Мне жаль. Здание такое большое, что я на некоторое время заблудилась.

Отдышавшись, Одетта коротко извинилась. Тайная встреча в здании клуба внезапно промелькнула у него в голове, но Бастиану было все равно. Даже если бы Одетта подслушала, проблем бы не возникло.

— Предварительная церемония еще не закончилась, так что все в порядке.

— Предварительная церемония?

— Это традиция, когда дама дарит своему партнеру что-то в знак поддержки. Если дашь мне хотя бы малую вещь, я отплачу тебе победой.

Бастиан взглянул на пару офицеров, стоявших рядом с ним. Увидев, что муж носит на шее кулон своей жены, Одетта с легким вздохом кивнула головой. Казалось, она быстро оценила ситуацию, тем не менее, ответила не сразу.

Бастиан понял причину только после того, как еще раз внимательно осмотрел Одетту.

С одолженными вещами она едва ли была дворянкой. У нее не было ничего, что можно было бы назвать полностью принадлежащим ей, поэтому она не захотела бы это отдавать. Хихиканье толпы, догадавшихся об этом факте, нарушило тишину, воцарившуюся между ними двумя.

— Капитан, я....

Бастиан пошевелился как раз в тот момент, когда сопротивляющаяся Одетта едва приоткрыла губы.

Сделав гигантский шаг вперед и подойдя к Одетте сзади, Бастиан без колебаний развязал ее шиньон.

Розовая лента с едва уловимым блеском была прохладной и гладкой, как затылок женщины, когда он слегка коснулся ее кончиками пальцев.

Держа ленту в руках, Бастиан вернулся и снова встал перед Одеттой. Ее распущенные длинные волосы мягко колыхались на весеннем ветерке. Это была гораздо более привлекательная фигура, чем когда она была чрезмерно опрятной.

— Я буду беречь это.

Бастиан оставил формальное приветствие и обернулся.

Он только имитировал рыцарство, играя в мяч верхом на лошади.

Он думал, что это нелепое шоу, и никогда не следил за ним, но в этом году за ним наблюдало много глаз. Если ему было бы выгодно быть умеренно формальным, то не было причин, по которым он не мог бы этого сделать.

Сидя верхом на своем коне, Бастиан крепко привязал поддельный жетон возлюбленной к рукояти своей трости. На конце ленты были изящно вышиты инициалы Одетты, украшенные мелкими цветочными узорами.

Охотничьи угодья

Бастиан Клаузиц носил номер 3, капитанский номер.

Сидя на трибунах, Одетта подняла свои прищуренные глаза и посмотрела на мужчину. Не потребовалось много времени, чтобы понять, почему единственный простолюдин в команде, состоящей из детей знатных семей, удостоился этой чести.

Как только игра началась, игрок, которому удалось украсть мяч, начал бежать к стойке ворот во вражеском лагере. Это был номер 3. Сегодня это был капитан Клаузиц из Адмиралтейства, который, казалось, был героем поля для игры в поло.

Атмосфера на стороне военно-морского флота, которая доминировала на первых порах, быстро накалилась. Восторженные возгласы зрителей, которые на мгновение отбросили свои тревоги, разнеслись высоко в ясном небе. Дамы, достающие театральные бинокли, тоже появлялись одна за другой.

Одетта наблюдала за игрой, аккуратно сложив руки на коленях. Прошло 10 лет с тех пор, как она в последний раз смотрела "поло", но благодаря смутным воспоминаниям понять ход игры было не сложно.

В момент, когда кто-то, к сожалению, не смог забить, со всех сторон раздались глубокие вздохи.

Игроки вернулись к исходной точке и продолжили игру. Это был очень напряженный и воинственный поединок, который, казалось, был далек от первоначальной цели укрепления дружбы и гармонии между двумя силами. Даже среди быстро бегающих игроков на обширной лужайке Одетта без труда смогла найти Бастиана.

Это произошло благодаря розовой ленте, привязанной к палочке. Хотя в этом и не было бы необходимости. Он был таким не знакомым человеком.

Деловые отношения.

Речь этого человека была краткой и ясной. Он был бессердечен, но в этом не было ничего плохого.

Если подумать, Бастиан никогда не пытался скрыть или исказить свою жадность. Все раскрылось так, как было, и Одетта сознательно согласилась на это предложение руки и сердца. Однако было неразумно снова выдвигать стандарты морали. Конечно, его незаконная связь с графиней Ленарт была несколько шокирующей, но это было не более чем личным делом, которое не имело никакого отношения к этой сделке.

Просто так все и было.

Одетта устранила замешательство Бастиана, взяв ленту в руки. В тот момент раздались неистовые аплодисменты.

— Беги! Давай же! Еще немного!

Зрители, вскочившие со своих мест, хором скандировали имя одного игрока. Бастиан. Это был тот самый человек, который снова яростно атаковал.

Пока Одетта обдумывала подходящий ответ, Бастиан энергично взмахнул клюшкой, и мяч перелетел через ворота.

Первый гол за военно-морской флот.

***

Скорость лошади, которая исчерпала свою выносливость, начала постепенно замедляться.

Почувствовав это, Бастиан повернул свою лошадь к краю арены. Это было место, где лошадей ждали после того, как они были полностью подготовлены к соревнованиям.

Бастиан сменил коня, не касаясь земли. Он перепрыгнул с седла на седло и быстро приземлился, оседлав свою новую лошадь прямо в гонке. Белый жеребец, самая быстрая из лошадей для поло, быстро пересек линию обороны противника и подобрался к мячу вплотную.

Звук столкновения двух клюшек для игры в поло заглушил топот лошадиных копыт.

Преуспев в отборе мяча на выезде, Бастиан развернул свою фигуру в направлении ворот соперника. Финальный сет завершился вничью. Ближний бой, в котором нападение и защита часто менялись местами, сейчас был на пике своего развития.

Снова далеко запустив мяч, Бастиан на полной скорости ускакал прочь. Капитан армейцев, у которого отобрали мяч прямо перед стойкой ворот, в гневе погнался за ним. Когда игроки обеих команд, собравшиеся, чтобы помочь, присоединились к игре, в одно мгновение завязалась угловая битва с участием восьми лошадей.

Проскакав галопом вперед с небольшим отрывом, Бастиан всем весом навалился на левую руку, державшую поводья. Он все еще был довольно далеко от ворот, но в любом случае было невозможно безопасно переправить мяч перед ними через такую безжалостную оборону.

Решив тогда рискнуть, Бастиан изо всех сил взмахнул клюшкой. Когда он сидел прямо, согнув верхнюю часть туловища так глубоко, что она была параллельна газону, мяч по параболической дуге полетел в ослепительный белый свет.

Даже в этот момент лошадь, несущая Бастиана, продолжала свой галоп с ускорением.

— Я люблю тебя, ты, сумасшедший ублюдок

Эрих, который гнался за ним, начал кричать как зверь.

Удовлетворенная улыбка появилась на губах Бастиана, когда он наконец как следует разглядел это зрелище в поле своего зрения. Красный флаг судьи развевался, сигнализируя о счете. Свисток прозвучал почти одновременно, сигнализируя об окончании матча. Это была победа с отрывом в одно очко.

Бастиан праздновал победу, медленно кружа по полю. В тот момент, когда он натянул поводья, чтобы развернуть лошадь, он заметил Одетту в конце трибун.

Даже среди восторженной публики Одетта сохраняла спокойствие. Она аплодировала, но и только. На ее лице не отразилось никаких особых эмоций.

Когда их взгляды встретились, Одетта поздравила его вежливым молчаливым поклоном. Ее безупречные манеры производили на него впечатление высокомерия. Она была верна возложенным на нее обязанностям, но никогда не предлагала ничего большего. Бастиан вежливо ответил на любезность и повернул голову лошади.

Как бы то ни было, женщина выполнила свою часть работы. Для него этого было достаточно.

***

Просто случайно это привлекло внимание Сандрин. Она посетила зал ожидания игроков, чтобы отпраздновать победу, где некоторое время беседовала со своим двоюродным братом Лукасом.

Бастиан, который был крещен шампанским и поэтому принимал душ, до этого не появлялся.

Не желая чувствовать себя несчастной в ожидании, Сандрин обернулась и обнаружила, что из всех вещей там стоит снаряжение Бастиана. Вместе с ним была и отвратительная розовая ленточка.

Такого раньше никогда не случалось.

Дешевая ленточка, привязанная к палочке, выглядела еще более нелепо.

Бастиан уже был известным игроком в поло со времен учебы в военной академии. Благодаря этому он каждый год был стартовым питчером в крупных матчах, но никогда не участвовал в предварительной церемонии. Это было поведение, которое полностью нарушало традицию, считавшую большим бесчестием не получить знак благородной леди.

Первый поцелуй мужчины должен быть особенным.

Она верила, что если однажды такое время настанет, то главной героиней дня, конечно же, станет она. Это было похоже на невысказанное обещание, которое существовало между ними.

Был ли Бастиан Клаузиц, в конце концов, незначительным человеком?

Сандрин спрашивала себя, подходя к оборудованию Бастиана. Осторожно потянув за свободный конец узла, лента распуталась без сопротивления.

Взгляд Сандрин, изучавший офицеров, которые были заняты своими обязанностями, снова остановился на ленте в ее руке. Схватить его было импульсивным решением.

— Ты уходишь? Почему бы тебе не подождать еще немного?

Лукас отвернулся в поисках новой сигареты.

Сандрин лучезарно улыбнулась и неторопливым движением спрятала ленту.

— Я все равно не думаю, что мы сможем нормально поговорить прямо сейчас. Давай в следующий раз, обещаю.

— Что ж, это правда. Я скажу ему, что ты приходила.

— Спасибо тебе, Лукас. И эта леди. Леди Одетта тоже будет присутствовать на праздничной вечеринке в честь игроков?

— Возможно. Но ты ведь партнерша Бастиана.

Лукас слегка улыбнулся и махнул рукой.

— Не волнуйся, Сандрин. Тебе не о чем беспокоиться. Он просто пытается хорошо выглядеть перед Его величеством. Ты прекрасно знаешь, что у Бастиана неприятности из-за сумасшедшей принцессы.

— Конечно, я знаю.

— Доверься мне и жди. Она будет брошена после того, как он избежит не приятностей. Она порядочная женщина. Какой сумбурной была наша первая встреча. Она очень сильно оплошала...

Лукас, который что-то взволнованно говорил, резко оборвал его.

— Почему? Какой была ваша первая неприятная встреча?

— Это… В любом случае, Бастиан и эта женщина никогда не будут вместе.

Лукас, который был несколько уклончив, прикусил язык. Очевидно, сегодня было трудно получить что-то большее, чем это.

Что ж, это твоя идея.

Проглотив контраргумент, застрявший у нее в горле, Сандрин закончила разговор подобающей случаю улыбкой. Ее сердце сжалось еще сильнее, когда она вышла из приемной, наполненной запахом пота и мужским жаром.

Леди Одетта была красивой женщиной.

Это был очевидный факт в королевстве, который не имел ничего общего с личными чувствами. Тот факт, что такая потрясающая женщина всю свою жизнь прожила бедной горничной, убиравшей за своим уродливым отцом, вызывал недоумение.

Если бы она захотела, то могла бы стать второй женой богатого человека или, по крайней мере, любовницей.

Она ведь не была дурой и знала каким оружием обладает. Это было то, чего так боялась Сандрин.

Что, если причина, по которой она так жила, заключалась в достижении больших целей?

Бастиан Клаузиц был лучом удачи, который вошел в ее жизнь. Он был светом в ее темной жизни. Более того, за ее спиной стоял император. Если бы она умела правильно мыслить, то не смогла бы упустить такую возможность.

Конечно, Бастиана было нелегко заманить в ловушку, но Сандрин от этого было ничуть не легче.

Героический или честолюбивый, он, в конце концов, был мужчиной в расцвете сил. Более того, Одетта была женщиной, которой больше нечего было терять. Если бы она слепо отдалась ему и обзавелась хотя бы ребенком, она заняла бы положение жены этого человека.

В тот момент, когда она вошла в сад клуба, она почувствовала необходимость оставить небольшой подарок Одетте.

Внимательно оглядевшись по сторонам, Сандрин вскоре нашла подходящее местечко. Это была лужа, образовавшаяся в результате таяния оставшегося снега в тени дерева недалеко от тропы.

Преисполнившись решимости, она медленно двинулась вперед и приблизилась к этому месту. На конце ленты, которую она держала в руке, были тщательно вышиты инициалы Одетты. Это было имя женщины.

Сандрин осторожно ослабила хватку на ленте. Заколка для волос, сдутая полуденным ветром, пахнущим сладкими цветами, приземлилась прямо поверх лужи.

Это было охотничье угодье. Отважные охотники добывают отличную добычу.

Об этом сказала ее мать, в день, когда Сандрин дебютировала.

В то время Сандрин была слишком мала, чтобы понять это, но теперь она полностью осознала значение этого совета.

У нее не было никаких злых чувств к бедной женщине, но когда дело доходило до борьбы за одну и ту же добычу, история принимала другой оборот.

Прежде чем покинуть сад, Сандрин еще раз проверила подарок, который оставила. Розовая ленточка, воткнутая в мутную воду, сразу бросалась в глаза даже издалека.

Это был момент, когда деревенский цвет, который действовал ей на нервы, впервые показался красивым.

То, что принадлежит мне

Вечеринку по случаю победы планировалось провести в банкетном зале Адмиралтейства [1].

Одетта поднялась с трибун последней. Теперь пришло время встретиться с Бастианом и отправиться в Адмиралтейство. Такое расстояние она могла пройти в одиночку, но это не казалось хорошей идеей.

Стоя под сводчатой дверью, соединяющей стадион и здание клуба, Одетта глубоко вздохнула и снова собралась с духом. Поскольку она была приглашена в качестве напарницы капитана Клаузица, она должна была выполнить свою обязанность. По крайней мере, безупречное выполнение этого также было частью гордости, которую Одетта хотела защитить.

— Как поживаете, леди Одетта? — Раздался знакомый голос, когда она вошла в сад клуба. Это была жена морского офицера, которая болтала без умолку на протяжении всего матча.

— Удачи.

Произнеся незнакомые ей слова утешения, она ушла вместе со своим мужем. Только добравшись до центра набережной, где собирались люди, Одетта осознала почему.

Розовая ленточка была брошена в лужу под деревом. Взгляды окружающих были прикованы к Одетте. Это был взгляд, полный смешанной жалости и интереса, похожий на тот, который бросила жена офицера, с которым она только что столкнулась.

Одетта остановилась между ними и посмотрела на ленту. Инициалы, вышитые на конце, также были испачканы грязью. Это была лента Одетты, которую мужчина поднял без разрешения.

— С вами все в порядке?

Знакомая дама задала осторожный вопрос.

Слабо улыбнувшись, Одетта отступила на шаг.

Лента была ее заветной вещью, но она не хотела брать ее в руки. В конце концов, с того момента, как Бастиан забрал её лента больше не была ее собственностью. Каким бы способом он ни распорядился ей, теперь она принадлежала ему. Это было немного грустно, но у нее не было причин чувствовать что-то большее.

— Извините, могу я попросить вас об одном маленьком одолжении?

Очистив свой разум, Одетта обернулась и столкнулась лицом к лицу с той молодой женщиной, которую видела ранее. К счастью, она с радостью согласилась.

— Разумеется. Пожалуйста, не стесняйтесь.

— Боюсь, я неважно себя чувствую и вынуждена уйти раньше, но капитан Клаузиц, похоже, задержится. Я была бы признательна, если бы вы сообщили ему эту новость от моего имени.

— Ах, да. Конечно. Идите вперед. Не волнуйтесь, я обязательно передам капитану.

Она кивнула головой, как будто все поняла, и посмотрела на Одетту с еще большим состраданием.

Вежливо поздоровавшись, Одетта без сожаления покинула сад. Она почувствовала обжигающий взгляд на своей спине, но не оглянулась.

Он не хотел сохранить её.

В тот момент, когда Одетта нашла выброшенную ленту, она внезапно осознала этот факт. Очевидно, ее сегодняшняя ценность закончилась матчем в поло.

Она чувствовала себя так, словно ее бросили в грязь вместе с лентой, которая не знала об этом и проявляла ненужный энтузиазм.

Было бы неплохо, если бы он с самого начала установил границы.

Когда она вышла из поло-клуба и направилась в город, вздох, который она сдерживала, тихо вырвался наружу. Майский Лутц был похож на рай, сотканный из роз. Трудно было поверить, что всего неделю назад выпал весенний снег.

Проходя по улице, залитой ярким послеполуденным солнцем, Одетта внезапно остановилась перед рекламным щитом перед театром. Распродажи со скидками в универмагах, предстоящие оперные спектакли, объявления о вакансиях. Плакаты, анонсирующие новости, большие и маленькие, заполняли высокий цилиндр.

Взгляд Одетты остановился на черно-белой рекламной листовке внизу рекламного щита.

Ищу репетитора.

Под крупным заголовком было добавлено несколько строк с подробностями.

– Предпочтение отдается молодым незамужним женщинам из образованного среднего класса;

– Хорошо разбирающейся в литературе, иностранных языках, музыке и этикете и имеющей ухоженный внешний вид.

– Тем, кто обладает нужными навыками гарантирован хороший доход.

Встревоженная Одетта переписала объявление в маленький блокнот, который достала из сумочки. Сегодняшнее представление для императора подошло к концу. Пришло время снова вернуться в реальность.

***

Бастиан вышел из зала ожидания вместе со своими коллегами после того, как в переполненном клубе воцарилась тишина. Послеполуденное солнце ослепляло молодых офицеров в форме.

— Если бы я знал, что это произойдет, я бы оставил Сандрин у себя. Это было бы лучше, чем идти на вечеринку без партнера.

Лукас, который не спускал с него глаз, умело упомянул Сандрин во время светской беседы. Бастиан улыбнулся вместо ответа.

Леди Одетта исчезла, оставив после себя только известие о своем отсутствии на вечеринке.

Он понимал, что это на нее не похоже, но Бастиан особо не задумывался над этим.

Они встречались всего раз пять.

Было бы не более чем нелепым заблуждением полагать, что вы знаете о женщине, которую видели лишь мельком.

— Разве это не твоя ленточка? Разве это не тот знак, который дала тебе принцесса-нищенка?

Эрих Фабер, шедший впереди, громко воскликнул.

Невольно посмотрев туда, Бастиан наморщил лоб. Лента леди Одетты была погружена в лужу мутной воды.

— Почему она там? Ты ведь не выбросил её, так ведь?

— Ты же не думаешь, что она ушла домой, потому что увидела её?

— Вполне может быть. Что ж, это даже хорошо. Будет легче избавиться от нее, может так она осознает, в каком положении находится.

Офицеры, перекинувшиеся между собой несколькими словами, вскоре заинтересовались выброшенной лентой.

За исключением одного человека, Лукаса фон Эвальда.

— Бастиан, так это...

Глаза Лукаса начали беспокойно подрагивать.

Бастиан опустил взгляд, ничего не ответив. Сандрин ненадолго отлучилась в комнату ожидания, а Одетта ушла, как будто убегая. И лента, которая была выброшена как шоу на всеобщее обозрение. Если сложить все это воедино, то, казалось, напрашивался только один вывод.

Бастиан слегка рассмеялся от изумления.

Я сделаю все, чтобы защитить то, что принадлежит мне.

Это было кредо, которое разделял Бастиан.

Это также было качество, которое заслуживало того, чтобы его ценили гораздо выше, чем то, чтобы его попирали, притворяясь благородным.

— Просто на случай, если ты неправильно понял, Сандрин никогда бы этого не сделала... Э-э, Бастиан! — Изумленно воскликнул Лукас, пытаясь защитить свою кузину.

Это вызвало почти пронзительный крик из уст офицеров, которые повернулись.

Бастиан подошел к луже, и наклонившись, поднял ленту. Это действие вызвало еще большее недоумения, но без особого беспокойства.

— В самом деле? Ты что, с ума сошел?

— Что это? Встречался ли крейсер ”Клаузиц" с "морской ведьмой"?

— Приди в себя, герой! Я не думаю, что мне нужно объяснять, на что будет похож конец одержимости сиреной, не так ли?

Несмотря на поддразнивание, Бастиан никак не отреагировал. Он только осторожно опустил приподнятые брови и взялся за грязную ленту.

Лента - моя.

По какой бы то ни было причине. Нравилось ему это или нет. В любом случае, на данный момент она находилось под его властью, а следовательно, и под его защитой.

Большими шагами Бастиан пересек сад. Следы грязной воды стекали по его пальцам, усеивая дорожку.

Когда шумящие офицеры удалились, в саду здания клуба снова воцарилась тишина. На поверхности лужи, где исчезла лента, рябь утихла, как будто ничего не происходило с самого начала.

***

Это была судьба.

Казалось, никакие другие слова не могли объяснить это случайное воссоединение.

С тихим вздохом Франц наблюдал за зданием на другой стороне улицы, прячась в тени переулка.

Прошло совсем немного времени, прежде чем в окне в дальнем конце верхнего этажа зажегся свет. Похоже, это был дом женщины.

На обратном пути, когда он отвозил свою невесту, он увидел Одетту.

Почувствовав духоту, он опустил стекло машины и в салон подул приятный ветерок. По воле судьбы, Одетта была рядом, когда он повернул голову навстречу ветру.

По какой-то причине она гуляла одна по бульвару Прев, в то время как должна быть на праздновании с Бастианом. В этот момент Франц все осознал. Его охватили депрессия и гнев, в момент, когда он поприветствовал Одетту. Его также мучили острые эмоции на протяжении всего матча.

Вот почему он импульсивно вышел из машины. Он догадался, что ему нужно это проверить.

Его сердце готово было разорваться, но Франц не подошел к Одетте. Он только следовал за ней, сохраняя спокойствие на разумном расстоянии.

Его отец и мать расценили предложение руки и сердца, сделанное императором, как хорошую возможность.

Если судить рационально, то так оно и было. Бастиану было трудно найти жену, которая могла бы стать надежной опорой. Если бы бесполезная женщина могла подержать Бастиана за лодыжки, они были бы благодарны.

Но каково было бы будущее этой жалкой добычи, брошенной на съедение зверю?

Франц невольно затаил дыхание, когда силуэт стройной женщины отразился в стеклянном окне, через которое исходил свет.

Еще немного.

Он искренне надеялся на это, но Одетта в конце концов не открыла окно.

— Он выбросил ленту.

Элла фон Кляйн подняла шумиху из-за этого инцидента.

Ее глаза засияли невинной радостью, когда она сказала, что это был не более чем намек на будущую роль Одетты.

Действительно. Просто Элла была такой Эллой.

Все собравшиеся там презирали и отвергали Одетту. Даже Бастиан, которому император даровал эту женщину.

Если бы только она была моей. Подумал он про себя.

Франц пристально смотрел на окно женщины, размышляя о более красивом доме.

Тем временем постепенно сгущающиеся сумерки становились все темнее, и медленно появлялись сияющие звезды.

В конце концов, занавески были задернуты, когда необычность ясной весенней ночи достигла своего апогея.

Франц смирился и вышел из переулка.

Наконец до него дошло, что к этому времени гнев его матери вероятно достиг небывалых высот. Отправив свою невесту пораньше обратно и даже исчезнув, бросив свою машину и водителя, он бы легко не отделался.

Франц прошел через въезд в бедный городок, придумывая подходящий предлог.

Пейзаж, в котором исчезла иллюзия Одетты, был ужасен. Трудно было поверить, что такая красивая женщина могла жить в таком неприятном месте.

Бастиан Клаузиц никогда бы не женился на этой женщине.

Франц пересек мост через реку Пратер, опьяненный безнадежной радостью.

Он нарисовал Одетту в прекрасном свете, который озарял темноту.

Это был восторженный сон, от которого он не хотел просыпаться.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*

[1] Адмиралтейство — высший орган военно-морского управления, в том числе военного судостроения, в некоторых странах в XVII—XX веках.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*

Незваный гость

Это было похоже на крик раненого животного.

Никто бы и подумать не посмел, что это был голос имперской принцессы этой славной империи.

«Перестаньте плакать, ваше высочество.»

Няня вытерла перепачканное лицо принцессы новым носовым платком.

Немного помолчав, она начала снова.

Одна из ее кузин, посетившая летний дворец, чтобы утешить убитую горем принцессу, упомянула о матче офицеров по поло, проходившем в столице. Она запоздало заметила свою ошибку и сменила тему, но это уже вылилось наружу, как пролитая вода.

«Позволь мне отправить письмо, няня. Ты можешь закрыть на это глаза, не так ли? Только один раз, пожалуйста. Я умоляю тебя.»

Едва перестав плакать, Изабель теперь принялась изводить няню возмутительными требованиями.

«Вы уже забыли предупреждение Ее величества? Если вы сделаете это, эта старая женщина больше не сможет оставаться с вашим высочеством.»

«Как вы все можете быть такими жестокими? Я еще не услышал ответа Бастиана.»

Подняв опухшие глаза и посмотрев на море за окном, Изабель вскоре снова разрыдалась. Она чувствовала себя разбитой. Разбитый на миллион кусочков. Осколки, которые она никогда не собиралась чинить или возвращать обратно, потому что все принадлежало ему.

Это место ничем не отличалось от тюрьмы.

За стены дворца не допускалось ни единого шага, а телефонные звонки и письма подвергались строгой цензуре. Потрясенные тем, что произошло на балу, ее отец и мать, казалось, были полны решимости больше не проявлять снисходительности.

«Вы уже знаете, каков был ответ капитана Клаусвица.»

«Нет. Глаза Бастиана явно дрожали. Я знаю, няня!»

- воскликнула Изабель, отчаянно мотая головой в знак отрицания.

Время шло, и воспоминания о том дне становились только отчетливее. Теперь Изабель могла вспомнить глаза Бастиана, температуру его тела и даже малейшую дрожь, передававшуюся через кончики ее пальцев, как будто они живо присутствовали при этом. Им нужно было поговорить наедине.

Время, когда они могли довериться своим самым сокровенным чувствам без чьих-либо бдительных глаз.

Изабель была уверена, что как только у нее появится такой шанс, все изменится. Это определенно было бы так.

Не в силах больше сдерживаться, Изабель рухнула на кровать и разрыдалась. Тем временем раздался стук, и вошла знакомая горничная с пузырьком на маленьком серебряном подносе.

Изабель послушно проглотила свое снотворное, не сопротивляясь, как обычно. Она предпочла бы, чтобы ее накачали наркотиками, чем терпеть такую боль.

По крайней мере, в своих мечтах она была бы свободна любить.

В своем угасающем сознании Изабель рисовала себе благословения и славу этого дня, которые, естественно, должны были принадлежать ей.

Когда Бастиан попросил символ победы перед матчем по поло, Изабель с радостью развязала свою ленточку. Бастиан наградил ее победой, поцеловав ленточку под неистовые аплодисменты.

Это была прекрасная клятва, возвещающая миру о любви, которая в конце концов сбудется.

Звук лезвий, рассекающих воздух, пронизал тишину сержанта-инструктора.

Осмотрев ряды кадетов, Бастиан завершил формальную тренировку, вложив в ножны свой командирский меч.

По громкой команде капитана-курсанта последовал салют, укрепляющий честь Военно-морского флота и поднимающий моральный дух курсантов.

Бастиан сошел с пьедестала почета после того, как продемонстрировал выступление, достойное возложенной на него миссии. Кадеты продолжали пристально наблюдать за его уходом.

В пейзаже, где время, казалось, остановилось, развевающийся флаг казался несколько чужеродным.

«У меня на глазах выступают слезы при мысли о том, что мне придется делать это до окончания фестиваля».

Ворчание Лукаса началось, когда он покидал плац.

Каждый год в середине октября в Лозанне, южном городе с крупнейшим военно-морским портом Берга, проводился фестиваль, посвященный Дню военно-морского флота.

В этом году масштаб фестиваля стал еще больше благодаря добавлению церемонии морского смотра в ознаменование победы в битве при Тросе.

Не будет преувеличением сказать, что они готовились к этому дню весь год, и курсанты, которые еще не были введены в строй, не были исключением. Бастиан и Лукас должны были привести их в идеальную форму к церемонии открытия фестиваля.

Убедившись, что они одни, Лукас начал обмахиваться снятыми перчатками. Инструкторы-диспетчеры военно-морского флота по-прежнему должны были быть в идеальной парадной форме, когда каждую среду проходили официальные тренировки, но стоять на послеполуденном солнце с таким суровым видом было не так приятно.

Тем более что ни одна прядь волос не должна выбиваться из прически.

Бастиан вернулся в штаб-квартиру почти таким же, каким был, когда стоял на платформе. Ворчание Лукаса прекратилось только после того, как он вошел в вестибюль Адмиралтейства.

Поднявшись на верхний уровень и заполнив отчет о ходе тренировок, Бастиан немедленно вернулся к исполнению обязанностей.

Разобравшись с некоторыми срочными бумагами, он сопровождал адмирала Демеля, у которого было запланировано собеседование с начальником штаба Военного министерства наедине.

Две армии, известные своими обидами, вступили в ожесточенную нервную войну из-за пустяков, и заместитель генерала был одним из них.

Вот почему адмирал Деммель обычно назначал встречи с армией по средам. Это была прекрасная возможность показать себя настоящим офицером Адмиралтейства.

«Хорошая работа. Давай на сегодня закончим.»

После удовлетворительных переговоров адмирал Демель проявил более великодушное отношение, чем обычно.

«Подумайте еще немного о том, чтобы снова отправиться за границу».

Однако самая важная просьба Бастиана снова была отклонена.

«Разве последствия травмы все еще не проявились? Прежде всего, вам еще предстоит сыграть здесь много ролей. Что бы кто ни говорил, главным героем этого военно-морского фестиваля станет капитан Клаусвиц, герой битвы при Тросе. О, к тому времени вы уже были бы майором Клаусвицем.»

Адмирал Демель посмотрел на Бастиана с гордой улыбкой на лице. По крайней мере, до окончания церемонии смотра казалось, что ему придется послужить трофеем для Адмиралтейства.

«Дело не только в том, чтобы стать майором. Примите награду с благодарностью и не забывайте, что это также отношение благородного солдата, который подает пример другим».

«Я буду иметь это в виду».

Это не было неожиданностью, и Бастиан спокойно воспринял результат.

«Кстати, капитан Клаусвиц, могу я попросить вас передать мои наилучшие пожелания леди Одетте?»

Застенчивая улыбка появилась на лице адмирала Демеля, когда он окликнул Бастиана, который уже собирался уходить.

«да. Я так и сделаю.»

Бастиан с радостью уважал пожелания своего начальника. Это был вопрос подчинения приказам, потому что ему было приказано.

Кроме того, это было время, когда он все равно должен был встретиться с этой женщиной по крайней мере еще один раз.

Выйдя из кабинета адмирала, Бастиан направился в тренажерный зал за зданием штаб-квартиры. Сначала, переодевшись и побегав по отделению, он вернулся и сделал несколько упражнений для укрепления силы.

К тому времени, когда он отложил штангу и направился в душ, небо на западе уже окрасилось в красный цвет.

Это был обычный поздний весенний вечер.

Снова став хорошо одетым офицером, Бастиан покинул Адмиралтейство на своей машине.

Одетта.

Когда он проезжал через центр города, где были сосредоточены универмаги и элитные торговые районы, он внезапно снова вспомнил имя этой женщины.

Дешевизна императора

внезапно стала комичной.

Если император собирался использовать эту женщину

как средство защиты своей дочери, он должен был, по крайней мере, убедиться, что женщина хорошо выглядит.

Конечно, она всегда приходила с красивой упаковкой, но ему было не очень приятно принимать женщину, которая всегда появлялась в чужой одежде.

Машина свернула с бульвара Прев как раз в тот момент, когда он почувствовал, что было бы неплохо, по крайней мере, придать ей достаточно презентабельный вид, чтобы избавиться от ярлыка принцессы нищих.

Проезжая по розовому, мерцающему миру, Бастиан был встречен неожиданным зрелищем, когда подъехал к таунхаусу.

Мужчина средних лет поссорился со слугами перед воротами особняка.

Когда он заметил машину Бастиана, он был очень взволнован и стряхнул с себя бесконечные руки, которые удерживали его.

«Как поживаете, капитан Клаусвиц?»

Мужчина с улыбкой подошел к водительскому месту и поприветствовал его. Когда Бастиан не ответил, он поспешно снял шляпу, чтобы показать свое лицо.

«Только не говори мне, что ты меня не помнишь».

Мужчина, торжествующе кричавший, был игроком той ночи, отцом леди Одетты.

«Как ты смеешь обращаться со мной холодно?»

Разъяренный крик герцога Диссена нарушил тишину сада.

«Тогда ладно. Я рад, что мне не нужно ничего объяснять.»

Когда Бастиан сказал это с радостной улыбкой, лицо герцога Диссена покраснело. Этот человек не смог бы скрыть своих эмоций, если бы от этого зависела его жизнь.

Естественно, что он не смог избежать сокрушительного поражения за игорным столом.

«Ближе к делу, герцог.»

Сидя по-турецки, Бастиан медленно достал сигарету и спросил:

Герцог Диссен огляделся по сторонам, яростно обдумывая свои следующие слова. Тем временем раздался щелчок, звук вытаскиваемой зажигалки. Сигаретный дым медленно поднимался и рассеивался по саду на ветру, который шевелил нежные листья. Это была действительно грубая манера.

«У меня нет намерения отдавать свою дочь кому-то вроде тебя».

- твердо заявил герцог Диссен, пряча свои окоченевшие руки под столом. Он намеревался сначала выразить свое решительное несогласие, а затем приступить к переговорам.

«Независимо от того, насколько сильно изменился мир, недопустимо, чтобы потомок ростовщика, который раньше собирал барахло, возжелал дочь принцессы!»

Герцог Диссен проявил подобающий гнев, изо всех сил ударив кулаком по столу. Бастиан, однако, отреагировал не так, как он ожидал. Все, что он сделал, это тупо уставился на него и стряхнул сигаретный пепел.

Он - собака.

Ругательства, которые Бастиан выплевывал так, словно тихо напевал, делали это еще более возмутительным.

Он ни за что не посмел бы сказать мне такое!

Пока герцог Диссен, застигнутый врасплох, отрицал реальность, Бастиан выпрямил спину.

Словно наслаждаясь возмущением герцога, подпитываясь его унижением, он мягко улыбнулся, когда герцог уставился на него с полным недоверием.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*

Усилия и искренность богача

«Вы не похожи на человека, который однажды продал мне свою дочь. Должно быть, с тех пор, как я видел вас в последний раз, вы резко сменили свою точку зрения.”

Бастиан наклонил голову, выражая серьезное сомнение.

«Это было... просто ошибкой, которую я допустил в трудной ситуации».

Передумав отчитывать мерзкую пародию, герцог Диссен поспешно дал заранее подготовленный ответ. Капитан Клаусвиц был немногословен. Было глупо вести себя безрассудно и терять лицо.

«Если бы я не был снисходителен, было бы невозможно решить этот вопрос таким образом».

Бастиан без всяких колебаний рассказал о той ночи азартных игр. Пока герцог Диссен колебался, смущенный разговором, который так отличался от того, что он ожидал, появился слуга, подавший чай.

Наконец отдышавшись, герцог Диссен воспользовался возможностью осмотреться.

Жесты служащего, который подошел бесшумно, как тень, и разлил чай, были такими же естественными и умелыми, как текущая вода.

Было очевидно, что накрахмаленная униформа также была сшита из очень роскошного материала. Он был высокопоставленным слугой с уровнем, который можно было найти только в престижной семье с высокой властью.

Это была не единственная причина, по которой он не соответствовал дурной славе семьи скромного торговца антиквариатом.

Сейчас сад находился в состоянии должного запустения, но если присмотреться повнимательнее, то все еще можно увидеть следы тщательного ухода.

Найти старые деревья и драгоценные цветы было нетрудно. Возможно, это был вкус и проницательность предыдущего владельца.

Говорили, что это был особняк, который антиквар приобрел вместо долга у аристократической семьи, которая не смогла вернуть взятые взаймы деньги.

Подобно грязной крысе, разносящей заразу, эти подонки разрушали порядок в мире. Имена благородных семей, которые создали и защищали эту империю. Его долгая история и традиции были подорваны заразой, которую они распространяли.

Точно так же, как это сделал герцог Диссен.

Проходя мимо особняка, видневшегося среди густых деревьев, и стильного старого фонтана, взгляд герцога Диссена вернулся к Бастиану, который сидел напротив него.

Форма имперского офицера и почетные медали за выдающуюся военную службу, и даже роскошный таунхаус, расположенный в центре столицы.

Если бы он заранее не знал о своем происхождении, то не сомневался бы, что он сын из престижной семьи. Он (Бастиан) был похож на крысу, играющую в короля над руинами, потерявшими своего хозяина.

«На самом деле, почему бы тебе не использовать этот болтлтвый ротик перед императором, чтобы сказать ему, что ты выиграл Одетту в игорном доме в глухом переулке? Если ты не можешь этого сделать, я могу сделать это за тебя. Таким образом, репутация, которую вы приобрели, в одночасье утонет в грязи”.

Герцог Диссен выразил свою враждебность более радикальными словами. Он предпочел бы использовать метод получше, но когда внук антиквара проявил свое высокомерие, у него не было выбора.

«Будь по-вашему».

Голос Бастиана просочился в пурпурную темноту вечера, когда он отпил глоток чая.

«Неужели моя репутация должна пострадать из-за чего-то подобного? В этом не было бы ничего особенного, если бы это случилось».

«Ха. Честь героя - это так важно? В конце концов, вы не можете скрыть свои корни, сколько бы вы ни притворялись.»

Вопреки его насмешке, руки, лежавшие у него на коленях, были влажными от холодного пота. Чтобы скрыть этот факт, герцог Диссен начал работать еще усерднее.

«И вы думаете, что знаете лучше, когда говорите о чести?»

- печально возразил Бастиан и стряхнул пепел со своей сигареты. Его голубой взгляд был леденящим. Это было похоже на то, как если бы вокруг твоего тела обвилась холодная змея.

«Вы делаете это, потому что за вашей спиной стоит император, но что бы кто ни говорил, я отец Одетты! Какова бы ни была воля императора, вам понадобится мое разрешение, чтобы заполучить ее!»

Загнанный в угол, голос герцога Диссена от гнева стал еще выше.

Он слышал, что Бастиан уже был без ума от Одетты.

Выводы источников, с которыми он встречался, чтобы выяснить всю историю этого дела, были последовательными. Они сказали, что это был слух, который уже распространился по всему социальному миру. То, что видел и слышал герцог Диссен, мало чем отличалось. Это была скандальная и интересная история.

Герцог Диссен очень хорошо знал, насколько слепым может быть человек, ослепленный любовью. Ибо когда-то он сам был таким же.

Таким образом, обвинение в том, что герцог Диссен приблизился к принцессе Хелен, чтобы воспользоваться ею, было еще более неприятным аспектом.

Если бы это было только по этой причине, он бы бросил свою жену в тот день, когда ее лишили права быть императорской принцессой.

Возможно, для них обоих было бы лучше, если бы это было правдой, но сейчас это было не более чем сожаление.

И все же Одетта, ребенок, который был подобен лучшей драгоценности, осталась позади, так что эта глупая любовь не была полностью бессмысленной.

«Я имею право выдать Одетту замуж за кого-нибудь другого, если мне этого захочется. Даже если вы прославленный герой, Одетта гораздо лучше подойдет для более утонченной и элегантной семьи, хотя и немного менее богатой, чем вы, которая не более чем вульгарное отродье.»

Бастиан наклонил голову с кривой улыбкой, услышав блеф герцога Диссена.

«Почему кто-то с такой глубокой заботливостью оставил свою дочь незамужней до сих пор?»

«Я просто был осторожен! Если бы положение нашей семьи не стало таким трудным, как сейчас, Одетта вышла бы замуж за представителя самой престижной семьи в империи. Возможно, она вышла бы замуж за иностранца из королевской семьи и стала бы королевой. Она вполне заслуженный ребенок.»

«А, я понимаю».

«Итак, для того, чтобы общаться с моей дочерью, разве вы не должны проявлять усилия и искренность, чтобы соответствовать этому?»

«Старание и искренность. Вы, наверное, подразумеваете деньги.»

Бастиан смутил герцога своей прямотой.

«Итак, я имею в виду...»

«Прежде всего, позвольте мне сделать вам вывод: вы ничего не получите от меня взамен».

Оборвав его с дерзким видом, Бастиан холодно заметил:

«Если вы хотите выдать свою дочь замуж за кого-то другого, кого сочтете достойным, тогда да, сделайте это. Как вы сказали, это было бы правом отца. Я буду уважать ваше решение. Но прямо сейчас император не отпустит леди Одетту, так что, я думаю, нам придется подождать следующего хода.»

Бастиан пожал плечами и дал совершенно неожиданный ответ.

«Будь то хозяйка престижной семьи или иностранная королева, поступайте так, как пожелает герцог, когда придет время. Но если вы хотите сохранить эту драгоценную надежду, вам лучше пока взвесить все варианты».

«что?»

«Разве это не стало бы серьезной помехой для вашего брачного бизнеса, если бы даже ходили слухи о том, что ваша дочь - леди, к которой уже прикасалась вульгарная крыса? Конечно, для меня это была бы просто еще одна сага».

Бастиан ни разу не повысил голос, продолжая свои грязные и мерзкие угрозы. Произнося речи, герцог Диссен просто моргал своими ошеломленными глазами.

«Если вы будете спокойно ждать, я с радостью верну вам вашу дочь в целости и сохранности. Прямо как в ту ночь в игорном доме.»

«Как вы смеете… как вы смеете...»

Герцог Диссен попытался выплюнуть новые оскорбления, но все, что у него вырвалось, были сдавленные стоны. Но Бастиан и бровью не повел и снова затянулся дымом.

Глядя на запыхавшегося мужчину, он спокойно встал.

Он бросил наполовину сгоревшую сигарету в пепельницу и лениво надел шляпу, двигаясь плавно, как будто это было частью танца.

«Если вы хотите поговорить на высшем уровне, я предлагаю вам в следующий раз посетить Императорский дворец».

Бастиан грациозно склонил голову и обернулся в конце этой фразы.

Звук бьющегося фарфора на столе, опрокинутом герцогом Диссеном, который запоздало пришел в себя, странно гармонировал со звуком удаляющихся шагов Бастиана.

До последнего момента Бастиан ни разу не оглянулся назад.

Вскоре няня погрузилась в глубокий сон. Снотворное, по-видимому, оказало определенный лечебный эффект, несмотря на тот факт, что она не израсходовала всю дозу, опасаясь серьезного несчастного случая, если таковой произойдет.

Вздохнув с облегчением, Изабель первым делом достала сверток, который прятала под кроватью.

Это была одежда служанок, собранная одна за другой в течение нескольких дней.

Она не могла просто сидеть и ждать того дня, когда ее продадут Белову.

Беспомощность мотивировала Изабель.

Она намеренно впадала в неистовство, принимала снотворное, притворялась опьяненной неиспользованными таблетками, чтобы избежать любопытных взглядов своей няни и горничных.

Время, проведенное вдали от бдительного ока, позволило Изабель узнать несколько фактов. Время чаепития для горничных, пока она спала. Молодая горничная, чья очередь скоро должна была отправиться в отпуск. Такие беспокойные времена, когда тележки с продуктами приезжают и уезжают.

Это была ступенька надежды, которая привела бы Изабель к нему.

Она должна встретиться с Бастианом.

Изабель поклялась и быстро переоделась. Она не забыла подложить свои подушки под одеяло, чтобы выглядеть как спящая.

Наконец Изабель, надвинув свою простую соломенную шляпку пониже, сделала осторожные шаги к окну. Лежа в длинном кресле, няня все еще крепко спала.

Должно быть, то же самое было и с другими горничными, которые пили чай с наркотиком вместе с няней.

«мне жаль. Пожалуйста, пойми меня».

Изабель поцеловала няню в морщинистую щеку в знак извинения. Эмоции захлестнули ее, но она изо всех сил старалась сдержать слезы.

Возможно, это был ее последний шанс, она никогда не знала. Пришло время быть сильной, если она не хотела прожить остаток своей жизни в сожалениях.

Изабель засунула деньги и драгоценности, которые она приготовила заранее, поглубже в старую сумку служанки.

Этого, казалось, было достаточно, чтобы продержаться какое-то время.

Было бы лучше, если бы она смогла найти какие-нибудь более ценные украшения, но это было лучшее, что она могла сделать сейчас, когда у нее не было возможности передвигаться столько, сколько ей хотелось.

Наконец, Изабель положила записку с извинениями в ящик стола. Она также положила рядом с ним обручальное кольцо, подаренное ей принцем Беловым.

Должно быть, это очень ценное украшение, но казалось, что по крайней мере к этому нельзя прикасаться.

Она не хотела, чтобы тень другого мужчины падала на ее любовь к Бастиану.

Сделав все приготовления, Изабель крепко схватила свою сумку и подошла к двери спальни.

Было уже 11 часов. Пришло время открывать задние ворота Летнего дворца.

Следы насилия

*.·:·.✧.·:·.*

— В конце концов, молодость - это здорово, — сказал доктор Крамер, с довольной улыбкой закрывая карту.

Никаких аномальных находок.

Результаты обследования в этом месяце также незначительно отличались от результатов прошлого месяца. Операция на его левом плече по удалению осколков снаряда была полностью проведена, и следы его огнестрельного ранения постепенно исчезали. Восстановление прошло гораздо быстрее, чем ожидалось.

— Вы в состоянии снова отправиться на передовую, но я не рекомендую этого делать.

Доктор Крамер облокотился на край стола, глядя на своего пациента. Бастиан только усмехнулся и, ничего не ответив, начал одеваться. Тело, покрытое большими и маленькими шрамами, вскоре исчезло под хорошо сшитой рубашкой.

— Я надеюсь, что Адмиралтейство получит только факты, исключающие мнение врача.

Застегнув запонки, Бастиан повернулся, чтобы встать. Он улыбался, но это была всего лишь формальная вежливость. Казалось, он не собирался отказываться от своей решимости снова уехать за границу.

— Бастиан.

Доктор Крамер вздохнул и позвал его по имени.

Именно в этой клинике он впервые познакомился с ребенком. Такая солнечная поздняя весна, как сегодня. Был день выходного дня, когда в открытое окно задувал ароматный ветерок с розами.

Сын Софии, Бастиан, имел точно такую же внешность, как и Джефф Клаусвиц, ставший причиной ее смерти. Тем не менее, тот факт, что он не смог избежать участи, подобной судьбе его матери, делал его еще более безнадежным.

Карл Иллис пришел в больницу со своим внуком, умоляя поискать доказательства жестокого обращения.

Он сказал, что только что забрал сына Софии из дома его отца. Глаза старика были залиты кровью, когда он сказал, что Бастиан теперь член семьи Иллис, сказав, что он больше не позволит монстрам уничтожить ребенка. Клаусвиц хотел избавиться от старшего сына - Бастиана, оставленного его умершей бывшей женой, а дедушка Илис хотел отомстить за свою дочь, сделав ребенка своим наследником.

Битва между двумя семьями, продолжавшаяся в течение многих лет после смерти Софии, закончилась победой Клаусвица.

Доктор Крамер, который осматривал Бастиана в тот день по его просьбе, был дважды шокирован.

Сначала, когда ребенка раздели, по всему телу мальчика были видны большие и маленькие шрамы. Глубокие раны от недавнего нападения дикой собаки все еще не зажили должным образом.

Следующим был момент, когда ребенок рассказал историю о том, как появились его раны. Упал с лошади, порезался во время занятий фехтованием и пострадал при падении во время пешего похода.

Шрамы, оставленные на теле Бастиана, имели общую причину. Все они были созданы из-за ошибки ребенка во время урока-преемника. По крайней мере, так это выглядело на первый взгляд. (*они использовали оправдание класса преемников, чтобы надругаться (убить разумно) над молодым Бастианом)

— Похоже, ты уже заработал достаточную репутацию солдата, так почему бы тебе просто не уволиться? Я не хочу подписывать бумаги, которые позволяют тебе вернуться туда, своими собственными руками.

Доктор Крамер глубоко вздохнул и снял очки с переносицы.

— Даже если бы я был на передовой, поддержание мира и бдительность были бы моей главной миссией.

Облокотившись на противоположный конец стола, Бастиан спокойно ответил:

Весенний солнечный свет, усеянный золотистыми пылинками, бесшумно падал на них двоих, когда они смотрели в одну точку.

— Это действительно очень правдоподобно с твоей стороны - говорить такие вещи после возвращения с травмой.

— Это был исключительный случай.

— Что, если, по какой-либо случайности, что-то подобное случится снова?

— Что ж, думаю, я получу еще одну медаль.

Доктор Крамер невольно расхохотался над бесстыдной шуткой Бастиана.

Бастиан тоже тихо улыбнулся. У него было спокойное выражение лица, но было трудно понять выражение его глаз. Совсем как тот мальчик 14-летней давности.

Решимость Карла Иллиса обвинить чету Клаусвиц в тайном насилии над сыном его бывшей жены так и не осуществилась. Было ясно, что коварное и жестокое надругательство совершалось в течение длительного времени, но они не оставили никаких свидетельств того, что их заманили в ловушку.

Преемственное образование.

Они выдвинули такое грандиозное дело.

Джефф женился во второй раз, как только умерла его бывшая жена, и ребенок его второй жены родился недоношенным на семь месяцев*. Даже имея сына, рожденного его женой-аристократкой, Джефф Клаусвиц выразил намерение использовать сына своей бывшей жены в качестве своего преемника. Это была акция, направленная на подавление подозрительности и безобразия, которые начались с того необъяснимого инцидента. (*Это означает, что Джефф изменял своей жене (матери Бастиана), пока она была жива)

Супруги Клаусвиц доверили наследника Бастиана семьи тщательно отобранным наставникам. Все они были признанными экспертами, поэтому было трудно отмахнуться от этого как от чего-то, что не имело никакого эффекта. Однако это сопровождалось суровым дисциплинарным методом, который заставлял и доводил ребенка до уровня, которого он никак не мог достичь.

Ребенок проснулся утром еще до восхода солнца и сидел за своим столом идеально одетый. После того как он страдал от школьных занятий, которые было трудно усваивать людям его возраста, продолжались суровые физические тренировки, близкие к военной подготовке.

Он читал и писал до тех пор, пока его глаза не покраснели, а руки не распухли. Несмотря на то, что он упал со спины лошади и чуть не сломал шею, он научился ездить верхом. Он остался один ночью в лесу с ружьем в своей все еще растущей руке.

Если у него получалось, возвращалось холодное молчание, а если он терпел неудачу, ценность его существования ставилась под сомнение. С шести лет, когда умерла его мать, до двенадцати, когда он посетил эту больницу вместе со своим дедушкой по материнской линии.

Это был период времени, когда ребенок жил в стенах семьи Клаусвиц.

— Но это будет только этой осенью. Что бы ты ни делал, ты не получишь моей подписи. Решение Адмиралтейства будет таким же.

Вместо того чтобы спросить Бастиана, достаточно ли этого сейчас, чтобы перестать мстить, доктор Крамер просто горько улыбнулся.

Иногда он (доктор) сожалел о том, что раскрыл правду о том, что София была убита. Если бы он просто прикрыл обычной смертью то, что она покинула этот мир во время родов, в сердце Карла Иллиса не возникло бы такой глубокой обиды. Тогда месть, которой он не смог бы добиться, не стала бы задачей этого ребенка. Хотя теперь это стало не более чем бесполезным сожалением.

Снова надев очки, доктор Крамер с сожалением посмотрел на Бастиана. Несмотря на то, что прошло много времени, мысли доктора все еще оставались в прошлом, когда он смотрел на него.

Любое насилие оставляет следы.

Это не было исключением, учитывая, что это было оскорбление в невидимой форме.

Поняв, что он больше не может наказывать чету Клаусвиц, Карл Иллис в конце концов прослезился от обиды. Тем временем юный Бастиан защищал своего деда по материнской линии, когда тот плакал, и выглядел ни капельки не расстроенным.

И через некоторое время он, наконец, покинул этот медицинский кабинет вместе с Карлом Иллисом. В фигуре двенадцатилетнего мальчика, закрывающего дверь после вежливой улыбки, доктор Крамер увидел следы, оставленные этим молчаливым насилием.

— Как насчет того, чтобы жениться и создать семью?

Доктор Крамер внезапно задал неожиданный вопрос.

— Конечно, это не значит, что ты должен принять предложение руки и сердца, навязанное императором. На свете есть много других хороших леди, так что подумай об этом серьезно. Брак, заключенный по любви, а не как средство совершения сделки.

— да. Буду иметь это в виду.

Бастиан коротко ответил и улыбнулся. Доктор знал, что он не прислушается, но больше ничего не мог сказать.

Внезапно ему показалось нелепым давать такой совет, когда он сам давным-давно похоронил в своем сердце несбывшуюся любовь.

Бастиан ушел, как обычно вежливо поздоровавшись. После последнего приема кабинет врача окутала томная послеполуденная тишина.

Доктор Крамер стоял перед окном, выходящим на главный вход больницы, и смотрел, как Бастиан уходит. Перекинув пиджак через руку, Бастиан шел уверенными шагами, глядя прямо перед собой. Хотя сегодня он был одет в штатское, по тому, как он держался, можно было догадаться, что он опытный военный.

Доктор Крамер молчал до тех пор, пока прекрасные светлые волосы, как весеннее солнце, не скрылись из виду.

Одетта обернулась и посмотрела на свое отражение в витрине кафе на другой стороне улицы.

Это была слишком срочная встреча, чтобы обратиться за помощью к графине Трирской сегодня.

Ее блузка и юбка были достаточно опрятными, но они не подходили для официального мероприятия.

Мужчина не сказал, куда он планировал пойти и что собирался делать.

<Мы встретимся завтра в 15:00 перед фонтаном на Ратушной площади.>

Письмо, отправленное Бастианом вчера вечером через личный кабинет, содержало всего одну смехотворно короткую записку.

K.

И снова последним приветствием был всего лишь один неискренний слог его фамилии.

Судя по времени и месту, по крайней мере, не было похоже, что она собиралась посетить официальное светское мероприятие.

Она выбирала одежду с учетом этого, но по мере приближения времени встречи ей становилось не по себе. Именно в этот момент с другой стороны улицы начала приближаться машина.

Приближающийся черный автомобиль, постепенно сбавляя скорость, остановился недалеко от фонтана. Убедившись, что машина отличается от машины мужчины, на котором она ездила в тот день, Одетта перестала обращать на это внимание.

— Здравствуй, леди Одетта.

Знакомый голос из незнакомой машины раздался как раз в тот момент, когда Одетта начала разглаживать складки на своей старой юбке.

Вздрогнув, она подняла голову. Пока она поднимала свой зонтик, который чуть не уронила, с заднего сиденья вылез мужчина. К ее удивлению, это был Бастиан Клаусвиц.

Уверенно он подошел к ней, когда она была в замешательстве.

Казалось, его ни в малейшей степени не беспокоили взгляды прохожих.

— Здравствуйте, капитан.

Одетта сначала ответила вежливым приветствием.

Остановившись в шаге от нее, Бастиан внимательно посмотрел на Одетту, опустив глаза.

Это был наглый взгляд, не имевший намерения скрывать снобистские стандарты оценки.

— Пойдем.

Закончив свою оценку с двусмысленной улыбкой, Бастиан протянул руку.

Одетта посмотрела на него, словно требуя объяснений, но он ничего не ответил.

Взяв у Одетты зонтик и сложив его, Бастиан проводил ее к припаркованной машине. Одетта уже была на заднем сиденье, когда поняла, что произошло.

— Скажи мне, куда мы идём.

Она набралась смелости спросить, но Бастиан проигнорировал ее просьбу, тихо закрыв дверцу машины.

Одетта наблюдала за ним, нахмурив брови. Когда водитель открыл дверь на противоположное заднее сиденье, Бастиан спокойно забрался на сиденье рядом с ней. Несмотря на чудовищную грубость, он никогда не колебался.

— Пойдем.

Это была единственная команда Бастиана, но водитель без вопросов завел машину.

— Мы скоро прибудем.

Неискренним тоном Бастиан протянул ей зонтик. Одетта приняла это, скрывая свое неудовольствие.

Пока она изучала узор зонтика у себя на коленях, машина, в которой они ехали, въехала в переполненный центр города.

Машина прибыла к месту назначения и остановилась в тот самый момент, когда Одетта обнаружила торчащую нитку кружева.

Когда она поспешно сняла его, дверца заднего сиденья открылась. За протянутой рукой Бастиана она могла видеть витрины роскошного магазина.

Сабина.

Это был магазин одежды, упомянутый дочерью графа, которая ловко проверяла Одетту.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*

Принцесса-попрошайка

— Давненько не виделись, Бастиан.

С улыбкой на лице мадам Сабина поприветствовала их лично. Бастиан без колебаний обнял ее.

— Ты даже не представляешь, как я была удивлена, получив известие от твоей тети.

— Спасибо, что оказала мне услугу, мадам Сабина.

— Это вовсе не проблема. Племянник Марии – и мой племянник тоже.

Коротко поцеловав Бастиана в щеку, мадам Сабина наконец посмотрела на Одетту, которая стояла на шаг позади него.

— Добро пожаловать, леди Одетта, для меня большая честь иметь возможность служить вам.

Яркая улыбка появилась на ее лице, которое на мгновение стало холодным.

После приветствия мадам Сабина провела их обоих в приемную в задней части зала, где были выставлены платья и ткани. Только войдя туда, Одетта поняла ситуацию.

— Что ж, может, сначала снимем мерки, а потом обсудим детали?

— Мне жаль. Я думаю, что, должно быть, произошла какая-то ошибка.

Одетта остановилась с неловкой улыбкой.

— Я пришла сюда не для того, чтобы шить себе одежду на заказ. Я просто подумала, что это подходящее место для того, чтобы навестить знакомых капитана.

— Извини, не могла бы ты оставить нас на минутку?

Бастиан внезапно прервал слова Одетты. Мадам Сабина радостно кивнула.

— В любом случае. Дай мне знать, когда разговор закончится.

Легонько похлопав Бастиана по плечу, мадам Сабина ушла вместе с персоналом.

Когда дверь закрылась снаружи, в приемной, где они остались только вдвоем, воцарилась мертвая тишина.

— Это было очень грубо.

Одетта заговорила первой, нарушив молчание. Бастиан посмотрел на ее наглое лицо.

— Мне кажется, за это следует благодарить, а не упрекать, леди Одетта.

— Спасибо? Что простите?— удивленно переспросила Одетта.

Ей удалось сохранить спокойный тон, но этого было недостаточно, чтобы скрыть даже дрожь в глазах.

— Это место уже полностью забронировано до следующей весны. Если бы не старая дружба между моей тетей и мадам Сабиной, нам не была бы предоставлена эта особая привилегия.

— Каким бы замечательным ни было это место, у меня нет никакого желания получать одежду от капитана. Навязывание нежелательных подарков таким образом......

— Подарков? Неужели вы думаете, что я беру на себя все хлопоты, только для того, чтобы сделать вам подарок?

Впервые низкий и мрачный голос Бастиана наполнился эмоциями. Это была резкая насмешка, которая стерла даже самый минимум вежливости.

Потеряв дар речи, Одетта только моргала своими широко раскрытыми круглыми глазами. Тем временем Бастиан повернулся, снова сел на гостеприимный диван и взглядом указал на кресло напротив себя. Одетта бросила вызов высокомерному приказу, оставаясь неподвижной.

Бастиан кивнул головой, словно соглашаясь делать все, что ей заблагорассудится, и взял со стола хрустальный бокал. Звук столкновения прозрачного стекла и льда раздался громким и отчетливым эхом.

— Меня не интересуют дешевые вещи.

Смочив губы холодным виски с содовой, Бастиан медленно скрестил ноги. Яркий свет, отражавшийся от хорошо начищенных туфель, был направлен на расфокусированные зрачки Одетты.

— Что бы у меня ни было, я хочу, чтобы это было самое лучшее. Самое лучшее, самое дорогое, самое модное - все. Леди Одетта не исключение.

— Зачем беспокоиться, если я все равно фальшивка? Именно капитан сказал, что все это всего лишь спектакль, который закончится свадьбой принцессы Изабель.

Несмотря на оскорбление, настолько серьезное, что ее глаза побелели, Одетта не потеряла самообладания.

Это было святилище сердца, которое не имело никакого отношения к этому человеку. Последнее достоинство, которое Одетте удалось сохранить. Она не хотела давать этому неисправимому мужчине право нарушать его.

— Я помню, что это решение было принято с риском возникновения слухов и репутационного ущерба из-за этого предложения руки и сердца. У меня что, плохая память?

— Конечно, меня не волнуют честь и достоинство джентльмена. Если ваша гордость проистекает из благородной крови, то для меня это деньги.

Сделав еще один глоток виски с содовой, Бастиан достал из нагрудного кармана пиджака носовой платок и вытер капли воды, стекавшие по его пальцам.

— Но на данный момент, благородная леди, которую весь мир будет знать, как мою женщину, не будет ли это очень затруднительно для моего положения, потому что у вас нет ни одного приличного предмета одежды?

— Когда я посещаю официальные мероприятия, я одеваюсь достойным образом для этого случая. Я намерена продолжать так поступать и впредь.

— Я знаю, вы стараетесь изо всех сил. Я ценю это.

Бастиан сложил запачканный водой носовой платок и положил его на край стола. Он поднял голову и посмотрел на Одетту. Ее лицо было бледным, как лист бумаги, а глаза покраснели от непролитых слез. Цвет ее лица контрастировал с суровым выражением лица.

— Но, как вы знаете, результаты были не очень удовлетворительными, и у меня нет ни малейшего желания мириться с этим прозвищем, которое стоит перед вашим именем. Так что это скорее работа, чем подарок. Я думаю, что это более подходящий способ выразить это.

Брови Бастиана нахмурились, когда он посмотрел на потрепанный вид принцессы-нищенки. Разочарование усилилось, когда на ум пришел отец женщины, который приходил вымогать деньги.

Жизнь леди Одетты была гораздо более запутанной, чем он думал.

Огонек самоосуждения промелькнул на лице Бастиана, когда он понял, что за женщина ему доверена. Он думал, что предпочел бы поплатиться за нелояльность императору, но ни о чем не сожалел.

Это был выбор, который он сам сделал. И у Бастиана было средство стереть пятно со своего достоинства. Как только он найдет решение, тогда это не будет проблемой.

— Разве это не то, с чем мы оба должны смириться и понять?

Одетта подняла голову после того, как долго смотрела на носки своих старых туфель. Ее глаза были сухими и покраснели еще больше. Несоответствие между ее юным лицом и мрачной аурой было странным, потому что она не пользовалась косметикой.

— Мне жаль, но мне также не нравится это прозвище, которое унижает капитана. Но причина, по которой я не проявляла никаких признаков этого, заключалась в том, что я думала, что это входит в обязанности моей роли. Я надеюсь, что капитан сможет проявить такой же уровень внимания.

Одетта сказала Бастиану тоном матери, поучающей своего незрелого ребенка. Губы Бастиана слегка скривились, когда он посмотрел на ее серьезное лицо. У нее был талант неожиданно смешить людей.

— Внук старьевщика. Я ничего не могу с этим поделать, пока не перероднюсь, но в случае леди Одетты разве все не по-другому?

Бастиан слегка пожал плечами.

— Давай жить с проблемами, которые мы можем решить. Нет ничего хорошего в том, чтобы зацикливаться на невозможном.

Бастиан встал со своего места и шагнул к женщине. Он был очень тихим и проворным для человека его роста и телосложения.

— Я займусь своей работой, а леди Одетта - своей. Остальное не имеет значение. — приказал Бастиан. Застывшая Одетта ничего не могла ответить, но это, казалось, не имело особого значения.

— Когда вам нужно поклониться, кланяйтесь низко. Вот, что такое настоящая гордость.

Прошептав это единственное слово, Бастиан поднял голову и обернулся.

Одетта терпела это столько, сколько могла, изо всех сил, стараясь не выказывать своего презрения.

Она знала, что это уже бесполезная гордость, но ей приходилось держаться за пустую оболочку, чтобы сразу же не выбежать за дверь.

Пока Одетта пыталась унять свои эмоции, Бастиан переговорил с сотрудниками, ожидавшими снаружи приемной.

— Прошу прощения за неучтивость.

Вежливо извинившись, Бастиан вернулся на диван в другом конце гардеробной.

Одетта все еще стояла там, наблюдая за сюрреалистической сценой. Когда Бастиан, глубоко откинувшись в своем кресле с подголовником, открыл журнал о скачках, подготовленный для джентльменов, персонал засуетился.

Это было началом «игры в куклы».

****

Готовая снять мерки, Одетта взошла на подиум.

Когда свет от светильников упал на ее единственный предмет одежды - муслиновое платье, стали отчетливо видны очертания ее тела, завернутого в полупрозрачную ткань. Мадам Сабина удивленно подняла брови. Выражения лиц помощников, державших рулетку, существенно не отличались. Они уже признали, что у нее красивое тело, но, несмотря на это, оно превзошло их ожидания.

Поторопив взглядом своих помощниц, мадам Сабина отступила на шаг назад и понаблюдала за ситуацией. Когда она была рядом с Бастианом, она этого не замечала, но Одетта была довольно высокой дамой, когда стояла одна. Она была стройной, но с изгибами в тех местах, которые сводили бы мужчин с ума. Ее чистая кожа и прямая осанка подчеркивали ее стройную фигуру.

Светские королевы, знаменитые актрисы и певицы, даже могущественные любовницы променяли бы богатство и статус на красоту. Мадам Сабина видела бесчисленное множество клиенток, в том числе знаменитых красавиц этой империи, но гармоничные черты лица и грация Одетты были особенно впечатляющими.

Портниха, которая снимала с нее мерки с помощью рулетки, называла цифры, а ассистентка, которая тихо следовала за ней, записывала их. На протяжении всего тщательного измерения Одетт действовала тихо и умело. Это было совсем не то, чего можно было бы ожидать от общения с упрямой бедной женщиной.

— Все, готово.

Тишину прорезал голос портного, объявлявшего об окончании.

— Спасибо.

Вежливо поздоровавшись, Одетта направилась в раздевалку, чтобы переодеться.

Мадам Сабина кивнула с довольной улыбкой. Грациозные жесты Одетты делали ее еще более привлекательной молодой леди. Казалось, наконец-то стало понятно, почему Бастиан вел себя так необычно.

Вскоре Одетта вернулась, снова одетая в изодранную одежду.

Охваченная нетерпением, мадам Сабина поспешно повела молодую леди в приемную.

Бастиан читал журнал, сидя в той же позе, что и раньше.

Когда она усадила Одетту рядом с ним, мадам Сабина поманила ее рукой, и к ней подошел персонал с роскошными тканями. Бастиан наконец сложил журнал и поднял голову.

— А теперь давайте обсудим детали.

Голос мадам Сабины был пронизан искренней радостью.

Мария Гросс сказала, что она беспокоилась, потому что не знала истинных намерений своего племянника.

Но мадам была уверена, что сможет дать ответ и передать его своей подруге.

Она считала, что деньги, которые мужчина тратит на женщину, тратятся разумно.

Это была очевидная истина, доказанная десятилетиями работы в магазине одежды. Это была своего рода наука.

.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.

Настоящая любовь этого мужчины

*.·:·.✧.·:·.*

К заходу солнца был составлен внушительный список заказов. Платья и шляпки. Были даже такие аксессуары, как обувь, перчатки и зонтики.

Все десять заказав, выбрал сам Бастиан Клаузиц. Единственное, что делала Одетта, - это таскалась за ним, снимала мерки и тихо стояла рядом, словно кукла.

— Ох, точно. Я чуть не забыла о кое-чем важном.

В то время как они поднимались, мадам Сабина ненадолго оставила их, обнаружив ручку, зарытую в груду шелка и шифона.

— Не могла бы леди Одетта дать мне ваш адрес? Я свяжусь с вами, когда заказ будет готов.

— Да, мэм. — Спокойно ответила Одетта, после чего взяла ручку, которую протянула ей мадам Сабина.

Царапающий звук щипка, скользящего по бумаге, проникал в сияние заходящего солнца.

— Это адрес родственницы, которая отвечает за мою компаньонку. Пожалуйста, отправляйте все письма туда. — Сказала Одетта, возвращая адресную книжку. Хотя мадам Сабина выглядела сбитой с толку, она больше не задавала вопросов.

— Пойдемте.

Бастиан, поднявшись первым, протянул мне руку. Хотя сердце Одетты было в смятении, она без малейшего колебания взяла его за руку.

Этот человек выполнил свою работу. Значит и Одетта также должна была выполнять возложенные на нее обязанности. Таково было правило этих договорных отношений. Она не хотела быть в долгу, по крайней мере, со своей стороны.

Приняв решение, Одетта взяла Бастиана под руку и вышла из гримерки. Сотрудники, которые упаковали готовые к отправке вещи, тихо последовали за ними. Хоть все эти товары были лишь частью списка заказов, все они заполнили багажник и пассажирское сиденье большого автомобиля.

После погрузки всего багажа, персонал вежливо поприветствовал их. Пешеходы, собравшиеся посмотреть на процессию с роскошными подарочными коробками, тоже начали поспешно расходиться.

— У меня есть планы, так что поужинать вместе будет затруднительно. — Сказал Бастиан, прервав тишину.

Одетта посмотрела на него с недоумением. Это прозвучало так, словно ей отказали в свидании, даже не пригласив на него.

Слова о том, что она вообще не собиралась ужинать с ним, даже если у него не было никаких предварительных обязательств, застряли у нее в горле, но Одетта изо всех сил старалась контролировать свои эмоции.

— Давайте вернемся в машину. Ханс отвезет вас домой.

— А что насчет капитана?

— Я пройдусь пешком. Место встречи находится неподалеку, так что так будет даже быстрее.

Бастиан взглянул на большое здание на другой стороне главной улицы. Отель "Рейнфельд". Это было то самое место, где состоялась их первая не самая удачная встреча.

Прежде чем Одетта успела ответить, ожидавший ее водитель открыл дверцу заднего сиденья. Это было неприятно, но отказаться от этого знака, казалось, было невозможно. Настаивать на том, чтобы везти столько багажа в одиночку, в любом случае было бы бессмысленно. Чем больше она думала об этом, тем более нелепым это казалось.

— Спасибо вам, капитан.

Одетта низко склонила голову, аккуратно сложив руки вместе.

Всего за несколько часов этот человек потратил гораздо больше, чем Диссен тратил на проживание за год. Даже если он сказал, что это было сделано ради его собственной репутации и достоинства, все же, вещи были отданы Одетте. Это казалось чем-то, за что она должна была быть благодарна, и поэтому она поклонилась. Она даже не хотела думать о чувствах Бастиана. Да и не было похоже, что это требовалось.

Снова выпрямившись, Одетта прервала неловкое молчание, поспешно забравшись в машину. Когда водитель забрался на водительское сиденье и завел двигатель, пронесся звук стука.

Вздрогнув от стука в стекло, он перевел взгляд и увидел Бастиана, прислонившегося к окну машины.

— Перед отъездом не забудьте оставить весь багаж у Диссена.

Донесся голос Бастиана, из полуоткрытого окна машины.

— Конечно, я не думаю, что это принесет какую-то пользу в глазах герцога. Что вы об этом думаете, юная леди?

Глядя прямо на сбитую с толку Одетту, Бастиан улыбнулся так же мягко, как вечерний бриз.

— ... Да. Я и так собиралась поступить так, как сказал капитан. Не беспокойтесь об этом, — заверила мужчину Одетта бесстрастным голосом. Она чувствовала себя такой смущенной и несчастной, будто была голой, но не могла отрицать тот факт, что замечание Бастиана было справедливым.

— Я рад, что вы такая понимающая собеседница. Тогда возвращайтесь в целости и сохранности, леди Одетта.

Бастиан удовлетворенно кивнул головой и снова выпрямился.

Сделав шаг назад, Бастиан легким кивком головы дал понять, что уходит. Одетта, которая смотрела только на кончики своих пальцев, подняла голову, когда машина завернула за угол улицы.

Вечером выходного дня город был наполнен множеством людей, экипажей и легковых автомобилей, число которых в последнее время начало быстро увеличиваться. Хоть её дом был неподалеку, казалось, что потребуется довольно много времени, чтобы выехать с перекрестка главной улицы. Мужчина был прав, когда сказал, что быстрее будет идти пешком.

— Сегодня день оперного представления, поэтому движение очень перегружено. Говорят, он очень популярен, из-за того, что там участвуют популярные певцы. — Тихо проговорил водитель, взглянув в переднее зеркало.

— Я в порядке. Не волнуйтесь.

Со слабой улыбкой Одетта перевела взгляд на улицу через окно машины. Когда машина, которая так осторожно ехала вперед, подъехала к освещенному фасаду отеля "Рейнфельд" она заметила мужчину. Это был Бастиан, который прибыл туда намного раньше машины. Вскоре перед отелем остановилась черная машина, такая же роскошная, как та, в которой ехала Одетта.

Бастиан подошел к ней без колебаний, после чего вывел даму из машины с теми же вежливыми жестами, что и по отношению к Одетте.

Было не трудно узнать эту очень утонченную и великолепную рыжеволосую даму.

Сандрин. Графиня Ленарт, настоящая любовь этого человека.

***

— Сандрин, кажется, в последние дни становится все более нетерпеливой, но я хочу, чтобы они оба были вместе самым достойным и целостным образом. — вежливо произнес герцог Лавьер, который уже долгое время ждал. Этот голос совершенно отличался от того, как когда они обсуждали железнодорожные операции и акции совместного предприятия

— Конечно. Я согласен с герцогом.

Бастиан успокоил его. Герцог Лавьер, который на протяжении всего ужина не мог скрыть своей нервозности, наконец расхохотался.

— Мне действительно нравится это в вас. Вы никогда не теряете хладнокровия в любой ситуации. Ваш характер может стать надежной преградой для эмоциональной Сандрин.

Расслабившись, герцог Лавьер начал выражать свои опасения по поводу своей дочери. Накопились проблемы, которые он не смог решить за обеденным столом, где присутствовала Сандрин.

Бастиан лишь молча слушал. Он не совсем понял, что герцог имел ввиду из-за сильного акцента, но не счел нужным спрашивать.

Лавьер никогда не простит бывшего мужа Сандрин, который разрушил жизнь его дочери фиктивным браком. В качестве возмездия были бы выплачены максимальные алименты. Повторный брак был возможен только после этого.

— Пожалуйста, поймите положение семьи и подождите.

В конце концов, в этом и был смысл, и Бастиан в основном был согласен. Это был незначительный убыток по сравнению с огромной выгодой, которую он получит взамен.

— Спасибо вам за то, что защитили честь моей дочери. — После долгой беседы герцог Лавьер искренне выразил свою благодарность.

Честь.

Это был термин, который не подходил женщине, считавшей любовника своего мужа слабостью. Она требовала развода и открыто соблазняла другого мужчину за его спиной.

Сандрин, которую выгнали сразу после ужина, вероятно, сейчас лежала в постели своего любовника, сплетничая о своем отце и Бастиане, который не знал, что у нее на сердце.

Мужчина, с которым Сандрин проводила ночи, был замещающим певцом в оперном театре. В прошлом сезоне она была с неизвестным художником. До этого, вероятно, была с танцором в пригородном театре. Как правило, они были третьесортными художниками, не имевшими ничего, кроме посредственного таланта и молодости, и в этом отношении они были безобидны.

Даже если бы это стало известно общественности, это не стало бы большой проблемой. Хотя, конечно, мнение Бастиана не изменилось.

Сандрин была умной женщиной, которая точно знала, что означают любовники на стороне. Она отличалась от тех, кто был опьянен дешевой сентиментальностью и испытывал проблемы, и Бастиан уважал это. Он также прекрасно понимал, что ее любовь к нему была искренней и что она не имела ничего общего с мужчинами, согревавшими ее постель.

— Я глубоко благодарен герцогу за понимание и уважение моей дружбы с вашей дочерью.

С подобающей благодарностью Бастиан удовлетворил желание дворянина из Пелии, который питал особую любовь к своей единственной дочери. В момент, когда он обернулся, проводив герцога Лавьера, на ум пришел отец Одетты. Воспоминания о том дне вернулись в свете уличных фонарей, освещавших ночной город.

Неисправимый отец, который не обращал внимания на свою дочь. Он хорошо умел нести чушь, но был из тех людей, способных продать свою дочь тому, кто больше заплатит.

Если бы у нее был настоящий отец, прожила бы она такую же жизнь, как Сандрин?

Бастиан бродил по ночным улицам, строя бессмысленные предположения. Леди Одетта, живущая как Сандрин.

Хорошо. Он даже представить себе не мог этого.

Одетта, казалось, вряд ли стала бы мстить и давать отпор, даже если бы ей изменили. Она бы просто стерпела это. Точно так же, как она мирилась со своим дрянным отцом.

Она притворилась равнодушной к этому вопросу.

У нее была самая лучшая репутация, потому что она умела притворяться лучше, чем кто-либо другой.

К тому времени, как его мысли зашли так далеко, он уже был на углу дороги, откуда виднелся его дом. И тогда у него возникло интуитивное ощущение, что происходит что-то странное.

Сотрудники полиции бродили возле его городского дома. Их было слишком много, чтобы считать это обычным патрулем. Прежде всего там были лошади.

Прекрасный жеребец и седло привлекали внимание. Это не было привилегией, данной обычному полицейскому.

Это не было привилегией, предоставленной полиции.

Королевская гвардия Империи.

Бастиан нашел ответ только после того, как открылась дверь городского дома.

После бала, на котором императорская принцесса впала в неистовство, вокруг его дома часто бродили подозрительные люди.

Именно адмирал Демель подслушал, что они были тайной имперской гвардией. Он сказал, что император пристально следит за Бастианом, вот почему ему никогда больше не следует связываться с принцессой.

Какое-то время было тихо, почему сейчас?

Бастиан нажал на звонок, сдерживая вопрос, на который не было ответа.

Несколько мгновений спустя, бледный дворецкий Ловис открыл дверь.

— У нас большая проблема, господин!

Его рука, сжимавшая дверную ручку, ужасно дрожала.

— Ох, принцесса… Ее высочество принцесса сейчас здесь...

Ловис не закончил фразу должным образом, но Бастиан понял, что он имел в виду, без дальнейших объяснений.

— Бастиан!

Девушка в униформе горничной выбежала из-за спины дворецкого. К его удивлению, это была Изабель, чертова дочь императора.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*

п/п: Неееет… опять она..

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*

В том направлении

*.·:·.✧.·:·.*

Бастиан усмехнулся.

Когда он смотрел на Изабель, его глаза были спокойны, как глубокая вода, лишь уголки его красных губ слегка приподнялись. Казалось, что это была не совсем правильная реакция.

Напуганная, Изабель остановилась, не в силах идти дальше. Она все еще была далеко от него, но достаточно близко, чтобы видеть его холодные глаза.

Взглянув на оживленный вестибюль, Бастиан коротко кивнул дворецкому, который дрожал позади.

Поняв его приказ, дворецкий поспешно закрыл дверь, и тишина резко усилилась.

Остановив слуг, которые пытались избежать шумихи, Бастиан сделал несколько шагов, чтобы сократить оставшееся между ними расстояние. Грудь Изабель, которая раздулась от предвкушения, тут же похолодела.

— Я отведу тебя в императорский дворец. Пойдем.

Глаза Изабель наполнились слезами из-за безжалостного приказа, отданного без единого слова приветствия по случаю воссоединения.

Нет. Я не пойду!

Изабель протянула руку и схватила Бастиана за рукав своими дрожащими руками.

— Я едва выбралась оттуда. Ты даже не представляешь, как было тяжело проделать весь этот путь сюда.

— Да. Определенно.

Бастиан снова коротко усмехнулся.

Недоумение, вызванное принцессой, переодетой в служанку, теперь сменилось презрением. Причина, по которой Изабель здесь, была так очевидна. Ведь, ради чего еще она могла бы сделать что-то настолько нелепое.

В этот момент ему стало жаль императора, также, как и наследного принца Белова, который должен был жениться на принцессе этого государства ради национальных интересов.

— Люди, которые ищут ваше высочество, скоро придут. Ты должна уходить.

— Пожалуйста, скажи мне правду, Бастиан! — упрямо воскликнула Изабель.

— Ты все еще обращаешься со мной как с ребенком? Ладно, я понимаю. Я определенно вела себя так, когда мы впервые встретились. Но я больше не ребенок!

Взволнованная принцесса бросила свою шляпу, и она упала на мраморный пол.

— Посмотри на меня, Бастиан. Теперь я взрослая женщина. Я женщина, которая готова отказаться от своей короны ради тебя!

— Независимо от того, ребенок ваше высочество или же женщина, какое это имеет отношение ко мне?

Глаза Бастиана засветились невинным светом, когда он посмотрел на лицо принцессы.

— Это потому, что я принцесса? Всё из-за разницы в статусе? Так вот почему ты не можешь заглянуть в свое сердце?!

Девушка, которая всю свою жизнь прожила по-королевски, казалось, не понимала значения слова "отказ". Она была не более чем фанатичкой, которая слепо верила, что весь мир заслуживает ее любви.

— Тот факт, что я принцесса, очень болезнен, Бастиан. Как бы я хотела отказаться от этого титула.

Изабель начала разыгрывать горе, как актриса на сцене. Дочь императора, казалось, совершенно забыла о достоинстве своей кузины, Одетты, с которой обращались как с нищей, которая изо всех сил пыталась защитить свое достоинство.

Бастиан ослабил узел галстука, опустил голову и отвел взгляд.

Затем он прошептал так тихо, что только принцесса могла его услышать.

— Если позволишь, я дам тебе один совет из чувства преданности, тебе стоит покрепче держаться за эту корону, принцесса. Причина, по которой я проявляю такой уровень терпения и внимательности даже в этой ситуации, заключается только в том, что ты дочь императора.

— ...Бастиан?

— Если бы ты не была принцессой, сейчас тебе было бы проблематично стоять передо мной в таком прекрасном виде.

— Сейчас… что, черт возьми, ты хочешь этим сказать...

— Пожалуйста, будь глубоко благодарна своему отцу-императору, ваше высочество.

Закончив свой совет, Бастиан снова выпрямился. Рука принцессы, свисавшая с его рукава, беспомощно упала.

— Нет. Это не то. Всё не так!

Изабель вскрикнула, как будто у нее перехватило дыхание. Казалось, башня заблуждений, которую она строила в одиночку на протяжении многих лет, была намного прочнее, чем он думал.

— Я на многое пошла ради тебя! Я зашла так далеко, совершая поступки, которые не должна была делать. Я оставила все позади, думая только о тебе. Так что не делай этого. Пожалуйста, Бастиан!

— Единственное, что я могу отдать принцессе, — это преданность имперского солдата императорской семье. Так было всегда и так будет всегда. Вот вся “правда”, которую ваше высочество так сильно желали услышать.

Поправив форму запонок, которые испортила принцесса, Бастиан холодным тоном вбил последний гвоздь в крышку гроба.

Когда Изабель, ошеломленная и словно разучившаяся плакать, начала спотыкаться - в дверь особняка позвонили.

Бастиан спокойно открыл входную дверь, в то время как удивленные слуги бросились к принцессе. Имперская гвардия, которая бродила по окрестностям, переодетая полицейскими, стояла у двери.

— Принцесса здесь.

Бастиан первым нарушил молчание. На лицах стражников отразилось недоумение, которое невозможно было скрыть, когда они увидели принцессу, стоящую, поддерживаемую слугами

— Она пришла сюда в таком виде. Я собирался отвезти ее в императорский дворец, но поскольку вы пришли как раз вовремя, я оставлю ее на ваше попечение.

— Нет. Вы должны пойти с нами, капитан Клаузиц.

Офицер самого высокого ранга отдал бесцеремонный приказ.

— Вам приказано прибыть во дворец как можно скорее и тише.

***

— Спасибо, сестра! Большое тебе спасибо!

Взволнованная и потерявшая дар речи, Тира бросилась к Одетте и обняла ее.

После целой недели просьб и упрашиваний, они только что договорились вместе отправиться на пикник в выходные.

Отложив половник, которым она некоторое время помешивала рагу, Одетта посмотрела на сестру со спокойной улыбкой на лице.

Тиру очень интересовал недавно созданный парк развлечений в центре города. Сахарная вата. Карусель. Электрический дворец. Машина для составления гороскопов, колесо обозрения. Каким нетерпеливым был ее голос и выражение лица, когда она рассказывала истории, которые слышала от своих школьных товарищей. Одетта больше не могла игнорировать ее.

— Это в следующее воскресенье. Ты же не забудешь об этом. Да?

Тира вытянула мизинец, снова подчеркивая. Это был метод, который она использовала, чтобы получить подтверждение. Одетта честно показала свой палец и дала обещание.

Она надеялась, что этот мужчина не позовет её через несколько дней. Даже если бы это случилось, Одетта не собиралась подчиняться.

— Я так рада, что отец не вернулся.

Сидя за обеденным столом, Тира невинно улыбнулась.

Она знала, что ее следовало бы предостеречь, но Одетта не могла и рта раскрыть, потому что ее чувства ничем не отличались от чувств Тиры.

Глядя на пустое место своего отца, Одетта сделала импульсивное предложение. — Давай уедем далеко-далеко после окончания школы. Без отца, только мы вдвоем.

Вопреки ее ожиданиям, Тира была недовольна.

— Нам обязательно уезжать? Мы же можем просто купить дом и жить здесь, только вдвоем.

— Столица оживлена, а арендная плата высока. В тихом маленьком городке было бы не так уж и плохо жить.

— Э-э... я подумаю об этом.

Тира неохотно улыбнулась и сосредоточилась на еде, опустив голову. Внезапно Одетта осознала, что Тира совсем скоро станет взрослой, и она не сможет заставить ее уехать.

Одетта посмотрела на город через окно, сжимая в руке стакан с водой.

Окончив школу и найдя работу, Тира прекрасно справится сама. Когда этот день настанет, Одетта сможет уехать, чтобы начать новую жизнь без каких-либо ограничений.

Работа репетитора, на которую она согласилась из любопытства, оплачивалась гораздо лучше, чем ожидала Одетта. Это была более привлекательная работа, учитывая, что жилищный вопрос решался бы сообща.

Хотя отсутствие опыта беспокоило ее, к счастью, сотрудники агентства высоко отзывались о способностях Одетты.

Как насчет небольшого городка с видом на теплое южное море?

Одетта вернулась к реальности, когда из уст Тиры прозвучало неожиданное имя.

— О, сестра. Ты знаешь, кто такой Клаузиц?

— ...Где ты услышала это имя? — спокойно переспросила Одетта, держась за стакан с водой, который чуть не выронила.

Пожалуйста.

Она искренне молилась, но жизнь в очередной раз подвела Одетту.

— Отец сказал, что Клаузиц обо всем позаботится? Ранее, когда сестра отправилась за продуктами, пришел гость. Я услышала, что-то о проблеме с деньгами, но я не знаю подробностей. Думаю, новостей нет, потому что это не так важно, верно?

Тира разговаривала в нетривиальном тоне, после чего продолжила свою трапезу. Но Одетта больше не могла есть.

Ее отец знал об этом человеке.

Она знала, что это означало. Особенно если это касалось денежных вопросов.

— Не могла бы ты убрать все, пожалуйста?

Едва передвигая ноги, Одетта поспешно встала из-за стола.

— Ты собираешься куда-то пойти? Так внезапно? Куда?

— У меня назначена встреча, о которой я забыла. Мне нужно идти.

— Назначена встреча? В такой поздний час?

— Да. я должна кое-что вернуть родственнику императорской семьи.

— Ах! Эта старая леди, похожая на шило.

Одетта умела лгать, хотя ей казалось, что это неправильно.

К счастью, Тира согласилась.

Одетта поспешно собралась уходить. На улице стояла глубокая ночь.

Она должна была встретиться с этим человеком.

Это была единственная мысль, которая преследовала Одетту.

****

Звук сильного шлепка по щеке эхом разнесся в удушливой тишине.

Бастиан не стал уклоняться и принял удар на себя. Императрица, которая смотрела на него, дрожа всем телом, выплеснула свой гнев, снова подняв руку.

— Как смеешь ты дурачить принцессу!

Вытирая кровь с разбитых губ тыльной стороной ладони, Бастиан стоял неподвижно, ожидая следующего удара. В тот момент, когда он услышал об императорском приказе, он уже знал, что его ждет. Но он не ожидал, что рука императрицы будет такой болезненной.

— Успокойся. В такие моменты, как этот, мы должны сохранять спокойствие.

Император, наблюдавший за ситуацией с расстояния в несколько шагов, сказал это после того, как его жена снова подняла руку.

— Проводите императрицу в ее спальню.

Слуги отдельно стоящего дворца, окружили императрицу, сразу после того, как прозвучал приказ императора.

Чтобы не усугублять ситуацию еще хуже, императрица отступила, бросив ледяной взгляд на Бастиана. По крайней мере, она была лучшей матерью, чем ее дочь.

Когда императрица и слуги ушли, в частной резиденции воцарилась холодная тишина.

После долгого разглядывания Бастиана, император взял сигарету с непонятным выражением лица.

С того утра, как он получил известие о побеге Изабель, и до того момента, как ее схватили, последствия того адского дня навалились на него разом. Гнев и разочарование. Всё направилось на Бастиана, офицера, который был одновременно благословением и бедствием для империи.

Послышался слабый звук колокольчика, возвещающий о наступлении часа.

Погасив наполовину сгоревшую сигарету, император повернул голову и посмотрел на Бастиана.

— Изабель отправят за границу, как только наступит рассвет. Пока не состоится ее свадьба, она никогда, и ни за что больше не ступит на землю Берга.

Император сел на диван перед незажженным камином и медленно вытер лицо.

— Официальная причина ее отъезда - выздоровление. Поскольку ее здоровье было подорвано неврозом, у нее было время отдохнуть до замужества.

— Да, ваше величество. Я буду иметь это в виду. — Бастиан принял приказ с выражением преданного солдата.

— Разговор обещает быть долгим, так что, пожалуйста, присаживайся.

Император с видом глубокой усталости указал на кресло напротив себя.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*

Дьявольская гончая

Бастиан сидел с безупречной осанкой, ожидая продолжения разговора. Его щека все еще была красной от удара императрицы, но выражение лица оставалось предельно спокойным. Трудно было поверить, что это тот самый мужчина, которого притащили сюда как преступника и унизили.

Император взглянул на этого проблемного человека растерянными глазами.

Он не мог найти никаких признаков заговора. Предположение о том, что местом назначения сбежавшей Изабель будет резиденция Бастиана Клаусвица, оказалось верным, но в остальном все было не так, как ожидалось.

Пока летний дворец бурлил от переполоха, Бастиан отправился на встречу с финансистами Лутца, а затем вместе с некоторыми из них переместился в светский клуб. Банкиры, сенаторы и высокопоставленные морские офицеры — список его спутников явно не имел никакого отношения к Изабель.

После обеда он посетил своего врача и прошел медицинское обследование ранений, полученных в битве у Тросы, а затем встретился с Одеттой.

Он отвел ее в роскошный магазин платьев, засыпал дорогими подарками, а затем, что ещё удивительнее, отправился на встречу с герцогом Лавьером и его дочерью в отель Рейнфельд.

Хотя он и был отъявленным оппортунистом, державшим в обеих руках племянницу императора Берга и дочь аристократа из Фелии, по крайней мере, было ясно, что он не имеет никакого отношения к Изабелль. При размышлении об этом факте глаза императора стали еще холоднее.

В то время как Бастиан Клаусвиц беззаботно проводил выходные, его дочь накачала няню снотворным, украла одежду служанки и совершила безрассудный побег на телеге. То, что эта отвратительная выходка закончилась публичным разоблачением и унижением, сделало сердце императора еще более несчастным.

Не то чтобы он не понимал, что Бастиан поступил наилучшим образом.

Не оставив принцессу у себя, он исключил всякую возможность любых слухов, а также категорично пресёк тщетные чувства Изабель. Но, как бы тщательно ни скрывали происшествие, было невозможно полностью стереть позор, который принесла выходка Изабель.

Так или иначе, лучше всего было представить это как результат юношеской безответной влюблённости — ошибка, которую можно исправить. Ведь подобного рода скандал всё ещё оставался в пределах допустимого.

Но все зашло слишком далеко, чтобы подобное могло стать оправданием. Это проблема больше не ограничивалась одной лишь глупой Изабель.

Как далеко простираются амбиции этого человека, который украл даже сердце принцессы?

То, что невозможно определить их пределы, только усиливало тяжесть на душе императора.

— Первая принцесса Берга, Изабель. Дочь герцога Лавьера, Сандрин. И даже Одетта. Есть ли еще женщины, связанные с тобой, о которых я должен знать, капитан? — Император задал вопрос самым прямым образом.

— Скажи мне, Бастиан Клаусвиц, кто ты на самом деле такой?

— Отдайте мне приказ, Ваше Величество. Ваша воля станет моей судьбой, — Бастиан ответил без малейших колебаний. Доверительный низкий голос и прямой взгляд делали эту ловкую лесть почти искренней.

— Если я прикажу, ты сделаешь всё?

— Да. Именно так.

— Это достойно восхищения. Воистину, ты солдат, достойный звания героя, — император саркастически усмехнулся и открыл пачку сигарет.

Морское сражение, сделавшее Бастиана Клаусвица героем, произошло у островов Троса в Северном море. Битва началась, когда флот Лобиты, пытавшейся захватить стратегическую точку и ресурсы, нанёс внезапный удар.

Флагман Берга, патрулировавший близлежащие воды, оказался под шквалом вражеского огня, не успев занять боевую позицию. Командир корабля был ранен обломками повреждённой палубы и потерял сознание. В этой критической ситуации командование взял на себя тогда ещё молодой офицер Бастиан Клаусвиц.

Посчитав, что повреждённый корабль не сможет участвовать в артиллерийской дуэли, он принял смелое решение: резко сменил курс и направил судно на таран флагмана Лобиты, на котором находился вражеский адмирал. Это решение основывалось на уверенности в преимуществе кораблей Берга в манёвренности.

Этот неожиданный манёвр привёл к замешательству в рядах противника, что позволило кораблю Бастиана ворваться в строй врага и нанести решающий удар. Бомбардировка прекратилась, когда прорвавшийся сквозь брешь линкор пробил нос командного корабля адмирала Лобиты. Тактика Клаусвица, рассчитанная на то, что противник не решится продолжать беспорядочный обстрел, рискуя потопить собственный флагман, оправдала себя.

В последовавшем затем рукопашном бою армия Берга одержала верх. Прибыл флот подкрепления, и оглушительный артиллерийский огонь окончательно сломил оборону Лобиты. Молодой капитан лично пленил опытного адмирала противника, завершив сражение полной победой, после чего Лобита подняла белый флаг.

Когда император получил доклад о битве, он долгое время оставался ошеломлённым. Это была, безусловно, великая победа и предмет гордости для империи, но её обстоятельства вызывали замешательство.

Рукопашный бой на борту корабля?

Эра огневых дуэлей на дальних дистанциях давно наступила, и такое сражение казалось чем-то из книг по военной истории прошлых веков. Гранаты. Сабли. Винтовки и пистолеты.  Одни только названия оружия рисовали картину битвы, которую никогда не ожидаешь увидеть на море.

Противник яростно обвинял Берг в том, что тот выпустил в Северное море Дьявольскую гончую. Хотя именно Лобита первой начала боевые действия, их негодование можно было понять.

Если бы Бастиан Клаусвиц был командующим вражеской армии, император дал бы такую же оценку.

Поражение в битве при островах Троса сильно ослабило флот Лобиты. С другой стороны, контроль Бергской армии над Северным морем стал еще сильнее, так что капитан Клаусвиц, безусловно, заслуживал звания героя.

И всё же, император не мог избавиться от тревоги.

Что, если он выйдет из-под контроля?

Невозможно было полностью доверять свирепому псу, который в любой момент мог повернуться и укусить хозяина. Чем больше император узнавал о нраве Бастиана Клаусвица, тем сильнее ощущал его проницательность и скрытую опасность.

Бастиан был не из тех, кто подчинялся авторитетам и установленному порядку. Но он также был достаточно умен, чтобы использовать это в своих интересах.

Какой же поводок способен обуздать такого человека?

Император так и не нашёл ответа на этот вопрос. Он тяжело вздохнул, поднялся с места и подошёл к окну. Отдёрнув шторы, он взглянул на сад и реку Пратер, что текла вдали. Сзади тихо послышались шаги Бастиана, но император не обернулся.

— Пусть и неумышленно, но ты запятнал честь моей дочери и императорской семьи. И речь идет не только о браке принцессы, это серьезное дело всей империи.

Сняв маску утомлённого отца, который борется с упрямой дочерью, император вновь обрел величественный облик главы государства. Бастиан в знак понимания слегка наклонил голову.

Брак между принцессой Берга и наследным принцем Беллофа должен был быть заключен во что бы то ни стало.

Бастиан, служивший на фронте, как никто другой знал о быстро меняющейся международной ситуации. Чтобы сдержать растущую военно-морскую мощь Лобиты, сотрудничество с Беллофом было необходимо. Брак принцессы Изабель должен был стать основой этого союза.

— Я тоже надеюсь, что военный союз с Беллофом будет заключен успешно, Ваше Величество.

— Тогда я буду откровенен.

Император заложил руки за спину и обернулся.

— Если из-за влюбленности Изабель возникнут проблемы с этим государственным браком, а из-за этого безопасность империи окажется под угрозой, я никогда не прощу тебя. Неважно, что в этом нет твоей вины. Неважно, что ты не грешник. Само твое существование уже нанесло неизмеримый ущерб Империи.

— Я планирую вернуться на фронт. Полагаю, что разрешение командования поступит только этой осенью, но если Ваше Величество отдаст приказ Адмиралтейству, я отправлюсь туда завтра же.

— Ты правда думаешь, что можно решить проблему только этим?

Сузившиеся глаза императора холодно блеснули.

*.·:·.✧.·:·.*

Чем ближе поезд подходил к окраинам города, тем больше пустели вагоны.

Больше половины сидений пустовало, но Одетта все еще стояла, прислонившись к колонне у дверного проема. Огни города, освещавшие глубокую ночь, проносились перед ее опустевшими глазами.

Бастиан Клаусвиц отсутствовал. Похоже, он все еще был со своей возлюбленной.

Однако Одетта, не в силах уйти, умоляла хотя бы ответить на вопрос, посещал ли ее отец когда-нибудь этот особняк, и добродушный старый дворецкий удовлетворил ее просьбу.

Сегодня ее отец туда не ездил.

Эта новость принесла Одетте хоть какое-то облегчение.

Но однажды он уже встречался с Бастианом без предварительной договоренности.

Как только она услышала эту неожиданную новость, ее сердце упало.

Одетта почувствовала облегчение от того, что не встретила этого мужчину. Если бы она встретилась с Бастианом лицом к лицу, ей было бы слишком стыдно, чтобы вынести это.

Она оставила сообщение, так что рано или поздно получит от него весточку. Нет, ничего страшного, если ее будут игнорировать вечно. Она очень надеялась, что так оно и будет.

Сдерживая слезы в горячих глазах, Одетта вышла на конечной остановке. Она разгладила подол юбки, который уже несколько раз поправляла, и пригладила волосы. Она знала, что это не разгладит морщины на сердце, но этот глупый жест позволял хоть немного справиться с тяжестью её жизни.

Она наконец поняла, почему Бастиан заговорил о ее отце именно сегодня. Это было вполне естественно, ведь он уже столкнулся с его грубым нравом.

Но почему тогда он оставил ей столько вещей, словно что-то обещая на будущее?

Вопрос, оставшийся без ответа, делал Одетту еще более несчастной. Лучше бы он честно сказал, что это худшее, что он больше не хочет продолжать этот спектакль, что не желает видеть её снова.

— Уф. Как же мне это надоело, опять началось!

Чувствуя пустоту внутри, она пошла по ночной улице, открыла дверь особняка и вдруг услышала раздраженный крик.

Это была жена управляющего.

— Поднимайтесь наверх и сделайте что-нибудь! Жить невозможно из-за этого шума.

— Что происходит?

— А что это может быть? Они снова дерутся в той квартире.

Миссис Палмер начала выплескивать накопившиеся жалобы с широко раскрытыми глазами, но Одетта уже ничего не слышала.

Она знала, что должна броситься наверх, чтобы остановить отца и Тиру. Чтобы вновь навести порядок.

Это было привычно, и повторялось уже бесчисленное количество раз, но она не могла сдвинуться с места. Ей захотелось развернуться и снова выбежать на ночную улицу.

Забыть об отце и Тире. Забыть о своем статусе, который душил ее, как тугой поводок, и уехать далеко-далеко.

— Простите меня, госпожа. Пожалуйста, стерпите это еще раз.

В конце концов Одетта, не в силах развернуться, склонила голову вместо отца и Тиры.

Миссис Палмер осыпала ее яростными жалобами и раздраженно зашагала прочь, каждый ее шаг выражал недовольство.

Вздохнув, Одетта поспешно начала подниматься по лестнице.

— Ты не можешь так поступить!

Достигнув нужной площадки, она услышала прерывистый крик Тиры, а через мгновение в открытую входную дверь выскочил ее отец. Тира цеплялась за его руку.

— Отпусти!

— Отдай мне мои деньги! Отдай! Они мои!

Борьба за коробку от конфет, в которой хранились аварийные сбережения, становилась все более ожесточенной.

— Отец!

Едва она успела закричать, Тира, собрав все силы, толкнула его.

Не сумев удержать равновесие, он издал пронзительный крик и упал с лестницы. Все произошло в одно мгновение.

Бросившись к отцу, который лежал в гротескно искаженном виде, Одетта застыла, не в силах даже закричать. Она шокировано рухнула на пол.

Темно-красная кровь, которая ползла по половицам, извиваясь, как живое существо, пропитала подол юбки Одетты.

Плачущая и дрожащая Тира вдруг начала кричать. Её рыдания эхом разносились по старому зданию.

Последний вариант для героя

— Если бы я захотел, ты мог бы не покинуть дворец живым этой ночью. А на рассвете твой труп найдут в районе красных фонарей, и окажется, что так называемый герой был никем иным, как обыкновенным проходимцем. Это не так уж сложно устроить. Конечно, это несправедливо и жестоко, но что я могу поделать? Власть такова, какова она есть.

После долгой паузы император пожал плечами и улыбнулся, словно только что не угрожал жизни этого человека, а просто рассказал лёгкую шутку. Но Бастиан понял по скрытой угрозе в его глазах — это совсем не игра.

— Возможно, я великодушно проявлю милость, почтив твои прошлые заслуги. Думаю, будет не так уж плохо пойти на компромисс и обойтись тем, чтобы размозжить твоё слащавое лицо, насмехающееся над императорской семьёй и высшим обществом. Что скажешь?

Император посмотрел на Бастиана взглядом хирурга, готовящегося к операции.

— Если тебе это не нравится, я предложу последний вариант для героя…

Император повернулся и открыл окно. Ветер, дующий из сада, обращенного к реке Пратер, был насыщен ароматом роз и влажностью.

Бастиан терпеливо ждал, когда прозвучат ключевые слова. Это был истинный приказ императора — одно слово, которое должно было определить его будущее.

— Женись немедленно.

Император открыл глаза и произнес это с холодной решимостью. Впервые взгляд Бастиана, всегда исполненный уверенности, дрогнул.

— Я хочу, чтобы Одетта стала твоей женой. Но если ты ни за что не согласишься на брак с дочерью герцога Диссена, можешь выбрать одну из тех, кого ты уже рассматривал как потенциальных невест. Даже если решишь сбежать с женой графа Ленарта, я пойму.

Император махнул рукой, словно был готов принять и этот вариант.

— Кто бы ни стала твоей невестой, женись до начала летнего фестиваля. На два года. Пока Изабель не выйдет замуж за принца Беллофа и не родит первенца, ты должен поддерживать этот брак. После этого я не буду вмешиваться. Лучше, чтобы у вас была счастливая семья, но если нет — можешь развестись.

— Но, Ваше Величество, до назначенного дня осталось меньше двух месяцев.

— Конечно, времени мало, но это ведь проще, чем умереть или жить с изуродованным лицом, не так ли?

Оставив Бастиана в растерянности у окна, император вернулся к своему столу лёгкой походкой, будто ничего не произошло.

— Женись немедленно и представь всему миру образ идеальной пары. Чтобы даже если наследный принц Беллофа узнает о твоей связи с Изабель, он не почувствовал угрозы и отмахнулся от этого как от пустяка. Если ты справишься, я тоже не останусь в долгу.

Откинувшись на спинку дивана, император теперь выглядел как искусный переговорщик.

— Почему у тебя такой вид? Разве не ты сам говорил, что мой приказ станет твоей судьбой? Или ты осмелился обмануть императора?

— Нет, Ваше Величество. Но это…

— Как и обещал, через два года брака я дам тебе то, чего ты хочешь. Если попросишь титул, получишь титул. Если потребуешь что-то другое, я предоставлю это. Всё, что не противоречит законам и порядку Империи, будет твоим. Клянусь своим именем и честью императора.

Ветер принес аромат роз. Бастиан, стоя спиной к окну, посмотрел на императора.

— Это мой приказ. Теперь покажи, кто такой Бастиан Клаусвиц.

*.·:·.✧.·:·.*

Когда Бастиан покинул личные покои императора, за окном уже занимался легкий рассвет.

Он остановился на мгновение, глядя на еще синеющее небо.

Ему казалось, что он переживает странный сон. Когда он откроет глаза, то увидит привычную кровать и потолок, и начнется день, ничем не отличающийся от вчерашнего. Но даже в такие мимолетные моменты Бастиан понимал, что сегодняшний день уже никогда не будет таким, как вчера.

Стиснув зубы, он он глухо выругался и широкими шагами пошел по дороге, ведущей к задним воротам императорского дворца. Аромат роз,  смешанный с утренним туманом, поднимавшимся с реки Пратер, был настолько насыщенным, что даже вызывал тошноту.

— Господин! Вы в порядке?

Когда он вышел из ворот, Ханс, слуга, стоявший рядом с припаркованным автомобилем, поспешил к нему.

Проведя рукой по растрепанным волосам, Бастиан лишь небрежно улыбнулся и прошел вперёд. Торопливо следуя за ним, Ханс быстро открыл дверь заднего сиденья.

Сняв пиджак, Бастиан откинулся на спинку и закрыл глаза. Усталость, о которой он на время забыл, вновь накатила, и он горько усмехнулся.

— Ничего особенного, не переживай. Поехали, — отдал он приказ с хрипотцой в голосе. Вскоре двигатель завелся, и машина тронулась.

Бастиан проснулся, когда машина проезжала мимо отеля Рейнфельд. Это было место, где он в среду, в пору цветения цветов, встретил “подарок” от императора.

Да, эта женщина казалась наиболее подходящим вариантом.

Бастиан медленно провел рукой по лицу, обдумывая решение этой дилеммы, которую, по сути, за него уже решил император.

Гнев императора был обоснован. Как и его приказ.

Несмотря на чувство несправедливости, Бастиан понимал и уважал решение императора как правителя Империи. К тому же, сделка была выгодной: получить желаемое влияние в обмен на два года жизни.

Проблемы с семьей Лавьер несколько усложняли дело, но в любом случае для завершения бракоразводного процесса Сандрин и ожидания подходящего момента для нового брака понадобилось бы примерно столько же времени.

На данный момент самым разумным шагом было жениться на Одетте, используя этот промежуток времени для получения значительной выгоды, а затем, после развода, вступить в брак с Сандрин.

Но проблема была в самой Одетте.

Тот факт, что она была лучшим вариантом, заставлял Бастиана сомневаться.

Выбрать женщину, отвергнутую всем светом, было, мягко говоря, неприятно. Возможно, было бы лучше остановиться на другом варианте, чтобы не испытывать этот дискомфорт на протяжении двух лет. Общество было полно отцов, готовых продать своих дочерей за деньги. И вряд ли кто-то из них окажется хуже герцога Диссена.

Пока Бастиан размышлял о возможных вариантах, машина свернула на улицу, ведущую к его дому. Утро только-только начиналось, но ветер, врывающийся в приоткрытое окно, был не таким уж холодным.

Погода напомнила ему о скором наступлении лета в Берге.

*.·:·.✧.·:·.*

— С вами все в порядке?

Ловис, тревогой расхаживавший перед особняком, встретил Бастиана тем же вопросом. Вид у него был такой, словно он не сомкнул глаз всю ночь.

— Я свяжусь с адмиралом Демелем от вашего имени, так что возьмите сегодня выходной…

— Нет, в этом нет необходимости, — спокойно ответил Бастиан и вошел в холл.

— Я немного посплю. Приготовьте горячий кофе через час. Завтрак можно пропустить. Этого будет достаточно.

Успокоив взволнованного старого дворецкого, Бастиан пересек холл широкими шагами. Когда он поднялся на первую ступень лестницы, Ловис сообщил неожиданные новости.

— О, у нас был гость прошлой ночью.

— Гость? — Бастиан медленно повернулся, остановившись на полпути. Ловис быстро подошел ближе и передал визитную карточку и записку, которую достал из внутреннего кармана своей униформы.

“Одетта Терезия Мари-Лори Шарлотта фон Диссен.”

При виде длинного имени Бастиан едва заметно нахмурился.

— Я поступил так, как вы велели, — добавил Ловис. — О сегодняшних событиях ничего не упоминал.

Бастиан наконец вспомнил инструкции, которые дал перед встречей с императором.

— Она задала личный вопрос, и я ответил на него, — добавил дворецкий.

— Что именно она сказала?

Бастиан развернул записку, лежавшую под визитной карточкой, и задал вопрос.

— Она хотела узнать, посещал ли герцог Диссен наш дом вчера. Я ответил, что вчера его не было, но некоторое время назад он совершил внезапный визит.

— Понятно, — коротко выдохнул Бастиан с лёгкой усмешкой.

"Мне стало известно, что мой отец нанес капитану Клаусвицу серьезное оскорбление. От всего сердца приношу свои извинения. Обещаю, что больше он не доставит вам подобных неприятностей."

Буквы в записке были написаны торопливо, и местами линии расходились, но даже при этом почерк Одетты оставался таким же аккуратным, как и её манеры.

— Я что-то сделал не так? — с тревогой спросил Ловис.

— Нет, Ловис. Отдыхай, — мягко ответил Бастиан и продолжил подниматься по лестнице в спальню.

Бросив визитную карточку и записку незваной гостьи на стол, Бастиан направился в ванную. Когда он вернулся после душа, вся спальня была залита ярким солнечным светом.

Закрыв халат, который он накинул на себя, Бастиан подошел к столу и открыл коробку с сигарами.

С наступлением летнего солнцестояния в Берге начинались праздники в честь лета.

Именно в этот день, назначенный императором, он должен был жениться.

Это был неизбежный факт.

Бастиан отрезал кончик сигары, принимая это.

А через два года этот брак завершится.

Это тоже было неизбежно.

Жена господина Клаусвица за эти два года должна была существовать так же незаметно, как растения в саду, и, когда придет время, исчезнуть с солидной суммой. Все настолько просто.

Бастиан прекрасно знал, что найдется немало женщин,  готовых согласиться на такие условия ради вознаграждения.

Но Одетта...

Снова вернувшись к этому неприятному, но оптимальному варианту, Бастиан чувствовал, как нежеланный образ женщины вновь резал его нервы, словно острый клинок.

Даже с учетом сегодняшнего дня оставалось всего полтора месяца. Времени для сомнений не было. Чтобы успеть организовать свадьбу, соответствующую хотя бы минимальным стандартам, ему нужно было выбрать невесту не позднее, чем через три дня.

Затянувшись зажженной сигарой, Бастиан поднял записку Одетты, которую недавно небрежно отбросил.

Он так и не понял, в чём был смысл извинений с ее стороны.

Герцог Диссен останется таким, каким был, до конца своих дней, и это было вне рамок контроля его дочери. Гораздо проще было бы игнорировать это с наглой невозмутимостью, чем оставлять обещания, которые она не могла сдержать.

Стирая из памяти образ отца и дочери, как грязное пятно, Бастиан снова поднес сигару к губам.

Глубоко затянувшись, он выпустил облако дыма, которое рассеялось, как его собственные размышления.

*.·:·.✧.·:·.*

Леди Одетта.

Имя той, что была одновременно худшим и лучшим вариантом, вновь всплыло в мыслях Бастиана ближе к окончанию обеденного времени.

— Срочное письмо для вас, капитан.

Бастиан, который ненадолго задремал на койке в комнате отдыха, был разбужен голосом дежурного. Это было письмо от Ловиса. Судя по всему, это был ответ на его распоряжение пригласить леди Одетту в особняк.

После того как солдат вежливо отдал честь и удалился, Бастиан вскрыл конверт и начал читать.

Его предположение, что в письме просто указано время встречи, оказалось совершенно ошибочным. Записка, написанная с нажимом и чёткими буквами, содержала новость, столь же внезапную и шокирующую, как и приказ императора.

"Леди Одетта не может принять приглашение. Как стало известно, герцог Диссен прошлой ночью упал с лестницы, получив тяжелые травмы, включая трещину в черепе и перелом позвоночника. На данный момент он  без сознания и проходит лечение в муниципальной больнице Лутца. Прогнозы врачей неутешительны: даже если он придет в себя, остаток жизни он, скорее всего, проведет, парализованным ниже пояса."

Еще раз внимательно перечитав записку, Бастиан скомкал ее и засунул в карман своей униформы. Затем он снова лёг на койку и закрыл глаза.

День действительно выдался долгим и трудным.

Словно разбившаяся морская пена

“Жаль, что он очнулся.”

Проглотив свои невысказанные чувства, графиня Трир тяжело вздохнула. За закрытой дверью больничной палаты уже несколько минут раздавались почти безумные крики.

— Простите, графиня. Отец сильно расстроен, поэтому сейчас не лучшее время для посещений, — сказала Одетта с извиняющимся видом. Несмотря на её измождённость, выражение лица и голос оставались спокойными и рассудительными.

— Нет необходимости в извинениях. После известия, что он больше никогда не сможет ходить, такая реакция вполне ожидаема.

Графиня Трир мягко коснулась плеча Одетты, словно желая  показать своё понимание. Тем временем пронзительные вопли, заполнявшие больничные коридоры, стихли. Похоже, врачи предприняли необходимые меры.

Герцог Диссен, который оставался без сознания два дня, наконец пришёл в себя.

Графиня понимала, что недостойно желать смерти другому человеку, но мысли о будущем Одетты вызывали у неё невыразимую боль. Ей, возможно, придется всю жизнь заботиться о своём прикованном к постели отце.

Единственная надежда, связанная с брачным предложением Бастиана Клаусвица, тоже, скорее всего, рухнула. Какой здравомыслящий мужчина захочет связать свою жизнь с женщиной, обреченной на нескончаемые страдания?

— Я сообщу императору, так что можешь не беспокоиться о больничных расходах. Если Его Величество не вмешается, я сама позабочусь об этом.

— Спасибо вам, графиня. Мне неловко просить, но, пожалуйста…

Одетта на мгновение закрыла глаза и склонила голову.

— Пожалуйста, попросите Его Величество понять мою ситуацию с предложением брака. И, прошу вас, о пенсии…

— Дитя моё, Одетта, — тихо произнесла графиня, глядя на девушку, чьи губы шевелились, но так и не могли произнести последние слова.

На глазах графини выступили слёзы. Даже в такой момент дочь принцессы была вынуждена беспокоиться о крошечной пенсии. Мысль о том, что она сама использовала эту пенсию, чтобы склонить Одетту к согласию на брак, заставила графиню ощутить удушающее чувство вины.

Не находя слов утешения, графиня просто провела рукой по щеке Одетты. И в этот момент снова началась суматоха.

— Сестра!

Худая девочка вбежала в коридор больницы, едва переводя дух от рыданий.

— Простите, графиня Трир. Не могли бы вы подождать минутку? — попросила Одетта, отпустив сжатый край юбки. Очевидно, груз на её хрупких плечах состоял не только из забот о беспомощном отце.

Хотя графиня почувствовала, как её горло снова сжалось от тяжести происходящего, она лишь кивнула, сохраняя видимое спокойствие.

— Конечно. Иди, не переживай.

*.·:·.✧.·:·.*

— Теперь меня посадят в тюрьму, сестра? Да?

После долгих рыданий Тира, наконец, заговорила.

Одетта, обеспокоенно оглядевшись, увела девочку в укромный уголок больничного двора.

— Отец ничего не помнит, — прошептала она, толкнув Тиру под густую тень лиственницы.

— Думаю, из-за того, что он был пьян, его воспоминания размыты. Кажется, он думает, что сам оступился и упал. Если он так считает, значит, это правда.

Одетта говорила твёрдо, почти властно.

— О, сестра…

— Поэтому ты тоже должна забыть. Это был несчастный случай, избежать которого было невозможно.

— Но ведь это я, своими руками, я сама... я толкнула отца... — шептала Тира на грани срыва.

— Замолчи, Тира, — строго оборвала её Одетта.

— Мне страшно. Даже если отец ничего не помнит, что если кто-то другой сообщит обо мне? А если кто-то из жителей дома всё видел?

Парализованная страхом, Тира начала дрожать, словно от холода.

— Да, точно! Управляющий и его жена ненавидят меня. Может, она следила за мной в тот день... Да, я её видела! Она пряталась за лестничными перилами, за твоей спиной!

— Тира, прошу тебя, — взмолилась Одетта.

— Я пойду в полицию. Если я сама признаюсь, наказание будет меньше. Я так больше не могу, мне слишком страшно. Я попаду в ад, сестра! Я сама толкнула отца...

Шлёп!

Резкий удар по щеке прервал бесконтрольную истерику Тиры.

— Возьми себя в руки.

Одетта строго осадила Тиру и крепко схватила за плечи. Испуганная девочка, задыхаясь от слёз, подняла на неё взгляд.

— Слушай меня внимательно, Тира Беллер. То, что ты сделала, было законной самообороной. И это не изменится, что бы кто ни говорил.

— Сестра…

— Я не верю в Бога, но даже если он существует, он не отправит тебя в ад за это. А если кто-то и должен туда попасть, то это буду я. Ты понимаешь?

Оглядевшись, Одетта посмотрела прямо в глаза Тире.

— Ты не должна разрушать свою жизнь из-за того, что уже нельзя изменить.

Словно заглаживая только что нанесённую пощёчину, Одетта нежно вытерла слёзы, стекавшие по щекам девочки.

— Держи это в секрете. Ради меня, а не ради себя. Прошу.

— Хорошо... — Еле слышно ответила Тира, её голос прозвучал как слабый стон.

— Прости. Мне так жаль, сестра.

С лицом, искаженным болью, Тира крепко обняла Одетту.

Одетта закрыла глаза, обняв дрожащее тело ребёнка. Рыдания Тиры вскоре утихли, оставив мокрые пятна на платье Одетты. Лёгкий шелест листвы вернул в этот уголок двора ощущение покоя.

Одетта ещё долго держала сестру в объятиях. Она была так же напугана, как и Тира, но не позволила себе показать это.

Любовь — это ответственность.

Эта мысль удерживала её от полного изнеможения.

Одетта любила Тиру. Поэтому она должна была взять ответственность за этого ребёнка.

Собравшись с духом, Одетта осторожно вытерла лицо сестры своим рукавом, привела в порядок растрёпанные волосы и поправила воротник.

— Теперь давай вернёмся.

Одетта взяла Тиру за руку и покинула двор больницы. К тому времени, как они поднялись на второй этаж, в коридор где находилась палата их отца, даже тихие всхлипы прекратились.

— Вы всё уладили?

Графиня Трир, сидевшая на стуле в коридоре, подошла к сестрам.

— Если ты извинишься еще раз, я рассержусь.

Суровым тоном старая леди остановила попытку Одетты вновь принести извинения.

— Доктор сказал, что вашему отцу понадобится три-четыре часа, чтобы выйти из-под действия успокоительного. На это время я оставлю кого-нибудь присматривать за ним. А ты, иди со мной. Судя по твоему виду, ты не спала несколько ночей. Отдохни немного, иначе ты не выдержишь.

— Нет, графиня, всё в порядке, — попыталась возразить Одетта.

— По тебе этого совсем не скажешь.

— Если не возражаете… Не могли бы вы взять Тиру вместо меня?

Подумав немного, осторожно попросила Одетта.

Только тогда графиня Трир заметила неряшливо одетую девочку, прячущуюся за спиной сестры. Сводная сестра Одетты поклонилась с робким лицом, едва слышно поздоровавшись тихим голосом. Она выглядела неопрятно, но, по крайней мере, не напоминала избалованного ребёнка.

— Думаю, оставить Тиру здесь будет сложно, она в состоянии шока. А дома некому помочь ей…

— Хорошо. Я позабочусь о ней.

Графиня поспешно согласилась. Одетта относилась к своей сводной сестре, которая была младше нее всего на четыре или пять лет, как к собственной дочери.

— Но с условием: ты должна прийти ко мне домой и отдохнуть сегодня ночью. И никаких глупых отказов. Настоящая леди должна признавать свою слабость в такие моменты.

— Хорошо, я приду. Спасибо вам, графиня, – тихо произнесла Одетта, её лицо озарила слабая улыбка.

Одетта с благодарностью произнесла эти слова, хотя и немного колебалась. Графиня Трир, наблюдая за ней, мягко улыбнулась.

Дочь отвергнутой принцессы была куда более достойна этого звания, чем её мать.

И от этой мысли сердце графини наполнилось бесконечной грустью.

*.·:·.✧.·:·.*

Стоял ясный весенний день.

Одетта сидела на зеленой лавочке с облупившейся краской и смотрела на клумбы в больничном дворе.

Качавшиеся под мягким дуновением ветра, разноцветные цветы напоминали изящных дам, кружившихся в танце в великолепных платьях.

День был теплым, а воздух наполняли сладкие ароматы роз и жимолости. Все вокруг сияло золотом. Единственной, кто казался чуждым этой прекрасной весенней симфонии, была сама Одетта.

Этот мир был равнодушен к судьбам обычных людей.

Одетта хорошо знала это.

Смена времён года, цветение и увядание цветов, ясное небо или дождь — всё это происходило по холодным, неизменным законам природы. Радости и печали человека не имели никакого значения в этом неумолимом порядке.

Таков был мир.

Если бы сегодня шёл дождь, настроение Одетты не изменилось бы. Просто её чувство одиночества сменилось бы ощущением единства с дождём, но суть осталась бы прежней.

Она была бы столь же несчастной и подавленной.

Она знала это. Слишком хорошо это знала.

Но даже так, иногда наступают моменты неизбежной слабости. Сейчас был как раз такой момент. И сегодня, как ей казалось, она могла позволить себе быть слабой и жалкой.

Одетта смотрела на слишком прекрасный пейзаж, от которого больно сжималось сердце, словно потерянный ребёнок. Ее коса наполовину расплелась, одежда была помята, а туфли покрыты пылью. Но это не имело значения. Даже ее мать, болезненно привязанная к правилам приличия, вряд ли осудила бы её в этот момент.

Тира отправилась в дом графини Трир, пока отец спал под действием сильного успокоительного.

Воцарившееся спокойствие было лишь временной передышкой. Скоро новая буря грозила поглотить её.

Когда она поймала себя на мысли о том, что хотела бы исчезнуть, словно разбившаяся морская пена, издалека послышались шаги.

Шаги приближались, пока не остановились у края скамейки, на которой сидела Одетта.

Первым, что она заметила, были длинные тени, падающие к ее ногам.

Затем её взгляд упал на туфли. Ярко-белые туфли ослепляли блеском. Это было нечто до боли знакомое.

Плохое предчувствие заставило Одетту поднять глаза.

Когда ее глаза поднялись по стройным ногам, облаченным в брюки того же цвета, что и туфли, она увидела белый пиджак. Следом её взгляд зацепился за сияние золотого ремня, орденов и наплечников, украшенных золотыми нитями — символов воинской чести. И наконец, её глаза встретились с его.

Перед ней стоял Бастиан Клаусвиц.

Он медленно снял шляпу, глядя на ошеломленную Одетту. На солнце его глаза казались ещё ярче и глубже, чем в её воспоминаниях. Они ослепляли голубизной.

—  Я слышал о произошедшем несчастье. Примите мои соболезнования в связи с тяжёлой ситуацией герцога.

Его слова вернули ей чувство реальности.

Одетта поднялась, покачиваясь, и встала перед ним. Она слегка поклонилась, на что Бастиан ответил кивком головы.

— Прошу уделить мне немного времени, леди Одетта. У меня есть важное дело, которое нужно обсудить.

Бастиан сразу перешел к сути. Его слова звучали скорее как приказ, чем просьба.

Пятно рядом с ним

— Это контракт, в котором изложены вопросы, о которых мы говорили. Пожалуйста, ознакомьтесь.

Бастиан завершил свою вступительную речь, передав папку с документами. Объяснить текущую ситуацию было несложно, учитывая, что они уже делили тяготы, связанные с защитой капризной принцессы.

Император издал указ о браке, и ему нужна жена на два года. Компенсация будет щедрой. Я считаю, что вы подходите для этой роли. Если вы согласны, свадьба состоится в конце следующего месяца.

В сущности, всё было предельно просто. Эта женщина была не глупа и должна была понять его без труда.

Если только у неё хватит сил это сделать.

— Я могу объяснить ещё раз, если необходимо.

Сдержанный голос Бастиана разрушил стену молчания между ними. Одетта, которая все это время рассеянно смотрела на папку, наконец подняла голову.

Ему было не слишком приятно терять время таким образом, но Бастиан не торопил её. Учитывая обстоятельства, в которых находилась женщина, ожидать от неё разумного поведения или достоинства было бы наивно.

— Значит... вы делаете мне предложение?

Проморгавшись и пытаясь осознать происходящее, Одетта наконец заговорила.

— Можно сказать и так, но в данном случае слово “контракт” более уместно. В некотором роде я предлагаю вам хорошо оплачиваемую работу.

— Понятно. Значит, вы внезапно посещаете больницу, где лежит мой отец, чтобы предложить мне работу. Это новый вид благотворительности? Очень мило с вашей стороны, капитан.

Сухой, саркастический смех сорвался с губ Одетты. Единственная причина, по которой она ещё не ушла, оставив этого безумца одного, заключалась лишь в том, что она не была уверена, что сможет удержаться на ногах.

Когда чувство нереальности происходящего начало рассеиваться, Одетта наконец смогла ясно взглянуть на мужчину перед собой.

Бастиан Клаусвиц только что сказал ей, что хочет купить жену на два года. Поддельную жену, которая станет частью сделки с императором и которую можно будет легко выбросить после её завершения.

Не в силах справиться с головокружением, Одетта пошатнулась и опустилась на скамейку. Пока она пыталась успокоить дыхание, Бастиан подошёл ближе и протянул документы с ещё большей настойчивостью.

— Я понимаю, что сейчас вы в сложном эмоциональном состоянии. Но вам будет полезно попробовать рассуждать здраво.

— Вы хотите сказать, что делаете мне одолжение?

— Рад видеть, что вы сохранили хотя бы минимальную способность к рассуждению.

Бастиан наклонился и положил контракт на колени Одетты.

— Свадьба состоится в назначенный Императором день. Я уже выбрал нескольких подходящих кандидаток, и надеюсь сегодня же принять решение о невесте. Я пришёл сюда в первую очередь, потому что леди Одетта — мой предпочтительный выбор, но это не значит, что альтернатив нет.

Его голос оставался спокойным и деловым, а лицо не выдавало никаких эмоций. Одетта, потеряв последнюю каплю желания возмущаться, смотрела в его холодные голубые глаза, которые ни разу не дрогнули.

— Причина, по которой я выбрал вас первой, заключается в том, что у вас самая подходящая внешность и родословная. Известный факт о нашем знакомстве сделает свадьбу пусть и поспешной, но не слишком внезапной. Конечно, раньше у меня были сомнения, но теперь эта проблема решена.

— Вы имеете в виду... несчастный случай?

— Если бы не этот инцидент, было бы трудно поставить леди Одетту на первое место. Не будет преувеличением сказать, что сломанная спина — единственное полезное, что герцог Диссен сделал для своей дочери.

Несмотря на то, что Одетта побледнела, Бастиан без колебаний говорил правду. Она действительно была лучшей кандидатурой для роли трофейной жены, но он не был готов рисковать, имея тестя со склонностью к буйству.

Если герцог Диссен не оказался бы прикованным к постели до конца своих дней, Бастиан никогда бы не пришёл сюда, чтобы заключить сделку.

— Если у вас есть иллюзии о браке, основанном на любви, вы можете отказаться. Но если это не так, то моё предложение, на мой взгляд, будет для вас не таким уж плохим вариантом.

Бастиан коротко поднял левую руку, чтобы посмотреть на часы. Больше половины времени, отведённого на встречу с первой кандидаткой, уже прошло.

— Вам придётся ухаживать за отцом дома после его выписки из больницы. Учитывая финансовое положение вашей семьи, вы не сможете позволить себе нанять медсестёр или слуг, так что эта работа ляжет исключительно на вас. Вы проведёте остаток жизни, переезжая из одной дешёвой квартиры на окраине в другую, жертвуя всем ради ухода за инвалидом. Сомневаюсь, что ваши отношения с отцом настолько трогательны, чтобы оправдать такую жертву. Я ошибаюсь?

Начав уставать от этого бессмысленного противостояния, Бастиан решил самым простым и понятным образом напомнить Одетте о реальности. Костяшки пальцев Одетты побелели, когда она сжала документы, лежащие у неё на коленях.

Слегка нахмурив брови, Бастиан смотрел на женщину, дрожащую в тени его фигуры. Она напоминала стеклянную фигурку, неустойчиво стоящую на краю полки, готовую вот-вот упасть и разбиться вдребезги. Такой представлялась её будущая жизнь, если бы она отказалась от этой сделки.

Одетта подняла свои красные от напряжения глаза и посмотрела на Бастиана. Её глаза, наполненные слезами, ярко блестели, но она так и не заплакала. Она наполнила взгляд той же стойкостью, что была у девушки в ночь, когда её продали за карточный долг.

Бастиан терпеливо ждал, его взгляд излучал сдержанное равнодушие. Прошло ещё несколько минут, прежде чем бледная рука Одетты открыла папку с документами.

*.·:·.✧.·:·.*

Строго говоря, этот контракт нельзя было назвать браком.

К такому выводу Одетта пришла после внимательного изучения всех пунктов договора.

Кроме обязательства жить в одном доме после свадьбы, их соглашение почти не отличалось от нынешнего положения вещей. На публичных мероприятиях им нужно было изображать идеальную супружескую пару,  но в остальное время они могли просто существовать как чужие люди.

Их отношения исключали всё, что обычно бывает между мужем и женой, включая общую спальню.

Два года, проведённые таким образом, могли кардинально изменить их судьбы.

Когда Одетта перевернула последнюю страницу договора, ей наконец стало понятно, почему Бастиан вёл себя так, будто оказывал ей одолжение.

Она посмотрела на мужчину рядом с собой, теперь уже с новым чувством замешательства. Бастиан сидел, скрестив ноги, и смотрел на розовый куст по ту сторону клумбы. Его белоснежный мундир окрашивался в теплый красноватый оттенок под лучами весеннего заката.

Внезапно Одетта почувствовала страх перед Бастианом Клаусвицем. Это было совсем не похоже на тот ужас, который она испытала при первой встрече, опасаясь, что этот незнакомец может её изнасиловать. Наоборот, это чувство было сродни холодному туману, который разливался по её венам.

Этот мужчина, если понадобится, мог использовать даже свою жизнь как средство для сделки. Для достижения цели он не останавливался ни перед чем, и это делало его непредсказуемым, выходящим за пределы любых ожиданий и контроля. Это объясняло, почему высшее общество избегало и остерегалось Бастиана не только из-за его происхождения.

Мировой порядок напоминал мощный ствол дерева, оставшийся после отсечения множества ветвей.

Большинство людей изо всех сил пытаются стать уцелевшими ветвями, смиренно принимая необходимость подстраиваться под требования этого дерева.

Но Бастиан Клаусвиц, казалось, никогда не стремился стать частью этого дерева. Он скорее напоминал стойкий вьюн, который, будучи срезанным, всё равно давал ростки среди обломков веток и продолжал обвивать ствол.

Такой вьюн однажды убьёт дерево.

Вот почему садоводы ненавидели эти растения, обладающие столь мощной и неистовой жизненной силой.

— Эта сделка с Его Величеством настолько значительна, что стоит таких затрат? — тихо спросила Одетта.

Её вопрос растворился в сладком воздухе, а Бастиан медленно повернул голову и сдержанно, безэмоционально улыбнулся в знак согласия.

— После окончания двухлетнего контракта настоящей невестой капитана, вероятно, станет графиня Ленарт.

Голос Одетты становился всё яснее по мере того, как прояснялось её сознание. Как и ожидалось, Бастиан ответил ей с привычной откровенностью:

— Верно. К тому времени она тоже завершит свои дела с первым браком.

— Даже в течение этого брака ваши отношения с графиней Ленарт сохранятся? Я имею в виду…

— На всех официальных мероприятиях приоритет будет за правами жены, — спокойно пояснил Бастиан. — Однако в личной жизни Сандрин де Лавьер останется для меня гораздо более важным человеком, и это не изменится.

Бастиан лаконично подвёл итог.

Положение жены и любовницы, казалось, поменялось местами, но Одетта спокойно это приняла. Было нелепо применять стандарт здравого смысла к браку, где всё было ложью.

Одетта снова опустила взгляд на договор в своих руках.

Стоило ей подписать этот документ, как её отец получил бы возможность провести остаток жизни в лучшем реабилитационном центре. Её младшая сестра Тира отправилась бы в престижную школу-интернат, где могла бы получить достойное образование. Для Одетты это было словно снять цепи, которые всю жизнь её сковывали. К тому же вознаграждение за два года давало ей шанс начать новую жизнь. Упустить такую возможность было бы глупо.

Но всё же…

Она продолжала держать ручку, не решаясь поставить подпись. Причиной её колебаний были не мораль или честь. Скорее, это был инстинктивный страх, который сковал её.

— Один день… Позвольте мне подумать всего один день…

— Как я и говорил, у меня мало времени, — Бастиан оборвал её робкую просьбу, поднимаясь со скамейки.

— Вы отказываетесь?

Бросив взгляд на часы, он холодно задал вопрос. Казалось, стоило Одетте кивнуть, как он тут же отвернётся и пойдёт к следующей кандидатке, без капли сожаления.

— В таком случае, я приму ваш…

— Нет!

Одетта поспешно ответила и замотала головой. Бастиан, уже потянувшийся за документом, сделал шаг назад, давая ей немного времени.

Её дрожащая рука сжала перьевую ручку.

Возможно, это был неправильный выбор.

Но завтрашний день, каким бы он ни был, не мог быть страшнее сегодняшнего, полного отчаяния. Какими бы ни оказались следующие два года, они будут лучше той реальности, которая ждала её, если она упустит этот шанс. Этого было достаточно, чтобы решиться.

По крайней мере, это лучше, чем исчезнуть, словно морская пена.

Одетта глубоко вдохнула, крепче сжав ручку. Капля чернил сорвалась с кончика пера и упала на строку для подписи, оставив пятно.

Неуверенно она подняла голову, чтобы взглянуть на Бастиана. Лицо мужчины, стоявшего в лучах солнечного света, оставалось таким же холодным, как и прежде.

Дрожь, начавшаяся с кончиков пальцев, вскоре охватила всё её тело. Усталость последних трёх дней, наполненных тревогой, бессонницей и отказом от еды, обрушилась на неё всей тяжестью.

Собрав последние силы, Одетта подписала документ, аккуратно вписав своё имя рядом с чернильным пятном.

Когда она поставила последнюю черту, ручка выпала из её ослабевших пальцев и упала на пол.

Бастиан поднял ручку, а затем забрал договор. Убедившись, что подпись на месте, он закрыл папку, официально завершая сделку.

В тот момент из её груди вырвался тихий вздох, похожий на всхлип. Одетта, будто потеряв все силы, обмякла, тяжело дыша.

— Сможете ли вы идти?

Вопрос Бастиана эхом раздался в её ушах. Одетта, чувствуя, что не сможет произнести ни слова, слабо кивнула. Почти одновременно с этим она почувствовала, как её тело поднимается в воздух.

Когда она с удивлением открыла глаза, то поняла, что находится в его объятиях.

Бросив на неё короткий взгляд, Бастиан уверенно направился к больнице. Одетта, не зная, что делать, уткнулась лицом в его плечо. Её тело казалось таким слабым, будто могло сломаться в любой момент. В таком состоянии, вероятно, она не смогла бы оттолкнуть этого большого, сильного мужчину.

— Вы выглядите истощённой. Мы направляемся к доктору Крамеру, — спокойно сказал Бастиан, его голос проникал в ускользающее сознание Одетты.

— Но, господин, главный врач принимает только особых пациентов…

— Вы теперь невеста Бастиана Клаусвица, — без колебаний перебил её мужчина и продолжил свой путь.

Одетта медленно закрыла глаза, ощущая незнакомый запах его тела и чистое тепло весеннего солнца.

Брачный контракт вступил в силу незамедлительно. Похоже, пути назад больше не было.

Роскошнее и прекраснее всех

— За всю свою жизнь я впервые занимаюсь такой спешной подготовкой к свадьбе, — графиня Трие покачала головой и усмехнулась.

Они только что забрали свадебные подарки у ювелира и теперь направлялись проверить готовое свадебное платье. После этого им предстояло встретиться с госпожой Гросс, отвечающей за подготовку к свадьбе со стороны жениха, чтобы обсудить ещё несколько деталей церемонии, назначенной на конец этой недели. Весь последний месяц каждый день проходил в суматохе, похожей на войну.

— Спасибо вам, графиня.

Сквозь стук колёс бегущей кареты и цокот копыт послышался голос с нотками веселья.

Графиня Трие с изумлением взглянула на сидевшую напротив Одетту. В лавандовом муслиновом платье, Одетта улыбалась ясно, словно ранний летний полдень. Блеск украшений, щедро усыпанных бриллиантами и жемчугом, делал её цвет лица ещё более светлым и сияющим. Всего за месяц Одетта стала совершенно другим человеком.

— Эти формальности ни к чему, милочка. Благодаря тебе я сполна наслаждаюсь удовольствием тратить деньги как воду.

Графиня Трие с довольным видом любовалась произведением искусства, созданным деньгами Бастиана Клаусвица и её собственным вкусом.

Он лично посетил резиденцию графини, чтобы сообщить ей новость о своём предложении. Это случилось вечером того дня, когда он навещал герцога Диссена в больнице.

Сам факт такого внезапного решения был удивителен, но дата свадьбы, которую он самовольно назначил и объявил, была просто шокирующей. Только благодаря Божьей милости её старое сердце выдержало эту череду потрясений.

«Роскошнее и прекраснее всех.»

Бастиан, попросивший её заняться подготовкой невесты к свадьбе, оставил лишь это одно напутствие. Сказал, что о расходах можно не беспокоиться. И он доказывал свои слова деньгами, которые текли, словно из неиссякаемого источника.

— В тот день, когда я впервые встретила тебя, у меня почему-то возникло предчувствие, что этот брак может состояться. Видимо, всё к этому и шло.

Графиня Трие лучезарно улыбнулась и взяла Одетту за руку. Обручальное кольцо было украшено таким большим и роскошным камнем, что казалось непосильной ношей для её тонкого пальца.

Это была непозволительная роскошь для помолвки, длящейся немногим более месяца, но не было причин отказываться от такой щедрости.

— Похоже, твой жених гораздо богаче, чем думают люди в свете. Эгоизм императора, пытавшегося защитить свою дочь, непреднамеренно защитил и дочь его сестры.

Графиня Трие отпустила руку Одетты и раскрыла веер. Одетта по-прежнему сохраняла загадочную улыбку. Она была красива, спокойна и полна достоинства.

Графиня Трие вновь убедилась в правильности беспрецедентного выбора Бастиана, предложившего брак в тот момент, когда переговоры о свадьбе должны были провалиться. В этом был смысл.

Прошло уже почти семь лет с тех пор, как тот старьёвщик покинул этот мир.

Все эти годы оставленное им наследство тихо лежало на дне. Какое-то время ходили разные слухи, но поскольку наследник, его внук, продолжал хранить молчание, пламя быстро угасло.

Финансовый магнат, некогда гремевший своей славой в тени, постепенно забывался на фоне разочарования тем, что его богатство было не таким большим, как гласили слухи.

Тем временем Бастиан Клаусвиц, как и планировалось, окончил военную академию и получил офицерское звание. С тех пор он жил исключительно как военный.

Он давал понять, что его состояния достаточно для обеспеченной жизни, но не совершал поступков, которые могли бы раскрыть истинный размер его богатства. По крайней мере, так было до того, как он решился на этот брак.

Бастиан действовал так, словно ждал подходящего момента. Одетта, вероятно, была выбрана в качестве трофея, возвещающего о его новом взлёте. Если так, то он сделал превосходный выбор.

— Кстати говоря, ты ведь ещё не видела место проведения свадьбы. Завтра будет немного свободного времени. Хочешь съездить вместе? — шутливым тоном предложила графиня Трие.

Место их свадьбы во многих отношениях должно было вызвать большой резонанс. Ей не терпелось рассказать, но она сдерживалась, чтобы не упустить удовольствия понаблюдать за потрясёнными лицами в тот день.

— Нет, спасибо. Уверена, я увижу его через несколько дней. Вы усердно трудились, поэтому, пожалуйста, отдохните завтра спокойно.

Лицо Одетты во время этого вежливого отказа, оставалось таким же безмятежным, как и всегда. Она реагировала так, словно была зрителем на чужой свадьбе.

«Кстати говоря, эта девушка вела себя так на протяжении всей подготовки к свадьбе.»

Она на всё послушно соглашалась и улыбалась, но это было спокойствие, которое больше подошло бы пожилой женщине на закате жизни.

Это совершенно не походило на поведение невесты перед свадьбой, но графиня Трие решила сделать вид, что не замечает.

Учитывая историю её отца, ей, вероятно, было трудно беззаботно радоваться. Хоть он и был отцом, от которого было больше вреда, чем пользы, он всё же был кровным родственником. Неудивительно, что она погрузилась в свои мысли.

Бастиан Клаусвиц решил трагедию семьи Диссенов самым эффективным способом – деньгами.

Герцога Диссена перевели в хорошо оборудованный санаторий под Лутцем. Выйти оттуда он сможет только после смерти, так что фактически его заключили в роскошную тюрьму.

Тира, незаконнорожденная дочь герцога, также должна была быть отправлена в престижную школу для девочек в Карлсбаре сразу после свадьбы сестры. Это было равносильно заявлению о том, что он уберёт всех членов семьи Диссенов из окружения Одетты.

Одетта, казалось, была немного расстроена тем, что сестру отправляют так далеко, но графиня Трие думала иначе. Пора было сбросить тяжкое бремя и начать жить своей полноценной жизнью.

В этом отношении она высоко ценила решительность Бастиана Клаусвица. Он без колебаний переступал черту, которую другие обычно соблюдали ради приличий и репутации. Словно ему было всё равно на осуждение.

Присмотревшись, графиня поняла, что методы нувориша не так уж и плохи. Было в них что-то освежающее из-за их крайней прямолинейности.

— Да. Неплохо приберечь хороший подарок напоследок.

В тот момент, когда она кивнула в знак согласия, карета остановилась. Сотрудники ателье Сабины вышли на улицу и ждали их.

Одетта поправила одежду и без промедления вышла из кареты.

Скрытый бриллиант, найденный внуком старьёвщика, и сегодня сиял роскошнее и прекраснее всех.

*.·:·.✧.·:·.*

Сандрин долго не могла вымолвить ни слова. Она была так ошеломлена, что ей было трудно даже дышать.

— Эм… Я, пожалуй, немного прогуляюсь по саду, — Лукас, которому было неловко находиться между ними, тихонько поднялся с места.

Сандрин в этот момент смотрела только на Бастиана. Лукас был лишь прикрытием, которое она привела, чтобы иметь законный повод посетить дом мужчины за день до его свадьбы. В любом случае, Лукасу не было места в этом разговоре.

— Да уж. По крайней мере, мне нравится одно – это так в вашем духе.

Сандрин, наконец, подавив ярость, с трудом растянула губы в улыбке.

Бастиан, наблюдавший за слугами, усердно переносившими вещи, наконец отвёл взгляд от окна. Лицо его было совершенно невозмутимым.

Бастиан Клаусвиц женится.

Сандрин узнала эту новость от отца. Тот сказал, что Бастиан лично приехал и сообщил ему. Что император предложил выгодную сделку в обмен на брак, и он согласился. Ещё более нелепым было то, что отец уважал это решение.

«Если он получит титул в обмен на два года жизни с фальшивой женой, я охотно закрою глаза на один развод».

К такому простому выводу пришёл герцог Лавьер, расчётливо всё прикинув. Похоже, он считал, что это никак не помешает их согласованной брачной сделке, поскольку всё равно собирался женить их примерно в то же время.

Сандрин тоже понимала этот расчёт. Но ей было трудно простить Бастиана за такое предательство, совершённое без какого-либо обсуждения с ней. Она считала, что он должен хотя бы извиниться, и поэтому ждала. Как дура. До самого кануна свадьбы.

— Значит, вам ни капельки не жаль меня.

— По этому поводу я получил достаточное понимание от вашего отца, и герцог Лавьер также всё понял.

Бастиан снова повторил тот же ответ. Тень от клетчатой оконной рамы, созданная полуденным солнцем, ненадолго выглянувшим из-за туч, легла на Сандрин, которая криво усмехнулась.

— Я на мгновение забыла, что вы любите не меня, а моего отца. Точнее, деньги и железные дороги моего отца.

— Можете добавить и шахты, графиня. Алмазные рудники семьи Лавьер считаются одними из крупнейших в мире. Можете гордиться, — Бастиан пошутил без тени улыбки. Нет. Она не могла даже сказать наверняка, была ли это шутка.

— Как же хорошо вам с отцом. Вы можете жить, измеряя жизнь только цифрами. Вы никогда не поймёте боли человека, у которого есть сердце.

— Вы изложили всё, что хотели? — Бастиан поставил чашку и позвонил в колокольчик. Вскоре вошедшему дворецкому он дал несколько указаний, а затем снова повернулся к Сандрин с гладкой улыбкой на лице.

— Похоже, вы очень заняты подготовкой к переезду. Каково это – наслаждаться медовым месяцем с прекрасной женой в недавно приобретённом особняке?

Сандрин встретила его взгляд, вызывающе улыбаясь. Её холодные руки дрожали от гнева, но, к счастью, у неё хватило самообладания, чтобы сохранить остатки гордости.

— Относительно медового месяца я пока ничего не знаю, так что мне нечего сказать. Полагаю, графиня, которая сама наслаждалась медовым месяцем, знает об этом лучше. Не так ли?

— Вы сейчас меня оскорбляете?

— Я констатирую факты как они есть. Конечно, я не могу отрицать, что нахожу несколько нелепым такое вмешательство со стороны графини, которая уже замужем и, более того, ещё даже не расторгла этот брак.

«Ты вышла замуж один раз, я женюсь один раз. Каждый по разу женится и разведётся, разве это не справедливо?»

Бастиан словно задавал этот вопрос, слегка наклонив голову. Его наглый и высокомерный взгляд окончательно разрушил остатки терпения Сандрин.

— Бастиан Клаусвиц! Вы не можете так со мной поступать! Кто из нас в более уязвимом положении? Неужели вы до этого не додумались?

— Дочь герцогской семьи Лавьер. Конечно, такая желанная невеста. Разве я не поэтому я сейчас снисхожу до этого жалкого разговора с вами?

— Что вы сказали?

— Мне были нужны статус и положение вашего отца, а вашему отцу нужны были мои деньги. Благодаря совпадению наших интересов мы до сих пор хорошо сотрудничали. Если мы поженимся, то сможем стабильно продолжать эти отношения и в будущем. В этом смысле вы – женщина, которая может дать мне больше всего, но значит ли это, что я в более уязвимом положении? Хм… Не думаю.

Фальшивая улыбка исчезла с лица Бастиана.

— После завершения сделки с императором я планирую снова жениться на вас. Потому что самые необходимые мне выгоды находятся у дочери Лавьер. Но если вы не захотите, я буду усердно обдумывать альтернативы в течение двух лет.

— Бастиан. Я…

— Таковы наши отношения, графиня. Если вы категорически не можете это принять, вам тоже лучше поискать другого кандидата для повторного брака.

Бастиан, словно надев маску, которую ненадолго снял, изменил выражение лица и поднялся с места.

— Будет лучше, если вы подумаете об этом и мы поговорим снова, когда вы будете в рациональном состоянии.

— А если я не буду склонна к этому, вы меня вышвырнете?

— Ну что вы. У меня нет намерения проявлять неуважение к той, кто всё ещё является моей лучшей кандидаткой в невесты. Я просто говорю это к тому, что вид человека, охраняющего дом, который покинул хозяин, вряд ли будет приятным.

Бастиан указал на настольные часы на камине в гостиной, сообщая время отъезда. Сандрин, в конце концов, не выдержала и встала.

— Раз уж я удостоилась такого большого внимания, мне следует отплатить. Завтра в вашем новом доме я буду гостем, который будет аплодировать громче всех.

— С благодарностью принимаю лишь ваши чувства. Но, поскольку это скромная домашняя свадьба, будет трудно принять гостей, не получивших приглашения, — Вежливо попросив понимания, Бастиан взял пиджак, висевший на спинке пустого стула, и отвернулся.

Сандрин, смотревшая на спину возлюбленного, уходящего, чтобы жениться на другой женщине, в конце концов разрыдалась горячими слезами.

Хотя он не мог не знать этого, Бастиан так и не обернулся.

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.

Невеста летнего солнцестояния

Свадьба должна была состояться в самый длинный день в году.

Одетта мягко перевела взгляд на стеклянное окно, за которым открывался вид на море. Дорога к новому особняку Бастиана Клаусвица, где должна была пройти церемония, длинной лентой тянулась вдоль пролива.

Одетта придвинулась ближе к окну кареты, любуясь морем. Арденское море, освещённое солнцем летнего солнцестояния, сверкало прекрасными серебристо-белыми волнами.

— Твоя мама тоже любила это море.

Голос, окрашенный смутным сожалением, нарушил долгое молчание.

Одетта с лёгким удивлением посмотрела на сидевшего напротив господина средних лет. Великий герцог Райнер. Кузен императора, который сегодня должен был заменить её отца и вести невесту к алтарю.

Хотя великий герцог и согласился на это, не в силах ослушаться императорского приказа, он открыто выказывал своё недовольство. С момента их первой встречи сегодня утром в гостиной дома Трие и до прибытия сюда в карете великого герцога, он сказал Одетте лишь несколько формальных поздравительных слов.

— Летом она часто приезжала погостить на виллу нашей семьи в Ардене. Она была такой светлой и красивой, что её везде принимали с большим радушием и любовью. Елена была словно сияющий драгоценный камень.

Суровое лицо великого герцога заметно смягчилось. Только теперь Одетта по-настоящему осознала, что он был двоюродным братом её матери.

— Она говорила, что Арденское море – самое красивое на свете. Конечно, это воспоминания давних времён, и я не знаю, как изменились её мысли с тех пор.

— Она бы и сейчас так думала. Мама берегла воспоминания своего детства как сокровище, — Одетта утешила великого герцога нежной улыбкой.

По правде говоря, ей самой с трудом верилось, что та милая девушка из его воспоминаний – её мать. В памяти Одетты мать осталась в основном угрюмой и раздражительной.

Однако иногда сквозь слои тяжёлой жизни пробивался сверкающий осколок её блистательного прошлого, и в те моменты мать определённо казалась особенной. Одетта хотела помнить её именно в этом сиянии мимолётных мгновений и желала, чтобы те, кто знал её мать, тоже помнили её такой.

— Дочь принцессы продают внуку старьёвщика. Право, не знаю, куда катится этот мир, — великий герцог обхватил ладонью лоб, покрытый глубокими морщинами, и тяжело вздохнул.

Мир менялся всё быстрее с каждым днём. Угнаться за стремительным потоком перемен было почти невозможно.

— Я знаю, что вам неловко. И что вы из тех, кто вполне мог бы отказаться от императорского приказа. И всё же спасибо вам за такую огромную помощь, — Одетта, смотревшая на него таким же прямым и ясным взглядом, как у её матери, произнесла неожиданные слова благодарности.

— Императорский приказ? Если бы это было так, мне было бы куда легче сейчас, — Великий герцог криво усмехнулся.

Одетта по-прежнему выглядела несколько смущенно.

— Бедняжка. Похоже, ты совсем не знаешь своего жениха.

Пока великий герцог глубоко вздыхал, карета въехала на частную территорию виллы. Она располагалась на северном побережье, которое называли жемчужиной Ардена.

— Готовься выходить, — коротко приказал великий герцог, завершая разговор. Хотя на лице Одетты читалось любопытство, она больше ни о чём не спрашивала и послушно опустила вуаль.

К тому времени, как ослепительно красивая невеста успела навеять на него тоску, показался новый особняк, построенный Бастианом Клаусвицем. Шок от масштабов имения, включавшего лес и песчаный пляж, был полностью забыт из-за последовавшего за ним нового потрясения.

«Эти два Клаусвица наделают в Ардене немало шума», — это была единственная мысль, промелькнувшая в его ошеломлённом разуме.

*.·:·.✧.·:·.*

— Сумасшедший ублюдок, — Франц заскрежетал зубами и сжал кулаки.

Реакция отца и матери была такой же. Оттого спокойная улыбка Бастиана казалась ещё более странной.

— Ты, что ты вообще творишь… — Джефф Клаусвиц не смог закончить фразу и тяжело задышал.

Его широко раскрытые глаза были устремлены на красивый особняк, фасад которого украшали мраморные колонны, имитирующие древний храм. Ровно восемь. Даже количество колонн таким же, как у особняка семьи Клаусвиц.

И разве только это?

На самом деле, искать общие черты было бессмысленно. Все в этом проклятом летнем особняке было таким же, как в особняке Клаусвицев. Расположение здания и сада, даже форма клумб и фонтанов – всё совпадало идеально. Два одинаковых особняка симметрично стояли по обе стороны изогнутого в форме полумесяца залива, создавая нелепую картину, как будто бумагу сложили пополам и отпечатали декалькоманию.

— Ах. Похоже, я забыл упомянуть, — Бастиан легкомысленно пожал плечами, как будто это не имело большого значения.

— Хоть я и покинул то место из-за своих многочисленных недостатков, видимо, в уголке моего сердца всегда оставалась глубокая тоска по Ардену. Когда я задумался о постройке нового дома, родовой дом сам собой пришёл на ум. Наверное, благодаря прекрасному детству, которое я там провел. А что вы двое думаете?

«Он совершенно безумен», — Франц снова содрогнулся, осматривая невероятное зрелище.

Он давно слышал новость о том, что земля на противоположной стороне залива, поросшая прибрежным лесом, была продана анонимному магнату. Он не придал этому большого значения, так как это было обычным делом. Заметив довольно большой масштаб строительства, он решил, что это не какой-то там нувориш низкого пошиба, и счёл, что этого достаточно.

Но чтобы этот звероподобный ублюдок провернул такое прямо у них под носом!

Он не мог себе представить, каким образом тот собрал такие огромные средства. Хотя его дед по материнской линии был известным ростовщиком, говорили, что этот старьёвщик под конец жизни сильно обеднел.

Судя по последним годам, когда Бастиан изо всех сил пытался построить карьеру военного, эти слухи не могли быть ложью. Зачем наследнику такого огромного состояния, позволявшего совершать подобные поступки, было жить такой жизнью?

— М-мама! — Пока Франц переваривал неразрешимые вопросы, Теодора Клаусвиц, не выдержав потрясения, пошатнулась.

Лицо Франца, поспешно поддержавшего мать, исказилось от невыносимого гнева и унижения. Даже перед лицом этого хаоса Бастиан оставался невозмутимым.

— Прошу вас, отнестись к этому как к стремлению сына подражать отцу. Искренне надеюсь, что образ семьи Клаусвиц, отражающей друг друга словно зеркала, станет примером для всей империи.

Бастиан вежливо склонил голову, и в этот момент появились новые гости. Это были лица, которые разбили вдребезги веру Франца в то, что хуже уже быть не может.

Бастиан отвернулся и подошёл к только что прибывшей паре наследного принца. Судя по тому, что он ничуть не удивился, их визит был согласован заранее.

Обменявшись тёплыми приветствиями, наследный принц с супругой заняли места для гостей со стороны невесты. Словно заявляя, что этот брак – результат сватовства, устроенного императорской семьёй.

Франц провёл рукой по пылающему лицу и отвернулся.

То, что наследный принц выступает в роли родственника невесты, означало признание её членом императорской семьи. Иными словами, Бастиан Клаусвиц получил в жёны особу королевской крови. Это было совсем не похоже на жалкого зверя, попавшего в ловушку императора, которого ожидал увидеть Франц.

— Стой на месте, Франц, — большая рука отца схватила Франца за плечо, когда тот собрался уходить.

— Уйдём немедленно. Это ловушка, отец! Ловушка, устроенная, чтобы унизить нас!

— Говори тише. Здесь много ушей, — Джефф Клаусвиц острым взглядом огляделся по сторонам.

Только тогда Франц заметил взгляды гостей, устремлённые в их сторону. Хотя на свадьбу были приглашены только близкие родственники и друзья, большинство из них были видными фигурами в светском обществе. Всё, что здесь произойдёт, несомненно, завтра разнесётся по всему городу.

— Если мы сбежим отсюда, то только выставим себя на посмешище.

— Но мы же не можем быть клоунами на этой жалкой сцене, не так ли?

— Пока что сыграй роль клоуна. Это лучше, чем быть трусом, — прошептав приказ, направился к отведённым им местам.

Франц неохотно последовал за ним. Сев на стул перед свадебным алтарем и подняв голову, он увидел удушающую картину.

За заливом виднелся знакомый пейзаж. Поместье семьи Клаусвиц, которым он безмерно гордился до того момента, как ступил сюда.

К тому времени, как из нежной кожицы на внутренней стороне щеки, которую он снова и снова прикусывал, начала сочиться кровь, раздалась весть о прибытии невесты.

Свадьба начиналась.

*.·:·.✧.·:·.*

Свадебный алтарь был обращен к морю с красивыми водными бликами.

Бастиан без колебаний пошёл по ведущей к нему дорожке. Лучи раннего летнего солнца заставили украшения на его парадном мундире засиять ещё ярче.

Особых чувств он не испытывал.

За исключением места и порядка проведения, это мало чем отличалось от множества военных церемоний, в которых он участвовал. Церемониймейстером был адмирал Демель. Гости тоже были в основном знакомыми лицами из академии и военно-морского министерства. Единственным чужеродным элементом была невеста, только что вошедшая в зал под руку с великим герцогом.

Каждый раз, когда налетал лёгкий морской бриз, сад наполнялся ароматом распустившихся цветов и зелени. Одетта, с полупрозрачной вуалью на лице, шла к нему сквозь этот сладкий летний воздух. Великий герцог Райнер тоже проявил куда большую готовность к сотрудничеству, чем ожидалось.

«Респектабельный и степенный член императорской семьи средних лет.»

Великий герцог Райнер как нельзя лучше соответствовал требованиям Бастиана. Его положение в императорской семье было довольно прочным.

Конечно, он был также весьма высокомерен, но ситуация быстро изменилась, когда Бастиан завёл разговор о новом бизнесе, которым занимался его сын. Узнав, чьи деньги используются, великий герцог в конце концов согласился исполнить роль отца невесты.

Отсутствие искренности не имело значения. Главное – показать невесту, которую во время свадебной церемонии принимают как члена императорской семьи. Всё, что выходило за рамки этой цели, было неважно. В конце концов, мир запомнит только невесту, прибывшую в карете великого герцога, и жениха, принявшего её руку от высокопоставленного члена императорской семьи.

Когда пришло время, Бастиан подошёл к невесте летнего солнцестояния.

Великий герцог тихо вздохнул и передал ему Одетту. Белая, тонкая рука была на удивление холодной, несмотря на солнечную погоду.

Когда великий герцог, исполнив свою роль, отступил, Бастиан повёл невесту к алтарю. Он заметил, что она напугана, только когда встал напротив неё, чтобы поднять вуаль.

Бастиан бессознательно приподнял бровь. Одетта, слегка склонив голову, по-прежнему смотрела на букет в своих руках и дрожала. Похоже, теперь она решила разыграть из себя жалкую жертву.

Бастиан, не имевший ни малейшего желания подыгрывать ей, без колебаний откинул вуаль. Непроизвольная улыбка тронула его губы в тот момент, когда он встретился с её округлившимися бирюзовыми глазами. Воспоминание о весенней ночи, когда он поднял вуаль женщины, проданной за карточный долг, наложилось на лицо стоявшей перед ним невесты.

«В итоге я женюсь на выигранной мною ставке», — подумал Бастиан.

Ему вдруг стало смешно и пусто. Одетта, словно почувствовав это, постепенно расслабилась. Её смягчившиеся губы сложились в немного неловкую, застенчивую улыбку.

Это была улыбка, прекрасная, как июнь.

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.

Причина нашего развода

«Одинаковые».

Во время перерыва между банкетом и праздничным балом, Одетта осознала значение слов, которые шепотом передавались тут и там. В это было трудно поверить.

— То есть… вы имеете в виду, что особняки отца и сына, стоящие друг напротив друга, выглядят совершенно одинаково? — осторожно спросила Одетта после короткого раздумья.

Графиня Трие кивнула, и в её глазах блеснул озорной огонёк, не свойственный седовласой пожилой даме.

— Да. Просто близнецы, да и только. Объявить войну таким образом – это смелость, достойная героя, о котором слагают легенды.

«Боже мой».

Одетта тихо ахнула и моргнула широко раскрытыми глазами. Теперь она начинала понимать, почему семья Клаусвиц, всё время выглядевшая раздраженной, так поспешно уехала.

— Всё готово. Пройдёмте, госпожа, — тихо доложила бесшумно подошедшая служанка.

За ширмой, на которую она указывала, висело тщательно подготовленное зелёное шёлковое платье. Церемония, банкет и бал. Это было последнее из трёх платьев, приготовленных в соответствии с порядком мероприятия.

— Иди скорее, — графиня Трие легонько махнула рукой и уселась в кресло у окна, чтобы допить оставшийся коктейль.

Одетта, совладав с выражением лица, молча поднялась и последовала за служанкой. Пока умелые служанки снимали с неё одно платье и надевали другое, долгий день летнего солнцестояния начал клониться к закату. Тихие смешки послышались в тот момент, когда была застёгнута последняя пуговица платья.

Одетта без особого смущения посмотрела в зеркало. Служанки, искоса поглядывавшие на её отражение, вздрогнули и отвели глаза. Это повторялось на протяжении всей свадебной церемонии.

— Мальчик? Или девочка? На кого вы поставили? — спросила Одетта голосом мягким, как свет заката, окрашивающего западное небо.

— Я о пари на пол ребёнка, который, как считают, родится этой зимой. Я слышала, что большинство ставит на мальчика. Все выбрали сторону с более высокими шансами на выигрыш?

Надев новые туфли, Одетта снова встала перед зеркалом. Нужно было привести в порядок детали наряда, но служанки не решались двинуться с места и лишь переглядывались.

Одетта искоса взглянула на них сверху вниз.

«Женщина, которая сумела привязать к себе Бастиана Клаусвица, бросившись ему на шею и забеременев».

После объявления об этой свадьбе за именем Одетты закрепился этот позорный ярлык. Чрезмерно поспешная дата бракосочетания лишь подкрепляла подобные домыслы.

Благодаря этому Одетта пережила абсурдный опыт: всё светское общество империи следило за её талией. Даже графиня Трие осторожно высказала подозрение. Мол, если свадебное платье вдруг не подойдёт, это может стать большой проблемой, так что ей лучше шепнуть об этом заранее.

Это были унизительные слухи, но Одетта не придавала им большого значения. Всё само собой разъяснится со временем. Чем больше разговоров, тем сильнее будет интерес. То же самое касалось и сплетен прислуги – при условии, что соблюдаются определённые границы.

— Простите, если мой вопрос поставил вас в неловкое положение. Мне показалось, что все не особо скрывают это, поэтому я подумала, что могу присоединиться к разговору. Звучало забавно.

— Это… это не так… — пробормотала старшая горничная.

— Я извиняюсь, если была неосторожна. Но если это разговор, которым вы не можете поделиться со мной, не лучше ли было бы держать его в секрете от меня? Если я не слышу, я могу сделать вид, что этого нет, и тогда я бы не совершила такой опрометчивой ошибки. Что вы об этом думаете, старшая горничная?

Взгляд Одетты скользнул мимо застывших юных служанок и остановился на раскрасневшемся лице старшей горничной.

Во всём новом бывают пробы и ошибки. То же самое и в отношениях между людьми. Насколько близко подойти. Где отступить. У каждого своя допустимая граница.

Порядок, поддерживающий гармоничные отношения, начинался с чёткого определения этой границы. Одетта первой обозначила свою, теперь была очередь другой стороны ответить.

— …Госпожа права, — старшая горничная склонила голову.

Её тон разительно отличался от того, как она ранее пыталась подавить неугодную хозяйку.

— Спасибо за понимание. Я тоже постараюсь впредь не совершать таких ошибок, — Одетта завершила разговор любезной улыбкой.

Она прекрасно знала, что несколькими словами нельзя изменить мысли человека, но то, что скрывалось за ними, всё равно было вне её власти. Её желание сводилось лишь к соблюдению вежливости и формальному уважению, чтобы избежать ненужных эмоциональных затрат. Мысли и чувства за пределами этой границы были целиком и полностью ответственностью собеседника.

Одетта снова подняла глаза на зеркало. На некоторое время воцарилась удушающая тишина, но вскоре служанки вспомнили о своих обязанностях.

Горничная, поспешно поправившая складки платья и украшения, отступила, и ширму убрали. Одетта кивком выразила благодарность и тихо направилась к туалетному столику, где её ждал следующий этап подготовки.

Пока одна служанка поправляла макияж, другая ловко приводила в порядок причёску и украшения. Когда она надела новые драгоценности, принесённые старшей горничной, подготовка к последнему этапу свадьбы была завершена.

— Спасибо, Дора, — коротко поблагодарила Одетта и подошла к графине Трие, наблюдавшей за происходящим с длинной скамьи у окна.

— Теперь я готова, — вежливо сообщила она.

Графиня Трие подняла взгляд на Одетту и её лицо озарила довольная улыбка.

— Да. Действительно, выглядит так.

*.·:·.✧.·:·.*

— Господин там, — дворецкий, с безупречной учтивостью встретивший Одетту, как само собой разумеющееся указал на местонахождение Бастиана.

Одетта не сразу решилась шагнуть вперёд и посмотрела туда, где находился мужчина, которого теперь ей предстояло называть мужем.

Бастиан в идеально сшитом по фигуре фраке беседовал с кем-то на балконе, с которого открывался вид на море. Одетта на мгновение испытала облегчение, найдя подходящий предлог, чтобы избежать этой встречи, но гость вскоре покинул балкон. Оставшись один, Бастиан небрежно опёрся на перила и достал сигарету.

Сделав глубокий вдох, Одетта медленно направилась к нему. Изображать идеальную пару было важнейшим пунктом этого контракта. Она пока не совсем понимала, что это значит, но, по крайней мере, не стоило показывать, что она неловко избегает мужа.

— Я случайно не прерываю ваше уединение? — остановившись у балкона, Одетта задала вопрос, чтобы проявить уважение.

Бастиан неторопливо повернулся и сигаретой, зажатой между пальцами, указал на место рядом с собой. Не слишком по-джентльменски, но Одетта послушно подчинилась его требованию.

— Сегодня был очень долгий день, — чувствуя неловкость от молчания Бастиана, Одетта заговорила первой.

Закатное солнце, угасшее лишь с наступлением глубокой ночи, оставило на горизонте красноватый отблеск.

Бастиан, продолжавший бросать на неё неуютные взгляды, молча протянул портсигар. Одетта, отказавшись лёгким кивком головы, повернулась и прислонилась спиной к перилам. Тепло нагретого солнцем мрамора разлилось по спине, и на неё нахлынул9 давно забытое чувство усталости.

— Вам нравится? — впервые заговорил Бастиан, когда над их головами сгустилась синяя тьма.

— Что вы имеете в виду? — после короткого раздумья переспросила Одетта.

Он был человеком немногословным, его выражение лица и взгляд также были предельно сдержанны. Эта черта ставила собеседника в довольно неловкое положение.

— Я имел в виду, как вам дом, в котором вы будете жить следующие два года, — Бастиан стряхнул пепел, переложил сигарету в другую руку и свободной рукой притянул Одетту за талию.

— Улыбнитесь, Одетта, — голос Бастиана, приказывающий удивлённой Одетте, был настолько холодно-спокойным, что на мгновение заставил забыть о нежном прикосновении.

— Хотелось бы, чтобы вы показали результат, стоящий тех денег, что я на вас потратил. Это непосильная просьба? — Бастиан взглядом указал на банкетный зал за балконом.

Посмотрев туда, Одетта тихо выдохнула: «Ах». Гости, пришедшие поглазеть на молодожёнов, откровенно поглядывали в их сторону. В этот момент она снова осознала, что означает контракт, который она подписала собственной рукой.

— Простите, капитан. Я впервые…

— Бастиан, — голос, похожий на морской бриз, прервал Одетту.

— …Простите, Бастиан, — осознав значение этого имени, Одетта спокойно исправила ошибку.

— Возможно, мне ещё многого не хватает, но я очень стараюсь. Я постараюсь вас не разочаровать.

Перестав пытаться оттолкнуть руку мужа, Одетта заставила себя неловко улыбнуться.

Бастиан скользнул взглядом по её губам, покрытым красной помадой, и снова встретился с ней глазами. Её тело всё ещё было напряжено, но взгляд был довольно твёрд.

— Но… Бастиан, — Одетта произнесла его имя чётко, словно ребёнок, повторяющий новое выученное слово.

— Мы и дальше будем жить в этом особняке?

Задавая вопросы, Одетта слегка прищуривала уголки глаз. Похоже, это была неосознанная привычка.

— Я перенёс сюда свою основную резиденцию, так что да. Хотя какое-то время тебе придётся побыть здесь одной.

— Не могли бы вы объяснить попроще?

— У меня ещё много дел в Лутце, поэтому в течение месяца или двух я буду приезжать в Арден только по выходным.

— То есть, вы хотите сказать, что до тех пор, пока эти дела не закончатся, мы будем проводить вместе только выходные?

— Именно так.

Когда он кивнул, Одетта лучезарно улыбнулась. Это была совсем другая улыбка, не та, при которой она через силу растягивала губы в улыбке.

— Хотя многое ещё не доделано, жить здесь можно без проблем. Будет выглядеть естественно, если сказать, что хозяйка осталась здесь, чтобы проконтролировать завершение работ. Разумеется, при условии, что ты будешь хорошо исполнять свою роль.

— Я не доставлю вам беспокойства. Скажите, Если есть ещё какие-то указания, — Одетта без колебаний дала твёрдый ответ.

Её необычно активная позиция заставила Бастиана улыбнуться.

— Делайте что угодно, если это не вызовет подозрений. Только не приводите свою семью в мой дом, хотя я сомневаюсь, что вы это сделаете. То же касается и моей семьи.

— Ваша семья… вы имеете в виду родительский дом? — Одетта осторожным взглядом указала на особняк, стоящий на той стороне залива.

Бастиан невозмутимо кивнул. Его лицо не выражало ничего, что указывало бы на то, что он только что объявил войну всему миру.

— Вас действительно устраивает, что этот особняк – точная копия того?

— Ну, признаться, это выглядит немного смехотворно, не так ли? — к удивлению, Бастиан дал совершенно неожиданный ответ.

— Один из них придётся разрушить, — коротко добавил он и бросил сигарету в пепельницу.

Из зала донеслась музыка. Настало время начинать бал.

— Эм, Бастиан. Можно задать ещё один вопрос? — торопливо спросила Одетта.

Бастиан кивком подбородка дал разрешение.

— После того, как два года пройдут спокойно, без всяких проблем… какова тогда будет причина нашего развода? — хотя вопрос был задан с искренним беспокойством, Бастиан усмехнулся, словно услышал глупую шутку.

— А что предпочитаете вы?

— Это… я подумаю об этом постепенно. Благодаря вам, кажется, у меня будет два года спокойной жизни в хорошем месте для размышлений, — Одетта, не желая выглядеть глупо, поспешно завершила разговор.

Бастиан кивнул с лёгкой усмешкой на лице и повёл Одетту за собой, словно пользуясь своим естественным правом. Крепкая рука, обнимавшая её за талию, была крайне неудобной, но Одетта безропотно приняла свой супружеский долг, ничем не выдав своих чувств.

Они вдвоём без колебаний шагнули в огни особняка, ставшие ещё ярче с наступлением темноты.

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.

Побочная выгода

Ветер, ворвавшийся через открытое окно, колыхнул занавеси кровати с балдахином.

Одетта открыла глаза под тенью мягко колышущегося кружева. Прислушиваясь к тихому шуму волн и разглядывая узоры, она постепенно прогоняла остатки сна.

«Комната рядом с морем, залитая светом».

Наконец, вспомнив, где она находится, Одетта слегка повела глазами. Это повторялось каждое утро при пробуждении.

Медленно приподнявшись, Одетта прислонилась к изголовью кровати и оглядела всё ещё незнакомую спальню. Комната хозяйки, оформленная в тонах слоновой кости и золота, была роскошна до чрезмерности. Мебель, декор и даже мелкие безделушки – всё было до крайности красиво и дорого, словно окружая незваного гостя со всех сторон.

— Госпожа.

Вместе с вежливым стуком раздался уже знакомый голос.

— Да, войдите, — спокойно распорядилась Одетта, быстро поправив ленту на конце заплетённой косы.

Вскоре дверь спальни отворилась, и вошла старшая горничная с утренним чаем. За ней последовала юная служанка с утренней газетой.

Пока Одетта тихо переводила дыхание, рядом с широкой кроватью поставили прикроватный столик. Когда налили крепко заваренный чай, в воздухе разлился тонкий аромат бергамота.

— Спасибо, Дора, — Одетта поблагодарила её любезной улыбкой.

Старшая горничная ответила лёгким кивком и отступила, после чего подошла юная служанка, ожидавшая своей очереди.

— И тебе спасибо, Молли. Ты хорошо потрудилась, — когда её назвали по имени, лицо девушки, глаза которой сияли от предвкушения, просветлело.

Отпив глоток чая и поставив чашку, Одетта медленно развернула газету, всё ещё тёплую от утюга. Это был негласный сигнал, сложившийся за последние три недели: она готова Выслушать утренний отчёт.

— Я распорядилась накрыть банкетный стол на террасе, как вы приказали, госпожа. Пожалуйста, проверьте в последний раз, нет ли изменений в меню и рассадке гостей. — закончив отчёт о расходах по дому и отпусках слуг, старшая горничная протянула расписание, составленное для сегодняшнего вечернего званного ужина.

Одетта отложила газету и взяла его.

С самого дня свадьбы каждый день был чередой приёмов и вечеринок, но эти выходные вызывали особое беспокойство. Гостями были однокурсники Бастиана из военной академии – те самые офицеры, которые были с ним в игорном доме в ту ночь. Она уже встречалась с ними на различных светских мероприятиях и на свадьбе, но это были лишь краткие приветствия. Впервые им предстояло встретиться в обстановке, требующей полного внимания друг к другу.

— Да. Действуйте по этому плану, — тщательно проверив расписание, Одетта вернула его старшей горничной.

Она не забыла сопроводить это мягкой улыбкой. Достойная хозяйка дома. Она стремилась соответсвовать той роли, что была прописана в контракте.

— Всё будет подготовлено без заминок, — Дора, выполнив свою задачу, вежливо поклонилась и вышла.

С тех пор, как в первый день ей указали на её ошибку, старшая горничная ни разу не выказала неприязни к Одетте. По крайней мере, в рабочих вопросах она была компетентной слугой без единого недостатка, и Одетта это ценила. Этого должно было хватить, чтобы поддерживать гармоничные отношения в течение двух лет.

— Ах, госпожа, — Дора, уже взявшаяся за дверную ручку, внезапно обернулась.

Кончики пальцев Одетты, теребившие край чашки, дрогнули.

— Пришло сообщение из Лутца. По словам дворецкого, господин сегодня немного задержится. Но он прибудет до того, как приедет первый гость на ужин.

— А… да, — Одетта поспешно скрыла внезапно помутневший взгляд и кивнула.

Уже наступили выходные, день приезда мужа. Она знала об этом, но, получив уведомление, снова ощутила напряжение. Это было забавно.

Горничные тихо вышли, закрыв за собой дверь, и в спальне снова воцарилась тишина.

Одетта, немного расслабившись, пила остывший чай и читала газету. Позавтракав варёным яйцом и небольшим количеством фруктов, поданных к утреннему чаю, она услышала бой напольных часов, возвестивших новый час. Настало время начинать день хозяйки дома.

Отложив аккуратно сложенную газету, Одетта осторожно спустилась с кровати. За балконом простирался сад, переходящий в белый песчаный пляж. Небо, море и зелень сливались воедино в сверкающий, ослепительный летний день.

Это был пейзаж, на который хотелось смотреть вечно, но Одетта повернулась и направилась в ванную. Когда она открыла окно, впуская морской бриз, перламутровые подвески люстры зазвенели чистым, мелодичным звуком.

Прислушиваясь к песне моря, Одетта подошла к умывальнику. Увидев золотой кран в форме лебедя с распростёртыми крыльями, она, как и в первый день, издала глухой смешок. Этот дом во многом походил на своего хозяина – заставлял чувствовать себя неловко и подавленно даже во время мытья рук.

Прежде чем открыть воду, Одетта нежно погладила лебедя по голове. Это был её личный ритуал, который она повторяла, чтобы собраться с духом.

«Всё будет хорошо».

Одетта и сегодня положилась на эту веру и повернула хрустальный вентиль. Из золотого клюва сияющего лебедя хлынула прохладная струя воды.

*.·:·.✧.·:·.*

Финансовая компания, некогда известная как собственность магната из Нового Света, располагалась между фондовой биржей и центральным банком.

Бастиан уверенным шагом вышел через главный вход компании. Это разительно отличалось от прежних времён, когда он обычно тихо входил и выходил через чёрный ход в немноголюдное время.

Прохожие останавливались и изумлённо таращились на него. Хотя прошло немало времени с тех пор, как была раскрыта истинная личность магната, восходящей звезды финансового мира империи, многие всё ещё не доверяли этому факту.

— Тогда я буду докладывать о дальнейшем ходе дел по телефону и в письменном виде, — сообщил седовласый директор, проводивший его до лестницы.

— Нет необходимости. По уже принятым решениям действуйте на усмотрение совета директоров, — Бастиан улыбнулся и покачал головой.

Томас Мюллер, некогда секретарь его деда по материнской линии, был способным человеком, занимавшим ключевые посты ещё с тех времён, когда "Илис" считали всего лишь конторой ростовщика, а также являлся наставником Бастиана. Без него он не смог бы так быстро и стабильно развивать компанию.

Выразив благодарность и доверие вежливым поклоном, Бастиан сел в машину и завёл двигатель. Томас Мюллер постучал в окно в тот момент, когда Бастиан положил снятый пиджак на пассажирское сиденье.

— Создать респектабельную компанию и добиться признания мира было заветной мечтой вашего деда, — глаза всегда строгого наставника покраснели.

— Он бы очень гордился вами, молодой господин. Как и я, разумеется.

— От ваших сентиментальных слов мне как-то не по себе. Я начинаю беспокоиться, не стареет ли директор,

Бастиан улыбнулся, отпустив лукавую шутку.

— Не спешите стареть.

— Никто не может противостоять времени.

— И всё же постарайтесь изо всех сил. Вы должны оставаться в строю до того дня, когда мы сможем с гордостью сказать, что это самая респектабельная компания на этой улице.

— Звучит как беспокойство, замаскированное под угрозу.

Томас Мюллер нахмурился, но вскоре на его лице появилась мягкая улыбка.

Когда он отступил на шаг, Бастиан тронулся с места. Он направлялся в сторону, противоположную городскому району с особняками, к новому дому, где жила его жена. Так как час пик вечерних выездов ещё не начался, ему удалось выехать из центра города быстрее обычного.

Выехав на пустынную загородную дорогу, Бастиан переключил передачу и увеличил скорость. Проехав так ещё некоторое время на север, он увидел знакомое море.

Начать быструю лобовую атаку было решением Бастиана.

Изначально он планировал раскрыть карты после заключения брачного союза с Лавьер, но сделка с императором и женитьба изменили расклад. Разумеется, значительный вклад внёс и рост компании, оказавшийся гораздо выше ожидаемого.

Чтобы не упустить золотую возможность сделки с императором, требовалась идеальная подготовка. Чтобы заложить основу до отъезда на следующее место службы, самой лучшей стратегией была наиболее агрессивная.

Герцог Лавьер хотел титул, но Бастиан не собирался менять удачу всей своей жизни на такую безделицу. Он кивал в знак согласия лишь для того, чтобы временно устранить ненужный шум.

Это была эпоха перемен.

Слава прошлого больше не гарантировала будущего. Положение аристократов, не сумевших приспособиться к власти капитала, стремительно падало. Эпоха, когда почёт доставался лишь по праву крови, скоро должна была закончиться.

Бастиан верил только в практическую выгоду. Понимание и расчёт прибыли и убытков. Безупречный мир, построенный на чётких цифрах и расчётах. Сила, создающая королей новой эры, будет заключаться именно в этом. Бастиан намеревался схватить её и встать над головами тех, кто цеплялся за прошлое.

Конечно, влияние сословий всё ещё было доминирующим, так что не было причин отказываться от него.

«Это что-то вроде побочной выгоды», — подумал он.

Хорошо иметь, но можно и обойтись без неё.

Бастиан ехал по дороге, которая некогда вела в мир его отца, направляясь к своему новому королевству. Когда ему вдруг пришла мысль, что очищенный участок на другом берегу залива неплохо было бы превратить в курорт, машина подъехала к входу в особняк.

Одетта и в эти выходные ждала его у входа. То же место, та же поза, то же выражение лица, что и на прошлой неделе. Единственное, что изменилось, — это её наряд.

Передав руль лакею, Бастиан поднялся по лестнице с улыбкой, подобающей мужу, скучавшему по жене целую неделю. Одетта встретила его с лицом жены, ожидавшей мужа.

— Добро пожаловать. Я очень скучала по вам.

— Я тоже, — Бастиан ответил вежливой фразой и взял жену за руку.

Он не забыл повысить голос для слуг, затаивших дыхание и подглядывающих за ними.

— Я всё время думал только о вас. Надеюсь, вы чувствовали то же самое.

— …Конечно, — её взгляд слегка дрогнул, но Одетта довольно умело солгала.

По сравнению с тем, какой скованной, словно деревянной, она была вначале, это был заметный прогресс.

Бастиан завершил этот смехотворный спектакль лёгким поцелуем в слегка покрасневшую щёку Одетты. Этого должно было быть достаточно, чтобы они выглядели как пара, наслаждающаяся сладким медовым месяцем.

Бастиан вошёл в холл, ведя за собой свою удовлетворительную побочную выгоду. Шаги четы Клаусвиц, идущих рядом, начали разноситься по особняку, погружённому в томную тишину летнего полудня.

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.

Думать буду я

— Это лучший выбор? — спросил Бастиан спокойным тоном, окинув платье изучающим взглядом.

Одетта растерянно посмотрела на мужа. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять его намерения. Виной тому были его сухой взгляд и тон, лишённый эмоций. Он критиковал её с тем же видом, с каким играл роль преданного мужа.

— Да. Я считаю, что этот наряд вполне подходит для званого ужина, — уверенно высказала своё мнение Одетта.

Платье было не кричащим, но достаточно официальным и элегантным. Оно соответствовало её предпочтениям, и графиня Трие, помогавшая с выбором нарядов, была того же мнения.

— Не станете же вы утверждать, что из всех драгоценностей, что я вам подарил, вам приглянулись только эти?

Взгляд Бастиана теперь был устремлён на маленькие жемчужные серьги, сверкавшие в мочках ушей Одетты. Это было её единственное украшение.

— Конечно, ваши драгоценности прекрасны. Но, Бастиан, я думаю, что этому платью не идут чрезмерные украшения, — Одетта и на этот раз без колебаний возразила.

— Ах, думаете, — Бастиан повторил это слово, которое так часто слетало с уст его жены, и поднялся со стула.

Летнее солнце, начавшее клониться к закату, окрашивало комнату Одетты в тёплые тона. Этот свет разительно контрастировал с атмосферой, царившей между ними.

— Вы думаете, я сейчас спрашиваю ваше мнение?

— А если нет, то что?

— Меня не интересуют ваши мысли, Одетта. Я приказываю вам сменить этот жалкий наряд.

Стук его ботинок по паркету затих примерно в шаге от Одетты.

— Этот выбор сделан с учётом гостей, приглашённых сегодня вечером, — Слегка опустив глаза и переведя дыхание, Одетта высказала то, что не хотела говорить вслух.

— Ваши друзья, которые будут ужинать с нами… они ведь видели всё в ту ночь… когда мы впервые встретились, они хорошо это знают.

— И что?

— Поэтому я подумала, что буду выглядеть смешно, если предстану перед ними чрезмерно роскошной и блистающей. Скромный и достойный вид гораздо лучше поможет поддержать вашу репутацию.

Хотя Одетта чувствовала себя глубоко уявзлённой и несчастной, она ничуть не выказала волнения. Бастиан тоже сохранял холодный взгляд, внимательно слушая ее. Поэтому усмешка, промелькнувшая на его губах, ещё больше смутила Одетту.

— Правдоподобная логика, но вряд ли она будет иметь большой эффект. Кого волнует достоинство женщины, проданной за карточные долги отца?

Бастиан растоптал чувства Одетты, ни разу не повысив голоса.

— В каком бы платье вы ни были, вы всё равно будете выглядеть смешно.

Бастиан наклонил голову, и его мягкий вздох коснулся побледневшей щеки Одетты.

— Если вы так думаете, зачем тогда настаивать на смене платья? — возразила Одетта, медленно моргая помутневшими глазами.

— Потому что нужно ясно показать, как изменилось ваше положение, — ответил Бастиан без малейших колебаний или раздумий.

— То есть, пусть фальшивая жена выглядит смешно, но вы не можете стерпеть, когда пренебрегают вашим состоянием?

— Недалеко от истины, — Бастиан мельком взглянул на покрасневшие глаза Одетты, повернулся и вернулся к стулу.

Снова сев, он издал долгий вздох с примесью лёгкого раздражения. Она была довольно умной женщиной, но иногда вела себя слишком упрямо и наивно. Особенно когда дело касалось ее драгоценной чести и достоинства.

Бастиан откинулся на спинку кресла и поднял взгляд.

«Я купил эту женщину».

Бастиан чётко осознавал суть этого брака.

До истечения контракта Одетта была его собственностью. У Бастиана не было ни терпения, ни великодушия, чтобы позволить обращаться с его собственностью как с дешёвкой. Поэтому Одетта должна была быть самой блистательной и красивой женщиной в мире. Чтобы никто не посмел увидеть в жене Бастиана Клаусвица следов презираемой нищей принцессы.

— Вам не нужно думать.

Посоветовал Бастиан с лицом мужа, наслаждающегося медовым месяцем.

— Думать буду я. Вам нужно лишь выполнять приказы, которые я отдаю, подумав. Надеюсь, вы ещё не забыли, что в этом и заключается наш контракт. Или я ошибаюсь?

Взглянув на настольные часы, Бастиан прищурился. Гости должны были вот-вот начать прибывать.

— Если плохо помните, скажите. Я готов показать вам контракт ещё раз.

— …Думаю, в таких хлопотах нет нужды.

Прозрачные слёзы наполнили её бирюзовые глаза, но Одетта так и не заплакала. Напротив, выражение её лица казалось более рациональным, чем в начале разговора, что удовлетворило Бастиана.

— Хорошо. Похоже, мы пришли к решению, — Бастиан элегантно улыбнулся, глядя на не такого такую уж плохую собеседницу

— Немедленно переоденьтесь, Одетта. Это мой приказ.

*.·:·.✧.·:·.*

— Дело в том, что… — с трудом начал Лукас, до этого топтавшийся в нерешительности.

Супруги Клаусвиц, подошедшие поприветствовать последнего гостя, с лёгким удивлением посмотрели на его спутницу. Другие гости, которые уже прибыли и вели беседу, отреагировали так же.

— Прости, что не сказал заранее, Бастиан. Как на зло, сегодня Эмма заболела, и я ничего не мог поделать. Нельзя же прийти одному на приём, куда приглашён с партнёршей, верно? А тут как раз оказалось, что у Сандрин нет планов на вечер. Совпадение за совпадением, можно сказать.

Лукас открыл крепко зажмуренные глаза и выпалил заранее отрепетированное оправдание. Сандрин, невозмутимо ожидавшая своей очереди, мило улыбнулась, прося понимания.

— Вы не будете против, если я займу место невесты Лукаса, капитан Клаусвиц?

Сандрин умоляюще посмотрела на Бастиана. Хотя она и решилась на дерзкий поступок, теперь, столкнувшись с ним лицом к лицу, её сердце затрепетало.

— Разумеется, — Бастиан быстро вернул себе светскую улыбку.

— Добро пожаловать, графиня Ленарт.

Хотя его взгляд говорил, что он видит её насквозь, Бастиан любезно дал разрешение. Чувство безграничной радости вытеснило ненависть и обиду, которые она питала к этому мужчине всё прошедшее время.

Сандрин, поздоровавшись, как подобает достойной гостье, вошла в гостиную. Все приглашённые на ужин были знакомыми лицами.

— Вы стали ещё красивее с нашей последней встречи, госпожа Клаусвиц. Какая удача для капитана заполучить такую жену.

Сандрин начала разговор с уместного комплимента. Это было нетрудно. Фальшивая жена Бастиана расцвела и стала ещё свежее и прекраснее, чем до замужества.

— Спасибо. Вы тоже очень красивы, графиня.

Драгоценный камень в мочке уха Одетты, вежливо отвечавшей на приветствие, слегка качнулся. Это был бриллиант невероятно тонкой работы. Её тонкую шею украшало такое же колье. Трудно было поверить, что всего несколько месяцев назад с этой женщиной обращались как с нищенкой.

Эйфория Сандрин быстро сменилась адским пламенем. Бастиан никогда не был скуп, но это казалось чрезмерным.

Пока она изо всех сил старалась сохранить улыбку, объявили, что ужин готов. Посмотрев на Одетту, встающую под руку с мужем, Сандрин невольно издала изумлённый вздох.

Подол тёмно-синего, как ночное море, платья был украшен россыпью осколков искусственных камней, похожих на звёзды, и серебряной нитью. Учитывая старания, с которыми всё это было пришито и вышито, одно такое платье стоило не меньше приличной драгоценности. Даже офицеры, несведущие в женских нарядах, с удивлением поглядывали на жену Бастиана.

Одетта, несомненно, понимая значение этих взглядов, оставалась невозмутимой. Бастиан, сопровождавший её, был таким же.

Всю дорогу до террасы, где был накрыт банкетный стол, Сандрин не сводила глаз с этой пары. Было смешно завидовать женщине, которую в итоге бросят через два года, но сердце не подчинялось её воле.

В тот момент, когда она, казалось, начала понимать принцессу Изабель, устроившую скандальную истерику на балу и шокировавшую всё общество, к счастью, начался ужин.

Это была милость, дарованная богом.

*.·:·.✧.·:·.*

Море, где последние лучи солнца на горизонте смешивались с небесной тьмой, было прекрасно, словно картина.

Одетта наконец вздохнула с облегчением, наблюдая за закатом. Свет от свечей на столе и цветных стеклянных фонарей, висящих на ветвях больших деревьев, придавал летней ночи особый шарм.

Вопреки опасениям Одетты, гости наслаждались тщательно подготовленным ужином. Конечно, иногда она чувствовала на себе колючие взгляды, но с этим вполне можно было мириться.

Одетта искренне надеялась, что этот вечер пройдет так же мирно. Именно в этот момент пришло известие, что Бастиана срочно вызывают к телефону. Он извинился и ненадолго покинул своё место, и вместе с ним исчезли весёлый смех и разговоры.

— Я слышал, герцог Диссен серьёзно пострадал. Как его здоровье сейчас? Поскольку я встречался с ним однажды, меня это волнует.

Один из офицеров, быстро переглянувшись с другими, бросил колкий вопрос. Эрих Фабер. Если память ей не изменяла, это был тот самый офицер, который в ту ночь насмехался над Одеттой самыми пошлыми и грубыми словами.

— Передвигаться ему трудно, но здоровье значительно улучшилось. Спасибо за беспокойство, капитан Фабер, — на ответ Одетты гости разразились дружным хохотом. Такое поведение трудно было счесть подобающим вежливым гостям.

Одетта поставила стакан с водой и крепко сжала руки. Похоже, Бастиан был прав. Сегодняшние гости смотрели на неё свысока. До сих пор они общались с ней любезно исключительно из-за Бастиана.

— Это радостные вести. В конце концов, госпожа Клаусвиц сейчас наслаждается такой роскошью благодаря великому поступку герцога Диссена в ту ночь. Отец, сделавший такой огромный подарок дочери, безусловно, заслуживает долгой жизни.

— Эй, Эрих...

Сын графа Эвальда попытался незаметно его остановить, но Эрих Фабер, похоже, не собирался униматься. Масло в огонь его злобы подлила Сандрин, невозмутимо наблюдавшая за ситуацией.

— Что же такого произошло в ту ночь, что у вас такое весёлое выражение лица? Не держите в секрете, расскажите и нам. Пожалуйста.

Даже умоляя Эриха Фабера, Сандрин смотрела только на Одетту.

Море, лишившееся света, уже растворилось во тьме.

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.

Голубой фитиль в пламени

— Мой отец однажды увлёкся неподобающей азартной игрой. Он оговорился, сказав, что поставит дочь вместо недостающих для ставки денег, и офицеры, заинтересовавшись этим, присоединились. В ту ночь я впервые встретила своего мужа. И вы, господа офицеры, тоже были там.

Чистый голос Одетты нарушил накалившееся до предела напряжение.

Эрих Фабер, упустивший возможность стать главным героем этой сцены, нахмуренно уставился на жену Бастиана. Раскрыв собственный позор, она оставалась поразительно спокойной. Какая безупречная игра! Он даже почувствовал себя дураком, поднявшим шум из-за пустяка.

— Бастиан был победителем в той карточной игре. Он благополучно отправил меня домой, как и подобает знающему честь солдату. Конечно, это стало возможным и благодаря согласию его друзей. Я до сих пор глубоко благодарна за доброту, проявленную ко мне в трудную минуту.

Одетта завершила свою речь безупречно, не оставив возможности что-либо добавить.

Эрих неверяще усмехнулся. Она ловко приукрасила историю в свою пользу, но, если разобраться, это не было полной ложью. Это ещё больше ошеломило его. Вот так номер. Его красиво обставили.

— Как романтично! Должно быть, это была первая встреча, обречённая на любовь! — Сандрин поставила бокал и разразилась преувеличенным восторгом. Эрих счёл за благо ретироваться, сохранив лицо.

Сандрин, приковав к себе всеобщее внимание, острым взглядом впилась в Одетту. Та всячески принижала себя, но это поведение проистекало отнюдь не из скромности. Скорее уж из заоблачного высокомерия. Но, с другой стороны, она казалась довольно мягкосердечной женщиной. Если бы ей действительно было всё равно, не было бы причин так отчаянно изображать спокойствие.

— Если бы в ту ночь победил кто-то другой, возможно, у вас был бы другой муж.

Сандрин бросила насмешку под видом шутки, сияя улыбкой. Она решила проверить, как долго Одетта сможет притворяться благородной.

— Почему вы все не постарались лучше? Это была прекрасная возможность заполучить племянницу Его Величества императора за бесценок. Не так ли, госпожа Клаусвиц?

Сандрин поддразнила Одетту вопросом с откровенной издевкой. Когда её до того спокойный взгляд начал колебаться, заливистый смех развеселившихся гостей разом смолк.

Тихо вздохнув, Сандрин повернула голову туда, куда были устремлены все взгляды. Там стоял Бастиан, незаметно вернувшийся на террасу.

*.·:·.✧.·:·.*

Тяжёлое молчание длилось недолго.

Бастиан слегка улыбнулся уголками губ и, как ни в чём не бывало, направился к жене. Равномерные шаги размеренно отдавались в ночном саду.

Разговор с Томасом Мюллером закончился быстрее обычного.

Тот кратко изложил суть, Бастиан так же дал простой и чёткий ответ. Он вернулся на террасу как раз в тот момент, когда Эрих собирался сбросить бомбу.

Решение понаблюдать сначала было вызвано лёгким любопытством. Бастиану было интересно, как поведет себя Одетта, оказавшись под ножом на разделочной доске. Это было своего рода испытание.

Результат не удовлетворил его.

Стратегия была превосходной, но Одетта оказалась не слишком искусной. И Сандрин точно уловила ее слабость и ударила в цель.

Именно Сандрин обладала качествами, необходимыми Бастиану в жене. Но нынешней госпожой Клаусвиц была Одетта, а достоинство жены напрямую связана с честью мужа.

— К сожалению, такого «если бы» быть не могло.

Бастиан слегка улыбнулся, встав позади стула, на котором сидела Одетта. Рука, демонстративно обхватившая плечо жены, выражала показную собственническую хватку.

— Даже если бы победил кто-то другой, результат был бы тем же. Я бы отнял её себе. Не так ли, Одетта? — Бастиан наклонился к ней и нежно прошептал.

Одетта вздрогнула и , повернув голову, невольно тихо выдохнула. Лицо Бастиана было совсем близко, на расстоянии меньше ладони. Даже в момент, когда он играл роль нежного любовника, его глаза, смотревшие на Одетту, оставались неизменно холодными. Ей показалось, будто она смотрит на голубой фитиль, мерцающий в тёплом пламени.

Внезапно ощутив стыд, Одетта попыталась отстраниться, но рука на её плече сжалась сильнее. И вскоре их губы соприкоснулись.

Едва подавив крик, Одетта застыла, напряжённо пережидая внезапный поцелуй. Смех и улюлюканье невежливых гостей сейчас были ей только на руку. Если бы не этот шум, её бешено колотящееся сердце было бы непременно услышано.

К счастью, Бастиан отстранился, не переходя границ.

Невозмутимо улыбнувшись, он сел на своё место, и званный ужин вернулся в прежнее русло. Больше никто не упоминал о той ночи. Гости просто весело смеялись, болтали и наслаждались летним вечером. Даже Эрих Фабер и графиня Ренат, до этого выказывавшие явную злобу, вели себя так же.

Только тогда Одетта вздохнула с облегчением. В этот момент она почувствовала, как её руку обхватила большая, твёрдая ладонь. Это была рука Бастиана.

Бастиан одним движением перехватил руку Одетты и положил её себе на колено. Она попыталась сопротивляться, но тщетно.

— Не знала, что вы можете быть таким нежным мужем. Очень милая пара новобрачных.

Сандрин, пристально наблюдавшая за этой сценой, бросила колкий комплимент. Она сияла улыбкой, но в её взгляде, устремлённом на Одетту, читалась нескрываемая ревность.

«В какой нелепой ситуации я оказалась – жена другого мужчины воспринимает меня как любовницу моего мужа».

Щёки Одетты залились румянцем от этой мысли. Но Бастиан, казалось, не собирался её отпускать. Даже зная, что творится в душе Сандрин.

Бастиан с ощутимой силой сжал трепыхавшуюся руку Одетты. Затем медленно переплёл свои пальцы с её напряжёнными пальцами. Попытки сопротивляться были бесполезны – разница в силе была подавляющей. Вскоре их руки оказались крепко сцеплены.

Смущённая незнакомым ощущением, Одетта поспешно опустила голову, пряча пунцовое лицо. В этот момент Бастиан как ни в чём не бывало продолжал беседу с гостями.

До конца ужина Одетта так и не осмелилась поднять глаза на Сандрин.

Ей казалось, будто она совершает какой-то непотребный поступок. Это было грязное чувство, бросавшее глубокую тень на её сердце.

*.·:·.✧.·:·.*

— Похоже, здесь ещё многое требует руки хозяйки.

Весёлый голос Сандрин эхом разнёсся по тихому коридору. Одетта прервала свои пояснения и повернулась лицом к следовавшим за ней дамам.

После ужина Бастиан и его друзья переместились в кабинет. Развлекать дам в это время было обязанностью хозяйки дома. Обычно обходились лёгкими закусками и музыкой, но сегодня, поскольку это было первое приглашение, Одетта сочла более уместной экскурсию по дому. Решение было принято после консультации с графиней Трие.

— Да. В гостевых спальнях и общих помещениях внутренняя отделка ещё не завершена. А флигель практически готов только снаружи, — Одетта ответила с любезной улыбкой.

Сандрин кивнула и без разрешения открыла дверь в конце коридора. Это был небольшой кабинет, предназначенный для приёма гостей хозяйкой.

Сандрин уверенно вошла в комнату, словно это был её собственный дом. Остальные гостьи, переглянувшись, предпочли отступить.

Одетта подозвала служанку, ожидавшую поодаль, и попросила проводить дам обратно на террасу, а сама последовала за Сандрин в кабинет.

Сандрин внимательно осмотрела всё ещё пустые стены и шкафы и небрежно уселась на диван перед большим камином. Одетта, наблюдая за ней, тихо закрыла дверь. Похоже, назревал не слишком приятный разговор.

— Мне не нравится модная сейчас манера живописи. Слишком абстрактное – не в моем вкусе. Я предпочитаю классические картины. Но грандиозные темы вроде истории или религии обременительны, так что лучше что-нибудь вроде яркого пейзажа.

Сандрин пристально смотрела на подошедшую Одетту и излагала чёткие, конкретные требования.

— Над камином лучше повесить зеркало, а не картину. Лампу и часы для каминной полки желательно заказать у Фелиаж, если воможно. В изделиях из Берка не хватает утонченной эстетики. Вы ведь провели детство в Пеллее, так что поймёте меня, верно?

— Я не совсем понимаю, о чём говорит графиня.

Одетта остановилась напротив дивана и, уже не улыбаясь, посмотрела на Сандрин сверху вниз. Свет лампы тихо падал на двух женщин, пристально смотревших друг на друга.

— Пожалуйста, соблюдайте гостевой этикет, — первой нарушила молчание Одетта.

— Перед людьми я с удовольствием буду это делать. Не хотелось бы, чтобы Бастиан выглядел смешно из-за вас. Но когда мы одни, лучше на это не рассчитывайте. У меня нет ни малейшего намерения признавать купленную на два года женщину женой Бастиана.

Сандрин больше не собиралась ходить вокруг да около и без обиняков перешла к делу.

— У вас удивлённое лицо. Почему? Неужели вы думали, что этот контракт – секрет только между вами и Бастианом?

Сандрин пронзительным взглядом изучала Одетту. Растерянный, помутневший взгляд был красноречивее ответа.

— Да уж. Играя роль жены, можно, конечно, впасть в заблуждение, будто возникли какие-то особые отношения. Смешно, но я вас понимаю. Бастиан ведь тоже использует вас, да и молодым мужчинам нужны такого рода развлечения.

Взгляд Сандрин медленно опустился и остановился на бледной руке Одетты. Воспоминание о Бастиане, крепко сжимавшем эту руку, стёрло последние остатки жалости к женщине, проданной за деньги.

— Но, Одетта, надеюсь, вы осторожны и принимаете соответствующие меры.

— Что вы имеете в виду? — переспросила Одетта с побледневшим лицом.

— Я имею в виду, даже не думайте забеременеть, чтобы занять моё место. Я могу терпеть вас, но это мой предел. Если, не дай бог, вы родите Бастиану ребёнка, случится много такого, от чего ваше сердце будет разрываться от жалости к этому ребёнку.

— Неужели… вы сейчас мне угрожаете? — Одетта, до этого скрывавшая эмоции, наконец показала истинные чувства.

— А какой ещё смысл может быть у этого разговора? — Сандрин улыбнулась, легко пожав плечами.

Похоже, они наконец начинали понимать друг друга.

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.

Дело Одетты

Размеренный стук в дверь пронзил предрассветную тишину.

Одетта, рассеянно расчёсывавшая волосы перед зеркалом, вздрогнула и обернулась. Чуть не выронив расческу, она поспешно подхватила её, и в тот же момент раздался еще один стук. Звук доносился не от двери спальни, а с противоположной стороны, из прохода соединяющего супружеские спальни.

Поняв, что это значит, Одетта поспешно вскочила, и в тот же миг раздался знакомый голос.

— Одетта.

— Да! Входите, — ответила Одетта, торопливо приводя в порядок туалетный столик.

Как только она закрыла крышку крема с фиалкой и поставила баночку на место, дверь, на первый взгляд неотличимая от стеновой панели, медленно отворилась. За ней показался Бастиан, одетый в сизо-серый халат.

— Что случилось? — Одетта, не зная, как себя вести, замерла на месте и задала осторожный вопрос.

Хотя они провели вместе несколько выходных, эта дверь открылась впервые. В отличие от Одетты, которую это смутило, лицо Бастиана оставалось совершенно бесстрастным.

Остановившись на полпути между туалетным столиком и кроватью, Бастиан молча смотрел на Одетту. Его волосы, ещё влажные после душа, казались темнее обычного. На коже, видневшейся сквозь небрежно запахнутый халат, блестели капли воды. Даже в таком расслабленном, беззащитном виде его взгляд оставался суровым.

Это молчаливое разглядывание длилось довольно долго.

Одетта пыталась держаться достойно, но в конце концов сдалась и попятилась. Ей казалось, будто у взгляда Бастиана есть ощутимая текстура. Странное чувство, словно песок, нагретый солнцем, струится по коже.

От кончиков ног в тапочках до сцепленных рук, а затем снова к покрасневшему лицу.

Бастиан внимательно изучил ее, после чего развернулся и направился к столику для чая у окна. Только когда он сел, Одетта поняла значение легкого недовольства на его лице.

Едва переведя дух и обернувшись, Одетта поспешно зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Зеркало туалетного столика отражало всё в мельчайших подробностях. Белая муслиновая ночная рубашка и чёткие контуры тела, проступающие сквозь тонкую ткань. Всё как на ладони.

Поспешно прикрыв грудь, Одетта в полуобморочном состоянии огляделась. Халат лежал на банкетке у кровати. Расстояние было невелико, но она не решалась пройти перед Бастианом в таком виде, будучи почти нагой.

— Не могли бы вы ненадолго отвернуться…

Одетта с трудом разлепила губы, которые до боли прикусывала, и выдавила просьбу. Она прекрасно понимала, как жалко это выглядит, но другого способа выбраться из этого затруднительного положения придумать не могла.

Бастиан, наблюдавший за Одеттой со свободно скрещёнными на груди руками, вздохнул с лёгкой усмешкой. Он выглядел раздосадованным, но, к счастью, проявил достаточно такта, чтобы отвести взгляд к окну.

Только тогда Одетта осмелилась подойти к банкетке. Закутавшись в халат, она почувствовала ещё больший стыд. Попасть в такое положение из-за суеты у туалетного столика! Какая глупость.

— Спасибо. Теперь всё в порядке, — хотя ей хотелось только сбежать, Одетта изо всех сил старалась казаться невозмутимой.

Бастиан медленно повернул голову, на его лице было то же недовольство, что и раньше.

— Садитесь, — приказал он, откинув волосы со лба.

— Похоже, нам нужно поговорить о сегодняшнем званном ужине. Не так ли? — тон Бастиана был как всегда бесстрастным.

Одетта была искренне благодарна за этот деловой тон. По крайней мере, в этот момент она точно чувствовала себя так.

*.·:·.✧.·:·.*

Даже когда дрожь в кончиках пальцев унялась, Одетта всё ещё крепко сжимала халат.

Бастиан не стал указывать на тщетность этой суеты после того, как он уже всё видел. Была глубокая ночь. Ему не хотелось тратить время на ожидание дрожащей женщины.

— Я посадил вас на это место не для того, чтобы вы играли в элегантную принцессу, — Бастиан без промедления перешёл к делу.

— Не могли бы вы объяснить так, чтобы я поняла? — моргая удивлёнными глазами, переспросила Одетта.

— Вы вышли замуж за простолюдина, Одетта. Будучи женой простолюдина, вы теперь тоже простолюдинка.

— Я это прекрасно понимаю.

— Правда?

Губы Бастиана мягко изогнулись и блеснули алым.

— Тогда ведите себя как простолюдинка. Я не хочу видеть, как вы, притворяясь леди и, строя из себя благородную, позволяете себя топтать и рвать на куски. Это достаточно ясно?

— Если вам не понравилась моя реакция во время ужина, я извинюсь за это. Я была готова, но очень растерялась, поэтому признаю, что в чём-то не справилась. Однако я не согласна с тем, что не могу избавиться от чувства превосходства из-за своего происхождения.

Одетта нахмурила брови и возразила. Её щёки пылали, но голос оставался спокойным, как всегда.

— Я поступила так, как считала нужным. Это решение было продиктовано моими мыслями как личности, независимо от статуса,

Глаза Одетты блеснули, когда она произнесла своё любимое слово – «мысли».

— Будь я дочерью герцога или женой солдата, я – это я. И сегодня вечером, я считаю, что была достаточно достойной хозяйкой.

Хотя она понимала, что не должна этого делать, Одетта не смогла сдержать подступившее к горлу негодование.

Она изо всех сил старалась выносить присутствие друзей и любовницы этого мужчины. Улыбалась сквозь презрение и насмешки. Терпела оскорбления, когда с ней обращались как с продажной женщиной.

Потому что обещала. Потому что хотела выполнить свои обязательства.

Если бы она действительно не смогла избавиться от иллюзии, что она – дочь герцога Диссена, она бы не осталась на этом месте до конца. Она вытерпела всё это только ради того, чтобы исполнить долг госпожи Клаусвиц.

Одетта сдерживала слёзы, глядя на ночное море за окном.

Она не ждала, что Бастиан поймёт. Ведь это всего лишь исполнение контракта. Одетта ни на мгновение не забывала об этом. А боль в сердце, вероятно, объяснялась тем, что она еще не привыкла к тяжести вещей, которые ей не принадлежат.

— Вы всегда так щедро оцениваете себя? — пристально глядя на неё, спросил Бастиан с явной насмешкой.

— Только когда дело касается того, что этого заслуживает.

Одетта повернула к нему своё остывшее от жара лицо. Сердце снова тревожно забилось, но отступать не хотелось.

В конце концов, ко всему привыкаешь.

Это был единственный дар, который преподносило время. Одетта хорошо это знала, а потому могла справляться.

— Мне кажется, женщине, которая уже забыла совет, данный ей сегодня вечером, не стоит так говорить.

Бастиан откинулся на спинку кресла и склонил голову набок.

— Об этом не беспокойтесь. Я точно помню ваши слова о том, что думать – это ваша работа.

— Значит, сознательно не следуете им?

— Тот совет касался дел госпожи Клаусвиц, не так ли? Когда мне нужно будет исполнять роль вашей жены, я постараюсь следовать вашим мыслям.

— А сейчас?

— Можно сказать, что это… дело Одетты? — после некоторого раздумья задала Одетта странный вопрос.

Судя по серьёзному лицу без тени игривости, это не было попыткой пошутить или съязвить.

«Одетта, и никто другой. Просто Одетта».

Бастиан, осознав смысл компромисса, найденного женщиной, рассмеялся. Одетта, недоумевая, снова напряжённо затаила дыхание. Это резко отличалось от того, как она только что уверенно возражала, не уступая ни слова.

Бастиан подавил смех медленным вздохом и молча посмотрел на свою непостижимую жену.

Ему не хотелось больше думать о раздражающем ужине. Как и о раздражающей жене, действовавшей на нервы. Женщина, оставшаяся после того, как были отброшены все притворства, была просто красива, и этот факт вызывал у Бастиана чувство опустошения.

— Когда вы снова приступите к своим обязанностям жены?

Бастиан прищурился, глядя на руку Одетты, сжимающую халат. Точнее, на обручальное кольцо на этой руке.

— Перед людьми, которые считают меня вашей женой, я буду госпожой Клаусвиц.

— Но не сейчас, так?

— Нет. Но если вы хотите дать совет, я выслушаю. Говорите.

— Кажется, вы только что громко заявляли, что будете поступать по-своему.

— Я не это имела в виду.

Одетта слегка покачала головой. Тёмные, как глубокая ночь, волосы волной скользнули при этом движении.

— Если мои лучшие усилия не совпадают с вашими желаниями, скажите мне. Я не могу стать совершенно другим человеком за одну ночь, но постараюсь максимально сократить эту разницу, — её взгляд, устремлённый на него, заметно смягчился.

— Я предпочитаю безжалостного победителя благородному проигравшему.

Взгляд Бастиана скользнул по её волосам вниз, к белой руке, сжимавшей ворот халата.

— Даже если победа была достигнута недостойно? — после короткого раздумья осторожно переспросила Одетта.

— Побеждайте любыми средствами, Одетта. В этом и заключается достоинство Клаусвицев.

— Но по отношению к графине Ленарт так поступать нельзя.

— Почему же?

— Потому что графиня Ленарт гораздо важнее, вы сами в тот день…

— Кажется, я ясно сказал, что права жены имеют приоритет при исполнении супружеских обязанностей. У вас что, память работает только на половину?

Бастиан медленно поднял взгляд, окинув им тело Одетты, которое она отчаянно пыталась прикрыть.

— Конечно, я помню, но графиня Ленарт знает о нашем контракте. Трудно играть роль вашей жены перед таким человеком.

— В таких случаях вы можете заняться тем, что вам так нравится – думать. Например, вспомнить сумму денег, которую вы получаете за выполнение этой работы.

Бастиан закончил циничным советом и поднялся с места. Жар, начавшийся внизу живота, становился всё отчётливее. Промедление только сделает ситуацию ещё более нелепой.

Конечно, он мог бы просто поступить по своему усмотрению.

Бастиан никогда не придавал особого значения удовлетворению первобытных желаний, и сейчас тоже. Он прекрасно знал, что у него достаточно власти, чтобы пренебречь контрактом. Но стоил ли мимолётный порыв возможных последствий? Хм. Это был явный убыток.

Фальшивая жена на два года.

Этим и ограничивалось значение Одетты, определённое Бастианом.

— Тогда отдыхайте, Одетта, — Бастиан бросил короткое прощание, глядя в затуманенные бирюзовые глаза.

Ответа Одетты не последовало ни когда он пересёк спальню, ни когда открыл и снова закрыл дверь в проход.

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.

Человек, достойный благодарности

— Каково это — быть новобрачной? У тебя всё хорошо?

Тира, щебетавшая о новой подруге и жизни в общежитии, вдруг задала неожиданный вопрос.

— Да. У меня тоже всё хорошо, — Одетта перехватила телефонную трубку и спокойно ответила.

— Неужели это всё, что ты скажешь?

— Мне комфортно и радостно.

После недолгих раздумий она добавила пояснение, и Тира звонко рассмеялась.

— Ну где это видано, чтобы новобрачная так пресно описывала медовый месяц? Да уж, сестрёнка, ты действительно непрошибаемая. Прямо как наша надзирательница в общежитии.

Успокоившись, Тира заговорила заметно мягче.

— Слушай, сестрёнка.

— Да?

— Спасибо.

— За что?

— Просто… За всё. Пожив отдельно, я, кажется, поняла. Как сильно ты меня любила. Поэтому я благодарна и чувствую себя виноватой.

Девочка, ещё минуту назад весело щебетавшая, начала всхлипывать.

— Ты ведь счастлива?

— Да. Счастлива.

— А капитан? Он тебя очень ценит и любит? — Вопреки своему обычному легкомыслию, Тира продолжала задавать серьёзные вопросы.

Одетта медленно открыла глаза и повернулась. Белый летний свет, лившийся сквозь окно, выходящее на море, освещал всё ещё пустую стену маленького кабинета. Именно то место, где Сандрин потребовала повесить пейзаж.

— Сестрёнка? — Встревоженный голос Тиры вывел Одетту из задумчивости.

— Да, Тира, — Одетта заставила себя улыбнуться так ярко, словно Тира стояла прямо перед ней. — Бастиан – человек, достойный благодарности.

Одетта успокоила Тиру чистой правдой.

Иногда его безжалостные слова ранили её сердце, но, тем не менее, Бастиан Клаусвиц был человеком, которому она была благодарна. Он протянул ей руку, когда она стояла на краю пропасти, и благодаря ему жизнь всей её семьи была спасена.

Пусть это было лишь средством для достижения цели, это была такого рода любезность, которой она никогда прежде не знала. Одного этого факта было достаточно, чтобы Одетта глубоко ценила этот брак.

— Какое счастье! Теперь мне стало спокойнее.

Тира мгновенно вернулась к своему обычному бодрому тону и начала тараторить о планах на выходные. Пикник с друзьями. Уроки тенниса. Прогулка по городу. Ещё месяц назад такая жизнь была для нее немыслима.

— Ой, мне пора идти. Позвоню в следующий раз!

Вокруг Тиры стало шумно. Похоже, подоспели подруги.

— Пока, сестрёнка. Люблю тебя! — громко крикнула Тира и повесила трубку.

«Пока. Я тоже люблю тебя».

Одетта тихо прошептала прощание, которое не успела сказать, и положила трубку. После голоса Тиры это место показалось ей еще более чужим и пустым.

Не желая поддаваться излишней сентиментальности, Одетта позвонила в колокольчик, вызывая старшую горничную. Передав почту для отправки, она получила взамен стопку новой корреспонденции. В основном это были приглашения, адресованные чете Клаусвиц.

Одетта села за стол и вскрыла первый конверт. Письмо было от жены адмирала Демеля, начальника Бастиана. Она приглашала их на свою летнюю виллу.

— Это рекомендательные письма от служанок, проходивших собеседование несколько дней назад. Пожалуйста, просмотрите их и примите решение, — когда Одетта отложила письмо, старшая горничная протянула следующую пачку бумаг.

— Мне кажется, прислуги в особняке и сейчас достаточно. Действительно ли нужно увеличивать число служанок?

— Так приказал господин, — последовал решительный ответ старшей горничной, не успел вопрос прозвучать до конца.

Одетта больше не спорила.

Слуги в этом доме были чрезвычайно преданы хозяину. И насколько велики были их любовь и уважение к нему, настолько же они недолюбливали хозяйку. Это была скорее не личная неприязнь к Одетте, а неприязнь к её статусу и происхождению. Казалось, они считали большим оскорблением тот факт, что их господин, достойно живший и без этого, женился на женщине, у которой не было ничего, кроме происхождения. Словно старый порядок, который они считали побеждённым, возродился и подчинил себе Бастиана.

Одетта отчасти понимала их неприязнь. Хотя в аристократическом обществе его презирали и сторонились, называя «внуком старьёвщика», для большинства простых людей Бастиан был надеждой и кумиром новой эры.

— Обед подайте сюда. Что-нибудь легкое,— вежливо попросила Одетта и продолжила читать оставшиеся письма.

После суматошных дней, посвящённых приёму нескончаемых гостей, настало время для ответных визитов. Казалось, лето пройдёт только за этим занятием.

К тому времени, как она закончила отбирать приглашения, требующие мнения Бастиана, вернулась старшая горничная. Два огуречных сэндвича, охлаждённый томатный суп и лимонад, на который не пожалели ингредиентов, были аккуратно расставлены на подносе, поставленном на край стола. Это был обед, тщательно составленный из блюд, к которым Одетта редко притрагивалась.

— Спасибо, Дора. Можете немного отдохнуть.

Коротко поблагодарив за труды, Одетта отложила надкусанный сэндвич и другой рукой раскрыла каталог. Его вчера оставил декоратор интерьеров. Чтобы выбрать картину для кабинета в установленный срок, нужно было в ближайшее время посетить рекомендованного торговца картинами. Нельзя же покупать дорогое полотно, не видя его воочию.

— Есть ещё какие-нибудь дела? — спросила Одетта у старшей горничной, всё ещё стоявшей на месте, и в её тихом голосе прозвучала сила.

— Ах, нет, госпожа. Позовите, если что-нибудь понадобится.

Дора быстро сменила выражение лица, вежливо поклонилась и ушла.

Когда дверь закрылась, Одетта доела оставшийся сэндвич. Тарелку из-под супа она тоже опустошила.

Старшая горничная упустила одну важную деталь: Одетта прекрасно умела терпеть то, что ей не нравится. Хотя от чрезмерно сладкого и кислого лимонада она всё же невольно поморщилась.

Закончив короткий обед, Одетта снова погрузилась в обязанности хозяйки дома.

Приближались выходные. Она не хотела давать ни малейшего повода для упрёков.

*.·:·.✧.·:·.*

— Сегодня вы завершили пробежку быстрее обычного, — дворецкий Ловис встретил Бастиана с радостной улыбкой.

Когда появлялось свободное время, Бастиан непременно отправлялся на пробежку в парк. Он всегда бегал одну и ту же дистанцию, поэтому и время было постоянным. После возвращения с островов Троса он немного сбавил темп, но в последнее время показывал результаты лучше, чем до травмы.

Слегка улыбнувшись, Бастиан без лишних слов вошёл в холл. Ловис последовал за ним с подносом, на котором стоял заранее приготовленный лимонный напиток.

— Я отдал распоряжение нанять дополнительную прислугу для особняка в Ардене. Если добавить слуг отсюда, которые уедут вместе с вами, рабочих рук должно хватить.

Ловис тихо, словно тень, следовал за ним и докладывал о делах. Бастиан кивнул и, залпом осушив стакан, поставил его обратно на поднос.

— Хорошая работа. Я выезжаю примерно через час. Поеду сам, сопровождение не требуется.

— Да, господин. Всё будет готово. Вы отправитесь в Арден сразу после ужина?

— Нет. Эти выходные я проведу в Лутце.

— Госпожа, должно быть, очень ждёт вас, — глаза Ловиса расширились.

Поскольку он не предупредил заранее, в Ардене, должно быть, вовсю готовились к его приезду. Но Бастиан, казалось, не придавал этому значения, и Ловис не решился вмешиваться дальше.

— Тогда я свяжусь с Арденом и сообщу, что, к сожалению, из-за срочных дел в Лутце вы не сможете приехать на этой неделе.

Ловис предложил тактичное решение, чтобы сгладить неловкую ситуацию.

Бастиан слегка кивнул подбородком, взглядом давая понять, что Ловис может идти. Дворецкий остановился и посмотрел вслед хозяину, широкими шагами поднимавшемуся по лестнице.

«Он всегда навещал свою жену по выходным, как бы занят ни был».

Ловис почувствовал разочарование, так как поведение молодожёнов в медовый месяц казалось ему очень милым, но проглотил свои чувства. Он знал, что ответа всё равно не последует.

*.·:·.✧.·:·.*

Одетта надела любимое платье впервые после долгого перерыва. То самое, цвета морской волны, которое не понравилось Бастиану.

Она завершила свой наряд маленькими жемчужными серёжками-гвоздиками. На почти лишенном макияжа лице играла редкая яркая улыбка и светилась жизнь.

Выходные без мужа.

Некоторое время она пребывала в растерянности от неожиданной удачи, но вскоре составила чёткий план.

Сначала встретиться с торговцем картинами в Лутце, выбрать несколько полотен, а затем устроить себе чаепитие в одиночестве. Тихое кафе на открытом воздухе будет лучше, чем шикарная гостиная отеля, напоминающая нелепый слепок светского общества. Книгу, которую она могла бы там почитать, Одетта собиралась выбрать сама в ближайшем книжном магазине.

— Госпожа, это Ханс.

Когда Одетта взяла сумочку и зонтик от солнца, раздался голос лакея, исполнявшего также обязанности шофёра.

— Какой автомобиль вы предпочтёте использовать? — вежливо поклонившись, лакей задал странный вопрос.

Одетта слегка нахмурила брови, задумавшись. В этом особняке было много непонятных порядков. Опыт подсказывал, что в таких случаях лучше всего быть честной.

— Простите. Кажется, я ещё не до конца разобралась в этом особняке, не могли бы вы объяснить подробнее?

— Разумеется.

Лакей энергично кивнул и добродушно улыбнулся.

— Автомобили, которые раньше хранились отдельно, перевезли в гараж нового особняка. Машина, которой обычно пользуется господин, находится в Лутце, так что вы можете выбрать любую из тех, что здесь, по своему вкусу. Хотите посмотреть и решить?

— А… да. Так и сделаю, — Одетта слегка неловко улыбнулась.

Ей казалось, будто она попала в какую-то чужую страну. Эта мысль укрепилась, когда по указанию лакея открылись двери гаража.

Автомобили самых разных форм и цветов стояли в строгом порядке. Одетта, ожидавшая увидеть две-три машины, была ошеломлена этим зрелищем.

— Если вам не нравятся автомобили, я распоряжусь подготовить карету.

— …Нет. Думаю, в этом нет необходимости.

Одетта рассеянно оглядывала огромный гараж. Достойная хозяйка дома. Она снова мысленно повторила требование Бастиана, но шок от увиденного никак не хотел проходить.

— Каким автомобилем мой муж пользуется реже всего? — после отчаянных раздумий Одетта нашла подходящее решение.

— Хм… Думаю, вот этим, госпожа.

Лакей, подумав некоторое время, указал на автомобиль в дальнем углу гаража. Это был блестящий, как новый, жёлтый кабриолет.

— Тогда я возьму его, — ответила Одетта с чувством, будто выполнила трудное домашнее задание.

Похоже, чтобы приспособиться к этому странному миру, ей понадобится ещё немного времени.

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.

Место моего мужа

Это была Одетта.

Франц узнал её с первого взгляда.

Одетта словно плыла по выставочному залу, залитому белым летним светом. Хозяин галереи с сияющей улыбкой следовал за ней, как тень.

Пока Франц колебался, не решаясь подойти, Одетта остановилась перед пейзажем, висевшим в центре зала. Картина была вполне сносной, но ничем особенным не выделялась. К сожалению, похоже, она не обладала должным эстетическим чутьём.

— Превосходный выбор! Со временем эта работа только вырастет в цене, — методично заметил галерист, и Одетта поддалась на его лесть, сделав ошибочный выбор.

Франц вздохнул, проглатывая разочарование, разлившееся подобно острой боли. Знакомое чувство отвращения, которое он испытывал, общаясь с невежественной невестой, накрыло его в тот момент, когда Одетта повернулась и направилась в угол, куда не падал свет. Там висела картина, купленная неохотно из-за личного знакомства с художником и оставленная без внимания, так как ее сочли бесперспективной для продажи. Именно эту работу Франц отметил для себя.

— Могу ли я приобрести и эту картину тоже? — решилась Одетта без долгих раздумий.

— Она ещё не продана, но есть клиент, который заинтересован в её покупке… — растерянный галерист вздрогнул и обернулся. Взгляд Одетты естественно последовал за ним и упал на Франца.

— Кстати говоря, вы ведь родственники! — воскликнул галерист, запоздало вспомнив об их связи.

Франц невольно затаил дыхание и выпрямился. Одетта вскоре узнала его.

— Здравствуйте, Франц. Давно не виделись, — Одетта первой поздоровалась со светской улыбкой.

Напряжённый Франц сглотнул и вышел из тени. Яркий свет ударил в глаза, заставив его невольно прищуриться.

— Могу я спросить… причину? — после долгого молчания заговорил Франц, пристально глядя на Одетту.

Пока Одетта, не понявшая смысла внезапного вопроса, размышляла, он подошёл на шаг ближе. Из-за того, что он похудел, его черты казались ещё более нервными и резкими.

— Я имею в виду, причину, по которой вы выбрали эту картину, — требовательно пояснил Франц, поправляя очки кончиками пальцев. Его лицо не выражало никакого интереса к недоумевающим взглядам окружающих.

— Потому что это красивая работа, — Одетта сгладила неловкую ситуацию простым ответом. Но Франц, похоже, не собирался отступать.

— Обычно её критикуют, говоря, что это всего лишь разбрызганные краски, созданные без знания основ искусства. Поэтому этот художник до сих пор не может выбраться из безвестности.

— С традиционной точки зрения, возможно, и так, но я считаю, что у каждого своё понимание красоты.

— Тогда что именно вам понравилось? — в мрачных серых глазах Франца зажёгся интерес.

— Мне кажется, эта работа словно во сне уловила поток света и движение воздуха. Особенно мне нравятся цвета, передающие время наступления сумерек. Выражение и тема не до конца ясны, но ведь сны прекрасны именно своей расплывчатостью. Не так ли, господин Линзер? — Одетта обратилась за поддержкой к галеристу. К счастью, он быстро кивнул в знак согласия.

— Разумеется. Именно это и делает эту работу особенно притягательной. Мой друг разделяет ваше мнение, так что не беспокойтесь, госпожа Клаусвиц.

— Вы, должно быть, очень близки, — заметила Одетта.

— В художественных кругах Лутца нет никого, кто не знал бы имени Франца Клаусвица. Он известный коллекционер. Глубоко разбирается в искусстве и в таких разговорах он становится весьма напористым, разумеется, не имея дурных намерений…

— Купите эту картину, — внезапно вмешался Франц, не дав галеристу договорить.

— Послушай, Франц, — галерист бросил на него острый взгляд, явно недовольный рекомендацией дешёвой работы, но Франц не обратил внимания.

Его взгляд, устремлённый только на Одетту, горел той же страстью, что появлялась, когда он находил скрытый шедевр.

— Настанет день, когда одна эта картина будет стоить больше, чем все остальные полотна в этом зале вместе взятые. Так что доверьтесь своему взгляду, Одетта.

— Но разве вы не решили купить её раньше меня?

— Ничего страшного. Я с радостью могу уступить её тому, кто осознаёт её ценность.

Франц осторожно подошёл ближе к Одетте. На его бледных щеках с выступающими скулами заиграл необычный румянец.

Шок и разочарование от внезапной новости о браке, мучительное чувство поражения, которое впивалось в его сердце всякий раз при мысли о том, что Бастиан осквернил эту женщину, – всё это в одно мгновение исчезло, как тающий снег.

Этот пошлый зверь надругался лишь над пустой оболочкой её тела. Он был не способен на духовную связь с этой женщиной. А значит, Одетта всё ещё оставалась благородной и чистой, и этот факт наполнял Франца ликованием.

— Взамен, не уделите ли вы мне время за чашкой чая? Я хотел бы помочь вам с выбором картин.

Во Франце поднялась невиданная прежде смелость.

Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди, и этот стук отдавался во всём теле. Это было опьяняющее, невероятно опьяняющее ощущение жизни.

*.·:·.✧.·:·.*

Первым в глаза бросился жёлтый автомобиль.

Привлечённый знакомым цветом и формой, Бастиан перевёл взгляд и увидел неожиданное лицо. Его жена, Одетта. Женщина, которой не должно было здесь быть, но сомнений в том, что это она, не оставалось.

Бастиан остановился у большого окна в холле вестибюля и стал наблюдать. Одетта вышла из здания, стоящего по диагонали от клуба. Их разделяла широкая дорога, но Бастиан без труда узнал жену. Мужчина рядом с ней, к его удивлению, был Францем.

Морщинка на лбу Бастиана становилась всё глубже, пока те двое довольно интимно и нежно беседовали. В основном говорил Франц, а Одетта слушала с улыбкой. Это выражение лица сильно отличалось от той вымученной улыбки, которую она иногда изображала.

«Кажется, там была картинная галерея?»

Место, мимо которого он проходил каждый день, но на которое никогда не обращал внимания. Должно быть, оно было святилищем для помешанного на искусстве Франца. И, возможно, для Одетты тоже.

Перед его глазами всплыл тихий день, когда подал лёгкий весенний снег.

Одетта, сверкая глазами, усердно обходила выставочный зал. Глубокая привязанность к красивым, но бесполезным вещам. Теперь, подумав, Бастиан понял, что в этом она была похожа на Франца.

Бастиан отбросил воспоминание о том дне, когда он считал тени снежинок на лице женщины, поглощённой только картинами, и без колебаний вышел из клуба.

Почему она здесь, встречается с Францем без разрешения?

Его решение спросить об этом напрямую у Одетты изменилось в тот момент, когда он ступил на последнюю ступеньку.

Франц окликнул Одетту, которая уже собиралась уходить, и протянул ей что-то похожее на сложенную записку. Одетта немного помедлила, но в итоге приняла её. Её лица не было видно, так как она стояла спиной, но выражение лица Франца, стоявшего напротив, Бастиан разглядел отчётливо. Жалкое зрелище – он извивался, как собачонка, которая не может усидеть на месте от нетерпения. Если бы его мать это увидела, она бы слегла на несколько дней.

Машина с Францем первой отъехала от галереи, и Одетта тоже направилась к ожидавшему её жёлтому кабриолету. Но в машину она не села.

Бастиан молча наблюдал за женщиной, чьё поведение становилось всё более странным.

Одетта дала короткое указание шофёру и одна пошла по улице, залитой серебристым солнечным светом. Подол её платья цвета морской волны колыхался в такт лёгким шагам. Женские наряды его совершенно не интересовали, но тем не менее Бастиан узнал это платье. Именно его Одетта выбрала для ужина с офицерами.

Бастиан неверяще усмехнулся. Ему показалось, будто он мельком увидел тайную жизнь своей жены, которую считал тихой и послушной.

Бастиан поднял манжету рубашки, проверяя время. Важная работа была закончена, но оставалась вечерняя встреча – сбор членов Поло-клуба.

Когда Бастиан, поправив одежду, поднял голову, Одетта как раз сворачивала за угол. Улица, где только что исчез след женщины, была теперь просто мирной и безмятежной.

Бастиан смело шагнул вперёд, в ослепительный летний полдень.

*.·:·.✧.·:·.*

Солнце пекло, но в тени было не так уж жарко.

Одетта, раскрыв зонтик, неспешно разглядывала витрины на оживленной улице, а затем направилась в книжный магазин. Золотистые пылинки, пахнущие бумагой и чернилами, тихо парили между посетителями, читающими книги.

Купив тщательно выбранную книгу, Одетта поспешила к месту, которое присмотрела заранее. Кафе под открытым небом на улице, на которой она когда-то доставляла кружева. Место, у входа которого она много раз колебалась, но в итоге всегда уходила прочь.

— Вы кого-то ждёте? — тихо подошел официант с вопросом.

— Нет. Я одна.

— Сюда, пожалуйста, — официант любезно улыбнулся и проводил Одетту к столику на террасе.

Отсюда открывался превосходный вид.

Внимательно изучив меню, Одетта заказала кофе с обильными сливками и пеной и кусочек шоколадного торта. Но, стоило ей открыть только что вынутую из сумки книгу, как раздался звук стука по столу.

— Добрый день, прекрасная леди, — послышался голос со слишком очевидным намерением.

Одетта перевернула страницу, давая понять, что не настроена на беседу, но мужчина продолжал стоять у стола.

— Могу я присоединиться к вам?

— Простите, но это место моего мужа, — ловко солгала Одетта.

Это был самый простой и быстрый способ отвадить таких настойчивых ухажёров, но на этот раз противник, похоже, не собирался легко отступать.

— А. Понятно, — нагло ответил мужчина и небрежно занял стул напротив.

Одетта, закрыв книгу, с раздражением вздохнула и подняла взгляд.

— Ах… — она невольно ахнула, встретившись глазами с незваным гостем.

Мужчина, глядящий на неё с насмешливой улыбкой, был Бастианом Клаусвицом, мужом Одетты.

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.

Под покровом тысячи вуалей

Кофе Одетты остался нетронутым. Обильная пена осела, пар исчез, чашка так и стояла на прежнем месте. Шоколадный торт, тающий на тарелке, находился в таком же положении.

Бастиан внимательно осмотрел стол и c усилием поставил свою чашку. Одетта, до этого смотревшая лишь на кончики своих пальцев, наконец вздрогнула и подняла голову.

— Ешьте, — Бастиан лёгким движением подбородка указал на нетронутые кофе и торт.

— Не ожидала встретить вас здесь таким образом. Как вы тут оказались? — после коротких раздумий Одетта неловко сменила тему. Послеполуденные лучи солнца, пробивавшиеся сквозь листву деревьев, мягко играли на её лице с несколько натянутой улыбкой.

— У меня была встреча неподалёку. Заметил вас, когда проходил мимо.

— Ах… вот как. Понятно.

— А вы? Кажется, я не получал известий о вашем намерении приехать в Лутц. Или моя память меня подводит?

— Нет. Я не сообщала об этом.

— Тогда почему вы здесь? — глаза Бастиана сузились.

Было неловко, словно её отчитывают как ребёнка, но Одетта умело скрыла свои чувства.

— Декоратор интерьеров попросил меня выбрать несколько картин для стен. Изначально я планировала заняться этим на следующей неделе, но немного передвинула график, услышав, что вы не приедете в эти выходные.

— И это всё? — спокойно переспросил Бастиан, отпив глоток остывшего кофе.

Взгляд Одетты, не нашедшей подходящего ответа, слегка дрогнул.

С Францем было проще.

Хотя его манера говорить сильно сбивала с толку, он, по крайней мере, не вызывал такого дискомфорта. Достаточно было просто подыгрывать и улыбаться. В отличие от Бастиана, один лишь пристальный взгляд которого вызывал чувство полной беспомощности.

Чем больше они проводили время вместе, тем сложнее и неприятнее для Одетты становился этот мужчина. Ей казалось, что она задыхается, нервы натянуты до предела, и даже глоток воды застревал в горле.

— Да, — в итоге Одетта выбрала ложь.

Ей не хотелось упоминать имя Франца, которое определённо спровоцировало бы Бастиана. К тому же это могло вызвать недоразумение, будто она самовольно встретилась с кем-то из его родного дома.

— Я зашла в галерею, купила картины, а потом решила немного отдохнуть. Давно не выбиралась, было жаль просто так возвращаться.

Одетта скрыла тревогу и беспокойство за гладкой улыбкой. Ей не нравились его пронзительные голубые глаза, казалось, видящие её насквозь, но она молча выдержала взгляд, не отводя глаз.

Звук тающего льда с округлившимися краями нарушил напряжённую тишину.

Бастиан кивнул, словно соглашаясь, и смочил губы водой, лёд в которой растаял уже наполовину. С наступлением вечера солнце склонилось, и его лучи проникли под столик. Мерцающий летний свет окутал Одетту с её милой лживой улыбкой. Словно вуаль той прекрасной невесты, что пришла к нему в самый длинный день лета.

Вытерев мокрые руки, Бастиан аккуратно сложил салфетку и посмотрел на Одетту, свободно скрестив руки на груди. Похоже, эта женщина не собиралась рассказывать о встрече с Францем. Вспомнив Ловиса, переживавшего за хозяйку, якобы с нетерпением ждущую мужа, Бастиан невольно фыркнул от смеха.

Впервые ему стало по-настоящему интересно, что творится в голове у Одетты.

Какую жадность она скрывает за маской высокомерной и печальной принцессы павшего королевства? О чём она думает? Кто он для неё? Как она смеет быть такой дерзкой и лицемерной?

Но Бастиан ничего не спросил. Даже сняв один слой, он нашёл бы другой. За ним – ещё один. Эта женщина, словно спрятавшаяся под покровом тысячи вуалей, не выдаст ответ так легко.

— У вас есть другие планы? — спросил Бастиан, проверив часы на запястье.

Одетта покачала головой, сохраняя сияющую улыбку.

— Нет. Я договорилась встретиться с Хансом у площади перед ратушей в шесть.

— Другие дела?

— Нет. Просто… хотела немного отдохнуть здесь, а потом вернуться в Арден.

— Ах. Отдохнуть, — Бастиан перевёл взгляд с жалких остатков кофе и торта и непрочитанной книги обратно на Одетту.

— Разве отдыхать, наслаждаясь в одиночестве просторным особняком, было недостаточно? — тон Бастиана был предельно мягким, несмотря на острую насмешку.

— Госпожа, вы поразительно хорошо адаптируетесь. Ещё вчера скитались по дешёвым съёмным квартирам, а теперь, привыкнув к роскоши, скучаете и ведете себя так своевольно.

— Вы сейчас меня упрекаете? — вымученная улыбка исчезла с губ Одетты.

Бастиан пристально посмотрел на её преобразившееся лицо и охотно кивнул.

— Вы не настолько глупы, чтобы не понимать слов, так почему повторяете одни и те же ошибки?

— Неужели простой выход в город – это такое серьёзное преступление, заслуживающее подобного оскорбления? Вы первым нарушили обещание, я всего лишь скорректировала свой график в соответствии с этим.

— Неужели вы думаете, что мы в равных пололожениях? — Бастиан тихо вздохнул и нахмурился.

— Я нанял вас за справедливую цену. Это означает, что до истечения контракта я – ваш хозяин.

— …

— Будет неприятно, если, играя роль жены, вы возомните, что обладаете правами жены. Если вы слуга – ведите себя как слуга. Если будете помнить об этом, сможете прожить не такие уж плохие два года. Что скажете?

— …

— Отвечайте, Одетта, — Бастиан отчитывал Одетту тоном, который казался ещё более холодным из-за отсутствия эмоций.

— Я буду иметь это в виду, — после долгого упрямого молчания наконец заговорила Одетта.

Дерзкие мысли в её покрасневших глазах были очевидны, но Бастиан не намеревался продолжать этот разговор.

— Хорошо. Пойдёмте.

Бастиан без колебаний встал и подошёл к Одетте.

— Я провожу вас до машины.

— Если я скажу, что прекрасно могу дойти сама, это будет ответ, неподобающий слуге?

Одетта пристально посмотрела на него и задала дерзкий вопрос. Женщина умела говорить колкости, даже с уязвлённым лицом.

— Рад, что вы способны на такое суждение, — Бастиан криво усмехнулся и протянул руку.

— Спасибо за комплимент, — Одетта ответила чрезмерно вежливым, а потому ещё более провокационным тоном, и протянула руку так, словно делала одолжение.

Бастиан крепко сжал холодную руку в кружевной перчатке. Через их сцепленные ладони он ощутил дрожь Одетты.

Это было раздражающее и одновременно сладкое ощущение.

*.·:·.✧.·:·.*

Ужин, начавшийся позже обычного, закончился глубокой ночью.

Одетта встала из-за стола, оставив еду на тарелке недоеденной и наполовину. Она знала, что в такие моменты нужно хорошо питаться, чтобы набраться сил, но больше не могла себя заставить.

Одетта шла по тихому коридору медленнее обычного. Ей казалось, будто она – буй, дрейфующий в одиночестве посреди бескрайнего океана. Впрочем, это лишь мимолётные блуждающие мысли. Они исчезнут с восходом солнца.

— Сегодня я справлюсь сама, — Одетта отпустила служанок, следовавших за ней, чтобы помочь, и устало переступила порог спальни.

Она чувствовала на себе их колючие взгляды, жаждущие найти предлог для придирок, но у неё не осталось сил обращать на это внимание.

Хотя она была измотана и хотела рухнуть на кровать, Одетта упрямо направилась в ванную и приняла душ. Надев чистую пижаму и тщательно расчесав волосы, она не забыла заплести косу и завязать её лентой. К тому времени, как она встала, настроение немного улучшилось.

Она тупо уставилась на дверь в соединяющий проход между спальнями и вдруг почувствовала себя опустошённой и глубоко вздохнула.

Было очень горько и обидно, но она не хотела винить Бастиана. Она вступала в этот брак не без подобной решимости. Конечно, реальность оказалась суровее смутных предположений, но тот факт, что этот брак был лучшим выбором для Одетты, не изменился.

Значит, нужно справляться.

Взяв себя в руки, Одетта подошла к столу, заваленному почтой.

В таком настроении заснуть будет трудно. Лучше занять себя мелкими делами, чем мучиться из-за того, что нельзя изменить, и впадать в уныние.

Засучив рукава ночной рубашки, Одетта усердно читала письма и писала ответы. Среди них было и письмо от отца. Оно было полно гнева и проклятий в адрес дочери, опозорившей семью браком с простолюдином.

Сделав вывод, что он, к счастью, значительно восстановился, Одетта разорвала письмо на мелкие кусочки и выбросила в корзину. Письмо Сандрин, в котором та перечисляла желаемую мебель, украшения и названия цветов для сада, вскоре последовало за ним. Несколько идей, заслуживающих внимания, она запомнила и переписала в записную книжку. Ниже добавила имя и контакты торговца, занимающегося первоклассными изделиями от Фелиаж, которые были указаны в записке Франца.

Когда дел, в которые можно было бы погрузиться, не осталось, Одетта смиренно легла в кровать. Медленный, мягкий шум волн доносился с ночным бризом.

Одетта закрыла глаза, прогоняя из памяти образ ненавистного мужчины, который не покидал её ни на мгновение. Внезапно ей показалось, будто она стала очень старой женщиной, прожившей слишком долгую жизнь, но она не стала зацикливаться на этом чувстве.

Лунный свет ласкал её маленькую, сжавшуюся спину. Одетта медленно погрузилась в сон. Шум волн, её единственное утешение, оставался у одинокого изножья кровати до глубокого рассвета.

Всё хорошо. Всё будет хорошо.

Словно нежная колыбельная, приносящая покой.

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.

Ну, попробуйте победить

Машина ехала всё глубже в горы.

Одетта с тревогой смотрела на пейзаж за окном. Дорога, пролегавшая сквозь густой хвойный лес, даже средь бела дня была тёмной и создавала мрачное ощущение. Ветер, дувший между деревьями, возвышавшимися до самого неба, был прохладным, совсем не похожим на тот, что царил у подножия гор, в мире, залитом палящим солнцем.

— Это точно правильная дорога? — осторожный вопрос Одетты нарушил плотную тишину. Это были первые слова, произнесённые ею с момента отъезда из Ардена.

Бастиан коротко кивнул подбородком и, как и прежде, сосредоточился на вождении. Одетте не понравилось его пренебрежительное отношение, словно он отмахивался от надоедливо жужжащей мухи, но она не позволила этому отразиться на своём лице.

Не ввязываться.

Снова взяв себя в руки, Одетта перевела взгляд за окно пассажирского сиденья. Вилла в таком месте? Сомнения оставались, но она решила больше не задавать вопросов. Ей тоже не хотелось вступать в разговор.

Выходные, которые предстояло провести этим с невыносимым мужчиной, неизбежно наступили. Небольшим утешением было приглашение семьи Демель посетить их виллу в соседнем городе. Благодаря этому времеми, которое им придётся провести наедине, будет не так много, и Одетта надеялась справиться. Если бы только этот мужчина вел себя более сговорчиво, все могло бы быть именно так.

Было бы лучше, будь с ними хоть один слуга.

Одетта закрыла книгу, которую так и не смогла толком прочитать, и тихо вздохнула.

Бастиан настоял на том, чтобы вести машину самому. Сказал, что на вилле Демелей достаточно персонала, и сопровождение не нужно. В итоге служанке и лакею, уже собравшимся в дорогу, пришлось снова распаковывать вещи.

Этот человек жил более аристократично, чем иные аристократы, но в некоторых аспектах был на удивление непритязателен и практичен. Некоторые насмехались над этим, считая доказательством низкой крови, но Одетта считала это достойной восхищения чертой характера. Хотя сейчас она была не в настроении так думать.

— Ах… — Одетта невольно ахнула, когда машина выехала из тёмного хвойного леса.

Бастиан мельком взглянул на жену, поспешно опускавшую стекло окна. Одетта завороженно смотрела на виллу Демелей. Это место славилось потрясающими видами, и гости, впервые приглашённые сюда, обычно реагировали так же, как и она.

Бастиан немного сбавил скорость, направляя машину по подъездной дороге к вилле.

За стройными рядами берёз поблескивала серебристая гладь воды. Это было озеро, образовавшееся от таяния ледника, – главная гордость этой виллы. Окружающие его высокие горные вершины были покрыты белыми шапками вечных снегов, не тающих даже в середине лета.

Возможно из-за чистоты воздуха, краски здесь казались необычайно глубокими и яркими. Небо было высоким и голубым, зелень – свежей. Яркая улыбка на лице обычно сдержанной женщины была такой же.

Бастиан усмехнулся, удивлённый тем, что молчаливый протест Одетты иссяк лишь из-за красивого пейзажа. Иногда она улыбалась с невероятной невинностью. Словно ребёнок, с любопытством в сверкающих глазах, удивляющийся всему на свете. Но, как и всегда, этот мимолетный свет исчез, стоило их взглядам встретиться.

Одетта посмотрела на Бастиана глазами испуганного кролика и поспешно отвела взгляд. Тем временем машина подъехала к главному входу виллы, где уже ожидали слуги Демелей.

— Надеюсь, вы сегодня оправдаете свою цену, — перед тем как выйти из машины, Бастиан наставительно напомнил жене о ее роли, словно отчитывая несмышленого ребенка.

— Да. Я сделаю всё возможное, чтобы стать безжалостным победителем, — даже в этот колкий ответ Одетта вложила притворную вежливость.

— Прежде чем мы выйдем, я хочу задать один вопрос, Бастиан.

— Говорите.

— Ваш совет побеждать любыми средствами действителен, даже когда противник – вы?

Одетта снова выпустила свои бесполезные когти.

— Поскольку я теперь не должна думать, мне показалось, что ответить должны вы.

Бастиан молча посмотрел на жену, изображавшую неуклюжее упрямство, и улыбнулся с лицом великодушного мужа.

— Ну, попробуйте победить. Будет забавно.

Бросив небрежный ответ, он вышел из машины. В этот момент появились маркиз и маркиза Демель.

Бастиан мягко вздохнул и вежливо открыл дверь пассажирского сиденья. Сообразив, Одетта подыграла ему, приняв протянутую руку.

— Вы двое и сегодня прекрасно смотритесь вместе. Ах, молодожёны! — громогласный смех адмирала Демеля, наблюдавшего за ними, разнёсся в сладком летнем воздухе.

Быстро переглянувшись, Бастиан и Одетта почти одновременно изобразили нежные улыбки. Они идеально соответствовали роли новобрачных, поженившихся всего месяц назад и опьянённых сказочной любовью.

*.·:·.✧.·:·.*

Молодой граф был последним гостем, прибывшим на виллу. Единственным сопровождающим его членом семьи была маленькая дочь на руках у няни.

Одетту ему представила маркиза Демель. Бастиан к тому времени уехал на охоту с другими гостями.

— Это граф Зендерс. Мой родственник по материнской линии, выдающийся учёный, занимающийся исследованиями в области ботаники в университете Лутца. А это госпожа Клаусвиц. Жена капитана Клаусвица, героя флота и самого ценного подчинённого моего мужа. Пара новобрачных, они поженились в прошлом месяце, — маркиза Демель умело представила их друг другу.

— Максимин фон Зендерс. Поздравляю с замужеством, госпожа Клаусвиц, — граф Зендерс поздоровался с приветливой улыбкой.

Этот мужчина имел такую интеллигентную и мягкую ауру, что его можно было бы принять за учёного даже без представления.

— Одетта Клаусвиц. Спасибо, граф, — хотя это имя всё ещё было непривычным, Одетта справилась с приветствием безупречно.

— Проходите сюда, Максимин.

Маркиза Демель проводила графа Зендерса к чайному столику в беседке. Он сел напротив Одетты. Граф присоединился к чаепитию только после того, как няня с уснувшей дочерью вошла в дом. Судя по тому, как нежно он смотрел на ребёнка, Максимин был очень любящим отцом.

Прерванная беседа за чайным столом возобновилась естественным образом. Главной темой был граф Зендерс, последний гость, давно не появлявшийся на светских мероприятиях.

Одетта потягивала ароматный чай и прислушивалась к светской беседе. Граф Зендерс долгое время находился за границей ради своих исследований и вернулся только в прошлом месяце. Только теперь она поняла, почему ни разу не слышала его имени в столичных кругах.

— После вашего возвращения в Берк вы так редко появлялись на приёмах, что все беспокоились, не подхватили ли вы какую-нибудь страшную болезнь, — с легким упреком заметила маркиза Демель.

Граф Зендерс смущенно улыбнулся и покачал головой.

— Я поставил в приоритет времяпровождение с маленькой дочерью после разлуки. Дети так быстро растут. Думая о том, что эти дни не вернутся, я чувствую, что каждый из них драгоценен.

Голос графа Зендерса, напоминал тёплый летний свет. Успокаивающий тембр. Взгляд, выражение лица, мелкие жесты – всё было таким же.

— Боже мой! Какая забота!

— Вот именно. Нужно обязательно рассказать об этом моему мужу, который даже возраста своих детей толком не знает.

— Может, графу Зендерсу стоит собрать всех мужчин с охоты и устроить лекцию?

Посыпались похвалы со всех сторон, и кончики ушей графа Зендерса слегка покраснели. Одетта, случайно заметив это, тихо улыбнулась. Ботаник обладал аурой, схожей с областью его исследований.

— А почему графиня Зендерс не приехала с ним? — любопытство заставило Одетту понизить голос и задать вопрос.

Сидевшая рядом жена подполковника вздрогнула и энергично замахала руками.

— Осторожнее, не упоминайте это имя. Графиня Зендерс умерла во время родов. Максимин долгое время очень тяжело переживал смерть жены. Он очень любил и ценил её. К счастью, кажется, он находит силы жить дальше, глядя на дочь, так похожую на жену.

— Ах… да. Понятно, — лицо Одетты омрачилось растерянностью от услышанной неожиданной трагедии. В этот момент вернулась группа охотников, и их громкие шаги нарушили покой летнего полудня.

Бастиан присоединился к чаепитию последним. Он снял охотничью шляпу, и растрёпанные волосы упали ему на лоб. Влажные от пота платиновые волосы казались темнее обычного.

С нежной улыбкой Бастиан подошел и, как само собой разумеющееся, взял Одетту за руку. Запах звериной крови и пороха был слегка тошнотворным, но Одетта приняла его показную привязанность, ничем не выдав своих чувств.

— Ах да! Капитан Клаусвиц и граф Зендерс ещё не знакомы, не так ли? — опытная хозяйка, маркиза Демель, взялась представить двух гостей.

— Бастиан Клаусвиц. Приятно познакомиться, — после представления хозяйки Бастиан первым протянул руку для рукопожатия.

Для человека низшего происхождения это было нарушением этикета, но граф Зендерс не обратил на это внимания. Похоже, он был из тех, кто не связан условностями.

— Рад знакомству, капитан Клаусвиц. Для меня честь встретить героя, о котором пишут в газетах.

Бастиан и граф Зендерс обменялись рукопожатием в дружеской атмосфере. Одетта молча наблюдала за двумя мужчинами, совершенно непохожими друг на друга. Казалось, они принадлежали к разным видам.

Если бы ей когда-нибудь пришлось выйти замуж, она хотела бы стать женой мужчины, тёплого, как солнечный свет. Такого, с которым можно было бы разделить дружбу и взаимопонимание, текущие как спокойные воды реки, стать друг для друга уютным домом и убежищем. Но в итоге она играла роль фальшивой жены мужчины, находящегося на противоположном полюсе от её желаний.

Одетта, охваченная странным чувством, отвела взгляд. Солнце медленно садилось за горный хребет, покрытый вечными снегами.

В этот момент Одетта вдруг осознала, что забралась очень далеко.

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.

Словно чарующая ведьма

Когда Одетта поднялась на третий этаж, где располагались гостевые спальни, шумная музыка и смех стихли.

Она вошла в спальню в восточном конце коридора, в которую её проводила служанка. Сейчас, глубокой ночью, всё было погружено во тьму, но с рассветом из этой комнаты с прекрасным видом открывался бы пейзаж озера и леса у подножия склона.

— Спасибо. Дальше я сама, — Одетта отпустила горничную, помогшую ей снять платье, и закончила приводить себя в порядок самостоятельно.

От лёгкого опьянения слегка кружилась голова, но не настолько, чтобы было трудно держаться на ногах.

Наконец, сняв обручальное кольцо, Одетта медленно прошла в ванную. Шум воды, наполняющей ванну, разносился по комнате прохладным эхом.

«Наверное, я была неплохой женой?»

Одетта молча смотрела на наполняющуюся ванну, мысленно перебирая события прошедшего дня.

Благодаря гостеприимству и заботе маркизы Демель, она смогла исполнять роль госпожи Клаусвиц в гораздо более комфортной обстановке, чем обычно. Это было время, проведённое за приятными разговорами, смехом и вкусной едой, без необходимости расчётов и напряжения нервов.

И всё же. А вдруг?

Одетта с усилием разлепила тяжелеющие веки и попыталась вспомнить Бастиана.

Время от времени она украдкой наблюдала за выражением его лица. Чтобы снова не услышать упрёк в том, что она не оправдывает затрат. Этот мужчина редко менялся в лице, но теперь она научилась хотя бы примерно угадывать его настроение.

Бастиан много улыбался, иногда даже смотрел на Одетту взглядом мягким, как свет свечей на столе. Именно Бастиан первым отправил Одетту наверх, когда заметил, что она выпила больше обычного.

«Спокойной ночи».

Это сладкое прощание наверняка было ложью, частью игры в заботливого мужа, но не было причин подделывать улыбку, скользнувшую по его губам. Всё равно это был лишь мимолётный момент, который видела только Одетта.

Похоже, Бастиан остался доволен.

Придя к такому выводу, Одетта с облегчением вздохнула и закрыла кран. В этот момент её взгляд упал на огромное окно, занимавшее всю стену над ванной.

Подойдя, чтобы задёрнуть штору, Одетта застыла, глядя сквозь стекло с отсутствующим, заворожённым лицом. Ночное небо, усыпанное звёздами, ошеломило её. Казалось, будто над головой разлилось море звёзд.

Одетта, словно околдованная, открыла окно. Шелест деревьев, шепчущих тайны, и стрёкот насекомых сделали летнюю ночь под Млечным Путём ещё прекраснее. Только теперь она поняла, зачем в ванной сделали такое большое окно.

Долго простояв, любуясь звёздным небом, Одетта оставила окно открытым и повернулась. Погасив лампу и сбросив халат, она погрузилась в воду.

Плеск воды стих, и ванная снова погрузилась в тишину.

*.·:·.✧.·:·.*

Из чёрного леса донёсся вой койота.

Бастиан на мгновение остановился и посмотрел в окно коридора. Звёзды сверкали россыпями на безлунном ночном небе.

Большинство тех ночей были такими, — Бастиан спокойно вспоминал давние времена. Безлунные ночи. В такие дни, благоприятные для несчастных случаев, начинались его особые уроки.

Чтобы воспитать достойного наследника, способного возглавить семью.

Учителя, получившие этот карт-бланш, обычно становились жестокими. Конечно, не все были дьяволами, среди них встречались и мягкосердечные. Но те, в чьих глазах читались сложные мысли и сочувствие, быстро исчезали.

Дольше всех Бастиана обучал отставной офицер полевой медицинской службы. Неудачник, с позором снявший мундир за издевательства над подчинёнными. Но для отца он был идеальным наставником.

Бастиан отвёл взгляд от погружённого во тьму пейзажа и снова зашагал размеренным шагом. Алкоголь, выпитый сверх меры, начинал медленно воздействовать на него, но недостаточно, чтобы затуманить рассудок.

Приглашение на вечеринку от адмирала Демеля, известного любителя выпить, обычно означало перебор с алкоголем. Были способы ловко избежать этого, но сегодня он не стал утруждаться. Небольшое опьянение, достаточное, чтобы легко заснуть, было бы полезно этой ночью.

Приближаясь к комнате, В которой ему предстояло провести эту ночь, Бастиан старался ступать тише. Он думал, что Одетта к этому времени уже спит. До тех пор, пока тихо не открыл дверь.

Кровать, освещённая светом ночника на тумбочке, была пуста. Осознав это, он услышал тихое пение. Мелодия, несомая мягким напевом, плыла в чистой темноте.

Бастиан быстро определил источник звука. Приоткрытая дверью ванной.

Поняв это, его тело двинулось прежде, чем он успел осознать своё решение. Он бесшумно пересёк спальню и резко распахнул дверь ванной.

Это была Одетта.

Узнав источник призрачного пения, Бастиан замер на месте как вкопанный. Одетта лежала в ванне у окна, глядя на звёздное небо. Напевая красивую, сказочную песню. Словно чарующая ведьма.

Бастиан невольно затаил дыхание, наблюдая за этой сценой. Обнажённое мокрое тело женщины белело в чистой темноте. Одетта, похоже, не замечала его присутствия и была совершенно беззащитной.

Бастиан проглотил вздох, наполненный необъяснимым недовольством и опустошённостью, и сжал кулак. В этот момент со стороны чёрного леса подул ветер.

Шелест зелени нарушил ночную тишину.

В этот момент Одетта перестала петь. Медленно, следуя направлению ветра, она повернула голову.

В прозрачной темноте летней ночи их глаза встретились.

Одетта в оцепенении уставилась на Бастиана, и внезапный ужас отразился на её лице. Вслед за этим раздался резкий крик, который, к счастью, не вырвался за пределы ванной. Бастиан, почувствовав опасность, среагировал мгновенно.

Бастиан одним рывком подскочил к ванне и зажал Одетте рот. Испуганная женщина забилась, но её слабое сопротивление было быстро и полностью подавлено.

Ветер, сотрясавший лес, постепенно стих.

Бастиан затаил дыхание, прислушиваясь к звукам из коридора. Сквозь тишину доносились обрывки разговоров и смех гостей, возвращавшихся в свои спальни. Похоже, затянувшийся банкет окончательно завершился.

Когда шум стих, Бастиан повернул голову и посмотрел на ванну. Одетта дрожала, бледная как полотно. Непохоже на женщину, совершившую такой дерзкий поступок.

Бастиан внимательно осмотрел Одетту, словно ища ответ на эту непостижимую загадку. Он не убирал руку, зажимавшую ей рот, готовый к любым неожиданностям.

Его взгляд скользнул по длинной шее, на которой проступали голубые вены, и опустился ниже ключиц. Сопротивление Одетты усилилось. Капли воды, скопившиеся на кончиках её колышущейся груди, срывались на водную гладь, разбиваясь кругами.

Эти круги исчезли, и Бастиан наконец поднял взгляд.

— Шшш, — Бастиан поднес палец к губам, предупреждая ее. Одетта смотрела на него полными ужаса глазами и судорожно кивнула в знак согласия.

Бастиан наконец отпустил Одетту и встал. Он бросил ей полотенце – скорее ради себя, чем для неё. Одетта, хватая ртом воздух, словно умирая, поспешно схватила полотенце и прикрыла им обнажённое тело.

— Почему… вы здесь, почему… — шептала она, запинаясь, с трудом выговаривая слова вперемешку с тяжелым дыханием.

Только встретившись с её чистыми, совершенно растерянными глазами, Бастиан понял ситуацию.

— Неужели вы думали, что эта комната предназначена только для вас? — он облизал разгорячённые губы, и раздражение, превысившее предел, вырвалось наружу усмешкой.

— Мы же обычно…

— Что? Пойти прямо сейчас к адмиралу Демелю, другу императора, и сказать? «На самом деле, этот брак – фикция, Ваша Светлость. Мы муж и жена только на словах и не спим в одной кровати, так что будьте добры, предоставьте нам ещё одну комнату». Так?

— …Простите, — голос Одетты, полный слёз, растворился в темноте.

— Я просто думала, что вы как-нибудь решили эту проблему. Поэтому я…

Одетта подняла дрожащую руку и провела по пылающему лицу. Отчаянная попытка прийти в себя, но, похоже, не слишком эффективная.

— Приведите себя в порядок и выходите, — Бастиан отдал короткий приказ и вышел из ванной. Закрыв дверь, он наконец заметил, в каком промокшем виде находится сам.

Кое-как вытеревшись, Бастиан закурил сигарету и вышел на балкон. Опустив взгляд сквозь белеющий дым, он увидел свои брюки, всё ещё выдававшие его возбуждение.

Бастиан глубоко затянулся и выдохнул дым, усмехнувшись. Вместе с тяжёлым выдохом вырвалось хриплое ругательство.

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.

Подлый победитель

Шум ветра, сотрясающего деревья, становился громче.

Одетта, блуждавшая в кошмаре, резко открыла глаза, тяжело дыша. Понимание того, где она находится, пришло лишь спустя время, когда сонливость рассеялась.

Осознав, что задремала, Одетта тихо вздохнула. Осторожно повернув голову, она увидела кровать в глубине комнаты, погруженной во тьму. Бастиан спал в той же прямой позе, что и раньше, не сдвинувшись ни на йоту.

Только тогда Одетта ослабила бдительность и тихо поднялась со стула. Задёрнув штору и обернувшись, она увидела часы на противоположной стене. Казалось, прошла вечность, но всё ещё была глубокая предрассветная пора. До рассвета оставалось ждать ещё долго.

С тревогой в глазах Одетта посмотрела на пустующую левую сторону кровати. Это было её место, оставленное Бастианом, но она так и не осмелилась приблизиться к нему.

Бастиан вёл себя совершенно невозмутимо. Переоделся, умылся и лёг спать. Он даже ни разу толком не взглянул на Одетту, неловко стоявшую, словно наказанный ребёнок. Как будто полностью стёр из сознания присутствие фальшивой жены, с которой пришлось делить комнату.

Бастиан решил не придавать этому значения.

Одетта, решив больше не сомневаться в нём, набралась смелости и подошла к кровати. Даже летом предрассветные часы в горах были холодными. Было глупо проявлять упрямство, когда ей гарантировано тёплое место для сна. Тревога и переживания не могли стереть уже совершённую ужасную ошибку. В таком случае, лучше было проявить наглость. Прямо как этот мужчина, Бастиан.

Твёрдо решив всё забыть, Одетта набралась смелости и села на край кровати. К счастью, Бастиан не проснулся. Мужчина выглядел безупречно крепким даже во сне.

Золотистые волосы, прикрывающие лоб, длинные прямые ресницы. Старый шрам под ключицей.

Взгляд Одетты, медленно изучавший Бастиана, застыл на его большой руке, лежащей ниже груди. Простое платиновое кольцо сверкало, отражая свет ночника. Символ этого фальшивого брака, который они делили.

Внезапно устыдившись своей руки с таким же кольцом, Одетта снова, словно убегая, покинула кровать.

Кончики пальцев, поспешно спрятанных за спину, похолодели. Как в тот ослепительный весенний день, когда она впервые отправилась продавать кружева.

*.·:·.✧.·:·.*

Бастиан открыл глаза, когда предрассветный свет начал тускнеть.

Время пробуждения почти всегда было одинаковым, независимо от того, когда он ложился спать. Привычка, укоренившаяся за долгие годы.

Как только сонливость рассеяласьё и зрение прояснилось, Бастиан без промедления сел в кровати. В этот момент он понял, что Одетты рядом нет.

Бастиан нахмурился и осмотрел место, оставленное для жены. Подушка и простыни были идеально заправлены, как и прежде. Никаких следов того, что здесь кто-то лежал.

Крепко зажмурившись на мгновение, Бастиан быстрым движением встал с кровати. Стул, на котором Одетта сидела прошлой ночью, тоже был пуст. Гнев, вспыхнувший от мысли о том, что она сбежала из комнаты и могла что-то натворить, быстро угас, сменившись пустотой.

Направляясь к шкафу переодеться, Бастиан заметил жену на длинном диване напротив камина. Одетта спала, свернувшись калачиком и укутавшись в неизвестно откуда взявшееся покрывало для мебели.

Бастиан раздосадованно посмотрел на это жалкое зрелище. Одетта выглядела замёрзшей, но её великая гордость, не позволявшая лечь рядом с ненавистным мужчиной, вызвала у него усмешку. Она всегда была такой, так что удивляться было нечему.

Одетта.

Проглотив имя, вертевшееся на языке, Бастиан тихо подошёл к дивану, на котором лежала его жена. Лучше всего было разбудить её и отправить в кровать, но вряд ли Одетта мирно подчинится.

Тихо вздохнув, Бастиан медленно наклонился к спящей жене. Одетта проснулась как раз в тот момент, когда Бастиан приподнял покрывало.

— Лежите спокойно, — Бастиан отдал спокойный приказ и поднял её замерзшее тело на руки.

Одетта, глядя на него сонными, затуманенными глазами, вскоре начала яростно сопротивляться. К счастью, она не была настолько глупа, чтобы закричать, но изо всех сил вырывалась и слепо отталкивала его. Словно прикасалась к чему-то невыносимо грязному.

— Довольно, Одетта, — резко предупредил Бастиан, но она проигнорировала его.

Внезапно разозлённый её привередливостью и брезгливостью, Бастиан опустил женщину обратно на диван и навалился сверху. Прижав её вырывающиеся руки к спинке дивана над головой, он легко подавил бессмысленное сопротивление. Охваченная ужасом и дрожащая, Одетта смотрела на него холодным взглядом.

— Отпустите меня. Я ненавижу это! — приказала Одетта с презрением, тяжело дыша.

Бастиан медленно опустил голову, встречая взгляд женщины, которая, лежа под ним, осмеливалась его поучать. Её ярко-красные щёки стоили того, чтобы на них посмотреть. Растрёпанные волосы и грудь, вздымающаяся от частого дыхания, – тоже.

— Что именно? — Бастиан усмехнулся, придавливая Одетту, отчаянно извивавшуюся под ним.

Одетта, охваченная ужасом от подавляющей разницы в силе, лишь беззвучно шевелила губами. Присутствие Бастиана, ощущаемое через соприкосновение их тел, было до жути отчётливым. Особенно его взгляд, казалось, раздевающий её догола.

— Скажите мне. Что я сделал? — она попыталась ударить ногами вместо прижатых рук, но Бастиан легко усмирил и их. Поражённая незнакомым ощущением от плотно прижатых друг к другу нижних частей тел, Одетта отчаянно затрясла головой.

— Всё, что угодно, всё, что не связано с контрактом, я ненавижу!

— Кажется, вы что-то неправильно поняли, Одетта. Как бы сильно вы это ни ненавидели, я ваш муж. Таков наш контракт.

— Это вы предложили контракт, оговаривающий, что этот брак не настоящий! — голос Одетты начал повышаться. На третьем этаже всё ещё было тихо, но скоро гости начнут просыпаться.

Бастиан крепко прижал сложенные руки Одетты к подлокотнику дивана. Другой рукой он схватил её за подбородок, заставив её издать резкий стон.

— Сдержите своё обещание, — потребовала Одетта дерзко, хотя, судя по лицу, едва сдерживала слёзы. Бастиан слегка приподнял бровь и криво усмехнулся.

Этот брак должен исполняться согласно контракту. Он не собирался отказываться от этого очевидного факта. Полезность этой женщины иссякнет, как только будет завершена сделка с императором. Тогда он без колебаний вступит в новый брак ради следующего рывка вперёд.

Но что с того?

Бастиан выдохнул горячий, тяжёлый вздох и сильнее сжал подбородок Одетты.

С первой встречи она уже была его. По какой бы причине он ни сделал ее своей женой, до конца этого брака она принадлежала ему по праву.

То, что он до сих пор не взял её, было его милостью, а не её правом. Если ему больше не захочется сдерживаться, Бастиан мог в любой момент воспользоваться своим правам. В конце концов, милость такая эфемерная и хрупкая вещь.

— Если немедленно не слезете, я закричу! — Одетта прибегла к дерзкой угрозе, услышав шаги в коридоре. Неплохая стратегия. Но она содержала фатальную ошибку: она не учла, что противник уже знает её пределы.

— Ну, попробуйте, — Бастиан, ничуть не смутившись, нагло ухмыльнулся.

В момент, когда Одетта, сверля его взглядом, открыла рот, последняя преграда между ними рухнула. Она поняла, что произошло, только почувствовав горячий язык, мгновенно вторгшийся между её губ.

Потеряв последние остатки рассудка, которые она с трудом удерживала, Одетта начала отчаянно вырываться. Контракт больше не имел значения. Теперь она могла кричать о помощи, умолять спасти её. Она должна была это сделать. Но Одетта не могла даже нормально дышать, не то что кричать.

Бастиан, прижав Одетту под своим большим, твёрдым телом, яростно целовал её губы, сплетая языки, словно хищник, охотящийся на добычу.

Одетта, ошеломлённая, задыхалась и извивалась. Освободившимися руками она толкала, била, царапала Бастиана. Но, несмотря на отчаянную борьбу, она не могла сдвинуть и кончика его пальца. От такого унизительного бессилия слёзы были готовы хлынуть из глаз, но в этот момент губы Бастиана отстранились. Одетта не упустила этот шанс.

Шлёп—! — звук сильной пощёчины заглушил их прерывистое дыхание.

Бастиан слегка приподнялся, потёр горящую щёку и посмотрел на Одетту сверху вниз. Дама с довольно тяжёлой рукой не выказывала ни малейшего сожаления. Лишь сверкала гневными глазами и кусала влажные губы.

Бастиан слегка усмехнулся и провёл рукой по растрёпанным волосам. Мимолётная неосторожность стала причиной. Хотя это сделало ситуацию интереснее.

Бастиан удовлетворённо улыбнулся подлому победителю, который, казалось, наконец научился быть Клаусвицем. Одетта, с лицом, будто увидевшим сумасшедшего, снова подняла руку, но одной и той же стратегией дважды победу не одержишь.

Бастиан мгновенно перехватил её запястье и с ещё большей яростью впился в губы Одетты. Сопротивление продолжалось, но Бастиан больше не собирался сдерживаться.

Просунув руку под ночную рубашку, задравшуюся до талии, Бастиан бесстыдно сжал её грудь. Крики и стоны Одетты исчезли, разбивались о его язык.

Одетта с трудом сдерживала слёзы и дрожала. Она больше не понимала, что происходит. Она больше не понимала, что делать. Но даже в тот момент, когда сознание казалось парализованным, оцепеневшим, присутствие Бастиана ощущалось ужасающе отчётливо.

Почему-то от этого стало невыносимо грустно. В этот момент рука Бастиана скользнула под её бельё. Что означает этот немыслимый поступок, она поняла, только когда он начал постыдным образом ласкать её внизу.

Охваченная шоком и не зная, что делать, Одетта зажмурилась.

«Не плачь», — ругала она себя.

«Думай», — отчаянно молила она.

Тем временем невыносимые звуки становились всё громче.

— Бастиан.

Когда он снова попытался поцеловать ее, Одетта собралась с духом и открыла глаза. Бастиан смотрел на неё сверху вниз спокойными, бездонно голубыми глазами.

«Бастиан».

Одетта прошептала его имя, словно всхлипнув, и обхватила ладонями его щёки. Звуки шагов людей в коридоре проникали сквозь их взгляды, устремлённые друг на друга.

— Помогите мне, — Одетта умоляла не незнакомцев за дверью, а Бастиана. Того самого мужчину, который топтал её в этот момент, но оставался её единственным прибежищем. — Помоги мне, Бастиан. Пожалуйста…

Одетта оборвала фразу на полуслове и закрыла глаза, проглатывая подступившую к горлу печаль. Шум за дверью становился все громче.

Кто-то громко, весело рассмеялся. Судя по тяжёлым шагам, это был крупный мужчина.

Бастиан поднялся, усмехнувшись и процедив сквозь зубы тихое ругательство. Солнечный свет, просочившийся сквозь шторы, осветил Одетту, дрожащую в растрёпанном виде.

Бастиан швырнул на Одетту то самое проклятое покрывало для мебели, валявшееся на полу. Вытерев влажные губы, он почувствовал на руке сильный запах женского тела.

Поправив халат, сползший ниже поясницы, Бастиан покинул диван, не оборачиваясь. Это была дань жене, ставшей идеальным подлым победителем.

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.

Страница книги Бастиан в интернете

Table of Contents

1 - 1 Неприятная удача

1 - 2 Я выиграл это пари

1 - 3 Ради чести

1 - 4 Бледная луна

1 - 5 Это проклятое предложение о браке

1 - 6 Цветущая среда

1 - 7 Словно яростный луч

1 - 8 Неплохая награда

1 - 9 Насчет мелкого зверя

1 - 10 Причины, по которым мы не можем вернуть всё назад

1 - 11 Крысы в сточной канаве

1 - 12 Благородная кровь

1 - 13 Слухи, о том, что у нее есть парень

1 - 14 Весенний снег

1 - 15 Незаметно существующие красивые вещи

1 - 16 Бесстыдно и беспечно

1 - 17 Фальшивый знак влюбленного

1 - 18 Охотничьи угодья

1 - 19 То, что принадлежит мне

1 - 20 Незваный гость

1 - 21 Усилия и искренность богача

1 - 22 Следы насилия

1 - 23 Принцесса-попрошайка

1 - 24 Настоящая любовь этого мужчины

1 - 25 В том направлении

1 - 26 Дьявольская гончая

1 - 27 Последний вариант для героя

1 - 28 Словно разбившаяся морская пена

1 - 29 Пятно рядом с ним

1 - 30 Роскошнее и прекраснее всех

1 - 31 Невеста летнего солнцестояния

1 - 32 Причина нашего развода

1 - 33 Побочная выгода

1 - 34 Думать буду я

1 - 35 Голубой фитиль в пламени

1 - 36 Дело Одетты

1 - 37 Человек, достойный благодарности

1 - 38 Место моего мужа

1 - 39 Под покровом тысячи вуалей

1 - 40 Ну, попробуйте победить

1 - 41 Словно чарующая ведьма

1 - 42 Подлый победитель

О книге