Глава 1 - Демон

В эпоху Тяньшу на провинцию Мянь обрушилась снежная буря.

Вечное море Удуань, покрытое снегом, простиралось на десятки тысяч миль, вплоть до Северных земель Цанлана.

От такого собачьего холода тонкий лёд плавал на мёртвой воде.

У Синсюэ стоял посреди воды на засохшем дереве и стирал кровь со своих рук.

П.п.: Wu означает чёрный, Xing означает идти или ехать, а Xue означает снег.

Его руки были стройными и бледными, без малейшего отблеска жизни. Как будто он только и делал, что играл с птицами дворца Яо и цветами Бессмертной столицы.

Но на самом деле совсем недавно эти руки заставили бесчисленные головы скатиться с плеч.

Поэтому он должен был тщательно вымыть их и не выказывал никакого намерения говорить. Люди, ожидавшие на берегу озера, тоже не решались издать хоть звук.

После долгого ожидания до их слуха наконец донеслись отрывистые слова:

— Какой сейчас год? — задал вопрос У Синсюэ.

Его голос, доносившийся из центра огромного водного пространства, был немного нечётким.

Люди на берегу потратили секунду, чтобы осмыслить этот неожиданный вопрос, а затем сразу же ответили:

— Двадцать пятый год эры Тяньшу.

У Синсюэ обнюхал вымытые пальцы, а затем повернул голову:

— Тяньшу?

— Да, Тяньшу.

— Тяньшу, — У Синсюэ мягко повторил незнакомую эпоху, перекатывая на языке отзвуки.

Человек, ответивший ему ранее, быстро добавил:

— Альянс Бессмертных изменил название на эту эпоху.

— О.

У Синсюэ опустил руку. При этом лёгком движении послышался звон металла... как будто он был закован в цепи.

Люди на берегу отреагировали на этот звук, каждый почувствовал, как онемела кожа головы.

Они со страхом смотрели на человека на воде.

У Синсюэ был одет в простой светло-голубой халат, почти полностью сливающийся с холодным туманом.

Но и запястья, показывающиеся из рукавов, и лодыжки, и босые ноги были бледно-белыми и чистыми, не было ни малейшего следа цепей.

Однако звонкий и чёткий звук всё ещё был слышен. Как будто эхо разносило звук над водой.

Один из людей тихо пробормотал:

— Этот звук...

— Ш-ш-ш! Ты с ума сошёл? Думаешь, мы забудем, что у тебя есть рот, если ты его не используешь? Если ты хочешь смерти, не тащи нас за собой!

Человек, перебивший его, боялся, что его голос тоже может быть услышанным человеком на воде, поэтому он тоже говорил очень тихо.

Но их всё равно услышали.

— Что? — У Синсюэ спросил. — Не останавливайся, продолжай.

Люди на берегу тяжело сглотнули и затаили дыхание. У того, кто заговорил раньше, дрожали пальцы:

— Нет... ничего! Мы... мы ничего не сказали, правда!

Все знали, что Северные земли — место ещё более страшное, чем Логово Демона.

Духи мира не боялись мести и бессмертных, они боялись лишь того, что умрут здесь.

Демоны и призраки, заключённые здесь, были закованы Небесными цепями. Их нельзя было увидеть и нельзя было снять. Зло, которое они заковывали, подвергало нечисть бесконечным пыткам, пока их души не истлевали, а тела не превращались в прах.

Так что за пятьсот тринадцать лет, что Северные земли плавали в вечном море Удуань, все могли только войти, но не могли выйти.

Кроме У Синсюэ.

Он был первым, кто был прикован здесь в течение двадцати пяти лет и всё ещё был жив.

Такому Повелителю Демонов, который был одет в невидимые цепи и спрашивал: «Что это за звон? Дайте мне послушать», кто осмелится ответить?

Мёртвая тишина повисла в холодном тумане.

Люди на берегу смотрели на него насторожённо. Видя, что У Синсюэ по-прежнему смотрит на них, наклонив голову, и молчит, они почувствовали, как по позвоночнику поползли мурашки.

«Всё кончено».

«Наш двусмысленный повелитель снова начал это».

Они плакали в своих сердцах.

Удивительно, но этот печально известный Повелитель Демонов не выглядел ни капли страшным. Наоборот, он выглядел так, словно родился в аристократической семье. Его голос звучал очень утончённо, а лицо выглядело совершенно прекрасным, особенно глаза.

Уголки его глаз были слегка загнуты вниз. При взгляде сверху они напоминали чернила, только что попавшие в пруд.

Но что с того?

В своё время он даже Двенадцать Бессмертных Линтая убил без колебаний, не говоря уже о них, которые были всего лишь низшими последователями. Как они могли не бояться?

Когда он говорил, они чувствовали страх.

Когда он молчал, они тоже боялись.

А сейчас, когда он смотрел на них, наклонив голову, ничего хуже и быть не могло!

Холодный пот стекал по их лицам бусинками.

Не имея другого выбора, тот, кто заговорил первым, мог только дрожа продолжить свои слова:

— Городской лорд, городской лорд, это всё моя вина. Я не должен был ничего говорить, я не должен был упоминать... Ах! Я ничего не сказал! Я не должен был! Я... я действительно...

Он вытер кровавое пятно на уголке рта, готовый проклинать себя.

Но У Синсюэ не рассердился:

— Что значит твоя вина? Я не понимаю.

Ничтожный слуга: «...»

— И ты назвал меня городским лордом?

Ничтожный слуга: «...»

Остальные: «...»

«Чёрт! Что не так с городским лордом? Разве не так тебя следует называть?»

Люди на берегу чуть не сошли с ума от его вопросов.

Но они не знали, что человек на дереве уже не был тем городским лордом, которого они знали.

В лице У Синсюэ ничего не изменилось, но внутри он был потрясён. В его голове было всего несколько слов: «Как это случилось!»

Он всего лишь хорошенько вздремнул, а теперь он в чужом теле?!

Всего пятнадцать минут назад он всё ещё был благородным ребёнком города Ке. Оставив свой нефритовый кубок с вином на Банкете у извилистого ручья*, он надел шубу и вернулся в свой особняк.

П.п.: Банкет у извилистого ручья — это старый китайский обычай, когда участники ждут у извилистого ручья и сочиняют стихи, пока их кубки, наполненные рисовым вином, сплавляются вниз, чтобы достичь их.

В городе Ке уже два дня шёл снег, поэтому ходить по дороге было довольно трудно. Он был высок, и слуга рядом с ним с трудом удерживал зонт над его головой.

В конце концов, он подумал, что ему будет легче держать зонт самому, поэтому он передал маленькую нефритовую печку, которую держал в руках, слуге. Это заставило слугу почувствовать, что его почти вознаградили.

Когда он добрался до своего особняка, ему уже приготовили тёплый суп. Выпив его, он почувствовал сонливость.

Он даже вспомнил, что перелистывал народную сказку, откинувшись на спинку кровати.

Снаружи зимний воробей игрался с маленьким декоративным колокольчиком, заставляя его звенеть снова и снова.

Он слушал и смотрел в окно и медленно... заснул.

Когда его разбудил шумный голос и он открыл глаза, то он обнаружил себя в таинственном месте.

Его окружала вода, а туман поднимался до самого неба.

Посреди воды одиноко стояло лишь одно засохшее дерево. Однако сквозь воду он видел зеленовато-белые ветви, размытые преломлением воды.

Сначала он подумал, что это белый коралл, который был очень популярен в городе Ке. Но только присмотревшись, он понял, что это человеческие руки.

Человеческие руки...

А он стоял босиком на ветке мёртвого дерева, которое, казалось, могло сломаться в любую секунду.

А ещё на него дул ветер.

Заставляя его шататься.

А его руки были в крови.

Только Бог знает, как сильно ему хотелось проклинать всё вокруг и ругаться в тот момент.

В стихах часто можно увидеть, как поэты мечтают о детских годах, а у него это превратилось в годы в чертогах.

Постойте, нет.

Скорее он овладел кем-то другим в этом мире.

Благодаря промашке людей на берегу его личность ещё не была раскрыта и ему удалось узнать кое-какую важную информацию.

Это адское место называлось Северными землями, место, где были заточены демоны.

А он был Повелителем Демонтв.

Люди на берегу были его бывшими подчинёнными. Когда один из них ворвался сюда, он всё ещё тащил за собой половину окровавленного трупа и без выражения шагнул в воду.

Никто из них здесь явно не был добродушным человеком с чистой душой.

Окружённый такими людьми, он даже не осмелился бы представить, что произойдёт, если он скажет: «Я не владелец этого тела».

Если бы он это сделал, те подчинённые, которые выглядели искренними и испуганными, немедленно изменили бы своё отношение. Они бы разрубили его пополам и оставили в этом бассейне с мёртвой водой.

Поэтому он мог только продолжать мыть руки, пытаясь выведать у них больше информации.

Но как бы он ни старался, единственными ответами, которые он получал, были: «Городской лорд, это всё моя вина», «Городской лорд, я не прав, теперь буду молчать» и «Тс-с-с».

«Дерьмо!»

Когда он тщательно планировал, что делать дальше, он вдруг услышал громкий шум.

Трудновато было различить из-за стен из железного камня, окружавших их, но было очевидно, что снаружи их окружают бесчисленные люди.

Среди всего шума можно было услышать звуки выхватываемых мечей и такие слова, как «Чего вы ждёте?» и «Это Повелитель Демонов!».

В доли секунды раздался гигантский взрыв, от которого мелкие куски чёрного железного камня рядом с ними разлетелись. Мрачный и прохладный пруд вдруг начал сильно трястись.

У Синсюэ быстро ухватился за ближайшую ветку, чтобы не упасть.

У Синсюэ: «...»

Его подчинённые внимательно слушали и пытались разобраться в ситуации снаружи. Все они хмурились с серьёзными лицами.

— По-моему, это не сулит нам ничего хорошего.

— Полагаю, из Альянса Бессмертных уже пришли.

— Конечно. Они всегда относились к этому месту дороже, чем к своей жизни.

— Они называют это место местом в мире, которое может напугать зло, это вполне естественно.

— Ха, но что с того? Это ненадолго!

Бум!

Ещё один громкий взрыв. Стена из камня вокруг них всё ещё держалась, но сотрясалась всё сильнее и сильнее.

— Нет, если они будут продолжать в том же духе, то будут здесь в мгновение ока! Городской лорд, давайте... — подчинённые повернули головы, чтобы посмотреть, и их голоса прервались.

У Синсюэ опустил голову, а в руке держал только что сломанную ветку.

Подчинённые: «???»

— Что? Пожалуйста, продолжай. — У Синсюэ, казалось, просто играл. Прошло всего несколько секунд, прежде чем он потерял интерес к ветке и небрежно бросил её в воду.

Подчинённые со страхом смотрели на плавающую ветку.

Было общеизвестно, что всего, к чему прикасался Повелитель Демонов, стоило опасаться, даже если это была капля воды.

— Эм, давайте... — подчинённый облизнул пересохшие губы и не смог сдержаться, бросив ещё один взгляд на ветку: — Давайте покинем это место как можно быстрее.

— Да, городской лорд. В последнее время на Северных землях происходят странные явления. Ходят слухи, что это место достигло своего конца. Весь Альянс Бессмертных уже здесь, чтобы проверить ситуацию.

Отчасти потому, что они хотели попытаться спасти это место.

Частично потому, что они боялись, что Повелитель Демонов ещё не умер окончательно.

В такой ситуации, если бы две стороны встретились, это неизбежно привело бы к кровавой битве.

Но как раз в тот момент, когда они уже собирались выступить, У Синсюэ снова заговорил:

— Так вот почему вы в такой панике? Слишком слабы?

Подчинённые: «...»

Они знали, что лучше кивнуть головой.

— Городской лорд, те ученики снаружи, естественно, вообще не стоят упоминания, — сказал старший подчинённый.

Люди рядом с ним молчали несколько секунд, а затем повернулись, чтобы посмотреть на него: «???»

— Это место — Северные земли Цанлана, — он огляделся вокруг, а затем продолжил: — Говорят, что недавно здесь происходили странные явления и что духовная энергия иссякла. Наверное, это правда, иначе мы бы не проникли сюда так легко. Просто это место, в конце концов, раньше контролировал тот... тот Небесный Бессмертный.

Он произнёс слова «Небесный Бессмертный» очень быстро и нечётко, но всё же был отброшен локтем кем-то рядом с ним.

— Он уже умер вместе с падением Города Бессмертных, почему ты должен поднимать эту тему сейчас?! — подчинённый, говоривший тайком, взглянул на У Синсюэ, и его голос был тише, чем писк мыши.

У Синсюэ: «…»

«Опять? Что с бледным лицом и таким скрытным отношением?»

«Этот Небесный Бессмертный, между ним и мной что-то произошло? Нет, я имею в виду с владельцем этого тела?»

У Синсюэ очень хотелось, чтобы подчинённый продолжил, чтобы он мог лучше понять его ситуацию.

Но из-за этой личности он мог пока только оставить всё как есть.

Но так как он не был тем человеком, который должен был быть прикован здесь, он не знал, какая реакция должна быть у него, чтобы считаться нормальной. Он мог только молча и равнодушно слушать, как люди на берегу называют его незнакомым именем.

Подчинённый, говоривший ранее, снова взглянул на него:

— В общем... хотя тот человек уже давно мёртв, он мог подстроить здесь ловушку, прежде чем уйти. Если это правда, то у нас будут большие проблемы.

— Точно-точно.

— Итак, городской лорд, пожалуйста, давайте поторопимся и уйдём!

Их голоса звучали так, словно их поджаривали на сковороде, как будто их терпение имело привкус горечи.

Городской лорд в этот момент был полностью согласен с ними и буквально готов был кивнуть.

Но прямо сейчас у него была более насущная проблема.

А именно: «Как, чёрт возьми, я могу спуститься с этого дерева, продолжая притворяться Повелителем Демонов?»

У Синсюэ посмотрел на глубокий пруд под собой, а затем на берег.

Его подчинённые с нетерпением смотрели на него, ожидая приказа.

Тут ему в голову пришла мысль. Он поднял руку и наугад выбрал человека, который выглядел относительно приятным на вид.

— Ты, иди сюда, — раздался его мягкий голос.

Выбранный человек вздрогнул и застыл на месте.

— Я?

— М-м.

— Владыка, я что-то не так сказал? Это не я сейчас говорил...

У Синсюэ: «...»

«Трус».

— Иди сюда, — мягко повторил он, маня пальцем.

Когда он двигался, невидимые цепи снова издавали звенящие звуки.

Выбранный человек не стал больше ничего спрашивать и смело шагнул в мёртвую воду. С большими шагами ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы добраться до мёртвого дерева.

— Владыка.

Как раз в тот момент, когда он собирался ступить на дерево, раздался ещё один оглушительный взрыв.

Бесчисленные невидимые ауры мечей прилетели со всех сторон, неся с собой холод десятков тысяч миль снега Северных земель.

Рука, которую он протянул к У Синсюэ, тут же превратилась в кровавый туман, а всё его тело отнесло назад к берегу.

В одно мгновение образовался гигантский массив и вода разбилась, как о волнорез, образуя волны.

У Синсюэ почувствовал, как холодная энергия меча направляется к нему, и подсознательно закрыл глаза.

Когда он снова открыл их, под его ногами медленно раскрылся гигантский золотой лотос, достаточный, чтобы покрыть все Северные земли.

В ослепительных частицах снега и золотом свете он увидел фантом, держащего огромный меч.

Этот человек был очень высоким, а в правом ухе были три чёрных гвоздика. От него исходило сильное убийственное намерение, но при этом его лицо выглядело невероятно красивым. Из-за его присутствия в воздухе над морем Удуань запахло холодным железом.

Обдуваемый ветром гигантский фантом повернул голову и посмотрел на У Синсюэ. За его ухом и на шее виднелась золотая печать.

На ней было написано слово «Мянь».

Как все знали, Небесный Бессмертный — Тяньсянь — Сяо Фусюань получил имя «Мянь» от Небес.

«Мянь» означало прощение. Все грехи могли быть смыты.

Примечания автора:

Я вернулся! У Синсюэ является получателем (шоу) в этих отношениях, не путайте их!

Глава 2 - Гроб

Северные границы.

В тот момент, когда золотой лотос распахнулся, заклинатели были уничтожены, не имея времени на подготовку. Невидимое принуждение было подобно океану, взрывающемуся на тысячу километров, отбрасывая всех назад на огромное расстояние.

Мечи и духовное оружие ближайших людей были потрескавшимися и расколотыми, немедленно разрушенными.

— Кха-кха… Глава ордена, — маленький ученик с трудом выбрался из снега. Прижав руку к груди, он хотел опереться на меч, но обнаружил, что в руках у него осталась только рукоять. — Глава ордена, мой меч...

Для некоторых из этих учеников меч был важнее жизни. Особенно для главного ордена, который специализируется на совершенствовании с мечом — ордена Фэн.

Этот маленький ученик действительно был из ордена Фэн.

— Выбрось его, а когда вернёмся, возьми ещё один, — Фэн Цзюянь даже не взглянула на него, её взгляд по-прежнему был устремлён куда-то вдаль, а брови нахмурены.

Как глава ордена, она, естественно, не упала жалко на землю. Вместо этого она держала свой длинный меч перед собой, блокируя большую часть принуждения. Хотя она стояла совершенно прямо, кровь всё ещё сочилась меж пальцев, капая на рукоять меча.

Маленький ученик увидел кровь и мгновенно встревожился.

Он только что вступил в орден и мало что знал. Это был первый раз, когда он увидел, как глава ордена истекает кровью:

— Глава ордена, что именно была за золотая тень, почему она такая мощная?

— Это должен был быть Лотос Жизни, — тихо сказал Фэн Цзюянь.

— Лотос Жизни?!

Лица молодых учеников были полны шока и подозрения.

Легенда гласила, что Лотос Жизни принадлежал исключительно Небесному Бессмертному. Поскольку он управлял наказанием и прощением, держал смерть в одной руке и жизнь — в другой, у него было два смертельных хода — один должен был манить мёртвые души, а другой — всех живых.

Лотос Жизни был первой.

— Мы только слышали о нём, но никогда не видели.

— А кто видел? Все, кто его видел, умерли, — сказала Фэн Цзюянь.

Кроме того, это был смертельный удар.

Изначально суть этого хода состояла в том, чтобы обменять свою жизнь на него. Ход требовал полного рассеивания всей духовной энергии. Даже для Небесного Бессмертного стоимость всё равно была велика, так что подобный ход будет не так легко использовать.

Последний раз он появлялся двадцать пять лет назад.

В тот день гора Тайинь рухнула, столица бессмертных была разрушена и три тысячи духовных платформ рухнули с Небес, большинство из которых погрузилось в Вечное море.

Некоторые говорили, что в тот день, когда гора Тайинь рухнула, в месте, ближайшем к Городу Небожителей, сверху упала золотая тень лотоса.

После этого демон У Синсюэ был запечатан на северной территории Цанлана.

С тех пор бессмертной столицы больше не было.

После того как бессмертная столица погибла, человеческое царство погрузилось в хаос, и катастрофы и чума свирепствовали по всей земле.

Только с объединением орденов, с храмами и божественными статуями, воздвигнутыми подобно лесам, люди могли силой вернуть себе клочок мира.

С тех пор ордена заклинателей изменили название эпохи на «Тяньшу».

***

— Глава ордена? — нерешительно спросил  маленький ученик. — Почему Лотос Жизни появился снова? Разве Небесный Бессмертный уже не... умер?

— В конце концов, северная территория Цанлана была его владением, там могло остаться какое-то затяжное духовное сознание. Что же касается внезапного появления Лотоса Жизни… — голос Фэн Цзюянь внезапно оборвался: — Может быть...

Может быть, этот демон всё ещё жив?

Не только всё ещё жив, но даже пытается покинуть это место, тем самым провоцируя остатки чар?

«Прошло двадцать пять лет, он был полностью скован Небесными Цепями в течение двадцати пяти лет. Я думала, что даже если бы этот демон был ещё жив, он был бы на грани смерти».

Кто бы этого не подумал?

Почти у всех орденов заклинателей сложилось такое же впечатление.

Они не думали, что это будет трудная битва, поэтому люди, которых они привели, были в основном молодыми учениками. Остальные остались защищать свои ордена, бдительно стоя на страже от орды демонов из города Чжаое.

Глядя на это сейчас, казалось, что они были слишком безрассудны.

— Лично я думаю, что мы должны позвать ещё несколько человек, — предложил кто-то.

— Это... не чересчур?

— Нет, это может быть тот самый У Синсюэ, который омыл кровью столицу бессмертных.

***

Пока заклинатели обсуждали важные вопросы, У Синсюэ, который омыл столицу бессмертных кровью, в настоящее время был растерян.

Человек с большим мечом появился всего на секунду. Когда он исчез, огромный золотой лотос внезапно обвился вокруг У Синсюэ, резко потянув его вниз.

Затем У Синсюэ подумал: «О нет, я потеряю своё прикрытие».

Жалко падать в воду под взглядами толпы — его дни притворства демоном закончились.

Едва закончив самоиронизировать, он услышал жалобные испуганные крики своих подчинённых.

У Синсюэ: «...»

У Синсюэ: «???»

Ожидаемая посадка на воду на самом деле не произошла.

Холодная лужа казалась ненастоящей, на него не попало ни капли воды, но он, казалось, всё ещё быстро падал.

Ледяной ветер свистел и обдувал его тело, а испуганные вздохи подчинённых не прекращались.

Он смутно слышал, как кто-то кричал: «Что это за чёртово место?»

Другой, более туманный голос произнёс: «Под северной территорией Цанлана находится тридцать три уровня, соответствующих Белой Башне Тайинь наверху».

— На самом нижнем уровне что-то спрятано, — сказал другой человек.

***

Когда он приземлился, У Синсюэ почувствовал сильный рывок цепей, прибитых по всему его телу.

Нестерпимая боль пронзила его грудь, талию, запястья и лодыжки, такая болезненная, что он почти полностью лишился чувств. Он даже не мог сказать, как приземлился, было ли это жалко или нет.

Но, к счастью, когда он наконец пришёл в себя, то почувствовал, что стоит на ногах.

Золотой лотос, который обвился вокруг него, должен был исчезнуть, так как он больше не мог чувствовать тот порыв ци меча, который нёс запах снега.

Он лелеял свою боль, думая, что это действительно ненормально.

Кто из столичной знати не был воспитан в полной роскоши? Это было очень экстравагантно. Даже из-за крошечной травмы все люди в его резиденции будут беспокоиться, успокаивать его и предлагать лекарства и мази.

Он привык к такому образу жизни и сам признавался, что не выносит боли.

Но как раз перед этим ему было больно, как будто у него вырезали сердце, и он на удивление даже не издал ни звука, проглотив свою реакцию, только потому что присутствовали эти несколько подчинённых.

«Должно быть, я действительно был должен тебе в прошлой жизни».

У Синсюэ задумался.

Таким образом, когда эти подчинённые приземлились, спотыкаясь, они увидели, как их собственный городской лорд медленно открыл глаза, окинул их пристальным взглядом и холодно коротко рассмеялся.

Толпа: «...»

Они хотели спросить: «Городской лорд, куда нас потащили?»

Услышав холодный смех, они снова проглотили свои слова.

— Городской лорд, вы… почему вы улыбаетесь? — не сдержался и осторожно спросил тот, кто всегда быстро говорил. Когда ему было четырнадцать, он освоил Технику Ограничения Яда и с тех пор больше не рос. Поэтому в толпе сверстников он казался маленьким и хрупким.

Было лучше, когда они были дальше друг от друга, но теперь, когда их разделяли всего пара шагов, У Синсюэ казался особенно высоким по сравнению с ними. Когда он заговорил, ему даже пришлось слегка наклонить голову.

Он ждал так какое-то мгновение, пока У Синсюэ не поднял руку, его длинные пальцы скользнули по запястью и зацепились за что-то невидимое. Он тихо сказал:

— Я? Я смеюсь над тем, как шумят эти цепи, они лязгают, это слишком громко.

Подчинённый: «…»

Подчинённый: «Я точно знаю, что спросить».

Подчинённый не осмеливался опустить лицо, но и рта открывать не хотел.

У Синсюэ провёл пальцем по цепям и бросил ему:

— Показывай дорогу.

— Идёмте, идёмте, скорее! — быстро ответил другой подчинённый. Он, вероятно, боялся, что тот, что не умел держать язык за зубами, доставит себе ещё больше неприятностей, и с силой потянул его, выдавливая слова сквозь зубы: — Нин Хуайшань, ты идиот, не используй нас, чтобы сломать своё падение!

Он оттащил Нин Хуайшаня на несколько шагов назад. Тот недоумённо поднял голову:

— Но куда мы идём?

Народ резко остановился: «...»

«Ладно, куда мы идём?»

Они были немного сбиты с толку. Поколебавшись немного, они всё же обернулись и спросили:

— Городской лорд, укажи путь.

У Синсюэ следовал за ним на умеренном расстоянии, его шаги ещё не остановились:

— Вы мне скажите.

Подчинённые: «…»

Толпе больше нечего было сказать, и они не осмеливались продолжать расспросы. В конце концов, все они знали, что У Синсюэ больше всего ненавидит идиотов.

Они все огляделись.

Это был участок пустоши, покрытой слоем серого снега насколько хватало глаз. Вдали виднелось засохшее дерево, которое тянулось к небу. Казалось, оно было сожжено, обуглено и покрыто пятнами. Даже когда они смотрели вверх, вершины всё равно не было видно.

Они подозревали, что сухие ветви, на которых раньше стоял У Синсюэ, были кроной этого огромного дерева.

— Ты слышал? Северная территория Цанлана состоит из тридцати трёх уровней, — Нин Хуайшань тайком толкнул локтем своего спутника.

Северная территория Цанлана плыла по Вечному морю. Окружённый облаками и громом зимой, она выглядела как огромный чёрный утёс.

Легенда гласила, что у неё было тридцать три уровня, точно так же, как у стеклянной Белой Башни горы Тайинь до того, как она рухнула, что указывало на тридцать три уровня Небес.

Если ветви деревьев раньше были верхним слоем, то этот участок дикой природы перед ними, на вершине которого росло огромное дерево, должен был быть нижним.

— Откуда до тебя дошли эти слухи? Ну и что с того, что мы знаем, что существует тридцать три уровня, как, чёрт возьми, это поможет? Слухи говорили тебе, куда городской лорд хочет, чтобы мы отправились?

Нин Хуайшань: «...Нет».

Он снова тщательно обдумал это.

— Но слухи говорили, что в самом нижнем уровне спрятаны сокровища. Слушай, как раз перед тем, как городской лорд попросил нас показать дорогу, может быть, он именно это и имел в виду?

— Подумай сам, разве это не проблема? Как мы узнаем, где находится сокровище, и как мы должны указать путь? Если бы городской лорд действительно имел это в виду, то это было бы странно.

— Тц, не трать своё дыхание. Давай сначала посмотрим, и если мы каким-то образом найдём его, то не собьём его с пути истинного.

Это огромное дерево было действительно бельмом на глазу, и во всей пустоши не было других мест, где можно было бы спрятать сокровища, поэтому они направились к нему. Когда они подошли ближе, то обнаружили, что бесчисленные мечи были воткнуты сбоку в корни дерева, как бескрайнее кладбище мечей.

У Синсюэ последовал за ними, когда они прошли кладбище мечей. Они шли до тех пор, пока у них не отвалились ноги, но так и не смогли приблизиться к дереву ни на полшага.

У Синсюэ: «…»

«Не слишком ли поздно использовать мои цепи, чтобы пригрозить этим людям, чтобы они немного передохнули?!»

У Синсюэ уставился на их спины, размышляя про себя.

— Городской лорд? — Нин Хуайшань, вероятно, заметил внезапно опустевшее пространство позади него. Он обернулся и запинаясь сказал: — Это кладбище мечей, вероятно, массив...

У Синсюэ не выказал никакого удивления:

— И?

— Городской лорд, вы всегда знали, что мы не так уж хороши в разрушении массивов, — Нин Хуайшань украдкой взглянул на У Синсюэ и сказал: — Такие вещи, как массивы, всегда были вашим...

— ...Моим что, скажи это.

Он понизил громкость голоса, в нём не было никаких эмоций. Он точно контролировал степень, до которой хотел внушить страх, может быть, ему удастся избежать этой беды…

— Городской лорд, ах, не играйте с нами ради забавы, — другой подчинённый с горечью нахмурился. — Мы знаем, что сделали вас несчастным, после этого мы сделаем всё что угодно. Но в таких вещах, как массивы, мы действительно не очень хороши.

— Да, и кроме того, это Северные границы. Если мы будем слишком опрометчивы и случайно устроим несчастье, тогда это будет плохо.

— Верно, городской лорд, вы можете сломать этот тип массива за два-три шага, зачем тратить свои усилия на нас?

У Синсюэ: «...»

«…Похоже, этой беды не избежать».

Он посмотрел на своих подчинённых, думая: «Не говоря уже о двух-трёх шагах, даже если бы вы дали мне два-три года, я всё равно застрял бы, вы боитесь теперь?»

Он облегчённо вздохнул и собрался начать мозговой штурм методов, но краем глаза уловил белое пятно.

Оно не было таким же белым, как снега, в нём было что-то тёплое и яркое, как нефрит на вершине дворовой лестницы.

Он повернул голову и сквозь щель в переплетении холодных мечей увидел угол предмета. Это было похоже на белую нефритовую платформу.

У Синсюэ перестал обращать внимание на своих подчинённых и направился в указанном направлении. Босой, он избегал клинков мечей и через мгновение стоял перед белой нефритовой платформой.

И тут он понял, что это не нефритовая платформа…

Это был нефритовый гроб.

Это был огромный белый нефритовый гроб, лежащий под высохшим деревом, которое тянулось к небу, гроб был окружён тысячами холодных мечей. Гвозди были прибиты по всем четырём краям, и на каждом гвозде было вырезано имя.

Это имя, которое У Синсюэ видел незадолго до этого, было вытатуировано на шее человека.

«Это…»

— Это гроб Сяо Фусюаня!

Глава 3 - Марионетка

Гроб Сяо Фусюаня?

«Сяо Фусюань», — тихо повторил про себя У Синсюэ.

Подчинённые последовали за ним, но постарались не подходить слишком близко к гробу.

Нин Хуайшань вытянул шею и растерянно спросил:

— Что за... почему гроб Небесного Бессмертного здесь?

«Хороший мальчик, вот это уже больше похоже на правду».

У Синсюэ всё ещё задавался вопросом, кто такой Сяо Фусюань, боясь, что он случайно ошибётся и выдаст себя. Но, к счастью, быстрый рот Нин Хуайшаня помог ему избежать некоторых неприятностей.

Но это было действительно странно.

У Синсюэ не знал здешних правил, но он раньше читал книги.

В этих историях все бессмертные относились к демонам как к грязи. Они стояли по разные стороны спектра и терпеть не могли друг друга. Кто из них поместит свой гроб в тюрьму повелителя демонов?

Разве что… была ещё одна причина?

Пока У Синсюэ размышлял, он протянул руку, чтобы царапнуть ногтями нефритовый гроб.

У него была эта дурная привычка с самого детства. Большинство дворян и принцев города Ке обладали необычными вещами: акульим жемчугом, земными фонарями и многим другим. Каждое название звучало всё причудливее и причудливее.

Но он не был похож на них.

Он был более традиционен и в основном любил белый нефрит. Он не мог удержаться, чтобы не протянуть руку вперёд и не проверить его качество каждый раз, когда видел его.

— Я думаю, это подделка. Наверное, это гроб для его вещей или что-то в этом роде.

— Но это всё равно странно. Чем захоронение его имущества отличается от того, что он сам находится здесь?

— Ты прав! Даже уродливые каменные статуи в ветхом горном храме могут получить немного духовной энергии настоящего бессмертного, не говоря уже о его одежде и вещах. Это немного за гранью: они ничем не отличаются от настоящего Небесного Бессмертного. Городской лорд, возможно, вы захотите...

Но прежде чем Нин Хуайшань успел закончить, он повернул голову и увидел, что Городской лорд прикасается к гробу.

Нин Хуайшань: «...»

Нин Хуайшань: «???»

«Что за нахрен?»

Эта сцена лишила подчинённых дара речи.

Этого Повелителя Демонов действительно было трудно прочесть, и его действия часто выходили за рамки ожиданий людей. Когда он улыбался, это не всегда означало, что он счастлив. Когда он говорил мягким тоном, это не всегда означало комплимент.

Ему было трудно служить и особенно трудно видеть его насквозь.

Но это был Сяо Фусюань, тот самый Сяо Фусюань, который приковал его к Северным землям Цанлана. Почему… почему повелитель прикасался к гробу?

Нин Хуайшань облизнул губы, прежде чем медленно спросить:

— Городской лорд, что вы...

Подчинённые обменялись взглядами, прежде чем повернуться к У Синсюэ. Самый близкий к Нин Хуайшаню человек вдруг почувствовал, что что-то не так. Он протянул палец и написал на руке Нин Хуайшаня: «Ты чувствуешь, что…»

Прежде чем он успел закончить, раздался звон.

Там, где гроба касались руки У Синсюэ, внезапно выскочил чёрный гвоздь, выступивший на несколько сантиметров. На гвозде были раздавленные кусочки нефрита и тусклое золотое покрытие.

Подчинённые: «…»

Человек, который писал пальцами, вздохнул и сжал их обратно.

Затем раздался ещё один шум.

Дзинь.

Выскочил ещё один чёрный гвоздь.

И третий.

Четвёртый.

Подчинённые: «…»

С потерей каждого гвоздя нефритовый гроб дрожал.

Не только гроб, но и кладбище мечей, огромное дерево и даже вся пустошь содрогались вместе с ним.

Нин Хуайшань и остальные вели себя так, словно столкнулись с большой угрозой. Они тут же отскочили на дюжину метров, крича:

— Мы не знали, что вы собираетесь открыть гроб!

«Нет, это не то, что я хотел сделать…»

У Синсюэ подумал про себя: «Если бы я знал какие-нибудь техники или заклинания, то бежал бы быстрее вас, ребята».

Но, к сожалению, он не знал. И он не только не мог бежать, но он даже не мог пошевелиться. Гроб, казалось, обладал какой-то сверхъестественной силой. В ту секунду, когда он начал дрожать, казалось, что из земли выросли руки, крепко удерживающие его на месте.

Итак, все подчинённые отступили на безопасное расстояние, а он всё ещё стоял рядом с гробом, наблюдая, как гвозди вылезают один за другим.

С последним звуком крышка гигантского нефритового гроба начала медленно открываться, а затем с громким грохотом упала на землю.

У Синсюэ закрыл глаза.

Он не почувствовал запаха разлагающейся плоти, как ожидал, был только запах холодного снега и пыли, как глубокие зимы в городе Ке.

— Он открылся... Городской лорд, что там внутри? — пробормотал Нин Хуайшань.

У Синсюэ открыл глаза.

Нефритовый гроб был намного выше обычного. С того места, где У Синсюэ стоял, он не мог видеть, что находится внутри.

Тяга в ногах внезапно исчезла. Он сделал нерешительный шаг.

— Внутри...

«…Сяо Фусюань».

У Синсюэ пошевелил губами, затем бессознательно сжал их.

Это было слишком неожиданно.

Внутри нефритового гроба находился не кто иной, как сам Небесный Бессмертный. Он был похож на тень, которую У Синсюэ видел на золотом лотосе, но не совсем похож.

Тело Сяо Фусюаня окружал слой холодного воздуха. Его брови, чёрные ногти и уши были покрыты слоем инея, который казался холоднее самого нефритового гроба.

У Синсюэ прислонился к гробу и долго изучал то, что было внутри.

— Городской лорд, внутри только его одежда? Или он тоже закопал здесь какие-то ценные вещи? — на этот раз голос Нин Хуайшаня прозвучал ближе.

Не услышав от него ответа, подчинённые У Синсюэ снова начали собираться вокруг.

С первого взгляда они увидели лицо Сяо Фусюаня.

Подчинённые: «…»

Нин Хуайшань немедленно отступил туда, где был раньше.

Остальные тоже собирались бежать, спасая свою жизнь, но один из них вдруг сказал:

— Подождите!

— Ты что, с ума сошёл? Ждать чего? — резко спросил Нин Хуайшань.

— Городской лорд здесь, ребята, почему вы так волнуетесь? И посмотрите, это не настоящий Небесный Бессмертный внутри.

«Хм? Не настоящий?»

У Синсюэ поднял глаза, но испугался, что это вызовет подозрения, и тут же снова опустил их.

К счастью, Нин Хуайшань не держал язык за зубами:

— Не настоящий?

— Да, ты забыл? Эти бессмертные любят расщеплять себя на телесные тела, оставляя одно здесь, а другие — в трёх других местах.

О, истории тоже были такими, когда божества бродили по человеческому царству.

У Синсюэ задумался.

— Откуда ты знаешь? — спросил Нин Хуайшань с некоторым подозрением.

— В конце концов, я гораздо старше и уже видел подобные вещи. Посмотри на его левое запястье.

У Синсюэ посмотрел.

На внутренней стороне запястья левой руки была маленькая чёрная метка, точно такая же, как у лотоса прежде.

«Значит, это всё-таки не Небесный Бессмертный? Просто пустая оболочка?»

Подчинённые продолжали что-то обсуждать, но У Синсюэ их не слушал.

Потому что он думал о проблеме…

Поскольку это был не Небесный Бессмертный, а у трупа не было никаких признаков того, что он оживёт, то… кто открыл гроб?

Он тут же опустил голову и посмотрел на свою руку.

Он начинал верить, что так называемый Городской лорд ещё не полностью исчез из этого тела. Возможно, у него ещё оставались какие-то духовные силы на левой руке.

Но подождите…

Когда он прикоснулся к гробу, то не приложил ни малейшей силы, это было не более чем прикосновение.

Кроме того…

Если первоначальный владелец тела всё ещё был здесь, с его способностями было проще простого вернуть его обратно. Почему У Синсюэ оставил его в своём теле до сих пор?

В то время как всевозможные мысли возникали в голове У Синсюэ, он вдруг заметил, что под «Сяо Фусюанем» что-то есть. Он слегка согнул руку, обнажив только уголок предмета.

Может быть, это нефритовая статуэтка?

У Синсюэ поколебался, потом пробормотал:

— Хотя ты всего лишь оболочка, я всё равно должен извиниться, пожалуйста, прости меня.

Он разжал ледяные пальцы трупа и достал то, что лежало под ним.

Это была нефритовая фигурка, сделанная с превосходным мастерством. Но у фигуры не было лица, и поэтому он не мог сказать, кто это должен был быть. Однако в руке у неё был длинный меч, а под ногами — цветочная платформа.

В городе Ке статуи, имевшие платформы, имели только одну цель — поклонение божествам.

Интересно, было ли здесь то же самое?

Если это было божество, то меч в его руке мог означать, что это был Небесный Бессмертный.

Однако большой палец У Синсюэ бессознательно коснулся резных цветов.

Дотронувшись, он вдруг почувствовал, как подпрыгнуло его сердце. Он услышал голос: «Вы ездили в город Чуньфань к западу от города Мэн? Там есть исключительный человек по имени Йи Ушэн».

У Синсюэ: «...»

Он чуть не отшвырнул статуэтку.

Но, к счастью, поскольку он прошёл через всевозможные ситуации в городе Ке, он знал, как сохранять спокойное выражение лица.

«Кто говорит? Почему я слышу какой-то голос?»

У Синсюэ огляделся, сердце его бешено колотилось в груди.

«Это потому что я держу эту статуэтку?»

У Синсюэ секунду молчал, потом снова прикоснулся к цветку.

Ничего.

«В чём дело? Может, у меня галлюцинации?»

У Синсюэ изучал статую и что-то бормотал про себя.

«Ты хочешь вернуться? Иди и найди его», — внезапно этот голос появился снова.

У Синсюэ сжал пальцы.

Хотя это было совершенно неожиданно, слова «Ты хочешь вернуться» были именно тем, что он хотел услышать.

Ты хочешь вернуться?

Конечно.

Ему так хотелось вернуться в город Ке.

Место, где нет демонов, нет ада, подобного Северным землям Цанлана, и нет лязгающих Небесных Цепей.

Место, где не было Города Бессмертных и Логова Дьявола, где люди и лошади свободно приходили и уходили.

«Город Чуньфань…»

«Йи Ушэн…»

Он подсознательно повторил эти два слова, а затем передразнил себя.

«У тебя, должно быть, галлюцинации, — сказал себе У Синсюэ. — Ты не знаешь, чей это голос и обращался ли он к тебе. Возможно, в этой статуе осталась какая-то духовная энергия, которая совпала с тем, что ты хочешь. Как глупо с твоей стороны думать, что это реально».

Он покачал головой. Как раз в тот момент, когда он собирался вернуть статуэтку на место, снова раздался неясный звук.

«Эти раковины так удобны. Возьми запястье, направь свою духовную энергию, и марионетка оживает! Если это какой-то известный человек, то это большая победа. Он будет послушным и сильным… ты слушаешь?»

У Синсюэ: «…»

У Синсюэ не раздумывая бросил статуэтку обратно в гроб.

Он был весьма почтителен, так как намеренно старался не бросаться на тело Небесного Бессмертного. Статуэтка со звоном ударилась о дно нефритового гроба, напугав Нин Хуайшаня и остальных.

— Городской лорд, вы не можете этого сделать… Городской лорд? — Нин Хуайшань не договорил, потому что увидел, как Городской лорд потянулся к гробу.

Он увидел, что У Синсюэ держится за запястье Сяо Фусюаня, и надавил большим пальцем на чёрную отметину на запястье.

Разве не так делают марионетку?!

Все были ошеломлены.

— Городской лорд! Только не говорите, что вы собираетесь сделать оболочку Небесного Бессмертного своей марионеткой?!

У Синсюэ хотел сказать: «Нет. Кроме того, я вообще не знаю, как это сделать!»

На самом деле он и сам не знал, почему потянулся к этой отметине. Чтобы доказать, что голос был просто обманом? Но, честно говоря, он ничего не мог доказать. Голос конкретно сказал, что он должен вложить свою духовную энергию.

У него не было таких вещей, поэтому он мог только нажимать, чтобы посмотреть, не произойдёт ли что-нибудь.

Ещё до того, как он закончил думать, он вдруг почувствовал, как что-то прыгнуло под его большим пальцем.

Это было очень лёгким, как вены живого существа.

У Синсюэ: «???»

Подождите секунду.

Потрясённый, он быстро поднял взгляд и увидел, что мертвец в гробу медленно открывает глаза.

Раздался крик Нин Хуайшаня:

— Это сработало! Это действительно сработало! Городской лорд! Смотрите, марионетка ожила! У него открылись глаза!

Их Городской лорд чуть не упал в обморок.

Глаза мёртвого открылись.

Но самое страшное было то, что он ничего не сделал, и глаза открылись сами собой.

У Синсюэ даже не успел ничего сказать, как почувствовал, что перед глазами у него всё расплывается.

Огромная сила обрушилась на его тело, а затем небо начало вращаться. Он бессознательно закрыл глаза.

Никто не видел, как «марионетка» ожила, они только почувствовали, что перед гробом образовался снежный ураган.

Все мечи на кладбище мечей начали вибрировать. Звук металлического звона смешивался с воем ветра, он был почти неразличим из-за цепей на теле У Синсюэ.

К тому времени, как метель утихла, «марионетка» прижала У Синсюэ к земле. В правой руке он держал меч с кладбища. Меч развернулся, нацелившись вниз.

У Синсюэ открыл глаза и увидел кончик меча всего в нескольких сантиметрах от своего лица. Аура холодного меча потянулась к его лицу, но тут же остановилась на шее.

Он не пострадал, но опасность, казалось, не исчезла.

Он посмотрел на иней на бровях Сяо Фусюаня и опустил голову, чтобы посмотреть на него.

Через долгое время тот позвал его по имени:

— У Синсюэ.

Глава 4 - Побег из тюрьмы

У Синсюэ прищурился.

Он слишком привык к своим прежним беззаботным дням. Это был первый раз, когда кто-то угрожал ему мечом у горла.

— Ты собираешься убить меня? — тихо спросил У Синсюэ, когда его взгляд упал на Сяо Фусюаня.

Сяо Фусюань пошевелил губами, но ничего не ответил.

— Ты не можешь убить меня, — продолжал У Синсюэ.

Сяо Фусюань продолжал прижимать меч к его шее. Его взгляд упал с высокого прямого носа. Мгновение спустя он наконец заговорил:

— …Почему?

Он говорил тихо, с лёгкой хрипотцой от того, что так долго молчал.

— Потому что ты взял не того парня, — медленно ответил У Синсюэ.

Он ожидал, что Сяо Фусюань на секунду остолбенеет или, по крайней мере, изобразит замешательство. На самом деле он не шевельнул ни единым мускулом.

Настала очередь У Синсюэ остолбенеть. Но он быстро пришёл в себя. Вероятно это было потому что первоначальный владелец тела совершил слишком много преступлений, так что ему никто не поверит.

«Что я сделал, чтобы заслужить это?..» — подумал он про себя.

— Они говорят, что ты Небесный Бессмертный. С таким впечатляющим титулом ты должен быть в состоянии понять, что я... — внезапно он остановился и взглянул на своих подчинённых.

Сяо Фусюань наконец заговорил:

— Говори, они тебя не слышат.

«Не слышат?»

Только теперь У Синсюэ понял, что эти подчинённые не двигались с тех пор, как его прижали к земле. Казалось, метель создала барьер, отделяющий людей снаружи.

Он облизал губы и мрачно сказал:

— Ты всё неправильно понял, я не тот, за кого ты меня принимаешь. Я не повелитель демонов.

Сяо Фусюань продолжал смотреть на него. После долгой паузы он медленно нахмурился.

— Я не знаю, что делал этот повелитель демонов и какую ложь он говорил раньше, может быть поэтому ты мне и не веришь, — сказал У Синсюэ немного беспомощно. — Это вполне естественно. Но на самом деле я не он. Я даже не из этих мест. Если ты небожитель, подобный тем, что изображены в романах, ты должен быть в состоянии понять это. Я всего лишь печальная блуждающая душа, хочешь проверить это?

С этими словами он поднял левую руку, обнажив уязвимое место на запястье.

Сяо Фусюань внимательно следил за его движениями и по-прежнему ничего не говорил.

У Синсюэ был почти уверен, что он всё ещё не верит ему. После минуты молчаливого ожидания он почувствовал, что его усилия тщетны.

Уже собираясь сдаться, он услышал глубокий голос Сяо Фусюаня:

— Откуда ты родом?

У Синсюэ вдруг поднял на него глаза. Подумав, он ответил:

— Я из местечка под названием город Ке. Это место очень отличается от здешнего. Это слишком длинная история, чтобы объяснять, но ты бессмертный, у тебя есть способ помочь мне?

— Я отвечаю за наказание. Я могу только ловить и наказывать людей.

У Синсюэ: «...»

Он всё ещё держал запястье на весу. Он не ответил и медленно опустил руку.

Мало того, он не знал, что это напомнило Сяо Фусюаню. Но через мгновение он вдруг встал и убрал меч.

У Синсюэ: «???»

«Как неожиданно».

«Значит ли это, что он мне верит? Скорее всего, нет…»

Острота возле шеи и холодный воздух рассеялись. У Синсюэ приподнялся. К тому времени как он выпрямился, Сяо Фусюань уже убирал меч в ножны.

С лязгом окружающая метель внезапно прекратилась.

Нин Хуайшань и остальные, казалось, превратились в камень, стоя в неловких и напряжённых позах. Однако в ту же секунду, как метель прекратилась, они вернулись к жизни.

— Городской лорд!

— Городской лорд, как же гроб... — Нин Хуайшань, казалось, упустил момент. Он был неподвижен в тот момент, когда У Синсюэ был прижат к земле. Как раз когда он собирался обеспокоенно спросить об этом, он обнаружил, что городской лорд снова стоит, а Сяо Фусюань расположился рядом с ним.

«???»

Слова Нин Хуайшаня оборвались. Его голова была полна смятения.

Он посмотрел на городского лорда, после на Небесного Бессмертного, а затем пробормотал:

— Это меня напугало! Значит, он напал, потому что в нём ещё оставалась какая-то духовная энергия?

У Синсюэ подумал про себя: «Невозможно так двигаться, имея только немного духовной энергии».

— Ну и что теперь? — осторожно спросил Нин Хуайшань, глядя на Сяо Фусюаня. Он всё ещё был немного напуган, но не мог перестать сверкать глазами. — Эта оболочка теперь ваша марионетка? Это просто потрясающе! Все марионетки будут преданно защищать своих хозяев и делать всё, что им прикажут.

Сяо Фусюань бросил на Нин Хуайшаня холодный взгляд.

Как раз в тот момент, когда У Синсюэ собирался сказать, что это не его марионетка, все Северные земли начали реветь. Земля сильно затряслась.

Гроб, в котором раньше спал Сяо Фусюань, уже был раздавлен. Гигантское дерево бесконечно тряслось, и в земле появились трещины. Сверху посыпались пыль и камни, звук был почти оглушительным.

— Похоже, Северным землям пришёл конец, они действительно рухнут! — завопили подчинённые.

Они были на тридцать третьем уровне, и валуны падали, как дождь. Выбраться отсюда было бы невероятно трудно.

— Городской лорд...

Подчинённые закричали, и некоторые из них были разделены по разным регионам, их голоса и условия были неизвестны.

Массивный утёс резко обрушился. Он был шириной в десятки метров, а нижняя часть была острой, как лезвие. Любой, кто попадёт под его удар, немедленно получит пробитый череп.

И человеком, который оказался прямо под ним, был не кто иной, как У Синсюэ.

Место, где он стоял, тоже превращалось в руины. Он стоял на последнем оставшемся камне. Он поднял голову и увидел край утёса.

Затем из ниоткуда материализовались бесчисленные золотые мечи и обернулись вокруг него. На них было выгравировано слово «Мянь».

Он ничего не видел, но чувствовал, что кто-то заслонил его.

***

Крушение Северных земель вызвало сильные толчки на Вечном море.

В то время как ученики Альянса Бессмертных были заняты разработкой плана, неприметная бамбуковая лодка проходила по Шелестящему каналу на краю Вечного моря.

У Синсюэ держал грелку для рук и молча прислонился к углу лодки.

На тенте лодки висел кожаный фонарь, который слегка покачивался на ветру. И всё же, как бы сильно он ни раскачивался, кончики пламени никогда не достигали кожаных стенок фонаря.

Когда рушились Северные земли, он отделился от большинства своих подчинённых. Только Нин Хуайшань и ещё один, который потерял руку, были достаточно близко, чтобы их можно было захватить в лодку.

Однорукий получил довольно много травм. Он потерял сознание, как только сел в лодку. Нин Хуайшань был в несколько лучшем состоянии, так как говорил без конца.

Он выжал на палубе подол промокшего халата и вернулся под навес, потирая руки. Он доложил У Синсюэ:

— Мы собираемся войти в брод Белого Оленя, городской лорд. Вы только что слышали это? Гром с Вечного моря. У меня чуть барабанные перепонки не лопнули.

У Синсюэ не знал, чему он так рад.

Но, к счастью, он умел разговаривать сам с собой:

— Вы только посмотрите, как далеко разбились волны. Те ученики снаружи, должно быть, сейчас находятся в ужасном положении. От одной мысли о том, как они страдают, мне становится хорошо.

— Подумайте о них, а потом посмотрите на нас... — он посмотрел на У Синсюэ. — Технически никто не должен покидать Северные земли. Но кто бы мог подумать, что у нас с собой сокровище.

— Это всё благодаря вам, городской лорд. Всё зависит от вашего быстрого ума, чтобы сделать эту оболочку вашей марионеткой. Никто лучше него не знал, как выбраться с Северных земель. И если легенды действительно верны, эта марионетка действительно будет защищать своего хозяина с полной преданностью.

— Слава богу, что Небесный Бессмертный уже умер. Если бы он узнал в преисподней, что его оболочка, охранявшая Северные земли, спасла повелителя демонов, только представьте себе...

«На самом деле он не в преисподней. Он прямо перед тобой и смотрит, как ты треплешь языком», — подумал У Синсюэ.

Наблюдая за подчинённым, он не забывал время от времени поглядывать в другую сторону.

Он увидел Сяо Фусюаня с его широкими плечами и узкой талией, прислонившегося к лодке с мечом в руках. Он бесстрастно наблюдал за болтовнёй Нин Хуайшаня, и его глаза, казалось, говорили: «Как ты всё ещё жив?»

Если бы взгляды могли убивать, то Нин Хуайшань был бы уже покойником.

У Синсюэ посмотрел на неописуемое выражение лица Небесного Бессмертного. Он больше не мог сдерживаться и начал хихикать.

Нин Хуайшань инстинктивно замолчал.

Услышав смех, Сяо Фусюань тоже обернулся.

Когда он смотрел на У Синсюэ, его взгляд, прикрытый тонкими веками, отражал мягкий свет фонаря.

Секунду спустя он повернул голову в другую сторону, к выходу из лодки. Он молча продолжал действовать как марионетка.

В Северных землях Цанлана, когда Нин Хуайшань нёс чепуху, он всё ещё мог попытаться обмануть их.

Но на этот раз ничего не выйдет. Он действительно вынес повелителя демонов, так что перед другими он мог только притворяться марионеткой.

— Городской лорд, наш город Чжаое снова расширился. Прежний остров Лан и долина Дабэй теперь стали нашей частью. Когда мы доберёмся до брода Белого Оленя, мы прибудем в город.

С наступлением ночи Нин Хуайшань зевнул. Вскоре после этого он составил компанию Однорукому и вскоре захрапел.

Он не заметил, что «марионетка» заговорила почти сразу же после того, как он заснул.

— Почему ты не сбежал, когда падал утёс? — Сяо Фусюань оглянулся на У Синсюэ и строго спросил.

У Синсюэ засыпал в углу. Услышав это, он открыл глаза.

Его глаза выглядели усталыми, и он отреагировал только после того, как некоторое время смотрел на Сяо Фусюань.

— Как? — лениво спросил он. — Нет никакой возможности идти с обеих сторон. Я не демон и не обладаю особыми способностями. Как я уже сказал, я всего лишь смертный. Ты просто не поверишь мне.

Он снова закрыл глаза и что-то пробормотал.

Казалось, он уже заснул. Но через долгое время он вдруг снова заговорил:

— Если ты мне не веришь, то зачем спас демона?

Сяо Фусюань, который всё ещё держал свой меч в руках, увидел, как У Синсюэ убрал руку, обнажив тонкое запястье.

Сяо Фусюань не ответил.

Тот, кто спрашивал, похоже, тоже не ожидал ответа. Он закрыл глаза и вскоре заснул.

***

У Синсюэ проснулся от громкого голоса Нин Хуайшаня.

— Что за... Я изменил направление на запад, сейчас мы уже должны быть на берегу брода Белого Оленя. Как, чёрт возьми, изменилось направление?! Отлично, теперь мы прибудем в город Чжаое поздно.

Кто знает, что в городе Чжаое так беспокоило его, убеждая и настаивая на том, чтобы У Синсюэ вернулся как можно скорее.

У Синсюэ, с другой стороны, знал, что не должен соглашаться.

Это было Логово Демона. Это было последнее место, куда он мог пойти.

У Синсюэ некоторое время слушал с закрытыми глазами и всё понял. Ночью кто-то, вероятно, изменил направление.

Нин Хуайшань и Однорукий спали как дохлые свиньи, было очевидно, кто это сделал.

Но Небесный Бессмертный снова играл в марионетку, закрывая глаза на голоса.

— Успокойся, куда мы сейчас направляемся? — сонно спросил У Синсюэ.

Нин Хуайшань на мгновение задумался:

— Судя по всему, нам придётся обойти город Чуньфань.

«Город Чуньфань…»

«Город Чуньфань???»

У Синсюэ сразу же напрягся.

Он всё ещё помнил то, что слышал раньше. В городе Чуньфань жил некто по имени И Ушэн. Если он хочет вернуться, то должен обратиться к нему за помощью.

Человеком, который изменил направление, был Сяо Фусюань.

Может быть, этот великий бессмертный наконец понял его и поверил ему? Что он решил помочь найти И Ушэна, чтобы он вернулся?!

В этом был некоторый смысл. Чем раньше он вернётся, тем раньше это тело будет возвращено повелителю демонов. В этот момент Небесный Бессмертный мог решить посадить его в тюрьму или убить, но это не имело бы к нему никакого отношения.

Оставалось надеяться, что И Ушэн — хороший парень, который поверит ему и захочет помочь.

***

Они сошли с лодки около пяти утра. Рядом с тем местом, где он сошёл, висел белый флаг с вышитой на нём синей надписью «Яньцзыган*». Там же была нарисована и ласточка.

П.п.: 燕子港 — переводится как «Ласточник порт» или «Порт Ласточки».

Было время восхода солнца, но Яньцзыган всё ещё был покрыт густым туманом. Единственными существами вокруг были двое молодых людей с мечами, вероятно, ученики какого-то ордена.

Когда У Синсюэ ступил на деревянный настил, он увидел, что выражение их лиц выглядит не слишком хорошо. На их шеях висели божественные статуи размером с пол-ладони.

Кроме того, в порту почти на каждом деревянном шесте было вырезано божество.

Нин Хуайшань и Однорукий присели на корточки сразу же после того, как сошли.

— С тех пор статуй здесь стало больше. Нам не следовало высаживаться здесь. Теперь отлично... — он склонил голову, выглядя очень неловко.

Прежде чем выйти, У Синсюэ услышал, как он упомянул несколько вещей.

Хотя Город Небожителей погиб, простые люди всё ещё любили вырезать божественные статуи. Эти статуи получали некоторую духовную энергию после подношений и благовоний. Хотя они не могли уничтожить зло, этого было достаточно, чтобы заставить их чувствовать себя плохо.

И теперь большинство бессмертных жили в городе Мэн, Юяне и на острове Лан. Эти места были довольно безопасными. Что же касается остального, то люди могли зависеть только от небольших орденов и тому подобного.

Но даже так они всё равно не могли остановить всё более высокомерных демонов.

В конце концов, Город Бессмертных уже исчез. Большинство заклинателей потеряли надежду, и поэтому демоны и злые духи становились всё более необузданными. Они убивали больше людей и жили дольше.

Неудивительно, что Логово Демона, город Чжаое, тоже становилось всё больше и больше.

В эти годы даже город Мэн, Юян и остров Лан уже не были так безопасны, из-за чего в портах и воротах повсюду были вырезаны божественные статуи.

Яньцзыган был одним из них.

По сравнению с реакцией Нин Хуайшаня и Однорукого, У Синсюэ казался слишком нормальным.

Он стоял среди окружающих его божественных статуй, ничуть не обеспокоенный. Ему даже захотелось послушать болтовню двух учеников.

— Теперь, когда Северные границы исчезли, что нам делать? Разве эти демоны и чудовища не станут ещё более дикими?

— Интересно, сколько ещё продержится это место...

— Эй, трудно сказать. Ты слышал? Шицзе, которая вчера отправилась на Северные земли Цанлана, сказала, что повелитель демонов У Синсюэ, возможно, всё ещё жив! С разрушением Северных земель он может сбежать!

— О чём ты говоришь? Этого не может быть.

У Синсюэ сказал себе: «Глупые дети, это произойдёт. Он не только вышел, но и слушает ваш разговор».

Как раз в тот момент, когда он думал о том, чтобы просто оставить Нин Хуайшаня и Однорукого здесь, он вдруг услышал, как они продолжают.

Один из них сказал:

— Если этот повелитель демонов действительно сбежал, как ты думаешь, куда он придёт в первую очередь? Я немного волнуюсь.

Другой попытался успокоить его:

— Не волнуйся, тебе не нужно гадать. Это точно наш город Чуньфань.

У Синсюэ: «...»

— Ты только подумай, здесь так много людей имеют на него зуб. Семья Гао, семья Шэнь, о и господин И Ушэн. Его отец, брат, жена и дочь были убиты этим повелителем демонов. Как жалко...

У Синсюэ: «...»

«Подожди, кто? Кто???»

Сяо Фусюань опустил голову и сказал:

— Это тот самый И Ушэн, которого ты ищешь.

У Синсюэ сделал паузу, затем сразу же повернулся, чтобы уйти.

«А я-то думал, что ты мне поможешь. Хм! Я пробуду в этом теле добрую сотню лет. Тогда я посмотрю, что ты будешь делать!»

Глава 5 - Орден Хуа

Конечно, У Синсюэ не успел уйти.

Во-первых, теперь, когда они уже здесь, было бы стыдно уезжать в такой спешке. А во-вторых, ему больше некуда было идти.

Немного подождав у пирса, два ученика подошли к нему.

У Синсюэ увидел, что на серебряных кистях их мечей был вырезан цветок персика из розового нефрита. Слово «Хуа», также было запечатлено на нефритовых жетонах на их поясах. Очевидно, это были два ученика ордена Хуа. Чтобы нести ответственность за охрану порта и городских ворот, они должны были принадлежать к довольно могущественному ордену.

— Здравствуйте, господа, вы хотите попасть в город? — два ученика вежливо поклонились. — В последнее время здесь происходит довольно много событий, так что со входом и выходом из города немного строго. Пожалуйста, поймите нас правильно и не сочтите нас грубыми или оскорбительными

Они посмотрели на Нин Хуайшаня и Однорукого с тревожным выражением лица:

— Эти двое... они плохо себя чувствуют?

Неудивительно, что они заподозрили неладное. После того как эти двое вышли, у них началась тошнота и рвота — точь-в-точь как у демонов.

Если бы не У Синсюэ и Сяо Фусюань, которые казались нормальными, эти два ученика уже обнажили бы свои мечи.

Нин Хуайшань не хотел утруждать себя объяснениями. Он сжал руки так, что кончики пальцев стали острыми, как ножи.

У Синсюэ немедленно оттащил его назад и ответил за него:

— Это морская болезнь.

— О... — два ученика еще раз взглянули на бамбуковую лодку, все еще с подозрением. — Откуда вы, ребята?

Поскольку городской лорд не позволил ему пошевелиться, он мог только вытереть губы и ответить:

— Шелестящий канал Вечного моря.

— О, неудивительно. Прошлой ночью там был сильный шторм, и путешествовать на лодке действительно было бы трудно.

На этот раз оба ученика поверили им.

Затем они начали изучать Сяо Фусюаня. Но прежде чем они успели заговорить, Нин Хуайшань уже начал:

— Это марионетка моего гор… моего молодого господина.

Сяо Фусюань: «...»

«С устами Нин Хуайшаня весь город узнает нас всего через несколько дней», — подумал У Синсюэ.

Но обладание марионеткой не было чем-то слишком удивительным, это было обычным делом среди заклинателей. Особенно сейчас, когда мир становился все более и более хаотичным, это было нормально для молодого мастера — брать с собой марионеток в качестве телохранителей. Сама по себе марионетка не заслуживала никаких подозрений.

Просто рост, внешность и характер этой марионетки были слишком поразительны, одновременно привлекая внимание людей и заставляя двух учеников перешептываться друг с другом…

Из-за своего воспитания они не слишком пристально смотрели на Сяо Фусюаня. Но уходя, У Синсюэ услышал, как они шепотом обсуждают друг друга.

— Мы уже видели где-нибудь эту куклу? Почему он кажется мне знакомым, как будто я его знаю?

— Хм, этот молодой мастер Чэн тоже…

***

В конце концов в город Чуньфань вошли только У Синсюэ и Сяо Фусюань.

Это было потому, что прямо посередине дороги, ведущей в город, стояла гигантская каменная скульптура божества. Медная платформа впереди была полностью заполнена благовониями, отчего воздух был наполнен дымом. Лица Нин Хуайшаня и Однорукого сразу же позеленели. Они почти бежали, спасая свои жизни, крича:

— Городской лорд, мы будем ждать вас в горах на границе города!

Это было именно то, чего хотел У Синсюэ.

После того как оба препятствия исчезли, У Синсюэ схватил Сяо Фусюаня и потащил его в город.

— Бессмертный, мне нужна небольшая помощь. Я не думаю, что мне подходит идти в дом Йи Ушэна в таком виде, пожалуйста, помогите мне изменить внешность... — он вошел в переулок и, убедившись, что рядом никого нет, наконец обернулся.

Он увидел, что Сяо Фусюань позволил ему потащить себя за собой. Его недружелюбный взгляд остановился на руке, которую держал У Синсюэ.

У Синсюэ был ошеломлен на секунду, прежде чем отпустить его хватку.

Только теперь Сяо Фусюань поднял голову:

— Ты обычно так обращаешься к людям за помощью?

У Синсюэ поднял брови:

— В какую сторону?

Сяо Фусюань огляделся в переулке.

Он был очень узким, а так как он был высоким, то и без того скудный солнечный свет почти полностью загораживал его.

У Синсюэ также внезапно понял, что этот район, возможно, был слишком удаленным.

Он слегка улыбнулся:

— Обычно я не прошу о помощи, а таких глубоких союзников, как этот, нечасто встретишь в городе Ке.

Это было правдой.

В городе Ке, если он протянет руку, даже не говоря ни слова, найдутся слуги, которые принесут именно то, что он хочет. Ему действительно не нужно было никого просить о помощи.

У Синсюэ добавил:

— Мне никогда раньше не приходилось делать ничего, что требовало бы такой секретности.

Сяо Фусюань просто посмотрел на него, ничего не сказав.

— Значит, ты хочешь изменить свою внешность? — наконец спросил Сяо Фусюань.

Он не стал дожидаться ответа. Переложив меч в другую руку, он опустил голову, коснулся согнутым пальцем челюсти У Синсюэ, провел большим пальцем по щеке, подбородку, а затем по лбу.

— Пожалуйста, не делай это слишком уродливо, — не удержался У Синсюэ.

«…»

Рука Сяо Фусюаня на мгновение замерла, затем молча продолжила двигаться.

— Слишком поздно, — медленно произнес он.

Ну…

У Синсюэ перестал протестовать и позволил ему свободно изменять свое лицо.

Этот переулок действительно был слишком отдаленным и тихим. Время вдруг словно замедлилось.

— Уже все? — спросил У Синсюэ.

— М-м, — ответил Сяо Фусюань.

Его рука уже опустилась, но через секунду он снова поднял ее, чтобы коснуться брови У Синсюэ.

— В чем дело? — непонимающе спросил У Синсюэ.

— Ничего, — дал Сяо Фусюань односложный ответ, а затем повернулся, чтобы выйти из переулка.

Но как только он обернулся, У Синсюэ услышал, как он сказал:

— Твои глаза так легко узнать.

У Синсюэ на секунду остолбенел, потом быстро упрекнул:

— Соя Фусюань.

Человек впереди слегка повернулся назад.

— Будет лучше, если ты тоже изменишь свою внешность. Поскольку они так любят божественные статуи, а твоя репутация так высока, где-то определенно есть твоя статуя. Хотя я думаю, что статуи сильно отличаются от реальных людей, будет неприятно, если какой-нибудь эксперт сумеет тебя узнать.

Только когда они вышли из переулка, солнечный свет на мгновение ослепил, У Синсюэ понял, что ему не нужно этого говорить.

Такой знаменитый бессмертный, как Сяо Фусюань, ну и что с того, что его узнают? Он не был повелителем демонов, который нажил врагов во всех уголках земли.

Как раз в тот момент, когда он хотел что-то сказать, чтобы исправить свое предыдущее предложение, он увидел, что Сяо Фусюань повернулась боком, чтобы подождать его. Его лицо уже изменилось.

Город Чуньфань не был маленьким местом. Очевидно, здесь было шесть орденов, и одним из них с самой высокой репутацией и наибольшим количеством учеников был орден Хуа.

Орден Хуа располагался на острове Цветка персика, расположенном в самом сердце реки к западу от города Чуньфань. Во-первых, это место позволяло жить мирно и спокойно, им не нужно было бороться за пространство с границами других орденов. Во-вторых, с такой большим орденом они могли бы защитить западную границу города.

В конце концов, Ласточкин порт, место с наибольшим количеством посторонних, тоже располагался в западной части города. Среди этих людей явно были те, кто замышлял что-то недоброе, и некоторые из них неизбежно пробирались в город.

Каждый раз, когда демон пробирался в город, это был кошмар для всех остальных.

Большинство демонов изначально были людьми. Они выглядели как обычные люди и говорили на обычном языке. Прежде чем ступить на путь зла, они даже были частью города. Так что, когда они смешались с толпой, опознать их было почти невозможно.

То, как демоны совершенствуются, было слишком злым. Они были хитры, непостоянны и могли околдовать людей. Они были кровожадны и порочны.

Некоторые могли даже менять шкуру, и поэтому их было чрезвычайно трудно поймать.

Они питаются сырыми душами и плотью, и после того, как поглощают одну из них, они сливаются с телом и ищут следующую. Этот процесс был быстрым и бесшумным.

Говорили, что пару десятилетий назад, хотя это было не самое процветающее время, в городе Чуньфань насчитывалось более двухсот тысяч домохозяйств.

Два года назад их осталось всего сто тысяч.

А теперь, всего за два коротких года, эти сто тысяч превратились в семьдесят тысяч.

Размер территории города Чуньфань не изменился. Просто все больше и больше домов пустовало. Чем ближе к пограничным стенам, тем спокойнее становилась местность.

Все, что У Синсюэ видел по пути, были пустые дома. Они были покрыты густой паутиной, а на дверях и окнах виднелись дыры всех размеров. Шум зимних ветров делал эти дома похожими на крик призрака.

Только в районах, прилегающих к определенному ордену, могли быть какие-то признаки жизни.

Дома теснились вокруг орденов, как муравьи вокруг капли меда.

Было только одно исключение — орден Хуа.

Но это было только в пределах ожиданий.

Потому что только орден Хуа защищал весь остров Цветка персика и восточную реку. Полностью изолированное, это место было в принципе опасным: легко напасть и трудно защищаться. В дополнение к тому, что орден Хуа имел значительное количество учеников, если бы нескольким демонам удалось проскользнуть внутрь, последствия были бы катастрофическими.

Если бы в ордене не было каких-то могущественных людей, то люди, живущие здесь, давно бы стали жертвами демонов.

Однако, когда здесь было так много людей, это также часто привлекало демонов.

***

У Синсюэ слышал разные слухи об ордене Хуа и знал, какое это опасное место. Он твердо решил никогда туда не ходить.

Но через два часа они с Сяо Фусюанем стояли у входа на мост, ведущий на остров Цветка персика, и обменивались взглядами с учениками, охранявшими мост.

— Нет, подожди... — У Синсюэ быстро оттащил Сяо Фусюаня назад. — Разве ты не говорил, что приведешь меня к Йи Ушэну? Почему на всех двенадцати столбах моста написано слово «Хуа»??? Скажи мне правду, ты действительно знаешь Йи Ушэна??? Разве его фамилия не Йи???

Сяо Фусюань: «...»

Он холодно нахмурился, глядя на У Синсюэ.

— Кто тебе сказал, что орден Хуа — это семейный клан, в котором нет посторонних? — переспросил Сяо Фусюань.

— О, почему ты не сказал об этом раньше…

Сяо Фусюань: «...»

А ты спрашивал?

Он бесстрастно указал подбородком в сторону острова в реке.

— Я просто случайно общался с Йи Ушэном в прошлом, я уверен в этом. Он один из Старейшин Четырех Залов ордена Хуа, и у него тоже есть глубокая связь с орденом

— Какая связь? — спросил У Синсюэ.

— Жена Йи Ушэна, сестра Хуа Чжаотина, главы ордена Хуа.

Сказав это, он взглянул на пальцы У Синсюэ, которые держали его за руку.

— Как долго ты собираешься держать меня здесь? — спросил он.

У Синсюэ отпустил его и вернулся на мостик вместе с Сяо Фусюанем.

— Я думал, ты высокий и могучий Небесный Бессмертный, — пробормотал он на ходу. — Откуда ты так хорошо знаешь мир смертных?

Сяо Фусюань не ответил.

Когда они почти добрались туда, охранники быстро вежливо поклонились им с мечами в руках. Их лица были полны недоумения.

Затем они услышали, как Сяо Фусюань сказал:

— Раньше был кто-то, кто любил приходить.

У Синсюэ был ошеломлен.

Затем почти сразу же ученики хором сказали:

—В настоящее время Йи Ушэн уединяется в дальнем зале. Мы сообщим об этом мастеру ордена. Пожалуйста, следуйте за нами, чтобы немного отдохнуть в зале Тинхуа. Он скоро будет здесь.

— Добро пожаловать.

У Синсюэ пересек длинный мост и вошел в ворота ордена Хуа. Когда его привели в зал Тинхуа, он вдруг кое о чем подумал.

Жена И Ушэна была сестрой главы ордена Хуа.

А отец, брат, жена и дочь Йи Ушэна трагически погибли от рук первоначального владельца тела…

Это означает, что не только несчастный Йи Ушэн, но даже самая большой орден города Чуньфань… весь орден Хуа имеет на него зуб?

У Синсюэ: «...»

«Может быть, мне просто следует покончить с собой, по крайней мере так это будет быстро и безболезненно».

Глава 6 - Сумасшедший

Вероятно, это было место для приёма гостей и проведения дискуссий. Обстановка здесь была крайне минималистичной: лишь столы с парой резных стульев по обеим сторонам.

Ученики усадили их, а затем принесли две чашки чая. У Синсюэ был совсем не вежлив, так как сразу же взял чашку и отхлебнул. От чая исходил свежий и лёгкий персиковый аромат.

Несколько других учеников подметали полы в зале. Увидев гостей, все почтительно поклонились.

В центре зала Тинхуа находилось грандиозное святилище с нефритовой божественной статуей на вершине. Ученики очистили зал, зажгли благовония для статуи и вышли из зала.

Эта статуя выглядела точно так же, как и большая статуя в городе Чуньфань. Единственная разница заключалась в том, что статуя в городе была вырезана из камня, а в ордене Хуа — из розового нефрита.

— Кто это? — тихо спросил У Синсюэ, всё ещё держа чашку в руке.

— Хуа Синь, — ответил Сяо Фусюань.

Затем У Синсюэ понял, что эти два слова также были написаны на обратной стороне божественной статуи.

Это один и тот же человек на портрете и статуе?

— Они выглядят совсем по-разному, — снова прошептал он.

Сяо Фусюань взглянул на него, вероятно, давая понять, чтобы он заткнулся.

Но… он, казалось, был очень заинтересован, так как через секунду добавил:

— Я думаю, картина выглядит немного более точной.

Бессмертный на портрете казался тёплым, грациозным и красивым. От его естественной улыбки глаза превращались в полумесяцы. Одной рукой он опирался на белого оленя, а в другой держал лампу. Он выглядел как божество, способное защитить людей — разительный контраст с управляющим наказанием и прощением Сяо Фусюанем.

Титул бессмертного Хуа Синя был написан рядом с его именем: «Мину».

В нынешнем тёмном и хаотичном мире существуют сотни орденов всех размеров. Не обращая внимания на более мелкие, все ордена с самой высокой репутацией когда-то имели предков, которые вознеслись и стали бессмертными. Единственная причина, по которой орден Хуа занимал такое высокое положение в городе Чуньфань, была из-за Хуа Синя.

— Ты его знаешь? — спросил У Синсюэ.

— Да, — беспечно ответил Сяо Фусюань, — он глава Двенадцати Бессмертных Линтая*.

П.п.: 灵台十二仙 — ранее было переведено как «Двенадцать Духовных Бессмертных».

Глава Двенадцати Бессмертных Линтая…

Двенадцать Бессмертных Линтая…

У Синсюэ почувствовал, что это имя звучит знакомо, а затем вдруг вспомнил, что Нин Хуайшань упоминал с большим восхищением, что именно он, У Синсюэ, убил Двенадцать Бессмертных Линтая.

«…»

У Синсюэ поперхнулся чаем.

Прежде чем он успел подумать, прибыл глава ордена Хуа, Хуа Чжаотин.

Казалось, ранее он попал в какую-то ситуацию, теперь же шагал по коридору с несчастным выражением лица. Два взволнованных ученика следовали за ним, держа в руках деревянные шкатулки, украшенные золотыми нитями, и призывая его что-то сделать.

— Я уже сказал, что не нужно. Для такой маленькой травмы нет необходимости в лекарствах. Он просто жалкий простак, поэтому для него естественно действовать опрометчиво. Но я уже много раз говорил, что нужно просто не обращать на него внимания. А теперь, Чи Яо и остальные, скажите им, чтобы они пошли на Платформу Сюань и обдумали свои действия!

Как только Хуа Чжаотин закончил ругаться и вошёл в зал Тинхуа, его лицо сразу же изменилось:

— Прошу прощения за долгое ожидание.

В конце концов, он был из той же семьи, что и Мину Хуа Синь. Хотя они не были очень похожи, пока они улыбались, их теплота и грациозность были идентичны.

Внешне он не очень-то походил на главу ордена. На самом деле, он даже не был похож на заклинателя — ему не хватало высокомерия, что отличало бы его от простого смертного. Судя по его действиям, он больше походил на элегантного торговца.

— Молодой господин Чэн, я слышал, что вы вошли в город сегодня утром. Вам пришлось пройти через Шелестящий канал Вечного моря? — с улыбкой спросил Хуа Чжаотин.

У Синсюэ: «...»

Что за молодой господин?

Вскоре он понял: когда они только прибыли в Ласточкин порт, Нин Хуайшань оговорился перед двумя учениками. Вместо того чтобы назвать его «Градоначальник», он сменил его на «Молодой господин Чэн»*.

П.п.: Тут игра слов. Город по-китайски произносится как «Чэн», и поэтому он звучит так же, как фамилия «Чэн». Поэтому Хуа Чжаотин подумал, что его фамилия Чэн.

Поскольку эти два ученика были из ордена Хуа, казалось, что высшие чины уже знали, кто они такие.

Хорошо.

У Синсюэ подумал: «Наверное, отныне я буду называть себя Чэн. Мне даже не нужно ничего придумывать».

Но ещё большей проблемой было то, что Нин Хуайшань также называл Сяо Фусюаня его марионеткой.

Неудивительно, что Хуа Чжаотин разговаривал только с ним; он даже не рассматривал другого человека как живое существо.

У Синсюэ изначально планировал быть просто «немым». Он просто должен был передать всё, что ему нужно, Сяо Фусюаню. В конце концов, он ничего не знал об этом мире.

Ну и отлично, он не мог этого сделать.

Нин Хуайшань был действительно и проблемен, и полезен одновременно.

Он мысленно выругался, но лицо его оставалось невозмутимым. Он спокойно ответил на вопросы Хуа Чжаотина:

— Да, прошлой ночью на Вечном море было довольно страшно. Мы никак не ожидали, что столкнемся с такой ситуацией. Похоже, нам не повезло. Когда мы вошли в порт сегодня утром, то услышали, что северная граница обрушилась. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это действительно ужасно, — У Синсюэ похлопал себя по колену и сказал: — Честно говоря, у меня до сих пор трясутся ноги.

Сяо Фусюань: «...»

Хуа Чжаотин кивнул:

— Это действительно было опасно. Поэтому, когда я услышал, что пришли гости с моря, я был очень потрясён. Вчера вечером оттуда вернулись старейшина и ученик. Они выглядели так, словно прошли через войну. Я могу себе представить, как обстоят дела на море.

— Если бы я знал, что всё будет именно так, я бы точно не стал вас беспокоить, — сказал У Синсюэ.

Хуа Чжаотин махнул рукой:

— Пожалуйста, не говорите так, молодой господин Чэн. Наш орден Хуа следует обещанию Бессмертного Мину. Мы будем охранять остров Цветка персика и поддерживать порядок на этой земле, несмотря ни на что.

Он помолчал, затем продолжил:

— Я слышал, как мои ученики говорили, что вы здесь, чтобы увидеть господина И Ушэна.

— Да, — кивнул У Синсюэ.

— Как уже известно всему миру, господин И Ушэн внёс большой вклад в Технику Сновидящих Душ. Люди, которые приходят в мой орден в поисках него, в основном приходят по этой причине. Но… Я не уверен, слышали ли вы, но господин И Ушэн должен увидеть пациента, чтобы спасти его. Вы должны привести его сюда.

— Я, — У Синсюэ указал на себя, — пациент это я.

Хуа Чжаотин на секунду остолбенел.

Он не мог не изучить У Синсюэ.

— Но на самом деле вы на него не похожи.

Те, кто приходил искать И Ушэна в орден Хуа, приходили в основном потому, что их души были повреждены. Некоторые из них потому, что демоны сожрали её часть, но им каким-то образом удалось сбежать и выжить. Некоторые из них были прокляты демоническими запретными техниками. А некоторые — потому, что их совершенствование пошло наперекосяк и они потеряли рассудок.

Эти пациенты выглядели либо как сумасшедшие, либо как безумцы.

Что же касается такого пациента, как У Синсюэ, который всё ещё мог нормально говорить, то это была большая редкость.

— Тогда, молодой господин Чэн... — спросил Хуа Чжаотин.

У Синсюэ быстро подвёл итог:

— Моя душа вселилась в чужое тело, при этом вытеснив первоначального владельца. Я хочу спросить господина И Ушэна, есть ли у него способ вернуть меня обратно.

Для заклинателей похищение тел было обычным делом, смена судьбы — тоже, а также вызов божеств или призраков. Но ситуация У Синсюэ не была ни тем, ни другим.

Хуа Чжаотин задал ещё несколько вопросов и, увидев откровенный ответ У Синсюэ, сказал:

— Уединенное совершенствование И Ушэна близится к концу. Он сможет выйти завтра. А сегодня, пожалуйста, отдохните здесь, на моём острове Цветка персика.

Поскольку они могли остаться, это означало, что ещё не всё потеряно и для него есть надежда вернуться в родные места.

Воспользовавшись тем, что Хуа Чжаотин разговаривал со своими учениками, У Синсюэ использовал чаепитие в качестве маскировки, чтобы подмигнуть и улыбнуться Сяо Фусюаню, произнеся одними губами:

— Большое спасибо.

Сяо Фусюань тихо сидел, крепко держа свой меч, притворяясь марионеткой. Его взгляд скользнул по губам У Синсюэ.

Им выделили комнаты в западной части острова Цветка персика.

Ученик, который привел их туда, объяснил, что в ордене Хуа было много учеников, которые практиковали и совершенствовались. Каждый день они начинали тренироваться до пяти. Звуки мечей могли потревожить их, поэтому они были помещены в самом дальнем месте от учебных залов.

Библиотека и зал для медитаций находились неподалеку.

Первая была личной библиотекой Хуа Чжаотина, ученики сюда не приходили. В последнем доме жил И Ушэн. Там бывали только некоторые ученики: уборщики и медики.

Как следует из названия, это место действительно было безмятежным. Но вдруг произошло непредвиденное.

Пока ученики готовили комнаты для гостей, в комнату вбежала кричащая фигура. Она безумно опрокинула несколько стульев и ведро с водой.

— A-а-а…

— А-Яо, здесь нельзя бегать...

— Разве я не говорил тебе присматривать за ним? Как ты можешь позволять ему вламываться в гостевые комнаты? Сегодня он даже безрассудно ранил главу ордена!

— Ай, что я могу сделать? В последние дни он был беспокойным. Наряду с его обширной аурой меча, он также обладает большой силой. Глава ордена приказал нам не применять слишком много силы, но если мы этого не сделаем, то его будет трудно контролировать.

У Синсюэ не следовало вмешиваться, поэтому, успокоив маленького споткнувщегося ученика, он вернулся и встал рядом с Сяо Фусюанем.

У сумасшедшего был неопрятный вид, из-за чего трудно было определить его возраст. Он также, казалось, не знал, как говорить, только издавал звук «ах, ах».

В какой-то момент он протянул руку и схватил У Синсюэ. К счастью, Сяо Фусюань был рядом. С легким нажимом вся сила рассеялась, и сразу же после этого толпа учеников утащила его прочь.

— Господин Чэн, простите за это, — извиняющимся тоном сказал один из учеников, начав убирать беспорядок.

— Кто это?

— Когда-то он был одним из учеников господина И Ушэна — медиком, самым умным и талантливым из всех. После этого он пережил небольшой шок и стал таким. Прошло уже много лет.

— Ученик господина И Ушэна? — переспросил У Синсюэ.

— Да, — ответил ученик, а затем быстро объяснил: — Подождите минутку, Техника Сновидящих Душ нашего мастера очень сильна. Пожалуйста, поймите меня правильно. Просто у этого ученика совершенно особое состояние.

Ученику показалось, что он недостаточно убедителен, поэтому после секундного раздумья он добавил:

— Потому что человек, который заставил его стать таким, был повелителем демонов У Синсюэ.

— Кто?

— У Синсюэ, — тихо повторил ученик.

У Синсюэ мгновенно замолчал.

Он подсознательно оглянулся на Сяо Фусюаня, который тоже смотрел прямо на него.

— А-Яо такой несчастный, — прозвучал в комнате шепчущий голос ученика. Вероятно, ему приходилось объяснять это каждому гостю, который приходил сюда раньше.

Он рассказал, что А-Яо — самый ценный ученик И Ушэна, который всегда был рядом с ним. Особенно когда совершенствовал медицину, он оставался в зале для медитаций весь день.

В тот год на остров Цветка персика прибыл гость, который попросил И Ушэна помочь ему в каком-то деле. От этого гостя исходило естественное аристократическое чувство: грациозность и элегантность. На всем острове Цветка персика, от главы ордена до учеников-уборщиков, никто не подозревал, что с ним что-то не так. Напротив, всем им очень понравился этот гость.

В то время И Ушэн совершенствовал медицину, и у него не было времени. Так что этот гость просто пробыл на острове полмесяца.

В результате за эти полмесяца И Ушэн потерял отца, брата, жену и дочь.

В тот день А-Яо выбежал в коридор, шатаясь, плача и крича. Кровь капала с его тела, и он был полон демонической энергии.

В это время И Ушэн и Хуа Чжаотин обсуждали один вопрос. Они были потрясены появлением А-Яо. Когда они вместе вернулись в зал для медитаций, то обнаружили только старшего брата И Ушэна, И Уси, лежащего в крови, от которого не осталось ничего, кроме слоя кожи. Но у него было счастливое выражение лица.

Было очевидно, что демон высосал его душу досуха.

В то время почти все жители острова Цветка персика отправились проверить ситуацию. Хуа Чжаотин немедленно сформировал следственную группу. Кто бы мог подумать, что у его собственной сестры, жены И Ушэна, отца и сестры, а также у некоторых учеников-уборщиков обнаружатся проблемы?

Когда они стучали по их лбам, звук эхом отдавался в их черепах, как полый барабан. Тот же звук раздавался, когда их стучали по животам.

От них уже давно не осталось ничего, кроме кожи и костей. Их тоже высосали досуха.

Что именно произошло за те две недели, что гость пробыл здесь?

Когда они хотели спросить А-Яо, что случилось, то обнаружили, что А-Яо подвергся запрещенной технике, которую даже И Ушэн не мог сломать. И с тех пор он ведет себя как сумасшедший и не может вымолвить ни слова.

Не имея другого выбора, Хуа Чжаотин пригласил на помощь членов ордена Фэн из города Мэн.

У ордена Фэн была секретная техника Освещения Души. Эта техника позволяла увидеть то, что в последний раз видела душа человека перед смертью или сумасшествием.

И вот, с помощью ордена Фэн, они увидели сцену, о которой А-Яо не мог рассказать.

Они увидели, как элегантный и благородный гость возвращается к своему первоначальному облику. Он стоял в зале для медитаций, держа одной рукой горло И Уси, а другой — его меч.

Кровь стекала по рукояти меча, образуя лужу на земле.

Он повернул голову и выглянул за дверь, холодный белый лунный свет отразился от его переносицы. Казалось, он обнаружил, что за дверью кто-то есть, и вдруг засмеялся, а уголки его глаз изогнулись в полумесяцы.

Мало того, он выронил пустую оболочку из рук, бросил меч и взял со стола чистую тряпку, чтобы вытереть руки. Затем, в мгновение ока, он появился перед А-Яо, нанеся ему умеренный удар ладонью по лбу.

После этого, точно так же, как пришел, он ушел неторопливыми шагами, исчезая в Вечном море.

Всем было известно, что у главы демонов У Синсюэ не было собственного меча. Он был очень ленив, и ему не хотелось носить в руках что-то лишнее. Поэтому он никогда не носил с собой меча.

Он всегда обнажал мечи своих противников, чтобы убить их.

Глава 7 - Бедствие насекомых

— Во всяком случае, с того дня мы, опасаясь, что такое повторится,  перестали принимать гостей извне на нашем острове Цветка персика.

Ученики, которые отвечали за гостей, не обладали глубоким самосовершенствованием и были довольно молоды. Этот ученик, вероятно, был еще слишком молод, чтобы что-то помнить о том времени, когда У Синсюэ свирепствовал по миру. И все же, когда он рассказывал эту историю, его лицо было бледным, как бумага. Было очевидно, что это событие оставило глубокую тень, и рассказ о нем передавался от человека к человеку.

— В то время больше всего пострадал господин И Ушэн, а также глава нашего ордена. В конце концов, все люди, трагически погибшие от рук этого злобного демона, были их близкими родственниками, — сказал ученик. — Господин И Ушэн был опустошен и почти сошел с ума. С тех пор его тело стало намного слабее. Как говорится, врачи сами себя не вылечат. Каждый год ему нужно уходить в уединение на некоторое время, чтобы привести в порядок свое тело, и только тогда он может продолжить свой путь совершенствования. Что касается главы ордена, то он также признался, что в то время тоже почти обезумел.

В течение этих нескольких лет Хуа Чжаотин был чрезвычайно встревожен, думая, что все могут быть подозрительны. На острове Цветка персика жило более тысячи человек, и он думал, что все они могут быть одержимы. Они будут притворяться нормальными и безобидными, ожидая возможности сожрать других на острове.

Место, в котором жил Хуа Чжаотин, называлось зал Цзяньхуа.

Раньше глава ордена лично обучал двенадцать учеников, практикующих меч, в своем зале, и было много других учеников, ответственных за уборку и другие задачи. Но с тех пор, как произошел инцидент с У Синсюэ, зал Цзяньхуа опустел.

Всех учеников перевели обратно в зал Учеников, никому не разрешили остаться.

С тех пор у главы ордена выработалась привычка жить в одиночестве. Что же касается всех повседневных дел в зале Цзяньхуа, то он выполнял их сам.

Так было и остается по сей день.

— После этого на нашем острове стало три зала вместо четырех. Был добавлен зал Наказаний, — сказал ученик.

— Зал Наказаний? Для чего он? — спросил У Синсюэ.

— Для проверки, нет ли демонов, — объяснил ученик. — Все мы, ученики, должны рано вставать и первым делом явиться в зал Наказаний. Старейшины зала проверяют наши души. Как только талисман проверки души будет прикреплен к запястью, они узнают, демон ты или одержимый.

— Каждый день? — потрясенно спросил У Синсюэ.

— Да, каждый день, — кивнул ученик, — фактически дважды в день, утром и вечером. После того, как мы заканчиваем наши ежедневные задания, мы снова возвращаемся в зал Наказаний. Особенно ученики, которые были на патрульной службе. Они в зоне максимального риска.

«...»

Психологическая тень была довольно большой.

Тогда это должно быть довольно тяжело для старейшины зала Наказаний. Каждый день, с утра до вечера, он должен повторять одно и то же движение бесчисленное количество раз. В рассказах такой человек либо взбунтовался бы, либо сошел с ума.

«…»

— Возможно, ему тоже захочется иногда проверять свою душу, — добавил У Синсюэ.

— Да, — ответил ученик.

У Синсюэ подумал, выдохнул «м-м-м», а потом сказал:

— Значит, тебе пришлось все это рассказать только для того, чтобы легче было попросить?

«???»

У Синсюэ спокойно поднял рукав, обнажив запястье.

Ученик посмотрел на его запястье, помолчал, потом сунул руку в рукав и вытащил золотой талисман со словом «Хуа» на нем.

После того как он рассказал такую длинную историю и добавил так много деталей, он действительно мог использовать эти два проверяющих душу талисмана.

И он ничего не мог с собой поделать. Такой известный орден, как орден Хуа, определенно заботился о своем лице. Они ценили вежливость и, несмотря ни на что, не стали бы плохо обращаться со своими гостями. Поскольку это был гость, ищущий помощи, было бы не очень хорошо принуждать его к проверке в зале Наказаний, если бы новость просочилась наружу.

Они могли использовать этот метод только для того, чтобы убедить своих гостей, заставив их думать, что пройти проверку совершенно естественно и на самом деле крайне необходимо.

Ученик осторожно развернул проверяющий душу талисман и поклонился У Синсюэ.

— Мне очень жаль. Но, как говорит глава ордена, мы действительно ничего не можем с этим поделать. Пожалуйста, поймите.

— Конечно, но ваш глава ордена, должно быть, предупредил вас, что я — душа, случайно попавшая в чужое тело. А что, если талисман посчитает это одержимостью? — У Синсюэ помолчал, затем продолжил: — И я не уверен, был ли первоначальный владелец этого тела хорошим или нет.

— Не волнуйтесь. Даже если первоначальный владелец тела — непростительный грешник, пока ваша нынешняя душа добра, ничего не произойдет. Кроме того, даже если есть остатки злого духа первоначального владельца, талисман сможет это определить и вам это приписано не будет.

— А, понятно, — кивнул У Синсюэ.

После того как ученик все ясно объяснил, У Синсюэ протянул руку, чтобы ученик прикрепил талисман на его запястье.

Но как раз перед тем, как бумага коснулась кожи, У Синсюэ внезапно поднял два пальца, останавливая его.

Тревога пронзила сердце ученика!

Даже марионетка подняла глаза. Его меч, казалось, слегка шевельнулся, и из ниоткуда донесся лязг мягко покачивающихся цепей.

— Что случилось? — рука ученика задрожала, когда он быстро взглянул на гостя.

У этого молодого господина Чэна была красивая внешность, но в орденах заклинателей, где все выглядели невероятно прекрасными, его можно было назвать только «так себе». Но глаза у него были красивые. Особенно когда отражали свет из окна, они выглядели великолепно.

……

Это почти несовместимо с его лицом...

Ученик мгновенно почувствовал, как по спине пробежала дрожь.

Только чтобы увидеть, что молодой господин Чэн улыбается:

— Ты такой интересный. Почему ты паникуешь?

Когда он улыбался, его глаза становились еще ярче, как черный янтарь, омытый холодной весной.

Действительно несовместимо с его лицом.

От его улыбки ученику не стало легче. Все волосы на его теле встали дыбом, и он не осмеливался пошевелить ни единым мускулом.

Молодой господин Чэн заметил это и на этот раз улыбнулся более озорной улыбкой:

— Моя просьба остановиться была довольно волнующей?

«…»

Б…

Если бы не репутация ордена Хуа, он действительно обругал бы гостя.

— Когда я пришел, то услышал, что левая рука напрямую связана с сердцем, так что она более точна для изучения души. Не знаю, правда это или нет? — У Синсюэ протянул левую руку и закатал рукав. — Но это значит, что тебе придется беспокоиться еще меньше, верно?

«…»

— Верно, — печально сказал ученик, прикладывая на запястье талисман проверки души.

Проверяющие душу талисманы, используемые орденом Хуа, были хорошо известны по всей стране. Некоторые ордена заклинателей даже обращались в орден Хуа каждый год, чтобы купить некоторые из них. Орден Хуа также часто отдавал некоторые из них простым жителям города каждый месяц по доброте душевной.

Если кто-то был одержим, то талисман менял цвет с золотого на красный.

Если цвет был светлым, это означало, что прошло совсем немного времени и, возможно, у человека еще была надежда.

Если он был темно-красным, это означало, что уже слишком поздно.

Если бы он стал кроваво-красным или даже немного черным, то этот человек уже был бы полным демоном, что не сохранил никакой природы первоначального человека.

Ученик, не мигая, смотрел на талисман на запястье молодого господина Чэна. Но даже после того, как его взгляд стал угрюмым, талисман все еще не показывал ни малейшего признака покраснения.

«Слава Богу…

Это чуть не напугало меня до смерти».

Хотя он ничего не сказал вслух, но все же глубоко вздохнул с облегчением.

Сняв талисман, он вдруг обратил внимание на марионетку рядом.

На острове Таохуа были марионетки. Некоторые из них использовались в качестве слуг, другие помогали ученикам тренироваться.

Согласно его знаниям, марионетки двигаются только по команде. Кроме указаний хозяина, она не сдвинется ни на дюйм. Они просто стояли, глядя в пустоту, и ни на что не реагировали.

Но марионетка этого молодого господина Чэна, казалось, смотрела на него, пока он прикладывал талисман. Он отвернул свое холодное и ничего не выражающее лицо только после того, как талисман был снят.

Казалось, что если бы что-то пошло не так, эта марионетка вытащила бы свой меч.

Подумав секунду, ученик быстро достал второй талисман и, не говоря ни слова, прикрепил его к запястью марионетки.

Ученик был молод и среднего телосложения, но марионетка была очень высокой.

Поэтому, прикрепив талисман и подняв голову, он почувствовал угнетение от опущенного взгляда марионетки.

Это было почти невероятно.

Талисман, проверяющий душу, не только не потемнел, но даже, казалось, стал светлее.

Это было беспрецедентно.

Но у ученика не было времени много думать. Он быстро снял талисман и хотел уйти.

Прежде чем уйти, он напомнил себе о том, что сказал ему глава ордена:

— Остров Цветка персика расположен в опасном месте. Хотя нас проверяют дважды в день, некоторым демонам все же удается добраться сюда по воде. Каждый месяц из-за этого погибает несколько учеников. Поэтому ночью будут патрулировать ученики. Если они будут шуметь, пожалуйста, отнеситесь к этому с пониманием. И еще, ни в коем случае не приближайтесь к Персиковой роще!

«…»

У Синсюэ подумал про себя: «Думаю, тебе лучше бы не упоминать об этом. Хотя я не из тех, кто валяет дурака и сам находит себе неприятности, теперь, когда ты это сказал, я могу случайно пойти туда из любопытства».

К счастью, ученик не оставил их в недоумении.

— Все демоны, которых мы поймали на острове, а также те, кого они сожрали, похоронены там, — торжественно объяснил он. — Вы видели сороконожек, которые все еще двигаются после смерти? Демоны тоже такие. Даже если они умрут, если они обнаружат ваше существование, то все равно начнут шевелиться.

— Тогда зачем вы их там держите? — потрясенно спросил У Синсюэ.

— У них есть свои цели.

—  Например?

— Например, ночью, когда энергия инь наиболее обильна. Если чужаки попытаются напасть и окажутся сильнее тех, кто похоронен в Персиковой роще, они будут беспокойно двигаться, пытаясь приблизиться к захватчикам. Такова природа демонов.

Все те, кто практиковал злые пути совершенствования, были такими же. У них не было чувств, и они знали только, как доминировать.

Слабый уступает сильному, инстинктивно двигаясь навстречу сильнейшему.

Так образовалось Логово Демона — город Чжаое.

Как еще мог городской лорд возвыситься из толпы демонов и злых духов, которые убили бы его, не задумываясь?

— Если трупы поднимут большой шум и двинутся в определенном направлении, то мы сразу сможем это понять, — продолжил ученик, — и нам будет легче найти незваных гостей. Но эту тактику трудно использовать. В конце концов, те, кто похоронен здесь, уже достаточно свирепы. Трудно найти кого-то еще более злобного, чтобы заставить их двигаться. В любом случае, просто не ищите неприятностей.

Ученик все еще спешил вернуть талисманы, поэтому он быстро ушел.

***

У Синсюэ не был невоспитанным человеком.

Как гость на острове Цветка персика, он не хотел причинять неприятностей. Поэтому он не бродил по окрестностям и не интересовался ничем на острове.

Он только хотел встретиться с И Ушэном. А поскольку он мог встретиться с ним на следующий день, то не слишком волновался.

Сумерки наступили быстро, когда темные тучи накрыли город Чуньфань, и хлынул дождь.

Вскоре после того, как ученик ушел, глава ордена, Хуа Чжаотин, отправил людей принести еду. Все было довольно вдумчиво и восторженно.

Придерживая свой рукав, У Синсюэ открыл крышку коробок. Его губы беззвучно шевелились.

Конечно же, коробки были заполнены той пищей, которую предпочитали есть ученики-заклинатели — слишком простой. Но она выглядела довольно мило. На тарелке стояла очень элегантная выпечка в виде цветков персика.

Он почти сразу потерял интерес и поставил коробку обратно. Он сел за стол и налил себе чашку чая.

Сделав глоток, он вдруг услышал хриплый голос у своего уха:

— Нормальный смертный уже проголодался бы.

Ресницы У Синсюэ задрожали, он поспешно проглотил остатки чая.

Рядом с ним стоял еще один стул, но Сяо Фусюань все же предпочел встать у него за спиной. Поэтому, все еще держа пиалу в руке, У Синсюэ повернул голову и сказал:

— Что ты делаешь там, у меня за спиной? Демонстрируешь свой рост? Если бы ты видел мои банкеты в городе Цзюань, то не сказал бы ничего подобного.

Через мгновение сзади снова раздался хриплый голос Сяо Фусюаня:

— Марионеткам обычно не нужно сидеть.

У Синсюэ: «...»

Он посмотрел на учеников, которые время от времени проходили мимо, потом сказал себе: «Конечно, стой, если хочешь», — и налил себе еще чая.

У Синсюэ сжал пиалу и тихо пробормотал, не оглядываясь:

— Но это довольно странно. Я на самом деле не чувствую голода. Это потому, что мое тело слишком сильное, что мне не нужно есть?

Но в конце концов, хотя ему это и не понравилось, он все же достал пирожное в виде цветка персика.

Свет в комнате уже зажегся; теплый желтый свет очертил изгиб между его бровями, носом и губами. Тень Сяо Фусюаня падала на стол из-за его спины.

С наступлением темноты в дозоре появилось еще больше учеников. Чтобы не вызвать подозрений, они старались не разговаривать друг с другом.

Но в какой-то момент У Синсюэ выглянул за дверь и, казалось, о чем-то задумался. Он вдруг спросил:

— …Сяо Фусюань, тот повелитель демонов, который изначально владел этим телом, что он был за человек?

Этот вопрос прозвучал немного странно, потому что он сам сказал «повелитель демонов».

Он довольно долго не слышал ответа Сяо Фусюаня.

Но он чувствовал на себе его пристальный взгляд.

Он не мог не обернуться и встретился взглядом с Сяо Фусюанем. Он увидел, как тот стоял, прислонившись к стене с мечом в руках.

— Я думал, что твоя душа по ошибке вошла в тело и ты хочешь вернуться в город Ке. Поскольку ты вернешься в город Ке, это место будет не более, чем сном. Так зачем спрашивать?

У Синсюэ осторожно прищурился, а затем снова отвернулся:

— Ты прав.

Он не ожидал ответа.

Но через некоторое время он услышал, как Сяо Фусюань сказал:

— Я не уверен, как другие описали бы его. Но для меня он человек, которого я могу узнать, какую бы форму он ни принял.

У Синсюэ поднял взгляд.

Может быть, из-за этого ответа, а может, из-за того, что появились два патрулирующих ученика. В тот вечер они больше не разговаривали.

Сяо Фусюаню не нужно было ни есть, ни спать. Он просто прислонился к стене, опустив глаза и притворяясь марионеткой. У Синсюэ умылся и свернулся калачиком в постели.

Во второй половине ночи на острове Цветка персика внезапно раздался раскат грома.

Это было время, когда энергия инь была самой сильной. Демоны не могли скрыть своего присутствия, несмотря ни на что. Если бы было вторжение, то в это время оно было бы наиболее очевидным.

Внезапно раздался быстрый звон колоколов, за которым последовал шум множества людей.

Патрулирующие ученики бегали вокруг с серебряными колокольчиками в руках. Почти все из тысячи учеников волной распахнули свои двери, просто чтобы увидеть, как грязь под прежде тихой Персиковой рощей зашевелилась в смятении, почти как внезапное волнение сотни жуков.

В следующую секунду эти движения устремились в одном направлении, как гигантский дождевой червь.

Это были комнаты для гостей.

Глава 8 - Паломничество

В гостевой комнате У Синсюэ внезапно открыл глаза.

Он был немного удивлен, что заснул.

Почти все в городе Ке знали, что у него странные предпочтения для сна — для большинства людей чем тише, тем лучше. Но не для него. Если будет слишком тихо, он не сможет заснуть ни на секунду за ночь. Ему нравилось, когда было немного шумно.

Однажды он пошутил одному из старых дворецких в своем поместье: «С таким же успехом я мог бы собрать оркестр, чтобы они играли на своих инструментах и пели рядом со мной».

Слушая, старый дворецкий побледнел, а затем сказал, что «было бы не очень безопасно нанимать посторонних». Поэтому он привязал несколько колокольчиков к ветвям деревьев снаружи и стал разводить всевозможных птиц. Таким образом, всякий раз, когда птица садилась на ветку, колокольчики издавали звон.

К сожалению, здесь не было ни оркестровых трупп, ни птиц. Только бесшумный «дежурный тюремщик», и ему каким-то образом удалось заснуть.

— Сяо Фусюань.

У Синсюэ перевернулся и сел, услышав тихое позвякивание колокольчика. Он почти не знал, где находится, думая, что вернулся в город Ке.

Но в городе Ке не было звона цепей.

У Синсюэ посмотрел вниз и обнаружил, что к его запястью привязана тонкая серебряная нить, а на ней висит колокольчик неизвестного происхождения.

Другой конец нити был соединен с пальцем Сяо Фусюаня.

«Разве это не тот самый колокольчик, который нашли в моем поместье?

Он обращается со мной как с цветком или как с птицей?»

У Синсюэ поднял голову, желая что-то спросить у человека, который привязал к нему колокольчик. Но он обнаружил, что тот стоял, прислонившись к стене, с опущенной головой, держа меч и не подавая абсолютно никаких признаков жизни.

Это...

Это называлось отделением духовного сознания.

С наступлением темноты Сяо Фусюань послал свое духовное сознание в ту же секунду, как У Синсюэ заснул.

Ночь на острове Цветка персика была очень темной, и слой тумана накрывал воду, словно одеяло.

Патрулирующие ученики ордена Хуа ходили вокруг с фонарями в руках.

— Сколько у нас боевых братьев в зале Цзяньхуа?

— Двое, глава ордена не обрадуется, если мы пошлем слишком много людей.

— Хорошо, а как насчет мистера И Ушэна?

— Вон там еще двенадцать.

— Вы сообщили новым ученикам, что мастер должен оставаться в уединении до завтрашнего полудня? В течение оставшегося времени, что бы ни случилось, он не может покинуть уединение. Как только он уйдет, вся его предыдущая работа будет напрасной. Скажи им, чтобы не беспокоили его, несмотря ни на что.

— Я уже проинструктировал их об этом.

Они шептались друг с другом, проходя через духовное сознание Сяо Фусюаня, но никто из них этого не заметил.

Вот так Сяо Фусюань прошел сквозь толпу и направился в глубь бамбукового леса.

Он был хорошо знаком с островом, и до сих пор помнил, где что находится.

Глубоко в бамбуковом лесу находилась библиотека, которой пользовался исключительно Хуа Чжаотин. В этом месте не было стражи, только несколько деловито работавших учеников-уборщиков с фонарями и ведрами.

Сяо Фусюань огляделся, затем повернулся и ушел в другом направлении.

Когда он шел по пустому коридору, неясный голос вдруг спросил: «Ты что-то ищешь?»

Ночь была глубокой и непроницаемой, коридор унылым. Для Сяо Фусюаня появление этого голоса должно было быть неожиданным. Однако он даже не вздрогнул. Он продолжал идти прямо, как будто уже привык к этому.

«На что может быть похож этот остров?» — пробормотал этот голос все еще очень туманно.

Сяо Фусюань по-прежнему молчал. Он проплыл по усыпанной цветами дорожке и вошел в глубокий павильон.

На двери павильона было написано: «Зал Цзяньхуа». Именно здесь жил глава ордена Хуа, Хуа Чжаотин.

Мирно и тихо, вокруг не было ни одного ученика. В одной из комнат горел свет — Хуа Чжаотин еще не спал. Он держал в руках медный сосуд с узким горлышком и поливал цветочные горшки в углу.

Он был гораздо более чувствителен, чем ученики.

Когда духовное сознание Сяо Фусюаня вошло в него, он внезапно выпрямился. После того как он подошел к окну, прошло много времени, прежде чем он нерешительно отвел взгляд. Затем он покачал головой и усмехнулся:

— Должно быть, мне это показалось.

А Сяо Фусюань уже облетел весь его павильон и собирался уходить.

«Похоже, его здесь больше нет», — снова прозвучал тот же голос.

На этот раз всегда чувствительный Хуа Чжаотин никак не отреагировал. Как будто только Сяо Фусюань мог слышать этот голос.

Не останавливаясь, он быстро направился к третьему месту.

Голос растерянно спросил: «Что ты ищешь?»

Казалось, ему было все равно, ответит Сяо Фусюань или нет, и он только сказал себе: «О… Я понял».

«Теперь я знаю, что ты ищешь».

«Но что с того, что ты его нашел?»

Сяо Фусюань, который до сих пор не произнес ни слова, внезапно остановился.

Он взглянул на свой пояс, где висел крошечный серебряный парчовый мешочек. Он ткнул пальцем в мешочек, открывая уголок божественной статуи из белого нефрита.

Это была та самая, которую он держал в гробу.

Парчовый мешочек был крошечным, но каким-то образом в нем могла поместиться статуэтка размером с ладонь.

Сяо Фусюань некоторое время смотрел на нее, затем плотно запечатал мешочек. После этого туманный голос больше не звучал.

Некоторое время он стоял молча, потом сделал еще шаг.

На этот раз он направился к запретной персиковой роще. Энергия инь там была густой, а туман — плотным. Ученики образовали круг вдоль внешней стороны рощи, строго охраняя ее.

Но перед его духовным сознанием они ничего не могли сделать.

***

Сяо Фусюань огляделся вокруг, но все еще безрезультатно.

Выйдя из рощи, он вдруг почувствовал, что его безымянный палец шевельнулся, как будто его слегка потянули в другое место, сопровождаемое тихим звоном колокольчика.

Это была нить, которую он завязал перед тем, как выйти из комнаты. Другой конец был соединен с У Синсюэ.

Таким образом, если что-то случится, он сможет немедленно вернуться.

Но этот буксир имел очень частую и непредсказуемую частоту. Это не было похоже на чрезвычайную проблему, скорее на то, что кто-то пытался повеселиться.

Сяо Фусюань посмотрел на свой безымянный палец и собрался вернуться.

Но вдруг он услышал движение волны жуков. Вся цветущая Персиковая роща, казалось, превратилась в кипящий котел. Демоны, похороненные здесь, вместе с учениками ордена Хуа, которые приходили один за другим, устремились к одному месту, как парящий прилив.

Сяо Фусюань: «...»

Он слегка вздохнул, а затем, в следующую секунду, его духовное сознание вернулось в тело.

Свет в комнате мерцал, а патрулирующие ученики снаружи уже давно ушли.

Человек на кровати уже встал. Хотя ему уже выдали туфли, он все еще не надел их. Он стоял босиком у окна в накинутой на плечи одежде.

Он наполовину приоткрыл окно, впуская внутрь холодный ветер.

Прищурившись, некоторое время он просто прислушивался, затем рассеянно дернул за шнурок колокольчика, который держал в руке. Он обернулся и спросил:

— Сяо Фусюань, что происходит снаружи? Там так много активности, что становится страшно.

Сяо Фусюань: «...»

Небесный Бессмертный некоторое время смотрел, не зная, как описать ситуацию. Через некоторое время он пошевелил губами:

— Не знаю. Наверное, паломничество.

У Синсюэ: «...»

— Не будет ли глупо, если я спрошу, к какому богу? — спросил он после минутного молчания.

Похороненные демоны бежали быстро, и ученики ордена Хуа тоже мчались быстро, как речной ветер.

Через мгновение во дворе уже царила какофония.

У Синсюэ прислонился к оконной раме и беспомощно посмотрел на него.

Сяо Фусюань нахмурил брови.

У Синсюэ вдруг почувствовал, как кто-то сильно дернул нить.

В следующую секунду его крепко схватили за запястье.

— Закрой глаза, — донесся до него голос Сяо Фусюаня.

Он почувствовал, как сильный зимний ветер вместе с влажным речным воздухом пронесся вокруг них. Когда снова открыл глаза, он уже стоял где-то в другом месте.

— Это что? — У Синсюэ изучал свое окружение.

— Зал учеников острова Цветка персика, — Сяо Фусюань тоже огляделся, все еще держась за его руку.

Поскольку все ученики отправились преследовать демонов, весь зал был пуст.

У Синсюэ посмотрел на Сяо Фусюаня и вдруг спросил:

— Только что ты делал то, о чем говорят в сказках, — медитировал?

— Нет, — сказал он.

— О, — кивнул У Синсюэ. — Если нет, значит, ты отправился что-то искать.

Сяо Фусюань внезапно повернулся и посмотрел на него.

Через мгновение он тихо сказал:

— М-м.

— Что ты искал? — спросил У Синсюэ.

Сяо Фусюань немного помолчал, прежде чем ответить:

— Вещь, которую давным-давно забрали, а потом вернули.

***

Когда У Синсюэ убил отца, брата, жену и дочь И Ушэна, они были в столице бессмертных. К тому времени, когда он помчался на остров Цветка персика в городе Чуньфань, он смог уловить только некоторые слухи о результатах.

Ходили слухи, что У Синсюэ хотел получить помощь от И Ушэна только в качестве предлога.

Он был бессовестным демоном, управляющим всем городом Чжаое. С таким количеством демонов и злых духов под его контролем, какую помощь он мог искать у И Ушэна?

Он изменил свою внешность и притворился гостем на острове Цветка персика только потому, что что-то искал.

Легенды гласили, что орден Хуа обладал небесным сокровищем. С тех пор как в том году У Синсюэ покинул остров Цветка персика, сокровище тоже исчезло.

Никто не знал, что это за небесное сокровище, и никто не знал, почему У Синсюэ взял его. Все, что люди знали, — что вскоре после этого небесное сокровище было возвращено на остров.

И на второй день после того, как это произошло, У Синсюэ прорубил себе путь в Город Небожителей.

В то время у Сяо Фусюаня вообще не было времени анализировать ситуацию, и он умер вместе с разрушением столицы бессмертных.

Теперь, когда он вернулся на остров Цветка персика, он хотел найти это сокровище.

И по иронии судьбы человек, который тогда украл эту вещь, стоял прямо перед ним. И все же У Синсюэ понятия не имел о прошлом. Он просто кивнул и сказал:

— Не удивляйся. Я заметил, что ты осматриваешься.

Пока они разговаривали, еще один оглушительный голос прозвучал за пределами зала учеников.

Должно быть, подземные демоны, обнаружившие, что гостевые комнаты пусты, теперь направлялись к залу учеников с восточной стороны.

У Синсюэ выглянул наружу и спросил Сяо Фусюаня:

— Где ты уже смотрел? И куда ты еще не заглядывал? Как насчет того, чтобы просто обыскать остальные места?

Сяо Фусюань: «...»

— Остались еще зал Наказаний, зал Медитаций, зал Сутр и павильон Циу.

***

Поэтому в ту ночь, по предложению повелителя демонов У Синсюэ, Небесный Бессмертный Сяо Фусюань ходил по кругу, уводя за собой всех демонов, накопившихся в Персиковой роще за сотни лет, а также почти тысячу учеников ордена Хуа. Под их руководством был вспахан весь остров Цветка персика.

В конце концов, они остановились в павильоне Циу, где в настоящее время уединился И Ушэн.

Однако павильон Циу, который должен был быть наполнен запахом лекарств, в настоящее время был совершенно пуст, без следа человека, который должен был совершенствоваться в уединении внутри.

— А куда он делся? — спросил У Синсюэ, когда огляделся и никого не увидел.

Сяо Фусюань вдруг вспомнил, что слышал раньше на дороге.

Этот ученик сказал, что И Ушэн должен подождать до завтрашнего полудня, прежде чем покинуть уединение. В противном случае вся его предыдущая тяжелая работа была бы напрасной.

— Что за уединение такое жестокое? — У Синсюэ услышал его и пробормотал: — Раз так, то что же должно было случиться, чтобы он внезапно прекратил свое уединение?

Уже собираясь снова начать поиски, он вдруг услышал, как Сяо Фусюань торжественно произнес:

— …нашел его.

У Синсюэ обернулся и увидел, что Сяо Фусюань стоит у окна второго этажа и смотрит вниз.

Он посмотрел вдоль поля зрения Сяо Фусюаня и увидел, что под павильоном Циу прямо на них несутся бесчисленные мечущиеся «дождевые черви». В брызгах грязи и густом тумане был также человек, неуклюже приближающийся вместе с демонами.

У Синсюэ на мгновение остолбенел:

— Это и есть И Ушэн? Он...

— В паломничестве? — Сяо Фусюань ответил на его вопрос прежде, чем он успел его задать.

Говорили, что в полночь, когда нечистая энергия была самой сильной или когда входил сильный захватчик, все демоны на острове Цветка персика неудержимо двигались к этому сильному существу.

Это был непреодолимый природный инстинкт демонов.

Глава 9 - Убийство

Обычно, прежде чем войти в уединение, И Ушэн ставил некоторые ограничительные барьеры внутри павильона Циу, чтобы люди случайно не вошли и не потревожили его.

Конечно, все ученики знали правила, но вполне возможно, что некоторые вновь присоединившиеся ученики не будут строго следовать им. Кроме того, на острове Цветка персика жил А-Яо, сумасшедший, который часто бродил по округе.

На данный момент эти ограничения пока еще действовали. Похороненные демоны все еще были заблокированы перед маленьким зданием, не в силах продвинуться ни на сантиметр вперед.

А когда все перестало двигаться, единственное, что могло по-прежнему идти вперед, стало особенно бросаться в глаза.

И Ушэн был этим «единственным».

Вскоре прибыла и почти тысяча учеников ордена Хуа. Они все резко остановились, глядя на И Ушэна с ужасом и шоком.

—  Что происходит?

— Разве господин И Ушэн не должен находиться в уединении?

— Ага!

— Тогда почему он здесь? Среди демонов?

После этих слов все погрузились в гробовое молчание.

Это было потому, что все уже знали ответ — то, как И Ушэн спотыкался и как нетерпеливо бросался к зданию, было слишком очевидно.

Он не был связан с демонами, он был одним из них.

Как и те, кто был похоронен в земле, он был привлечен неким сильным существом и всю ночь бегал по острову Цветка персика.

Никто из учеников ордена Хуа не ожидал, что такое произойдет. Все застыли на месте, не зная, что делать.

Один из учеников не успел вовремя остановиться и вывалился из толпы.

— Берегись...

Среди тревожных вздохов этот человек скатился в грязь вместе с демонами. Он закричал, когда попытался подняться и убежать.

Это был не кто иной, как А-Яо.

— А-Яо!

— А-Яо, вернись...

Ученики, стоявшие впереди, попытались протянуть руку и помочь ему, но внезапно И Ушэн повернул голову.

Его тело не двигалось, только шея изгибалась не по-человечески.

— А-Яо... Значит, это А-Яо...

И Ушэн дважды окликнул его, почти вздыхая, а потом вдруг маняще согнул палец…

А-Яо, который пытался подняться с земли, казалось, кто-то тащил по воздуху. Через секунду он уже стоял перед И Ушэном.

И Ушэн схватил его за шею и потащил в здание.

А-Яо!!!

— Мастер…

Ученики уже подняли мечи. Энергия мечей почти тысячи человек поднялась, как яростный ветер, но все они не решались атаковать.

Среди них были те, кто называл И Ушэна своим мастером, а также те, кто был спасен им же. Даже те, кто не был ни тем ни другим, все равно пили укрепляющий физически и питающий ци ученический суп, приготовленный И Ушэном.

Несмотря на то, что И Ушэн казался демоном, они все еще не могли заставить себя напасть.

Но если они будут продолжать ждать, с А-Яо будет покончено!

Демоны всегда голодны. А когда они голодны, они едят. Они питались сырой плотью и душами.

И Ушэн уже несколько дней находился в уединении. Он умирал с голоду.

***

А-Яо бил кулаками и пинался, отчаянно сопротивляясь.

Схваченный за шею, он не мог кричать. Он мог только издавать слабые искаженные звуки.

Энергия меча хаотично вылетала из его тела, поражая все в комнате. В одно мгновение в доме воцарился беспорядок.

И Ушэн был ранен энергией меча в нескольких местах, из ран хлынула кровь. Но казалось, что он их не чувствует. Он поднял А-Яо и придвинулся ближе, чтобы почувствовать запах живого человека.

На тыльной стороне его ладони появилась сине-фиолетовая вена, отчего кожа стала тонкой, как бумага.

— Кха... кха... — шея А-Яо стала темно-красной, почти пурпурной. Он изо всех сил пытался сфокусировать взгляд на И Ушэне.

И Ушэн бесстрастно проигнорировал его и положил другую руку ему на макушку.

В следующую секунду А-Яо внезапно застыл, а затем начал неистово дрожать.

Это была реакция, вызванная тем, что его дух медленно высасывался из тела. Хотя он был сумасшедшим, он все еще ясно чувствовал страх.

Наконец он издал оглушительный крик и схватил И Ушэна за руку.

Охваченный непреодолимым страхом, он наконец выдавил слово:

— Мастер…

И Ушэн замер.

Его пальцы дрогнули.

Это было так, как если бы оставшееся духовное сознание пыталось подавить естественный инстинкт демона.

К сожалению, оставшегося сознания было слишком мало.

Он слегка изогнулся и открыл рот, но прежде чем успел сказать «Яо», его пальцы снова сжались.

— А-А-А...

А-Яо страшно закричал.

Внезапно весь дом засыпало снегом. Свет был настолько ослепителен, что заставил И Ушэна сделать шаг назад.

В следующее мгновение гигантский призрак меча спустился прямо со второго этажа и рухнул на землю перед И Ушэном.

И Ушэн резко отпустил то, что держал в руке.

Сильная энергия меча отбросила его в сторону, он врезался в деревянную колонну и харкнул кровью.

Когда он снова поднял глаза, Сяо Фусюань и У Синсюэ уже стояли перед ним.

А-Яо лежал на земле и непрерывно кашлял.

Ему хотелось бежать, но руки и ноги все еще были слабы. После недолгой борьбы он просто перевернулся и рухнул на землю, задыхаясь.

— Этот маленький дурачок будет жить? — У Синсюэ наклонился и проверил дыхание А-Яо.

Сяо Фусюань взглянул на его движения, затем прижал тыльную сторону указательного пальца ко лбу А-Яо.

— Он будет жить.

Его еще не высосали досуха, большая часть его духа все еще была там.

— Тогда ему очень повезло, — У Синсюэ убрал руку от А-Яо и, подражая Сяо Фусюаню, коснулся лба А-Яо тыльной стороной указательного пальца.

Но его прикосновение не возымело никакого эффекта.

Сяо Фусюань: «...»

Сяо Фусюань:

— Что ты выяснил?

У Синсюэ:

— Его голова горячее моей руки.

С этими словами У Синсюэ встал и повернул голову, чтобы посмотреть на И Ушэна. Секунду спустя он осторожно протянул руку.

Сяо Фусюань: «...»

Он быстро остановил У Синсюэ и оттащил назад. Затем сам протянул руку, чтобы проверить дух И Ушэна.

И Ушэн отличался от А-Яо.

Он был полон демонической энергии, полностью отталкивая небесную энергию, исходящую от Сяо Фусюаня, а также создавая яростную реакцию.

Внезапно он вскочил и попытался вырваться из-под ладони Сяо Фусюаня. Ему это не удалось, так как он оказался прижат лицом к земле.

Сяо Фусюань давил ему на спину всего несколькими пальцами, но сила была невероятна.

И Ушэн отчаянно сопротивлялся. Его волосы были развязаны, одежда помята, а меч, который он нес, упал на землю.

Чтобы убедиться, что он не потянется за мечом, Сяо Фусюань решил отбросить его ногой. Но как раз в тот момент, когда он собирался это сделать, он услышал, как У Синсюэ спросил:

— Сяо Фусюань, что это за штука у него на шее?

Хотя У Синсюэ и утверждал, что он всего лишь простой «смертный», он казался необычайно смелым. Сейчас он сидел на корточках перед И Ушэном и указывал одной рукой на его воротник.

Сяо Фусюань нахмурился. Как раз в тот момент, когда он хотел сказать, чтобы У Синсюэ отошел, он увидел, что было на шее И Ушэна.

На первый взгляд это выглядело как шрам, как будто кожа была разорвана, а затем снова срослась.

Ученики-заклинатели часто сражались с демонами, так что иметь какие-то шрамы было обычным делом. Что было ненормальным в этом шраме, так это то, что по краям виднелся намек на чернила.

Как будто раньше там была метка, но теперь она была скрыта шрамом.

— Это может быть знак марионетки? — спросил У Синсюэ.

Метка марионетки была единственной, о которой он знал, так что он мог только догадываться.

— Нет, — Сяо Фусюань присмотрелся повнимательнее. — Но ты не так уж далек от истины.

Затылок был одной из самых важных частей во всем теле. Отметины на этом месте обычно были очень особенными. Метки марионетки были самыми распространенными, но и другие метки, расположенные здесь, также были более или менее связаны с духом и контролем души.

Может быть, И Ушэном кто-то манипулировал, и это заставило его стать таким, каким он был сейчас?

Когда Сяо Фусюань внимательно осматривал метку, беспокойно борющийся И Ушэн внезапно остановился. Его шея несколько раз дернулась, когда он попытался поднять голову.

Его глаза закатились, хаотично двигаясь по сторонам, а затем медленно сфокусировались, глядя прямо на У Синсюэ.

Всего на долю секунды он пришел в себя. Он схватил подол одежды У Синсюэ и зашевелил окровавленными губами.

— Спаси меня... — беззвучно просил он У Синсюэ. — Убей меня...

У Синсюэ смотрел на него сверху вниз.

Другая похожая сцена внезапно вспыхнула в его голове:

Это была тускло освещенная комната, в которой корчился и боролся другой человек, тоже пытавшийся что-то сказать окровавленным ртом.

«Я пожирал многих людей, пока они не опустели».

«Спаси меня…»

«Убей меня…»

«Пожалуйста…»

— Сяо Фусюань, — внезапно раздался голос У Синсюэ.

Сяо Фусюань поднял голову и обнаружил, что его глаза черны, как чернила.

— И Уси, о котором упоминал маленький ученик ордена Хуа, тоже похоронен в Персиковой роще? Значит, он тоже за дверью? — спросил У Синсюэ.

Не дожидаясь его следующих слов, Сяо Фусюань вдруг кое-что вспомнил.

Через мгновение он появился в павильоне.

Все ученики ордена Хуа были в смятении, и глава школы, Хуа Чжаотин, тоже прибыл. Они размахивали длинными мечами, готовые к лобовой атаке. Но потом вдруг увидели, как внутри павильона материализовался дикий ветер, несущий откуда-то неведомые снежинки, блокируя их снаружи, словно непроницаемый барьер.

Сяо Фусюань проигнорировал почти тысячу человек.

Его меч не покидал ножен, он только постукивал кончиком ножен по земле.

Земля начала сильно трястись, и эти твари, зарытые в землю, внезапно вышли на поверхность. Разбросанные конечности и мешки с кожей покрывали весь павильон. Все они были демонами, которые когда-то вторглись на остров, в дополнение к тем людям, которых демоны когда-то убили.

Среди них был и старший брат И Ушэна, И Уси, который, по слухам, был убит У Синсюэ.

Если на шее И Ушэна была отметина, доказывающая, что он был превращен в демона, то… может быть, и на затылке И Уси тоже есть такая же?

Если бы ситуация И Уси была похожа на ситуацию И Ушэна, то разве это не поставило бы под сомнение точность слухов?

Почти без усилий Сяо Фусюань нашел оставшийся от И Уси кожаный мешок.

Эти люди первоначально совершенствовали небесные силы, а затем были заражены демонической энергией после того, как демоны выпили их досуха. При столкновении этих двух сил они могли бы быть похоронены в течение сотен лет и не гнить.

Его лицо все еще выглядело таким же, как и тогда, когда оно было в луже крови. У него была тревожная улыбка, выглядевшая чрезвычайно опасной и пугающей.

Сяо Фусюань видел бесчисленное множество таких вещей, так что его ничто не беспокоило.

Он перевернул голову И Уси и обнаружил точно такую же отметину.

— Разумеется… — пробормотал он себе под нос.

Он как раз собирался убрать метель и позволить людям ордена Хуа увидеть все своими глазами, когда услышал ясный звук. Это был резкий звон из комнаты позади него, как будто кто-то обнажил меч.

Сяо Фусюань был ошеломлен. Он быстро повернул голову и оглянулся на комнату. Но со своего угла он мог видеть только мерцающий свет пламени фонаря.

Окутанный ледяным ветром, он влетел обратно в комнату.

В этот короткий миг И Ушэн, оказавшийся в ловушке под его давлением, теперь лежал в луже крови.

На его лице появилась улыбка, совсем как у брата, когда темно-красная кровь образовала лужу на земле.

И Ушэн был убит своим собственным мечом, и этот меч в настоящее время находился в руках сумасшедшего А-Яо.

На первый взгляд вся эта сцена, казалось, указывала на то, что сумашедший А-Яо внезапно поднялся с земли, вытащил меч и покончил с И Ушэном раз и навсегда.

Но лицо А-Яо выглядело таким же удивленным.

Его глаза были широко открыты, и он тяжело дышал. Он недоверчиво уставился на окровавленное лицо И Ушэна, лежащего на земле. Меч в его руках был окутан слоем ледяного тумана, с которого капала кровь.

Сяо Фусюань бросил взгляд поверх растерянного лица А-Яо, внезапно повернувшись к другому человеку в комнате.

Он увидел длинную фигуру У Синсюэ, стоящую рядом с красной колонной. Фонарь находился близко, отбрасывая теплый свет. Обе его руки были пусты и висели по бокам. Из-за большого и широкого одеяния он казался еще выше и стройнее.

Взгляд У Синсюэ прятался в тени черных, как тушь, ресниц, и когда они поднимались, сверкали как утренние звезды.

Глава 10 - Воскрешение

Сяо Фусюань слегка нахмурился.

Казалось, он хотел сказать: «У Синсюэ», но поскольку А-Яо был рядом с ним, он в конце концов промолчал.

Человек у красного столба посмотрел на него, и через мгновение на его лице появилось недоумение: «?».

— Почему ты так на меня смотришь? — спросил У Синсюэ.

Сяо Фусюань поднял подбородок, указал на кровь по всему полу и на сумасшедшего А-Яо, и сказал глубоким голосом:

— Что происходит?

— Ты спрашиваешь меня? У Синсюэ посмотрел на И Ушэна, лежащего на земле, и на мгновение замолчал.

Ранее, когда он бегал по всему острову Таохуа с демонами, он был полон энергии. Теперь, стоя у лужи крови, его голос стал тише, а бледная кожа придавала ему усталый вид.

Увидев это выражение, Сяо Фусюань слегка нахмурился, моргнул и отвернулся. Он не захотел снова спрашивать.

Прежде чем У Синсюэ успел заговорить, он сказал:

— Забудь об этом.

Он протянул обнаженный меч, затем осторожно кончиком ножен ударил по руке А-Яо.

А-Яо резко отдёрнул руку, и окровавленный длинный меч упал на землю с грохотом. Серебряная кисточка и нефритовый кулон на рукояти меча пропитались кровью, но слова «И Ушэн» на кулоне становились всё яснее под извилистыми кровавыми следами.

А-Яо ошеломлённо уставился на нефритовый кулон, а затем упал на землю, как будто вся его энергия внезапно высосалась из него.

Сяо Фусюань поднял полы своего халата и присел перед И У Шэном, затем коснулся его лба тыльной стороной пальца. Он собирался проверить его духовное состояние, как вдруг человек у красного столба двинулся.

Свет от лампы освещала только его серую тень, которая двинулась от красного столба и остановилась рядом с Сяо Фусюанем, затем превратилась в фигуру человека.

Сяо Фусюань замер и бросил взгляд в сторону. Он увидел У Синсюэ, невинно присевшего на корточки рядом с ним.

Он посмотрел на обессиленного А-Яо, а затем повернул голову и мягко сказал:

— Сяо Фусюань, ты не думаешь, что было что-то странное в его поведении?

— … — Сяо Фусюань.

Это ещё надо думать? Разве не очевидно?

Выражение его лица стало неописуемым.

Но он ничего не сказал и только уставился на У Синсюэ, ожидая, что тот продолжит.

Оказалось, что другая сторона тоже смотрела на него. Казалось, он ждал ответа и не планировал продолжать. Он выглядел настолько спокойным, что его можно было считать «послушным».

— …

Сяо Фусюань не был тронут этим.

Через мгновение он пошевелил губами:

— Так что же произошло за тот период, когда я отправился на поиски И Уци?

У Синсюэ немного подумал, а затем ответил:

— Сначала он упал на землю, но затем резко вскочил, как будто проснулся от кошмара. Затем он внезапно выхватил меч И Ушэна и бросился вперёд.

— Тогда?

— Потом всё стало ещё более странным. Одним ударом меча он убил И Ушэна.

На теле И У Шэна была только одна рана от меча, прямо в центре груди, ни на миллиметр не отклонившись, прямо и резко. Казалось, что одним ударом всё закончилось, не было никаких лишних движений.

— Ты уже видел таких сумасшедших? — спрсил У Синсюэ

— ... Да.

У Синсюэ кивнул:

— Тогда всё понятно. Если ты видел их раньше, то должен понимать, о чём я. Когда безумец становится возбуждённым, у него много силы, но руки у него неустойчивые. Чем больше он возбуждён, тем сильнее дрожат. Но этот маленький безумец не только не дрожал, даже его лицо ничего не выражало. Я думаю…

Он посмотрел на А-Яо, в тишине казалось, что он немного задумался. Затем он отвел взгляд и снова посмотрел на Сяо Фусюаня:

— Его, вероятно, кто-то использовал.

— …

— Как ты думаешь, кто его использовал?

— …

Сяо Фусюань был ошеломлён и бесстрастно смотрел на него.

После долгого мгновения он холодно усмехнулся:

— Я не знаю, возможно, это я его использовал.

После этого он перестал смотреть на У Синсюэ, который тоже, казалось, был ошеломлён его ответом и больше ничего не спрашивал.

Спустя долгое время он услышал «о» от У Синсюэ.

…

Да, он ещё осмелился сказать «о».

Сяо Фусюань бесстрастно постучал по голове И У Шэна, и действительно, раздался глухой звук, как у многих умерших до этого. Только под этим глухим звуком слышался почти лёгкий вздох.

Сяо Фусюань был на мгновение ошеломлен. Он почти сразу схватил левую руку И У Шэна, большим пальцем надавил на его запястье и провёл вверх.

Он увидел, как под кожей И У Шэна слегка вздулась линия, и в следующий момент это выпуклая область, как змея, поползло вверх. Прошло через руку, шею, а затем дальше вверх.

Расширенные зрачки И У Шэна, вдруг сфокусировались. Затем его глаза тоже задвигались, и в глазах появился слабый отблеск света лампы.

Словно... Он вернулся к жизни!

— Сяо Фусюань, — внезапно прозвучал голос У Синсюэ даже забыв, что А-Яо всё ещё здесь. Его взгляд изначально был опущен, но теперь он поднял голову и смотрел на И Ушэна, не моргая. Через секунду он немигающим взглядом уставился на Сяо Фусюаня.

Сяо Фу Сюань видел это краем глаза, но не повернул голову, только ответил «мм».

Он не переставал двигаться. Как только И Ушэн собирался открыть рот, чтобы заговорить, он быстро вытащил из ниоткуда две длинные черные ткани и закрыл рот и нос.

— Что это значит...? — спросил У Синсюэ.

Сяо Фусюань объяснил:

— Этот меч просто рассеял остатки демона внутри него. Теперь то, что у него во рту – это последние остатки души, оставшиеся после того, как их пожрал демон.

Естественно, человек не может быть воскрешён после смерти. Для живых существ, которых пожирали демоны и злые духи, освобождением могла считаться только смерть.

Но легенда гласит, что у Бессмертной столицы был метод, который использует ци бессмертного, чтобы сохранить остаток души. Пока эта энергия не утратится, душа может продержаться какое-то время.

Хотя этот метод существовал, он использовался редко.

Это было связано с тем, что, будучи бессмертным, он или она больше не могли вмешиваться в дела смертных по своему желанию.

У бессмертных свои правила. Наказание или награда, жизнь или смерть, спасение или не спасение – всё должно следовать небесному пути. Иначе, если сегодня вмешаться в одно, а завтра в другое, мир смертных погрузится в хаос.

Сам И Ушэн был в растерянности.

Он освободился от одержимости демоном, и у него больше не было той жуткой улыбки. Под теплым светом он выглядел почти мягким, совершенно не таким, как раньше. По сравнению с его растрепанным видом, он был совершенно другим человеком.

Он крепко нахмурился, хотел заговорить, но почувствовал, что его рот и нос плотно закрыты черной тканью.

— Мм-мм.

И Ушэн протянул руки, чтобы стянуть черную ткань вниз, но У Синсюэ помешал ему.

Отмахнувшись от руки, он повернулся и спросил Сяо Фусюаня:

— Мы не должны их снимать, верно?

— … — Сяо Фусюань.

Он сказал И Ушэну:

— Ты умрешь, если сделаешь это.

И Ушэн издал еще несколько приглушенных звуков. Хотя она была настолько тугой, что было неудобно, он всё же опустил руки обратно.

У Синсюэ внезапно спросил:

— Тогда, он теперь живой?

Сяо Фусюань покачал головой.

Но это было не так. Это была просто какая-то остаточная душа. Хотя у него была поддержка ци бессмертного, никто не знал, сколько ещё он продержится. Из-за того, как редко использовался этот метод, о деталях почти никто не знал.

— Нет? — снова тихо спросил У Синсюэ.

Сяо Фусюань помолчал мгновение, прежде чем ответить:

— Немного.

— О, — кивнул У Синсюэ.

После этого его вялость, казалось, исчезла.

Когда И Ушэн поднялся с земли, У Синсюэ смотрел на его запястье, его большой палец, висящий сбоку, бессознательно дернулся, и он сам этого не заметил.

Он подмел свою мантию и встал.

Собираясь посмотреть, что происходит снаружи с людьми из секты Хуа, он услышал низкий голос Сяо Фусюаня:

— Хочешь научиться?

У Синсюэ замер, а затем обернулся и спросил:

— Чему?

Сяо Фусюань взглянул на И Ушэна, затем снова посмотрел на руку У Синсюэ.

Только тогда У Синсюэ понял:

— Ты говоришь о методе, который можно использовать для спасения людей?

— У меня нет ни капли силы бессмертного, у меня нет никаких достоинств, — сказал он после короткого смешка. — Я не являюсь кем-то особенным, я не могу научиться чему-то подобному. Вы просто хотите посмеяться надо мной?

— Нет.

— Кроме того, — продолжил У Синсюэ, — в книгах, которые я читал, говорится...

Опять эти книжки...

Сяо Фусюань молчал, ожидая его следующих слов. Но У Синсюэ внезапно остановился.

— Что говорится?

— Говорится...

У Синсюэ взглянул на И Ушэна и А-Яо, а затем загнул пальцы.

— … —Сяо Фусюань.

Он слегка наклонил голову, подходя ближе.

У Синсюэ сказал тихим голосом:

— Во всех рассказах говорится, что между бессмертными и смертными есть разница, и что бессмертные не могут вмешиваться в жизнь и смерть людей. Ты только что спас И Ушэна, а теперь хочешь научить его, простого смертного, немного бессмертной технике. Разве это не… нарушение правил небес?

Ближе к концу своей речи он слегка улыбнулся и посмотрел на Сяо Фусюаня.

был высоким, с худыми и острыми линиями челюсти. Когда он наклонил голову, эта линия стала еще более четкой. Во время разговора она слегка двигалась.

Сяо Фусюань с безразличным выражением лица выслушал и сказал: «мм».

Мгновение спустя он сказал:

— Нет. Бессмертная столица уже исчезла. Я тоже больше не какой-то Небесный Бессмертный, — он взглянул на У Синсюэ. — Я просто некое духовное сознание, которое вошло в этот сосуд. Разве ты не превратил меня в марионетку?

Глаза У Синсюэ сверкнули.

— Как могут марионетки нарушить законы небес Линтая?

После этого он достал из ниоткуда золотой лист и протянул его И Ушэну.

— У меня есть несколько важных вопросов, которые я хочу задать тебе. Когда ты будешь отвечать, просто держись за этот лист бумаги. Таким образом, я смогу тебя услышать твои ответы.

И Ушэн на мгновение замер, а затем взял бумагу.

Больше всего он хотел задать вопрос:

— Зачем спасли меня?

— Есть еще одно дело, в котором мне нужна твоя помощь, — ответил Сяо Фусюань, указав на У Синсюэ. —В твоём состоянии ты способен использовать свою технику Спящих Душ?

И Ушэн кивнул.

— Затем, когда у тебя будет возможность, взгляни на его состояние.

Затем он повернулся, чтобы поговорить с У Синсюэ:

— Он искусен в технике Спящих Душ. Возможно, ты сейчас не понимаешь, но он может понять, откуда твоя душа и куда она должна вернуться, просто протянув руку.

— … — У Синсюэ.

И Ушэн кивнул:

— Я... Я сделаю все, что в моих силах.

— … — У Синсюэ.

На мгновение у него появилось деревянное выражение, но в следующую секунду оно исчезло.

Сяо Фусюань взглянул на него, а затем толкнул дверь, сказав И Ушэну:

— Сейчас есть ещё одно более важное дело. Поговори с людьми из своей секты и объясни им всё, например, слухи тех лет.

Кто бы мог подумать, И Ушэн посмотрел на огромную толпу людей снаружи, а затем сказал:

— Глава секты здесь, я не могу.

Автору есть что сказать:

Извините за долгое ожидание⁓

Глава 11 - Вся история

Хуа Чжаотин и ученики секты Хуа всё ещё были заблокированы снаружи павильона барьером метели.

Сяо Фусюань, который собирался убрать барьер, остановился, услышав, что сказал И Ушэн. Он спросил:

— Не можешь?

И Ушэн с серьёзным выражением лица сказал:

— Он не должен этого слышать.

— У вашего Главы секты тоже проблемы?

— У нас с ним очень похожая ситуация. Прошло много времени, и проблема глубоко укоренилась, так что не стоит его тревожить.

У Синсюэ взглянул на его едва живую душу:

— Много времени – это сколько?

И Ушэн помолчал секунду, а затем тихо сказал:

— Прошло уже больше двадцати лет.

Это было более двадцати лет назад, когда он впервые заметил, что с ним что-то не так.

***

В тот день И Ушэн и его любимый ученик А-Яо возились с новой партией лекарств в зале Цинсинь.

В мире совершенствования существует множество различных лекарств, но все готовят несколько основных её видов: для улучшения культивации, продления жизни, лечения ран, спасения жизни и, конечно, для убийства. Остальные редкие и странные лекарства, которых так много, что их названия не запомнить, изготавливаются каждой сектой для собственного использования и имеют свои особенности.

Таблетка без сновидений[1], например, принадлежит только И Ушэну с острова Таохуа.

[1]无梦丹 wú mèng dān переводится как «пилюля без снов».

Он усовершенствовал это лекарство, потому что в тот год в долине Великой Скорби[2], на главной дороге возле города Юйян. Обычные люди или ученики совершенствования, проходившие через долину, не замечали ничего необычного, но через три дня с ними начинали происходить странные вещи.

[2] ранее упоминалась как Дабэйгу.

На задней части их шеи неожиданно появлялось что-то похожее на метку марионетки. Они начинали испытывать зуд по всему телу, не находя конкретного места, и не могли перестать чесаться. Некоторые в конце концов сходили с ума и царапали себя до крови.

Еще одной проблемой был лунатизм. Ночью они ложились спать и видели во сне, что они очень голодны и ищут еду. После долгих поисков они находили лавку, садились и начинали есть, наслаждаясь вкусом.

Когда они внезапно просыпались, то обнаруживали, что действительно держат что-то в руках и ели всю ночь. Некоторые держали фрукты и овощи, другие — сырую рыбу и мясо, а некоторые… людей.

Это было неотличимо от одержимости демонами, что делало невозможным для огромных сект игнорировать эту проблему.

Они один за другим отправляли людей, чтобы осторожно расследовать и понять суть дела. Но осторожность не помогала, большинство отправленных попадали в ловушку, а тех, кто оставался невредимым, можно было пересчитать по пальцам.

В то время сектой, понёсшей наибольшие потери, была секта Фэн.

Секта Фэн всегда была в хороших отношениях с островом Таохуа, поэтому глава секты Фэн, Фэн Цзюянь, и её старший брат, Фэн Фэй, лично пришли, чтобы попросить лекарства для заражённых учеников их секты.

Как все знали, И Ушэн из острова Таохуа был самым искусным в технике Спящих Душ. Все заражённые люди из долины Великой Скорби лакомились человеческой плотью в своих снах.

Поэтому двери острова Таохуа были буквально сбиты с петель от наплыва посетителей.

И Ушэн совершенствовался в уединении в течение семи дней, без еды, питья, отдыха и сна. Наконец, он изобрел новый вид лекарства – таблетки без сновидений.

Те, кто стал жертвой долины Великой Скорби, должны были принять таблетку без сновидений в течение месяца, чтобы запечатать свою душу на 49 дней. После пробуждения они возвращались к нормальной жизни. Единственный риск заключался в том, что из-за длительного запечатывания души можно было потерять одно из пяти чувств.

Но если прошло больше месяца, то даже употребление баночки с таблетками без сновидений не принесет никакой пользы. В тот момент никто уже не мог их спасти.

И Ушэн совершенствовал таблетки без сновидений в течение всего года, часто без сна и отдыха, что, в свою очередь, спасло бесчисленное количество жизней. Глава секты, Хуа Чжаотин, боялся, что он будет слишком истощён, поэтому он специально проинструктировал учеников секты не беспокоить И Ушэна по пустякам. Он даже выбрал горстку учеников, которые помогли ему прибраться в зале Цинсинь.

К концу того года, примерно в декабре, долина Великой Скорби была закрыта уже месяц, и новых случаев заражения не было.

И Ушэн наконец-то смог немного отдохнуть.

В тот день в цветочном горшке была закопана последняя партия таблеток без сновидений.

— Эти таблетки без сновидений не то же самое, что обычные лекарственные таблетки. Им нельзя касаться огня, и их не помещают в печь для приготовления лекарств. Их нужно тщательно закапывать в чистый песок на глубину три фута, и каждый день поливать свежей родниковой водой и…

Как раз в тот момент, когда И Ушэн только что инструктировал А-Яо, он внезапно почувствовал легкий зуд в задней части шеи. Он нахмурился и немного почесал его.

— А родниковая вода лучше всего, если она замёрзшая. И помни, нельзя... — говоря это, он почувствовал новый зуд, поэтому он передал лопатку для пилюль А-Яо и отошёл в сторону.

После того, как он почесался, он внезапно почувствовал жгучую боль в затылке, и поэтому быстро развернулся, чтобы вернуться в зал.

Только он повернулся, как услышал тихий возглас А-Яо:

— Учитель, у вас на затылке течет кровь, я принесу мазь для остановки кровотечения.

Почесался несколько раз, и уже кровь?

И Ушэн был озадачен и махнул рукой:

— Не нужно, продолжай закапывать таблетки без сновидений, я пойду в свою комнату.

В комнате был младший ученик, который убирался в аптечном шкафу и кровати.

Увидев, что И Ушэн входит с окровавленными руками, он быстро достал мазь для остановки кровотечения:

— Учитель, позвольте мне помочь вам.

И Ушэн взглянул на свои пальцы, покрытые песком и кровью, и не стал отказываться. Он сел у стола, ожидая, пока ученик нанесет мазь. Прошло некоторое время, но ученик все не начинал.

— Что случилось?

— Учитель, вы... — голос ученика был едва слышен.

И Ушэн повернул голову и обнаружил, что тот держит лекарство с бледным лицом.

— Почему ты такой бледный? Ты же видел много ран и порезов, почему тебя так напугали несколько царапин? — И Ушэн улыбнулся, взял полотенце, чтобы вытереть руки, и хотел сам нанести мазь. Но увидел, как пальцы ученика дрогнули, и чаша с мазью упала на пол, разлив мазь повсюду.

И Ушэн замер на мгновение, затем быстро пошел в соседнюю комнату, достал две медные зеркала и посмотрел на себя.

Он увидел в медном зеркале свой затылок, покрытый глубокими царапинами, с кровоточащими ранами, которые совсем не походили на обычные следы от человеческих ногтей, а скорее напоминали следы от когтей.

И под этими несколькими царапинами он мог слабо различить черную отметину, точно такую же, как на шеях зараженных людей из долины Великой Скорби.

Тут же И Ушэн почувствовал холодок по спине.

Он отложил медное зеркало и начал рыться в шкафах, пока не нашел оставшиеся таблетки без сновидений из предыдущей партии.

Обычно одной таблетки было бы достаточно.

Он проглотил одну таблетку, не успев даже переодеться, и лег на кровать. Он лежал с открытыми глазами до темноты, но не почувствовал никакого эффекта запечатывания души.

Он снова встал с кровати, дрожащими пальцами схватил всю баночку и высыпал горсть таблеток без снов, проглотив их все… На этот раз он заснул, но душа осталась незапечатанной.

Он сам создал таблетки без сновидений, поэтому знал эффекты лучше, чем кто-либо другой. Для инфекции, которая длится дольше месяца, они будут бесполезны, независимо от того, сколько их было употреблено.

Поэтому он не помнил, что произошло дальше.

Но хотя он ничего не мог вспомнить, он всё же знал, что произойдет – демон, живущий в его теле, испугается, быстро поглотит его плоть и душу, став владельцем его тела. «Он» по-прежнему будет делать то, что обычно делает каждый день, не вызывая подозрений, а затем будет ждать, пока не наступит голод.

Демон будет периодически испытывать невыносимый голод и нуждаться в человеческой плоти и душе для пропитания.

В крайне редких случаях И Ушэн немного восстанавливал свое сознание. Как будто остатки его души не хотели уходить, все еще крепко цепляясь за свою силу.

В первый раз, когда он ненадолго пришел в себя, он увидел, что младший ученик, который ранее помогал ему с мазью, убирает пыль у книжного шкафа и кланяется ему, называя “учителем”. Он попытался постучать по затылку ученика и услышал пустой звук, как от деревянной рыбы[3].

[3] Деревянная рыба (木鱼, mùyú) — это традиционный китайский музыкальный инструмент, которая издает резкий, пустой звук при ударе.

Второе кратковременное пробуждение произошло в ту холодную ночь двадцать пять лет назад. А-Яо, как сумасшедший, плакал и кричал перед залом. Его старший брат И Уци лежал, жутко улыбаясь, в луже крови. Его жена, дочь и отец были избиты, их тела издавали пустые звуки, как у того младшего ученика.

Рожденный в секте совершенствования, он когда-то был элегантным и талантливым. Но в ту ночь он внезапно почувствовал чувство превратности судьбы.

Он помнил очень ясно, что той ночью он израсходовал всю свою духовную силу, борясь за то, чтобы обрести хоть немного сознания, и направился прямо в зал Цзяньхуа, где находился глава семьи. Он хотел сообщить Хуа Чжаотину, чтобы тот снял его с должности старейшины четырех залов, передал его дела другому, а затем убил его.

Поскольку демон в его теле не позволил бы ему совершить самоубийство, ему нужно было найти кого-то, кто мог бы удержать его и убить.

И Ушэн, спотыкаясь, добрался до зала Цзяньхуа и, не заботясь о приличиях, толкнул дверь.

Хуа Чжаотин нёс чайник с длинным носиком, наклонившись, чтобы полить цветочные горшки у стены. Услышав шум, он обернулся с изможденным лицом. Он указал на И Ушэна, сказав:

— Как ты смеешь! Если бы ты был учеником этой секты и ворвался в мой зал Цзяньхуа вот так без моего разрешения после того, как я установил приказ о запрете, ты был бы сурово наказан.

И Ушэн не ответил. Он чувствовал, что его сознание вот-вот исчезнет. Он должен всё объяснить до этого момента.

Он толкнул стол и схватил Хуа Чжаотина за руку:

— Глава секты...

В тот момент, из-за большой силы, которую он использовал, его захват заставил Хуа Чжаотина удариться о стол и наклониться вперёд.

И Ушэн увидел заднюю часть его шеи.

На задней части шеи Хуа Чжаотина также были частично зажившие царапины, а под этими царапинами также были следы черной отметины.

Зрачки И Ушэна сузились, и ледяной холодок пробежал по его голове и ногам.

— Что с тобой? — спросил Хуа Чжаотин.

Слова И Ушэна застряли у него на языке: «Я... Мне нужно уйти в уединение на некоторое время».

***

Лицо И Ушэна было бледным, выражение лица спокойным. Он повернулся и посмотрел на ошеломленного А-Яо:

— А-Яо обычно энергичный и уравновешенный человек, способный справляться с большими делами, к тому же он ученик секты совершенствования. Он не мог сойти с ума только из-за того, что стал свидетелем убийства. На него наложили запретное заклинание, чтобы он не мог говорить.

— Когда я вернулся в зал Циньсинь, я успел сделать только одно, — сказал И Ушэн тихим голосом. — Я наложил на него еще одно запретное заклинание. Под двойным заклинанием никто на острове Таохуа не сможет его снять. Пока действует заклинание, он будет безумен. Я боялся, что после того, как он проснётся, он скажет вещи, которые не следует говорить. На этом острове никто не может ему помочь.

Ведь А-Яо вырос под присмотром И Ушэна и был свидетелем смерти И Уци. Придя в себя, он обязательно захочет рассказать И Ушэну. Если он снова увидит метку на затылке И Ушэна, то, скорее всего, его ждет та же участь, что и того ученика.

— После этого я так и не пришел в сознание, вплоть до сегодняшнего дня, — И Ушэн посмотрел в темноту ночи снаружи, на силуэты людей за барьером метели. — Если не тревожить демона, он может прожить двадцать пять лет. Глава секты, следуя пути меча, был одним из немногих за сто лет, кто был близок к вознесению. Если демон в его теле будет потревожен, никто не сможет его остановить, и тысячи учеников на острове Таохуа, вероятно, тоже…

Он не успел договорить, как рядом сверкнула тень меча.

— ? — И Ушэн. — Ты… ни в коем случае не должен! — И Ушэн не мог развернуть бумагу, в панике забыв о вежливости, крикнул, чтобы остановить.

— Эх, поздно кричать, отдохни. — У Синсюэ потянул его за руку и повернулся. — Как ты оцениваешь его силу? — У Синсюэ, увидев Сяо Фусюаня с ледяным мечом, спросил И Ушэна.

— Почти вознесение! — тяжело повторил И Ушэн.

— О, почти — Сяо Фусюань легкомысленно повторил.

В тот момент, когда его голос затих, тень меча уже пересекла небеса, превратившись в тысячи золотых лучей, сопровождаемых громом девяти небес, и точно ударила по Хуа Чжаотину, прорывая ослепительный барьер метели.

Автору есть что сказать:

Извините за долгое ожидание, кланяюсь

Немного ненужных пояснений:

邪魔 (xié mó) – в тексте это демоны или злые духи, но значит всё это одно и то же, я их вперемешку использую

Барьер метели с оригинала переводится, как барьер ветра и снега 风雪 (fēngxuě)

Глава 12 - Колокольчик снов

В глазах толпы учеников секты Хуа, глава секты Хуа Чжаотин не прикасался к своему мечу в течение очень долгого времени.

После падения Бессмертной Столицы, культиваторы, которые были ближе всего к вознесению, стали непревзойденными в мире, и никто не мог им противостоять.

Хотя в последние годы демоны стали более активными и дерзкими, Хуа Чжаотин редко приходилось серьёзно использовать свой меч. В последний раз это было очень давно, в поле Цзямина[1]. Тогда секта Хуа столкнулась[2] с людьми из города Чжаое. Черный Бодхисаттва[3], не зная, что он помогает лорду У Синсюэ в каком-то злодеянии, был остановлен одним ударом меча Хуа Чжаотина.

[1] 葭 (jiā): камыш, тростник; 暝 (míng): сумерки, темнота; 之 (zhī): показатель принадлежности, аналог английского “of”;野 (yě): поле, дикая местность. Вместе “葭暝之野” можно перевести как “Поле камыша в сумерках” или “Сумеречное поле камыша”.

[2] 狭路相逢 (xiá lù xiāng féng) - “встретиться на узкой дороге”, что означает столкновение лицом к лицу, часто враждебное.

[3] 黑菩萨 (hēi pú sà) Черный Бодхисаттва – это, вероятно, вымышленный персонаж или образ, используемой в тексте. В буддизме бодхисаттва – это существо, обладающее бодхичиттой, которое находится на пути к пробуждению (состоянию Будды).

Хуа Чжаотин культивировал путь меча. Хотя в обычной жизни он вежлив и обходителен, это лишь потому, что он долгое время занимал пост главы секты и привык к делам сект.

Любой, кто видел его атаку, знает, что его культивирование меча несло в себе естественный восторг и властность, которые пронзали небеса.

Среди тех, кто был близок к вознесению, может он и не самый сильный, но с ним действительно не стоит связываться.

И в тот момент, когда золотой луч меча пронзил облака, ученики секты Хуа услышали громкий металлический лязг. Звук разнесся по всему острову Таохуа – Хуа Чжаотин обнажил свой меч!

Сразу же ученики почувствовали, как закипает их кровь.

Те, кто был в Цзямине в тот день, всё ещё помнят его невероятное мастерство и мощь, когда его меч покинул ножны[4].

[4] 气势如虹 (qì shì rú hóng) - “мощь как радуга”, что означает невероятную силу и величие.

Возможность стать свидетелем этого во второй раз была большой удачей.

Итак, почти тысяча учеников секты Хуа обнажили свои мечи, направив их вслед за Хуа Чжаотином на длинный золотой меч, направляющийся с небес.

Но в ту секунду, когда они пустили в полёт свои мечи, выражение лиц учеников внезапно изменилось!

Потому что они увидели меч Хуа Чжаотина...

истая энергия меча, окружавшая лезвие в прошлом, исчезла, и вместо нее меч был покрыт паутиноподобными красными нитями, которые тянулись от рукояти до самого лезвия. Те, кто был ближе, могли почувствовать сладковатый рыбный запах, исходящий от меча.

В тот момент, когда он обнажил меч, все тела, головы и останки демонов во дворе были потревожены.

Неправильно!

Это действительно неправильно!

С мечом что-то не так!

В сердцах учеников бушевал шторм, но затем в их головах возникла другая мысль:

Что, если проблема кроется не в мече?

А что, если... Глава секты, который всю ночь вел их на охоту за демонами, на самом деле не планировал их ловить, а вместо этого был в паломничестве, как и остальные демоны и господин И Ушэн?

В течение последних двадцати пяти лет все ученики на острове Таохуа приходили в Зал Наказаний утром и вечером каждого дня. Это было сделано для того, чтобы никто, одержимый демоном или злым духом, не мог смешаться с людьми. Даже сам Старейшина Зала Наказаний не был исключением в прохождении испытаний.

Но этот приказ был отдан Главой секты, и только два человека так и не были проверены. Одним из них был слабый И Ушэн, который часто совершенствовался в уединении, а другим был сам глава секты, Хуа Чжаотин.

Ученики чувствовали, как их головы немеют! Однако всё было уже слишком поздно. Они успели только поднять головы...

И увидели, как тысячи летающих мечей, не успев приблизиться к золотому свету, превратились в пыль. В мгновение ока они рассеялись.

Словно исчезающее облако, осколки разлетелись в одно мгновение.

Ученики дрожали от страха. Как будто их дух был вырван из их тел, они не могли чувствовать ничего, кроме онемения в руках, держащих ножны мечей.

В одно мгновение почти тысяча человек потеряли своё духовное оружие.

Они могли только широко открытыми глазами и смотреть на окровавленный красный меч Хуа Чжаотина, который был покрыт демонической энергией. Меч был направлен вверх, врезаясь прямо в золотой свет.

Цзинь – раздался звук столкновения золота и камня.

В мгновение ока яркий свет ослепил всех, заставив их закрыть глаза, а затем они услышали некий лязгающий звон.

Они с трудом открыли глаза и увидели, как гигантский золотой меч упирается в остриё меча Хуа Чжаотина, неумолимо давя вниз, не теряя ни капли силы и мощи.

Хуа Чжаотин был ошеломлён.

Он никак не ожидал, что найдется меч, который он не сможет остановить, и его лицо стало крайне мрачным.

Затем он понял, что его меч не только не мог остановить гигантский золотой меч, но и под предельной остротой этого золотого мечаа, его меч казался детской игрушкой. По мере того, как золотой меч продолжал давить, на его мече начали появляться трещины, и он начал медленно ломаться.

В конце концов, Хуа Чжаотин отпустил меч. Рукоять упала на землю, и его ноги глубоко погрузились в землю под ним, и он выплюнул полный рот черной крови.

Тысяча человек на месте не ожидали такого исхода. Они были ошеломлены, а в их сердцах бушевал шторм.

— Кто, чёрт возьми, находится в павильоне Циу?

Точнее, они должны были спросить: «Кто те двое гостей, которые исчезли из гостевой комнаты посреди ночи?»

Господин города и его марионетка, один из них должен быть демоном в человеческом обличье. Это было единственным объяснением паломничества, которое привлекло всех демонов острова.

Но если даже старейшина И Ушэн и глава секты Хуа Чжаотин не смогли их остановить, кто же этот демон в человеческом обличье?

Думая об этом, они сильно испугались.

Все ученики думали об одном и том же. Слухи, которые пришли этим ранним утром: Северная Территория Цанлана рухнула, Повелитель Демонов У Синсюэ, запертый там, возможно, всё ещё жив и даже вышел оттуда!

Ученики переглянулись. Когда в их головах промелькнуло множество мыслей, их лица побледнели.

Но в следующий момент они снова были потрясены.

Потому что гигантский золотой меч разбил меч Хуа Чжаотина. Он с грохотом вонзился в землю, продолжая вибрировать от остаточной силы.

Когда золотой свет рассеялся, надпись на гигантском призрачном мече стала чётко видна всем.

На ней было написано слово «Мянь».

Все: …

Все: ???

***

В тот момент, когда толпа погрузилась в шок, Хуа Чжаотин после неудачной контратаки развернулся и превратился в черную тень, мгновенно исчезнув в ночном небе.

Он был так сильно потрясен давлением, что его душа была серьезно повреждена, и он почти инстинктивно вернулся в свое жилище, зал Цзяньхуа. Как только он появился в комнате, еще один золотой меч пронзил его плечо, пригвоздив его к земле.

Острая аура меча послала ударную волну, превратив внутреннюю часть комнаты в руины. Столы и стулья перевернулись, кровать рухнула, а цветочные горшки у стены разлетелись на куски.

Когда У Синсюэ и остальные последовали за ним в комнату, это была сцена, которую они увидели.

— Он... — И Ушэн взял золотую бумагу и подошел к Хуа Чжаотину. Его рука, тянущаяся к нему, дрожала.

Не успел он коснуться его лба, чтобы проверить дух, как услышал тяжелый голос:

— Не умер.

И Ушэн обернулся и увидел приближающегося Сяо Фусюаня.

Когда гигантский меч рухнул вниз, И Ушэн был далеко и не мог ясно видеть золотой меч. Он стоял рядом с самим Сяо Фусюанем, и крича: «Ты… ни в коем случае не должен!» Однако, прежде чем он успел закончить свою фразу, он увидел слово «Мянь» на ножнах меча Сяо Фусюаня.

Это заставило его голос дрогнуть на последнем слове.

Затем он обнаружил, что на бумаге, которую он держал, тоже было написано слово «Мянь», как будто был напечатан незапачканной красной глиной, и его трудно было заметить.

— … — И Ушэн.

Он тогда держал бумагу, с подозрением глядя на человека с мечом, и после долгого молчания спросил:

— Как ваша фамилия?

Видимо, в его вопросе должно быть что-то забавное, так как «Господин города» рядом с ним внезапно начал смеяться.

Человек, который держал меч со словом «Мянь», взглянул на Господина города, а затем бесстрастно посмотрел на И Ушэна. Его губы шевельнулись:

— Сяо.

— … — И Ушэн.

Хорошо.

В общем, после того как прозвучало слово «Сяо», И Ушэн, которому закрыли рот, действительно замолчал, пока не догнал Хуа Чжаотина в зале Цзяньхуа и не увидел его лежащим на земле.

Было бы ложью сказать, что он был равнодушен.

В возрасте четырнадцати лет И Ушэн вступил в секту Хуа. Он познакомился с семнадцатилетним Хуа Чжаотином и одиннадцатилетней Хуа Чжаотай. Он учился вместе с этой парой родных братьев и сестер они стали близкими друзьями на сто лет.

Сто лет для обычных людей – это целая жизнь.

Когда-то в зале учеников секты Хуа он часто засиживался допоздна, занимаясь изготовлением лекарств. Слушая лекции учителя о мечах, он засыпал, а брат и сестра, сидящие позади, будили его.

Это чувство внезапного пробуждения казалось вчерашним, но прошло уже сто лет.

Та улыбающаяся девушка была похоронена в персиковом лесу двадцать пять лет назад. А тот, кто в юности больше всего ненавидел правила, стал самым строгим правилом секты Хуа и теперь жалко лежал перед ним. Его душа была съедена демоном, и он сочувствовал ему.

Поэтому сейчас его больше всего интересовало не что-то другое, а то, жив ли этот человек перед ним, у которого, возможно, не осталось души?

Сяо Фусюань спокойно сказал:

— Я не убил его, а просто подавил этого демона внутри него, чтобы он не мог подняться.

— Хорошо, хорошо, — кивнул И Ушэн, мягко повторяя.

Он был очень напуган, но все же протянул руку ко лбу Хуа Чжаотина. Состояние Хуа Чжаотина было ещё хуже, почти не было никаких признаков оставшейся души, И Ушэн опустил руку.

***

У Синсюэ стоял в стороне, молча наблюдая некоторое время. Он заметил, что пальцы Хуа Чжаотина сжаты, а глаза пристально смотрят в одну точку.

Говорят, что в тот момент, когда люди понимают, что они вот-вот умрут, они всегда подсознательно раскрывают какие-то секреты – они смотрят в сторону места, где что-то спрятано, и смотрят на тех, кто знает вещи, про которые нельзя рассказывать.

Даже демоны не были исключением.

А Хуа Чжаотин в этот момент смотрел на цветочный горшок, на который он каждый день смотрел некоторое время.

В этом горшке росли несколько особых карликовых персиковых деревьев, за которыми очень хорошо ухаживали. Даже зимой они не увядали, их ветви оставались зелеными. Одно из деревьев даже недавно распустило бутоны.

Цветочные горшки были разбиты на куски, а маленькие деревья опрокинулись на землю, влажная земля с корнями была разбросана, обнажая песок и камни под ней.

Зачем сажать цветущие персиковые деревья в песок?

У Синсюэ задумался на мгновение, подошел к горшку, поднял край своей мантии и присел, пальцами перебирая влажную землю и камни.

Он зацепил кусок разбитой глиняной посуды, и раздался звон.

— Что ты ищешь? — Голос Сяо Фусюаня раздался сверху.

У Синсюэ наклонил голову и посмотрел на него, затем продолжил перебирать камни. Через некоторое время он сказал:

— Ты же говорил, что ищешь что-то? Что-то, что кто-то взял и вернул?

Он встал, стряхнул землю с рук и нашел чистую ткань на деревянной полке, чтобы вытереть руки.

— Я заметил, что он постоянно смотрит на это место, поэтому решил посмотреть за тебя.

Услышав это, И Ушэн, всё ещё держа в руках листок бумаги, тоже подошёл.

Он покопался рукой в песке и вдруг замер. Затем его движения стали более энергичными.

В одном из горшков среди камней были закопаны странные предметы – деревянные шпильки, поясные жетоны учеников, резинки для волос и парчовые мешочки для приказов секты Хуа.

Много разных предметов, выглядящих по-разному, и по их состоянию было видно, что они принадлежат разным людям. Все они были закопаны Хуа Чжаотином.

— Кому всё это принадлежит? — У Синсюэ держал поясной жетон и изучал его.

Тело И Ушэна застыло, но через некоторое время он, наконец, ответил:

— Ученикам.

Это были обычные вещи, которые ученики семьи Хуа часто носили с собой. Часто кто-то терял их, и если они пропадали, никто не удивлялся.

У Синсюэ внезапно вспомнил, что ранее сказал ученик в комнате для гостей. Несмотря на то, что каждый должен был проходить через Зал Наказаний утром и днем каждый день, чтобы проверить наличие демонов и злых духов, несколько учеников все равно теряли свои жизни каждый месяц.

Теперь кажется... Причину их смерти можно объяснить.

Но это было довольно противоречиво.

Затем он вспомнил то, что слышал в городе Чуньфань до прибытия в секту Хуа.

Говорили, что секта Хуа охраняет реки и моря, занимая остров Таохуа, но не позволяет никому из простых людей там селиться. Говорили, что остров Таохуа имеет опасное положение и легко может быть захвачен демонами. Если туда пойдут простые люди, они станут легкой добычей, и их жизни будет трудно защитить.

Тогда он подумал, что раз это крупнейшая секта в городе Чуньфань, и у неё так много учеников, если разместить жителей в подходящих местах, то, возможно, удастся их защитить.

Если другие секты могли это сделать, то почему бы не секта Хуа? Это было очень странно.

Теперь, когда он подумал об этом…

Это было похоже на то, что Хуа Чжаотин не мог удержаться от того, чтобы каждый месяц съедать учеников, чтобы насытиться, и в то же время боялся, что простые люди приблизятся к нему.

У Синсюэ держал в руках старый поясной жетон и на некоторое время погрузился в раздумья.

Мгновение спустя он внезапно услышал тихий крик И Ушэна.

Он увидел, как тот вытащил из другого цветочного горшка плоскую чашу с мелкими отверстиями. Открыв её, он увидел, что она полна пилюль.

Никто не знал, как долго эти пилюли были закопаны в цветочных горшках, но в них всё ещё было прикосновение теплого духовного света, указывающее на то, что они хорошо защищены.

И Ушэн тяжело сглотнул, затем медленно произнес:

— Таблетки без сновидений…

Неудивительно, что Хуа Чжаотин каждый день поливал этот цветочный горшок. Логично, что за этими первоклассными цветущими персиковыми деревьями не следует ухаживать таким образом. Если только он подсознательно не заботился о чем-то еще, что считал полезным.

Это были таблетки без сновидений.

Таблетки, которые могут спасти жизнь, если использовать их в течение месяца с момента заражения.

Когда он осознал, что одержим демоном? Он также глотал таблетки без сновидений в больших количествах? Пытался ли он тоже бороться? Он временно пришел в сознание, когда отдал приказ ученикам не приближаться к залу Цзяньхуа?

В ту глубокую ночь, когда я, спотыкаясь, шёл к нему, оставалась ли тогда у него хоть какая-то часть души?

Чем больше думал И Ушэн, тем больше его охватывал холод.

Осколки цветочного горшка порезали ему палец, но крови не было. Осталась только совершенно белая рана, выглядящая довольно устрашающе. Однако он не стал задумываться об этом, так как сразу же начал копаться в последнем цветочном горшке.

На этот раз он выкопал шкатулку.

В тот момент, когда он открыл шкатулку, Сяо Фусюань обернулся, чтобы посмотреть. Он почувствовал остаточную небесную энергию.

Он увидел, что в шкатулке есть круглое отверстие, в котором зажат маленький колокольчик из белого нефрита с серебряной окантовкой. Если он не ошибается, он знает эту вещь. Он назывался «колокольчик снов».

Если встряхнуть его девять раз в разных направлениях, он может создать глубокий сон для человека.

Автору есть что сказать:

Извините, будильник не прозвенел, я опоздала QAQ Если каждое предложение принимать за подсказку и намёки, то точно запутаетесь, милые. Обещайте мне, что будете читать без поиска скрытых смыслов и намёков, хорошо? Если вы будете принимать всё за подсказки намёки, я тоже буду волноваться. О, только что заметила, что сегодня двойная двенадцатая[5], многие дети хотят что-то купить, так что в этой главе я снова раздам красные конверты ~ Все, кто успеет до 12 часов ночи, получат~ Люблю вас~

[5] Двойная двенадцатая” (双十二, Shuāng Shí’èr) — это китайский онлайн-шопинг фестиваль, который проводится ежегодно 12 декабря. Он был создан как продолжение “Дня холостяков” (11 ноября) и стал популярным благодаря большим скидкам и акциям, предлагаемых различными интернет-магазинами.

Глава 13 - Проверка души

— Это... — У Синсюэ долго смотрел внутрь шкатулки, а затем внезапно заговорил.

— О, это колокольчик снов, — И Ушэн был ошеломлён.

В мире смертных колокольчики снов не были редкостью.

Раньше на юго-западе был очень оживлённый рынок. Каждый год третьего марта зажигались фонари в честь открытия рынка, зарево этих костров простиралось на двенадцать ли, освещая горный хребет. На первый взгляд казалось, что небесное пламя спустилось в мир смертных, горя три дня и три ночи.

Этот горный хребет назывался Лохуатай, а этот рынок назывался городом Лохуа[1]. Там продавались всевозможные редкие и странные вещи, и именно там впервые появился колокольчик снов. Затем он распространился в городах Мэн и Ланчжоу.

[1]落花台 (Luòhuā Tái): “Платформа опавших цветов” или “Терраса опавших цветов”. “落花山市” (Luòhuā Shānshì) переводится как “Город опавших цветов”. Также Лохуа можно перевести как "опадающие или падающие цветы". Я оставлю оригинал.

Единственная причина, по которой он был популярен, заключалась в том, что он был маленьким и милым, и люди использовали его на удачу. Говорили, что его ношение защитит от зла и демонов. Если повесить его в спальне, то он поможет хорошо выспаться и видеть приятные сны.

Позже горный рынок Лохуа исчез. Лохуатай стал входом в город Чжаое Логово Демонов; в результате колокольчиками снов перестали пользоваться. Легенды гласят, что они уже полностью исчезли из этого мира, и что их назначение изменилось с усыпления до создания искусственных снов.

Но этот перед ними был другим. Колокольчик снов секты Хуа – не обычная вещь с горного рынка, а небесное сокровище.

Эта вещь действительно может погрузить в одно мгновение человека в сон.

Но говорят, что как только человек погружается в сон, всё прошлое превращается в пепел, и трудно проснуться, если не использовать колокольчик снов.

Когда-то Хуа Чжаотин пытался активировать его, но, несмотря на все свои усилия, язычок колокольчика не двигался, и он был вынужден сдаться. Он также боялся, что это небесное сокровище попадет в руки демонов, поэтому тщательно спрятал его.

Но теперь, Хуа Чжаотин сам стал демоном, так что это небесное сокровище...

И Ушэн немного поколебался, затем поднял колокольчик снов и встряхнул его.

— Дзинь-дзинь, — колокольчик прозвенел дважды.

— … — И Ушэн

Это было невероятно.

Хуа Чжаотин не смог прозвенеть в колокольчик, но И Ушэн смог прозвенеть одним движением. Неужели колокольчик признал его и решил проявить ему благосклонность?

Нет, есть только одно объяснение – колокольчик снов в шкатулке был подделкой.

Рука И Ушэна, держащая бумагу, дрожала:

— Этот колокольчик... этот колокольчик – подделка!

Кто мог это сделать?

И когда?

И Ушэн попытался вспомнить, но последние двадцать лет он провёл как в тумане, мало чем отличаясь от мертвеца. Он не мог разобраться во всём происходящем, сто почти бредил.

— Неужели... — И Ушэн внезапно ударил себя по руке. — У Синсюэ?!

Сказав это, он поднял голову и увидел Господина города, смотрящего на него с очень странным выражением лица.

— … — И Ушэн, — ?

Он отчаянно пытался вспомнить обрывки воспоминаний двадцатипятилетней давности, но так и не смог собрать всё воедино. Он продолжал бормотать:

— На самом деле, этот колокольчик снов уже однажды был утерян, когда У Синсюэ прибыл на остров Таохуа. После этого он снова был найден. Неужели… именно тогда У Синсюэ подменил колокольчик?

Пока И Ушэн говорил, под взглядом Господина города его голос становился тише.

Молодой Господин города посмотрел на него, а затем внезапно улыбнулся:

— В чем дело? Бумага порвалась?

— … — И Ушэн.

На самом деле он не знал, кем был этот Молодой Господин города. Раньше, когда он был одержим демоном, его разум был затуманен. Все, что он помнил, это то, что он хотел найти кого-то, кто покончит с его жизнью, и посреди суматохи этот Молодой Господин города был тем человеком, за которого он ухватился.

В то время он мог смутно ощущать бесформенное давление, исходящее от этого молодого господина, но теперь, казалось, оно исчезло. Это было похоже на ночной туман, то ли есть, то ли нет, казалось неуловимым.

Но несмотря на это, он точно знал, что он не простой человек. И то что он находился рядом с Небесным Бессмертным Сяо, возможно, он тоже был когда-то Бессмертным.

И Ушэн задумался, затем снова посмотрел на драгоценную шкатулку в своих руках.

— Нет, это всё ещё не то. У Синсюэ был человеком, который никогда не вернул бы вещь после того, как её взял. Он бы не стал подменять его на подделку, чтобы обмануть людей, — пробормотал И Ушэн, начиная всё понимать. — Этот колокольчик снов, когда был найден, всё ещё был настоящим. Но за эти годы его подменили.

Все эти годы Хуа Чжаотин никого не подпускал близко, а это означало, что единственным человеком, который мог приблизиться к колокольчику снов, был не кто иной, как он сам.

Вернее... демон внутри него.

Другими словами, демон был тем, кто хотел получить колокольчик снов.

И Ушэн поднял руку и коснулся его задней части шеи.

Шрам всё ещё был там, и отпечаток, похожий на метку марионетки, всё ещё был там. Его ситуация была похожа на ситуации тех, кто стали жертвами Долины Великой Скорби. Но это было само по себе очень странным, потому что он даже никогда раньше не был в Долине Великой Скорби.

Не только он, но и И Уци и Хуа Чжаотин тоже никогда там не были.

Так как же они стали жертвами?

— Бессмертный, позволь мне спросить, — И Ушэн вдруг почтительно поклонился Сяо Фусюаню. — Сколько еще дней может продержаться моя остаточная душа? — он взял бумагу и спросил.

— Трудно сказать. Три-пять дней, не больше десяти, — ответил Сяо Фусюань.

— Хорошо, хорошо, — повторил И Ушэн.

— Что такое? — спросил Сяо Фусюань.

— Я хочу отправиться в Долину Великой Скорби, — тяжело ответил И Ушэн.

— Я не понимаю, как секта Хуа дошла до этого, и я не хочу покидать этот мир, не узнав правду, — сказал И Ушэн. — Раньше, когда я охранял этот остров Таохуа, у меня было много забот. Теперь, когда я нахожусь на грани смерти, мне нечего бояться. Я хочу отправиться в Долину Великой Скорби и попытаться выяснить, что на самом деле произошло тогда. Во-первых, я хочу выяснить, почему произошли все эти события. В будущем, когда я встречусь со старыми друзьями в преисподней, я смогу рассказать, что произошло на самом деле. Во-вторых, я очень хочу найти и настоящий колокольчик снов.

Когда он произнес слово «колокольчик снов», Сяо Фусюань и Молодой Господин города подняли глаза.

Через мгновение Молодой Господин города кивнул и тихо сказал «о».

***

Эта ночь на острове Таохуа выдалась очень напряжённой, и ученики успокоились только после долгих уговоров. И Ушэн привёл закованного Хуа Чжаотина в Зал запечатывания демонов секты Хуа. Он созвал старейшин трёх других залов, чтобы вкратце объяснить случившееся.

Уладив все дела, он взял повозку из Транспортного зала[2], прихватив с собой две баночки лекарств и свой меч, уехал на следующий же день.

[2] “走马堂” “Zǒu Mǎ Táng” (цзоуматан) можно перевести как “Зал бегущих лошадей” или “Зал скачущих лошадей”, я как в анлейте “транспортный зал”.

Перед уходом он попрощался с Сяо Фусюанем и Молодым Господином города. Он снова и снова выражал свою искреннюю благодарность и огромную признательность в течение почти двух часов.

***

Спустя долгое время, в повозке, направляющейся в Долину Великой Скорби.

И Ушэн, обнимая баночки с лекарствами и меч, сидел напротив людей, с которыми он только что прощался.

— … — И Ушэн.

Эти два часа прощания оказались напрасны.

Эта повозка была специально изготовлена сектой Хуа. Она была высокой и просторной. Лошади же были духовными скакунами и выращены на эликсирах и медикаментах. Никаких кнутов не надо было, они дорогу знали хорошо, и во время езды совсем не тряслись. Всё это создавало благоприятную обстановку в повозке.

Но в этот момент этот Молодой Господин города сидел напротив него, а между ними стоял стол. Этот бессмертный с фамилией Сяо, вероятно, не любил сидеть, так как он стоял рядом с ним с мечом в руках, прислонившись к двери повозки.

В общем, он оказался зажат между ними, чувствуя себя очень неуютно, и не имея возможности сбежать.

Конечно, И Ушэн не собирался никуда убегать. Он просто чувствовал, что атмосфера внутри повозки была немного напряженной, и что его остаточная душа не выдержит давления двух великих гор.

Он был очень озадачен тем, почему эти двое идут вместе с ним в Долину Великой Скорби.

Они явно не беспокоились о секте Хуа.

Если у них нет таких причин, то это может быть связано только с колокольчиком снов...

И Ушэн взглянул на стол.

На всякий случай он также взял с собой поддельный колокольчик снов, а шкатулка лежала рядом. Последняя капля небесной энергии в шкатулке уже рассеялась, и она выглядела совершенно обычной.

Он задавался вопросом, как будет звучать настоящий колокольчик снов, и каково это – быть погружённым в сон колокольчика.

И Ушэн попытался отвлечься, но не смог.

В конце концов, он не выдержал и нарушил странную тишину в повозке:

— Э-э-э...

Молодой Господин города, который подпирал рукой голову, поднял глаза, чтобы посмотреть на него, и Сяо Фусюань, который смотрел наружу с мечом в руках, также повернул голову.

И Ушэн подумал и наконец нашёл тему для разговора:

— Кстати, ранее Бессмертный спрашивал меня, могу ли я всё ещё выполнять Технику Спящих Душ?

Как только он сказал это, ленивый взгляд Молодого Господина города наконец исчез. Он медленно выпрямился, всё ещё сидя подперев голову, и его чёрные глаза взглянули на Сяо Фусюаня.

— Это моя вина, я был слишком занят делами в секте и забыл об этом, — с извиняющимся лицом сказал И Ушэн, держа в руках бумагу. Его голос звучал искренне.

Он с трудом нашёл тему для разговора, чтобы оживить атмосферу в повозке, и он не хотел её упускать. Поэтому он не заметил изменения в выражениях лиц двух других людей.

Если бы он заметил, то, возможно, он бы замолчал.

Но он не только не замолчал, но и продолжил:

— Я уже слышал, как ученики в секте говорили, что Господин города прибыл в Таохуа по этому поводу. Они говорили, что душа случайно попала в чужое тело.

Выражение лица у Молодого Господина города выглядело так, будто у него болит лицо, но оно быстро стало снова нормальным, что что можно было подумать, что это просто показалось.

— Мм, всё почти так, как вы сказали, — сказал И Ушэн. — О, это действительно серьёзное дело. Если душа долгое время находится не в своём теле, то со временем это приносит вред обоим. Её всё же нужно вернуть в собственное тело. Хотя такие случаи редки, я действительно сталкивался с ними и могу оказать небольшую помощь.

— Правда? — спросил Молодой Господин города. — Тогда что мне нужно сделать?

— Пожалуйста, положите руку на стол, — сказал И Ушэн и указал на стол.

Молодой Господин города издал «О» и казался очень послушным.

— Прошу прощения, — сказал И Ушэн и положил пальцы на запястье Господина города.

В это время меч Сяо Фусюаня слегка дрогнул, и его взгляд упал на пальцы И Ушэна, ожидая ответа.

Через некоторое время И Ушэн спросил:

— Молодой господин, откуда вы пришли?

— Из города Цюэ, — ответил Молодой Господин города.

— Город Цюэ... Город Цюэ... — И Ушэн пробормотал. — Я никогда не слышал об этом месте. Я полагаю, что это не из этого мира. — Это хорошее место? — возможно, из-за врачебного инстинкта, И Ушэн попытался его успокоить и задал вопрос.

Молодой Господин города улыбнулся. Он опустил глаза, поэтому другие не могли разглядеть выражение его глаз, но говорил неторопливо:

— Хорошее. В моём поместье много людей, они приходят и уходят. Город Цюэ также очень оживленный, с рынками по обе стороны. Весной проводят банкет у извилистого ручья, а зимой – охоту с сотней человек[3].

[3] 百人猎” (Bǎi rén liè) переводится как "Сотня человек на охоте".

Пока он говорил, И Ушэн держал руку на запястье. Через некоторое время он слегка нахмурился.

И Ушэн подсознательно посмотрел в сторону Сяо Фусюаня, и увидел, что на Господина города по-прежнему был устремлён взгляд Сяо Фусюаня, тёмный и тяжёлый. Его губы были сжаты, и никто не знал, о чем он мог думать.

— Звучит как хорошее место, — сказал И Ушэн. —А как вас зовут? — на мгновение помолчав, он снова спросил.

На этот раз он подождал некоторое время, но ответа не последовало.

В повозке на мгновение воцарилась тишина.

Горная дорога была очень длинной, а лошадиный стук копыт не прекращался, что делало эту тишину ещё более неуютной.

И Ушэн нахмурился и, подняв голову, встретился с чёрными глазами Молодого Господина города.

В конце концов, он был Старейшиной одного из четырёх залов секты Хуа, и он встречал многих людей. И уже давно он не испытывал такого страха только из-за одного взгляда. Но это чувство пришло быстро и ушло ещё быстрее.

Потому что Молодой Господин города уже отвёл взгляд, снова выглядя добрым и безобидным. Казалось, он думал о своём имени.

Пальцы И Ушэна дрогнули.

На самом деле, ответит ли этот Молодой Господин города или нет, уже не было важно. В тот момент, когда он заговорил о городе Цюэ, он уже понял. У этого молодого господина не было никаких признаков того, его душа отделена от тела. Его душа и тело были полностью совместимы. Не было малейших следов вмешательства.

Изначально это был он сам.

— Господин... — И Ушэн немного задумался и решил, что как врач, он должен рассказать своему пациенту правду. Хотя это могло временно вызвать у него смущение, но всё же лучше, чем принимать сон за реальность. — На самом деле... — как только он уже собирался объяснить, он вдруг почувствовал, как что-то ткнуло его в талию.

Как практикующий искусство меча, он был очень чувствителен к мечам. Даже не глядя, он понял, что это был кончик ножен меча Сяо Фусюаня.

В следующую секунду он услышал голос Сяо Фусюаня, доносящийся через кончик меча, как будто он говорил только ему.

— Оставь это при себе, скажи что-нибудь другое, — он услышал тихий голос Сяо Фусюаня.

— … — И Ушэн, — ?

Он был в полном замешательстве, не зная, почему он не может сказать правду. Также он не понимал намерений Сяо Фусюаня. Но раз уж Сяо Фусюань так сказал, он не стал спорить.

Он также действительно встречал подобных людей, чаще всего они были родственниками тех, кто был погружен в сон. Они боялись разрушить их иллюзии и причинить боль. В конце концов, слушая описание, город Цюэ действительно был спокойным местом, по крайней мере, намного лучше, чем этот мир.

И Ушэн проглотил свои слова и вместо этого сказал:

— На самом деле, ситуация господина не так уж сложна. Дайте мне несколько дней, и я обязательно верну вас обратно.

В любом случае, ему оставалось жить не так уж и много дней.

Только после того, как он закончил говорить, он поднял глаза и увидел, как Молодой Господин города смотрит на него, казалось, удивлённый этому ответу. Его взгляд скользнул в сторону меча Сяо Фусюаня, а затем вернулся обратно. В следующую секунду он наклонил голову с улыбкой и сказал:

— Тогда буду благодарен за вашу помощб, господин.

И Ушэн быстро кивнул и произнёс невнятное «угу».

Он убрал руки и снова облокотился на стенки повозки, и продолжил держать в руках баночки с лекарствами.

Он был погружён в свои мысли.

— Сяо Фусюань, — внезапно заговорил Молодой Господин города.

Сяо Фусюань поднял глаза.

На мгновение повисла тишина, а затем Молодой Господин города коснулся своего лица и пробормотал:

— Мы давно покинули город Чуньфань. Можно ли избавиться от этой маскировки? А то лицо немного болит.

И Ушэн уже давно знал, что они используют Технику Изменения Внешности. В конце концов, истинный облик Небесного Бессмертного Сяо Фусюаня другой.

Так что он не был слишком удивлён и, как воспитанный человек, не стал задавать лишних вопросов.

Сяо Фусюань поднял два пальца вверх, а затем Техника Изменения Внешности исчезла.

Затем перед ним постепенно начал проявляться истинный облик Господина города.

Это было лицо, известное всему миру. Настолько яркое, что никто не мог забыть, увидев его всего один раз.

Это был... У Синсюэ.

— …

И Ушэн медленно откинулся назад, чувствуя, как его последние остатки души вот-вот рассеются.

Он вспомнил, как ранее спрашивал имя, и У Синсюэ молча смотрел на него, будто бы знал правду.

Затем он вспомнил, что чуть было не рассказал, и его бросило в холодный пот...

Он чуть не схватил У Синсюэ за запястье и прямо не сказал: «Ты и есть этот самый человек, а не какая-то душа вселившаяся в чужое тело». Теперь оглядываясь назад, он был просто в ужасе.

И Ушэн закрыл глаза, не смея шевельнуться и говорить. Он просто оцепенев лежал на месте.

Спустя долгое время он снова ожил в своих мыслях.

Не всё так просто...

У Синсюэ, печально известный Повелитель Демонов, почему он путешествует вместе с Небесным Бессмертным Сяо Фусюанем?

А Сяо Фусюань будучи великим бессмертным, зная, что он и есть настоящий У Синсюэ. Почему он не позволил ему сказать правду и даже подыгрывает… Почему?

Автору есть что сказать:

BGM: Актёр[4].

Ранее возникли некоторые неприятные срочные дела, задержавшие меня. Очень извиняюсь за это.

[4] окей, а теперь ненужные пояснения:

BGM – это сокр. От background music; фоновая музыка.

Песня “演员” (Yǎnyuán) исполняется Джокером Сюэ (Joker Xue), также известным как Сюэ Чжицянь (薛之谦)

Глава 14 - Ясность

Когда карета пересекала город Чуньфань, снаружи начали кружиться хлопья снега, немного залетая внутрь повозки.

Сяо Фусюань слегка коснулся рукоятью меча, чтобы опустить занавески.

Занавеска была сделана из толстого слоя войлока, полностью блокируя дневной свет снаружи. Внутри повозки сразу же стало темно. В карете секты Хуа было всё, включая аккуратно сложенные одеяла, и даже, казалось, было немного благовоний с ароматом лечебных трав внутри грелки.

У Синсюэ держал ручную грелку, которую он принёс с лодки. Он прислонился к стенке повозки, и ему нравилась эта тёплая и в то же время тёмная обстановка. Это заставляло его чувствовать себя расслабленным и сонным.

Держа в руках грелку, он, казалось, спал. Но его глаза были лишь наполовину закрыты. Взгляд из полузакрытых глаз падал на высокую фигуру у двери повозки.

***

Всё было именно так, как и догадывался И Ушэн – У Синсюэ действительно уже знал.

Впервые он осознал, что с ним что-то не так, на острове Таохуа. А-Яо ворвался в комнату, крича и плача. Его рука потянулась, чтобы схватить его, но Сяо Фусюань оттолкнул её. В тот момент он увидел глаза А-Яо.

Глаза безумца всегда были мутными и расфокусированными. Но образ этих двух широко раскрытых от ужаса глаз, смотрящих на него с оконной рамы, внезапно промелькнул у него в голове.

Как будто он уже видел это где-то раньше.

Поэтому он спросил у ученика:

— Кто это.

— Это А-Яо. Он сошел с ума из-за У Синсюэ.

Трудно было описать, что он чувствовал в тот момент. Он мог только вспомнить, что на мгновение замер, а затем подсознательно повернул голову, чтобы посмотреть на Сяо Фусюаня.

Он также не мог понять, почему посмотрел на Сяо Фусюаня.

Может быть, это было потому, что он надеялся, что кто-то скажет ему, что он не тот Повелитель Демонов, и это просто остатки души прежнего хозяина. А может быть... он просто хотел узнать, как отреагирует Сяо Фусюань, если он действительно окажется У Синсюэ.

Он не помнил, кто из старейшин в городе Цюэ сказал ему, что он сообразительный и никогда не показывает свои способности[1].

[1] "显山露水” буквально переводится как “показывать горы и воду”, что означает демонстрировать свои способности или таланты. "从不 显山露水" в контексте переводится "никогда не показывать горы и воду", то есть "никогда не показывать свои таланты".

Тем не менее, он хотел быть в некоторые моменты немного глупее.

К сожалению, это не могло быть так.

Когда он был в гостевой комнате секты Хуа и младший ученик использовал талисман для проверки души, чтобы проверить его душу.

Он думал о многом и, не обращая внимания, подсознательно сменил руку.

Он также не знал почему, он сменил руку, и что произойдёт дальше. Но все казалось естественным, как будто это было то, что он делал всегда.

Он не мог объяснить почему, поэтому он слегка подразнил ученика.

После этого он был постоянно рассеян.

Про себя он всё ещё думал, что, возможно, это оставшаяся душа первоначального хозяина. Но вслух он спросил Сяо Фусюаня, что за человек У Синсюэ.

На самом деле, в тот момент, когда он спросил об этом, он уже знал в своем сердце, но просто не хотел этого признавать.

До тех пор, пока он не встретил И Ушэна.

До тех пор, пока И Ушэн не схватил его за край мантии, как когда-то И Уци, и не умолял его убить себя.

И до тех пор, пока он не увидел колокольчик снов в шкатулке.

…

В конце концов он признал, что в этом мире нет такого места, как город Цюэ.

С того момента, как он, используя свои духовные силы, поднял А-Яо в воздух. Он использовал руку А-Яо, чтобы вытащить меч И Ушэна и вонзил его в сердце И Ушэна одним ударом...

Он был всё тем же У Синсюэ.

Кареты, непрерывно движущиеся по городу Цюэ, стук копыт на широких дорогах, толпы людей, приходящих и уходящих, банкеты у извилистых рек, зимняя охота с сотней человек и защитные колокольчики, висящие на ветках деревьев, чтобы отпугивать птиц… всё это было лишь искусственно созданным сном.

Он прятался в этом сне двадцать пять лет и, наконец, открыл глаза.

Но он всё ещё ничего не мог вспомнить.

Он лишь смутно помнил, как слышал звон колокольчика. Кто звонил в колокольчик, почему он спал двадцать пять лет, что произошло перед звоном и что ему делать после пробуждения, он не знал.

Возможно, только колокольчик снов сможет дать ответы.

Поэтому он сел в повозку И Ушэна.

В он прекрасно знал, почему сел в повозку, но почему Сяо Фусюань тоже сел в повозку, ему было немного любопытно.

Ранее У Синсюэ мог понять действия Сяо Фусюаня. В конце концов, тогда У Синсюэ утверждал, что его душа вселилась в чужое тело, и даже сам в это поверил. Даже если он был Небесным Бессмертным, даже если он был уверен, в глубине души он всё равно мог сомневаться.

Поскольку он не был уверен, надо было действовать разумно. Нельзя было обращаться к демону, как к обычному человеку. Отношение Сяо Фусюаня было неопределенным, что вполне нормально.

Но на этот раз ситуация была иной.

У Синсюэ уже всё знал.

И увидев реакцию И Ушэна, Сяо Фусюань, вероятно, тоже понял это.

Но если он уже понял, то почему он помешал И Ушэну рассказать правду?

Он хочет защитить И Ушэна или боится, что, потревожив демона, его будет трудно поймать?

Или… есть другая причина.

***

Крепко держась за грелку для рук, У Синсюэ молча смотрел на Сяо Фусюаня в темноте.

Он провел руками по краям грелки для рук, слегка потирая теплые кончики пальцев, и пытался циркулировать свою рассеянную духовную силу.

Так как света почти не было, а повозка была очень большой и просторной, то даже малейший звук был отчётливо слышен. Так, когда он согнул пальцы, в повозке раздался лёгкий лязгающий звук.

— Что это был за шум? — тихо спросил И Ушэн, сидевший напротив У Синсюэ , выпрямился, держа бумагу в руках, сразу после того, как испугался шума.

У Синсюэ вздохнул, а затем позвал:

— Сяо Фусюань.

Высокая фигура у двери немного пошевелилась.

— Говори, — через мгновение раздался глубокий и низкий голос Сяо Фусюаня.

— Ты можешь снять эти цепи с моего тела? — спросил У Синсюэ.

Напротив него И Ушэн вдруг замер, затем медленно расслабился.

— … — Сяо Фусюань.

Мне бы лучше умереть – вот о чем сейчас думал И Ушэн.

Только что чуть не выпалил: «Цепи? Я не вижу никаких цепей.»

К счастью, он вовремя опомнился — это небесные цепи, используемые для заключения демонов в Северной Территории Цанлана, чтобы спросить их за грехи от имени Небес.

Говорят, что их вбивают в тело демона, и за каждый совершённый грех появляется новая цепь. Обычные люди не могут их видеть, только слышат их звук.

Также говорят, что демоны могут искупить свои грехи кровью и душой, за каждое искупление снимается одна цепь.

Но очевидно, что ни один из прикованных демонов не дожил до того момента, когда цепи снялись. Так как они рассеивались в прах.

У Синсюэ, возможно, был первым, кто спросил: «Ты можешь снять мои цепи?» таким же обычным тоном, как «Я голоден, есть что-нибудь поесть?»

Обычно такие предложения сразу же отвергаются.

Но И Ушэн долго не слышал ответа от Сяо Фусюаня и, наконец, не выдержал, приоткрыл глаза и украдкой посмотрел на Небесного Бессмертного, управляющего Северной Территорией Цанлана.

Он сказал про себя: «Ты осмелишься их снять?».

В повозке было мало света, а силуэт Сяо Фусюаня был тусклым и неясным.

У Синсюэ почувствовал, как он поднял глаза и посмотрел на него.

Говорят, что цепи никто не может видеть. Но в какой-то момент У Синсюэ заподозрил, что Сяо Фусюань может их видеть, потому что его взгляд, казалось, скользил по местам, где цепи были прикованы.

Просто в повозке было слишком темно, поэтому он не мог ясно видеть выражение лица Сяо Фусюаня.

Он знал только, что Сяо Фусюань молчал очень долго, прежде чем заговорить:

— Я не могу их убрать.

Его голос был низким, но уже не таким холодным.

У Синсюэ кивнул и сменил позу. Снова раздался лязг цепей. Через мгновение он туманно ответил:

— О... Понятно.

— Тогда забудь об этом.

Он продолжал тереть грелку, поток духовных сил не был плавным. Возможно, он слишком долго не использовал его и ещё не привык. Через некоторое время он снова слегка пошевелился.

— Сильно болит? — Внезапно раздался низкий голос Сяо Фусюаня.

— Нет, — поражённо ответил У Синсюэ.

— Тогда почему ты всё время двигаешься?

— Раньше, когда я двигался звенели цепи, и поэтому ты знал, что я двигаюсь. Но на этот раз цепи не издавали никаких звуков. Ка ты узнал, что я двигаюсь?

— … — Сяо Фусюань помолчал некоторое время. — Они звенят.

— О.

…

И Ушэн больше не мог этого терпеть.

Он просто не мог поверить в странный разговор между Повелителем Демонов и Небесным Бессмертным.

Как раз в тот момент, когда он собирался продолжать притворяться мёртвым, как вдруг услышал, как Повелитель Демонов спросил его:

— Сколько ещё времени потребуется, чтобы добраться до Долины Великой Скорби?

И Ушэна донимал меч Сяо Фусюаня. Не в силах притворяться мёртвым, он смирился и открыл глаза.

Да, некоторые бессмертные редко путешествуют по миру в повозке, поэтому действительно было трудно ответить на такой вопрос.

— Очень далеко, — сказал И Ушэн, сжимая бумагу. — Кроме того, после тех событий в Долине Великой Скорби, на этот путь были наложены барьеры. Обычная повозка простых людей будет ехать месяц. Духовные лошади секты Хуа могут обойти некоторые барьеры, три дня.

Он действительно больше не мог выносить взгляды демона и бессмертного в такой темноте, поэтому он поднял руку и коснулся золотой заклёпки на стене повозки.

В следующий момент, в повозке загорелся свет.

Лампы в повозках секты Хуа были изготовлены по-особенному. Масло в лампах было смешано с эликсирами и лекарственными порошками, что не только защищало от ветра, но и от простых демонов и злых духов.

В мире есть множество видов живых существ, многих из которых боялись обычные люди.

В настоящее время самые свирепые демоны изначально возникли из-за того, что кто-то практиковал демоническое культивирование, они «возникли из-за живых людей».

Те, кто «восстал из мёртвых душ», считались существами инь.

Демоны и злые духи собираются в городе Чжаое. Существа инь отличаются. Чем более безлюдное место и больше могил в заброшенном кладбище, тем легче их встретить.

По пути в Долину Великой Скорби можно было встретить множество существ Инь. Некоторые из них голодали целую вечность, и они могли чувствовать запах живых людей за десятки ли. Чтобы съесть их, они часто незаметно цепляются за спины путников, или прячутся на крыше или под повозками.

Раньше Долина Великой Скорби была обязательным путём между несколькими крупными городами. Ученики секты совершенствования, которые хотели отправиться к Вечному морю тоже проходили через это место раз  в десять дней.

Чтобы предотвратить нападения существ инь и избежать неприятностей, на повозки сект совершенствования устанавливали специальные лампы для изгнания нечисти.

У И Ушэна была привычка включать свет.

Но как только он зажёг его, он увидел, как У Синсюэ, сидящий напротив него, отвернулся, прищурив глаза, словно ему не понравился этот свет.

— …

Ах, да, эта лампа отпугивала нечисть, включая демонов.

А Повелитель Демонов сидел прямо напротив него.

Пальцы И Ушэна напряглись, он не знал, стоит ли ему заранее просить о помощи. Он молча взглянул на Небесного Бессмертного.

Тот нахмурился, повернулся к стеклянному абажуру на стене повозки.

На абажуре были написаны слова «изгнание нечисти». Его взгляд скользнул по этим двум словам, и он без всякого выражения на лице отвернулся.

В следующую секунду лампа с хлопком погасла.

Прекрасно.

В повозке снова стало темно.

И Ушэн нервно сжимал эту полуразорванную бумагу. Его губы, скрытые чёрной тканью, слегка шевельнулись, но в конце концов он не произнёс ни слова, свернувшись в смирении. Он подумал: «Ну ладно, погасла, так погасла».

Демон, сидевший перед ним, почему-то молчал.

В повозке стало тихо.

Спустя еще долгое время, И Ушэн услышал, как У Синсюэ сказал:

— Когда будем проезжать окраину города, не могли бы вы подобрать двух людей?

И Ушэн думал про себя, что это не проблема, и он не посмел бы сказать «нет».

— Кто? — спросил он.

— Люди, которые путешествовали с нами ранее, можно сказать, подчинённые в моего дома, — ответил У Синсюэ.

— … —

Подчинённые…

Его дома…

Кем могли быть подчинённые У Синсюэ?

Это должно означать, что я столкнусь ещё с двумя демонами. T_T

***

Пока И Ушэн вздыхал про себя, на окраине города Чуньфань, Нин Хуайшань и Однорукий сидели на корточках на горных скалах, скрестив руки.

Неподалеку, на выходе из города, они видели, как поспешно приходили и уходили ученики с мечами из секты Хуа, приклеивая что-то к двум статуям божеств. Издалека это выглядело как объявление.

Нин Хуайшань почувствовал тошноту от одного только вида божественных статуй. Поэтому сначала он не хотел к ним приближаться.

Но в конце концов, его любопытство победило, он взял туда и Однорукого тоже. На расстоянии восьми чжанов (около 24 метров) они смогли прочитать содержание объявления.

Объявление было написано официальным языком, длинное и витиеватое. В итоге его можно было свести к двум предложениям:

Два праведных героя помогли нам решить большую проблему на острове Таохуа.

Теперь эти двое и старейшина нашего клана И Ушэн направляются в Долину Великой Скорби, и их нельзя задерживать в пути.

Под объявлением были прикреплены два портрета.

Художники клана Хуа действительно были мастерами своего дела. Достаточно взглянуть на портрет их предка Хуа Синя, чтобы понять это. Поэтому любой, у кого есть глаза, сразу узнает, кто изображён на этих портретах.

Нин Хуайшань странно посмотрел на портреты, затем толкнул Однорукого:

— Эта одежда тебе знакома?

Однорукий не выказывал никакого выражения. Затем, спустя долгое время, он хрипло ответил:

— Да, знакома, это наш Городской Лорд и его марионетка.

Нин Хуайшань ещё более удивлённо посмотрел на слова “праведных героя” и сказал:

— Это клан Хуа сошёл с ума или мы ослепли?

— Трудно сказать, — ответил Однорукий.

Они долго смотрели друг на друга. Наконец Однорукий заговорил:

— Я давно хотел сказать, не думаешь, что с нашим Городским Лордом что-то не так?

Нин Хуайшань не ответил.

Через некоторое время Однорукий продолжил:

— Чем больше я думаю, тем больше это кажется неправильным. А ты что скажешь?

— Ну и что? — Нин Хуайшань наконец заговорил после долгого времени.

— Если он самозванец, то я определенно не позволю ему уйти целым и невредимым. Эту мою руку, кто мне её вернёт?

Нин Хуайшань подумал об этом, затем облизнул кончики зубов и махнул рукой:

— Жди! После того, как он покинет город, мы его напугаем. Если он действительно самозванец, то мы заставим его молить о пощаде.

Автору есть что сказать:

Подчинённые: опасность

Снова прошло много времени, я стою на коленях QAQ

Глава 15 - Призыв

Нин Хуайшань и Однорукий, как и обещали, ждали у горной дороги на окраине города.

Прежде чем они сели в повозку, И Ушэн поднял занавеску и посмотрел на них издалека.

Снаружи шёл сильный снег, поэтому он не мог ясно разглядеть их лица, были видны только силуэты. На первый взгляд, один из этих двух подчинённых выглядел особенно худым и слабым, как пятнадцатилетний подросток.

Маленький ребёнок?

И Ушэн покачал головой и вздохнул про себя, что за эти годы было много людей, которые вступили на путь зла с самого раннего возраста, и как это было прискорбно и жалко.

Однажды он уже встречал такого, и тогда его сердце смягчилось, и он не убил его.

— А, почему вы покачали головой, господин? — спросил У Синсюэ. Его голос был приятным, и когда он говорил, ничем не отличался от обычного богатого юноши.

Но почему-то это тоже тревожило. Может быть, из-за того, слишком легко было произнесено «а»?

И Ушэн немедленно опустил шторы.

Он сжал бумагу. Но как только он уже собирался ответить, занавески поднялись, и снег и ветер ворвались внутрь с свистом.

— Городской Лорд, нам пришлось ждать так долго! — вошёл Нин Хуайшань. Сразу после того, как он позвал У Синсюэ, он увидел И Ушэна, и его лицо сразу же помрачнело. — Как получилось, что это ты?

И Ушэн застыл.

— Эта реакция, — У Синсюэ посмотрел на них, — вы, ребята, знакомы?

— Хм, откуда я, демон из города Чжаое, мог знать его, старейшину известной секты? Это было всего лишь много лет назад, когда мы случайно встретились однажды, — с сарказмом ответил Нин Хуайшань и усмехнулся.

— ? — И Ушэн явно не узнал его, на лице его появилось недоумение.

Лицо Нин Хуайшаня стало еще более мрачным.

Он тихо выругался, потянул за воротник, обнажив участок шеи рядом с жизненно важными органами, где виднелся длинный шрам от меча. На шраме была свежая корка, казалось, что рана недавно снова открылась.

Увидев шрам, И Ушэн наконец узнал его. Он с удивлением посмотрел на Нин Хуайшаня, сжав в руках бумагу:

— Ты... тот маленький ребёнок с поля Цзямин?

— Сам ты маленький, старик[1], — сказал Нин Хуайшань, распахивая воротник. — Мне тогда было около десяти лет, а прошло уже почти сорок лет.

[1]“小你老姆” (xiǎo nǐ lǎo mǔ). Это грубое выражение, которое можно перевести как “ маленький ты, старик", но буквальный перевод будет чем-то вроде: «маленький ты, старая мать». В китайском языке “老姆” может означать “мама” или “старшая женщина”. Поэтому один из возможных переводов может включать слово “мама”. Толкуйте, как хотите.

Естественно, У Синсюэ, естественно, совсем не понимал, о чём они говорят.

Но это не помешало ему присоединиться к разговору:

— Поле Цзямин?

Нин Хуайшань уже закончил ругаться, но после того, как его спросили об этом, он усмехнулся:

— Да, поле Цзямин. Господин города, вы знаете, это когда я и Чёрный Бодхисаттва пошли по поручению, и нас остановила секта Хуа, тогда Чёрный Бодхисаттва и погиб.

— …

На самом деле он не знал.

— О… Да, я помню, что случилось с Чёрным Бодхисаттвой.

Это была чушь.

— Значит, это твоя рана от меча?

Будучи уже демоном, разве не было обычным делом сражаться с адептами сект совершенствования, разве можно так долго помнить о ране от меча?

— Спроси его, — Нин Хуайшань указал на И Ушэна.

— … — И Ушэн подумал про себя, что же творится у него в повозке.

Он помолчал немного, но всё же объяснил:

— На меч было нанесено… лекарство

Изначально они шли убивать демонов, и каждый меч секты Хуа был покрыт духовным лекарством, которое он сам приготовил. Один удар меча, даже если не попадёт в жизненно важный орган, мог заставить рану снова и снова открываться и гноиться.

Люди из города Чжаое, из-за практики демонического культивирования, имели свои методы быстрого заживления ран, но это требовало больших затрат.

— Этот удар меча заставил меня три дня подряд погружаться в лекарственный бассейн, практиковать запретные техники яда, и так уже более тридцати лет. — Нин Хуайшань скрежетал зубами. — Моё тело с тех пор больше не росло! И ещё читал мне лекции, — Нин Хуайшань уставился на И Ушэна. — Что он говорил? О, говорил, что я в таком юном возрасте увлёкся демоническим искусством и сбился с пути, что я должен открыть глаза и посмотреть на тех, кого убили демоны, и вспомнить о своей семье. Говорил, что если я продолжу в том же духе, то буду сожалеть всю жизнь. Старый господин, — Нин Хуайшань улыбнулся, обнажив два острых зуба, как у демона[2].

[2]“鬼里鬼气” (guǐ lǐ guǐ qì) буквально означает “призрачный” или “демонический”. Это выражение используется для описания чего-то зловещего или пугающего, что ассоциируется с призраками или демонами.

Старый... господин.

И Ушэн молчал.

Ученики сект совершенствования медленно стареют. В глазах простых людей он выглядел, примерно, в возрасте около двадцати лет.

— Весь город Чжаое знает, что я сирота, вылезший из-под земли, у меня нет никакой семьи, о которой можно было бы думать. А что насчёт вас, старый господин, думали ли вы когда-нибудь, что однажды встретитесь со мной на узкой дорожке?

— … — И Ушэн.

Он думал о встрече в бою, но не о том, чтобы делить повозку.

Взгляд Нин Хуайшаня скользнул по черной ткани на его лице, и он язвительно сказал:

— Ой-ой, похоже, со старым господином в этой карете обращаются не очень хорошо, я…

Бледное лицо И Ушэна почти покраснело от его насмешек. Но внезапно, серебряные ножны меча поднялись рядом с дверью и стукнули в колено Нин Хуайшаня.

Нин Хуайшань с грохотом опустился на колени перед И Ушэном.

— …

Он схватился за онемевшую ногу и выругался[3], повернувшись к тому, кто его ударил, и увидел, как Небесный Бессмертный смотрит на него сверху вниз и бесстрастно пошевелил пальцем, и меч вернулся обратно на место.

[3]“日了一声” - это грубое выражение, которое можно перевести как “выругался”.

Нин Хуайшань увидел черный королевский лотос на руке Сяо Фусюаня и вспомнил, что это марионетка его Городского Лорда. И всё, что он делает – это исполнение приказов Городского Лорда.

Нин Хуайшань повернулся, чтобы посмотреть на У Синсюэ, и сказал:

— Городской Лорд, вы велели ему ударить меня?

— … — У Синсюэ.

Я не велел.

Он поднял глаза и уставился на Сяо Фусюаня напротив.

Сяо Фусюань тоже посмотрел на него, его взгляд был скрыт в полумраке. Через мгновение он слегка поднял бровь и снова отвернулся, как будто это его не касалось.

— … — У Синсюэ.

Будучи Небесным Бессмертным, почему ты сеешь конфликт между мной и моим подчинённым?

Он потёр согретые пальцы и наблюдал некоторое время. Затем постучал пальцами по столу и сказал Нин Хуайшаню: — Не нужно стоять на коленях, ты мешаешь людям входить внутрь, садись.

— Кому? — Нин Хуайшань сердито оглянулся.

Увидел, как Однорукий держится за дверь повозки, одной ногой уже внутри, а другой ещё снаружи. Он бесстрастно сказал Нин Хуайшаню:

— Давно тебя жду, залезай уже.

— … — Нин Хуайшань.

Его охватил гнев, и он смотрел на пустое место рядом с И Ушэном в течение очень долгого времени. Затем он посмотрел на Сяо Фусюаня и, стиснув зубы, решил сесть рядом с У Синсюэ.

Затем он увидел, как меч Сяо Фусюаня двинулся.

Нин Хуайшань рефлекторно вскочил, едва коснувшись задницей деревянной скамьи, и пересел к И Ушэну, сев рядом со своим «врагом».

— Если не хотите, чтобы я сидел, так и скажите, не бейте меня, Городской Лорд, — пробормотал он.

— … — У Синсюэ.

У Синсюэ был в недоумении.

Кто не позволил тебе сесть?

Мгновение спустя Нин Хуайшань понял, что у Сяо Фусюаня не было никаких намерений вытаскивать свой меч. Он почувствовал что сделал из мухи слона и потерял всякое лицо.

Слишком смущенный, он не осмелился снова пересесть и остался сидеть с мрачным лицом, как на похоронах[4], рядом с И Ушэном.

[4] 送葬脸 sòngzàng liǎn – буквально значит “лицо похорон”, что означает мрачное или угрюмое выражение лица.

Однорукий огляделся и тоже сел рядом с Нин Хуайшанем.

Не то чтобы он не осмеливался сесть рядом с У Синсюэ, просто ему было бы легче общаться с Нин Хуайшанем, сидя рядом с ним.

Он прижал палец к Нин Хуайшаню, используя метод, который могли слышать только они двое:

— Ты заметил, Городской Лорд не двигался от начала до конца, и все это время он держал эту грелку для рук.

Духовная сила У Синсюэ была чрезвычайно холодной, даже холоднее, чем Вечное море, которое было покрыто снегом на сотни тысяч ли. Меч, который он держал, часто покрывался слоем холодного тумана, а если он хватал кого-то за подбородок, мороз от его пальцев мог образовывать инеи на чужом лице.

Его боялись другие, а он не боялся ни других людей, ни холода.

Такой человек, как он, не мог бы всё время держать грелку для рук.

Нин Хуайшань немного подумал и ответил тем же методом:

— Я был ослеплён гневом и не заметил этого. Теперь, когда я думаю об этом… Когда я спасся в поле Цзямин и вернулся в Неподвижный город[5], первым, кого я увидел, был Городской Лорд. Он смотрел на мои раны от меча, которые заживали и снова открывались.

[5] 不动城 (Bùdòng Chéng), что переводится как “Неподвижный город” или "Недвижимый город".

Не исключено, что он не помнит события тридцатилетней давности. Но не помнить раны от меча, которые он видел, это странно.

Они сели в повозку, и их предыдущие подозрения только укрепились.

***

Повозка не останавливалась три дня, объезжая более двадцати барьеров сект совершенствования, и наконец издалека показались очертания Долины Великой Скорби.

У Синсюэ отодвинул оконную занавеску и взглянул в окно, и увидел, что огромная глубокая долина спокойно покоится за снежным туманом. Перед входом в долину возвышался высокий утёс, над которой висел узкий подвесной мост, ведущий к входу в Долины Великой Скорби.

Верёвочные ограждения моста были покрыты лианами, свисающими вниз, длинными и короткими. На первый взгляд, казалось, что здесь очень давно никто не бывал.

Но странно, что менее чем в одной ли от входа в долину находился постоялый двор.

Нет, называть это постоялым двором было бы преувеличением, это были скорее два больших соломенных навеса. Передний навес был пуст со всех сторон, только крыша. Внутри стояли столы и стулья, которые могли защитить только от прямого дождя, но не от косого ветра.

Задний навес был похож скорее на лачугу и выглядел так, будто в нем можно было временно пожить пару дней.

На данный момент в этом навесе действительно были люди.

***

Повозка остановилась перед лачугами.

— Мы лучше всех знаем эту местность вокруг Великой Долины Печали. Мы с Одноруким сначала обойдем окрестности, уберем некоторые препятствия, чтобы не задерживать лорда при входе в долину, — сказал Нин Хуайшань и, вместе с Одноруким, ушёл первым.

У Синсюэ и остальные вышли из повозки и пошли к соломенной лачуге.

Опасаясь, что люди сочтут его странным, И Ушэн взял из повозки длинный шарф, который использовал, чтобы согреться, и несколько раз обернул его вокруг шеи, прикрыв черную ткань на лице.

Он спросил людей, сидевших в соломенной лачуге:

— Долина Великой Скорби давно была запечатана. Почему вы здесь?

Внутри лачуги было трое молодых людей, похожих на учеников сект совершенствования, но без гербов своей секты.

Все они были очень молоды. Их одежды развевались на ветру, создавая впечатление, будто они не боятся холода зим. Они с опаской смотрели на приближающуюся повозку.

Остальные четыре человека больше походили на обычных людей: двое мужчин и две женщины, среднего возраста на вид, одетые в простые одежды.

Возможно, потому, что они боялись ветра, они были плотно закутаны, шеи обмотаны толстыми шарфами, лица в глубоких морщинах и с язвами. На столе перед ними были мечи и несколько чашек с горячим чаем, от которых поднимался пар.

У одной из женщин были красные глаза, как будто она только что плакала. Её взгляд проскользнул мимо И Ушэна и остановился на У Синсюэ.

Возможно, потому что И Ушэн был закутан в большой шарф, как и они. А У Синсюэ не имел при себе ни меча, ни другого оружия, только держал грелку, и не представлял угрозы.

Женщина на мгновение поколебалась, а затем ответила:

— У нас нет выбора, мы пришли искать людей.

— Искать людей? — с любопытством спросил У Синсюэ.

— Да, — кивнула женщина и собиралась продолжить. — Мои две дочери...

Один из учеников секты совершенствования сбоку кашлянул и сказал:

— Не говори лишнего.

Местность вокруг Долины Великой Скорби была наполнена злом, особенно после того, как долина была запечатана. Сюда приходило крайне мало живых людей, а аура смерти была очень сильна. Вся долина была окутана мрачными облаками и туманом[6].

[6] 愁云 (chóu yún) - мрачные облака (буквально “облака печали”) 惨雾 (cǎn wù) - туман (буквально “туман страдания”)

— Мы говорили вам, что люди, которых мы здесь встретим, не обязательно будут людьми, — снова мягко сказал ученик секты совершенствования.

У Синсюэ, обладая хорошим слухом, услышал это ясно и приподнял брови.

Он подумал, что это правда, ведь среди них были остаточная душа, воскресший труп и демон. Так что они действительно не были людьми.

Он сделал вид, что не слышал, и подошёл, чтобы спросить:

— Если вы ищете людей, то почему сидите здесь?

Ученик секты совершенствования нахмурился. Через мгновение он спросил в ответ:

— Разве ты никогда раньше не был в Долине Великой Скорби?

Так как Нин Хуайшань и Однорукий не были рядом, У Синсюэ ответил:

— Не был.

— Ничего удивительного, — ответил ученик.

— Долина Великой Скорби была запечатана на долгое время. Многие люди долгое время не приходили сюда и не знают правил, — ученик секты совершенствования указал на мост. — В эту долину можно войти только ночью, после захода солнца. В небесном храме рядом со входом в долину зажигаются фонари, а перейти по мосту можно только после того, как зажгутся фонари. В противном случае, ступить на мост означает верную смерть.

— Почему так? — У Синсюэ взглянул на мост.

— Под мостом полно всякой нечисти, — тихо сказала женщина.

— Поскольку это место такое опасное и на пути так много барьеров сект совершенствования, как кто-то может случайно попасть сюда и нуждаться в поисках? — спросил И Ушэн.

— Потому что это не случайно, — женщина взглянула на небесный храм у входа в долину и снова обратилась к И Ушэну, — это призыв.

У Синсюэ услышал, как рядом зазвенел меч.

Он повернул голову и увидел, что Сяо Фусюань нахмурился.

— Что случилось? — спросил У Синсюэ.

— Призыв[7], — тяжело ответил Сяо Фусюань. — Раньше была только одна ситуация, когда использовали призыв.

[7] 点召 diǎn zhào - по отдельности эти иероглифы переводятся, как «точка» и «вызывать». По значению можно перевести, как «место, куда призывают». На анлейте перевели, как “ordain”, что значит «посвящённый в духовный сан», «предписывание», «предопределение» и «рукоположение», что тоже очень подходит по смыслу, ведь они становятся бессмертными. Я думала и решила перевести, как «призыв».

— Что за ситуация?

— Дарованное небесами слово[8], призыв для становления бессмертным.

Большинство бессмертных вознеслись благодаря совершенствованию, но есть редкие исключения – те, кто становятся бессмертными без совершенствования, будучи очень молодыми.

В Бессмертной столице это называется «небесный указ». Те, кто становится бессмертным по «небесному указу», получают небесные письмена и не подчиняются двенадцати бессмертным Линтая.

Таких людей в Бессмертной Столице было всего двое, и один из них – Сяо Фусюань.

Так... Почему «призыв» небес появился в Долине Великой Скорби?

[8] 受天赐字 shòu tiāncì zì; 受 (shòu): получать, принимать; 天 (tiān): небо, небеса, Бог; 赐 (cì): даровать, дар; 字 (zì): слово, иероглиф; последнее можно перевести, и как «письмо». Думаю здесь имелось в виду что небесами дарованное слово отпечатывается на шее человека, как у Сяо Фусюаня со словом «Мянь». Хз могу могу ошибаться

天诏 – Tiān zhào – это «призыв небес» или «указ небес».

Глава 16 - Жажда смерти

[1] “作死” Zuò sǐ более прямым переводом будет "No zuo no die". No zuo no die — китайский интернет-мем. Оригинальная китайская фраза, которая означает «никто не попал бы в беду, если бы не попросил об этом», наполовину переведена на китайский язык и сохранила один из своих китайских иероглифов на пиньинь – Из Википедии. Его используют для описания людей, которые ведут себя рискованно или глупо, как будто они сами ищут неприятностей.

Но, говоря о получении небесного слова...

У Синсюэ повернул голову, чтобы посмотреть на Сяо Фусюаня, а затем внезапно поднял руку, проведя по основанию его уха.

Говорили, что меч Небесного Бессмертного быстрее молнии, и в мгновение ока может обезглавить тех, кто нарушает правила. Все демоны избегают его на десять чжан (33 метра), а простые люди и вовсе не могут к нему приблизиться.

Но У Синсюэ уже протянул руку. Когда он наконец вспомнил эту поговорку, было уже слишком поздно сожалеть о своих действиях.

Однако единственное, что произошло, это то, что меч в руке Сяо Фусюаня слегка поднялся, а затем снова опустился. Как только жужжащий звук начался, он тут же прекратился. От яростного рывка клинка до вложения обратно в ножны прошло лишь мгновение.

У Синсюэ был ошеломлён этой переменой.

Сяо Фусюань наклонил голову и посмотрел на его пальцы:

— На что ты нажимаешь?

Его голос был очень глубоким, а шея слегка вибрировала, когда он говорил.

У Синсюэ сжал пальцы и убрал руку.

— О, а что случилось с ваше слово «Мянь»? Кажется, оно никогда раньше не появлялось.

Сяо Фусюань взглянул на соломенную лачугу. Казалось, он не хотел говорить слишком много из-за всех присутствующих там людей, поэтому ответил только двумя словами:

— Больше нет.

Имело смысл. С разрушением Бессмертной столицы и гибелью Линтая, было естественно, что знак «Мянь», дарованный небесами, исчез. У Синсюэ не знал, о чём он только что подумал, что заставило его задать такой глупый вопрос.

Он, махнув рукой, собирался уйти от этой темы, но внезапно услышал, как Сяо Фусюань сказал:

— Раньше он не всегда был виден.

У Синсюэ снова стало любопытно:

— Не всегда был виден? Что, знак, дарованный небесами, время от времени появлялся и исчезал?

— Мгм.

— Когда он исчезает, а когда появляется?

— …

По какой-то причине Сяо Фусюань не ответил.

Он просто поднял руку и сжал шею там, где должен был быть знак «мянь», посмотрел на У Синсюэ, а затем направился прямо к соломенной лачуге.

— ? — У Синсюэ.

— Почему ты говоришь, что это призыв? — Сяо Фусюань подошел к хижине и спросил женщину, в плотном пальто.

Ученик совершенствования рядом с ней хотел остановить его, но другой удержал его и смотрел на Сяо Фусюаня с нерешительным выражением лица.

— Потому что у них на шее было слово, — сказала женщина и, поднимая руку, показала. Из-за плотного зимнего пальто, которое она носила, её движения казались довольно неуклюжими, из-за чего её красные глаза выглядели ещё более пустыми и печальными.

Слово у них на шее?

У Синсюэ слушал, но не понимал.

К счастью, один из учеников совершенствования не выдержал и объяснил:

— Это уже некоторое время происходит на окраине Юйяна. Первой жертвой был лесоруб. Он был нормальным человеком, но однажды проснулся и обнаружил, что на его шее появилось слово, как будто… дарованное небесами. Оно было как будто выгравировано на его теле и не смывалось, как бы он ни пытался.

Он бросил взгляд на шею Сяо Фусюаня и быстро отвернулся:

— После этого лесоруб исчез в ту же ночь. Кроме того, топор, которым он обычно пользовался, и курильница для благовоний, которая стояла перед алтарём, также исчезли.

— Курильница? — И Ушэн был озадачен.

— Да, курильница, — кивнул ученик. — Его семье показалось это странным и искала его повсюду, но не смогла найти. Через семь дней вся семья увидела один и тот же сон. Во сне они увидели лесоруба, сидящего, скрестив ноги, на алтаре, держащего на одной руке топор, а на другой – курильницу. Его отрубленная голова лежала на коленях. Кровь текла из его шеи, стекая по всему телу. И тогда отрубленная голова заговорила.

— Что он сказал?

— Он сказал, что он был призван стать бессмертным и теперь находится в храме на утёсе в Долине Великой Скорби, и попросил семью принести в качестве подношения немного благовоний. После того, как члены его семьи проснулись, они сразу же пришли в нашу секту за помощью. Но, как всем известно, Долина Великой Скорби была запечатана в течение долгого времени, и люди не могут просто так войти и покинуть это место. Однако несколько старших учеников пожалели их и решили отправиться в Долину Великой Скорби. Они взяли несколько таблеток без сновидений, купленных в секте Хуа. С помощью таблеток без сновидений, наши боевые братья и сёстры не пострадали. Но, несмотря на их поспешную поездку, им так и не удалось найти этого лесоруба. Всё, что они нашли – это его окровавленный топор.

Когда У Синсюэ услышал про таблетки без сновидений, он на мгновение замер и посмотрел на И Ушэна.

Он увидел, как тот опустил голову, посмотрел вниз, подтянул ткань, закрывающую рот и нос, ещё выше, скрыв большую часть лица. Выражение его лица выглядело печальным.

Каждый в мире полагался на таблетки без сновидений, чтобы войти и выйти с опасной территории Долины Великой Скорби, но сам создатель таблеток без сновидений пал жертвой долины, даже не оказавшись там.

Это... бессмысленно.

— Во всяком случае, после этого многие семьи пострадали от подобной ситуации. Сначала на шее появлялось слово, а затем человек исчезал в ту же ночь. Даже если их привязывали к кровати верёвками, и всю ночь наблюдали за ними непрерывно, это всё равно было бесполезно. Наблюдавший человек всегда каким-то образом внезапно засыпал, а верёвки не были развязаны, они были покрыты кровью. Это было как будто... — ученик сделал паузу, а затем продолжил с бледным лицом. —  Как будто человека разрезали на куски вдоль верёвок и вынесли. Независимо от того, как они исчезали, пропавшие люди всегда являлись во сне и говорили, что они были призваны стать бессмертными и что их семье нужно прийти в Долину Великой Скорби, чтобы совершить подношения с благовониями. Это ещё одна пострадавшая семья, — он указал на женщину. — Две её дочери исчезли. Мы пришли помочь в поисках, но на самом деле...

Его губы шевелились, как будто он хотел сказать, что на самом деле они не найдут их, как бы ни старались. Но, увидев красные плачущие глаза женщины, он проглотил эти слова.

— Ваша секта отправила всего трёх человек на такую опасную миссию? — удивленно спросил И Ушэн.

— Ну, это потому, что Северные Территория Цанлана и Вечное море рухнули без всякой причины всего несколько дней назад. Большинство учеников нашей секты пошли туда. Мы не большая секта, поэтому мы действительно были всем, что секта могла послать, чтобы помочь в этом деле, — пробормотали трое учеников.

У Синсюэ, который изначально хотел сидеть в соломенной лачуге и ждать наступления темноты, услышав эти слова, он на цыпочках вернулся в повозку.

Он забыл, каково это быть печально известным во всём мире.

Но сейчас, по сравнению с тем, чтобы пугать этих ребят из какой-то безымянной секты совершенствования, лучше было завернуться в одеяла и вздремнуть.

Он надеялся, что ему приснится что-то, будь то город Цюэ или его прошлое, но этого не произошло.

Как ни странно, ему не снились определённые сцены или люди, но ему снился символ «Мянь», сияющий мягким золотым светом, и так близко, как будто он был прямо перед его носом…

***

У Синсюэ внезапно открыл глаза и увидел Сяо Фусюаня, стоящего перед ним и наклонившегося вниз.

Он облизнул пересохшие губы и схватил Сяо Фусюаня за запястье:

—  Ты...

Не успел он договорить, как услышал легкий звон. Опустив взгляд, он увидел, что на пальцах Сяо Фусюаня висит пара серебряных колокольчиков. Такие же, как те, что раньше использовались в доме Хуа, привязанные к его запястью защитные колокольчики.

— Зачем это? Хочешь снова меня заковать? — У Синсюэ в оцепенении посмотрел на колокольчик.

Сяо Фусюань ничего не ответил, не обращая внимания на руку У Синсюэ, которая держала его за запястье. Но его пальцы немного шевельнулись, и внезапно пара серебряных колокольчиков была привязана к талии У Синсюэ.

Когда он наклонился, его уши и шея оказались очень близко к лицу У Синсюэ.

У Синсюэ подсознательно взглянул на место, где должен был быть напечатано слово «Мянь».

— Небесные цепи не могут быть сняты. У меня есть только это, — мрачно сказал Сяо Фусюань.

У Синсюэ на мгновение помедлил, а затем отпустил руку.

Небесные цепи не могут быть сняты, что дальше? Какое это имеет отношение к колокольчикам?

Но вскоре после этого он понял значение этих слов.

Снаружи солнце уже село. Согласно тому, что говорили ученики совершенствования, они наконец-то могли пересечь мост и войти в долину.

У Синсюэ вышел из повозки и последовал за Сяо Фусюанем; остальные уже ждали у подвесного моста.

Под ночным небом в Долине Великой Скорби внезапно начал дуть метельный ветер. Когда У Синсюэ шёл, цепи на его теле постоянно звенели.

Эти цепи на самом деле были очень тонкими. Он не мог их видеть, но мог их чувствовать. Гвозди, проникшие в душу сквозь кости, следовали за ним, как тень.

— Что это за шум? — пробормотали ученики совершенствования, когда подошли ближе и услышали звон. Они проследили за звуком, и их взгляд упал на У Синсюэ.

Они сразу же насторожились, но, увидев серебряные колокольчики, привязанные к его талии, все вздохнули с облегчением.

У Синсюэ, увидев это, тихо сказал: «О... Вот почему на меня повесили колокольчики»

Он обернулся и увидел холодное лицо Сяо Фусюаня.

— Бессмертный? Ты... — он посмотрел в глаза Сяо Фусюаню, собираясь что-то сказать.

Однако, прежде чем он успел договорить, Сяо Фусюань уже поднял свой меч, прижав ножны меча к талии У Синсюэ, толкая его вперед. Он сказал суровым голосом:

— Иди на мост.

Ладно.

У тебя есть меч, значит решать тебе.

У Синсюэ пошёл вперёд по длинному подвесному мосту.

Перед ними стояли Нин Хуайшань и Однорукий. Они вернулись, осмотрев местность. Казалось, не заметив никаких изменений. Просто время от времени они напоминали:

— Городской Лорд, мы очистили окрестности от существ инь. Когда войдёте в долину, не отходите далеко от нас. С мелкими тварями мы сами разберёмся.

У Синсюэ посмотрел на их затылки и плавно ответил:

— Вот и хорошо.

— Это естественно!

Ранее говорили, что под этим мостом ползает всякая нечисть. Только переправляясь ночью, они не испугают их. У Синсюэ размышлял о причине этого, пытаясь почувствовать их под своими ногами.

К своему удивлению, он обнаружил, что на дне моста, похоже, ничего нет. Ошиблись ли они? Или эта нечисть по какой-то причине исчезли?

Они перешли мост очень плавно, немного странно.

Даже эти ученики совершенствования время от времени в замешательстве оглядывались назад, бормоча: «Это странно».

Место, где они стояли, представляло собой плоский утёс, и на том утёсе был небесный храм. Несмотря на то, что в храме никого не было, масляная лампа была зажжена сама по себе.

— Это горный храм Долины Великой Скорби. Как только мы пройдем через этот храм, можно будет войти в долину, — когда эти ученики совершенствования говорили, они оглядывались в сторону подвесного моста, всё ещё не веря. — Мы должны быть осторожны, когда пойдём, ниже этой долины есть катакомбы. Будьте осторожны, не забывайте избегать ловушек, иначе вы можете упасть вниз.

Как раз в тот момент, когда они говорили всем быть осторожными, кто-то уже упал.

Этим несчастным человеком был не кто иной, как У Синсюэ.

И люди, которые тащили его вниз, тоже были не кто иные, как двое его верных подчинённых.

Так называемая подземная катакомба представляла собой огромную пещеру, в центре которой стояла статуя божества. Казалось, что здесь уже очень давно заброшенная, покрытая мхом и переплетающимися лианами.

На каменных стенах вокруг было бесчисленное количество дыр, некоторые из них были тёмными и безмолвными, в некоторых горели масляные лампы, тоже зажжённая сама по себе, словно молчаливое подношение, длящееся неизвестно, как долго.

Когда У Синсюэ приземлился, Нин Хуайшань и Однорукий уже исчезли без следа, неизвестно, где спрятавшись.

Во всей катакомбе был слышен только звук капающей воды.

У Синсюэ стоял рядом с божественной статуей, оглядываясь вокруг. В следующую секунду десятки белых набросились на него.

Эта нечисть была своего рода существами инь. Они, как правило, появляются в местах с большим количеством мёртвых людей.

Они имели человеческий облик, но их руки и ноги были гораздо длиннее, а кожа была особенно белой, как воск в траурном зале. Когда их рот раскрывался, он мог растянуться до ушей, не видно было зубов, только чёрная смоль.

Их глаза имели только чёрные зрачки, без белков, и когда они улыбались, это выглядело, как два полумесяца.

Они любили есть души живых людей, а также грызть кость. Когда их треснувшие рты приближались к людям, можно было услышать крики умерших.

Это та самая нечисть, которая любит под подвесным мостом. Нин Хуайшань и Однорукий потратили около двух часов, собирая десятка этих существ, пряча их в мешочек, связывающий души.

Этих тварей чрезвычайно трудно убить. Если человек не будет бегать достаточно быстро, то они могут напасть. Есть два хороших способа борьбы с ними: один – использовать связывающий души мешочек, второй – накормить их досыта.

Нин Хуайшань и Однорукий уже знали, что этот У Синсюэ ненастоящий и у него нет ничего с собой. У него определенно не было с собой мешочка, связывающего души.

Они вдвоём спрятались в дырах пещеры, ожидая увидеть, как человек, осмелившийся притвориться Городским Лордом, будет атакован, и усвоит урок, который он никогда не забудет.

Но когда толпа существ инь набросилась на него, они увидели, что под божественной статуей этот фальшивый Городской Лорд расслабил свои плечи.

Казалось, он вздохнул и пробормотал: «Как хлопотно»; а затем выбросил грелку для рук, которую держал в рукавах.

Грелка покатилась по земле, и звук эхом разнёсся по катакомбам.

Нин Хуайшань подсознательно сказал:

— Всё кончено.

Когда он снова поднял глаза, он увидел, как одно из существ инь набросилось на У Синсюэ, раскрыв рот, чтобы поглотить жизненную энергию. В следующий момент У Синсюэ надавил на его плечо, двумя пальцами схватив егоза край рта.

— Хруст, — звук ломающихся костей раздался внезапно – У Синсюэ сорвал голову существу инь.

Повсюду брызнула кровь.

Нин Хуайшань подсознательно закрыл глаза.

Но после этого звук ломающихся костей не прекращался.

Этот звук ему был слишкощм знаком...

— Всё кончено, — повторил Нин Хуайшань, чувствуя, как его тело немеет.

Однорукий тоже был очень ошеломлён.

— Это неправильно!

— Это определенно неправильно!

Для обычных людей, и даже для некоторых учеников совершенствования, десятки существ инь были настоящей проблемой. Иначе они не были бы так осторожны с этим подвесным мостом.

Но для настоящего У Синсюэ это ничего не значит.

Нин Хуайшань сглотнул, и когда снова открыл глаза, увидел, что все призраки, которых они поймали за несколько часов, лежали на земле, обезглавленные. Вся катакомба была залита кровью, и эти жидкости текли, даже доходя до дыр, где они прятались.

Он чувствовал запах крови.

Он видел, как У Синсюэ схватил последнее существо инь рукой за горло. Затем мороз распространился наружу от кончиков его пальцев, покрыв всё лицо этого существа инь инеем, замораживая кровь, которая была повсюду на земле, и образовал ледяную тропу прямо к Нин Хуайшаню и Однорукому.

Все это произошло в мгновение ока.

Они только мельком взглянули на замороженную кровь, и когда снова подняли глаза, У Синсюэ уже стоял прямо перед ними.

— А, вот где ты прячешься. Я тебя долго искал, — сказал У Синсюэ.

Нин Хуайшань затаил дыхание.

Всё кончено.

Я мертв.

Подумал он про себя.

Затем он увидел, как У Синсюэ поднял к нему руку…

***

Через мгновение вся катакомба перестала эхом отзываться звуком ломающихся костей, только звук капающей воды.

Каждая капля была похожа на молоток, бьющий по сердцам этих двух трусов.

Нин Хуайшань и Однорукий остались живы, но за мятеж и беспорядки их связали длинной лентой. При ближайшем рассмотрении можно было увидеть, что это два ремня, завязанные вместе.

Конечно, маленьких демонов нельзя было удерживать простым поясом; настоящей причиной их неподвижности была сила и давление, которые их прижимали.

У Синсюэ не убил это последнее существо инь, только заморозил его наполовину и притащил его к Нин Хуайшаню и Однорукому.

Он взял мешочек для связывания душ двух подчинённых и погладил их по головам, а затем сказал с улыбкой:

— Эй, вы двое так много подарили мне, поэтому я могу дать вам небольшой подарок взамен, не слишком ли это?

Нин Хуайшань чуть не заплакал: «Городской Лорд...»

Он всхлипывает:

— Извините... Мы ошибались.

— Ну, что толку теперь рыдать? — сказал У Синсюэ, привязав существо инь между ними.

Вскоре после этого существо инь было медленно разморожено и вернулось к жизни.

Оно немного поборолось, поняв, что не может освободиться, и разозлилось. Но по обе стороны от него были живые существа, источающие соблазнительный запах пищи.

Оно тут же снова стало счастливым, его чёрные глаза и рот изогнулись в улыбке. Затем оно потянулось к Однорукому влево.

Оно подарило ему «поцелуй».

— … — Однорукий.

Оно облизало губы и потянулось вправо к Нин Хуайшаню.

— Я… твою мать, — выругался Нин Хуайшань.

И его тоже поцеловали.

Глава 17 - Вражда

У Синсюэ посмотрел вниз и увидел, что его руки были в крови.

По пути сюда, в Долину Великой Скорби, он тайно циркулировал свою внутреннюю энергию, чтобы быть готовым к любым неожиданностям. Он беспокоился, что без своих воспоминаний он не будет знать, как сражаться, и выставит себя дураком. Неожиданно, когда пришла настоящая опасность, ему даже не пришлось думать.

Он не знал, сколько лет он был Повелителем Демонов и сколько существ убил, чтобы эта привычка вкоренилась в его кости.

На самом деле, прямо перед входом в долину, ему было любопытно узнать о его отношениях с Сяо Фусюанем.

Хотя Сяо Фусюань был бессмертным, отвечающим за Северную Территорию Цанлана, а он – демоном, заключенным в тюрьму на двадцать пять лет, отношения между ними могли быть не такими уж ужасными, как он думал раньше.

Но теперь, глядя на свои руки, он не мог придумать ни одной причины, почему они не были ужасными.

…

У Синсюэ на мгновение замер, затем повернулся и посмотрел на двух своих верных подчинённых.

Существо инь ласково обняло и целовало Однорукого до такой степени, что он предпочёл бы умереть.

Нин Хуайшань, казалось, был осквернен всего несколько раз, и теперь его рот был сжат, как у старухи. Было очевидно, что ему просто не терпится зашить рот этого существа инь... или свой рот.

У Синсюэ подошёл.

Увидев его, Нин Хуайшань расплакался:

— Городской Лорд, мы были неправы. Городской Лорд, Мы просто думали, что кто-то притворяется вами, но мы не хотели идти против вас...

— О, я знаю, — кивнул У Синсюэ.

— ? — плач Нин Хуайшаня резко оборвался.

«Он тоже знает?» — запинаясь, он проглотил свои слова обратно.

Поскольку они уже объяснили свои причины, и было сказано про «притворство», У Синсюэ поднял свой халат и взял существо инь за шею.

Рот существа инь вытянулся, но не могло дотянуться до Однорукого. Однорукий наконец-то смог выдохнуть с облегчением. Его душа дрожала, жизненная сила была сильно истощена, а лицо стало зелёным.

— Городской Лорд... — закричал Однорукий.

Как раз в тот момент, когда он собирался извиниться и показать свою преданность, он услышал, как У Синсюэ спросил его:

— Я знаю, что его зовут Нин Хуайшань, но как насчет тебя? Как тебя зовут?

— ? — крик Однорукого застрял у него в горле. — Что? — с изумленным видом он спросил.

— Я спросил тебя, как тебя зовут.

— Фан Чу... Городской Лорд, меня зовут Фан Чу[1], — у Однорукого было выражение шока, а затем он на мгновение заколебался и прошептал, — Городской Лорд, вы мне дали это имя.

[1] 方储 – Fāng chǔ; «Фан» может переводится, как «край» «сторона» «способ» «отношение» «направление» или, как прилагательное «квадратный». Чу гл. Запоминать 记得; копить, накопить, скопить. Сущ. запас补给; наследник 继承人

— ?

У Синсюэ не ожидал, что он Городской Лорд, отвечающий за небо и землю, присваивает также имена.

— Вы сказали, что раз я житель города Чжаое, мне больше не стоит беспокоиться о прошлом, поэтому я могу изменить свое имя. В то время я боролся с существами инь и духами за еду, и у меня не было имени. Тогда вы мне дали это имя, — сказал Однорукий, ой, подождите, теперь это Фан Чу.

У Синсюэ слушал, но ничего не вспомнил.

— Городской Лорд, вы в порядке?

У Синсюэ перестал скрывать правду:

— Я слишком долго был заперт в тюрьме Цанлана. Я не могу вспомнить прошлое.

— Что?

Фан Чу и Нин Хуайшань посмотрели друг на друга, наконец-то понимая, почему у них было чувство, что их Городской Лорд был самозванцем.

— Так что в будущем, если что-то случится, и я спрошу, просто ответьте мне., — чёрные как смоль глаза У Синсюэ смотрели на этих двоих. Закончив объяснять, он вдруг вспомнил что-то — О, и ещё, помните никогда не лгите мне...

— Нет-нет-нет, — оба замотали головами, как погремушки. — Мы бы не посмели.

У Синсюэ медленно продолжил:

— Поскольку я не помню прошлое, то не важно, сколько лет вы были со мной, какие у нас были отношения, я этого не признаю. Я спрашиваю вас, был ли я раньше жестоким?

— … — Нин Хуайшань.

Как, чёрт возьми, они должны были на это ответить?

— Нынешний я теперь ещё злее, — улыбнулся У Синсюэ.

— … — Нин Хуайшань.

Двое подчинённых посмотрели на существо инь с вытянутым и изогнутым ртом и сказали, что усвоили урок.

Трудно сказать, что жестокий, но он и так довольно злой.

После того, как он закончил угрожать им, У Синсюэ отпустил существо инь. Он мгновенно направил свой вытянутый рот на Нин Хуайшаня.

Но, прежде чем его существа смогли коснуться его, У Синсюэ также убрал давление, которое удерживало их, а также развязал ремень, который связывал их.

— Наденьте штаны, — сказал он.

Нин Хуайшань дёрнулся и понял, что может двигаться. Немедленно оттолкнув существо инь, он вскочил, подтягивая штаны.

— Блять, укус за укусом, ты сильно возбудился не так ли! Измазав моё лицо полностью в, буэ-э-э... — во время ругани его вырвало. Вместе с Фан Чу он убил существо инь, которое обнимало и душило их направо и налево[2].

[2] укус – в оригинале было что-то похожее на «глоток», это те самые поцелуи. В оригинале также использовалась ненормативная лексика для описания этих сцен.

Они с яростью бросили существо инь обратно на землю и застегнули ремни своих штанов. Они сильно тёрли рты, опасаясь, что останется хоть малейший запах существа инь останется.

У Синсюэ не обращал на них внимания. Вместо этого он пошёл за звуком капающей воды и нашёл холодный пруд.

Он подумал, насколько все это было странно.

Он был прямолинеен и откровенен перед этими двумя подчиненными, которые чуть не убили его, ничего не скрывал и даже рассказал им о своей амнезии. Но перед Сяо Фусюанем он хотел всё скрыть.

Что ему нужно было скрывать?

Разве он уже не знает, что он является изначальным хозяином?

Для демонов естественно убивать людей, немного крови –это нормально, зачем его смывать?

Это не что иное, как пустая трата времени.

У Синсюэ бесстрастно стоял у холодного пруда.

Через мгновение он присел на корточки, схватился за рукава и смыл кровь, покрывавшую руки. Закончив, он поднёс руки к носу и понюхал.

Не осталось ни капли тепла, которое грелка для рук дала ему ранее. Его внутренняя сила была холодной, и только что он заморозил целую катакомбу, полную крови. В этот момент его пальцы были холодными, как лёд, хотя они больше не пахли кровью.

— Городской Лорд, — крикнул Нин Хуайшань.

У Синсюэ встал и двинулся к ним, подсознательно глядя вверх.

Именно оттуда Нин Хуайшань и Фан Чу потащили его вниз. Там должен быть скрытый проход, ведущий в храм на вершине горы. Но сейчас стена выглядела абсолютно гладкой, не было видно следов скрытого прохода, и шум снаружи не доносился.

Нин Хуайшань увидел, как он смотрит вверх, и вспомнил, что на данный момент он потерял память. Он старательно объяснил:

— Городской Лорд, возможно, вы не помните, но то, что сказали эти тупые ученики совершенствования, было неверно – скрытый проход не открывается в любое время. Фан Чу и я лучше всех знакомы с местностью Долины Великой Скорби. Эта катакомба должна быть секретной комнатой, и она открывается только раз в день и ночь. Она запечатана магией бессмертных и ни для кого не является исключением. Те люди наверху пока не могут... спуститься.

Говоря это, он постепенно замолк.

Потому что У Синсюэ смотрел на него, а затем тихо спросил:

— Я говорил, что кто-то должен спуститься?

— ... Нет.

— Тогда почему ты так много говоришь?

— Я был неправ, — пока У Синсюэ не обращал внимания, Нин Хуайшань дал себе пощёчину.

Как раз в тот момент, когда он собирался сказать про себя, что больше никогда не будет говорить без необходимости, он внезапно услышал, как его Городской Лорд сказал:

— Раньше я и Сяо Фусюань...

Нин Хуайшань молча ждал следующих слов, но после того, как У Синсюэ сказал имя «Сяо Фусюань», он не стал продолжать. Возможно, он думал, как это описать, а может быть, что-то ещё.

Спустя долгое время, У Синсюэ, казалось, отказался от попыток подобрать слова и, повернувшись к нему, спросил:

— Какие у нас были отношения?

Над головой Нин Хуайшаня появился вопросительный знак: «?»

Разве это не было очевидно? Какими могут быть отношения между верховным бессмертным и демоном?

Нин Хуайшань чуть не подумал, что его снова проверяют.  Но, зная, что характер у их Городского Лорда всегда непредсказуем, он решил не хитрить и честно ответил:

— Не знаю.

— Ты не знаешь? Разве ты не был со мной раньше? — удивился У Синсюэ.

— Был. Я был с вами большую часть времени.

— Тогда почему ты не знаешь?

Нин Хуайшань было немного затруднительно ответить:

— Городской Лорд, если я скажу вам, пожалуйста, не сердитесь.

— Давай, — У Синсюэ не обещал не сердиться.

— … Очень трудно сказать, кто вам нравится, а кто не нравится. Мне действительно трудно дать вам точный ответ.

Он много раз сопровождал У Синсюэ, выполнял множество поручений, казалось бы, должен был хорошо его узнать, но всё равно не мог понять. Это было потому, что У Синсюэ был слишком хорош в обмане.

Выходя на улицу, У Синсюэ иногда изменял свою внешность, ни одна из них не была одинаковой. Но основа была, поэтому, как бы он ее ни менял, она никогда не была уродливой.

Ему нужно было только собрать свои небрежно завязанные волосы в белую нефритовую корону, и тогда он превратился бы в красивого молодого человека, легко завоёвывающего симпатии девушек. Он выглядел грациозно и элегантно, как человек, который умел быть серьёзным, мог смеяться и дразнить.

Иногда Нин Хуайшань даже думал, что его Городской Лорд на самом деле такой.

К счастью, он оставался трезвым, чтобы понимать, что всё это обман.

Ну и что, что, если бы вы поболтали и посмеялись с ним сегодня? Вы в любом случае умрете через несколько дней.

Он сопровождал У Синсюэ в разные места и видел много людей, погибших от его руки. И каждый раз, встречая новых, он не мог предугадать, убьёт их У Синсюэ или оставит в живых.

Он также видел Сяо Фусюаня раньше, но всего лишь несколько раз.

Согласно небесному пути, в те годы, когда Сяо Фусюань охранял Северную Территорию Цанлана, он не должен был часто посещать мир смертных. Но, к сожалению, каждый раз, когда он приходил, он сталкивался с У Синсюэ, словно заклятые враги на узкой дороге. Как же тесен мир!

Может ли демон радоваться встрече с верховным бессмертным, ответственного за наказание небес? Конечно, нет.

Нин Хуайшань никогда не мог забыть выражение лица У Синсюэ, когда он видел Сяо Фусюаня издалека: это был тоскливый взгляд, которую не могло скрыть даже изменение внешности.

У Синсюэ всегда отправлял Нин Хуайшаня в город Чжаое первым, поэтому Нин Хуайшань не знал, что происходило между ними. Но он знал, что каждый раз, когда У Синсюэ возвращался, его настроение становилось ещё хуже.

В такие моменты он и Фан Чу старались держаться от неё подальше, чтобы не попасть под горячую руку. Со временем они даже сделали имя «Сяо Фусюань» и титул «Небесный Бессмертный» запретными словами, стараясь не упоминать их.

Нин Хуайшань уже давно чувствовал, что отношения между его Городским Лордом и Сяо Фусюанем, или, точнее, демоны и бессмертные, которые всё сильнее притесняли друг друга, обязательно встретят свой трагический конец.

Так что тогда, когда У Синсюэ проложил себе путь к Бессмертной столице, он не нашел это странным. Он много раз пытался угадать будущие действия Городского Лорда, и это был единственный раз, когда он действительно угадал.

Нин Хуайшань вспомнил о двадцати пяти годах заключения и сказал У Синсюэ:

— Мне кажется, вы давно знакомы с этим Небесным Бессмертным, у вас есть с ним какие-то отношения, иначе бы вы так себя не вели. Наверное, между вами есть вражда.

Вражда...

Подумал У Синсюэ.

Пользуясь тем, что марионетки его Городского Лорда здесь не было  и не мог его видеть, и поэтому не чувствовал себя виноватым – он не стеснялся и беззастенчиво строил догадки.

Он думал, что в любом случае эта катакомба не будет открыта ещё целые сутки. К тому времени, когда она откроется, Городской Лорд, вероятно, уже не вспомнит об этом разговоре.

Фан Чу, исследовавший дыру, внезапно закричал:

— Чёрт! Что это такое?!

Нин Хуайшань повернулся, чтобы посмотреть, и вдруг услышал оглушительный взрыв над головой.

Он испуганно пригнулся, а затем поднял голову и увидел знакомый золотой свет, который резко ворвался в катакомбу, разрушив наложенный на неё барьер бессмертных.

Хотя ветра не было, пламя масляных ламп внутри пещеры начало яростно трепетать.

Огни ламп внезапно взметнулись на несколько метров вверх, словно собираясь сжечь всю гробницу, а затем внезапно погасли.

Затем раздался оглушительный грохот.

С грохотом с высоты в три десятка метров рухнула вся крыша катакомб, служившая опорой для небесного храма.

Дым и пыль летали повсюду, и даже высокая божественная статуя в катакомбе покрылась трещинами.

Нин Хуайшань сильно закашлялся и сквозь дым увидел пришедших.

Это были Сяо Фусюань и остальные.

Чёрт возьми.

Барьер бессмертных, запечатавший эту катакомбу, можно было так легко разрушить?

Как только эта мысль мелькнула у него в голове, он почувствовал, как кто-то слегка, но ощутимо пнул его сзади. Точно так же пнули и однорукого Фан Чу.

Они вдвоем, шатаясь, сделали несколько шагов вперед и оказались среди кучи трупов существ инь.

Итак, когда И Ушэн и его спутники спустились в катакомбу, они увидели следующую картину: вся могила была усыпана бледно-синими телами, их головы были отделены от тел, а кровь текла рекой. А Нин Хуайшань и Фан Чу стояли на вершине горы трупов, с холодными выражениями лиц и засохшей кровью на руках.

Ученики секты совершенствования были ещё молоды, их побледнели при виде этого. А простые люди и подавно.

Даже И Ушэн был потрясён от этой сцены, и, сжав в руке бумагу, хрипло спросил:

— Вы… вы двое… это вы их убили?

— … — Нин Хуайшань.

— … — Фан Чу.

— Угу, — сухо ответили они, наконец, поняв, почему их пнули.

А настоящий убийца, У Синсюэ, стоял в одиночестве далеко от них, за статуей, с чистыми руками, держа недавно подобранную грелку для рук.

Он подумал, что наконец-то кто-то другой оказался в беде, а он просто наблюдает, но увидел, что Сяо Фусюань вовсе не смотрит на «кого-то другого», и его взгляд сквозь пыль и дым в катакомбе был направлен прямо на него.

Они некоторое время стояли молча, а затем Сяо Фусюань сделал шаг вперёд.

Когда он двинулся, остальные наконец зашевелились, и И Ушэн с другими тоже спустились с обрушившегося свода пещеры, перешагивая через гору трупов нечисти, и собрались вокруг.

— Разве это не должно было быть катакомбой? Почему здесь стоит статуя божества? — заметили несколько учеников секты, глядя вверх на огромную статую.

— Вы не думаете… старшие братья и сестры много раз приходили в Долину Великой Скорби, но не могли найти призванных людей, потому что не спускались в эту подземную катакомбу?

— Не знаю, возможно. Давайте искать.

…

У Синсюэ слушал их разговоры и также поднял голову, чтобы посмотреть на божественную статую, которую он раньше не заметил.

Он на самом деле не знал, кто изображён на статуях, и не мог различить, кто есть кто, только знал, что это не были ни Минъу Хуа Синь, которому поклонялась секта Хуа, ни Небесный Бессмертный.

Как раз в тот момент, когда он собирался получше рассмотреть черты статуи, он внезапно почувствовал, как рядом с ним появилась высокая фигура.

Сяо Фусюань подошёл и встал рядом с ним, тоже подняв голову, чтобы взглянуть на статую.

— Почему эти существа инь здесь? — прозвучал его низкий голос.

У Синсюэ слегка повернул голову, чтобы посмотреть на него.

Если честно сказать, что это Нин Хуайшань и другие привели их сюда, чтобы подставить его, то почему Нин Хуайшань и Фан Чу убили их, будет непонятно. Поэтому У Синсюэ отвёл взгляд и сказал:

— Не знаю, они были здесь, когда я попал сюда. Возможно, они были раньше запечатаны здесь.

Сяо Фусюань поджал губы и ничего не ответил.

Через некоторое время он снова заговорил:

— Те двое помогли тебе убить их?

— Мхм, — кивнул У Синсюэ, обнимая грелку для рук.

Он использовал свою чрезвычайно холодную внутреннюю энергию, так что даже грелка не могла согреть его, а даже наоборот, он охладил её. Но какая разница, главное, чтобы это не было заметно – так думал У Синсюэ.

Но через некоторое время он увидел, как Сяо Фусюань взглянул на его грелку и поднял руку.

В следующую секунду рука Сяо Фусюаня коснулась его руки, державшую грелку.

У Синсюэ тут же замер.

Рука Сяо Фусюаня была большой, но ладонь у него была довольно тонкой. Хотя ранее в гробу руки были покрыты инеем, сейчас они были тёплыми.

Он держал его руку некоторое время и, наклонив голову, сказал:

— Холодные, как лёд.

У Синсюэ внезапно вспомнил то, как Нин Хуайшань описал ранее их отношения: «Между вами есть вражда».

Он не был уверен, как выглядит вражда...

Но он был уверен, что точно не так.

Автору есть что сказать:

QAQ В эти дни, вероятно, будет после обеда, так что не стоит напрягаться и ждать по утрам, стоя на коленях.

Глава 18 - Гробница бессмертного

— Сяо Фусюань, — У Синсюэ посмотрел на него.

— Мм, — тяжело ответил Сяо Фусюань и отпустил его руку.

Тепло от его руки мгновенно исчезло. У Синсюэ потёр пальцы и спросил:

— Ты проверяешь меня?

Сяо Фусюань отвёл взгляд. Через мгновение он ответил:

— Нет.

— Правда?

— …

У Синсюэ собирался продолжать спрашивать, но вдруг понял, что грелка для рук в его руках снова начинает нагреваться. Слегка обжигающий жар проникал в его кожу и распространялся до кончиков пальцев, заставив чувствовать расслабление в костях.

Было очевидно, кто это сделал.

Сяо Фусюань взглянул на него и больше ничего не говорил.

То, что он только что сказал: «Холодные, как лёд», казалось, не указывало на холодную внутреннюю энергию, которую У Синсюэ только что использовал. Как будто это было не более чем естественное заявление.

У Синсюэ задумался, держа в руках грелку. Вдруг кто-то толкнул его.

Он отошел в сторону и увидел, что его толкнули люди, пришедшие искать пропавших родственников.

Эти люди не умели использовать духовные силы, случайно попали в эту катакомбу и были напуганы трупами, разбросанными повсюду. Они были бледны, беспорядочно двигались, не замечая, что задели У Синсюэ.

— Простите, простите, — неоднократно извинялись они. — Здесь... Здесь так страшно.

Они плотно обхватывали себя своими толстыми зимними шубами, из-за чего их движения казались неуклюжими. Их кивки во время извинений были больше похожи на поклоны. Когда набитые ватином шубы сжимались, ветер приносил некий запах.

У Синсюэ почувствовал знакомый запах.

Прежде чем он успел спросить, ученики совершенствования уже заговорили:

— Какой сильный запах благовоний. Вы принесли благовония?

Простые люди замялись.

Ученики совершенствования забеспокоились:

— Разве мы не говорили вам, прежде чем войти, не приносить это? Почему вы не послушались?!

— Что не так с благовониями? — У Синсюэ протянул руку женщине, которая пошатнулась.

Один из учеников ответил:

— Разве тем, кого призвали, не снились сны, в которых они просили своих родственников принести подношения в Долину Великой Скорби. Обычные подношения – это еда или благовония, но именно в этом и заключается проблема.

Ученики совершенствования посмотрели на женщину с покрасневшими глазами, и нерешительно сказали:

— Люди, которые были призваны... они, скорее всего, уже умерли, если они действительно были расчленены, как во сне, и находятся в таком зловещем месте, как Долина Великой Скорби, это очень опасно.

Глаза женщины стали еще краснее, а тело её задрожало.

Понимать в душе, что кто-то, вероятно, погиб – одно дело, но слышать это прямо – совсем другое. Она выглядела так, будто вот-вот упадёт, и ее поддержали другие, неуклюже успокаивая.

У учеников совершенствования были лица, полные раскаяния, но они все же заставили себя продолжать:

— Еда и благовония предназначены для настоящих богов. Если они стали злыми духами, то подношения будут бесполезны. Им нужны живые люди. Если обмануть их благовониями и едой, разве это не разозлит их? Это, как если бы вы были голодны и вам преподнесли еду, которую вы не могли бы есть, разве это не сделало бы вас ещё голоднее?

Опасаясь, что эти простые люди заупрямятся понять, они чуть ли не всё разжевали и положили в рот.

Некоторые люди собрались у каменной стены, внимательно слушая и даже облизывались в знак согласия.

— … — ученики.

У них сильно болела голова:

— Разве вы не слышали? Ранее несколько семей, не обратившись за помощью к секте, сами отправились в Долину Великой Скорби с благовониями и едой. И что же? Никто из них не вернулся. Говорят, что те, кто позже вошёл в долину, нашли только окровавленные обрывки одежды и оторванные конечности. Вы! Эх!

Простолюдины замолчали. Выражения их лиц были крайне мрачными, как будто они были до смерти напуганными.

У Синсюэ снова почувствовал запах вокруг себя и посмотрел на простолюдинов. Вдруг он протянул руку и спросил:

— Что вы принесли с собой? Вытащите их и дайте мне посмотреть.

Люди замерли, прижав руки к груди.

Ученики совершенствования встревожились:

— Нет! Не надо! Молодой господин, не заставляйте их делать глупости!

Они обернулись, уставились на него.

У Синсюэ сохранял невинное выражение лица, но в глубине души он находил это довольно странным. Он думал: «Разве меня не должны избегать, как чумы? Эти дети, похоже, очень смелые, раз осмелились на меня смотреть».

Но он быстро понял, что эти маленькие ученики были ещё молоды. Двадцать пять лет назад, когда его заточили в тюрьме Цанлана, они, вероятно, ещё даже не родились. Неудивительно, что они его не узнали.

— Молодой господин, хотя все ваши спутники очень могущественны, — эти несколько учеников посмотрели на Сяо Фусюаня, Нин Хуайшаня и Фан Чу. — Но некоторые вещи им могут быть не так ясны…

У Синсюэ почувствовал себя намного лучше, услышав это.

Они даже не узнали Небесного Бессмертного. Вероятно, они не увидели печать «мянь» и ошибочно приняли его за некого могущественного странствующего бессмертного.

— Подношения лучше спрятать, чем вынимать, — сказал один из учеников с прямолинейным характером. — Я умоляю вас, прикройте их крепко любой ценой и не бегайте вокруг, — он сложил руки перед людьми. — Поскольку эти злые духи уже попробовали вкус живых подношений, они больше не могут вернуться[1]. Если им никто не принесёт подношений, они могут сами выйти на охоту.

[1] я не поняла куда и почему не могут вернуться?

Простолюдины тяжело сглотнули. Они ещё плотнее завернулись в толстые шарфы и кивнули.

После того, как они закончили наставлять, ученики достали золотые иглы, артефакт, используемый для обнаружения злых духов, и начали исследовать окрестности.

Один из учеников поднёс компас к божественной статуе и воскликнул:

— Вы видели эту статую? Почему я её не узнаю. Кого она изображает?

Ученики совершенствования оглянулись и были в недоумении:

— Да, кого изображает эта статуя? Я никогда её не видел. Вы не знаете?

— Нет.

— Разве ты не запомнил имена каждого бессмертного?»

— Я эту не знаю.

Даже ученики секты совершенствования не опознали божественную статую? Это было действительно странно.

У Синсюэ поднял голову.

Статуя после землетрясения была покрыта трещинами, но всё ещё можно было разглядеть её красивое лицо и изящную, мягкую манеру. Одна рука держала белое знамя, другая поддерживала зеленую ветвь, длинные ветки которой тянулись вверх, а на вершине распустился цветок, как раз закрывающий один глаз статуи.

Такую статую, если раз увидел, не забудешь. Но ученики совершенствования ломали голову, вспоминая кто же это.

На самом деле, даже И Ушэн не узнал статую, не говоря уже об этих учениках. Сжимая бумагу, он нахмурился, пытаясь вспомнить имя, но безуспешно.

У Синсюэ стало еще более любопытным.

Он поднял руку и ткнул Сяо Фусюаня, затем указал на статую и спросил:

— А как насчёт тебя? Ты его знаешь?

Если даже Сяо Фусюань не узнал его, то это было бы странно.

К счастью, Сяо Фусюань узнал его. Он взглянул на статую и кивнул.

— …

У Синсюэ подождал немного, но не дождался ответа после кивка, и снова ткнул его.

— Его зовут Юнь Хай[2]. Раньше он был учеником Минъу Хуа Синя, а потом вознёсся и стал бессмертным.

[2] 云骇 yún hài – по отдельности как «облако» и « страшный». Вместе может переводится, как «облачное потрясение», «облачный испуг» и тому подобное.

У Синсюэ начал находить это еще более странным: «Минъу ученик Хуа Синя? Тогда он должен быть связан с сектой Хуа. В конце концов, Хуа Синь является предком секты Хуа. Но почему даже И Ушэн выглядит так, будто никогда не слышал о нем раньше?

Сяо Фусюань ответил:

— Потому что после он больше не был бессмертным.

У Синсюэ был ошеломлён.

Сяо Фусюань, казалось, вдруг что-то вспомнил, и после этих слов он снова замолчал. Только спустя долгое время он снова посмотрел на У Синсюэ и сказал:

— Поскольку он больше не был бессмертным, в мире смертных, обычные люди, секты совершенствования и даже люди, которые были тесно связаны с ним, все забыли, кто он такой.

— Понятно... — тихо сказал У Синсюэ. Он помолчал некоторое время, прежде чем снова спросить. — Это одно из правил Бессмертной Столицы?

Сяо Фусюань покачал головой:

— Это правила Небесного пути.

— Почему так произошло? — У Синсюэ продолжал спрашивать.

— В молодости он не подчинился небесному указу и был наказан.

…

Юнь Хай был учеником Хуа Синя, у них были самые близкие отношения. Он вознёсся и стал бессмертным, отвечающим за радости и печали, что было одной из самых почитаемых должностей. Но позже, из-за того, что он допустил ошибку, Линтай издал указ и перевёл его в другое место.

Это новое место было не чем иным, как Долиной Великой Скорби.

В то время на земле царили мир и процветание, секты были на пике, и, хотя демоны и злые духи встречались, они не представляли особой угрозы. В то время в Долине Великой Скорби не было тех странных событий, что произошли позже, и она находилась между несколькими большими городами, часто проезжаемыми, но все проходили мимо, и никто не останавливался.

Не было слухов о демонах, не было опасностей. Поэтому никто не останавливался в пути, чтобы найти храм в долине и преподнести подношения, потому что не было нужды.

Всем известно, что божества полагались на подношения и курения благовоний.  Если долгое время никто не обращается к бессмертному, то он теряет смысл существования.

Поэтому менее чем через сто лет после того, как Юнь Хай стал бессмертным, он вернулся в мир смертных и снова стал человеком.

Прошло десять лет, и мирные дни на земле закончились. Начались войны, бедствия, а затем и нашествие демонов. Особенно сильно страдала область Долины Великой Скорби, где толпы беженцев заполонили окрестности, и все проезжавшие мимо экипажи и лошади были в ужасе.

Тогда кто-то вспомнил, что в Долине Великой Скорби, кажется, есть горный храм. С тех пор перед тем, как войти в долину, все проходящие мимо повозки и люди стали молиться в этом храме.

Храм был маленьким, с алтарем, но без статуи божества. Никто никогда не интересовался этим, потому что никто не помнил, что когда-то Долиной Великой Скорби управляло божество.

У Синсюэ в значительной степени понял суть ситуации. Он спросил:

— Что случилось с Юнь Хаем после этого?

— … Умер, — ответил Сяо Фусюань.

— Как он умер?

— Он умер в Долине Великой Скорби, съеденный демонами, — на мгновение на лице Сяо Фусюаня появился оттенок иронии.

У Синсюэ тихо ахнул.

Это действительно было слишком иронично: Бессмертный, который некогда отвечал за Долину Великой Скорби, в конце концов погиб от рук демонов в этой же самой долине. А после его смерти начали куриться благовония в храме, но это уже не имело к нему никакого отношения.

У Синсюэ снова поднял голову и посмотрел на статую, внезапно вспомнив что-то, спросил:

— Если люди не помнят его, почему здесь стоит его статуя?

— Когда Хуа Синь услышал новость о его смерти, он пренебрёг правила небесного пути Линтая и спустился в Долину Великой Скорби, убив всех демонов в долине. Под землёй Долины Великой Скорби он построил эту катакомбу.

Неудивительно.

У Синсюэ вспомнил слова Нин Хуайшаня, что эта давно заброшенная катакомба была запечатана барьерами бессмертных. Поэтому неудивительно, почему Сяо Фусюань смог открыть его.

— Так ты знал об этой катакомбе? — спросил У Синсюэ. — Значит, ты был здесь раньше?

— Был.

— … Чтобы посмотреть на этого Юнь Хая?

На секунду Сяо Фусюань, казалось, погрузился в свои мысли. Казалось, он о чем-то вспоминал, и спустя долгое время, наконец, ответил:

— В Бессмертной столице он был не единственным, кто был отброшен обратно в мир смертных, неспособный иметь мирный конец. В этой катакомбе его статуи не единственные.

Автору есть что сказать:

Долго ждать QAQ

П.П. я немного неправильно перевела “墓穴” [mùxué], это значит гробница или могила, а я даже решила не париться над переводом и просто оставила анлейт “катакомбу”. А оказывается это была гробница Юнь Хая, а не просто катакомба, к тому же название главы “仙墓” [xiān mù], прошу прощения

Глава 19 - Девочка

У Синсюэ некоторое время наблюдал за ним, прежде чем отвести взгляд.

В его сердце внезапно возникло некое чувство. Он не мог чётко описать, на что это было похоже, но внезапно потерял интерес к дальнейшим расспросам.

Таким обраом, когда Нин Хуайшань подошёл, он увидел только невыразительное лицо своего повелителя — когда он не улыбался, слегка опущенные уголки его глаз, казалось, всегда несли в себе ощущение одиночества.

На первый взгляд, это придавало ему вид крайне несчастного человека.

Разве он только что не улыбался? Почему он снова несчастен!

Нин Хуайшань не хотел случайно навлечь на себя неприятности и, не говоря ни слова, вернулся обратно к Фан Чу.

— Чего ты скачешь туда-сюда? — спросил Фан Чу.

В данный момент он массировал своё плечо. На культе, где была отрезана его рука, уже выросла новая плоть, наполненная свежей кровью и выглядевшая немного розоватой. По сравнению с этим, его лицо было мрачным и бледным, с лёгким зеленоватым оттенком.

— Я просто хотел услышать, о чём владыка шептался с этой марионеткой. Он потерял память, так что, если ему есть что сказать, почему он не расскажет нам об этом? О чём можно болтать с марионеткой? — Нин Хуайшань чувствовал себя так, словно потерял расположение У Синсюэ, как будто забыл, что не так давно хотел, чтобы их владыка плакал и просил у них пощады.

— Повелитель когда-нибудь говорил нам, что было у него на уме, даже когда он не потерял память? — Фан Чу невежливо опроверг его логику.

— Верно, — Нин Хуайшань снова посмотрел на У Синсюэ, затем внезапно понизил голос: — А-Чу, я вдруг почувствовал, что та марионетка... хм, он, кажется, несовсем правильный. Как ты думаешь?

Фан Чу: «...»

Фан Чу сжал плечо и без колебаний ответил:

— Вовсе нет.

В последний раз, когда они «внезапно почувствовали», что что-то не так, им пришлось заплатить за это ужасными последствиями. Только идиоты захотят попробовать это снова.

Фан Чу посмотрел на лицо Сяо Фусюаня, затем серьёзно сказал:

— Знаешь, сколько времени мне понадобится, чтобы восстановиться после такой травмы?

Нин Хуайшань задумался.

Самое трагическое состояние Фан Чу… должно быть, это был тот день десятки лет назад, день, когда он только что прибыл в город Чжаое. Когда У Синсюэ приказал людям вынести Фан Чу из той чёрной кареты, Нин Хуайшань почти не распознал, что это был человек…

Потому что у него отсутствовали обе руки и одна нога, откушенные каким-то существом, а на лице было множество ран. Он был похож на тряпку, пропитанную кровью.

Обычный человек в таком состоянии был бы уже давно мёртв, но Фан Чу, казалось, был особенно упрям, он просто отказывался сделать свой последний вздох.

Чего в их городе Чжаое было больше всего, так это отвратительных и нечестных методов, а также методов ограничения ядов. Оживление мёртвых, плоти и костей — ничего из этого не было трудно достичь, пока сердце безжалостно. Поскольку кости и плоть не могли просто расти сами по себе, их нужно было чем-то дополнить.

Впоследствии Нин Хуайшань часто вспоминал ту сцену…

У Синсюэ велел бросить Фан Чу в бассейн, чтобы он отмок там. Та вязкая чёрная вода выплеснулась из бассейна, но когда она упала на снег, наваленный у края бассейна, она была красной.

Рядом с бассейном росло огромное высокое дерево. Из-за смертоносной атмосферы ни одно живое существо никогда не осмеливалось приземлиться на его ветви. Поэтому резиденция У Синсюэ была названа в честь этого огромного дерева: «Цюэбула».

Когда эти люди… о, нет, эти маленькие демоны устроили Фан Чу в бассейне, У Синсюэ прислонился к огромному дереву, скрестив руки на груди, молча наблюдая за ними.

— Градоначальник, мы закончили. Всё готово, нам только не хватает нескольких живых людей, — эти маленькие демоны прибыли на Цюэбула до Нин Хуайшаня, и следовали за У Синсюэ в течение нескольких лет, старательно делая всё для него. Потирая руки, они с возбуждёнными лицами продолжили: — Переправа Байлу ближе всего к городу Чжаое. Мы можем без проблем захватить одну-две лодки с живыми людьми. Мы можем пойти прямо сейчас, если вы этого хотите.

Но У Синсюэ выглядел усталым, его голос звучал слегка сонно.

— Уже поздняя ночь, и в это время через переправу Байлу проходит очень мало людей. Вероятно, их будет трудно поймать.

Они кивнули:

— Верно, тогда что нам делать?

— Мы можем сделать это, — сказал У Синсюэ, выпрямляясь и подходя к краю кровавого бассейна. Взмахнув рукой, он бросил этих маленьких демонов в бассейн.

Живых людей можно было использовать в качестве добавок, но и демонов тоже.

Фан Чу был без сознания. Его глаза были закрыты, он абсолютно ничего не знал о том, что происходило вокруг него. Но Нин Хуайшань очень ясно видел это с другого конца дорожки: из бассейна поднялось несколько пузырьков, и сразу же после этого кровавые раны на лице Фан Чу закрылись и зажили со скоростью, видимой невооружённым глазом.

А У Синсюэ просто стоял там, наблюдая за происходящим у края бассейна. Спустя долгое время он подошёл к бамбуковому крану неподалеку, чтобы вымыть руки.

В этом и заключался источник страха Нин Хуайшаня перед У Синсюэ.

В течение очень долгого времени после этого он смертельно боялся, что в момент недовольства У Синсюэ бросит его в кровавый бассейн, скормив кому-нибудь в качестве дополнительного лекарства. Но их с Фан Чу удача была не так уж плоха, так как другие демоны там сменяли друг друга, не оставаясь надолго, но они были с У Синсюэ десятки лет, и они оба были всё ещё живы.

Тогда Фан Чу, который выглядел как комок окровавленных тряпок, отмокал в бассейне всего два дня, прежде чем снова встал на ноги.

После этого Фан Чу продолжал время от времени получать травмы, часто теряя руку или ногу. Жители города Чжаое обычно не проявляли инициативу, чтобы спровоцировать друг друга. Если они были голодны или тяжело ранены и нуждались в «лекарстве», они выходили, чтобы поймать живых людей.

Но Фан Чу был другим. После того, как он испытал преимущество использования демонов в качестве лекарства, он часто выбирал подчинённых в городе Чжаое. Градоначальник его поддерживал, поэтому Фан Чу не трогали.

И после этого он довёл свою «технику регенерации» до совершенства. Даже если он не мог сразу найти что-то, чем можно было бы подкрепиться, он всё равно мог быстро исцелиться.

Нин Хуайшань на мгновение задумался, затем сказал:

— Верно, для тебя потеря руки или ноги — самое обычное дело, ты можешь отрастить всё обратно за полдня или меньше. Как получилось, что на этот раз...

Фан Чу сказал:

— Раньше я думал, что это потому, что я был голоден в течение нескольких дней и был немного слаб. Но, думая об этом сейчас, боюсь, что дело не в этом. Послушай, с тех пор как мы пришли в эту долину Дабэй, я отрастил новую плоть, — его техника регенерации была в основе своей демонической техникой, и некоторые вещи, естественно, препятствовали ей. Такие, как… если он постоянно находился слишком близко к Бессмертным и был подавлен их невидимой Небесной энергией.

И это не была энергия учеников-заклинателей, это должна  была быть энергия из столицы Бессмертных.

Причина, по которой его рука раньше вообще не отрастала, заключалась в том, что Небесной энергии вокруг него было намного больше, чем демонической. Теперь, когда они пришли в это отвратительное место в долине Дабэй, наконец-то стало немного лучше.

Нин Хуайшань внезапно понял, глядя на эту так называемую марионетку: «???»

— Так что перестань желать смерти, умоляю тебя. Просто продолжай честно следовать за нашим повелителем. Я не хочу ничего подозревать прямо сейчас, я просто хочу отрастить себе руку обратно.

— Что? Разве мы не должны сообщить об этом владыке? — удивлённо спросила Нин Хуайшань.

Фан Чу выглядел так, словно наблюдал за трагедией:

— Ты думаешь, повелитель глупее меня, или он глупее тебя?

— Ты хочешь сказать… Он уже знает?

— ...

Значит, повелитель, чтоб его, уже всё знает, но всё равно постоянно торчит рядом с этой «марионеткой» и о чём-то шепчется с ним?

***

После этого Нин Хуайшань и Фан Чу замолчали. Они не подходили к У Синсюэ слишком близко, но и не отходили слишком далеко. Они были честны и послушны, как две перепёлки.

Они вели себя так хорошо, что даже те ученики-заклинатели были совершенно неспособны сказать, что эти двое были проблемными, не говоря уже о том, чтобы подозревать, что они были из города Чжаое.

Не в силах понять, кем была божественная статуя, маленькие ученики перестали думать об этом. Они продолжали проверять всё в подземельях с помощью своих золотых компасов. Но по какой-то причине стрелки золотых компасов вертелись, как безголовые мухи.

Окружённые и людьми, обратившимися за помощью, и неизвестными мастерами, эти маленькие ученики смертельно боялись потерять лицо и опозориться, и их щёки покраснели от чрезмерного беспокойства.

— Что не так с этими духовными компасами сегодня?

— Такого раньше никогда не было!

— Боевой брат, компасы сломаны?

— Чепуха! Мы проверили их, прежде чем отправиться в дорогу.

— ...

— Что должна обнаружить эта игла? — У Синсюэ выбрал ученика, чьё лицо было самым красным, и спросил его.

Маленький ученик указал на каплю крови на кончике стрелки компаса и ответил:

— Она ищет духов. Он будет искать дух крови того, к чьей крови прикоснётся.

Он посмотрел на женщину, потерявшую своих дочерей, и продолжил:

— Мне действительно жаль семью жертв... После того, как на шеях её дочерей появились слова, как и многие другие, она использовала верёвку, чтобы привязать своих дочерей к кровати, дежуря ночью рядом. Боясь, что заснёт, она даже на всякий случай привязала другой конец верёвки к своей руке. Но когда женщина проснулась незадолго до рассвета, она обнаружила, что верёвка всё ещё была у неё в руке, но две её дочери исчезли, оставив только кровь на верёвках. И кровь на наших компасах — это та же кровь, что и на той верёвке.

— Если прошло слишком много времени с тех пор, как человек исчез, тогда золотой компас может быть не слишком точным, но всё равно так не должно быть.

— Попробуй ещё раз и дай мне посмотреть, — У Синсюэ похлопал его по плечу.

Несколько человек, стоявших за его спиной, с тревогой наблюдали за происходящим.

С лицом, полным смущения, маленький ученик издал «о». Он повернул иглу к себе и, взяв это за отправную точку, выдвинул её наружу.

Золотая игла начала хаотично вращаться по кругу. Затем её движение резко прекратилось, и она вернулась в исходное положение.

— Я слышал, что наши боевые братья и сестры, которые пришли искать этих людей до нас, также столкнулись с подобной ситуацией. Игла вращалась по кругу, а затем возвращалась к тому, с чего начинала. У них даже не было общего направления, поэтому они могли только поспешно провести быстрый поиск по всей долине, а затем вернуться без результатов.

— Забудь об этом, мы больше не можем полагаться на компасы, — сказали два других ученика. Они повернулись к У Синсюэ и вежливо спросили: — У вас есть какие-нибудь другие методы?

У Синсюэ покачал головой.

Он ничего не помнил. Хотя у него всё ещё оставались некоторые инстинкты, чтобы спастись во время чрезвычайных ситуаций, он вообще не знал ничего другого.

Но он помнил, что перед тем, как Сяо Фусюань и остальные спустились вниз, Фан Чу крикнул: «Что, чёрт возьми, это такое?»

Если он правильно помнил, Фан Чу должен был стоять над…

Тогда У Синсюэ пнул Фан Чу, так что он запомнил его общее местоположение. Он вернулся к этому участку, тщательно проверяя отверстия различных размеров на каменной стене. В тех, что были ближе к верху, были масляные лампы, в то время как та, что была ближе к низу, была немного больше, и в ней мог спрятаться человек.

У Синсюэ протянул руку, чтобы заглянуть внутрь дыры. Он чувствовал прохладный влажный ветерок.

— О, точно, пов… Молодой господин! — Фан Чу увидел его движение и, наконец, заговорил: — Там внутри что-то есть, я уже смотрел на это раньше! Но потом нас прервали, так что у меня не было времени хорошенько рассмотреть.

У Синсюэ как раз собирался наклониться, чтобы посмотреть, когда к нему подскочил тот краснолицый ученик-заклинатель.

Вероятно, он хотел хоть частично восстановить лицо, которое потерял из-за золотого компаса, сказав:

— С моим ростом легче войти.

Затем он взял масляную лампу и залез в отверстие.

Маленький ученик поднял масляную лампу, чтобы осветить отверстие, высветив силуэт, который скорчился глубоко внутри — его волосы были собраны в два пучка, а лицо было мёртвенно-белым, с двумя глубокими, чёрными, немигающими глазами, молча смотревшими на него.

— Фу…

«!!!»

Душа маленького ученика чуть не вылетела из его тела!

— Почему ты дрожишь? — внезапно кто-то похлопал его по спине.

Из-за этого волосы по всему его телу сразу же встали дыбом. Испуганно вскрикнув, он отпрянул назад, наткнувшись на человека у себя за спиной.

— Видишь, я же говорил тебе, что это мне следовало идти, — У Синсюэ раздражённо отвернулся в сторону, вытаскивая этого маленького ученика. Как раз в тот момент, когда он собирался присесть на корточки и войти, он краем глаза заметил, как кто-то поднял ногу.

Эти чёрные сапоги были очень узкими, из-за чего ноги казались прямыми и сильными.

Нога всего лишь ступила на каменную стену, и вход в миниатюрную пещеру внезапно расширился, за долю секунды превратившись в множество трещин. Камни с грохотом посыпались вниз, и дыра расширилась более чем до половины роста нормального человека. Теперь даже не нужно было наклоняться. Просто посветив масляной лампой, можно было увидеть всё внутри пещеры.

«...»

У Синсюэ повернул голову и увидел лицо Сяо Фусюаня.

Как он должен описать свои чувства…

Он чувствовал, что, в конце концов, в этих подземельях может остаться не так уж много мест, оставшихся нетронутыми.

Неужели это и есть Небесный Бессмертный???

У Синсюэ мысленно пожаловался и опустил голову, чтобы направить масляную лампу в сторону пещеры. Он также увидел мёртвенно-бледное лицо.

«…»

С таким внешним видом в этом месте другим действительно было очень легко испугаться.

К счастью, отверстие было увеличено, и внешний вид фигуры стал более чётким. У Синсюэ увидел, что лицо сияет блеском керамики, и сказал:

— Это статуя юной девушки.

Это существо не было ни живым человеком, ни призраком, это была скульптура. Её лицо было выкрашено в белоснежный цвет, а щёки — в карминовый. Она была точь-в-точь как те статуи юных девушек и юношей, что стояли по обе стороны небесных храмов.

Но к телу этой статуи был прикреплён талисман, и на талисмане были слова.

Надпись гласила: «Бессмертный посланник Чжао Цинлай прибыл, чтобы сделать подношение».

Слова были написаны кровью, и написаны они были коряво. Это было не потому, что у автора был плохой почерк, а скорее потому, что его рука была слишком жёсткой и недостаточно подвижной, когда он писал эти слова.

— Чжао Цинлай? — У Синсюэ прочитал имя и выпрямился.

Один из учеников внезапно воскликнул:

— О! Это имя… Я слышал его раньше. Разве один из наших боевых братьев не упоминал о нём? Это, должно быть, кто-то из посвящённых.

Выражение лиц маленьких учеников внезапно исказилось от ужаса:

— Насколько велика эта статуя? Может ли она вместить человека?!

— Только не говори мне, что те люди, которые стали посвящёнными, на самом деле запечатаны в этой статуе.

Сяо Фусюань взялся за края углубления, наклонился и заглянул внутрь.

Затем он согнул два пальца, и талисман со статуи девушки со свистом упал ему в руку.

«!!!»

Ученики-заклинатели немедленно закричали:

— Мы не знаем всей истории, к этому талисману нельзя прикасаться опрометчиво!

Но после крика они внезапно поняли, что, поскольку остальные были могущественными старшими странствующими заклинателями, они, вероятно, знали, что делали.

Конечно же, У Синсюэ посмотрел на Сяо Фусюаня и спросил:

— Что это за талисман?

Сяо Фусюань перевернул его и ответил:

— Это используется для поднятия духа.

У Синсюэ: «...»

— И что значит поднятие духа?

Сяо Фусюань: «...»

— О... — вклинился И Ушэн. — Я знаю это, я слышал, как мой учитель говорил об этом, когда я был моложе. Он сказал, что раньше существовал тип массива для вызова Бессмертных. Поместите божественную статую в середину, а затем наймите людей, которые будут играть роль юных девочек и мальчиков в доме Бессмертного. Расположите их в соответствии с направлением массива, а затем прикрепите к ним талисманы. Если имя поклоняющегося написано на талисманах, то Бессмертный может быть призван в божественную статую. Затем, после этого, кто-то, вероятно, исказил эту легенду, и люди начали говорить, что это массив, который может позволить божественной статуе ожить. Следовательно, это называется поднятием духа.

Пока они разговаривали, один шустрый ученик-заклинатель уже использовал свой меч, чтобы расколоть статую. Глиняные осколки разлетелись по полу, а её внутренности были покрыты кровью. Резкий запах крови донёсся до них, заставляя их желудки скручиваться.

Было очевидно, что когда-то здесь, в этой статуе, действительно что-то хранилось.

— Они такие маленькие, не думаю, что людей можно засунуть внутрь, верно?

— Значит, их разрезали на части…

Все присутвующие тут вспомнили — верёвки, которыми были связаны посвящённые, были пропитаны кровью, и они сами выглядели так, словно их разрубили на куски. Если бы их голова и четыре конечности были отделены друг от друга, то было бы нетрудно засунуть их внутрь такой маленькой статуи, как эта.

Это было так…

Внутри статуи этой юной девушки осталась только кровь. Куда делся человек, которого туда запихнули?

Глава 20 - Притворство

— Это уже достаточно трагично стать здесь посвященным, а теперь их трупы даже не...

— Этого достаточно.

Краснолицый заклинатель почти закончил бормотать, когда один из его боевых братьев толкнул его локтем.

У Синсюэ взглянул на них, затем повернул голову к простолюдинам. Выражения их лиц были крайне неприятными, они смотрели на талисман в руке Сяо Фусюаня и выглядели так, словно были в оцепенении. Один из них постоянно раскачивался, не в силах даже твердо стоять на ногах.

Вероятно, он хотел наклониться, чтобы немного прийти в себя, но когда он это сделал, мантия прижалась к нему, и резкий запах благовоний снова наполнил воздух.

«…»

Ученики-заклинатели немедленно бросились к нему и подняли его.

Один из учеников сказал:

— У моего боевого брата длинный язык, и он все время несет чушь. — Они очень боялись, что запах благовоний будет слишком сильным и привлечет каких-нибудь неприятных существ. Он быстро продолжил: — На самом деле, все не так уж плохо. Может быть… может быть...

Он повторил «может быть» еще несколько раз, но все равно ничего не смог придумать. Он посмотрел на него с мольбой о помощи, и его лицо уже было ярко-красным от расстройства.

У Синсюэ подумал: «Чего ты на меня смотришь? Я не могу сказать ничего хорошего. Если я открою рот, чтобы заговорить, мои слова могут оказаться еще более пугающими, чем слова твоего боевого брата».

Он помолчал мгновение, затем ткнул пальцем в Сяо Фусюаня.

Только после того, как он ткнул, он понял, что, возможно, он делал это движение слишком естественно.

Сяо Фусюань, который рассматривал талисман, сделал паузу, затем взглянул на палец, который ткнул его. Затем он повернул голову, чтобы посмотреть на тех учеников, которые умоляли о помощи.

Слова «пожалуйста, помогите, скажите что-нибудь и смените тему или что-то в этом роде, пожалуйста, помогите нам здесь» были четко написаны на их лицах.

Так что Небесный Бессмертный, наконец, открыл рот.

Он спросил женщину:

— Каковы имена ваших уважаемых дочерей?

У Синсюэ: «...»

Чтобы уточнить, он в основном имел в виду: двух ваших дочерей, вероятно, постиг тот же конец, что и эту Чжао Цинлай. Вероятно, они также в какой-нибудь статуе с их именами, выбитыми на пьедестале. Назовите нам их имена, и мы сможем их найти.

Эти простолюдины действительно притащили сюда учеников-заклинателей для этой цели, так что его слова не были ошибочными…

«Но, возможно, в следующий раз ему следует держать язык за зубами», — подумал про себя У Синсюэ.

Маленький ученик, который умолял о помощи, рухнул на месте, его лицо даже позеленело.

Женщина была в еще худшем состоянии. Спотыкаясь, она прислонилась к стене. Выражение ее лица было совершенно пустым, и все ее тело дрожало. Два других маленьких ученика тут же подошли к ней, легонько похлопав по спине.

Она не могла вынести даже этих легких похлопываний, так как с каждым похлопыванием падала все сильнее. Согнувшись, она долго дрожала, а затем подняла голову, чтобы посмотреть на Сяо Фусюаня. Она пробормотала хриплым голосом:

— Мои две маленькие девочки все еще молоды… их зовут… их зовут...

После долгого молчания она, наконец, выдала два имени:

— Их зовут А-Юань и А-Тай.

— А-Юань...

— А-Тай...

— Подождите, подождите.

— Подождите...

Женщина тихо повторила это много раз, и даже когда ее голос больше не звучал, ее губы все еще шевелились. Никто не знает, пытался ли он утешить души двух ее дочерей или она пыталась утешить себя.

Теперь, когда у всех были имена, они перестали избегать этой темы и прямо начали искать вдоль изрытых дырами каменных стен.

В ходе этих поисков они обнаружили, что подземелья состояли не только из одной этой области, на самом деле они были очень длинными. Дело было только в том, что из-за случайных изгибов и поворотов пещеры свет от масляных ламп внутри отверстий был скрыт за поворотами. На первый взгляд казалось, что пещера на этом закончилась.

Но это было не так. Подземелья были построены вдоль долины и были чрезвычайно длинными, с частыми тропинками, которые ответвлялись от главного прохода. Это был коварный путь.

После нескольких поворотов толпа слегка потеряла чувство направления. Компасы учеников-заклинателей были здесь совершенно бесполезны, и после пересечения множества перекрестков они внезапно поняли, что уже перестали возиться со своими компасами и просто следовали за Сяо Фусюанем.

Но даже Сяо Фусюаню пришлось остановиться на несколько мгновений на нескольких развилках.

У Синсюэ увидел, как он двигается, и, наконец, спросил:

— Ты был здесь раньше?

Сяо Фусюань произнес «мхм» в ответ и остановился на месте. Его длинные пальцы мягко надавили на каменные стены, и от небольшого толчка камни полетели вниз.

— Тогда почему ты не знаешь дорогу?

Сяо Фусюань просунул палец в трещину в скале. Его глаза слегка моргнули, а затем он ответил:

— Я не заходил внутрь.

— Не заходил внутрь? — У Синсюэ был немного удивлен. — А почему нет?

Валун, загораживающий дыру, был сметен двумя пальцами и с грохотом рухнул на землю, подняв облако серой пыли. У Синсюэ прищурил глаза от пыли и услышал низкий голос Сяо Фусюаня:

— Я не хотел.

Внезапно в его голове промелькнул образ: это была холодная ночь в долине Дабэй, пропитанная пылью и туманом. Там также был высокий силуэт, стоящий в тумане и смотрящий на огромную долину с длинного подвесного моста.

У Синсюэ был ошеломлен.

Он должен был видеть подобную сцену раньше, но как бы он ни старался вспомнить, он не мог вспомнить ее отчетливо.

Когда он пришел в себя, он услышал, как те несколько учеников-заклинателей закричали:

— Еще одна статуя мальчика!

По пути туда они нашли еще две статуи. Они оба были пусты, и их внутренности были покрыты засохшей кровью. На них также были наклеены талисманы, и на них была такая же надпись.

Одного звали Лю Чжи, а другую — Лю Мэй.

Имена звучали так, как будто одно было мужским, а другое женским, но их тел также нигде не было найдено.

Включая Чжао Цинлай с самого начала, это была уже четвертая маленькая статуя. У них уже вошло в привычку подсознательно рубить статую мечом. Статуя мальчика разлетелась на куски…

И открылся человек.

Это был взрослый мужчина, но он был сложен так, что казалось, будто все его кости были сломаны. Его голова была отрезана и лежала у него на коленях.

Ученики–заклинатели были так поражены, что поспешно отступили на несколько метров, прижимаясь спинами к каменной стене на другом конце туннеля.

Через некоторое время они пробормотали:

— Почему это тело все еще здесь? Он уже превратился в зловещее существо?

Они собирались ткнуть в него своими мечами, просто чтобы увидеть, как И Ушэн прижимает тыльную сторону пальца к этой отрезанной голове и качает головой. Сжав в руках бумажку, он сказал:

— Все в порядке, вы можете прийти.

У Синсюэ оглядел внешний вид этого трупа. Он предположил, что это был лесоруб, который был первым, кто оказался посвященным.

Конечно же, на талисмане, прикрепленном к статуе, было написано имя лесоруба, и оно было написано очень криво.

До этого они слышали только слухи и никогда не видели самих жертв. Но теперь, когда лесоруб из слухов сидел, скрестив ноги, прямо перед ними, это заставило их почувствовать себя одновременно очень напуганными и немного неуютно.

Простолюдины даже не осмеливались подойти, сбившись в кучу далеко в темноте.

Ученики-заклинатели смотрели на этого дровосека с невыносимым выражением лиц, но они не могли просто позволить ему просто сидеть здесь, на открытом месте. Таким образом, они достали талисман и осторожно положили его ему на лоб, чтобы запечатать его, а затем также сделали отметку.

— Давай сначала найдем остальное, а потом вернемся.

***

Они продолжали идти вглубь подземелий вдоль каменной стены, безостановочно размышляя на ходу.

— Почему первые три человека, которых мы нашли в статуях, исчезли, а этот все еще здесь?

— Может быть, потому, что инцидент с лесорубом произошел раньше, чем с ними.

— Поскольку инцидент произошел рано, его душа была почти полностью истощена, из-за чего он не мог двигаться после того, как был запечатан в каменной статуе. Что же касается тех, чьи инциденты произошли позже, то часть их душ все еще оставалась, так что они не могли быть запечатаны.

Что касается того, что они будут делать, если их нельзя будет запечатать, это само собой разумеется…

Возможно, они были очень голодны, поэтому отправились на поиски еды. Или, возможно, они не хотели признавать, что умерли, поэтому отправились на поиски кого-то, кто мог бы их заменить. И то, и другое было возможно.

Масляные лампы в катакомбах горели нестабильно, иногда ярко, иногда тускло. Возможно, те трупы, которые были разрублены на куски, ползали в каком-нибудь углу, ожидая прихода живых людей.

Представив себе это, даже люди, которые знали, как использовать Небесные силы, задрожали бы от страха.

Вскоре они наткнулись на еще одну статую.

Эта статуя выглядела пятнистой, так как она потеряла часть своих цветов. На первый взгляд казалось, что половина лица улыбается, а другая половина плачет.

Помня о травме предыдущей статуи, они колебались, не решаясь пустить в ход свои мечи.

Затем порыв сильного ветра пронесся мимо них, и сразу же после этого они услышали резкий треск: статуя разбилась вдребезги, хотя никто даже не приблизился к ней. На этот раз статуя все еще была пуста, внутри никого не было. Там были только следы крови и царапины, как будто человек, который был запечатан внутри, когда-то сильно царапал глину, пытаясь сбежать…

Еще раз взглянув на осколки, покрывающие землю, они поняли, что это означало… Ему удалось сбежать.

Талисман внутри осколков внезапно вылетел со свистом, упав между пальцами Сяо Фусюаня. Он развернул бумагу и зачитал то, что было написано: «Бессмертный посланник Гао'е пришла поклониться».

— Гао'э? — забормотали ученики.

У Синсюэ увидел, что у одного из них было очень обеспокоенное лицо, поэтому он спросил:

— В чем дело? Почему такой горький взгляд?

— Гао'э...

— Хм, Гао'э?

Тот маленький ученик повторил это имя про себя еще пару раз, затем покачал головой:

— Я просто думал о том, из какой семьи этот человек. Я слышал это имя раньше, но не думаю, что оно принадлежало кому-то из моих старших боевых братьев. Я не могу вспомнить, я слышал слишком много имен от членов семьи жертв в последнее время, я уже все их перепутал.

Когда он сказал, что было слишком много членов семьи жертв, ученики посмотрели на Сяо Фусюаня. Казалось, они хотели что-то спросить, но только смотрели и не двигались.

Затем они повернули головы к И Ушэну, который выглядел более мягким и добрым, и сказали:

— Старший, поскольку вы знаете историю этих талисманов, поднимающих дух, а также как их использовать, тогда знаете ли вы, сколько статуй необходимо, чтобы действительно призвать жизнь в божественную статую?

— Не верьте, что оживление божественной статуи реально, это просто ложный слух, — сказал И Ушэн. — За последние сто лет я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь преуспел в этом.

На самом деле, называть это призывом тоже было не совсем корректно. По сути, массив придавал божественной статуе прикосновение духа, а затем, используя божественную статую, человек, совершающий призыв, мог передать то, что он хотел сказать, настоящему Бессмертному в Городе Небожителей. Слышал Бессмертный или нет, это была совсем другая история.

Обычные ордена не знали, как использовать этот массив, и они относились к этим слухам скорее как к народной сказке.

Когда И Ушэн был еще подростком, ему нравилось слушать подобные народные сказки. Хотя они были грубыми и отрывочными, они все равно были очень интересными, и он помнил почти все, что слышал. Но он никогда не думал, что однажды вот так столкнется с этими народными сказками.

После минутного молчания он ответил:

— Это должно быть тридцать три статуи.

Ученики кивнули.

— Тогда все верно, — сказали они.

— Если я правильно помню, так случилось, что посвященные были также в тридцати трех семьях. Это правда, боевой брат?

— Ты прав. Включая то, что произошло сегодня, ровно тридцать три.

— Ровно тридцать три семьи?

У Синсюэ внезапно заговорил:

— Может быть, подумать немного усерднее? Может быть, вы ошиблись в подсчете?

Ученик-заклинатель был ошеломлен, затем его лицо покраснело:

— Старший, пожалуйста, перестаньте дразнить нас, всего их тридцать три. Как мы можем считать неправильно?

— Тогда это неправильно, — сказал У Синсюэ. — В одной из семей было два человека, так что разве тридцать три семьи не составят в общей сложности тридцать четыре человека?

Ошеломленные на мгновение, ученики внезапно поняли.

Семья, которая привела их в долину Дабэй, потеряла двух девочек: А-Юань и А-Тай. Если посчитать их, то был лишний человек.

Если бы их было меньше, то можно было бы сказать, что в будущем жертв будет больше. Но теперь, когда появилась одна лишняя, может ли массив все еще работать?

— Кроме того, зачем нужен лишний человек?

— Мы что, пересчитали?

— Давайте спросим.

Этот маленький ученик хотел спросить тех простолюдинов, но когда он повернул голову, то обнаружил, что та женщина стоит очень близко позади него. Ее черные как смоль глаза неотрывно смотрели на него.

Ученик внезапно вспомнил и закричал:

— Гао'э!

Наконец он вспомнил; он не слышал имени Гао'э от своих боевых братьев, но именно эта женщина произнесла его, когда представилась им. Она сказала, что две ее дочери были посвящены и вошли в долину  Дабэй, и она хотела, чтобы они помогли ей отправиться в долину и найти их.

Что, если среди посвященных никогда не было тех двоих дочерей?

Что, если… это была она сама?

Тогда с тридцатью тремя семьями все цифры складываются!

Сразу после этого он вспомнил, что там было в общей сложности четыре пустые статуи. Судя по именам, это были двое мужчин и две женщины.

И простолюдинов, которые пришли с ними в долину, тоже оказалось четверо: двое мужчин и две женщины!

Когда Гао'е улыбнулась ему, ее черные как смоль глаза внезапно изогнулись в полумесяцы, а рот показался из-под толстых слоев ткани. Это был также черный, как смоль, полумесяц.

Волосы на теле маленького ученика встали дыбом, когда его меч вылетел наружу.

За долю секунды толстый шарф, обмотанный вокруг шеи Гаоэ, распустился, обнажив надпись на ее шее. Эта шея была разрезана над грудью, и только крошечный кусочек кожи удерживал ее голову и шею вместе. Когда она пошевелилась, ее голова закачалась, как будто она вот-вот упадет.

Маленькие ученики внезапно поняли, почему все эти простолюдины были закутаны в толстые плащи и почему их руки и ноги также были так туго связаны.

Это было потому, что они развалились бы, если бы не сделали этого…

Может быть, потому, что они чувствовали, что больше не могут продолжать притворяться, эти четверо простолюдинов перестали притворяться, и каждый выбрал человека, на которого можно наброситься.

Из пяти человек, которых они выбрали, трое были учениками-заклинателями, а оставшийся перешел на другую сторону.

Когда У Синсюэ почувствовал дыхание позади себя, он тихо вздохнул, подумав: «Ты точно знаешь, как выбирать».

Он уже поднял палец, но когда повернул голову, то встретился взглядом с Сяо Фусюань.

У Синсюэ: «...»

В следующую секунду городской лорд Чжаое, который только что убил целую кучу иньских существ, опустил руку и, развернувшись, переместился за спину Сяо Фусюаня. Приложив палец к спине Бессмертного, он подтолкнул его на шаг вперед, сказав:

— Бессмертный, помоги, мне страшно.

Сяо Фусюань: «...»

Нин Хуайшань и Фан Чу: «...»

«Хотите верьте, хотите нет, но мы боимся еще больше».

Глава 21 - Гробница

Несчастная душа, которая набросилась на У Синсюэ, был первым «посланником Бессмертных», которого они нашли, Чжао Цинлаем.

Ногти Чжао Цинлай, которые раньше были спрятаны в рукавах, были длинными и острыми, как ножи. Он мог легко проделать борозды в каменной стене, если бы ударил по ним.

Он выбрал У Синсюэ, потому что тот выглядел как слабый, худой и беззащитный аристократ, тип, который только играл и наслаждался своей беззаботной жизнью. Этот молодой мастер даже не носил шарфа, только держал грелку для рук и оставлял шею открытой для нападения.

Все, что ему нужно было сделать, это слегка надрезать шею, и тогда хлынет кровь…

Никаких усилий, и дело сделано!

Чжао Цинлай облизнул зубы и полоснул руками по шее У Синсюэ.

Цзанг!

Когда раздался шум, Чжао Цинлай даже не успел среагировать.

В конце концов, как у человека, который уже умер, у него было немного более медленное время реакции. Когда он понял, что это был звук обнажаемого меча…

Рука, которой он полоснул по шее У Синсюэ, уже исчезла.

Бушующая энергия меча и огромная острота, вырвавшаяся наружу, были подобны неизбежным ледяным ветрам глубокой зимы, пронесшимся по телу Чжао Цинлая.

Его плотно завернутое пальто было разорвано на куски, и давление, удерживающее его тело вместе, внезапно исчезло.

Чжао Цинлай широко раскрыл глаза.

В это время У Синсюэ уже исчез, человек, преграждавший ему путь, был кем-то другим. Этот человек был очень высоким, и когда он осторожно коснулся земли кончиком своего меча, он холодно сказал:

— Уйди.

……

«Я не могу…»

Чжао Цинлай в одно мгновение рухнул на землю, и его рев сменился на хрип. Подобно свисту, его звук эхом разнесся по всему подземелью с сильным чувством нежелания.

Это был не только Чжао Цинлай.

У других, кто пошел за тремя учениками-заклинателями, также были разорваны на куски плащи от энергии летящего меча.

Эти ученики-заклинатели наносили удары своим противникам мечами, но ни во что не попадали. Те враги, которые были свирепы всего секунду назад, внезапно рухнули на свои груды ткани.

Когда им было «предназначено» прийти в долину Дабэй, их конечности уже были полностью отрезаны. С глубокими обидами и злобой они должны были быть ужасающими зловещими существами.

Но когда их жесткие и бледные части тела, покрытые пятнистыми шрамами, упали и покатились по земле, и когда их красные глаза изо всех сил старались оставаться открытыми…

Смотреть на это было немного невыносимо.

В конце концов, они тоже когда-то были живыми людьми.

Маленькие ученики-заклинатели были еще молоды, и их реакция была самой очевидной. С мертвенно-бледными лицами они отступили на несколько шагов, даже не зная, что делать со своими мечами. В конце концов, они растерянно посмотрели на Сяо Фусюаня.

Как один из четырех старейшин ордена Хуа, И Ушэн и раньше видел много подобных ситуаций, поэтому он не был так сильно затронут. Но будучи врачом, он не мог просто смотреть. Он также подсознательно смотрел в сторону Сяо Фусюаня.

В мире смертных на самом деле было не так уж много слухов о нем. Единственными, с которыми он имел дело, были злые и презренные люди. Он не имел никакого отношения к чужому богатству, и он не отвечал за процветание и бедствия. Итак, люди не молились ему, и он тоже никогда ни в чем не предлагал защиты.

Его портретов было немного, не говоря уже о божественных статуях. Большинство из них стояли в таких местах, как пустыня Джиминг, куда мало кто осмеливался заходить.

Другие, такие как Бессмертные Лингтая, все демонстрировали улыбки на своих портретах и божественных статуях, подобно весеннему ветерку, обдувающему мир.

Только у него, независимо от того, божественная статуя это или портрет, независимо от того, похожа ли статуя на него или нет, у него всегда было холодное выражение лица без тени улыбки

Неудивительно, что людям не нравилось поклоняться ему в своих домах. Потому что кажется, что воссоединения и расставания обычных семей, рождения и смерти, печали и радости никогда не могли вызвать ни малейшей ряби в его глазах.

Точно так же, как и сейчас, его глаза были опущены, и его пристальный взгляд сканировал конечности и головы, разбросанные по земле, и те глаза, которые не могли закрыться. И все же на его лице не было никаких эмоций.

Закончив разглядывать их, он только приподнял свои тонкие веки.

Крики Чжао Цинлая стали чрезвычайно пронзительными и жалобными, эхом отдаваясь в катакомбах, и закончились скорбным плачем.

Сяо Фусюань не обратил на этот звук никакого внимания. Он убрал энергию своего меча и вернул меч в ножны.

В эту секунду все в подземельях внезапно почувствовали дискомфорт.

Это был эмоциональный дискомфорт эмоций, связанный с резкой энергии меча, которая вызывала у всех неприятный озноб.

Это было похоже на острое лезвие, которое убило бесчисленное множество существ. Даже если бы его отмыли от крови, хранили в драгоценных нефритовых ножнах и украсили лучом лунного света, он все равно оставался бы смертоносным оружием, к которому никто не посмел бы прикоснуться.

Только У Синсюэ ощущал другое.

Поскольку его палец был прижат к спине Сяо Фусюаня, когда Чжао Цинлай и другие рухнули на землю, их конечности и головы хаотично разлетелись, он ясно почувствовал, как Сяо Фусюань слегка наклонился.

Это было чрезвычайно тонкое движение, настолько слабое, что У Синсюэ даже не сразу его почувствовал.

Только когда он больше не мог видеть эти сломанные конечности и эти неохотные глаза, он понял, что Сяо Фусюань загораживает ему обзор. Таким образом, ему не пришлось быть свидетелем всего этого на земле.

Какой абсурд.

Как тот, кто не коляблясь убил бы демона, стал тем, кто загораживал ему неприглядное зрелище.

И только после того, как его закрыли обзор, У Синсюэ медленно осознал, что он действительно не хотел видеть эти вещи.

Возможно, именно долгий сон о городе Ке изменил его натуру. Когда он увидел эти раздробленные конечности и головы, ему стало очень неуютно. Это было то же самое чувство после того, как он убил тех иньских существ, как он не мог вынести крови на своих руках.

У Синсюэ на мгновение замолчал, затем палец, который был прижат к Сяо Фусюань, немного пошевелился.

— Сяо Фусюань.

— Мм, — ответил Сяо Фусюань своим глубоким голосом.

У Синсюэ наклонился вперед и собирался что-то сказать, но увидел, что прежде чем он смог что-то сказать, Сяо Фусюань уже повернул голову.

В этот момент они были очень близко друг к другу, они почти могли почувствовать дыхание друг друга.

У Синсюэ поджал губы, а затем снова выпрямился.

Сяо Фусюань тихо спросил:

— В чем дело?

— Ничего, я забыл.

Сяо Фусюань поднял взгляд и прищурился.

У Синсюэ посмотрел на него, а затем тихо сказал:

— Тогда… спасибо тебе?

«...»

Услышав это, Нин Хуайшань и Фань Чу почувствовали, что вот-вот умрут.

Те части тел, которые рухнули на землю, не перестали двигаться, как можно было бы ожидать. Вместо этого они постоянно боролись, их острые ногти царапали пол, издавая скрипучие звуки. Это было почти так, как если бы они хотели собрать себя воедино и снова встать на ноги.

У учеников-заклинателей волосы встали дыбом, когда они услышали это. Потирая шеи, они отчаянно шарили по своим телам.

— Где наш мешочек-цянькунь? Боевой брат, ты принес его с собой? Должны ли мы собрать это, это...

Глаза Гао’э и Чжао Цинлая все еще вращались, глядя на них. Их рты открывались и закрывались, как будто они пытались что-то сказать. Под таким пристальным взглядом ученики не осмелились назвать их вслух «зловещими существами».

— Этих людей в мешочки? Мы не можем просто оставить их здесь в таком виде, или нам следует прикрепить к ним талисман?

— Но как? Мы не взяли с собой столько талисманов!

Раньше, по крайней мере, тот лесоруб все еще был цел, так что прикрепление к нему талисмана, чтобы он внезапно не вернулся к жизни и не причинил неприятностей, все еще работало. Но что касается беспорядка, разбросанного перед ними, с разбросанными повсюду конечностями, они даже не знали, за какую из них нужно цеплять.

Наконец, после поисков, маленький ученик наконец нашел свой мешочек-цянькунь. Он присел на корточки рядом с веткой. Но как раз в тот момент, когда он собирался вставить его, чья-то рука на земле внезапно схватила его.

— А-а-а!!!

Он вскочил, вытаскивая свой меч и готовый разрубить его на части. Но затем раздался хриплый голос:

— Я умоляю вас, молодой человек, я умоляю вас...

Маленький ученик тоже был готов заплакать, он даже почти начал умолять вместе с ней:

— О чем ты умоляешь, ты, сначала отпусти меня.

Эти острые ногти вонзились в его плоть, сжимая его очень крепко:

— Я умоляю вас, молодой человек, я не могу быть здесь, не здесь, у меня действительно две дочери, я действительно...

Хриплый голос начал хныкать и всхлипывать.

Слушая этот голос, толпа поняла, что это говорит Гао'э.

— Я не могу быть здесь, мне нужно найти замену, мне нужно вернуться домой... Мне нужно домой, мне нужно домой...

Ее голова жалобно повернулась, и другая рука на земле быстро поползла, хватая ближайшего человека за лодыжку.

На этот раз этот человек не был учеником, это был Нин Хуайшань.

— Айо… — крикнул И Ушэн, чтобы остановить его.

Лицо Нин Хуайшаня уже осунулось, и в его выражении мелькнула вспышка ярости

В конце концов, он был из города Чжаое, тот, кто пробился сквозь горы трупов. У него не было человечности тех учеников-заклинателей.

Упершись локтями в колени, он присел на корточки и облизал зубы, демонстрируя гораздо более пугающую улыбку, чем даже у зловещих существ:

— Ты действительно умоляла не того человека. Госпожа, не думай, что можешь держаться за меня только потому, что я худой, у меня очень скверный характер. Если ты посмеешь хотя бы слегка поцарапать мне кожу на лодыжке…

— Я умоляю вас, я умоляю вас, молодой человек, две маленькие девочки все еще ждут, они еще очень молоды. Мой муж уже умер, если меня там не будет, они не выживут. Этот мир, они не смогут выжить, они действительно слишком молоды, я умоляю… — говорила Гао'э, держась за его лодыжку.

И Ушэн шагнул вперед, желая разнять их, но длинные острые ногти Гао’э уже вонзились в лодыжку Нин Хуайшаня, заставляя свежую кровь стекать по его выступающим костям.

Его пальцы уже были согнуты, и сквозь бледную кожу отчетливо проступали зеленые вены.

Он уже собирал свою внутреннюю энергию, но еще не разнес эту безрассудную руку на куски.

По какой-то причине он остановился на полпути и прислушался к словам Гао’э.

— У меня есть только эти двое детей, они — моя жизнь, я умоляю вас.

— Что толку умолять меня? — внезапно ответил Нин Хуайшань, все еще своим провокационным тоном. — Ты уже мертва, ты не можешь вернуться. Твои две девочки тоже обречены на смерть. Я видел таких людей, как ты, очень много...

Его голос стал мягче:

— Моя мать тоже умоляла других подобным образом тогда, был ли от этого какой-нибудь толк? Не было.

И Ушэн услышал эту последнюю фразу и был ошеломлен.

Нин Хуайшань все еще сидел на корточках так, чтобы другие не могли видеть выражения его лица. Но он мог заметить, что его похожие на когти пальцы дрожали.

И Ушэн внезапно вспомнил, когда он видел этого маленького дьявола несколько десятилетий назад. Ему было всего тринадцать или четырнадцать лет, тощий, как ветка, он выглядел так, словно мог умереть от одного удара. Только эти два глаза выражали вызывающую агрессию.

В то время он подумал: чье это дитя, попавшее на злые пути и вступившее на ложный путь.

Теперь, десятилетия спустя, когда он снова смотрел на этого дьявола, он уже не был такой худой, как раньше, но все еще выглядел немного хрупким. Когда он присел на корточки, его тело, казалось, было полно убийственного намерения, но он сдержал свою атаку.

Возможно, Гао’э напомнила ему о том, как он начал вступать на этот неверный путь.

— Это не бесполезно, не бесполезно, есть способ… — Гао'э продолжала плакать.

— Ха, и что за способ? Если бы у тебя был способ, как получилось, что ты все еще в таком состоянии? Посмотри на себя, ты весь день поклоняешься этим божествам. Теперь, когда ты вот так плачешь, есть ли какой-нибудь бессмертный, готовый спуститься, чтобы помочь тебе? — сказал Нин Хуайшань. — Позволь мне преподать тебе урок. Либо старайся жить изо всех сил, либо отпусти все и умри. Перестань умолять и перестань плакать, просто прими…

Прежде чем он успел произнести слово «судьбу», кто-то пнул его сзади.

Это не был сильный удар, и именно это вывело его из себя!

Нин Хуайшань повернул свое лицо, полное убийственного намерения, и встретился взглядом со своим владыкой.

Нин Хуайшань: «...»

«Что я сделал не так на этот раз!»

— Ты слишком много болтаешь, болтун. После всего этого ты все еще стоишь здесь и ничего не делаешь. Отойди в сторону, — У Синсюэ подтолкнул его ногой.

Нин Хуайшань: «...»

— Я не могу, она все еще цепляется за мои ноги, — сказал Нин Хуайшань.

У Синсюэ посмотрел на эту отрубленную руку:

— Ты сказала, чтоесть способ, я предполагаю, что это не то, что ты сделала. Давай послушаем, что у тебя за способ?

Гао'э немедленно закричала:

— Найти замену! Найти кого-нибудь, кто заменит меня! Пока кто-то заменяет меня, я могу вернуться, — сказала она громким голосом, который почти сорвался от волнения.

— О? Ты настолько уверена? Тебе кто-то это сказал? — спросил У Синсюэ.

Те несколько учеников-заклинателей на мгновение были ошеломлены внезапным озарением. Не все знали о талисмане, поднимающем дух, и могли распознать его. Если бы нормальный человек был пойман в ловушку внутри этого массива и превратился в зловещее существо, создающее проблемы, он бы в основном просто следовал своей фундаментальной природе — он голоден, поэтому он идет, чтобы найти какую-нибудь еду.

Даже если они подсознательно хотели найти кого-то, кто мог бы заменить их, они должны были бродить по долине, надеясь, что какая-нибудь несчастливая душа наткнется на них.

Но эти немногие были особенными. Они знали, как маскироваться, они знали, как покинуть долину, чтобы найти людей, и они даже знали, что запах благовоний может заглушить их трупный запах, лишив других возможности заметить, что они уже стали зловещими существами.

Это действительно не было похоже на инстинкт зловещего существа, скорее, кто-то сказал им сделать это.

— Да! Кто-то сказал, кто-то сказал... — заговорила Гао'е.

Ее реакция была не такой быстрой, как у живого человека, поэтому она продолжала повторять эти два слова.

Все остальные тут же спросили:

— Кто?

Гао'э тихо ответила:

— Бессмертный, Бессмертный сказал мне.

Бессмертный?

У Синсюэ вспомнил, что Сяо Фусюань однажды сказал, что в столице Бессмертных было много тех, у которых не было мирного конца, как у Юнь Хая. В конце концов, божественные статуи этих Бессмертных в конечном итоге просто стояли бы там, как огромная гробница.

Поэтому ответ Гао’э не был для него слишком неожиданным.

Но что касается остальных, они не слышали, чтобы Сяо Фусюань видел это, поэтому они все еще были озадачены:

— Как Бессмертный мог сказать тебе? Как ты вообще узнала, что он Бессмертный? Ты его видела?

— Нет, не видела, — ответила Гао'э. — Это сон, Бессмертный послал мне сон.

Услышав это, части тела на земле начали буйно двигаться. Чжао Цинлай и другие подтвердили ее слова:

— Да, у нас было то же самое, мы получили сон.

Поскольку их рты говорили одновременно, было довольно трудно понять, что они хотели сказать…

Этим людям было предназначено прийти в долину Дабэй, как будто они ходили во сне. Они оторвали себе конечности, а затем завернулись в пустые статуи юных девушек и юношей.

Когда все произошло, они даже не имели ни малейшего представления об этом, так как думали, что это был просто странный сон.

Во сне они были внутри небесного храма, сидели, скрестив ноги, на алтарях по обе стороны храма, держа в руках курильницы с благовониями. Они выглядели как настоящие посланники Бессмертных.

Когда они читали Священные Писания вместе с другими посланниками Бессмертных, они внезапно увидели, как из дверей вышла высокая тень и сказала им:

— Вы все еще привязаны к делам смертных, и ваше бремя еще не снято, так что на данный момент вы становитесь посланниками Бессмертных. Я должен побеспокоить вас всех, чтобы вы пригласили кого-нибудь еще.

Когда придет их замена, они смогут вернуться домой.

Когда они испуганно проснулись, то обнаружили, что они уже запечатаны в статуях девушек и юношей.

Они никогда не могли забыть тот ужас, который испытывали в тот момент.

— Как выглядел Бессмертный? — спросил И Ушэн.

На этот раз Гао'э и остальные не смогли даже произнести ни слова, как бы они ни старались. Это было так, как будто кто-то намеренно запечатал им рты, применив к ним технику молчания.

Узнав, что на них была наложена такая техника, всем стало только любопытнее.

Однако, после серии расспросов, они по-прежнему ничего не сказали, так что им оставалось только сдаться. Вместо этого они спросили:

— Тогда он когда-нибудь говорил вам всем, какую замену вам следует искать?

Потому что, по логике вещей, если бы эти простолюдины захотели найти замену, они могли бы легко найти сирот, вдов или пожилых людей на окраине города. Это также соответствовало бы требованиям Бессмертного, так почему же эти люди должны были пройти через все трудности и рисковать, чтобы найти учеников из ордена заклинателей?

— Он сказал, он сказал, что в храме есть все, что ему нужно, но не хватает только некоторой небесной энергии на северной, южной, западной и восточной сторонах.

Они предположили, что небесная энергия, вероятно, означала тех, кто состоял в орденах заклинателей, в конце концов, эти люди совершенствовались, чтобы стать Бессмертными. Будучи обычными простолюдинами, они не осмеливались искать каких-либо могущественных заклинателей, и, подумав об этом, они решили, что самой легкой мишенью будут те молодые ученики, которые только что вступили в орден.

Кстати говоря, им здорово повезло. Во-первых, было много семей, которые обращались за помощью к орденам, так что то, что они делали, можно было считать почти совершенно нормальным.

Во-вторых, Северные земли Цанлана только что рухнули, и самые могущественные заклинатели из крупных орденов либо еще не вернулись, либо вернулись не так давно, не имея достаточно времени, чтобы заниматься такими делами. И вот так просто они поймали этих трех маленьких учеников.

Один из учеников-заклинателей спросил:

— Но разве вам все еще не хватает одного?

Гао'э нерешительно сказала:

— Мы обманули столько, сколько смогли, если это не сработает, мы просто ... просто найдем другую возможность позже.

«...»

Только теперь ученики осознали, какого ужасного события они только что избежали. Чем больше они думали об этом, тем зеленее становились их лица.

Выражение лица И Ушэна тоже было немного сложным. Он взглянул на У Синсюэ, затем посмотрел на Чжао Цинлая и спросил:

— Тогда почему ты выбрала его… Молодого мастера Чэна?

Эти существа сказали, что им нужно найти людей с небесной энергией. Здесь, кроме трех учеников-заклинателей, было по крайней мере еще двое, которых они могли выбрать. Одним из них был Сяо Фусюань, а другим — сам И Ушэн.

Даже если бы они могли с первого взгляда сказать, что Сяо Фусюань не казался легким противником, он все равно был им, не так ли? Он был просто какой-то рудиментарной душой, и если бы он действительно сражался, возможно, он даже не смог бы сравниться с тремя маленькими учениками.

Чжао Цинлай также имел довольно ужасное озарение, намеренно пропустив его и выбрав одно самое дьявольское.

Первоначально И Ушэн просто хотел небрежно заметить это, но затем Чжао Цинлай проворчал и ответил:

— Из людей с небесной энергией с ним было легче всего иметь дело.

И Ушэн: «...»

Из людей с чем???

В этот момент И Ушэну показалось, что либо он оглох, либо Чжао Цинлай, должно быть, ослеп.

Неудивительно, что даже после получения требуемых тридцати трех статуй, подземелья все еще казались спокойными и мирными, не похоже, что был активирован какой-то массив. Как оказалось, это было потому, что люди были не правы, и северной, южной, восточной и западной сторонам все еще не хватало небесной энергии.

— Так значит ли это, что талисманы, поднимающие дух, действительно работают? Могут ли они на самом деле оживить божественную статую? — ученик-заклинатель посмотрел на И Ушэна и спросил: — Иначе с чего бы этому Бессмертному так стараться, чтобы его план сработал?

«...» Даже И Ушэн не знал, что ответить.

— Это бесполезно, — внезапно прозвучал голос Сяо Фусюаня.

У Синсюэ повернул голову, чтобы посмотреть на него, и увидел его с поднимающим дух талисманом, который был прикреплен к статуям юношей и девушек, зажатым между его пальцами. Он сказал:

— Этот талисман редко можно увидеть в мире смертных, но в столице Бессмертных они повсюду.

Его слова ясно дали понять: какой бессмертный идиот из Города Небожителей будет использовать эту штуковину, чтобы оживить себя?

— Тогда не означает ли это, что за всем этим стоит простолюдин из мира смертных, который не понимает, как работают эти талисманы? — предположил один из маленьких учеников.

Губы Сяо Фусюаня шевельнулись, но прежде чем он заговорил, маленький ученик немедленно покачал головой, отвергая свою предыдущую мысль:

— Нет, нет, нет, этого не может быть, какой невежественный человек из мира смертных пришел бы в такое отвратительное место, как долина Дабэй, чтобы собрать массив? Они что, сумасшедшие?

— Тогда для чего нужны эти талисманы, поднимающие дух?

— Да, эти талисманы упали просто от легкого подъема, и многие из этих маленьких статуй тоже были разбиты ...

Ученики перешептывались между собой.

Говоря о разбитом, У Синсюэ увидел, как Сяо Фусюань нахмурился, а затем кончиком своего меча ткнул в разбитые глиняные осколки на земле.

У Синсюэ тоже оглянулся, увидев те кровавые следы от когтей, которые были внутри статуи девочки, которая раньше держала Гао'э.

Некоторое время он смотрел на пятна крови, потом вдруг заметил, что что-то не так.

После того, как Гао'э и другие стали зловещими существами, их ногти стали острыми, как ножи, что позволяло им даже резать металл. Когда их когти царапали каменные стены, повсюду оставались борозды, так почему же они не смогли сломать статую изнутри, в результате чего получилось такое месиво следов от когтей?

Кроме того, инциденты с этими простолюдинами произошли совсем недавно, но эти маленькие статуи выглядели очень старыми, возможно, даже такими же старыми, как божественная статуя в подземельях.

Итак, прежде чем эти простолюдины поместили талисманы, поднимающие дух, какова была цель этих маленьких статуй в подземельях?

Сяо Фусюань внезапно взмахнул кончиком своего меча, и один из керамических осколков приземлился ему в руку.

У Синсюэ тоже взглянул и увидел, что на осколках были перекрещенные следы крови. Там также, казалось, была еще одна крошечная отметина, но поскольку она была полностью уничтожена, никто не мог сказать, что это вообще было.

— Это что? — спросил У Синсюэ.

— Не могу сказать, — Сяо Фусюань сделал паузу, затем сказал: — Скорее всего, знак поклонения.

— Знак поклонения? — У Синсюэ, естественно, никогда раньше не слышал об этом: — Для чего это нужно?

— Это для сбора благовоний и подношений.

У Синсюэ улыбнулся:

— Бессмертный, я выгляжу так, будто все понял?

Сяо Фусюань: «...»

Вероятно, он редко подробно объяснял подобные мелочи другим. Но когда У Синсюэ посмотрел на него с улыбкой, он снова заговорил:

— В прошлом, чтобы собрать благовония и подношения, размещенные в каждом небесном храме царства смертных, Бессмертные столицы Бессмертных оставляли знаки поклонения на своих божественных статуях.

У Синсюэ вспомнил Юнь Хая, о котором он говорил раньше. В конце концов, именно из-за того, что он был лишен благовоний и подношений, он был лишен своего положения Бессмертного и вернулся в царство смертных.

— Тогда означает ли это, что для всех Бессмертных благовония и подношения подобны пище для людей? Они не могут жить без них? — спросил У Синсюэ.

Сяо Фусюань поправил его:

— Большинство Бессмертных.

— Есть исключения?

— Мгм.

— Например?

— ...Я.

У Синсюэ тихо выдохнул «о». На самом деле, это было довольно понятно. Он был посвящен, чтобы стать Бессмертным, поэтому он не находился под юрисдикцией Двенадцати Бессмертных Лингая. Он управлял только наказанием и прощением, так что он не имел отношения к простым людям из мира смертных. Для него было совершенно нормально быть исключением.

Он больше ничего не спрашивал, только сказал:

— Тогда для чего нужны знаки поклонения на этих маленьких статуях? Эти подземелья находятся под землей, поэтому туда никто не приходит молиться. Чьи благовония собираются?

Пока У Синсюэ говорил, он вдруг вспомнил о спокойно сияющих вечно ярких фонарях, которые освещали каменную стену. Он вдруг почувствовал, что человек, который первым построил эти подземелья и установил эти статуи юношей и девушек, на самом деле не собирался собирать благовония. Это было точно так же, как те фонари, это была всего лишь форма тихого, долгого общения.

В изодранной одежде Гао’э и других все еще было несколько неповрежденных пучков благовоний. У Синсюэ наклонился и вытащил три палочки. Он зажег их с помощью масляного фонаря, висевшего на боковой стене и дал им некоторое время гореть.

Тонкий вьющийся зеленый дым внезапно начал рассеиваться в определенном направлении.

— Что не так с этим дымом? — ученики-заклинатели оглянулись. Один из них махнул рукой и сказал: — В этих подземельях нет ветра.

— Может быть, он указывает нам направление?

Все посмотрели друг на друга, а затем сразу же начали следовать за зеленым дымом.

По пути они миновали бесчисленное множество пещер, обнаружив почти двадцать статуй юношей и девушек. Открыв каждую из них, они всегда находили трупы трагически погибших людей. Все они, казалось, царапались и боролись внутри, в результате чего повсюду были кровавые царапины.

Сяо Фусюань подобрал по осколку от каждой из этих статуй. Под кровавыми отметинами на осколке у всех них был знак поклонения, который был разорван когтями на куски.

После долгого-долгого пути И Ушэн вдруг пробормотал:

— Боюсь, мы уже достигли... конца долины Дабэй?

Прежде чем он успел договорить последнее слово, они последовали за зеленым дымом мимо развилки дорог и вошли в огромную круглую комнату. И Ушэн внезапно перестал знать, что еще сказать…

Потому что круглая комната была полностью заполнена возвышающимися божественными статуями.

Ученики-заклинатели, которые только что обсуждали это между собой, сразу же притихли, и все они ахнули при виде этого зрелища.

Они и раньше бывали в обычных небесных храмах. Божественные статуи там не должны были быть такими высокими. Были также чрезвычайно высокие статуи, размещенные у входов в некоторые города и порты, но не так много.

Большинство божественных статуй были изваяны из деревянных или каменных колонн; они впервые увидели такие колоссальные статуи, выстроившиеся в ряд, как деревья в лесу.

Затянувшееся чувство подавленности заставляло их бояться говорить и даже бояться смотреть на статуи слишком долго.

Но они все равно не могли не смотреть.

— Эти божественные статуи точно такие же, как у входа в подземелья… Я не узнаю ни одну из них, — на лице ученика отразилось некоторое удивление. — Я никогда раньше не видел столько незнакомых божественных статуй, собранных вместе.

— Старейшина, а как насчет вас? Вы узнаете их?

И Ушэн покачал головой. Он поднял глаза, обводя взглядом лица все статуи без исключения. Спустя долгое время он сказал:

— Я никого из них не знаю.

В тот момент, когда Нин Хуайшань и Фан Чу вошли в это место, они почувствовали, что их может тошнить на протяжении трех жизней.

Их лица были зелеными, как листья, и чувство тошноты становилось все более и более сильным. Но затем они услышали, как их городской лорд тихо сказал:

— Вы, ребята, даже хотите блевать здесь?

Нин Хуайшань сжал губы, пытаясь проглотить подступающую рвоту. Он сказал после долгой паузы:

— Разве мы не должны этого делать?

Фань Чу уже наклонился, положив одну руку на плечо Нин Хуайшаня. После долгих попыток удержать его в себе, до такой степени, что даже его глаза позеленели, он повернулся к У Синсюэ и спросил:

— Владыка, я хотел спросить раньше, но почему эти божественные статуи вообще не действуют на вас?

Его тошнило, но он также боялся, что это будет неуважением к городскому лорду. Поэтому он быстро уткнулся лицом в плечо Нин Хуайшаня.

Нин Хуайшань быстро предупредил его:

— Если ты посмеешь блевануть на меня, я убью тебя! По-настоящему!

У Синсюэ, с другой стороны, казался совершенно спокойным и собранным:

— Откуда мне знать, почему они не имеют на меня никакого влияния?

Нин Хуайшань, с позеленевшим лицом, посмотрел на него, а затем выдал «о». Он подумал: «Городской лорд ничего не помнит, он, вероятно, тоже забыл почему, бла-бла-бла...»

Черт.

Они оба уже были на пределе своих возможностей. Они быстро выползли наружу.

Оставив У Синсюэ в совершенно озадаченном состоянии.

Он в замешательстве спросил Сяо Фусюаня:

— Ты раньше говорил, что Юнь Хай был не единственным Бессмертным здесь, у которого не было мирного конца. Я полагаю, что все эти божественные статуи одинаковы?

Сяо Фусюань смотрел на эти божественные статуи.

На его лице не было никаких признаков удивления, но он все еще осматривал каждую из статуй. Это было почти как… он явно знал, кто будет здесь, но все равно что-то искал.

После того, как он закончил просматривать их все, он отвел взгляд, а затем спокойно ответил:

— Мм, они все такие.

Тогда это странно…

У Синсюэ задумался: «Если бы их всех отправили обратно в мир смертных, как то, что случилось с Юнь Хаем, то эти люди, должно быть, давно уже не считались Бессмертными».

Поскольку они больше не могли считаться Бессмертными, они также были забыты царством смертных. Тогда эти статуи не должны были так сильно воздействовать на тех двух маленьких демонов, Нин Хуайшаня и Фань Чу.

В конце концов, когда они видели божественную статую Юнь Хая раньше, у них не было особой реакции.

Как раз в тот момент, когда он собирался заговорить, он услышал, как один из учеников воскликнул:

— На алтаре есть слова!

У Синсюэ оглянулся. Конечно же, на алтарях под ногами этих божественных статуй действительно были вырезаны слова.

«Сан Фэн, отвечающий за Непоколебимую Гору».

«Хо Ге, отвечающий за Снежный пруд».

«Мэн Гу, отвечающий за Цзин Гуань».

У Синсюэ прошел через лес божественных статуй, перечитывая слова на каждом алтаре. Там были имена каждого Бессмертного, а также места, за которые они когда-то отвечали.

На долю секунды, среди массы божественных статуй, он внезапно замер. Он чувствовал, что эти Бессмертные, которые не получили мирного конца, на самом деле не были такими уж незнакомыми.

Как будто… однажды он видел, как эти лица смеялись и болтали, а потом они исчезли, и больше их никто никогда не видел.

— У них есть отметины на спине! — закричал кто-то.

У Синсюэ пришел в себя. Оглянувшись, он увидел, что у двух ближайших божественных статуй на спине были метки. Положения этих знаков были прямо противоположны положению их имен. У Синсюэ наклонился, используя масляный фонарь, чтобы подсветить, и обнаружил, что эти отметины были идентичны тем, что были внутри статуй юношей и девушек.

«Они... они действительно должны были предназначаться для поклонения этим божественным статуям», — сказал себе У Синсюэ. Затем он снова поднял глаза и сосчитал. Божественных статуй было ровно тридцать три — ни больше, ни меньше, а также полностью соответствовало количеству статуй юношей и девушек.

Это было так, как если бы человек, который первым построил эту гробницу, надеялся, что, хотя они больше не были Бессмертными, у них все равно будут люди, которые будут сопровождать их, чтобы они не сидели одни в тишине.

Но если это было правдой, тогда не имело смысла, почему простолюдины были посвящены сюда.

Зачем им запихивать себя внутрь маленьких статуй, и зачем им разрывать когтями знаки поклонения внутри? Это было почти так, как если бы... эти знаки поклонения на самом деле не приносили никакого утешения, а вместо этого вызывали раздражение и волнение.

В круглой комнате было не так много масляных фонарей, и чем глубже они заходили в комнату, тем более темной и тусклой она становилась.

У Синсюэ смутно видел, что в конце леса божественных статуй, казалось, что-то было. Очертания были окутаны тенью и крайне нечеткими, что позволило ему увидеть, как это выглядело.

Павильон?

Нефритовая башня?

Он подсознательно подумал, что это, вероятно, что-то из Города Небожителей, места, где когда-то жили эти Бессмертные. В конце концов, в царстве смертных гробницы были такими же, с копиями таких вещей, как дома, внутри гробницы.

У Синсюэ взял масляный фонарь и пошел в том направлении, планируя увидеть это своими глазами.

Но в ту секунду, когда он поднял ногу, его схватили за запястье и оттащили назад.

— Не ходи вперед.

Сяо Фусюань нажал ему на плечо, и его низкий голос зазвучал у него в ухе.

— Почему?

— Там есть массив.

— Массив?

– Мгм, — сказал Сяо Фусюань, — я только что проверил, эти тридцать три божественные статуи не были размещены случайным образом, они образуют массив.

Как только он закончил говорить, в круглой комнате раздался ужасающий крик:

— А-а-а...

Этот хриплый крик нес в себе чувство печали, в нем звучали как мужские, так и женские голоса — это были голоса Гао'э и других.

У Синсюэ быстро огляделся и увидела, что эти оторванные руки и ноги, казалось, были чем-то притянуты, они с молниеносной скоростью неслись к этой полосе тьмы. Затем они начали кричать, борясь, и в следующее мгновение воздух наполнился запахом крови.

У Синсюэ почти видел, как капли крови брызнули туда, где он стоял.

Когда его схватили за запястье, он мог только прищурить глаза и повернуть голову. Но он почувствовал, что давление на его плечи внезапно ослабло, и всего в нескольких сантиметрах от него тонкая рука Сяо Фусюаня зависла перед его носом, блокируя кровь, которая вот-вот должна была брызнуть на него.

Сяо Фусюань убрал руку, холодно стряхнул капли крови и бросил фонарь в полосу темноты.

И тут же темнота вспыхнула пламенем. Ревущий огонь был ослепительно белым с оттенком голубого и доставал до потолка.

Обожженные светом огня, Гао'э и остальные обрели ясность мыслей среди своих криков. Они со свистом отступили назад, больше не бросаясь к этой полосе тьмы.

И Ушэн не утруждал себя вежливыми замечаниями. Он кричал, перекрывая их пронзительные вопли, спрашивая:

— Чего вы там копошитесь!

— Голос!

— Мы снова слышали голос этого Бессмертного! — сказала Гао'э.

Бессмертный, который послал им сон, сказав, что северной, южной, западной и восточной сторонам не хватает какой-то небесной энергии?

У Синсюэ прищурил глаза, пытаясь заглянуть сквозь это пятно ярко-синего пламени. Когда свет медленно померк, он, наконец, ясно увидел то, что находилось внутри этой полосы тьмы…

Это был павильон, высеченный из холодного камня.

Он не был похож на те небесные храмы, которые обычно используются для поклонения, вместо этого он больше походил на чью-то резиденцию. Она была дополнена кроватью и складной ширмой с каменными перилами и дорожками. Он был точно таким же, как дворец Яо из Города Небожителей, за исключением того, что дворец Яо был напрямую соединен с высокой платформой, эта платформа была полностью покрыта вырезанными словами пророчества.

Пророчества не могли быть прочитаны ясно. На крыше дворца также была табличка с надписью над дверью. Там должны были быть слова, но по какой-то причине они были срезаны. Остался только уголок, остальное лежало разбитыми кусками на полу. Можно было смутно различить только слово «ветерок».

…Сидящий весенний ветерок?

— Сидящий весенний ветерок.

Когда эти слова вспыхнули в голове У Синсюэ, Сяо Фусюань также произнес их в то же самое время.

— Что это? — У Синсюэ спокойно посмотрел на эту высокую платформу.

Сяо Фусюань ответил после долгого молчания:

— Платформа для уничтожения Бессмертных.

У Синсюэ издал легкое «о».

Те Бессмертные, которые были уничтожены, тоже должны были когда-то стоять на этой высокой платформе, покрытой резьбой с пророчествами. Как получилось, что платформа, уничтожающая бессмертие, получила название «Сидящий весенний ветерок»? Действительно… выпускать весенний ветерок без всякой причины.

Значение этой платформы, уничтожающей Бессмертие, было совершенно очевидно. Это было сделано для того, чтобы предупредить конкретного человека.

У Синсюэ вспомнил, что в этой круглой комнате было тридцать три божественные статуи, из-за чего одинокий Юнь Хай казался совершенно неуместным.

Реакция Нин Хуайшаня и Фан Чу на эти тридцать три божественные статуи была чрезвычайно сильной, их рвало и тошнило, а это означало, что у этих божественных статуй должно было остаться немного небесной силы. Скорее всего, это было связано с давним поклонением этим маленьким статуям юношей и девушек.

Однако божественная статуя Юнь Хая не оказала на них никакого влияния, а это означало, что Юнь Хай действительно больше не был Бессмертным.

Судя по этому, человек, которого должна была предупредить эта платформа, уничтожающая бессмертие, ушел без слов.

У Синсюэ вспомнил, что сказал Сяо Фусюань. Тогда Юнь Хай был пожран демонами и умер в долине Дабэй. Это побудило Хуа Синя спуститься и уничтожить всех демонов в долине Дабэй. Затем он построил эти подземелья, чтобы поклоняться божественной статуе Юнь Хая, а затем сюда были добавлены и другие божественные статуи для поклонения.

В тот момент он уже был немного сбит с толку. Поскольку у учителя и ученика были такие прочные отношения, и поскольку он хотел поклоняться своему любимому ученику, который ушел, почему он спрятал его могилу под землей, не позволяя ни одному смертному приблизиться?

Думая об этом сейчас… скорее всего, это была не просто простая форма поклонения.

Это пламя ярко-синего пламени все еще горело, действуя как барьер между толпой и этой платформой, уничтожающей бессмертие.

Под пламенем эта платформа, уничтожающая бессмертие, выглядела как курган, тяжело покоящийся на том, что лежало внутри.

Судя по разбитой табличке на двери, этот курган уже перемещался раньше.

Яркий свет от мерцающего пламени отражался от этих тридцати трех колоссальных божественных статуй, освещая их полуприкрытые глаза, и на первый взгляд казалось, что их глаза двигаются.

— Боевой брат… почему мне кажется, что эти божественные статуи смотрят на нас?

— Я слишком много думаю? Эта божественная статуя, кажется, немного больше наклонена вперед, чем раньше.

— Может быть, это из-за света, исходящего от огня.

Под ногами этих тридцати трех божественных статуй, между трещинами каменных плит на полу, казалось, были смутные лучи взаимосвязанного света, как будто массив, который был помещен здесь, медленно тек.

— Сяо Фусюань, — У Синсюэ повернул к нему голову. — Ты сказал, что эти божественные статуи образовали массив. Что делает массив?

Сяо Фусюань посмотрел на перекрещивающиеся лучи неясного света на земле, отвечая:

— Он используется для подавления демона или для подавления рудиментарной души.

После секундного молчания он продолжил:

— Чтобы они никогда больше не увидели дневного света.

Глава 22 - Знак поклонения

Это был не только Сяо Фусюань. Другие, кто был знаком с массивами, также могли бы сказать, что это был огромный массив.

И у каждого огромного массива должен быть центр.

В центре массива находился краеугольный камень массива или самый важный духовный талисман.

На камне массива часто был нанесен отпечаток человека, который его установил, что позволяло другим сразу определить авторство.

Духовный талисман также четко указывал бы на назначение массива. Если это массив, используемый для подавления, в талисмане было бы указано имя человека-цели, чтобы случайно не ранить кого-то еще.

Поэтому, когда заклинатели сталкивались с этим типом массива, все они привычно сначала искали центр массива.

И Ушэн посмотрел на переплетения световых линий на земле и внимательно оценил их. Через мгновение он нахмурился и указал:

— Центр массива… находится вон там.

Маленькие ученики оглянулись. Он указывал не на что иное, как на платформу уничтожения бессмертных за ярко-синим пламенем.

— Это...

— Это может быть слишком прямолинейно, не так ли?

— Честно говоря, я также узнал, что это был центр массива. Но я подумал, что это просто своего рода иллюзия-обманка.

Маленьким ученикам было трудно в это поверить.

Это было связано с тем, что люди, создавшие массив, вообще-то не хотели бы, чтобы их массив был легко уничтожен. Поэтому они, логично приложить некоторые усилия, чтобы попытаться скрыть центр массива там, где его никто не ожидал бы увидеть.

Однако этот массив был построен с точностью до наоборот. Было почти очевидно, что эта платформа, уничтожающая бессмертие, была сердцем массива, и все же человек, который установил этот массив, решил поместить центр именно там.

Это было почти невероятно.

Но также и раньше они находили это невероятным и не смели в это поверить. Вместо этого они чувствовали, что что-то упустили или где-то просчитались.

На секунду никто не осмелился сделать опрометчивый шаг. Даже если бы массив был изменен на самую малость, даже на один камешек, это привело бы к огромной разнице.

— Возможно, человек, который установил массив, пытается использовать обратную психологию против нас? — пробормотал один из учеников.

И Ушэн медленно покачал головой:

— Он не стал бы так рисковать с таким большим массивом.

Маленький ученик кивнул:

— Хм, вы действительно правы. Если кто-то намеренно устроил все таким образом, то он или она, должно быть, очень азартны.

И Ушэн ответил:

— Так что, вероятно, это было сделано не намеренно, а скорее всего, других вариантов не было.

Но неужели не было других вариантов?

Было ли это потому, что их духа было недостаточно, чтобы выдержать сложные манипуляции по сокрытию центра массива? Или дело было в том, что, когда они установили центр массива, их прервало что-то неожиданное, заставившее их закончить в спешке?

Бум.

Пока все были озадачены, в круглой комнате внезапно раздался громкий шум.

Бум.

Он прозвучал снова.

Все они были поражены и посмотрели на источник звука. Он раздавался с платформы уничтожения бессмертных.

Бум.

Когда звук прозвучал в третий раз, все это увидели. Дворец Яо и платформа уничтожения бессмертных содрогнулись. Наддверная табличка, от которой изначально остался только угол, рухнула на каменные ступени перед дворцом, рассыпавшись в прах.

Если Дворец Яо и платформа уничтожения бессмертных были похожи на хрупкий гроб, то это землетрясение походило на то, что человек в гробу внезапно проснулся. Он колотил по крышке, пытаясь выбраться наружу.

Бум.

Раздался четвертый удар, заставивший на этот раз всех учеников-заклинателей подпрыгнуть.

— Берегись!

Они обнажили мечи и приготовились, готовые нанести удар.

Внезапно с земли поднялся порыв ветра, с воем пронесшийся по комнате.

Колоссальная сила яростно пронеслась мимо толпы, подобно сотням тысяч острых лезвий, вонзаясь прямо в платформу уничтожения бессмертных.

— Это же массив!

— Он активирован!

Огромный массив в комнате внезапно засветился, с шумом вращаясь, когда платформа уничтожения бессмертных затряслась.

В этот момент массив ни с кем не стал бы спорить. Ему было бы все равно, были ли люди все еще внутри, и он просто убил бы всех.

Подобно гигантской горе, давление обрушилось на них без предупреждения!

Рев бесконечно отдавался эхом по всей пещере, и под давлением дрожащая платформа уничтожения бессмертных дюйм за дюймом вдавливалась в землю, дно все глубже и глубже погружалось вниз среди летящих камней и обломков.

Но что было еще более трагично, так это люди.

— А-а-а… — резкие и душераздирающие крики донеслись от Гао'э и остальных.

Под гнетом их отрубленные конечности разлетелись вдребезги.

Маленькие ученики обеими руками высоко держали свои мечи и сопротивлялись давлению, но на них давило, пока они не согнулись.

Их старший боевой брат пострадал больше всех. Согнувшись, он выплюнул полный рот крови.

И Ушэн хотел помочь ему, но прямо сейчас он не мог позаботиться даже о себе.

Когда давление отодвинулось, его жалкая рудиментарная душа непрестанно содрогалась. Черная ткань, закрывавшая его нос и рот уже почти не могла запечатывать его душу, когда на ней появился разрыв. К тому времени, когда она будет полностью разорвана, его душа будет вытеснена, и он умрет здесь.

Как раз в тот момент, когда давление должно было обрушиться во второй раз, они внезапно услышали звон меча.

В следующую секунду он прозвенел у них над головой. Огромный меч появился в виде изображения в воздухе и действовал как барьер, блокируя второй удар давления.

Когда гнет упал на призрачный меч, наружу брызнул золотой свет, и громкий грохочущий звук эхом разнесся по долине Дабэй.

Под ударом гигантского меча все закрыли глаза и подсознательно отпрянули назад. Когда они снова открыли глаза, то были потрясены, обнаружив, что призрачный меч все еще стоит крепко, не сдвинувшись ни на йоту.

В то же время несколько лучей от духовного меча окружили толпу, прочно окружив их.

Массив продолжал использовать убийственные удары, но внутри духовного меча они вообще не могли приблизиться к ним.

Это была энергия меча Сяо Фусюаня.

Ученики-заклинатели помогли друг другу подняться и откашлялись от крови, застрявшей у них в горле, желая сказать: «Большое вам спасибо за помощь». Но когда они подняли головы, то увидели смутно различимый символ «Мянь» на духовном мече.

Ученики: «...»

«???»

На мгновение они остолбенели, а затем быстро повернули головы, чтобы посмотреть на Сяо Фусюаня. Движение было настолько резким, что очередная волна крови чуть не хлынула у них изо рта.

Самый молодой из них еле слышно сказал:

— Боевой брат, я помню Реестр Знаменитых Мечей.

— ... в котором его нет.

Все ученики орденов заклинателей изучали две коллекции архивных списков: одна была Реестром Бессмертных, а другая — Реестром Знаменитых Мечей. Они знали их как свои пять пальцев и только сегодня поняли, что это совсем не полезно.

Они не могли узнать ни одного из тридцати трех бессмертных в круглой комнате. Кроме того, настоящий Небесный Бессмертный был рядом с ними, и только теперь они узнали его.

— Изображения в Реестре Бессмертных совсем не похожи на реального человека, — сказал один из учеников. Затем он пробормотал: — Но... но разве Небесный Бессмертный уже не умер?

Неужели он просто вернулся к жизни? Можно ли возродиться после смерти?

Он был смущен и полон вопросов, и его боевой брат был не намного лучше.

— Я не знаю, но посмотри на его шею, там нет метки «Мянь», как показано в реестре бессмертных.

— Что, если он не настоящий бессмертный?

— Откуда мне знать? — сказал боевой брат. Он подумал об этом, затем продолжил: — Но, если бы он не был настоящим бессмертным, он не мог бы использовать меч «Мянь», верно? Эти небесные мечи будут слушать только своих хозяев.

Они снова посмотрели на меч на поясе Сяо Фусюаня, на этот раз изучая его чрезвычайно внимательно. Это был тот же самый меч, что и в Реестре Знаменитых Мечей.

В Реестре Знаменитых Мечей зарегистрирован меч каждого бессмертного из Города Небожителей, и почти у всех было имя, за исключением меча Сяо Фусюаня. Никто не знал, как называется его меч, поэтому они могли называть его только по выгравированному на нем символу «Мянь».

Однако легенда гласила, что у меча Сяо Фусюаня было имя, но он не назвал его сам.

Никто также не знает, откуда взялась эта легенда, не говоря уже о том, была ли она вообще правдой.

У Синсюэ посмотрел на золотой призрачный меч, защищающий его. У такого исключительного меча, он чувствовал, что у него должно быть свое имя.

Он собирался спросить владельца, но как раз в этот момент платформа уничтожения бессмертных, сильно затряслась за призрачным мечом, как будто существо под платформой стало еще более взволнованным.

Массив начал вращаться еще быстрее. Все подземелье, нет, вся долина Дабэй дрожала, с силой подавляя то, что находилось под платформой уничтожения бессмертных.

Люди почувствовали, как в головах у них зазвенело. Тридцать три божественные статуи медленно повернулись лицом к платформе уничтожения бессмертных, почти как при беззвучной осаде.

Сразу после этого, когда волнение платформы уничтожения бессмертных достигло своего пика, в катакомбах внезапно прозвучал неясный голос. Этот голос был подобен порыву ветра, пронесшемуся по небесам, произносящему имя:

— Мой ученик Юнь Хай.

— Юнь Хай, прекрати свои выходки.

— Юнь Хай, тише.

— Юнь Хай...

……

Этот голос звучал вместе с гнетом огромного массива. Каждый раз, когда голос произносил слова, давление немного уменьшалось. Яростное сотрясение платформы уничтожения бессмертных внезапно прекратилось.

— Чей это голос? — спросил один из учеников-заклинателей.

— Мину Хуа Синь… — как человек из ордена Хуа, который слушал наставления бессмертных, И Ушэн сразу узнал этот голос.

Раньше они собирались использовать центр массива, чтобы сказать, кого это место должно было подавить.

Но теперь, когда голос заговорил, в этом не было необходимости.

По слухам, Юнь Хай был полностью поглощен демонами, поэтому Хуа Синь убил их всех. Теперь казалось, что это было не совсем правдой.

Было больше похоже на то, что Юнь Хай сам превратился в демона. Хуа Синь не мог убить его, но и не мог выпустить на свободу, поэтому он использовал заклинание «никогда больше не видеть дневного света», чтобы подавить его здесь, запечатав на сотни лет.

***

После того, как было произнесено «Мой ученик Юнь Хай», а платформа уничтожения бессмертных успокоилась, никто не осмеливался ослабить бдительность.

— Он был подавлен? — ученики уставились на платформу уничтожения бессмертных, не смея моргнуть.

— Трудно сказать, — сказал И Ушэн.

— Его пробуждение было совершенно внезапным. Может быть, это потому, что после того, как мы вошли сюда, он почувствовал запах живых людей и проголодался?

— Не знаю, возможно.

У Синсюэ слушал их дискуссию и размышлял про себя. Именно в это время он внезапно услышал, как Сяо Фусюань сказал:

— Не двигайся.

— Что? — удивился У Синсюэ.

— Опусти голову.

Затылок был одним из самых уязвимых мест на теле. Никто не стал бы так небрежно специально показывать это место другим. У Синсюэ почти инстинктивно прищурил глаза, но все же наклонил голову вниз.

Когда палец Сяо Фусюаня коснулся задней части его шеи, мышцы на его шее напряглись.

Это было очень странное чувство, но, к счастью, Сяо Фусюань просто аккуратно вытер его и убрал руку.

У Синсюэ поднял голову и потер шею, чувствуя тепло, которое все еще было там. Он поднял глаза, спрашивая:

— Что случилось?

Сяо Фусюань нахмурился и сказал:

— Там была метка.

Руки У Синсюэ на секунду остановились:

— Метка? Что это за метка?

При упоминании метки на задней части шеи, он в первую очередь подумал о Ушэне, Хуа Чжаотине и других, кто был заражен в долине Дабэй. У всех у них когда-то были отметины на задней части шеи, и когда эти отметины были обнаружены, они уже были изуродованы царапинами, так что их было трудно четко различить.

Конечно же, И Ушэн услышал их и быстро подошел:

— Метка на задней части шеи? Такоая же, как у меня?

— Они обе появились в долине Дабэй, и они обе появились в одном и том же месте. Скорее всего, так и есть, — хотя У Синсюэ не мог их видеть, но мог догадаться.

Теперь, наконец, отметина на И Ушэне, которую было невозможно различить, вот-вот должна была показать свой первоначальный вид.

Неожиданно Йи Ушэн воскликнул:

— Это… знак поклонения!

— Знак поклонения? — спросил У Синсюэ. — Ты хочешь сказать, что отметина у меня на шее такая же, как на маленьких статуях?

— Да, — И Ушэн был ошеломлен на долгое время. Он погладил шрам на задней части шеи и пробормотал: — Как получилось, что это знак поклонения...

Пока он говорил, Сяо Фусюань уже нашел время, чтобы осмотреть шеи всех остальных.

У Синсюэ спросил его:

— У них есть метки?

— Нет, — ответил Сяо Фусюань с холодным лицом.

— Только у меня? Это несправедливо, — тихо пробормотал У Синсюэ. В своей голове он быстро пытался придумать, что он сделал такого, чего не сделали все остальные.

Теперь, когда он попытался вспомнить, действительно была одна вещь — зажигание благовоний.

Он был единственным, кто взял три палочки благовоний и зажег их перед этими маленькими статуями. Хотя в его намерения не входило сжигать их в качестве подношений, он все-таки их сжег.

Если причина, по которой появились эти знаки поклонения, действительно заключалась в подношении благовоний, то теперь можно объяснить заражение тех людей в долине  Дабэй много десятилетий назад. Возможно, прежде чем войти в долину, чтобы помолиться о мирном путешествии, они посетили небесный храм у входа в долину, возжигая благовония бессмертному из долины Дабэй, который исчез давным-давно.

Таким образом… этот человек, похороненный в земле под горной долиной, великодушно принял их в качестве своих почитателей.

— Почему это знак поклонения? — кто-то в замешательстве спросил. — Разве это не используется бессмертными для сбора пожертвований?

— Это тот же принцип, — в оцепенении ответил И Ушэн. — Когда бессмертные используют его, все благовония и подношения, полученные божественными статуями и посланниками бессмертных, отмеченными знаками поклонения, попадают в настоящее тело бессмертного. И если демон использует его…

Если демон использует его, то все, что потребляют люди, отмеченные знаком, также перейдет в настоящее тело демона.

И Ушэн вдруг нашел все это одновременно смешным и прискорбным. Он и Хуа Чжаотин боролись за выживание более двадцати лет; в конце концов, все это было просто для того, чтобы служить чьей-то маленькой статуей, неосознанно обеспечивая этого человека под долиной Дабэй.

— О! — маленький ученик-заклинатель быстро достал свой парчовый мешочек и сказал У Синсюэ: — Слава богу, слава богу, мы захватили с собой несколько пилюль Сна-без-Сновидений. После появления такого типа отметин вам нужно сразу же съесть одну, это может заставить ее исчезнуть.

У Синсюэ взял ее, с некоторым удивлением посмотрел на пилюлю в своих пальцах, а затем вернул ученику:

— Мне это не нужно, пожалуйста, оставь себе. Будет пустой тратой времени использовать его на мне.

— Что значит, вам это не нужно? — огорчился ученик. — Если вы не съедите это, в вас вселится демон, вы сами превратитесь в демона!

— Я боюсь, что я не могу быть одержимым, и я не превращусь.

— Как так?! — ученик был ошеломлен.

У Синсюэ улыбнулся ему:

— Потому что я уже один из них~

Страница книги Три века без бессмертных в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Демон

Глава 2 - Гроб

Глава 3 - Марионетка

Глава 4 - Побег из тюрьмы

Глава 5 - Орден Хуа

Глава 6 - Сумасшедший

Глава 7 - Бедствие насекомых

Глава 8 - Паломничество

Глава 9 - Убийство

Глава 10 - Воскрешение

Глава 11 - Вся история

Глава 12 - Колокольчик снов

Глава 13 - Проверка души

Глава 14 - Ясность

Глава 15 - Призыв

Глава 16 - Жажда смерти

Глава 17 - Вражда

Глава 18 - Гробница бессмертного

Глава 19 - Девочка

Глава 20 - Притворство

Глава 21 - Гробница

Глава 22 - Знак поклонения

О книге