Глава 1 - Вхождение в картину

В своё время Кэ Сюнь понял, что все странности начали происходить, как только он покинул свой дом.

Для начала, у среднего блока тринадцатого этажа позади него было широко открыто окно. Две серовато-белые занавески висели с внешней стороны окна. Если смотреть на это снизу, они бы выглядели как висячие свитки, которые можно увидеть на похоронах.

Когда Кэ Сюнь посмотрел наверх, он неясно почувствовал чей-то взгляд. Но из-за угла он не смог точно определить, есть там кто-то или нет.

Тело этого существа было полностью окутано тьмой. Бледное лицо за окном – это всё, что он смог разглядеть. Лицо совершенно не двигалось. В совокупности с чёрной рамой окна и двух серовато-белых занавесок это лицо выглядело так же, как чёрно-белые портреты умерших на могилах.

Затем был похотливый пудель нашего соседа – дядюшки Ли. Когда они однажды встретились лицом к лицу, он не просто обнимал его ногу, а безумно тряс. Сегодня же, он пронёсся мимо, не обращая на него никакого внимания, как один из тех подонков, которые ‘бросают своих партнёров после того, как ими воспользуются. Вместо этого, похотливый пудель промчался дальше, к мускулистому бультерьеру.

После этого всё стало только страннее.

Например, он арендовал велосипед в точке их аренды. Как только он перекинул свою ногу через раму, сидение слетело. Ещё бы сантиметр, и он бы стал первым человеком в истории, кого трахнул в жопу арендованный велик.

Другой пример: когда он увиделся с Вэй Дуном на месте встречи, парень не опоздал, как делал это обычно.

Или, ещё: когда эти двое могли бы оторваться на славу, до сих пор голубенькое небо с рассеянными облаками немедленно покрылось серыми тучами. Ливень был неизбежен.

– Я знал, что ничего хорошего не будет, если выйду с таким засранцем, как ты,– сказал Кэ Сюнь, прикрывая свою голову от дождя, пока бегал в поисках укромного местечка, дабы спрятаться от ливня.

– Это не так, эх. Вчера я использовал древнекитайский метод подсчёта на костяшках пальцев.

Сегодня должен был быть благоприятный день, эх. Это должен был быть хороший день, чтобы склеить девчонок и снять с ними комнату в отеле! – Вэй Дун даже не удосужился прикрыть свою голову. Он быстро спрятал телефон в куртку.

– Ты, походу, считал на пальцах ног! – Кэ Сюнь огрызнулся в ответ.

– А что поделать? Семья Вэй склонна к атлетичным ногам. Как старший внук Семьи Вэй, я должен продолжать развивать эту необычную, секретную технику почёсывания ног.

Вэй Дун шутил, как обычно. Потом он указал на противоположную сторону дороги, где находилась Арт- галерея “Звёздное небо”.

Галерея была довольно старой. Там был толстый слой бостонского плюща, поднимающегося вверх по стенам, почти полностью закрывая окна. Вход, однако, казался довольно новым, будто его отреставрировали совсем недавно. Ещё была табличка, сообщающая, что это какая-то гастролирующая всюду выставка какого-то художника.

Сколько простых людей могли оценить искусство по достоинству? Несмотря на то, что сегодня был выходной, в зале было всего несколько человек.

Большинство были такими же, как Кэ Сюнь и Вэй Дун – они зашли только чтобы укрыться от дождя.

Группа людей собралась у входа. Те либо смотрели на дождь, либо сидели в телефонах. Только некоторые смотрели на сами картины.

– Раз уж мы тут, стоит хотя бы взглянуть, – Вэй Дуну нужно было чем-то заняться.

Изначально, они всё равно не знали, чем заняться сегодня. Они встретились только потому что Вэй Дун прислал тому сообщение в VChat: “Хочешь позависать завтра?”

Кэ Сюнь: “Конечно.”

Вот так они и вышли.

Как одинокие собаки, которые должны полагаться на других,таких же одиноких собак, чтобы согреться, рутина этих двоих состояла в том, чтобы сначала встретиться в обычном месте, а потом пойти гулять. Если они сталкивались с девочками – они с ними флиртовали. Если попадались геи – они флиртовали с этими парнями. Эти двое просто хотели найти кого-то, кто останется с ними, даже когда они на мели.

Кэ Сюнь никогда особо не ценил искусство. Забудьте о картинах, даже его селфи были размыты и искажены. Он как-то сделал так, чтобы вместо пяти у него было шесть пальцев. Удивительное селфи. Он даже умудрился сделать своё довольно красивое лицо похожим на результат неудачной пластической операции.

Вэй Дун был лучше его в миллиард раз в этом отношении. Всё же, он окончил академию изящных искусств. Он работал в сфере графического дизайна, где ему приходилось создавать странные и уродливые проекты в соответствии с пожеланиями клиентов. Но он никогда не забывал о своей первоначальной цели. Ему по-прежнему нравилось восхищаться знаменитыми художниками.

Делать было нечего, пока на улице шёл дождь, они были свободны. Стряхнув с себя дождевую воду, они вошли во внутреннюю дверь галереи.

Вообще, Кэ Сюнь предпочёл бы остаться незанятым. Даже если он рисковал получить геморрой от сидения на месте, то всё равно не стал бы заходить в зал.

На первом этаже галереи “Звёздного неба” были выставлены работы художника, рекламируемого снаружи.

На втором этаже были картины, принадлежавшие галерее. Там были как оригиналы, так и репродукции.

Они прошли на второй этаж, где задержались около нескольких западных портретов.

– Приятно смотреть на грудастых девушек. Было бы неплохо их пощупать, – Вэй Дун причмокнул губами.

– Во-первых, тебе надо найти себе девушку. – Кэ Сюнь засунул руки в карманы и отошёл подальше. У него было хорошее настроение.

Вэй Дун неохотно расстался с картиной. Он огляделся и указал вперёд.

– Там другая выставка. Как думаешь, у них есть традиционные эротические картины?

– Братан, вспомни свою жизнь. Твои мечты хоть когда-нибудь сбывались? – спросил Кэ Сюнь.

– Бля, жиза. Зачем ты это сказал? Я сейчас заплачу и устрою сцену. – ответил Вэй Дун.

Вдвоём они неторопливо направились к следующей выставке. Выставочный зал был небольшим. Более того, там не было никаких окон. Было только несколько маленьких тусклых жёлтых светильников, которые освещали помещение. Все картины висели на стене. Под тусклым светом цвета картины казались еще темнее и богаче. Они были расплывчатыми и нечёткими.

–Ты был прав. Тут есть эротические картины. – заметил Кэ Сюнь.

– Только это картины тех времён, когда люди задували свечи, чтобы делать непристойные вещи.

Как только он закончил говорить, весь свет полностью погас. Всё вокруг них потемнело.

– Стоило мне сказать, что свет погас и он реально вырубился? – голос Кэ Сюня эхом отозвался в темноте.

– Может, нам тоже стоит подыграть и сделать что-то непристойное? – Вэй Дуну захотелось пошутить.

– Будь со мной нежен.

– Увы, я не увлекаюсь натуралами, спасибо.

Кэ Сюнь достал телефон, пока говорил. Странно, но экран не включался, сколько бы он не нажимал на него.

– Чёртов гей, – Вей Дун начал рыться в вещах. Кажется, он тоже пытался достать телефон.

– Блять, подводит меня именно в этот момент. Клянусь, он был полностью заряжен, когда я выходил из дома. Прошло всего ничего, а он уже сдох.

Кэ Сюнь: “Погоди секунду, тебе не кажется, что что-то не так?”

Вэй Дун: “Теперь, когда ты сказал... нет.”

Кэ Сюнь не ответил. В тёмном выставочном зале царила тишина.

Было даже слишком тихо, можно сказать, что царила гробовая тишина.

– Это... – сейчас голос Вей Дуна слегка подрагивал.

– Думаешь, эти стены звукоизолированы?

У этой маленькой, старой, сломанной Арт-галереи нет денег даже чтобы избавить внешние стены от плюща. Где бы они достали деньги на полное оснащение стен звукоизоляцией?

Кроме того, зачем галерее звукоизоляция? Что, неужели эро-картины издавали странные звуки каждую ночь?

Вэй Дун задрожал. Потом раздался голос Кэ Сюня:

– Не может быть. Я мог услышать чей-то чих на улице до того, как свет выключился. До такого огромного и пустого зала доносились бы всевозможные звуки, но сейчас я ничего не слышу.

Как такое возможно?

Можно списать это на позднее время суток, однако тишина бы всё равно разбавлялась разными звуками природы.

Но звука не было вовсе. Словно они внезапно попали в закрытое, вакуумное, тесное пространство. Ни звука, ни света.

Тишина и темнота стали источниками всех страхов.

– Давай выйдем наружу, – голос Кэ Сюня оставался спокойным. Он даже не обратил внимания на проблему с телефонами.

– Окей, – Вэй Дун изо всех сил старался успокоится. Он притворился, что тоже ничего не знает.

Кажется, что пока они не говорят об этом или не заморачиваются о деталях, то можно спрятаться от того, что скрывалось в темноте.

Немного походив, они уже не ощущали пространство вокруг.

– Странно. Зал такой большой. Мы сейчас стукнемся о стенку. – Кэ Сюнь остановился.

– Эм... Давай не будем об этом... – Вэй Дун вёл себя так, будто боялся чего-то. Он потянулся, чтобы схватится за Кэ Сюня.

Он почувствовал ледяную руку.

– Блять! – крикнул Вэй Дун, оттряхивая свою руку.

До того, как он успел сделать что-то ещё, внезапно, в темноте с щелчком вспыхнул белый свет.

– Свет активируется голосом? – Кэ Сюнь был озадачен.

– К-кэр... – дрожащим голосом сказал Вэй Дун позади. – Откуда этот свет? [1]

Кэ Сюнь не ответил.

Потому что тоже не знал ответа на его вопрос.

Источника света не было. Свет просто был, посреди темноты. Он не был ярким. Вообще, свечение было слабым.

Свет падал на стену. Он освещал одну-единственную картину.

И тогда Вэй Дун понял, что “ледяная рука”, до которой он дотронулся, оказалась металлической оградой перед картиной. Эта ограда должна держать посетителей на расстоянии, чтобы они не вздумали трогать картины.

Между шестами была табличка, на которой писали название и значение картины.

Они оба бессознательно посмотрели на картину.

Картина была такой же, как те, которые они видели до отключения света. Цвета были тёмные, а содержание было трудно разобрать. Они смогли лишь смутно разглядеть какие-то очертания.

Но что действительно было странным, так это то, что чем дольше они на неё смотрели, тем больше прояснялись очертания.Будто кто-то использовал фотошоп, добавляя разрешение и резкость.

Всё продолжало увеличиваться и проясняться.

Что? Увеличиваться?

Кэ Сюнь вдруг моргнул. Казалось, картина двинулась в такт его морганию. Когда он моргнул, она внезапно стала безостановочно увеличиваться. Такое ощущение, что картина сейчас заедет им по лицу. Невидимая аура пронеслась мимо них, заставляя волосы встать дыбом.

В мгновение ока эта аура исчезла за ними, разлетаясь повсюду. Казалось, будто рука, развернувшая свиток, отправила его далеко-далеко. Затем Кэ Сюнь посмотрел на то, что их окружало. Прошло много времени, прежде чем он смог прийти в себя.

Это... Где это?!

Какого чёрта произошло?!

Сюжет, изображённый на картине, находился позади него и выглядел слишком реальным!

– Нет... это невозможно... – голос Вэй Дуна дрожал, пока он говорил.

– Это реально... Должно быть, я сплю... Это всё ещё вчерашняя ночь. Я заснул, устав почёсывать ноги. Я ещё не проснулся... Я наверняка ещё не проснулся... Блять, Кэ-р! Это абсурд!

Не в состоянии убедить самого себя, Вэй Дун в панике закричал.

Хотя в своё время Кэ Сюнь и был ужасным учеником, он не был настолько плох, чтобы не отличить реальность от сна. Он прекрасно понимал, что место, в котором они с Вэй Дуном сейчас находились, не было сном или иллюзией.

Всё было реально.

Он поднял глаза и огляделся по сторонам. В чёрном небе висели тёмные тучи. Вокруг них было совершенно пусто. Высохшая трава в половину их роста была разбросана по всему необработанному полю вокруг них. В воздухе стоял гнилостный запах земли и пыли. Недалеко от них, казалось, была на вид пустая крошечная деревня.

Это было частью того, что они только что видели на картине.

Как и другие части картины, у Кэ Сюна не было времени их разглядеть. Или, скорее всего, он либо подсознательно не хотел вглядываться, либо не осмеливался.

Он только вспомнил, что краем глаза заметил что-то... ужасающее. Что-то, что не должно принадлежать этому миру.

– ...Что нам делать? – Вэй Дун посмотрел на Кэ Сюна, напуганный до смерти.

Кэ Сюнь взглянул на него в ответ.

Их взгляды встретились, и они не могли не закричать в унисон: “Блять!”

Внезапно их одежда изменилась, под стать неизвестному времени. Теперь они оба были одеты в белую грубую мешковатую одежду в непонятном стиле. Их наряд состоял из пары белых льняных брюк и такой же, в китайском стиле, рубахи с длинными рукавами без подкладки.

– Что это за хрень?! Куда делись мои адидасы?! – злость Вэй Дуна на секунду пересилила его страх. Он огляделся, в надежде получить объяснение хоть от кого-нибудь.

– Шшш, – Кэ Сюнь попросил Вей Дуна успокоиться.

Взглянув на себя, Кэ Сюнь попытался снять одежду, появившуюся из ниоткуда, но вовремя обнаружил, что под ней абсолютно ничего нет. Если бы он разделся, то остался бы совершенно голым.

Сердце заклокотало у него в груди. У Кэ Сюна перехватило в горле. Он передумал снимать одежду и потащил Вэй Дуна за собой.

– Для начала, давай поторопимся и покинем это место.

Вэй Дун кивнул, дрожа всем телом. Он огляделся вокруг, его глаза выражали сильную панику.

Кэ Сюнь оглянулся. Вокруг одна необработанная земля и сухая трава. Эта сцена простиралась в тёмную, нечёткую область. Казалось, будто цвета там смешались между собой, или словно это была цифровая картинка с низким разрешением.

Кэ Сюнь не знал, где они окажутся, если пойдут в ту сторону. Однако его интуиция никогда его не подводила . Тем более, он подумал, что вернуться обратно будет плохой идеей. А кроме того, оставаясь здесь с Вей Дуном, плачущим и уткнувшимся носом в руки, они ничего не добьются.

Поэтому он указал вперёд.

– Пойдём, взглянем на ту деревню.

***

[1] – ‘Кэ-р...’ – прозвище.

Глава 2 - Тринадцать человек

Эти двое осторожно направились в сторону деревни.

У Кэ Сюня всегда был хорошее зрение. Тем не менее деревню он видел расплывчато. Получалось разглядеть только грубые очертания, будто картинка была с низким разрешением или столетней давности.

— Как думаешь, что с нами случилось?..

Вэй Дун шёл сзади, дрожа. Разговоры помогали ему справиться со страхом в груди. Он всё время озирался по сторонам.

— Думаешь, это точно не сон? Или мы перенеслись? А может, случайно попали в параллельное измерение? Как думаешь, мы сможем вернуться домой?

— Шш. Заткнись на секунду. — Кэ Сюнь понизил голос, — Чем меньше нам известно о ситуации, тем тише нам надо быть. Ты что, зря смотрел ужастики?

— Блять, почему именно ужастики? Не пугай меня! — однако, Вэй Дун побоялся говорить громко. Он тоже понизил голос.

А в голове у Кэ Сюня так же царил беспорядок.

Эта ситуация возникла слишком внезапно и была крайне странной. Любой был бы потрясен, столкнувшись с этим.

Вэй Дун уже был напуган до смерти. Нельзя было быть в панике обоим. Одному необходимо быть спокойным… Или хотя бы казаться таким.

Они старались ходить как можно тише. В ночной тишине каждое движение казалось слишком громким. А кроме того, темнота никак не позволяла им понять, что их окружает. Такое ощущение, будто что-то только и ждёт момента, чтобы вылезти.

Подойдя ближе к деревне они всё-таки смогли разглядеть, что там. Окутанные ночным туманом ветхие дома из грязи и травы начали проясняться.

На окраине деревни стояли семь или восемь человек.

— Там люди! —тихо вскрикнул Вэй Дун. В его голосе звучали страх, ликование и радость.

Страх был обусловлен сомнением: а правда те люди – люди?

Кэ Сюнь прищурился и вгляделся. К его голосу прибавилось радости.

— Это люди.

Он увидел, как кто-то возится с одним из их телефонов.

Похоже, «телефонных маньяков» действительно был очень много. Когда они садятся за руль, они держат телефон. Когда смотрят за детьми – держат телефон. Переходят дорогу – смотрят в телефон. Будучи сбитым и лёжа на земле, первое, что они делают – смотрят на свой телефон.

Даже попав в такое странное место, люди держат свой телефон.

Но, когда люди вокруг уткнулись в свои телефоны, всё становится… менее значимо?

Они ускорили шаг и добежали до группы людей.

— Эй, приятель! Не знаешь, что тут происходит? Кто-нибудь, вы знаете, что тут происходит? — Вэй Дун поспешил обратиться к молодому человеку, который всё время на них смотрел.

На вид парню было двадцать с чем-то. Он был одет в то же мешковатое льняное одеяние. Его причёска была такой же, как у Кэ Сюня и Вэй Дуна. По бокам было выбрито, а его засаленные волосы были собраны сзади в косичку.

— Девять, десять. — заключил тот, что с косичкой. Затем он оглянулся на других, — Нам ещё не хватает троих, так что мы ещё подождём.

— Чувак, можешь мне объяснить? — Спросил Вэй Дун.

Кэ Сюнь оценил людей в группе.

Там были и мужчины, и женщины. Некоторые старые, некоторые выглядели молодыми. Был мужчина средних лет с пивным пузом и девушка-школьница лет шестнадцати-семнадцати.

Все без исключения были одеты в льняную одежду прошлых веков.

Кто же они такие?

Тот, что с косичкой оглядел Вэй Дуна, а затем Кэ Сюня. Его лицо было лишено всяких эмоций.

— Подожди. Ещё три человека должны появиться. Поговорим, когда все соберёмся.

Вэй Дун посмотрел на Кэ Сюня. А взгляд последнего говорил: подождём – увидим.

В ожидании непонятно чего, Кэ Сюнь оглядел окружающих.

Сначала он посмотрел на того, который возился со своим телефоном.

Мужчина выглядел старше тридцати. У него были очки с чёрной оправой, а его голова всегда была опущена. Экран освещал лицо, что в свою очередь странно оттеняло его бледную кожу.

Кэ Сюнь ощупал свою одежду и нашёл мобильник.

Это было ещё страннее. Его одежда полностью поменялась, но всё содержимое в карманах было на месте. Помимо телефона, он обнаружил ключи от своего дома и полпачки жвачки.

Такое ощущение, что поменялись лишь стиль и материал его собственной одежды.

— Что же это, чёрт возьми, было?

Он разблокировал телефон своим отпечатком и понял, что тот снова работает. Однако сигнала всё равно не было.

…Блять.

Обычно, такие ситуации возникают в драмах, когда необходимо вызвать полицию или кого-то ещё, а сигнал неожиданно отсутствует. Или когда нужно быстро уехать, то машина, как назло, не заведётся. Ещё когда нужно открыть дверь, чтобы сбежать – ты не найдёшь ключ вовремя.

Сунув телефон обратно, Кэ Сюнь снова огляделся вокруг. Его взгляд привлёк высокий мужчина, стоявший посреди толпы.

Этот человек сильно выделялся: не только из-за роста, но и из-за внешности.

У него была светлая кожа, красивые глаза, холодное и строгое выражение лица, а также спокойная аура вокруг. Неважно, сколько людей окружало его, он всё равно попадается на глаза первым.

Другие люди выглядели в своей одежде как на трауре, в то время как этот человек в своих грубых льняных одеяниях походил на учёного династии Вэй или Цинь: свободный и развратный.

Когда тот почувствовал пристальный взгляд Кэ Сюня, он бросил на последнего безразличный взгляд, а затем равнодушно отвернулся. Он всмотрелся в туманную даль.

Вэй Дун не смог сдержаться. Он посмотрел вокруг и подошёл к шестнадцати или семнадцатилетней девушке, спросив приглушённым голосом:

— Привет, знаешь, что тут происходит?

Лицо школьницы побледнело.

— Я тоже не знаю… Я только прибыла… Никто не говорит мне, что происходит… Что мне делать… Мне страшно… Мне так страшно… — она начала всхлипывать.

Увидев, что он довёл девушку до слёз, Вэй Дун похлопал её по плечу:

— Ну-ну, не плачь. Тут так много людей, всё будет хорошо. Всё хорошо. Мы все вместе будем искать путь домой. Не бойся.

—Я только пришла посмотреть на картины. Почему это случилось?.. — она вытерла слёзы и всхлипнула. — Мама велела мне возвращаться скорее. Если бы не этот дождь, я бы не зашла в эту галерею. Почему это произошло со мной?.. Это так… — она словно не смогла договорить слово «страшно». Снова принялась плакать.

—Ты видела картины? Тоже смотрела картины в галерее? —сразу же спросил Вэй Дун.

Девушка кивнула.

— Я зашла, чтобы укрыться от дождя. Если бы я только знала, то никогда бы не зашла, даже если промокла бы насквозь!

— Это было в галерее «Звёздное небо»? —продолжал задавать вопросы Вэй Дун.

Она снова кивнула.

— Ты вошла в зал с эротическими картинами? —добавил тот.

—Что? — спросила она с заплаканным лицом.

— Эм, я имел в виду тот тёмный зал без окон. И те картины было сложно разглядеть, будто кто-то размазал по ним дерьмо или типа того. — Вэй Дун начал отчаянно махать руками.

Она снова кивнула.

— Это был тёмный выставочный зал. Как только я зашла, электричество выключилось. А потом появился свет. А после… я поняла, что нахожусь тут… — и снова начала плакать.

Вэй Дун повернулся, чтобы посмотреть на Кэ Сюня.

— Итак, все появились тут одним путём.

Кэ Сюнь взглянул на людей перед собой. Что-то в них действительно было странным.

Если все здесь очутились благодаря той картине, то разве они не должны быть так же напуганы, как Кэ Сюнь и Вэй Дун? Хоть им и удаётся сдерживать эмоции, но разве простое чувство любопытства не должно было сподвигнуть их расспрашивать остальных, как это сделал только что Вэй Дун? Они бы пытались найти правдоподобное объяснение всему… они не вели бы себя так, как сейчас… Большинство людей были спокойны и почти расслаблены, словно…

Словно они уже привыкли ко всему или знали, почему это произошло.

Кэ Сюнь дал сигнал глазами Вэй Дуну.

Эти двое выросли вместе. У них были крепкие отношения и они понимали друг друга без слов. Одного лишь взгляда хватало, чтобы понять мысли другого.

Вэй Дун замолчал и тихо встал рядом с другом. Намеренно или нет, они сохраняли дистанцию между собой и другими.

Примерно через сорок минут три человека вышли один за другим, идя по увядшей траве пустынной местности позади деревни. Один казался довольно знакомым. Подумав немного, Кэ Сюнь понял, что это был продавец цзяньбиня [1], стоявший у входа в галерею.

— Я, блять, зашёл туда, чтобы отлить, какого чёрта я делаю тут?! — продавец цзяньбиня озадаченно смотрел на толпу.

— Все в сборе. — тот, что с сальной косичкой проигнорировал вопросы новоприбывших и повернулся к другим. —Теперь мы можем идти.

— Куда идём? Где это?! —продавец схватил Косичку за руку.

Косичка взглянул на него. На его лице по-прежнему не было и тени эмоций. А в голосе было что-то жуткое.

— Мы в картине.

— Картине? Какой картине? — продавец цзяньбиня явно был сбит с толку.

— Ты вошёл в галерею? Ты прошёл дальше в выставочный зал? В зале была светящаяся картина? И потом ты сразу попал сюда? — Косичка спрашивал, теряя терпение.

—Да… да. И что? Картина была довольно странной… — продавец цзяньбиня вроде начал что-то понимать.

— Прямо сейчас ты в картине! — парень с косичкой оттолкнул продавца и большими шагами последовал за остальными в сторону деревни.

Кэ Сюнь и Вэй Дун, до сих пор слушавшие разговор, переглянулись.

— Это реально — Вэй Дун был ошеломлён. — Каким образом мы могли попасть в картину?.. Я не могу поверить…

— Это невозможно! — трое новоприбывших крикнули вместе. — Как произошло? Где мы? Кто вы? Что вам, ребята, нужно?

Никто не обратил на них внимания. Людей спереди волновала лишь дорога к деревне.

Вэй Дун посмотрел на Кэ Сюня.

— Что нам делать? Стоит ли следовать за ними или…

Люди были странными. Кто знает, что будет ждать, если они последуют за ними?

Кэ Сюнь огляделся, а затем стиснул зубы.

— Пошли за ними.

Двое из трёх новоприбывших не желали идти. Они остались на месте, создавая громкий шум. В это время продавец цзяньбиня ринулся к кому-то впереди толпы.

— Не уходи! Ребят, вам стоит пояснить ситуацию прямо сейчас! Какого хрена происходит?!

Тот остановился, бросая на него безразличный взгляд.

— Мы в картине. Причины я не знаю. Если хочешь вернуться обратно – следуй за нами.

Его голос отражал его личность. Он был чертовски холоден.

Продавец цзяньбиня хотел продолжить свои расспросы, но кто-то оттянул его за запястье. Ему стало больно, и пришлось отступить.

Кажется, людям плевать, идут ли сзади другие или нет. Как если бы главной причиной того, что они ждали последних трёх сорок минут, было собрать достаточно людей в картине.

Кэ Сюнь посчитал. Их было всего тринадцать человек.

Всё, что он понял со слов того человека, так это то, что последний имел какое-то представление об этом странном и непонятном месте. Кроме того, он вроде знал, как отсюда выбраться. Кэ Сюнь подумал, что если они с Вэй Дуном захотят вернуться в их прежний мир, то им стоит наладить с ним контакт.

Думая об этом, он поравнялся с Косичкой и теперь шёл рядом. Он посмотрел на него с бесхитростным выражением лица.

— Эй, чувак, послушай, — мягким голосом сказал он. — Мы все впервые сталкиваемся с подобным, И, естественно, у нас есть некоторые вопросы. Можешь немного подробней объяснить, что с нами произошло? И каким образом мы можем покинуть этот мир?

Он только бросил холодный взгляд, после чего посмотрел вперёд.

— Уйти отсюда можно только одним способом: выживи и найди подпись, — всё тем же холодным голосом ответил он.

Подпись?

——————————

[1] — Цзяньбин — это традиционная китайская уличная еда, похожая на блины.

Глава 3 - Старая шарманка

Кэ Сюнь всегда считал, что если уж ты попадаешь в незнакомое место, то сначала лучше всего найти кого-то вроде лидера и следовать за ним. Ну, а потом можно будет сориентироваться по ситуации. Он уже некоторое время наблюдал за людьми в своей группе, и выбор пал на высокого, спокойного мужчину, который показался Кэ Сюню самым надежным.

***

Во время разговора за ними увязался какой-то парень, один из тех, кто прибыл позже других. Он испуганно озирался и не переставая ругался. Их группа двигалась в сторону деревни, ибо другого выхода у них не было, учитывая пустынную местность вокруг. Кроме того, люди — стадные животные, и в любой непонятной ситуации предпочитают сбиваться в группы.

В конце концов они вошли в странную, до нелепого уродливую деревню. Каждый был погружен в свои мысли.

***

Кэ Сюнь не смог определить время в “картине”. Они покинули реальный мир ещё утром, но в картине было темно. Ночь навевала гнетущие мысли и непонятный страх.

Деревню укрывала темнота. Дома выстроены из дерева, часть окон была забита досками, другие заклеены потрепанной бумагой. Впрочем, куда бы вы не заглянули — в окна или в щели дверей — в домах ничего нельзя было разглядеть.

Кэ Сюню казалось, что там, в темноте, что-то есть, что оно наблюдает за ним через окутанные непроглядной тьмой окна или в щелки дверей.

***

Толпа бродила по деревне, как вдруг в одном из домов загорелся тусклый желтоватый огонёк.

— Это здесь, — сказал кто-то.

— Пошли внутрь, — ответил другой.

Все собирались перед домом, и стоящий впереди мужчина средних лет, с заметным брюшком, постучал в дверь. Она со скрипом приоткрылась, и оттуда показалось чьё-то морщинистое лицо.

— Кто-то пришел? Что ж, тогда проходите, — сказав это, старик открыл дверь пошире.

Они гурьбой ввались внутрь. Пол дома был сделан из утрамбованной земли, и внутри не было ничего кроме старенького стола со стоящей на нем масляной лампой, да нескольких лавок, расставленных вдоль стен. Лучше всего его можно было бы описать словами: “дом, в котором нет ничего кроме голых стен” или “дом, наполненный лишь бедностью и разочарованием”.

Старик вышел на середину комнаты и мутным взором оглядел своих гостей. Стоило Вэй Дуну встретится с ним глазами, как по его спине пробежала дрожь: старик смотрел прямо перед собой холодными, безжизненными глазами, как если бы он был… мертв.

Вэй Дун сразу же опустил глаза: он боялся, что если продолжит смотреть, то это может плохо кончиться. Он решил, что лучше всего будет просто послушать то, что им скажет хозяин дома.

— Все собрались. Давайте разделим обязанности.

С этими словами он достал несколько полосок ткани и протянул их на вытянутой руке.

— Воспользуемся вот этим. Каждый возьмет по одной.

Зрелище сбило Кэ Сюня и Вэй Дуна с толку. Впрочем, люди, которые пробыли в картине дольше их, спокойно разбирали полоски ткани, так что стоило последовать их примеру.

Каждая полоска была соткана из грубой конопляной ткани [1] и составляла около локтя в длину и в два пальца шириной. В середине — темно-красный иероглиф, написанный то ли киноварью [2], то ли каким-то другим пигментом. На полоске Кэ Сюня оказался иероглиф 央, “ян” — “центр” или “конец”, а у Вэй Дуна — иероглиф 辜 , “гу”, который означал “преступление” или “грех”. Старик продолжал монотонно говорить, не дав друзьям разобраться, что бы это могло значить:

— Те, кому выпал иероглиф “минь” (民 – ”народ”), будут дежурить в доме семьи Ли. Те, у кого иероглиф “це” (且 - “и”), должны отправиться на пять ли [3] к северу от деревни и выкопать там могилу около шести чи в длину, четырех чи в ширину и двух чи в глубину [4]. Те, кому достался иероглиф “гу” (辜 - “грех”), пойдут к поленнице у дома семьи Ли и будут рубить дрова. Те, кто взял знак “ян” (央 - “центр”, “конец”), обязаны следить за амбаром семьи Ли. Те, кто вытянул знак “дай” (歹 - “зло”, тж. “останки”) будут… Те, у кого знак “цюй” (取 - “брать”) пойдут…

Старик всё говорил и говорил, а Кэ Сюнь пытался вникнуть в смысл его слов. Минь, це, гу, ян, дай, цюй… каким целям служили эти иероглифы? Очевидно, что ленты с иероглифами нужны были для того, чтобы разделить тринадцать человек на команды, но значение этих знаков никак не соотносилось с ситуацией.

В заключение, старик проговорил:

— Дом семьи Ли расположен в северной части деревни, под тремя деревьями софоры [5]. Все могут приступать к работе, но помните: те, кто работают в доме семьи Ли, не должны покидать его до утра. Все команды должны собраться здесь завтра в восемь утра.

С инструктажем было покончено, и все направились к выходу. Вэй Дун больше не мог сдерживаться:

— Послушайте, вы можете объяснить мне, что здесь происходит?

— Дом семьи Ли расположен в северной части деревни, — говорил старик с каменным выражением лица, — под тремя деревьями софоры. Все могут приступать к работе, но помните: те, кто работают в доме семьи Ли, не должны покидать его до утра. Все команды должны собраться здесь завтра в восемь утра.

— Нет, вы можете сказать, где мы находимся?

— Дом семьи Ли расположен в северной части деревни, под тремя деревьями софоры. Все могут приступать к работе, но помните…

— Тебя что, заклинило? Ты можешь сказать что-то другое? — не выдержал Вэй Дун.

— Дом семьи Ли расположен в северной части деревни, под тремя деревьями софоры. Все могут приступать к работе, но помните…

Вэй Дун повернулся к Кэ Сюню и спросил:

— Как думаешь, у них здесь есть закон, который запрещает бить невоспитанных стариканов?

Кэ Сюнь ничего не успел ответить. Один из членов их группы, парень с длинной косичкой, внезапно рассмеялся, а затем, подойдя к Вэй Дуну, сказал:

— Даже не пытайся. Он не человек.

— В смысле? А если он не человек, то кто тогда? — спросил удивленный Вэй Дун, — Дух старой шарманки?!

— Можешь считать, что это NPC, как в игре. Он только объясняет “сюжет” и “правила” игры, так что может отвечать только на определенные вопросы. На остальные он просто не ответит, — сказал Косичка, изобразив на губах насмешливую ухмылку.

Кэ Сюнь и Вэй Дун переглянулись.

— Так это игра или картина? — наконец спросил Кэ Сюнь.

— Картина, — холодно оскалился Косичка. — Но правила здесь строгие и чёткие. Тех, кто их не соблюдает, ждёт только один исход — смерть.

— Смерть? — уставился на него Вэй Дун. — Ты о настоящей смерти? Или о смерти здесь? А что происходит после смерти здесь? Мы сможем вернуться в реальный мир?

— Как же, мечтай! — насмешливо ответил он. — Умираешь здесь, умираешь по-настоящему. Даже не думай, что после смерти сможешь вернуться в реальный мир.

— Ты не шутишь? — спросил шокированный Вэй Дун.

— Хочешь верь, хочешь — нет. Сам решай. Как бы там ни было, я тебе всё объяснил. Умрешь — сам виноват.

Косичка мельком взглянул на полоску ткани в руках у Вэй Дуна.

— Вот же не повезло оказаться в команде с новичком… Ну, ты идёшь или как?

— Иду?.. Иду куда? — спросил ошарашенный Вэй Дун, посмотрев сначала на Косичку, а затем переведя взгляд на Кэ Сюня.

Косичка закатил глаза, глубоко вздохнул и медленно выдохнул, как если бы из последних сил сдерживал гнев.

— Я тоже получил иероглиф “гу”. Значит, мы в одной команде и должны сделать так, как нам сказал старик. Нужно идти в дом Ли, понятно?

— А что будет, если мы не станем слушать этого старика? — спросил Вэй Дун.

— Ты меня чем слушал? — разозлился парень с косой, — Нарушаешь правила — умираешь. Всё, точка!

— Тогда… а мы можем создавать свои команды? Ну, например, если я не пойду рубить дрова — или что там в том доме Ли? — а пойду вместе с ним охранять амбар?

— Смерть! — свирепо рявкнул Косичка.

— Черт, — Вэй Дун задумчиво посмотрел на Кэ Сюня. — Ну и что нам делать?

Кэ Сюнь почесал подбородок.

— Похоже, мы столкнулись с чем-то поистине невероятным, и вряд ли сумеем быстро во всём разобраться. Стоит делать то, что нам говорят, хотя бы первое время. Этот парень, кажется, что-то знает об этом месте, так что лучше к нему прислушаться. Наша безопасность сейчас важнее всего.

— Ладно, а что насчет тебя? Ты с кем? — спросил Вэй Дун.

Они вышли из дома. Кэ Сюнь заметил, что на первой ступеньке крыльца стоит знакомый ему высокий мужчина с невозмутимым выражением лица. На полоске ткани у него в руках тоже был написан иероглиф “ян”. Вэй Дун оглядел мужчину с ног до головы и обратился к Косичке:

— Хорошо, а что будет если мы поменяемся лентами?

— Умрешь! — скрипнул зубами Косичка.

— Нужно быть осторожнее. Будь начеку. Безопасность сейчас превыше всего, — предупредил друга Кэ Сюнь.

Его друг всегда был идиотом, с самого детства, поэтому Кэ Сюнь искренне волновался за него. Вэй Дун вполне мог умереть в этом странном месте из-за какой-нибудь дурацкой выходки.

— Я понял. Ты тоже поосторожнее там, — сказал он и похлопал Кэ Сюня по плечу.

Большинство людей направились к дому семьи Ли, как и велел им старик. Остальные ушли вперед, так что Кэ Сюнь, Вэй Дун, Косичка и их невозмутимый спутник отправились вместе. Они ещё не успели далеко отойти; Кэ Сюнь обернулся и обнаружил, что свет в окнах дома старика погас. Теперь он ничем не отличался от остальных домов в деревне и был так окутан мертвой тишиной и непроглядной тьмой.

Передвигаться по деревне без света было непросто. Грунтовая дорога не могла быть удобной, ведь если первый шаг начинается на твердой земли, то уже после второго нога погружается в хлюпкую грязь. Тонкие сандалии, которые все тут носили, позволяли прочувствовать это особенно сильно.

Кэ Сюнь сделал ещё один шаг и вдруг обнаружил, что нога опустилась на что-то похожее на худую руку с резко выступающими суставами. Судя по ощущениям, за ступню ухватились тонкие, острые жесткие пальцы руки. Кэ Сюнь резко отскочил в сторону и налетел на кого-то высокого. Он чувствовал, как быстро билось сердце, и непроизвольно сложил на груди руки. Кэ Сюнь был уверен: стоит ему отнять их, как сердце тут же выскочит из груди.

— Что такое? Ты меня до смерти напугал, — спросил Вэй Дун.

Сердце билось слишком быстро. Кэ Сюнь потерял дар речи, его губы заледенели от страха.

— Не обращай внимания, — раздался равнодушный голос высокого мужчины, — Просто иди вперёд.

Кэ Сюнь послушно двинулся вперед, изо всех сил стараясь не смотреть вниз. На деревню опустился густой туман, отчего ориентироваться стало ещё тяжелее.

— Кхм! Да, раз мы будем в одной команде, давайте познакомимся.

Вэй Дуну в голову пришла здравая идея: завести разговор, чтобы было не так страшно идти. Он протянул руку Косичке и сказал:

— Я Вэй Дун. Это мой друг — Кэ Сюнь.

— Лю Юйфэй, — Косичка фыркнул, не подав ему руки.

— А что насчет тебя, чувак? — Вэй Дун повернулся к высокому мужчине.

— Му Ижань, — холодно ответил он, также не подавая Вэй Дуну руку.

— Приятно познакомиться.

Вэй Дуну оставалось только пожать руку Кэ Сюню.

Кэ Сюнь почувствовал холодный пот на ладони друга. Повернувшись к симпатичному Му Ижаню, он попросил:

— Можешь объяснить ситуацию, чтобы от меня была польза команде?

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

[1] — Конопляная ткань – материал, изготовленный из одноименного растения – конопли посевной, не содержащей наркотических веществ.

[2] — Ки́новарь (от др.-греч. κιννάβαρι, лат. cinnabari) — оттенок красного цвета и краска этого оттенка; соответствующий неорганический пигмент изначально получали из ртутного минерала киновари.

[3] — Ли — древнекитайская мера длины, около 500м.

[4] — Чи — древнекитайская мера длины, около 33 см.

[5] — Софо́ра япо́нская, или Стифноло́бий японский (лат. Styphnolóbium japónicum) — листопадное дерево; вид рода Стифнолобий, семейства Бобовые.

Глава 4 - Траурный зал

Холодный голос Му Ижаня звучал завораживающе: такой ровный, глубокий и многогранный, что стоило Кэ Сюню услышать его, как он подумал, что от такого голоса может залететь даже парень.

— Никто здесь не знает, что всё это значит; всех нас просто втянуло в картину. Мир, в котором мы сейчас находимся, — это мир внутри самой картины. Есть только один способ отсюда выбраться — найти «подпись». Но до этого ещё нужно дожить, — говорил Му Ижань спокойным, ровным тоном, словно бы ситуация совершенно его не удручала.

— Что это за «подпись» такая? И как нам её найти? — спросил Кэ Сюнь.

— Подпись художника, — ответил Му Ижань. — Многие художники подписывают свои картины, оставляют свои инициалы. Эту картину нарисовал китаец, значит будем искать его печать [1]. Как только найдем — сможем выбраться из этого мира.

— Всё ещё непонятно. Какая разница, искать подпись или иголку в стоге сена? — вмешался Вэй Дун. — А что, если она на крыше? Или под черепицей? Нам что, придется осмотреть каждую крышу и заглянуть под черепицу?

— Расположение подписи зависит от содержания самой картины. Расшифруешь её значение — получишь подсказку и сможешь найти подпись, — ответил Му Ижань.

— Так её можно год искать… — взгляд Вэй Дуна потускнел.

Му Ижань холодно посмотрел на него.

— Те, кто не находят её за семь дней — умирают.

— Черт! — в унисон воскликнули Кэ Сюнь и Вэй Дун. — Ты это серьезно?

— Если не веришь, тогда, может, сам и попробуешь? — усмехнулся шагающий рядом Косичка, Лю Юйфэй. — Можешь все семь дней плевать в потолок, заодно и узнаешь, умрешь или нет.

— Хорошо, а как здесь умирают? Мы вдруг упадем на землю, начнем задыхаться, или как?

Рот Лю Юйфэя исказила нервная ухмылка.

— Есть немало способов умереть. Перечислить все не получится, но будь уверен, один из них тебя обязательно найдет.

— К-как такое может быть?.. — Вэй Дун не мог поверить услышанному.

— Почему с нами вообще это произошло? — Кэ Сюню это тоже показалось немыслимым. — Кто придумал все эти правила? Кто решает, жить нам или нет? Какая сила может затянуть живых людей в картину?

— Не знаю, — Му Ижань оставался спокойным.

— Хочу обратно… Я отказываюсь принимать это… Я же обычный человек, я просто хочу жить нормальной жизнью. Почему со мной это случилось? — паника и чувство беспомощности охватили Вэй Дуна, он схватился за голову.

Чем ближе человек подходит к тому, чтобы принять проблему, тем сильнее становится его страх, пока в конечном итоге он окончательно не теряет голову от ужаса.

— А ну заткнись! — Лю Юйфэй сорвался, паника Вэй Дуна разбудила его собственный подавленный страх. — Угомонись! Хочешь сдохнуть — ну так иди и умри, только меня за собой не тяни!

Его голос переполняла тревога, Лю Юйфэй озирался по сторонам, словно опасаясь, что его крик привлечет что-нибудь ужасное из темноты.

Вэй Дун сразу же умолк; ему никак не удавалось унять дрожь. Увидев побледневшее от ужаса лицо Лю Юйфэя, он тоже принялся оглядываться по сторонам. Казалась, ночь стала только ещё темнее. Деревню окутал густой туман, отчего разглядеть что-либо стало практически невозможно. Вэй Дуна не покидало ощущение, что что-то притаилось в деревне, и сейчас это что-то медленно раскрывало свою темную как смоль пасть.

Вэй Дун потерял всякое желание говорить. Затаив дыхание, он попытался разглядеть в темноте лицо Кэ Сюня. Однако тот был слишком погружен в свои мысли, раздумывая, как вытянуть из Му Ижаня как можно больше информации, и поэтому не обратил внимания на друга.

— А откуда ты всё это знаешь? — поинтересовался Кэ Сюнь, — Например, о том, что нужно искать подпись или печать? И что если мы её не найдем, то через неделю умрем? Тебе кто-то рассказал?

— Никто мне этого не говорил, — ответил Му Ижань, не глядя на Кэ Сюня и рассматривая густой туман перед собой. — Я попал в мир картины в третий раз. Всё, что я знаю — это опыт, полученный в других картинах.

— Третья картина?! — спросил пораженный Вэй Дун. — Что это значит?

— Это значит, что даже если ты выживешь и выберешься из этой картины, ты сразу же попадешь в другую, — насмешливо ответил Лю Юйфэй, с едва различимой ноткой отчаяния в голосе.

— Но почему?! — не удержался от вопроса Вэй Дун. — Разве ты не говорил, что мы можем вернуться в реальный мир? С какой радости нам попадать в другую картину?

— Да не знаю я, — пожал плечами Лю Юйфэй и указал пальцем на небо. — Здесь всё контролируется “Большим Боссом”. Мы должны войти в следующую картину, и войдем. Иначе — смерть.

— Как мы можем умереть? Он может манипулировать реальным миром? — во взгляде Вэй Дуна появилось отчаяние.

— Не знаю. Может быть, — с каменным лицом ответил Лю Юйфэй. — Как бы там ни было, не важно, в реальном ты мире, или в картине — мы перед ним всего лишь букашки. Нами постоянно кто-то играет, будь то высшие силы, высшие-высшие силы или какие-нибудь наивысшие высшие силы, стоящие над ними обеими. И всё же: «даже муравей и сверчок борются за свою жизнь», — процитировал он. — Большинство людей всё равно пытаются найти способ выжить.

— Но почему я?! — Вэй Дун рвал на себе волосы. — Я же самый обычный человек, мне нравится жить своей обычной жизнью! Почему картина выбрала меня, почему я должен через всё это пройти?

— Ну как тебе сказать, — усмехнулся Лю Юйфэй, — Тебе не повезло.

Вэй Дун молчал. Когда он только попал в мир картины, он пытался внушить себе, что всё, что с ним происходит было просто сном; случайная, временная ошибка вселенной. Теперь он принял «реальность», хотя и не мог вымолвить ни слова. Он мог только беспомощно сжимать голову — так, словно сама его жизнь зависела от этого. На лице Вэй Дуна был страх, отчаяние и нежелание оставаться в мире картины.

— Ладно, не позволяй воображению разыграться ещё больше, — голос Кэ Сюня оставался естественным и спокойным. — Пусть у нас нет оружия, но мы не должны трусить. Может, мы и сверчки, но хотя бы умрём с музыкой.

Му Ижань обернулся, чтобы посмотреть на Кэ Сюня и случайно встретился с ним взглядом. Кэ Сюнь улыбнулся ему и в изгибе его губ можно было заметить намёк на бесстрашие и равнодушное принятие своей судьбы. В картину попадали самые разные люди, и никто из них не знал, как долго сможет в ней продержаться.

Му Ижань отвернулся и зашагал вперед, безразлично вглядываясь вдаль. Вскоре в густом тумане появились различимые фигуры деревьев софоры, посаженные на старом обшарпанном дворе. Казалось, деревья почти не шевелятся.

— Мы пришли. Это и есть дом семьи Ли, — со вздохом сказал Лю Юйфэй.

— Что-то не так? — спросил Кэ Сюнь, услышав в его голосе напряжение, он испытующе посмотрел на Лю Юйфэя.

Лю Юйфей явно не ожидал этого вопроса. Он не осмелился посмотреть в глаза Кэ Сюня, вместо этого он вымученно улыбнулся и сказал:

— Нет. Идём внутрь.

Кэ Сюнь понял, что Лю Юйфэй не хочет об этом говорить и не стал развивать эту тему.

Ворота во двор были приоткрыты. Лю Юйфэй толкнул их и они со скрипом открылись — и этот звук словно бы растворился в густом тумане. Когда они вошли во двор Кэ Сюнь и Вэй Дун не смогли сдержать крик удивления, а Лю Юйфэй выругался себе под нос.

Дом семьи Ли никак нельзя было назвать маленьким. Он был спроектирован как традиционный сыхэюань [2], с многочисленными пристройками, со всех сторон окружающих двор. Главное здание, большая трехкомнатная постройка, располагалось на севере и его обрамляли белые занавески и большие прямоугольные флаги. По обеим сторонам двери свисали связки ритуальных денег и сделанные из сложенной желтой бумаги золотые слитки. У двери можно была заметить две фотографии: на одной был изображен мальчик, на другой девочка. Дети были ярко одеты и счастливо улыбались.

Всё это очень походило на траурный зал.

— Что за... Черт, черт! — Вэй Дун задрожал всем телом.

Лицо Лю Юйфэя тоже исказилось. Кэ Сюнь обернулся и обнаружил, что только Му Ижань остался невозмутимым.

— Теперь ясно, почему мы так одеты, — сказал Лю Юйфэй, оглядывая себя с ног до головы.

Одежда, очевидно, предназначалась для траура. Кэ Сюнь почувствовал себя бесконечно несчастным. Ему захотелось сорвать с себя одежду и бросить её прямо на землю, но Кэ Сюнь вовремя вспомнил, что под одеждой у него ничего нет, поэтому отбросил эту затею.

— Пошли, — Му Ижань холодно посмотрел на Кэ Сюня.

Те, кто взял иероглиф “ян”, должны были следить за амбаром семьи Ли.

Кэ Сюнь огляделся. В западном крыле обнаружилась широкая дверь с прикрепленным к ней листом бумаги с надписью “зерно”. В южной части двора было похожее помещение, на двери которого висела надпись “дрова”. Именно там Вэй Дун и Лю Юйфэй, которым достался иероглиф “гу”, должны были колоть дрова.

Вый Дун выругался себе под нос: поленница располагалась прямо напротив траурного зала и с фотографий на неё смотрели улыбающиеся мальчик и девочка.

— Дун, ты там осторожнее, — сказал Кэ Сюнь.

Он схватил друга за плечи и прошептал ему на ухо:

— У поленницы должны быть топоры, не выпускай топор из рук и будь на чеку. Смотри не усни. Если что-то случится — зови меня. Если выбора не будет — выбегай во двор.

— П-понял. Ты тоже будь осторожен… — дрогнувшим голосом сказал Вэй Дун и направился к поленнице вместе с Лю Юйфэйем.

Кэ Сюнь направился в амбар вслед за Му Ижанем. Когда они толкнули тяжелую дверь и вошли внутрь им в нос ударил запах пыли и подгнившего зерна. Настолько сильный, что Кэ Сюнь отступил назад, зажав нос пальцами. Му Ижань напротив, казалось, ничего не почувствовал: он достал из кармана телефон и зашел внутрь, освещая помещением светом от экрана. Окно амбара было плотно, так что ни один лучик света не пройдет, закрыто ставнями из цельных кусков дерева. Неудивительно, что внутри было ещё темнее, чем снаружи.

— Зайди и закрой за собой дверь, — сказал Му Ижань, оборачиваясь к Кэ Сюню.

— Предлагаю сначала здесь проветрить: даже мышь не выдержит такую вонь.

— Зайди и закрой за собой дверь, — холодно повторил Му Ижань.

— Ты тоже реинкарнация старой шарманки?..

Кэ Сюнь тяжело вздохнул, но, тем не менее, вошел в амбар и запер за собой дверь.

— Там есть деревянный брус, уложи его поперек двери, — продолжал Му Ижань с обычной для него холодностью.

— Никогда не слышал выражение: «перехитрить самого себя»? Если я заложу дверь брусом, то в случае чего нам будет трудно отсюда выбраться, — сказал Кэ Сюнь, склонив голову на бок.

— Думаешь, снаружи будет безопаснее? — усмехнулся Му Ижань.

Это заявление совершенно ошеломило Кэ Сюня и он поспешно закрыл дверь на засов.

Му Ижань выключил телефон, и на комнату обрушилось темнота, в которой не было ничего, кроме почти осязаемого запаха гнили и пыли.

— Что теперь? — спросил Кэ Сюнь.

— Будем ждать, — в темноте голос Му Ижаня показался Кэ Сюню ещё более глубоким.

— Просто… ждать?

С этим словами Кэ Сюнь попытался сделать пару шагов вперёд, но понял, что для этого было слишком темно: он словно попал в космос. Ещё шаг и он провалится в черную дыру.

Кэ Сюнь выудил из кармана телефон и включил его. В одном из углов обнаружились сваленные в кучу мешки с зерном, на которых и сидел Му Ижань, прислонившись спиной к стене. Казалось, он вот-вот заснет.

— Так нам нужно просто ждать? И всё? — поинтересовался у него Кэ Сюнь, подходя поближе.

— Тоже можешь поспать, — ответил Му Ижань, не размыкая глаз.

— А разве мы не должны искать тут подпись художника? Или печать?

Кэ Сюнь присел на корточки и направил экран на Му Ижаня. При таком освещении черты его лица стали более резкими, а он сам стал похож на искусно вырезанную скульптуру.

— Если бы её было так просто найти, люди бы в картинах не умирали, — он слегка прищурился из-за яркого света. — Советую экономить заряд телефона. Используй только в случае необходимости. В картине зарядить будет негде, а тебе предстоит пробыть здесь ещё семь дней. Сама собой, если собираешься умереть уже сегодня, то можешь себе ни в чем не отказывать.

Кэ Сюнь немедленно выключил телефон и присел рядом с Му Ижанем.

— Я так сильно тебе не нравлюсь? Ты что, дольше проживешь, если накликаешь на меня преждевременную смерть?

Му Ижань больше не обращал на него внимания.

Кэ Сюнь молчал. Снаружи не доносилось никаких звуков, а внутри тишину нарушало только тихое дыхание Му Ижаня, Кэ Сюню очень хотелось узнать, что случилось с теми, кто получил иероглиф “минь”. Старик сказал, что они должны стоять на страже у траурного зала, выходит... выходит, там, в главном здании, украшенным белыми занавесками и флагами… лежал труп?

Примечания:

[1] — Речь идет о т.н. “Бяоцзы Инь” (表字印) — личной печати с литературным именем или псевдонимом автора. Традиция уходит в древность, когда китайцы имели множество имен, причем личное часто было табуированным. Широкой публике они могли быть известны под литературным именем, которым и подписывали свои стихи, картины и литературные произведения.

[2] —  Сыхэюань (四合院） — тип традиционной китайской застройки, при котором четыре здания помещаются фасадами внутрь по сторонам прямоугольного двора.

Глава 5 - Похороны

Темнота и тишина любого способны выбить из колеи.

Кэ Сюнь беспокоился о Вэй Дуне.

— А со мной ничего не случится, если схожу и посмотрю как дела у поленницы? — после долгого раздумья спросил он.

— Не знаю, случится с тобой что-нибудь или нет, — мгновение спустя ответит Му Ижань. — Зато знаю, что последний человек, который осмелился выйти на улицу ночью, умер, и от него остался только череп.

Испуганный Кэ Сюнь снова опустился на мешки с зерном. Тишина угнетала, создавалось впечатление, что они с Му Ижанем сидели и ждали смерти. Кэ Сюнь предпочел бы говорить о смерти в тишине, нежели умереть в ней.

— Ты говорил, что это уже третья картина, в которую ты попал. Может, расскажешь, как вы нашли печати и подписи в предыдущих?

— Не хочу, — Му Ижань даже головы не повернул в его сторону.

— Похоже, ты не умеешь работать в команде... — сказал Кэ Сюнь. — Если я буду знать больше, то и пользы от меня будет больше, а значит ситуация не будет такой безнадежной. Ты же не хочешь, чтобы я тянул тебя на дно?

— Нет никакой системы, — помедлив, ответил Му Ижань. — Даже если я расскажу, тебе это никак не поможет.

Внезапно Му Ижань почувствовал теплое дыхание у своего уха; сидящий рядом с ним юноша определенно не понимал, где нужно остановиться в общении с незнакомцами. Он пододвинулся поближе к Му Ижаню и прошептал ему на ухо:

— Тогда как ты думаешь, где может быть печать этой картины? Есть мысли?

Му Ижань нахмурился: люди, которые с первой же встречи вели себя настолько дружелюбно ему ещё не встречались. Он выпрямился и ледяным тоном ответил:

— Будешь сидеть тихо — может быть, что-нибудь и придумаю.

— Тогда позволь задать ещё один вопрос, — сказал Кэ Сюнь, поражаясь толстокожести Му Ижаня. — Если мы просидим здесь всю ночь, то мы точно будем в безопасности?

Му Ижань молчал.

— Никаких гарантий, — наконец проговорил он, заметив, что юноша нетерпеливо ждет ответа. — Всё зависит от содержания картины и нашего местоположения в ней. Как правило, самое опасное место в нарисованном мире — его центр. На каждой картине есть главное, основные объекты, а есть второстепенное, своего рода второй план. Если мы с тобой оказались в центре, то есть, в фокусе картины, то скорее всего не доживем до утра.

— Судя по тому, что я видел, — сказал, немного помолчав, Кэ Сюнь, — вряд ли этот амбар будет центральным местом картины. Любой, у кого есть голова, сказал бы, что центром должен быть… траурный зал?

— Если следовать логике большинства людей, тогда да, действительно может показаться, что траурный зал является центром картины. Но если рассматривать её целиком, то вполне может оказаться, что это не самый важный и заметный объект на ней. Если ты с первого взгляда можешь определить идею и намерения художника, то такую картину можно считать не более чем «хорошей»; но она совсем не обязательно будет считаться бесценным произведением искусства.

— То есть, ты хочешь сказать, что даже если траурный зал может показаться центральным объектом картины, её цели и идея необязательно заключены в нем… Они могут быть связаны, например, с тремя деревьями во дворе, или с домом того старика… или даже с этим амбаром, — Кэ Сюнь задумался. — Нам нужно найти фокус картины, основываясь на её идее, так?

— Угу, — промычал Му Ижань.

— Хорошо… А о чем вообще эта картина? — спросил Кэ Сюнь.

— А ты разве не видел её перед тем, как попал сюда?

— Я испугался. Само собой, я не рассмотрел её толком, а даже если бы и рассмотрел, то от страха всё бы вылетело из головы, — объяснил Кэ Сюнь. — Всё, что я помню: она была темной, размытой… и ещё там была какая-то серовато-белая штука в центре.

Му Ижань молчал; Кэ Сюню показалось, что в глубине души он смотрит на него, как на идиота.

— Это картина называется «Похороны», её написал художник Ли Хаодзин. Он немало путешествовал в молодости и ему нравилось изображать традиции и культурные особенности разных мест. Эта картина как раз об этом: на ней изображены похороны в отдаленной горной деревне. Общее настроение картины мрачное и чрезвычайно напряженное, что указывает на…

Му Ижань замолчал на полуслове. Кэ Сюнь хотел было спросить в чем дело, но вдруг почувствовал как ладонь Му Ижаня накрыла его рот. Она оказалась сухой и прохладной, к тому же от неё пахло мылом.

Первой мыслью Кэ Сюня было увернуться, но он почти сразу понял, что лучше отказаться от этой идеи. Кэ Сюнь взял себя в руки, расслабился и позволил заткнуть себе рот.

Помещение погрузилось в мертвенное безмолвие. Тишина обострила все чувства Кэ Сюня, и ему показалось, что с улицы до него начали доноситься слабые звуки: во дворе за стенами амбара совершенно точно кто-то ходил. Кэ Сюнь затаил дыхание и изо всех сил напряг слух. Звуки стали отчётливее: шелест, хруст, шуршание — точь-в-точь кто-то шуршал сухими листами бумаги. Кэ Сюнь сразу вспомнил об украшающих траурный зал ритуальных деньгах и сделанных из бумаги слитках золота.

Шум стал громче. На улице поднялся ветер? Нет, не ветер. Судя по звуку на улице что-то… двигалось, причем это «что-то» даже не пыталось скрыть своё присутствие. Со звуком, с которым по земле волочится кусок картона, оно медленно приближалось к амбару.

Было похоже, что кто-то не просто облачился в бумажную одежду, но даже его конечности были обернуты ею. Шелест и шуршание возникали, когда они терлись о бумажную одежду.

«Бумажная одежда?! Бумажная… Бумажная кукла?!»

Кэ Сюнь встревожился, вспомнив о фотографии мальчика и девочки, оставшихся у входа в траурный зал.

Вэй Дун остался у поленницы прямо напротив траурного зала!

Кэ Сюнь отпихнул от себя руку Му Ижаня и хотел было встать, но Му Ижань потянулся к нему и схватил за руку. Кэ Сюнь попытался сбросить с себя захват, но его резким движением развернули и прижали к земле, не давая двинуться ни на сантиметр.

— Умереть хочешь? — по телу Кэ Сюня пробежали мурашки, когда спокойный голос Му Ижаня зазвучал у самого уха.

— Я… — Кэ Сюнь попытался заговорить снова, но к его шее прижалось колено, отчего он едва не задохнулся.

Черт, этот парень изучал боевые искусства!

Мудрый человек подчиняется обстоятельствам. Кэ Сюнь оставил попытки выбраться из захвата и расслабился, позволяя Му Ижаню удерживать себя на месте.

Шуршание становилось всё громче, оно раздавалось совсем рядом с амбаром.

Внезапно всё стихло.

Кэ Сюнь невольно повернул голову в сторону окна, но ничего не смог разглядеть: окно было плотно закрыто деревянными ставнями, поэтому внутрь помещения не проникал свет с улицы.

Вдруг, словно раскалывая темноту, в окне образовалась щель, через которую показался чей-то миндалевидной формы глаз с угольно-черным зрачком. Он не принадлежал человеку — точнее, он не был похож на человеческий. Глаз был нарисован черной тушью на белой бумаге, прямо над ним красовалась тонкая изогнутая линия, очевидно, изображающая бровь.

Кэ Сюнь никак не мог понять, почему этот странный глаз был так отчетливо виден в кромешной темноте, если никаких источников света в амбаре не было. Тем временем глаз, не отрываясь, разглядывал юношу.

Сейчас Кэ Сюнь даже обрадовался тому, что колено Му Ижаня всё ещё лежало на его шее, иначе он не выдержал бы и закричал от испуга. На лбу выступила испарина, он задержал дыхание. Бумажная кукла точно смотрела прямо на него!

Му Ижань не двигался. Все трое замерли на месте, погруженные в странный ступор. Кто знает, как долго это продолжалось, возможно только несколько секунд. Когда Кэ Сюнь почувствовал, что мозг уже начинает отключаться, нарисованный глаз исчез, и мир картины снова погрузился в бесконечную тьму.

Кэ Сюнь собирался выдохнуть с облегчением, как вдруг в щель со скрипом втиснулся бумажный палец с черным, чернильным ногтем. Когда Кэ Сюню удалось получше разглядеть он обратил внимание на странную форму пальца. Прямоугольный и плоский — палец был нарисован на бумаге!

«Чёрт! — Кэ Сюнь мысленно выругался. — И с каких пор бумага стала такой агрессивной?!»

Не успел он подумать об этом, как палец начал протискиваться в отверстие, пробивая себе дорогу внутрь. Амбар наполнился скрипом и треском дерева. Ещё немного и под натиском бумажной куклы окно расколется.

«Оно сейчас войдёт!» — осознав это, Кэ Сюнь принялся вырываться. Он не мог позволить этому существу попасть внутрь, нужно было сделать хоть что-нибудь, чтобы остановить его!

Вопреки ожиданиям Кэ Сюня Му Ижань только сильнее сжал ему руку. И хотя Кэ Сюнь был довольно силен, к своему удивлению он оказался совершенно бессилен под напором Му Ижаня. Кэ Сюнь собрался с силами для нового рывка, когда Му Ижань быстро наклонился к нему:

— Не шевелись! — прошипел он. — Ты не сможешь это остановить!

Но и просто ждать смерти Кэ Сюнь тоже не мог. Он повернул голову, чтобы бросить на Му Ижаня возмущенный взгляд, но Му Ижань опередил его и быстро проговорил:

— Слушай, если оно войдет — не двигайся. Подойдет близко — задержи дыхание. Вот и всё. Хочешь жить — делай как я сказал.

Кэ Сюнь перестал сопротивляться. В отличие от него, Му Ижань уже прошел через две картины, значит, ему виднее. К тому же, был и другой немаловажный фактор, а именно превосходство в силе: Кэ Сюнь по-прежнему лежал, растянувшись на полу животом вниз.

Кэ Сюнь повернул голову и решил, что кажется, сможет положить голову на колено Му Ижаня. Недолго думая, он так и поступил, чем вызвал немалое удивление самого Му Ижаня.

От скрипа, с которым острая бумага царапала грубую древесину, ныли зубы, а тело покрывалось гусиной кожей. Секунды казались годами, но Кэ Сюнь заставил себя терпеть.

Вдруг амбар тряхнуло от сильного удара, Му Ижань упал на пол и уперся спиной в мешки с зерном. Затем мир обволокла тишина: ни единого звука не было ни внутри, ни снаружи. Мгновение спустя окно содрогнулось от резкого удара, словно большой и сильный мужчина со всей силы бил в деревянные ставни кулаком.

«БОСС вышел из-под контроля!» — такой была первая мысль Кэ Сюня.

В немом вопросе «что делать?» он поднял голову и посмотрел на Му Ижаня. Тот опустил голову и как можно тише прошептал:

— Помни, что я сказал. Не двигайся.

Не двигаться? Но ведь тогда он будет просто беспомощно ждать смерти! Кэ Сюнь заколебался. После недолгих раздумий он опустил голову… обратно на колени Му Ижаня.

Только один раз он доверится Му Ижаню. Доверит ему свою жизнь.

Му Ижань почти незаметно напрягся всем телом. Он хотел было оттолкнуть Кэ Сюня и уже протянул к нему руку, но, передумав, оставил всё как есть.

Обшарпанная древесина не выдержала и с грохотом рассыпалась на множество мелких кусочков. Помня слова Му Ижаня, Кэ Сюнь не шелохнулся, он только медленно поднял взгляд вверх, к распахнутому окну.

Там, разглядывая Кэ Сюня и Му Ижаня своими мертвыми глазами, неподвижно замерла бумажная кукла в форме маленького мальчика. На её резко очерченных нарисованных губах застыла безжизненная улыбка.

Глава 6 - Бумажный человек

Бумажный мальчик в красочной одежде схватился за подоконник и медленно залез в комнату, издавая звук шуршания бумаги.

Кэ Сюнь не шевелился. Его взгляд погрузился во тьму перед собой.

Шелест бумаги постепенно становился громче, принося с собой продирающий до костей холод из окна.

С приближением звука, проникающий холод усиливался. Внезапно запах и привкус пепла наполнили его рот и нос.

Это не было похоже на пепел благовония или сигарет. Это была примесь удушающего запаха смолы, гнили и... праха кремированного тела.

Кэ Сюнь почувствовал как сжалось его горло. Он сильно прикусил язык и подавил желание кашлянуть. Его тело неизбежно дрогнуло. В следующее мгновение красочные бумажные штаны появились в его поле зрения.

Кэ Сюнь мог слышать шуршание бумаги над головой. Шурх, шурх. Чем ближе он подходил, тем громче становился звук. Казалось, что холод и запах были осязаемы, давили на него и душили. Это ощущение было болезненным, будто в тело что-то вливали, заполняли его до тех пор, пока оно не лопнет.

В комнате было так тихо, что это пугало. Не было ничего, кроме крайне странных звуков движений бумажного мальчика.

Му Йиран рядом с Кэ Сюнем был как камень, абсолютно неподвижен. На мгновение показалось, что эти двое были брошенными миром. Прямо сейчас  никто не мог их спасти. Никто не мог помочь им. Они были бессильны и одиноки, не имея выбора, кроме как отчаяться и беспомощно ждать, что ужасная смерть настигнет их.

Судя по звукам, которые издавал бумажный мальчик во время движения, он был над головой Кэ Сюня. Кэ Сюнь не знал, что тот хотел сделать, но зато был уверен, что у него нет достаточной силы, чтобы бороться.

Краем глаза он увидел как медленно появляются красные губы бумажного мальчика. Дальше последовал нос, который был нарисован чёрной краской. Когда миндалевидные глаза чуть было не встретились с его собственными, Кэ Сюнь вдруг вспомнил слова Му Йирана. Он тут же затаил дыхание.

Всё лицо бумажного мальчика теперь было в его поле зрения. У него был румянец на щеках и красная точка между тонкими изогнутыми бровями. Его два чернильных глаза были прямо напротив глаз Кэ Сюня,  зрачки были похожи на случайные каракули, сделанные чёрной ручкой. Нахождение под наблюдением пары нарисованных глаз заставило Кэ Сюня чувствовать, будто все его кости стали на столько холодными, что скоро сломаются и вырвутся из-под кожи.

Бумажный мальчик просто продолжал смотреть в глаза Кэ Сюня с очень близкого расстояния. В комнате вновь настала гробовая тишина. Будто в этой тишине не было ни одной живой души, будто всё, что осталось это три неподвижных бумажных человечка.

Бумажные человечки?

Так вот, что это было!

Кэ Сюнь вдруг понял, что Му Йиран имел в виду.

Если бы они были неподвижны и не дышали, разве они не были бы просто бумажными человечками?  Таким образом, бумажный мальчик перед ним будет не способен найти отличия между человеком и бумажной куклой. Следовательно, он будет колебаться перед тем, как делать с ними немыслимые вещи.

Однако, он уже почти достиг предела своих возможностей задержания дыхания. Даже если бы его лёгкие были больше, чем у обычного человека, он всё ещё не смог бы задерживать дыхание на долгое время. Ему оставалось только надеяться, что бумажный мальчик вскоре уйдёт. В противном случае...

Не смотря на то, что Кэ Сюнь был на пределе, бумажный мальчик всё ещё стоял на месте напротив него совершенно неподвижно. Его два мёртвых чёрных глаза смотрели на лицо Кэ Сюня.

Я больше не могу не дышать…Кэ Сюнь чувствовал ужасную боль. Он чувствовал головокружение из-за недостатка кислорода. Казалось, будто вены в его голове скоро лопнут.

Говорили, что ни один человек не может умереть от удушья, задерживая дыхание.

Кэ Сюнь думал, что они были правы.

Не имеет значения на сколько сильна была сила воли, она никогда не могла побороть физиологические функции.

Когда сила воли Кэ Сюня уже собиралась уступить рефлексам его тела, он внезапно услышал опустошённый, душераздирающий крик из центрального здания северного крыла. Вскоре после, ещё два или три человека закричали.

Этот пронзительный крик не мог издавать человек. Когда он услышал это, Кэ Сюнь почувствовал как мурашки побежали по его рукам.

В тот момент, когда раздался крик, бумажный мальчик перед Кэ Сюнем повернулся. Чернильное лицо исчезло из поля зрения Кэ Сюня. Вскоре после, послышался звук шуршания бумаги и яркие штаны пришли в движение. Шаг за шагом они исчезали в темноте.

Судя по направлению звука, бумажный мальчик вылез в окно. После этого все его передвижения были скрыты беспрестанными криками, доносящимися из центрального здания.

Тело Кэ Сюня было залито холодным потом, когда он вдохнул воздух.

Хотя в это трудно было поверить, только что он был лицом к лицу с каким-то странным сверхъестественным существом, которое чуть не убило его.

Он искренне верил, что всё это было реально.

Когда он почувствовал на себе взгляд Му Йирана, Кэ Сюнь, всё ещё задыхаясь, поднял руку и жестом показал "ОК".

Му Йиран странно посмотрел на него.

Он чуть не умер, но у него хватило ума сказать:

— Я всё ещё в порядке, не переживай.

Кто бы знал, было ли это потому, что у него отсутствовал страх перед смертью, или потому, что он умел сохранять спокойствие.

Му Йиран встал, игнорируя его.

Кэ Сюнь тоже поднялся на ноги и осторожно выглянул в окно.

Сельская местность всё ещё была в кромешной тьме, но они могли слабо различить контур центрального здания. Перед дверью центрального здания стояли бумажные мальчик и девочка. Бумажные человечки стояли спиной к Кэ Сюню и Му Йирану, глядя на центральное здание, как будто они слышали движение внутри.

Душераздирающие и беспокойные крики уже стихли. Кэ Сюнь вспомнил тех трёх людей, которые получили  полоски ткани с иероглифом 'минь'. Один из них был средних лет мужчина с пивным животиком. Он был здоровяком и выглядел как богатый успешный человек. Ещё был мужчина двадцати с чем-то лет, который носил число выражения[1], как будто он уже принял свою судьбу. Последний человек был одним из трёх людей, который вошли в картину после Вэй Дуна и Кэ Сюня. Этот человек полностью охвачен страхом и паникой.

Судя по тому насколько несчастными были их крики, маловероятно, что для этих троих все обернулось хорошо.

Кэ Сюнь не знал, что чувствовать. Несколько часов назад эти три человека все еще были живы. Теперь их право на существование украдено какой то чрезвычайно трудно объяснимой, ужасающей силой внутри этого страшного здания всего в нескольких шагах от него.

Не то, чтобы Кэ Сюнь никогда раньше не видел смерти, но никогда не видел такой смерти, необъяснимой и управляемой неестественной силой. Всё это заставило его почувствоввть себя нехорошо.

Он не знал чувствует ли себя возмущённым, испуганным или просто потерянным.

Му Йиран смерил новичка холодным взглядом.

В последней картине, в которой он был, один из новичков был напуган до полусмерти после того, как увидел смерть другого человека. Этот человек наложыл в штаны и завыл. Он чуть не отправил Му Йиран на тот свет вместе с ним.

Был так же еще один новичок, который решил покончить с собой.

Помимо этих примеров, было много других реакций, таких как глупый испуг или страх до безумия. Были так же люди, которые верили, что они могут владеть всем, и поэтому безудержно бросались навстречу свой смерти.

Правда сейчас эмоции человека перед ним, ничем не отличались от эмоций новичков, которых встречал в прошлом.

Слабость и трусость в мире, изображенном на картине, без всяких сомнений, означали смерть.

Му Йиран уже хотел отвести свои глаза наполненные безразличием, когда увидел, как тот внезапно провел рукой по своему лицу. Кэ Сюнь тоже быстро успокоился. Он облизнул уголки своих губ, которые имели врожденный свободолюбивый изгиб. Через его непокорный взгляд, Му Йиран увидел непреклонный дух.

Для некоторых людей дело не в том, что они боялись смерти. Просто даже если бы им было сужденно умереть, они захотели бы умереть, сражаясь.

Му Йиран отвел взгляд, но Кэ Сюнь повернулся к нему и прошептал:

— Как ты думаешь, эти две бумажные куклы вернутся, как тольков траурном зале настанет тишина?

Вероятно, ему бы не повезло, если бы пришлось еще раз задерживать дыхание.

Му Йиран некоторое время молчал, размышляя над ответом. Затем он спокойно сказал:

— Судя по тому, что мы видели, моя идея была правильной. Пока мы не двигаемся и не дышим, бумажные куклы не нападут на нас. Более того, я думаю, что они могут даже не пытаться услышать нас, если не видят.

Кэ Сюнь подумал, что в этом есть смысл. Вначале бумажная кукла только спокойно разгуливала снаружи. Когда она заглянула в окно и услышала звук падания мешка, он пришел в ярость и разбил окно, чтобы забраться внутрь.

Следовательно, если бы они не могли видеть никаких «людей» внутри комнаты, разве они не вошли бы?

— Давай передвинем мешки в угол комнаты и спрячемся за ними.

Голос Му Йирана прозвучал рядом с его ухом:

— Помни и старайся, чтобы твои движения были тихими. Не издавай звуков.

— Хорошо.

Они вдвоем на ощупь пробирались сквозь темноту, медленно продвигаясь к углу комнаты.

К счастью, они были не далеко от него. Затем они наклонились, чтобы поднять мешки, и осторожно передвинули их.

Мешков было не так много. И точно недостаточно, чтобы создать маленькую крепость, за которой они могли бы сидеть вдвоем. Они попробовали несколько конфигураций и наконец остановились на том, чтобы лечь рядом друг с другом на бок. Они так же натянули на себя мешки, чтобы прикрыться.

Хоть таким образом они и смогли скрыться, это так же означало, что они не видят ситуацию снаружи. Не было никакой возможности следить за движениями бумажной куклы. Если бы бумажные куклы напали на них, они вдвоем не смогли бы ни защититься, ни убежать.

С другой стороны, если бы они оставили трещину, это могло бы стать причиной нападения бумажной куклы на них.

В конце концов они решили отказаться от побега. Если бы этот метод не мог остановить бумажных кукол, то другие их методы были бы столь же бесполезными.

Таким образом, они вдвоем лежали на боку под крепостью из мешков.

Пространства было мало. Несмотря на то, что они лежали на боку все равно было очень тесно.

Му Йиран не хотел лежать лицом к лицу с Кэ Сюном, поэтому он повернулся лицом к комнате. Кэ Сюню было все равно, и он плотно прижался к спине Му Йирана.

Крепость из мешков, казалось, разделяла мир надвое. Хотя мир, который они делили вдвоем, был тесен, именно потому, что он был таким, они чувствовали себя немного в безопастности.

Но когда внешний мир снова погрузился в тишину, два мира снова слились в один. Толика безопастности, которую они почувствовали, тоже исчезла без следа.

Они вдвоем лежали на боку, как можно тише, стараясь дышать как можно легче. Мгновение  спустя звуки, скрытые темнотой, понемногу прорвались сквозь тишину, постепенно становясь более отчетливыми. Было слышно звук густого тумана, движущего сквозь ночь, завывание ветра и даже шуршание бумаги на ветру.

Кэ Сюнь понятия не имел, как ему удалось пережить эту ночь.

Он так же понимал, что причина, по которой он вырубился по среди ночи, заключалась не в том, что ему хотелось спать, а в том, что он потерял сознание, потому что был слишком напряжен.

Когда они вышли из амбара на рассвете, небо все еще было серым и мрачным. Вход в центральное здание было таким же, как и вчера. Бумажные мальчик и девочка стояли на своих прежних местах, с улыбающимися лицами глядя во двор.

Дверь и окна центрального здания были плотно закрыты, из за чего трудно увидеть, что было внутри. Но Кэ Сюню было наплевать на это. Он побежал к комнате для дров и заколотил в дверь.

— Дон Цзы! Дон Цзы! Ты в порядке? Дон Цзы!

Чем дольше он колотил в дверь, тем больше ему становилось страшно. Даже после долгого ожидания он не услышал никаких признаков движения в этой комнате.

[1] - Число выражения в нумерологии – показатель способностей, явных и скрытых талантов, данных человеку от рождения. Другое название данного показателя – число судьбы.

Глава 7 - Смерть тех, кто наблюдал за гробом

Сердце Кэ Сюня наполнилось тревогой и страхом. Он сбросил хватку Му Йирана и сильно ударил ногой по двери в комнату для дров.

Громкий удар, и дверь открылась, ударив о внутреннюю стену и подняв пыль. Кэ Сюнь широким шагом ворвался внутрь и обнаружил там Вэй Дуна и Косичку – Лю Юйфэя, каждый из которых держал в руке топор. Они оба свернулись калачиком в углу комнаты и, спрятав головы, не шевелились.

— Дон Цзы – крикнул Кэ Сюнь. Он не заметил, что его голос дрожал.

Вэй Дун дважды причмокнул губами и поменял положение.

Кэ Сюнь: ...

Он спал.

Этот парень действительно казался чертовски невозмутимым.

Кэ Сюнь подошёл к Вэй Дуну и пнул его по ноге. Вэй Дун открыл глаза и судорожно нащупал топор в руке. Когда он понял, что это всего лишь Кэ Сюнь, он с облегчением вздохнул и крикнул:

– Что? Зачем ты пришёл? Что-то случилось?

– Ты чего орёшь? – Кэ Сюнь снова пнул другого, всё ещё чувствуя страх. – Почему ты так крепко спал? Ты не проснулся даже когда я громко постучал в дверь.

Вэй Дун вынул из ушей свёрнутые кусочки ткани.

— Что ты сказал?

— ... Зачем ты засунул это себе в уши? — Кэ Сюнь потерял дар речи.

– Чёрт, я испугался! — Вэй Дун встал с яростным выражением лица. — Разве ты не слышал это прошлой ночью? Я чуть не намочил штаны, слушая эти крики прошлой ночью. Никто из нас не решился выйти. Мы были чертовски напуганы даже просто слушая их крики. Если нам в любом случае пришлось бы умереть, то мы могли бы умереть спокойно.

Пока он говорил, Лю Юйфэй рядом с ним тоже проснулся. У него был ужасающий цвет лица. Затем он взглянул на Му Йирана, который стоял у двери.

— Как много умерло?

Му Йиран покачал головой.

— Не знаю.

— Пошли посмотрим. — Лю Юйфэй бросил свой топор и пошёл на улицу.

— Хей, ты с ума сошёл? Там нет какого-то адского отродья? Ты хочешь пойти посмотреть? — Вэй Дун затащил его обратно.

— Что я говорил прошлой ночью? — Лю Юйфэй вырвался из хватки Вэй Дуна, теряя терпение. — Хоть это и мир внутри картины, сверхъестественные явления всё же должны соответствовать логике живописи. Это изображение каких-то китайских похорон. В таком случае, адское отродье обычно не появляется в течении дня.

— ... Имеет смысл. — Вэй Дун выглядел задумчивым. Затем он глянул на Кэ Сюня.

— А ты что думаешь?

— Я тоже хочу пойти посмотреть. — Сказал Кэ Сюнь.

Больше всего людей пугает неизвестность. Чем больше мы знаем о чём-то, тем меньше будем этого бояться.

Когда они вышли из комнаты с дровами, то увидели нескольких людей, которые вышли с восточных комнат. На их лицах не было ни одной положительной эмоции, пока они молча стояли во дворе, глядя на траурный зал перед собой.

Кэ Сюнь заметил, что среди них был старый продавец цзяньбина [1]. Его лицо было таким же бледным, как чистый лист бумаги, а ноги неконтролируемо дрожали. Когда Кэ Сюнь подошёл ближе, то почувствовал запах мочи, исходящий от старика.

Однако, никто не смеялся.

[1] Цзяньбин — это традиционная китайская уличная еда, похожая на блины.

Мужчина, на вид лет тридцати, оглядел толпу и затем указал на дверь центрального здания. Его голос был богатым и мягким когда он спросил.

— Стоит ли нам зайти и посмотреть?

Только двое из трёх кивнули. Было очевидно, что эти люди не первый раз попали в картину. Хриплый вопль вырвался из горла продавца цзяньбина.

— Не-не открывайте дверь! Вы с ума сошли?! Там призрак! Призрак! Вы впустите сюда призрака! Вы хотите умереть?! Я не хочу умирать! Я не хочу умирать!

Казалось, старик разваливался на части. Он развернулся и убежал со двора, растворившись в сером утреннем тумане.

— ... Он будет в порядке?— Спросил Вэй Дун Лю Юйфэя.

Прежде он множество раз ел цзяньбин этого пожилого продавца. Цзяньбин был вкусным, а размер порции был значительным. Он не хотел, чтобы с продавцом что-нибудь случилось.

— Что я говорил тебе вчера? — Лю Юйфэй посмотрел на Вэй Дуна. Он не хотел обращать на него никакого внимания. Он просто вошёл в центральное здание с мужчиной с мягким голосом и остальными, кто кивнул ранее.

— Что он сказал тебе вчера? — Спросил Кэ Сюнь Вэй Дуна.

— Как бы я запомнил? Я давно забыл.

— Вэй Дун сделал болезненное выражение лица. На лбу выступили капли холодного пота.

— Давай сначала зайдём внутрь. — Кэ Сюнь показал на комнату в центральном здании.

Когда он проходил мимо бумажной куклы мальчика и девочки, Кэ Сюнь остановился.

Прямо сейчас они казались безобидными, но прошлой ночью всё было по-другому.

Кэ Сюнь быстро окинул взглядом бумажного мальчика. Грубо нарисованное лицо было таким же, какое было в пару миллиметрах от его собственного прошлой ночью. Это были те же изогнутые полумесяцем брови, маленькие красные губы, изогнутые в улыбке, и миндалевидные безжизненные глаза.

Пройдя мимо бумажной девочки, Кэ Сюнь собирался сделать шаг в дверь, когда увидел, что Му Йиран, стоявший у входа, повернулся, чтобы посмотреть на него.

— Внутри не самое приятное зрелище. Подумай, прежде чем зайти внутрь.

Кэ Сюнь поднял бровь, а затем повернулся к Вэй Дуну, стоявшему рядом с ним.

— Ты хочешь это увидеть?

Вэй Дун яростно покачал головой.

— Нет! Я боюсь, что мне будут сниться кошмары.

Уголки губ Кэ Сюня приподнялись.

— Сейчас мы, по сути, застряли в кошмаре. Если ты не собираешься идти смотреть на  это, иди и встань вон там.

— Ты собираешься пойти посмотреть? — Вэй Дун был удивлен.

Кэ Сюнь кивнул.

— Я должен это увидеть. Я должен знать, почему и как они умерли. Иначе я не смогу отпустить это.

— Тогда…ты…хочешь, чтобы я пошел с тобой? — Вэй Дун выглядел несчастным, но был готов сопровождать его.

— Нет, — пихнул его Кэ Сюнь, — внутри все равно много людей. Отойди немного подальше. Ты уже пописал?

Вэй Дун: …Нет.

Кэ Сюнь: Тогда иди отлей.

Вэй Дун: …Хорошо.

Когда он увидел, что Вэй Дун отошел на несколько метров, Кэ Сюнь снова повернул голову и встретился взглядом с Му Йираном.

Видя, что собеседник не отводит взгляда, Кэ Сюнь шагнул вперед и улыбнулся.

— Причина, по которой ты не позволил мне войти в комнату для дров, где были Дун Цзы и Лю Юфэй, заключалась в том, что ты боялся, что я расстроюсь, увидев то, чего не смогу принять, верно? Это то, что называется «быть холодным снаружи, но теплым внутри?»

Му Йиран не ответил ему и вошел в комнату. Кэ Сюнь подошел и протянул руку, чтобы похлопать друга по плечу.

—Спасибо.

Его голос резко оборвался, когда он увидел ситуацию в комнате.

В центральном здании действительно находился траурный зал, в котором проходили поминки. По всей комнате можно было увидеть висящие занавески, баннеры, бумажные слитки и деньги. В середине был белый символ написанный на чёрном фоне - крупным шрифтом, иероглиф dian[2].

[2] - Означает возлияние умершим. То есть, жертвоприношение для умерших.

В центре комнаты стоял гроб, выкрашенный в чёрный цвет. Перед гробом не было ни благовоний, ни подношений. Перед алтарем на полу были расстелены два молитвенных  коврика. Там же был медный таз, используемый для сжигания бумажных подношений.

Три человека, у которых на талии были повязаны полоски ткани с иероглифом min, находились в разных позах.

Их одежда была нетронутой, совершенно неповрежденной. Казалось, что на их теле нет никаких ран, пока вы не посмотрите на их лица. Там , где должны быть глаза, были только две кровавые дыры. Темная кровь стекала по их мертвенно-белым лицам, которые были искажены в гротескные выражения. Их рты так же были широко открыты – хотя было неизвестно, были ли они открыты от страха или потому, что кричали - открывая темную дыру, которая была их горлом, и белые, пропитанные кровью зубы.

Несколько человек были так поражены этими ужасающими лицами, что не смогли удержать приглушенные крики. Один человек даже развернулся и вышел из здания.

Кэ Сюнь больше не хотел смотреть на трупы после одного взгляда на них. Напротив, он увидел, что тридцатилетний мужчина перешагнул через трупы. Он присел на корточки, чтобы внимательно осмотреть их.

Внимание Кэ Сюня было приковано к гробу.

Хотя в городе, где он жил в реальном мире, теперь применялась кремация, он видел гробы по телевизору. Он внезапно остановился, осматривая гроб, и потянул Му Йирана за руку. Кэ Сюнь прошептал ему на ухо:

— Посмотри на гроб. Он не заколочен гвоздями.

Взгляд Му Йирана переместился, и он подошел к гробу, не выдавая ни своих эмоций, ни намерений на лице. Он обошел гроб полукругом и прикоснулся к нему под таким углом, чтобы никто другой в комнате не мог видеть его действий.

Кэ Сюнь смотрел на него и ждал, когда тот вернется.

Затем он тихо спросил:

— Ну как? Ты что-нибудь обнаружил?

Му Йиран не ответил ему.

Кэ Сюнь вздохнул.

— Если ты не собираешься мне говорить, я пойду открою этот гроб.

— Ты хочешь умереть? — Му Йиран холодно посмотрел на него.

— Поправка, я пытаюсь выжить. —Губы Кэ Сюня изогнулись в улыбке, лишенной всякого веселья. — Быть пассивным означает смерть. Я не из тех, кто это делает. Я ищу ответы. Если ответов нет, я ищу проблемы. Если я найду проблемы, я их решу. Не хочу умирать, как эти трое. Ты видел? Их одежда была полностью цела, и не было никаких признаков того, что в этой комнате что-то двигалось. Как ты думаешь, что это значит?

Му Йиран не ответил. Он только равнодушно посмотрел на Кэ Сюня.

— Это означает, что они умерли, не нанеся ответного удара. Они вообще не пытались сопротивляться. — Голос Кэ Сюнь стал холодным. — Кроме криков, они ничего не сделали. Я не хочу умирать такой трусливой смертью. Даже если то, что убивает  – это сила, которой не может противостоять ни один человек, я все равно хочу знать, что это за сила, прежде чем умру. Я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы бороться с этим. Даже если в конце концов я не смогу избежать смерти, я хочу, по крайней мере, иметь возможность сказать, что я старался изо всех сил.

Му Йиран посмотрел Кэ Сюню в глаза. Мгновение спустя он отвел взгляд. И он упал на мужчину,  который в данный момент сидел на корточках и осматривал труп. Своим глубоким голосом он сказал:

— Он - врач. Давай подождем, пока он закончит вскрытие.

Кэ Сюнь ничего не сказал. Он тихо ждал в стороне.

Хотя он и назвал это вскрытием, врач смог провести только простой осмотр, поскольку у него не было с собой никаких инструментов. Долгое время спустя он встал и взглянул на окружающих людей. Затем он посмотрел в пол, его насыщенный и мягкий голос тихо зазвенел по комнате.

— Эти трое умерли от страха. Их глаза были выколоты перед смертью каким-то острым инструментом. Острое оружие, о котором идет речь, может быть каким-нибудь острым, узким кинжалом или…длинными, твердыми ногтями.

Как только они услышали, что он сказал, все невольно посмотрели на гроб.

— Давайте еще раз тщательно осмотрим эту комнату. — спокойно сказал доктор.

Никто не произнес ни слова. Они разошлись в молчании и внимательно осмотрели каждый закоулок.

В конце концов, им все еще нужно было найти печать и подпись художника. Несмотря на то, что открывшаяся  перед ними сцена заставила их дрожать от страха, у них не было другого выбора, кроме как собраться с силами и тщательно искать.

Кэ Сюнь опустил занавеску, чтобы закрыть лица трех умерших.

Му Йиран стоял в дверях, скрестив руки на грудях, казалось, погруженный в свои мысли.

Кэ Сюнь обошел комнату, но не нашел никаких печатей с подписями. Он уже собирался выйти из комнаты, когда заметил бумажных мальчика и девочку, стоявших у входа. Он сделал шаг назад и спросил Му Йирана:

— Если бы я сжег их, как ты думаешь, что бы произошло?

Глава 8 - Гроб

— Я не знаю, что случится, – Му Йиран бросил на него безразличный взгляд, – Но последний, кто сделал что-то подобное, в конечном итоге, столкнулся с крайне негативной реакцией.

— Окей, я не буду сжигать их. – Кэ Сюнь развёл руками, – Тогда что если бы я нарисовал на их лицах черепах или коз?

Му Йиран посмотрел на него как на идиота.

— Независимо от того, призрак это или бог, согласно китайским традициям, к ним нельзя относиться неуважительно.

— Но боги и призраки могут унижать людей? – Кэ Сюнь чувствовал себя беспомощным.

После того, как все закончили своё расследование, никто не нашёл ничего, что могло бы поднять боевой дух. Глядя на небо, хотя оно было пасмурным и серым, они поняли, что утро уже наступило. Поэтому они закрыли дверь в центральное здание и направились во двор.

Кэ Сюнь вспомнил, что пожилой мужчина говорил ему прошлой ночью. Он сказал, что они должны будут снова собраться на этом месте в 8 часов следующего утра. Поэтому он окликнул Вэй Дуна, который ждал снаружи.

Как только они вышли через ворота внутреннего двора, то увидели продавца цзяньбина, сидящего на земле. Он выглядел дряхлым и так, будто уже сломался. Его лицо было влажным, хотя они не могли сказать, было ли это от слёз или пота.

Вэй Дун наконец вспомнил, что сказал ему Лю Юйфэй прошлой ночью. Он подошёл, чтобы помочь продавцу цзяньбина подняться.

— Не беспокойтесь. Это бесполезно. Вы не можете сбежать отсюда. Не важно куда вы побежите, вы всегда окажетесь на том же месте. Вы можете следовать за нами. Возможно, сегодня мы найдём дорогу назад.

Продавец цзяньбина застыл в оцепенении. Он последовал за остальными как деревянная кукла.

Кэ Сюнь спросил Вэй Дуна:

— Что ты имел в виду, когда сказал, что 'не важно, куда вы побежите, вы всегда окажетесь на том же месте'?

Вэй Дун указал куда-то в туман.

— Лю Юйфэй сказал, что не важно в каком направлении ты побежишь, ты всегда вернёшься туда, откуда начинал. Это как если бы перед тобой была картина. Когда человек на картине пробегает за её левый край, он появляется с её правого края. Поэтому он оказывается в том же месте, откуда начинал путь. Понимаешь? В любом случае, не имеет значение на сколько старательно ты бежишь, у тебя не получится покинуть картину.

— ... Это действительно отчаянно. – Вздохнул Кэ Сюнь.

— Что ты видел в той комнате? – Спросил Вэй Дун.

Кэ Сюнь просто улыбнулся ему. Затем он взглянул на Му Йирана, который шёл впереди. Он ускорил шаг, чтобы догнать другого и спросил:

— Сяо Му-гэ, скажи, что ты обнаружил в траурном зале?

Му Йиран закрыл глаза. Кэ Сюнь смог уловить намёк на беспомощность на его, холодном и суровом как айсберг, лице. Его взгляд подсознательно смягчился и он не толкнул другого. Он просто наклонил голову и спокойно дожидался, глядя на Му Йирана.

Му Йиран открыл глаза и увидел перед собой лицо Кэ Сюня.

Короткие взъерошенные волосы придали ему слегка вялый и потрёпанный вид. Однако, его глаза под этими наглыми и красивыми бровями были особенно чистыми и серьезными. Его зрачки были особенно чётко видны на белом фоне его глаз. Когда он заглянул в них, казалось, внутри мерцал свет.

Вы действительно не смогли бы сказать, что этот человек был бессовестным идиотом просто взглянув на его лицо.

Сжимая губы в ровную линию, Му Йиран отвёл взгляд и тихо сказал:

— Есть одна странность, связанная с материалом, из которого сделан гроб. Обычно гробы изготавливают из китайской кедровой древесины, древесины павловнии, или из смеси пихты и кипариса. Но гроб в траурном зале был изготовлен исключительно из кипариса. Его не смешивали с другой древесиной.

— И что? – Кэ Сюнь посмотрел на него.

— В некоторых частях Китая, в соответствии с их похоронными традициями, запрещено изготавливать гробы из чистой ивы или кипариса. – Голос Му Йирана был тихим. – Согласно традициям прошлого, причина, по которой они не могут использовать иву, заключается в том, что ивы не производят семян. Поэтому, если использовать ивовое дерево, чтобы сделать гроб, это приведет к гибели всей семьи. С другой стороны, если использовать чистый кипарис, гроб будет поражен небом.

— Поражен небом? – Кэ Сюнь поднял брови. – Пораженный молнией и разделённый на две части?

Му Йиран слегка кивнул.

— Да, можно и так сказать. Поэтому использование исключительно ивы или кипариса при изготовлении гробов запрещено. В местах, где есть такие обычаи, они, как правило, никогда бы не допустили подобную ошибку.

Кэ Сюнь повернулся, чтобы посмотреть на дом семьи Ли, который был уже далеко.

— Но члены этой семьи допустили такую ошибку. Значит...

— Значит, что это было сделано нарочно. – Му Йиран так же обернулся и бросил задумчивый взгляд на дом. – Кто бы это ни сделал, он знал, к каким последствиям это может привести. Есть только один вариант: использование запрета в качестве проклятия.

Кэ Сюнь: ... Проклятия? Чёрт. Но почему?

Му Йиран посмотрел вниз, как будто размышляла над этим.

— Даже если это картина, всё всё равно должно поддаваться логике, особенно, если это реальная картина. Как только мы попадаем в картины, мы получаем роли внутри неё. В этом случае, роли это те, кому поручено вести дежурство, те, кому поручено рубить дрова, те, кому поручено охранять сарай, те, кому поручено охранять кладовую, те, кому поручено копать могилу...

— Такое чувство, что мы что-то упускаем. – Кэ Сюнь посмотрел на людей, идущих перед ними.

Му Йиран моргнул.

— Мы упускаем других участников похорон.

— Кого? – Кэ Сюнь посмотрел на него.

Му Йиран перевёл взгляд на его лицо.

— Семью покойного.

Внезапно Кэ Сюнь понял.

— Ты прав. В доме не было никого, кроме нас прошлой ночью. Подожди, может ли оказаться, что те трое погибших были членами семьи покойного?

Му Йиран не выглядел так, будто ему очень хотелось отвечать на этот вопрос, но, вероятно, потому, что он не хотел, чтобы Кэ Сюнь продолжал приставать к нему, он неохотно сказал:

— У меня есть друг, одержимый деревообработкой.

«Одержимый» было хорошим словом, которое многое объясняло. Обычно те, у кого была навязчивая идея, рекомендовали или пытались поделиться своей одержимостью с другими, как сумасшедшие. Кэ Сюнь мог себе представить, что Му Йирану часто рассказывали много вещей о дереве.

— Тогда почему не появилась семья покойного? — Кэ Сюнь задумчиво потер подбородок. — Неужели семью не волнует, что кто-то использует гроб из чистого кипариса, чтобы вылечить покойного? И кто сделал гроб?

Му Йиран тихо сказал:

— Когда узнаешь ответы на эти вопросы, ты, вероятно, сможешь уйти.

Пока они разговаривали, они прибыли в дом старика с вчерашнего дня. Когда они вошли в дверь, то обнаружили булочки, отвар, миски и палочки для еды. Мертвый взгляд старика скользнул по всем.

— Все усердно работали прошлой ночью. Сначала поешьте. В течение дня не нужно делать никакой работы, так что все могут отдохнуть. Возвращайтесь сюда, когда наступит ночь. Тогда я распределю всем их работу на ночь.

Когда он закончил говорить, старик ушел в заднюю комнату.

Кэ Сюнь задавался вопросом, была ли еда отравлена, когда увидел, как несколько человек подошли и начали есть. Кэ Сюнь взглянул на Му Йирана и увидел, что, хотя выражение лица у того было немного тяжелым, он тоже подошел к столу и зачерпнул себе миску отвара.

— Оно нормальное? — Кэ Сюнь сел рядом с ним. Он наблюдал, как парень изящно отправил в рот ложку отвара.

Лю Юйфэй усмехнулся:

— Не волнуйся и просто ешь. Если бы еда была отравлена, не было бы необходимости мучить нас столькими загадками. Они могли бы просто бросить нас в здание и морить голодом в течение месяца. Никто не смог бы этого пережить.

Кэ Сюнь все еще смотрел на Му Йирана.

— Тогда что у тебя за выражение лица? Ты разборчивый едок?

Му Йиран ледяным взглядом посмотрел на него:

— Если ты хочешь умереть в следующую секунду, я помогу тебе сделать это.

Кэ Сюнь сразу вспомнил, каким бессильным он был, когда эта большая шишка прижала его к полу прошлой ночью. Он схватил две булочки и передал одну Боссу Му, целуя другую. Босс не обратил на него никакого внимания, и поэтому булочку забрал Вэй Дун.

Лю Юйфэй зачерпнул жидкий и безвкусный отвар с отвращением на лице, продолжая разговаривать с Кэ Сюнем.

— Причина, по которой у него уродливое выражение лица, вероятно, в том, что люди, которые ходили копать могилу, умерли.

Кэ Сюнь сделал паузу. Он пересчитал людей в комнате и обнаружил, что им действительно не хватает тех двоих, которые вчера ходили на раскопки.

— Откуда ты знаешь, что они мертвы?

— Потому что этот старик не дождался, пока придут те двое, прежде чем позволить нам начать завтракать. — Лю Юйфэй указал на заднюю комнату. — Если бы они были живы, старик подождал бы, пока все придут, что бы произнести свои реплики.

— Черт. — Вэй Дун выругался себе под нос. — За одну ночь погибло пять человек. С такой скоростью, сколько из нас останется завтра?

Никто не ответил. Все ели спокойно. Некоторые люди выглядели оцепеневшими, некоторые - задумчивыми, а некоторые - ошеломленными.

Не было слов, чтобы описать вкус еды. Отвар был холодным, булочки твердыми, а на стеблях соленых овощей виднелись белые волоски. Никто не знал, какая начинка была внутри булочек, но на вкус они были как трава. А еще пахло конским навозом.

Но даже если было не вкусно, они должны были это съесть. В противном случае, кто знает, как долго они продержаться?

После того, как с отвратительной едой было покончено, Му Йиран встал и направился на улицу.

Кэ Сюнь потянул Вэй Дуна за собой и последовал за ним.

— Куда ты идешь?

— Искать улики снаружи. — сказал Му Йиран своим глубоким голосом.

— Можем ли мы гулять, как нам заблагорассудится? Ты не боишься столкнуться с чем-нибудь?

— Согласно тому, что мы знаем о картине, в течение дня ничего не должно происходить. — сказал Му Йиран. — Более того, старик не сказал нам, что мы не можем выйти на улицу прямо сейчас. Так что все должно быть хорошо.

— Мы пойдем с тобой. — Кэ Сюнь решил ухватиться за крупное бедро этой большой шишки и никогда не отпускать.

Му Йиран не стал с ним возиться. Он вышел из дома большими шагами и направился прямо в район к северу от деревни.

К северу от деревни не было ничего, кроме пустоши. Местность еще дальше представляла собой не что иное, как бесконечную хаотическую расплывчатость.

Высоко в небе каркали вороны. Птицы несколько раз описали в небе спираль, прежде чем приземлиться рядом с холмом.

Кэ Сюнь и Вэй Дун последовали за Му Йираном. Рядом с холмом они нашли два трупа.

Вэй Дун закричал и упал на задницу. Он отполз назад на семь-восемь метров, прежде чем остановился и указал на труп дрожащим пальцем.

— Закрой глаза и наклонись в сторону.

Кэ Сюнь стоял перед ним, загораживая ему обзор. На самом деле он не хотел видеть состояние этих трупов, но он увидел, как Му Йиран подошел к ним. Парень опустил голову и внимательно осмотрел трупы. Поэтому Кэ Сюнь смирился с дискомфортом и тоже направился посмотреть на тела.

Как только он увидел полное состояние тел, его вырвало на месте.

Глава 9 - Куски плоти и вороны

Хоть два трупа все ещё казались совершенно неповрежденными, при ближайшем рассмотрении можно было разглядеть, что они оба были разрезаны на мясные дольки острым предметом, как будто это были куски куриной грудки. Кусочки плоти аккуратно разложены на своих прежних местах на земле.

Одежда трупов была полностью пропитана кровью, сморщена и въелась в плоть. Почва под их телами также была пропитана темно-красным, издавая густой запах железа. Десятки ворон окружили трупы. Даже когда Му Йиран приблизился, они не улетели. Они просто наблюдали своими неподвижными, чернильно-черными глазами.

Кэ Сюнь отвернулся, чтобы его не вырвало. Его действие заставило Вэй Дуна испуганно отскочить ещё на семь-восемь метров.

— Черт, остановись! Что ты увидел?!

Кэ Сюнь махнул рукой. Он заставил себя терпеть, заставляя рвоту отступить. Он дважды вдохнул этот отвратительно пахнущий воздух, прежде чем стиснуть зубы и повернуться обратно.

Му Йиран все ещё осматривал труп, казалось, погруженный в свои мысли.

Кэ Сюнь собрался с духом и снова посмотрел на трупы. Они вдвоем лежали бок о бок. Если проигнорировать тот факт, что они были разрезаны на куски, исходя из положения, в котором были оставлены их тела, можно подумать, что они умерли мирно. Их руки были расположены по обе стороны от тела, а ноги выпрямлены и поставлены вместе. Их лица тоже были обращены к небу.

Лица…Кэ Сюнь бросил ещё несколько взглядов на тело слева. Наивные глаза шестнадцатилетней/семнадцатилетней школьницы были закрыты, а кровь на её лице скрывала юношеское чувство, которое оно обычно излучало. Ее прекрасные, мягкие, длинные волосы перепутались с грязью и кровью под её телом. Юноша, чья жизнь только начала набирать обороты, так легко превратился в груду плоти.

Кэ Сюнь не мог себе представить, с какими ужасами, должно быть, столкнулась девушка перед смертью. Он не мог себе представить, как сильно она испугалась, как это было больно, или как сильно она хотела вернуться домой, когда эта пугающая сила, которой невозможно было сопротивляться, убила ее, как домашний скот.

Рука, висевшая вдоль тела Кэ Сюня, бессознательно дрожала. Вскоре после этого он сжал свою руку в крепкий кулак.

— Ты закончил их осматривать? — Он спросил Му Йирана.

Му Йиран поднял глаза, чтобы взглянуть на него, и слегка кивнул головой.

Кэ Сюнь больше ничего не сказал. Он подошел, чтобы взять ближайшую лопату, и начал копать.

Муй Йиран посмотрел на него, но тоже промолчал.

Вэй Дун стоял немного поодаль и не осмеливался подойти ближе. Он мог только повысить свой голос:

— Что ты делаешь? Не валяй дурака!

Кэ Сюнь сосредоточился на копании. Он не ответил Вэй Дуну.

Все больше и больше ворон кружило в воздухе над ними. Беспрестанно они приземлялись на землю вокруг. Видя, что Му Йиран просто неподвижно стоит рядом с трупами, несколько ворон перестали наблюдать за ним и начали направляться к трупам. Своими острыми клювами они начали разрывать куски плоти.

Брови Му Йирана слегка нахмурились, и он сделал несколько шагов назад.

Кэ Сюнь поднял голову, когда услышал шум. Он повернулся, чтобы взглянуть на трупы, и внезапный гнев поднялся в его груди от того, что он увидел. Он поднял лопату, которую держал в руке, и помахал ею воронам.

— Пошли вон! Отвали!

Но ворон было слишком много. После того, как он прогонял нескольких, ещё несколько приземлялись на землю. Приходило все больше и больше, и очень скоро трупы были полностью покрыты этими воронами. Он даже не мог больше видеть их. Они были полностью покрыты плотным слоем ворон.

Кэ Сюнь не хотел случайно наткнуться на трупы. Связанный по рукам он ещё долго продолжал свое бесполезное занятие - размахивать лопатой. В конце концов, он решил засыпать трупы землей. Все вороны шарахнулись в сторону. Несколько десятков - почти сотня - ворон выстроились в ряд, чтобы молча наблюдать за ним холодными темными глазами.

— Кэ Сюнь. — Му Йиран внезапно выкрикнул его имя тяжелым голосом. — Остановись. Не хорони их.

Кэ Сюнь поднял голову, крепко вцепившись руками в лопату.

— Значит, я должен просто позволить этим птицам съесть их?

— Посмотри, что они делают. — Му Йиран посмотрел на него ледяным взглядом.

Кэ Сюнь перевел взгляд на ворон и встретился с их неподвижными, черными как смоль глазами-бусинками.

— Если ты похоронишь этих двоих, следующим, кто умрет, можешь быть ты. — В тоне Му Йирана был намек на бдительность. Он сделал еще несколько шагов назад. — Положи лопату и иди сюда.

Кэ Сюнь плотно сжал губы. Мгновение спустя он бросил лопату на землю и большими шагами подошел к Му Йирану. — Ты закончил их осматривать? Я хочу вернуться.

Му Йиран взглянул на него. В его обычно спокойном голосе слышались трудноуловимые нотки уступки.

— Больше я ничего не хочу проверять.

— Дон Цзы, вставай. Пошли. — Кэ Сюнь сразу же развернулся и покинул пустоши, следуя по тропинке, с которой они пришли.

Когда они были на небольшом расстоянии от деревни, Кэ Сюнь увидел, как остальные покидают её. Казалось, они бежали к пустошам, из которых только что пришли. Лю Юйфэй был в первых рядах стаи. Хотя он и увидел Вэй Дуна, он не стал кричать на него.

Все были заняты поиском улик.

Кэ Сюнь успокоился. Он повернулся, чтобы посмотреть на Му Йирана:

—Ты только что нашел какие-нибудь зацепки?

Му Йиран взглянул на него, и ответил ровным тоном:

— Почему ты думаешь, что я поделюсь с тобой своими подсказками?

Кэ Сюнь поперхнулся. Вэй Дун тоже не находил слов. Его пристальный взгляд был прикован к Му Йирану, который не переставал двигаться вперед.

— Хотя ты прав, это все ещё немного щиплет...

Кэ Сюнь опустил глаза и на мгновение задумался над этим. Затем он подбежал и повернулся, чтобы посмотреть на Му Йирана.

— Ты прав. Ты не обязан делиться своими подсказками с кем-то, с кем ты не знаком. Мы совершенно не связаны друг с другом. Если ты скажешь мне, это будет по доброте твоего сердца. Если ты не скажешь мне, ты просто останешься в рамках своих возможностей. Я не могу ненавидеть или винить тебя за это. В эпоху, в которую мы сейчас живем, за все нужно платить.

— Поскольку это так, то давай обсудим это как вопрос сотрудничества и получения прибыли. Думаю, что я довольно полезен. Я не буду просить тебя делиться своими подсказками бесплатно. Если ты поделишься ими, я отвечу вам взаимностью. Как насчет этого?

Му Йиран посмотрел на него с неизменным выражением лица. Он сказал ледяным голосом: — Как ты ответишь взаимностью?

Кэ Сюнь потянул себя за растрепанные волосы и серьезно ответил.

— Такой плохой ученик, как я, не может помочь ни с каким мышлением, но моя физическая сила довольно хороша. Если тебе нужно будет выполнить поручение или сделать что-нибудь утомительное, дай это мне. все, что тебе нужно сделать, это сказать слово. Что ты об этом думаешь?

— Похож ли я на того, чьи руки и ноги не работают? — спросил Му Йиран.

— Нет. Но ты выглядишь как большая шишка, которая может легко добиться цели. — искренне сказал Кэ Сюнь. — Босс, пожалуйста, возьмите меня в подчиненные. Если ты примешь меня, то тоже получишь бесплатный подарок. Я обещаю, что ты не понесёшь никаких потерь.

— Ты ублюдок, ты - бесплатный подарок. Вся ваша семья - это бесплатный подарок. — Сердито сказал Вэй Дун.

— Твое бедро большое или его бедро большое? [1] — спросил Кэ Сюнь.

— Привет, босс, я - бесплатный подарок. — Сказал Вэй Дун Му Йирану.

[1] - держаться за кого то влиятельного.

Вероятно, это было потому, что он был шокирован тем, как эти двое даже не потрудились скрыть свои намерения вцепиться в него, или потому, что он предвидел, что эти два идиота будут приставать к нему бесконечно, если он откажет им, но Му Йиран заговорил, пройдя ещё несколько шагов, с совершенно бесстрастным лицом.

— Это первая картина, в которую вы двое вошли. Есть много вещей, которых вы не понимаете. Люди, которые внутри картинах, не такие, какими кажутся. Отношения между нами не будут вечно мирными. Поэтому, если вы двое действительно хотите создать, вам сначала придется согласиться на моё условие.

— Расскажи нам. — Кэ Сюнь посмотрел на него.

Серьезность в его глазах заставила холодность на лице Му Йирана немного оттаять.

Если бы другой сразу согласился, то Му Йирану было бы только труднее доверять ему.

Поэтому он сказал суровым тоном:

— Я требую, чтобы вы двое всегда помнили, что, если у вас нет моего разрешения, вам не разрешается делиться полученными мной подсказками с другими людьми, кроме нас троих. У вас есть какие-нибудь проблемы с этим?

Вэй Дун посмотрел на Кэ Сюня. Он хорошо понимал своего друга детства. Такого рода просьба не соответствовала ценностям ему.

Кэ Сюнь казался посторонним неуправляемым и непринужденным, и даже немного равнодушным или отстраненным. Но как его очень близкий лучший друг, который вырос вместе с ним, Вэй Дун знал, что Кэ Сюнь на самом деле довольно простой и симпатичный… добрый. Хотя он и раньше совершал плохие поступки, это не значило то, что он никогда в своей жизни не совершал хороших поступков.

Кэ Сюнь не любил пререкаться из-за прибылей и убытков. Он никогда не был эгоистичным или мелочным человеком.

Он использовал наследство, оставленное его родителями, чтобы открыть тренажерный зал. После того, как он смог заработать достаточно на жизнь, он не забыл своих друзей.

Кэ Сюнь приводил в спортзал своих братьев [2] и одноклассников, у которых были проблемы в семьях или которые не имели возможности зарабатывать деньги и вскоре должны были умереть с голоду. Те, кто мог обучать других, становились личными тренерами или инструкторами. Те, кто не смог, работали в сфере обслуживания клиентов, логистики или финансов. Если у них действительно не было навыков, то они могли бы помочь, обслуживая машины, убирая или выходя на улицу и раздавая листовки. Он позаботился бы о том, что бы заплатить им достаточно, что бы все они могли оставаться в тепле и сытости.

[2] - имеется ввиду религия

Поэтому, хотя он был не из тех, кто бросается на помощь кому-то на оживленной улице, если что-то случится у него на глазах, он сделает все возможное, чтобы протянуть руку помощи.

Но на этой картине люди здесь не сталкивались с нищетой или голодом. Они стояли лицом к лицу со смертью. Протянуть руку помощи может означать спасение жизни или даже нескольких жизней. Напротив, не помогать было то же самое, что посылать кого-то на смерть.

Вэй Дун не был уверен, согласится ли Кэ Сюнь на просьбу Му Ирана. Кэ Сюнь не был святым, но и дьяволом тоже не был.

— Могу я спросить почему? — Кэ Сюнь пристально посмотрел на Му Йирана.

Му Йиран тоже посмотрел на него.

Этот парень, впервые вошедший в картину, был немного вспыльчивым, невежественный и, казалось, временами просто напрашивался на взбучку. Но чистота в его прозрачных глазах... заставила сердце невольно смягчиться.

Му Йиран опустил глаза, его голос был таким же холодным, как всегда.

— Это потому, что эти "вещи" - не единственные, которые убивают вас внутри этих картин. Живые люди тоже могут.

— Ты хочешь сказать, что люди, которые вошли в эту картину вместе с нами, могут убить нас? — Кэ Сюнь слегка прищурил глаза. — Почему?

— Внутри этих картин есть правило. — Холодный взгляд Му Йирана был устремлен на бездушную деревню перед ними. — Я уже говорил тебе, у нас есть только семь дней. Если мы не сможем найти подпись или печать художника в течение этих дней, все умрут. Более того, каждый день кто-то может умереть от странных сил, существующих в мире картины. Но это не значит, что это совершенно неизбежно.

— На самом деле, смерти, вызванные силами картины, имеют случайный аспект в том смысле, что они меняются в зависимости от ситуации. Например, прошлой ночью. Вы были на грани смерти, но чудом спаслись из-за ситуации, которая внезапно произошла в центральном здании. Это было не то, что силы картины предусмотрели заранее. Не повезет ли вам и вы умрете, или вам повезет и вы неожиданно выживете, все зависит от ситуации.

— Однако есть одно правило, которое нельзя изменить или сопротивляться. Если в какой-либо день из-за никто не умрет, то между восемью и девятью часами следующего утра все выжившие должны собраться вместе и проголосовать... за то, чтобы кто-то умер.

Глава 10 - Умер, как мозаика

Кэ Сюнь и Вэй Дун в шоке остановились. Они оба недоверчиво посмотрели на Му Йирана.

Му Йиран тоже остановился. Он повернул голову назад, глядя на двух других.

— Позвольте мне выразиться проще. Мир внутри картины не позволит и дня пройти без смертей. Однако, поскольку вещи в этом мире действуют случайным образом –  в том смысле, что они реактивны, а не следуют строгим правилам, установленными миром, – возможно отсутствие смертей. Следовательно, в этих обстоятельствах мир живописи будет принудительно требовать, чтобы кто-то умер, чтобы компенсировать отсутствие смертей. И тот, кто умрёт, выбирается голосованием выживших.

Разум Кэ Сюня помутился от шока от того, что это значит. Его голос звучал немного пусто.

— Что происходит после того, как выбрали кто умрёт?

— Этот человек умрет в соответствии со стилем картины в течение одной минуты. – Тон Му Йирана был таким спокойным, что походил на безжалостный.

Кэ Сюнь знал, что безжалостность другого была для того, чтобы напомнить ему, что этот мир гораздо более жесток, чем он себе представлял.

Насколько ужасно должно быть тем, за чью смерть проголосуют?

— Итак, по какой причине, по-вашему, этот старик хотел, чтобы мы собрались у него дома к восьми часам утра? — Му Йиран взглянул на него, его тон незаметно немного смягчился. — Если бы прошлой ночью никто не умер, первое, что мы сделали в доме этого человека, не был бы завтрак. Нам пришлось бы сначала проголосовать, прежде чем нам разрешили бы есть.

—... Они... они даже дают нам чёртову еду, как человечно... — Саркастически бросил Вэй Дун с хмурым лицом.

Кэ Сюнь выдохнул, а затем посмотрел на Му Йирана.

— Это довольно жестоко. Так вот, что ты имел в виду, что если мы объединимся со всеми, есть очень высокая вероятность того, что даже если мы будем товарищами по команде в один день, нам, возможно, придется убить друг друга на следующий день? Действительно, нет ничего более паршивого, чем это.

Му Йиран вдруг улыбнулся, но радости он не выражал.

—Ты все еще слишком наивен. Если мы оставим выбор на голосование, кто может гарантировать, что они не будут выбраны?

— ... Следовательно?– Глаз Кэ Сюня дернулся.

— Ты должен знать, что человеческая природа - самая трудная вещь для понимания в мире. — Взгляд Му Йирана стал пристальнее, когда он встретился глазами с Кэ Сюнем.  — Некоторые люди могут выбрать убивать заранее из-за страха быть избранным.

Кэ Сюнь глубоко вздохнул, прежде чем медленно заговорить.

— Итак, ты говоришь, что не имеет значения, умрёт кто-то из-за голосования или кто-то будет убит кем-то другим? Пока кто-то умирает, это считается восполнением отсутствия смерти предыдущего дня. Если кто-то будет убит до того, как наступит голосование, тогда не будет необходимости голосовать, верно?

— Да. – Ответил Му Йиран.

— Поэтому, если кто-то боится быть избранным, он может убить кого-то заранее, чтобы избежать смерти. — Кэ Сюнь наконец понял, к чему клонит Му Йиран.

Неудивительно, что атмосфера между теми, кто казался ветеранами, была такой странной.  Помимо холода и апатии, было еще чувство отчужденности и взаимной настороженности.

Это также означало, что ты не мог подойти слишком близко к другим внутри картин. Никто не мог знать наверняка, будет ли человек перед ними или рядом с ними ангелом или дьяволом.

Му Иран хладнокровно посмотрел на человека перед собой, не моргнув глазом.

После рассказа другим о правилах картины, он наблюдал за изменениями в выражениях их лиц и поведении.

Этот человек был не первым, кто предложил объединиться. Но все без исключения, кто хотел бы работать вместе с ним, предпочли соблюдать дистанцию.

Если бы человек перед ним сделал такой же выбор, Му Иран не рассердился бы.

В конце концов, это была просто человеческая природа.

— Я согласен на твои условия. – Это было то, что Му Йиран услышал, когда он сказал:

— Хотя я не очень умен, но не настолько глуп, чтобы ожидать, что другие будут хорошо относиться ко мне только потому, что я хорошо отношусь к ним в таком месте.

Му Йиран продолжал спокойно смотреть на него. Он ждал, пока человек продолжит говорить.

— Но я также должен кое-что упомянуть заранее. — Кэ Сюнь спокойно посмотрел на Му Йирана. — Неважно, веришь ты мне или нет, но я обещаю, что не предам тебя. Если дело действительно дойдет до голосования, я не буду голосовать за тебя. Если я буду должен выбрать между тобой и Дун Цзы, я выберу спасение Дун Цзы. Я хочу прояснить это сейчас. Надеюсь, ты поймёшь. Конечно, в ситуации жизни или смерти, если ты решишь пожертвовать нами, чтобы спасти себя, я не буду винить тебя. Что ты думаешь? Если ты не можешь согласиться на это, то можем сделать вид, что я ничего не сказал, и каждый из нас пойдёт своей дорогой.

Взгляд Му Йирана слегка изменился. Он кивнул.

— Я согласен.

— Договорились. — Кэ Сюнь протянул руку.

Однако, Му Йиран не пожал ему руку. Он просто ушел с благородным, отчужденным видом.

Кэ Сюнь: ...

Вэй Дун: — Кэ Сюнь, ты так хорошо ко мне относишься. Я действительно хочу обнять тебя за бедро и поплакать. Как и ожидалось от моего друга детства. Отныне мой отец - твой отец, моя мать - твоя мать, мой будущий сын будет твоим сыном, а моя будущая жена будет женой твоего младшего брата.

Кэ Сюнь: — …Отвали. Ты явно спишь, если хочешь, чтобы я помог тебе позаботиться о твоих родителях и сыне. Почему бы тебе не позволить мне позаботиться о твоей жене?

Вэй Дун: — Ты парень, которому нравятся парни. Ты вообще захотел мою жену, если бы я отдал её тебе?

Кэ Сюнь: — Прежде всего, тебе сначала нужно было бы найти жену. Ты даже не смог избавиться от своего статуса одинокой собаки. Не думай так много.

Вэй Дун вздохнул. — Да, я действительно не могу слишком много думать. Кто знает, сможем ли мы вообще выбраться из этого раздражающего места живыми? Я должен уйти, пока я впереди, и не надеяться на слишком многое.

— Не будь таким пессимистом. —Кэ Сюнь крепко обнял друга за плечи. — Если ты оставишь надежду, она покинет тебя. Доверяешь моей интуиции? Моя интуиция подсказывает мне, что мы обязательно выберемся.

Лицо Вэй Дуна сморщилось в улыбке, из-за которой также казалось, что он плачет. Хотя они оба молчаливо пытались подшучивать, чтобы подбодрить друг друга и стать более оптимистичными, это все ещё не могло отогнать давление смерти и зародыш отчаяния внутри него.

— Как у такого гея, как ты, может быть хоть какая-то интуиция...? [1]. Но иногда ты слишком прямолинеен. Тебе не следовало говорить это только что. Даже если ты думаешь, что моя жизнь для тебя важнее, чем его, тебе не следовало говорить ему этого. Кто был бы рад услышать такое?

[1] - маленькое объяснения к чему это было.  В слове «гей», которое он использует, на самом деле означает «склонный». Слово, обозначающее «интуицию» в китайском языке, состоит из иероглифов, обозначающих «прямо» и «чувствовать/думать». Следовательно, если понимать это буквально, шутка в том, что он спрашивает, как у «наклонного» парня может быть «прямое» чувство.

— Не волнуйся. Ему всё равно. — Кэ Сюнь улыбнулся.

— Откуда ты знаешь? — Вэй Дун ему не поверил.

— Если бы кто-то цепляется за вас, чтобы выжить, и был готов бросить своего лучшего друга, чтобы сделать это, как ты думаешь, этот человек был бы достоин твоего доверия? — Сказал Кэ Сюнь, большими шагами преследуя Му Йирана.

Когда он добрался до другой стороны, Кэ Сюнь повернулся к нему лицом.

— Итак, теперь мы официально команда, верно? Разве ты не должен рассказать нам о тех подсказках, которые у тебя есть?

Му Йиран сказал безразличным тоном:

— На самом деле это не ключ к разгадке. Это всего лишь теория. Мне нужно это проверить. Однако единственный способ проверить это - дождаться новых смертей. Цена слишком высока.

— Не буду давить. Как насчет того, чтобы просто рассказать нам сначала? Может быть, мы сможем тебе помочь", — утешил его Кэ Сюнь нежным голосом.

Му Йиран взглянула на него, а затем отвела взгляд.

— Первое, чем я был озадачен, так это тем, почему причина смерти у этих пяти человек была разной.

Кэ Сюнь обдумал это. — Может быть, это потому, что они были убиты разными «вещами»?

Му Йиран слегка усмехнулся. —Независимо от того, что это за «вещи», разве все они не остаются сверхъестественными сущностями? Почему три человека, которые несли вахту в траурном зале, были напуганы до смерти только для того, чтобы потом им выкололи глаза, в то время как двое, которым было поручено рыть могилы, были…

Вэй Дун заткнул уши. — Не говори этого, не говори этого!

Кэ Сюнь снова задумался над этим.

— Потому что они столкнулись с разными типами вещей?

Му Йиран сказал:

— Да, что это может быть объяснением этого, но меня больше беспокоит их состояние после смерти. Независимо от того, выколет ли это глаза или…

Вэй Дун снова заткнул уши:

— Ручная мозаика, ручная мозаика, ручная мозаика...

Му Йиран: …В обоих случаях трупы все ещё сохраняли свои первоначальные формы в отношении общих очертаний их тела. Их состояния после смерти были очень методичными. Или, скорее, кажется, что в этом есть какой-то ритуальный или символический смысл.

Кэ Сюнь: — Хотя ты так говоришь, я все ещё не могу понять, что это может означать.

Му Йиран тупо посмотрел на него.

— Вы сказали, что были студентом физкультуры. Похоже, ты не врал.

Кэ Сюнь: ...Хотя ты и смеешься надо мной, я не сержусь.

Му Йиран закрыл глаза, его голос был холоден, когда он продолжал говорить.

— Давайте представим, что мы находимся внутри стадиона. На гоночной трассе установлены барьеры, на траве размещены толкатели ядра, расстелен коврик для прыжков в высоту и песчаная яма для прыжков в длину. В этот момент входит группа студентов.

Очень умно, Кэ Сюнь быстро понял, что он говорит, и продолжил мысль.

— Затем учитель разделил бы учеников на различные мероприятия. Кто-то будет бегать с барьерами, кто-то будет толкать ядра, кто-то будет участвовать в прыжках в высоту, а кто-то будет участвовать в прыжках в длину.

Му Йиран добавил: — И на этом стадионе каждый студент, участвующий в одном из мероприятий, продемонстрирует другой вид деятельности.

Что-то осенило Кэ Сюня.

— Это похоже на нашу нынешнюю ситуацию. Некоторым людям было поручено нести вахту, некоторым людям было поручено хранить дрова, некоторым людям было поручено хранить зернохранилище, а некоторым людям было поручено рыть могилы.

Взгляд Му Йирана был тяжелым и холодным.

— Тем, кому было поручено нести вахту, выкололи глаза. Те, кому было поручено рыть могилы... — Он взглянул на Вэй Дуна. — Умер как мозаика. Это точно так же, как от тех, кто бегает с барьерами, ожидали бы, что они будут бегать, от тех, кто прыгал в высоту, ожидали бы, что они будут прыгать, а от тех, кто толкал ядра, ожидали бы, что они будут бросать свои толкатели ядра.

Кэ Сюнь и Вэй Дун: …

Му Йиран: — Основное внимание уделяется спортсменам с барьерами, гоночной трассе, действиям по прыжкам через барьеры, бегу с препятствиями, толкателям ядра, траве, действиям по метанию ядра и толкателям ядра. Это четыре важных элемента соревнований по бегу с барьерами и толканию ядра соответственно. А именно, они могут быть сведены к: людям, местоположению, способу деятельности и символу деятельности спортсменов, который означает, что они участвуют в соответствующих соревнованиях.

— Если бы мы заменили нашу текущую ситуацию на эту аналогию, четырьмя ключевыми составляющими были бы:

Люди - пять человек, которые умерли прошлой ночью;

Местоположение - траурный зал, пустоши;

Способ смерти и состояние трупа (активность) - смерть от испуга с посмертным выкалыванием глаз и...

Ке Сюнь и Вэй Дун: Умирающий как мозаика.

Му Йиран: ...Тогда вопрос в том, что это за символ, который обозначает их способ смерти и состояние их трупа (или символ активности спортсменов, который означает, что они участвуют в своих соответствующих соревнованиях по аналогии со спортом)?

Кэ Сюнь быстро повернулся лицом к Му Йирану.

Му Йиран тоже посмотрел на него, его голос был ровным и спокойным, когда он говорил.

— Если мы сможем найти «толкание ядра» и «бег с препятствиями», которые присутствовали во время смертей прошлой ночью, возможно, мы совсем скоро, сможем покинуть эту картину.

Глава 11 - Три дерева Китайского Учёного

Что решило, как пять человек умрут прошлой ночью?

— У меня есть предположение, — сказал Му Йиран пресным голосом, — но мне нужно проверить его ещё раз. Перед этим я не буду ничего говорить, чтобы не влиять на твою мысль...ну, если ты способен мыслить.

Кэ Сюнь: Хотя ты снова издеваешься надо мной, я всё ещё не злюсь. Ты упомянул проверку, ты имеешь в виду, что тебе придется увидеть еще одну смерть?

— Да. Хоть это и очень жестоко, другого выхода нет.  — Лицо Му Йирана ничего не выражало.

— Следующим могу быть я. — Пробормотал Вэй Дун.

— Не говори такую чепуху. Ты ведешь себя нелепо. — Кэ Сюнь пнул его, а затем повернулся к Му Йирану.—  Но я не думаю, что мы должны просто ждать. Я чувствую, что мы должны что-то делать.

—Мы должны искать подпись! — Воскликнул Вэй Дун.

— Но мы не можем просто бесцельно искать её. — Кэ Сюнь посмотрел на Му Йирана. — Сяо Му гэ, не мог бы ты указать нам правильное направление?

— Зови меня Му Йиран. — Му Йиран бросил на него ледяной взгляд. — Когда ищешь подпись, нужно учитывать содержание картины.

Кэ Сюнь: Вчера ты сказал, что на картине изображены деревенские похороны. Сегодня утром мы уже осмотрели траурный зал, но не нашли ничего похожего на подпись или печать.

Му Йиран: Значит, траурный зал не самое заметное место на картине.

Кэ Сюнь: Помимо траурного зала, второе самое подозрительное место сейчас — это место раскопок могилы.

Му Йиран: Я обыскивал его ранее. Там не было ничего подозрительного.

Кэ Сюнь: Может быть, в доме того старика?

Му Йиран: Вероятность этого мала. Ведь если бы ночью никто не умирал, то в этом доме часто собирались бы все. Это означало бы, что вероятность того, что подпись будет найдена, чрезвычайно высока.  Это равносильно предоставлению ответов к экзамену.

Кэ Сюнь: Что-то настолько хорошее никогда не случится со мной. Если это не траурный зал, могила или дом старика, где она может быть? Вокруг нас просто пустыня. Ничего не растёт.

Му Йиран: То, что кажется зрителю самой привлекательной частью картины, не обязательно может быть той частью, которая отражает смысл картины.

Кэ Сюнь указал перед собой.

— Может быть, это три дерева Китайских Учёных?

За пределами двора резиденции Ли, прямо на север, росли три дерева Китайских Учёных.

Глаза Му Йирана заблестели.

— Согласно некоторым традициям, Китайское дерево Учёных считается деревом инь. Они называют его «Призраком в дереве». Сажать их рядом с жилищами живых людей было бы неуместно. Но в древности люди любили Китайские деревья Учёных. Термин «хуай дин» относится к трём герцогам.  Более того, «хуай чэнь» в некоторых местах, дерево Китайского Учёного считалось хорошим символом.

Кэ Сюнь почесал затылок:

— Значит, они посадили эти три дерева Китайских Учёных на удачу? Это многое объясняет.

Вэй Дун: Позвольте мне прервать вас, ребята, на секунду. Я думаю, что вы оба ошибаетесь. Хотя мир внутри этой картины действительно мир, это прежде всего картина, а уже потом мир. Произведение искусства требует использования художественных приёмов. Если бы картина не была такой реалистичной, художник приукрасил бы её, чтобы достичь желаемого эффекта.

Когда он заметил, что Му Йиран странно смотрит на Вэй Дуна, Кэ Сюнь объяснил.

— Дон Цзы — графический дизайнер, он немного разбирается в искусстве.

— Тогда, что, как ты думаешь, добавлено для художественного эффекта? — Спросил Му Йиран у Вэй Дуна.

— А, деревья. — Вэй Дун указал на три старых дерева Китайских Учёных. — Как ты только что сказал, в некоторых местах считают, что дерево Китайского Учёного несчастливое. Однако, есть и другие места, где его считают символом удачи. Но в реальной жизни так и есть. Я не думаю, что художнику нужно было исследовать, считались ли эти деревья символом удачи в этом месте или нет.  Всё, что ему нужно было сделать, это убедиться, что они соответствуют содержанию картины.

— Посмотрите на эти три дерева Китайских Учёных. Почему они посажены именно у траурного зала резиденции Ли? Если деревья китайских ученых должны были символизировать успех, то не было бы странно, что они здесь?

— Посмотрите на эти деревья. Если бы он намеревался сделать эти деревья символами удачи на этой картине, он не стал бы изображать их таким образом. Сделай он так, это противоречило бы теме картины, которой являются «похороны». Если бы для сохранения реалистичности пришлось рисовать дерево, то достаточно было бы просто нарисовать одно дерево, зачем он нарисовал три?

— Очевидно, потому что он хотел, чтобы они выделялись. Это было сделано для украшения картины, или, может быть, это даже какая-то метафора.

— Посмотрите на форму деревьев. Ветви похожи на когти. У обычных деревьев такие гротескные формы? Очевидно, что нормальные деревья, растущие в дикой природе, никогда не вырастут такими уродливыми естественным образом. Это подводит нас к вопросу — почему  художник нарисовал эти деревья в такой манере, а не в обычной?

— Опять же, очевидно, что это делается для украшения картины или потому, что это метафора. Так как это делается для того, чтобы приукрасить её, значит, это никак не может быть чем-то хорошим. Следовательно, остаётся только один вариант, что оно может значить.

— ... Это дерево инь, «призрак в дереве». — Подытожил Кэ Сюнь.

Му Йиран выглядел задумчивым, глядя на три старых дерева Китайских Учёных.

— Независимо от того, что это значит, мы должны обыскать их в любом случае — Кэ Сюнь был человеком, ориентированным на действия. Сказав это, он подошел к трем деревьям.

Когда он подошел поближе, то обнаружил, что деревья были еще выше и страшнее, чем казались издалека. Кора дерева, которая должна была быть коричневой, в настоящее время была пепельно-черной, хотя он не знал, было ли это из-за того, что на ней годами скапливалась пыль, или из-за дыма на кухне резиденции Ли. Темные деревья нависали над их головами.

— Эти деревья смехотворно высокие. Они выглядят так, как будто их рост превышает двадцать метров. — Вэй Дун вытянул шею вверх. — Как мы собираемся искать вокруг них?

Му Йиран тоже поднял голову, окинув их пристальным взглядом. Он обдумывал план, когда увидел, что Кэ Сюнь молча закатывает рукава. Другой подошел к одному из деревьев и подпрыгнул, обхватив ствол руками. Затем он вскарабкался на дерево, как обезьяна. В мгновение ока он был уже на полпути к вершине дерева.

— Он был великолепен в лазании по деревьям даже в своей программе, —сказал Вэй Дун, демонстрируя своего друга детства Му Йирану. Он подумал, что должен позволить этой большой шишке поверить, что он не напрасно принял этих последователей.

Му Йирана, бросил на него безразличный взгляд, а затем подошел к тому же дереву. Внезапно он протянул руку и тоже грациозно и проворно вскарабкался наверх. В мгновение ока ему также удалось подняться на половину высоты.

... — Вэй Дун был ошарашен. Он посмотрел на Кэ Сюня, который уже был почти наверху: Брат, я могу помочь тебе только в этом.

Кэ Сюнь не был удивлен, что Му Йиран тоже умел лазать. Основываясь на том, что был прижатым другим прошлой ночью, он знал, что другой мужчина, должно быть, был обучен боевым искусствам.

— Похоже, ты не из тех, кто живет с комфортом. — Кэ Сюнь присел на корточки на ветке дерева, ожидая, когда подойдет Му Йиран. — Почему ты делаешь это сам, когда у тебя есть последователи, которыми можно командовать?

Му Йиран встал, опираясь на ствол дерева. Он пристально посмотрел на Кэ Сюня сверху вниз и спросил:

— Кто бы отдал свою жизнь в руки последователя?

— ...Ладно, ладно, твоя взяла. — Кэ Сюнь тоже встал. — Тогда я буду усердно работать, чтобы пройти путь от последователя до надежного помощника.

Му Йиран не потрудился обратить на него никакого внимания. Он начал карабкаться по ветвям и искать улики.

Кэ Сюнь опустил голову, чтобы крикнуть:

—Дон Цзы, ищи подсказки на земле. Не забудь поискать трещины в коре или корнях.

— Не волнуйся. — Голос Вэй Дуна эхом донесся снизу. — Мы, графические дизайнеры, лучше всех разбираемся в деталях. Мы бы даже не пропустили ни одного пикселя.

Даже если бы они преуменьшили это, у Китайского Учёного дерева было по меньшей мере сто тысяч ветвей. Кэ Сюнь и Му Йиран осматривали ветви в течение нескольких часов. В конце концов, свет снаружи померк.

— Это безумие. — Кэ Сюнь прислонился к стволу, слегка тяжело дыша. — Что, если подпись или печать размером с булавочную головку? Сколько жизней потребуется, чтобы найти его?

— Такого рода ситуация никогда бы не произошла. — Му Йиран тоже остановился передохнуть. — Я уже говорил вам, что мир картины не даст нам невыполнимой миссии. В противном случае в этом не было бы никакого смысла. Это может просто убить нас напрямую.

— Тогда как же нам теперь его искать? Должен быть какой-то ключевой момент. — Кэ Сюнь оглядел их. — Это дерево действительно уродливое. Сучок на коре дерева выглядит как...

— Лицо призрака? — Предложил Му Йиран.

Кэ Сюнь потер руки. Все его волосы встали дыбом.

Му Йиран продолжил:

— В старину говорили, что Китайское Учёное дерево обладает сильной энергией инь. С течением времени лица призраков появлялись в виде сучков, которые вырастали из тела дерева. Более того, по мере старения дерева появлялось все больше и больше лиц. И наоборот, чем больше было граней, тем большей энергией инь обладало бы дерево.

Когда Кэ Сюнь услышал это, он снова оглядел их всех. Внезапно по его коже побежали мурашки. Стволы этих трех деревьев действительно были усеяны "призрачными лицами"!

Когда он внимательно рассмотрел лица, то понял, что они действительно выглядели как настоящие человеческие лица. У всех у них были глаза, носы и губы. Их выражения также были очень реалистичными. Там были взрослые, дети, пожилые люди; у некоторых были растерянные выражения, некоторые выли, некоторые выглядели испуганными, у некоторых лица были искажены от боли, а у некоторых были злые улыбки…

Линии на коре дерева придавали "призрачным лицам" еще более зловещий и странный вид. Внезапно в ветвях подул холодный ветер. Из-за этого казалось, что из отверстий разного размера в дереве, которые образовывали рты бесчисленных призрачных лиц, вырываются звуки, которые были чем-то средним между смехом и криками. Высота звука, казалось, колебалась вверх и вниз. Некоторые, казалось, доносились издалека, в то время как другие, казалось, были совсем рядом.

Когда Кэ Сюнь услышал эти звуки, он почувствовал, как у него онемела кожа головы. Он нерешительно спросил Му Йирана:

— Скажи...ты думаешь, что печать или подпись... были бы на устах этих лиц?

— Это не невозможно, — бесстрастно сказал Му Йиран.

— Что, если…Я суну туда руку, и что-то откусило бы ее? — спросил Кэ Сюнь.

— Я знаю врача в уважаемой больнице. Я могу представить его тебе. — равнодушно ответил Му Йиран.

... — Кэ Сюнь выдохнул. — Даже если бы с этими призрачными лицами не было ничего плохого, на этих трех деревьях по меньшей мере несколько сотен лиц. Если бы мы исследовали их один за другим, сколько времени это заняло бы у нас?

Му Йиран посмотрел вниз.

— Давайте позовём всех остальных и поищем вместе.

— Можем ли мы? — спросил Кэ Сюнь. — Что, если кто-то найдет это и тайно уйдет, не сказав нам?

— Если кто-то найдет печать где-то в другом месте самостоятельно, тогда он может уйти сам, — сказал Му Йиран, — но если они внезапно исчезнут здесь на глазах у всех, тогда все остальные, естественно, выяснят, где находится печать.

— Хорошо. Тогда пойдем позовём  остальных. — Кэ Сюнь встряхнул руками, которые устали от лазанья по окрестностям. Он беспечно поднял глаза. —Ты заметил, что небо, кажется, потемнело? Сейчас только полдень, но по небу кажется, что уже вечер.

— Собирается дождь. — Му Йиран тоже посмотрел на небо, которое уже было плотно затянуто темными тучами. Внезапно его голос стал напряженным. — Гроб сделан из чистого кедра!

Кэ Сюнь был ошеломлен, но отреагировал быстро.

— Чистое кедровое дерево вызовет удар молнии!

Когда он увидел, что выражение лица Му Йирана поникло, Кэ Сюнь поинтересовался:

— Что произойдет, если молния ударит в гроб?

Му Йиран взглянул на него с мрачным выражением в глазах.

— Труп восстанет.

Глава 12 - Проклятие

Согласно науке, в реальной жизни, если труп шевелился после смерти, это было связано с электрическими сигналами в теле. (это может быть связано с процессом разложения.)

Кэ Сюнь размышлял над этим. Какими бы невероятными ни были электрические импульсы человеческого тела, оно никогда не могло победить молнию. Вспышка молнии, вероятно, была выше ста миллионов вольт, верно? Нормальный человек в реальной жизни обжёгся бы. Однако сейчас они не были в реальном мире. Если эта вспышка молнии станет причиной появления призрака, кто сможет отбиться от него?

— Стоит ли нам спрятать гроб? — Спросил Кэ Сюнь Му Йирана.

— Его негде спрятать. — Взгляд Му Йирана был тяжелым. — Единственные места, где мы можем спрятать его — внутри дома или под землей. Это было бы равносильно тому, если бы мы просто оставили его в траурном зале. Молния может ударить в  гроб через крышу дома, Конец будет одинаковым, не имеет значения куда мы его спрячем.

— Значит мы были вынуждены ждать смерти со связанными руками. — Кэ Сюнь ударил кулаком по стволу дерева.

— Если мы сможем найти печать до наступления ночи, тогда нам не придется беспокоиться о том, грянет ли молния или нет. — Му Йиран начал спускаться с дерева после того, как оставил Кэ Сюня с этими мыслями.

Кэ Сюнь только спустился, когда увидел, что остальные вернулись после осмотра кладбища. Все они выглядели так, будто чего-то испугались.

Получив разрешение Му Йирана, он рассказал остальным об их подозрениях по поводу призрачных лиц на деревьях Китайских Учёных. Он спросил их, готовы ли они искать вместе с ними тремя.

— Для начала давайте поедим. — У доктора был спокойный и уравновешенный нрав, свойственный только врачам. — Нам нужно получить столько энергии, сколько сможем. Мы будем искать после еды.

Обед снова был в доме старика. Был только китайский кукурузный хлеб, сорваные овощи и жареные ростки фасоли. Несмотря на то, что было трудно есть, все всё равно набивали себе желудок, как могли.

— Я искренне скучаю по цзяньбиню в тяньцзиньском стиле прямо сейчас.  — Прошептал Вэй Дун Кэ Сюню, глядя на старого продавца цзяньбина, сидевшего перед ними.

Кто знал, смирился ли продавец цзяньбина со своей участью или был сильно напуган. Он просто был потрясён и молча сидел.

После обеда все собрались под тремя деревьями Китайских Учёных. Они работали вместе, чтобы исследовать лица на деревьях.

Вэй Дун обогнул дерево, а затем осторожно воткнул ветку в рот одного из жалких призрачных лиц.  Затем он почувствовал, что рядом с ним кто-то есть.  Этот человек тихо спросил его: Ребята, вы нашли какие-нибудь подсказки?

Когда он повернул голову, то увидел, что это Лю Юйфэй.

— Разве это не подсказка? — Вэй Дун указал на призрачное лицо.

— Только это? — Выражение недоверия промелькнуло на лице Лю Юйфэя.

— Не может быть, чтобы парень Му узнал только это. Он, вероятно, не рассказал вам о двух остальных своих находках.

— Значит ты говоришь, что он действительно потрясающий?  — спросил Вэй Дун, тыча в лицо на дереве.

Лю Юйфэй фыркнул.

—  Крайне удивительно. Он был первым, кто нашел место на обеих прекрасных картинах. Более того...

— Остановись на половине предложения... будь осторожен, чтобы сегодняшний вечер не закончился запором. — Сказал Вэй Дун.

Лю Юйфэй посмотрел на него.

— Ты не можешь сказать, что не предупредил тебя, что этот парень Му не такой милый, каким кажется. Его лицо очень обманчиво.

— На самом деле не думаю, что он хороший. — Вэй Дун ткнул ещё одно призрачное лицо. — Но я соглашусь, что его лицо довольно обманчиво. — Глядя только на его лицо, Му Йиран выглядел замкнутым и тихим человеком. Однако, у него была довольно мощная аура.

Лицо Лю Юйфэя похолодело, и он понизил голос.  — Знаешь ли ты, что никому из людей, которые объединились с этим парнем Му в последних двух картинах, не удалось уйти?

Рука Вэй Дуна застыла на середине действия. — Они выбрались?

— ... — Лю Юйфэй был так зол, что его лицо изменило цвет. Однако, похоже, он делал все возможное, чтобы контролировать себя.

Он стиснул зубы и спросил Вэй Дуна.

— Действительно никаких других подсказок?

— Откуда мне знать? Даже если он что-то узнает, то не факт, что он сообщит мне. — Сказал Вэй Дун и продолжил тыкать в лица.

— Было бы лучше, если бы вы были более насторожены и относились ко всему с подозрением, пока в этой картине. Лю Юйфэй посмотрел на него. — Чем больше вы ищете подсказок, тем ближе вы к тому, чтобы покинуть картину.

— Хорошо, я понял. — Сказал Вэй Дун.

— Не забывай, мы получили одинаковый характер. Очень вероятно, что наши судьбы переплелись. — Лю Юйфэй напомнил ему тяжёлым голосом. — Поэтому я надеюсь, что ты поделишься со мной своими подсказками, чтобы мы могли вместе придумать способ сбежать.

— Хорошо, я понял. — Сказал Вэй Дун.

Лю Юйфэй долго смотрел на него. В конце концов, он схватил ветку с земли и начал колоть лица с ним.

Все искали целый день. В итоге ничего полезного не нашли.

Прямо сейчас небо было темным, будто ночь. Над головой собрались густые тучи, беспрестанно вздымающиеся и меняющиеся, и сбились в кучу.

— Пойдем назад. Уже темно. Низкий голос доктора сделал настроение всех ещё мрачнее.

Старик сказал, что они должны вернуться в его дом, когда стемнеет. Он будет давать им вечерние задания.

Это означало, что занавес над вторым раундом ужаса был вот-вот опущен.

— Те, кто получил одежду персонажа 'гу', будут отвечать за постоянное бдение сегодня вечером. Те, кто получил одежду персонажа 'дай', будут отвечать за рытье могил к северу от деревни. Те, кто получил одежду персонажа 'ян', будут рубить дрова в комната для дров семьи Ли. Те, кто получил одежду персонажа 'цю', будут охранять зернохранилище семьи Ли.

Когда старик закончил говорить, он пошел в соседнюю комнату, оставив восемь человек с разными выражениями лиц погрузиться в трудное для описания молчание.

— Я... я не хочу умирать... — Долгое время спустя тишину нарушил дрожащий голос. — Кэ эр, я не хочу умирать, я не хочу идти в траурный зал, я не хочу умирать...

Вэй Дун запаниковал. Его лицо было смертельно бледным, когда он схватил Кэ Сюня за руку, пытаясь получить уверенность и защиту от своего лучшего друга.

Кэ Сюнь схватил Вэй Дуна, который, казалось, не мог стоять прямо. Всё, что он чувствовал, было отчаяние.

— Парень по фамилии Му! Где печать?! — Глаза Лю Юйфэя, у которого также была ткань символа гу, казалось, вылезли из орбит. Он кинулся, желая схватить Му Йирана за воротник, но тот уклонился от него.

— Ты собираешься бесчувственно смотреть, как умирают другие?! — Лю Юйфэй взвыл. В его глазах был безумный блеск, и было видно, что он разваливается на части. — Расскажи нам все, что ты знаешь! Я не хочу умирать! Никто не хочет умирать?! Почему ты выживаешь в одиночку?!

Выкрикнув все это, он замахал руками на окружающих людей.

— У этого парня Му определенно есть подсказки, которые указывают на то, где находится печать! Все, давайте! Давайте заставим его рассказать нам! Он знает! Он определенно знает!

Все молчали. Они смотрели на Лю Юйфэя, который ломался, как на мертвеца.

Хотя это не было гарантией того, что остальные выживут этой ночью, те, кому было поручено нести вахту в траурном зале... их смерть была практически гарантирована. Для них не было бы возврата.

— Я думаю, — спокойно сказал доктор, —мы должны воспользоваться тем фактом, что у нас еще есть немного времени в запасе. Каждый должен говорить о любых подсказках, которые он придумал. Возможно, собрав все, мы сможем найти печать.

Когда все продолжили молчать, доктор добавил:

— Основываясь на вчерашних и сегодняшних договоренностях, можно сделать вывод, что задачи по проведению бдений и рытью могил рано или поздно лягут на других.

То, что он подразумевал, заключалось в том, что никто не мог избежать этого. Если они не предоставят никаких подсказок и не будут усердно работать со всеми остальными, они в конечном итоге умрут здесь.

Заметив, что все, казалось, были тронуты, доктор продолжил:

— Я возьмусь за дело. Утром, когда гулял по деревне. Я обнаружил каменную табличку на краю деревни. На каменной табличке была выгравирована простая запись о деревне.

— Всех в этой деревне зовут Ли. Я думаю, что все жители деревни, вероятно, принадлежат к одному клану. Их предка можно проследить до периода Воюющих государств. Он был чиновником государства Цинь. Его титул был "Министр обрядов".

— Насколько я знаю, "Министр обрядов" отвечал за молитвы предкам и сверхъестественным существам. Поэтому эта позиция была сродни шаманской.

— Я думаю, что эта подсказка может быть связана с содержанием этой картины. Это все, что я нашел до сих пор, что кажется полезным. Все, если вы что-то вспомните, пожалуйста, поделитесь этим с остальными членами группы. Каждый может работать вместе, чтобы проанализировать это.

Когда доктор закончил говорить, его взгляд упал на Му Йирана.

— Сверхъестественные существа? Да?! —раздраженно взревел Лю Юйфэй. — Даже если их предок не был служителем обрядов, эта картина наполнена сверхъестественными существами! Ваша подсказка совершенно бесполезна!

Никто не обращал на него никакого внимания. Все их взгляды были устремлены на Му Йирана, как будто он был богом, который мог бы спасти их.

— Я полагаю, что существует правило в отношении смертей пяти человек прошлой ночью. — Выражение лица Му Йирана было спокойным. — Что касается надписи на каменной табличке, о которой вы упомянули, я не думаю, что она совершенно бесполезна.

— Ты практически ничего не сказал! — Лю Юйфэй снова бросился к Му Йирану, желая схватить его. Однако Кэ Сюнь, стоявший рядом с Му Йираном, схватил его за запястье.

— Либо ты заткнешься и придумаешь решение, либо потеряешь руку, — сказал Кэ Сюнь с совершенно бесстрастным лицом. Он немного надавил, и Лю Юйфэй закричал. На лбу другого выступил слой холодного пота.

— Говоря о смерти пяти человек, —продолжил доктор с того места, на котором остановился Му Йиран, — двое, которые умерли на кладбище, были немного странными. Когда мы прибыли, вороны уже разделили трупы между собой. Тем не менее, мы все еще могли сказать, что трупы были разделены на равные части - обратите внимание, я сказал "равные части", это были чрезвычайно ровные порции. Я думал, что это было неестественно. Если бы сила, стоящая за этим, не страдала от какой-то формы ОКР, я не думаю, что была бы причина для такой дотошности.

Му Йиран задумчиво опустил глаза. Когда доктор увидел это, он не стал его беспокоить. Вместо этого он перевел взгляд на всех остальных.

— У кого-нибудь еще есть чем поделиться? Даже если это кажется незначительным или нормальным, не стесняйтесь рассказать нам.

— Я должен кое-что сказать. — Тем, кто заговорил, был Кэ Сюнь. Когда он увидел, что Му Йиран, казалось, знал, что он собирался сказать, но, похоже, не собирался останавливать его, он продолжил:

— Это не связано с печатью, но это связано с тем, как избежать смерти от этих бумажных кукол.

Все взгляды сразу же устремились на его лицо.

— Независимо от того, где вы находитесь, сделайте все возможное, чтобы спрятаться, будь то прикрытие мешковиной или укрытие за дровами. Все в порядке, пока бумажные куклы не могут тебя видеть. Если куклы приблизятся к вам, вы должны задержать дыхание.

— Что на счёт тех, кому поручено рыть могилы? — сразу спросил кто-то с одеждой персонажа дай.

Кэ Сюнь покачал головой.

— Я не знаю?

— Если ничего другого нет, вы можете попытаться покрыть себя землей. — предложил доктор.

— А как насчет тех, кто в траурном зале?— Вэй Дун спросил дрожащим голосом, лицо его было смертельно бледным:

— Эта штука внутри гроба выйдет наружу? Что, если бы это была тварь в гробу, которая выколола им глаза?

Никто не ответил. В комнате воцарилась гробовая тишина.

— Сяо Му, ты что-нибудь придумал? — Доктор прервал гнетущую, невыносимую тишину.

— Я думаю, что тот факт, что предок деревни был служителем обрядов, очень важен. — Му Йиран поднял глаза. Все взгляды сразу же обратились к нему.

— Оккультные практики и люди, похожие на шаманов, были обычным явлением весной и осенью, а также в периоды воюющих государств — (Весенне-осенний период - 770-476 гг. до н.э., период воюющих государств - 475-221 гг. до н.э.) — Му Йиран сказал:

— Проклятия были чрезвычайно распространены в эти эпохи. Например, прежде чем два государства вступят в войну друг с другом, каждое из них проведет ритуал проклятия правителя вражеской страны. Самым известным из этих проклятий является "Надпись проклятия Чу". Ближе к концу периода воюющих государств, когда борьба за власть между государствами Цинь и Чу была наиболее напряженной, король Цинь умолял Бога защитить и благословить государство Цинь и привести их к победе. Он также проклял государство Чу смертью. Это то, что начертано на каменной табличке "Надпись проклятия Чу".

— Если мы свяжем это с нашими нынешними обстоятельствами, мы можем сделать вывод, что, возможно, три дерева Китайских Учёных - эти так называемые деревья инь - могут быть своего рода проклятием. В некоторых местах китайские деревья ученых называют "деревьями, манящими призраков". Более того, говорят, что они обладают способностью собирать энергию инь и привлекать призраков. Исходя из этого, у меня есть основания подозревать, что человек, который посадил деревья в резиденции Ли, не питал добрых намерений по отношению к членам этой семьи.

— Более того, даже если это мир внутри картины, сценарий, который она создает, должен подчиняться логике. История должна быть тщательно продумана и не содержать ошибок. Однако мы не видели ни членов семьи Ли, ни каких-либо родственных родственников. Как правило, это считалось бы ошибкой.

— Скорее всего, мы взяли на себя роль сельских жителей, которые пришли в резиденцию Ли, чтобы помочь. Если бы мы были членами семьи Ли, наша одежда была бы другой. Таким образом, ясно видно, что в семье Ли больше нет живых членов. Грубо говоря, семейная линия вымерла.

— Для людей из древних времен, или даже людей не столь отдаленного прошлого, вымирание семейной линии - это чрезвычайно трагическая судьба. Это можно считать возмездием или проклятием.

— Кроме того, гроб в траурном зале сделан из чистого кедра. Говорят, что в гроб из чистого кедра ударит молния. "Пораженный молнией" не имеет положительного оттенка. Как правило, люди используют его как форму ругани. Но если бы эти слова были произнесены с помощью гроба из чистого кедра, они больше не были бы безобидными ругательствами. Они стали бы подлинным, намеренным проклятием.

— Если мы объединим все эти моменты вместе, то получим подсказку, которая может быть важной, а может и не быть. То есть семья, проводящая эти похороны, была проклята. Начиная с того момента, как были посажены эти три дерева китайских ученых, все в этой семье умерли, не оставив потомства. Труп, который сейчас лежит в траурном зале, - последний из их семьи. На данный момент их семейная линия полностью вымерла.

Глава 13 - Хорошие друзья живут вместе и вместе умирают

Все потеряли дар речи.

Что за человек, что могло так обидеть, что прокляли семью, чтобы она была бесплодна и вымерла?

Они не пощадили даже последнего члена этой семьи. Даже после того, как этот человек стал трупом в гробу, он проклял покойного, чтобы его раскололи молнией.

— Возможно, подпись или печать скрываются в ответе на наш вопрос. — Сказал доктор. — Может быть, нам нужно выяснить, кто проклял эту семью, чтобы найти печать.

— Как мы их найдем? Уже темно. Мы их сейчас никак не найдём! — Лю Юйфэй яростно дернул себя за волосы в приступе беспокойства. Сальная косичка на затылке была растрёпана.

— Пойду спрошу этого старика. — Как он это сказал, Кэ Сюнь подошёл к двери и несколько раз сильно постучал. Однако, они не слышали никаких звуков, доносящихся, из комнаты.

— Ломай! Выломай дверь! — Глаза Лю Юйфэя покраснели из-за паники. Он взял стул и побежал вперёд. Он сильно прижал стул к двери.

Кэ Сюнь был почти причастен к нападению другого. Он сделал пару шагов в сторону и позволил Лю Юйфэю яростно ударить своим стулом об дверь. К сожалению, деревянная дверь казалась прочной, как сталь. Хотя стул в руках Лю Юйфэя уже раскололся на куски, никаких видимых следов на деревянной двери не осталось.

— Это бесполезно. — Доктор покачал головой. —Кажется, эту дверь невозможно сломать. Посмотрите на время.

Кэ Сюнь достал телефон из кармана. Сигнала всё ещё не было. Он посмотрел на время. Уже было 9.

— Согласно ранним китайским методам измерения времени, которые делят каждый день на двенадцать частей, девять часов вечера считаются началом "мертвой ночи", — сказал доктор, — Это означает время, когда небо полностью потемнело. В прошлом люди обычно к этому времени уже прекращали работу и готовились ко сну. Как бы сильно мы ни колотили в дверь, этот старик, который уже вошел в состояние "мертвой ночи", не будет предпринимать никаких действий. Мы уже упустили свой шанс спросить его о чем-либо. У нас нет другого выбора, кроме как ждать до завтра.

— Как мы можем ждать до завтра?! Завтра я уже буду мертв! — Лю Юйфэй завыл, продолжая изо всех сил колотить в деревянную дверь.

Доктор покачал головой и повернулся, чтобы посмотреть на остальных.

— Даже если мы спросим других жителей деревни, результат будет тот же. Никакой "человек" не появится.

— Что мне делать... что мне делать...? —  Губы Вэй Дуна дрожали. Он в отчаянии посмотрел на Кэ Сюня.

— Когда нам будет запрещено покидать отведённые нам места? — Спросил Кэ Сюнь у Му Йирана.

— Я точно не знаю. —  Му Йиран посмотрел на него. — В конце концов, обе предыдущие картины, в которые я входил, были разными. Но в целом, похоже, что после одиннадцати часов мы не можем свободно передвигаться. Как только пробьет одиннадцать, мы попадаем в подразделение, включающее полночь. (цзы ши - это подразделение в раннем китайском хронометраже, которое охватывает время с 11 утра до 1 ночи, и мы все знаем, что жанр ужасов любит, чтобы плохие вещи происходили после полуночи).

— Пойду-ка я еще раз осмотрю деревья Китайских Учёных. — Кэ Сюнь вышел за дверь большими шагами.

Он верил в судьбу, но никогда не поддавался ей. Он всегда верил, что каждый может изменить свою судьбу.

Му Йиран долго не двигался и смотрел ему в спину.

Вэй Дун протер глаза и, пошатываясь, тоже вышел из комнаты, побежав за Кэ Сюнем. Му Йиран взглянул на остальных людей и тоже вышел.

Оставшиеся люди последовали за ним один за другим. В итоге остался только Лю Юйфэй, который продолжал колотить в деревянную дверь.

Когда наступила ночь, в деревне стало так темно, что, протянув руку, человек не смог бы разглядеть свои пальцы. Густой туман и запах дождя наполнили воздух.

Ке Сюнь использовал свой мобильный телефон, чтобы осветить деревья китайских ученых. Под слабым светом бесчисленные лица на деревьях Китайских Учёных выглядели ещё более бледными и зловещими.

Кэ Сюнь взобрался на одно из деревьев. Он опасно лавировал среди ветвей дерева, пытаясь найти какой-нибудь подозрительный след. Толпа, следовавшая за ним, тоже не решилась задерживаться. Они разделились и срочно начали вести свои собственные поиски.

В этой удушающей, тревожной, полной опасений и страха атмосфере, время шло то слишком быстро, то слишком медленно. Когда раздался холодный звук телефонного будильника, доктор выключил его и тихо вздохнул.

— До одиннадцати часов осталось около двадцати минут. Мы должны остановиться. Если мы не сможем вернуться вовремя, это может быть ещё опаснее.

Эти слова прозвучали очень жестоко в ушах каждого.

Даже если бы они не хотели, не было никакого способа отложить это на потом. Если бы они пошли на свои посты, был бы шанс выжить, если бы они не пошли, то их ждала бы верная смерть.

Все замолчали на некоторое время. В конце концов, все тяжелыми шагами направились к своим постам.

Вэй Дун остался в оцепенении. Он долго стоял на месте, не двигаясь.

Кэ Сюнь сжал кулак и безжалостно ударил кулаком по дереву. Его грудь тяжело вздымалась, и он стиснул зубы. Затем он подошел, обнял Вэй Дуна за плечи и повел его к резиденции Ли. Даже после того, как они вошли во двор, он не отпустил другого. Он направился прямо к траурному залу.

Му Йиран понял, что что-то было не так. Он схватил Кэ Сюня за руку и спросил его тяжелым голосом:

— Что ты делаешь?

— Я собираюсь остаться в траурном зале с Дон Цзы сегодня вечером. — Кэ Сюнь сформулировал это очень четко.

— Ты ищешь смерти. — Му Йиран холодно посмотрел ему в глаза.

— Даже если я не буду искать смерти, смерть придет за мной. Нет никакой разницы. — Кэ Сюнь бесстрастно посмотрел в ответ.

— Ты ничего не сможешь решить, если позволишь своим эмоциям встать у тебя на пути. — Тон Му Йирана был холодным.

— Может быть. — Даже если это был Му Йиран, который раньше проверял бесчисленное множество людей, ему редко приходилось видеть подлинное бесстрашие в чьих-то глазах. Но прямо сейчас он мог видеть это в Кэ Сюне. — Но я не могу бесчувственно смотреть, как умирает мой друг. Я бы предпочел умереть вместе с ним. Прежде чем я умру, хочу знать, что за дерьмовая тварь пытается меня убить. Даже если я бессилен против этого, я все равно хочу плюнуть кровью в его гребаное лицо, прежде чем умру.

— Послушай меня. — Му Йиран отпустил его руку. Внезапно он протянул руку, схватил Кэ Сюня за воротник и притянул его ближе. — Мне все равно, хочешь ли ты умереть. Но если это будет касаться меня, я не одобрю ваши планы. Картина предписывает, что в комнате для дров должны находиться два человека. Следовательно, в комнате для дров должно быть два человека. Если только кто-то уже не умер, единственный человек в комнате понесет в два раза большее наказание. Конечно, у вас нет никаких обязательств или ответственности за то, с чем я могу столкнуться. Поэтому, когда возникает подобное разногласие, есть только одно возможное решение.

Прежде чем Кэ Сюнь успел спросить, что это за решение, он увидел, как Му Йиран другой рукой нанес удар каратэ по задней части его шеи со скоростью света. Кэ Сюнь даже не успел увернуться. Не дав ему времени издать ни звука, он упал прямо на тело Му Йирана.

Му Йиран поднял его, а затем повернулся, чтобы посмотреть на дрожащего Вэй Дуна.

— Прости. — Му Йиран посмотрела на него. — Я думаю, что вы с ним должны быстро смириться с тем фактом, что теперь, когда вы вошли в мир внутри этой картины, ваши жизни висят на волоске. Даже если тебе удастся выжить сегодня вечером, ты можешь умереть завтра ночью. Что вызывает ещё большее отчаяние, так это то, что, даже если вам удастся выбраться из этой картины, вам придется войти в следующую картину, как и мне. Я не знаю, когда это закончится. Что, если это никогда не закончится?

Дрожь Вэй Дуна усилилась. Он почти не мог больше стоять ровно.

— Если это действительно так, то не было бы никакого смысла бороться, чтобы выжить. — Му Йиран был так же безразличен и спокоен, как всегда. — Но я все ещё хочу попробовать. Может быть, после этого больше не будет ни одной картины. Вот почему, на мой взгляд, ещё есть надежда, если вам удастся выжить. Но опять же, смерть также может быть своего рода освобождением. Я надеюсь, что, рассказав это, смогу немного облегчить тебе задачу.

— ...Я... — Вэй Дун приоткрыл губы, но смог произнести только невнятный, дрожащий слог.

— Иди внутрь. Осталось не так много времени. — Му Йиран был так спокоен, что казался жестоким. Вэй Дун, казалось, потерял всякую способность действовать самостоятельно. Как только он услышал, как Му Йиран сказал это, он развернулся и, спотыкаясь, вошел в траурный зал, как было велено.

Му Йиран наблюдал, как тот сделал несколько шагов. Затем он посмотрел вниз и увидел лежащего без сознания Кэ Сюня у себя на руках, который в данный момент хмурился. Свет в его глазах слегка дрогнул. Затем он погнался за Вэй Дуном, обхватив Кэ Сюня руками. Он прошептал на ухо Вэй Дуну:

—После того, как войдешь, найди уголок, где можно прилечь. Натяни воротник своей рубашки через голову. Не показывай свою голову, даже волосы. Ты, стой спокойно. Независимо от того, что ты слышишь или к чему прикасаешься, не двигайся. Если вы услышите, что кто-то приближается к вам, сделайте все возможное, чтобы задержать дыхание.

Вэй Дун повернулся и нерешительно посмотрел на него.

— Это всего лишь предположение с моей стороны. Я никогда не тестировал это раньше, поэтому не знаю, насколько будет эффективно. — Тон Му Йирана был ровным. — Не возлагай слишком больших надежд. Это просто экспериментальный метод для отчаянной ситуации.

После этого Вэй Дун развернулся и продолжил ковылять в траурный зал.

Кэ Сюнь проснулся от звука приглушенного грома.

В тот момент, когда он открыл глаза, вокруг него была кромешная тьма. Он собирался пошевелиться, когда чья-то рука опустилась на него. Затем до его ушей донесся очень тихий голос.

— Не двигайся. Это здесь.

Кэ Сюнь мгновенно вспомнил, что произошло до того, как он потерял сознание. Ярость вскипела в его груди, и он попытался сесть. Му Йиран обхватил его рукой за горло и крепко прижал к земле.

— Вэй Дун не умрет. Не будь безрассудным, или я снова тебя вырублю. — Голос Му Ирана был таким тихим, что Кэ Сюнь почти не слышал его. Однако он все ещё чувствовал холод в голосе собеседника.

Кэ Сюнь заставил себя успокоиться. Он неподвижно лежал на ледяном полу.

Мгновение спустя звук движения вокруг них эхом отдался в его ушах.

Раздался странный шелестящий звук.

Это был не звук, который издает бумага, и не шум ветра, бьющегося о ветви или дверь. Это было похоже на то, как будто что-то медленно шаркает по полу.

Рука Му Йирана молча отпустила горло Кэ Сюня. В тот момент, когда его пальцы оторвались от кожи второго, Кэ Сюнь, наконец, заметил легкий холод кончиков пальцев парня.

Значит, этот человек тоже был способен нервничать, вот что подумал Кэ Сюнь. Казалось, что бы ни издавало этот шаркающий звук снаружи, оно было сильнее, чем эти бумажные куклы.

По какой-то необъяснимой причине Кэ Сюнь протянул руку и взял Му Йирана за руку.

В тот момент, когда их руки соприкоснулись, Кэ Сюнь вздрогнул. Он также почувствовал, что Му Йиран, который был на нем сверху, тоже напрягся.

Это было инстинктивное действие, вызванное страхом с его стороны. Даже Кэ Сюнь не ожидал, что он сделает такое. К счастью, это были необыкновенные времена. В противном случае Му Йиран, вероятно, задушил бы его до смерти.

Как бы то ни было, ни Кэ Сюнь, ни Му Йиран не пошевелились. Это было потому, что шаркающий звук постепенно приближался.

Они оба облегченно вздохнули. Кэ Сюнь почувствовал, что медленно движущийся звук, казалось, патрулировал кучу дров, за которой Му Йиран спрятал их двоих. Внезапно звук прекратился перед кучей, прямо там, где были их головы. В комнате мгновенно воцарилась мертвая тишина.

Кэ Сюнь почувствовал, как у него онемела кожа головы, и сразу же затаил дыхание.

Все было тихо. Он даже слышал, как колотится его сердце в груди.

Кэ Сюнь начал беспокоиться. Его сердце действительно билось слишком сильно. Он боялся, что "тварь" снаружи услышит это.

В тишине каждая секунда, казалось, длилась вечность. Невидимое, огромное дурное предчувствие все больше давило на Кэ Сюня.

Одна секунда, две секунды, три секунды…

Как раз в тот момент, когда дыхание Кэ Сюня вот-вот иссякнет, и он будет вынужден дышать, по комнате раздался "грохот".

Бревно перед ними упало само по себе.

Глава 14 - Уродливый «человек»

Кэ Сюнь подсознательно открыл глаза. Он заглянул в щели поленницы и увидел человека.

Впрочем, "человек" – не совсем верный термин.

Этот "человек" лежал на земле, совершенно голый, и медленно корчился на полу, его тело было скручено в странной позе.

Через секунду Кэ Сюнь понял, что дело не в том, что тело человека было в странном положении, а в том, что это было "его" тело и оно было странным.

Как будто Nuwa[1] случайно допустила ошибку при создании этого человека.

[1] - Богиня творения в китайской мифологии

"Его" обнаженный торс был странно скручен, а гротескный длинный позвоночник торчал из спины, создавая впечатление, что он вот-вот вырвется из кожи. Более того, конечности и голова хаотично прорастали из его костлявого, деформированного туловища.

"Он" был похож на фигурку, которую собрал ребенок. Как будто ребенок бездумно использовал клей, чтобы приклеить "его" голову и конечности к "его" спине, груди и животу. Ни один из "его" органов, казалось, не был помещен на свое законное место.

Вот почему этот человек не мог ходить. "Он" мог только покачиваться на полу, чтобы передвигаться.

Казалось, "ему" стоило больших усилий корчиться на полу. Смертельно бледная, истощенная нога на спине беспомощно и обиженно пинала воздух. Пальцы были скрючены, а чёрные ногти на ногах сломаны и отслоились от кожи. Под ними виднелась гнилая красная плоть.

"Его" голова не была соединена с шеей. Кэ Сюнь не мог разглядеть, к чему была присоединена голова. Ближе всего к Кэ Сюню была рука "человека" – точнее, пять пальцев. Кэ Сюнь не видел ладони. Он видел только пять тонких пальцев, растущих из ребер "человека", словно бородавки. Они все время извивались и дёргались.

К счастью, Кэ Сюнь вовремя прикусил язык, чтобы не издавать никаких звуков, когда впервые увидел этого "человека". Но и после этого он не осмелился его отпустить.

Он боялся, что если ослабит прикус, то содержимое его желудка вырвется наружу.

Было ли это то самое "нечто", что находилось в гробу? Почему последний член семьи Ли выглядел именно так?

В его нынешней ситуации не было времени размышлять над этим. Услышав звук падения дров, "человек" начал извиваться в поисках источника.

Что же делать?

Кэ Сюнь полагал, что это существо вовсе не такое медлительное и беспомощное, каким кажется на первый взгляд. Что будет, если оно обнаружит их с Му Йираном, когда они подойдут, просто невообразимо.

Смертельно белая рука покачивалась между трещинами кучи дров, пока "человек" качался по земле. На таком близком расстоянии Кэ Сюнь почувствовал холод, исходящий от кожи мертвеца.

Этот холод словно исходил от губ десятков трупов. Холодный и влажный, он прилипал к коже Кэ Сюня и быстро проникал сквозь плоть, просверливая его кости.

Тело Кэ Сюня начало непроизвольно дрожать. С каждой секундой дрожь становилась все сильнее.

Все из-за этой странной штуки! Кэ Сюнь хотел подавить дрожь в теле, но оно его не слушалось.

Он сильно прикусил язык, и кровь потекла по уголкам губ. Несмотря на это, он не мог остановить холод, пронизывающий его тело, и не мог подавить дрожь. Когда его зубы начали стучать, слегка прохладный палец мягко прижался к его губам.

Вскоре после этого локоть Му Йирана бесшумно прижался к ребрам Кэ Сюня. Он почувствовал, как тот слегка надавил на него, и вдруг пронзительный холод исчез без следа. Если бы не прижатый к губам палец, Кэ Сюнь бы вскрикнул от боли. На лбу и ладонях выступил холодный пот.

Кэ Сюнь не обращал внимания на боль в рёбрах. Сквозь трещины в куче дров он увидел, что человек странной формы уже сменил направление. За одной из его конечностей – Кэ Сюнь не мог определить, была ли это рука или нога – росли вьющиеся всклокоченные волосы.

Взгляд Кэ Сюня проследил за волосами, и в итоге увидел пару потрескавшихся, чёрных как смоль губ.

Волосы вылезли изо рта этого существа. Из-за того, что их было так много, рот был разинут на всю ширину. Сухие, гнилые, беззубые десны были на виду.

Взгляд Кэ Сюня медленно опустился вниз, и он увидел плоский нос, сформированный в складке конечности, а под ним – два глаза.

Как только Кэ Сюнь встретился взглядом с глазами этого "человека", перед ним все потемнело.

Му Йиран положил перед Кэ Сюнем топор, который лежал у него под рукой, заслоняя его от трещин в куче дров. Его движения были проворными и точными, поэтому он не издавал никаких звуков.

Кэ Сюнь затаил дыхание и прислушался к звуку движения "человека" с другой стороны кучи дров.

"Человек" не покидал кучу дров. Кэ Сюнь не знал, наблюдает ли "он" за ним или просто ждет. В комнате раздавались ржавые звуки, когда беспорядочно растущие конечности на "его" теле тёрлись друг о друга. Казалось, что "его" кожа была очень сухой, как будто у "него" было заболевание, из-за которого кожа при трении осыпалась на землю, как рыбья чешуя.

Кэ Сюнь почувствовал, как все его тело обмякло, когда он услышал это. Он и сам почувствовал зуд.

Через несколько минут он понял, что это было не только в его голове. Он действительно чувствовал зуд во всем теле.

Это было не просто типичное ощущение зуда. Это был грубый вид, как будто под его кожей были заусенцы. Это колючее, зудящее чувство было трудно вынести.

Кэ Сюню хотелось содрать с себя кожу, а затем безжалостно расцарапать собственную плоть до состояния кашицы длинными острыми ногтями. Кэ Сюнь делал все возможное, чтобы вытерпеть это. Он крепко сжал кулаки и впился ногтями в кожу ладоней. Он сильно прикусил губы, чувствуя, что хочет откусить свои собственные зудящие губы и проглотить это в свой живот.

К сожалению, все это было бесполезно. Зуд, казалось, только усилился в два раза вместо его сопротивления. Глаза Кэ Сюня, казалось, вот-вот вылезут из его черепа от того, сколько силы он использовал, чтобы сопротивляться. У него даже не было сил думать о том, что сейчас ему грозит неминуемая смерть.

Беспощадный. По-настоящему безжалостный.

Этот деформированный упырь был даже более безжалостен, чем убийца, который убивал своими собственными руками.

Кэ Сюнь чувствовал, что он уже был на пределе своих возможностей. Голос в его голове говорил:

"Я больше не могу этого выносить, я больше не могу держаться. Я хочу умереть. Я собираюсь умереть!"

Сознание Кэ Сюня сказало ему, что он хочет умереть в следующую секунду. Он больше не мог этого делать, он предпочел бы умереть.

Последний нерв, который все ещё пытался бороться, прижавшись спиной к стене, лопнул. В конце концов он потерял всякую способность рассуждать здраво. Как раз в тот момент, когда он собирался вскочить и биться головой о стену, пока не умрет, он почувствовал, как Му Йиран сильно надавил на артерию на его шее. Секунду спустя Кэ Сюнь потерял сознание.

В следующий раз, когда он открыл глаза, увидел Му Йирана, стоящего рядом с ним и холодно смотрящего на него сверху вниз.

Он все ещё чувствовал последствия того, что его пнули под зад.

На улице уже было слегка светло. Несколько лучей нечеткого света просочились сквозь щели деревянных окон и осветили скульптурные черты лица Му Йирана.

— Сейчас утро? — Кэ Сюнь был поражен. Он вскочил. — Где это уродство?

Му Йиран не обратил на него никакого внимания и ушел.

Кэ Сюнь подумал о Вэй Дуне и тоже выбежал. В одно мгновение он уже оставил Му Йирана в пыли и побежал к траурному залу. Мальчик и девочка-бумажные куклы все ещё были приклеены к двери траурного зала. Они продолжали смотреть на прибывающих людей с улыбками на лицах.

Кэ Сюнь пинком распахнул дверь. То, что он увидел, чуть не заставило его душу покинуть тело - это были два обезглавленных трупа. Судя по очертаниям трупов, он мог сказать, что один из них принадлежал Вэй Дуну!

— Дон цзы...

Кэ Сюнь закричал страдальческим, гнусавым голосом. Он полностью сломался. Он даже не мог вспомнить, как упал на Вэй Дуна. Он не верил в это. Он не верил, что труп, оставленный в таком трагическом состоянии, принадлежал другу детства, с которым он вырос, - его другу, с которым он был близок как братья. Он не знал, как с этим справиться. Казалось, будто огромный молот колотил его в грудь-

— ...Черт... ты раздавишь меня до смерти... вставай... — Внезапно из тела Вэй Дуна вырвался стон. Разум Кэ Сюня затуманился. Затем он увидел, как голова Вэй Дуна медленно высунулась из воротника "трупа". Лицо другого было искажено болью.

— ...Вставай! Иди скорби вон туда!

— ...Дон цзы, ты... человек или призрак? — Кэ Сюнь уставился на него, все еще немного ошеломленный.

— Отвали. Ты - призрак! Не проклинай меня! — Вэй Дун потер грудь, которая теперь болела из-за действий Кэ Сюня. Он яростно выдохнул в лицо собеседнику.

— Видишь? Разве я все ещё не дышу? Я жив!

—... — Кэ Сюнь долго смотрел на него, прежде чем потереть лицо. Он скрыл дрожь в своем голосе и сказал:

— Позвольте мне сказать вам, что ваше дыхание воняет так сильно, что вы могли бы вернуть призрака к жизни...

— Это не похоже на то, что я собираюсь поцеловать тебя, ну и что? — Вэй Дун расслабился.

Когда он поднял глаза и увидел Му Йирана, стоящего в дверях, он вскочил и подбежал.

— Босс! Ты мой спаситель, босс! Я спрятал голову, как ты мне сказал, и со мной все было в порядке! Действительно прекрасно! Я выжил! Я жив! Хахаха! Мой спаситель!

— Что происходит?

Вэй Дун рассказал Кэ Сюню, что Му Йиран сказал ему вчера. Он указал на другой обезглавленный "труп".

— Я также рассказал Лю Юйфэю о методе. Когда он услышал, что Босс был тем, кто научил меня этому, он перестал выть как сумасшедший. Мы сделали то, что он сказал, и оказалось, что это действительно работает!

Лю Юйфэй медленно поднялся на ноги. Его пристальный взгляд был прикован к Му Йирану.

— Значит ли это, что ты уже разобрался в этом?

— Это зависит. Нам придется подождать, пока мы не пойдем в дом старика, чтобы узнать. —Му Йиран сказал это спокойно, а затем покинул траурный зал.

Кэ Сюнь большими шагами догнал его и повернулся к нему лицом.

— Спасибо. Спасибо тебе за то, что спас Дон Цзы и за то, что спас меня.

Му Йиран сказал ровным голосом:

— Не нужно. Это была всего лишь гипотеза.

Кэ Сюнь рассмеялся и больше ни о чем не упоминал после этого. Он направился с ним в дом старика.

Му Йиран, Кэ Сюнь, Вэй Дун и Лю Юйфэй прибыли раньше всех. Вскоре после того, как они вошли в двери, зашли доктор и продавец цзяньбин.

Цвет лица продавца из Цзяньбина выглядел ещё хуже, чем вчера. Он выглядел совершенно бездуховным, а его кожа приобрела пепельный оттенок. Войдя в дом, он плюхнулся на стул и уставился в пространство.

— Что случилось прошлой ночью? — Доктор посмотрел на Вэй Дуна и Лю Юйфэя. Он был потрясен тем, что они оба все ещё живы.

Прежде чем Вэй Дун успел ответить, дверь снова открылась, и вошли два человека, которые прошлой ночью отвечали за рытье могил.

Взгляды всех внезапно изменились.

Восемь человек.

Прошлой ночью в живых осталось восемь человек.

Прошла ещё одна ночь, и неожиданно это число не уменьшилось.

Согласно правилу картины по исправлению ошибок, восемь человек должны были бы провести голосование.

Они должны были выбрать одного человека, чтобы умереть.

Глава 15 - Кто должен умереть?

— Выбираю его! Я выбираю его! — Лю Юйфэй вытянул руку и взволнованно указал прямо на Му Йирана.

Все повернулись, чтобы посмотреть на него, и у каждого было разное выражение лица.

— Выбирайте его! Все, выбирайте его! Выбирайте этого Му! — Лицо Лю Юйфэя исказилось от бешенства. — Все, кто пережил последние две картины, знают, что независимо от того, с кем объединяется этот парень, он всегда в итоге выходит из картины один! А как же его товарищи по команде?! Вы когда-нибудь задумывались, куда делись его товарищи по команде? Почему вышел только он? Послушайте меня – не обманывайтесь его внешностью. Как вы думаете, что произойдет, если наша численность будет уменьшаться, и он останется один? Он точно уйдет один, а все остальные погибнут в этой картине! Так что выбирайте его! Все, выбирайте его! Пусть он умрет первым! Выбирайте его!

Все молчали. Только крик Лю Юйфэя гулко разносился по воздуху вместе с пылью в этом ветхом доме.

— Чего вы медлите? — Лю Юйфэй был на грани нервного срыва. Он широко жестикулировал руками. — Вы что, все забыли? Вы, ребята, не знаете, да? Если мы не выберем кого-то до девяти часов, все умрут! У нас нет времени! Кто может гарантировать, что никто из нас не будет следующим, кого выберет эта картина?! Выбирайте! Быстрее, выбирайте! Ребята, вы хотите затянуть это до девяти?

Видя, что все опустили глаза и никто не хочет говорить, Лю Юйфэй схватил за воротник продавца цзяньбина и уставился на него, выпучив глаза. —Говори! Кого ты выбираешь?! Выбирай быстро! Иначе я выберу тебя. Ты умрешь! Умрёшь! Выбирай быстрее!

Продавец цзяньбина задрожал. Он полностью потерял силу воли и способность думать. Он лишь подсознательно указал на Му Йирана, следуя словам Лю Юйфэя.

Взгляд Му Йирана был спокоен. Он посмотрел на толпу, а затем спокойно произнёс.

— Вы все знаете, что мы не можем идти против правил картины. Мы не можем им противиться. Поэтому Лю Юйфэй был прав, по крайней мере, в одном. Нет смысла тянуть до девяти часов. Неважно, один человек в конце концов умрет здесь, если, конечно, кто-то хочет уйти отсюда живым.

Доктор поднял на него глаза.

— Это верно. Не имеет значения, хотим мы этого или нет. У нас нет другого выбора, кроме как следовать правилам и выбрать кого-то. Хотя... это не совсем правильно с моральной точки зрения, другой вариант – это смерть всех присутствующих. Мы можем выбрать только меньшее из двух зол.

— Правильно! Здесь нет места фальшивой праведности или морали! — Лю Юйфэй перебил его, раздражаясь. — Здесь нельзя быть гуманным! Всё, что я знаю, это то, что я не хочу умирать. Ничья жизнь не важнее моей собственной! Только не говорите мне, что вы, ребята, не чувствуете того же? Кто не знает, насколько эгоистичны люди?! Я не такой, как вы, лицемеры, которые все еще хотят притвориться, что у них нет другого выбора, когда вы с нетерпением ждёт, когда кто-то другой умрет. Кого волнует взвешивание ваших решений?! Не пытайтесь оправдать свои эгоистичные планы! Время идёт – быстрее говорите, кого вы выбираете!

Кто знает, было ли это потому, что мысли доктора были прерваны, или потому, что он просто не хотел обращать внимания на сумасшедшего, но доктор молча посмотрел вниз.

Лю Юйфэй стал еще более жестоким. Он схватил Вэй Дуна и спрашивал его.

— Скажи мне! Кого ты выбираешь?

Вэй Дун был ошеломлен. Его взгляд переместился на Кэ Сюня, который стоял рядом.

Кэ Сюнь был спокоен. Он сказал бесстрастным тоном: "Я воздерживаюсь".

Вэй Дун быстро ответил.

— Я тоже воздерживаюсь, я не хочу никого выбирать, выбирай, кого хочешь!

Лю Юйфэй усмехнулся и отпустил его.

— Хах, притворяешься святым? Думаете, вы, ребята, благородные, раз никого не выбираете? Вы ещё более презренны и бесстыдны, раз решили переложить ответственность за выбор кого убить на других людей!

Кэ Сюнь слегка приподнял подбородок и посмотрел на другого.

— Ты прав. Я презренный и бесстыдный. Почему бы тебе не выбрать меня?

Лю Юйфэй свирепо посмотрел на него.

Затем он спросил доктора.

— Кого ты выбираешь? Не пытайся строить из себя праведного быка. Выбирай немедленно.

Доктор спокойно ответил.

— Дай мне подумать. В конце концов, это ничем не отличается от того, если бы нам приходилось убивать кого-то лично.

Лю Юйфэй не стал его больше донимать.

Он пошел расспрашивать двух других людей.

— Если ты не выберешь кого-то, то кто-то выберет тебя. А если это затянется до девяти, все умрут. Лучше один человек умрет, чем все. Чего тут сомневаться? Мы голосуем ради блага группы. Это уже лучший сценарий. Кто-то должен быть выбран. Не медлите. Выберите кого-нибудь быстро. Время никого не ждет. Я выбрал этого парня Му. Он самый хитрый человек в округе. Когда придет время, он обязательно навредит другим, чтобы обеспечить свою безопасность! Выберите его! Нам будет выгодно выбрать его!

— Эй! — Кэ Сюнь сузил глаза и подошел к Лю Юйфэй. — Не заходи слишком далеко. Ты должен уважать выбор других людей. Я не приму результаты голосования, если ты будешь продолжать вмешиваться.

Лю Юйфэй был ниже Кэ Сюня на полголовы. Ему пришлось поднять голову, чтобы встретить его взгляд. Он усмехнулся.

— Неважно, примешь ты это или нет. Как только появятся результаты, картина подтвердит это. Кем ты себя возомнил?!

Кэ Сюнь рассмеялся, но смех не достиг его глаз.

— Разве ты уже не проголосовал? Как насчет того, чтобы вырубить тебя прямо сейчас? Это ведь не противоречит правилам?

— Ты... что ты делаешь?! — Прорычал Лю Юйфэй, отступая назад.

— Я уже все объяснил. — Кэ Сюнь поднял руку. — Кто я... ты можешь подумать об этом после того, как попробуешь мой кулак.

Вы двое, — Лю Юйфэй в панике повернул голову к двум другим людям. Он завыл. — Выбирайте парня Му! Выбирайте парня Му!

— Я хочу кое-что сказать.— Му Йиран внезапно заговорил, бросив взгляд в сторону Кэ Сюня.

Кэ Сюнь подошел обратно.

— Мне нравится слушать, как ты говоришь. Скажи то, что ты должен сказать.

Вэй Дун: …

Взгляд Му Йирана скользнул по остальной толпе.

— Поскольку мы должны кого-то выбрать, то не нужно никаких лишних слов. Каждый здесь - возможный кандидат. Однако мы люди, а не ягнята, ожидающие заклания [1]. Разница между людьми и ягнятами заключается в том, что, по крайней мере, нам должно быть предоставлено право объяснять, почему нас стоит сохранить в живых. Затем каждый может проголосовать, основываясь на этом. Что вы все думаете?

[1] - На гибель, на мучение.

— Я согласен. — сказал Кэ Сюнь.

— Я тоже согласен. — Вэй Дун последовал за ним.

— Я также думаю, что это хорошее предложение. — Доктор был спокоен и рассудителен. — По крайней мере, это дает каждому последний шанс сразиться.

Два других человека также согласились. Что касается продавца цзяньбина, то он все ещё находился в безмолвном трансе.

Напротив, эмоции Лю Юйфэя были непостоянны.

— Я не согласен! Парень Му пытается обманом выпутаться из этого! Он пытается обмануть вас всех!

— Пять человек согласны, один воздерживается и один против этого. Это означает, что предложение принимается. — Пока он говорил, Кэ Сюнь сделал два шага вперед. Затем он замахнулся кулаком в лицо Лю Юйфэя.

Он сдерживался. Удар лишь заставил Лю Юйфэя сделать три или четыре шага назад. Из носа Лю Юйфэя потекли две струйки крови, но удару удалось заглушить его рев.

— Давайте начнем.

Никто не обратил внимания на Лю Юйфэя, который был оглушен ударом. Они только обменялись взглядами друг с другом.

Доктор спросил:

— Кто хочет пойти первым?

Один из людей, которым прошлой ночью было поручено рыть могилы, обдумал свои слова, а затем сказал:

— Я знаю, что все хотят выжить. Никто не хочет, чтобы за него проголосовали. В подобной ситуации нет необходимости упоминать о человечности.

— Я просто хочу сказать, что я просто обычный человек. Я никогда в своей жизни не делал ничего плохого. Каждый день я живу своей жизнью честно. Моя жена развелась со мной два года назад. Она оставила меня и моего сына, прежде чем исчезнуть без следа.

— Моему ребенку в этом году всего три года. Мои родители стары, и их тела не в порядке. Они проводят полгода в больнице. Если я умру здесь, я не знаю, что будет с моим ребенком…

— Возможно, в следующий раз он больше не будет есть. Возможно, он будет каждое утро открывать свои озадаченные глаза, не имея ни малейшего представления о том, почему у него нет родителей. Может быть, он заболеет, и некому будет за ним ухаживать. Его тощее, крошечное тельце свернется калачиком в углу, такое жалкое и одинокое...

— Простите… Я не хотел использовать своего ребенка, чтобы завоевать вашу жалость. Но я... я действительно не хочу умирать здесь и оставлять моего бедного ребенка одного. Я просто надеюсь, что, когда мы будем голосовать, вы, по крайней мере, рассмотрите мою ситуацию. Я... я заранее благодарю всех…

К тому времени, когда этот человек закончил говорить, по всему его лицу были дорожки от слез.

Все молчали. Мгновение спустя заговорил доктор.

— Хорошо. Сейчас я скажу несколько слов от своего имени. Я врач. Хотя внутри картины нет инструментов или лекарств, я, по крайней мере, могу оказать первую помощь при некоторых обстоятельствах. Я не знаю, будет ли следующая картина или ещё одна после того, как мы покинем эту. Если это так, я думаю, что мой опыт и навыки окажут большую помощь. Я надеюсь, что когда мы будем голосовать, все учтут мою полезность. Спасибо вам.

Второй человек, которому прошлой ночью было поручено рыть могилы, немедленно последовал за ним.

— Я тоже полезен. Я. Я босс своей собственной компании. У меня есть деньги. Пока вы щадите меня, я компенсирую каждому человеку по сто тысяч юаней. Я обещаю! Если вы мне не верите, я могу выписать долговую расписку на сто тысяч юаней прямо здесь! Нет - двести тысяч юаней! Я дам всем присутствующим двести тысяч юаней!

Лю Юйфэй, казалось, наконец-то пришёл в себя. Он не стал утруждать себя выяснением отношений с Кэ Сюнем и крикнул:

— Не выбирайте меня. Я не могу умереть! Я кандидат наук в известном университете, расположенном в столице! Я - важный талант, культивируемый нашей страной! Я полезен нашей стране!

— Знаете ли вы, как сейчас не хватает талантов в нашей стране? Знаете ли вы, как трудно нашей стране воспитать талантливого человека? Я нужен этой стране. Если общество хочет развиваться, оно нуждается во мне. Улучшится ваша жизнь или нет, все зависит от таких талантов, как я!

— Вы все должны понимать принцип "выживает сильнейший", верно? Будь то крупномасштабное, как общество, или мелкое, как наша группа прямо сейчас, лучшее, что можно сделать, - это сохранить выдающиеся таланты и устранить бесполезных, посредственных людей, которые будут только тянуть нас вниз! Это все ради увеличения шансов группы на выживание!

— Следовательно, вы не можете выбрать меня. Мы должны выбирать бесполезных людей! Например, он. Например, они! Пораскиньте мозгами и обдумайте это хорошенько!

Лю Юйфэй указал на продавца из цзяньбина, Кэ Сюня и Вэй Дуна.

Вэй Дун потерял дар речи.

— Даже такой человек, как этот, может стать кандидатом наук в известном университете? Он шутит, верно?

На лице Кэ Сюня не было никакого выражения.

— Нет никакой взаимосвязи между чьим-либо образованием и чьим-либо характером.

— Скажите мне, каким навыком или сильной стороной вы, ребята, обладаете, чтобы оправдать то, что я вас пощадил?! —Лю Юйфэй зловеще посмотрела на них обоих.

— О. Я не собирался ничего говорить, но, увидев ваше выступление, я внезапно подумал о хорошем моменте о себе, —сказал Кэ Сюнь. — По крайней мере, я никогда не буду забивать кого-то до смерти, как бешеная собака, чтобы обеспечить свое собственное выживание.

Как только он заговорил, взгляды всех присутствующих замерцали в задумчивости.

Му Йиран повернулся, чтобы посмотреть на Кэ Сюня, взгляд его глаз стал более глубоким. Этот парень иногда действительно превосходил его ожидания.

Парень, казалось, всегда вел себя раскованно и раскрепощенно перед другими. Он также производил впечатление плохого парня, типа "Я собираюсь делать все по-своему, что ты собираешься с этим делать?"

Но его слова только что…Му Йиран не знал, было ли это намеренно, но в его словах была нотка лукавства, которая была, хоть и не резкой, но достаточной, чтобы нанести смертельный удар.

Верно. Смертельный удар.

Ему вообще не нужно было объяснять, почему его следует пощадить. Все, что ему нужно было сделать, это ухватиться за то, что людей волновало больше всего, чего люди боялись больше всего, по поводу чего у людей было больше всего опасений. Ему просто нужно было сравнение, чтобы поставить себя в непобедимое положение.

С эгоистичным, взбешенным Лю Юйфэем, который безрассудно кусал здесь других, другие никогда бы не выбрали его. Это было потому, что Лю Юйфэй все ещё был там, под ним.

Теперь, когда он подумал об этом, воздерживался ли Кэ Сюнь вначале, готовясь к этому?

...Он действительно был таким умным?

У людей было много разных сторон.

Этот Кэ Сюнь... возможно, ему не следует недооценивать его.

Глава 16 - Неожиданное значение иероглифов

— Что ты хочешь сказать?! — Лю Юйфэй набросился на него, желая нанести удар.

Кэ Сюнь был высоким, а его руки длинными. Не успел кулак Лю Юйфэя дотянуться до его лица, как его ладонь уже врезалась в лицо собеседника. Пальцы сжались вокруг лица Лю Юйфэя, а затем он небрежно отшвырнул его в сторону, отчего тот упал на пол.

— Дон Цзы, теперь твоя очередь, — сказал Кэ Сюнь.

— Я такой же, как и Кэ Эр, — сказал Вэй Дун, — я обычный человек. У меня нет никаких достоинств или заслуг. Всё, что я могу обещать, это то, что я никогда не обману другого.

— Наш Дон Цзы – графический дизайнер, — добавил от его имени Кэ Сюнь. — Он эксперт в искусстве. Он может дать нам профессиональное мнение и уникальный взгляд на искусство. Он подходит для исследования этого мира.

Вэй Дун подумал: как же я могу быть пригоден для этого?

Затем доктор повернулся и посмотрел на продавца цзяньбина.

— А что насчет вас? Вы хотите что-то сказать?

Продавец цзяньбина расширил свои налитые кровью глаза.

— Я не хочу умирать. Я действительно не хочу умирать. Пожалуйста, умоляю вас, не выбирайте меня. Я не хочу умирать... Я не хочу умирать...

Когда доктор увидел, что продавец цзяньбина собирается повторять только эту фразу, он больше ни о чем его не спрашивал. В конце концов, он обратился к Му Йирану.

— Теперь твоя очередь.

Му Йиран произнес одну фразу: "У меня есть подсказки."

......

Четыре слова. Просто, грубо и в точку.

Если слова Кэ Сюня можно было сравнить со смертельным ударом, то слова Му Йирана были как полный командный нокаут.

У него были подсказки.

Неважно, кто должен был умереть, он не мог умереть.

Всё было так просто.

Доктор опустил взгляд.

— Хорошо, мы все высказались. Теперь... Время на исходе, нужно голосовать.

Выражение лица каждого стало тяжелым и сложным.

Стать палачом было не очень приятно.

Однако встретить смерть лицом к лицу было еще хуже.

— Я пойду принесу карандаши и бумагу. — Доктор встал, чтобы найти старика. Затем он вернулся с листом жёлтой бумаги и несколькими угольными карандашами.

Разорвав бумагу на восемь частей и раздав их, он сказал.

— Все назовите свои имена. Если вы не хотите называть своё настоящее имя, просто дайте нам то, по которому мы будем вас называть.

— Кэ Сюнь. — Кэ Сюнь был первым, кто заговорил. "Кэ" от "корги", а "Сюнь" от "искать".[1]

[1] 柯基 – кеджи/корги, 寻找 – сюньчжао/искать

— Вэй Дун. — Вэй Дун был следующим. "Вэй" от Вэй Цин, Цин от "циан".[2]

[2] 卫青 – Вэй Цин был генералом во времена династии Западная Хань. Он был сводным братом императрицы Вэй Цзыфу. Вторая часть – не опечатка. Клетки его мозга действительно на мгновение перестали работать.

Все: ....

Вэй Дун вдруг понял, что совершил ошибку.

—Эээ... Дун от "вещь".[3]

[3] 东西 – дунси/вещь

Кэ Сюнь посмотрел на него. Он знал, что его друг сильно нервничает.

Му Йиран сказал.

— Му Йиран. "Му" от Муе, Йи от "восхищенный", Ран  от "неторопливый".[4]

Далее шли отец-одиночка и начальник компании. Одного звали Ма Чжэньхуа, а другого - Чжан Маолинь.

[4] 牧野 – Муйе/район Муйе в городе Синьсян провинции Хэнань. 畅怪 – чаньи/восхищенный. 悠然 – вашань/неторопливо.

Продавец цзяньбина не хотел называть своё имя. Он продолжал умолять.

— Не выбирайте меня. Пожалуйста, умоляю вас, не выбирайте меня.

— Давайте тогда будем называть его просто "А" – Доктор вздохнул и перевел взгляд на Лю Юйфэя.

— Что ты на меня смотришь?! В любом случае, я не могу умереть! Напиши чье-нибудь другое имя. Другие люди здесь совершенно бесполезны. Будут они жить или умрут, это никак не повлияет на нашу страну. Никто не будет скучать по ним, если они умрут! – Лю Юйфэй завыл.

— Давайте назовем его SB.[5] – Кэ Сюнь тихо вздохнул.

[5] SB, скорее всего шаби 傻逼. Тупой пиздец, тупая пизда и т.д.

Вэй Дун: Ему подходит.

Доктор последним объявил свое имя.

— Моя фамилия Цинь. Цинь Си. "Цинь" от Цинь Шихуан, а "Ци" от "даровать".[6]

[6] Цинь Шихуан = «первый император Цинь». Он был основателем династии Цинь и первым императором объединенного Китая. 赐予 – сию/даровать.

В комнате снова воцарилась тишина.

Восемь имен, восемь жизней. Это было уже неизбежно. Выбор теперь стоял перед глазами, и откладывать его дальше было нельзя.

Босс компании, Чжан Маолинь, достал свой телефон и посмотрел на него. Затем он окинул всех взглядом и запаниковал.

— До девяти осталось всего пять минут... м-мы должны проголосовать сейчас....

Выражения всех исказились.

Стрела уже была заряжена в лук. Времени на колебания не оставалось.

Доктор был спокоен. Он бросил взгляд вниз.

— Давайте проголосуем. Чему быть, того не миновать.

Эти пять минут показались одновременно вечностью и мгновением. За исключением Кэ Сюня и Вэй Дуна, которые решили воздержаться, все взяли в руки карандаши.

Во время голосования некоторые люди были безразличны, некоторые выглядели противоречиво, некоторые имели злобные выражения, а некоторые плакали.

За минуту до девяти все положили свои листочки на стол и медленно сдвинули их в центр.

Даже не раскрывая того, что было написано на бумажках, мир внутри картины знал, у кого больше голосов.

Все просто сидели с пустыми выражениями на лицах. Все уставились на бумажки, ожидая приговора.

Проходила секунда за секундой. Отец-одиночка, Ма Чжэньхуа, и начальник компании, Чжан Маолинь, не могли удержаться от слёз вместе с продавцом цзяньбина.

Между тем, доктор и Му Йиран были спокойны и бесстрастны на протяжении всего процесса.

Вэй Дун в оцепенении уставился на угол стола. Кэ Сюнь опустил взгляд, откинувшись на спинку стула и не двигаясь.

Лю Юйфэй весь дрожал. Его кулаки были крепко сжаты, а на лбу выступили крупные капли пота.

Было неизвестно, который был час, но Лю Юйфэй, казалось, наконец-то сорвался. Он резко подпрыгнул и издал душераздирающий крик.

— Я не хочу умирать - Я должен вернуться - фальшивка - это всё фальшивка - Я сплю - это кошмар - мне нужно проснуться - Я больше не хочу спать - позволь мне проснуться.

Как сумасшедший, Лю Юйфэй толкнул дверь и выбежал на улицу, как будто, сделав это, он мог освободиться от оков этого странного мира. Все немедленно последовали за ним. Однако, когда они добрались до двери, то увидели, как Лю Юйфэй рухнул на забор внутреннего двора.

Зазубренные, заостренные кончики бамбуковой ограды вонзились в тело Лю Юйфэя, и из его ран потекла кровь.

Лю Юйфэй издал жалобный вопль и замахал конечностями, пытаясь слезть с забора.

Он был похож на кузнечика, чей живот проткнули зубочисткой.

Толстые струйки крови потекли по бамбуку, и крики и размахивание руками Лю Юйфэй постепенно ослабли.

В конце концов, он перестал двигаться. Его безжизненное тело просто свисало с забора, делая его похожим на кусок вяленого мяса.

Ма Чжэньхуа и Чжан Маолинь рухнули на пол, у них ослабли колени. Они оба беззвучно плакали, хотя было неизвестно, было ли это потому, что они были напуганы смертью Лю Юйфэя, или потому, что они радовались тому факту, что сегодня избежали смерти.

Тем временем продавец цзяньбина от испуга потерял контроль над своим мочевым пузырем.

Доктор посмотрел на труп Лю Юйфэя и покачал головой со сложным выражением на лице. Он собирался что-то сказать, чтобы попытаться разрядить эту удушающую, трудно поддающуюся описанию атмосферу, когда увидел, как Му Йиран внезапно направился к трупу Лю Юйфэя. Он не мог удержаться, чтобы не сказать:

— Ты не можешь спасти его. Он уже мертв.

Му Йиран не ответил ему. Он направился прямо к трупу Лю Юйфэя и наклонился, чтобы внимательно осмотреть его. Затем он услышал голос позади себя.

— Ты хочешь расследовать причину его смерти?

Му Йиран повернулся, чтобы взглянуть на говорившего человека. Он увидел, что Кэ Сюнь в какой-то момент последовал за ним. Другой спокойно наблюдал за ним.

Остальные не подошли. Му Йиран снова повернул голову к трупу Лю Юйфэя. Заостренные бамбуковые палки, из которых состоял забор, были полностью пропитаны кровью. Они насквозь пронзили талию Лю Юйфэя и почти разделили его тело пополам.

— Разрезанный пополам на талии. [7] — Му Йиран холодно выплюнул эти жестоко звучащие слова.

[7] - смертная казнь в древнем Китае.

Кэ Сюнь, однако, почувствовал, что, помимо безразличия, он мог разобрать, что собеседник говорил так, словно сделал открытие.

К тому времени, как они вернулись в дом, старик уже накрыл на стол завтрак. Как ни в чем не бывало, он повторил свои вчерашние слова своим безжизненным голосом.

— Все усердно работали прошлой ночью. Завтракайте. В течение дня не так много работы, так что все могут отдохнуть. Придите и найдите меня, когда наступит ночь. В это время я распределю между всеми их задачи на ночь.

Сказав это, он повернулся и направился во внутреннюю комнату.

Ма Чжэньхуа и Чжан Маолинь все ещё лежали парализованные на полу и рыдали. Продавец цзяньбина рухнул на стул. Его моча стекала по ноге на пол. Доктор стоял, прислонившись к дверному косяку, казалось, погруженный в свои мысли. Вэй Дун был спрятан в углу комнаты, откуда он не смог бы увидеть труп.

Му Йиран подошел, чтобы сесть за стол. Он только поднял руку, когда увидел, что Кэ Сюнь послушно протягивает ему кусок кукурузного хлеба, приготовленного на пару. Затем другой схватил один для себя и подозвал Вэй Дуна.

— Иди поешь.

— Черт, у тебя все еще есть аппетит? — Вэй Дун был шокирован.

— Мы должны есть больше в такое время, как это. — Кэ Сюнь указал на один из стульев. — Разве ты не слышал, что сказал тот старик? Нам по-прежнему будут назначать задания по ночам. Нам повезло, что мы выжили прошлой ночью. Кто знает, переживем ли мы это сегодня вечером? Даже если нам всем повезет и мы выживем сегодня вечером, не придется ли нам снова голосовать завтра? Поторопись и приходи есть! У вас хватит сил найти подпись, только если ваш желудок будет полон!

Вэй Дун подумал, что он был прав, поэтому неохотно сел за стол. Он заставил себя съесть приготовленный на пару кукурузный хлеб и отвар.

Доктор тоже подошел, услышав слова Кэ Сюня. Он молча наелся досыта, прежде чем положить палочки для еды. Он посмотрел на Му Йирана.

— Сяо Му, не могли бы вы рассказать нам о ключах, которые вы получили сейчас? Как насчет того, чтобы поделиться этим со всеми?

Ма Чжэньхуа и Чжан Маолинь заставили себя сразу же встать, когда услышали, что доктор сказал это. Они тоже подошли, чтобы сесть за стол, тревожные взгляды были устремлены на Му Йирана.

Кэ Сюнь чувствовал, что если Му Йиран ничего не скажет, эти два человека проглотят его живьем.

У Му Йирана, похоже, больше не было никаких намерений держать все в секрете. Он внезапно опустил голову и отвязал от пояса кусок ткани с написанным на нем иероглифом "ян". Затем он положил его на стол.

— Эти полоски ткани определяют, как мы умрем.

Доктор был немного удивлен.

— Хотя я знаю, что в этой одежде есть что-то странное и что она определяет наши команды, как они определяют причины нашей смерти?

Му Йиран указал на иероглиф на полоске ткани.

— В первую ночь у трех человек, которые умерли в траурном зале, был иероглиф "мин", и все они потеряли глаза. У двух человек, погибших на месте захоронения, был иероглиф "ци", и их тела были разрезаны на куски, прежде чем их съели вороны. У Лю Юфэя, который только что умер, был иероглиф "гу". Он умер, перерубив поясницу.

Доктор слегка кивнул, все ещё пребывая в замешательстве.

— Я не вижу, какая связь между причинами их смерти и этими иероглифами.

Му Йиран сказал:

— Помнишь, вы сказали, что праотец этой деревни был сродни шаману. Я также сказал, что проклятия были очень распространены в весенне-осенний период и в периоды воюющих государств. Более того, самым известным из этих проклятий была надпись "Проклятие Чу".

— Надпись о проклятии Чу была выгравирована на камне в период воюющих государств. В качестве формы письма использовался мелкий шрифт с печатью. Предшественником этого была бронзовая письменность.[8] А до бронзового, у нас были кости Оракула. [9]

[8] - Протоэламское письмо — система письма эпохи раннего бронзового века. (От переводчиков: это может быть недостоверная информация. Если вы точно знаете, о чем идёт речь, то напишите в комментариях)

[9] - Гадальные кости.

— В древнем прошлом во всем всегда присутствовал тяжелый сверхъестественный аспект, независимо от того, было ли это связано с оружием или письменностью. Древние уважали письменное слово гораздо больше, чем современные люди. Таким образом, они использовали бы написанные слова, чтобы вызвать проклятия или силы своих богов.

— Что касается иероглифа "мин" от слова "жэньминь", то большинство людей знают только его текущее значение - "люди" или "простые люди". Однако значение, которое "мин" имел при создании, было поистине ужасающим.

— Форма, которую имел иероглиф "мин" в костях Оракула, состоит из чего-то похожего на глаз, включая зрачок. Под этим глазом - острый крест. Первоначальное значение этого иероглифа состоит в том, чтобы выколоть глаза людям острым оружием, чтобы поработить их, ослепив.

— А ещё есть иероглиф "ци". В костях Оракула он состоит из символа "си" и знака равенства. "Си" обозначает куски мяса, в то время как знак равенства обозначает равенство. Если мы сложим эти значения вместе, то "ци" означает "равное разделение мяса".

— В первобытно-коммунистические времена еда была самым важным общественным товаром. В то время мясо считалось пищей высшего сорта. Равномерное распределение мяса было важной церемонией, когда речь шла о принесении жертв своим предкам или при молитве богам. Следовательно, первоначальное значение слова "ци”заключалось в том, чтобы "равномерно разделить и съесть мясо".

— Последний символ - "гу". Гу состоит из иероглифов "гу" (старый) и "синь" (страдающий). Иероглиф "гу" (старый) представляет большой топор, в то время как иероглиф "синь" представляет человека, которого вот-вот казнят. Следовательно, первоначальное значение слова "гу" - "использовать большой топор для казни кого-либо путем обезглавливания или рассечения пополам по пояс”.

— После того, как я увидел смерть этих пяти человек в первую ночь, я начал относиться с подозрением к этим иероглифам. Однако я ещё ничего не сказал, потому что примеров было недостаточно. Но после того, как я увидел смерть Лю Юйфэя, я почувствовал, что у меня достаточно доказательств, подтверждающих мою догадку.

— Символы на этих полосках ткани были наполнены их жестоким первоначальным значением. Кроме того, предок этой деревни был шаманом, способным творить проклятия. Если мы сложим эти два факта вместе, то сможем сделать вывод, что эти куски ткани - проклятые предметы, которые способны определить причины нашей смерти.

Глава 17 - Анализ Кэ Сюня

Все были потрясены словами Му Йирана. Прошло много времени, прежде чем они смогли прийти в себя.

С юных лет они слышали, как все хвалили этих так называемых "прекрасных персонажей". В результате, они никогда не ожидали, что они на самом деле имеют такое ужасающее происхождение.

— Неудивительно, что вчера вечером ты велел мне спрятать голову в рубашку...— Пробормотал Вэй Дун.

— Это похоже на то, как вороны не могут отличить чучело от настоящего человека. Я подумал, что, возможно, эта "штука" не сможет понять, действительно ли у тебя нет головы или ты просто прячешь её. — Спокойным тоном сказал Му Йиран.

— Поэтому, когда это "существо" увидело лежащий на земле безголовый "труп", оно решило, что я уже умер. Поэтому оно не пыталось обезглавить меня, и мне удалось выжить. – Теперь Вэй Дун понял, что произошло. В голове у него возник вопрос.

— Откуда ты знал, что "тварь" не сможет отличить настоящий безголовый труп от того, кто им притворяется?

Му Йиран продолжил ровным тоном:

— Я не знал. Я просто сказал тебе, чтобы ты попробовал. Если бы это не сработало, то у тебя не было бы другого выбора, кроме как умереть.

Вэй Дун: ....

Кэ Сюнь спросил:

— Разве ты не говорил, что первоначальное значение иероглифа "гу" означает разрубание талии или обезглавливание? Ты сказал Дон Цзы спрятать только голову. А если бы тварь хотела разрубить его по поясу?

Му Йиран в третий раз ответил ровным голосом:

— Тогда ему бы просто не повезло. И он бы умер.

Кэ Сюнь и Вэй Дун: ...Значит, прошлой ночью эта большая шишка ни в чем не была уверена.

Доктор сказал:

— Я думаю, когда это существо увидит безголовый труп, оно решит, что человек уже мёртв. Поэтому оно не станет разрубать человека по талии. Даже если бы оно изначально собиралось это сделать, если человек уже мёртв, в этом не было бы смысла.

Вэй Дун сказал.

— Почему мне кажется, что это существо... немного туповато?

Доктор улыбнулся.

— Это звучит немного суеверно, но мир сверхъестественного и мир людей отличаются. Каждый из них действует по своим правилам и, следовательно, имеет различные ограничения.

— Вы врач, но верите в сверхъестественное? – Спросил Вэй Дун.

— Я нахожусь в подобной ситуации, не так ли? У меня нет другого выбора, кроме как верить в это. – Губы доктора скривились в самоуничижительной улыбке. — Но если вам нужно научное объяснение, то оно есть. Это как сравнивать разные плоскости. Существа в трёхмерном мире не могут видеть существ в двухмерном мире. Между тем, существа в двухмерном мире могут чувствовать только проекцию трёхмерного мира.

— Мы действительно собираемся обсуждать науку, находясь в этом сверхъестественном мире картин? – Вэй Дун почесал затылок.

В голове Кэ Сюня возникла идея. Он спросил Му Йирана:

— Каково первоначальное значение нашего иероглифа "ян"?

Му Йиран: Казнь через повешение.[1]

[1] - Не удалось это проверить.

Кэ Сюнь потер шею. Затем он указал на Ма Чжэньхуа и Чжан Маолиня.

— А как насчет их иероглифа "дай"?

Голос Му Йирана стал жутким.

— Смерть от тысячи порезов.[2]

Ма Чжэньхуа и Чжан Маолинь начали дрожать от страха. Их ноги снова чуть не подкосились.

[2] - Не могу подтвердить это, но интересный факт: раньше это слово обозначало человеческие останки.

— Как вы двое пережили прошлую ночь? – Спросил Кэ Сюнь.

Оба только покачали головами. Они ничего не ответили.

— Смерть случайна. – Сказал Му Йиран. —Не все могут оказаться в опасности в одно и то же время. Иначе не было бы смысла давать нам срок в семь дней. Нас бы всех уничтожили в первую же ночь.

Кэ Сюнь больше ни о чем не спрашивал.

Вдруг он услышал, как Вэй Дун обрадовался.

— Раз мы выяснили правила, управляющие смертью, нам больше не нужно бояться этой штуки!

Му Йиран холодно посмотрел на него.

— Тогда нам придется голосовать каждое утро.

Вэй Дун сразу потерял дар речи.

— Мы должны сделать всё возможное, чтобы найти подпись, если хотим избежать повторного голосования. – Кэ Сюнь обнял Му Йирана за плечи. — Босс, у вас есть идеи, где она может быть?

Му Йиран хлопнул его рукой по плечу.

— Я всё ещё думаю, что нам нужно начать с содержания картины.

Доктор сказал:

— Мы еще не закончили исследовать те три дерева Китайских Учёных. Мы должны поторопиться и закончить с этим.

Му Йиран посмотрел на Кэ Сюня.

— Мы не знаем наверняка, есть ли подсказка на тех деревьях. Нам не стоит всем сосредотачиваться на этом. Я предлагаю разделиться на три команды. Одна команда продолжит исследовать лица призраков, а две оставшиеся будут искать в других местах деревни.

Кэ Сюнь: Я согласен. Я буду исследовать деревья Китайских Учёных вместе с боссом. Все остальные могут обыскать деревню.

Му Йиран: Кэ Сюнь и Вэй Дун будут исследовать деревья. Все остальные обыщут деревню.

Кэ Сюнь: Как скажешь.

Вэй Дун: ...

Никто не смел терять время. Все сразу же принялись за работу.

Вэй Дун и Кэ Сюнь подошли к трём деревьям Китайских Учёных. Они подняли головы, чтобы рассмотреть призрачные лица на коре деревьев. Под мрачным серым небом бесчисленные призрачные лица выглядели еще более зловещими и пугающими. Выступая из потрескавшейся коры деревьев, они словно пытались вырваться из их стволов.

Вэй Дун вздрогнул.

— Почему мне кажется, что они выступают дальше от дерева, чем вчера?

Кэ Сюнь нахмурился.

— Нет, ты прав. Их выражения тоже выглядят более реалистично. Я думаю, что с каждым днём эти лица будут становиться всё более заметными и реалистичными, пока....

Вэй Дун: Блять, заткнись! Поторопись и начинай искать! Я буду следить за тобой.

Кэ Сюнь: Присматривать за чем? Давай искать вместе и максимально использовать время, которое у нас есть.

У Вэй Дуна не было выбора. Он мог только начать осторожно подбирать веточку и засовывать её в рот этим лицам, как вчера.

— Хорошо, я хочу тебя кое о чем спросить. — Вэй Дун попытался найти тему для разговора, которая помогла бы ему набраться смелости. — Почему ты решил воздержаться от голосования? Я думал, что слова Лю Юйфэя обрекли нас на гибель. Воздерживаться - это то же самое, что перекладывать ответственность за убийство кого-то на других. Я отчасти согласен. На этот раз мы поручили Лю Юйфэю взять вину на себя. Но если сегодня вечером никто не умрет, все остальные могут выместить свой гнев на нас, если вспомнят об этом вопросе во время завтрашнего голосования.

Кэ Сюнь взбирался на дерево. Он взглянул вниз.

— Потому что все знают, что мы - команда и что мы также встали на сторону Му Йирана. Му Йиран талантливый, как бы ты на него ни смотрел. Девять из десяти человек последовали бы его приказу. Таким образом, другие люди подумали бы, что все трое из нас проголосовали бы за одного и того же человека. Ты так не думаешь?

Вэй Дун поднял глаза.

— И что?

Глаза Кэ Сюня сияли.

— Таким образом, наша маленькая команда из трех человек представляет для них огромную угрозу. Кого бы мы ни выбрали, в конечном итоге мы получим три голоса в одно мгновение. Сейчас, когда восемь выживших, это не очевидно. Но по мере того, как группа становится все меньше и меньше, вес трех голосов будет соответственно увеличиваться.

Выражение лица Вэй Дуна стало настороженным.

— Итак, ты хочешь сказать, что...

— По мере того, как наше число сокращается, в конечном счете, наши три голоса станут большинством. За кого бы мы ни проголосовали, он умрет. Все знают, насколько способен Му Йиран. Наихудший сценарий для них заключается в том, что наша маленькая команда из трех человек выживет под руководством Му Йирана. Тем временем люди за пределами нашей команды продолжают умирать. В конце концов, когда придет время голосовать, умрут только люди за пределами нашей команды. Разве ты не испугался бы такой команды, как эта?

Вэй Дун вздрогнул.

— Да. Чрезвычайно напуган.

— Такого рода ситуации очень вероятно, что "другие" начнут видеть в нас врагов. — Кэ Сюнь покрутил веточку в руке. — Думая в долгосрочной перспективе, они бы решили, что абсолютно не могут позволить нам всем троим выжить до конца. В противном случае они станут всего лишь ягнятами на заклание. С таким ходом мыслей они, скорее всего, предпочли бы воспользоваться этим временем, когда их численность все ещё велика, а доля наших голосов все ещё невелика, чтобы убить одного из нас. Если бы осталось всего два человека, уровень угрозы, которой тогда обладала бы команда, был бы намного меньше.

Вэй Дун: Черт!

Кэ Сюнь постучал веточкой по стволу дерева.

— Тогда Лю Юйфэй и продавец из цзяньбина уже проголосовали за Му Йирана. Это было оптимальное время для того, чтобы распустить нашу команду.

— Если хотя бы один из оставшихся трех человек проголосовал за Му Йирана, даже если бы мы трое выбрали кого-то другого, это просто заставило бы их связать свою судьбу с Му Йираном. Для Му Йирана все ещё было бы возможно стать тем, кто умрет.

— И если бы двое из трех оставшихся людей выбрали Му Йирана, он бы наверняка умер. Глядя на это с такой точки зрения, вероятность смерти Му Йирана была относительно высока. Напротив, шансы на то, что кто-то ещё умрет, были намного ниже.

— Это произошло из-за существования нашей команды. Это оказывает огромное давление на всех остальных. Если бы его оставили без присмотра, это вынудило бы всех остальных объединиться против нас.

— Вот почему я решил воздержаться от голосования. Я также знал, что ты последуешь моему примеру. Если двое из трех членов команды уйдут с дороги, давление на всех остальных значительно уменьшится. И ты не считаешь нас проблемой, которую нужно решать немедленно.

— Более того, с возможностями Му Йирана они надеялись бы, что он сможет вывести их из этой картины. До тех пор, пока безопасность их жизней не будет гарантирована, они не будут опрометчиво голосовать против него.

— Поэтому я решил отступить в качестве средства защиты, воздержавшись, чтобы гарантировать, что ни один член нашей команды не погибнет. Хороший выбор, верно?

Вэй Дун был ошеломлен. Он потратил много времени, переваривая эту информацию. В конце концов, он поднял глаза и сказал:

— ...Ты нес столько чуши, но, в конце концов, ты только что сделал это, чтобы спасти жизнь Му Йирану!

Кэ Сюнь поднял бровь.

— Спасти его жизнь - это то же самое, что спасти наши жизни, не так ли?

Вэй Дун почесал на затылке.

— ...Прекрасно. Я притворюсь, что ты прав. Но, говоря об этом, Му Йиран рассказал всем все зацепки, которые у него есть. Если мы не сможем найти подпись сегодня, проголосуют ли за него завтра? В конце концов, он больше не полезен…

Кэ Сюнь покачал головой.

— Ты думаешь, он глупый? Как ты думаешь, почему он оставил нас здесь, в то время как всех остальных увел в деревню?

Вэй Дун: Почему?

— Очевидно, это потому, что он хочет показать всем, почему его стоит оставить в живых. — Кэ Сюнь пристально посмотрел на деревню, окутанную серым туманом.

Кэ Сюнь провел все утро на деревьях, но так ничего и не придумал. Он спрыгнул вниз, чтобы немного отдохнуть, и устроился под деревьями вместе с Вэй Дуном для мозгового штурма.

— Я не думаю, что подпись есть на этих лицах. — Кэ Сюнь размышлял над этим. — Эти лица слишком очевидны. Как правило, все подозревали бы, что подпись будет спрятана в таком странном месте, как это. Если бы это действительно было здесь, то лица были бы практически похожи на мигающий знак, указывающий вам, куда идти.

— Ты прав. — Вэй Дун почувствовал себя подавленным. — ”Вэй Дун, как ты думаешь, где тогда подпись?"

Кэ Сюнь взглянул на него.

— Разве ты не графический дизайнер? Это ваша область знаний. Неужели ты не можешь хоть раз быть полезным?

Вэй Дун: Позволь мне сказать тебе, что я изучал дизайн, а не традиционную китайскую живопись или масляную живопись! — Затем он вздохнул. — Все, чему я научился, бесполезно. Когда я думаю о том, как сильно страдал в школе и как я, наконец, прошел через все это после стольких трудностей только для того, чтобы теперь умереть непонятной смертью в проклятой картине, не могу отделаться от ощущения, что все усилия, которые я приложил, были напрасны. Я чувствую, что вся моя жизнь была одной большой трагической шуткой.

Кэ Сюнь не ответил.

Вэй Дун был не похож на него. Кэ Сюнь был одинок в этом мире. Несмотря на то, что он боялся смерти, даже если бы он умер, ему не о чем было беспокоиться.

Напротив, у Вэй Дуна все ещё были его родители и родственники. Даже если бы его родители не нуждались в том, чтобы он, их единственный сын, заботился о них, когда они состарятся, они все равно страдали бы от горя из-за потери своего сына всю оставшуюся жизнь.

То, что никто не пришел на твои похороны, и то, что твои родители пришли на твои похороны, звучит одинаково печально.

— Доктор сказал, что у всех в этой деревне фамилия "Ли", верно? — внезапно спросил Кэ Сюнь.

— Да. Вероятно, все они имеют одного и того же предка. У каждого здесь, вероятно, был, по крайней мере, общий прапрадедушка. — Сказал Вэй Дун.

— Тогда…разве все они не вышли бы замуж за своих близких родственников? — Сказал Кэ Сюнь.

Вэй Дун: Почему такой гей, как ты, беспокоится из-за этого?

Кэ Сюнь посмотрел на него.

— Дети, являющиеся творением кровнородственных браков, подвергаются более высокому риску родиться с уродствами.

Вэй Дун: Спасибо за напоминание. У меня нет кузин женского пола.

Кэ Сюнь: Существо, которое выползло из гроба прошлой ночью, было деформированным человеком.

Вэй Дун был шокирован.

— Ты хочешь сказать... что это было результатом кровного брака в той семье?

Кэ Сюнь: Хотя такого рода уродство немного преувеличено по отношению к реальной жизни, мы находимся в мире внутри картины. Следовательно, это не так уж далеко отсюда. Более того, искусство преувеличено, не так ли?

Вэй Дун кивнул.

— Да. Художники склонны преувеличивать черты, чтобы украсить картину или сделать объект более заметным.

Кэ Сюнь потер подбородок, обдумывая это.

— Главный герой этих похорон - деформированный человек. Что эта картина хочет выразить через это? Мышление художника действительно странное.

Вэй Дун спросил: Кто этот художник?

Кэ Сюнь подумал об этом.

— Му Йиран сказал, что его звали... черт!

Вэй Дун: А?

Кэ Сюнь повернулся, чтобы посмотреть на него.

— Фамилия художника тоже Ли.

Глава 18 - Деревня проклята смертью

Ли Хаоцзин.

— Может быть, это просто совпадение? Ведь есть много людей с фамилией Ли, – сказал Вэй Дун.

Кэ Сюнь встал.

— Пойдём спросим того старика. Может быть, он сможет нам что-нибудь рассказать.

Они вдвоём побежали во двор старика.

Они вошли в дом и постучали в дверь, ведущую во внутреннюю комнату. Старик поднял свои мутные, безжизненные глаза и посмотрел на них.

— Что случилось?

— Могу я спросить вас о том, кто этот покойный? – Кэ Сюнь сразу перешёл к делу.

— Как ты можешь этого не знать? – Тон старика вдруг стал настороженным. Его глаза, похожие на камешки, вдруг начали двигаться. Постепенно на его лице появилось странное, злобное выражение.

Кэ Сюнь вздрогнул. Он сразу же указал на ткань, повязанную вокруг его талии, на которой был нарисован проклятый иероглиф.

— Смотри, я пришёл помочь. В детстве я мало читал, потому что я тупой. У меня очень плохая память. Помогая последние два дня, я вдруг понял, что забыл, кто умер. Я подумал, что это слишком неуважительно по отношению к умершему. Вот почему я поспешил к вам, чтобы спросить.

Безжизненные глаза старика долго смотрели на Кэ Сюня. Только когда Кэ Сюнь начал чувствовать тревогу, он наконец сказал.

— Покойный – Гуайгуай[1] Ли Мацзы. Жаль, что все члены этой семьи уже умерли. Ничего не поделаешь, придётся нам, односельчанам, прийти и помочь.

Деформированного человека звали Гуайгуай. Жители сельских деревень, как правило, называли своих детей неблагозвучными именами, чтобы они выжили.[2]

[1] - Иероглиф "гуай" означает "чудовище". Да, человека в основном называли "монстр" или "урод".

[2] - Китайские имена интересны. Родители обычно выбирают имена, которые имеют хорошее значение, но в косвенном смысле. Например, если родители хотят, чтобы их ребенок носил имя, означающее "мудрый", то буквальное использование иероглифа для этого имени будет расценено как безвкусица. Вместо этого они бы использовали персонажей из стихов или чего-то подобного, выражающего это чувство. Вот что такое "хорошее имя". В сельской местности уровень детской смертности намного выше. Существует суеверие, что, дав ребенку не хорошее, а плохое имя, можно обмануть Яму, чтобы он не заметил ребенка и тем самым не дать ему забрать его.

Кэ Сюнь спросил:

— Как умер Гуайгуай?

Старик бросил на него мрачный взгляд.

— Это уже чудо, что он так долго прожил, учитывая, в каком состоянии он родился.

Вэй Дун вспомнил разговор, который он только что вел с Кэ Сюнем. Он спросил:

— Какие отношения были у его родителей?

Старик сказал:

—Муж и жена.

Вэй Дун: ...

Кэ Сюнь задумался.

— Неужели кто-то в этой деревне имеет зуб на Ли Мацзы и его семью?

На ум пришли три дерева Китайских Учёных и проклятие гроба, о котором говорил Му Йиран.

Старик продолжал пристально смотреть на него, взгляд потемнел.

— Мы все здесь соотечественники. Какая может быть обида?

— Кто же тогда заказал гроб Гуайгуая? – От такого пристального взгляда старика Кэ Сюнь почувствовал, что по его коже побежали мурашки.

Выражение лица старика странно изменилось.

— Его родители боялись, что после их смерти никто не позаботится о Гуайгуае, поэтому заказали его ещё при жизни.

Это было странно. Кэ Сюнь не понимал. Разве что, родители Гуайгуая не знали о суеверии, что в гроб из чистого кедра ударит молния? Поэтому они специально заказали для него такой гроб?

— Когда были посажены три дерева Китайских Учёных возле его дома? Вы знаете? — продолжал расспрашивать Кэ Сюнь.

Выражение лица старика стало ещё более странным. Его лиц, казалось, посерело прямо на глазах. Внезапно его глаза злобно заблестели. Его глазные яблоки выскочили из глазниц, а потрескавшиеся губы раздвинулись, обнажив беззубые тёмно-красные дёсны. Из его ротовой полости исходило ужасное зловоние, когда он сухо сказал.

— Какие деревья Китайских Учёных? Здесь нет никаких деревьев Китайских Учёных. Кто ты такой? Ты осмелился ворваться в деревню семьи Ли. Деревня семьи Ли тысячелетиями запрещала вход посторонним. Ты — умри, умри, умри —

Когда он говорил это, его рот неожиданно открывался все шире и шире. Он был похож на бездонную черную дыру. Внезапно он бросился на Кэ Сюня и Вэй Дуна!

— Бежим! — Прорычал Кэ Сюнь, потянув за собой ошарашенного Вэй Дуна, и бросился к двери.

Вдвоём они выбежали со двора, не оглядываясь. Вэй Дун никогда в жизни не бегал так быстро. Кэ Сюнь тащил его за собой, и ему казалось, что его ноги больше не ноги. Ему казалось, что шесть из десяти пальцев на его ногах не касаются земли, его словно тянуло по воздуху.

Как только он взглянул на свои ноги, они подкосились. В итоге он упал лицом в землю.

Когда он с полным ртом грязи поднял голову, в поле его зрения появилось несколько пар ног. Вскоре Кэ Сюнь подбежал к самой большой паре ног. По расстоянию между их пальцами Вэй Дун догадался, что Кэ Сюнь, вероятно, затормозил на очень близком расстоянии от Му Йирана.

— Докладываю боссу, кто-то хочет нас съесть. — Кэ Сюнь выглядел так, будто хотел, чтобы его немного  утешили.

Босс бросил на него равнодушный взгляд. Было ясно, что он намерен позволить другому пожинать последствия своих действий.

— Что случилось? – Спросил доктор.

Кэ Сюнь обернулся, чтобы посмотреть за спину. Увидев, что старик не бросился в погоню, он вкратце им всё объяснил. Затем он спросил остальных.

— Вы что-нибудь нашли?

— Мы... — Выражение лица доктора было сложным. — Мы сделали действительно шокирующее открытие.

После того, как Му Йиран и остальные отделились от Кэ Сюня и Вэй Дуна, они направились к дому старосты деревни.

Староста был лидером деревни. Как правило, его резиденция должна быть самой грандиозной. Учитывая эти критерии, группа смогла очень быстро найти свою цель.

Однако дома никого не оказалось. Весь дом был покрыт пылью, как будто в нём долгое время никто не жил.

Му Йиран нашел генеалогические и деревенские записи в маленьком родовом зале в доме старосты.

Как и ожидалось, у всех жителей этой деревни был один общий предок. Прародитель их клана когда-то был королевским министром обрядов в период Воюющих государств.

Говорили, что этот служитель обрядов мог общаться со сверхъестественными существами и что его колдовство и сверхъестественные способности могли передаваться только его прямым потомкам, но никогда посторонним.

Поэтому праотец семьи Ли создал свод правил. Во-первых, все потомки должны были вечно жить на этой земле. Во-вторых, им не разрешили уехать. Им также не разрешалось создавать собственные семьи, вступая в брак с посторонними. Наконец, им не разрешалось общаться с внешним миром.

Просто бегло просмотрев генеалогические записи, вы бы увидели, что у всех была фамилия Ли.

Ни у кого во всей деревне не было другой фамилии.

— Их предок был сумасшедшим?! — Вэй Дун в шоке вытер губу. — Он фактически поощрял кровнородственные браки, не так ли?!

— Начнем с того, что колдовство - это извращенное, зловещее, ненормальное существование. — Му Йиран оставался спокойным. — Нет необходимости обсуждать, являются ли их семейные правила правильными или неправильными. Все, что нам нужно знать, это то, что эта деревня похожа на затерянную землю. Все это время он был отрезан от остального мира, его связь с внешним миром полностью прервана.

Кэ Сюнь продолжил:

— Что приносит проблем.

Му Йиран посмотрел на всех.

— Если мы свяжем это с тем, что только что пережили Кэ Сюнь и Вэй Дун, мы можем подтвердить, что эта деревня полностью отрезала все связи с внешним миром и даже запрещает въезд посторонним. Теперь возникает вопрос: кто именно написал эту картину? Как эта картина получила распространение?

Все внезапно осознали. Выражения их лиц изменились.

Кэ Сюнь поднял руку.

— Босс, был ли Ли Хаоцзин в генеалогических записях?

Му Йиран взглянул на него.

— Нет.

Кэ Сюнь почесал на затылке.

— Тогда это совпадение?

Взгляд Му Йирана слегка изменился.

— Необязательно. Многие художники, добившись успеха, сменили свои имена или решили использовать псевдонимы.

Вэй Дун перебил:

— Тогда это все усложняет. Откуда нам знать, кто решил действовать под другим именем?

— Поскольку мы знаем, что художника зовут Ли Хаоцзин, — сказал Му Йиран, — то мы более менее решили первый вопрос. Второй вопрос заключается в том, как эта картина распространилась по всему миру? Или, скорее, как этот Ли Хаоцзин проник в эту деревню, написал эту картину, а затем вынес её на улицу?

— Если Ли Хаоцзин был сельским жителем, то нет ничего странного в том, что он смог написать эту картину. — Вмешался доктор. — Однако деревня запрещает своим жителям иметь дело с внешним миром. Им тоже не разрешается покидать деревню. Таким образом, нет никакого способа объяснить, как картина была распространена повсюду.

— У нас есть одно последнее открытие. — Му Йиран сказал Кэ Сюню и Вэй Дуну. — Мы обыскали все дома в этой деревне, но не увидели ни одного живого человека.

— Ч-что ты имеешь в виду? — Вэй Дун вздрогнул.

— Каждый дом был покрыт разным уровнем пыли. — Доктор сказал. — Очевидно, что в этой деревне долгое время никто не жил. Тем не менее, мы не обнаружили никаких трупов или гробов ни в одном из домов.

— Более того, предмет, который мы чаще всего видели в этих домах, — взгляд Му Йирана стал глубоким, — были мемориальные доски.

Кэ Сюнь приподнял бровь.

— Так это значит, что жители этой деревни уже все умерли?

Му Йиран слегка кивнул.

— Я полагаю, что да. Мы сравнили таблички с генеалогическими записями. Имена на табличках также были занесены в протокол.

Кэ Сюнь задумчиво потер подбородок.

— Могла ли чума или что-то в этом роде поразить эту деревню? Или, может быть, стихийное бедствие? Иначе как могло погибнуть так много людей?

Му Йиран сказал ровным голосом:

— Количество пыли в каждом доме разное. Это означает, что они не все умерли одновременно.

Доктор кивнул.

— Вероятно, потребовалось несколько лет,  возможно, даже больше десятилетия, чтобы они постепенно вымерли.

Уголок губ Вэй Дуна дернулся.

— Может быть, это потому, что продолжительность их жизни сократилась из-за всех этих кровнородственных браков?

Глаза Му Йирана слегка сузились.

— Или, может быть, они умерли от проклятия?

Все были встревожены, услышав это. Кэ Сюнь отреагировал первым.

— Ты хочешь сказать, что три дерева Китайских Учёных у дома Гуайгуая были предназначены не только для того, чтобы проклясть семью Гуайгуая, но и... всю деревню семьи Ли?!

— Это то, что я думаю. — Му Йиран кивнул.

Вэй Дун  потерял дар речи.

— Кто мог затаить такую большую обиду? Чтобы на самом деле проклясть целую деревню.

Кэ Сюнь внезапно спросил:

— Тогда почему старик сказал, что не было никаких Китайских деревьев Учёных? Хотя он внезапно сошел с ума и попытался укусить нас, услышав что-то, что ему не понравилось, я не думаю, что он пытался прикинуться дурачком.

Му Йиран задумчиво опустил глаза. Внезапно он начал ходить. Все обменялись взглядами, прежде чем последовать за ним.

И снова они оказались перед тремя старыми деревьями Китайских Учёных во дворе Гуайгуая. Му Йиран пристально посмотрел на призрачные лица на коре деревьев.

Кэ Сюнь тоже подошел. Лица, казалось, выступали еще дальше по сравнению с утром. Теперь торчали целые лица и даже части головы. Они выглядели так, словно уже слезли с коры деревьев. Просто их затылки все ещё были слегка соединены с корой. Они выглядели как огромные опухоли на деревьях, собранные гроздьями и свисающие с коры. Они выглядели отвратительно.

— Ты заметил, — Кэ Сюнь ткнул Му Йиран локтем, — что, похоже, у этих лиц есть пол? Посмотри на это, разве не похоже, что оно принадлежит тётушке? И вот этот - у него даже есть борода. Тот, что над ним, выглядит как ребенок семи или восьми лет. А потом вон тот - там лицо младенца под лицом бабушки. Там лица парней, девушек, старых и молодых.

— Мг. —  Му Йиран не был удивлен. Было очевидно, что он уже понял это.

— У меня внезапно появилась идея.

Взгляд Кэ Сюня скользнул по призрачным лицам, пока он говорил.

— Ты думаешь, что эти лица...

— Лица погибших жителей деревни. — Му Йиран спокойно закончил свою мысль.

Кэ Сюнь указал на лицо у корней дерева, на которое он смотрел:

— ...Лю Юйфэй.

Взгляд Му Йирана проследил за направлением, в котором он указывал. Это лицо, словно было новым. Оно выглядело сероватой. В отличие от других лиц, оно уже было темно-серым.

Лицо призрака имело поразительное сходство с Лю Юйфэем. На затылке у лица было даже что-то похожее на косичку.

Черты лица были ужасно искажены, сохранив страдальческое выражение, которое было у Лю Юйфэя во время его жалкой смерти. Однако в этой боли чувствовалась и глубокая обида. Казалось, что в этих темных глазницах была пара невидимых глаз, которые были наполнены бесконечной обидой и злобой. Казалось, что в настоящее время они смотрят на Му Йирана и Кэ Сюня.

Му Йиран на мгновение уставился в эти глазницы, совершенно невозмутимый. Затем он обошел вокруг дерева и в итоге нашел лица пяти человек, которые умерли до Лю Юйфэя.

— Похоже, что эти три дерева не были посажены. — Му Йиран сказал. — Они являются символом на этой картине, который представляет что-то другое и на самом деле не являются настоящими деревьями.

— Неудивительно, что старик сказал, что там не было никаких деревьев. — сказал Кэ Сюнь. — Кстати, о старике, почему он не был проклят смертью? Не может быть, чтобы он единственный выживший в этой деревне?

— Пойдем посмотрим.

Му Йиран сказал это на ходу. Однако Кэ Сюнь схватил его за локоть, останавливая.

— Этот старик уже сошел с ума. Ты умрешь, если пойдешь туда сейчас.

Чжан Маолинь, который был поблизости, согласился.

— Это верно! Давайте поторопимся и найдем подпись, пока не стемнело!

Взгляд Му Йирана обратился к дому старика. Он сказал ровным голосом:

— У меня есть идея относительно того, кто этот старик на самом деле.

Глава 19 - Братья, а так же, отец и сын

— Но этот старик выглядит так, будто собирается нас съесть - буквально съесть! — Вэй Дун выглядел травмированным. — Я не думаю, что вы сможете спросить его о чём-либо. Вы даже можете стать его обедом. Кстати, насчет обеда, думаю, нам тоже не повезло. Старик уже трансформировался. Наверняка он уже забыл, как готовить человеческую еду.

Му Йиран не обращал внимания на его бредни.

— Даже если он трансформировался и не может ответить на наши вопросы, нам всё равно нужно войти в его внутреннюю комнату и поискать подсказки.

Вэй Дун вздрогнул.

— Ты входишь в логово тигра, ах. Это слишком опасно. Кэ-эр, отговори его от этого.

Кэ Сюнь посмотрел на Му Йирана.

— Ты действительно хочешь пойти?

Му Йиран ничего не ответил. Он лишь встретил взгляд Кэ Сюня с безразличным видом.

Кэ Сюнь: Я пойду с тобой.

Вэй Дун: ...

Ма Чжэньхуа задрожал.

— М-можно мне не идти? Я поищу подпись в другом месте...

Чжан Маолинь быстро присоединился к ним.

— Я тоже пойду поищу подпись. Так мы не будем терять время.

Не дожидаясь мнения остальных, Му Йиран сказал:

— Можете вернуться и тщательно осмотреть траурный зал резиденции Ли, если не боитесь. Мы уже осмотрели все остальные места в этой деревне. Наиболее вероятными местами остались траурный зал и дом старика. Мы соберёмся здесь через час.

Кэ Сюнь остановил Вэй Дуна и тихо сказал ему:

— Будь осторожен. Если не увидишь меня к ночи, считай, что я умер. У тебя есть ключ от моего дома. Если тебе удастся покинуть картину, иди в мой дом. Мои документы на собственность, все документы и сертификаты спортзала, моё удостоверение личности и банковская карта находятся в горшке с фальшивым кактусом на балконе. Все мои пароли - это последние шесть цифр моего социального удостоверения личности. Помогите мне пожертвовать все мои сбережения и сдать мою квартиру в аренду. На арендную плату купи новые тренажёры для спортзала. Отдай мою долю доходов от тренажёрного зала моим деловым партнёрам. Мой терабайт фильмов на компьютере - для тебя.

— Отъебись! Все твои фильмы - это гей-порно! Мне они не нужны! — Громко выругался Вэй Дун. Затем он обеспокоенно потянул Кэ Сюня за локоть. — Ты действительно собираешься пойти? Ради него? Тебе не нужно идти так далеко, в море полно другой рыбы. Зачем тратить свою жизнь на него? Ты знаешь его всего несколько дней. Кроме того, какова вероятность того, что он тоже гей? Не стоит так поступать из-за натурала.

— О какой ерунде ты думаешь? Это не только для него, но и для нас. У нас, физкультурников, есть девиз: "Тебе воздастся за то, что ты вложишь". Нельзя всегда позволять другому человеку быть дающим, пока мы ждём". — Кэ Сюнь сказал. — Кроме того, разве ты забыл? Моя интуиция всегда была на высоте.

— И что? — Вэй Дун не понимал, как это связано.

Кэ Сюнь улыбнулся и повернулся, чтобы уйти вместе с Му Йираном.

Их группа разделилась на две части.

Му Йиран и Кэ Сюнь прибыли во двор старика. Му Йиран остановился и посмотрел на Кэ Сюня.

— Ты действительно хочешь войти со мной?

— Я хочу не только войти с тобой, но и уйти с тобой, — сказал Кэ Сюнь.

— Это не будет само собой разумеющимся, — сказал Му Йиран. — Но если ты не собираешься отступать, то тебе лучше выслушать мой план.

Кэ Сюнь:

— Хорошо. Я слушаю.

Му Йиран изучил его выражение лица, а затем сказал:

— Ты войдёшь первым. Осторожно направляйся к двери. Если старик начнет преследовать тебя, сделай всё возможное, чтобы увести его. Я воспользуюсь этим временем, чтобы войти в дом и обыскать центральную комнату. Я надеюсь, что ты сможешь занять его, пока я буду это делать. Чем дольше, тем лучше. Ты сможешь это сделать?

— У меня есть вопрос, — сказал Кэ Сюнь, — этот старик не обычный. Что если он быстрее меня? Что мне тогда делать?

— Вы с Вэй Дуном смогли сбежать из этого дома некоторое время назад. Это значит, что и в этот раз тебе удастся сбежать, — ответил Му Йиран, — на самом деле, вы были слишком быстры и смогли вырваться из зоны его досягаемости, тем самым полностью сбив его с толку. Поэтому в этот раз ты должен хорошо контролировать свою скорость. Не позволяй ему догнать тебя, но и не сбивай его с толку. Всё это время ты должен сохранять безопасное расстояние между вами. Выведи его из этого двора и сделай всё возможное, чтобы затянуть его как можно дольше. Когда я закончу, я приду за тобой. В это время ты сможешь его сбросить. У тебя есть ещё вопросы?

— Да.

Кэ Сюнь сказал:

— Какой у тебя номер телефона?

Выражение лица Му Йирана стало холодным.

— Если у тебя больше нет вопросов, иди в дом.

Кэ Сюнь разогрел ноги и потянулся. Он указал пальцем и сказал:

— Спрячься вон там, у двери. Я перетяну старика на ту сторону.

Му Йиран встал там, где указал Кэ Сюнь.

Он увидел, как Кэ Сюнь вошёл во двор.

Му Йиран смотрел на спину собеседника. Кэ Сюнь без колебаний подошёл к двери дома. Его обычная недисциплинированная, ленивая поза полностью исчезла. Его позвоночник был прямым, а походка - мощной. В этот момент он действительно выглядел как настоящий грозный, резкий майор физкультуры.

Грозный, резкий мужчина Кэ Сюнь подошел к двери.

Дверь была закрыта, и он не мог видеть интерьер дома.

Кэ Сюнь не хотел давать своему воображению разгуляться. Он протянул руку и сразу же толкнул дверь.

Скрип. Сумеречный свет медленно просачивался в темную центральную комнату. Старик был похож на зомби, вяло стоял в комнате.

В тот момент, когда он увидел Кэ Сюня, рот на его пепельном, похожем на труп, лице внезапно открылся, обнажив черные десны и черную дыру, похожую на ротовую полость. Рот открылся далеко за пределы того, что было бы возможно для нормального человека. Затем старик набросился на Кэ Сюня с этим гигантским ртом.

Кэ Сюнь развернулся и побежал. Шум ветра и шаги старика эхом отдавались в его ушах, помогая ему оценить расстояние между ними. У него был опыт в этом. Когда он учился в школе, участвовал во всевозможных соревнованиях. Он использовал звук, чтобы определить позиции своего противника. Эта его способность повлияла на то, как он скорректировал свою тактику во время этих соревнований.

Кэ Сюнь держался на приличном расстоянии примерно в пять шагов между собой и стариком. Вместе они выбежали со двора.

Му Йиран быстро вошел во двор после того, как Кэ Сюнь и старик скрылись из виду. Он направился прямо во внутреннюю комнату.

Кэ Сюнь не осмелился повести старика в направлении деревьев Китайских Учёных. Он боялся, что они столкнутся с остальными. Поэтому повел старика через деревню.

Теперь, когда он подумал об этом, только он мог бы это сделать. Если бы это был кто-то другой, он был бы либо слишком медлителен, либо ему не хватало выносливости.

Его нынешняя скорость не была его самым быстрым темпом. Однако по стандартам нормальных людей это все ещё считалось быстрым. Если бы не из-за того, что Кэ Сюнь потащил Вэй Дуна за собой, он, вероятно, был бы пойман этим стариком раньше. Он определенно не смог бы поддерживать такую скорость, особенно в течение длительного времени. Прямо сейчас Кэ Сюню, вероятно, пришлось бы бежать десять, двадцать, тридцать или даже больше минут, чтобы выиграть достаточно времени для Му Йирана.

Но было кое-что, чего Кэ Сюнь не понимал. Если старик не был человеком, а был какой-то "вещью", его способности не должны быть ниже человеческих.

Му Йиран сказал, что если они не будут следовать правилам картины, то столкнутся с неопровержимым возмездием. И это было доказано в течение последних двух ночей. "Вещи", которые появлялись в прошлом... хотя существовали способы избежать причинения им вреда, это всегда было невезением или совпадением. Если бы они столкнулись с ними лицом к лицу, у них не было бы никаких шансов выжить.

Другими словами, даже если бы существовали правила, у них не было возможности сразиться с силами картины лицом к лицу.

Но со стариком все было по-другому.

Старик не мог убежать от него.

Разве это не было странно?

Кэ Сюнь не мог не обернуться, когда подумал об этом.

Он чуть не потерял равновесие от испуга, вызванного одним этим взглядом.

Он понятия не имел, что за чертовщина его преследует. Этот гигантский рот, похожий на черную дыру, загораживал ему вид на голову старика. Две иссохшие руки были вытянуты вперед, пальцы ненормально длинные. Глядя на них с этими тощими, сморщенными руками, они были похожи на искривленные деревья Китайские Учёных.

Однако самым пугающим был живот старика.

Поскольку старик бежал быстро, ветер плотно прижимал его одежду к телу. Таким образом, очертания выступающей штуковины на его животе стали очень заметными.

Это было лицо.

На лице были глаза, нос и губы, и его выражение было очень живым.

Это лицо в данный момент плакало.

Его пасть была открыта. Оно выглядело обиженным, как будто ему было больно. Оно продолжало извиваться, как будто пытаясь сдвинуться с места, пока старик бежал.

Кэ Сюнь почувствовал, как его тело начало зудеть. Он не мог удержаться, чтобы не почесать свой собственный живот.

Внезапно в его голове мелькнула мысль:

Чешется…все тело чешется... совсем как прошлой ночью…

Кто знал, как долго он бежал, пока, наконец, не увидел появившегося перед ним Му Йирана. Кэ Сюнь крикнул:

— Босс, этот старик - он тоже деформирован!

Му Йиран сделал знак, а затем исчез за поворотом. Кэ Сюнь увеличил свою скорость и сумел сбросить старика ещё через несколько минут.

Му Йиран ждал Кэ Сюня на тропинке, которая вела к деревьям Китайских Учёных. Он наблюдал, как Кэ Сюнь подбежал трусцой. Несмотря на то, что этот человек так долго бежал в таком быстром темпе, он неожиданно лишь слегка запыхался. Он выглядел так, словно только что разминался.

Даже Му Йиран должен был признать, что выносливость другого была больше, чем у него.

— Этот старик тоже уродлив. — Кэ Сюнь подошел поближе. — У него лицо на животе. Я думаю, что там может быть даже другой мозг. Даже если он не способен мыслить, он может контролировать выражение лица на своем животе. Ты нашёл какие-нибудь улики в его доме?

Му Йиран:

— Да. Кедровое дерево.

— Это он сконструировал гроб для Ли Гуайгуая? — Кэ Сюнь был шокирован. — Они оба люди с уродствами, разве ему не следует проявить немного сочувствия вместо этого?

— Его зовут Ли Маци. — Му Йиран взглянул на Кэ Сюня. — Он отец и... брат Ли Гуайгуая.

Кэ Сюнь был застигнут врасплох.

— У меня такое чувство, будто я только что узнал что-то убийственно ужасное.

На лице Му Йирана не было никакого выражения.

— После того, как эта деревня стала закрытым и отсталым обществом, невежество и бесчеловечные обычаи начали передаваться по наследству. Многие люди здесь женились на своих родственниках. Уровень медицины здесь также низок. Выживаемость детей стала низкой. Более того, мужчин намного больше, чем женщин. Ради потомства деревня постепенно приняла систему совместной жизни.

— ...Закрытое и отсталое общество внушает ужас. — Кэ Сюнь не знал, что сказать.

— На самом деле, вероятность рождения ребенка с дефектом составляет всего 4% даже в кровнородственных браках. — Му Йиран продолжил. — Более того, многие дети с дефектами, как правило, умирают, не достигнув взрослого возраста. Некоторые даже умирают в младенчестве. Вероятно, людям с такими экстремальными деформациями тела, как Ли Маци и Ли Гуайгуай, редко удавалось прожить так долго, даже в этой деревне.

— Я не могу сказать, повезло им или не повезло. — сказал Кэ Сюнь.

—Им определенно не повезло. — Му Йиран посмотрел на него. — Можешь ли ты представить, какую жизнь, должно быть, вел в этой деревне такой человек, как он, чьи уродства делают его похожим на монстра?

Глава 20 - Художник: Ли Хаоцзин

Кэ Сюнь сделал паузу.

— Поскольку в детстве я был выше своих одноклассников, они смеялись надо мной, называя тупым великаном. Кроме Дун Цзы, никто больше не хотел со мной играть. Поэтому я понимаю, что чувствовал Ли Мацзы, когда был моложе. Конечно, у него все было гораздо хуже, чем у меня.

— Таким образом, мы можем представить, почему Ли Мацзы является одновременно братом и отцом Ли Гуайгуая, — сказал Му Йиран.

Выражение лица Кэ Сюня было сложным.

— Это потому, что такой человек, как Ли Мацзы, не смог бы найти себе жену. Поэтому он может только...

Выражение лица Му Йирана было спокойным.

— В результате сын Ли Мацзы, к сожалению, родился с уродствами. Его уродства ещё более серьезные, чем у Ли Мацзы. Поэтому можно предположить, что после рождения сына жизнь Ли Мацзы изменилась к худшему.

Кэ Сюнь перевел взгляд на Му Йирана.

— И всё же, Ли Мацзы стал последним, оставшимся в живых, жителем этой деревни. Как?

— Причина этого. — Му Йиран разжал кулак, раскрыв кисть в руке, — это то, что Ли Мацзы – это Ли Хаоцзин.

Кэ Сюнь безмолвно смотрел на старую кисть, которая была окрашена в красный или черный цвет.

Ли Мацзы, родившийся с уродством, страдал в детстве. Жители деревни смотрели на него как на чудовище и говорили о нём плохо за его спиной. Этот ужасающий психологический удар и психическое давление, должно быть, достигли своего пика после того, как его сын/брат тоже родился с уродством. Всё сошлось воедино, чтобы окончательно сломать последнюю нить его терпения, которую он так старался сохранить.

Ли Мацзы не смог этого вынести. После рождения Ли Гуайгуая он сбежал из этой страшной деревни.

— При кровосмесительных браках вероятность того, что ребенок родится с уродством, умственной отсталостью, умрёт преждевременной смертью, составляет 4%. Однако, есть также шанс, что этот ребенок будет одарённым. — Му Йиран поднял кисть и осмотрел её. — Например, небезызвестный Адольф Гитлер, Чарльз Дарвин, Альберт Эйнштейн... а самый близкий нам пример – Ли Мацзы.

Кэ Сюнь понял, к чему клонит собеседник.

— У Ли Мацзы талант к живописи.

Му Йиран кивнул.

— После побега из деревни Ли, Ли Мацзы вступил в контакт с внешним миром. Он много работал, чтобы прокормить себя, одновременно обучаясь мастерству живописи. Что касается того, кто его учил, то, скорее всего, он был самоучкой. В этом не стоит сомневаться. После долгих лет упорного труда он стал известным художником.

Кэ Сюнь повернулся и посмотрел на безлюдную деревню позади них.

— Раз Ли Мацзы сумел написать эту картину, значит, он должен был когда-то вернуться в деревню Ли после достижения успеха. Но почему он изготовил для своего сына гроб из чистого кедра? Сделал ли он это намеренно или непреднамеренно?

— Я думаю, что это было сделано намеренно. — Му Йиран бросил кисть на землю. — Судя по этой картине, было очевидно, что Ли Мацзы испытывал сильную неприязнь к тому времени, когда он жил в этой деревне. Его ненависть не ослабла, несмотря на успех и прошедшее время. Наоборот, его обиды только накапливались. Он не мог расслабиться и почувствовать себя счастливым.

— Три дерева Китайских Учёных на этой картине – их никогда не было в деревне. Но Ли Мацзы решил поместить их на картину как символ. Они символизируют его ненависть и злобу. Это символ проклятия, которое он наложил на эту деревню.

— Я думаю, что люди, которых Ли Мацзы ненавидит больше всего, это, вероятно, его родители. Если бы не то, что его родители женились на своих близких родственниках, такой деформированный человек, как он, не родился бы. В детстве его высмеивали, издевались и относились к нему холодно. Все это породило в его сердце неугасимую психологическую тень. Вот почему он поставил эти три дерева Китайских Учёных, которые символизируют проклятие, во дворе своего дома.

— Кроме того, он также ненавидит своего собственного сына/брата. Это потому, что существование Ли Гуайгуая является доказательством того, что Ли Мацзы совершил ту же ошибку, что и его предки. Он совершил ту же невежественную и страшную глупость. Вероятно, это было невыносимым воспоминанием для Ли Мацзы, который познакомился с наукой и прогрессивным мышлением внешнего мира.

Он никак не мог отделить свое нынешнее "я" от своего невежественного прошлого.

Это стало пятном в его прошлом и демоном, который преследовал его до конца жизни. Существование Ли Гуайгуая также не позволяло ему забыть о своём жалком прошлом. Он заставил эти унизительные и болезненные воспоминания продолжаться. Эти воспоминания, словно кнут, покрытый соленой водой, хлестали его по телу. Они заставляли его постоянно тонуть в боли, унижении и ненависти.

— Я думаю, что это и есть причина его ненависти к Ли Гуайгуаю. Скорее всего, это вызвано необходимостью выплеснуть своё негодование, чтобы похоронить эти воспоминания. Он создал чистый кедровый гроб для Ли Гуайгуая из ненависти и гнева. Он хотел, чтобы Ли Гуайгуай был расколот молнией, чтобы его уничтожили. Он хотел, чтобы другой исчез без следа, как будто таким образом его невыносимое прошлое тоже перестанет существовать.

— Что касается этой мёртвой деревни, то она, очевидно, также является объектом недовольства Ли Мацзы. Он ненавидит всю эту отсталую и невежественную деревню. Он ненавидит невежественных потомков своего предка. Возможно, он желал, чтобы эта деревня вымерла, исчезла с лица земли.

— Независимо от того, была ли это его личная ненависть к деревне или критика этой феодальной, похожей на опухоль системы, картины Ли Мацзы наполнены злобой и опустошением. Более того, причина, по которой он поместил себя в эту картину, снявшись в роли последнего выжившего, заключается в том, что он желал стать свидетелем уничтожения этой семьи.

— Всё это лишь предположения. Однако я думаю, что это, скорее всего, правда.

Кэ Сюнь спокойно выслушал анализ Му Йирана. Затем он вздохнул.

— Неудивительно, что этот старик - Ли Мацзы не смог догнать меня. Причина, по которой он не был похож на других, заключалась в том, что он художник…Подожди, это не совсем правильно. Он не художник, он проекция художника внутри этой картины. Он не человек, но и не одно из этих существ тоже.

Му Йиран кивнул.

— Ли Мацзы на этой картине - не что иное, как отражение ненависти художника. Его проклятие и злоба уже распространились по другим «вещам» и к этому окружению.

Глаза Кэ Сюня загорелись.

— Если этот старик - проекция Ли Мацзы, ты думаешь, что подпись есть на нем?

Му Йиран покачал головой.

— Подпись для нас - это устройство, спасающее жизнь. Он также не может обладать способностью причинять нам вред. Этот старик преследовал тебя повсюду и пытался убить.

Кэ Сюнь спросил:

— Ты нашел подпись в его доме?

Му Йиран:

— Нет.

Кэ Сюнь почесал в затылке.

— Небо уже темнеет. Как ты думаешь, старик будет давать нам задания сегодня вечером?

Глаза Му Йирана потемнели.

— Было бы чрезвычайно опасно, если бы он этого не сделал.

Кэ Сюнь вспомнил прошлую ночь. Несмотря на то, что Му Йиран и он сам хорошо спрятались, этого было недостаточно, чтобы защитить их от странного звука, издаваемого Ли Гуайгуаем. Прошлой ночью они чуть не расстались с жизнью. Он не мог удержаться, чтобы не почесать руки в память о том, что произошло.

— У нас ещё есть немного времени. Давай позовём остальных и продолжим поиски.

Они вдвоем вернулись к деревьям Китайских Учёных. Они обнаружили, что Вэй Дун и остальные уже ждали там. Когда доктор увидел, что они оба невредимы, он спросил об их находках в доме старика.

Му Йиран рассказал всё вкратце. Все были ошарашены этим.

— Черт... — Вэй Дуну потребовалось много времени, чтобы переварить это. Он не знал, что сказать. — Когда я вернусь, я спрошу своих родителей, были ли какие-либо кровные браки за последние дюжину или более поколений в нашей семье.

Кэ Сюнь:

— ...Ты надеешься, что он есть или что его нет?

Вэй Дун:

— У меня есть подозрение, что он, должно быть, был. В противном случае, откуда взялась вонь от моих ног? Должно быть, это результат аномалии в наших генах.

Кэ Сюнь:

— …Как насчет того, чтобы поспорить на то, сделает ли твой папа для тебя гроб из чистого кедра после того, как ты спросишь об этом?

Доктор, стоявший в стороне, спросил Му Йирана:

— Теперь мы знаем все, что скрывается за этой картиной. Но все ещё не могу придумать, где могла бы быть подпись Сяо Му, у вас есть какие-нибудь предложения?

Му Йиран слегка покачал головой:

— Прямо сейчас я ни о чем не могу думать.

— Тогда что нам следует делать?.. — Ма Чжэньхуа был так встревожен, что его глаза налились кровью. — Уже темнеет. Смотри, уже почти ночь...

Чжан Маолинь тоже был обеспокоен. Он оторвал полоску ткани от пояса и повернулся, чтобы взглянуть на Вэй Дуна и продавца цзяньбина. Внезапно он бросился к продавцу из цзяньбина и сказал:

— Приятель, давай поговорим. Как насчет того, чтобы обменяться полосками ткани? Я заплачу тебе, сколько ты захочешь. Как насчет пятисот тысяч? Миллион? Я дам тебе все, что угодно, хорошо?

Вэй Дун не мог продолжать смотреть. Он сказал Чжан Маолиню:

— Это бесполезно. Если бы мы могли торговать, я бы давно поторговался. Если вы обменяете его, можете быть наказаны картиной. Если ты мне не веришь, спроси босса Му и доктора Цинь.

Чжан Маолинь всхлипнул.

— Я не хочу умереть смертью от тысячи порезов! Я не хочу умирать…Я не хочу умирать...

— Что, ты думаешь, мы хотим умереть? — Вэй Дун ответил грубо. — Прими свою судьбу. Это твоё невезение позволило тебе заполучить такого персонажа.

— Почему... почему... — У Чжан Маолиня случился нервный срыв. — Почему это должен быть именно этот персонаж? Почему такой хороший персонаж, как этот, стал таким демоническим...

Никто ему не ответил. Не было никаких зацепок или зацепок, по которым можно было бы проследить. Все чувствовали себя встревоженными и мрачными. Даже Му Йиран нахмурился.

Время продолжало тикать. Небо продолжало темнеть.

Все замолчали.

Некоторые люди ломали себе голову, в то время как другие впадали в отчаяние.

Кэ Сюнь рассеянно уставился на деформированный иероглиф "дай", который сжимал в руках Чжан Маолинь. Затем он взглянул на персонажа "гу" Вэй Дуна. В конце концов, он посмотрел вниз на своего собственного персонажа "ян", привязанного к его талии.

Внезапно ему в голову пришла идея.

Он подошел, чтобы схватить Му Йирана за руку. Он притянул его ближе и заглянул ему в глаза. И спросил:

— Все полоски ткани были даны нам стариком, верно? Старик - это Ли Мацзы, верно? Ли Мацзы - это Ли Хаоцзин, верно? Ли Хаоцзин знал первоначальное значение этих иероглифов, верно?

Му Йиран встретился взглядом с яркими черными глазами человека, стоявшего перед ним. Под темными, плотными облаками ночного неба глаза другого были яркими, как звезды.

Впервые он не сбросил хватку другого. Му Йиран поджал губы, глядя в глаза Кэ Сюню.

— Первоначальное значение слова "хао" относится к быстрому течению большой реки, звуку журчащей воды. Первоначальное значение "цзин" относится к башне.

— Башня!

— Большая река!

Ма Чжэньхуа и Чжан Маолинь одновременно громко закричали.

— В южной части деревни есть пересохший берег реки. Там также есть пожарная смотровая вышка.

Доктор сказал:

Мы проходили мимо этого, когда искали улики в деревне.

— Тогда чего же мы ждем?! Быстрее, небо темнеет! — Вэй Дун не мог дождаться. Он побежал к южной стороне деревни.

Все поспешно последовали его примеру. В этот момент они поняли, что небо уже полностью потемнело. Ночной ветер дул им в лицо, прежде чем закружиться спиралью позади них и снова налететь на них сзади. Они могли слышать вой мужчин, женщин, пожилых и молодых, смешанный с ревом ветра. Был также очень знакомый голос, пронзительно кричавший на них:

— Умрите... вы все должны умереть...

Это был голос Лю Юйфэй!

Когда они услышали этот голос, никто не смог удержаться, чтобы не обернуться и не посмотреть назад. То, что они увидели, заставило продавца цзяньбина и Ма Чжэньхуа подогнуть ноги и они неизбежно рухнули на землю.

Глава 21 - Вне Картины!

Они увидели, что лица призраков полностью сошли с трёх деревьев Китайских Учёных.

Тысячи призрачных голов собрались вместе со злобными и искаженными выражениями на лицах.

Все они соревновались за лидерство, преследуя выживших, их беспорядочные волосы спутались вместе, образовав один гигантский клубок.

Внутри этого волосатого облака, между внешним слоем волос, слабо виднелись головы медленных призраков. Их глаза были выпучены, рты широко раскрыты, а лица пепельные и увядшие. Они выглядели так, будто им не терпелось догнать идущих впереди людей и съесть их живьём.

У продавца цзяньбинов и Ма Чжэньхуа подкосились ноги. Они попытались подняться на ноги, но не смогли этого сделать. Они были до смерти напуганы и потеряли контроль над своими мочевыми пузырями.

Кэ Сюнь развернулся. Он побежал обратно к продавцу цзяньбинов, схватил его за воротник и продолжил бежать вперед.

Он не был способен помочь двум людям. Хотя он часто тренировался, бегая с отягощениями, вес одного взрослого человека уже был пределом его возможностей.

Когда Кэ Сюнь увидел, что Вэй Дун повернулся, чтобы спасти Ма Чжэньхуа, он закричал:

— Ты вообще можешь его тащить?! Не делай больше, чем можешь. Просто беги!

Вэй Дун быстро развернулся и продолжил бежать, спасая свою жизнь. Тем временем Му Йиран взглянул на Кэ Сюня и вернулся к парализованному Ма Чжэньхуа.

— С тобой все будет в порядке? — Спросил Кэ Сюнь.

— Похоже, ты уже забыл, кто прижал тебя к земле в первую ночь, — безразлично ответил Му Йиран.

Кэ Сюнь рассмеялся. Он подмигнул.

— Не гордись пока. Ты просто застал меня врасплох. Если бы мы действительно столкнулись, кто знает, кто бы оказался на высоте?

Он увидел, что выражение лица Му Йирана стало холодным. Тот прибавил темп и обогнал Кэ Сюня.

Дразнить его довольно весело, подумал Кэ Сюнь.

Между тем, призрачные головы, которые настигали их, определенно не были чем-то очень весёлым.

Среди грохота и криков орда призрачных голов почти настигла Чжан Маолиня, который бежал в конце. Чжан Маолинь завыл, спасая свою жизнь. Кто бы мог подумать, что он вдруг споткнется, и одна из голов укусит его за ногу.

Чжан Маолинь подсознательно повернулся, чтобы посмотреть на свою ногу. Голова, которая укусила его за ботинок, была Лю Юйфэя. Сразу же Лю Юйфэй выдал зловещую улыбку, обнажив свои изысканные белые зубы. С воем он снова набросился на Чжан Маолиня.

— Помогите мне, помогите мне... — Чжан Маолинь, спотыкаясь, бежал вперед. Когда он достиг ступеней пожарной башни, он схватился за штаны Ма Чжэньхуа.

Все это время Ма Чжэньхуа тащил вперед Му Йиран. Только когда они вошли в пожарную башню, он вышел из ступора.

Всеми конечностями он пытался подняться по ступеням. Однако неожиданно его схватил Чжан Маолинь. Ма Чжэньхуа попытался вырвать ногу, но Чжан Маолинь не отпускал его.

— Отпусти! Отпусти! — Глаза Ма Чжэньхуа выпучились, и он с ненавистью посмотрел на Чжан Маолиня. Он ударил ногой, пытаясь освободиться.

— Спасите меня, умоляю вас, спасите меня... — Глазные яблоки Чжан Маолиня, казалось, тоже выпирали из глазниц от страха. Из-за этого его лицо выглядело искаженным и ужасающим. Он направил всю свою энергию в руки, как будто хотел утащить Ма Чжэньхуа вниз и бросить его в орду призрачных голов позади себя.

Казалось, он хотел пожертвовать другим, чтобы выиграть время для побега.

— Я дам тебе денег, я дам тебе денег, я отдам все, что у меня есть, у меня 800 миллионов, я отдам все тебе, спаси меня, спаси меня, — всхлипывал Чжан Маолинь, его голос был настолько пронзительным, что казалось, будто он пронзит барабанные перепонки.

— Отпусти, умри! Иди и умри! — Ма Чжэньхуа запаниковал. Он безжалостно топтал лицо и горло Чжан Маолиня.

Раз, два, десять раз.

Каждый удар был наполнен большей силой, чем предыдущий. Каждый удар был все более безжалостным. В конце концов, он нанёс последний удар, в котором была вся его сила, направив ее в горло Чжан Маолиня. Удушье и сильная боль заставили последнего бессознательно отпустить руки.

Он скатился со ступенек и упал прямо в вихрь, который представлял собой орду призрачных голов, соединенных волосами, как виноградная гроздь.

Бесчисленные призрачные головы тут же взметнулись вверх, а затем поглотили Чжан Маолиня в свою общую массу. Чжан Маолинь протянул скрюченную руку, как бы умоляя кого-то спасти его.

Призрачные головы крепко вцепились в тело Чжан Маолиня. В воздухе раздался звук разрыва плоти и глотания, повторяющийся снова и снова.

Крики Чжан Маолиня были подобны колючим, тупым лезвиям, пронзающим подошвы ног.

Ма Чжэньхуа снова обмочил штаны, с трудом поднимаясь по ступеням.

Это была не слишком высокая пожарная башня. И все же казалось, что им понадобился целый век, чтобы добраться до вершины.

На вершине башни внутри платформы находился деревянный столб, часть древесины которого уже отслоилась. На его вершине красовалась унылая и холодная на вид глиняно-красная печать: печать Ли Хаоцзина.

Доктор Цинь вздохнул с облегчением. Они уже обыскивали этот район раньше, но печати здесь не было. Вероятно, это появилось после того, как Му Йиран разгадал тайну, окружающую болезненную, трагическую жизнь художника, и, наконец, позволил ему выплеснуть все свои обиды через эту картину.

Что теперь?! — Первым, кто достиг вершины, был Вэй Дун. Он выкрикнул свой вопрос, уставившись на печать.

— Надави на него ладонью! — сказал доктор Цинь, следуя по пятам.

Вэй Дун уже собирался протянуть руку, когда внезапно обернулся и увидел Кэ Сюня, направляющегося обратно вниз. Запаниковав, он крикнул:

— Ке Эр, поторопись! Они скоро догонят нас! Поторопись!

— Ты иди первым! Со мной все будет в порядке! — крикнул в ответ Кэ Сюнь. Затем он побежал обратно вниз, чтобы подтянуть Му Йирана, который отстал.

Му Йиран был утащен вниз Ма Чжэньхуа. Когда Ма Чжэньхуа и Чжан Маолинь подрались, Му Йиран отпустил другого, намереваясь отмыть от него руки. Он не ожидал, что Ма Чжэньхуа догонит его и схватит за ногу, как Чжан Маолинь ранее схватил Ма Чжэньхуа. Другой не отпускал его, что бы он ни делал.

Орда призрачных голов устремилась к ним. Скоро они доберутся до Ма Чжэньхуа. В этот момент Ма Чжэньхуа почувствовал тот же крайний страх, который мгновением ранее испытал Чжан Маолинь. Он крепко держался за ногу Му Йирана. Он боялся, что другой ударит его ногой, как это было с Чжан Маолинем. Он думал, что даже если умрет, то утащит Му Йирана за собой.

Почему? Почему я должен умереть, в то время как вы, ребята, продолжаете жить? Ма Чжэньхуа не мог с этим смириться. Он ненавидел это. Он обиделся на людей, которым предстояло выжить.

Сила человека может достигать новых пределов в ситуации, когда речь идет о жизни или смерти. Му Йиран не мог вырваться.

Кэ Сюнь пошел, чтобы попытаться вытащить его. Однако обнаружил, что не может заставить другого сдвинуться с места. У них больше не было времени. Они не могли продолжать оставаться в таком замешательстве.

Кэ Сюнь подтолкнул продавца из цзяньбина вперед. Затем он закричал на доктора Циня:

— Уведите его! — Затем он повернулся и потянул Му Йирана за штаны.

— Ты хочешь умереть?! — Му Йиран сверкнул глазами, крепко стиснув зубы.

— О чем ты думаешь?! Как ты думаешь, что бы я сделал с тобой в такое время?!" — крикнул Кэ Сюнь, продолжая снимать. Мгновение спустя ему удалось полностью спустить льняные штаны Му Йирана.

Ма Чжэньхуа соскользнул вниз вместе со штанами Му Йирана. Пронзительный, скорбный крик сорвался с его губ.

— Хех. — Кэ Сюнь хотел пнуть этого человека в орду призрачных голов. Тем не менее, он все равно протянул руку, чтобы поднять за воротник.

Кэ Сюнь и Му Йиран одновременно поднялись на последние несколько ступенек. Две руки одновременно протянулись, чтобы надавить на печать. Белый свет вспыхнул перед глазами Кэ Сюня. Среди белого света появилось нечто, похожее на раму картины.

Его тело подсознательно начало рваться к раме. Все длилось всего секунду. К тому времени, как его взгляд сфокусировался, он понял, что свет над его головой смягчился, и он снова оказался в комнате. На стенах вокруг него висели картины всех цветов и размеров.

Он вернулся. Он снова был в той странной художественной галерее, которая привела его в такое странное, кошмарное приключение.

Вэй Дун подскочил и обвил руками шею Кэ Сюня. Он яростно потряс другого.

— Ке эр! Мне это снится?! Неужели мы вернулись?! Мы действительно вернулись?! Быстро, позволь мне ущипнуть тебя. Больно? Мы ведь не спим, верно?

Кэ Сюнь оттолкнул его. Он потер шею и закашлялся. Он собирался что-то сказать, когда внезапная сила ударила его сзади, заставив пошатнуться вперед. Он обернулся и увидел Ма Чжэньхуа. Черты другого исказились в ужасном выражении, слезы и сопли текли по его лицу, когда он плюхнулся на землю.

— Он счастливчик. — бесстрастно сказал Кэ Сюнь. Он не потрудился снова взглянуть на Ма Чжэньхуа. Он поднял глаза только для того, чтобы рассмотреть картину, висевшую у него за спиной.

Картина называлась "Похороны", а художником был Ли Хаоцзин.

Кэ Сюнь наконец-то смог увидеть внешний вид картины.

Деревня Ли была окружена горами. Как и ожидалось, это определенно была отдаленная, закрытая деревня.

Одинокая деревня была заполнена полуразрушенными домами. Картина была создана в мрачных тонах, демонстрируя трагическую и гнетущую атмосферу, которая окружала эту деревню.

На окраине деревни люди копали могилы. На северной оконечности деревни в одной из резиденций был устроен траурный зал. По этой резиденции ходили люди в льняной одежде.

За пределами этого двора тихо стояли три призрачных и гротескных дерева Китайских Учёных.

Если бы вы внимательно осмотрели эти деревья, вы бы заметили, что на стволах деревьев были неровные линии, как будто они были покрыты человеческими лицами. При более внимательном рассмотрении вы также разглядели бы лицо, очень похожее на Лю Юйфэя, у корней одного из деревьев.

Кэ Сюнь сделал шаг назад. Затем он посмотрел на пожарную каланчу и берег реки к югу от деревни. Форма этих двух областей была похожа на символы Хаоцзин.

Кэ Сюнь указал на лицо на дереве, которое было похоже на Лю Юйфэя. Он повернулся к Му Йирану.

— Это было на оригинальной картине?

Му Йиран холодно посмотрела на него и ничего не ответил.

Кэ Сюнь приподнял бровь. Он собирался спросить его ещё о чем-то, когда услышал, как доктор Цинь отвечает на его вопрос.

— Нет, этого не было на оригинальной картине. Оно появилось потому, что... он умер внутри картины. То же самое было и в двух предыдущих картинах, в которых мы были. Если кто-то умрет в картине, его подобие навсегда сохранится на картине, и он станет её частью.

Кэ Сюнь повернулся, чтобы посмотреть на него.

— А как насчет в реальном мире? Исчезнут ли они в воздухе? Разве у людей не возникнет подозрений?

Доктор Цинь опустил взгляд вниз.

— В реальном мире эти люди уезжают ещё на несколько дней. Однако они утратят свои воспоминания о мире живописи. Затем они умрут, казалось бы, естественным образом. Это не вызовет никаких подозрений.

Кэ Сюнь потерял дар речи. Он больше не возился с картиной. Вместо этого он продолжал задавать вопросы доктору Цинь.

— Что теперь? Нам придется сразу же перейти к другой картине?

Доктор Цинь спокойно сказал.

— Положите руку в карман.

Кэ Сюнь и Вэй Дун немедленно полезли в карманы. В этот момент Кэ Сюнь обнаружил, что на нем снова надета его первоначальная одежда. Единственная разница заключалась в том, что теперь у него в кармане лежала карточка из плотной бумаги, которую он никогда раньше не видел.

На лицевой стороне открытки было напечатано: "Выставка художественной галереи Лонг-Ривер". На обороте также были напечатаны дата, время, адрес и "третий выставочный зал".

— Это... — У Кэ Сюня было плохое предчувствие по этому поводу.

Голос доктора Цинь был тихим.

— Время и место, где  мы должны будем войти в следующую картину. Это наш билет в художественную галерею. Это также... вынужденное приглашение войти в картину, от которого мы не можем отказаться или отдать.

Глава 22 - Когда-то солнечный юноша

— Чёрт! — Вэй Дун бросил билет на землю и несколько раз насупил на него ногой. — Могу ли я разорвать его на части?! Можно?!

Доктор Цинь покачал головой.

— Если уничтожишь его, то умрёшь в реальной жизни. И твоя смерть будет трагичной, ненормальной и/или чрезвычайно болезненной.

Вэй Дун наклонился, чтобы поднять билет, нервно хихикая. В его голосе чувствовалось отчаяние и беспомощность.

Кэ Сюнь положил билет обратно в карман и посмотрел на Му Йирана.

Он увидел, что этот большой босс одет в элегантный, аккуратный пиджак. Однако снизу на нём были только трусы.

Кэ Сюнь:

— ....

Он действительно стянул с другого штаны, прежде чем покинуть картину.

Неудивительно, что тот смотрел на него так, будто хотел проглотить живьём.

"Кашель." Кэ Сюнь подошёл к нему.

— Босс, я был неправ. Как насчет того, чтобы прикрыться пиджаком. Вызови такси у задней двери. Мы с Дон Цзы проводим тебя в машину. Ты живёшь в этом городе?

Босс Му продолжал пристально смотреть на него.

— Ты не из этого города? Может, тогда сначала заедешь ко мне? Мой дом очень близко к этому месту. Ты сможешь переодеться в мою одежду, хорошо? — Кэ Сюнь посмотрел на Вэй Дуна.

Вэй Дун быстро кивнул.

— Верно. Босс, ты не можешь отправиться в такой виде в отель. Там повсюду люди. Ко мне ехать неудобно, потому что мои родители дома. Кэ эр живёт один, так что дома никого нет. Поэтому нет риска, что кто-то заметит. Будет очень удобно помыться и переодеться у него дома. Мы так долго были в этой картине, ползали повсюду, наши тела должны быть грязными. Босс, ты похож на человека, который особенно следит за чистотой. Ты, наверное, не смог бы терпеть, пока не приедешь домой, чтобы помыться, так?

Эти слова, вероятно, поразили Му Йирана. Как и ожидалось, его брови нахмурились.

Он не стал опровергать слова Вэй Дуна.

Кэ Сюнь вздохнул с облегчением. Затем он обратился к доктору Цинь.

— Что ты планируешь делать? Ты тоже хочешь пойти ко мне?

Доктор Цинь улыбнулся, покачав головой.

— Нет, я хочу поехать домой. Я тоже не живу в этом городе. Однако, я всё ещё могу добраться до дома до наступления ночи, если куплю билет сейчас, поэтому я не буду задерживаться сегодня. В любом случае, мы еще увидимся в будущем. Будьте осторожны.

Сказав это, он первым вышел из выставочного зала усталыми шагами.

Продавец цзяньбина и Ма Чжэньхуа лежали на полу парализованные. От обоих исходило зловоние мочи.

— Босс цзяньбина, всё уже случилось. Ты должен смириться с этим. —  Вэй Дун подтащил продавца цзяньбина к своим ногам.

— Иди домой, помойся и отдохни. Не делай глупостей. В этот раз нам повезло, но, возможно, в следующий раз мы не сможем выбраться невредимыми. Всё зависит от наших собственных усилий. Иди домой.

Продавец цзяньбина был как марионетка. Он делал всё, что ему говорили. Вот так он в оцепенении покинул выставочный зал.

Никто не обращал внимания на Ма Чжэньхуа. Кэ Сюнь потянул Му Йирана за руку, но Му Йиран вырвался. Тот с холодным выражением лица снял пиджак и прикрыл им нижнюю половину тела.

Кэ Сюнь попросил Вэй Дуна выйти на улицу, чтобы вызвать такси. Затем они втроем тайно вышли через заднюю дверь художественной галереи.

Как только они вышли из здания, то обнаружили, что идёт дождь, что показалось Вэй Дуну странным.

— Дождь шёл, когда мы вошли в картину. Почему сейчас идёт дождь? Господин, неужели последние несколько дней дождь идёт без остановки?

Таксист странно посмотрел на него.

— Дружище, ты из другого города? Сегодня первый день, когда у нас идёт дождь за последние несколько дней.

— А? — Вэй Дун собирался оспорить это, но Кэ Сюнь протянул руку, чтобы остановить его. Вэй Дун тут же замолчал.

Кэ Сюнь достал свой телефон. Он обнаружил, что у него снова есть сигнал. Дата и время вверху были такими же, как и тогда, когда они вошли в картину.

Кэ Сюнь шепнул Му Йирану:

— В картине время течёт по-другому?

Му Йиран не обратил на него внимания.

Кэ Сюнь понимающе кивнул.

— Или, скорее, время остановилось в реальности в тот момент, когда мы вошли в картину.

Сказав это, он снова достал билет и ещё раз посмотрел на время, напечатанное на нём.

В следующий раз они должны были войти в картину через тринадцать дней.

Дом Кэ Сюня был новым зданием, построенным в жилом районе в центре города два года назад. Он купил его после того, как продал дом, оставшийся от родителей.

Кэ Сюнь жил на последнем этаже. Его квартира была не очень большой, и мебели у него было не много. Самой большой вещью в его доме была двуспальная кровать в его спальне. На голубой металлической кровати лежали три подушки, а плед не был сложен – он был небрежно брошен в конце кровати.

Кэ Сюнь достал из шкафа сменную одежду и передал ее Му Йирану.

— Пока обойдёмся этим. Вся моя одежда – спортивная или повседневная, у меня нет ничего официального.

К счастью, Му Йиран, похоже, не пренебрёг его одеждой. Он взял вещи без всякого выражения на лице, а затем холодно сказал:

— Выйди.

— Не хочешь сначала принять душ? — Спросил Кэ Сюнь.

Му Йиран сделал паузу. Как и ожидалось, он молча направился в ванную комнату.

Услышав, как хлопнула дверь ванной, Кэ Сюн почесал голову. Затем он вытянул руки к потолку.

Кэ Сюнь оглядел свою простую и пустую квартиру. В данный момент всё казалось вымышленным.

С тех пор как он превратился из обычного ребёнка из прекрасной семьи в одинокого сироту, ему казалось, что его жизнь – это нереальный сон.

Всё в этом сне было таким же, как в квартире, в которой он жил - пустым, безжизненным, однообразным и холодным.

Кэ Сюнь усмехнулся и направился на кухню.

Выйдя из ванной, Му Йиран обнаружил, что одежда, которую он повесил снаружи, исчезла. Пропало даже нижнее белье. Его брови нахмурились, а вена на лбу начала вздуваться.

Он подавил свой гнев и неохотно надел одежду, которую дал ему Кэ Сюнь. Сверху была белая футболка. Ему также дали пару светло-серых кроссовок для бега трусцой. Они были уютного, но непринужденного покроя, а размер был в самый раз. Однако отражение, которое он снова увидел в зеркале, было ему незнакомо.

Му Йиран никогда раньше не носила такой одежды. Человек в отражении казался кем-то другим. Надев эту одежду, казалось, что большая часть его резкости и самоконтроля исчезла. Он выглядел намного расслабленным.

Му Йиран пальцами зачесал назад свои мокрые волосы, продолжая смотреть на себя в зеркало.

Ему казалось, что что-то было не так.

Было ли это потому, что белая футболка делала его похожим на невинного студента университета?

Му Йиран сделал свой взгляд более пристальным.

Нет, дело было не в этом.

Он продолжал смотреть на себя, нахмурив брови.

Долгое время спустя он понял, что это было.

Жирный черный текст очень бросался в глаза. По-английски это пишется как "hctiB A mA I" через отражение. [1]

[1] - I am a bitch

Ему казалось, что он слышит, как лопаются вены у него на лбу.

Му Йиран вышел из ванной с выражением лица, будто оно было покрыто толстым слоем инея. Он обвел взглядом пустую гостиную. Единственное, что он увидел в этой комнате, были несколько мягких подушек, которые очень напоминали своего владельца и лежали на белом деревянном полу.

Из кухни донесся какой-то звук. Му Йиран направился туда. Сквозь стеклянную дверь в черной раме он мог видеть, как Кэ Сюнь помешивает что-то в кастрюле, держа другую руку в кармане.

Этот человек умел готовить?

Словно почувствовав взгляд Му Йирана, Кэ Сюнь обернулся. Сначала он, казалось, был застигнут врасплох. Вскоре после этого он улыбнулся. Сочетание этого похожего на айсберг выражения лица и этой молодежной одежды было действительно слишком милым.

Видя, что выражение лица Му Йирана выглядит не очень хорошо, Кэ Сюнь тактично придал лицу подобающее выражение. Он подбежал, чтобы открыть дверь, и сверкнул невинной улыбкой.

— Ты голоден? Я приготовил жареный рис с кокосовым карри. Скоро будет готово. Сначала ты можешь отдохнуть. Воду в автомате для воды сменили вчера, так что ты можешь её пить.

Заметив, что Му Йиран всё ещё смотрит на него как на мертвеца, Кэ Сюнь на мгновение задумался, прежде чем добавить:

— Если тебе не нравится пить простую воду, есть так же растворимый кофе и чай с молоком в пакетиках под диспенсером для воды. В холодильнике так же есть кока-кола и зеленый чай. Если тебе что-нибудь из этого не нравится, я могу пойти и купить тебе "Nutri-Express" в круглосуточном магазине внизу? [2]

[2] - Nutri-Express - молочный напиток с фруктами.

Вена на лбу Му Йирана снова начала пульсировать. Кэ Сюнь попытался прочесть язык тела собеседника. Он быстро захлопнул стеклянную дверь.

— На кухне много дыма. Как насчет того, чтобы ты пока прошел в гостиную?

— Одежда. — Му Йиран холодно выдавил эти слова сквозь зубы.

— О, я положил твою одежду в пакеты. Я собиралась отнести их в химчистку. Ты носил их в картине в течение нескольких дней. Было бы неплохо смыть с себя всё невезение. — Закрыв дверь, Кэ Сюнь направился обратно к плите, чтобы продолжить жарить рис.

Му Йиран не хотел продолжать слушать его чушь. Он направился в спальню.

Он открыл белый встроенный в стену шкаф. Внутри висели предметы одежды всех цветов радуги. Он посмотрел их все и понял, что они действительно были спортивной или повседневной одеждой. Большую часть ассортимента заняли футболки, джоггеры и толстовки с капюшоном.

Му Йиран выбрал белую футболку, на которой был только логотип бренда спереди, и переоделась в неё. Затем он засунул ту, что была на нем раньше, в шкаф.

Он уже собирался закрыть дверцу шкафа, когда заметил несколько кривых фотографий, приклеенных к внутренней стенке шкафа.

Он окинул их взглядом. На большинстве фотографий был изображен Кэ Сюнь.

Там были фотографии показного, неуправляемого Кэ Сюня в подростковом возрасте, фотографии молодого, симпатичного малыша Кэ Сюня и фотографии невежественного и очаровательного Кэ Сюня в детстве.

Другие люди на фотографиях были его родителями или друзьями. Иногда там бывали так же его кошки и собаки. Каждая фотография была наполнена жизнью и счастливой, беззаботной атмосферой.

Это было совершенно не похоже на квартиру, в которой он сейчас жил.

Му Йиран уставился на фотографии, на которых были запечатлены родители Кэ Сюня.

Внешность Кэ Сюня была сочетанием хороших качеств его родителей. Его глаза были яркими, а контуры лица четко очерченными. Когда он был ребенком, был очарователен. Подростком был симпатичным. В молодости был красив.

Му Йиран так же нашел фотографию Кэ Сюня с глупой улыбкой и медалью, висящей у него на шее. Как будто эти фотографии должны были подтвердить его предыдущие мысли.

На фотографии ручкой была написана подпись. «Я - это я, парень, чья привлекательная внешность достойна золотой медали» - Вопрос Кэ Сюня [3]

— ... — Му Йиран закрыл глаза, которые были вынуждены видеть это ужасное зрелище.

[3] - игра слов. Его имя означает «поиск вопроса».

Он как раз собирался закрыть дверцу шкафа, когда, к несчастью, увидел подпись к фотографии Кэ Сюня, делающего стойку лошади: «Мир действительно чудесен, что смог создать такое красивое существо, как я» - Вопрос Кэ Сюня.

В тот момент, когда Красавец Кэ принес из кухни две миски жареного риса с кокосовым карри, он увидел Му Йирана, смотрящего в французские окна.

Облачное небо было прекрасным. Тонкие лучи золотистого света пробивались сквозь серые облака. Из-под облаков лил дождь, и по всему городу уже начали формироваться радуги. Дождь придавал серебристым зданиям города хипстерский вид.

— Вид неплохой. Кэ Сюнь вытянул ногу, выдвинул низкий столик из-за подушек и поставил тарелки. — Я выбрал жить на самом высоком уровне, потому что оттуда открывался лучший вид. Иди поешь.

Затем он вытащил бутылки с зеленым чаем, которые держал подмышками, и тоже поставил их на стол.

Му Йиран повернулась к нему лицом.

Кэ Сюнь боялся, что собеседник будет продолжать навострять уши. Он указал на жареный рис и сказал:

— Каждое зернышко было тщательно отобрано. Если ты не съешь это, я всё выброшу.

Му Йиран бесстрастно подошел. Как только его задница коснулась поверхности мешка с фасолью, он погрузился в него до упора. За секунду он из сидячего положения превратился в лежачее. Это была "пекинская сутулость".  [4]

[4] - если кто-то не знает как выглядит пекинская сутулость, то вы можете зайти на наш тгк и там мы выставили пример.

Му Иран:

— …

Когда он увидел, что выражение лица босса стало холодным, Кэ Сюнь немедленно улыбнулся и попытался успокоить его.

— Это потому, что у меня не часто бывают гости. Мои друзья всегда падают на землю и лежат там парализованные, как только входят. Я настолько ленив, что ненавижу тот факт, что не могу пописать лежа, поэтому так и не купил нормальный диван. Просто обойдись пока этим. Обычно, если это только я, я даже не буду возиться с подушками, я просто сяду на землю.

Му Йиран заставил себя смириться с этим. С большим трудом ему удалось сесть прямо на подушках. С мрачным выражением на лице он взял ложку из своей миски.

Креветки, треска, сушеный гребешок, зеленый и красный перцы были смешаны с золотистым кокосовым карри. Миска была наполовину заполнена карри, а другая половина - рисом. Это выглядело и пахло аппетитно.

— Ну как? Вкусно? — Кэ Сюнь, сидевший перед ним, просиял.

Долгое время спустя Му Йиран сказал:

— Мг.

Глава 23 - Молодой идиот против властного президента

Когда Кэ Сюнь вышел из душа, он обнаружил Му Йирана, разговаривающего по телефону. Голос собеседника был очень тихим, и, похоже, он говорил по-английски.

Кэ Сюнь проскользнул в спальню и застелил кровать. Затем он взял свой телефон и вернулся в гостиную. Увидев, что Му Йиран все ещё разговаривает по телефону, он жестами показал, что собирается выйти на ненадолго.

С пакетами с костюмом и рубашкой Му Йирана Кэ Сюнь отправился в химчистку.

Он также посетил продуктовый магазин неподалёку. В это же время ему позвонил Вэй Дун.

Вэй Дун: Что ты делаешь?

Кэ Сюнь: Покупаю о....

Вэй Дун: Чёрт! Ты уже успел его схватить?[1]

[1] - Кэ Сюнь говорит "买套", прежде чем Вэй Дун прерывает его. Он хотел сказать "купить пижаму". По-китайски это 买套睡衣.  "одежда" (clothes) и презервативы (condoms)  начинаются с буквы "с". Однако 买套 само по себе означает "купить презервативы", отсюда и реакция Вэй Дуна.

Кэ Сюнь:  ...Покупаю одежду. Можешь дать мне закончить предложение, прежде чем реагировать? Твоя реакция слишком опасна, а.

Вэй Дун: Чёрт, как будто я могу быть опаснее тебя? Кто знает, что ты собираешься сделать с этим парнем. Так резко увезти его домой.

Кэ Сюнь: Поторопись и скажи, что ты хотел сказать. У Гэ ещё есть вещи, которые нужно купить.

Вэй Дун: Для чего ты покупаешь одежду?

Кэ Сюнь: Для него. Вероятно, он не сможет уехать сегодня вечером. Сейчас уже слишком поздно покупать билеты на поезд и самолёт.

Вэй Дун: Воу, ты даже узнал, где он живёт. Ты опытный игрок. [2]

[2] - Это игра слов. 老司机 означает "старый мастер в чем-то". В данном случае он имеет в виду, что Кэ Сюнь "соблазнил" Му Йирана. Однако он заменил последний иероглиф омонимом, который на сленге означает "гей".

Кэ Сюнь: Подумаешь. Я знаю, откуда он, только потому, что увидел это на визитке в его кармане.

Вэй Дун: О? Скажи мне, чем занимается

босс Му? Он действительно босс компании или он идол?

Кэ Сюнь: В любом случае, он определенно "босс". Что касается того, насколько он большой "босс", мне нужно узнать его поближе, чтобы выяснить это.

Вэй Дун: Ты ведь не имеешь в виду то, что я думаю, когда говоришь "узнать его поближе"? [3]

[3] - Кэ Сюнь использует слово, которое буквально может означать "глубоко проникать", и грязный ум Вэй Дуна наносит новый удар.

Кэ Сюнь: ...Ладно, ты победил. Ты можешь умереть в любой момент, а у тебя все ещё хватает ума думать так грязно.

Вэй Дун: Ну а что мне ещё делать? Я же не могу обнимать мамину ногу и плакать следующие тринадцать дней. Мой папа говорил, что жизнь коротка, поэтому мы должны делать то, что хотим.

Восемнадцать поколений моей семьи Вэй до меня до самого конца сохраняли улыбки на лицах. Хотя я не думаю, что смогу улыбаться в конце, я могу, по крайней мере, вести себя вульгарно.

Кэ Сюнь: Слова твоего отца весьма смелы. Как скажешь, продолжай свои грязные мысли. Если больше ничего нет, повесь трубку.

Вэй Дун: Так что же это за босс такой – босс Му?

Кэ Сюнь: Он арт-дилер и открыл шестнадцать галерей, которые находятся в восьми разных городах мира. Он также является оценщиком и лично покупает и продает картины.

Вэй Дун: Подожди, всё это было написано на его визитной карточке?!

Кэ Сюнь: Не вини меня за то, что в следующий раз, когда я тебя увижу, я посмотрю на тебя как на идиота. Название его компании было написано на визитке, и я поискал компанию в интернете.

Очевидно, что вся эта информация всплыла.

Вэй Дун: Блять, подожди, сколько ему лет? Он уже открыл шестнадцать галерей?!

Кэ Сюнь: Говорят, что когда ему было пятнадцать лет, он купил картину какого-то неизвестного художника за пятьдесят тысяч долларов США. Позже он продал её за семьдесят три миллиона долларов США, доказав, что хорошо разбирается в искусстве.

Вэй Дун: ...Я чувствую, как сжимается моя хризантема. [4]

[4] - Хризантема = дырка в заднице.

Кэ Сюнь: Он довольно известен в мире искусства. Его хвалят за его взгляд на искусство и способности. Вот как он смог открыть шестнадцать галерей по всему миру, несмотря на свой юный возраст. У тебя есть ещё вопросы?

Вэй Дун: Дай мне секунду, чтобы успокоиться... Хорошо, последний вопрос: ты узнал обо всём этом из интернета?

Кэ Сюнь: Мгм. Там не только биография, но и его день рождения, три размера, рост, вес, сильные стороны, интересы, увлечения и т.д. На самом деле всё очень подробно. Также на Youtube есть видео, где он гуляет по улицам за границей, загруженные его фанатами.

Вэй Дун: Погоди-ка, у него есть фанаты?!

Кэ Сюнь: Что в этом странного? В начале этого года даже курьер прославился и обзавелся поклонниками. Что, только потому, что он крутой, харизматичный президент айсберга, он не может иметь тысячи фанатов? Даже у меня на Weibo есть сотня или около того фанатов-зомби. [5]

[5] - Зомби-фанаты, или фальшивые фанаты. Фальшивые последователи, которые повышают популярность человека.

Вэй Дун: Я чувствую, что Босс Му слишком крут, до такой степени, что кажется, будто он даже не существует на одной планете с нами. Он может легко зарабатывать сотни миллионов долларов в долларах США. Его также поддерживают фанаты. Хотя тебя три года подряд выбирали самым красивым парнем в университете, и в настоящее время ты являешься владельцем небольшого спортзала, в глобальном масштабе очевидно, что вы оба находитесь на совершенно разных уровнях. Как будто ты – простой рисунок[6], желающий сойтись с персонажем картины маслом. Вы двое не подходите друг другу, не так ли?

[6] - Это не совсем стикмэн (Палка, палка, огуречик – вот и вышел… стикмэн.). Например, такой стиль. (Фото будет в тг канале: https://t.me/novelpot )

Кэ Сюнь возмущённо хмыкнул: Кого ты называешь простым рисунком?! Уделяй больше времени повышению своего интеллекта и меньше выдумывай всякую ерунду! Если тебе нечего сказать, то забей. Сейчас почти моя очередь в кассу!

Сказав это, он повесил трубку.

Зубная щётка, полотенце, пара пижам и пара кроссовок.

Парадных брюк Му Йирана не было. Вероятно, он не уйдёт в костюме. Это означало, что он, вероятно, не наденет и парадные туфли.

Кэ Сюнь подхватил свои сумки и направился на улицу. В тот момент, когда он уже собирался открыть дверь, он остановился. Он вспомнил слова Вэй Дуна и то, что он узнал о Му Йиране из Интернета.

Му Йиран и он, один из них был гордым сыном Небес, а другой мог считаться частью отбросов Небес.

Действительно, они не принадлежали к одному миру.

Кэ Сюнь рассмеялся, взъерошил волосы и направился в свою квартиру.

Му Йиран сидел на диване, его мобильный телефон лежал на маленьком столике.

— Ты закончил работу? — спросил Кэ Сюнь.

Му Йиран ответил безэмоционально.

— Какой марки твой телефон?

Кэ Сюнь улыбнулся.

— У тебя телефон разрядился? К счастью, наши телефоны одной марки. Зарядное устройство находится в спальне, в розетке у изголовья кровати.

Му Йиран взял свой телефон и направился в спальню.

Кэ Сюнь подумал: "Такой важный человек, а пользуется таким обычным брендом, такой приземлённый!"

Кэ Сюнь был слишком ленив, чтобы вешать одежду сушиться, поэтому в купленной им стиральной машине была функция сушки. Он высушил только что купленный комплект пижам после стирки, а затем отнёс его в спальню.

Му Йиран сидел у изголовья кровати и разговаривал по телефону, пока его телефон заряжался.

Кэ Сюнь подошёл и сел рядом с ним. После окончания разговора Му Йиран выглядел так, будто собирался сделать ещё один звонок. Однако Кэ Сюнь протянул руку, чтобы остановить его.

— Ты не боишься, что твой телефон взорвётся, если ты будешь одновременно заряжать его и пользоваться им?

Му Йиран взглянул на него и оттолкнул его руку. Тем не менее, он не стал продолжать свой звонок. Только сказал ровным голосом:

— Не мог бы ты помочь мне найти место для ночлега?

Хоть время в реальности не двигалось, пока они находились в мире внутри картины, их тела продолжали функционировать в соответствии со временем в мире живописи. Они плохо спали несколько дней подряд.

— Если ты не возражаешь, можешь переночевать здесь. — Кэ Сюнь положил одежду на кровать, а затем направился к выходу.

В тот момент, когда он подошел к двери, он услышал, как Му Йиран спросил:

— Где ты собираешься спать?

Кэ Сюнь повернул голову назад и улыбнулся.

— Мой дом, хоть и маленький, но полноценный. На другой стороне есть комната для гостей. Там же есть кабинет. Хотя здесь не так много мебели, мне будет удобно там спать.

Му Йиран встал.

— Я буду спать в комнате для гостей.

Кэ Сюнь махнул рукой.

— Мои приятели-хулиганы устроили там бардак. Ты будешь спать здесь.

Сказав это, он вышел и закрыл за собой дверь.

Му Йиран постоял некоторое время, прежде чем снова сесть.

Экран его телефона постепенно потускнел, а затем полностью погас. На экране отразилось его задумчивое выражение.

Мгновение спустя Му Йиран разблокировал свой телефон и уже собирался набрать номер, когда остановился. Затем он перевел свой телефон в режим "не беспокоить", положил его рядом с подушками, чтобы дальше заряжался. Затем он встал, чтобы задернуть шторы. Когда он повернулся, то посмотрел на новую пару пижам.

Они были сплошного льдисто-голубого цвета, лишенные каких-либо узоров. Там был только белый воротник.

Стиль и цвет соответствовали его вкусам. Было очевидно, что Кэ Сюнь тщательно выбрал это для него.

Несмотря на это, Му Йиран все равно взял одежду для осмотра, просто на случай, если где-то на ней было напечатано слово "Б" или "Ф".

Переодевшись, он натянул одеяло и лег на кровать.

Трудно спать в незнакомом месте. Он уставился на белый потолок и стены, открыв глаза. По привычке он проанализировал цветовую гамму, лежащую перед ним.

Кэ Сюнь был очень сложным человеком.

Он казался непринужденным и обладал немного странным, беспринципным и необузданным характером. Однако в его доме было так холодно.

Белый лофт, белый пол, белая мебель, двери в черных рамах, геометрические светильники в черных рамах, серебристые занавески и простыни.

Даже миски и столовые приборы, которыми он пользовался, были простыми, чисто-белого цвета.

Эстетика человека часто была связана с его реальной личностью.

По фотографиям Му Йиран мог сказать, что он был наполнен солнечным теплом, когда был подростком.

Этот человек был неряшливым, но серьезным, необузданным, но преданным своему делу, наполненным теплом, но в то же время холодным одиночеством.

Му Йиран спал недолго. Когда он открыл глаза, на улице было темно. Посмотрев на время, он обнаружил, что было восемь вечера.

Он переоделся и открыл дверь спальни. Му Йиран увидел, что дверь в комнату для гостей с другой стороны была открыта.

Му Йиран на мгновение остановился, прежде чем подойти и заглянуть внутрь. Однако то, что он увидел, застало его врасплох.

Он не ожидал, что "грязная" комната на самом деле окажется совершенно пустой. Там не было не только кровати, но и вообще никакой мебели.

Затем он направился в гостиную. Там он нашел Кэ Сюня, свернувшегося калачиком на подушке. Большая часть его тела погрузилась в мешок с фасолью, и он выглядел как глупый, но милый хаски, спящий там без забот.

Му Йиран некоторое время молча смотрел на него, прежде чем направиться в ванную.

Кэ Сюня разбудил будильник в начале десятого вечера. В квартире было совершенно темно, и он мог разглядеть только далекие городские огни за окнами. Лампы отбрасывали разноцветные блики на его стены и пол.

Кэ Сюнь сел и медленно вышел из своего оцепенения. Внезапно он понял, что что-то не так. Он заметил, что дверь спальни была открыта и что Му Йиран ушёл.

Он обыскал всю квартиру - даже ванную. В конце концов, у Кэ Сюня не было другого выбора, кроме как смириться с тем, что босс Му ушел, не попрощавшись.

Он даже взял с собой пижаму, новое полотенце, новую зубную щетку и новые ботинки.

Кэ Сюнь почесал затылок. Он просто сидел там и смотрел на город из своих окон.

Неужели босс Му ушел, потому что ему было неприятно видеть, как он спит на мешке с фасолью? Может быть, он уже был в отеле.

Должен ли он позвонить ему? Кэ Сюнь вертел в руках свой телефон, обдумывая эту мысль. Он вспомнил номер телефона собеседника, когда взглянул на его визитную карточку.

Поколебавшись несколько секунд, Кэ Сюнь позвонил ему.

— Бог-мужчина, Бог-мужчина, угадай, кто я?

В телефонной трубке послышался нарочито низкий голос. Му Йиран не мог удержаться от желания ущипнуть себя за глабеллу. [7]

[7] - надпереносье

— Чего ты хочешь?  — В голосе Му Йирана не было и намека на эмоции.

Человек на другом конце провода откашлялся. Кэ Сюнь вернулся к своему обычному голосу и заговорил серьезным тоном.

— Ты кое-что оставил у меня дома.

Му Йиран приподнял бровь, размышляя о том, что он, возможно, забыл. Однако в голову ничего не приходило. Он спросил:

— Что?

— Меня, ах. — Собеседник продолжал говорить серьезным голосом, но в его словах был намек на улыбку.

— ... — Лицо Му Йирана осунулось, хотя собеседник не мог его видеть. — Есть что-нибудь еще?

— Я просто хотел сказать, что ты слишком вежлив. — Кэ Сюнь улыбнулся, почесывая себя за ухом. — Я довольно часто сплю на подушках-погремушках. На них мне более безопасно, чем на кровати. Ты сейчас остановилась в отеле?

Му Йиран: ...Мг.

Кэ Сюнь: Ты завтра возвращаешься в город С?

Му Йиран: Мг.

Кэ Сюнь: Мне отвезти тебя в аэропорт?

Му Йиран: В этом нет необходимости. Я пока одолжу твою одежду. Я отправлю их тебе обратно, когда вернусь домой.

Кэ Сюнь: Тогда добавь меня в Vchat. Я пришлю тебе свой адрес.

Му Йиран: ...

“Ты действительно знаешь, как воспользоваться ситуацией.”

Кэ Сюнь: Пришли мне и свой адрес. Я пришлю тебе твою одежду из химчистки.

Му Йиран: …

Кэ Сюнь: Мы встретимся в следующий раз на следующей картине?

Му Йиран: Мг.

Кэ Сюнь внезапно не знал, что сказать.

В следующий раз, когда они встретятся, это будет ужасная битва не на жизнь, а на смерть.

В следующий раз он, возможно, не сможет выжить. Если ему повезет, он тут же умрет. Если ему не повезет, ему придется встретиться лицом к лицу с Му Йираном.

Му Йиран, находившийся с другой стороны, тоже молчал. Кто знает, может быть, он тоже думал об этом?

Кэ Сюнь подумал, что если бы ему действительно так не повезло попасть в подобную ситуацию, он бы уступил место Му Йирану.

Даже если другой был холоден, он был действительно красив.

Как человек, который был совершенно слаб перед привлекательными людьми, он был совершенно неразумен, когда дело касалось его самого.

Глава 24 - Корги и Муни

Кэ Сюнь отодвинул мобильный телефон от уха, а затем рассмеялся в микрофон:

— Тогда увидимся в следующей картине.

Таким образом, ему не пришлось слушать, как другой человек прощается с ним.

Положив трубку, Му Йиран получил сообщение. Это был Vchat ID Кэ Сюня.

Однако он не прислал свой адрес.

Было очевидно, что он ждал, когда Му Йиран добавит его в Vchat.

Му Йиран долго смотрел на строку цифр с мрачным выражением лица. Но в конце концов, он всё же неохотно добавил другого.

На фотографии профиля этого человека был один глаз – глаз самого Кэ Сюня. Контраст чёрной и белой частей его глаза был очень отчётливым. Кроме того, казалось, что глаз изогнут в улыбке, а внешний угол приподнят по дуге.

Внимательно рассмотрев глаз, он понял, что, похоже, внутри зрачка что-то есть. Поэтому Му Йиран нажал на фотографию и увеличил её. В результате он увидел фразу: "Что ты на меня смотришь?"

Му Йиран: ...

Этого человека также звали "Корги"[1].

[1] Это игра имени Кэ Сюнь и слова "корги". 柯基 - это иероглифы Кэ Сюня, и они также означают "корги".

Му Йиран: ...

Сообщение от "Корги" пришло очень быстро: Мой бог Муни! Муа-муа!

Муни: Адрес.

Корги: )))8" [2]

[2] Ниже приведены голосовые сообщения. Скобочки означают значок звука, а число – количество секунд.

Муни: )))1"

Корги: )))10"

Муни: )))4"

Корги: Хорошо, пришлю тебе мои фирменные блюда позже.

Муни: Нет, спасибо.

Корги: Счастливого пути, сэр. Навещайте меня почаще. [3]

[3] Похоже, что Кэ Сюнь троллит и ведёт себя как наложница или проститутка или что-то в этом роде.

За секунду до того, как Му Йиран вышел из чата, он увидел, что картинка на аватарке Корги изменилась. Теперь это был простой рисунок человека.

На следующее утро Вэй Дун навестил Кэ Сюня.

— И? Я думал, что застану вас обоих в постели вместе. Почему ты один? — Вэй Дун стянул с Кэ Сюня простыню, открыв полуобнажённую одинокую собаку.

Кэ Сюн откинул одеяло и закутался в него. Он закрыл глаза и сказал:

— Отвали.

— Чего ты дуешься? Вставай! — Вэй Дун пнул его.

Кэ Сюнь сел и взъерошил волосы.

— Чего тебе надо?

Вэй Дун выглядел немного встревоженным.

— Что скажешь? Быстрее вставай, чтобы мы могли придумать план. Осталось всего двенадцать дней. Мы же не собираемся всерьёз идти в очередную картину?

Кэ Сюнь зевнул.

— Ты так говоришь, как будто мы можем избежать этого.

Вэй Дун сделал паузу, а затем вздохнул.

— Приложив усилия, можно добиться чего угодно. А если бы был способ?

Кэ Сюнь поднял на него глаза.

— Даже босс Му или доктор Цинь не смогли придумать способ избежать входа в картины. Неужели ты думаешь, что такие дерьмовые студенты, как мы, смогут сделать то, что им не под силу?

Вэй Дун потрепал свои волосы.

— Я не хочу сдаваться! Когда я вернулся домой и увидел маму прошлой ночью, я прыгнул на неё. Я не могу оставить маму, даже если она даст мне такую пощечину, что у меня зубы выпадут. Я не осмелился поговорить с ними о картине. Я боялся, что они подумают, что их сын сошёл с ума. Я так долго не мог заснуть. Я начал плакать, когда писал им письмо. Я не хочу умирать, Кэ эр! Я до сих пор не насладился жизнью в полной мере! У меня даже девушки никогда не было!

Голова Кэ Сюня была опущена, когда он переодевался.  Умывшись в ванной, он направился на кухню.

Вэй Дун тоже последовал за ним. Он ошарашенно наблюдал, как Кэ Сюнь подогревает молоко, жарит яйца и нарезает ветчину. Он понял: "обычная жизнь - это... Чем больше я об этом думаю, тем меньше хочу с этим мириться. Почему меня должны были выбрать...?"

— Я думаю, что все происходит не просто так. — Кэ Сюнь завязал волосы назад, прежде чем нарезать хлеб. — Но причина может быть внутри картины. Пока что мы вошли только в одну картину и поэтому ничего не знаем о других картинах. Сейчас мы никак не можем найти какие-то связи или зацепки. Поэтому, вместо того чтобы жаловаться, почему бы не проявить больше инициативы? Подумай, как мы можем безопасно выбраться из следующей картины. Может быть, в следующий раз мы придем к прорыву.

— Ты прав, — Вэй Дун заставил себя воспрянуть духом. — Но как нам быть со следующей картиной? Мы даже не знаем, о чем она будет.

Кэ Сюнь закончил готовить два простых бутерброда. Он разложил их по тарелкам и передал один Вэй Дуну. Затем он сел за обеденный стол.

— После этого мы пойдем искать продавца цзяньбина. Мы могли бы вместе обмозговать идеи, раз уж мы всё равно будем видеться в картине.

Однако они не нашли продавца цзяньбина на его обычном месте.

— Этот чувак психологически неустойчив. Возможно, он взял несколько дней отпуска, чтобы восстановиться, — сказал Вэй Донг.

Кэ Сюнь пошёл поговорить с продавцом завтрака и продавцом закусок, чтобы узнать номер телефона продавца цзяньбина, а затем набрал его.

Никто не брал трубку.

— Может быть, кто-нибудь из вас знает, где он живет? — Спросил Кэ Сюнь.

Продавец блинчиков с яичной начинкой[4] указал направление.

[4] в тг канале будет фото https://t.me/novelpot

— Он снимает квартиру в районе Счастья.

— Спасибо. — Кэ Сюнь позвал Вэй Дуна, и они поспешили в район Счастья.

Они спросили у охранника, в каком доме живёт продавец цзяньбина. Вскоре они смогли найти его.

Они долго стучали в дверь, но никто не ответил. Они оба обменялись взглядами. Внезапно сосед высунул голову и сказал:

— Не беспокойтесь. Дома никого нет.

Кэ Сюнь:

— Ты знаешь, куда он пошел?

Сосед:

— Люди из психиатрической больницы пришли, чтобы забрать его.

Вэй Дун был потрясен:

— Психиатрическая больница?

Сосед:

— Верно. У него все было хорошо, но внезапно он сошел с ума. Он начал крушить вещи и биться головой о стену. Плакал так сильно, что казалось, кровь вот-вот потечет у него из глаз. Он чуть не столкнул свою жену с балкона.

Вэй Дун и Кэ Сюнь обменялись взглядами.

Кэ Сюнь спросил:

— Где сейчас его жена?

Сосед:

— Она последовала за ним в психиатрическую больницу, чтобы заполнить документы. Её мужу, вероятно, придется надолго остаться в больнице. Я слышал, врач сказал, что это довольно серьезно. Возможно, его никогда не смогут выписать.

Глаза Вэй Дуна наполнились тревогой.

— Как ты думаешь, это было вызвано эффектами картины? Ты думаешь, мы тоже внезапно сойдем с ума?

Кэ Сюнь достал свой телефон и набрал номер. На его звонок ответили после трёх гудков:

— Босс, продавец из цзяньбина сошел с ума. Ты знаешь почему?

Вэй Дун уставился на Кэ Сюня широко раскрытыми глазами.

Му Йиран, казалось, на мгновение задумался.

— Вероятно, это было связано с ограничением "картины". Если мы расскажем о нашем опыте в картинах или передадим информацию о мире внутри картин посторонним, они, вероятно, подумают, что мы сумасшедшие. Поэтому "картина" просто заставляет нас сойти с ума по-настоящему. Последствием нарушения его правил является доведение до смерти из-за безумия.

Кэ Сюнь сделал паузу.

— ...Черт. Картина действительно хорошо использует это правило цензуры.

Му Йиран сказал мягким голосом:

— Поэтому, независимо от того, пишете ли вы прощальное письмо или составляете завещание, не упоминайте о картинах никому постороннему. Это бесполезно.

Когда Вэй Дун услышал это, он вздохнул.

— Это заставляет нас страдать молча.

— Есть что-нибудь ещё? — спросил Му Йиран.

Кэ Сюнь огляделся по сторонам, а затем понизил голос.

— Босс, поскольку вы часто бываете за границей, как вы думаете, не могли бы вы раздобыть какой-нибудь пистолет?

Му Йиран усмехнулся в трубку. Когда он заговорил, в его голосе звучали одновременно насмешка и беспомощность.

— Это бесполезно. Они потеряют свои функции. Я попробовал это в своей второй картине. После того, как вошел, оружие стало совершенно бесполезным.

— Дело не только в пистолете. Все виды оружия. Однажды Цинь Си принес острый скальпель. Мало того, что его кончик стал круглым, лезвие стало толщиной в пять-шесть сантиметров. Он стал таким же бесполезным, как кусок металлолома.

— Кроме того, существует проблема прохождения службы безопасности художественной галереи. Независимо от того, при вас это или в вашей сумке, вы ни за что не сможете пронести запрещенный предмет.

— Даже повседневные предметы, попадая в картину, становятся непригодными для использования. Например, наши мобильные телефоны. Как правило, мы можем использовать их только для того, чтобы проверить время или посветить фонариком. Это зависит от периода времени, на котором основана картина. Иногда может работать функция камеры или аудиоплеера.

— Что касается того, во что превратятся другие вещи после того, как войдут в картину, вы можете проверить это сами.

Повесив трубку, Кэ Сюнь развел руками.

— Вот и все, я думаю. Может быть, нам стоит просто пойти и выучить магические заклинания у даосского священника горы Мао?

Вэй Дун задумался над этим вопросом.

— Мы не можем проносить запрещенные предметы в галерею, но как насчет других полезных вещей? Например, сотовые телефоны, палатка, еда, веревки и т.д. Что ты об этом думаешь?

Кэ Сюнь рассмеялся.

— Ты видел Му Йирана и доктора Цинь с чем-нибудь из этих вещей на последней картине?

Вэй Дун был ошеломлен:

— Я так не думаю.

Кэ Сюнь:

— Я думаю, что, во-первых, "картина" не даст нам умереть с голоду. Иначе не было бы необходимости создавать такие ужасные вещи, чтобы убить нас. Можно было бы просто запереть нас на некоторое время в комнате без окон и дверей, без всякой еды. Рано или поздно мы все умрем. Зачем тратить энергию на всё это? Что касается палатки, разве палатка не мешала в ситуации, когда речь идет о жизни или смерти? Эксперты знают, как быть гибкими. Вот почему они ничего не взяли с собой.

Вэй Дун:

— Ну, я не эксперт. Я просто хочу иметь возможность поесть хорошей еды перед смертью. Мне определенно нужно взять с собой шоколад и вяленое мясо для следующей картины.

Двенадцать дней спустя Кэ Сюнь и Вэй Дун, у которых был полный рюкзак еды, прибыли в третий выставочный зал художественной галереи Лонг-Ривер. Войдя в картину, они обнаружили, что приносить еду самим - бесполезное занятие.

Процесс создания второй картины был таким же, как и в первой. Сначала погас свет. Вскоре после этого появлялся свет, у которого, казалось, не было источника, и освещал картину, висящую на стенах выставочного зала.

Прежде чем Кэ Сюнь погрузился в картину, он старался держать глаза открытыми, чтобы видеть содержимое картины. Однако все, что он увидел - это сцену из расплывчатых растений и цветов. В этой сцене была пара отчетливых узких глаз. Веки над глазами опустились, и в них застыла доброжелательная, счастливая улыбка.

Кэ Сюню потребовалось много времени, чтобы снова открыть глаза, потому что он внезапно телепортировался из кромешно-черного выставочного зала художественной галереи в чрезвычайно светлое место.

Вокруг него было голубое небо, затянутое облаками, и поросшая травой гора, покрытая снегом. А еще был этот ослепительный солнечный свет.

Это выглядело как святое место, которое привлекло бы множество туристов.

На мгновение в голове Кэ Сюня стало пусто. Он был готов увидеть какую-нибудь зловещую, ужасающую сцену. Он не ожидал такой перемены в стиле. Это застало его врасплох.

Кэ Сюнь повернулся, чтобы посмотреть на Вэй Дуна, стоявшего рядом с ним. Они оба застыли на месте.

— ...Какого черта... — сказал Вэй Дун, уставившись на Кэ Сюня, потеряв дар речи.

Оба они были одеты в поношенную одежду с дырками.

— Так что, на этот раз мы нищие? — Вэй Дун опустил взгляд и одернул свою одежду, которая вроде бы походила на платье, но таковой не являлась. — Похоже на мантию Гэндальфа, Серого волшебника, не так ли?

Кэ Сюнь размышлял о том, к какой эпохе относится эта одежда, когда услышал далекий голос, позвавший:

— Сюда.

Когда он посмотрел в направлении этого голоса, то увидел доктора Цинь. Мужчина постарше тоже был одет в похожую одежду. В данный момент он сидел на большом камне. Несколько человек тоже стояли вокруг него. Помимо Ма Чжэньхуа, который пережил последнюю картину вместе с ними, там было также несколько незнакомых лиц. Все они выглядели испуганными и встревоженными.

Кэ Сюнь и Вэй Дун направились туда. Сначала они оценили новых людей. Там были две молодые леди, которым на вид было около восемнадцати-девятнадцати лет. Одна худая и высокая, в то время как другая слегка пухлая и невысокая.

У той, что повыше, были длинные волосы, и она была красива. Прямо сейчас её маленькое личико было мертвенно-бледным, а в глазах стояли слезы.

Слегка полноватая девушка выглядела ничем не примечательной. На ней были очки в черной оправе. В её глазах не было жизни, вероятно, из-за испуга, который она испытывала.

Помимо них, там был взрослый мужчина двадцати с чем-то лет, отчаянно стучавший по своему телефону. Наконец, там была семья из трех человек. У пары сорока с чем-то лет был ребенок, который выглядел как ученик средней школы.

Кэ Сюнь нахмурился, в нем вспыхнула ярость.

Ребенок.

Там тоже был ребенок!

— К черту это! — Кэ Сюнь не удержался и пнул камень. Он напугал новых людей, заставив их вздрогнуть и нервно обернуться, чтобы посмотреть на него.

От переводчиков: Му Йиран подписан - Mooney, как деньги. Мы решили оставить Муни

Глава 25 - Довольно сложный новичок

Цинь Си встал и подошёл, похлопал Кэ Сюня по плечу. В его низком и мягком голосе звучал неизбежный холод.

— Давайте сделаем все возможное, чтобы присмотреть за ними.

Вэй Дун снял с плеч ранец – после того, как он вошёл в картину, его рюкзак с двумя лямками превратился в ранец из грубой ткани.

Он взял с собой вяленое мясо, шоколад, сосиски и даже пять пачек рамена быстрого приготовления. Когда он увидел страх на лице бедного ребёнка, он хотел достать шоколад, чтобы утешить его.

Однако, открыв сумку, он был ошеломлен. Рамен превратился в комки муки, шоколад - в какую-то желтую штуку, а вяленое мясо и сосиски вернулись к своему сырому виду. Все они были перемешаны вместе.

— Во что, чёрт возьми, это превратилось? — Сердито крикнул Вэй Дун. Он вытащил жёлтую штуку, которая, по его мнению, была шоколадом, и положил её в руку, уставившись на неё.

— Похоже на сыр, — сказал Цинь Си.

— Сыр? — Вэй Дун был ошарашен. — Я понимаю, почему рамен превращается в комки муки, а вареное мясо – в сырое, но почему шоколад превратился в сыр? Что это за странная логика?

Кэ Сюнь пощупал свои бока и нашёл телефон. Он провел пальцем по экрану и увидел, что телефон загорелся. Как и ожидалось, они всё ещё могли использовать его для проверки времени и в качестве источника света.

— Возможно, он регрессировал? — После ответа на вопрос Вэй Дуна, Кэ Сюн спросил Цинь Си:

— Му Йиран уже пришёл?

Цинь Си покачал головой.

Как только он это сказал, перед их глазами вспыхнул внезапный свет, ослепив их. Когда свет исчез, они увидели, что перед ними стоят ещё два человека. Они кричали от страха и тревоги.

Кэ Сюнь и Вэй Дун смотрели на этих двух людей сложными взглядами.

Они словно смотрели на себя прежних, только что впервые попавших на картину, и не предполагали, какой невообразимый опыт их ожидает.

Кто знал, сколько из этих людей выживет в конце концов?

В конце концов, эти два человека заметили всех. Пошатываясь, они направились к ним. Это были молодые мужчина и женщина. Они выглядели как пара. Мужчина подбежал к Кэ Сюню и крикнул:

— Эй, чувак, что происходит?

Два человека подбежали. Кэ Сюнь сказал:

— Это картина. Мир внутри картины. Наверное, это звучит невероятно, да? Но это реальность. Мы находимся внутри картины, на которую вы только что смотрели.

Мужчина был ошеломлен. Затем он выругался.

— Что за херню ты несёшь? Ты что, больной на голову?

Кэ Сюнь поднял бровь.

— У тебя есть лекарства?

Мужчина был одновременно испуган и зол.

— Ты что, сумасшедший?

Кэ Сюнь: Ты можешь меня вылечить?

Мужчина был в ярости.

— Бля... — Ругаясь, он поднял кулак, намереваясь ударить Кэ Сюня по лицу, Кэ Сюнь легко увернулся от него. Тот развернулся, желая продолжить бой. Однако Вэй Дун остановил его.

— Эй, приятель, полегче, — сказал Вэй Дун, — не провоцируй его. Если он действительно решит драться, он будет бить тебя до тех пор, пока ты не будешь плакать и звать его папой.

— Отпусти меня! — Мужчина отбросил Вэй Дуна и бросился к Кэ Сюну. Однако его девушка схватила его.

— Чжоу Бин! Хватит! Поторопись и спроси, что происходит. — Голос девушки, охваченной паникой, был похож на рыдание.

Чжоу Бин посмотрел на Кэ Сюня, но опустил кулак. Он посмотрел на других людей и увидел, что большинство из них находятся в таком же состоянии, как и его девушка и он сам – в панике и беспомощности. Лишь один человек сохранял спокойствие – высокий, крепкий и опрятный мужчина. Он подошел к нему и спросил.

— Эй, могу я узнать, где это? Что происходит?

Как врач, Цинь Си обладал большим терпением. Он дал Чжоу Бину и его девушке простое объяснение. Услышав это объяснение, Чжоу Бин и его девушка были потрясены.

Кэ Сюнь не хотел их беспокоить. Он повернулся и посмотрел вдаль.

Вдали, до куда он мог видеть, возвышались горы. Вершины гор были покрыты пёстрым снегом. Отражение, которое они создавали, было ослепительным.

Небо над ними было исключительно голубым, почти аномально голубым. Это было чистое небо, но в то же время казалось, что оно скрывает за собой бесчисленные, огромные, ужасающие вещи.

Кэ Сюнь втянул воздух. В воздухе чувствовался холодок от снега вдалеке.

— Дышать трудновато, — сказал Вэй Дун, присев на корточки рядом с Кэ Сюнем.

— Да. Хотя здесь просторно, я почему-то чувствую себя зажатым. Как будто меня душат. — Ответил Кэ Сюнь.

— Мы же не собираемся задохнуться, не так ли? — Вэй Дун вздрогнул. — Это ужасный путь. Я бы предпочёл удариться головой обо что-нибудь и умереть, чем так.

Как только он закончил говорить, они услышали крик девушки Чжоу Бина:

— Как такое может быть, я не хочу умирать, Чжоу Бин! Чжоу Бин! Что нам делать? Я не хочу умирать...

Вэй Дун и Кэ Сюнь обменялись взглядами. Похоже, Цинь Си уже рассказал им всё о картине.

Кэ Сюнь не хотел слушать дальше. Он продолжал смотреть на отражающийся снег на вершинах гор.

Вэй Дун тоже огляделся вокруг.

— Почему босс Му до сих пор не пришёл? Не мог же он решить просто умереть на улице вместо того, чтобы прийти в картину?

— Он не из тех, кто смиряется со своей судьбой или отступает. — Сказал Кэ Сюнь.

Вэй Дун прищелкнул языком.

— Ты уже хвалишь его? Он ведь тебе не очень-то интересен?

Кэ Сюнь засунул руки в карманы.

— Есть много способов, которыми ты можешь быть "заинтересован” в ком-то. Ты мог бы ценить их, восхищаться ими, поклоняться им или любить их. Ты также можешь быть поклонником чьей-то внешности или индивидуальности.

— ...Хорошо, я знаю, какой у тебя к нему "интерес". — сказал Вэй Дун. — Делай всё, что хочешь. Я поддерживаю тебя. В любом случае, кто знает, когда мы умрем в этой картине. Поскольку мы можем умереть в любой момент, ты можешь делать всё, что захочешь.

Они вдвоем болтали, чтобы помочь себе сохранять спокойствие. Внезапно вспышка яркого света снова пронзила их глаза. Когда свет погас, они оглянулись и увидели Му Йирана, который все ещё выделялся из толпы, направляясь к ним.

Кэ Сюнь подсознательно улыбнулся. Он пнул Вэй Дуна, который сидел на корточках рядом с ним.

— Вставай.

— Почему? — Вэй Дун неохотно встал. - Он твой бог-мужчина, не мой. Должен ли я встать и поприветствовать его вместе с тобой?!

Кэ Сюнь осмотрел Му Йирна, когда тот подошел. Он вздохнул.

— Большая шишка - это действительно большая шишка. Даже одежда нищего смотрится на нем модно.

Вэй Дун прикрыл глаза ладонью и тоже огляделся. Затем он тоже вздохнул.

— В этой одежде мы выглядим как нищие. И всё же они делают его похожим на потустороннего бессмертного...

Прежде чем он закончил говорить, он увидел, как проклятый гей рядом с ним нетерпеливо подбежал к Му Йирану, приветствуя его. Все, что он мог сделать, это пробормотать себе под нос "фейс-кон" [1], прежде чем последовать за ним.

[1] - испытывать слабость к привлекательным людям.

— Все здесь. — сказал Цинь Си Му Йирану.

Тринадцать человек.

Му Йиран обвел взглядом толпу. Он не обращал ни на кого из них никакого внимания. Он не сводил глаз с Цинь Си:

— Куда мы должны идти?

Цинь Си ткнул большим пальцем себе за плечо.

— Вниз по склону.

Обогнув несколько больших камней высотой примерно в 3-4 человеческих роста, они нашли тропинку, которая вела вниз по склону. Здесь не было никаких следов человеческой цивилизации. Кроме того, вокруг было не так уж много растений. Весь склон был усеян гигантскими камнями и обломками скал. Пейзаж вокруг них был окрашен в пепельно-серый цвет.

В конце этой тропинки было гигантское плоское пространство. В этом районе было разбросано около десяти палаток. Некоторые были большими, а некоторые маленькими... Ну, там был только одна большая. В большой, наверное, могли бы поместиться сразу десять человек. Между тем, маленькие были действительно маленькими. Они также выглядели непрочными.

Цинь Си возглавлял группу. Он осторожно спустился вниз. Ма Чжэньхуа последовал сразу за ним. Му Йиран взглянул на Кэ Сюня, но ничего ему не сказал, прежде чем уйти. Кэ Сюнь как раз собирался последовать за ними, когда заметил, что все новоприбывшие съежились на месте. Никто не осмеливался пошевелиться.

Кэ Сюнь посмотрел на семью, а затем сказал отцу:

— Пойдёмте. Оставаться здесь бесполезно. Ночью это станет ещё опаснее. Вы умрёте здесь. Тем временем, если вы спуститесь  туда и поищите способ уйти с нами, у вас есть шанс выжить.

Губы отца слегка дрогнули. В конце концов, он взял жену и сына за руки и молча последовал за ними.

Другие люди тоже слышали слова Кэ Сюня. Возможно, это было из-за стадного менталитета, или потому, что они заметили, что Цинь Си и Му Йиран, казалось, имели опыт в такого рода вещах, но все пришли в себя. Дрожа, они помогли друг другу спуститься с холма.

Кэ Сюнь на самом деле не очень понимал, что происходит. Это была такая чистая, ясная обстановка. Как могло здесь появиться что-то ужасающее? О чем только думал художник, создавая это?

Хоть дорогу было трудно пересечь, особо опасных участков не было. Однако с ними были четыре девочки и ребенок. Поэтому все ещё было довольно много спотыканий и криков.

Вэй Дун давным-давно подбежал к хорошенькой восемнадцатилетней девушке. Он поддерживал девушку за локоть, когда она спускалась с холма, как евнух императрицу.

Когда солнце клонилось к западу, они наконец добрались до палаток.

Как только они прибыли, из самой большой палатки вышел мужчина средних лет, одетый в такую же одежду, как и они. Его кожа была темно-загорелой, а губы потрескались. Он был невысокого роста, и под глазами у него были темные круги. Его зрачки тоже были довольно маленькими. Он посмотрел на всех и сказал напряженным тоном:

— Сегодня ложитесь пораньше. Не бегайте по улице. Соберитесь в этой палатке завтра утром. Я буду ждать вас здесь. Прямо сейчас я распоряжаюсь, чтобы вы устроились на ночлег.

Никто не ответил. Все молча слушали его.

Этот человек, казалось, не возражал. Его нечеловеческие черные глаза окинули всех присутствующих.

— Сегодня ночью вы будете спать в палатках. Они маленькие. В одной палатке могут находиться только два человека. Помните, что в каждой палатке могут находиться только два человека.

Тринадцать человек, по двое в палатке. Это означало, что один человек должен был быть предоставлен самому себе.

После того, как мужчина средних лет закончил говорить, он направился к самой дальней маленькой палатке, оставив позади толпу людей.

Казалось, что от них самих будет зависеть, как они разделятся.

Ма Чжэньхуа отреагировал первым. Он поспешно подошел к Му Йирану, его глаза были полны надежды.

— Му Сяогэ, я... могу я быть в одной палатке с тобой? Пожалуйста!

Прежде чем Му Йиран успел заговорить, они услышали, как молодая девушка в очках крикнула:

— Подождите секунду! Могу я сначала кое-что сказать?

Все повернулись, чтобы посмотреть на неё.

Преодолев свой первоначальный страх и шок, она стала самым спокойным человеком среди новоприбывших, даже если её лицо было бледным, а голос дрожал.

— Что я хочу сказать, так это то, что, хоть я не знаю, какая ужасная вещь может произойти позже, я думаю, что в такое время мы должны держаться вместе. Независимо от того, в романах это или в фильмах, вы все должны знать, что у людей, которые сражаются в одиночку, никогда не бывает хорошего конца.

Девушка в очках, казалось, была воодушевлена всеобщим молчаливым вниманием. Она указала на Цинь Си, Му Йирана и Кэ Сюня и продолжила:

— Похоже, у вас, ребята, есть некоторый опыт и вы знаете друг друга. Между тем, мы незнакомы с этим... "миром". Мы бессильны и не знаем, что делать. Такие люди, как мы, умрут легко.

— Поэтому я искренне надеюсь на это и умоляю вас всех подумать о группе и помочь нам. В конце концов, чем больше людей, тем сильнее группа. Если мы сможем выжить, мы обязательно сможем помочь вам. Чем меньше людей, тем больше опасность, верно?

— Я умоляю вас помочь нам, помочь всем выбраться отсюда живыми. Было бы лучше, если бы все усердно трудились и нашли способ уехать отсюда вместе. Сила всех нас больше, чем сила только вас пятерых, верно?

— Я думаю, что с этим человеком сейчас что-то не так. Он намеренно подчеркнул, что в палатке могут находиться только два человека. Я думаю, что здесь определенно есть что-то подозрительное. Я думаю, что сегодня вечером что-то должно произойти.

— При таких обстоятельствах я умоляю вас быть великодушными и проявить к нам, новичкам, немного доброты. Пожалуйста, не заставляй нас сталкиваться с этим лицом к лицу, хорошо?

— Поэтому я пытаюсь сказать следующее... не могли бы люди с опытом взять по одному из нас, новичков, в каждую палатку? Помогите нам увеличить наши шансы на выживание, пожалуйста! Пожалуйста! Я верю, что вы, ребята, хорошие люди, добрые люди. Пожалуйста!

Кэ Сюнь не смог удержаться и пристальнее вгляделся в девушку в очках.

На самом деле нельзя судить о книгах по их обложкам.

Эта девушка в очках была способна ясно мыслить. Она говорила аккуратно и ясно. Что было ещё большей редкостью, так это то, что она могла сохранять спокойствие в подобной ситуации. Она была более грозной, чем некоторые из присутствующих здесь мужчин.

Новички, появившиеся на этих картинах, не обязательно все были чистыми слабаками.

Глава 26 - Гейская интуиция

Му Йиран, Кэ Сюнь, Вэй Дун и Цинь Си – никто из них не возражал против слов девушки в очках.

Цинь Си слегка кивнул головой в сторону девушки в очках, его голос был тёплым, мягким и спокойным.

— Мы можем это сделать, но я должен кое-что сказать. Несмотря на то, что мы уже были в картине ранее, нет никакой гарантии, что мы все сможем выжить сегодня. Силы картины – это не то, с чем можно бороться с помощью одного лишь мужества. В большинстве случаев наше выживание будет полностью зависеть от нашей удачи. Всё, что мы можем сделать, это рассказать вам о том, что мы узнали из нашего опыта. К сожалению, мы не можем защитить вас.

Девушка в очках быстро заговорила дрожащим голосом:

— Даже если так, этого достаточно. Спасибо!

Цинь Си посмотрел на новичков.

— Ребята, с кем вы хотите пойти?

Ма Чжэньхуа тут же перебил.

— Я, даже если я не новичок, не могу этого сделать! Я ничего не понимаю, я ничего не могу сделать, у меня дома всё ещё ребенок. Я не хочу умирать, я хочу пойти с ним...

Он указал на Му Йирана.

— Как ты можешь быть таким эгоистом! — Молодой человек из группы новичков не мог с этим смириться. Он с криком подошел и схватил Ма Чжэньхуа за лацкан[1].

— Мои родители тоже ждут меня дома! Кто вообще хочет умереть?! Такому эгоисту, как ты, суждено плохо кончить, понимаешь?

[1] - Ла‌цкан — Отворот на грудной части пальто, пиджака, сюртука и т. п.

Вэй Дун также нахмурился, когда Ма Чжэньхуа рассказал Кэ Сюню о том, что он сделал с предпринимателем Чжан Маолинем после того, как они покинули картину. Поэтому он решил высказаться.

— Мы уже решили, что каждый ветеран возьмет на себя новичка. Старина Ма, большинство рулит.

Сказав это, Вэй Дун повернулся и посмотрел на длинноволосую красавицу.

— Эй, с кем ты хочешь пойти? Я уже бывал в картине и несколько раз мне удавалось избежать смерти.

Кэ Сюнь: ...

Панический и беспомощный взгляд длинноволосой красавицы несколько раз прошёлся по лицам всех присутствующих. Затем она указала на Му Йирана.

— Я-я выбираю его.

Кэ Сюнь: ...

Вэй Дун: ...

Затем Цинь Си спросил девушку в очках рядом с ней.

— А ты?

Девушка в очках тоже немного огляделась вокруг. Затем она указала на Кэ Сюня.

— Я хочу выбрать его.

Вэй Дун: ... Они выбирают того, кто может дать им чувство безопасности, или они здесь парней выбирают?!

Кэ Сюнь повернулся к девушке в очках.

— Позволь представиться, я Кэ Сюнь. Это мой приятель. Как тебя зовут?

Девушка в очках ответила.

— Меня зовут Ша Лю. Мы одноклассницы. — Она указала на длинноволосую красавицу.

Кэ Сюнь посмотрел на длинноволосую красавицу.

— А, значит, её зовут Саксаул?[2]

[2] Персонаж Ша Лю также образует термин, обозначающий песколюбивую иву. Саксуал - это нечто среднее между кустарником и небольшим деревом. Кэ Сюнь, вероятно, имеет в виду приложение "Ant Forest", которое является китайской экологической инициативой. В этом приложении пользователи могут регистрировать свои действия по снижению углеродного следа и зарабатывать баллы, которые пойдут на посадку одного из этих двух деревьев. Набрав достаточное количество баллов, где-то в мире будет посажено настоящее дерево.

Все: ...

Бледное лицо длинноволосой красавицы исказилось от ярости.

— Меня зовут Цзы Линг!

Кэ Сюнь скрестил руки и посмотрел на Му Йирана.

— Цзы Линг? Очень жаль. Его зовут не Фэй Юньфан.

[3] — Цзы Линг и Фэй Юньфань - главная пара в историческом романе "Фантазии за жемчужным занавесом" Чьюн Яо.

Все: ...

Цинь Си посмотрел на остальных людей.

— С кем вы хотите пойти?

Чжоу Бин нахмурился.

— Вы все парни. Я не могу позволить своей девушке остаться в одной палатке с вами.

Молодой человек только сейчас продолжил.

— Тогда вы двое можете быть в палатке одни. В любом случае, опытных людей не хватает.

— Почему? Это нечестно — Чжоу Бин не согласился. — Тогда мы будем в опасности.

— Если ты не хочешь, чтобы она осталась с нами, тогда единственный выход – жить вдвоем в одной палатке. — сказал Цинь Си.

Чжоу Бин задумался. Затем он указал на Цинь Си и сказал своей девушке.

— Оставайся с ним в одной палатке.

Затем он указал на Вэй Дуна.

— Я останусь с тобой.

Юноша закричал.

— Почему ты можешь выбирать, кого хочешь? Я не хочу жить в одной палатке с ним. — Он указал на Ма Чжэньхуа.

Семья из трех человек стояла в молчаливом беспокойстве.

И тут же начался хаос.

Вэй Дун нежно прикоснулся к Кэ Сюню.

— Ты вёл себя как ревнивый парень.

— Поменьше говори ерунды и побольше занимайся самосовершенствованием. — сказал Кэ Сюнь. — эта саксаульская девчонка не удостоит тебя даже взглядом. С этого момента не говори людям, что это я тебя воспитывал.

— Как будто босс Му когда-нибудь посмотрит на тебя. — Сказал Вэй Дун.

Они некоторое время болтали, чтобы снять нервозность от входа в картину, как обычно. Пока они это делали, остальные члены группы, похоже, пришли к решению.

В конце концов, они решили отказаться от идеи объединить новичков с опытными ветеранами и вместо этого тянуть соломинку по трём причинам: во-первых, Ма Чжэньхуа настаивал на том, что он не лучше новичков, несмотря на свой опыт. Во-вторых, никто не хотел быть тем, кому придётся спать в палатке одному. И, наконец, молодой человек по имени Тан Чжэн сказал, что это будет несправедливо по отношению к новичкам, так как при таком способе разделения гарантированно, что человек, оставшийся один, будет новичком.

Девушка в очках принесла с собой бумагу и карандаши. На листках бумаги она дважды написала цифры 1-6 и один раз цифру 0. Люди, вытянувшие одинаковые цифры, будут жить в одной палатке, а человек, вытянувший 0, останется в палатке один.

Кэ Сюнь не спешил выбирать бумажку. Увидев, что Му Йиран выбрал один, он подошёл посмотреть на номер другого. Увидев цифру 3, он некоторое время рассматривал оставшиеся бумажки. Затем, используя свою интуицию, он выбрал один. Открыв её, он посмотрел на Му Йирана с выражением лица, которое, казалось, выражало "какая жалость".

Му Йиран взглянул на него, но ничего не сказал. После того, как все выбрали свои листочки бумаги и показали свои номера, он увидел, что у Кэ Сюня тоже был номер 3.

Му Йиран: ...

Кэ Сюнь улыбнулся ему, его глаза изогнулись очень заметной дугой. Му Йиран вспомнил глаз на фотографии другого человека на дисплее Vchat.

Это увеличенное изображение было взято с фотографии, которая была сделана, когда Кэ Сюнь учился в средней школе. Му Йиран видел эту фотографию в шкафу Кэ Сюня. Из-за своей работы у него была привычка тщательно изучать любое произведение искусства или фотографии, которые он видел. Его память на всё это тоже была очень хорошей.

Он вспомнил, что подросток на фотографии был одет в школьную форму в небесно-голубую и белую полоску. Его рукава были закатаны до локтей, а одна штанина брюк закатана до колена, обнажая икру. Подросток был одет в белые кроссовки и выглядел так, словно был наполнен неиссякаемой энергией, свойственной юности. В осеннем свете, пробивавшемся сквозь листья деревьев гинкго, он подпрыгнул высоко в воздух. Его волосы поднялись дыбом, а улыбка была ослепительной. Виднелись два ряда белоснежных зубов.

Глаза на этом улыбающемся лице были точь-в-точь как у той пары, что стояла сейчас перед ним.

Тонкие веки, резкая и ясная линия глаз, чистый овал, характерный контраст между белым и черным цветом его глаз, прозрачный и непорочный взгляд.

Глаза этого человека не изменились с тех пор, как он был подростком.

Му Йиран отвел взгляд. Он услышал, как кто-то завыл от горя. Вслед за этим он также услышал, как кто-то в гневе выругался.

Это был Тан Чжэн. Он вытащил листочек с нулем.

— Я не хочу умирать, пожалуйста, Му Сяогэ [3], я хочу быть с тобой в одной палатке. — Ма Чжэньхуа тоже был недоволен своим соседом по палатке. Он подбежал и опустился на колени у ног Му Йиран, смертельно крепко вцепившись в одежду Му Йиран. — Пожалуйста, сформируйте со мной команду. Я не хочу умирать. У меня дома ребенок...

[3] - Сяогэ — братец, вежливое обращение к подростку или молодому человеку.

Все уставились на него, но никто не произнес ни слова.

Му Йиран посмотрел вниз на Ма Чжэньхуа, чье лицо было покрыто соплями и слезами. Ровным голосом он сказал:

— Ма Чжэньхуа, никто не хочет умирать. Однако я должен перед вами извиниться. Из соображений собственной безопасности я навел о вас справки.

— Действительно, вы были женаты и даже имеете ребенка. Однако суд предоставил опеку над вашим ребенком вашей бывшей жене, когда вы развелись. После развода вы никогда не помогали растить своего ребенка и не платили алименты. Вы никогда даже не хотели видеть своего ребенка.

— Ваши родители умерли пять лет назад. Все это время вы жил сам по себе. У вас также незаконная связь с женатым коллегой.

Ма Чжэньхуа был ошеломлен.

Му Йиран вытащил свою одежду из рук другого. Затем он хладнокровно добавил:

— Удача - самый сильный фактор, определяющий, выживет ли человек в  картине. Я желаю вам удачи.

Сказав это, он развернулся и направился в ближайшую палатку.

Все разошлись по отведенным им палаткам.

Никто не беспокоился о Ма Чжэньхуа, который был парализован на полу.

Вэй Дун заполучил подружку Чжоу Биня, Чжао Дань. Это заставило его почувствовать себя немного неловко. Он прошептал Кэ Сюню:

— Я чувствую, что даже если я переживу сегодняшнюю ночь, Чжоу Бин убьет меня завтра.

— Ты хочешь поменяться с ним местами? — спросил Кэ Сюнь. Чжоу Бин заполучил девушку в очках, Ша Лю.

— Забудь. Он даже не заговаривал об этом. Я не собираюсь утруждаться. — Вэй Дун сказал. — Если я поменяюсь, все захотят поменяться. Кто не хочет переспать с боссом Му?

Кэ Сюнь: Следи за своими словами.

Вэй Дун посмотрел на Му Йиран, который шёл впереди них. Затем он взглянул на Кэ Сюня.

— Эй, ты что-то натворил? Как тебе удалось стать таким везучим?

Кэ Сюнь: Разве я тебе не говорил? Моя интуиция всегда была верна. Я просто доверился своей интуиции.

Вэй Дун: Черт возьми, тогда почему ты до сих пор не купил лотерейный билет?!

Кэ Сюнь: Не то, чтобы мне нужны были деньги. Кроме того, я чувствую, что интуиция подобна удаче - она рано или поздно иссякнет… Я подумал, что было бы лучше использовать её экономно, чтобы она не закончилась в критический момент времени.

Вэй Дун: Хорошо. Я перестал слушать после твоего первого предложения. Пока.

Кэ Сюнь: Будь осторожен ночью. Если больше ничего нет, прикрой голову. Спрячься где-нибудь, чтобы тварь тебя не увидела.

Вэй Дун: Понял. Но я не думаю, что способ смерти будет таким же, как в прошлый раз...

Кэ Сюнь: Дон Цзы.

Вэй Дун: Да?

Кэ Сюнь: Увидимся завтра.

Вэй Дун: Хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы увидеть тебя завтра.

Понаблюдав, как Вэй Дун заходит в свою палатку, Кэ Сюнь последовал за Му Йираном в другую. Палатки стояли не слишком близко друг к другу. Самая дальняя от них палатка находилась более чем в ста метрах.

Войдя в палатку, Кэ Сюнь заметил, что она действительно была довольно маленькой. Но была как раз достаточно большой, чтобы вместить двух человек, лежащих бок о бок. На полу были постелены потертые меховые коврики. Кроме этого, внутри больше ничего не было.

Му Йиран сел на ковры, скрестив ноги. Его взгляд был опущен. Казалось, он задумался.

Кэ Сюнь сел перед ним. Он не нарушал мыслей собеседника. Он просто оперся локтем о колено и подпер рукой подбородок, молча наблюдая за Му Йираном.

Вскоре после этого Му Йиран поднял голову и холодно посмотрел на него.

Кэ Сюнь спросил его спокойным и сдержанным голосом:

— На этот раз нет никаких кусочков ткани с написанными на них иероглифами. Как, по-твоему, мы умрем на этот раз?

Му Йиран слегка опустил взгляд. Его голос был ледяным.

— Отсутствие правил пугает больше, чем их наличие.

Кэ Сюнь кивнул.

— Да. Похоже, что все носят одинаковую одежду. Судя по внешнему виду, между нами не так уж много разницы. Означает ли это, что человек, который умрет, и способ смерти - все это будет случайным?

— Ещё слишком рано говорить. — сказал Му Йиран. — На этот раз всё не так, как в прошлый раз. У нас нет никаких зацепок.

Кэ Сюнь спросил:

— Что это за картина? Я попытался рассмотреть, входя в картину, но ничего не смог разобрать. У меня даже не было времени прочитать название или имя художника.

Взгляд Му Йирана переместился на верх палатки. Он посмотрел на сложный разноцветный узор. Палатка казалась старой. Цвет уже выцвел и изменился, так что было трудно четко разглядеть, что на ней нарисовано.

— Эта картина называется "Вера". Художника зовут Цю Цзянь. Он создает религиозное искусство.

Какой религии? — спросил Кэ Сюнь.

— Он исследовал все виды религий. Он чрезвычайно страстен и глубоко интересуется религиозным искусством.

Му Йиран сказал:

— За последние несколько лет до своей смерти он был увлечен культурой определенной религии и даже стал набожным последователем. Все его последующие работы, приведшие к его смерти, относились к этой религии. Картина, в которой мы сейчас находимся - одна из таких. Это также последняя картина, которую он создал перед смертью.

Кэ Сюнь посмотрел на халат, который был на нем надет. У него была догадка, но он все же спросил:

— Какая религия?

Страница книги Картины Ужаса в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Вхождение в картину

Глава 2 - Тринадцать человек

Глава 3 - Старая шарманка

Глава 4 - Траурный зал

Глава 5 - Похороны

Глава 6 - Бумажный человек

Глава 7 - Смерть тех, кто наблюдал за гробом

Глава 8 - Гроб

Глава 9 - Куски плоти и вороны

Глава 10 - Умер, как мозаика

Глава 11 - Три дерева Китайского Учёного

Глава 12 - Проклятие

Глава 13 - Хорошие друзья живут вместе и вместе умирают

Глава 14 - Уродливый «человек»

Глава 15 - Кто должен умереть?

Глава 16 - Неожиданное значение иероглифов

Глава 17 - Анализ Кэ Сюня

Глава 18 - Деревня проклята смертью

Глава 19 - Братья, а так же, отец и сын

Глава 20 - Художник: Ли Хаоцзин

Глава 21 - Вне Картины!

Глава 22 - Когда-то солнечный юноша

Глава 23 - Молодой идиот против властного президента

Глава 24 - Корги и Муни

Глава 25 - Довольно сложный новичок

Глава 26 - Гейская интуиция

О книге