Глава 1 - Мальчишки с верхнего этажа (1)

Когда-то школа была монастырём. Однако с момента постройки в начале XVII века она профункционировала как монастырь лишь около ста лет.

В конце XVIII века монастырь был преобразован в школу, став частным учебным заведением, куда за высокую плату принимались исключительно дети аристократических семей и богатых купцов.

Школа располагалась в небольшом провинциальном городке Блюбелл в северной провинции Фолькгранд. За исключением трёх-четырёх месяцев в году там преобладал исключительно холодный климат. Школа была полностью изолирована, окруженна густыми лесами в радиусе пятнадцати километров, без каких-либо жилых домов поблизости. Все студенты жили в общежитиях. Сотрудники и другие работники школы также проживали на территории пансиона или же в Горуне, что в полутора часах езды на машине от Блюбелла.

Это было тихое и спокойное место. Высококвалифицированные преподаватели грамотно управлялись с учениками, а поскольку школьные правила были не такими уж строгими, конфликты между персоналом и учениками случались крайне редко. Образовательная среда для учеников ничем не отличалась от домашней обстановки, поэтому всем было комфортно друг с другом. Нередки бывали случаи, когда кто-то переводился или, наоборот, навсегда покидал стены учебного заведения, поэтому новоприбывших учеников принимали с относительно меньшим сопротивлением.

Возможно, это было что-то близкое к “Уолдену” Торо [1]. И в самом деле в лесу, окружающем школу, располагалось болото, которое все называли <Келли>. Учителя постарше называли его озером. Должно быть, когда-то в прошлом это и было настоящим озером, но теперь ему больше подходило определение "болото".

[п/п: Генри Дэвид Торо – американский поэт и мыслитель написал главную книгу в своей жизни "Уолден или Жизнь в лесу", в которой подробно описывает опыт жизни в течение двух лет, двух месяцев и двух дней в хижине, которую он построил возле Уолденского пруда посреди леса]

Именно таковы были мои краткие впечатления об этом месте спустя месяц после поступления в эту школу.

О том, что я внебрачный ребёнок актрисы Джулии Гудман, я узнал только в пятнадцать лет. Джулия Гудман считалась иконой классической красоты – всеми желанные волосы цвета каштана и карие глаза – известная актриса, дважды удостоенная премии Оскар за лучшую женскую роль. Сейчас ей было всего тридцать три года, несколько лет назад она вышла замуж и теперь воспитывала трёхлетних близнецов.

Тот факт, что у неё имелся внебрачный пятнадцатилетний ребёнок, было тайной, о которой не знал даже я – хотя она являлась моей матерью. Возможно, я бы никогда и не узнал об этом. Если бы она не появилась на пороге нашего дома, после того как отец погиб в автокатастрофе.

Джулия даже не присутствовала на похоронах отца. Она приехала за мной лишь спустя несколько месяцев после его похорон. Мы были поразительно схожи. Но в отличие от всегда изнеженной и ухоженной Джулии, я только-только вступил в пору полового созревания: резко вытянулся в росте, стал неказистым, худым с тусклой кожей. Когда мы впервые увидели друг друга, мы казались похожими лишь цветом волос и глаз. Однако за те пять лет жизни, проведённых в её потрясающем особняке, я мало-помалу изменился.

Благодаря нескольким годам жизни в изобилии, со временем мы стали настолько похожи, что любой при одном взгляде мог бы угадать в нас мать и сына. И именно тогда Джулия решила, что мы с ней больше не можем жить под одной крышей. Но на тот момент я ещё не достиг совершеннолетия, чтобы жить отдельно, поэтому Джулия отправила меня в эту школу-интернат. На бумагах я по-прежнему числился сиротой. А в графе с именем официального опекуна был указан секретарь Джулии. И вскоре после прибытия в это учебное заведение, я понял, что здесь учатся дети, оказавшиеся в такой же ситуации, как и я.

Другими словами, эта школа являлась не учебным заведением, а своего рода ссылкой. Как само моё существование стало слабостью моей матери, так и каждый ученик этой школы был пятном на репутации своих родителях или их семьях. Чей-то незаконнорождённый ребёнок, дебошир, совершивший преступление в юном возрасте, младший ребёнок, вытесненный в споре за наследство. Среди учеников числились и шестнадцатилетние подростки, и двадцатилетние, как и я, едва поступившие в колледж.

Все мы воспитывались и учились в пансионе под предлогом, что нас подготовят к поступлению в Оксфорд, школы искусств или, в редких случаях, в элитные высшие учебные заведения. По этой причине школа часто принимала переведённых учеников. Помимо прочего, в ней насчитывалось много учеников, пытавшихся сбежать, поэтому переводы и отчисления здесь были частым явлением.

Таковой представала наша действительность. Кто бы хотел отправлять своё драгоценное чадо в какую-нибудь отдалённую безымянную школу-пансионат где-то в провинции? Не находилось причин для этого, ведь можно было нанять лучшего репетитора в Лондоне или проплатить дорогое поступление в университет – только если само чадо не считалось бельмом на глазу собственных родителей или нагулянным на стороне ребёнком.

Ученики этой школы – бастарды и пятно позора на репутации семьи. И я не исключение.

***

Это был апрель.

Глава 2 - Мальчишки с верхнего этажа (2)

Только спустя две недели я понял истинное значение его слов.

К середине мая на улице значительно потеплело. Даже без пальто, надетого поверх школьной формы, было комфортно. Настали выходные и большинство студентов получили разрешение на прогулку за пределами пансиона, поэтому многие отправились в соседний город Горун. Саймон, Хью и даже Джордж не стали исключением. Саймон собирался провести выходные в гостинице в Горуне, поскольку к нему приехала няня. Хью уехал ещё ранним утром – мы даже не успели пересечься. Джордж же отправился в город за покупками.

Похоже, только я один надумал провести эти выходные в общежитии. Конечно, в школе остались некоторые сотрудники, но они прочно обосновались в своих комнатах и не показывали виду. Около полудня я потихоньку выбрался из общежития. Поскольку с той пригоршней денег в кармане мне нечего было делать в Горуне, я решил прогуляться по пустой школе. Посмотрел на лошадей в конюшне, одолжил у конюха велосипед и покатался по лесу, а когда вернулся, наступило время обеда.

Пообедав лёгким перекусом в столовой, оставшееся время я провёл во дворе, разглядывая кампус. Несмотря на то что до этого несколько лет жил в роскошном особняке, я был рад оказаться на свежем воздухе после долгого заточения. А около пяти вечера вернулся в общежитие. Открыв ключом запертую дверь, я увидел затылок того, кто сидел перед камином. Судя по тёмным волосам, это был Саймон.

Я заговорил первым.

<А ты вернулся рано, Саймон. Вроде говорил, что останешься на выходные в Горуне>.

Обладатель тёмных волос оглянулся на меня.

<Верно. Саймон ночует там>.

Это был далеко не Саймон. А <Джером>. Я потерял дар речи и уставился на парня. <Джером> самовольно зашёл в чужую комнату, пока там никого не было? И как всегда, должно быть, он пришёл сюда в четыре часа. Неприятный, подозрительный тип.

<Джером> мило улыбнулся и помахал мне. Сначала я подумал о том, чтобы проигнорировать парня и пойти в свою комнату, но в итоге не смог поступить настолько грубо. В конце концов, <Джером> дружил с тремя людьми, проживающими вместе со мной. И всё же, даже не пытаясь скрыть своего дискомфорта от сложившейся ситуации, я сел напротив <Джерома>. Он был одет, как обычно, в одежду для верховой езды, а на его бедре покоился ненавистный мне конский хлыст.

<Так быстро вернулся из города?> – спросил <Джером>.

<Нет. Я и не уходил>.

<Джером> усмехнулся столь сухому ответу. А затем снова задал вопрос:

<И почему же ты не поехал в Горун?>

Тогда я задал встречный вопрос:

<А почему ты не поехал? И как сюда попал? У тебя есть ключ от нашей комнаты?>

<Джером> прищурился, глядя на меня. Он до сих пор улыбался.

<В это время у меня тренировка по верховой езде. И да. У меня есть ключ>.

<Откуда у тебя ключ от нашей комнаты?> – спросил я, не скрывая недовольства в голосе.

<Джером> выпрямился, откинувшись на спинку дивана. Это было простое движение, но у меня вмиг пересохло во рту от напряжения. Тем временем парень тихо ответил:

<Предыдущий владелец этой комнаты отдал мне его>.

Голос звучал мягко и заботливо, но при этом в нём сквозило опасностью. Было неразумно беспричинно подозревать парня в чём-то, но я буквально каждой клеточкой тела чувствовал опасность. Я вскочил с дивана. И в тот момент, когда собрался что-то сказать <Джерому>, парень одним молниеносным движением взмахнул кнутом.

Удар пришёлся по бёдрам. Сначала я остолбенел, не понимая, что произошло, но это длилось недолго. Избитые хлыстом бёдра окунули меня в ощущения, о которых я ранее и не знал. Глаза среагировали на боль раньше, чем голос. Навернулись слёзы, кровь прилила к лицу и шее. Как только я рухнул на пол, <Джером> нанёс по спине ещё несколько ударов один за другим. И только тогда я закричал:

<А-а-кх!>

<Молчать>.

<Джером> сделал замечание, и его голос был строг, будто парень командовал своей лошадью. Но я даже не слышал его слов. Бёдра горели будто в огне, а кожа на спине ныла так, словно её разорвало на части. Я никогда не испытывал такой боли. Впервые в жизни мне было так больно! Тело содрогалось от спазмов, словно я был поражён молнией. Слёзы текли по лицу, заливая ковёр и щёки. Я едва мог дышать и ещё некоторое время корчился в агонии.

<Джером> приподнял моё лицо от пола с помощью петли кожаного ремня на конце хлыста. Я поднял голову, морщась от пронизывающей боли. Как и до этого, <Джером> смотрел на меня с дружелюбной улыбкой, всё так же сидя на диване. Я поднял на него взгляд, мой подбородок дрожал.

<Джером> спросил более мягким голосом:

<Больно?>

У меня не было сил отвечать, и я просто ошарашенно уставился на парня. Боль была настолько сильной, что становилось трудно дышать. Только горячие слёзы, стекающие по моим щекам, ощущалось ярче той жгучей боли.

<Джером> продолжил:

<Не вставай пока, не дам разрешения. Понял?>

Этот конченый ублюдок. Ругательство застряло в горле – язык совсем не шевелился, то ли от удивления, то ли от боли. Тело полностью окоченело. Я хотел броситься на <Джерома> и сломать ему нос, если бы мог, но не был в состоянии пошевелить даже пальцем.

<Джером> отложил в сторону хлыст. И вытирая слёзы с моих щёк рукой, облачённой в перчатку, ласково произнёс:

<Иди и умойся>.

При этих словах моё напряжённое тело расслабилось. Я поднялся, словно марионетка. Несмотря на дрожь в ногах, я поднялся и, как приказал <Джером>, направился в ванную. Стоило только зайти в ванную, я захлопнул дверь и опустился на пол. Тело дрожало так, будто меня раздели донага посреди зимы. Но это было не из-за боли. Это было из-за страха. Меня трясло от ужаса.

Дрожащими руками я спустил штаны до колен, обнажив красные следы от ударов плетью. Определённо, останутся синяки. Я снова натянул штаны и на этот раз стянул с себя кофту. На спине также выделялись ярко-красные следы.

Однако я быстро взял себя в руки. Привёл в порядок свою одежду, умылся холодной водой и посмотрел на собственное отражение. Итак, парень по имени <Джером> поджидал удобного случая. Я проигнорировал его, он оскорбился и притворился невинной овечкой, а затем воспользовался шансом, когда все уехали на выходные, чтобы отомстить мне. Однако он глубоко заблуждался, если решил, что пара ударов хлыстом сломают меня.

Я вытер лицо полотенцем и закатал вязаные рукава до локтей. Стоило нагнуться под раковину, как спина и бёдра напряглись, а место удара стало жечь. Не обращая внимания на боль, я стал откручивать трубу из-под раковины. Выросший в неполной семье, я с юных лет выполнял большую часть работы по дому, поэтому отсоединить сливную трубу голыми руками не составило труда. Сняв прочную металлическую трубу, я крепко ухватился за неё и открыл дверь ванной.

<Джером> всё ещё сидел перед камином, который больше не горел. Он смотрел в окно, положив хлыст на бедро и сцепив кончики пальцев. Я шагнул к нему.

<Джером> спросил не оборачиваясь:

<Почему ты так долго?>

Мне даже не пришлось отвечать. Замахнувшись, я изо всех сил ударил трубой <Джерома> по плечу. Мне казалось, что если получится, то я сломаю ему лопатку. Однако <Джером> вовремя скатился на пол и избежал столкновения с трубой. Как? В изумлении я уставился на парня. А затем понял, что вижу собственное отражение в окне.

<Джером>, едва успевший увернуться, ещё не поднялся с пола. Я быстро перепрыгнул через диван и снова замахнулся трубой. <Джером> подался всем телом назад, уклоняясь от удара, затем поднял с пола конский хлыст и замахнулся им. Я отпрыгнул назад, уклоняясь от хлыста. Воспользовавшись моментом, <Джером> вскочил на ноги.

Неожиданно он громко рассмеялся.

<Ха, ха-ха-ха! Ха-ха-ха!>

Я крепче сжал трубу, глядя на него.

<Ты сумасшедший ублюдок>.

<Джером> посмотрел на меня с ухмылкой на лице. И ответил приятным тоном:

<Ты мне нравишься, Рэймонд>.

Я выругался.

<Заткнись, чёртов ты, сукин сын! Сейчас же выметайся отсюда, или я пробью твою самодовольную башку>.

<Джером> поднял руки. Он показал мне обе ладони и медленно вышел из комнаты.

Однако я окликнул парня, прежде чем тот закрыл дверь.

<Ключ. Оставь его>.

<Джером> ухмыльнулся и вытащил ключ из кармана. Затем швырнул его на пол и, наконец, ушёл. Стоило парню покинуть пределы комнаты, моё тело обмякло, и я рухнул на пол. Всё было так, как и сказал Джордж. В этой школе невозможно встретить нормальных детей, даже если они и выглядели вполне безобидно.

В тот вечер я не ужинал. Всё оставшееся время оставался в своей комнате. И только около полудня воскресенья решился выйти.

<Джерома> нигде не было видно. Ну, а затем. раньше всех, в общежитие вернулся Саймон. Он вернулся в комнату, когда я сидел на кровати после обеда. Поскольку меня хлестали по спине и бёдрам, я сидел в оцепенении не в силах лечь ни на спину, ни на живот.

Саймон, вошедший в комнату в, как всегда, безупречном костюме, поприветствовал меня:

<Привет>.

<Привет. Как поездка?>

<М-м. Всё прошло гладко. А что у тебя?> – спросил Саймон, снимая куртку и вешая её на вешалку.

На мгновение я задумался, стоит ли рассказать ему о <Джероме>, но по итогу решил не делать этого. Потому что я по-прежнему мало что знал о его взаимоотношениях с <Джеромом>.

<Всё в порядке. Было хорошо и спокойно>.

Дин.

Послышался звон часов в гостиной. Я посмотрел на свои наручные часы. Четыре часа дня. Как и ожидалось, через некоторое время снаружи послышался стук. Расстёгивая запонки, Саймон вышел из комнаты, и затем я услышал звук открывающейся двери.

Раздался голос Саймона.

<Ты катался под дождём?>

<Джером> произнёс:

<Так, немного прогулялся. Как прошла встреча с няней?>

Саймон ответил <Джерому>, возвращаясь в нашу комнату:

<Лучше и представить себе не мог>.

<Джером> не последовал за ним. Послышался глухой стук его ботинок по ковру. Видимо, парень вновь сел на диван у камина. Сам того не ведая, всё это время я сидел напрягшись и только после смог, наконец, расслабиться.

Я вздохнул, и Саймон, укладывавший запонки обратно в шкатулку, оглянулся на меня. Стараясь не пересекаться с ним взглядом, я лёг на кровать. Саймон не стал ни о чём меня спрашивать, а только молча начал переодеваться. Почему-то я был уверен, что сегодня больше ничего не произойдёт, может, потому что Саймон рядом. Конечно, это мало успокаивало меня. Какие отношения между Саймоном и <Джеромом>? Нет, каковы взаимоотношения между тремя моими соседями и <Джеромом>? Они просто друзья, и <Джером> всех обманывает? Кто, чёрт возьми, этот <Джером>?

Я вновь тихо выдохнул, переполненный вопросами, на которые не мог дать ответа. Шорох прекратился – видимо, Саймон закончил переодеваться. Через мгновение я услышал, как включается компьютер. А открыв глаза, увидел соседа, который сидел с прямой спиной на стуле и смотрел на меня.

<Выключить звук?> – спросил он.

<А что будешь смотреть?>

<Сегодня в планах “Парк Юрского периода”>.

Эти отрывистые, но при этом беззаботные слова успокоили меня.

<Ладно. Тогда присоединюсь>.

Я принёс стул, сел рядом, и мы приступили к просмотру фильма. <Джером> находился в гостиной, но я не слышал, чем он был занят. Только когда пробило ровно шесть часов, он, как обычно, вернулся в свою комнату. Я же досмотрел фильм с Саймоном, и мы вместе поужинали в столовой. Хью вернулся только после полуночи, а Джордж – только в понедельник вечером, когда все уже были на своих местах. И от их присутствия мне стало немного легче.

После того случая я стал внимательнее приглядываться к <Джерому>, но ничего особенно за ним не заметил. Казалось, будто никто, кроме меня, не обратил внимание, что на самом деле <Джером> – сумасшедший. Однако мне всё же удалось подметить одну подозрительную вещь. Все делали вид, что относятся к нему дружелюбно, но в то же время держались от него на расстоянии.

Если вдуматься, так оно и было. Хью относился к <Джерому> так же, как и ко всем остальным, он стал единственным исключением. Даже весьма сговорчивый Джордж в присутствии <Джерома> только поддакивал ему, возводя между ними стену. Саймон – не очень разговорчивый человек – молча слушал болтовню <Джерома>. Даже преподаватели чувствовали себя как-то неуютно рядом с этим парнем.

А вскоре Джордж раскрыл его тайну.

<Ты не знаешь? <Джером> – член британской королевской семьи. Некоторые утверждают, что он стоит в очереди на престол>.

Честно говоря, я был удивлён. Сначала жил с отцом, который всю жизнь проработал рабочим кирпичного завода, затем внезапно оказался в заточении в доме матери-кинозвезды, а теперь поступил в школу, в которой учился член королевской семьи? Конечно, я не мог не удивиться. Разумеется, у <Джерома> имелась весомая причина для того, чтобы пользоваться комнатой в одиночку. Пару раз слышал, что это общежитие когда-то было местом, где останавливались члены королевской семьи и дворяне, но я и подумать не мог, что тут до сих пор жили некоторые монаршие особы. Естественно, это пробудило во мне любопытство. Что, чёрт возьми, забыл член королевской семьи в этом пансионе? Мог ли он быть таким же внебрачным ребёнком, как и я? Увы, Джордж знал не так уж много. А я не стал расспрашивать более.

Вместо этого спросил о другом:

<Джордж. Ты близок с <Джеромом>>?

Парень в ответ пожал плечами.

<Ну. Вроде бы и да, а вроде и нет>.

<Это как: быть близким и не быть одновременно?> – я упрямо продолжил.

Джордж, который никогда ничего не скрывал, коротко ответил:

<Всё зависит от самого <Джерома>, а не от меня. Если он относится дружелюбно, то мы друзья, а если игнорирует, значит, нет>.

Я внимательно посмотрел на Джорджа. Не похоже, чтобы он лгал. Оставалось только покорно кивнуть, соглашаясь с его словами.

Но на этот раз вопрос задал сам Джордж:

<Кстати, почему тебя так интересует <Джером>>?

Дин.

Четыре часа дня. Я повернул голову и посмотрел на дверь. Мы оставили её незапертой для Хью, поэтому теперь я мог наблюдать, как <Джером> направлялся к нашей гостиной.

<Потому что <Джером> интересуется мной>, – ответил я, не скрывая своей враждебности.

И прежде чем <Джером> успел зайти к нам, я встал и вернулся к себе в комнату. За закрывающейся дверью послышалось, как <Джером> поприветствовал Джорджа.

<Джером> ездил верхом каждый день. Даже если шёл дождь – он просто надевал плащ. Я часто наблюдал за ним из окна библиотеки. Честно говоря, я ничего не смыслил ни в лошадях, ни в верховой езде, ни в чём-либо подобном, но умение <Джерома> обращаться с лошадьми показалось мне весьма неплохим. И, на удивление, он редко использовал кнут при езде. Но при этом всегда носил его с собой, что вполне естественно весьма раздражало меня.

<Джером> был одним из самых безумных людей, которых я когда-либо встречал. До сих пор я считал свою мать, Джулию, самой ненормальной, но она, по крайней мере, не хлестала меня кнутом. А причина, по которой он тогда избил меня, была просто абсурдной. <Не вставай, пока не дам разрешения>? Теперь, когда я думал об этом, то задавался вопросом, связано ли это с тем, что <Джером> принадлежал к королевской семье? Во всяком случае он совершенно точно был со своими тараканами в голове.

К счастью, после того случая <Джером> не трогал меня. Иногда мы сталкивались друг с другом в школьных коридорах, но не разговаривали. Со своей стороны я презирал и ненавидел его, но <Джером> по-прежнему лукаво улыбался, неприятной улыбкой, которую я никак не мог понять.

Время от времени в памяти всплывали те ужасные моменты с хлыстом, но теперь я не чувствовал страха. Скорее, теперь я сожалел, что тогда мне так и не удалось покалечить его, ударив железной трубой по лопаткам. Теперь я точно знал: если мне снова представится такая возможность, то я своего не упущу.

Глава 3 - Мальчишки с верхнего этажа (3)

И эта возможность представилась раньше, чем я рассчитывал. Всё случилось в ту самую пятницу.

К третьей неделе мая погода резко изменилась. Стремительно наступало начало лета, и все студенты снимали форменные пиджаки и ходили исключительно в рубашках и галстуках. Хотя по утрам и вечерам ещё было прохладно, днём становилось намного теплее, так что это не доставляло неудобства. Я, как и остальные, ходил на занятия с закатанными до локтей рукавами рубашки и небрежно завязанным галстуком.

По мере того как дни становились теплее, ученики, ранее не желавшие заниматься спортом на свежем воздухе, стали проявлять энтузиазм к физическим нагрузкам. После обеда с моими однокурсниками по истории кто-то предложил провести остаток дня за игрой в футбол. Все согласились. Мы выделили по пятнадцать минут на первый и второй таймы, определились с тем, кто будет судить игру, и быстро сформировали команды.

Чего я не ожидал, так это присутствие <Джерома>. Парень с интересом наблюдал за нами с того момента, как мы стали искать судью и в итоге присоединился к нам в самую последнюю минуту. Я играл за красную команду, а <Джером> – за синюю. И вплоть до этого момента я чувствовал себя ужасно, ведь даже не предполагал, что так скоро подвернётся шанс отомстить ему.

Судья подал сигнал в свисток, и мяч бросили на лужайку. Мы все кинулись за мячом, ослабив галстуки и расстегнув три-четыре пуговицы на рубашках. Трава под ногами немного скользила, поскольку я был в туфлях.

Я играл правым полузащитником и отыгрывал старательно. У меня было очень мало шансов пробить по воротам, но поскольку большинство атак проходило справа, возникало больше возможностей перехватить мяч. <Джером> играл за центрального защитника, поэтому мы с ним не сталкивались. И только когда мне подали угловой, у меня, наконец, появилась возможность приблизиться.

<Джером> произнёс у меня за спиной:

<Хорошо играешь, Рэймонд. Похоже, тебе нравится футбол>.

Я холодно ответил:

<Не разговаривай со мной, сумасшедший ублюдок>.

Над головой пролетел мяч. Никто не забил гол. <Джером> недовольно прищурился и подмигнул. Я же проигнорировал его.

Вместо этого через несколько минут мне представилась прекрасная возможность ответить на подмигивание. Мяч был у меня, и пришло время для удара со средней дистанции. Перед воротами стояли только сам вратарь и <Джером>. На мгновение мы встретились взглядами.

Я одарил парня злобной ухмылкой. А затем, притворившись, что наношу удар со средней дистанции, изо всех сил пнул мяч в сторону головы <Джерома>. Мяч попал прямиком в ничего не подозревающего <Джерома>, и тот упал навзничь. Все в шоке бросились к нему. Я же хотел внутренне ликовать, будто забил гол, но сдержался и, притворившись удивлённым, поспешил к <Джерому>.

Из одной ноздри текла кровь. Зрелище было что надо. В этот момент я почувствовал себя настолько хорошо, будто оставшиеся синяки на моих бёдрах и спине мгновенно зажили. Однако я не был глуп. И вместо того, чтобы в открытую показывать свою радость, с величайшим беспокойством протянул руку <Джерому>.

<Ты в порядке? Я не смог как следует ударить по мячу из-за обуви… Мне очень жаль, <Джером>. Давай помогу тебе>.

Однако случилось неожиданное….<Джером> снова смеялся. Он широко улыбался, даже когда из одной ноздри текла кровь.

<Голова кружится. Но всё в порядке! В какой-то степени>.

<Джером> тоже не был идиотом, поэтому я даже не надеялся, что тот на меня рассердится. Однако всё же рассчитывал хотя бы на напряжённое выражение лица. Вместо этого, <Джером> усмехнулся, схватил меня за протянутую руку и встал. Несмотря на его заверения, что с ним всё в порядке, когда парень поднялся на ноги – он тут же споткнулся. Сам того не осознавая я рефлекторно протянул руки, чтобы поддержать его. <Джером> в ответ поблагодарил меня.

<Перед глазами всё плывёт… Рэймонд, если не возражаешь, не мог бы проводить меня до лазарета? Благодарю>.

Я даже не успел ответить, а <Джером> уже улыбнулся и попрощался с остальными. Мне ничего не оставалось, кроме как придерживая его, помочь уйти с поля. Парень невозмутимо перекинул руку через моё плечо, опёрся на меня всем телом и медленно заковылял в сторону лазарета.

И именно в тот момент, когда мы отошли на достаточное расстояние от других учеников, <Джером> тихо прошептал мне на ухо:

<Наверное, трудно пробить голову футбольным мячом, правда?>

Это то, что я сказал ему на прошлых выходных. <Пробью самодовольную бошку>.

Вместо ответа, я двинулся вперёд и вошёл в прохладное здание старого монастыря.

Коридоры пустовали, будто все студенты разбрелись по кампусу. Мы молча шли в сторону лазарета. Сам он располагался недалеко от главного входа в здание. В лазарете тоже было пусто, похоже, что школьный врач отсутствовал. Я усадил <Джерома> на ближайшую кровать и обернулся.

И это стало моей ошибкой.

В тот момент, когда я отвернулся, <Джером> грубо выдернул карниз рядом с кроватью и безжалостно ударил меня по плечу. Было не так больно, как от удара хлыстом, но ощутимо. Мои колени подкосились, и я рухнул на пол. Превозмогая боль, я попытался подняться. Однако прежде чем успел встать, <Джером> пнул меня. Удар пришёлся прямо в солнечное сплетение.

Дыхание перехватило. То, чем я недавно отобедал, поднялось и застряло у меня в горле, меня едва не вырвало. Я зашёлся в кашле и на миг мне показалось, что не могу дышать. Задыхаясь, я схватился за живот и инстинктивно свернулся в клубок. Совсем рядом с грохотом <Джером> швырнул на пол карниз. И пока я, уткнувшись лбом в холодный каменный пол, пытался отдышаться, в этот момент из поля моего зрения исчезли чёрные туфли <Джерома>.

Только слышал, как парень открывает и закрывает ящики в поисках чего-то.

"Что, чёрт возьми, он опять собрался сделать?"

Хотя мне казалось, что меня вот-вот в любой момент вырвет, я приподнялся и пополз в сторону двери.

"Если я открою дверь…если я открою дверь и закричу, кто-нибудь точно услышит".

И когда я почти оказался у выхода:

<Разве я разрешал тебе уходить?>

Позади меня раздался гнетущий голос, и в это же время парень пнул меня в бок. Блять! Мне показалось, что мои внутренности сейчас разорвутся. Он ударил настолько беспощадно, что это ощущалось так, будто он ударил ножом. Когда я в очередной раз свалился на пол даже не в силах закричать, <Джером> подошёл ко мне. А затем сел сверху на меня. Зрение было затуманено слезами, которые я не мог сдержать.

<Джером> обхватил мои дрожащие запястья. Что-то мягкое, похожее на ткань, коснулось моих рук. Я пытался сопротивляться, но боль слишком ослабила моё тело, чтобы я мог противостоять этому парню. И только сморгнув слёзы, я, наконец, увидел свои запястья, туго связанные компрессионными бинтами.

<Джером> снова спросил более мягким тоном:

<Что ты теперь будешь делать? Твои руки связаны, так что ты не сможешь снова вытащить трубу>.

Моё плечо, живот и бок всё ещё болели, и я чувствовал себя на грани смерти, однако, это не помешало мне со всей ненавистью плюнуть <Джерому> в лицо. Только на этот раз я не стал делать никаких глупых предположений. Ведь знал, что и сейчас парень только рассмеётся. Вместо того, чтобы приходить в ярость от моего сопротивления, <Джерому> скорее нравилось, что я держался до последнего, ругаясь и пытаясь ответить насилием на насилие.

Ну и.

Разве я не прав?

Мы злобно уставились друг на друга. Нет, не так. Я единственный, кто смотрел со злобой. <Джером> же взирал на меня с улыбкой на лице. Он даже не скрывал своей радости, внимательно наблюдая за моим лицом, искажённым от боли, гнева и презрения.

Я не зря недооценивал <Джерома> всё это время. Этот тип был самым мразотным человеком, которого я когда-либо встречал – и я никогда не забывал этого факта. Однако <Джером> оказался намного сильнее во многих аспектах, чем я предполагал. Он был физически развит, имел твёрдую хватку, а, главное, был слишком умён. Он не поддавался на провокации и оставался спокойным даже в самых экстремальных обстоятельствах. У <Джерома> по переносице и щекам стекала моя слюна, но он даже не удосужился её вытереть.

А затем неожиданно <Джером> спокойно поднялся и отступил от меня на пару шагов.

<Ты и правда пришёлся мне по душе>.

"Он уже порядком достал с этим".

Я холодно ответил, с трудом ослабляя тугие повязки:

<Ну и? Жаждешь заполучить мою любовь?>

<Именно так>, – весело ответил <Джером>, а затем добавил: – <Хочу завоевать твою любовь, Рэймонд>.

<К твоему сожалению, тебе это не светит.

Я оскалился в ответ, но <Джерома> это ни капли не задело.

<О, нет. Я так не думаю, Рэймонд. Правда. Мы всегда получаем то, что хотим>.

<Ты сильно заблуждаешься>.

<Джером> больше не ответил. Он с нежностью посмотрел на меня, затем умыл лицо в раковине в углу лазарета. Вытерев кровь из носа и мою слюну, он слегка кивнул мне на прощание и вышел из лазарета. После его ухода я ещё минут десять боролся, прежде чем мне удалось развязать узлы на запястьях. Бинты были затянуты настолько туго, что на коже остались красные следы.

Массируя свои сведённые судорогой руки, пошатываясь, я вышел из лазарета. В отличие от прошлых выходных, в этот раз мы с <Джеромом> обменялись любезностями. Но в следующий раз всё будет не так-то просто. Потому что я ясно осознал, насколько <Джером> силён, искусен, подл и хитёр. Однако и самому <Джерому> теперь придётся остерегаться меня.

К тому же побои, нанесённые этим парнем, оказались слишком тяжёлыми. В субботу утром, как только Саймон вышел на пробежку, я разделся и посмотрел на себя в зеркало в полный рост. Бледное тело – из-за долгого заточения в собственном доме – было сплошь покрыто синяками. На плече, куда пришёлся удар карнизом, красовался тёмный налитый синяк, а на груди и боку – многочисленные кровоподтёки. А там, где был избит кнутом, виднелись отвратительные багровые синяки с желтоватой каймой, на которые противно смотреть.

Пока я рассматривал в зеркале свой ужасный внешний вид, дверь неожиданно распахнулась. Это был Саймон.

Сосед по комнате, который всегда казался невозмутимым, удивлённо приподнял брови, заметив следы на моём теле. Стало неловко. Поскольку я стоял только в нижнем белье, то быстро натянул халат, брошенный на кровати. Саймон молча ждал, пока я справлюсь с поясом. И когда я, наконец, повернулся к нему лицом, парень заговорил своим обычным резким тоном:

<Могу я поинтересоваться, что с тобой стряслось?>

Я скрестил руки на груди и посмотрел на Саймона. Мы делили одну комнату уже около двух месяцев. И я знал, что он – человек, заслуживающий доверия, но мне всё равно не хотелось рассказывать ему о <Джероме>.

<Я думал, ты ушёл на пробежку>.

Саймон стоял в дверях, держа спину прямо.

<Забыл про почту и вернулся. И теперь, когда вижу это, думаю, хорошо, что я вернулся>.

В этот момент я принял решение. И твёрдо произнёс:

<Если хочешь мне помочь, то спасибо, не стоит. Я не нуждаюсь в этом>.

Мы некоторое время молчали. Я напряжённо смотрел на Саймона. Нетрудно было прочитать его выражение лица. А стоило ему сделать резкий шаг в мою сторону, как я невольно отступил назад.

Но парень всего лишь достал из ящика аптечку. А затем, положив её на стол, пристально посмотрел на меня.

<Извини, если я вмешиваюсь. Но прошу, позволь мне обработать твои раны>.

Я не смог отказать в этой просьбе. Нет… на самом деле, мне даже симпатизировало, что парень предложил помочь. Поэтому я уступил и снял халат. Следуя жесту Саймона, лёг на кровать. И тут же меня коснулась очень тёплая и нежная рука.

Он осторожно погладил мою спину возле тех мест, куда ударили кнутом. Раздался шорох – и я почувствовал, как на синяк наложили пластырь. Саймон прошёлся по моим плечам, бокам, груди и бёдрам аккуратно прикладывая лечебные пластыри. Его прикосновения были по-братски ласковыми, но взгляд оставался таким же жёстким, как всегда.

А после того как парень закончил, я ухватился за его руку и поднялся. Саймон молчал, пока я надевал халат. Затем также молча вышел из комнаты, а когда вернулся, принёс на подносе две порции завтрака – мне и себе. Мы с Саймоном ели, не обменявшись ни словом, но атмосфера между нами определённо отличалась от привычной. Казалось, что общая тайна сблизила нас.

Никто из моих соседей не покидал общежития на выходные. Вместо этого мы сидели в гостиной, делали домашнее задание и вместе ели. Однако в четыре часа дня, как всегда, пришёл <Джером>. Мы переглянулись, но даже не обменялись приветствиями. Он играл в шахматы с Хью, а с Джорджем беседовал о непонятной мне компьютерной программе.

Тем временем мы с Саймоном смотрели сериалы по тв и играли в дартс в гостиной. Не сказать, что я был в этом хорошо, но навыки Саймона в дартс оказались просто ужасны. В итоге он бросил игру после пяти поражений подряд. <Джером> даже не взглянул на меня, не говоря уже о том, чтобы попытаться обратиться ко мне – и так ровно до шести часов, пока он не ушёл к себе.

***

На следующий погода по-прежнему стояла солнечная, поэтому мы решили не засиживаться в общежитии. Джордж, как всегда, остался на излюбленном диване, а Хью, Саймон и я отправились на прогулку. Саймон повёл нас в лес, куда он обычно выходил на пробежку.

Мы шли по тропинке, которая вела вглубь леса, и так не спеша дошли прямо до болота <Келли>. Мне понравилась тишина и уединение, которые царили на тропинке, по которой бегал Саймон, а ещё потому что тут было безлюдно. После прогулки Саймон и Хью решили сыграть несколько партий в теннис. Поскольку я не умел играть, то просто сидел на трибунах и наблюдал.

На удивление было спокойно. Однако я не был настолько глуп, чтобы ослабить бдительность. А ещё я не забывал о достойной <мести>. Если <Джером> думал, что я оставлю его в покое только потому, что он не трогал меня – то парень сильно заблуждался. Я планировал воздать ему по заслугам. Поступить таким же образом с <Джеромом>, как и он со мной до этого.

Идеально было бы отомстить, используя конский кнут. Тогда это стало бы довольно приятным опытом для меня. Я был уверен, что для <Джерома> не могло быть большего унижения, чем это. Я хотел посмотреть, сможет ли он по-прежнему так же улыбаться после того, как его изобьют его же хлыстом.

Не успел я оглянуться, как началась новая учебная неделя. И в тот день, наблюдая из окна школы за <Джеромом> верхом на лошади, я наконец-то придумал, как отомстить.

Во вторник пошёл дождь. Погода идеально соответствовала моему плану. Поэтому утром я пребывал в прекрасном настроении. Когда, умывшись, зашёл в свою комнату, меня уже ждал Саймон. С тех пор как он увидел мои синяки, каждое утро парень дожидался меня после водных процедур и накладывал на раны лекарственные пластыри. Сейчас сосед казался озадачен моим нехарактерно возбуждённым настроением, но, как обычно, ничего не спросил.

В тот день время текло чрезвычайно медленно и удручающе.

Как только закончился последний урок, а конкретно нудная математика, я сразу побежал на конюшню. Там было сыро и влажно от дождя – что довольно неприятно. Но меня это мало волновало. Я схватил острый шест и спрятался за кучей соломы у входа в конюшню.

<Джером> занимался верховой ездой каждый день – даже в дождь, даже в плаще. Поэтому я знал, что парень обязательно придёт. Часы показывали только час дня. Обычно он начинал около двух. Я планировал ударить лошадь шестом по крупу, когда <Джером> будет выезжать из конюшни.

"А что, если <Джером> упадёт и будет затоптан лошадью насмерть? Хотя… не думаю, что это случится, а если и произойдёт, то заранее прошу прощения".

В любом случае, в мои планы не входило убивать <Джерома>.

В результате пристального наблюдения за <Джеромом> во время его занятий по верховой езде, я заметил одну из его привычек. Во время езды он всегда держал хлыст в руке, даже если не использовал его. Я рассчитывал на то, что когда парень свалится с коня, то обязательно уронит кнут. И первым делом вместо того, что пытаться его подобрать, он отойдёт на расстояние от взволнованной лошади в попытках её успокоить. Именно в этот момент я отберу хлыст. И, благодаря туману, осевшему на школьном дворе после дождя, унижу <Джерома> его же хлыстом в своё удовольствие.

План шёл гладко. Дождаться <Джерома> не составило труда. Как только прозвенел звонок, оповещающий, что наступило два часа дня, <Джером> появился в конюшне. Как и ожидалось, из-за дождя кроме него никого не было. Затаив дыхание, я наблюдал за парнем из-за тюков с соломой. Он был обут в сапоги из жёсткой кожи, и носил виниловый плащ и головной убор. Когда парень вывёл лошадь и оседлал её – я весь напрягся.

Лошадь <Джерома> медленно шла к входу. Казалось, будто моё сердце колотилось в такт стуку копыт. Лошадь прошла мимо соломы как ни в чём не бывало. Именно в этот момент представилась слишком хорошая возможность, чтобы упустить её. Не раздумывая, я ткнул палкой в крепкое, большое крестцо коня, когда тот проходил мимо меня.

Животное взревело от боли и подняло передние копыта. От неожиданности <Джером> выскользнул из седла и упал. Когда лошадь, громко заржав, вырвалась на территорию кампуса, я в этот момент прыгнул на <Джерома>, увязнувшего в грязи. Именно тогда.

<Джером> сильно ударил меня в грудь.

<А я всё думал, где же ты прячешься, и вот ты здесь, Рэймонд!>

Когда я рухнул в грязь от сковывающей боли, послышался весёлый смех <Джерома>.

"Как, чёрт возьми?!"

В тот день, когда меня впервые ударили кнутом – ничто по сравнению с тем, что случилось дальше. <Джером> поднялся из грязи и безжалостно ударил хлыстом меня по груди. На мгновение я почувствовал, как моя кожа рвётся. Но даже когда я рухнул на землю, не в силах закричать, в голове у меня был только один вопрос.

"Как, чёрт возьми, <Джером> узнал об этом?"

Никто не знал о моих взаимоотношениях с <Джеромом>. Никто не знал о моём плане отомстить ему. Потому что я никогда даже не говорил этого вслух!

Я валялся в грязи, мучимый болью и вопросами. Казалось, будто грудь горит. Я посмотрел на свою школьную рубашку, но не увидел крови. Да и кожа вроде бы не была разорвана, но всё равно боль ощущалась просто невыносимой. От этого чувства, казалось, помутнело не только зрение, но и моё сознание. И, к моему ужасу, порка не закончилась одним ударом.

Проклятый конский хлыст ударил меня ровно три раза – по груди, по нижней части живота и по промежности. Когда удар пришёлся именно по промежности, мне показалось, что парень целился конкретно по моим гениталиям, и от этого я чуть не потерял сознание. Кнут ударил по внутренней стороне бедра, очень близко к половым органам. Естественно, я едва дышал от боли и корчился в грязи. И вопреки всем моим планам, именно <Джером> стоял передо мной во весь рост целый и невредимый.

Я смотрел на <Джерома>, слёзы текли по моему лицу, искажённому ненавистью. Парень медленно наклонился и посмотрел на меня. А затем снова рассмеялся.

<Не могу поверить, что ты решился на такой опасный поступок>, – в его тоне не слышалось ни малейшего намёка на злость, – <Рэймонд. Запомни это. Не смей вредить моему коню. Понял?>

Я был не в силах что-либо ответить. Казалось, из-за боли у меня пропал голос.

Между тем <Джером> продолжил:

<Не стану отрицать, что в твоём безрассудстве было нечто достойное восхищения. Засада под дождём... классика. Мне это нравится>.

<Джером> погладил меня по щеке петлёй кожаного ремня на конце кнута.

<Но, Рэймонд, классику легко распознать. Уверен, ты вынес из этого урок>.

С этими словами <Джером> ушёл прочь из конюшни. Мне же потребовалось много времени, чтобы снова подняться. Но больше, чем боль во всём теле, меня мучили унижение и стыд.

Глава 4 - Мальчишки с верхнего этажа (4)

Всё моё тело было покрыто слоем грязи. Я настолько замёрз, что не мог сдержать стук зубов. Когда я ввалился в общежитие, дрожа и обнимая обеими руками предплечья, меня заметил угрюмый комендант и приподнял одну бровь. К счастью, он не пытался меня остановить. Я же поплёлся наверх, капая грязью и дождевой водой на толстый дорогой ковёр. Стоило мне, пошатываясь, открыть дверь в наш блок, как я обнаружил всех трёх соседей, собравшихся у камина.

Джордж, как обычно, работал на своём ноутбуке, а Саймон и Хью читали книгу. Глаза Джорджа и Хью расширились, когда они заметили меня. Только Саймон просто сидел неподвижно и смотрел на меня с озадаченным выражением лица.

Джордж стал первым, кто задал вопрос:

<Что, чёрт возьми, случилось? Ты поскользнулся в грязи?>

Хью вскочил на ноги и подошёл ко мне. Хотя он определённо забавлялся моим внешним видом, всё же любезно спросил:

<Выглядишь великолепно, Рэймонд. Даже лучше всех тех, кого я когда-либо встречал. Хочешь, принесу тебе полотенце?>

<Нет. Я сразу пойду мыться>, – я покачал головой и Хью, который даже и представить не мог, что меня только что отхлестали кнутом, широко улыбнулся и отошёл в сторону.

Я пытался вести себя как можно осторожнее, однако, вся моя спина была измазана в грязи, и вдобавок ко всему с меня капала грязная дождевая вода. В камине горел огонь и поэтому в гостиной было тепло, но я всё равно никак не мог отогреться. Когда я добрался до ванной комнаты и, не снимая одежды, опустился в ванну, раздался стук в дверь.

Прежде чем я успел ответить, дверь открылась и вошёл Саймон. Мы посмотрели друг на друга. Затем Саймон неуклонно заперся изнутри.

<Я хочу помочь>, – упрямо произнёс парень, – <позволь мне помочь тебе>.

<.....>

<Я же сказал: я не нуждаюсь в твоей помощи…>

Саймон подошёл ближе. Я молча смотрел на парня, дрожа от холода, как промокшая крыса. Он же осторожно убрал прядь мокрых волос, прилипших к моему лбу. И его прикосновение было удивительно тёплым.

<Это неправда. Тебе нужна помощь>.

Я был слишком слаб, чтобы отказать ему. Чувство беспомощности по отношению к <Джерому> только лишь отягощало меня. Как, чёрт возьми, <Джером> догадался обо всём? Неужели он и правда противник, который мне не по зубам? Не может быть. Он был всего лишь двадцатилетним мальчишкой, как и я. Должно быть, в этот раз произошла какая-то ошибка. Должно быть, я что-то сдвинул, когда прятался в соломе, и, возможно, из-за этого <Джером>, как никто другой знакомый с конюшней, сразу заподозрил неладное.

Всё же конюшня, так сказать, являлась территорией <Джерома>. И мне следовало быть более осторожным, чем обычно, раз я планировал там напасть на него. Однако из-за засады наивно поверил в собственные силы. И благодаря этому потерпел поражение. Появились новые следы побоев. На груди, на нижней части живота, и между ног. Последнее было самым унизительным.

Я наблюдал, как Саймон расстёгивает одну за другой пуговицы мой промокшей рубашки. А затем, как он в изумлении открыл рот, увидев обнажённую верхнюю часть тела.

Хотя я и сам был потрясён не меньше его. На груди и нижней части живота отчётливо выделялись следы от ударов кнутом. Дрожащими руками я снял штаны. То же самое наблюдалось и между моих бедёр. Разгорячённо-багряная кожа слегка содралась, образуя тонкую красноватую корку. Однако до чего же <Джером> искусен в своём деле – избил так, что не пролилось ни капли крови.

Саймон решительно покачал головой.

<Достаточно. Такое тебе не по силам. Я немедленно сообщу директору. Подобная жестокость… подобная… подобное не может больше продолжаться>.

Я стиснул зубы и опустил взгляд на своё покрытое синяками тело. Все эти ранения были получены в течение последних двух недель. По плечу ударили карнизом, по солнечному сплетению и бокам – ногами, по животу, между ног и бёдрам – хлыстом. На всех тех местах, на которые пришлось насилие <Джерома>, виднелись синяки отвратительного цвета. Однако я нисколько не отчаивался. Унижение и стыд, которые получил, слишком преобладали надо мной, чтобы я мог отчаяться.

Я посмотрел на Саймона, стоящего прямо передо мной.

<Всё ещё хочешь мне помочь, Саймон?>

Парень кивнул.

<Я больше не могу оставаться в стороне. Твои раны…это…не следы драки, я прав? Это следы насилия. Одностороннего насилия>.

Эти слова уязвили мою гордость, но Саймон был прав. До сих пор мне не удавалось дать <Джерому> отпор, поэтому больше это никак нельзя было назвать, кроме как односторонним насилием.

Голос Саймона слегка дрожал, пока он кратко излагал ситуацию. Парень выглядел очень шокированным. В тёмных, всегда спокойных, глазах Саймона читалось потрясение и даже какой-то страх. Следы насилия, оставшиеся на моём теле, действительно ужасали.

Однако теперь я избавился от поглощающего меня страха, свидетелем которого однажды стал Саймон. Выйдя из ванны, я встал прямо перед парнем и холодно произнёс:

<Хорошо. Если хочешь мне помочь, то давай>.

Сосед вздрогнул от прозвучавшего тона голоса.

<Хочешь сообщить об этом директору – дерзай. Затем директор осмотрит мои ранения и свяжется с опекуном. Используя моё лечение как предлог меня заберут из пансиона и больше я сюда никогда не вернусь. И моя мать снова запрёт меня в особняке, как делала это последние пять лет. Так что, Саймон, если хочешь мне помочь, ты не стесняйся. Но помни, что за этим кроется лишь твоё лицемерие и желание потешить собственное эго>.

В ванной воцарилась тишина. Саймон посмотрел на меня с растерянным выражением лица и, в конце концов, опустил голову. Он молча стоял, уткнувшись лицом в руки и сгорбив плечи, что было редкостью. Какое-то время мы стояли в напряжении глядя друг на друга, и Саймон стал тем, кто сделал первый шаг.

Он плотно сжал губы и стал заполнять ванну горячей водой. Тёплый пар мгновенно заволок комнату. Казалось, благодаря этому моё закоченевшее тело хоть чуть-чуть отогрелось. Саймон оглянулся на меня, наполняя ванну водой. Всё было понятно и без слов.

Спустя мгновение я со всплеском погрузился в воду. Внезапно по моему телу разлилось тепло, и я непроизвольно задрожал. Вода обжигала свежие раны. Саймон сел на край ванны и спокойно посмотрел на меня.

<Я хочу помочь тебе>, – тихим голосом произнёс он.

<Как пожелаешь>.

В итоге Саймон остался и помог мне смыть всю грязь. Меня немного беспокоило, что могут подумать Хью и Джордж, которые находились снаружи, однако забота Саймона была настолько приятной и расслабляющей, что я решил оставить эти переживания на потом. Его прикосновения были такими же умелыми, как у опытной сиделки, ухаживающей за больным человеком. Не в силах побороть любопытство, я спросил: «Почему у тебя так хорошо получается?», но Саймон не ответил.

Когда мы вышли из ванной, Джордж и Хью оглянулись на нас. Хью тут же игриво спросил:

<Вы там были вместе? Что вы там делали?>

На удивление Саймон ответил:

<Принимали ванну>.

И после короткого ответа он первым ушёл в комнату. Мне нечего было добавить, поэтому я просто пожал плечами, глядя на Хью. Паренёк выглядел немного смущённым, но не стал дальше развивать эту тему. А Джордж даже не присоединился к этому разговору.

Когда я вошёл в комнату вслед за Саймоном, тот уже доставал аптечку. Следуя его жесту, я снял халат и лёг на кровать. На свежей ране образовалась корочка, поэтому Саймон вместо того, чтобы приклеить пластырь, нанёс поверх какую-то мазь. Неловкость и дискомфорт между нами длились всего мгновение. Но вскоре я привык к аккуратным и нежным прикосновениям и просто расслабился, уставившись в потолок.

Саймон умело купал других и обрабатывал им раны. Но даже когда я спросил его об этом, он не ответил. Я вдруг подумал, не таилось ли за его плечами тяжёлое прошлое, как и у других учеников этого пансиона? Внезапно в поле моего зрения возникло лицо Саймона.

<Рэймонд. На минутку… твои ноги, пожалуйста>.

<А. Хорошо. Извини>.

Новая рана между бёдрами, нанесённая <Джеромом>, находилась в опасной близости от гениталий. Ещё бы немного и удар хлыста точно бы пришёлся по ним. Только вспомнив об этом опасном моменте, почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь. Вздрогнув, я раздвинул ноги перед Саймоном. Парень бережно коснулся меня между бёдер. Он осторожно нанёс лекарство на рану и повязал сверху бинты. Закончив с лечением, Саймон собрал аптечку и поднялся. Слушая, как он открывает и закрывает ящик, я произнёс:

<Спасибо>.

Вместо ответа, Саймон мрачно посмотрел на меня и тихо вышел из комнаты. Через некоторое время из гостиной послышался разговор, но вскоре всё стихло.

Я достал новую одежду, переоделся и встал перед окном. Окно выходило на лес, и всё, что я видел, – это деревья и лесные тропинки. Я вглядывался вглубь леса равнодушным взглядом и размышлял о пульсирующих ранах на груди, внизу живота и между ног.

<Джером>. <Джером>. <Джером>!

Дин-н.

Звон часов в гостиной известил о том, который сейчас час. Я опустил взгляд на свои наручные часы. Четыре часа дня. За пределами комнаты послышался стук, а затем, как Хью открыл дверь и поприветствовал пришедшего гостя.

Я отвернулся от окна. Когда я открыла дверь в гостиную, <Джером> вместе с Хью уже подошли к камину. Его тёмные волосы были влажными, он сменил одежду для верховой езды на повседневную, а ещё он не держал в руках кнут. <Джером> посмотрел на меня и мило улыбнулся.

<Привет, Рэймнод?>

<Привет, <Джером>>.

Я ответил на приветствие и подошёл ближе.

На этот раз даже <Джером> не мог этого предсказать. На глазах у Саймона, Хью и Джорджа я без колебаний ударил <Джерома>. Я изо всех сил ударил его в скулу, отчего его голова запрокинулась, и он плашмя упал на ковёр.

Я подошёл к упавшему парню и ударил его носком ботинка прямиком в солнечное сплетение. Когда <Джером> застонал и согнулся, я изо всех сил нанёс удар каблуком в бок. Хью поздно пришедший в себя, схватил меня за талию и оттащил в сторону.

А затем в панике воскликнул:

<Рэймнод, боже мой! Ты чего? Совсем рехнулся?!>

Я даже не сопротивлялся, позволяя схватить меня в попытке утихомирить. <Джером>, должно быть, не ожидал, что я наброшусь на него здесь. Ведь мы никогда не раскрывали наших истинных взаимоотношений перед другими. Но почему бы и нет?

Слова Саймона о том, что он должен рассказать директору школы, навели меня на эту мысль. Что не было причин скрывать это от других. И <Джером> явно этого не ожидал. Разве это не стало для него большим сюрпризом? <Джером>, которого сильно ударил ногой, закашлялся и смог приподняться. Пока меня держал Хью, я посмотрел на <Джерома> с самой подлой улыбкой. А когда он, наконец, поднял на меня взгляд…

…улыбнулся.

“Да это он поехавший, а не я”.

Хотя ничего удивительного. Ведь я лучше, чем кто-либо другой, знал, что этот парень сумасшедший.

Пока все остолбенели, Саймон единственный, кто пошевелился. Он помог <Джерому> подняться и сесть на диван. <Джером> задыхался от боли, но продолжал смеяться. Саймон украдкой бросил на меня быстрый взгляд. Он выглядел удивлённым произошедшей ситуации, но в то же время внешне оставался спокойным. И, возможно, он понял, откуда взялись мои увечья, которые он лечил на протяжении нескольких недель.

Хью ослабил хватку, когда я перестал сопротивляться. Однако по-прежнему держал меня за талию, словно опасаясь, что я снова наброшусь на <Джерома>

Джордж, единственный, кто и пальцем не пошевелил во всём этом беспорядке, нарушил молчание:

<Вау>.

А затем, после короткого восхищения, спросил:

<Рэймонд. Это <Джером> обвалял тебя в грязи?>

Я повернулся к Джорджу. Посмотрел в его бледно-голубые глаза и покачал головой.

<Нет. Это была моя ошибка>.

Хью, стоявший между нами и всё ещё ничего не понимающий, тоже задал вопрос:

<Тогда какого чёрта, Рэймонд? Зачем ты его ударил? Ты что, ненормальный?>

Вместо ответа, я повернулся к <Джерому>, который переводил дыхание.

<Вот <Джером> вам и расскажет>.

Взгляды всех присутствующих обратились к парню. Его щёки раскраснелись, волосы были всклокочены и прилипли ко лбу. Он застенчиво улыбнулся. Абсурд. <Джером> застенчиво улыбался! Да для него не было ничего более нелепого, чем это выражение лица. Но именно с таким застенчивым видом <Джером> обыденно произнёс:

<Это только наш секрет>.

Даже Джордж озадаченно переводил взгляд то на <Джерома>, то на меня. В недоумении посмотрев на <Джерома>, я отцепил руки Хью от своей талии. Парень на мгновение крепче сжал меня, будто испугался, но потом отпустил, осознав, что я просто пытаюсь уйти. Оставив всех в гостиной, я вернулся в свою комнату.

Это случилось той же ночью, когда я уже лежал в постели. В полной темноте даже не думал закрывать глаза. И ждал, пока Саймон не заговорит первым. Саймон, похоже, ожидал того же от меня. Ясно было одно: тишина, царящая сейчас в комнате, отличалась от той, что была раньше. Наше дыхание звучало так, словно кто-то из нас собирается начать разговор. И всё же Саймон уступил моему упрямству.

<У меня хорошо получается ухаживать за больными, потому что я часто этим занимался>.

Я тут же спросил, точно ждал неожиданно прозвучавших слов:

<Почему?>

<Когда-то у меня был друг. Он очень сильно болел, и я единственный, кто мог за ним ухаживать>.

<Что с ним теперь?>

<Не знаю. Когда его болезнь обострилась, он уехал лечиться в очень отдалённое место, с тех пор я ничего о нём не слышал>.

<Мне жаль>.

<Ничего страшного. Мы не были близки, просто... друзья>.

<Рад это слышать>.

<А теперь ты расскажи>.

Я ожидал услышать что-то связанное с <Джеромом>, поэтому вопрос, который задал Саймон, удивил меня:

<Что значит: твоя мать заточила тебя в особняке на пять лет?>

<...не думал, что ты об этом спросишь. В прямом смысле. Моя мать заперла меня на пять лет>.

<Почему?>

<Потому что ей причиняло дискомфорт само моё существование в этом мире>.

<....>

<Вот и всё>.

<Мне жаль>.

<Да. Спасибо. Что-нибудь ещё?>

<Нет>.

Саймон так ничего и не спросил о <Джероме>. Разговор закончился именно на этой ноте. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и легли спать.

Однако, похоже, Саймон не забыл о <Джероме>. На следующий день, в четыре часа дня, <Джером> заявился к нам, как всегда, с нахальным выражением лица. Поскольку мы оставили дверь открытой, он прошёл в гостиную, даже не постучавшись. Он был одет в аккуратную школьную форму, а не в одежду для верховой езды, а волосы зачёсаны назад не без помощи воска.

Когда пришёл <Джером>, Хью нервно оглянулся на меня. На мгновение воцарилась неловкая тишина. Саймон, читавший книгу, встал с дивана. Он спокойно посмотрел на <Джерома> и произнёс:

<Прости, <Джером>. Если ты ещё не помирился с Рэймондом, то, пожалуйста, воздержись от визитов>.

А затем добавил чуть тише:

<В конце концов, здесь живёт Рэймонд>.

<Джером> молча посмотрел на Саймона, затем развернулся и вышел.

В этот момент я понял, что <Джером> не был близок ни с кем в этой комнате. Он просто властвовал здесь, как некая авторитетная фигура. Он не был особенно близок ни с кем из мальчишек, проживающими здесь, и все они чувствовали себя несколько неуютно.

Как доказательство: никто не остановил <Джерома> на выходе. Как только <Джером> пропал из виду, Саймон снова сел на диван и продолжил чтение. Джордж бросил многозначительный взгляд на свой ноутбук. Хью вздохнул и озорно посмотрел на меня.

–Какого чёрта происходит? Ты правда ничего не объяснишь?

Я пожал плечами. Затем попытался переключить внимание на лист бумаги, на котором писал, но всё же посмотрел на Саймона. Парень почувствовав мой взгляд, на мгновение поднял голову. А после вернулся к своей книге, выражение его лица было бесстрастным, больше не взглянув на меня и ничего не сказав. Это был тихий полдень. Через некоторое время <Джером> вернулся к себе и послышался звук закрывающейся двери.

Спокойная повседневная жизнь продолжалась до пятницы. Поскольку теперь я нанёс удар <Джерому>, я затаился. А ещё хотел подождать, пока раны немного затянутся, прежде чем двигаться дальше. Я испытывал большее облегчение оттого, что на моей стороне был хоть кто-то. За пять лет, прошедших после смерти отца, меня никто ни разу не поддерживал. Однако Саймон стал исключением. Можно с уверенностью сказать, что он был на моей стороне.

Дождь, начавшийся во вторник, прекратился утром в пятницу. После дождя небо было очень ясным, и дни стали длиннее – наступил июнь. После ужина мы с Саймоном надели ботинки и отправились на прогулку.

Мы прогулялись по беговой дорожке Саймона в лесу. Саймон, который, как всегда, шёл прямо, оглянулся на меня с хмурым выражением лица. Я немного удивился, заметив в его взгляде нескрываемое беспокойство.

Парень с трудом произнёс:

<Я планирую съездить кое-куда на выходных>.

Когда он произнёс эти слова с очень обеспокоенным выражением лица, я почувствовал невероятное облегчение. Переступая через скользкую от дождя траву, спокойно ответил:

<Удачной поездки>.

Саймону, похоже, не понравился мой ответ.

<Рэймонд. Будь осторожен>.

<Из-за <Джерома>?>

Хоть и ответил в шутку, но Саймон промолчал. И я рассмеялся, когда сосед ускорил шаг. Я счёл милым, что он так беспокоился обо мне. И мне это даже нравилось. Опять же, с тех пор как умер отец, никто не заботился обо мне и не заступался за меня. И я уже давно не чувствовал себя так. Это было достаточно приятное чувство, чтобы на время забыть о своей злости на <Джерома>. Я неторопливо шёл за Саймоном, который вёл меня за собой.

Страница книги Жалкая жизнь в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Мальчишки с верхнего этажа (1)

Глава 2 - Мальчишки с верхнего этажа (2)

Глава 3 - Мальчишки с верхнего этажа (3)

Глава 4 - Мальчишки с верхнего этажа (4)

О книге