Глава 1. Призрак дождливой ночи

За окном не переставая лил дождь. Ван Мэй с фонариком в руке толкнула дверь отдельного номера, чтобы провести ночной обход. Отель, в котором она работала, располагался у глухого участка трассы и носил вызывающее название — «Гранд-отель "Шэнши"». Пятиэтажное здание: первые два этажа занимал ресторан, а с третьего по пятый располагались гостевые комнаты. Неоновая вывеска на крыше горела всю ночь, делая это место самым «престижным» в округе.       Закончив проверку номера 201, Ван Мэй вышла и закрыла за собой дверь. Подняв голову, она вдруг почувствовала, как ледяной пот пробежал по спине.       В конце длинного безлюдного коридора стоял старик в традиционном китайском костюме. Низкорослый, тщедушный, под тусклым светом датчика освещения. В целях экономии здесь использовали лампы минимальной мощности, и в желтом полумраке его лицо казалось размытым.       Но Ван Мэй знала, какое у него выражение. Искаженное, с поднятыми бровями и окаменевшими чертами — именно так его описывали коллеги, работавшие в ночную смену. Его мутные глаза сверкали, будто высматривали добычу.       Слухи о призраке в отеле «Шэнши» ходили уже больше двух недель. Ровно в полночь, когда энергия инь достигала пика, в коридоре появлялся старик в китайском костюме — и исчезал в мгновение ока. Несколько ее коллег видели его воочию и были настолько напуганы, что две официантки сразу уволились, отказавшись работать здесь дальше.       Ван Мэй застыла на месте. Руки и ноги леденели, ладони покрылись липким потом, а фонарик выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на пол. Один за другим погасли датчики света, и коридор поглотила тьма.       Ее пронзительный вопль вновь включил свет — но в конце коридора никого не было.       Прибежавший на крик охранник едва успел подхватить ее: девушка тряслась, цепляясь за его руку.       — П-призрак! — захлебывалась она. — Э-этот старик… Он тут! —————       Хэ Вэй, сидя за рулем, уже издалека заметил, как в дождливой мгле попеременно мигают синие огни полицейских машин и красные маячки скорой помощи. Дворники едва успевали очищать лобовое стекло — новые потоки воды сразу же заливали стекло волнообразными разводами, отчего огни вдали расплывались в призрачные ореолы.       Он припарковал машину у ворот отеля «Шэнши» и вышел, на ходу раскрывая зонт. Территория уже была оцеплена — с десяток зевак вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что происходит за воротами внутреннего двора. Некоторые даже пришли в пижамах — просто посмотреть, что случилось. Это было то самое время глубокой ночи, когда весь город обычно погружен в сон, но в окнах соседних домов горел свет. Очевидно, никто не мог уснуть после убийства, всколыхнувшего весь район.       Одной рукой придерживая зонт, другой Хэ Вэй уже достал удостоверение. Он прошел вдоль толпы, приподнял ленту ограждения и шагнул на территорию. Прежде чем местный полицейский успел что-то сказать, он молча показал удостоверение:       «Хэ Вэй       Начальник отдела уголовного розыска       Городского управления полиции Шэнчжоу»       Офицер замер, отдал честь и проводил взглядом молодого человека, прибывшего на место преступления.       Во дворе уже установили навес от дождя. Криминалисты собирали улики, а Чжэн Юцин в маске фотографировала следы на раскисшей земле. Увидев Хэ Вэя, она прищурилась от улыбки:       — Начальник Хэ, ты здесь.       Хэ Вэй кивнул, огляделся и спросил:       — Где тело?       Чжэн Юцин указала на пятиэтажное здание позади:       — Там, сзади. Нужно за угол зайти. Начальник Хэ, тебе сычуаньская кухня нравится?       — Терпимо, — ответил Хэ Вэй, уже складывая зонт и надевая прозрачный дождевик, который передал коллега. На руки он натянул нитриловые перчатки.       Чжэн Юцин хитро сощурила глаза:       — Ну и хорошо. Сестра Лань говорила, что там сплошной «мапо тофу». Брат Чун перед выездом успел поужинать — чуть не вырвало.       Губы Хэ Вэя слегка дрогнули в усмешке, и он направился дальше, надевая маску. За поворотом он увидел Ся Ляна, который, прислонившись к стене, вытирал уголок рта.       Тот поднял голову и встретился с Хэ Вэем взглядом, жалуясь с перекошенным лицом:       — Чёрт возьми, сестра Лань говорила, что зрелище «не самое страшное». Если это «не страшно», то что тогда вообще считается жёстким? Некоторые куски придётся лопатой собирать!       Хэ Вэй поднял голову, оценивая высоту здания, затем бросил взгляд на клумбу неподалёку. Красно-белые пятна на земле говорили о вполне определённом исходе.       При падении с высоты всё зависит от положения тела и точки приземления: кто-то выживает после десяти этажей, отделавшись переломами, а кто-то разбивается насмерть, упав с нескольких метров. По реакции Чжэн Юцин и Ся Ляна было ясно — сегодняшний случай не оставил никаких шансов. Скорая здесь действительно была лишней.       — Обычно у жертв падения с высоты внешние повреждения минимальны, зато внутренние… В общем, вид не самый пугающий. Ты уже три месяца работаешь на выездах — как до сих пор не привык? Если не можешь терпеть, попробуй отвлечься на что-нибудь, — Хэ Вэй похлопал его по плечу. — Например, на клубничный йогурт.       Ся Ляна передёрнуло, и его только что успокоившийся желудок снова сжался спазмом. Хэ Вэй велел ему пойти отдохнуть и выпить воды, а сам направился к месту падения.       Картина у клумбы оказалась не столь жуткой, как можно было ожидать. На плитке — лишь лужа крови, да прикрытое белой тканью тело. Остатки «мапо тофу» и «клубничного йогурта» растекались по каменным ступеням, смешиваясь с дождевой водой. Потоки ливня значительно размыли кровавые следы, приглушив металлический запах, и зрелище уже не выглядело столь пугающе.       — Ты пропустил самое интересное — не жалеешь, что сегодня ушёл домой, а не задержался в управлении? — Ду Жуаньлань стояла рядом, снимая окровавленные перчатки и передавая их ассистентке Ло Ин. — Но ничего, когда будем вскрывать в морге, могу позвать тебя.       — Что ж, спасибо за предложение, но у меня нет твоего пристрастия к созерцанию трупов. Дела сами меня находят — только выехал, и сразу работа, — Хэ Вэй присел на корточки, приподнял белую простыню и, бросив беглый взгляд на тело, спросил: — Что тут у нас?       — Покойный — мужчина, рост сто семьдесят пять сантиметров, вес около шестидесяти пяти килограммов. Смерть наступила в результате падения с высоты, время смерти — 00:20. Наблюдается деформация черепа, два ушибленно-рваных ранения в затылочной области, мозговая ткань вытекла. Незначительные кровотечения изо рта, носа и наружных слуховых проходов. На правом локте — ушибленно-рваная рана с обнажением костной ткани. Признаки соответствуют травмам при падении с высоты, но точные данные будут после вскрытия.       — Это пятиэтажное здание, высота примерно тринадцать-пятнадцать метров. При самостоятельном прыжке точка падения обычно находится в метре от стены. Но он упал прямо в цветник — значит, было внешнее воздействие, — Хэ Вэй в перчатках приподнял рубашку покойного. — И разрывы на одежде не похожи на повреждения от падения.       — Верно, — подтвердила Ду Жуаньлань, указывая на крышу. — Для таких повреждений нужно падение минимум с двадцатого этажа. Чун Чжэнь и Ху Сункай сейчас наверху — наверняка найдут улики.       — Были свидетели? — Хэ Вэй снова накрыл тело белой тканью.       Ду Жуаньлань сняла маску, обнажив изящные черты лица, и улыбнулась:       — Именно поэтому я тебя и вызвала. Знаешь, что она сказала?       — Мм?       — Она утверждает… — улыбка Ду Жуаньлань стала ещё шире, — что это сделал призрак.       На месте происшествия вдруг повисло странное напряжение — в лицо ударил пронизывающий ночной ветер. Хэ Вэй нахмурился: всё подсказывало, что это дело о «падении» явно будет не таким простым. —————       — Это правда! Там действительно призрак!       Ван Мэй дрожала, сидя на деревянном стуле в холле отеля, сжимая в руках стакан с водой. Юнь Сяосяо, успокаивая её, одновременно записывала показания:       — Повторите, что именно произошло в момент инцидента.       Хэ Вэй вошёл в холл и увидел, как свидетельница трясётся, словно в лихорадке, описывая место преступления:       — Сегодня я должна была работать в ночную смену, — голос Ван Мэй прерывался от волнения, — но когда я проверяла номер, то столкнулась с призраком. Меня охватил такой ужас, что я не смогла остаться до полуночи. Я попросила у менеджера отгул и хотела уйти пораньше. Только я вышла к задним воротам отеля, как услышала за спиной оглушительный удар. Обернулась… И увидела, как человек падает прямо на клумбу. Когда подошла ближе… это был менеджер. Голова… из головы текла кровь, а по краю клумбы стекало что-то белое. А его глаза… — её голос сорвался на шёпот, — они ещё несколько раз дёрнулись…       Она резко закрыла глаза, видимо, вновь прокручивая в памяти жуткую картину — размозжённую голову. Юнь Сяосяо успокаивающе погладила её по спине. Ван Мэй сделала глоток воды и продолжила, голос дрожал:       — А потом… потом я подняла голову и увидела на крыше старика! Того самого призрака, который появляется по ночам. Это он убил управляющего! В этом отеле нечисто, здесь правда водятся привидения! Я больше не могу — увольняюсь, хочу домой!       Она запаниковала и резко вскочила, словно собираясь выбежать. Юнь Сяосяо с коллегой едва успели перехватить её, мягко уговаривая успокоиться, после чего проводили в отдельный номер, чтобы та могла прийти в себя.       Хэ Вэй подозвал Юнь Сяосяо:       — Все показания запротоколированы?       — Да, все твердят о призраке, — Юнь Сяосяо кивнула в сторону двух перепуганных сотрудников отеля, стоявших в холле. — По их словам, большинство персонала видели того старика своими глазами. А охранник вообще выдал теорию: мол, из-за дождя врата преисподней неплотно закрылись, вот старик и «прихватил» менеджера с собой.       — «Прихватил»? — Ся Лян округлил глаза, словно не веря собственным ушам. — Серьёзно? Человеческая жизнь — и это просто «между делом»? Как будто на рынок за огурцами сходил!       — Столько сверхъестественного… Вы что, «Разрушителей легенд» не смотрели? — Хэ Вэй резко оборвал разговоры о потустороннем. — Сяосяо, зафиксируй все описания «призрака» со слов свидетелей. Каждую деталь.       Юнь Сяосяо кивнула, после чего Хэ Вэй и Ся Лян направились к лестнице. В здании не было лифта — только одна узкая лестница на верхние этажи. Хэ Вэй поднял голову, заметил камеру и, повернувшись, бросил:       — Сяо Ся, запроси записи с камер у охраны. Проверь, кто поднимался наверх в момент происшествия.       Он в одиночку поднялся на пятый этаж и толкнул дверь, ведущую на крышу. Там тоже был навес от дождя, а двое коллег-криминалистов тщательно собирали все возможные улики. Чун Чжэнь, придерживая Ху Сункая, у перил воссоздавал сцену падения жертвы.       — Смотри, вот мы схватились, — Чун Чжэнь сжал воротник Ху Сункая, прижимая его спиной к перилам. — Попробуй пошевелиться, влево-вправо.       — Ты вообще слышишь, что несёшь? Мы же на месте преступления. Если царапины появились именно так, то как тогда объяснить отпечатки пальцев на перилах? — Ху Сункай ухватился руками за ржавые перила за спиной. — Отпечатки указательного и среднего пальцев в нижней части, линии направлены внутрь — это прямой хват. Даже если бы он схватился обратным хватом, расположение отпечатков было бы другим.       Ху Сункай толкнул Чун Чжэня, и они поменялись позициями — теперь Чун Чжэнь стоял лицом к перилам, а Ху Сункай изображал толчок в спину:       — Вот так: жертва стоит лицом к перилам, наклоняется вниз, оставляя отпечатки прямого хвата, а потом кто-то толкает её сзади. Просчитываешь логику?       — Какую ещё «логику»? На ступеньке остался половинчатый отпечаток подошвы. По-твоему, он что, собирался перепрыгнуть через перила? — Чун Чжэнь обернулся, заметил Хэ Вэя и махнул ему: — Эй, старина Хэ, рассуди нас! Эрху считает, что жертва сама перелезла через ограждение!       — Я разве говорил «перелезла»?! Это предварительная версия на основе следов в точке падения!       — Не втягивайте меня. Я не собираюсь участвовать в вашей словесной дуэли, — Хэ Вэй достал маленький фонарик, щёлкнул выключателем. — Вы уже всё осмотрели?       Чун Чжэнь развёл руками:       — Да тут и смотреть-то не на что. Кроме лестничной клетки и вентиляционных труб, всё как на ладони — мы уже всё перевернули, каждый уголок проверили.       Хэ Вэй с фонариком подошёл к месту падения, отмеченному жёлтой табличкой. На ржавых перилах виднелась царапина длиной около десяти сантиметров, а на ступеньке — полустёртый грязный отпечаток подошвы. Присев на корточки, он разглядел отмеченные техниками отпечатки пальцев. Бетонная поверхность крыши под дождём сохранила лишь половину следа каблука, отпечатавшегося на скопившейся у стены грязи.       — Замок на двери не повреждён, на месте падения есть следы борьбы, но без крови — реакция отрицательная, — Ху Сункай сделал знак Сяо Чэню из технической группы, и тот протянул герметичный пакет. — Всё, что нашли путёвого — вот эта пуговица. На ней осталась половинка отпечатка.       Хэ Вэй взял находку и внимательно осмотрел:       — Рубашка на погибшем застёгивалась на белые пуговицы, а брюки — на чёрные. Эта же — тёмно-синяя, да ещё с торчащей ниткой. Возможно, она оторвалась во время схватки с убийцей, — он поднял взгляд на крышу, указывая на верёвку, натянутую между двумя тонкими бамбуковыми шестами. — Или же её случайно обронили, когда развешивали бельё. В любом случае — отправляем в лабораторию на экспертизу.       Подойдя к перилам, он посмотрел вниз. Стена здесь была совершенно гладкой — если падать, то без всяких препятствий прямиком на землю. Навес ещё не убрали, поэтому видна была лишь часть клумбы. Хэ Вэй вздохнул, подумав: упади человек на полметра вперёд, на цветники, возможно, остался бы жив.       В этот момент из рации раздался голос Ся Ляна:       — Начальник Хэ, спускайтесь! Кажется, тут и правда призрак!

Глава 2. Исчезающий убийца

Хэ Вэй, Чун Чжэнь и Ся Лян столпились в тесной комнате охраны. В отеле «Шэнши» камеры были установлены на каждом лестничном пролете, и все записи выводились на один компьютер. Экран делился на шесть частей: пять показывали лестницы, а шестая — вход в здание.       В отеле сейчас оставались всего четверо постояльцев, все — на третьем этаже. Ночью дежурили три сотрудника. Обычно менеджер уходил около десяти вечера, но сегодня задержался для подсчета выручки. Камеры ниже третьего этажа, включая коридоры, зафиксировали передвижения гостей и персонала — но никто не поднимался выше. Около 00:10 менеджер в одиночку поднялся наверх, и с того момента до его падения на видео не появился ни один человек.       — Я проверил записи, следов монтажа или перезаписи нет. Это оригинал, — Ся Лян сидел перед монитором, ловко перематывая и останавливая видео. — От начала и до конца в кадре только менеджер. Убийца не поднимался по лестнице. Так как же он оказался на крыше?       Чун Чжэнь одной рукой схватил Хэ Вэя за плечо, а другой принялся ерошить волосы Ся Ляна:       — Разве ты не пересмотрел больше пятисот серий «Конана»? Включи воображение, аниме-мальчик.       — Уже больше семисот! — Ся Лян почесал затылок. — Но тут всё не так, как в «Конане»! Там методы убийц слишком замудренные, нормальный человек до такого не додумается. Раз его нет на записях, возможно, убийца поднялся днём и затаился на крыше. Или… вскарабкался по стене, как Человек-паук, без единого звука…       — Хоть это и звучит неправдоподобно, но такая возможность действительно есть, — Хэ Вэй снял руку Чун Чжэня со своего плеча и продолжил: — Иди осмотри наружные стены с Эрху и остальными. Проверь каркасы кондиционеров и навесы, собери всё, что может быть полезно.       — Есть ещё один вариант! Вертолёт! Сбросили лестницу! Ох, как же это круто!       Чун Чжэнь, сжимая шею парнишки, прервал его фантазии, заявив, что это уже перебор, даже нелепее тех семисот с лишним серий анимационного сериала, и лучше бы он это время потратил на просмотр записей с камер наблюдения в поисках подозрительных личностей.       Хэ Вэй уставился на экран и вдруг длинным пальцем нажал пробел, остановив запись на кадре, где менеджер поднимает голову и смотрит на чёрный ящик на стене. Чун Чжэнь приблизился:       — Это щиток с электросчётчиком, я видел его, когда поднимался.       — И с какой стати вашему управляющему понадобилось проверять его глубокой ночью? — Хэ Вэй повернул голову к охраннику, который стоял по стойке «смирно» неподалёку.       Тот ответил:       — У нас в отеле последнее время постоянно выбивает пробки. Сегодня опять выбило. Управляющий свел бухгалтерские книги и пошел проверить щиток, чтобы завтра вызвать электрика.       Хэ Вэй снова нажал пробел, и видео продолжилось. Управляющий открыл дверцу щитка, но менее чем через минуту захлопнул её. Судя по позе, он собирался уже повернуть обратно, чтобы спуститься, но вдруг замер и направился к покрытой ржавчиной двери, ведущей на крышу.       — Изначально он не собирался идти на крышу. Его что-то привлекло, — Чун Чжэнь потёр мелкую щетину на подбородке. — Услышал, как кто-то зовёт по имени? В фильмах про призраков так часто бывает.       Ся Лян вздрогнул.       — Окажись я на его месте, услышав, как кто-то неведомый зовёт меня, ни за что бы не пошёл туда, даже под страхом смерти.       — Возможно, это был какой-то другой звук. Приманить человека — дело нехитрое, — Хэ Вэй продолжил допрашивать охранника. — Как давно у вас тут нечистая сила бродит?       — Уже недели две. Каждый день в одно и то же время, около одиннадцати. Датчик света гаснет, и старик исчезает.       — И все его видели?       — Несколько уборщиц, что работают только в дневную смену, — нет. Врата в преисподнюю днём ведь не открываются.       Как ранее упоминала Юнь Сяосяо, именно этот охранник отличался излишним суеверием, пускаясь в рассуждения о том, что кого-то «забрали через врата в преисподнюю». Что ж, неудивительно: отель располагался в глуши, дальше простирались обширные поля, а почти все сотрудники были местными деревенскими жителями. В сельской местности всякие рассказы о духах-оборотнях Хуан Дасянь и шаманских камланиях ходили повсеместно, к ним все давно привыкли.       — Сяо Ся, скопируй записи с камер. Все за последние две недели.       Ся Лян кивнул и принялся за работу. Чун Чжэнь отправился к Ху Сункаю осматривать наружные стены, а Хэ Вэй вернулся в вестибюль отеля. Увидев, что он заходит, Юнь Сяосяо поднялась и стала докладывать основную информацию о погибшем.       — Чэнь Лэй, мужчина, тридцать четыре года, женат, есть четырёхлетняя дочь. Проживает в деревне Чэньцзя в двух километрах от отеля. — Юнь Сяосяо перелистнула страницу в своем блокноте. — Он был управляющим и бухгалтером этого отеля, состоял в родстве с владельцем. Хозяин появляется здесь крайне редко, и всем по большому счёту заправлял Чэнь Лэй.       — Звонили его родным?       — Его жену уведомили сразу после происшествия, но она до сих пор не приехала. От деревни Чэньцзя сюда на машине меньше трёх минут, пешком — всего четверть часа.       Не успели её слова прозвучать, как со двора донеслись рыдания женщины, которая навзрыд выкрикивала имя Чэнь Лэя. Хэ Вэй и Юнь Сяосяо вышли наружу и увидели жену погибшего, рыдающую над телом, накрытым белой тканью. Рядом стояла сонная девочка, — возможно, ещё не осознавшая, что потеряла отца, — которая, склонив голову набок, безучастно смотрела на белое покрывало.       — Как же мы с Наньнань останемся без тебя?! Да и твоей маме с отцом кто теперь на старости лет поможет?!..       Рыдания женщины прерывались от нехватки воздуха, и сотрудник полиции, стоявший рядом, не выдержал, начав утешать её, призывая смириться с утратой и держаться. Сцены расставания с близкими всегда тяжелы и угнетают душу.       Юнь Сяосяо вздохнула:       — Ребёнок ещё такой маленький… Как же это горько.       Хэ Вэй, не отрывая взгляда от женщины, внезапно произнёс:       — Что-то тут не так.       Юнь Сяосяо удивлённо моргнула:       — В чём дело, начальник?       — Она приехала сюда с макияжем. —————       К этому времени уже наступила глубокая ночь. Дождь, ливший целый вечер напролёт, наконец стих. Тёмные тучи рассеялись, обнажив яркую луну и редкие звёзды. После того как полиция увезла тело, зеваки по большей части разошлись, и ночь постепенно вернула себе былую тишину.       — Лэйцзы обычно возвращался по итогам подсчёта выручки поздно ночью, мы с ребёнком уже привыкли. Мы с дочкой уже давно спали, а когда мне сообщили о происшествии с Лэйцзы, я сразу же схватила Наньнань и побежала сюда… — Жена Чэнь Лэя, Ван Цуй, с покрасневшими глазами, рассказывала эту историю. Девочка, проявив не по годам понятливость, видя, что мама плачет, подала ей салфетку.       — Вы всё это время были дома? — Юнь Сяосяо пристально посмотрела на неё. — Вам звонили в половине первого, а сейчас уже час. Разве дорога от вашего дома до отеля занимает так много времени?       Ван Цуй начала мямлить что-то невнятное, ссылаясь на дождь, на малый возраст дочери, на то, что, неся ребёнка ночью, угодила в грязную лужу, и потому вернулась переодеться, а уже потом пришла.       — Вернулись переодеться и заодно накраситься? — Юнь Сяосяо указала ручкой на её губы. — Помада ещё совсем свежая. У вас же муж погиб, а вы находите в себе настроение для такого?       Ван Цуй резко побледнела, тут же достала салфетку и стала стирать помаду, попутно меняя показания: мол, дочь спала, а она сама — нет, и что этот макияж она нанесла ещё днём, а смыть его просто не успела.       — Сестра, мы все здесь женщины, — сказала Юнь Сяосяо. — Как давно нанесён макияж, видно с первого взгляда. Дело о падении вашего мужа — не просто несчастный случай. Вам лучше сотрудничать с нами и говорить правду.       Ван Цуй была поражена:       — Это… не случайность? Но у Лэйцзы был спокойный характер, он ни с кем не ссорился! Кто бы мог причинить ему вред? Товарищ офицер, я правда была дома всю ночь, никуда не выходила, была с Наньнань, вы должны мне верить!       — Тогда, если вы никуда не выходили, для кого вы нанесли такой яркий макияж? Чтобы полюбоваться на себя самой?       Взгляд Ван Цуй забегал из стороны в сторону. Она нашла отговорку, что у неё просто плохо с техникой макияжа, вот она и практиковалась дома без дела.       Хэ Вэй и Ван Мэй находились на втором этаже отеля — именно здесь, в основном, и происходили «явления нечистой силы». Здесь располагались пять отдельных номеров, по обе стороны коридора. В его конце было окно, а повернув направо, можно было попасть в подсобное помещение. Поначалу все подозревали, что кто-то прячется там, притворяясь призраком, и самые смелые, после того как старик исчезал, шли проверить это. Но ничего не находили. То же самое было и с номерами — старик будто испарялся в воздухе. Именно поэтому слухи о призраке и расползлись по отелю.       — Я… я в тот раз стояла вот здесь, — Ван Мэй стояла у входа в первый номер на втором этаже и указывала вперёд. — Этот старик появился как раз там, где тот светильник.       Хэ Вэй подошёл и стал изучать обстановку в коридоре. Рядом с датчиком движения находилась вентиляционная решётка, под ней — окно, а сразу за углом — кладовая. Открыв её, он увидел крошечную комнатку около двух квадратных метров, где стояли стремянка, щётки, гаечный ключ и прочий инструмент. Ван Мэй сказала, что после первых нескольких случаев все подозревали, будто старик прячется именно здесь, и эту кладовку проверяли несчётное количество раз.       — Брат Ли говорит, что у этого призрака сильная обида на живых, и он ищет себе замену. Вся эта местность раньше была кладбищем. Небось, построили отель и потревожили вечный покой здешних обитателей… Сегодня он убил управляющего, а дальше и неизвестно, кто будет следующей жертвой! Я… я готова отказаться от зарплаты, только отпустите меня поскорее домой!       Хэ Вэй слегка нахмурился. Его светлые глаза внимательно скользнули по девушке — её страх был настоящим, а не наигранным. Что ж, неудивительно: хрупкая девушка, столкнувшаяся с призраком, а затем ставшая свидетельницей места убийства, — то, что она не упала в обморок, уже неплохо.       Однако Хэ Вэй не верил в то, что обиженные духи могут требовать жизни. Где есть убийство, там есть и убийца, и вытащить на свет преступника, скрывающегося в тени, — вот то, чем должны заниматься такие люди, как он, посвятившие себя работе в уголовном розыске.       Он изучал вентиляционную решётку и окно, и его озадачила одна мысль:       — Рядом же окно. Зачем здесь понадобилась вентиляция?       — Она нерабочая, — ответила Ван Мэй. — Труба в конце перекрыта. Кажется, раньше это была одна большая комната, которую потом перегородили стеной, чтобы сделать несколько маленьких номеров.       В этот момент свет датчика движения погас. Хэ Вэй топнул ногой — реакции не последовало. Ван Мэй прыгнула что было сил, и только тогда свет снова зажёгся.       — Контакт плохой? — Хэ Вэй поднял голову, прищурившись.       Ван Мэй кивнула:       — Да. Иногда нужно очень громко топнуть, чтобы он зажёгся. Но все остальные светильники вдоль коридора в порядке. Управляющий говорил, что раз это не мешает использованию номеров, то можно сэкономить и не менять его.       Хэ Вэй вытащил из подсобки стремянку, взобрался на неё и включил фонарик. Луч света выхватил толстый слой пыли на датчике, паутину по краям и мёртвых мошек внутри плафона — явные признаки того, что здесь давно не убирались. Однако жалюзи вентиляционной решётки были заметно чище, с явными следами недавнего протирания.       — Здесь часто убирают? — спросил он, глядя вниз.       Ван Мэй покачала головой: она не в курсе, так как не занимается уборкой, и нужно спрашивать у уборщиц.       Яркий луч фонаря медленно скользил по поверхности. Взгляд Хэ Вэя, острый как бритва, сразу выхватил свежие царапины на всех четырёх винтах, крепящих решётку. Он велел Ван Мэй принести крестовую отвёртку, а сам достал из кармана и надел перчатки.       Свет датчика снова погас, но на этот раз он не стал обращать на это внимания. Зажав фонарик в зубах, он по очереди выкрутил винты и снял вентиляционную решётку. Как только она отошла, оттуда не хлынула пыль — Хэ Вэй был прав: этим заброшенным воздуховодом определённо кто-то регулярно пользовался.       Отверстие вентиляции было прямоугольным. Хэ Вэй измерил его рулеткой: сорок сантиметров в длину и тридцать в ширину. Луч фонаря, проникнув внутрь, высветил область возле самого отверстия, которая была идеально чиста, в то время как вокруг закупоренного конца трубы по-прежнему висела паутина.       Уборщица ни за что не стала бы протирать здесь. Хэ Вэй оценил размеры отверстия: взрослому мужчине среднего телосложения пролезть внутрь было бы нереально, однако худощавая женщина или невысокий, но жилистый мужчина вполне могли бы в него протиснуться.       Хэ Вэй взял рацию:       — Ху Сункай, вышли ко мне на второй этаж двух ребят для сбора вещественных доказательств. — Он на секунду задумался, затем добавил: — И заодно позови Сяосяо.

Глава 3. Мимолётная суета

Юнь Сяосяо стояла на стремянке, направив луч фонаря в вентиляционную шахту.       — Шеф, вы уверены, что я пролезу? — крикнула она вниз.       — Попробуй, — Хэ Вэй придерживал лестницу. — Возможности у нас ограничены. Если бы кто-то другой мог втиснуться, мы бы тебя не беспокоили.       Рост Юнь Сяосяо был 165 сантиметров, вес — чуть больше сорока килограммов, миниатюрное телосложение и изящные кисти рук со ступнями. Она была единственным человеком в команде, кто физически мог проникнуть в эту вентиляционную шахту. Девушка собрала конский хвост в тугой пучок, зажала фонарь в руке, осторожно встала на верхнюю перекладину рамы окна и попыталась просунуть ногу внутрь. Движение показалось ей неестественным.       — Шеф, а как мне туда забираться? Головой вперёд или ногами?       Хэ Вэй, подперев подбородок рукой, мысленно реконструировал исчезновение подозреваемого. Если тот, ухватившись за верх оконной рамы, по-кинематографичному эффектно прыгнул в шахту, то он вошёл в неё головой наружу и ногами внутрь. Это также указывало бы на прекрасную физическую форму подозреваемого, возможно, даже на некоторую спортивную или боевую подготовку. Но если бы он залезал головой внутрь, это было бы куда сложнее и вряд ли позволило бы исчезнуть с такой проворностью, за несколько секунд скрывшись в вентиляции.       — Скорее всего, он залез ногами вперёд. Но нам нужно собрать улики, в такой позе неудобно работать. Так что просто заползай как есть.       — Хорошо, — Юнь Сяосяо немедленно принялась за дело.       Внешне она казалась хрупкой и беззащитной, но в работе была собранной и решительной, готовая стоически переносить все тяготы и лишения полевых выездов. Именно поэтому она и оставалась на передовой — будь эта красавица слабой и беспомощной, как нежный цветок, она бы уже давно подала рапорт о переводе на канцелярскую работу.       Коллеги из технической группы замерли в напряжении, опасаясь, как бы этот «подсолнух» из уголовного отдела не рухнул вниз.       Хэ Вэй лишь усмехнулся:       — Занимайтесь своим делом, а я присмотрю за Сяосяо. Тщательно осмотрите оконную раму и решётку вентиляции.       Упираясь локтями в край шахты, Юнь Сяосяо изо всех сил пыталась втиснуться внутрь. Хэ Вэй подхватил её за ноги и приподнял. Используя этот импульс, девушка наконец вползла в проём уже по пояс, с ног до головы покрытая испариной.       — Шеф, здесь очень тесно. По-моему, тот, кто сюда проник, должен быть ещё стройнее меня.       Юнь Сяосяо упиралась плечами в верхнюю стенку вентиляционного канала, с трудом удерживая фонарик, и старалась вести тщательный осмотр. Хэ Вэй придерживал её за ноги, страхуя на случай падения.       — Пыль внутри тоже имеет следы протирания, примерно в полуметре передо мной… Похоже, подозреваемый пролезал сюда полностью. Ой, здесь полно трупиков насекомых, и тараканы тоже! Какая гадость… Ой!       Внезапно тон Юнь Сяосяо изменился. Она дёрнула ногами, проползла чуть глубже, и в вентиляционной шахте послышался шорох. Девушка медленно выбралась наружу, её чистые щёки превратились в раскрашенную мордочку котёнка. Она потрясла в воздухе пакетиком:       — Нашлись вещественные доказательства биологического происхождения!       Хэ Вэй усмехнулся, помог ей безопасно спуститься на пол и сказал:       — Отлично поработала. Теперь беги умойся. —————       После того как все вещественные доказательства были изъяты, а протоколы допросов заполнены, только за полночь группа Хэ Вэя смогла завершить работу и собралась возвращаться.       Юнь Сяосяо, зевнув, спросила:       — Начальник, мы едем прямо в управление или…?       Хэ Вэй взглянул на часы:       — Сейчас четыре. Можете поехать домой и отдохнуть несколько часов.       — Спасибо, шеф, — Юнь Сяосяо потрогала свою щёку. — Весь этот месяц мы не вылезаем из ночных смен. Я ещё замуж не вышла, а уже становлюсь желтолицей замухрышкой.       — Только вас, молоденьких, это и заботит. Взгляни-ка на сестру Лань из судмедэкспертизы нашего управления — она до сих пор вся в работе с анатомическим столом, — сказал Чун Чжэнь.       Ху Сункай усмехнулся:       — У сестрёнки Сяо и у сестры Лань разные устремления. Сестре Лань мужики не нужны, так что даже не мечтай.       Эти слова попали в самое больное место Чун Чжэня. Он добивался расположения Ду Жуаньлань несколько лет, но эта холодная красавица безжалостно отвергала его. Дело было не в том, что он на два года младше, и не в его грубоватой и небрежной внешности, а в том, что Ду Жуаньлань чётко дала понять — мужчины и любовь ей не нужны, в будущем она выберет из банка спермы высококачественный образец и воспитает преемника для своего дела судмедэксперта.       Когда человек говорил настолько прямо, что оставалось Чун Чжэню? Лишь затаить свои чувства в глубине сердца. С тех пор он больше не поднимал эту тему, и их рабочие отношения во время расследований ничуть не изменились.       Юнь Сяосяо лениво потянулась:       — Мне в эти дни нужно как следует позаботиться о коже, на выходных иду на гастрольный концерт — посмотреть на красавчика!       — На концерт? Чей?       — Чэн Цзэшэна! Того пианиста, что всё время в поисковых трендах!       Ся Лян, будучи поклонником аниме, не разбирался в этих вещах и из любопытства спросил про цену билетов. Услышав названную Юнь Сяосяо сумму, он ахнул:       — Так дорого?! Хочешь посмотреть на красавцев? Да у нас в отделе разве их нет? Наш начальник Хэ — визитная карточка городского управления! Можешь на него глазеть сколько влезет, так зачем же зря деньги тратить?       Чун Чжэнь влез в разговор:       — Эй, как ты мог меня обойти? Я ведь Лю Дэхуа управления города Шэнчжоу!       Ху Сункай поднял руку:       — А я! Чжан Сюэю управления Шэнчжоу!       Хэ Вэй с закрытыми глазами отдыхал, не удостаивая эту болтовню вниманием. Под шум их перебранки его напряжённые нервы понемногу расслаблялись.       Сегодня он поехал на место преступления прямо из дома, а после завершения операции вернулся прямиком в общежитие при управлении. Всю дорогу Ся Лян и Чун Чжэнь шли с ним в одном направлении. Особенно Чун Чжэнь — они жили на одном этаже, прямо как соседи.       Чун Чжэнь и Хэ Вэй когда-то вместе перевелись в городское управление и уже пять лет работали бок о бок. Их возрасты схожи, и они прошли путь от двадцатилетних юнцов до тридцатилетней зрелости, прекрасно зная всё друг о друге. Хэ Вэй, видя, что тот непривычно притих, предположил, что он снова переживает из-за Ду Жуаньлань, и толкнул его локтём:       — Если судьбой не дано — не стоит силком добиваться. Как-нибудь попрошу моего брата познакомить тебя с кем-нибудь, в их компании много красавиц.       Чун Чжэнь удивился:       — Только не надо, чтобы твой брат мне кого-то подыскивал! Он же гей! У него вкус совсем другой, не как у нас, нормальных мужиков.       — Уж точно его вкус лучше, чем у тебя, гетеросексуала. Гарантирую.       Чун Чжэнь достал из кармана помятую пачку сигарет, вытряхнул одну и протянул Хэ Вэю. Тот взглянул — табачная крошка уже высыпалась наружу.       — С дороги подобрал? Совсем же смялась.       — Ты ещё говоришь! А кто нас с Эрху заставлял быть Человеком-пауком? Я эти сигареты в кармане штанов носил, после того как снимал страховочные верёвки, они и стали такими.       — Что-нибудь выяснили? — Хэ Вэй разгладил сигарету и прикурил.       Чун Чжэнь махнул рукой:       — Сейчас время отдыха, о деле поговорим утром, в управлении. Неужели у тебя, кроме расследований, никаких других интересов нет? Неудивительно, что с таким характером до сих пор один.       Хэ Вэй усмехнулся. Несколько затяжек — и они уже оказались у двери его комнаты в общежитии.       Чун Чжэнь, зажав сигарету в зубах, засунул руки в карманы брюк:       — Старик Чжэн ведь обещал поменять тебе жильё после повышения? Почему до сих пор никаких новостей? Может, напомнить?       Упомянутый им «старик Чжэн» — начальник управления города Шэнчжоу Чжэн Фужуй. Бывший начальник уголовного отдела в этом году ушёл на пенсию, и начальник Чжэн выдвинул Хэ Вэя, пообещав ему новое жильё. В управлении ещё пару лет назад утвердили проект новых служебных квартир — модные компактные апартаменты для одиноких сотрудников, всё для него уже подготовили.       Но на словах всё и осталось. Прошло три месяца — а переезда так и не случилось. Хэ Вэя это не беспокоило — ему было абсолютно всё равно, для него это было просто место, где можно поспать. К тому же новое общежитие находилось на некотором расстоянии от управления, дорога туда-обратно только отнимала бы время у работы.       — К чему спешка? Это ж не тебе переезжать, чего суетишься, — Хэ Вэй открыл дверь. — Утром увидимся. И не опаздывай.       В этой пятнадцатиметровой комнате общежития всё было расставлено с предельной аккуратностью. Крупной мебели — лишь кровать, шкаф для одежды и письменный стол. Простыня без единой складки, одеяло аккуратно заправлено прямоугольным блоком, цветовая гамма — скучная чёрно-белая. Вся комната, от подоконника до пола, была безупречно чиста, настолько стерильна, что почти лишена всякой жизни.       Чун Чжэнь заглянул внутрь, покачал головой:       — Всё как всегда, ни намёка на дух холостяка. Чистоплотность — это болезнь, тебе бы лечиться.       Хэ Вэю стало и смешно, и досадно. Он велел ему катиться обратно в свою собачью конуру, заявив, что вот это — разбросанные по комнате носки, которые забывают постирать несколько дней, — настоящая болезнь. И как после этого ещё можно говорить с такой уверенностью?       Закрыв дверь, Хэ Вэй отправился в душ. Через четверть часа он вышел — на улице уже занимался рассвет.       Что ж, спать всё равно смысла не было. Он достал протокол допроса, составленный Юнь Сяосяо, и принялся внимательно изучать его. —————       В восемь утра в городском управлении полиции уже кипела жизнь. Хэ Вэй с купленными в столовой паровыми булочками с начинкой и соевым молоком в руках шёл по коридору, отвечая на приветствия коллег: «Хэ, начальник отдела, доброе утро!», «Здравствуйте, начальник Хэ!». Навстречу ему попался Хэн Лучжоу, замначальника отдела по борьбе с наркотиками, который с подчинёнными уже мчался на задание.       — Так рано выдвигаетесь? — поинтересовался Хэ Вэй.       Хэн Лучжоу, на ходу натягивая пиджак, бросился к нему:       — Ещё бы! Поступила проверенная информация — Леопард вышел из подполья! Гоняемся за ним уже больше двух лет, и на этот раз я его лично притащу!       Хэ Вэй пожелал ему удачи и успешного выполнения задания. Только он воткнул трубочку в пакет с соевым молоком, как Хэн Лучжоу вихрем пронёсся мимо — и мгновение спустя булочки с напитком исчезли из рук Хэ Вэя.       — Без завтрака сил на наркоторговцев не хватит! — Хэн Лучжоу откусил булочку и помахал ему. — Спасибо, А-Вэй! Как-нибудь угощу!       — … — Хэ Вэй посмотрел на свои пустые руки, потом на выход — но грабитель-коллега уже скрылся из виду. — И сколько раз это уже было? — пробормотал он себе под нос. — Всё обещает угостить, а воз и ныне там.       С пустыми руками он вошёл в общую оперативную. Все были заняты своими делами: Ся Лян, уплетая лепёшку с начинкой, смотрел записи с камер наблюдения. Подняв голову и заметив, что начальник отдела смотрит именно на него, он тут же убрал лепёшку в ящик стола:       — Я обязательно внимательно всё изучу, начальник Хэ, будьте спокойны.       Хэ Вэй и не думал запрещать ему завтракать — он лишь размышлял, не сходить ли за вторым завтраком. В этот момент перед ним оказалась упаковка йогурта. Хэ Вэй поднял взгляд: владелица изящной белой кисти с улыбкой смотрела на него, прищурившись:       — Только что у входа видела, как тебя грабит брат Хэн. Это тебе.       — Благодарю, — Хэ Вэй скользнул взглядом по упаковке — йогурт с кусочками манго. Он не протянул руку. — У меня аллергия на манго.       — И на манго тоже? — удивилась Чжэн Юцин. — Начальник Хэ, у тебя что, аллергия на всё? В прошлый раз я приносила личи и ананасы — ты тоже их не стал есть.       Хэ Вэй кивнул. С рождения у него была аллергия на множество продуктов. Иногда она проявлялась на коже — зудящей крапивницей, а иногда и внутренними реакциями — отёком гортани и затруднением дыхания. Особенно тяжёлой была аллергия на морепродукты: их он не мог есть вообще. Возможно, именно это отчасти сформировало его сдержанный характер. Для человека еда — главное в жизни, но бог как будто завязал ему рот — столько всего оказалось под запретом. Даже самая базовая потребность в пище не могла быть удовлетворена полноценно, что уж говорить о более сложных желаниях — интерес к ним и вовсе угас.       Чжэн Юцин вернулась на своё место, достала из ящика пластиковый контейнер и спросила:       — А это сможешь съесть?       В прозрачной упаковке лежали соблазнительные клубнички сорта «Кремовая». Хэ Вэй взял одну ягоду и положил в рот:       — Заключения криминалистов уже готовы?       — Частично. Ближе к ночи, когда мы уже собирались закругляться, сестра Лань снова прислала кое-что с Ло Ин. Результаты по нескольким образцам ещё в работе.       Хэ Вэй закрыл контейнер и вернул его Чжэн Юцин, затем приказал Юнь Сяосяо соединиться с отделом судмедэкспертизы по внутреннему телефону — совещание начиналось немедленно.

Глава 4. Кропотливое расследование

В переговорной собрались представители всех групп. Хэ Вэй систематизировал улики по делу о падении с высоты. Подробное заключение судмедэкспертизы уже было готово: результаты вскрытия совпали с первоначальными выводами на месте происшествия — жертву в сознании и при жизни столкнули вниз, что однозначно указывало на умышленное убийство.       На спине покойного были обнаружены следы ударов, на левом предплечье — защитные травмы. По характеру подкожных кровоизлияний и переломов эксперты заключили, что повреждения нанесены цилиндрическим металлическим тупым предметом, похожим на бейсбольную биту. Хотя рваных ран обнаружено не было, ударная поверхность металлического предмета могла сохранить частицы кожи жертвы.       Дактилоскопическая экспертиза показала, что нить на обнаруженной на крыше пуговице была хлопковой, а частичный отпечаток пальца принадлежал погибшему — Чэнь Лэю. Сравнение подтвердило, что это отпечаток его правого большого пальца. Полуслед на ступеньке, отпечаток каблука в углу у стены и группа отпечатков на перилах — все принадлежали жертве.       — Сразу видно, что преступление тщательно спланировано. Преступник действовал в перчатках и бахилах? — предположил Чун Чжэнь.       Чжэн Юцин кивнула:       — Вполне возможно. Практически все вещественные доказательства, которые мы собрали, принадлежат жертве. Включая ту вентиляционную решетку — разве Сяосяо не проверяла ее? Отпечатков пальцев там тоже не оказалось.       — Зато там были волосы, — вставила Юнь Сяосяо, повернувшись к Чжэн Юцин. — Я их из груды дохлых насекомых выуживала!       — Мерзко, конечно, но такова жестокая реальность, Сяосяо, — Чжэн Юцин протянула заключение Хэ Вэю.       Тот открыл его и на мгновение замер:       — Синтетическое волокно?       — Именно, — пожала плечами Чжэн Юцин. — Это не настоящие волосы, никакой биологической информации не несут. Это был парик.       — Следы от веревки на внешней стене все старые, вероятно, остались после ремонта кондиционеров, — добавил Ху Сункай. — Преступник не поднимался по фасаду.       Ся Лян поднял руку:       — Я проверил записи за последние три дня. Подозрительных действий ни со стороны сотрудников отеля, ни постояльцев не обнаружено. Последний звонок с телефона жертвы был в восемь вечера его жене, остальные — по работе. Явных конфликтов ни с кем не выявлено.       В переговорной на мгновение воцарилась тишина. Хэ Вэй поднялся, взял маркер и начал структурировать на маркерной доске всю имеющуюся информацию. Ни единой биологической улики, принадлежащей убийце, даже тени намёка. Этот человек, словно призрак в дождливую ночь, появлялся и исчезал незримо, неуловимый и неосязаемый.       — Вообще, это неудивительно. Вряд ли пожилой человек мог бы так ловко пролезть в вентиляционный люк, — указал Хэ Вэй пальцем на доску. — Преступник обладает определенными навыками противодействия следствию и не оставил нам ничего существенного. Но тем интереснее бросать вызов, не так ли?       Сотрудники в зале переглянулись. Нет, мы просто чувствуем себя в тупике и не считаем раскрытие дел своим хобби — так что разделить энтузиазм начальника Хэ не получится.       — Сяосяо, Чун Чжэнь.       Вызванные откликнулись. Хэ Вэй приказал им выехать с двумя группами: одна должна проверить проверить окружение Чэнь Лэя, другая — выяснить, существует ли человек, соответствующий характеристикам того самого «призрачного старика».       — В столь тщательно спланированном убийстве кроется какая-то тайна. Опросите все деревни в радиусе трёх километров от отеля — ничего не упустите.       В дверь постучал Сяо Чэнь из технической группы: результаты экспертизы одежды погибшего, доставленной Ло Ин, готовы. Разрыв на воротнике был сделан искусственно, зацепки на спине совпали с ржавчиной на перилах. В сочетании с защитной травмой на левом предплечье это однозначно указывало на то, что Чэнь Лэй боролся перед падением.       — А что с полуследом? — спросил Ху Сункай. — Он боролся, пытаясь бежать, встал на ступеньку половиной стопы и только потом вспомнил, что это крыша? Тогда это не побег, а самоубийство.       — Это можно обсудить при моделировании, — закрыл колпачком маркер Хэ Вэй. — Возьмите в полицейской академии манекен, подходящий по росту и весу, и выезжайте на место. Сестра Лань, если свободна утром, поезжай с нами.       После совещания Ху Сункай, Хэ Вэй и Ду Жуаньлань направились к парковке.       — Ты поведёшь или я? — спросил Ху Сункай.       — Без разницы.       — Почему старина Чжэн до сих пор не выделил тебе помощника? Тебе всё приходится делать самому. — Ху Сункай вдруг что-то вспомнил и хлопнул себя по лбу: — А, точно! Я же видел утром, как мисс Чжэн снова к тебе липла с подарками. Старина Чжэн определённо специально создаёт дочери возможности, хочет заполучить тебя в зятья.       Хэ Вэй велел ему не нести чепухи, пояснив, что Чжэн Юцин — белокожая красавица и к тому же драгоценная дочь начальника городского управления. У её порога уже толпятся женихи, так что ему там точно не место.       Ху Сункай ухватил его за рукав:       — Ты только не смейся! Серьёзно, я точно чувствую, что у старины Чжэна такие планы. Станешь зятем начальника — откроются безграничные карьерные перспективы!       Ду Жуаньлань слушала с интересом и, хлопнув Хэ Вэя по плечу, добавила:       — Юцин нежная, милая и красивая. Вы подходите друг другу.       — Не заслужил я такой чести, — отрезал Хэ Вэй, уже заводя двигатель. — Пристегнитесь. Травма головы при аварии не будет считаться производственной. —————       Хэ Вэй и Ху Сункай находились на крыше, облачив манекен в идентичные рубашку и брюки жертвы. Ду Жуаньлань внизу ждала, чтобы зафиксировать позу падения и точку приземления макета.       — Жертва получила удар в спину вблизи исходной точки падения, затем развернулась и подняла руку для блокировки, — Ху Сункай поднял левую руку манекена. — Он попытался бежать, ступил на ступеньку, понял, что пути к отступлению нет, и преступник просто столкнул его вниз?       — В критические моменты большинство людей, руководствуясь инстинктом самосохранения, принимают наиболее рациональные решения, — Хэ Вэй взял манекен. — Считаю, что защитная травма возникла первой. Жертва боролась с преступником, потеряв пуговицу, затем попыталась позвать на помощь, свесившись через перила, и уже потом получила удар в спину.       Манекен уцепился руками за ограждение, приняв позу свешивающегося тела. Ху Сункай щёлкнул пальцами:       — Преступник пытался столкнуть его, а тот, сопротивляясь, наступил на выступ, чтобы найти опору!       Хэ Вэй кивнул. Они смоделировали сцену преступления и сбросили манекен. В рации раздался холодный голос Ду Жуаньлань:       — Не сходится. Точка падения смещена — перед клумбой.       Манекен снова подняли на крышу. Ху Сункай испробовал другой метод: не толчок в спину, а бросок вниз головой, ухватив за шею. Точка приземления снова не совпала, на этот раз с ещё большим отклонением.       Хэ Вэй задумчиво потер подбородок:       — Он поднял одну ногу для опоры, верно? Если преступник, как мы пытались, не смог столкнуть его со спины и не смог поднять и бросить, остаётся лишь один способ.       Ху Сункай снова всё понял. На этот раз он поднял другую ногу манекена и опрокинул его вниз. Они оба посмотрели вниз. Ду Жуаньлань, проверив место падения, показала знак «ОК» — человек упал именно так, незначительная погрешность в данных не в счёт.       Ху Сункай вытер пот со лба:       — Похоже, убийца — мужчина. Хрупкой женщине вряд ли бы удалось так опрокинуть крупного мужчину.       Отель сегодня не работал, дежурили только охранники. Владелец отеля Пань Пинхай, мужчина лет пятидесяти, с ёжиком седых волос, смуглый и худощавый, приходился погибшему двоюродным дядей. Он пришёл от имени родственников узнать о ходе расследования.       — Неужели удалось раскрыть дело за несколько часов? — окинул его оценивающим взглядом Ху Сункай. — А вы почему ночью не приехали?       Пань Пинхай тут же начал оправдываться: уезжал по делам в другой город и вернулся только утром. Едва переступил порог дома — как услышал, что племянник погиб в отеле. Сам до сих пор в шоке.       Пока Ху Сункай задавал основные вопросы, Хэ Вэй отозвал в сторону охранника по фамилии Ли:       — Как вообще складывались отношения между вашим владельцем и управляющим?       — Хозяин редко появлялся, всем в отеле заправлял управляющий, — таинственно понизив голос, ответил охранник Ли. — Но на днях они ругались в кабинете. Я слышал, как хозяин кричал на управляющего — вроде из-за несоответствия в счетах.       — Чэнь Лэй присваивал средства?       Охранник Ли покачал головой:       — Этого уж я не знаю. Я простой охранник, откуда мне ведать об их тёмных делишках?       Хэ Вэй улыбнулся, а охранник ответил добродушной ухмылкой.       Закончив допрос, Ху Сункай и Хэ Вэй отправились обратно. По дороге они обменялись мнениями: упомянутый финансовый конфликт может стать зацепкой, которую стоит проверить.       Вернувшись в управление, они получили доклад от Ся Ляна: он добрался до записей недельной давности и наконец обнаружил неладное.       — Начальник Хэ, взгляните, — Ся Лян указал на экран, разделённый на две части. — Слева записи до 7 апреля, справа — с 7 апреля по сегодня. Чувствуете разницу?       Хэ Вэй прищурился и быстро обнаружил расхождение. Угол обзора камеры сместился. Хотя на первый взгляд оба кадра показывали коридор, при внимательном изучении становилось заметно, что после 7-го числа камера сдвинулась вправо.       — Я привык обращать внимание на детали по краям кадра. Когда я добрался до записи за 7-е число, внизу внезапно появился угол лестничного пролёта. Сравнив, я понял, что камеру переместили.       Хэ Вэй похлопал Ся Ляна по макушке:       — Точно, парень, зоркий у тебя глаз. На всех этажах так?       Ся Лян кивнул: каждый этаж был таким же — все они сместились на крошечный угол вправо. Хэ Вэй взял куртку. Ху Сункай как раз возвращался из ларька с бутылкой газировки, только успел открутить крышку, как её забрал Хэ Вэй:       — Эрху, снова едем в отель. — С этими словами он открутил крышку, сделал глоток и поморщился: — Ты почему персиковую купил? Слишком сладко.       — …Блин, эта твоя привычка всё прихватывать без спроса — ты у соседского бандита Хэна перенял, что ли? — язвительно процедил Ху Сункай. — Я же уже пил из неё!       Хэ Вэй бросил на него взгляд, всем видом давая понять, что не настроен поддерживать этот бессмысленный разговор. Без лишних слов он, захватив его и Ся Ляна, снова отправился в отель «Шэнши».       Охранник, увидев, что полицейская машина возвращается, почесал затылок:       — Товарищ полицейский, с чего это вы вернулись?       Хэ Вэй захлопнул дверцу автомобиля:       — Пустяки. Одолжите ваш пост охраны. —————       Хэ Вэй и Ся Лян изучали записи в комнате охраны, в то время как Ху Сункай в коридоре, прижавшись к стене, на ощупь определял размер мёртвой зоны камер наблюдения.       — Эрху, левее. Да, теперь голову чуть назад. В какой ты сейчас позе?       Ху Сункай, вжавшись в стену, с трудом поднёс рацию:       — Я сейчас полностью прилип к стене, как геккон. В таком положении двигаться очень неудобно, но если хорошо знать планировку, то можно передвигаться довольно быстро.       — Сначала пройди весь этаж.       Спустя минуту Ху Сункай поднялся с первого на второй этаж — и его силуэт не появился ни на одной записи. Наблюдавший за этим охранник Ли поразился:       — Вот это да! Неужели можно было так улизнуть? Я в жизни такого не видел!       Теперь можно было предварительно установить образ действий преступника. Хэ Вэй записал ключевые характеристики: мужчина, невысокого роста, обладает базовыми навыками рукопашного боя, отлично знаком с планировкой отеля, скрупулёзный, обладает навыками противодействия следствию.       У Юнь Сяосяо и Чун Чжэня также наметился прогресс в опросе жителей. Вернувшись, они одновременно выпалили:       — Есть важная находка.       — Пусть сначала Сяосяо.       — Хорошо, — Юнь Сяосяо открыла свой крошечный, с ладонь размером, блокнот. — Семейные отношения Чэнь Лэя были далеки от идеала. У его жены Ван Цуй был любовник на стороне. Соседи говорят, что она часто назначала ему свидания, пока Чэнь Лэй был в ночной смене. Вчера вечером у перекрёстка возле их дома стоял чёрный «Buick» — как раз этого кавалера.       — Установили, кому принадлежит машина? — Хэ Вэй, кажется, что-то припомнил. — Когда мы были в отеле, видели чёрный «Buick».       Юнь Сяосяо кивнула:       — Начальник, вы угадали. Любовник Ван Цуй — это владелец отеля, тот самый двоюродный дядя Чэнь Лэя, Пань Пинхай.

Глава 5. Скрытое происшествие

Никто не ожидал, что семейные связи окажутся настолько запутанными. Двоюродный дядя и жена племянника — завязали роман. Ключевым же было то, что все соседи, кажется, были в курсе этой истории. Они не только не планировали разводиться, но и умудрялись мирно сосуществовать под одной крышей. Воистину, странные люди.       Хэ Вэя подобные истории не удивляли. Сколько лет он уже служил в полиции — чего только не насмотрелся? В прошлом году расследовали дело, где сын влюбился в собственную мать и из ревности к отцу заколол того ночью отвёрткой. Мир велик, и чудеса в нём не иссякают. Где есть люди — там непременно возникают самые причудливые противоречия.       Мысленно он восстановил образ Пань Пинхая: смуглый, худощавый, владелец гостиницы, связанный с покойным и эмоциональными, и финансовыми узами. Безусловно, у того был мотив. Но опыт в расследованиях подсказывал Хэ Вэю, что здесь кроется нечто большее.       — Эй, старина Хэ, зацени, что я раскопал — настоящая находка! — Чун Чжэнь протянул ему фотографию.       На снимке был седой старик, лет уже преклонных, но бодрый и энергичный. Фотография была чёрно-белой и на первый взгляд напоминала посмертный портрет.       — Кто это? — поинтересовался Хэ Вэй.       — Ван Фушэн. Жил в деревне Ванцзява неподалёку от отеля, в одиночестве. Полгода назад его сбила машина, когда собирал мусор. Родные все в городе, на него плевали. После смерти никто даже не показался, похороны организовывал сельсовет. — Чун Чжэнь продолжил: — На той проселочной дороге камер нет, дело было глубокой ночью, свидетелей не оказалось. Деревенское отделение полиции не смогло выйти на след виновника, дело замяли, и с тех пор оно пылится без внимания.       — Значит, так и не поймали, да? — Хэ Вэй взял фотографию, нахмурившись. — Так это он тот самый призрак?       — Согласно показаниям сотрудников отеля, описание полностью совпадает. Этот снимок мне предоставил сельсовет. Смотри, на нём китайский костюм, и привидение видели именно в такой одежде. Это он, без сомнений.       Информация, которую раздобыл Чун Чжэнь, кардинально меняла вектор расследования: дело, возможное преступление на почве страсти, теперь превращалось в месть — резкий поворот сюжета. Хэ Вэй снова открыл протоколы допросов и спросил Юнь Сяосяо:       — В семье Чэнь Лэя есть машина?       — Нет, но у них просторный двор, там можно парковаться. К тому же я заметила автохимию — антиобледенитель, воск для кузова.       — Хорошо. Сяосяо, вы с Сяо Ся займитесь ниточкой Ван Фушэна. Выясните все его перемещения в последнее время. — Хэ Вэй взял ключи от машины. — Поехали, Чун Чжэнь. Теперь твоя очередь со мной бегать. —————       Дверь открыла Ван Цуй. Без макияжа, с глазами, воспалёнными от слёз. В гостиной громоздились несколько больших сумок — всё это были личные вещи Чэнь Лэя. Она всю ночь собирала их, чтобы сжечь во время похоронного обряда.       — Так быстро всё упаковали? — Чун Чжэнь потыкал в одну из сумок. — О, и бритва, и зубная щётка — ничего не упустили.       Ван Цуй смущённо улыбнулась:       — Человек ушёл, зачем это хранить? Чем больше на них смотришь, тем тяжелее на душе.       Чун Чжэнь, видевший её вчерашние истеричные рыдания, а теперь наблюдавший её абсолютное спокойствие, подумал, что супруги действительно жили без особой привязанности. Не разводились, вероятно, лишь ради ребёнка и сохранения лица.       На этот раз Хэ Вэй пришёл в основном расспросить о машине. По его логике, если уж мстительный призрак требовал жизнь, то это непременно должно было быть связано с дорожным происшествием — иначе и речи о мести быть не могло.       Ван Цуй рассказала, что у них действительно был автомобиль для повседневных поездок — красный «BYD”. Полгода назад Чэнь Лэй захотел поменять машину и продал его. С тех пор подходящего варианта не нашлось, и покупка была отложена.       — Кому он его продал?       — Продал в городе, чек я сохранила.       Ван Цуй прошла в комнату, порылась немного и достала квитанцию о продаже автомобиля. Чун Чжэнь забрал её, и они с Хэ Вэем отправились в авторемонтную мастерскую.       Во дворе маленькая девочка с «баранками»-косичками беззаботно прыгала через скакалку. Увидев Чун Чжэня и Хэ Вэя, она подбежала:       — Дяденьки, а где мой папа?       Чун Чжэнь присел на корточки, погладил её по голове:       — Разве мама не сказала тебе? Папа уехал очень далеко и пока не может вернуться домой.       Девочка покачала головой:       — Мама сказала, что папа не вернётся. Велела не плакать и забыть о нём.       Чун Чжэнь и Хэ Вэй переглянулись. Оба с горечью подумали об этом давно умершем браке, сохранявшемся лишь для видимости. И о том, не останется ли у ребёнка, выросшего в такой атмосфере, психологической травмы.       Автосервис, указанный в чеке, находился на окраине города, в зоне экономического развития, и представлял собой частную мастерскую, с полным спектром услуг. Увидев квитанцию, владелец сразу вспомнил:       — Точно, это та машина, что Чэнь Лэй продал нам полгода назад. На ней после аварии бампер меняли и кузов спереди правили. Выкупили только потому, что отдавал за копейки, а так бы и брать не стали.       — Что за авария? — Хэ Вэй достал пачку сигарет, протянул одну хозяину.       Тот подобострастно принял, прикурил:       — Говорил, что в деревне сбил чью-то овцу. Пришлось компенсацию выплачивать. Потом решил, что машина несчастливая, и захотел продать, чтобы новую взять.       Чун Чжэнь усмехнулся:       — И вы правда поверили?       — А чему не верить? Клиент старый, всё техобслуживание только у нас делал. Постоянный клиент.       Хэ Вэй спросил, не продали ли машину и кому. По стечению обстоятельств, покупателем оказался один из автослесарей их же мастерской, который приобрёл её за дешевизну для повседневных поездок.       Механик повёл обоих офицеров к себе домой. Красный «BYD» стоял у входа, вымытый до блеска внутри и снаружи, с нанесённым защитным покрытием и воском — прямо как новенький.       — Меняли какие-то детали после покупки?       — Нет-нет, я же сам её ремонтировал. Кроме бампера, заменённого ранее, с машиной всё в порядке, отлично ездит!       — Тем лучше. — Хэ Вэй достал телефон и набрал номер. — Если основные узлы на месте — это значительно упрощает дело. —————       В ремонтном боксе Чжэн Юцин в защитной маске держала пульверизатор с приготовленным реагентом «Люминол». Бампер «BYD» был уже снят, и ей предстояло проверить переднюю часть машины на наличие следов крови. При положительной реакции предстояло извлечь ДНК из образцов скрытых кровяных следов для создания профиля.       После распыления реагента Чжэн Юцин поднялась и сделала знак рукой. Сотрудник автосервиса у входа опустил роллет. В боксе сразу стало темно, и на передней части автомобиля проступила флуоресцентная реакция — точечная и пятнистая, сосредоточенная преимущественно над бампером.       Сяо Чэнь достал фотоаппарат и начал съёмку, в то время как Чжэн Юцин быстрыми движениями собрала ватными тампонами образцы со светящихся участков.       Хэ Вэй спросил:       — Прошло уже полгода. Насколько высока вероятность успешного выделения ДНК погибшего?       — Образцы скрытых кровяных следов содержат мало крови, но при очистке и экстракции с помощью метода магнитных частиц M48 для таких малых носителей профиль обычно удаётся определить. — Чжэн Юцин говорила, не прерывая работы.       Через полминуты флуоресценция постепенно исчезла, и она упаковала несколько использованных тампонов в контейнер для вещественных доказательств.       Владелец и механик пришли в замешательство:       — Разве он не овцу сбил? Как… как тут мог оказаться человек?       Чжэн Юцин сняла маску и улыбнулась:       — Скоро выясним, была ли это овца, — она взяла контейнер с вещдоками. — Что-то ещё требуется? Если нет — я поеду в управление к сестре Лань делать экстракцию.       Хэ Вэй велел ей возвращаться поскорее и быть осторожнее в пути. Хотя результат ещё не был готов, но, увидев реакцию «Люминола», он уже понял: Чэнь Лэй и был тем самым водителем-виновником. Скрывшись с места происшествия, он продал машину знакомым, надеясь, что это пройдёт незамеченным.       Однако оставалось необъяснимым: родные Ван Фушэна жили в городе, обычно не общались со стариком, даже после смерти не приехали взглянуть — так кто же тогда мог захотеть отомстить за него? Его прах хранился в маленьком сельском морге, и расходы оплачивались сельсоветом. Будь у него действительно столь близкие люди, разве они не забрали бы урну с прахом?       — А может, тот, кто прикидывается призраком, и убийца — разные люди? — предположил Чун Чжэнь. — Старика сбили насмерть, кто-то устраивает шоу с привидениями, а убийца этим пользуется — маскирует убийство под паранормальное явление. Два зайца одним выстрелом.       — Такая возможность существует, поэтому Ван Цуй и Пань Пинхай пока не сняты с подозрений, — Хэ Вэй взял Чун Чжэня за рукав. — Садись в машину, поедем к дому Ван Фушэна.       С помощью сельсовета Ванцзява Хэ Вэй и Чун Чжэнь нашли дом, где Ван Фушэн жил до смерти. Это был ветхий домик под черепичной крышей, местами даже не покрытой полностью — дыры затыкали полиэтиленом. На фоне окружающих двухэтажных особняков он выглядел ужасающе убого. Председатель сельсовета пояснил, что сын Ван Фушэна оставил это строение в надежде на государственный снос. Иначе он бы давно уже снёс лачугу и продал пол акра земли тому, кто рядом теплицы под овощи ставит.       Ван Фушэн зарабатывал на жизнь сбором утиля. В доме, что называется, «хоть шаром покати», обстановка была более чем скромной. Единственным бытовым прибором в жилище оказался потрёпанный вентилятор. Чун Чжэнь откинул одеяло, и облако едкой пыли ударило в лицо. Он кашлянул пару раз, размахивая рукой в воздухе, пока не разогнал взвесь.       Они принялись обыскивать дом, перебирая вещи. Председатель сельсовета, теребя ключи, стоял в дверях. Хэ Вэй, продолжая поиски, завёл с ним непринуждённую беседу, в ходе которой выслушал все окрестные деревенские сплетни.       — …Ван Цуй тоже из наших, из Ванцзявы. Выдана замуж в деревню Чэнь, но живёт неспокойно. Мы, деревенские работники, обо всех её проделках осведомлены. Жена Пань Пинхая, Чэнь Чуньхуа, раз пять прибегала в наш сельсовет скандалить, требовала, чтобы мы вмешались. Да разве мы можем?..       — Нелёгкая у вас работа, — Хэ Вэй наклонился, луч фонаря выхватил несколько бумаг, застрявших в щели между кроватью и стеной. — Чун Чжэнь, иди сюда, тут кое-что.       Извлечённые из щели листы оказались почтовыми квитанциями о денежных переводах. Отправлены они были через местное почтовое отделение, отправителем значился Ван Фушэн, получателем — некий Чэнь Гуй из города Пинчуань. Даты переводов варьировались от года к году, суммы были небольшими — каждый раз около тысячи юаней. Но учитывая финансовое положение Ван Фушэна, даже эта тысяча, должно быть, копилась им на сборе утиля долгое время.       Председатель сельсовета тоже не знал, кто такой Чэнь Гуй. В Ванцзяве человека с таким именем не было, можно было поискать в соседней деревне Чэнь. Чун Чжэнь потер переносицу:       — Дело разматывается, как клубок ниток — чем дальше, тем больше. Неужели придётся запрашивать управление Пинчуаня о совместном расследовании?       — Разве не так обычно и ведётся расследование? Ты что, первый день в уголовном розыске? Мало тебя по всем широтам гоняло? — Хэ Вэй сжал в руке квитанции о переводах. — Для совместного расследования ещё и запрос подавать придётся. Эй, разве у тебя нет однокурсника в Пинчуане?       Чун Чжэнь закурил:       — Давно уже с ним не связывался. В день его свадьбы я в Сычуани бандита с оружием ловил, не смог приехать. А на праздник полнолуния ребёнка ты меня приковал к ночному клубу на слежке. Дважды подвёл человека, как я теперь рот открою просить помощи?       Хэ Вэй усмехнулся:       — Особые обстоятельства требуют особого подхода. Мы, в уголовном розыске, всегда на низком старте: работа зовёт — мы наготове. На пятидесятилетие моей мамы я был в районном управлении, а по дороге назад столкнулся с вооружённым ограблением — не только праздник испортил, но и в больнице оказался. Она потом полмесяца со мной не разговаривала.       Чун Чжэнь вздохнул:       — Такова уж служба… выбрал дело — люби его… — Он отыскал в телефоне номер однокурсника и отошёл звонить под раскидистый баньян. Через некоторое время вернулся: — Он всё проверит, сообщит, если будут новости.       Стемнело. Хэ Вэй повёз Чун Чжэня в сторону общежития. Тот удивился:       — Ты, трудоголик, разве не в управление?       — Помыться нужно, — Хэ Вэй потёр шею. — Засядешь за дело — и время летит. Уже два дня не мылся.       — Всего два дня — и уже надо мыться?       —…

Глава 6. Беда не приходит одна

Юнь Сяосяо, вся пропылённая, вернулась в участок, а Ся Лян плёлся следом:       — Сяосяо! Погоди! Чего ты так быстро-то?       — Докладывать идёшь, а копаешься как черепаха. С твоей-то скоростью на аниме-выставки только через перекупщиков билеты брать, — огрызнулась она и постучала в дверь кабинета начальника отдела. — Шеф! Мы всё выяснили!       Хэ Вэй как раз изучал заключение экспертизы: ДНК, извлечённая с «BYD», при сравнении с образцом сына Ван Фушэна подтвердила родство. Сомнений не оставалось — виновником происшествия был Чэнь Лэй. Как раз в этот момент вернулись Юнь Сяосяо с напарником. Хэ Вэй сделал приглашающий жест, веля подойти и доложить.       Ся Лян, войдя следом, прикрыл дверь. Юнь Сяосяо достала свой служебный блокнот:       — Пань Пинхай в последнее время постоянно в разъездах, дома не ночует — встречается с Ван Цуй. У них этот роман тянется уже несколько лет. Чэнь Лэй раскусил всё сразу, но не то что с Ван Цуй не развёлся, а ещё и воспользовался ситуацией, чтобы устроиться менеджером в отель «Шэнши». На связи жены с Пань Пинхаем ему было плевать. Ходят слухи, что даже дочь — не его.       Ся Лян подхватил:       — А в прошлом году он, как говорят, пролезши в щель, стал зариться и на двор, — выжил главного бухгалтера и прибрал к рукам финансовые потоки, начав набивать собственный карман. Узнав об этом, Пань Пинхай несколько раз закатывал ему громкие скандалы, но до крайностей не доходило — ради Ван Цуй он готов был терпеть. Так все трое и продолжали эти уродливые отношения. В ночь гибели Чэнь Лэя Пань Пинхай действительно возвращался из уезда Муян и, как обычно, направился к Ван Цуй. Они были вместе всё это время и из дома не выходили.       Хэ Вэй покрутил в пальцах ручку:       — По сути, они являются членами одной семьи и не могут предоставлять друг другу алиби.       — Соседи тоже подтверждают, что не видели их выходящими. К тому же той ночью произошёл ещё один инцидент, о котором Ван Цуй умолчала — Чэнь Чуньхуа явилась к ним с целью поимки на измене. Она давно не могла терпеть наличие у мужа любовницы, да ещё и из числа родственников. Обращалась к старосте деревни Ванцзява, но тот ничем не помог. В отчаянии она, затаив обиду в сердце, время от времени сама устраивала сцены.       Хэ Вэй наконец понял: выходит, той ночью разыгрался настоящий любовный треугольник. Неудивительно, что и Ван Цуй, и Пань Пинхай скрывали правду — огласка в их окружении стала бы несмываемым позором. Они хранили молчание, не упоминая о встрече, но, увы, соседи прекрасно осведомлены о всех происходящих здесь событиях. Под жёстким допросом Юнь Сяося и Ся Ляна Ван Цуй не выдержала давления и во всём созналась.       — У Ван Цуй и Пань Пинхая были причины скрывать, но зачем молчала Чэнь Чуньхуа? Смерть Чэнь Лэя ведь её напрямую не касается?       Услышав вопрос Хэ Вэя, Юнь Сяосяо оживилась:       — Шеф, это как раз главная находка нашей поездки.       Ся Лян, порывисто облокотившись на стол, добавил:       — Мы разобрались с историей про призрака!       Оказалось, что вся эта история с призраком в отеле была идеей самой Чэнь Чуньхуа. Из-за того, что Пань Пинхай не ночевал дома и тратил деньги на молодую любовницу, она, не в силах справиться с гневом, придумала такой способ сорвать ему бизнес. Она вышла на простодушного Ли Чэнгуя, рассчитывая, что как охраннику отеля тому будет удобнее устраивать шоу с привидениями. Но Ли Чэнгуй оказался трусоват и суеверен, потому переговоры затянулись, цену пришлось поднимать несколько раз, и лишь тогда он нехотя согласился.       Как раз полгода назад в деревне Ванцзява в ДТП погиб один старик, вот Чэнь Чуньхуа и велела Ли Чэнгую изображать именно его. Однако спустя несколько дней тот отказался, вернул деньги, заявив, что ненароком действительно вызвал дух того старика. Чэнь Чуньхуа не поверила, но потом и сама воочию столкнулась с призраком в отеле, чуть не умерев от страха. Поэтому, когда она услышала, что Чэнь Лэй погиб от руки призрака, её охватила настоящая паника — она боялась, что это как-то свяжут с ней.       Она божилась, что к убийству не имеет ни малейшего отношения, и что Ли Чэнгуй тоже не мог этого сделать — охранник тот ещё трус и суеверный, никого не убив, уже бы сам умер от страха.       Хэ Вэй кивнул, обдумывая полученные сведения, но ему не давало покоя ощущение, будто в пазле не хватает ключевого элемента. Хотя в этом деле погиб лишь один человек, но за ним кроется целая паутина тёмных секретов и запутанных связей, будто в реку забросили бесчисленное количество крючков с наживкой, и лески так спутались, что уже и не разобрать, на какой именно клюнула рыба.       В дверь кабинета снова постучали. Хэ Вэй крикнул:       — Войдите!       Чун Чжэнь распахнул дверь:       — Мой однокурсник только что сообщил: по адресу, куда Ван Фушэн переводил деньги, проживают мать с сыном. Сына зовут Чэнь Гуй. Позже мать повторно вышла замуж, и сын сменил имя — теперь он Ли Чэнгуй.       — Сяосяо, получай у начальника Чжэна ордер на обыск, пусть Эрху с группой проверят дом Ли Чэнгуя! — Хэ Вэй стремительно поднялся, хватая ключи от машины. — Чун Чжэнь, со мной в отель «Шэнши»! —————       Ли Чэнгуй купил букет цветов и направился в сельское похоронное бюро. Работник спросил его, родственником кого он приходится. Он хотел было сказать «Ван Фушэна», но сдержался и назвал имя собственного деда.       Его дед был из деревни Чэньцзя и много лет дружил с Ван Фушэном. После того как дед ушёл из жизни, Ван Фушэн стал относиться к мальчику как к родному внуку: в детстве копил деньги, вырученные от сдачи мусора, чтобы купить ему игрушки, а когда тот подрос и уехал с матерью в Пинчуань, продолжал время от времени присылать денежные переводы. Ван Фушэн экономил на всём, отказывая себе даже в необходимом, буквально отдавая всего себя без остатка этому «приёмному внуку», с которым его не связывали узы крови.       Когда же у Ли Чэнгуя наконец появилась возможность забрать старика в Пинчуань, чтобы ухаживать за ним на склоне лет, неожиданно пришла страшная весть: Ван Фушэн погиб в деревне в дорожном происшествии. Сын желал заботиться, но родителя уже не было в живых. Виновник аварии так и не был найден, а ресурсы местного участка полиции были ограничены. Ли Чэнгуй уволился с работы и вернулся в Шэнчжоу, устроившись охранником в отеле «Шэнши» в надежде собственными силами отыскать сбившего деда водителя.       Проработав здесь более двух месяцев, он не продвинулся ни на йоту. Но по странному стечению обстоятельств, когда хозяйка велела ему изображать привидение, он совершенно неожиданно вышел на след того самого ДТП.       — Ты просто прикинься тем стариком из Ванцзявы. Полгода как умер, а виновника так и не нашли. Чувствую, это как-то связано с той лисой-разлучницей и её семьёй! Иначе с чего бы Чэнь Лэю продавать машину? Вдруг ни с того ни с сего взять и продать отличный автомобиль — тут явно что-то нечисто!       Сердце Ли Чэнгуя дрогнуло, и он согласился на авантюру с призраком. Среди перепуганных сотрудников отеля реакция Чэнь Лэя оказалась самой необычной — тот вопил «Я не нарочно!», что стало фактическим признанием. Позже, во время совместной выпивки, тот под хмелем проговорился: «Из-за какого-то старикашки лишился машины». В его голосе сквозили досада и брезгливость, но ни капли раскаяния. Стиснув зубы, Ли Чэнгуй уже затаил в душе жажду мести.       Он продолжил изображать неупокоенного духа, используя отключение электропитания для нейтрализации камер и тренируясь в уходе от слежения во время ночных смен. К счастью, в детстве он занимался ушу и сохранил хорошую физическую форму, так что эти трудности не стали для него преградой. Когда всё было тщательно подготовлено, в одну дождливую ночь он наконец решился напасть, чтобы восстановить справедливость для деда Вана.       Ли Чэнгуй положил этот букет в сектор с невостребованным прахом и поклонился урне Ван Фушэна. Ушедшие уже ушли, а живым ещё предстояло встретить завтрашний рассвет. Он просил прощения, что пока не может забрать прах, но по завершении дела обязательно найдёт подходящее место на кладбище, чтобы достойно предать земле деда Вана.       Выйдя из похоронного бюро, Ли Чэнгуй на электросамокате вернулся в отель, где у входа снова увидел знакомый внедорожник «Karoq» — Хэ Вэй и Чун Чжэнь, прислонившись к дверце машины, курили.       — Офицеры, опять к нам по делу заглянули?       Хэ Вэй кивнул. Чун Чжэнь, с сигаретой в зубах и опершись о дверцу, спросил:       — А ты где пропадал? Мы тут чуть не спеклись на солнце.       — Ездил в похоронное бюро. Сегодня годовщина смерти моего старика, почтил память, — Ли Чэнгуй достал ключи, отпер дверь комнаты охраны и впустил обоих сотрудников. Хэ Вэй и Чун Чжэнь, затушив сигареты, вошли внутрь.       Ли Чэнгуй уже наливал воду в термос, когда Хэ Вэй, оказавшись у него за спиной, придвинул табурет и сел.       — Так какого деда ты навещал? Ван Фушэна или Чэнь Хуа? — Чун Чжэнь прикрыл дверь.       Ли Чэнгуй замедлил движение, с простодушной улыбкой пробормотав:       — Мой дед — это Чэнь Хуа, а кто такой Ван Фушэн — не знаю.       Чун Чжэнь достал телефон, пролистал несколько фотографий и сунул их ему под нос:       — Ну что ты дурака валяешь? Мы обыскали твой дом: парик, китайский костюм, латексные перчатки, бахилы… Объяснишь?       Взгляд Ли Чэнгуя, устремлённый на Чун Чжэня и Хэ Вэя, изменился. Он больше не походил на простодушного охранника, словно преобразившись в другого человека — собранного, холодного, без тени паники:       — Это хозяйка велела мне пугать гостей всякими штуками с привидениями. Потом я перестал, но вещи не выбросил. Разве это преступление?       Чун Чжэнь усмехнулся, его тон стал расслабленным, почти беспечным:       — Конечно, если нет пострадавших и материального ущерба, такое поведение карается лишь воспитательной беседой. Но ты убил человека — это уж точно не решить беседой, верно?       — Я даже на крыше ни разу не был. Как я мог убить? — Ли Чэнгуй встретился с ним взглядом. — Нашли мои отпечатки? Есть следы моего присутствия?       Чун Чжэнь стал серьезен:       — Всё ещё упрямишься? Пуговица, найденная на месте преступления, идеально совпадает с той самой курткой от китайского костюма! Думаешь, отпереться поможет? Сейчас показания уступили место доказательствам — даже при полном отсутствии признательных показаний цепочка улик может обеспечить твой приговор!       — Всё это время я ломал голову, чем же был тот предмет, которым ударили Чэнь Лэя, — до этого молчавший Хэ Вэй поднялся, подошёл к Ли Чэнгую и потянулся к резиновой дубинке у него на поясе. Ли Чэнгуй резко прижал её рукой. Хэ Вэй усмехнулся: — Такая тяжёлая… На заказ делал, да? В обычной продаже таких параметров не найти. Кстати, раз уж ты кое-что смыслишь в конспирации, то в курсе, насколько продвинулись современные криминалистические технологии? Любой контакт неизбежно вызывает молекулярный обмен — даже по чешуйкам кожи можно выделить ДНК. Даже если ты всё обработал, это всё равно выявят.       Лицо Ли Чэнгуя осталось непроницаемым.       Время шло, но Хэ Вэй не торопил его, закурил новую сигарету и протянул ему одну:       — Почтительность к старшим у тебя есть, вот только способ выбран неверный.       Ли Чэнгуй помолчал какое-то время, принял сигарету, прикурил. Выкурив её до конца, он будто сбросил с плеч тяжкий груз:       — Эту дубинку я тогда в интернете заказывал, пришлось немало попотеть, чтобы найти мастера, но результат оказался отличным. Стоило ударить всего раз — Чэнь Лэй сразу завыл. Приятно было слушать.       Он поднялся, даже не успев попробовать только что заваренный чай, и протянул вперёд руки:       — Поехали. Сегодня я уже навестил дедушку Вана, так что ни о чем не жалею.       По делу о сверхъестественном убийстве в отеле «Шэнши» охранник Ли Чэнгуй в качестве главного подозреваемого был закован в наручники и доставлен в участок. Перед тем как войти в допросную, он обернулся к Хэ Вэю и с лёгкой улыбкой произнёс:       — Офицер Хэ, вы мне помогли. Но я никак не ожидал, что именно вы меня и арестуете.       Хэ Вэй застыл в недоумении и уже собирался спросить, что тот имеет в виду, но Ли Чэнгуй успел войти в допросную.       Чун Чжэнь, изучая дубинку, поинтересовался:       — Эй, старина Хэ, оборудование у технической группы и вправду настолько продвинутое? Даже если все отпечатки и частицы кожи тщательно стёрты, их всё равно можно выявить?       — Откуда мне знать?       — …Ты так уверенно это утверждал, будто это правда!       — Чтобы напугать его. Это тоже один из методов ведения дела, учись. —————       Наконец-то дело о падении с крыши отеля было закрыто. Сегодняшним вечером, редкий случай без сверхурочных, Хэ Вэй пригласил коллег по команде на ужин. Юнь Сяосяо не присоединилась — у неё была назначена процедура SPA, чтобы спасти тусклую и сухую кожу, ведь завтра предстояло идти на концерт любимого кумира.       Ся Лян покачал головой, вздохнул и налил Хэ Вэю пива:       — Никак не пойму, на какого ещё кумира смотреть? Разве не с нами за одним столом сидит настоящий кумир?       Ху Сункай обхватил его за шею:       — Эй, парень, кажется, у тебя есть претензии к увлечению Сяосяо звёздами? Ревнуешь?       Ся Лян моментально покраснел и начал горячо оправдываться. Чун Чжэнь похлопал его по плечу и с многозначительной серьёзностью изрёк:       — Понимаем, понимаем. У кого в молодости не было первой влюблённости, верно?       Застолье затянулось далеко за полночь. Хэ Вэй изрядно выпил и, вернувшись домой, рухнул в кровать без задних ног. Однако в три часа ночи его разбудил телефонный звонок:       — Начальник отдела Хэ, срочно приезжайте! В особняке на юге города произошло убийство с применением огнестрельного оружия!       Сознание Хэ Вэя, ещё секунду назад затуманенное хмелем, моментально прояснилось. Он поднялся, за три минуты привёл себя в порядок, на ходу накидывая куртку, и вышел, но сделав пару шагов, развернулся и быстрым шагом направился в комнату в самом конце коридора, где принялся яростно колотить в дверь.       — Чун Чжэнь! Подъём! Выезжаем на место происшествия!

Глава 7. Место перестрелки

Местом, где произошло это убийство, оказался старый особняк на южной окраине города, у подножия горы Фулун — роскошный, но с давящей зловещей атмосферой.       Это здание, построенное иностранцами в период Китайской Республики под резиденцию, пряталось в изумрудной зелени горного леса и имело собственный фонтан с небольшим садом. Окна и двери были выполнены в барочном стиле с изысканной резьбой, но годы запустения и непогоды оставили на них следы ржавчины и разрушения, придав всему месту жутковатый оттенок.       Предыдущим владельцем особняка был известный в городе крупный предприниматель, который потом по неизвестным причинам эмигрировал со всей семьёй, не продав поместье. Так эта огромная резиденция и осталась заброшенной в горах, постепенно превратившись в «дом с привидениями» в рассказах местных жителей.       Наверное, уже лет десять-пятнадцать здесь не было такого оживления: по периметру была натянута оградительная лента, несколько офицеров охраняли место. У барьера столпилась группа студентов — именно они обнаружили тело и вызвали полицию — с испуганными лицами, ищущие друг у друга поддержки. Глубокой ночью вокруг резиденции, однако, маячило немало любопытных. Хэ Вэй с одного взгляда понял — журналисты.       — Народная полиция служит народу, но и народу не мешало бы давать нам отдыхать, — Чун Чжэнь зевнул, с усталым видом приподнимая ленту.       Хэ Вэй последовал за ним, надел латексные перчатки и протянул вторую пару напарнику.       — Ты уж слишком основательно отдыхал, не находишь? Я в твою дверь десять минут стучал.       — Бля, я же больше тебя выпил, разумеется, спал как убитый! Логично, нет?       — Кто тебя заставлял напиваться? Кто заставлял тебя раскисать и лить слёзы? Ты сам себя накачал, да ещё и бухал с таким энтузиазмом!       — Эй, да ты просто зануда! Ты хоть понимаешь, что такое «кризис среднего возраста»? Сразу видно — думаешь только о расследованиях, бесчувственный. Зря только такую симпатичную рожу проедаешь.       Переругиваясь, они вошли через двустворчатую дверь в особняк. Едва переступив порог, их обдало ледяным сквозняком. Чун Чжэнь потёр предплечья:       — Только не говори, что опять дело с призраками! В последнее время у меня такая полоса невезения… Бабушка говорит, что в такие периоды легко нарваться на нечисть.       Хэ Вэй поднял голову, изучая обстановку. Особняк был двухэтажным, с огромной гостиной. С обеих сторон вверх вели длинные и широкие винтовые лестницы — планировка точь-в-точь как у богатых особняков из сериалов. Позолоченные перила и изысканная резьба интерьера красноречиво свидетельствовали о былой роскоши и великолепии резиденции. Жаль, что теперь всё изменилось, былой славы не осталось, и повсюду виднелись признаки запустения.       Чун Чжэнь, озираясь по сторонам, восхищённо ахнул:       — Ого, этот зал, пожалуй, даже больше, чем у тебя дома? Здесь хоть собрание проводи!       — Не только собрание — тут и панихиду можно устроить, — парировал Хэ Вэй, медленно осматривая первый этаж.       Коллеги, занимающиеся осмотром места происшествия, ещё не все собрались: Чжэн Юцин и Юнь Сяосяо отсутствовали, а Ду Жуаньлань со своей стажёркой Ло Ин, как всегда, были в самой гуще событий — они уже приступили к предварительному осмотру тела прямо в центре гостиной.       Сяо Чэнь присел на корточки, извлекая отпечатки обуви. Чун Чжэнь опустил взгляд:       — Ой-ёй, тут словно танцевали до упаду. Разберёшь тут, кто чей?       — Место происшествия обнаружили те студенты-сталкеры. Следы от входа относительно чёткие, а вот тут, видимо, они увидели тело и — опаньки — перепугались, бросились врассыпную, — вздохнул Сяо Чэнь. — Теперь проверяют на прочность наши криминалистические навыки. Много наслоений — проще всё целиком забрать и разбираться уже в лаборатории. Шитоу, тащи плёнку! Большой кусок!       Теперь понятно, почему этим студентам взбрело в голову шляться по глухим местам — оказывается, искали приключений. Вот только в самом начале предприятия их уже поджидала неудача. Едва переступили порог — и сразу наткнулись на труп. Теперь, пожалуй, до конца жизни не рискнут играть в «дом с привидениями», сталкерство или квесты.       Чун Чжэнь с фонарём в руке обыскивал комнаты на первом этаже, а Хэ Вэй подошёл к месту, где лежало тело, и бросил взгляд вниз. Его глазам предстало лицо невероятной, поразительной красоты.       Это был молодой мужчина, лежавший распластанным на полу. Вокруг тела разбрызгались пятна крови, под ним образовалась лужа. Его глаза были плотно сомкнуты, а черты лица — выразительные и благородные — с безупречными линиями от переносицы до подбородка, словно тщательно выточенные рукой самого Бога. При такой ослепительной внешности, открой он глаза, непременно приковал бы к себе все взгляды. Даже сейчас, лежа здесь с серым, безжизненным лицом, он излучал какую-то мрачную, упадническую красоту.       Повидав за свою жизнь множество трупов, Хэ Вэй впервые испытал странное, незнакомое чувство: Умер так рано, в самом расцвете лет… какая жалость.       — Сестра Лань, что тут у нас?       — Трупное окоченение ярко выражено, роговица умеренно мутная, зрачки едва просматриваются, при надавливании трупные пятна частично бледнеют. Предварительно предполагаемое время смерти — в пределах двадцати четырёх часов, — Ду Жуаньлань раздвинула окровавленную рубашку мужчины, обнажив огнестрельное ранение. — В левой части груди округлое входное отверстие диаметром около семи миллиметров, по краям слабо выраженный красноватый поясок от удара и трения пули, внутренний край отверстия имеет тёмный поясок отложений смазки, копоти, частиц металла. На всём теле только одно пулевое отверстие, судя по всему, смерть наступила от одного выстрела. И его ещё так аккуратно уложили — тоже странно. Брызги крови вокруг также выглядят подозрительно. Позже нужно проверить реакцию крови на месте, чтобы определить, является ли это местом первичного преступления.       — Настолько меткий выстрел? Профессионал? — Хэ Вэй присел на корточки, изучая ранение. — Такой размер могло оставить любое оружие: «Type-64», 77-й или 54-й — все варианты. Нашли пулю и гильзу?       — Пуля в теле, а Ху Сункай ищет гильзу, — Ду Жуаньлань достала из чемоданчика скальпель. — Нужно извлекать?       Хэ Вэю, впрочем, было всё равно, он полагался на мнение Ду Жуаньлань. Условия на месте преступления не сравнить с моргом — если извлечь пулю сейчас, нарушив процедуру вскрытия, неизвестно, не повлияет ли это на её дальнейшую работу.       Ду Жуаньлань подумала и убрала руку:       — Лучше отвезём в управление. Если Сяосяо придёт и увидит, точно рыдать будет. Не будем травмировать девочку на её глазах.       — Почему? — удивился Хэ Вэй. — Она знала покойного?       — А какая девчонка его не знала? — Ду Жуаньлань бросила на него уничижительный взгляд. — Разве не видишь, сколько журналистов снаружи? Всё из-за него. Это тот самый знаменитый пианист-звезда, Чэн Цзэшэн. —————       Юнь Сяосяо появилась на месте преступления с покрасневшими глазами. С самого порога её настроение было подавленным, она несколько раз украдкой вытирала слёзы.       Хэ Вэй не выдержал:       — Сяосяо, может, сегодня ты сначала отдохнёшь, а завтра утром придёшь в управление?       Юнь Сяосяо покачала головой, упрямо заявив:       — Нет, я буду здесь собирать улики и лично поймаю того убийцу!       Чун Чжэнь тихо пробормотал Хэ Вэю на ухо:       — Сяосяо это действительно задело. Так убивается — я уж подумал, там её парень лежит.       Ся Лян незаметно подобрался поближе:       — Владыка загробного мира действует жёстко. У парня сегодня концерт должен был быть, а он на шаг опередил — забрал его к себе выступление устраивать.       Хэ Вэй хоть и не фанат знаменитостей, но в управлении хватало молодых девушек, и немало таких, как Сяосяо, кто не жалел денег на концерты. Поэтому в его глазах они выглядели совершенно искренними в своих эмоциях. Девиз из фанатской среды — «любишь его — плати за него» — у таких девчонок воплощался в жизнь на сто процентов.       Юнь Сяосяо недавно увлеклась Чэн Цзэшэном, и её горе было столь глубоким, что нетрудно представить, какой общественный резонанс вызовет новость, когда журналисты обнародуют её. Говорят, Чэн Цзэшэн был не просто пианистом — он прославлял страну, завоевывая престижные награды. Его убийство из огнестрельного оружия, вероятно, привлечёт внимание даже провинциального управления, которое может направить своих кураторов.       После предварительного осмотра тело Чэн Цзэшэна перевезли в управление, а на месте кровавого пятна остался лишь белый контур. Ду Жуаньлань, стараясь избегать Юнь Сяосяо, обратилась к Хэ Вэю:       — Это дело особенное. Я вернусь в управление и приступлю к работе. Как вернёшься — сразу заходи, будем вскрывать вместе.       Хэ Вэй кивнул.       Особняк был слишком велик, поэтому для осмотра задействовали две группы, но поиски еще не закончились. Ху Сункай и Ся Лян внизу искали следы пуль, гильзы и орудие убийства. Чун Чжэнь и Хэ Вэй обыскивали комнаты на втором этаже в поисках полезных зацепок. Юнь Сяосяо, стоически оставаясь на посту, с блокнотиком в руках отправилась составлять протоколы допросов для той группы студентов снаружи.       В особняке осталось лишь несколько обветшалых предметов мебели. Наверху почти все комнаты были пусты, сохранились лишь шкафы и декоративные элементы, не представляющие особой ценности. Чун Чжэнь провёл рукой по шкафу — слой пыли был в несколько дюймов толщиной. Начиная от лестницы, она, словно снег, покрывала пол сплошным ковром. Сюда явно никто не поднимался.       — Похоже, преступник и жертва находились только внизу, — Хэ Вэй оттолкнул ржавую железную раму и взглянул в сторону заднего сада. — Трава внизу выросла уже по пояс, и нет следов вытаптывания. Задняя калитка не тронута. Убийца, совершив преступление, уверенно ушёл через парадный вход.       Чун Чжэнь стоял рядом, вглядываясь вдаль:       — Пейзаж отличный, воздух тоже хороший. Вокруг горы, последние дни дождя не было. Если бы кто-то уходил отсюда, обязательно остались бы следы.       Поиски в горах придётся отложить до рассвета. Они спустились вниз ни с чем.       Чун Чжэнь заметил Ху Сункая, который на диване застыл в позе с поднятым задом, и лягнул его:       — Эрху, что ты тут устроил?       — Да ты совсем одурел! Старика Ху в задницу пинать нельзя! — Ху Сункай поманил его. — Иди сюда, посмотри, что там внизу блестит?       — Что, клад нашёл? — Чун Чжэнь встал на колени на полу, лёг и посветил фонарём под шкаф. — Круглое, ещё и отражает свет. Похоже на стекло или хрусталь. Надо вытащить и посмотреть.       Ся Лян протянул палку:       — Братцы, вот, пользуйтесь.       Чун Чжэнь тонким прутиком несколько раз поддел и выкатил круглую штуковину — простенький, ничем не примечательный стеклянный шарик, какие повсюду продаются по пять юаней за пачку.       Трое уставились на стеклянный шарик, пробудивший детские воспоминания. Чун Чжэнь включил фонарик и внимательно осмотрел его. Судя по чистоте, он, вероятно, выкатился из кармана жертвы или убийцы и закатился под низкий шкаф.       — Что собрались тут? — подошёл Хэ Вэй, увидел в его руке шарик с красно-белым узором внутри и усмехнулся. — У меня такой же был.       — У кого не было? В детстве я целыми пачками покупал, — Чун Чжэнь протянул шарик Ся Ляну. — Возьми у Сяо Чэня пакетик, упакуй и передай технической группе.       Ху Сункай потер поясницу — стареет, чуть поработал, и уже спина ноет.       Хэ Вэй спросил:       — Гильзу и оружие нашли?       — Нет. Я чуть ли не по полу ползал, прочёсывая каждый сантиметр, как пылесос, — Ху Сункай недоумевал. — Ни на полу, ни на стенах ни единого следа пули. Похоже, убийца действительно прикончил одним выстрелом — чисто и аккуратно.       — Вот и я говорю — профессионал. Не нашли — и ладно. Когда сестра Лань извлечёт пулю, определим модель оружия, потом по характеру ранения установим дистанцию выстрела — и можно будет примерно восстановить картину происшествия.       Хэ Вэй поднял голову, огляделся — Чжэн Юцин ещё не прибыла, — и подозвал Сяо Чэня, чтобы тот приготовил раствор «Люминола» и проверил реакцию крови на месте.       После распыления флуоресцентная реакция чётко проявилась в месте нахождения тела, но распределение брызг крови было странным: справа от трупа осталось пятно неправильной формы, не затронутое кровоподтёками. После фотофиксации Хэ Вэй присел на корточки, закрыл глаза и начал мысленно моделировать сцену, постепенно приходя к выводу:       Был ещё кто-то. Помимо убийцы и жертвы, на месте присутствовал третий человек.       Однако следы присутствия третьего человека были тщательно уничтожены — вокруг тела не осталось ни отпечатков обуви, ни пальцев. Но что ещё страннее: если хотели скрыть, почему не сделали это до конца? Ведь можно было бы намеренно затруднить реакцию «Люминола» и сбить полицию с толку. У современных преступников полно каналов информации — достаточно загуглить с телефона, чтобы найти кучу способов.       Раз уж стало ясно, что преступников, вероятно, двое или больше, поиски на горных тропах вокруг стали ещё важнее. Едва Хэ Вэй вышел из особняка, как на него бросилась журналистка с каштановыми волосами и большими сияющими глазами, пытаясь очаровать:       — Начальник Хэ, помните меня? Я Гу Мэн, приходила в ваше городское управление делать специальный репортаж.       — Не помню, — Хэ Вэй бросил взгляд на её камеру и предупредил: — Место убийства закрыто для прессы, по поводу деталей расследования комментариев не будет. Возвращайтесь.       Гу Мэн надула губки, собираясь ещё немного пообщаться, но Хэ Вэй уже собрал нескольких человек для поисков в горах.       Ху Сункай, наблюдавший за происходящим у входа, поглаживал подбородок:       — Ц-ц-ц, человек от рождения по природе холоден.       — Помешан на чистоте, обожает расследования, — недоумевал Чун Чжэнь. — Почему все симпатичные девчонки так к нему липнут?       Ся Лян, не понимавший тоски мужчин среднего возраста, склонил голову:       — Может, потому что начальник Хэ красивый?       — … — Ху Сункай и Чун Чжэнь по очереди отвесили ему по дружескому щелбану: ну и ребёнок, такое ляпнуть вслух! Вот уж прямота, которая только досаду вызывает.

Глава 8. Другое место преступления

Послеполуденное солнце заливало всё вокруг ярким светом, а под кронами деревьев у заброшенной резиденции лежали причудливые узоры теней. Многоголосый гомон толпы нарушил многолетнюю тишину, постепенно пробуждая ото сна этот особняк, дремлющий в густом лесу.       В это время суток зрелищем интересовались не только местные жители, но и туристы, приехавшие покорять гору Фулун. Усадьба давно стояла заброшенной, и окрестные деревни считали её домом с привидениями, почти никто не решался приближаться. Всё изменилось, когда двое приезжих туристов решили здесь передохнуть. Обнаружив в горах такой огромный особняк, они заинтересовались и подошли поближе. Заглянув в окно, они заметили неподвижно лежащие у дивана ноги и тут же в ужасе вызвали полицию.       У ворот уже стояли три полицейские машины. Стражи порядка оцепили место и оттеснили зевак за линию ограждения. Внезапно за патрульными машинами с визгом тормозов остановился чёрный внедорожник. Из него вышел высокий, длинноногий мужчина ростом явно за метр восемьдесят. Стильный тёмно-синий плащ придавал ему впечатляющий вид. Его иссиня-чёрные волосы и тёмные, как тушь, глаза в обрамлении безупречных черт лица складывались в картину ослепительной, почти вызывающей мужественной красоты — словно драгоценный камень, слепящий своим бесстыдным блеском.       В толпе зевак зашептались:       — Это что, сериал снимают? Прямо настоящая звезда приехала.       — Камер не видно вообще. Да и наш Ван с соседней улицы правда труп видел! Разве сейчас в сериалах такие отбитые — настоящие тела используют?       — Но посмотрите, парень-то вообще не похож на следователя!       — Точно, для галочки приехал? Разве такие красавчики дела раскрывают?       Чэн Цзэшэн пропустил эти разговоры мимо ушей и, предъявив удостоверение, прошел на место преступления. К нему сразу же подбежал новичок из команды Сян Ян:       — Заместитель начальника Чэн! Вы так быстро!       — Ещё бы — проехал на три красных. Когда вернёмся, зайди в управление дорожного движения, объясни ситуацию, пусть аннулируют нарушения, — Чэн Цзэшэн снял плащ и передал его Сян Яну, надевая перчатки и бахилы. — Сколько трупов? Личность установили?       — Один, при себе никаких документов. Сестра Кэ уже сняла отпечатки и пошла сверять по базе.       Чэн Цзэшэн вошёл в особняк. На месте работали две группы криминалистов. Молодой человек, лежащий на боку у дивана, и был жертвой — на вид лет двадцати с небольшим, личность не установлена. На теле не было видимых повреждений, за исключением тёмно-фиолетового следа от удушения на шее. В руке он сжимал новую пеньковую верёвку.       — Ну надо же, красавчик, как ты умудрился вырваться? Разве не должен был пить кофе с красоткой и гулять по магазинам? — язвительно бросил Цзян Тань. — Что, получилось? Поздравляю, выбрался наконец из нашего братства одиноких псов. Будь осторожен, а то «клуб обиженных» в управлении с факелами набросится.       — Какое «получилось»? Это всё Се Вэньси, эта девчонка затащила меня грузчиком вкалывать. У меня, между прочим, редкий выходной — думаешь, я не хочу спокойно дома отдохнуть? — Чэн Цзэшэн присел на корточки. — Что по обстановке?       — Лицо синюшно-отёчное, на конъюнктиве обоих глазных яблок множественные точечные кровоизлияния, на шее видна поперечная борозда странгуляции, опоясывающая шею по всей окружности с чёткими границами и относительно равномерной глубиной. Ногтевые ложа конечностей цианотичны, трупные пятна тёмно-фиолетового цвета. Предварительно соответствует признакам смерти от механической асфиксии, — продолжил Цзян Тань. — Без вскрытия нельзя исключить смерть от тяжёлого заболевания, отравления или механических повреждений жизненно важных органов.       Сян Ян, прижимая плащ, тоже присел на корточки и осторожно спросил:       — А по вашей интуиции, как он умер?       — Какая нафиг интуиция перед истиной! — Цзян Тань снял маску, обнажив бледное миловидное лицо с кукольными чертами. — Даже если это асфиксия, то явно не самоудушение. На девяносто процентов — убийство. Что сегодня за дьявольская погода? Почему так жарко?       Ученик Лю Жэньюй протянул ему пачку салфеток с улыбкой:       — Учитель, сегодня уже тридцать градусов, скоро лето.       — Время смерти? — спросил Чэн Цзэшэн.       Цзян Тань вытащил длинную полосу бумаги и вытер блестящие капельки пота на кончике носа:       — Судя по трупным явлениям, время смерти — более суток назад. Предположительно между двумя и пятью часами утра предыдущего дня. Точное время можно будет установить только после вскрытия.       Чэн Цзэшэн опустил взгляд. Лицо мужчины было слегка отёчным, но это не скрывало правильных, утончённых черт. Чэн Айюэ из технической группы, собирая в пакет волосы, найденные на полу, тихо пробормотала:       — Не только красавицы долго не живут… Красавцы, похоже, тоже. Такой парень — и вот так погиб… Жалко до ужаса.       Это и правда печально — умереть в расцвете сил.       Чэн Цзэшэн поднялся:       — Сяо Таньцзы, как закончишь с осмотром, забирайте тело. На жаре испортится — никуда не годится.       Цзян Тань вспыхнул:       — Я же говорил не называть меня так?! Обращайся «эксперт Цзян» или «начальник отдела Цзян»! — засунув руки в карманы халата, он раздражённо скомандовал: — Сяо Лю, забирай тело и возвращаемся в управление — кондиционер ждёт.       С этими словами он гордо зашагал вперёд, и даже его невысокий рост в сто шестьдесят сантиметров излучал внушительность.       Чэн Цзэшэн недоуменно спросил у Лю Жэньюя:       — Что с ним? Как будто пороху сегодня хлебнул.       Лю Жэньюй усмехнулся:       — Ничего особенного. Просто перед самым выездом ему вручили приглашение на свадьбу. Из холостяков его потока только он и остался по-настоящему «непристроенным». —————       Особняк занимал почти четыреста квадратных метров на двух этажах. Двери и окна были целы, задний вход также не имел следов взлома. Юэчжэн Кай, взяв двоих напарников, отправился осматривать верхний этаж. Спустя некоторое время он появился на лестнице и, покачав головой, сообщил Чэн Цзэшэну:       — Шеф, ничего нет. Убийца вообще не поднимался наверх.       Кэ Дунжуй с ноутбуком в руках подошла к ним:       — Заместитель начальника Чэн, отпечатки пальцев жертвы есть в базе. Вот результат сравнения.       Чэн Цзэшэн взглянул на экран: Хэ Вэй, мужчина, 32 года, национальность хань. Место рождения и адрес прописки в регистрации указаны как Шэнчжоу, местный житель.       — Найдите его родственников для опознания в управлении. После подтверждения личности начните проверку социальных связей: с кем контактировал в последнее время, по какой причине оказался в этой глуши. Выясните всё до мелочей.       Кэ Дунжуй кивнула и приступила к выполнению указаний заместителя начальника отдела. Чэн Цзэшэн продолжил осмотр места преступления, а Сян Ян всё крутился у него за спиной. Недавно переведённый в уголовный розыск, он пока занимался черновой работой и беготнёй. Нынешний начальник отдела редко выезжал на места и специально велел ему почаще следовать за Чэн Цзэшэном, чтобы перенять навыки раскрытия дел.       — Как думаешь, сколько человек здесь было? — неожиданно спросил Чэн Цзэшэн.       Сян Ян опустил взгляд на следы обуви:       — Двое, судя по двум группам отпечатков.       На полу гостиной внизу четко виднелись следы двух различных типов обуви. Чэн Айюэ уже собрала часть из них. Чэн Цзэшэн велел ей заняться другими делами, а сам присел на корточки, внимательно изучая эту сложную путаницу переплетающихся следов.       — Уверен, что двое? Взгляни повнимательнее.       Сян Ян присел с другой стороны, тщательно разглядывая отпечатки. Он поднял голову, проследив направление следов от входа: явно двое вошли вместе, свернули направо к балкону, и, дойдя до центра гостиной, одна группа следов оборвалась. Примерно в метре от этого места отпечатки становились хаотичными, но все перекрывающиеся следы принадлежали одному и тому же типу обуви.       — Если исходить из твоей версии об одном человеке, то борьбы не было. Как в таком случае объяснить такие сложные следы множества шагов?       Сян Ян осторожно предположил:       — …Танцы?       — … — Чэн Цзэшэн похлопал по его макушке. — Давай, станцуй-ка мне. Здесь ещё и половинные отпечатки — не «Умирающего лебедя» ли исполняла жертва?       Сян Ян смущённо ухмыльнулся:       — Заместитель начальника Чэн, а как вы думаете?       — Длина этого отпечатка — 28 сантиметров, длина стопы без обуви примерно 25 сантиметров. У обычного человека соотношение стопы к росту составляет один к семи, предполагаемый рост владельца обуви — около 175-179 сантиметров. Рисунок подошвы также совпадает с кроссовками жертвы, — Чэн Цзэшэн провел рукой над участком. — Все эти следы одинаковы, но присмотрись: несколько отпечатков в центре перемешаны. Вот здесь справа отпечатана лишь половина передней части стопы, дальше идёт снова полный след. Причём у того полуследа носок вдавлен глубже, а А-образная форма к задней части постепенно становится менее выраженной. Предположи, при каких обстоятельствах могли образоваться такие следы?       — Передняя часть глубже, задняя менее чёткая… Задняя половина была чем-то заблокирована, — Сян Ян широко раскрыл глаза. — Пятка жертвы наступила на… ногу другого человека?!       — Хорошо, что ты не сказал, что на свою собственную, или не спросил, почему нельзя создать такой эффект самостоятельно, а то мне пришлось бы просить начальника Хуана вернуть тебя в полицейскую академию на переподготовку, — вздохнул Чэн Цзэшэн. — Но всё не так просто. Взгляни внимательнее вперёд, примерно в полуметре — есть что-то необычное?       Сян Ян посмотрел в указанном направлении и увидел на полу почти круглый участок неестественного блеска, резко контрастирующий с покрытым пылью полом. Очевидно, там ранее что-то стояло. Пятно располагалось на одной линии со следами обуви. Сян Ян размышлял, что же могло там находиться — неправильной формы, на расстоянии менее полуметра…       Внезапно Чэн Цзэшэн подсёк ему ногу, и тот неожиданно рухнул на колени. Сян Ян вскрикнул от неожиданности и обиженно обернулся к заместителю начальника, собираясь сказать: «Неужели за недогадливость полагается телесное наказание?» — как вдруг в его голове вспыхнула догадка. Он опустил взгляд на свои колени и воскликнул с восторгом:       — Заместитель начальник Чэн! Я понял! Жертва становилась на колени — это след от коленей!       — Располагая уже известной информацией, всё ещё осмеливаешься утверждать, что на месте было только два человека? — Чэн Цзэшэн помог ему подняться. — Восстанови картину.       — На месте было трое… как минимум трое! Жертва находилась там, где мы стоим, боролась с преступником, и тот сзади набросил на неё пеньковую верёвку, — Сян Ян обошёл Чэн Цзэшэна сзади, имитируя петлю на его шее. — Затем убийца, чтобы ускорить смерть жертвы, заставил её встать на колени, создав перепад высоты, и задушил…       — Не спеши с выводами — здесь ещё точно не душили, иначе не перемещали бы к дивану, — Чэн Цзэшэн похлопал его по спине. — В осмотре места важнее всего внимательность. Не стоит судить о принадлежности следов одному человеку только по одинаковому рисунку подошвы. А теперь скажи, какие примерные физические характеристики убийцы можно определить по следам?       Сян Ян предположил:       — Рост и вес примерно как у жертвы, обувь та же — AJ11 "North Carolina Blue". Должно быть, сверстники, возможно, даже с общими увлечениями… Вполне мог быть близким другом или родным братом.       Чэн Цзэшэн снова потрепал его по голове:       — Поймал зацепку — действуй. В расследованиях нельзя упускать ни одну возможность. Иногда самые неожиданные улики как раз и становятся ключом к раскрытию дела. Думаешь, посмотрев несколько серий «Конана», можно стать богом дедукции?       — Так точно!       Сян Ян отдал честь и весело побежал выполнять задание. Юэчжэн Кай, прислонившись к лестнице, всё это время с наслаждением наблюдал за сценой и теперь хохотал до колик:       — Бедный Сян Ян, достался же ему такой тиран-наставник. Я каждый раз долго ржу, глядя, как ты тренируешь стажёра.       Чэн Цзэшэн снял перчатки. Он просто ответственно подходил к делу. Кто виноват, что начальник Хуан всучил ему этого паренька, только-только выпустившегося из академии? В своё время его самого старый начальник отдела нещадно гонял — вот он просто передаёт эти «славные традиции» дальше.       — Но здесь и правда странно, — Юэчжэн Кай подпёр щёку рукой, указывая на оборвавшиеся в центре гостиной следы и тот хаотичный участок, который Чэн Цзэшэн только что разбирал с Сян Яном. — Цзэшэн, скажи честно, сколько человек, по-твоему, здесь было?       Чэн Цзэшэн показал цифру пальцами. Юэчжэн Кай кивнул — их мнения совпали.       — Дело непростое. Чую, можем обнаружить нечто необычное, возможно, даже выходящее за рамки нашего понимания, — Чэн Цзэшэн швырнул перчатки в пакет для утилизации. — Я сначала вернусь в управление. Окрестности оценивай на своё усмотрение. Если не справишься — задействуй служебных собак.       Юэчжэн Кай велел ему не волноваться и спокойно ехать, на месте всё под контролем, пусть поскорее возвращается к эксперту Цзяну на вскрытие.

Глава 9. Возможно, коллега

Когда Хэ Вэй вернулся в управление, уже занимался рассвет. Родные Чэн Цзэшэна прибыли для опознания тела. Его отец находился в Канаде и уже купил билет на ближайший рейс. Мать, Дин Сян, сопровождала сына в его концертном туре и теперь, оплакивая безвременную смерть молодого человека, в мгновение ока сломалась. Она бросилась к телу, вцепившись в него, не в силах отпустить.       Сегодня в городском управлении царило необычайное оживление. Репортёры, неизвестно как получившие информацию, толпились у входа, выжидая. Хэ Вэй раздвинул жалюзи и, взглянув вниз на тёмную от людей площадь, тяжело вздохнул:       — Давление растёт. Похоже, нас ждёт разнос по полной?       — Покойный был знаменитостью, да ещё и застрелен. Резонанс чудовищный, так что руководство непременно спустит директивы, — Чжэн Фужуй, держа в одной руке термокружку, потёр блестящую лысину. — Да ещё и пресса тут как тут — эти писаки отнюдь не подарок. Чуть зазеваемся — тут же начнут учить нас работать!       Хэ Вэй фыркнул:       — Вам бы только острить. Ладно, займусь расследованием, а уж какие там «директивы» будут — сразу передавайте.       Он уже собирался выйти из кабинета начальника, но Чжэн Фужуй остановил его:       — Эй, Сяо Хэ, есть ещё кое-что важное.       Хэ Вэй обернулся, как вдруг Чжэн Фужуй открыл ящик стола, достал оттуда ключ и бросил ему. Поймав его на лету, Хэ Вэй разглядел надпись маркером: «404».       Чжэн Фужуй открутил крышку термоса и сделал глоток.       — Ключ от новой квартиры. Адрес знаешь? Рядом с торговым центром «Синь Чэнши Гуанчан», комплекс называется «Квартал будущего».       Хэ Вэй покрутил ключ в пальцах.       — Цены там кусаются. Как угораздило их построить там общежитие для наших? А других этажей нет? Не самый удачный номер.       — Разве не ты всегда скептически к этому относился? — Чжэн Фужуй усмехнулся. — Здание семиэтажное, я лично осмотрел. Четвёртый этаж — ни высоко, ни низко, солнца достаточно, сырости нет. Почти все квартиры разобрали ребята из провинциального управления, мне лишь благодаря связям удалось выбить для тебя эту.       Он сделал паузу и продолжил:       — Да и по норме положено два человека на квартиру. Но я знаю, что ты любишь чистоту и тишину, поэтому выбил тебе отдельное жильё. Разве этого мало?       Хэ Вэй громко рассмеялся, кивнул и ответил, что вполне достаточно. Он, конечно, шутил — ему было всё равно, где жить, и он не был привередлив.       Чжэн Фужуй велел ему переехать в течение двух дней. Старую комнату в общежитии нужно освободить — там уже ждали новые жильцы. Хэ Вэй не знал, смеяться ему или плакать:       — Шеф Чжэн, я ещё даже не разобрался с текущим делом, когда мне переезжать? Может, найдёте кого-нибудь, кто поможет перенести вещи? У меня почти ничего нет, главное — баскетбольный мяч и игровая приставка, их точно нужно забрать.       — Парень, я тебе квартиру выбил, а ты даже спасибо не сказал и ещё на меня переезд сваливаешь! — Чжэн Фужуй махнул рукой. — Ладно, ладно, весна — сезон всплеска преступности, ваш отдел угрозыска сейчас загружен по уши. Как руководитель, я обязан это понимать!       Хэ Вэй трижды поблагодарил начальника за заботу, затем указал вниз, намекая, что руководителю стоит отправить отдел по связям с общественностью разобраться с журналистами — те мешали расследованию, связывая руки.       В морге наконец стихли рыдания. Дин Сян, завершив процедуру опознания, была проведена в комнату для гостей. Её дыхание прерывалось от плача, а сотрудница полиции пыталась её успокоить. Увидев входящего Хэ Вэя, женщина-полицейский кивнула:       — Начальник Хэ.       Услышав это обращение, Дин Сян резко подняла голову. Её покрасневшие глаза устремились на Хэ Вэя, и вдруг она бросилась вперёд, с грохотом опустившись перед ним на колени.       — Начальник отдела, умоляю вас, найдите убийцу как можно скорее! Добейтесь справедливости, отомстите за моего сына!       Хэ Вэй поспешно поднял её:       — Прошу вас, успокойтесь. Борьба с преступностью — наш долг. Я только что обсуждал это дело с начальником управления, и уверяю вас, наш отдел уголовного розыска приложит все усилия.       Дин Сян не сразу смогла сдержать рыдания.       — Он был моим единственным сыном… Столько лет заботы, столько надежд… Он даже не успел создать семью, сделать карьеру… И вот… между нами теперь целая вечность… — слёзы катились по её лицу, оставляя блестящие дорожки. Пальцы судорожно сжимали промокший платок. — Наш Цзэшэн… такой красивый, воспитанный, с ангельским характером… Как могли Небеса ослепнуть настолько, чтобы забрать его первым? Я готова последовать за ним… Жизнь больше не имеет смысла…       Хэ Вэй молча налил стакан воды и осторожно протянул ей.       — Госпожа Чэн, умершего не вернуть. Но живым нужно продолжать идти вперёд, — его голос звучал твёрдо, но без жестокости. — Сейчас главное — найти того, кто это сделал. Не могли бы вы рассказать мне о последних днях Чэн Цзэшэна? О его передвижениях, встречах… —————       Ду Жуаньлань сидела на стуле, держа в руках маленький квадратный кусочек муссового торта, который она медленно, с наслаждением жевала. Перед ней лежал альбом, заполненный пёстрыми изображениями трупов — зрелище тяжёлое, но, похоже, вполне подходящее для трапезы. Это была не учебная «Энциклопедия изменений трупа», используемая в судебной медицине, а личный альбом, который Ду Жуаньлань составляла годами. Каждый год она обновляла его, добавляя фотографии тел из новых дел, прошедших через её руки.       Дверь распахнулась, и вошёл Хэ Вэй:       — Сестра Лань, прости, что отвлекаю от любования трупами, но когда начнём?       — Когда доем, осталось всего два кусочка, — Ду Жуаньлань указала на стоящий позади неё анатомический стол. — Переодевайся пока и жди там.       Ло Ин высунула голову из маленькой двери, ведущей в патологоанатомическую:       — Начальник Хэ, раз вы здесь, мне ещё нужно вести протокол?       Хэ Вэй снял с вешалки синий защитный костюм и начал его надевать:       — Да, я здесь не зевака, и за сестру Лань записи делать не буду.       Ло Ин вышла из двери, держа в руках диктофон, ручку и бумагу, и застенчиво улыбнулась:       — Начальник Хэ, вы же мастер на все руки. Слышала, раньше, в особых случаях, вы и осмотр места преступления проводили, и вскрытие делали, и расследование вели — полный цикл, в одиночку заменяя целую следственную бригаду.       — Ещё бы. А-Вэй начинал с самого низа, из районного участка, и вырос среди народа. Что он только не видел, чего не делал? — Ду Жуаньлань доела последний кусочек торта и выбросила упаковку в мусорное ведро. — Но теперь технологии шагнули вперед, следственное оборудование идёт в ногу со временем. Новое поколение полицейских — это больше технические знания, чем практический опыт. А в полиции теперь требуют четкого разделения обязанностей, специализации в одном деле. Где уж теперь найти такого универсала, как он, который в любой роли сгодится?       — Не стоит преувеличивать, — спокойно отозвался Хэ Вэй, надевая маску. — Это лишь доказывает, что технические специалисты становятся всё более компетентными, и это хорошо. В конце концов, один человек не может сравниться с силой коллектива. Звучит, конечно, круто, когда всё в одних руках, но на деле одно неверное движение — и всё развалится.       Ду Жуаньлань бросила на Ло Ин многозначительный взгляд. Видела? Вот это уровень осознания. Зачем ему копаться в уголовных делах? Пойди он в политику — разве остался бы начальник Чжэн у дел?       После короткого молчаливого поклона вскрытие началось. Белая простыня была откинута, обнажив красивое, но мертвенно-бледное лицо Чэн Цзэшэна, холодный свет придавал его коже ещё более безжизненный оттенок. Красота имеет свои преимущества — даже став трупом, он не вызывал страха, лишь щемящую жалость.       — Покойный Чэн Цзэшэн, мужчина, двадцать девять лет, рост сто восемьдесят пять сантиметров, вес шестьдесят восемь килограммов, конечности в норме, питание адекватное…       В прозекторской звучал только голос Ло Ин, диктующей в диктофон. Ду Жуаньлань методично обследовала руки Чэн Цзэшэна, пальцы за пальцами, пока не добралась до ладоней. Внезапно она подняла голову и посмотрела на Хэ Вэя:       — Он был пианистом, да?       — Угу.       — При длительной игре на фортепиано, как правило, подушечки пальцев становятся более округлыми, дистальные фаланги утолщаются, ладонь становится массивнее, а мизинец слегка отклоняется наружу, — Ду Жуаньлань приподняла изящную, с чёткими суставами руку Чэн Цзэшэна. — Но у него кончики пальцев заостренные, без характерного утолщения мягких тканей от постоянного контакта с клавишами. Изменения заметны только в проксимальных фалангах указательного и большого пальцев, а также следы трения на тенаре и в области между большим и указательным пальцами.       Хэ Вэй провёл пальцами по ледяной руке покойного, медленно продвигаясь от ладони к предплечью, и слегка сжал его запястье:       — Мышцы рук действительно развитые, ногти тоже аккуратно подстрижены. То есть ты хочешь сказать, что его руки не соответствуют типичным характеристикам профессионального пианиста?       — Это лишь моё субъективное мнение. Не исключено, что в некоторых случаях длительные занятия не приводят к изменениям. Вот, например, на прошлой неделе я вскрывал тело школьницы — она играла на фортепиано десять лет, но её пальцы оставались тонкими и изящными, прямо как у фотомодели.       Хэ Вэй кивнул и повернулся к Ло Ин:       — Сяо Ло, занеси это в протокол.       Ло Ин сделала несколько снимков, затем быстро записала наблюдения. Тем временем Ду Жуаньлань взяла ватный тампон для забора образцов.       Хэ Вэй удивленно поднял бровь:       — Теперь и у мужчин это проверяют?       — Конечно, времена изменились — теперь одинаково проверяют и мужчин, и женщин. Раньше мы только у погибших женщин выясняли, подвергались ли они сексуальному насилию. А с прошлого года начали делать такие же анализы и у мужчин.       Хэ Вэй усмехнулся:       — Значит, наш мужской протест возымел действие?       — Когда правительство примет закон о защите мужчин от сексуального насилия, вот тогда можно будет говорить об успехе протеста, — Ду Жуаньлань ткнула скальпелем в сторону Хэ Вэя. — И особенно осторожным нужно быть красивым мужчинам вроде тебя.       Завершив внешний осмотр, Ду Жуаньлань наконец взяла скальпель и приступила к главному. Лезвие, холодное и острое, рассекло кожу на груди. Хэ Вэй, что было для него редкостью, отвёл взгляд. Внутри вновь поднялось то странное чувство, которое он испытал, впервые увидев тело Чэн Цзэшэна — смесь сожаления, жалости и какой-то непонятной тяжести.       — Что с тобой? Даже на вскрытие теперь не можешь смотреть? — Ду Жуаньлань работала чётко и уверенно: пулю она уже извлекла, промыла и аккуратно положила на поднос.       Хэ Вэй поднял её пинцетом. Холодный свет лампы упал на металл, высвечивая характерный резкий, безжалостный блеск.       — Девятимиллиметровая, бронебойная, с сердечником из свинцово-стального сплава, классическая «косточка финика». Старый знакомый, — отозвался он и отложил пулю в сторону. — Патрон DAP92.       Ду Жуаньлань удивлённо приподняла брови:       — С первого взгляда определил?       — В нашем управлении такие патроны до сих пор на вооружении. Даже если не каждый день с ними возился, но заряжал не раз, — Хэ Вэй поставил поднос на стол. — Насчёт моей догадки — результат экспертизы всё покажет. Но, сестра Лань, если не ошибаюсь, убийца, возможно, наш коллега. —————       Хэ Вэй ужинал в одиночестве в столовой, когда вдруг почувствовал тяжесть на плечах. Лицо Чун Чжэня вынырнуло рядом, и он, с таинственным видом, спросил:       — Эй, старина Хэ, я слышал, оружие убийства — это 92-й, правда или нет?       — 92-й или 92G — пока неясно, ждём результатов анализа из технического отдела, — ответил Хэ Вэй, внимательно разглядывая его. Его взгляд остановился на листе дерева, застрявшем в волосах Чун Чжэня. — …Ты что, с этим на голове весь день проходил?       Чун Чжэнь опешил, явно не понимая, о чём речь. Проследив за взглядом Хэ Вэя, он потянулся к голове, сорвал лист и тут же выругался:       — Вот же мелкие ублюдки! Видели и не сказали, специально, чтобы я выглядел идиотом! Вернусь — шкуру спущу! Теперь понятно, почему та симпатичная девчонка из отдела по связям с общественностью улыбалась мне, как дура!       — А может, ты ей правда понравился, — Хэ Вэй едва сдерживал улыбку, поднося чашу к губам и делая вид, что пьёт суп.       Чун Чжэнь опустился рядом и ткнул его в бок:       — Скажи честно — ты подозреваешь, что это сделал кто-то из наших?       — Такое чувство есть. Планирую запросить проверку оружия. 92-х и 92G в нашем городе не так уж много — проверка не займёт много времени.       — А если оружие не из Шэнчжоу?       — Значит, будем проверять дальше, — Хэ Вэй пожал плечами. — Это важная зацепка. Определим пистолет — найдём и стрелка.       Чун Чжэнь лениво потянулся, закинув ногу на скамейку:       — В общем, участковым тут точно не светит. У них до сих пор те «хлопушки» и «дамский арсенал» на вооружении. А несколько лет назад ещё и полицейские револьверы ввели? Ещё хуже, чем 92-й.       — Да уж, хреново — но что поделаешь. Может, и заедает, ударники ломаются, зато вот — одним выстрелом уложил, — Хэ Вэй отложил палочки, вытер рот. — Не нравится «Type-92» — иди к начальнику Чжэну, пусть «Глоки» закупит. Получится — весь отдел тебе в ноги кланяться будет.       Чун Чжэнь не купился на провокацию. Какого чёрта? Если даже на оперативные расходы денег не хватает — какие новые стволы? Он же слышал, как экономический отдел ноет: даже на вход в казино для своих внедрённых приходится скидываться. Нет уж, лезть к старику Чжэну под горячую руку — только голову под удар подставлять.       — Кстати, насчёт квартиры — начальник Чжэн сказал, что мне пора переезжать.       Лицо Чун Чжэня постепенно озарилось восторгом, но Хэ Вэй тут же остудил его пыл:       — Только учти: жить там буду я один. С твоими свинскими привычками — носками по всему полу — мне не по пути.       — …А мне как раз не по пути с твоей манией чистоты и вечным наведением порядка! — фыркнул Чун Чжэнь.

Глава 10. Братья-близнецы

Чэн Цзэшэн вернулся в городское управление полиции. Едва он переступил порог главного офиса, как к нему подошли с сообщением, что родственники погибшего, найденного в особняке, пришли опознать тело.       — Как раз вовремя. Мне как раз есть что у них спросить. Где они сейчас?       Подчинённые указали направление. Родственник уже вышел из морга и оформлял документы. Чэн Цзэшэн быстрым шагом направился в отдел судмедэкспертизы и увидел мужчину в костюме, склонившегося над бумагами. Подойдя ближе, Чэн Цзэшэн обратился к нему:       — Вы родственник погибшего? Уделите мне пару минут…       Мужчина обернулся, и Чэн Цзэшэн замер. Лицо было знакомым — то самое, что он видел в особняке. Но в отличие от бледного, безжизненного лица покойника, это было румяным, полным жизни, с ясными, светлыми глазами, излучающими энергию. На мгновение возникло ощущение, будто вытащенный из морга труп ожил.       Чэн Цзэшэн остолбенел. В этот момент сзади, словно призрак, возник Цзян Тань с кофе в руках:       — Сюрприз. Это брат покойного. Близнецы.       Мужчина тем временем повернулся к Чэн Цзэшэну:       — Что вы хотели?       — Хочу расспросить о вашем брате, — Чэн Цзэшэн бросил взгляд на подпись. — Хэ Лу, верно? Вы и правда как две капли воды.       Хэ Лу ничего не ответил, лишь снова посмотрел в сторону морга. Чэн Цзэшэн изучающе вглядывался в него, будто сканируя взглядом. Телосложением и чертами лица он был точной копией Хэ Вэя — словно слепок с одного оригинала. Единственное отличие, бросающееся в глаза — крохотная родинка-слезинка под правым глазом у Хэ Лу. У Хэ Вэя лицо было чистым. Видимо, именно по этой детали окружающие и различали братьев-близнецов.       Но больше, чем поразительное сходство, Чэн Цзэшэна насторожила реакция Хэ Лу.       Говорят, у близнецов — особая связь. Особенно у однояйцевых. Будто бы между ними существует телепатия, и если один умирает, второй чувствует невыносимую боль. Даже если это преувеличение, скорбь в такой ситуации неизбежна.       Однако Хэ Лу вёл себя холодно.       Он даже бровью не повёл, лишь равнодушно бросил:       — Что вы хотите спросить?       — Основные сведения о характере вашего брата, его привычках…       — Не знаю, — Хэ Лу резко прервал его. — Я ничего не знаю о Хэ Вэе. Спросите лучше его коллег по компании — они расскажут вам куда больше.       — … — Чэн Цзэшэн прищурился: — Вы точно братья?       — Юридически — да. Но лично я этого не признаю, — Хэ Лу поднял запястье и взглянул на часы. — Мне пора. Во второй половине дня у меня совещание.       Сказав это, он не стал дожидаться, согласен Чэн Цзэшэн или нет — просто прошёл мимо и ушёл. Цзян Тань, глядя ему вслед, поднял большой палец:       — Вот это да… За три года не видел, чтобы кто-то подписывал акт опознания тела, как миллионный контракт.       Чэн Цзэшэн нахмурился, чувствуя, что с Хэ Лу что-то не так. Что могло заставить его быть таким равнодушным к родному брату? Даже опознание тела выглядело формальностью, будто он приехал сюда между делами, выполняя чужое поручение.       В этот момент вошёл Лю Жэньюй со термокружкой в руке:       — Учитель, ваш чай с хризантемой и ягодами годжи.       — ! — Цзян Тань выхватил термос, будто ему подпалили хвост, и бросил на Чэн Цзэшэна яростный взгляд, оправдываясь заранее: — В последнее время я засиживаюсь допоздна, здоровье пошатнулось. Это для тонуса! Никакого отношения к возрасту не имеет!       Чэн Цзэшэн, погружённый в размышления о странностях Хэ Лу, был внезапно прерван. Он поднял голову с недоумённым видом:       — Ну заварил годжи в термосе, чего тут такого? Средний возраст — это нормально.       — …       Начальник отдела Цзян отвинтил крышку и сделал большой глоток чая с годжи — обязательного атрибута зрелых мужчин для заботы о теле и духе. Ругаться он не стал. —————       Цзян Тань и Лю Жэньюй работали в патологоанатомической, а Чэн Цзэшэн наблюдал и делал заметки. Цзян Тань внимательно осмотрел правую руку Хэ Вэя и позвал:       — Цзэшэн, вот важная зацепка.       Подойдя ближе, Чэн Цзэшэн увидел под аккуратно подпиленными ногтями лёгкий розоватый полупрозрачный налет. Вытащив его зубочисткой, он понял, что это фрагмент кожной ткани.       — Судя по тому, что под ногтями остался даже такой мелкий кусочек плоти, это точно не его собственная кожа, — Цзян Тань упаковал образец и передал Лю Жэньюю. — После окончания отправь на анализ, нужно как можно скорее сделать ДНК-профиль.       Холодный воздух морга внезапно вздрогнул от звонка телефона. Учитель и ученик синхронно уставились на Чэн Цзэшэна.       — Ты разрушаешь патологоанатомический настрой и снижаешь точность вскрытия, — Цзян Тань стянул маску, обнажив недовольную гримасу.       — Да брось, ты же «первый скальпель Цзяннани». Разве телефонный звонок может сбить с толку мастера такого уровня? — Чэн Цзэшэн демонстративно поднял трубку. — Это начальник Хуан. Выйду послушать указания руководства. Продолжайте без меня.       В коридоре, едва соединение установилось, в трубке прозвучал приглушённый голос:       — Где ты сейчас?       — В управлении, — Чэн Цзэшэн сделал паузу. — В чём дело?       — Зайди ко мне в кабинет.       Чэн Цзэшэн задумался. В последнее время он, кажется, не делал ничего, чтобы разозлить начальника Хуана. Значит, можно смело идти в логово этого старого лиса. Не прошло и двух минут, как он уже стоял у двери кабинета и стучал. Получив разрешение, он вошёл.       Хуан Чжаньвэй неспешно потягивал чай, а его помощник почтительно стоял рядом:       — Заместитель Чэн, присаживайтесь, пожалуйста.       — Нет уж, я постою, — Чэн Цзэшэн скрестил руки на груди. — Начальник Хуан, говорите прямо.       Опыт подсказывал: если сесть — жди неприятностей. А если ещё и чай нальют — всё, пиши пропало, начнётся «воспитательная беседа» по полной программе.       — Ну как знаешь. — Хуан Чжаньвэй обратился к помощнику: — Сяо Чэнь, новые служебные квартиры уже начали распределять. В эти дни просмотри заявки и отбери самые срочные. Такой дефицитный ресурс надо в первую очередь выделять наиболее нуждающимся сотрудникам.       — … — Чэн Цзэшэн молча опустился в кресло: — Начальник Хуан, сегодня я весь в вашем распоряжении. Даже если придётся забросить следствие — буду беседовать сколько угодно.       Хуан Чжаньвэй сверкнул глазами и с грохотом поставил чашку:       — Мелкий засранец! Думаешь, мне охота с тобой трепаться? Из провинциального управления сегодня опять звонили. Похоже, твои деньки сочтены.       — Опять зовут быть декоративной вазой в провинциальном управлении?       — Эй, как ты разговариваешь? Тебя берут в следственный отдел провинциального управления, — голос Хуан Чжаньвэя вдруг стал неуверенным, — и… по совместительству поручат задачи отдела по связям с общественностью.       — Значит, буду вазой для красоты? Перевернут всё с ног на голову — моей основной задачей станет приём посетителей, а расследования вообще мимо меня пройдут, — Чэн Чжэшэн закинул ногу на ногу. — Уже три или пять раз отказывался, а они всё не унимаются. Может, какая-нибудь дочка начальника на меня глаз положила?       Хуан Чжаньвэй нахмурился, велев ему не нести чушь — руководство просто ценит его таланты и хочет продвинуть по службе. Кто бы мог подумать, что найдётся человек, который откажется от повышения, зарплаты и карьеры, предпочитая убиваться на работе, вставать спозаранку и иметь дело с преступниками.       А Чэн Цзэшэн как раз жил этим. Из-за своей внешности он постоянно сталкивался с сомнениями в профессиональной компетентности. Еще когда он только пришёл в управление, отдел по связям с общественностью сразу попытался переманить его для представительских функций. Чэн Цзэшэн наотрез отказался, закопавшись в работе уголовного отдела и первым бросаясь на серьёзные дела — лишь бы доказать, что он не трусливая красивая картинка.       Спустя несколько лет Чэн Цзэшэн добился определённых успехов и благодаря своим заслугам занял пост заместителя начальника отдела уголовного розыска городского управления. Но провинциальное управление снова начало охоту за ним, и теперь он отказывался ещё категоричнее. Лучше подать в отставку, чем отправиться туда и быть декоративной фигурой.       — Эй… Думаешь, я не понимаю твоих мыслей? Но они снова обратились, — Хуан Чжаньвэй передал чашку помощнику, чтобы тот её наполнил, и посмотрел на Чэн Цзэшэна: — Честно говоря, твой отец действительно надеется, что ты перейдёшь в отдел по связям — не придётся рисковать жизнью. Он уже потерял одного сына, и не может…       Услышав упоминание о брате, погибшем несколько лет назад, Чэн Цзэшэн резко вскочил и заявил непреклонно:       — Начальник Хуан, не уговаривайте. Моего брата убили наркоторговцы. Он умер за страну и умер достойно. Когда я пошёл в угрозыск, а он в наркоконтроль, мы договорились: никто не сдастся и не струсит. Отец не понимает, но вы-то должны?       Хуан Чжаньвэй открыл рот, но не сразу нашёлся, что ответить. Чэн Цзэшэн смахнул несуществующую пыль с дивана и быстрым шагом направился к двери:       — У меня ещё дело не закрыто. В следующий раз не зовите меня на чай по таким вопросам. Если хотите убрать меня с передовой — просто прикажите снять форму.       Он чуть не хлопнул дверью. В городском управлении мало кто осмеливался хлопать дверью перед начальником Хуаном — Чэн Цзэшэн был одним из таких. Хуан Чжаньвэй смотрел на его спину, словно вновь видя несгибаемый характер Чэн Чжэньцина. Эти двое действительно были родными братьями — даже спины держали одинаково прямо, как отточенные копья, а в гневе становились удивительно похожи.       Чэн Цзэшэн уже наполовину вышел из кабинета, когда Хуан Чжаньвэй очнулся и окликнул его:       — Эй! Вернись! Квартиру что, не хочешь?!       — Разве моя заявка уже одобрена? — Чэн Цзэшэн, держась одной рукой за дверной косяк, наконец обернулся.       — Это у других не одобрена! — Хуан Чжаньвэй достал из ящика ключ и швырнул его: — Твою я уже подготовил. Знаю, у тебя с отцом разногласия, и ты давно хотел съехать. Но я обещал старине Чэну присматривать за тобой и не дать тебе повторить судьбу брата.       Чэн Цзэшэн поймал ключ, и остолбенел от удивления. Гнев, только что кипевший в нём, мгновенно испарился:       — Почему сразу не сказали? Если бы знал, что квартира уже готова, слушал бы ваши нравоучения хоть весь день!       Хуан Чжаньвэй раздражённо замахал руками, прогоняя его разбираться с делом, а не нервы трепать.       Чэн Цзэшэн, поигрывая ключом, вернулся в общий офис. Юэчжэн Кай как раз разглядывал фото с места преступления и, подняв голову, увидел его самодовольное выражение лица:       — Что случилось? Выглядишь, будто выиграл в лотерею.       Чэн Цзэшэн со звоном бросил ключ на стол:       — Видишь? Одобрили.       — Та самая однушка в «Квартале будущего»?       — А то.       Юэчжэн Кай округлил глаза:       — Использовать блат вот так открыто — нехорошо. У тебя же здесь и дом, и машина есть. Как ты вообще посмел заявку подать? И главное — как тебе её одобрили? Так и хочется пожаловаться на кумовство начальника Хуана!       — Знаешь, я и правда думал, что старик не одобрит. Он в кабинете заговорил про моего брата… Я тогда взорвался, было некрасиво.       Чжэньцин был болезненной темой для Чэн Цзэшэна. Он сам никогда не поднимал эту тему и другим не позволял. После того как изуродованное тело брата нашли на границе с Мьянмой — его пытали наркоторговцы и опознать можно было лишь по ДНК — Чэн Цзэшэн почти сошёл с ума. В тот год он избивал каждого задержанного наркодилера ещё до допроса.       Как можно оставаться равнодушным, увидев тело родного брата? Их связывала не просто кровь, но и общая клятва служить закону.       Чэн Цзэшэн снова вспомнил о Хэ Лу. Как раз вернулись Кэ Дунжуй и Сян Ян и передали собранные данные о круге общения Хэ Вэя. Его жизнь оказалась на редкость простой: замкнутый, друзей почти нет, с родителями и младшим братом не жил, снимал небольшую квартиру один. Всего одна страница отчёта вместила весь его жизненный путь.       Внезапно Чэн Цзэшэна осенило, и он поднял голову:       — Плохие отношения с семьёй… Может, из-за сексуальной ориентации?       Сян Ян в задумчивости почесал коротко стриженную голову:       — Но его родители и коллеги ничего такого не упоминали…       — Вот это место, — Чэн Цзэшэн ткнул пальцем в отчёт. — Формально музыкальный бар, но все в курсе — заведение для геев.       В офисе на мгновение повисла тишина.       Чэн Цзэшэн почувствовал, как под взглядами коллег у него по коже побежали мурашки. Особенно выразительными были лица Сян Яна и Юэчжэн Кая — их немой вопрос буквально витал в воздухе.       — О чём вы вообще?! — Чэн Цзэшэн свернул документы в трубку и треснул обоих по головам. — Пару лет назад я там облаву проводил! Совсем память отшибло? Что у вас в черепушках — опилки?!       Юэчжэн Кай хлопнул себя по лбу:       — Точно, было дело. Прости, Цзэшэн, прости, я тебя неправильно понял, виноват.       Сян Ян, недавно присоединившийся к команде, обиженно потирал макушку. Он в том рейде не участвовал и вообще был тут ни при чём.

Глава 11. Не просто пианист

Как только стало известно об убийстве Чэн Цзэшэна, общество всколыхнул настоящий шквал эмоций.       Обладая эффектной внешности, уникальным музыкальным дарованием и мягким характером — он был любимцем публики и уважаем в профессиональных кругах. Весть о его гибели не только заставила фанатов рыдать в голос, но и коллеги один за другим выкладывали соболезнования. Сеть на время погрузилась в скорбь, а тема смерти Чэн Цзэшэна взлетела в топ поисковых запросов.       Кордон на месте преступления не только не убрали — к охране подключили дополнительный наряд. Как только новость просочилась в СМИ, поклонники ринулись к старому особняку почтить память, а репортёры буквально осаждали его. Гора Фулун, обычно безлюдная и заброшенная, теперь гудела от людского шума — в глухие горы и дикие овраги, куда редко ступала нога человека, вдруг стеклись толпы.       Ху Сункай, сжимая в руке стаканчик кофе, бурчал:       — Там сейчас ад кромешный! Толпа такая, что полицейские машины не могут подъехать! Восемьдесят процентов из них — девчонки, рыдали навзрыд, словно лепестки груши под дождём. На их фоне слёзы нашей Сяосяо — легче пуха. Она всё ещё держится и работает над делом — настоящая железная леди.       Хэ Вэй, изучавший фотографии с места преступления, поднял голову:       — Значит, гора Фулун теперь достопримечательность? Расширьте периметр оцепления как минимум на десять метров. Не дайте им приблизиться и уничтожить улики.       — Да что ты мне говоришь! Уже давно расширили! Хоть дорогу на гору и перекрыли, всё равно толку нет. Нашли другой путь — полезли с объездной тропы, — Ху Сункай мрачно покачал головой. — Настолько они «могучи». Даже на задний склон пролезли. Лесное управление скоро с ума сойдёт.       Ся Лян внезапно вставил:       — Разве Лу Сюнь не говорил, что «стоит пройти многим — и тропа появится»?       Хэ Вэй схватил его за шиворот и спросил, как продвигается экспертиза в техническом отделе и удалось ли установить тип оружия.       Ся Лян поспешно закивал:       — Определили, определили! Это «Type-92». Заодно забрал и отчёт судмедэкспертизы у сестры Лань.       Он передал два лежавших у него отчёта. Хэ Вэй пролистал их: время смерти было установлено между 3:00 и 3:30 ночи 14 апреля. На основе анализа проникающей силы пули, образованной ею слепой раны и следов выстрела, дистанция стрельбы составляла менее десяти метров, выстрел был произведён перпендикулярно. Хотя на месте преступления потратили уйму времени, но так и не нашли гильзу, зато в пределах гостиной удалось извлечь частицы пороховых остатков. По образованной ими дугообразной траектории можно было примерно определить вероятную позицию стрелка.       Хэ Вэй закрыл отчёт и передал его Ху Сункаю:       — Восстанавливай картину происшествия. Я подъеду после обеда.       — Одному мне? — Ху Сункай окинул взглядом кабинет. — А Чун Чжэнь где? Целый день его не видно, на работу забил?       — На выезде. Хочешь с ним поменяться? — Хэ Вэй взял куртку. — В следующий раз сыграете в «камень-ножницы-бумага», победитель выберет задание.       Услышав про «выезд», Ху Сункай тут же заткнулся. Он больше всего на свете ненавидел общаться с людьми — толку от его допросов было ноль. Не просто так же его когда-то выперли из дознавателей.       — Сяо Ся, иди с братом Эрху поучись, — Хэ Вэй похлопал парня по спине. — Смотри, учись как следует. По возвращении подашь отчёт о реконструкции места стрельбы.       Ху Сункай, забрав с собой Ся Ляна и ещё двух коллег, отправился в особняк. Хэ Вэй уже сидел в джипе и писал Чун Чжэню сообщение, спрашивая, где тот находится.       Вдруг в зеркале заднего вида мелькнула чёрная тень. Хэ Вэй инстинктивно поднял голову, опустил стекло и осмотрелся по сторонам. Открытая парковка была пустынна, лишь он один высунул голову из машины, вглядываясь в темноту. Снова тень промелькнула рядом — птица, взмахнув крыльями, пролетела перед самым носом и уселась на ограждение напротив. Он усмехнулся и завёл двигатель. Слишком уж много дел раскрыл — не иначе, профессиональная деформация, на каждую тень подозрительно коситься. —————       Чун Чжэнь сегодня отправился в дом жертвы. Чэн Цзэшэн с детства жил в Канаде, вернулся в Китай несколько лет назад и купил виллу с садом в восточном районе Шэнчжоу. Жил он в ней один. Прислуга приходила трижды в неделю, мать изредка навещала, оставаясь на пару дней. В ночь происшествия Чэн Цзэшэн был дома один, и никто не знал, почему он отправился в тот особняк.       — Я осмотрел его дом. Люди искусства — это что-то из другой вселенной. Кругом одни книги, сплошь литература. В кабинете три стены заняты книжными шкафами, аж в глазах рябит, — Чун Чжэнь достал блокнот. — Нашёл вот это в ящике стола. Он в свободное время любил писать музыку, здесь всё записано цифровыми нотами.       Хэ Вэй взял блокнот и пролистал. Действительно, повсюду были музыкальные наброски с обозначениями высоких и низких нот, долгих и коротких звуков, всё аккуратно размечено. Внутри лежал засохший лист, использованный как закладка, а на той странице была всего одна строка нот. Похоже, свежая идея не успела воплотиться в законченную мелодию… как и его жизнь.       Распахнув дверь кабинета на втором этаже, Хэ Вэй увидел впечатляющие книжные шкафы, занимающие три стены. Войдя внутрь, он ощутил себя будто в библиотеке. Бегло просмотрев полки, он отметил, что здесь были собраны классические литературные произведения и книги о музыке, каждая — в идеальной сохранности: одни в матовых суперобложках, другие в изящных переплётах, на корешках — аккуратные надписи с названиями, сделанные рукой Чэн Цзэшэна. Почерк, как и он сам, — утончённый и изящный.       Хэ Вэй наугад вытащил несколько книг — почти на каждой были следы изучения, а особо запоминающиеся фразы даже помечены.       Чун Чжэнь приблизился:       — Видишь? Это классический представитель творческой интеллигенции. У меня от твоих книжных шкафов уже голова болела, а тут ещё хлеще.       — Быть начитанным — это хорошо, — Хэ Вэй присел на корточки, его взгляд скользнул по нижнему ряду стеллажа. Там стояла классическая китайская литература: «Полное собрание книг по четырём разделам», «Всеобщее зерцало, управлению помогающее» и другие комплекты, аккуратно расставленные. Его взгляд задержался, и он извлёк том с надписью на корешке «Гуйгу-цзы» — увесистый, как кирпич. Пролистав несколько страниц, он нахмурился.       Это вовсе не было трактатом о мудрости школы искусных стратегов и мастеров политических интриг, а содержало схемы разборки различных видов огнестрельного оружия!       Чун Чжэнь присел рядом:       — Ого, тут всё по делу. Такое в Китае без специального разрешения не купишь, да?       — Разве не видишь — всё на английском? — Хэ Вэй снял суперобложку, и настоящая обложка раскрыла подлинную суть этого «Гуйгу-цзы». Это была книга, детально описывающая устройство огнестрельного оружия. Хэ Вэй протянул её Чун Чжэню: — Творческая интеллигенция, говоришь?       Чун Чжэнь смутился:       — Бля, откуда мне было знать, что он такой хитрый — ещё и припрятал! А ты как догадался, что что-то не так?       Хэ Вэй промолчал, продолжил вытаскивать ещё несколько книг и, сняв обложки, обнаружил, что они тоже были об огнестрельном оружии. Чун Чжэнь взял том «Полного собрания книг по четырём разделам», тут же закрыл и поставил обратно — похоже, это была настоящая классика.       Просмотрев несколько книг, Хэ Вэй примерно понял скрытое увлечение Чэн Цзэшэна. Он вспомнил, как Ду Жуаньлань во время вскрытия осматривала кисти рук и тогда описала особенности, вполне соответствующие частому обращению с оружием: следы трения на указательном пальце и между большим и указательным должны были быть именно оружейными мозолями.       — Чэн Цзэшэн не так прост, как кажется. Он увлекался оружием, долго жил в Канаде — наверняка так или иначе собирал коллекцию, — Хэ Вэй встал, проводя рукой по краю книжного шкафа. — Чун Чжэнь, давай поищем и проверим, нет ли потайной двери.       Чун Чжэнь и Хэ Вэй разделились для поисков, даже попытались сдвинуть книжные шкафы, тщательно простукивая каждый угол стены. К сожалению, кроме тех книг, в кабинете не было ничего особенного. Хэ Вэй погладил подбородок:       — Пошли в другие комнаты. Чувствую, мы точно найдём сюрприз.       Вилла площадью более двухсот квадратных метров была осмотрена сверху донизу. Проверив все комнаты на втором этаже, Чун Чжэнь и Хэ Вэй встретились на лестнице и покачали головами — ни настоящего оружия, ни даже игрушечного пистолета.       — Спускаемся вниз.       Снова перевернув всё внизу вверх дном, Хэ Вэй запустил руку в щель дивана и внезапно нащупал тонкую серебряную цепочку с овальным кулоном из цветного золота. Раскрыв его, он увидел вставленную фотографию — совместный снимок Чэн Цзэшэна и другого мужчины. Его черты лица были поразительно схожи — те же утончённые, чёткие линии, — что не оставляло сомнений в кровном родстве.       — Мать Чэн Цзэшэна вроде говорила, что он был единственным ребёнком?       Чун Чжэнь кивнул, увидел фотографию и удивился:       — У него есть брат? В данных о личных связях этого вообще не упоминалось.       — Надо выяснить, как обстоят дела у их семьи в Канаде — не бросили ли они другого ребёнка. Эти двое, кажется, близки. Должно быть, хорошо ладили, — Хэ Вэй достал из кармана зип-пакет и упаковал цепочку.       Чун Чжэнь дал волю фантазии:       — В сериалах же часто показывают: братья, разлучённые много лет назад, находят друг друга, оба думают, что между ними нет преград, а кто знал, что брошенный всё это время таил обиду. Ой-ой! Если так подумать — вполне логично, дело раскрыто!       Хэ Вэй, не удостоив его болтовни внятным ответом, полез проверять другой диван и безжалостно раскритиковал:       — Ся Лян целыми днями сидит в «Конане», а тебя мыльные оперы зомбируют. Вы просто идеальная парочка.       Полчаса спустя, обыскав каждый уголок внизу, Чун Чжэнь плюхнулся на диван:       — Этот парень, похоже, только в теориях силён. Дед устал, во рту пересохло.       Хэ Вэй открыл заднюю дверь виллы:       — Там ещё есть гараж.       — Вон ключи на столе, иди открой.       Хэ Вэй взял ключи и в одиночку направился в гараж. Подняв рулонные ворота, он увидел внутри припаркованный легковой автомобиль. Проведя рукой по капоту, он ощутил тонкий слой пыли — машина явно стояла здесь уже давно.       В углу гаража были сложены автомобильные принадлежности, а на стене висел огромный постер с изображением самого красивого и утончённого Чэн Цзэшэна. Хэ Вэй стоял перед плакатом, вглядываясь в улыбающееся лицо Чэн Цзэшэна, и испытывал странное чувство диссонанса.       Такие постеры обычно размещают на уличных билбордах, в торговых центрах или на телебашнях, но Чэн Цзэшэн повесил его у себя дома — неужели он был настолько самовлюблён? Да ещё и в гараже, где его можно видеть только при парковке машины. Разве не лучше бы смотрелось в гостиной?       Он подошёл и постучал по стене, методично прощупывая поверхность. Тук. Этот звук был глухим и пустотным. Хэ Вэй воспрянул духом, обстукал все четыре угла и убедился —позади скрывается нечто, возможно, потайная дверь.       Хэ Вэй встал на табурет и сорвал постер. Как и ожидалось, в стене была видна тонкая щель, но сдвинуть её не удавалось. На поверхности не было замочной скважины — нужно было ещё найти механизм открытия.       Чун Чжэня позвали, и при виде потайной двери он не сдержал удивления:       — Серьёзно?!       — Ищем механизм, надо открыть. Ты — слева, я — справа.       Они снова разделились для поисков. Чун Чжэнь отодвинул груду автоаксессуаров и громко крикнул:       — Нашёл!       Рядом с розеткой у самого плинтуса оказалась гладкая сенсорная панель. Чун Чжэнь провёл по ней пальцем:       — Дактилоскопический замок.       Хэ Вэй позвонил Чжэн Юцин и попросил изготовить слепки отпечатков всех десяти пальцев Чэн Цзэшэна. Меньше чем через час в белом платье, с неизменным чемоданчиком для вещественных доказательств через плечо, Чжэн Юэцин заглянула в гараж:       — Начальник Хэ, я пришла!       Чун Чжэнь затушил сигарету:       — Наконец-то. Мы с А-Вэем уже успели поспорить, с какой ноги ты войдёшь — ставкой был сегодняшний ужин.       Чжэн Юцин посмотрела на свои обе ноги, всё ещё стоящие снаружи, и улыбнулась:       — Брат Чун, на какую ногу ты ставил?       — На правую.       Чжэн Юцин с хитрой улыбкой подняла левую ногу и шагнула в гараж.       — …Ты даже не скрываешь предвзятость? Ладно, признаю поражение, — Чун Чжэнь сложил руки в жесте уважения. Хэ Вэй лёгким кашлем дал знак Чжэн Юцин передать слепки отпечатков.       На третьей попытке, со слепком указательного пальца правой руки, в гараже раздался чистый и ясный щелчок. Хэ Вэй упёрся в потайную дверь и, приложив немного усилий, отодвинул её, образовав щель.       За дверью скрывалась простая конструкция — лишь бетонная лестница, ведущая в подвал. Хэ Вэй, достав фонарь, пошёл первым, Чун Чжэнь следовал за ним, а Чжэн Юцин осталась наверху — в случае опасности её бы это не затронуло.       Пройдя длинный пролёт лестницы, они упёрлись в ещё одну дверь, на этот раз гораздо более простую. Хэ Вэй нажал на ручку и мягко толкнул. Со скрипом дверь поддалась, словно медленно разворачивая неведомую картину.       Чун Чжэнь застыл в дверном проёме, его глаза округлились от изумления.       — …Устроить в подвале оружейный склад — это же незаконно?

Глава 12. Невозможное преступление

Возможность того, что Хэ Вэй был геем, в ходе опросов Сян Яна и Кэ Дунжуй полностью отсутствовала в показаниях. Даже его родители не обмолвились ни словом на эту тему. Когда их спросили, почему Хэ Вэй не жил дома, они просто ответили, что сын вырос, у него свои взгляды, и они не могли повлиять на его решение съехать.       Но Чэн Цзэшэн был уверен: Хэ Лу, младший брат погибшего, что-то знал. Он считал, что реакция Хэ Лу на смерть брата может быть связана с этой стороной его жизни, и хотел копнуть глубже.       Сян Ян с любопытством посмотрел на Чэн Цзэшэна:       — Замначальника, вы думаете, смерть Хэ Вэя как-то связана с его братом? Но брат был в отъезде на конференции последние два дня, он не мог совершить преступление.       — Он мог и не убивать сам, но нельзя исключать найм киллера или подстрекательство, — ответил Чэн Цзэшэн, держа в руках данные о Хэ Вэе. — Социальные связи жертвы умещаются на одном листе бумаги, а круг общения можно пересчитать по пальцам. Зацепок мало, так что нельзя упускать ни одной детали.       Чэн Айюэ постучала в дверь офиса:       — Замначальника Чэн, вот отчёт по осмотру места преступления.       Сян Ян пулей подскочил и принёс отчёт. Чэн Цзэшэн спросил:       — Анализ образцов кожи уже готов?       — Шеф, Сяо Лю только что доставил образцы. Сначала нужно провести экстракцию, затем генотипирование, потом сравнение — даже кофе не успевает завариться так быстро!       Чэн Цзэшэн открыл отчёт, пробежал глазами пару страниц и нахмурился:       — Все изъятые на месте отпечатки принадлежат ему? И на орудии убийства тоже?       Чэн Айюэ кивнула:       — Именно. Даже чешуйки кожи, оставшиеся в волокнах верёвки, тщательно исследовали — ДНК другого человека не обнаружено.       В конце отчёта была схема с чётко помеченными отпечатками пальцев, найденными на орудии убийства — пеньковой верёвке. Чэн Цзэшэн протянул изображение Сян Яну:       — Ну что, все отпечатки здесь принадлежат одному человеку. Исключаем самоудушение — как ты это объяснишь?       Увидев, что Чэн Цзэшэн снова взялся наставлять ученика, Юэчжэн Кай с интересом подпёр щёку, наблюдая за происходящим. Кэ Дунжуй тоже присела поближе. Чэн Айюэ удалилась — ей нужно было срочно заняться анализом образцов кожи, чтобы замначальника Чэн снова не нервничал из-за задержек.       Сян Ян тут же напрягся. Изучив расположение отпечатков на изображении, он сжал кулаки, поворачивая их в разные стороны, и высказал своё предположение:       — При подтверждённом убийстве, вероятно, преступник держал его руки, а затем задушил…       — Это несостоятельно, — прервал его Чэн Цзэшэн. — При таком методе на суставах и тыльной стороне кистей обязательно остались бы следы сдавливания. Если бы сила убийцы была достаточной, это могло бы даже вызвать переломы фаланг. Но его руки чисты, за исключением частиц кожи под ногтями от борьбы — ничего необычного.       Глаза Сян Яна забегали:       — Преступник действовал в перчатках: сначала задушил жертву, затем вложил верёвку в её руки, чтобы оставить отпечатки.       — Зачем жертве её держать?       — …Чтобы ввести полицию в заблуждение, имитируя самоудушение?       — Во-первых, после смерти мышечный тонус исчезает, тело расслабляется и становится вялым, поэтому невозможно оставить такие чёткие и глубокие отпечатки. Включая частицы кожи на верёвке — это следы трения, возникающие только при сильном воздействии голыми руками, — Чэн Цзэшэн выбрал из разложенных на столе фотографий с места преступления снимок тела. — Во-вторых, есть несоответствие в расположении отпечатков. Попробуй взять верёвку, повторив положение его рук, и посмотри, какие отпечатки останутся.       Юэчжэн Кай улыбнулся:       — Сяо Сян, верёвку держали в руках. Если убийца хотел создать видимость самоудушения, зачем тогда снимать её? Надел бы прямо на шею — и не вызвал бы подозрений.       Кэ Дунжуй вздохнула:       — Убийца вообще не пытался скрываться. Убивал открыто, поэтому, полагаю, перчатки даже не использовал.       Сян Ян смотрел на трёх старших коллег, его беспокойные пальцы нервно переплетались. Напрягая все извилины, он выдавил:       — …Может, использовали плёнку с отпечатками?       — Уже в фантазии ударился? — Чэн Цзэшэн постучал его отчётом по голове. — Есть другие разумные объяснения?       Сян Ян покачал головой. С тех пор как он начал работать с Чэн Цзэшэном, ему казалось, что годы в полицейской академии прошли зря. Его знания оказались бесполезны перед сложными делами. Чэн Цзэшэн вручил ему материалы и велел внимательно изучить веревку в комнате вещественных доказательств, а затем отправиться в отдел судмедэкспертизы и тщательно осмотреть тело. Вскрытие Цзян Таня, вероятно, еще не закончилось, так что он мог успеть к самым интересным моментам.       Сян Ян состроил страдальческое лицо, будто его вели на казнь. Кэ Дунжуй захлопнула папки и сосредоточилась на проверке Хэ Лу, а Чэн Цзэшэн тем временем спросил Юэчжэн Кая:       — В доме жертвы уже побывали?       — Только что вернулся оттуда. Снимал маленькую квартирку. Замок на двери цел, внутри никаких следов беспорядка. Банковские карты, ценности — всё на месте, — Юэчжэн Кай почесал подбородок. — Но мне кажется, метод совершения этого преступления слишком уж странный. Пора проверить бар — возможно, удастся найти неожиданные зацепки.       — Бар беру на себя, а ты с группой возвращайся на место преступления, — сказал Чэн Цзэшэн, подхватывая ключи от машины. — Осмотрите всё ещё раз тщательно, ничего не упустите.       — Ты не дал стажёру ответа. Не потому ли, что понял: имеющиеся улики не подтверждают и твою версию происшедшего? — Юэчжэн Кай вдруг шагнул ближе, понизив голос: — Цзэшэн, ты веришь в призраков?       — Нет. Я верю лишь в то, что тут кто-то воду мутит. —————       «Авенуар» был музыкальным баром на улице Сюань, дом 36. Он работал с двух часов дня до пяти утра, но после восьми вечера превращался в место тусовок для мужчин, предпочитающих мужчин. Несколько лет назад Чэн Цзэшэн задержал здесь подозреваемого, который, будучи в бегах, не смог удержаться от соблазна и устроил ночь страсти в туалете бара.       Интерьер и атмосфера «Авенуара» отличались от типичных развлекательных заведений. Многие бары любят разжигать страсти громкой, крикливой музыкой, скрывая грязь и пороки за панк-роком. Но в «Авенуаре» не было ни намёка на танцплощадку, ни гипнотизирующего мерцания хрустального шара, ни даже диджея за вертушками. Фоновая музыка здесь лилась мягко, придавая месту утонченный артистический шарм.       Едва Чэн Цзэшэн переступил порог, как на него тут же обрушились десятки взглядов — любопытных, восхищённых, оценивающих, игривых. На нём была простая чёрная рубашка и потёртые джинсы, настолько обыденные, что должны были растворить его в толпе. Но с такой внешностью это оказалось невозможным. Стоило ему сесть у стойки, будто прожектор сам нашёл свою цель — вокруг него мгновенно возникла незримая сцена.       — Красавчик, впервые у нас? — Бармен, протирая бокал, улыбнулся. — Что будешь пить?       — Содовую, — Чэн Цзэшэн окинул зал взглядом. — Где ваш владелец?       — Обычно появляется только после десяти, — бармен подвинул к нему меню. — Может, перекусишь что-нибудь? У нас сейчас акция, скидка двадцать процентов на все закуски.       Чэн Цзэшэн взглянул на часы. Девять вечера. До назначенного времени оставалось чуть больше часа, и он не собирался тратить его здесь попусту. Он уже собирался предъявить удостоверение, как вдруг рядом с ним опустился незнакомец.       — Бармен, мохито для этого джентльмена, — раздался голос.       — … — Чэн Цзэшэн ледяным тоном отрезал: — Не надо. Мы не знакомы. Прибереги это для своего любовника.       Мужчина на секунду замер, осознав связь с недавним хитом, после чего лицо его оживилось. Он фамильярно положил руку на плечо Чэн Цзэшэна.       — Пить содовую в таком месте — скукотища. Заказывай, что хочешь, я угощаю.       Внутренне содрогаясь от отвращения, Чэн Цзэшэн, однако, не спешил прогонять этого напомаженного типа. Вместо этого он достал фотографию Хэ Вэя:       — Знаешь этого человека?       — Не знаю, — небрежно бросил тот.       Чэн Цзэшэн кивнул.       — Ладно, тогда ты мне не нужен. Вали.       — Что, это твой парень? — в голосе мужчины сквозила двусмысленность. — Те, кто приходит сюда поразвлечься, редко питают настоящие чувства. Надеюсь, тебя не дурят.       — Ха.       Мужчина щёлкнул пальцами и попросил бармена приготовить для Чэн Цзэшэна «Лонг-Айленд». Его голос понизился, стал томным и соблазнительным:       — Быстрые связи — сейчас норма. Все дело в физическом влечении, а не в глубоких чувствах…       Взгляд Чэн Цзэшэна скользнул от бокала «Лонг-Айленда» к лицу мужчины. Он прекрасно понял намёк: «Выпей мой коктейль, и этой ночью ты мой». Чэн Цзэшэн протянул руку, его длинные, изящные пальцы коснулись края бокала, и в глазах мужчины вспыхнула искра предвкушения.       Но тут Чэн Цзэшэн вдруг спросил:       — Уже выбрал место?       — Куда захочешь.       — О, ясно, — Чэн Цзэшэн небрежно достал полицейский жетон и лениво бросил его на стойку. — Тогда сюда. Я там частый гость.       Лицо мужчины исказилось, пока он разглядывал Чэн Цзэшэна. Он и представить не мог, что перед ним полицейский. Слишком уж разительным было несоответствие между образом типичного «дяденьки в погонах» и этим парнем. С такой внешностью и фигурой его легко можно было принять за блогера или модель.       Мужчина выдавил улыбку и, понурившись, отошёл. Бармен тоже замер в изумлении.       Чэн Цзэшэн убрал удостоверение и повторил:       — Так что, ваш хозяин приходит после десяти?       — Я… я сейчас же ему позвоню. Одну минуту.       Менее чем через полчаса появился мужчина в бежевом тренче, с мягкими, утончёнными чертами лица, словно вырезанными из нефрита.       — Офицер Чэн, давно не виделись.       — Да, года два, верно? — Чэн Цзэшэн указал наверх. — Найдем местечко потише? Здесь слишком много народу и любопытных глаз.       Владелец бара, Лянь Цзинъюань, велел принести чай и провёл гостя на второй этаж. Ему было любопытно, зачем офицер Чэн разыскивал его сегодня.       — Вы знаете Хэ Вэя?       Лянь Цзинъюань кивнул:       — Он учился на курс старше меня в университете.       — Он мёртв, — Чэн Цзэшэн отодвинул стул. — Задушен. Я пришёл узнать у вас кое-какую информацию о нём.       Усевшись, Чэн Цзэшэн поднял взгляд и только заметил, что Лянь Цзинъюань замер, не шелохнувшись. Его бледные щёки стали ещё белее, и он тихо спросил:       — Когда это случилось?       — В ночь на четырнадцатое.       — Это невозможно, — Лянь Цзинъюань крепко сжал губы, его голос был твёрд. — Он приходил в бар повидаться со мной той ночью, около часа. —————       Цзян Тань уже собирался ложиться спать, когда раздался звонок Чэн Цзэшэна.       — В желудке Хэ Вэя не было алкоголя?       — Нет, последним, что он ел, был рис. Разве в отчёте это не указано? — Цзян Тань растерялся. — Неужели я не могу определить, пил человек или нет? Я же десять лет работаю судмедэкспертом!       Чэн Цзэшэн настаивал:       — А анализ крови? Ты уверен, что алкоголя не было?       — Ты ставишь под сомнение мою профессиональную компетентность? — ошеломлённо переспросил Цзян Тань. — Думаешь, я не могу определить факт употребления алкоголя? Десять лет в патологоанатомии!       Чэн Цзэшэн не отступал.       — А время смерти? По твоему отчёту, около трёх утра. Возможна ли ошибка в расчётах?       — ! — Цзян Тань резко сел, возмущённый. — Чэн Цзэшэн, я в ярости! Ты действительно оскорбляешь мои профессиональные качества. На месте преступления не было кондиционера или льда, никаких воздействий на тело, влияющих на время смерти. Гарантирую своим десятилетним опытом — ошибки нет!       Бип, бип. На том конце повесили трубку.       — Блядь, совсем рехнулся? — Цзян Тань швырнул телефон и в досаде лёг спать.       Чэн Цзэшэн внимательно перечитал отчёт о вскрытии от начала до конца, включая анализ кожных образцов. Сравнение ДНК подтвердило — это действительно ДНК Хэ Вэя, но нигде на его теле не было соответствующих следов от царапин.       Он медленно закрыл папку, а слова Лянь Цзинъюаня всё ещё звучали в его голове:       — Он пришёл в бар пьяным. Был подавлен и расстроен. Мы поговорили, и он ушёл около трёх утра. Я отлично это помню.       По словам Лянь Цзинъюаня, Хэ Вэй никак не мог быть убит в особняке, даже с учётом возможных погрешностей во времени смерти или неточностей в памяти свидетеля. Но как тогда объяснить реконструкцию места преступления?       Утром, опровергая доводы Сян Яна, Чэн Цзэшэн одновременно выстраивал свою версию. Следы удушения на шее Хэ Вэя имели всего один оборот верёвки и не были завязаны узлом. Убийце пришлось бы приложить всю силу для быстрого и точного действия, чтобы гарантировать смертельный исход. Поэтому отпечатки на верёвке отражали подлинную картину преступления — чёткие, не замаскированные следы пальцев.       Однако экспертиза показала, что все отпечатки принадлежали самому Хэ Вэю. Именно поэтому Чэн Цзэшэн не мог достоверно воссоздать картину убийства. На основе этих улик в его голове складывалась лишь одна сцена: Хэ Вэй задушил себя сам, стоя позади себя. Именно поэтому он поручил Юэчжэн Каю ещё раз осмотреть место преступления и найти улики, которые могли бы опровергнуть эту абсурдную идею.       Это было невозможное преступление.       Чэн Цзэшэн откинулся назад, опираясь на спинку небольшого дивана, и уставился в потолок.       Где-то должны быть улики, которые они пока не обнаружили. В этом мире не существует невозможных преступлений.

Глава 13. Третий человек

Подвал был невелик, но взгляд повсюду выхватывал ослепительное разнообразие стволов: пистолеты, винтовки, автоматы, ручные пулемёты — все они были аккуратно развешаны по стенам. К каждому прилагалась кобура, и, подобно книгам Чэн Цзэшэна, всё содержалось в идеальном порядке. На стволах не было ни пятнышка ржавчины: серебро слепило снежной белизной, черный отливал матовым глянцем — точно стая грозных всадников, готовых в любую секунду ринуться в бой.       В напольных стеллажах рядами лежали патроны всевозможных калибров, а среди них попадались и особые — запрещённые из-за чудовищной разрушительной силы, вроде пуль дум-дум или стеклянных. Назвать это оружейным складом — не преувеличениe, здесь было всё: от ходовых моделей до раритетов.       — Серии АК, Браунинги, Глоки, Беретты… Блин, некоторые модели я вообще впервые в жизни вижу! И боеприпасов — завались. Он что, собрался свою армию вооружать, поднимать восстание?       — Не знаю, насчёт восстания, но то, что он деньгами швырял — это точно, — заметил Хэ Вэй. Его взгляд скользнул по оружию, и он снял со стены «Desert Eagle». — Ну, ты же всё твердил, что мечтаешь хоть раз в жизни подержать в руках «Desert Eagle». Исполняю твоё желание.       Чун Чжэнь взвесил в руке «Desert Eagle», и ему страсть как захотелось пострелять из него для полного ощущения. Хэ Вэй подошёл к противоположной стене и заметил пустующее место над пистолетом N/P22. Среди всего этого ослепительного разнообразия стволов именно здесь зияла незаполненная пустота, бросавшаяся в глаза своей неестественностью.       Однако не на всех пистолетах Чэн Цзэшэна были обозначены модели, поэтому Хэ Вэй не мог сказать, какого именно не хватает. Его неотступно преследовало ощущение, что это мог быть «Type-92», который, возможно, стал орудием его смерти. Сбоку оружейной располагалась ещё одна дверь. Хэ Вэй распахнул её — и открыл целый новый мир: за ней находился небольшой тир на две огневые позиции. Не было ни зоны для наблюдателей, ни подвижных мишеней, защитные меры были весьма примитивными. Скорее всего, это сооружение было построено чисто для личного удовольствия.       Вентиляция в подвале была плохой. Несмотря на вытяжной вентилятор, при открытии двери всё ещё улавливался едва заметный запах пороха. Чун Чжэнь визуально оценил расстояние от огневых позиций до мишеней — около двадцати пяти метров, что как раз соответствовало требованиям баллистических испытаний.       На первой огневой позиции защитные наушники и очки были небрежно брошены на столе, рядом лежал глушитель. Чун Чжэнь поднял его:       — Съёмный высококлассный глушитель. Неудивительно, что соседи ни разу не жаловались.       — Не на каждую модель можно его установить, на «Type-92», например, не получится. — Хэ Вэй указал на потолок: — Стены и перекрытия наверняка звукоизолированы. Звук выстрела из пистолета и так не слишком громкий, особенно по сравнению с винтовкой. К тому же, мы в подвале — наверху это, возможно, воспринимается просто как шум от ремонта машины.       На полу вокруг стрелковой позиции валялось несколько гильз. Он присел на корточки, поднял одну и обнаружил на ней коричневатые подтёки ржавчины. Поднеся её к носу, вдохнул — запах газа был слабым, едва заметным. Затем сказал:       —Эти гильзы пролежали здесь минимум три дня. Судя по количеству, здесь расстреляли как минимум один полный магазин. Пусть Чжэн Юцин спустится и заберёт всё это для экспертизы.       Чун Чжэнь тоже поднял одну гильзу:       — Девять миллиметров? Не из того ли ствола, которым убили жертву?       — Для этого и нужно везти на баллистическую экспертизу, — ответил Хэ Вэй, глядя на подвижную мишень в нескольких метрах от них, где были отчётливо видны пробоины, сгруппировавшиеся возле центра мишени, включая несколько совмещённых.       Чун Чжэнь пошёл собирать пули и спросил:       — Эй, старина Хэ, как думаешь, этот стрелок мог бы с тобой потягаться?       — Дистанция слишком мала. Поговорим, когда будет хотя бы метров тридцать.       — Ой, смотри ты, какой гордый! Что, великий снайпер?       Чжэн Юцин вошла в маленький тир, по пути не переставая восторгаться:       — Да это же невероятно! Неужели все эти стволы собрал Чэн Цзэшэн?       — Похоже на то. А кто же ещё, если не он, посмел бы перекопать собственный подвал под всё это? — Чун Чжэнь покачал головой, цокая языком. — Сначала мы думали, что он тот ещё артистичный юнец, слабый и беззащитный. А теперь выходит, прямо террорист, сидящий на арсенале смертоносного оружия.       — Юцин, когда ты исследовала одежду Чэн Цзэшэна, как были распределены частицы пороха? — спросил Хэ Вэй.       — Данные у меня на компьютере. Основная масса сконцентрирована вокруг входного отверстия, с незначительными следами разброса на плече и в области пояса.       Хэ Вэй уставился на пули и гильзы, уже упакованные в пакеты для вещественных доказательств, погружённый в размышления. В отчёте о вскрытии говорилось, что на руках Чэн Цзэшэна были обнаружены лишь минимальные следы пороха. Нельзя было исключить, что они попали туда уже после, при контакте с загрязнённой одеждой. Ду Жуаньлань не сделала однозначного вывода о том, что он стрелял перед смертью — а это доказывало, что и она считала обнаруженное количество недостаточным для такого заключения.       Однако следы пороха легко удаляются искусственным путём. На месте преступления присутствовал третий человек, находившийся рядом с Чэн Цзэшэном. Высока вероятность, что именно он придал телу аккуратное положение.       Упаковав гильзы и пули, Чжэн Юцин между делом сфотографировала всё и собрала отпечатки пальцев. Сопровождавший её чемоданчик с вещдоками напоминал волшебный ларец, из которого можно было извлечь что угодно. Прислонившись к стене, Чун Чжэнь с тоской взирал на арсенал:       — Эх, ведь всё это — первоклассное оружие. Многие модели уже сняты с производства, стали раритетами. Уничтожать их — настоящее преступление.       — А если не докладывать, что ты предлагаешь? Подхватить его знамя и поднять восстание? — Хэ Вэй хлопнул его по плечу. — Согласно 128-й статье Уголовного кодекса, за незаконное хранение или ношение огнестрельного оружия и боеприпасов при отягчающих обстоятельствах предусмотрено лишение свободы на срок от трёх до семи лет. Похоже, ты жаждешь испытать на себе всю мощь диктатуры народной демократии.       — Цс! Уже даже помечтать нельзя? — Чун Чжэнь взял со стола тот самый «Desert Eagle». — Прекрасный ствол. Действительно прекрасный. Жаль. Очень жаль.       Пока он предавался сожалениям, Хэ Вэй уже дозвонился Чжэн Фужую. Тот также был потрясён и ошеломлён, не ожидая, что у пианиста могла оказаться дома коллекция из сотен стволов. Это стал крупнейший изъятый за последние годы в Шэнчжоу незаконный арсенал в рамках борьбы с организованной преступностью.       Судя по предположениям Хэ Вэя, Чэн Цзэшэн собирал свою оружейную коллекцию не год и не два — возможно, он начал этим заниматься ещё в Канаде. Если это и вправду было лишь хобби, то Хэ Вэй мог лишь поражаться, насколько одержимость этого человека оружием способна повергнуть в изумление. Что же касается того, как ему удалось провезти в страну такое количество стволов — это ещё предстоит выяснить, кропотливо распутывая сложную сеть его связей.       Так или иначе, Хэ Вэй чуял, что это дело — надолго. Не из тех, что закрываются в два счёта. Теперь, с обнаружением целого арсенала, мотивы его убийства становились ещё запутаннее. Чжэн Фужуй принял решение создать специальную следственную группу, назначив Хэ Вэя её руководителем, чтобы расследовать это убийство и дать ответ общественности.       — Составь список нужных людей — я выделю их тебе в распоряжение, — сказал Чжэн Фужуй, затем сделал паузу. — И ещё… Ты же уже два дня как в общежитии не появлялся? Вещи свои ты перевёз. Если хочешь поспать — иди в новую квартиру.       Начальник управляется быстро. Хэ Вэй вздохнул: отныне дорога до управления будет занимать на полчаса больше. —————       Как и предсказывал Ху Сункай, заброшенная резиденция на горе Фулун уже почти превратилась в туристическую достопримечательность. Хотя патрульные полицейские уже объяснялись до хрипоты — расследование ещё не завершено, не стоит часто появляться здесь, создавая им лишнюю работу, — находились те, кто игнорировал предупреждения. Они упорно поднимались на гору, допытываясь о ходе дела, и стражи порядка ничего не могли с ними поделать. Оставалось лишь стоически нести службу, стараясь максимально контролировать периметр.       Машина остановилась у начала склона. Хэ Вэй и Чун Чжэнь пешком поднимались вверх по тропе, по пути встретив группу фанатов, пришедших почтить память кумира. Те объяснили, что по главной дороге не пройти — перекрыта полицией, — и предложили пройти вместе с ними по тропке.       Хэ Вэй усмехнулся и пошёл следом за ними по узкой тропе, что упрямо пролегла через заросла, карабкаясь по горе Фулун. Чун Чжэнь шёл впереди, всю дорогу оживлённо беседуя с фанатами — разговор, естественно, крутился вокруг Чэн Цзэшэна. Бесстыдный и речистый, он мастерски притворился фанатом — в любом диалоге парировал вопросами и ответами, играя роль так убедительно, что ни единой зацепки не оставлял.       — Шэншэн был невероятно тёплым человеком! На прошлый день рождения шёл такой ливень, он застрял в аэропорту за границей и не мог вернуться, но всё равно специально запустил прямой эфир, раздобыл рояль и исполнил пьесу в подарок фанатам, праздновавшим его день рождения. Он был таким замечательным, мягким и красивым… Почему же он ушёл так внезапно…       Глаза девушки наполнились слезами, пока она говорила, и вскоре несколько других фанатов тоже разрыдались. Чун Чжэню тоже пришлось опустить голову, притворно протирая глаза. Хэ Вэй, шедший сзади, казался гораздо более безучастным. Всё это время он с каменным лицом был погружён в свои мысли.       Горная тропа была крутой. Девушка с цветами поскользнулась на осыпающихся камнях, и Хэ Вэй инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать её. Их взгляды встретились, и в её глазах вспыхнул странный блеск. Обретя равновесие, она тихо поблагодарила и затем то и дело украдкой оглядывалась на Хэ Вэя.       Чун Чжэнь оттянул Хэ Вэя в сторону и пробурчал вполголоса:       — Ты только посмотри на себя! Приехал расследовать дело, а сам девчонок клеишь.       Хэ Вэй посмотрел на него в полном недоумении. Кого это он «клеил»? Разве помогать людям — это теперь тоже преступление?       Фанаты возложили цветы за линией оцепления, по очереди поклонились и с неохотой стали спускаться с горы. Та самая девушка, которой помог Хэ Вэй, задержалась сзади и тихонько дёрнула его за рукав куртки:       — Ещё раз спасибо за помощь.       — Не за что.       — Можно спросить… вы друг Чэн Цзэшэна?       Хэ Вэй повернул к ней голову, явно не понимая, почему она задаёт такой вопрос. Девушка прикрыла пол-лица рукой и прошептала:       — Я однажды видела вас на улице вместе. Подскажу: автомат с напитками.       Веко Хэ Вэя дёрнулось. Девушка, наблюдая за его реакцией, с выражением разочарования на милом личике промолвила:       — Если не вспомнили — ничего страшного.       Когда все ушли, Чун Чжэнь ткнул напарника локтём:       — Эй, о чём это та девчонка с тобой болтала?       — Она сказала… что я знаком с Чэн Цзэшэном.       — ? — Чун Чжэнь не особо удивился, лишь пожал плечами: — Наверное, перепутала тебя с Хэ Лу? Их рекламное агентство тоже связано с шоу-бизнесом. Спроси как-нибудь у брата, если будет время.       Хэ Вэй придерживался той же мысли, поэтому в тот момент он не стал ни подтверждать, ни отрицать. Вместе с Чун Чжэнем он снова переступил порог особняка. Благодаря усилиям Ху Сункая и Ся Ляна уже была обозначена дугообразная зона стрельбы и определена точка выстрела. Похоже, эта неразлучная парочка — опытный и юный — только-только закончили с работой и теперь сидели рядышком, уплетая мороженое.       Ся Лян был примерным, воспитанным парнем и, завидев Хэ Вэя, тут же вскочил на ноги. А вот старый пройдоха Ху Сункай и вовсе не стеснялся — он лишь лениво махнул лапой, давая понять, что пусть Ся Лян сам всё им рассказывает, а сам даже не потрудился поздороваться.       — Начальник Хэ, согласно нашим расчётам, выстрел был произведён вот здесь, возле входа. Частицы пороха рассеяны на большой площади и со значительным разбросом, есть следы и на диване. Поэтому мы предполагаем, что преступник, возможно, вступал в борьбу или схватку с кем-то именно здесь, у дивана.       — Явных признаков борьбы нет, — Хэ Вэй провёл рукой по дивану. — К тому же, диван кожаный — отпечатки пальцев легко удаляются.       — Правда, начальник Хэ, поверьте мне! — Ся Лян потянул его за рукав, чтобы присесть. — Смотрите, ножка дивана немного сдвинута. Я подсветил фонарём внутрь — след в пыли смещён на полсантиметра.       Хэ Вэй взял фонарь и направил луч, убедившись, что всё именно так, как сказал Ся Лян: положение дивана действительно было изменено. Он улыбнулся и потрепал Ся Ляна по волосам:       — Молодёжь и впрямь зорким глазом обладает.       Ся Лян смущённо улыбнулся. Чун Чжэнь вспомнил о стеклянном шарике:       — Тот самый шарик нашли под диваном? Вполне мог быть обронен преступником. Результаты трасологии уже есть?       — Не так быстро! Из-за определения типа оружия задержались, а сегодня ещё партию пуль и гильз привезли. Техническому отделу светит бессонная ночь со сверхурочными, — Хэ Вэй провёл пальцем по следу, оставленному сдвинувшейся ножкой дивана. — Если исходить из этой версии, то получается, что этот третий и убийца, возможно, были не сообщниками, а, напротив, он был на стороне Чэн Цзэшэна.       — А ещё мог убить Чэн Цзэшэна из-за дележа добычи — оба хотели прикарманить всю ту оружейную коллекцию, — Чун Чжэнь щёлкнул пальцами. — Снова дело раскрыли.       — Но зачем было устраивать разборку здесь? Можно было спуститься в подвал и там разобраться. Там пространство просторнее, уединённее, и тело было бы гораздо труднее обнаружить, — всё внимание Хэ Вэя было приковано к зачищенным следам вокруг тела. — Хотя это место тоже достаточно укромное, но сюда всё же наведываются студенты-исследователи…       Его речь оборвалась. Резко поднявшись, он пристально осмотрел вход в особняк, видневшийся неподалёку, и спустя мгновение произнёс:       — Сяо Ся, когда ты составлял протокол допроса, ты спрашивал, с какой стати им понадобилось лезть в эту глушь?       — А? По их словам, они наткнулись на сайте на чей-то «квест для сталкеров». Говорили, за выполнение полагается денежное вознаграждение. Я и сам часто такое вижу…       — Проверь, когда был опубликован этот пост и кто его разместил, — Хэ Вэй подошёл к тому месту, что было ранее истоптано до состояния «танцпола», и в его глазах мелькнула искра. — Возможно, кое-какие следы и уцелели среди этой мешанины отпечатков…

Глава 14. Различие между жертвами

Среди вещественных доказательств, привезённых из особняка, не хватало одной вещи, без которой не обходится ни один современный человек, — телефона. Не то чтобы его не нашли, но при обнаружении экран был повреждён и не включался. Его передали техническим экспертам — специалисту по электронике для восстановления.       Стояла глубокая ночь, тишина, но в управлении всегда найдутся те, кто засиживается допоздна. В кабинете технической экспертизы горел всего один светильник. Чэн Цзэшэн прислонился к дверному косяку и постучал по нему пальцами, издав два чётких щелчка.       Освещённый стол стоял в самом дальнем углу. Мужчина поднял голову, увидел Чэн Цзэшэна и поздоровался:       — Брат Чэн, ещё не ушёл?       — Раз уж ты здесь горбатишься, восстанавливая данные для угрозыска, как я могу уйти с чистой совестью? — Чэн Цзэшэн вошёл с кофе в руке. — Ну как, получается, Сяо Чэнь?       — Эх, да куда там! Ещё не готово. В последние дни выкраиваю время по крупицам — недавно всё помогал старшему инспектору Байю из отдела по экономическим преступлениям с делом об отмывании денег. Мать его! Несколько подпольных казино — следим за их переговорами, каждая наша группа отвечает за одно, уже неделю как в две смены работаем! — на столе Сяо Чэня повсюду были разбросаны детали телефона. — Сегодня как раз моя очередь отдыхать, вот я и рванул срочно в управление чинить телефон.       — Ну и загрузили же тебя, — Чэн Цзэшэн протянул ему кофе. — Из столовой, не обессудь. Как закончу дело, угощу тебя кофе в нормальной кофейне.       — Спасибо, брат Чэн, — Сяо Чэнь улыбнулся, вставив палочку для размешивания. — Как раз взбодриться надо. Не волнуйтесь, что телефон не включается — главное, чтобы чип памяти можно было прочитать. Я его только что извлёк, осталось отпаять и подключить к компу.       Чэн Цзэшэн придвинул стул и присел, заведя с ним непринуждённую беседу о последних делах и управленческих сплетнях. Немного повозившись, Сяо Чэнь поместил чип памяти в устройство для снятия образа и восстановления данных, затем щёлкнул пальцами:       — Брат Чэн, иди смотри — тут есть всё, что нужно.       — Все записи на месте? — Чэн Цзэшэн наклонился к экрану. — В основном нужны данные звонков, сообщения и история мессенджеров. Выгрузи это для меня.       — Звонки вот здесь, — Сяо Чэнь открыл папку, — но контакты не определяются, видно только номера.       — И номеров достаточно. Можно проверить сейчас?       — Конечно! У нас теперь куча подключённых систем, даже регистрационные данные можно поднять. Не то что раньше — приходилось к оператору бегать, — Сяо Чэнь ввёл номер во внутреннюю программу. — О? Недействительный номер.       Среди всех экспортированных телефонных номеров не оказалось ни одного рабочего — все были отключены.       Сяо Чэнь ощутил странную неловкость. Подняв голову, он увидел, что у Чэн Цзэшэна глубоко нахмурены брови, а на прекрасном лице залегли тёмные тучи. Тот тихо произнёс: — Проверь ещё раз выгруженные сообщения и историю чатов.       Сяо Чэнь поочерёдно открыл файлы и обнаружил, что все экспортированные данные представляли собой сплошную абракадабру. Он несколько раз переподключал чип памяти, убеждаясь, что считывание проходит без ошибок, — проблема была именно в экспорте. Уставившись на чип, он пробормотал себе под нос:       — Так не должно быть… Если бы он был повреждён, считать данные было бы вообще невозможно… В чём же дело?       Чэн Цзэшэн молча открыл папку «Фото». В ней лежала всего одна фотография. При открытии на экране появилась простая нотная запись всего с одной строкой:       1 7 5 2 3 5 1 2 6 5 2 1       Цифры 1 и 7, а также 6 и 5 были соединены сверху полускобками. Под цифрами 2 и 3, 1 и 2, 2 и 1 проходили подчёркивания. Над двумя пятёрками стояли точки. Чэн Цзэшэн машинально потёр подбородок. От природы он был лишён музыкального слуха и никак не мог взять в толк, что бы это могло означать.       — Это что? Покойный что, музыкой увлекался? — поинтересовался Сяо Чэнь.       — Неуверен. Завтра найду кого-нибудь разбирающегося, спрошу, — Чэн Цзэшэн просмотрел все файлы, убедившись, что кроме этой фотографии и кучи нерабочих номеров, в чипе памяти больше не оказалось ничего ценного.       Пообещав помочь с восстановлением данных, но так и не справившись, Сяо Чэнь смущённо почесал короткие волосы:       — Брат Чэн, давай чип пока останется у меня, я ещё поизучаю его. С электроникой ничего не угадаешь — возможно, через пару дней всё само наладится, и эти нерабочие номера тоже могут оказаться ошибкой данных.       Чэн Цзэшэн хлопнул его по плечу:       — Не торопись. Мне и так неловко, что ты в своё свободное время помогаешь. Если получится восстановить — отлично, нет — тоже не переживай. Мы в уголовном розыске не для галочки работаем. Раньше старшие коллеги и без всех этих навороченных технологий раскрывали дела!       Сегодняшний день принёс лишь неутешительные новости. Ведя машину, Чэн Цзэшэн всё продолжал обдумывать это дело — с виду простое, но окутанное густым туманом загадок. Казалось бы, всего один погибший, но расследование раскрывало одну тайну за другой. Самое главное — даже имеющиеся улики не могли убедить его самого, так как же тогда убеждать остальных?       Его машина въехала на территорию военного городка. Часовой у ворот, узнав номер — сын начальника штаба Чэна, — отдал честь и пропустил. Чэн Цзэшэн на цыпочках вошёл в дом, боясь разбудить родителей, но едва закрыл дверь, как из темноты раздался низкий голос:       — Вернулся?       — …Угу, — он щёлкнул выключателем. — Пап, ты ещё не спишь?       — Ты несколько дней не появлялся дома. Я уже начал бояться, что Сяо Хуан пришлёт мне деревянную шкатулку.       — … — Снова за своё. Чэн Цзэшэн поднял глаза и увидел на стене семейную фотографию вчетвером: он и Чэн Чжэньцин стояли обнявшись, оба в официальной полицейской форме, их молодые лица сияли беззаботной юностью.       — Не дави на провинциальный департамент, я туда не перейду, — бесстрастно проговорил Чэн Цзэшэн, переобуваясь. — А, и ещё: через пару дней я перееду в общежитие. Оно ближе к управлению, чем наш дом.       Сказав это, он даже не взглянул на отца и поднялся наверх спать. —————       В тесной маленькой каморке охраны Чэн Цзэшэн и Сян Ян сидели по обе стороны от сторожа, ожидая, когда тот поднимет записи видеонаблюдения за 13–14 апреля.       Квартира, которую снимал Хэ Вэй, находилась в старом районе, в здании, построенном ещё в девяностых. Специальной управляющей компании там не было, а уж о камерах наблюдения и говорить не приходилось. Лишь в прошлом году районная администрация, откликнувшись на призыв правительства, выделила финансирование на полную модернизацию, и все старые кварталы наконец-то обзавелись камерами, а заодно и вот такими вот постами охраны.       Однако в этом микрорайоне камеры висели только на входах — всего три штуки, других точек наблюдения внутри не было. Поэтому можно было определить лишь, когда Хэ Вэй зашёл на территорию, но вернулся ли он домой — оставалось загадкой.       На цветной записи впервые Хэ Вэй появился в 18:00 13-го числа, возвращаясь с работы с пакетом продуктов в руке. Во второй раз его увидели около девяти вечера: он вышел из дома в повседневной одежде. Затем запись ускорили, и примерно в полночь Хэ Вэй снова мелькнул в кадре — он возвращался.       Он шёл медленно, пошатываясь, словно и вправду был пьян, и даже остановился у дерева, роясь в карманах. В этот момент Хэ Вэй внезапно поднял голову. Его правильные черты лица оказались прямо напротив камеры, а взгляд внезапно стал острым, без малейших признаков опьянения.       Чэн Цзэшэн мгновенно нажал паузу и увеличил изображение. Дешёвая камера давала нечёткую картинку, и при увеличении лицо превратилось в пиксельный силуэт. Он уменьшил масштаб, достал телефон, открыл фото трупа и, сравнивая с записью, наконец произнёс:       — Не сходится.       — М-м? — Сян Ян пялился на экран и телефон, но так и не мог найти различий. — Что именно?       — Всё, с головы до ног. Рубашка того же цвета, но на одной есть полоска на манжетах и воротнике, на другой — нет. Пряжки ремней разные. Кроссовки другой модели, хотя цветовая гамма сине-белая: на одном AJ11 «North Carolina Blue», на другом — AJ11 «Blue Snakeskin» со змеиным принтом, — Чэн Цзэшэн положил фото рядом с изображением с камеры. — Теперь видишь?       Сян Ян потёр глаза, вглядывался ещё несколько мгновений, затем кивнул с полным недоумением:       — …Кажется, да.       — Не «кажется», а точно.       Сян Ян уставился на экран, глаза буквально вылезали из орбит:       — Не разобрать, есть ли родинка под глазом… Но вряд ли это Хэ Лу — у него железное алиби, в это время он отдыхал в гостинице в другом городе с коллегой.       — Я, конечно, сомневаюсь, что это Хэ Вэй, но не подозреваю в этом Хэ Лу.       На лице Сян Яна вновь отразилось полное недоумение. Что это значит? Слова замначальника Чэна становились всё загадочнее, он уже почти перестал понимать саму суть вопроса. Осторожно спросил:       — Может, он выходил и переоделся?       — Тогда крайне интересно, куда же он ходил, — Чэн Цзэшэн повернулся к охраннику. — В вашем комплексе, кроме главного входа, есть другие способы попасть на территорию?       — Рядом с южными воротами есть сломанная ограда, за ней — рынок. Многие старики, чтобы срезать путь, пролезают через ту решётку за покупками.       Охранник проводил их к указанному месту. Обнаружилось, что этим «выходом» постоянно пользовались, и даже если бы там и были ценные улики, они давно были уничтожены. Сян Ян осмотрел путь и заметил, что в двух винных лавках установлены камеры. Если бы Хэ Вэй прошёл здесь, его могли заснять.       Тогда Чэн Цзэшэн отправил его проверить записи с камер, а сам взял ключи и направился в квартиру Хэ Вэя. Эта съёмная квартирка площадью всего тридцать квадратных метров и была его домом: одна комната и гостиная, стены пожелтели, кое-где на потолке проступили трещины, но внутри было чисто и аккуратно — старо, но не запущенно.       Чэн Цзэшэн обошёл квартиру. Несмотря на скромные размеры, в ней было всё необходимое. На тесной кухне в несколько квадратных метров стояли кофемашина и капучинатор, что ясно говорило: хоть Хэ Вэй и жил в скромном жилище, но знал толк в хорошей жизни.       Коллеги из группы осмотра уже побывали здесь и всё обыскали, но ничего ценного не нашли. Круг интересов и общения Хэ Вэя был крайне узок. Его замкнутая натура легко угадывалась по книгам на полке и в ящиках. Казалось, он с головой уходил в чтение и тщательно скрывал свою сексуальную ориентацию: ни родители, ни друзья о ней не знали.       Однако он регулярно бывал в «Авенуаре», и Чэн Цзэшэн предполагал, что это было связано с Лянь Цзинъюанем. Впрочем, как и говорил Лянь Цзинъюань, Хэ Вэй был крайне строг к себе — чаще всего он приходил в бар просто поболтать с ним. Посетители, желавшие с ним переспать, неизменно получали отказ — его аскетичная, почти пуританская сдержанность заставляла подозревать, не страдает ли он расстройством полового влечения.       Он снова открыл ящики письменного стола и последовательно их проверил. Никаких книг о музыке в доме Хэ Вэя обнаружено не было, зато в ящиках нашлось множество лекарств — похоже, он был скорее не творческой личностью, а экспертом по оздоровлению. Чэн Цзэшэн достал из телефона сохранённую нотную запись и сравнил почерк с пометками в книгах Хэ Вэя. Создавалось впечатление, что это писали два разных человека — особенно цифра «5»: Хэ Вэй имел привычку писать её слитно, так что при беглом взгляде она могла сойти за «8».       Убрав телефон, он продолжил осмотр дома Хэ Вэя. Открыв гардероб, он увидел не только однообразный фасон одежды, но и исключительно три цвета: чёрный, белый и серый. Неизвестно, намекало ли это на то, что поход на работу был для него подобен посещению кладбища. В обувном шкафу среди рядов туфель и кроссовок тех же трёх цветов особенно выделялись две пары ярких кроссовок: одна — в сочетании светло-зелёного и ярко-жёлтого, другая — тёмно-синего и тёмно-красного.       Чэн Цзэшэн достал кроссовки и, осмотрев их несколько секунд, заключил: определённо, подарок. Причём сам Хэ Вэй явно не жаловал ни фасон, ни расцветку — он их практически не носил, обе пары выглядели как новые. Его внезапно осенило: те самые «North Carolina Blue», такой же яркий цвет — наверняка тоже чей-то подарок. И Хэ Вэй специально надел их, выходя из дома. К кому он направлялся?       Он присел на корточки, размышляя, как вдруг зазвонил телефон — Сян Ян:       — Замначальника Чэн, в винной лавке Хэ Вэя сняли — он пришёл за сигаретами. Но, если верить вашей догадке, возможно, это был не тот Хэ Вэй: на нём всё те же «Blue Snakeskin».       — Ты сказал — за сигаретами? — Чэн Цзэшэн резко выпрямился, вернулся к столу и рывком открыл третий ящик, откуда вытащил флакон порошкового ингалятора с будесонидом и формотеролом. — Сян Ян, спроси хозяина, часто ли Хэ Вэй покупал сигареты?       Тот пообщался с продавцом и через мгновение ответил:       — Говорит, впервые видит Хэ Вэя за покупкой сигарет. Обычно тот брал разве что пиво.       — Разумеется, — Чэн Цзэшэн сжал флакон в руке. — У него аллергическая астма. Курить ему, конечно, нельзя.

Глава 15. «Квартал будущего», 404

Машина Хэ Вэя припарковалась на открытой стоянке неподалёку от жилого комплекса «Квартал будущего». Чун Чжэнь вышел из машины и присвистнул:       — Ничего себе, здорово сделали! Чувство вкуса у правительства явно прогрессирует.       Фасад здания был выполнен в дымчато-голубых тонах с молочно-белыми полосами, смещёнными на каждом этаже, а сбоку мерцали декоративные звёзды, перекликаясь с усыпанным россыпью огней ночным небом. Хэ Вэй, бросив лишь беглый взгляд, засунул руки в карманы и направился внутрь. Чун Чжэнь следовал за ним, не переставая восхищаться:       — Неспроста все тут рвутся поселиться. С виду и правда здорово — куда современнее наших служебных общежитий. У нас стены мышиного цвета, да ещё гигантская эмблема полиции висит — народ и не думает, что это жилой дом, все единогласно тюрьму вспоминают. А ведь и правда похоже!       — Это у тебя одного такие фантазии. Я сколько лет там живу — ничего такого в голову не приходило.       — Да толку с тобой сравнивать? Ты разве хоть о чём-то, кроме дел, думаешь? Даже переезд тебе устроили за казённый счёт.       Они вдвоём шагнули в подъезд «Квартала будущего». На первом этаже располагалась стойка администратора, но сейчас там никого не было — возможно, потому что распределение новых апартаментов ещё не завершилось, и заехавших жильцов можно было пересчитать по пальцам. Судя по тому, что видели снаружи, свет горел всего в двух-трёх квартирах.       Войдя в лифт, Хэ Вэй наконец испытал первую приятную эмоцию от новой квартиры: недурно, лифт вполне резвый, не ползёт улиткой, все четыре этажа одолел в мгновение ока.       Выйдя из лифта, они оказались в извилистом коридоре, больше напоминавшем офисное здание. Квартира 404 располагалась в самом конце поворота направо. Хэ Вэй достал ключ, открыл дверь, и когда она отворилась, их встретил лёгкий запах свежей краски и древесины. Ходили слухи, что после отделки помещения полгода проветривали для выветривания формальдегида перед заселением, но при закрытых окнах и дверях характерный запах новизны всё ещё не до конца выветрился.       После включения света на полу стали видны три объёмных мешка. Хэ Вэй направился открывать окно для проветривания, а Чун Чжэнь принялся с любопытством осматриваться. Вся квартира общей площадью около шестидесяти квадратных метров состояла из двух уровней: на первом располагались гостиная, кухня и санузел, а по деревянной лестнице можно было подняться на второй, где находились две небольшие спальни — проект и впрямь заточили под холостяцкую берлогу. Главное — всё уже смонтировано под ключ. В их среде полно переросших возраст одиноких парней, и немало тех, кто уехал на юг, чтобы заработать на жильё. Если удастся выбить такую квартирку, после ремонта она и для семейного гнёздышка сгодится.       — Ну вот, опять старик Чжэн тебя выделяет? Тебе одному целую квартиру отвели. Он что, ждёт, пока вы с Юцин поженитесь и вместе сюда съедите?       Хэ Вэй закатал рукава и скептически хмыкнул:       — Бред сивой кобылы, а вы всё раздуваете, будто правда. Разве старик Чжэн позволил бы своей дочери в общежитии жить? Слишком многого хотите.       — Не мы хотим, а у самой Юцин на лице всё написано — я не верю, что она видит в тебе только старшего брата, — Чун Чжэнь тоже снял куртку и засучил рукава. — Наверху две комнаты, напротив друг друга. Какую берёшь?       — Та, что ближе к лестнице?       Чун Чжэнь всё понял и, взяв две сумки, поднялся наверх. Вещей у Хэ Вэя было мало: кроме одежды, одеяла и бытовых мелочей — два гаджета, ноутбук да портативная приставка, плюс баскетбольный мяч — вот и всё. С Чун Чжэнем они управились за полчаса. Хэ Вэй набрал таз воды, взял тряпку и принялся наводить порядок — к этому этапу Чун Чжэнь уже не подключился, домашние дела никогда не были его коньком.       — И балкон хорош, решёток нет — звёзды видно отлично.       — Мебель полный комплект, диван, журнальный столик… Интересно, во всех комнатах такой набор? Сколько же управление потратило на ремонт и обстановку?       Хэ Вэй, протирая столик, бросил на него взгляд:       — Думаешь, даром? Старик Чжэн тогда сказал — можно свою мебель привезти, а после ремонта помогут обставить. Я, чтобы не заморачиваться, доплатил — и дело с концом.       Чун Чжэнь кивнул, поднял голову и, заметив в центре гостиной кварцевые часы, фыркнул:       — И это тоже ты подбирал? Да нельзя же без молодёжной нотки — прямо для деда сделано!       Хэ Вэй тоже взглянул напротив: на стене над телевизором висели круглые кварцевые часы с тёмно-синим циферблатом и ярко-жёлтыми цифрами. Цветовая гамма была ничего, но латунный маятник внизу придавал им дух эпохи Китайской Республики. Как раз пробило девять, и под мерное качание маятника полилась фортепианная мелодия, оборвавшаяся сразу после последнего удара.       — Ещё и куранты встроены? — Чун Чжэнь встал на стул, разглядывая механизм. — Довольно продвинутая модель — сзади USB-разъём, можно мелодию боя менять.       — Ага, — буркнул Хэ Вэй, протягивая таз. — Смени воду.       Он отложил тряпку и вышел на балкон. Подняв голову к ночному небу, увидел мириады мерцающих звёзд и яркую луну — завтра снова будет ясный день. Жаль, что дело пока не прояснилось. Сегодня удалось выкроить время обустроить быт — теперь хотя бы есть где поспать, но неизвестно, когда в следующий раз выдастся возможность вернуться сюда.       Сменив три таза воды, он протёр всю мебель, а кафельный пол вымыл до идеальной чистоты, пока тот не заблестел, словно зеркало. Лишь тогда Хэ Вэй, опершись на швабру, с удовлетворением улыбнулся. Чун Чжэнь цокал языком и качал головой — вот ведь страшная вещь этот перфекционизм: зачем до такого блеска мыть? Зеркало, что ли, нужно?       — Спасибо, иди домой. Как-нибудь угощу. — Хэ Вэй добавил уже серьёзным тоном: — Завтра разыщем родителей Чэн Цзэшэна, выясним про его жизнь в Канаде. — Помолчав, продолжил: — И ещё — насчёт того мужчины с совместного фото. Если будут новости, сразу же мне сообщи. —————       В обеденный перерыв Юнь Сяосяо лежала, склонившись на стол. Ся Лян тихо подошёл и, увидев её бледное лицо и усталый вид, мягко спросил:       — Сяосяо, ты как, в порядке?       — Всё нормально, — она подняла голову, потирая глаза. — Просто не выспалась. Если в выходные не будет сверхурочных, просплю целый день.       В последнее время из-за убийства Чэн Цзэшэна её настроение было подавленным. Купленный билет на концерт всё ещё лежал рядом с компьютером — хотя организаторы уже начали возвращать средства, Юнь Сяосяо не могла с ним расстаться, решив сохранить как вечную память.       У входа появилась Чжэн Юцин с папкой в одной руке и молочным чаем в другой. Юнь Сяосяо помахала ей:       — Юцин! Ты к начальнику? Он вернётся в два.       — Да нет, я к тебе зашла, — щёки Чжэн Юцин слегка порозовели, пока она ставила чай на стол. — Это тебе.       — Ты прямо ангел, Юцин! — Юнь Сяосяо вставила соломинку и сделала глоток. — Это с полным сахаром?       Чжэн Юцин подмигнула:       — Ага. Вижу, ты всё хмуришься — сладость поднимет настроение, — она потянулась и потрогала щёки Юнь Сяосяо. — К тому же скоро медосмотр — опять тебя заставят набирать вес.       Юнь Сяосяо вздохнула. Что поделать — в полицейской академии её вес ещё держался на отметке «девять», но после перехода в уголовный розыск стал ежегодно снижаться. На осмотрах регулярно требовали усилить питание. Понятно, насколько изматывает работа в следствии: пока другие гуляют по улицам — она выезжает на место преступления; пока другие покупают одежду — она осматривает трупы; пока другие поют караоке — она составляет протоколы… В общем, лучше не вспоминать: из молодой красавицы она шаг за шагом превратилась в женщину с лицом полным пережитых испытаний.       — Хорошо, пусть я без парня осталась, но даже мужчина мечты погиб — вот и беспросветная жизнь подкралась неожиданно, — подперев щёку, вздохнула Юнь Сяосяо.       Ся Лян тихо кашлянул:       — Смотри не слишком далеко — рядом тоже есть хорошие люди.       Юнь Сяосяо и Чжэн Юцин уставились на него. Чжэн Юцин лишь молча улыбалась, а Юнь Сяосяо только спустя несколько секунд сообразила, широко раскрыв глаза:       — …Ты что, спятил? Такой мужчина, как начальник, — кто вообще сможет к нему подступиться? Разве что у Юцин есть дух.       — … — Ся Лян вернулся на своё место, сердце его заледенело от безнадёжности и разочарования.       Незадолго до двух часов стремительно вошли Хэ Вэй и Ху Сункай:       — Как продвигается проверка того задания для сталкеров?       Ся Лян тут же поднял руку:       — Выяснил! Опубликовано четырнадцатого в 16:00. Требовалось отправиться в особняк на горе Фулун после трёх часов ночи пятнадцатого, зафиксировать весь процесс. Вознаграждение — целых пятьдесят тысяч юаней.       Юнь Сяосяо открыла протокол допроса:       — По словам Лу Чжихуа, лидера сталкерской группы, они получили активное приглашение по почте. Увидели, что место в нашем городе, да ещё и сумма такая высокая — собрали команду и отправились ночью. По пути на гору не встретили ни души. По прибытии ворота усадьбы и парадная дверь оказались незапертыми — открылись от толчка. Едва они вошли, даже не успев включить запись, как один из участников обнаружил тело. Вся группа в панике немедленно вызвала полицию.       — Дай взглянуть на задание, — Хэ Вэй встал за спиной Ся Ляна.       Тот открыл веб-страницу, поясняя:       — Этот сайт специализируется на паранормальном контенте. Можно загружать мистические видео для оценки или участвовать в оффлайн-квестах. Особенность — публикация «сталкерских вызовов» с оплатой за исследование аномальных мест. Это удовлетворяет любопытство тех, кто хочет посетить «дом с привидениями», но боится идти один. Обычные вознаграждения — от сотен до тысяч юаней, а пятьдесят тысяч — беспрецедентная сумма для этого ресурса.       При открытии поста с вызовом на весь экран возник кроваво-красный глаз, за которым поплыли строчки синеватого текста, словно призрачные огоньки, пляшущие на экране.       Ху Сункай, подглядывая через плечо, фыркнул:       — Ну и напугали же — ещё кого-нибудь с инфарктом свалят — вот будет веселье.       — С больным сердцем сюда бы и не зашли, — Хэ Вэй изучил пост, затем кликнул на ID автора. Аватар и описание отсутствовали: участие — 0, публикаций — 1, комментариев — 0. Типичный «голый» новичок.       — Этот человек опубликовал награду днём четырнадцатого и сам разослал приглашения команде Лу Чжихуа. И именно они обнаружили тело — не похоже на простое совпадение, — рука Хэ Вэя легла на плечо Ся Ляна. — Сможешь вычислить IP? Это самый быстрый способ.       Ся Лян встретился с глубоким взглядом Хэ Вэя и всё понял без слов:       — Будет сделано!       Чжэн Юцин принесла результаты экспертизы следов обуви с места преступления. После сравнения выяснилось, что среди множества отпечатков, помимо десяти студентов, присутствуют ещё два типа рисунка подошвы. Но все они перекрыты наслоениями других следов, что крайне затрудняет выделение — до сих пор не удалось получить полных отпечатков.       Однако подтверждено, что один из следов принадлежит погибшему Чэн Цзэшэну — четверть косого рисунка полностью совпадает. Что касается второго следа, удалось выделить лишь части пятки и носка — даже размер в центральной части не читается. По длине определяется примерно 41-й размер, а по фрагментам рисунка установлен тип — кроссовки. Остальное пока остаётся неясным.       Перелистывая отчёт, Хэ Вэй с заинтересованностью произнёс:       — Очень умно.       Юнь Сяосяо, Чжэн Юцин и Ся Лян с любопытством уставились на него.       Ху Сункай, развалившись на стуле, пояснил:       — Наш начальник отдела Хэ имеет в виду, что этот тип намеренно оставляет следы, но лишь такие, которые можно увидеть, но невозможно использовать для точных выводов. Например, брызги крови на месте преступления — мог бы полностью нейтрализовать реакцию «Люминола», но он этого не сделал. Или следы обуви — мог бы уничтожить или надеть бахилы — так ведь удобнее, верно?       Ся Лян взглянул на Хэ Вэя и прикусил кончик языка:       — Как будто бросает вызов нам, полиции! Ну если ты такой умный, так оставь нам побольше улик! А отпечатки пальцев почему не оставил?! На шарике есть его отпечатки?       Чжэн Юцин с сожалением покачала головой:       — Утром как раз сравнивали — есть Чэн Цзэшэна, а подозреваемого нет.       Ся Лян развёл руками:       — Видите? Всё-таки побоялся! Просто морочит голову, но не смеет противостоять настоящей силе полиции!       — Взгляните под другим углом. Это тоже форма вызова. Разве вам не интересен процесс распутывания клубка? — спокойно произнёс Хэ Вэй.       — … — Ся Лян, Юнь Сяосяо и Ху Сункай синхронно замолчали, увидев лёгкую улыбку на его губах — ту самую «ненормальную» улыбку, в которой читались и предвкушение, и оттенок лёгкого возбуждения. Нет. Не интересен. Совсем. И мы не разделяем твоего энтузиазма.

Глава 16. Две жизни одного человека

Чэн Цзэшэн, забрав медицинскую карту и лекарства, найденные в доме Хэ Вэя, повёз Сян Яна обратно в управление. Вызвав группу, проводившую обыск, он с ледяным выражением лица отчитал их:       — Как вы работаете? Упустили такую важную улику?!       Возглавлявший группу Сяо Фань с невинным видом ответил:       — Заместитель, успокойтесь, мы тогда сосредоточились на поиске улик, связанных с делом, и не обратили внимания на эти детали…       — Разве это не связано с делом? Связано, и ещё как! — Чэн Цзэшэн с силой швырнул на стол ингалятор от астмы. — Личность погибшего вообще под вопросом!       Сяо Фань и его коллеги переглянулись, кто-то не выдержал:       — Заместитель, что вы имеете в виду? Разве погибший — не Хэ Вэй?       Стоявший рядом Сян Ян, смущённо подбирая слова, пояснил:       — …Возможно, он, а возможно, и нет. Пока трудно сказать точно.       Он и сам плохо понимал, что происходит, чувствуя себя будто в тумане. Хотя эти находки и доказывали, что у Хэ Вэя длительная история болезни астмой, разве можно было лишь по одному факту покупки сигарет делать вывод, что это другой человек? Когда он задал этот вопрос Чэн Цзэшэну, то в ответ услышал ещё более расплывчатое: «Интуиция.»       — Ладно, хватит терять время, немедленно отправляйтесь в больницу на проверку, — Чэн Цзэшэн распределил медицинские карты и отчёты между группой Сяо Фаня. — Все медицинские документы и заключения Хэ Вэя выданы этой больницей высшей категории. Допросите всех врачей, кто заполнял историю болезни и составлял отчёты. Обязательно выясните, действительно ли у него была астма.       Он достал анализ крови:       — Эта проба взята за день до убийства Хэ Вэя, прошло не так много времени. Узнайте в больнице, сохранились ли ещё образцы крови. Если да — доставьте их сюда.       Все разошлись выполнять задания, а Чэн Цзэшэн, потирая переносицу, разложил на столе фотографии с места преступления и начал сравнивать их со снимками из сегодняшнего видеонаблюдения. Невооружённым глазом этого не заметишь, но при тщательном сравнении видно, что одежда Хэ Вэя в три ключевых момента — уход из дома в девять утра, возвращение в полночь и время убийства в особняке — имеет различия. Хотя основные цвета и фасоны похожи, в мелких деталях можно найти отличия. Словно в игре «найди отличия» — на трёх картинках есть свои особенности, и чтобы их обнаружить, нужна исключительная внимательность к мельчайшим деталям.       Один человек сменил три комплекта одежды за несколько коротких часов — как ни крути, это сложно понять. Ещё более непостижимой выглядела медицинская история Хэ Вэя, поскольку в отчёте о вскрытии Чэн Цзэшэн не видел указаний на астму в анамнезе. Цзян Тань уж точно не мог это пропустить. Значит, тело попросту не имело признаков этого заболевания.       После девяти вечера никто не знал, куда отправился Хэ Вэй. На видеонаблюдении его фигура растворялась у пешеходного моста. Круг его общения был так узок: он не пошёл в гей-бар к своему единственному другу, не было у него и парня, с семьёй он тоже общался редко. Куда же мог податься такой человек?       Что касается записи возвращения в полночь, то другие, возможно, даже не заметили бы смены одежды, но Чэн Цзэшэну показалось, что вернулся уже совсем другой человек. Его проницательность всегда была предметом его гордости. Годы работы в уголовном розыске отточили его исключительную наблюдательность. Стоило ему взглянуть на подозреваемого — и порой по малейшим изменениям в мимике он уже определял, лжёт тот или нет. Поэтому, увидев манеру движений, осанку и взгляд Хэ Вэя на записи, Чэн Цзэшэн по чистой интуиции заключил: это совершенно другой человек, не тот, что был прежде.       Мысль о том, что на месте преступления невозможно выстроить хронологию, лишь укрепила его в этой убеждённости. В тот момент он даже надеялся, что это Хэ Лу выдавал себя за брата, а та стопка медицинских заключений в больнице и вовсе принадлежала не Хэ Вэю. Иначе ему предстояло столкнуться с тупиковой ситуацией, которую наука объяснить не в силах.       Как раз когда он пребывал в раздражении, раздался звонок от его назойливой подруги детства Се Вэньси.       — Дядя Чэн сказал, ты собрался сбежать из дома? И где ты остановился? Как новые апартаменты?       — Общежитие при управлении. Я там ещё не был. — Только теперь, после её напоминания, Чэн Цзэшэн осознал, что до сих пор не посетил «Квартал будущего». На словах он решил переехать, но что, если квартира окажется без отделки и даже спать будет негде?       — Тогда как раз кстати. Я рядом с городским управлением, давай вместе поужинаем, а потом заглянем в твоё новое жильё.       — Пожалуй, откажусь. В последнее время занят, — тут же отрезал Чэн Цзэшэн. Ему не улыбалось ужинать с Се Вэньси. Эта девчонка — журналистка, курирующая рубрику общественной жизни, и вечно норовила выудить у него информацию.       Впрочем, Чэн Цзэшэн был скрытен и на женские уловки не вёлся, так что Се Вэньси частенько уходила ни с чем, чтобы через пару дней возобновить атаки. Если бы их семьи не были соседями, а отцы — сослуживцами в одном военном округе, где все постоянно сталкивались друг с другом, Чэн Цзэшэн бы давно обходил столь напористую особу за версту.       Он взглянул на часы: уже близилось время окончания смены. Взяв ключи от машины, он отправился в «Квартал будущего».       Меньше чем через полчаса езды по навигатору «Квартал будущего» показался впереди. Выйдя из машины, Чэн Цзэшэн сначала окинул взглядом внешний вид — вполне прилично, куда презентабельнее старого общежития при управлении.       Войдя внутрь, он поднялся на четвёртый этаж, разыскивая квартиру 404. Та располагалась в самом конце коридора. Распахнув дверь, он увидел чистое, аккуратное помещение: кафель на полу сверкал кристальной чистотой, а поверхность журнального столика была отполирована до зеркального блеска. Чэн Цзэшэн был поражён: начальник Хуан и впрямь о нём позаботился — не только мебель всю предусмотрел, но и прибрал на совесть. В следующий раз, когда почтенный начальник пожелает с ним побеседовать, нельзя будет горячиться — чувство благодарности обязывает к сдержанности.       Пол в комнате сиял такой чистотой, что Чэн Цзэшэну стало неловко входить и топтать его в уличной обуви. Открыв обувной шкаф, он обнаружил пачку одноразовых бахил, вскрыл её и натянул пару на ботинки. Поднявшись по лестнице, он увидел две комнаты. Ту, что ближе к ступеням, почему-то не удалось открыть. Чэн Цзэшэн пожал плечами и повернул ручку противоположной двери.       До него доходили слухи, что в новом общежитии квартиры двухместные — видимо, у него будет сосед? Старик Хуан ничего конкретного не сказал, но Чэн Цзэшэна это нисколько не беспокоило. Характер у него был не из худших, и, пока не задевали его «болевые точки», с ним вполне можно было ужиться.       Вернувшись в гостиную, он вдруг заметил настенные кварцевые часы. Вся квартира, от отделки до мебели, была выдержана в современном минималистичном стиле, и лишь эти часы выглядели настолько неуместно. Латунный маятник мерно раскачивался, а в полночь они, должно быть, играли мелодию — одновременно винтажно и модно.       Впрочем, вещи здесь собирал не он, да и проводить он тут времени будет куда меньше, чем в управлении, так что зацикливаться на каких-то часах не стоило.       Закончив осмотр новой квартиры, Чэн Цзэшэн, вполне довольный, отправился восвояси — сегодня вечером предстояло собрать вещи. —————       На следующее утро Сяо Фань в спешке вернулся в управление. Образцы крови, взятые у Хэ Вэя при обследовании в больнице, были доставлены и уже отправлены в технический отдел. Чэн Цзэшэн поинтересовался результатами расследования, на что Сяо Фань кивнул:       — Всё подтвердилось. Заведующий пульмонологическим отделением Городской больницы отлично знает Хэ Вэя. Тот наблюдался у него почти десять лет.       — Уверены, что это был Хэ Вэй, а не Хэ Лу?       — Точно Хэ Вэй. Пожилой заведующий тоже знает о его брате-близнеце, Хэ Лу — тот раньше приходил за лекарствами вместо брата. Но у них совершенно разная манера держаться и характеры, их с первого взгляда можно отличить.       — Хэ Лу раньше забирал лекарства для Хэ Вэя? — Чэн Цзэшэн задумчиво погладил подбородок. — Значит, отношения между братьями, похоже, были хорошими.       — Этот момент не ясен. Заведующий лишь сказал, что последние годы Хэ Лу не появлялся, приходил один Хэ Вэй, иногда в сопровождении другого мужчины — в очках, с мягкими, добрыми чертами лица.       Это описание идеально подходило под Лянь Цзинъюаня, что говорило об их с Хэ Вэем особо близких отношениях. Однако сам Лянь Цзинъюань категорически настаивал, что они всего лишь очень хорошие друзья, старший и младший товарищи по университету. Чэн Цзэшэн специально наблюдал за его мимикой — не похоже, чтобы он лгал.       Когда результаты анализа крови были готовы, Чэн Айюэ лично принесла их. Чэн Цзэшэн, бросив один взгляд, помрачнел. Схватив материалы, он помчался в отдел судебной медицины:       — Сяо Таньцзы! Быстро выходи!       — Я здесь, здесь! Чего орёшь?! — Дверь в секционный зал приоткрылась, и из щели показалось хмурое лицо Цзян Таня. — Обращайся «судмедэксперт Цзян» или «начальник отдела Цзян»…       — Ты уверен, что вскрытие Хэ Вэя проведено абсолютно точно и без ошибок?       — … — Цзян Тань с грохотом распахнул дверь. — Чэн Цзэшэн, ты переходишь все границы! Я же говорил тебе несколько дней назад — ручаюсь своим десятилетним профессиональным опытом, никаких ошибок нет!       — У него была астма, — Чэн Цзэшэн протянул Цзян Таню результаты КТ лёгких и анализ крови Хэ Вэя. Тот пролистал документы, и на его лице постепенно отразилось изумление. Он быстрым шагом рванул обратно в секционную, наглухо захлопнув за собой дверь и никого не впуская.       Чэн Цзэшэн сидел снаружи, изводясь от нетерпения. Лю Жэньюй налил ему воды:       — Заместитель начальника Чэн, отдохните немного. Учитель, должно быть, скоро выйдет.       — Боюсь как раз того, что он выйдет и сообщит дурные вести, — Чэн Цзэшэн потёр переносицу. — С профессиональным уровнем Цзян Таня вероятность ошибки крайне мала. Это дело приобретает всё более загадочный оборот.       Лю Жэньюй присел рядом и улыбнулся:       — Заместитель начальника Чэн, верите ли вы, что в мире существует множество необъяснимых удивительных явлений?       Чэн Цзэшэн взглянул на него:       — Имеешь в виду призраков?       — Возможно, но не обязательно, — Лю Жэньюй поправил очки. — Разве не в научной фантастике часто показывают, как, находясь в четырёхмерном пространстве-времени, можно встретить себя из любого временного отрезка? И такая встреча вызывает совершенно невероятные ощущения.       — …Я верю в науку.       — С научной точки зрения это обоснованно, включая миры и существ более высоких измерений. Всё это имеет право на существование, просто наша нынешняя цивилизация не способна это исследовать, — Лю Жэньюй достал телефон и нашёл постер. — В следующем месяце выходит этот фантастический фильм, если заместитель начальника Чэн заинтересуется, можете сходить.       Чэн Цзэшэн мельком взглянул, не успев ответить, как дверь в секционную распахнулась. Цзян Тань вышел с мрачным, как туча, лицом:       — Не может быть!       Чэн Цзэшэн вскочил на ноги. Цзян Тань швырнул на стол историю болезни и заключения:       — У того тела внутри следы смол в лёгких указывают на как минимум пятилетний стаж курения! Но при этом нет гиперплазии гладких мышц дыхательных путей, нет расширения бронхов, вся дыхательная система без патологий — астмы не было и в помине!       — Тогда как объяснить его анализ крови? Общий IgE в несколько раз превышает норму, достигая показателей аллергической астмы, да и ДНК совпадает!       Вспыльчивый судмедэксперт Цзян был на грани срыва:       — Откуда мне знать?! В общем, тело внутри — это Хэ Вэй. А принадлежит ли тот анализ крови ему — не могу ручаться на все сто. Вполне возможно, это анализ его брата. У близнецов ДНК идентична! Давайте лучше сделаем полное геномное секвенирование, проверим различия в метилировании и будем медленно разбираться!       У Чэн Цзэшэна от напряжения запульсировало в висках. Это дело с самого начала сопровождали нелогичные улики, а теперь ситуация и вовсе вышла за все рамки — возникли сомнения даже в личности погибшего. Он чувствовал себя так, будто оказался в крайне затруднительном положении, словно действительно заблудился в лабиринте.       — …Тогда найдём Хэ Лу и возьмём образцы, — Чэн Цзэшэн указательным пальцем постучал по лежащим на столе медицинским документам. — Цзян Тань, заново и внимательно исследуй тело Хэ Вэя. Отметь все отклонения от нормы, ничего не упусти.       Что оставалось Цзян Таню? Сам нарвался — сам и расхлёбывай. Лично он не возражал, но испытывал лёгкую вину от того, что снова побеспокоит усопшего.       Лю Жэньюй достал из шкафа отчёт о вскрытии Хэ Вэя и спросил:       — Учитель, геномное секвенирование — процедура сложная и трудоёмкая, целый проект. Вы считаете, это необходимо?       — Необходимо, — твёрдо ответил Цзян Тань. — Не верю, что один и тот же человек может иметь два тела и два совершенно разных жизненных опыта.

Глава 17. Неприятное «первое знакомство»

На планёрке отдела Чун Чжэнь передал Хэ Вэю материалы расследования. Тот бегло просмотрел документы — и действительно, Чэн Цзэшэн не был единственным ребёнком в семье. У него имелся старший брат, на четыре года старше, но в раннем детстве его похитили. Родители искали мальчика два года, но безрезультатно, поэтому и решили родить Чэн Цзэшэна.       Пропавшего брата звали Чэн Чжэньцин. После похищения сына Дин Сян посчитала, что всё дело в неудачном имени — «когда вода слишком чистая, в ней не водится рыба». Поэтому когда родился второй сын, его назвали Цзэшэн — «благословенная жизнь», что символизировало счастье и милость судьбы.       Чун Чжэнь показал родителям совместное фото из медальона. Дин Сян не могла в это поверить, но, разглядев черты лица, так похожие на черты Чэн Цзэшэна, почувствовала внезапный материнский порыв нежности.       Они предположили, что это и должен быть их старший сын, но не могли понять, почему он не вышел на связь с ними, а вместо этого разыскивал Чэн Цзэшэна. Да и сам Чэн Цзэшэн скрывал этот факт, ни разу не обмолвившись о брате. Если бы не расспросы полиции, Дин Сян так бы и считала, что никогда больше не увидит старшего сына.       Что касается сбора оружия, родители Чэн Цзэшэна только разводили руками, не в силах понять, зачем сыну понадобилось совершать такие действия. Он с детства был скромным и послушным мальчиком, даже в Канаде, где разрешено носить оружие, ни разу не купил себе пистолет. А вернувшись на родину, вдруг собрал целый арсенал — родители и представить такого не могли.       — Вот как обстоят дела. Родители Чэн Цзэшэна в ответ на все вопросы только разводят руками — не знают не только где сейчас Чэн Чжэньцин, но и просят нас помочь найти сына, — Чун Чжэнь вздохнул. — Мы тоже бьёмся вслепую. Пока даже не ясно, действительно ли Чэн Чжэньцин существует. Никто из окружения Чэн Цзэшэна его не видел — включая ближайшего ассистента и агента, все в один голос твердят, что не знают.       — Он существует. На оружии в подвале мы извлекли отпечатки пальцев другого человека. К тому же, если кто-то жил здесь, невозможно уничтожить все следы, — Хэ Вэй отложил документы. — Это я и называю проявлением ума преступника: если нельзя уничтожить улики, лучше сделать их неузнаваемыми.       — Значит, следующая ключевая задача — найти Чэн Чжэньцина? — спросила Юнь Сяосяо.       — Чун Чжэнь, поручаю это тебе. Распечатай эту фотографию и прочеши радиус пяти километров вокруг дома Чэн Цзэшэна, — Хэ Вэй сделал глоток чая. — Поиски — это одна сторона дела, но другие зацепки не менее важны. Например, как Чэн Цзэшэн оказался в особняке? Он не ехал на машине, но если шёл пешком, почему ни одна камера наблюдения за все эти дни не зафиксировала его? Слишком уж подозрительно.       — Странного куда больше. Например, тот третий человек будто сквозь землю провалился, да и убийца тоже не найден. Я уже подозреваю, что это его брат и есть убийца.       Как только Ху Сункай это произнёс, несколько коллег согласно закивали, посчитав это предположение крайне вероятным. У Сяолэй, временно переведённый из соседнего отдела по наркоконтролю, спросил:       — Судя по словам родителей Чэн Цзэшэна, он, должно быть, не разбирался в огнестрельном оружии? Значит, арсенал к нему отношения не имеет?       — Не спеши с выводами. Чэн Цзэшэн умел обращаться с оружием, — Хэ Вэй открыл отчёт баллистической экспертизы, доставленный утром. — Результаты экспертизы гильз и пуль, найденных в подвале, готовы: пули, извлечённые из тела Чэн Цзэшэна, были выпущены из того же пистолета «Type-92». К тому же на них обнаружены его отпечатки пальцев. Уверен, что всю обойму выпустил он.       — Тогда убийца и впрямь странный — собрал гильзы, но почему не избавился и от пуль? — поинтересовался Чун Чжэнь.       — Возможно… потому что пулю в теле сложно найти? Иногда для этого даже требуется рентген, — предположила Юнь Сяосяо.       Ся Лян склонил голову набок:       — Времени не хватило? Боялся, что кто-то увидит?       У Сяолэй предположил:       — А может, струсил — побоялся ковыряться.       Хэ Вэй задумался, ритмично постукивая ручкой по столу. Нет, всё не так. Если преступник забрал гильзы и не оставил оружие, значит, он не хотел, чтобы полиция вышла на след. Но неубранные пули оставляют куда более явные следы нарезов для баллистической экспертизы.       Если убийца действительно опубликовал то задание для сталкеров, то с момента смерти Чэн Цзэшэна у него было достаточно времени, чтобы извлечь пулю. Даже если её сложно найти — пуля вошла в грудную клетку, — проявив терпение, её можно было извлечь, разрезав ткани. О трусости и речи быть не может — по мнению Хэ Вэя, это хладнокровный убийца с идеальной продуманностью действий, способный безупречно очистить место преступления. Но что-то заставило его не делать этого.       — На его месте я бы точно не осмелился ковыряться, — Ся Лян цокал языком и качал головой. — К тому же парень-то был красавчик, а такая дыра в груди — вся эстетика насмарку.       Хэ Вэй внезапно поднял голову:       — Что ты сказал?       — Э… что не осмелился?       — Следующую фразу.       — Что он был красавчик, а такая дыра в груди — вся эстетика насмарку?       Хэ Вэй нашёл отчёт о вскрытии тела Чэн Цзэшэна и открыл раздел наружного осмотра. Фразы «ногти на руках и ногах аккуратно подстрижены», «на лице отсутствуют брызги крови», а также «одежда аккуратна и не повреждена, следов борьбы не обнаружено» буквально ударили ему в глаза, заставив веко дёрнуться. Внезапно у него родилась мысль.       Не потому что не хотел, а потому что не смог заставить себя.       Они всё это время мыслили шаблонно, полагая, что место преступления обрабатывал убийца, скрывающий правду. Но совершенно упустили из виду того третьего присутствовавшего — того, кто тщательно привёл в порядок внешний вид Чэн Цзэшэна, даже помог подстричь ногти. Их связь явно выходила за рамки обычной, но по какой-то особой причине он был вынужден помогать убийце в сокрытии следов преступления.       Кем же на самом деле был этот третий? Молодой мужчина, рост около 180 сантиметров, психологически устойчив, внимателен к деталям, умеет скрывать правду, следит за внешностью — возможно, имеет гомосексуальные наклонности…       Мало. Информации всё ещё катастрофически мало. Брови Хэ Вэя сходились всё глубже. За годы работы это был не самый сложный случай, но впервые он столкнулся с тем, что не может составить полноценный психологический портрет подозреваемого, присутствовавшего на месте преступления. —————       Смеркалось. Ещё два дня пролетели в стенах управления. Хэ Вэй закрыл дело и собрался домой — принять душ и переодеться.       Машина остановилась у ворот жилого комплекса «Квартал будущего». Хэ Вэй поднял голову и заметил, что светились по-прежнему лишь несколько окон. Это его вполне устраивало — тишина, никто не мешает. Однако едва он открыл дверь, как почувствовал неладное.       Первое, что бросилось в глаза — пара вскрытых бахил на обувной тумбе. Он отлично помнил, что в прошлый раз бахилы лежали внутри, их даже не вынимали. На полу в прихожей виднелись частицы пыли, в которых угадывался расплывчатый волнистый след подошвы.       Сфотографировав всё на телефон, Хэ Вэй достал из кармана латексные перчатки, надел их, затем взял из тумбы пару новых бахил и, стараясь не повредить след, прошёл в гостиную. Возвращение домой превратилось в осмотр места преступления.       Первым делом он проверил балконную дверь — следов взлома не было. Затем осмотрел наружную ручку входной двери — отпечатков пальцев также не обнаружил. Исходя из сложившейся картины, можно было предположить, что злоумышленник вошёл, просто использовав ключ. В обычном деле Хэ Вэй уже заподозрил бы кого-то из близкого круга.       Гостиная, кухня, санузел — все предметы интерьера оставались на своих местах. Хэ Вэй поднялся на второй этаж и, подойдя к двери своей комнаты, наконец обнаружил на ручке нечёткий отпечаток пальца. Он быстро спустился вниз, взял рулон скотча, вернулся и аккуратно перенёс отпечаток на липкий слой, медленно его отклеив. На скотче чётко отпечаталась петля — отпечаток большого пальца правой руки.       Забрав отпечаток, Хэ Вэй наконец воспользовался ключом, чтобы открыть дверь. Едва толкнув её, он сразу понял — взломщик сюда не заходил. Бросив беглый взгляд, он снова закрыл дверь.       Осталась комната напротив. Хэ Вэй замер у входа, и внезапно его охватило странное чувство. Он нажал на ручку, отщёлкнув замок, и медленно открыл дверь. Давно он не чувствовал такого учащённого сердцебиения — словно в первый раз на месте преступления, при первом вскрытии или когда впервые стрелял из пистолета.       Абсолютно ничего.       Хэ Вэй застыл в недоумении, глядя на пустую комнату. Спустя мгновение уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке, и он, отступив, закрыл дверь. И правда — слишком много дел свели с ума. И ещё — чего это он, чёрт возьми, такого ждал?       В доме не пропало ни единой вещи. Словно кто-то пришёл на экскурсию — прогулялся и ушёл. Хэ Вэй никак не мог взять в толк, кто посмел так нагло вламываться в полицейское общежитие, да и цель этого визита была непонятна. В его комнату даже не зашли. Хотя в доме и не было ничего ценного, но взломав замок, можно было унести ноутбук — хотя бы на проезд заработать.       Время было уже позднее, и Хэ Вэй отбросил раздумья — сначала нужно было заняться неотложным. Он вскрыл пачку лапши быстрого приготовления и залил кипятком. Главной целью возвращения домой был душ, заодно и перекусить, а потом забрать отпечаток пальца с собой в управление на экспертизу.       В ванной он включил душ. Звукоизоляция матовой стеклянной двери была так хороша, что даже звук открывающейся входной двери полностью заглушился шумом воды — ни единого звука не просочилось.       Чэн Цзэшэн в тот вечер переезжал. Войдя с дорожной сумкой, он услышал шум воды из ванной и догадался, что это, должно быть, первым приехал тот самый «сосед». Раз человек моется, беспокоить его неудобно. Он поставил чемодан и заметил на журнальном столике контейнер с лапшой, проткнутый вилкой, из щелей которого вырывался соблазнительный аромат тушёной говядины.       Чэн Цзэшэн поднял контейнер и осмотрел его. У соседа оказались схожие с ним вкусы — тоже предпочитал классический вкус тушёной говядины. Интересно, из какого он отдела? Наверное, тоже загружен работой, раз на ужин перебивается лапшой.       Он поставил контейнер обратно и поднялся наверх разбирать вещи. Хэ Вэй вышел, вытирая волосы, и едва ступил в гостиную, как сразу заметил — ужин со столика исчез.       Хэ Вэй прищурился, быстрыми шагами вернулся в прихожую и обнаружил на полу свежие следы — круглые отпечатки, сильно смахивающие на колёсики дорожной сумки. Он окинул гостиную взглядом, затем подошёл к лестнице и начал подниматься шаг за шагом.       Сначала Хэ Вэй открыл дверь своей комнаты — всё было в порядке. Затем толкнул дверь напротив — ничего, снова абсолютно ничего. В комнате стояли лишь кровать, письменный стол и шкаф для одежды. Но вот окно, ранее закрытое, теперь было распахнуто наполовину, и лёгкий ветерок начала лета медленно проникал в комнату.       Чэн Цзэшэн как раз складывал одежду, когда дверь внезапно распахнулась, словно от мощного порыва ветра. Первой его мыслью было посмотреть на окно. Не может быть — даже если бы это был ветер, его источник должен был находиться снаружи.       Он подошёл к двери и выглянул — соседа наверху не было, никого у входа тоже, дверь почему-то просто открылась сама собой. Чэн Цзэшэн пожал плечами, снова закрыл дверь и продолжил раскладывать вещи.       Щёлк. Дверь за спиной захлопнулась. Хэ Вэй развернулся, бросил взгляд на полуоткрытое окно — разве такой слабый ветер мог захлопнуть дверь?       Он внимательно осмотрел комнату. Шкаф для одежды, ранее закрытый, теперь стоял приоткрытым. Хэ Вэй погладил подбородок, мысленно восстанавливая картину: кто-то вошёл с багажом и начал раскладывать одежду, точно так же, как в тот день, когда он сам только заехал, сидя на корточках и распаковывая вещи.       Но здесь не было ничего. Кто-то явно вошёл, но он не мог найти ни малейшего следа этого человека.       Хэ Вэй достал телефон, включил режим съёмки и начал записывать видео комнаты. Иногда электронный глаз видит больше, чем человеческий. Чэн Цзэшэн поднялся и прошёл мимо Хэ Вэя. На экране телефона промелькнула тёмная тень и мгновенно исчезла, будто ничего и не было.       Дверь за спиной снова открылась.       Чэн Цзэшэн спустился вниз. Шум воды в ванной прекратился — сосед уже закончил мыться, но лапша на столике по-прежнему стояла нетронутой. Она простояла слишком долго, бульон полностью впитался, лапша размякла и слиплась в комок.       А где же человек? Раз приготовил, почему не ест? Чэн Цзэшэн остановился у лестницы и крикнул наверх:       — Эй! Твоя лапша сейчас испортится, если не съешь!       Ответа не последовало.       Чэн Цзэшэн крикнул ещё раз — снова тишина. Он вернулся на диван, предположив, что того, видимо, срочно вызвали на задание. С ним самим такое часто бывало — звонок, и бросаешь всё, что делал, ведь задача всегда на первом месте.       Убедившись, что соседа действительно нет дома, а сам Чэн Цзэшэн ещё не ужинал, он просто взял контейнер с лапшой. Потом можно будет объясниться — он же с добрыми намерениями, выбросить ведь жалко.       Хэ Вэй спустился с верхнего этажа. Проведя там так много времени безрезультатно, он с тяжёлым сердцем, полным подозрений, подошёл к дивану и сел.       Желудок снова заурчал. Его брови сомкнулись. Ладно, человек пропал, но куда делась лапша?!       Один из них, развалившись на диване, с аппетитом уплетал лапшу, другой, подперев щёку, хмурился — картина была сюрреалистичной.       Между ними оставалось всего одно пустое место, но они не могли ощутить присутствие друг друга.

Глава 18. Ты слышишь?

Ду Жуаньлань заперла дверь отделения судмедэкспертизы и, проходя мимо отдела уголовного расследования, заметила, что начальник Хэ Вэй сидит в своём кабинете, грызёт печенье и смотрит документальную программу о раскрытии преступлений. Она постучала в окно. Хэ Вэй поднял голову, а Ду Жуаньлань, улыбнувшись ему, вошла в кабинет.       — Уже свободна?       — Я только что закончила, а ты снова за работу? — она засунула руки в карманы белого халата. — Даже не поужинал, пока мылся дома? Слишком уж ты трудоголик.       Хэ Вэй смущённо поморщился и пробормотал:       — У меня… украли.       — Что?       — Лапшу быстрого приготовления. Украли, — он с трудом проглотил сухое печенье. — И это у меня дома.       Ду Жуаньлань заинтересовалась. Эти слова было действительно трудно понять — как так, глава уголовного отдела городского управления мог позволить, чтобы у него прямо в общежитии полиции что-то украли?       Однако выражение лица Хэ Вэя ясно говорило: «Я не шучу». Ду Жуаньлань наклонилась, оперевшись локтем о стол:       — Мне правда любопытно, кто же посмел покуситься на имущество начальника Хэ? Есть зацепки?       — Отпечатки пальцев. Передал в технический отдел.       Именно чтобы успеть вернуться в управление и передать отпечатки, он по дороге не успел нормально поужинать.       — А, тогда раскрытие дела — вопрос пары минут, — Ду Жуаньлань достала из сумки пакет с булочками и протянула ему: — Держи. Это вкуснее, чем печенье.       Хэ Вэй поблагодарил сестру Лань — теперь ему не придётся бегать в лавку на первом этаже. После её ухода он, жуя булочку, продолжил изучать материалы дела. Странный инцидент дома не испортил ему настроение: вернувшись на рабочее место, он делал то, что положено.       В это же время Чэн Цзэшэн вместо управления направился в «Авенуар». Он заранее предупредил Лянь Цзинъюаня о своём визите, и к приходу офицера Чэна тот уже распорядился приготовить коктейль «Скорпион».       — Офицер Чэн, чем ещё я могу помочь на этот раз? — Лянь Цзинъюань подвинул бокал с коктейлем. — Что знаю — то скажу, ничего не утаю.       Чэн Цзэшэн мельком взглянул на напиток с ярким градиентным окрасом:       — Благодарю, но во время расследования не пью. У Хэ Вэя была астма?       Лянь Цзинъюань кивнул:       — Да, ещё с университетских лет.       — Он курил?       — Нет. Старший товарищ всегда вёл размеренную и дисциплинированную жизнь. Максимум — пиво или коктейли, да и то знал меру. Сигареты… — Лянь Цзинъюань тихо рассмеялся, его мягкий взгляд будто омыла вода, — он, зная о своей астме, даже не прикасался к ним.       Так и есть. Чэн Цзэшэн кивнул и продолжил:       — Я слышал от лечащего врача Хэ Вэя, что раньше отношения между братьями Хэ Вэем и Хэ Лу были достаточно хорошими. Из-за чего они испортились?       При этом вопросе Лянь Цзинъюань заметно смутился:       — Это… довольно сложная история. Как бы сказать, отчасти и моя вина тут есть. Хэ Лу отказывался верить, что его старший брат — гомосексуал, считал, что это я, с которым он много времени проводил, его развратил. Он требовал, чтобы старший брат порвал со мной, но Хэ Вэй не послушался и к тому же начал регулярно появляться в гей-барах. Хэ Лу счёл, что стыдно иметь такого брата, и разорвал с ним отношения. Они не общаются уже несколько лет.       — Понятно. Видимо, на опознание тела он пришёл только из-за перерыва в совещании.       Лянь Цзинъюань вздохнул. Нрав у Хэ Лу был совершенно иным, нежели у Хэ Вэя. Когда он узнал, что брат любит мужчин, то несколько раз устраивал сцены в гей-барах. Позже, видя, что брат упорствует в своих заблуждениях, не раскаиваясь до конца, он охладел и совсем отдалился. Его отношение становилось всё более отстранённым, он избегал встреч, пока спустя годы они окончательно не стали словно незнакомцы.       Чэн Цзэшэн записал это и продолжил допрос:       — В ту ночь, когда Хэ Вэй пришёл к вам, заметили ли вы что-то необычное в его поведении?       Лянь Цзинъюань приложил указательный палец к изящно очерченному подбородку, погружаясь в воспоминания. Спустя мгновение он медленно произнёс:       — Если и было что-то особенное… так это то, что вся его аура — от взгляда до энергетики — отличалась от того старшего товарища, которого я знал. Обычно он был сдержанным, замкнутым, спокойным и умиротворённым. Но в тот вечер, сидя напротив, он буквально источал подавляющую силу — и это ещё до того, как он произнёс хоть слово, просто молча пил.       — А когда он заговорил, я и вовсе был ошеломлён. На мгновение мне даже показалось, что это не Хэ Вэй — настолько манера и тон его речи отличались от привычных, — Лянь Цзинъюань сделал небольшой глоток своего «Негрони». — Раньше в наших беседах инициатива всегда исходила от меня, но тогда всё было наоборот: я практически только отвечал на его вопросы, полностью подчинившись его ритму.       На вопрос Чэн Цзэшэна о теме разговора Лянь Цзинъюань ответил, что Хэ Вэй говорил о несчастной любви и о том, что не знает, как вернуть любимого человека, поэтому и пытался утопить горе в вине. Лянь Цзинъюань также признался, что был крайне удивлён: раньше он никогда не слышал от Хэ Вэя ни о чьей-то симпатии, ни о каких-либо отношениях, и не понимал, почему тот внезапно оказался «брошенным».       — Нам также не удалось выяснить, с кем он мог иметь особенно близкие контакты, поэтому я и пришёл спросить вас: не знаете ли, куда он мог направиться в период с девяти вечера до полуночи? — сказал Чэн Цзэшэн.       Лянь Цзинъюань на несколько секунд задумался, на его лице появилась горькая улыбка:       — Право, не представляю. Жизнь старшего товарища была слишком однообразной, да и по характеру он не из тех, кто легко меняет привычный уклад. Поэтому, кроме как ко мне или домой, я искренне не могу предположить, куда бы он ещё мог пойти вечером.       Чэн Цзэшэн наблюдал за изменениями в выражении лица Лянь Цзинъюаня. Его глаза были подобны фотокамере, фиксирующей малейшие нюансы мимики собеседника — всё до последней чёрточки отпечатывалось в его зрачках. Изгиб губ, частота моргания, степень нахмуренности бровей — всё могло стать основанием для оценки, говорит ли человек правду. К сожалению, с точки зрения Чэн Цзэшэна, Лянь Цзинъюань не только ничего не скрывал, но и был предельно искренен. Если же он и не говорил правды, то это могло означать лишь одно: этот человек обладал необычайно сильной психикой и был настолько искусным актёром, что даже призёр Оскара показался бы рядом с ним бледной тенью.       — Кстати, вы не знаете, что это может означать? — Чэн Цзэшэн достал телефон и открыл изображение с нотной записью. — Это было обнаружено в телефоне Хэ Вэя. Может, это имеет какой-то особый смысл?       Лянь Цзинъюань несколько мгновений вглядывался в нотную запись, затем поднялся и предложил Чэн Цзэшэну пройти внутрь — там было пианино, возможно, проиграв мелодию, удастся что-то понять.       Они направились в подсобное помещение бара. Лянь Цзинъюань снял чёрное покрывало, обнажив пианино молочного цвета.       — Вы умеете играть? — спросил Чэн Цзэшэн.       Тот кивнул: учился много лет, родители надеялись, что он станет учителем музыки, но кто бы мог подумать, что в итоге он окажется владельцем гей-бара. Взглянув на ноты, он сыграл короткую мелодию. Чэн Цзэшэн в этом абсолютно не разбирался — для него это был классический случай «как об стенку горох». Лянь Цзинъюань сыграл ещё раз и покачал головой:       — Это не отрывок из известного классического произведения, я такого не слышал. Может, записать и попробовать найти совпадение в музыкальной базе через специальную программу?       Поскольку иных идей всё равно не было, Чэн Цзэшэн согласился и попросил сыграть ещё раз. После записи Лянь Цзинъюань закрыл крышку пианино:       — После нескольких исполнений мне всё больше кажется, что это не столько мелодия… звучит как-то не очень.       — Изначально я предполагал, что это шифр, но опробовал несколько методов — ни один не подошёл для расшифровки.       — Вроде тех, что в кино? Морзе? — уточнил Лянь Цзинъюань.       Чэн Цзэшэн объяснил:       — Обычно, если ноты используются для передачи кода Морзе, отношения между точками и тире кодируются через силу звука и длительность нот. Но к этому фрагменту такой метод совершенно неприменим. Я перепробовал все возможные варианты шифров — безрезультатно.       Лянь Цзинъюань не смыслил ничего в этих специальных вопросах. Он был всего лишь владельцем бара и не обладал умом Шерлока Холмса, поэтому ничем не мог помочь. Чэн Цзэшэн, однако, думал иначе. Он поблагодарил Лянь Цзинъюаня: полученная от него информация оказалась даже полнее, чем данные оперативного опроса, да ещё он и сыграл мелодию по нотам. Если бы все граждане сотрудничали с полицией так охотно, правоохранительным органам оставалось бы только радоваться.       Лянь Цзинъюань проводил Чэн Цзэшэна до выхода, как вдруг тот спросил:       — Вы говорили, что в тот вечер Хэ Вэй был непохож на себя. Не возникало ли у вас мысли о Хэ Лу?       Лянь Цзинъюань ответил с невозмутимой лёгкостью:       — Нет. Он не смог бы выдать себя за Хэ Вэя.       — Почему?       — Офицер Чэн, человеку с таким демонстративным характером, тому, кто привык выставлять эмоции напоказ, действительно трудно что-либо скрывать. Напротив, таким сдержанным и холодным, как старший товарищ, скрывать что-либо куда проще — никто и не заметит, — Лянь Цзинъюань усмехнулся. — Чашка, полная воды, перельётся от малейшего камешка; но чашка, полная камней, без труда вместит ещё и полчашки воды. В этом и есть суть. —————       Хэ Лу сидел с открытым ртом, пока сотрудница технического отдела полиции брала у него мазок из полости рта. Проведя ватной палочкой по внутренней поверхности его щеки, Чэн Айюэ закончила забор образца и поместила его в контейнер для вещественных доказательств. Хэ Лу спросил, нужно ли брать кровь, и закатал рукава рубашки.       — Кровь не требуется. Осталось только сдать отпечатки пальцев.       Хэ Лу, не говоря ни слова, тут же протянул обе руки, проявляя исключительную готовность сотрудничать и демонстрируя предельную открытость. Чэн Цзэшэн, стоя рядом со скрещенными руками, наблюдал, как снимают отпечатки всех десяти пальцев. Закончив, Хэ Лу встал и усмехнулся:       — Пока вы тратите время на расследование моей причастности, настоящий преступник уже давно скрылся.       — Хватит пустых слов! Разве кто совершил преступление, определяется по твоим словам? Ты у нас Шерлок Холмс или Эркюль Пуаро? — парировал Чэн Цзэшэн.       Лицо Хэ Лу изменилось. Он повернулся к Чэн Айюэ:       — Разве при ведении дела полиция может позволять себе подобное отношение? Могу я подать жалобу в отдел по связям с общественностью?       Чэн Айюэ ответила с фальшивой, дежурной улыбкой:       — Вниз по лестнице, направо — первая дверь. Не буду вас задерживать. Однако учтите, любая принятая жалоба проходит проверку. И как коллега, присутствовавшая здесь, я не усмотрела никаких проблем в поведении заместителя начальника Чэна.       Хэ Лу в ответ лишь ехидно хмыкнул, бросив на Чэн Цзэшэна взгляд, полный презрительного пренебрежения:       — С такой-то внешностью, немудрено, что дел не раскрываете, зато мастера устраивать сцены. У вас в полиции уже людей не осталось?       Чэн Цзэшэн:       — …       Чэн Айюэ:       — …       Забор образцов был закончен. Хэ Лу, которому нужно было успеть на рейс, удалился.       — Ну и тип! — с возмущением выдохнула Чэн Айюэ. — Зря, что ли, такое лицо пропадает, так и хочется ему врезать!       Чэн Цзэшэну тот тоже был отвратителен. Первое впечатление от Хэ Лу ещё при встрече было негативным. Этот человек был словно дикобраз, сплошь покрытый иглами — катается и колет всех подряд, атакуя без разбора. У него самого был брат, и будь тот таким, Чэн Цзэшэн уже давно бы выбил ему все зубы.       Что касается этого уголовного дела, то Чэн Цзэшэн не считал Хэ Лу подозреваемым. Забор ДНК на этот раз был произведён исключительно для разгадки другой тайны. Цзян Тань уже подал запрос на проведение генетического секвенирования этой пары близнецов, и несколько коллег из судебно-медицинского отдела вместе с начальником впряглись, как волы в ярмо, включившись в эту грандиозную работу.       Он, конечно, не мог сказать Хэ Лу, что полиция теперь сомневается, точно ли этот человек в морге — его брат? Это не только невозможно было бы объяснить, но и вызвало бы полный хаос. Проще было обращаться с ним как с подозреваемым — так процедура была быстрее и удобнее.       Вечером Чэн Цзэшэн специально заехал в супермаркет, чтобы закупиться всем необходимым, и заодно прихватил ещё одну упаковку лапши быстрого приготовления со вкусом тушёной говядины. Вернувшись в квартиру, он обнаружил, что его занятой сосед ещё не вернулся, и потому оставил лапшу на журнальном столике в знак благодарности за вчерашний ужин.       Хэ Вэй в тот вечер тоже намеренно вернулся домой. Он планировал остаться в управлении, но мысль о взломщике не выходила у него из головы, поэтому он решил вернуться в «Квартал будущего» и проверить, не появился ли тот тип снова.       И действительно, едва он открыл дверь, как опять увидел на полу следы обуви. Хэ Вэй, как и в прошлый раз, сфотографировал их для доказательств. Войдя в гостиную, он заметил на журнальном столике упаковку лапши. Он поднял её, осмотрел, затем заглянул на кухню, чтобы убедиться: нет, это не из его запасов, а совершенно новая, появившаяся из ниоткуда упаковка лапши.       Что за чертовщина? Это что, извинение за вчерашнее? Специально вернул?       Хэ Вэй вернулся в гостиную, размышляя над лапшой, как вдруг из кухни снова донёсся шум — дверца холодильника открылась, издав короткий сигнальный звук.       Он быстрым шагом направился туда. Кухня по-прежнему была пуста, но дисплей холодильника светился, что явно указывало: дверцу только что закрыли. Уже проверив его ранее, он снова распахнул дверцу — молоко и сэндвич исчезли.       — … — выражение лица Хэ Вэя стало мрачным. Стиснув кулаки, он тут же достал телефон, позвонил в технико-криминалистический отдел и потребовал подготовить камеру — полноцветную, с максимальным разрешением — для установки завтра.       Чэн Цзэшэн, напевая себе под нос, вставил трубочку в пакет с молоком, откусил сэндвич и беззаботно начал просматривал отчёт.       Сосед просто замечательный — холодильник забит под завязку. Постоянно есть чужое, конечно, неловко, так что завтра он тоже купит кое-каких продуктов, чтобы восполнить запасы.

Глава 19. Лучше поверить, что это правда

— Начальник отдела Хэ, посмотрите, так сойдёт?       Коллега из техотдела подкрутил настройки и развернул к Хэ Вэю ноутбук:       — Камеры установлены в гостиной, кухне, спальне и у лестницы. Эти миниатюрные модели практически незаметны, если специально не искать. Пока настроили семидневный цикл записи, вас устраивает?       Хэ Вэй кивнул. Семи дней хватит. С лихвой хватит, чтобы раскрыть трюки этого призрачного воришки. Он похлопал коллегу по плечу:       — Спасибо. Передай своему начальнику Ни, что оборудование вернём, как только отработаем. Надолго не задержим.       — Что вы, начальник Хэ! Если уголовному отделу нужна поддержка техотдела, мы всегда рады помочь. Старший Ни лично распорядился — главное, чтобы вам было удобно работать.       Проводив коллегу, Хэ Вэй обошёл оба этажа. Все микроскопические камеры были спрятаны в укромных уголках — вряд ли у воришки, озабоченного поисками еды, найдётся время их искать. Стоит электронному оку зафиксировать лицо — и он уже не сомневался: дело в шляпе.       Хэ Вэй, вернувшись в управление, первым делом зашёл в технический отдел. Чжэн Юцин как раз собиралась его искать — стояла на пороге с документами в руках, склонив голову набок. Глаза её искрились любопытством, а сладкая улыбка делала её похожей на соседскую девчушку.       — Начальник Хэ, неужели всё настолько серьёзно? Даже технадзор подключил?       — Ммм, у меня нет возможности круглосуточно дежурить дома, вот и попросил техников установить пару камер, — взгляд Хэ Вэя упал на отчёт в её руках. — Сравнение отпечатков уже готово?       — Как раз именно поэтому я тебя искала, — Чжэн Юцин взмахнула рукой, приглашая войти. Хэ Вэй последовал за ней в лабораторию, где та пинцетом подняла отрезок клейкой ленты и протянула ему. — Вот, это то, что ты мне передал.       Хэ Вэй взял пинцет и внимательно изучил ленту, но не удержался от вопроса:       — А где… собственно, отпечатки?       — Понятия не имею! Когда ты принёс её, я как раз проводила другую экспертизу, вот и положила в контейнер для вещдоков. Но когда достала полчаса спустя — там был только пустой отрезок скотча. Ни единого отпечатка.       В груди Хэ Вэя зашевелилось смутное предчувствие. Он тут же достал телефон, открыл галерею и начал листать снимки следов обуви. Как он и предполагал — на фотографиях прихожая сияла безупречной чистотой, не было и намёка на какие-либо отпечатки.       Как такое возможно? Хэ Вэй нахмурил брови. Чжэн Юцин забеспокоилась, размахивая рукой перед его лицом:       — Что случилось? Не переживай! Вещдоки действительно иногда теряются при ненадлежащем хранении. В следующий раз, если будут отпечатки, вызови меня на место — тогда уж точно ничего не пропадёт.       Нет. Всё гораздо сложнее. Это совсем не тот случай. Хэ Вэй отчётливо понимал это, но не стал рассказывать ей о паранормальных происшествиях в общежитии — незачем пугать девчонку.       В последнее время удача определённо отвернулась от него. Помимо запутанного дела, которым он занимался, прибавилась ещё одна досадная проблема. —————       Владелец особняка на горе Фулун был найден. Он находился в другом городе на операции, выписался только вчера, и сегодня, вернувшись в Шэнчжоу, сразу же пришёл в участок для содействия следствию.       — Фамилия и имя.       — Ся Лян.       — Возраст.       — Двадцать четыре.       Кэ Дунжуй внимательно оглядела этого молокососа и спросила:       — Как так вышло, что особняк записан на тебя? Родственники подарили?       — Мой дед купил его у англичан в молодости. Я у него единственный внук, так что два года назад он оформил его на меня в качестве наследства.       — Раз уж подарил, почему такой огромный дом всё время пустует? — Кэ Дунжуй перелистнула страницу в деле. — По нашим данным, ты в городе живёшь в арендованной квартире, площадь которой и пятой части особняка не составляет.       — Я бы с радостью там жил, но боюсь, — Ся Лян округлил глаза, изображая невинность. — В детстве мы там ещё останавливались, но потом вся семья переехала в город. В особняке завелась нечисть. Отец хотел выставить его на продажу, но дед не разрешил. А теперь тут ещё и убийство случилось — теперь точно стал домом с привидениями.       — Нечисть? — Кэ Дунжуй вертела ручку в пальцах. — Проклят, что ли?       Выражение лица Ся Ляна мгновенно стало драматичным, и он пустился в красочное описание: то предметы в доме бесследно исчезают, то по ночам слышатся голоса, а иногда на лестнице мелькают тени… В общем, его истории были один в один как сцены из фильмов ужасов — классические байки о проклятых особняках.       Кэ Дунжуй слушала с сомнением, чувствуя, что словам этого юнца не особо стоит доверять, но всё же добросовестно заносила всё в протокол. Она достала фотографию Хэ Вэя:       — Знаком с этим человеком?       Ся Лян покачал головой — никогда не видел. Кэ Дунжуй промолчала: при проверке социальных связей также не было выявлено никаких точек пересечения между этими двумя. Похоже, смерть Хэ Вэя не имела отношения к особняку — убийца просто выбрал это место из-за его заброшенности.       После завершения формального допроса и подписания протокола Ся Лянем, Кэ Дунжуй проводила его до выхода. У входа они столкнулись с Чэн Цзэшэном, и Ся Лян замер на месте, провожая взглядом его спину.       — Что такое? — спросила Кэ Дунжуй.       — Ничего… Просто этот парень нереально красивый. Кажется, я видел его во сне.       Эти слова рассмешили Кэ Дунжуй:       — Ты же мужчина! А наш начальник Чэн вряд ли мечтает стать «предметом грёз» другого мужчины.       Ся Лян почесал затылок:       — Он… Чэн? В моём сне у него тоже была такая фамилия… И я там тоже был полицейским, хе-хе…       Чэн Цзэшэн как раз собирался выходить, а не возвращался с задания. На машине он отправился в провинциальную больницу китайской медицины, по пути купив корзину фруктов и припрятав в ней пачку сигарет.       На четвёртом этаже стационара располагалось хирургическое отделение. Чэн Цзэшэн с фруктовой корзиной в руке направился к знакомой палате, но ещё не успев войти, услышал доносящиеся оттуда нравоучения. Он замер у двери, дожидаясь окончания семейного инструктажа, и лишь тогда постучал.       Дверь открыла женщина средних лет, лицо её озарилось улыбкой при виде Чэн Цзэшэна:       — Цзэшэн, как ты выбрался? — Она обернулась внутрь палаты: — Старик! Хватит прикидываться спящим, Цзэшэн пришёл!       — Что вы, тётя, как бы ни был занят, а проведать наставника всегда обязан.       Лежавший на койке мужчина средних лет резко поднялся. Жаль только, что гипс на ноге сковывал движения — иначе он бы эффектно подпрыгнул, словно карп, выпрыгивающий из воды. Жена наставника принялась ворчать: стоит только пару слов сказать — он сразу притворяется спящим, а как гости — моментально оживает. Явно жену ни в грош не ставит.       Этот мужчина с ногой в гипсе был не кем иным, как Янь Минланом — начальником отдела уголовного розыска управления полиции Шэнчжоу. Для Чэн Цзэшэна он был наставником. С самого прихода в управление Чэн Цзэшэн работал под его руководством, став по сути взращённым им с нуля преданным учеником.       Янь Минлану перевалило за пятьдесят, до пенсии оставалось ещё несколько лет, но здоровье уже не позволяло ему рваться на передовую. Особенно после того, как два месяца назад во время погони за подозреваемым он сломал правую ногу — сложный оскольчатый перелом. В возрасте кости срастаются плохо, и до сих пор ему не разрешили выписаться.       Жена не покладая рук ухаживала за ним в больнице, втолковывая, что пора досрочно выходить на пенсию и передать бразды правления в отделе молодому и ответственному Чэн Цзэшэну. Ранее Янь Минлан уже обсуждал это с начальником Хуаном и сам склонялся к такому решению, но тот попросил его не спешить с передачей дел и ещё какое-то время поддержать молодого коллегу. Однако пока Янь Минлан восстанавливался, все ключевые функции в уголовном отделе де-факто перешли к его заместителю — Чэн Цзэшэну.       Когда жена наставника вышла с термосом за кипятком, Янь Минлан тут же бросил взгляд на фруктовую корзину:       — Парень, маловато у тебя искренности! Разве не ясно, чего твоему наставнику не хватает?       Чэн Цзэшэн выглянул в дверь, убедился, что тётя ушла подальше, и кивнул в сторону корзины:       — Под фруктами. Только вы спрячьте надёжнее. Я тут контрабандой занимаюсь — если поймают, буду срок отбывать по количеству сигарет.       Янь Минлан протянул руку, нащупал твёрдую пачку и тут же просиял, похвалив ученика за сообразительность. Ловким движением он спрятал сигареты под подушку. Они заговорили о деле, и Чэн Цзэшэн упомянул о странностях, с которыми столкнулся в последнее время, попросив опытного наставника поделиться мнением.       — То есть ты говоришь, что данные трупа во многом не совпадают с информацией о погибшем?       — Расхождения слишком велики. Но при этом — одно лицо, идентичные отпечатки пальцев и тот же ДНК. Воистину загадочное дело.       — Знаешь, в нашей работе важно верить науке, это правильно. Но когда расследуешь десятки лет, неизбежно сталкиваешься с вещами, которые наука объяснить не в силах, — Янь Минлан поглаживал подбородок. — Я же рассказывал тебе? Только окончил академию, поехал со старшим коллегой на дело об убийстве. Это было больше тридцати лет назад. Мясник зарезал свою жену, но тело найти так и не смогли. Пришлось отпустить его за отсутствием доказательств.       — Вернулся он домой, радостный, забил своего борова и накормил шестилетнего сына целым котлом похлёбки. А ночью у мальчика начались жар, рвота, бред. Твердил: «Мама в котле зовёт, он съел маму». Тогда старший коллега снова обыскал свинарник и в отбросах нашёл палец. Только так и выяснилось, что мясник скормил жену свиньям, — Янь Минлан развёл руками. — Убийца потом во всём сознался, но до конца не мог понять, откуда мальчик узнал. Ведь когда он убивал, сын был у бабушки в другом городе. Вот и скажи — не странно? Не явись ему та вещь во сне, дело так и осталось бы нераскрытым.       Чэн Цзэшэн кивнул:       — Понимаю, что такое возможно. Но это дело разительно отличается от всего, с чем я сталкивался. Если честно, наставник, по результатам реконструкции места преступления и биологическим следам на вещдоках выходит, что жертва… сама себя задушила. Разве такое возможно? Как у человека может включиться инстинкт самоуничтожения?       — Цзэшэн, в этом мире слишком много вещей, которые наука объяснить не в силах. Раз уж доказательная база поддерживает твою версию — продолжай копать. Рано или поздно найдёшь объяснение.       Выйдя из больницы, Чэн Цзэшэн по пути заехал в супермаркет — вспомнил, что нужно пополнить запасы, чтобы сосед не думал, будто он тут кормится за его счёт. Как-то неловко портить отношения.       Он набрал кучу готовых блюд в вакуумных упаковках, заморозки и молочки — целый увесистый пакет. Вернувшись домой, Чэн Цзэшэн заполнил холодильник под завязку — и морозилку, и полки. Подумав, наклеил рядом записку:       [Ешь что хочешь, не стесняйся]       Подпись состояла из одного слова — «Чэн». —————       Хэ Вэй в последнее время стал захаживать домой по вечерам с завидной регулярностью, что вызвало удивление у Чун Чжэня:       — Ты что это? Третий день подряд мчишься домой. Что, любовницу прячешь?       — … — Хэ Вэй лишь молча махнул ему рукой, предлагая сесть в машину, чтобы тот сам увидел, кого он там «прячет».       — Не ожидал, никак не ожидал! Наш старина Хэ, а и у тебя, оказывается, романтические заморочки… прямо чудо из чудес, железное дерево зацвело! — Чун Чжэнь говорил насмешливо и неторопливо. — Ну, выкладывай, что за девушка? Брат поможет присмотреть.       — Боюсь, ты умрёшь от страха, — Хэ Вэй усмехнулся. — У нас тут история про призрака.       — … — Чун Чжэнь не поверил ни слову.       Он проследовал за Хэ Вэем в квартиру 404. Едва открыв дверь, Хэ Вэй присел на корточки, изучая следы у порога, и тихо произнёс:       — Он был здесь.       — Кто?       Тот достал телефон и усмехнулся:       — Сейчас покажу фокус.       Хэ Вэй велел Чун Чжэню внимательно смотреть на следы у двери, затем сфотографировал их и показал снимок на телефоне для подтверждения. После этого они оба вышли за порог, Хэ Вэй снова открыл тот же снимок — но на нём была лишь идеально чистая поверхность пола без единого отпечатка.       — …Чёрт! — это слово вырвалось у Чун Чжэня сквозь стиснутые зубы. — Ты каким приложением обработал?       — Никаким. Снято как есть. С вещдоками та же история — как только привожу в управление, они исчезают, — Хэ Вэй распахнул дверь и равнодушно добавил: — Пока не понимаю, в чём дело. Поэтому и поставил камеры — посмотреть, что происходит.       По спине Чун Чжэня пробежали мурашки.       Войдя внутрь, Хэ Вэй первым делом осмотрел квартиру. Дойдя до кухни, он заметил записку на холодильнике. Его зрачки резко сузились.       Он распахнул дверцу холодильника — тот был забит под завязку разнообразными продуктами, в разы превышая количество недавно украденной еды. Хэ Вэй смотрел на записку в руке. Фамилия «Чэн» слишком уж часто всплывала в последнее время, а почерк казался до боли знакомым.       — Чун Чжэнь, немедленно вернись в управление и привези ту самую записную книжку Чэн Цзэшэна!       Чун Чжэнь поспешно кивнул, схватил ключи от машины и пулей вылетел за дверь, будто спасаясь от нечистой силы.       Хэ Вэй открыл ноутбук и запустил запись с камер. Днём квартира была пуста, но около семи вечера, за час до его возвращения, дверь… открылась.       Словно кто-то её приоткрыл, но уже через две секунды она самостоятельно захлопнулась. Хотя никакой фигуры видно не было, Хэ Вэй мог ясно представить себе, как некто входит внутрь. Он переключил камеру на кухню: изображение будто сбоило от электромагнитных помех, поплыло волнами, слегка дрогнуло — и в мгновение ока на холодильнике появилась записка.       — … — Хэ Вэй снова взял в руки записку, вглядываясь в начертания иероглифов.       Он до конца не верил в существование призраков, но всё происходящее в последние дни бросало вызов обыденной логике, заставляя усомниться даже в научной картине мира.       Запыхавшийся Чун Чжэнь вернулся. Хэ Вэй открыл блокнот, сравнивая почерк с запиской, изучая особенности начертания черт. Хотя он и не был экспертом-графологом, в 80% случаев его выводы оказывались верны — а этого обычно хватало для примерного понимания.       — …Эту записку, вероятно, написал Чэн Цзэшэн.

Глава 20. Невидимые «соседи»

В квартире 404 комплекса «Квартал будущего» повисла гробовая тишина. Порыв ветра с балкона заставил Чун Чжэня содрогнуться пуще прежнего.       — С-старина Хэ… Не пугай так! Чэн Цзэшэн ведь до сих пор в морге лежит! Как это могла быть его записка?       Хэ Вэй поманил его:       — Сам посмотри. В его почерке всегда есть характерный загиб в черте «丿», да и слитное написание совпадает. Взгляни на иероглиф «气» — вылитый его почерк!       — Мне и смотреть не надо! Это подделка, стопроцентно! — Чун Чжэнь замотал головой. — Кто бы ни оставил записку, у него дурные намерения. Он знает, что мы расследуем это дело, и пытается запугать тебя, прикидываясь призраком, чтобы ты отступил!       Хэ Вэй промолчал. Он вспомнил запись с камер — она не выглядела поддельной. Если это действительно оригинальная запись, то в квартире 404 и вправду существует некая мистическая сила. Складывалось ощущение, что он делил кров с невидимым соседом, а все предыдущие странности лишь подтверждали эту догадку.       — Старина Хэ, о чём думаешь? Говори же! Молчишь — у меня аж мурашки по коже!       Спустя мгновение Хэ Вэй наконец медленно проговорил:       — Ни о чём… Я во всём разберусь.       Чун Чжэнь приложил ладонь ко лбу Хэ Вэя:       — По-моему, у тебя тёмная печать на лбу. Может, сходишь в храм помолиться? Мы ведь часто имеем дело с невинно убиенными — как бы какая нечисть к тебе не прицепилась.       Хэ Вэй не знал, плакать ему или смеяться, пропуская мимо ушей совет напарника. Но Чун Чжэнь схватил его за рукав и серьёзно продолжил:       — Ты только не смейся! Я тоже раньше был убеждённым материалистом, пока несколько лет назад не слёг с непонятной болезнью. Слабость, ежедневная температура — врачи разводили руками. Тогда бабушка сходила в храм, вымолила мне нефритовый амулет — и я выздоровел! Ты же сам это видел! Реальная история!       — …По-моему, у тебя была обычная акклиматизация на юго-западе. Вернулся — организм сам восстановился.       Чун Чжэнь нервничал — ну почему этот человек такой непробиваемый? Лучше поверить, чем отрицать! Даже если над головой и нет всевидящего божества, всегда могут найтись вещи, которые лучше не называть вслух.       Но Хэ Вэй сохранял невозмутимый вид. В его глазах человеческое сердце куда страшнее любого призрака. Если уж дух Чэн Цзэшэна и вправду последовал за ним, то Хэ Вэй был уверен, что тот явился к нему в поисках справедливости, а не со злым умыслом.       После ухода Чун Чжэня Хэ Вэй снова внимательно изучил запись. Он заметил, что каждый раз при появлении помех и дрожании кадра, в комнате что-то менялось — пусть и незначительно. То положение подушки на диване, то внезапно появившаяся на журнальном столике обёртка от сосиски, то самопроизвольно включающийся и выключающийся кран в ванной… Складывалось полное ощущение естественного жизненного ритма незримого мужчины, который чувствовал себя здесь как дома — свободно и без ограничений.       Он ещё долго вглядывался в записку, затем достал из ящика стола ручку и вписал под строкой вопрос:       [Кто ты?] —————       Анализ различий в метилировании ДНК у близнецов всё ещё продолжался. Цзян Тань представил отчёт о втором вскрытии — объёмом вполовину больше предыдущего.       — Я проверил его с головы до ног — всё, что можно и нельзя. Включая старые травмы и возможные заболевания — всё, что удалось выявить по тканям, зафиксировано. Изучай.       — Отлично поработал, — Чэн Цзэшэн открыл отчёт. Цзян Тань сидел напротив, скрестив руки.       — Мелочи. Жаль только покойника. Я ему так и сказал: если явится — пусть идёт к тебе. Это ты не веришь в мои навыки и заставил заново потрошить.       — …Не стоит так говорить. Дело не в твоих навыках. Ты же знаешь о странностях. Если бы всё было очевидно, разве пришлось бы заморачиваться с генетическим тестированием?       Цзян Тань открыл рот, но не нашёл, что возразить. После этого беспрецедентно детального вскрытия и он вынужден был признать: лежащий перед ними Хэ Вэй слишком уж разительно отличался от данных в досье. Согласно документам, Хэ Вэй был тихим офисным работником, не способным и муху обидеть, с десятилетней историей астмы. Но данные тела говорили о чём-то ином: этот человек был физически крепок, регулярно тренировался, на пояснице, ногах и спине имелось не менее пяти застарелых шрамов — от ножевых, огнестрельных и спортивных травм. Цзян Тань поражался: даже действующий военный вряд ли имел бы такую физическую форму.       Лю Жэньюй тем временем вёл протокол. Вскоре Цзян Тань, нахмурив брови, и вовсе замолчал, предоставив ассистенту комментировать всё в диктофон. Было очевидно, что шеф не в силах дать рационального объяснения этим аномалиям и предпочёл просто уйти в себя.       Если бы это был не Хэ Вэй — ещё куда ни шло. Но ведь и ДНК, и отпечатки пальцев идеально совпадали, все экспертизы указывали на одного и того же человека. Наиболее вероятным объяснением казалось, что Хэ Вэй, будучи по документам офисным работником, втайне занимался чем-то чрезвычайно опасным. Возможно, как и Чэн Цзэшэн, годами не вылезал с передовой, что и закалило его тело.       Он поделился этой версией с Чэн Цзэшэном. Тот потёр подбородок и переспросил:       — А ты как думаешь, Сяо Таньцзы, насколько это вероятно?       — Откуда мне знать? Я всего лишь патологоанатом. Расследование — это ваша забота, заместитель Чэн, — Цзян Тань неожиданно наклонился вперёд. — Эй, а ты не пробовал посмотреть под другим углом?       — М-м?       — А что, если они, братья, ещё годы назад поменялись местами? Хэ Лу — это Хэ Вэй, а Хэ Вэй — это Хэ Лу. В больницу всё это время ходил настоящий Хэ Вэй, а погиб — Хэ Лу. Понимаешь, о чём я?       — У меня были такие подозрения. Но всё это нужно обсуждать после результатов генетической экспертизы, — напомнил Чэн Цзэшэн. — Не забудь сравнить с образцами крови из больницы.       Расследование зашло в тупик, периферийный опрос также не дал результатов. Словно сквозь землю провалился — никто не знал, куда отправился Хэ Вэй в девять вечера в тот злополучный день. Он жил в старом районе со сложной планировкой и ещё более пёстрым населением. Сплошной опрос всё ещё продолжался, но пока не принёс никаких полезных зацепок.       Все в уголовном отделе выглядели подавленными. Видя, что время уже позднее, а сегодня — редкий случай без сверхурочных, Чэн Цзэшэн распустил всех по домам, приказав завтра вновь выехать на место преступления.       Юэчжэн Кай и Чэн Цзэшэн шли в одном направлении и разговорились о новых общежитиях.       — Как там новый сосед? — поинтересовался Юэчжэн Кай.       — Лично не виделись. Но, похоже, парень неплохой — прямо-таки чистюля. Возвращаюсь каждый раз — дома идеальная чистота.       — Вот и славно. А то я боялся, что твой взрывной характер не выдержит — не совладаешь и полезешь в драку из-за пары неловких фраз, — усмехнулся Юэчжэн Кай.       Чэн Цзэшэн лишь молча ткнул его кулаком в плечо:       — Я что, по-твоему, на такое способен? Не городи чепухи.       Вернувшись домой, Чэн Цзэшэн открыл дверь и принялся переобуваться в прихожей. В это время Хэ Вэй сидел на диване и, заметив распахнувшуюся дверь, медленно поднялся.       Он воочию наблюдал, как дверь открылась и захлопнулась — точь-в-точь как на записи с камер. Словно кто-то в мантии-невидимке из «Гарри Поттера» бесцеремонно вошёл в дом.       Хэ Вэй затаил дыхание, вслушиваясь в непривычные звуки квартиры. Вскоре наверху открылась дверь. Хэ Вэй подошёл к лестнице и, глядя вверх, мысленно представил мужчину, легко сбегающего по ступеням. Куда он направится дальше — оставалось загадкой.       Чэн Цзэшэн, взяв одежду, направился в ванную и обнаружил на полке незнакомый гель для душа. Подняв флакон, он открыл крышку — в воздухе повис сладкий аромат персика, куда более приятный, чем запах его собственного мыла.       Ц-ц-ц… Не ожидал, что у соседа такие… предпочтения. Ладно, не его дело, чем тот увлекается. Жить станет легче, если делать вид, что ничего не замечаешь.       Из ванной донёсся звук льющейся воды. Хэ Вэй прищурился, подошёл бесшумно и приоткрыл наружную дверь. Пол здесь берегли — душевая была устроена по всем правилам: мокрую и сухую зоны разделили, поставили матовую дверь. Сейчас же Хэ Вэй видел лишь пустую душевую кабину, где из крана непрерывно лилась горячая вода.       Он вошёл внутрь. Матовая стеклянная дверь была раздвижной. Он отодвинул створку ближе к лейке, образовав щель, просунул руку и перекрыл смеситель.       — Что за…? — Чэн Цзэшэн поднял голову. Почему вода перестала течь?       Он опустил взгляд и увидел, что смеситель закрыт. Видимо, когда оборачивался за мылом, случайно задел его. Хмыкнув, он поднял руку и вновь открыл кран.       На этот раз Хэ Вэй воочию наблюдал, как неведомая сила вновь повернула ручку смесителя. Он нахмурился. Внутри шевельнулось недоумение, но не страх. Если это и правда Чэн Цзэшэн, то даже после смерти умудряется транжирить его воду, газ и электричество! Мысль эта вызвала у него раздражение. Не долго думая, он направился на кухню, открыл шкафчик и перекрыл главный водопроводный вентиль.       Чэн Цзэшэн вновь поднял голову. Опять нет воды?       Смеситель был открыт, и объяснить это можно было лишь внезапным отключением воды. Хорошо ещё, что он мылся быстро и уже почти закончил — оставаться с мыльной пеной на теле было бы крайне неудобно и неприятно.       Выйдя из ванной, он переоделся в футболку и шорты и, вытирая волосы полотенцем, направился на кухню решать вопрос с ужином.       На полу виднелись капли воды и мокрые следы от обуви. Хэ Вэй, следуя за этими отметинами, дошёл до кухни и остановился перед холодильником.       Чэн Цзэшэн с полотенцем на шее заметил, что записка с холодильника исчезла — значит, сосед увидел её и убрал. Он потянулся к дверце, но не успел коснуться, как она сама медленно распахнулась у него на глазах, сопровождаясь знакомым звуковым сигналом.       Чэн Цзэшэн замер. Дверца открылась ровно настолько, чтобы можно было удобно взять еду. Спустя несколько секунд она так же плавно закрылась, словно ничего и не происходило.       На мгновение ему даже почудилось лёгкое дыхание прямо у уха. Он инстинктивно отшатнулся:       — Кто здесь?!       Увы, на кухне, кроме него, никого не было. Чэн Цзэшэн уставился на холодильник. Что только что произошло? Неужели рабочее давление уже доводит до таких галлюцинаций?       Он подошёл, сжавшееся горло мешало дышать, и резко дёрнул дверцу на себя. Осмотрел все полки — ничего не пропало. Воистину странно. Неужели ему и вправду померещилось?       Хватит себя накручивать. Чэн Цзэшэн достал банку ледяного пива и приложил ко лбу, чтобы остыть. Затем взял коробку с лапшой быстрого приготовления, сунул в микроволновку и вышел на кухню.       Хэ Вэй, скрестив руки, наблюдал за вращающейся в микроволновке лапшой, затем бросил взгляд на холодильник. Неужели этот проклятый призрак не заметил записку? Или заметил, но пренебрёг ответом?       С пронзительным «динь!» он с каменным лицом открыл микроволновку, извлёк дымящуюся лапшу, взял палочки и направился в гостиную подкрепиться.       Чэн Цзэшэн как раз смотрел футбольный матч на телефоне. Услышав сигнал, он зашёл на кухню — и вновь остолбенел.       Микроволновка была пуста. Куда же подевалась его только что разогретая лапша? Исчезла в мгновение ока?       Чэн Цзэшэн принялся обыскивать кухню. Вся она была в каких-то несколько квадратных метров, но лапша будто сквозь землю провалилась.       Вспомнив предыдущие паранормальные происшествия, Чэн Цзэшэн почувствовал, как по спине пробежал холодок. За почти тридцать лет жизни он ещё не сталкивался со столь абсурдными вещами. Внезапно он вспомнил слова Цзян Таня о повторном вскрытии: «Если явится — пусть идёт к тебе». Разве происходящее сейчас у него дома не напоминало сцены из фильмов о призраках?       Однако и он был не из робкого десятка. Раздражённо схватив пачку лапши быстрого приготовления, он залил её кипятком, отнёс в гостиную и уставился на неё, не отрывая глаз.       Хэ Вэй обернулся и обнаружил на журнальном столике новую миску лапши — со вкусом тушёной говядины. Его брови сдвинулись ещё суровее. Бесстыдная наглость! Лапша тоже была куплена на его деньги — разве кто-то спрашивал разрешения её брать?!       Он свободной рукой поднял миску. В этот момент стрелки кварцевых часов на стене сошлись на отметке ровно девять, и раздался мелодичный сигнал пианино — ровно в срок, без малейшего опоздания.       Одновременно подняв взгляд на настенные часы, они дождались окончания мелодии. Чэн Цзэшэн опустил глаза — и зрачки его резко сузились. Он мгновенно вскочил на ноги.       Где лапша?! Как она могла просто взять и исчезнуть?!       Он проверил замки на балконе и в прихожей, убедившись, что никто не входил и не выходил. Самое жуткое было в том, что он не сводил с неё глаз! Лишь на секунду поднял голову — и вещь испарилась.       Вернувшись обратно, он обнаружил на журнальном столике записку:       [Не смей трогать то, что я купил]       Подпись состояла из одного слова — «Хэ».

Глава 21. Прямое столкновение

За последнее время Чэн Цзэшэну довелось познакомиться с двумя носителями фамилии Хэ. Первый — Хэ Лу, который каждый раз при встрече ходит с кислой миной, и при малейшем разногласии сразу грозит жалобой. А второй уже вне всякой опасности. Он лежит в ледяном морге, и неизвестно, когда дойдёт очередь до кремации.       Но теперь, столкнувшись с паранормальными явлениями в собственном доме и получив эту записку, пропитанную угрозами, даже Чэн Цзэшэн, видавший виды за долгие годы работы, не мог не почувствовать, как у него заныла кожа головы, а в мозгу со зловещим гулом пронеслись кадры из классических корейских, японских и тайских фильмов ужасов.       «Не смей трогать то, что я купил».       Всего несколько простых слов, но они несли в себе мощный заряд обиды. Чэн Цзэшэну стало немного не по себе — ведь ту самую упаковку лапши быстрого приготовления купил именно он, разве не так? И ему тоже не досталось ни кусочка.       Раньше он считал, что лапшу купил никогда не виданный им сосед. Теперь же у него родилось две догадки: либо сосед — призрак, либо сосед валяет дурака, прикидываясь злым духом.       Как убеждённый материалист и атеист, Чэн Цзэшэн без колебаний склонился ко второй версии. Он предположил, что, возможно, из-за того, что он дважды без спроса брал еду, сосед разозлился и придумал такой способ, чтобы его напугать. Автоматическое открытие двери холодильника могло быть запрограммировано, а лапшу кто-то мог припрятать в укромном месте и при удобном случае незаметно унести, пока он отвлёкся.       Эта мысль показалась Чэн Цзэшэну вдруг вполне логичной и обоснованной. Он проявил недюжинное самоосознание: да, есть чужое, не спросив, — это действительно его ошибка. Любые разногласия можно решить, сев и спокойно обсудив. В крайнем случае, он готов угостить — пусть сосед сам выберет, что хочет.       Хэ Вэй в это время в своей комнате просматривал записи с камер. Снова электромагнитные помехи, и, как он и ожидал, записка, оставленная на журнальном столике, исчезла. Он погладил подбородок, предположив, что тот покойник уже забрал её. И что же он предпримет? Продолжит нагло безобразничать в доме или, столкнувшись с трудностями, отступит, удовлетворившись достигнутым?       Тук, тук. В дверь раздался отчётливый стук. Хэ Вэй не сразу поднялся, чтобы посмотреть. Это была дверь в спальню, и глазка в ней не было. Открывать её сгоряча было бы неразумно — неизвестно, какая опасность могла ждать с другой стороны.       Чэн Цзэшэн слегка кашлянул:       — Здравствуйте, это Чэн Цзэшэн. Не могли бы вы открыть дверь?       Из комнаты не последовало ответа. Чэн Цзэшэн продолжил:       — Это ведь вы забрали лапшу и жареную вермишель? Прошу прощения, в последние дни я брал вашу еду, не спросив разрешения. Давайте так: вы откроете дверь, мы спокойно всё обсудим, и я принесу извинения лично.       В ответ по-прежнему стояла гробовая тишина.       Хэ Вэй не отрываясь смотрел на дверь. Стук раздался лишь однажды и затем прекратился. Прошло уже пять минут — он всё ещё стоит на пороге или уже ушёл?       Выждав полные пять минут и не услышав ни малейшего звука из-за двери, Чэн Цзэшэн приложил ухо к деревянной поверхности. Спустя мгновение он нахмурился — в комнате и вправду никого не было.       Охваченный недоумением, он спустился вниз, достал телефон и набрал номер Хуана Чжаньвэя.       — Начальник Хуан, это Чэн Цзэшэн. Скажите, сотрудника какого отдела вы определили мне в соседи? Не могли бы вы скинуть его номер телефона?       Услышав ответ начальника Хуана, сердце Чэн Цзэшэна ёкнуло, и он инстинктивно сжал аппарат в руке.       — Что за чушь? Кто это тебе подселил соседа? Разве я не говорил тогда совершенно чётко, что это общежитие предназначено для тебя одного?! ————       Чэн Цзэшэн взял две металлические шпильки и вставил их в замочную скважину, приводя в движение механизм. Этому приёму он научился ещё у своего наставника: в уголовном розыске нужно уметь всё. В устах преступника это назвали бы взломом замков и мелкими пакостями, но для них самих это было лишь полезным навыком — овладение подобными техниками лишь помогало точнее определять методы работы злоумышленников.       Убедившись, что соседа и вправду не существует, Чэн Цзэшэн перевёл дух и с неохотой склонился к первой версии. Но кто такой Чэн Цзэшэн? Амбициозный, компетентный, подающий надежды заместитель начальника отдела уголовного розыска городского управления — при столкновении с аномалией его первой реакцией было вовсе не бегство в панике, а трезвый поиск решения.       Закончив звонок, он сунул записку в карман куртки, надел латексные перчатки и, достав из своего портативного наборчика инструменты для вскрытия замков, вернулся к двери «соседа», намереваясь проникнуть внутрь и разобраться во всём.       Но он не знал, что между ним и Хэ Вэем — всего лишь дверь. Начальник Хэ с каменным лицом наблюдал за замком и, услышав лёгкий щелчок, проворно повернул круглую ручку, вновь запирая дверь на замок.       Радость Чэн Цзэшэна угасла, едва успев возникнуть. Дверь в мгновение ока снова оказалась заперта изнутри, и высока была вероятность, что подозреваемый скрывается как раз там.       Эта новость вызвала одновременно и напряжение, и азарт. Чэн Цзэшэн предпринял новую попытку: в момент щелчка открывшегося замка он мгновенно нажал на ручку и толкнул дверь внутрь.       Но Хэ Вэй среагировал ещё быстрее. Упираясь коленом в дверь, он безжалостно снова повернул замок.       — … — Чэн Цзэшэн поднялся, словно разговаривая сам с собой, но также явно обращаясь к тому, кто был в комнате: — Хватает смелости пугать людей, так наберись смелости дверь открыть!       Хэ Вэй присел на корточки и попытался заглянуть в щель под дверью — ничего. Он знал, что не обладал никаким «даром ясновидения» и не мог увидеть покойника, а потому не мог определить, находился ли тот сейчас за дверью.       Время текло секунда за секундой. После долгих раздумий любопытство в конечном счёте взяло верх над осторожностью. Жгучее желание понять, что же происходит, заставило его добровольно отпереть замок. Медленно открыв дверь, он уставился в пустоту за порогом.       Чэн Цзэшэн как раз размышлял, не вышибить ли дверь, но небеса не без милости — она открылась сама. Подозреваемого на пороге не было, и первой мыслью Чэн Цзэшэна стало то, что тот прячется за дверью. Он мгновенно зажал две железные шпильки для вскрытия замков между пальцев, превратив их в скрытое оружие — «иглы ладони».       Одной рукой он придерживал дверь, скользя внутрь, а правую руку уже поднял в готовности к блокировке. К его удивлению, за дверью тоже никого не было — нет, если быть точным, во всей комнате не было никаких следов проживания.       Обстановка комнаты была идентична его собственной: кровать, гардероб, письменный стол. Чэн Цзэшэн всё ещё не расслаблялся. Он поочерёдно открывал дверцы шкафа, проверял пространство под кроватью, затем распахнул окно, осматривая внешнюю сторону. Убедившись, что следов присутствия посторонних действительно нет, он ощутил ещё более сильное беспокойство.       Хэ Вэй же стоял в дверном проёме, молча наблюдая за сверхъестественным явлением, разворачивающимся прямо перед его глазами. Он знал, что Чэн Цзэшэн внутри — дверцы шкафа открывались одна за другой, ящик под кроватью выдвигался, а окно было приоткрыто наполовину. Эта последовательность действий казалась знакомой, весьма похожей на его собственный порядок осмотра места происшествия.       Чэн Цзэшэн закрыл окно. На внешней стене спальни не было никаких точек для опоры, даже водопроводной трубы. Если бы кто-то попытался выбраться отсюда, ему не за что было даже зацепиться.       По сравнению с версией о бегстве, Чэн Цзэшэн был более склонен верить, что незваный гость всё ещё в доме. Возможно, снова сработал какой-то механизм, открывающий дверь, чтобы отвлечь его внимание, пока тот быстро покидал комнату и прятался в другом месте.       Он вновь осмотрел комнату и с досадой вздохнул. Думал, появился хороший сосед, а в итоге — заполучил домушника. Сегодня он ему порядком досадил. Если поймает — обязательно упечёт его в камеру на пару недель.       Чэн Цзэшэн закрыл дверь и отправился обыскивать свою комнату. Закончив с верхним этажом, с фонариком в руке он начал с прихожей, не упуская ни малейшего уголка. У раковины он подобрал волос — светло-коричневый, мягкой текстуры, явно не его. Немедленно, используя пищевую плёнку как временный пакет для вещественных доказательств, он упаковал находку.       Луч фонаря скользнул по ручке кухонного шкафчика, и внезапная аномальная вспышка света мелькнула в ответ. Чэн Цзэшэн уставился на ручку. Она была металлическая, с двумя симметричными круглыми вставками из дымчатого стекла на нижней части. Но одна из них… Он прищурился, придвинулся ближе для детального изучения — и остолбенел от изумления. Микро-камера!       Это была новая служебная квартира, только что выделенная управлением. Как здесь мог оказаться скрытый объектив? Кто следил за его каждым движением? Начальник Хуан? Или его отец?       При одной лишь мысли о такой возможности Чэн Цзэшэна охватила ярость, которую он едва сдерживал. Он перевернул весь дом вверх дном и в итоге обнаружил пять таких устройств. Взяв острый нож, он поддел и извлёк камеру, замаскированную под стеклянную вставку. Корпус был размером всего с мизинец, с выгравированным серийным номером. Это была отнюдь не дешёвая поделка с рынка, а продукт, похожий на разработки, используемые в их собственной полицейской системе.       Чэн Цзэшэн действовал быстро и слаженно. Извлёк все пять камер, аккуратно выстроил их в ряд на столе, сфотографировал и отправил снимки Хуану Чжаньвэю.       Хэ Вэй наконец вышел из комнаты. На его компьютере несколько окон видеонаблюдения уже показывали потерю сигнала. Неожиданно, что покойник оказался в несколько раз сообразительнее живого — сумел обнаружить и извлечь все скрытые камеры до единой. Даже коллегам из группы осмотра места происшествия потребовалось бы изрядно потрудиться, чтобы найти их все, а он справился за такое короткое время — немалые способности.       Была уже глубокая ночь. Начальник Хуан, человек в возрасте, уже спал и не ответил. Тогда Чэн Цзэшэн отправил фото также и Сяо Чэню из технико-криминалистического отдела, спросив, не оттуда ли была получена эта партия микро-камер.       Вскоре пришёл ответ от Сяо Чэня:       [? Где камеры? Брат Чэн, ты что, отправил фото пустого стола?]       Чэн Цзэшэн открыл файл. На изображении в альбоме четко виднелись пять черных микроскопических камер, выстроенных в ряд, но когда он отправил снимок Сяо Чэню, на том конце увидели лишь чистую, абсолютно пустую поверхность журнального столика.       Потрясённый, Чэн Цзэшэн тут же набрал Сяо Чэня по телефону. Отбросив в сторону мысли о паранормальном, спросил напрямую:       — В вашем техотделе недавно закупали партию микроскопических камер с серийными номерами на буквы «SZQ»?       — А? Брат Чэн, откуда ты узнал? Мы их только на прошлой неделе получили! Это даже пока не разглашается!       — Неважно, откуда. Кто-нибудь их получал? Начальник Хуан у вас не требовал?       Сяо Чэнь сразу ответил:       — Нет, это наша ведомственная разработка, новая модель. Мы ещё даже тесты не провели — как мы могли кому-то их выдать?       Стрелки кварцевых часов совпали, указав на цифру «12», и своевременно раздался звук фортепиано, возвещающий о наступлении полуночи.       С первым ударом мелодии по квартире разошлась невидимая глазу волна, медленно колебая воздух, словно от брошенного в спокойное озеро камня.       Хэ Вэй замер у лестницы. Нет, полуночный бой часов звучал иначе, чем обычно. В это время он обычно был либо ещё в управлении, либо уже спал, и сегодня впервые услышал бой ровно в полночь. Слушать это отнюдь не было приятно: мелодия была небрежной и совершенно непродуманной.       Чэн Цзэшэн тоже заметил неладное. Эта музыка звучала знакомо, и в одно мгновение его осенило — да ведь это те самые ноты из телефона Хэ Вэя! Лянь Цзинъюань много раз их наигрывал, и даже ему, абсолютному глухарю, невольно запомнилась эта мелодия.       — Брат Чэн, ну так ты вообще зачем позвонил? В такой поздний час… — Сяо Чэнь сонно зевнул.       — Погоди, — Чэн Цзэшэн подошёл к часам, приподнялся на цыпочках и приподнял циферблат, обнаружив сзади USB-порт. — Сяо Чэнь, завтра заскочи ко мне, нужно посмотреть одну вещь.       Хэ Вэй резко поднял голову, уставившись широко раскрытыми глазами в направлении кварцевых часов.       Он услышал.       Низкий, чёткий мужской голос, особенно ясный в глубине безмолвной ночи. Циферблат часов был приподнят под углом, словно кто-то стоял там и изучал его, причем тон голоса звучал не как бормотание про себя, а скорее как разговор по телефону.       — …Чэн Цзэшэн?       Чэн Цзэшэн замер и медленно обернулся. Позади не было ни души, но в тот миг он отчётливо услышал, как его имя произнесли слегка холодноватым, чистым голосом.       — Чэн Цзэшэн, это ты? Ответь мне.       Чэн Цзэшэн медленно опустил телефон. На этот раз он услышал не только голос, но и шаги, приближающиеся из глубины — тук-тук-тук — пока наконец они не замерли прямо рядом с ним.       Он почувствовал тепло чужого дыхания на своей коже. Судя по чёткости каждого вдоха и выдоха, расстояние между ними составляло меньше десяти сантиметров.       Чэн Цзэшэн ещё никогда не был так напряжён. В былые времена, даже когда к его виску приставляли дуло пистолета, он сохранял хладнокровие и мог ещё и брякнуть: «Твою мать!». Но сейчас сердце бешено колотилось в груди, а адреналин зашкаливал. Он изо всех сил сдавил точку «хэгу» на руке, заставляя себя успокоиться:       — Кто здесь?       — Хэ Вэй.       Начальник отдела Хэ придвинул стул и сел, обращаясь к пустоте тоном следователя на предварительном допросе:       — Ну что ж, рассказывай. Зачем пожаловал ко мне домой?

Глава 22. Предварительный протокол допроса покойного Чэн Цзэшэна

Чэн Цзэшэн стоял в гостиной квартиры 404, переполненный невыразимо сложной гаммой чувств.       Напротив него стоял пустой стул, а невидимка, назвавшийся «Хэ Вэем», говорил с ним тоном следователя на допросе:       — Ну что ж, рассказывай. Зачем пожаловал ко мне домой?       Несмотря на сверхъестественность происходящего, способную свести с ума любого нормального человека, Чэн Цзэшэн не только не стушевался, но и быстро взял себя в руки, парировав:       — Это тоже мой дом. Это я должен спросить, что ты здесь делаешь.       — Твой дом? Хм-м, — Хэ Вэй усмехнулся, положил ногу на ногу и указал на другой стул. — Придвинь и садись. Поговорим обстоятельно.       Чэн Цзэшэн скрестил руки на груди и свысока посмотрел на пустой стул:       — С чего это я должен выполнять твои требования? Ты мой начальник или отец?       — Ты употребил слово «тоже», утверждая права на квартиру, значит, на подсознательном уровне признаёшь и мои права на это жильё. Раз мы оба горим любопытством узнать цели друг друга, почему бы не поговорить? — Хэ Вэй говорил ровно и спокойно. — А считать меня своим начальником или отцом — решай сам. Мне без разницы.       —… — Чэн Цзэшэн впервые столкнулся с таким пронырой, который умеет и лазейку найти, а если дашь ему палец — он и всю руку откусит. Согласно материалам дела, Хэ Вэй был молчаливым и замкнутым, но этот «Хэ Вэй» оказался острым на язык и мастером эпатажных формулировок. Чэн Цзэшэн пренебрежительно фыркнул — ты что, думаешь, я тебя боюсь? — затем придвинул стул и уселся напротив.       — Хорошо, начинаем официальный допрос, — Хэ Вэй достал из кармана блокнот размером с ладонь, вытащил ручку, взял зубами колпачок и открыл её. Только начав писать слово «подозреваемый», он вдруг остановился, счёл формулировку неуместной, зачеркнул и написал заново: «Предварительный протокол допроса покойного Чэн Цзэшэна».       — Фамилия и имя.       — Ты же знаешь.       — Пол.       — …Женский. Веришь?       Хэ Вэй продолжал делать записи, не отрываясь:       — Следи за тоном. Это все процедурные вопросы.       Чэн Цзэшэн скептически поднял бровь:       — Мы беседуем или ты меня допрашиваешь?       — А есть разница? — Хэ Вэй поднял взгляд. — Ты, подозреваемый… вернее, ни человек ни призрак, вломился в мой дом, нарушая мой покой, и теперь, когда я тебя поймал с поличным, разве не должен провести допрос как положено?       Чэн Цзэшэн скрестил руки на груди, парируя с не меньшей язвительностью:       — Ты что-то путаешь. Я же говорил — это мой дом. Морг и урна с прахом — вот твоё пристанище. Умер, а душенька никак не успокоится, явился подгонять меня с расследованием?       С расследованием? Хэ Вэй нахмурился, уловив ключевую деталь:       — Повтори, что со мной случилось?       Только что язвил как гадюка, а теперь строит из себя беспамятного? Но затем Чэн Цзэшэн вспомнил старые суеверия: некоторые души, погибшие внезапной смертью, теряют память и не осознают, что умерли, поэтому продолжают скитаться в мире живых. Сейчас Хэ Вэй идеально подходил под это описание — потерянная душа, не находящая упокоения, что последовала за ним домой.       Хотя Чэн Цзэшэн крайне не хотел признавать существование призраков, факты — упрямая вещь: сейчас он сидел здесь и буквально общался с невидимым духом. Почему не заподозрил запись или дистанционный динамик? Ну же, это нелепо. Не отличать такое — и быть замначальника отдела уголовного розыска?       Он придвинул стул ближе, наклонился вперёд и произнёс, обращаясь к Хэ Вэю:       — Ты мёртв. Умер ещё четырнадцатого числа.       Тепло дыхания коснулось щеки. Хэ Вэй, от природы сдержанный и не допускавший подобной близости даже с живыми, тем более с призраком, поморщился. Он попытался оттолкнуть собеседника, но, как и ожидалось, рука прошла сквозь пустоту. Пришлось отъехать назад на стуле, оттолкнувшись носком ботинка.       — Говоришь так говори, но кто тебе разрешил подбираться так близко?       Чэн Цзэшэн онемел. Как он мог определить дистанцию, если не видел Хэ Вэя? К тому же, оба мужчины — даже с разной ориентацией необязательно быть таким щепетильным.       Хэ Вэя же крайне заинтересовали его слова. С чего это Чэн Цзэшэн решил, что он мёртв? И дата смерти — четырнадцатое — совпадала с его собственной.       — Ты уверен, что это я? — переспросил Хэ Вэй.       — Сначала были крошечные сомнения, не твой ли это брат, но теперь уверен на все сто. — Раз уж дух явился лично, как он мог ошибиться?       — Не ожидал, что ты знаешь о моём брате, — Хэ Вэй взял ручку и продолжил: — Как я погиб?       — От механической асфиксии.       — Через повешение, удушение руками или петлёй или речь о чём-то ещё?       — Задушен петлёй.       — Что было орудием убийства?       — Пеньковая верёвка, — Чэн Цзэшэн наконец опомнился. — С какой стати ты опять говоришь тоном следователя? Это ты просишь меня тебе рассказать, не мог бы быть повежливее?       — Я и так предельно корректен. Прошу активно содействовать моей работе, — Хэ Вэй взглянул на протокол. — Где было обнаружено тело? Есть ли свидетели? Какие вещественные доказательства изъяты на месте?       — В особняке на горе Фулун. Остальное тебе знать незачем, — подтекст слов Чэн Цзэшэна был ясен: «Узнал достаточно, теперь можешь идти на покой».       Услышав, что «погиб» в особняке на горе Фулун, Хэ Вэй замер, едва не выпалив: «Ты тоже там умер». Но он ещё не закончил допрос и продолжил выуживать информацию:       — Похоже, ты досконально осведомлён об обстоятельствах моей гибели.       — Ещё бы! Я же веду твоё дело, иначе с чего бы тебе являться и тащиться за мной сюда?       В гостиной воцарилась гробовая тишина.       Чэн Цзэшэн чутко уловил, что эта тишина была необычной — ведь даже дыхание Хэ Вэя бесследно исчезло. Он взглянул на кварцевые часы: до половины первого оставалось несколько минут. Хэ Вэй появился внезапно и исчез ещё внезапнее, словно растворившись в воздухе без всякого объяснения.       А Хэ Вэй, сидя на стуле, успел лишь спросить:       — Ты… из полиции? — как Чэн Цзэшэн затих, и безмолвная ночная мгла медленно надвинулась, вновь окутав гостиную.       Он поднялся, оторвал листок с задней обложки блокнота и оставил на журнальном столике записку с парой слов:       [Продолжим завтра] ——————       Чэн Цзэшэн с синяками под глазами вошёл в здание городского управления и столкнулся с Лю Янем из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Тот сразу вцепился в него:       — Эй, красавчик! Завтра выходной, идёшь на мероприятие… Эй, что с тобой? Выглядишь просто ужасно, а я не слышал, чтобы у вас в угрозыске в последнее время были какие-то громкие дела.       Лицо Чэн Цзэшэна было мёртвенно-бледным, словно он только что выбрался из могилы:       — Бессонница, засиделся допоздна. Говори, если дело есть.       — Я же сказал! Завтра корпоратив, руководство организует, сплошной цветник из наших служебных красавиц — решим наконец наши исторически сложившиеся проблемы с холостяцкой жизнью.       Чэн Цзэшэн не проявил ни малейшего интереса, лишь махнул рукой в знак отказа.       Лю Янь не отпускал:       — Что у тебя на завтра? Если свободен — приходи развеяться, поддержи наш мужской коллектив. Ты же не только визитная карточка вашего угрозыска, но и лицо всего городского управления!       — … — Чэн Цзэшэн высвободил руку. — Занят. Записан к психологу.       — Чёрт, у вас в угрозыске стресс уже до такой степени, что до психологов дошло? — Лю Янь наконец отпустил его, даже разгладил помятый рукав. — Иди, брат. Болезнь нужно лечить, а прописанные лекарства — принимать. Главное не запускай.       Чэн Цзэшэн не удостоил его ответом. Вместо кабинета он свернул к начальнику управления и, не постучав, ворвался внутрь. Помощник как раз заваривал начальнику Хуану чай и вздрогнул от неожиданности:       — Заместитель Чэн, вы как здесь оказались?       — Без стука входишь, принимаешь мой кабинет за столовую или гостиницу? — Хуан Чжаньвэй нахмурился, снял очки в толстой оправе и сложил газету. — Как раз вовремя. Садись, нужно кое о чем поговорить.       — Что за камеры? — опередил его Чэн Цзэшэн. — Это мой отец велел установить?       — Какие ещё камеры? Кто посмеет ставить камеры в общежитии полиции? Даже комиссия по проверке дисциплины не станет использовать такие грязные методы, — Хуан Чжаньвэй ударил ладонью по столу. — И ещё: мелкий паршивец, неужели у тебя к отцу такая неприязнь? Он, начальник штаба, стал бы опускаться до установки камер для слежки за тобой?!       — Но у меня в квартире действительно есть камеры — целых пять штук! — Чэн Цзэшэн яростно полез в карман, чтобы предъявить доказательства. Однако на ощупь обнаружил лишь ключи от машины, удостоверение и пустой пакет. Утром он точно сложил все пять камер вместе, и сейчас пакет был аккуратно завязан — но содержимое бесследно исчезло!       Уставившись на пустой пакет, Чэн Цзэшэн после вчерашних сверхъестественных событий уже ничему не удивлялся. Спокойно выбросив пакет в мусорное ведро, он улыбнулся Хуан Чжаньвэю:       — Недоразумение.       — … — Хуан Чжаньвэй сжал чашку, готовясь швырнуть её, но встретившись взглядом с уставшими глазами Чэн Цзэшэна, сдержался: — Цзэшэн, с тобой что-то не так. Вчера ты говорил о соседе, сегодня пришёл спрашивать о камерах — проблемы с жильём?       — Ничего особенного, — Чэн Цзэшэн сделал вид, что легко пожимает плечами. — Просто вчера обнаружил следы вора. Безобразие с охраной — добрались уже до общежития полиции.       Хуан Чжаньвэй отхлебнул чаю и пояснил, что новое общежитие только начали заселять, люди постепенно въезжают, и когда расселение завершится, будут укомплектованы штаты уборщиц и охраны. К тому же, проработав столько лет в полиции, разве он позволит какому-то вору провести его? Лучше уж тогда снять форму и пойти торговать на рынке.       Сегодня он вызвал Чэн Цзэшэна, чтобы обсудить дело, узнав от Янь Минлана, что оно сложное. И теперь увидев состояние Чэн Цзэшэна, он мысленно подтвердил: да, очень сложное.       — Как продвигается дело об особняке на горе Фулун?       Чэн Цзэшэн начал доклад официальными формулировками: «Ситуация пока не ясна», «требуются дальнейшие следственные действия». Хуан Чжаньвэй потребовал от него правды, напомнив, что среди своих не может быть запретных тем. Он добавил, что даже если бы тот ограничился всего одной фразой: «Начальник Хуан, это дело мне не по зубам», в этом не было бы ничего позорного.       Помощник поднёс Чэн Цзэшэну чашку свежезаваренного цветочного чая. Тонкостенный фарфор согревал ладони, когда он тихо произнес:       — …Я записался к психологу.       — В чём дело?       Он поднял голову и с предельной серьёзностью посмотрел на Хуан Чжаньвэя:       — Потому что я видел призрака покойного. —————       Хэ Вэй вернулся в управление в приподнятом настроении.       Чун Чжэнь, увидев, как тот бодрой походкой входит в кабинет с завтраком из лавки у входа и с лёгкой улыбкой на губах, сразу подошёл расспросить о причине радости, заодно прихватив с подноса паровую булочку и откусив половину.       — Лучше не спрашивай, а то опять перепугаешься до смерти.       Чун Чжэнь откусил ещё кусок булочки с тонким тестом и сочной мясной начинкой:       — Тогда лучше не рассказывай, не хочу слушать байки о привидениях.       — Раз не хочешь о привидениях, расскажу городскую легенду, — Хэ Вэй подпёр щёку ладонью, в другой держа стакан соевого молока. — Скажи, веришь, что на свете могут существовать двое меня?       — Два тебя? — Чун Чжэнь закатил глаза. — Одного тебя с лихвой хватает! Ещё второй? Неужели Небеса совсем не оставили нам шансов выжить?       — Не перебивай, говорю серьёзно, — Хэ Вэй взял две ручки, поставив одну вертикально: — Первый я — нынешний начальник отдела Хэ Вэй. — Затем он поставил вторую: — Второй я умер четырнадцатого числа — был задушен.       — Не верю. Наверняка кого-то перепутали. У тебя же есть брат-близнец? Ошибка вполне возможна.       — Этот вариант исключён. Убитый — именно я, — рука Хэ Вэя невольно коснулась шеи. — Задушен пеньковой верёвкой, смерть от механической асфиксии, тело обнаружено в том же особняке. Звучит загадочно, не правда ли?       Хэ Вэй усмехнулся:       — Возможно, для некоторых мертвецов именно я — покойник. Тот, кого видишь ты, вовсе не обязательно настоящий я, а тот, что должен был умереть.       …Булочка в руках Чун Чжэня вдруг потеряла всякий вкус. Он медленно опустил её:       — …Чёрт, с самого утра даже нормально поесть не дают — что это за городская легенда? Кто её придумал?       Хэ Вэй рассмеялся, хлопнул Чун Чжэня по плечу и оставил ему весь несъеденный завтрак.       В этот момент в дверях показалась голова Ся Ляна — вид у него был такой, словно он горел желанием что-то сообщить. Хэ Вэй подозвал его, и тот влетел в кабинет стремительно, как заяц:       — Докладываю! Мы нашли точное местоположение IP-адреса того аккаунта, что опубликовал задание на квест!

Глава 23. Параллельные миры

Коллеги из отдела столпились вокруг рабочего места Ся Ляна, который с воодушевлением рассказывал о процессе взлома:       — Вот это действительно заморочка! Этот тип использовал прокси-сервер, да ещё не обычный, а высокоанонимный! Пришлось через техотдел выяснять владельца этого прокси — оказался вообще в другом городе, чертовски далеко. Хорошо хоть, логи сохранились, пришлось ещё в дата-центре фильтровать и отсеивать…       Хэ Вэй положил руку ему на плечо:       — Молодец, отлично справился. Где конкретный адрес?       Ся Лян щёлкнул на папку:       — Вот, улица Фуцзо, 56. Поиск показал, что это интернет-кафе. При работе через такие сетевые бары в логах сайтов фиксируются только общие публичные IP-адреса. Чтобы выяснить, с какого именно компьютера, нужно смотреть внутренний IP-адрес.       — Главное, что место знаем, — Хэ Вэй накинул куртку на плечо. — Сяо Ся, Эрху, со мной.       Едва они расселись в джипе, как Ся Лян заметил, что кожаные сиденья на заднем ряду уже почти истёрлись до состояния брезента.       — Начальник Хэ, а не пора ли поменять сиденья? Уже подкладку видно.       — Если менять, то в отдел материально-технического обеспечения надо обращаться, а не к начальнику Хэ. Это же государственное имущество, — Ху Сункай смерил потрёпанный салон осуждающим взглядом. — Этого старого коня ещё года два назад подразделение спецназа списало? Они уже на «Мерседесах» разъезжают, а мы на этом ведре катаемся?       — Машина есть — и хорошо. Не привередничай, — Хэ Вэй вставил ключ зажигания, запуская двигатель. — Чун Чжэнь всё оружие поменять требует, ты вот машину — может, вам вдвоём к старику Чжэну с рапортом пойти? Только меня в это не втягивайте.       Ху Сункай многозначительно подмигнул Ся Ляню: Видишь? Вот он, наш начальник Хэ — всегда такой непробиваемый, плывёт по течению, всю горечь и слёзы терпит молча, не жалуется.       — Серьёзно, лучше бы машину сменили, чем оружие! Преступники сейчас на спорткарах разъезжают, а мы на этом ушатанном джипе трясёмся — через два квартала уже след теряем!       Хэ Вэй, поворачивая руль, язвительно бросил:       — Да брось ты! Кто у нас вообще на спорткарах ездит? За весь прошлый год только один насильник на «Порше» попался — да и тот угнанный был. Ты что, решил, что теперь у каждого гражданина по «Бугатти»?       — Слышите, каким пренебрежительным тоном начальник Хэ говорит: «всего лишь один "Порше"». Да, вам, конечно, есть чем бравировать, мы всё понимаем, — с показным почтением сложил руки Ху Сункай.       Ся Лян, чьи круглые глаза бегали между старшими коллегами, тихонько спросил Ху Сункая:       — Брат Эрху, а начальник Хэ, случайно, не обладает… этим самым? — он сложил пальцы в классический жест пересчёта денег, потирая подушечки большого, указательного и среднего пальцев.       Не дав Ху Сункаю ответить, Хэ Вэй резко затормозил — джип как раз остановился на перекрёстке перед красным светом.       — Не морочь голову ребёнку всякими глупостями.       Ху Сункай опешил:       — …Глупостями?!       Ся Лян растерялся:       — …Ребёнку?!       Сорок минут спустя они прибыли в интернет-кафе «Лэйцзин». По дороге Хэ Вэю не давало покоя странное чувство знакомости пейзажа за окном. Лишь увидев огромную художественную инсталляцию на площади, он наконец вспомнил — здесь неподалёку жил один его друг. Бывал он в этих краях нечасто, да и обычно ездил другими дорогами, поэтому новый маршрут, проложенный навигатором, и вызвал лёгкое замешательство.       Кафе «Лэйцзин» занимало два этажа. Его интерьер был куда роскошнее, чем в обычных интернет-кафе: просторный зал, изолированные кабинки и приватные комнаты — за счёт чего и расценки здесь были на 3-5 юаней выше. Несмотря на это, дела у заведения шли бойко: даже в будний день первый этаж был полон молодыми людьми, с азартом погружёнными в виртуальные сражения.       Хэ Вэю требовалось получить записи с камер наблюдения за четырнадцатое число и выяснить, с какого именно компьютера было опубликовано «задание на квест». С первым проблем не возникло, а вот второе требовало времени. Ся Лян засел за главный терминал, проверяя логи браузеров на каждом из компьютеров. Но если кто-то использовал режим инкогнито или удалил историю — задача усложнялась многократно. Придётся вскрывать защиту слой за слоем, сродни разбору матрёшки.       Администратор уже подготовил архив видеонаблюдения. Хэ Вэй обратился к владельцу кафе:       — Четырнадцатого много народу было?       — Примерно как сегодня. У нас в будни стабильный поток.       — Посторонние попадались? Или может, кто-то вёл себя подозрительно?       Владелец подозвал девушку-кассира, велев ей припомнить, были ли среди клиентов четырнадцатого числа незнакомые лица. Та задумалась, поводив глазами, и сказала:       — Точно, пришёл один — высокий такой, в маске и тёмных очках, будто на секретную операцию собрался. Даже внутри не снял. Я уж подумала — может, знаменитость какая, но посмотрела в его удостоверение — нет, незнакомое имя.       Когда подняли архив видеонаблюдения с 15:00 до 16:00 того дня, Хэ Вэй попросил девушку опознать посетителя. На записи в 15:35 в клуб вошёл высокий мужчина в чёрном, подошёл к стойке и попросил включить компьютер.       — Вот он!       Ху Сункай велел администратору проверить данные по регистрации на то время. Через минуту тот поднял голову:       — Зарегистрирован как Лянь Цзинъюань. Лянь — как «связь», Цзин — как «пейзаж», Юань — как «бездна».       Хэ Вэй замер, вглядываясь в видеозапись. «Лянь Цзинъюань», получив обратно удостоверение личности, поднял голову и посмотрел прямо в камеру наблюдения в правом верхнем углу.       Маска и тёмные очки скрывали почти всё лицо мужчины, но Хэ Вэю хватило одного взгляда, чтобы заключить:       — Это не он. Кто-то воспользовался его документом.       Ху Сункай, прислонившись к стойке, изумлённо воскликнул:       — Да как ты вообще разглядел?! Он же полностью закрыт — и ты смог определить, что не похож на фото в удостоверении? Это что за зрение у тебя? Жуть просто.       — Я знаю Лянь Цзинъюаня, — выпрямился Хэ Вэй, отрываясь от монитора. — Мы вместе учились в старшей школе. Он живёт неподалёку. ————       Во время обеденного перерыва Сяо Чэнь заглянул в кабинет отдела уголовного розыска. Чэн Цзэшэн сразу заметил его и подозвал.       Сяо Чэнь быстрым шагом вошёл в кабинет и, закрыв за собой дверь, попытался опустить жалюзи. Чэн Цзэшэн остановил его:       — Если закроешь, это лишь вызовет больше подозрений. Вы же техотдел, а не управление госбезопасности. Что, и оборудование теперь нельзя смотреть?       — Да ведь это новейшая разработка! Наш начальник Цю вообще запрещает выносить! — Сяо Чэнь, крадущимся жестом, словно вор, достал из кармана миниатюрную чёрную камеру. — Вот она, та самая модель «SQZ», о которой ты говорил. Её характеристики всё ещё тестируют.       Чэн Цзэшэн взял камеру и осмотрел её. Действительно, точь-в-точь как те пять, что он видел прошлой ночью. Жаль, те бесследно исчезли — иначе мог бы отдать Сяо Чэню для экспертизы в техотделе, чтобы выяснить, откуда произошла утечка.       — Брат Чэн, а что ты хотел мне показать?       Чэн Цзэшэн вспомнил, что хотел попросить его взглянуть на кварцевые часы, но теперь, когда в квартире завелась нечистая сила, нечего пугать парнишку. Потому он перевёл разговор:       — Как там с ремонтом телефона Хэ Вэя?       Сяо Чэнь замотал головой:       — Я правда выложился полностью. Контакты выгружал несколько раз, но все номера отображаются как несуществующие. Должно быть, чип памяти повреждён — починить уже не получится.       Чэн Цзэшэн кивнул:       — Ладно, не получается — и не надо. Спасибо за старания.       Сяо Чэнь, стараясь не шуметь, сунул камеру в карман и крадучись удалился. Юэчжэн Кай, поджидавший у входа, ехидно спросил:       — И во что это ты его втянул? Таились, будто заговорщики.       — Да так, новую игрушку техотдела хотелось посмотреть, — Чэн Цзэшэн потёр переносицу и отхлебнул цветочного чая, «позаимствованного» у начальника Хуана. В последнее время голова стала часто болеть — видимо, и ему пора, как Цзян Таню, завести термос с ягодами годжи. Стареет, ничего не поделаешь.       Во второй половине дня Чэн Цзэшэн снова отправился на место происшествия — с группой сотрудников и двумя служебными собаками.       На горе Фулун оцепление так и не сняли. Чэн Цзэшэн в бахилах и перчатках вошёл в особняк, где произошло преступление. Расследование пока зашло в тупик: поскольку в окружении Хэ Вэя не удалось выявить полезных зацепок, пришлось снова обратиться к месту происшествия. Тщательный повторный осмотр, возможно, принесёт неожиданные результаты.       Группа разделилась: трое с собаками отправились прочёсывать гору, ещё четверо остались в особняке для проведения сверхдетальной экспертизы — даже тщательнее, чем при стандартном «ковровом» обследовании.       На месте изначально обнаружили лишь два типа следов обуви, хотя по оценкам преступников было не менее трёх. Вновь изучая отпечатки, Юэчжэн Кай внезапно спросил:       — У «Blue Snake» и «North Carolina Blue» разный протектор. Судя по записям с камер, Хэ Вэй покидал район в «Blue Snake». Почему же здесь не осталось их следов?       — Это одна из загадок этого дела. Разве я не говорил тебе? Моё чутьё подсказывает, что эти двое Хэ Вэев — разные люди. Возможно, тот, что в «Blue Snake», вообще не приходил в особняк, — предположил Чэн Цзэшэн. — Либо следы были намеренно стёрты. Ведь оставить один тип отпечатков куда эффективнее для дезориентации.       — А может, он по дороге переобулся?       Голос Сян Яна неожиданно вклинился, и Чэн Цзэшэн с Юэчжэн Каем синхронно подняли на него взгляд, полный немого недоумения.       Чэн Цзэшэн:       — Глубокой ночью.       Юэчжэн Кай:       — В непролазной глуши.       Сян Ян:       — ?       Чэн Айюэ, сдерживая улыбку, похлопала его по спине:       — Они хотят сказать, что твоя версия не выдерживает критики. Ладно, ладно, иди-ка лучше займись другим делом, а то заместитель Чэн сейчас отправит тебя на переподготовку.       Сян Ян растерянно моргнул. А почему, собственно, такая возможность исключена? Вдруг тот действительно носил с собой запасную пару обуви?       Чэн Цзэшэн изучал прервавшиеся в гостиной следы, сверяя их с фотографиями, сделанными ранее экспертами-криминалистами. После тщательного сравнения он наконец заметил нечто необычное.       — Лупу подайте.       Юэчжэн Кай передал ему увеличительное стекло. Чэн Цзэшэн указал на верхнюю часть отпечатка:       — А-Кай, проверь в центральной группе следов тот отпечаток: на носке правой обуви, в третьем ряду круговых линий — справа сверху, видишь ли едва заметный выступ?       Юэчжэн Кай буквально приник к полу, исследуя сохранившиеся отпечатки, и покачал головой:       — Нет.       — Тогда подойди сюда, посмотри — чем могло быть вызвано это?       Юэчжэн Кай приблизился и поднёс лупу. Даже под увеличением выступ в рисунке протектора был едва различим, требовалась исключительная проницательность, чтобы его заметить. Чэн Цзэшэн попросил у Чэн Айюэ блокнот и ручку, зарисовав форму кругового узора. Юэчжэн Кай нахмурился:       — Что-то застряло?       — Похоже на камешек, застрявший в протекторе, — Чэн Цзэшэн поднялся. — Айюэ, в подошве обуви Хэ Вэя были застрявшие мелкие камни?       Чэн Айюэ покачала головой: на подошвах была грязь, но никаких трудноудаляемых следов не осталось.       Юэчжэн Кай удивился:       — …Значит, здесь мог стоять не Хэ Вэй?       — Не уверен. Возможно, да, а возможно, и нет, — Чэн Цзэшэн снял перчатки. — Что ж, теперь высока вероятность, что их было четверо — можно и в маджонг сыграть. Наше первоначальное предположение оказалось довольно точным.       Сян Ян, слушая рядом, снова задал свой «экзистенциальный» вопрос:       — А почему нельзя предположить, что камешек просто выпал по дороге?       — Ты свою обувь сам моешь?       Сян Ян растерянно помотал головой.       Юэчжэн Кай с отеческой нежностью потрепал его по короткой стрижке:       — Помоешь разок — сам всё поймёшь. —————       Ся Лян потратил на фильтрацию больше получаса и наконец из множества компьютеров выявил тот, с которого заходили на сайт — В046. Именно эту машину использовал тот мужчина.       Место В046 находилось в глубине зала, в отдельной кабинке. Камера наблюдения, расположенная в центре коридора, не охватывала саму кабинку, фиксируя лишь направление движения. Администратор подтвердил, что мужчина в чёрном действительно сидел там, но провёл за компьютером совсем немного времени — не более десяти минут — после чего вышел из системы.       Копию записи с камер забрали с собой. Ху Сункай и Ся Лян отправились опрашивать окружающих, чтобы восстановить маршрут движения мужчины. Хэ Вэй стоял у входа в клуб, всматриваясь в несколько высотных зданий в сотнях метров отсюда. Жилой комплекс назывался «Хуюэ Синчэнь» и славился тем, что семь искусственных озёр на его территории были выстроены в форме созвездия Большой Медведицы. Именно там жил его одноклассник Лянь Цзинъюань, перебравшийся сюда два года назад.       Незнакомец находился около дома Лянь Цзинъюаня и использовал его удостоверение личности. Неужели кто-то из его окружения?       Хэ Вэй достал телефон и набрал номер. В ответ прозвучало: «Абонент временно недоступен». Он взглянул на часы — в это время Лянь Цзинъюань мог быть на занятиях. Оставив сообщение с просьбой перезвонить по окончании дел, он убрал телефон.       — Старина Хэ, иди сюда! — Ху Сункай, стоя у лавки на перекрёстке, махая рукой Хэ Вэю. — Тут есть запись с камеры!       Хэ Вэй уставился на экран: камера наблюдения у лавки действительно запечатлела, как мужчина в чёрном прошёл мимо, двигаясь с противоположной стороны улицы. Ху Сункай вызвал Ся Ляна и собрался отправиться на противоположный участок для раздельной проверки, но Хэ Вэй остановил их. Он отмотал запись, поставил на паузу и увеличил изображение, затем он перевёл взгляд на магазины через дорогу и указал на цветочную лавку справа:       — Он пришёл справа. Начинайте опрос оттуда.       Ху Сункай недоумённо уставился:       — С чего ты взял?       Хэ Вэй, не утруждая себя объяснениями, просто ткнул пальцем в экран. Ху Сункай пялился на изображение, но на его лице так и застыло замешательство. Зато Ся Лян постепенно округлил глаза:       — Тут… вроде что-то прилипло. Белое.       Услышав это, Ху Сункай снова вгляделся в запись и через мгновение разразился восхищённым возгласом в адрес Хэ Вэя:       — …Блин, да у тебя что, рентгеновское зрение?! Это же уже почти в мозаику превратилось — как ты вообще разглядел?!       В кадре мужчина в чёрном мелькнул всего на две секунды, да и прилавок закрывал часть обзора, так что было видно лишь верхнюю половину туловища. Однако именно на локте рукава были заметны едва различимые белые частицы. А напротив, у цветочной лавки, для привлечения клиентов, снаружи стоял стол с выставленными букетами роз. Лепестки были равномерно опылены серебряной пыльцой, которая под ярким солнцем искрилась мельчайшими бликами.       Ху Сункай всё ещё не сдавался:       — А почему это не может быть мукой? Напротив же ещё есть пельменная.       Хэ Вэй достал сигарету, прикурил:       — У тебя дома мука светится?       — … — Ху Сункай, так и не разглядевший никаких бликов, сдался безоговорочно — пришлось признать правоту. Ся Лян же смотрел на начальника с обожанием. Ничего себе! Вот это да! Не зря поговаривают, что начальник Хэ один стоит целого уголовного отдела!       Начав опрос с цветочной лавки, они уже через несколько шагов снова обнаружили камеру, запечатлевшую мужчину. Продвигаясь по следу, они в конце концов потеряли его на перекрёстке. Хэ Вэй смотрел на элегантный парадный вход жилого комплекса напротив, размышляя: высока вероятность, что он направился в «Хуюэ Синчэнь». Похоже, действительно пора как следует поговорить с Лянь Цзинъюанем.       Солнце клонилось к закату, когда трио из уголовного розыска двинулось обратно. Лянь Цзинъюань ответил на сообщение: он на научной конференции в другом городе, вернётся завтра к обеду. Хэ Вэй не стал объяснять подробностей, ограничившись лаконичным «понял» — даже не назначив конкретного времени.       В жилом комплексе «Квартал будущего» уже обосновалась большая часть жильцов. У подъезда Хэ Вэй столкнулся с коллегой, с трудом втискивавшим гардероб в лифт, и помог ему подтолкнуть громоздкую конструкцию. Коллега поспешно поблагодарил его и, прислонившись к стенке лифта, поинтересовался, на каком этаже живёт Хэ Вэй. Услышав «четвёртый», тот с явной завистью заметил:       — Четвёртый — отлично! Уровень подходящий, да и освещение лучшее. А я вот подавал рапорт с просьбой на четвёртый — не согласовали, выделили на последнем этаже. Сам видишь — таскать вещи вверх-вниз — сплошное мучение.       Хэ Вэй лишь усмехнулся. На четвёртом этаже он ловко протиснулся в щель между шкафом и стеной. Дорога домой была уже привычной, но, свернув за угол, он буквально застыл на месте, увидев до боли знакомое лицо.       — Брат, — прислонившись к стене, Хэ Лу потёр затёкшую шею. — Почему так поздно? Я тебя уже целую вечность жду. —————       — Садись, — Хэ Вэй пригласил брата пройти в комнату и направился на кухню за стаканом воды. — Откуда ты узнал, где я живу?       Хэ Лу лишь пожал плечами — что тут могло быть сложного? Позвонил маме, та спросила у начальника управления Чжэна и выяснила адрес. Он поднял голову, осматривая новую квартиру, и искренне восхитился:       — Здорово! Куда просторнее той твоей каморки в общежитии.       — И тебе это нравится? — усмехнулся Хэ Вэй. — Человек, каждый день спящий в роскошном особняке.       — А всё потому, что ты отказываешься жить дома, — без обиняков парировал Хэ Лу. — Мама уже жалуется мне: в таком огромном доме она целыми днями одна, просыпается среди ночи — и на душе становится тревожно.       Братья переглянулись и рассмеялись — атмосфера стала непринуждённой и лёгкой. Хэ Вэй долил себе в чашку чаю и перешёл к делу:       — Так зачем ко мне пришёл?       — Да так, ничего важного. Просто мы после Нового года не виделись — решил спросить, как у тебя дела, брат…       — Говори правду.       Хэ Лу потёр кончик носа и опустил голову, словно ему было трудно вымолвить слово:       — Брат, в середине июня метеорный поток Северные Лириды… там будут болиды, а радиант ночью достигнет зенита…       — Стой, стой. Ты же знаешь, я всё равно в этом ничего не понимаю, — прервал его Хэ Вэй. — Хочешь пригласить Лянь Цзинъюаня? Так просто позвони и пригласи.       Хэ Лу замялся нерешительно:       — Хочу, но в прошлый раз он не согласился, вот я и…       — Сдулся? Недаром до сих пор даже признаться не решился, — Хэ Вэй положил руку ему на плечо. — Да забудь ты про все эти правила! В тот день иди прямо к нему на работу или домой и похищай — с ним справиться пара пустяков, мухи не обидит. На гору повезёшь или в обсерваторию — твоя воля.       Хэ Лу вдруг побагровел, беспомощно разводя руками и не зная, куда деться. Он принялся твердить «нельзя, нельзя» — Цзинъюань точно рассердится, а что он будет делать, если тот после и разговаривать с ним больше не захочет?       Хэ Вэй вздохнул и потрепал брата по волосам. Они были однояйцевыми близнецами, но характеры имели совершенно разные. Хэ Лу всегда действовал с крайней осторожностью, а в вопросах чувств и вовсе был чрезвычайно осмотрителен и робок. Со времён студенчества он был влюблён в Лянь Цзинъюаня, но за все эти годы так ни на шаг не продвинулся — война с японцами и то закончилась за восемь лет, а его тайная любовь тянется уже почти десятилетие.       — Ну хорошо, я помогу тебе его пригласить. Но что, если и это не сработает?       — Сработает, — уверенно заявил Хэ Лу. — Твоё слово для него весомее.       Хэ Вэй уже хотел снова подбодрить брата, чтобы тот попытался сам, но Хэ Лу ухватился за его руку, умоляя помочь в этом единственном деле. Он действительно исчерпал все возможности и лишь в крайней отчаянии обратился к брату, иначе никогда бы не стал никого беспокоить.       — Ладно, у меня как раз тоже есть к нему дело, — Хэ Вэй прикинул в уме даты и недовольно покачал головой. — Ты только посмотри на себя! Дело в июне, а ты уже сейчас договариваешься. Что, если он откажет — планируешь освободить график и методично его уговаривать?       Почувствовав, что его мысли были полностью разгаданы, Хэ Лу ещё больше смутился, опустив голову в безмолвии. Хэ Вэй, лучше кого бы то ни было знавший родного брата, не стал давить на него и, похлопав по плечу, сказал:       — Постараюсь помочь. Но если договорюсь — тебе надо проявить себя, не тяни резину. Говори о чувствах, когда нужно — понял?       Хэ Лу явно заколебался при таком предложении, что-то невнятно промычав в уклончивом ответе. Хэ Вэй спросил, не голоден ли он, предложив быстренько поджарить пельмени. Хэ Лу взглянул на время: нет, не надо, деловой ужин — менеджер из какой-то медиакомпании уже ждёт.       Братья давно привыкли к сумасшедшему ритму жизни друг друга, поэтому Хэ Вэй не стал удерживать. Уже на выходе он вдруг вспомнил:       — А-Лу, Чэн Цзэшэна знаешь?       — Знаю, раньше вместе работали.       — Какие у вас были отношения?       — Да нормальные, просто знакомый, — Хэ Лу, сидя в прихожей и переобуваясь, поднял голову. — Если бы ты не напомнил, я бы и забыл — его же недавно убили? Преступника поймали?       Хэ Вэй внимательно всмотрелся в его глаза, проверяя по выражению лица и взгляду брата, не лжёт ли тот или что-то скрывает, прежде чем медленно покачать головой:       — Пока нет.       — Вот как. У нас в компании многие девчонки его обожали, даже на гору Фулун ходили цветы возлагать. — Постояв в дверях, Хэ Лу, словно о чём-то беспокоясь, снова напомнил: — Брат, насчёт того метеорного потока…       — Знаю, знаю. Обязательно улажу, ясно? — Хэ Вэй сделал обнадёживающий жест. — Созвонимся. ————       Чэн Цзэшэн не вернулся вечером в квартиру 404 жилого комплекса «Квартал будущего». Не потому что не хотел или боялся, а потому что мать вызвала его домой одним звонком — пришлось остаться.       — Цзэшэн, не переживай, завтра сходим с тобой в храм, я вымолю для тебя несколько оберегов. Будешь носить с собой — и всё будет хорошо, — Дин Сян была крайне встревожена. — Во дворе есть персиковое дерево, я сейчас срежу ветку и повешу её у тебя над дверью.       — … — Чэн Цзэшен был в недоумении. — Мам, это всё начальник Хуан вам наговорил?       — А то! Ты же переехал и даже не позвонил! Если бы не старина Хуан, который регулярно рассказывает о твоих делах, я бы и не узнала, что ты во время расследования напоролся на призрака!       — Мам, дай объяснить… это недоразумение, — Чэн Цзэшэн потёр виски. Разве он не говорил в кабинете? Шутка всего лишь, никаких призраков не видел, просто недосып из-за ночных дежурств. Как этот старик Хуан умудрился так разболтать, да ещё и донести до его родителей?       Старый начальник штаба Чэн восседал в кресле с видом полновластного хозяина. Тётя Чжан подала чай, он взял чашку и отхлебнул:       — И сколько ты там прожил, чтобы уже такие истории приключились? Возвращайся обратно.       Чэн Цзэшэну стало ещё более неловко — вот язык без костей! Надо было прикусить его вовремя. Зачем это он пошутил про привидения перед Хуан Чжаньвэем? Теперь мама тащит его в храм, а отец велит возвращаться домой — оба мастера устроить переполох.       — Говорю же, это недоразумение, утром пошутил со стариком Хуаном. Мне там живётся хорошо, всё в порядке, — Чэн Цзэшэн обнял Дин Сян и поспешно стал искать предлог уйти. — Мам, со мной всё в порядке, не волнуйся. Мне пора, вечером ещё совещание.       — Какое ещё совещание вечером? А я не в курсе?       — Внутреннее совещание отдела уголовного розыска. Разве я должен отчитываться перед вами?       — Старина Хуан говорит, дело пока висит. Переночуй сегодня дома, составь компанию маме.       — Именно потому что висит, и нужно собраться для обсуждения, обобщить мнения. Если бы всё было ясно — дело бы уже раскрыли.       В воздухе между отцом и сыном запахло порохом. Дин Сян поспешила вмешаться, бросая Чэн Цзэшэну умоляющие взгляды, чтобы тот не пререкался. Чэн Цзэшэн был не в духе — вот чёрт! Хэ Вэй специально оставил ту самую записку, а он согласился. Не вернуться теперь — значит выставить себя трусливым, ненадёжным и боящимся призраков лузером.       — Мам, сегодня правда дела. На следующей неделе обязательно приеду, побуду с тобой пару дней. Обещаю.       Чэн Цзэшэн взял плащ и ключи от машины и направился к двери, но ещё не дойдя, услышал сзади приглушённые стоны. Обернувшись, он увидел, что его мать, ещё минуту назад сиявшая румянцем, теперь, схватившись за грудь, лежала на диване, с истинно актёрским мастерством изображая приступ стенокардии. Отец же пыхтел от ярости, глаза сверкали, словно лезвия, готовые пронзить насквозь, и всё его лицо исказилось от гнева.       — …       Похоже, сегодня вернуться в квартиру было не суждено.       Хэ Вэй читал до полуночи. В доме стояла гробовая тишина — Чэн Цзэшэн попросту нагло продинамил его, исчезнув без следа.       Хм. Он закрыл книгу. Как же верно сказано: «Мужской язык — мастер обмана». ————       В субботу после полудня в аудитории Научно-технологического университета Дунли Лянь Цзинъюань вёл курс «Квантовые параллельные вселенные». На этой лекции разбиралась концепция Мультивселенной.       — Когда мы представляем себе квантовую Мультивселенную, мы подобны главному герою короткого рассказа Ларри Нивена «Все мириады путей», сталкиваясь с возможностью того, что в различных квантовых вселенных наши параллельные «я» могут обладать идентичным генетическим кодом, однако в ключевые моменты жизни возможности, выборы, перед которыми мы оказываемся, и движимые мечтой устремления способны увести нас разными путями, привести к различным жизненным траекториям и маршрутам.       В зале поднял руку студент:       — Учитель Лянь, получается, если в этой жизни мне не стать миллионером, то в Мультивселенной другой я, возможно, уже разъезжает на «Роллс-Ройсе»?       Аудиторию озарил лёгкий смех. Лянь Цзинъюань мягко улыбнулся:       — Такая возможность существует. Однако, мне кажется, что вам, ещё не окончившему учёбу, в столь юном возрасте преждевременно ставить на себе крест. Подобно тому, как вы строите фантазии о другом себе в Мультивселенной, богатом и влиятельном, быть может, и он грезит о том, не живёте ли вы уже в роскошных апартаментах в этом мире.       Ещё один студент поднял руку:       — Учитель Лянь, а если бы однажды мне довелось встретить другого параллельного себя, мы могли бы подружиться?       — При такой возможности я бы рекомендовал избегать этого, — Лянь Цзинъюань написал на доске слово «избегать» и, опершись о кафедру, продолжил: — Эффект бабочки все ведь знают? Взмах крыльев крошечной бабочки может вызвать ураган на другом конце света. Здесь действует та же логика. Если рассмотреть вашу жизненную траекторию в четырёхмерном пространстве-времени, она подобна киноленте, где каждый момент времени — это отдельный кадр. Что за фильм получится, если вставить в неё кадры из другой плёнки?       — Наверное, очень странный.       — Бессмыслица, вероятно?       — Жизненный путь точно изменится полностью.       Уголки губ Лянь Цзинъюаня тронула лёгкая улыбка:       — Он станет хаотичным. А наша Вселенная — строгий учитель, который не потерпит подобной путаницы.       Звонок, возвещающий конец лекции, прозвенел как нельзя кстати, и студенты, прижимая к груди учебники, неохотно потянулись из аудитории. Лянь Цзинъюань как раз собирал материалы, когда, подняв голову, заметил в последнем ряду поднявшегося мужчину, который неспешно аплодировал.       — Впервые так внимательно слушал твою лекцию. Действительно здорово. Недаром даже на факультатив яблоку негде упасть.       Лянь Цзинъюань поправил очки:       — Знай я, что ты в зале — возможно, запнулся бы посреди речи.       Хэ Вэй беззаботно засунул руки в карманы джинсов. В толстовке с капюшоном и потёртых джинсах он выглядел лет на двадцать с небольшим, совершенно сливаясь со студентами. Продвигаясь между рядами, он приблизился к кафедре. Лянь Цзинъюань, прижимая к груди книги, взглянул на часы:       — Составишь компанию в одном месте?       — Уже есть планы?       — Ага, повезу тебя знакомиться с моим «маленьким возлюбленным».       Лянь Цзинъюань за рулём, а Хэ Вэй на пассажирском сиденье — машина двигалась в южном направлении. Минут через пятнадцать они остановились у входа в ветеринарную клинику. Только тогда Хэ Вэй наконец понял, кем же был тот самый «маленький возлюбленный» — рэгдоллом с роскошным биколорным окрасом по кличке Стивен, названным так в память об ушедшем физике Стивене Хокинге.       — …Не думал, что даже кота ты умудришься связать с наукой. Почему не назвал Шрёдингером?       Лянь Цзинъюань, нежно поглаживая мягкую шерсть Стивена, усмехнулся:       — Стивен просто легче запоминается.       Всю дорогу они непринуждённо болтали о котах. Хэ Вэй держал Стивена на руках. Тот покорно лежал у него на груди и даже умудрялся тереться головой о его руку, требуя ласки. Хэ Вэй рассмеялся:       — Кажется, он меня совсем не боится.       — Рэгдоллы по натуре мягкие и легко идут на контакт с людьми, — Лянь Цзинъюань повернул руль. — Ты ведь не просто так меня искал? Куда едем?       — К тебе. Уже почти приехали.       От ветеринарной клиники до жилого комплекса «Хуюэ Синчэнь» было недалеко, и по пути они как раз проезжали мимо интернет-кафе «Лэйцзин» на улице Фуцзо. Хэ Вэй постучал пальцем по стеклу:       — Может, заскочим? Удостоверение с собой?       Лянь Цзинъюань смущённо ответил:       — Как некстати, паспорт потерял недавно, сейчас вот восстанавливаю, — он взглянул на Стивена, мирно спящего на руках у Хэ Вэя: — Да и он с нами.       — И как можно быть таким неосторожным, чтобы его потерять?       Лянь Цзинъюань горько усмехнулся: не то что удостоверение — несколько кредиток пропали вместе с ним. Пришлось по банкам бегать, сущая морока.       Хэ Вэй почесал Стивена под подбородком, внутренне понимая, что к Лянь Цзинъюаню эта история отношения не имеет — тот явно стал случайной жертвой, чьи документы просто подобрали для совершения преступления.       Квартира Лянь Цзинъюаня находилась на семнадцатом этаже. Возможно, из-за такой высоты в доме царила неестественная тишина — ни единого постороннего звука. В дополнение к отличной звукоизоляции двойных стеклопакетов сквозь них не доносилось даже малейшего шума ветра.       Стивен жил здесь уже две недели и, едва оказавшись дома, сразу направился в облюбованное уютное местечко для сна — изящной кошачьей походкой взобрался на эркер с широким подоконником греться на солнце. Лянь Цзинъюань приготовил Хэ Вэю чай из цветков жимолости, тот принял чашку:       — Ты как будто читаешь мысли! Я в последнее время действительно из-за дела вымотался.       — У тебя уголки глаз немного покраснели и припухли, — Лянь Цзинъюань сел напротив, подперев щёку. — Что хотел спросить?       — Да ничего особенного. Просто поболтать. Ты с детства гением был — на несколько лет младше, а перескочил через класс и с нами учился. Все одноклассники к тебе с вопросами по учёбе бегали.       Лянь Цзинъюань попросил не смеяться над ним: решение о переводе через класс приняли родители, и учёба с детьми старше на несколько лет не только пугала, но и давила. К тому же, «ранняя птичка не всегда до вечера летает» — какая польза от всех тех наград, если в Академию наук он так и не попал, оставшись заурядным преподавателем?       Хэ Вэй чуть не поперхнулся чаем:       — Ты называешь это «заурядным»? В твоём-то возрасте уже аспирантов курируешь — чего тебе ещё надо?       Лянь Цзинъюань лишь улыбнулся в ответ. Хэ Вэй, не теряя времени, перешёл к сути:       — В последнее время со мной происходит кое-что необъяснимое, хотел спросить твоего мнения.       — Говори.       Хэ Вэй тщательно подбирал слова:       — Я живу в новой квартире, один, но постоянно ощущаю признаки присутствия кого-то ещё. Доказательства, связанные с ним, невозможно вынести за пределы квартиры. Странно, да? Внезапно раздаётся звук открывающейся двери, в ванной сам включается душ, на журнальном столике ни с того ни с сего появляются посторонние вещи… А ещё на днях я и голос его слышал.       Взгляд Лянь Цзинъюаня всё это время был прикован к лицу Хэ Вэя, изучая его выражение, и лишь спустя мгновение он произнёс:       — А-Вэй, я всегда занимался лишь теоретическими исследованиями, но никогда не сталкивался с реальными феноменами. Если то, что ты говоришь, правда, возможно, вы находитесь в точке пересечения двух параллельных вселенных.       — …Точке пересечения?       — Параллельные вселенные делятся на два типа: те, что существуют в одной пространственной системе, и те, что — во временной. Ты мог бы… с этим «соседом», если можно его так назвать, — обсудить, где и когда вы живёте, чтобы определить, какой это случай.       Хэ Вэй покрутил в руке чашку с чаем из жимолости:       — Он упомянул место, которое реально существует в моём мире. Причём в его вселенной я уже мёртв. Научно ли это?       Лянь Цзинъюань тихо рассмеялся и покачал головой:       — Если спрашиваешь о научности, могу лишь сказать, что с теоретической точки зрения иная вселенная, где ты ведёшь совершенно отличную от здешней жизнь, определённо существует. Ты же сегодня слушал мою лекцию? Тот погибший — не ты, а лишь твой параллельный двойник с идентичным генетическим кодом.       — Понимаю, что это не я, просто любопытно, — продолжил Хэ Вэй. — Тогда почему я не могу вынести из той точки пересечения предметы, принадлежащие ему?       — Ваше взаимодействие существует лишь в пределах этого узла. За его границами вы по-прежнему остаётесь в разных мирах, — Лянь Цзинъюань взял с подноса две ленточки для упаковки подарков и завязал их в узел. — У этих двух верёвочек лишь одна точка соприкосновения. Атомарная структура двух параллельных вселенных может стабилизироваться здесь, но стоит выйти за пределы — множество факторов приведёт к её распаду. Разве что существует какая-то внешняя сила, способная сформировать замкнутый цикл между двумя вселенными — тогда даже за пределами узла атомарная структура сохранит стабильность.       Хэ Вэй слушал, чувствуя себя как в тумане — всё это решительно выходило за рамки его понимания. Будь на его месте Хэ Лу, тот, возможно, и поддержал бы оживлённую беседу. Этот парень ради Лянь Цзинъюаня усердно штудировал астрономию и географию, проглотил уйму научных трудов — и всё лишь ради того, чтобы завести с ним хоть какой-то разговор. Поистине титанические усилия!       Вспомнив о брате, Хэ Вэй слегка кашлянул и плавно сменил тему:       — Кстати, в июне какой-то болид пролетит из какого-то там созвездия — не хочешь съездить в горы посмотреть?       — Какой ещё «болид из созвездия»? Ты про метеорный поток Северные Лириды шестнадцатого числа? — Лянь Цзинъюань не знал, смеяться ему или плакать. — И с чего это ты вдруг позвал меня на него? Дела раскрывать не надо?       — Да это же не я! А-Лу стесняется тебя пригласить, вот и подослал меня.       Услышав имя Хэ Лу, Лянь Цзинъюань кивнул, и его улыбка стала сдержанней. Хэ Вэй, пользуясь моментом, продолжил:       — Буду считать, что ты согласился. Пусть тогда сам с тобой свяжется.       — …Хорошо, я приеду.       Время было уже позднее, и Хэ Вэй, не желая больше отвлекать, собрался уходить. Стивен спрыгнул с подоконника и принялся тереться о его ногу, издавая нежное мурлыканье.       — Кажется, я ему и правда нравлюсь, — Хэ Вэй потрепал кота по голове. — В следующий раз навещу тебя. Обещаю, не с пустыми руками.

Глава 24. Подсел на халявную еду?

— Заместитель Чэн, вот результаты теста. Ваше психическое и психологическое состояние в норме, никаких отклонений.       — Значит, у меня не разовьётся шизофрения, и я не начну воображать, что кто-то со мной разговаривает? — Чэн Цзэшэн взял сложенный бланк. Графики и кривые были ему непонятны, но он знал, что все показатели в пределах нормы.       Консультант Хун кивнул, пояснив, что при нормальном психическом состоянии бред и галлюцинации не возникают. Они появляются только при органических или функциональных расстройствах мозга.       Чэн Цзэшэн всегда считал своё психическое состояние нормальным и никогда не думал, что присутствие Хэ Вэя — плод его воображения. Но, руководствуясь принципами следственной работы, требовалось исключить все возможные версии. Поэтому он и назначил встречу с психологом — чтобы окончательно убедиться: и психика, и сознание в полном порядке, а происходящие дома паранормальные явления и появление Хэ Вэя являются реальными и объективно существующими.       — Мне показалось, что в последнее время заместитель Чэн испытывает сильный стресс. Можете пропить курс оризанола, витаминов B1 и B12 для корректировки состояния, — доброжелательно посоветовал консультант Хун.       — Всё в порядке, я уже привык, — Чэн Цзэшэн аккуратно убрал бланк. Перед уходом он договорился с психологом не сообщать начальнику Хуану подробности сегодняшней беседы и тестирования. Осенённый внезапным прозрением, Хун уничтожил запись беседы прямо у него на глазах.       Покинув кабинет психолога, Чэн Цзэшэн заехал в больницу — получить для матери лекарства. Дин Сян, что и говорить, вышла из армейского ансамбля: многолетний сценический опыт научил её играть до конца. Приступа стенокардии и в помине не было, но она всё ещё лежала в постели, не в силах подняться, вручив сыну список — заказать лекарства, купить продуктов и обязательно вернуться домой к ужину.       Что оставалось Чэн Цзэшэну? Только подчиниться. Раньше все семейные проблемы брал на себя его старший брат, но после того, как Чэн Чжэньцин отдал жизнь за страну, забота о пожилых родителях легла на его плечи. Есть семейные дела, дела государственной важности и дела всего мира. Но семья стоит на первом месте: если дома неспокойно, то и за расследование он берётся без всякого душевного равновесия.       Попрощавшись с Лянь Цзинъюанем, Хэ Вэй неспешной походкой направился к западным воротам жилого комплекса, но вдруг, будто что-то вспомнив, резко развернулся и пошёл к зданию управления жилым комплексом.       Предъявив удостоверение, он запросил записи с камер наблюдения всех четырёх ворот за период с 15:00 до 16:00 четырнадцатого числа. К сожалению, среди отснятого материала не нашлось ни одного кадра с человеком в чёрном.       Администратор из отдела управления поинтересовался:       — Офицер, чем ещё мы можем помочь?       Хэ Вэй на мгновение задумался, затем медленно покачал головой, поблагодарил и вышел из офиса. Стоя у ворот комплекса, он наблюдал за магазинами и людскими потоками на перекрёстке — все эти улицы уже прочесали вчера, но ни одна камера так и не запечатлела того мужчину.       Небо темнело, между двумя высотками напротив затаилась узкая улочка, а в её просвете алело ослепительно яркое заходящее солнце, своими лучами постепенно заливая багрянцем всё вокруг.       Внезапно Хэ Вэю показалось, что эта картина ему до боли знакома — словно когда-то он уже стоял на этом перекрёстке, провожая взглядом закат. Этот феномен, когда какое-то действие кажется «уже знакомым», в науке именуется «дежавю». Большинство объяснений склоняются к тому, что это либо ложные воспоминания мозга, либо сцены, которые человек некогда видел во сне. Хотя с Хэ Вэем подобное уже случалось, на сей раз чувство было особенным.       В тот миг ему показалось, что рядом должен находиться кто-то ещё — тот, с кем он стоял здесь плечом к плечу.       Кто бы это мог быть? ——————       Огни города едва успели зажечься, когда Хэ Вэй вернулся в квартиру 404 в «Квартале будущего». Открыв дверь, он замер в изумлении перед открывшейся картиной.       Вся квартира была увешана жёлтыми бумажными амулетами — изнутри и снаружи, от гостиной до прихожей, насчитывалось по меньшей мере несколько десятков. Над головой тоже висело нечто странное: подняв взгляд, он увидел, что прямо по центру дверной перекладины на красной верёвке болтался меч из медных монет размером с ладонь.       — … — Хэ Вэй уклонился от меча и опустил взгляд — на полу лежала куча пепла, похожая на остатки от сожжения ритуальных бумажных амулетов и листьев помело.       Что это, ловушка для призраков? Хэ Вэй отклеил один жёлтый листок с обувной тумбы. На нём киноварью был нарисован магический символ — точь-в-точь как в старых гонконгских фильмах для усмирения зомби. Мазки были смелые и энергичные, и исполнено всё весьма искусно.       Он подошёл к лестнице и увидел, что жёлтые амулеты тянулись вверх по ступеням — второй этаж тоже не избежал этой участи. Поднявшись, он обнаружил, что на противоположной двери красной нитью была привязана ветка персикового дерева, а на дверной перекладине висело зеркало багуа с ладонь величиной.       Сначала Хэ Вэй ещё чувствовал лёгкую досаду, но, увидев эту картину, не выдержал и рассмеялся от злости. Что ещё за оккультный бардак? Неужели Чэн Цзэшэн и вправду принял его за призрака?       Сперва и он сам считал того несправедливо убитым духом, но после лекции Лянь Цзинъюана в его сознании будто забрезжил свет. Теперь он ясно понимал: они с этим «Чэн Цзэшэном» существуют в двух параллельных мирах. А значит, дело, о котором тот говорил, возможно, действительно существует — настоящее преступление в том мире.       Более того, личность Чэн Цзэшэна не давала ему покоя. Судя по его манере речи, они, кажется, коллеги — неужели действительно возможна такая случайность, чтобы они в разных мирах расследовали убийства друг друга?       Хэ Вэй с тоской оглядел комнату, увешанную жёлтыми амулетами, и тяжело вздохнул. В квартире настоящий хаос, хорошо хоть сегодня выходной — будет время прибраться.       А Чэн Цзэшэн в это время уже мчался к дому в панике. Мать призналась, что намеренно отослала его, пока какой-то «мастер» проводил в доме «обряд изгнания» неупокоенного духа. Он остолбенел, бросил обед недоеденным, схватил ключи и помчался обратно. Внутри всё сжалось от тревоги: лишь бы Хэ Вэй этого не увидел! Уж он-то точно не упустит шанса язвительно прокомментировать и отпустить пару ядовитых шпилек.       Увы, но было уже поздно. Чэн Цзэшэн распахнул дверь и увидел, что дома идеально чисто — ни пылинки. На журнальном столике аккуратной стопкой лежала пачка жёлтых бумажных амулетов, придавленных сверху мечом из монет и зеркалом багуа, а рядом покоилась ветка персикового дерева.       — … — Чэн Цзэшэн уже мог представить, насколько же нелепым было изначальное состояние квартиры. Такая толстая стопка! Чтобы её всю использовать, придётся, наверное, заклеить все этажи до состояния мизофобии.       Матово-стеклянная дверь на кухню была закрыта, гулко работала вытяжка. Чэн Цзэшэн замер в недоумении: выходит, деньги на даоса выброшены на ветер? Разве Хэ Вэй не должен был исчезнуть? А он прямо сейчас на кухне что-то готовит.       Из вежливости Чэн Цзэшэн счёл необходимым объяснить ситуацию. Он приоткрыл дверь:       — Эмм…       Хлоп! Едва приоткрытая матовая дверь тут же захлопнулась прямо перед носом, застав его врасплох.       — ..? — Чэн Цзэшэн опешил. Неужели тот рассердился?       Хэ Вэй как раз жарил на кухне пельмени. Вытяжка шумела очень громко, и он не заметил, как Чэн Цзэшэн вошёл в квартиру, но тут же уловил движение, когда тот открыл дверь. Кухня была полна дыма, и если бы он распространился в гостиную, стены могли бы пожелтеть. Поэтому Хэ Вэй молниеносно захлопнул дверь — разбираться с ним он собирался после того, как закончит с пельменями.       Чэн Цзэшэн нервно расхаживал по гостиной. Пусть Хэ Вэй и вправду призрак, и ещё вчера он сам надеялся, что тот поскорее переродится, но вмешательство родителей полностью меняло ситуацию. Это как в детстве: два ребёнка дерутся, каждый надеется на свои силы, но вдруг один зовёт родителей — какая уж тут борьба? Это же себя позорить!       Именно это он сейчас и чувствовал — беспокойство, не дававшее усидеть на месте. Что вообще делает разгневанный призрак? Есть ли на «Zhihu» или «Baidu» хоть какие-то эксперты, способные дать профессиональный ответ?       Хэ Вэй выключил вытяжку, переложил румяные золотистые жареные пельмени на тарелку и отнёс их в гостиную, затем снова вернулся на кухню, чтобы поколдовать над соусницей.       Чэн Цзэшэн всё ещё размышлял о том, насколько же мелочен этот мужчина-призрак, как на столе вдруг материализовалась тарелка с дымящимися пельменями, а шум вытяжки прекратился.       Чэн Цзэшэн снова остолбенел. Это что — для него приготовили?       — Хэ Вэй, ты здесь?       В гостиной стояла тишина. Чэн Цзэшэн прождал три минуты, но Хэ Вэй так и не отозвался. А на столе стояла тарелка с дымящимися пельменями, от которых так соблазнительно пахло, будто нарочно дразня его аппетит.       Чэн Цзэшэн машинально провёл рукой по лицу. Он-то всегда знал, что его внешность обладает немалой убийственной силой для всех полов и возрастов, но чтобы на призраков тоже действовало — вот этого он не ожидал. В копилке его знаний появился какой-то странный новый факт.       Всё-таки для него, да? Иначе, зная характер Хэ Вэя, он бы уже давно яростно отстаивал право собственности на всё, что нельзя трогать. Пельмени румяные, аппетитные, и внутренности Чэн Цзэшэна начали бунтовать, настойчиво требуя, чтобы хозяин немедленно отправил эту готовую жертву в желудок.       Практически без внутренней борьбы Чэн Цзэшэн быстро схватил один пельмень и сунул в рот, но, проглотив, почувствовал себя вором, боящимся теней. В доме стояла мёртвая тишина. Неизвестно, куда подевался Хэ Вэй — возможно, он как раз стоял тут же у стола и наблюдал за ним.       — …Я ем, — предупредил он на всякий случай и пошёл на кухню за палочками.       Хэ Вэй на кухне как раз экспериментировал с ингредиентами для соуса. Он не выходил так долго именно потому, что искал рецепт, который был бы и вкусным, и безопасным для него самого. Как ни печально, из-за его аллергии ему приходилось крайне осторожно изучать составы продуктов, что со временем выработало полезную привычку полагаться на собственные силы. Поскольку у него была аллергия на большую часть готовых соусов, содержащих бобовую пасту, он предпочитал готовить их сам — так надёжнее.       Тем временем Чэн Цзэшэн наслаждался пельменями, уплетая их по два за раз. Надо отдать должное — Хэ Вэй мастерски готовил. Пусть это и полуфабрикат, но чтобы так идеально поджарить, нужен настоящий навык. У него самого бы никогда не получилось сделать корочку такой хрустящей.       Он испытывал к Хэ Вэю всё большее любопытство: какова же настоящая цель его появления здесь? Помогает убираться в доме да ещё и готовит — прямо как та самая "Дева-улитка". Если после работы возвращаться домой к горячей еде, а не доедать вчерашнюю лапшу, то почему бы и не оставить Хэ Вэя у себя?       Едва эта мысль мелькнула, Чэн Цзэшэн подавился и закашлялся. Он отложил палочки. Другие заводят малых демонов для богатства и власти, а он завёл мужчину-призрака — для стирки и готовки. Жуть да и только, ни в какие ворота не лезет.       Потратив несколько минут, Хэ Вэй наконец приготовил ароматный соус из чесночной пасты, кунжутного масла и острого перца и с довольным видом вышел из кухни. Его взору предстала тарелка с тремя оставшимися пельменями.       — …       Хэ Вэй пришёл в ярость.       Чэн Цзэшэн уже собирался подняться наверх, как вдруг почувствовал леденящий спину холод — будто пронёсся зловещий сквозняк. Дверь на кухню снова захлопнулась — Хлоп! На сей раз звук был таким оглушительным, что у Чэн Цзэшэна ёкнуло сердце.       Вскоре он осознал, что снова совершил оплошность. Если разобраться, он ничего такого не сделал — разве есть правило, что приготовленную еду нельзя оставить, чтобы прогуляться, и вернуться к ней позже?       Хэ Вэй с каменным лицом открыл холодильник, достал быстрозамороженные паровые булочки с начинкой, налил масло на сковороду.       Редко кто мог довести его до такого состояния, когда уже нет сил злиться. Против невидимого человека нельзя применить силу, ругательства он не услышит — вся ярость копилась внутри, заставляя переваривать её в одиночестве.       Хотя они сосуществовали вместе всего неделю, Хэ Вэй уже ясно ощущал, что Чэн Цзэшэн из другого мира разительно отличался от пианиста в этом мире. Здесь тот был утончённым и элегантным художником, а там? Бессовестный и наглый нахлебник — по уровню бесцеремонности уже почти догнал даже бесстыжего типа Чун Чжэня.       Спустя четверть часа жаренные паровые булочки были готовы. Хэ Вэй не стал выносить их наружу, решив перекусить прямо на кухне. Держа в одной руке палочки, а в другой — пиалу с острым соусом, он взял зубами пирожок, развернулся и заметил листок бумаги, прилепленный к стеклянной двери.       [Извини.]       Хэ Вэй проигнорировал записку, решив поскорее утолить голод — позже предстояло заняться важными делами.       Спустя некоторое время он вышел с кухни, снял записку и, услышав из ванной звук льющейся воды, прямо вошёл внутрь.       Чэн Цзэшэн стоял под душем, и сквозь водяную завесу из лейки ему удалось разглядеть, как на запотевшем стекле один за другим проступают чёткие слова:       [После душа в гостиную. Надо поговорить.]

Глава 25. Обмен информацией

Хэ Вэй сидел у края дивана, подперев ладонью лоб. Работа отнимала всё время, и эта спокойная ночь, когда можно было наконец расслабиться и почитать, была редкой удачей. Скрестив ноги, он держал на коленях «Судебную токсикологию» — ту самую книгу, которую Ду Жуаньлань одолжила ему после дела об отравлении в прошлом месяце. Вечная занятость не оставляла времени даже чтобы заглянуть в неё, так что к настоящему моменту он одолел едва ли треть.       Рядом с диваном один за другим появились мокрые следы босых ног. Хэ Вэй искоса взглянул на них и твёрдо решил установить новое правило: выходя из душа, необходимо насухо вытирать ноги прямо в ванной, а не таскать воду в гостиную.       И его гель для душа, который уже несколько дней как пропал — наверняка тоже «присвоен» Чэн Цзэшэном. Хотя этот запах ему и не нравился, уж слишком приторный и сладковатый, но вещь-то куплена мамой — даже если не пользовался, всё равно приходилось держать это на виду и хранить.       Чэн Цзэшэн, в майке-безрукавке и с полотенцем на шее, знал, что Хэ Вэй где-то в комнате, но пока не мог определить точное местоположение.       Время уже позднее, раз гость здесь — пора переходить к делу. Хэ Вэй заложил страницу закладкой и закрыл книгу.       — Чэн Цзэшэн, ты меня слышишь?       В тот же миг Чэн Цзэшэн произнёс:              — Спасибо за ужин. Ты искал меня, чтобы поговорить о своём деле?       Оба не получили ответа.       Хэ Вэй, потирая затылок, размышлял, при каких условиях всё-таки возможно активировать диалог. Это напоминало прохождение хоррора, в который он когда-то играл: управляемый герой блуждает по лабиринту комнат, разгадывая загадки, и чтобы продвинуть сюжет, нужно найти ключевые предметы и вычислить условия активации. Сейчас он уже находился рядом с «ключевым предметом», но всё ещё не мог разгадать главную загадку — как начать разговор.       Чэн Цзэшэн, поглаживая подбородок, взглянул на кварцевые часы. В тот раз, когда пробило полночь, они внезапно услышали друг друга. Было ли условием именно это время или же особое фортепианное звучание?       Одолеваемый сомнениями, он подошёл к часам и, нащупав сзади регулятор, перевёл стрелки на минуту до полуночи. Не отрывая глаз от прерывисто движущейся секундной стрелки, он ждал, пока все три стрелки совпадут. Раздались те самые особые звуки фортепиано, игравшие роль боя часов.       Хэ Вэй резко поднял голову и даже вскочил на ноги. Музыка длилась всего несколько секунд и оборвалась. Он осторожно спросил:       — Чэн Цзэшэн? Ты меня слышишь?       — Хэ Вэй?       Ответа снова не последовало.       Похоже, разгадка всё же во времени. Придётся подождать до полуночи и попробовать снова — проверить, верна ли догадка об условиях срабатывания.       Хэ Вэй пришёл к той же мысли: он предположил, что в определённое время в узловых точках параллельных миров происходят особые аномалии, позволяющие обитателям двух реальностей ненадолго соприкоснуться.       Чэн Цзэшэн перевёл стрелки часов обратно и поднялся наверх за бумагой и ручкой. Устроившись на диване, он приготовился продолжать общение с Хэ Вэем единственно возможным пока способом — через записки.       Он как раз описывал текстом всю цепочку недоразумений — от заказанного обряда до случайно съеденных жареных пельменей, как вдруг появилась записка от Хэ Вэя, на этот раз более объёмная, с тремя ключевыми пунктами:       [1. Я не призрак.]       [2. Мы оба реально существуем, просто параллельные миры.]       [3. Ты тоже мёртв, застрелен.]       Чэн Цзэшэн держал в руках эту записку с ошеломляющим содержанием, его внимание приковали слова «параллельные миры» и «застрелен». О параллельных мирах он слышал раньше и даже видел научно-фантастические фильмы на эту тему, но никак не ожидал, что самому доведётся стать участником таких событий. Хотя к словам Хэ Вэя он всё ещё относился с определённым скепсисом, более разумного объяснения сейчас найти не мог, поэтому решил пока принять эту версию.       Что же касается того, что он и «там» тоже «мёртв», да ещё и убит выстрелом… Чэн Цзэшэн испытывал жгучее любопытство. Он обвёл кружком слово «застрелен» и внизу задал вопросы: время смерти, место преступления и результаты вскрытия.       Он положил записку обратно на стол, но Хэ Вэй не взял её. Вместо этого на столе материализовалась ещё одна:       [Ты видел записку. И что? Никаких мыслей?]       Чэн Цзэшэн нахмурился, внимательно изучая оставленные Хэ Вэем листки, затем снова взглянул на свой блокнот. В голове у него созрела идея. Он оторвал ранее написанное, скомкал и выбросил в корзину.       Хэ Вэй вертел ручку в пальцах. Чэн Цзэшэн уже давно не подавал признаков жизни — о чём он думал? Пришёл в такой шок, что онемел?       Наконец на столе появился лист бумаги другого цвета — с характерным почерком Чэн Цзэшэна:       [Я отвечаю прямо на твоих записках — ты не получаешь. Подожди немного, я ненадолго выйду, скоро вернусь.]       Не успел Хэ Вэй дочитать, как входная дверь распахнулась и захлопнулась — Чэн Цзэшэн уже ушёл.       Он изучал переданное Чэн Цзэшэном сообщение, лихорадочно анализируя возможные причины. Когда Чэн Цзэшэн забирал его записки и отвечал на тех же листках — он не получал ответа, но стоило тому использовать другую бумагу — сообщение доходило. Словно этот носитель был в единственном экземпляре: стоило Чэн Цзэшэну прикоснуться — и он исчезал из поля зрения Хэ Вэя навсегда.       Хэ Вэй бродил по дому, изучая квартиру 404, в которой им приходилось сосуществовать. Мебель и техника были подобраны ещё до заселения, Чэн Цзэшэн касался их ежедневно, но они оставались на своих местах в полной сохранности. Чэн Цзэшэн жил здесь, но его личные вещи из комнаты наверху не проявлялись, зато купленная им еда заполняла холодильник, включая и те даосские амулеты из жёлтой бумаги, что сегодня появились в гостиной…       Щёлк. Раздался отчётливый звук отпираемого замка. Чэн Цзэшэн вернулся. В пакете у него были два маркера. Он направился прямиком на кухню, бросил взгляд на гладкую белую поверхность дверцы холодильника, достал один маркер и пробно начертил несколько слов. Затем стёр их тряпкой — поверхность вновь стала идеально чистой.       Отлично. Сгодится в качестве маркерной доски.       Тук-тук — донёсся звонкий стук по стеклянной двери кухни.       Как раз вовремя. Не придётся придумывать, как позвать другого. Чэн Цзэшэн написал на холодильнике:       [На столешнице лежит маркер. Видишь?]       Хэ Вэй взял другой маркер и, стоя перед холодильником, ответил под чёрной строкой:       [Вижу.]       Чэн Цзэшэн:       [По моей догадке, мебель и техника были здесь до моего заселения — мы оба можем к ним прикасаться. Но личные вещи исчезают, если их берёт другой.]       Хэ Вэй:       [Лапша и жареные пельмени пропали, как только ты к ним прикоснулся. Амулеты из жёлтой бумаги я взял и положил на стол — ты всё ещё видишь их?]       Чэн Цзэшэн вывел многоточие, смущённо объясняя, что это не он их развесил — днём приходила его мама.       Хэ Вэй скрестил руки. Раз Чэн Цзэшэн тоже видит амулеты, которых он касался, значит, вещи третьих лиц не подпадают под правила обмена. И впрямь удивительно — неужели эти мистические правила взаимодействия созданы специально для них двоих?       Дверца холодильника была уже исписана наполовину. Чэн Цзэшэн взял тряпку и тщательно всё вытер. Наконец-то они нашли способ непрерывного общения — куда удобнее записок: можно видеть предыдущие записи, не тратя бумагу, наглядно и экологично.       Последующее общение пошло более гладко. Хэ Вэй кратко и ясно изложил текущую ситуацию, систематизировав знания, полученные от Лянь Цзинъюаня, чтобы Чэн Цзэшэн понял: они находятся в двух параллельных вселенных, и лишь здесь их миры пересекаются. Стоит им покинуть это место, и каждый продолжит жить в своём мире, не влияя друг на друга.       Чэн Цзэшэн не удержался от восклицания: он не верил в призраков, но оказался ошарашен неизведанными научными феноменами. Мысль, что он общается с человеком из другого мира, вызывала сложную гамму чувств — словно вёл диалог с инопланетянином.       В ходе обсуждения выяснилось, что оба живут в Шэнчжоу, и общая структура города схожа, но в деталях есть отличия. Например, рядом с университетом общественной безопасности, который окончил Хэ Вэй, есть одна легендарная лапшичная — она работает уже двадцать лет, а в мире Чэн Цзэшэна на её месте находится книжный магазин.       Однако заброшенная усадьба на горе Фулун существовала в обоих мирах, причём обстановка и детали были практически идентичны — самое схожее место из всех известных им.       [Ты и вправду полицейский?] — поинтересовался Хэ Вэй.       Чэн Цзэшэн парировал:       [А ты точно из уголовного розыска?]       [Какая модель идентификации используется?]       [Есть два подхода: идентификация по совокупности признаков и идентификация по отдельным элементам.]       Ответив, Чэн Цзэшэн сам задал вопрос:       [Характерные особенности морфологии брызг крови?]       [Удлинённой формы, с одним расширенным и одним узким заострённым концом, часто со шлейфом. Острый конец указывает направление разбрызгивания. Обычно расположены радиально. При большом объёме крови или вертикальном направлении внизу часто видны потёки. Хочешь полный морфологический анализ — на этой дверце холодильника не хватит места.]       — … — Чэн Цзэшэну больше не нужно было ничего выяснять. С таким фундаментальным знанием дела никто не будет сомневаться в его профессиональной принадлежности.       После обмена информацией оба узнали, что работают в отделе уголовного розыска городского управления: один — начальник отдела, другой — его заместитель. Но их рабочие круги вовсе не пересекались, даже начальники городских управлений разные. Разве можно ждать, что управленческие команды окажутся одинаковыми?       При более детальном разговоре подобных различий оказалось бесчисленное множество. Два параллельных мира с одинаковым течением времени, места и люди имели определённые отличия, но в рамках общей структуры. Если проводить аналогию, эти вселенные подобны двум картинам, создаваемым одновременно: одинаковый холст, общая тема, но разные художники используют различные стили. Изображаемые персонажи и детали тоже разнятся.       Особенно поражала разница в их статусах в параллельных мирах. Когда Чэн Цзэшэн узнал, что в том мире он стал суперзвездой, которая кормится своей внешностью и собрала легионы поклонников, его лицо просто позеленело от досады. Что за чушь? Он терпеть не мог, когда его внешний вид привлекал внимание, а в том мире он этим и жил — вот уж воистину бесцельное существование!       Хэ Вэй не испытывал особых чувств по поводу того, что его параллельная версия была обычным офисным работником. Он равнодушно прокомментировал одной фразой: «Вот уж расточительство для способного человека», — что вновь повергло Чэн Цзэшэна в немое изумление.       Губка для мытья посуды, исполнявшая роль тряпки для стирания с «доски», уже почернела — чернила маркера въелись так, что отмыть было невозможно. Чэн Цзэшэн достал новую, как вдруг из гостиной донеслись звуки фортепианной музыки. Он удивился: неужели уже полночь?       Они с Хэ Вэем были так поглощены обменом информацией, что не заметили, как пролетели несколько часов. С последним аккордом Чэн Цзэшэн почувствовал, что на кухне появился кто-то ещё — совсем близко. Тихие ровные вздохи едва доносились до его слуха.       — За один вечер я написал больше, чем в итоговом отчёте по делу.       Низкий, слегка отстранённый голос Хэ Вэя прозвучал в кухонной тишине. Чэн Цзэшэн, прислонившись к шкафу, встряхнул кистью:       — А кто нет? Почти как в детстве, когда меня заставляли переписывать книги в наказание.       После долгого предыдущего общения, пусть даже не видя друг друга, сам звук голоса порождал странное чувство облегчения. Возникало необычное ощущение, словно принял успокоительное: все прежние умозаключения и выводы оказались верны — с последним ударом полуночи этот человек появлялся напротив.       — Хватит лирики. Расскажи детали дела, — Хэ Вэй взглянул на часы, в полной мере ощущая, что такое истинная гонка со временем. — Главное вкратце. Проанализирую, как же я был убит.

Глава 26. Секвенирование ДНК

Хэ Вэй и Чэн Цзэшэн сидели в гостиной, как и в прошлый раз два кресла стояли напротив друг друга. Со стороны казалось, будто они разговаривают с пустотой, ведя монологи сами с собой — и, что удивительно, наслаждаются этим абсурдным занятием.       Чэн Цзэшэн набросал схему расположения отпечатков обуви и места, где обнаружили тело, пометив, какие следы принадлежат жертве, а какие — третьему лицу. После того как он передал схему Хэ Вэю, тот какое-то время смотрел на неё в полной растерянности:       — Вот эти отметки 1 и 2 у следов возле гостиной — что они означают?       — Исходя из расположения отпечатков, 1 — убийцы, 2 — погибшего.       — Но они идентичны. Убийца и жертва схожи по росту и весу, да и обувь носили одинаковую. Вероятно, они были друзьями или родственниками. А здесь? Что означает цифра 3?       — Её поставили во время прошлого осмотра места преступления. В круговом узоре протектора застрял мелкий камень — ни у первого, ни у второго таких не было. Поэтому…       — Поэтому ты сделал вывод, что на месте были четверо, причём трое оставили идентичные следы, — Хэ Вэй усмехнулся. — Неужели тот самый Хэ Вэй настолько крут, что даже техникой теневых клонов овладел?       По его тону Чэн Цзэшэн отчётливо ощутил насмешку. Он нахмурился:       — Думаешь, мне самому нравится такая версия? На орудии убийства остались биологические следы, которые не могли там оказаться, а результаты вскрытия и вовсе выходят за рамки здравого смысла. У того Хэ Вэя была десятилетняя история аллергической астмы, однако в бронхах трупа не только отсутствовали патологические изменения, но и был выявлен как минимум пятилетний стаж курения.       — И ДНК, и отпечатки пальцев совпали? Ты уверен, что это он? — Хэ Вэй погладил подбородок. — Вы проверяли моего брата? Мы с ним однояйцевые близнецы, у нас идентичная ДНК.       — Проверили сразу. Наши судмедэксперты тоже не поверили в такую невероятную историю, заподозрили, что перепутали человека. Уже взяли образцы у твоего брата для полного геномного секвенирования, — Чэн Цзэшэн покачал головой и вздохнул. — Но я думаю, что ошибки нет. Даже отпечатки совпали. На свете нет двух совершенно одинаковых листьев — в делах о близнецах отпечатки пальцев часто говорят больше, чем ДНК.       С самого начала дела Чэн Цзэшэн подозревал, что мёртвый Хэ Вэй и Хэ Вэй, которого они расследуют, — два разных человека. Раньше он никак не мог поверить в нелепые истории об одном человеке в двух телах, но теперь, когда появились параллельные миры, что вообще невозможно? Вот же сидит перед ним ещё один Хэ Вэй.       — Ты куришь? — спросил он.       Хэ Вэй усмехнулся:       — Что, подозреваешь, что убитый — это я из этого мира? Тогда кто сейчас с тобой разговаривает?       — …Не знаю. Просто такое предчувствие, — тихо ответил Чэн Цзэшэн.       — По этому делу у меня ещё недостаточно информации, пока нет никаких зацепок. — Хэ Вэй предложил: — Завтра принеси заключение криминалистов, протокол вскрытия и вещественные доказательства — я изучу всё детально.       — …Показать тебе? — в голосе Чэн Цзэшэна явственно прозвучало сомнение.       — А что, нельзя? Мы же работаем в разных местах, я ознакомлюсь — и никакой утечки, зато, возможно, помогу тебе раскрыть дело быстрее, — Хэ Вэй сделал паузу. — К тому же, убит мой параллельный двойник, разве не вправе я изучать собственное дело?       — Нет, дело не в этом. — Чэн Цзэшэн напомнил: — Я принесу вещдоки, ты их потрогаешь — и где я потом буду их искать?       — Если бы ты не сказал, я бы и не вспомнил. Где камеры? — Хэ Вэй потребовал ответа от Чэн Цзэшэна. — Ты же их снял, и они исчезли. Что мне теперь возвращать техникам?       Чэн Цзэшэн изумился:       — Это ты установил?!       Выходит, зря он заподозрил отца. К счастью, вернувшись домой, не наговорил ему колкостей: доведи он старика до больницы из-за выдуманной причины — вот уж было бы веселье.       Хэ Вэй холодно усмехнулся и продолжил допытываться о камерах. Чэн Цзэшэн крайне дипломатично объяснил, что на прошлой неделе отнёс их в управление, хотел опознать модель у техников, но только вынес — и они пропали. Теперь вероятность найти их была крайне мала.       — Не мала, а равна нулю, — Хэ Вэй потёр переносицу, в его голосе слышалась обречённость. — Вещи, не принадлежащие этому миру, разрушаются на атомном уровне, стоит лишь вынести их за пределы узла. Я даже твои отпечатки пальцев не могу вынести, не то что камеры.       — … — Чэн Цзэшэн попытался сменить тему: — По твоему делу информации достаточно, теперь очередь за моим.       — Твоё дело не столь загадочно, пока нет признаков невозможного преступления. Но и убийца, и третий подозреваемый на месте — весьма умны, почти не оставили следов. Кстати, у тебя там тоже есть старший брат, верно?       — …Он погиб, — голос Чэн Цзэшэна внезапно понизился. — Его убили наркодилеры, несколько лет назад.       В гостиной воцарилась краткая пауза. Хэ Вэй собирался расспросить о Чэн Чжэньцине, но, услышав его приглушённый тон и уловив подавленное настроение, проглотил уже готовые сорваться с языка слова обратно.       — Мои соболезнования.       Едва эти слова были произнесены, атмосфера в комнате резко переменилась — ночная тишина разом навалилась тяжёлой пеленой. Хэ Вэй взглянул на часы: на этот раз было 00:30, на несколько минут дольше, чем в прошлый раз.       Беседа окончена. ——————       После нескольких дней обходов и опросов в районе проживания Чэн Цзэшэна, Чун Чжэнь вернулся взволнованный, принеся хорошие новости: наконец-то удалось найти информацию о Чэн Чжэньцине — подтвердилось, что этот человек находится в Шэнчжоу и действительно был замечен в окрестностях.       — Было непросто. Одна группа вытащила все записи с камер наблюдения и торговых точек в радиусе пяти километров, другая с фотографиями обошла окрестности, расспрашивая людей. Три дня — и ноль результатов, — Чун Чжэнь открутил крышку бутылки с водой и сделал большой глоток, вытирая губы. — Пока позавчера вечером пожилая сборщица мусора не сказала, что видела Чэн Чжэньцина. Тогда она несла слишком много бутылок, несколько упало — так он помог их поднять.       У Сяолэй продолжил:       — Этот парень мастер маскировки. Редко выходит, крайне осторожен, всегда в маске — только глаза видно. Где его найдёшь? В тот раз он снял маску, чтобы выплюнуть жвачку, и как раз увидел, что у старушки бутылки рассыпались — протянул руку помочь, вот она и разглядела его лицо.       — Потом мы снова перепроверили записи с камер, заново отфильтровали на основе описанных старушкой роста и телосложения — и действительно нашли несколько кадров, где попался Чэн Чжэньцин, — Чун Чжэнь развернул сложенную карту. — Вот точки, где его засекли камеры. Я соединил линии и примерно очертил район его перемещений. Но найти человека всё равно будет непросто — там в основном жилые дома. Разве что обходить квартиру за квартирой, стучась в каждую дверь.       Юнь Сяосяо хлопнула большими влажными глазами:       — Можно скоординироваться с местным отделением полиции и проверить данные по регистрационному учёту.       Хэ Вэй изучал карту: область, обведённая чёрным маркером, охватывала четыре жилых комплекса, крупный супермаркет, торговый центр, а также школу и две коммерческие улицы. Он спросил:       — Где и в какой одежде Чэн Чжэньцин был заснят в последний раз?       Чун Чжэнь, предвосхитив этот вопрос, уже заранее скопировал запись с камеры на телефон. На видео высокий худощавый мужчина в чёрной маске, чёрном плаще и брюках цвета хаки стоял на перекрёстке. Напротив горел зелёный, но он не переходил, дождался красного — и лишь тогда повернул на правую пешеходную дорожку, скрывшись в переулке.       — В том переулке всего два старых магазинчика, камер нет, а дальше — ещё одна развилка. Полагаю, он выбрал тот путь именно чтобы избежать наблюдения.       Юнь Сяосяо, склонив голову, с любопытством спросила:       — Но если он собирался идти другой дорогой, зачем тогда стоял и ждал?       У Сяолэй предположил:       — Может, ещё не решил, куда идти?       — Мне кажется, он что-то разглядывал — на несколько секунд поднял голову, — сказал Чун Чжэнь.       Ху Сункай расслабленно сидел рядом, отмечая про себя, что такие вещи надо поручать старине Хэ. Тот обладал поистине проницательным взглядом, словно присвоил себе легендарные огненные глаза Сунь Укуна, способные видеть всех насквозь.       Как и ожидалось, Хэ Вэй несколько раз приблизил и отдал запись с камеры, затем повернулся к Юнь Сяосяо:       — Сяосяо, среди рекламных контрактов Чэн Цзэшэна есть часы? Люксовые бренды?       Юнь Сяосяо тут же закивала, доставая телефон:       — Есть-есть! Тот постер сняли просто нереально круто! Я на улице увидела — и сразу сфоткала.       Сравнив изображения на обоих экранах, Хэ Вэй заключил:       — Он смотрел на Чэн Цзэшэна.       — …? — На лице У Сяолэя отразилась полная растерянность. Хэ Вэй вздохнул, двумя пальцами увеличил видео, положил телефон на стол и пошёл заваривать чай.       Чун Чжэнь и У Сяолэй уткнулись в экран телефона. Первым прозвучало многозначительное восклицание Чун Чжэня:       — А-а… Вот оно что! Ну что сказать, старина Хэ, ты как всегда на высоте — глядя на твоё мастерство, остаётся только снять шляпу.       У Сяолэй ухватился за рукав Чун Чжэня:       — Брат Чун, как вообще это можно разглядеть?!       — Смотри, вот здесь виден край — торчит манжет серого пиджака и золотых часов, верно? А теперь глянь на постер, что Сяосяо сфоткала — сравни, ведь один в один?       У Сяолэй округлил глаза:       — …Это были рубашка и часы?! — Он-то принял эти размытые белые, жёлтые и серые пятна за рекламу противопростудного препарата «Байцзяхэй»!       Чун Чжэнь бросил на него взгляд, полный сожаления. Ху Сункай ухмыльнулся:       — Эй, в команде Хэна ты такому не научишься. Давай к нам в уголовный отдел — здесь тебе реальные уроки дадут.       У Сяолэй уставился на стройную и подтянутую фигуру Хэ Вэя, и в его глазах зажёгся необъяснимый свет обожания. Хэ Вэй тем временем спокойно заваривал чай, даже не подозревая, что ненароком приобрёл фаната из отдела по борьбе с наркотиками. ——————       Лю Жэньюй пришёл к Чэн Цзэшэну: учитель Цзян просил его зайти в отдел судмедэкспертизы.       Они шли плечом к плечу, и когда разговор зашёл о Цзян Тане, Лю Жэньюй лишь покачал головой:       — Замначальника Чэн, у учителя очень подавленное состояние. Советую пока поменьше расспрашивайте, дайте ему прийти в себя.       — …Неужели до такой степени? Его это так подкосило?       Выражение лица Лю Жэньюя стало серьёзным, он дважды кивнул подбородком, словно подчёркивая всю тяжесть ситуации. Чэн Цзэшэн всё понял — и так уже ясно, каков результат. Он вдруг подумал: если сказать Цзян Таню, что дома объявился ещё один живой Хэ Вэй, не сведёт ли того с ума?       — Кстати, как назывался тот научно-фантастический фильм, о выходе которого ты недавно говорил? — спросил Чэн Цзэшэн.       — «Хроники триаса».       — Разве это не эпоха динозавров?       Лю Жэньюй с улыбкой покачал головой:       — Название такое потому, что в фильме переплетаются три временны́х пласта. У оригинальной книги были прекрасные отзывы. Замначальника Чэн, можете купить почитать.       Они уже дошли до отдела судмедэкспертизы. Цзян Тань сидел за столом, сжимая термос, и неотрывно смотрел на заключение. Дверь открылась, он поднял взгляд и мёртвым голосом произнёс:       — Ты пришёл.       — Угу. По твоему выражению лица и так видно, что дела плохи. Говори, я уже морально подготовился.       Цзян Тань сначала поднял один отчёт:       — Вот это — результаты анализа различий в метилировании ДНК Хэ Лу и Хэ Вэя. В отобранных блоках построения ДНК у них 47 точек расхождений. При анализе на чипе Illumina 450K в образце Хэ Вэя обнаружены гены AHRR и F2RL3, которых нет у Хэ Лу. Также выявлены значительные различия в двух CpG-участках Т-промоторной области. Подробности — в этом отчёте. В целом можно полностью дифференцировать эту пару как однояйцевых близнецов.       Затем Цзян Тан взял второй документ:       — А это — анализ различий в метилировании между Хэ Вэем и образцом крови, взятым в больнице. Брали те же блоки построения ДНК. Неожиданно оказалось, что между этими двумя образцами ДНК тоже есть 15 точек расхождений. Хотя оба несут гены аллергии, но пути сенсибилизации разные: у одного через IgE, у другого через IgG, — он поднял третий отчёт. — А между больничным образцом крови и результатами секвенирования Хэ Лу — 56 точек расхождений. Ты понимаешь, что это значит?       — …Говори.       Цзян Тань глубоко вздохнул:       — Это значит, что три образца принадлежат трём разным людям. Образец Хэ Лу имеет значительные различия в метилировании с трупом и больничным образцом крови, что исключает возможность их идентификации как одного лица. Типирование ДНК трупа и больничного образца крови практически идентично — при стандартном анализе по 23 участкам их можно было бы признать одним человеком, но различия в метилировании всё же сохраняются. Исключив химеризм и возможный феномен химеры, а также учитывая внутренние противоречия, выявленные при осмотре трупа, я могу утверждать лишь одно: это тоже два разных человека.       Хотя Чэн Цзэшэн был готов к такому исходу, держа в руках результаты, он ощутил их невероятную тяжесть. Казалось, всё, связанное с Хэ Вэем, в той или иной степени искажало обычные научные законы.       Цзян Тань словно обмяк и рухнул на стул, его кукольное лицо исказилось:       — С ума сойти… У одного и того же человека оказалось два различных генетических профиля. Если бы не видел это собственными глазами, ни за что бы не поверил, что такое возможно.

Глава 27. Консультант и информатор

Перед самым окончанием рабочего дня Чэн Цзэшэн вспомнил слова Хэ Вэя. После недолгих раздумий он всё же сделал копии протоколов экспертиз и фотографий вещественных доказательств. С самими уликами решил не рисковать — если брать их с собой и они действительно попадут в мир Хэ Вэя, последствия будут непредсказуемыми.       Цзян Тань весь день ходил с отсутствующим видом, будто не от мира сего. После работы он даже не собирался уходить домой. Не снимая белого халата, он бесшумно подошёл к Чэн Цзэшэну сзади и глухим голосом спросил:       — Ты чего ещё не ушёл?       В копировальной комнате свет не горел, находились там лишь они двое. Свет из коридора падал косо, и Цзян Тань стоял как раз против него, в развевающемся белом халате, что придавало ему несколько жутковатый, призрачный вид. Чэн Цзэшэн вздрогнул, обернулся и с упрёком бросил:       — Что ты тут как призрак крадёшься? Хочешь кого-то до инфаркта довести?       — Ага, тебя, — Цзян Тань бросил взгляд на копировальный аппарат. — Это кто же у нас самолично материалы копирует? А куда девался твой помощник?       — Я не как ты — всё на стажёра взваливать. Посмотрим, как ты будешь чай с годжи заваривать, когда Сяо Лю не выдержит и сбежит от тебя.       Цзян Таню было не до шуток. Увидев, что из копировального аппарата выходят материалы, связанные с делом, он с любопытством спросил:       — Ты зачем это копируешь? Собираешься наставнику показать, чтобы совет дал?       — Ага… — неопределённо кивнул Чэн Цзэшэн, аккуратно сложил копии, а оригиналы убрал обратно. Цзян Тань всё это время ждал его. На душе скребли кошки, хотелось вырваться и позвать его выпить. Чем ещё заглушить тоску? Только вином Дукана.       Время было ещё раннее, Чэн Цзэшэн согласился и вместе с Цзян Танем отправился в их обычный барбекю-ресторан. Сначала они заказали большую порцию жареной рыбы, потом немного мяса и овощей на гриле, а в конце Цзян Тань взял пять шампуров с жареными почками и поинтересовался, не хочет ли и Чэн Цзэшэн себе парочку.       Чэн Цзэшэн налил пива и тут же подколол его:       — Зачем тебе почки? Зря деньги тратишь. Усилишь потенцию — а применять всё равно не на ком.       — Ага, будто у тебя есть на ком! Вот уж кому эта симпатичная рожа зря досталась — так это тебе! — Цзян Тань ткнул в его сторону бутылкой с пивом. — Слышал, что о тебе в академии говорили? «Либо импотент, либо гей». Признавайся — правда, что к красоткам никакого интереса не испытываешь?       Чэн Цзэшэн усмехнулся:       — И ты после этого осмелился со мной напиваться? Вдруг после пары бутылок потеряю контроль — первым под раздачу попадёшь именно ты.       Судебно-медицинский эксперт Цзян злобно буркнул:       — Хм, я последнее время качаюсь, под халатом — восемь кубиков пресса!       — Не верю. Снимай сейчас же, проверим, — постучал Чэн Цзэшэн по пивной бутылке. — Если есть — я выпью, если нет — ты.       — … — Цзян, желавший залить тоску вином, мгновенно сдулся.       Они беседовали за едой, избегая рабочих тем и касаясь лишь бытовых. Цзян Тань вертелся вокруг классической триады вопросов одинокого пса: «Почему у меня до сих пор нет девушки?», «Как вообще её найти?» и «Какая мне вообще нужна?». На все три вопроса Чэн Цзэшэн лаконично ответил:       — Откуда мне знать.       …Цзян Таню вдруг стало ясно, что он зря тратит время — с этим чёртовым упёртым мужланом говорить бесполезно. Лучше бы найти своего младшего ученика Лю Жэньюя — тот и терпеливый, и послушный, ещё и расспрашивает, какой тип девушек ему нравится. Может, собирается познакомить с какой-нибудь первокурсницей.       Около девяти вечера Чэн Цзэшэн собрался уходить. Цзян Тань, не успевший как следует напиться, спросил, куда это он так рано. Чэн Цзэшэн ответил, что есть дела, но не стал вдаваться в подробности, какие именно.       Подпирая щёку рукой, Цзян Тань с затуманенным взглядом и раскрасневшимися щеками пробормотал:       — К начальнику Яню собрался? В такое время часы посещений уже давно прошли.       — Нет, кое с кем встречу назначил, — Чэн Цзэшэн поднялся, собираясь рассчитаться, но его резко схватили за рукав.       Цзян Тань с горящими глазами уставился на него:       — Так вот в чём дело! У тебя уже кто-то есть?!       — …Какой ещё «кто-то»? Это по делу, — Чэн Цзэшэн подобрал наиболее подходящее объяснение. — Нашёл одного консультанта, довольно толкового.       На лице Цзян Таня отразилось разочарование — пусть уходит, если вся его жизнь заключается лишь в работе над делами. Его мировоззрение сегодня претерпело колоссальный удар; он был не то что не в состоянии заниматься расследованиями — ему даже на работу идти не хотелось.       Рассчитываясь, Чэн Цзэшэн заметил, что в заведении начали подавать раков, и заказал порцию с собой. В прошлый раз он съел у Хэ Вэя жареные пельмени — сейчас вернёт долг тремя цзинями раков. Теперь уж точно будут квиты?       На журнальном столике была разложена карта, и Хэ Вэй изучал район активности Чэн Чжэньцина. Сегодня днём он уже связался с районным отделением полиции и под предлогом проверки прописки была организована операция по прочесыванию территории. Завтра он планировал отправиться к переулку, где Чэн Чжэньцина видели в последний раз, чтобы проверить, не удастся ли найти какие-нибудь зацепки.       Как только стрелка часов перевалила за половину десятого, наконец послышался звук отпираемого замка. Хэ Вэй насторожил уши, внимательно прислушиваясь в тишине. Ему почудилось, будто он слышит шуршащий, шелестящий звук трения — словно от полиэтиленового пакета. Постепенно он начал улавливать едва заметный пряно-острый аромат — одновременно пикантный и соблазнительный, щекочущий обоняние и вкусовые рецепторы.       Это был запах раков.       Не зная, где находится Хэ Вэй, Чэн Цзэшэн между делом поставил контейнер с раками на стол и отодвинул стул — как сигнал, что приглашает его перекусить.       В тот же миг на столе материализовалась упаковка раков в соусе «тринадцать специй». Несмотря на плотно запечатанную крышку, соблазнительный аромат невозможно было сдержать — словно прекрасная дева, возлежащая на столе, кокетливо зазывала Хэ Вэя поскорее сорвать с неё покровы.       Хэ Вэй непроизвольно сглотнул, но не протянул руку за угощением. Вместо этого он спокойно достал блокнот для записей и сообщил Чэн Цзэшэну, что не может их съесть из-за аллергии, но поблагодарил за щедрость.       Чэн Цзэшэн вспомнил результаты генетического анализа, полученные сегодня — у здешнего Хэ Вэя действительно была аллергия, так что подобная реакция была закономерной. Хотя раки и не относятся к морепродуктам, они содержат обилие чужеродного белка, что для аллергика представляет серьёзный риск.       Чэн Цзэшэн:       [Ладно, на этот раз не вышло. В следующий раз принесу жаркое из баранины в горшочке — это фирменное блюдо одного знаменитого ресторана.]       Хэ Вэй:       [Аллергия.]       Чэн Цзэшэн:       [Тогда угощу жареным гусем по-дуншаньски, тут рядом есть филиал.]       Хэ Вэй:       [Аллергия.]       — … — Чэн Цзэшэну нечего было ответить. Чем же этот человек вообще питается? На что у него НЕТ аллергии?       Хэ Вэй давно прошёл тест на аллергены, получив длиннейший список запрещённых продуктов. Многие обычные блюда были для него под запретом, и привычка лишь смотреть на еду, но не есть её, стала обыденностью. Контейнер с раками так и остался нераспечатанным на столе в гостиной, а сами они переместились на кухню. Дверце холодильника не поздоровилось — ей на роду было написано стать импровизированной маркерной доской.       Чэн Цзэшэн достал копии материалов и разложил их на кухонной столешнице. Хэ Вэй заранее приготовил пинцет, чтобы случайно не коснуться документов и не перенести их к себе, лишив возможности вернуть обратно. Однако, обнаружив, что на столе лежат лишь копии, он одобрительно улыбнулся и лишь тогда взял их в руки.       В папке содержались отчёты: осмотра места происшествия, криминалистической экспертизы, судмедэкспертизы, а также план места преступления и фотографии вещественных доказательств. Схема практически совпадала с нарисованной Чэн Цзэшэном — тело располагалось у дивана, ближе ко входу.       Хэ Вэй изучал отчёт об осмотре места происшествия слово за словом, и, скользнув взглядом по строке «диван смещён на 0,5 см», он непроизвольно вздрогнул, веко его дёрнулось. Он тут же взял фотографии с места преступления и начал их внимательно просматривать.       Цветные копии одна за другой воспроизводили убранство и обстановку особняка на горе Фулун. Место преступления было практически идентично тому, что обследовали они сами. Для Хэ Вэя это стало вторым после квартиры 404 случаем, когда локации в параллельных мирах совпадали.       Спустя мгновение он взял маркер и написал на дверце холодильника:       [На месте преступления обнаруживали остатки пороха?]       Пороха? Чэн Цзэшэн был озадачен. Потерпевший был задушен, а не застрелен, на месте не нашли ни следов попадания пуль, ни самих пуль, ни гильз — откуда же там взяться пороховым остаткам?       На глянцевой поверхности холодильника проступила новая строка:       [В твоём деле диван тоже был сдвинут на 0,5 см. Тогда предположили, что на месте произошла борьба с преступником, из-за чего диван сместился, а на нём обнаружили ничтожно малые следы пороха.]       Чэн Цзэшэн остолбенел и поспешно спросил:       [Ты подозреваешь, что эти два места преступления связаны?]       [Да.]       Хэ Вэй подумал и добавил:       [Завтра я заберу материалы твоего дела с собой — тогда ты всё поймёшь.]       Подобное предположение возникло не на пустом месте. Ведь их параллельные двойники оба погибли в этом особняке, создавая впечатление, будто между этими событиями существует некая мистическая связь. Чэн Цзэшэн решил завтра вместе с Чэн Айюэ снова выехать на место, чтобы проверить наличие следов выстрела.       Если пороховые остатки действительно обнаружатся, то особняк вполне может быть точкой соединения двух миров, а два убийства — связаны между собой. Заказчик, стоящий за смертью их параллельных версий, с высокой вероятностью являлся одним и тем же лицом.       Время было уже позднее, и они разошлись, чтобы завершить вечерние дела перед сном, договорившись встретиться в гостиной ровно в полночь для краткого обмена информацией. Оба уже привыкли к невидимому соседу — даже выработали график принятия душа: кто идёт первым, оставляет записку на двери, чтобы другой был в курсе.       Как только часы пробили полночь, Чэн Цзэшэн и Хэ Вэй вернулись в гостиную — в привычное время, в привычном месте, даже стулья остались теми же.       — В первую очередь меня интересует информация о твоём брате. Расскажи подробно о его увлечениях, привычках, образе жизни.       — Моя смерть связана с братом? — Чэн Цзэшэн почувствовал странный диссонанс от этих слов.       — Пока не уверен, — ответил Хэ Вэй. — Но он — подозреваемый, к тому же обвиняется в незаконном хранении оружия. Даже если он не причастен к убийству, его необходимо задержать.       — Мой брат — офицер наркоконтроля. Кем он является в твоём мире? Как вообще могло возникнуть обвинение в незаконном хранении оружия?       — Неясно. Но вы с братом, надо признать, преуспели, — Хэ Вэй достал из кармана пачку сигарет, вытряхнул одну и зажал в зубах. — Устроили целый арсенал. Это крупнейшее дело о нелегальном хранении оружия, раскрытое в Шэнчжоу за последние годы.       — … — Чэн Цзэшэн усмехнулся про себя: и правда, у тех, кто живёт за счёт одной внешности, добром это редко кончается. Здесь он служит народу в качестве полицейского, а в другом мире вдруг стал преступником?       В момент, когда сигарета была прикурена, в воздухе поднялся тонкий дымок. Чэн Цзэшэн внезапно уловил едва заметный табачный аромат — знакомый сорт, тот самый, что он сам иногда курил во время встреч с коллегами или в напряжённые моменты расследования, чтобы взбодрить голову.       — «Мальборо»?       — Ты тоже эту марку куришь?       — Ага, с капсулой неплохо.       Хэ Вэй взглянул на сигарету в своей руке, и его на мгновение охватило странное ощущение — будто связь между ним и Чэн Цзэшэном стала глубже.       Аромат раков, встретивший его сегодня у порога, и теперь этот табачный дым… Обонятельная память — самая устойчивая. Две параллельные вселенные, казалось, незаметно, шаг за шагом, переплетались всё теснее. ——————       Отдел уголовного розыска собрался вместе. На столе была развёрнута карта района Шанъань. Хэ Вэй, держа в руке маркер, обвёл несколько точек:       — У Сяолэй, Сяо Ся — берите две группы. Тренажёрные залы в бизнес-центре «Сиван» и на улице Шуньхэ, магазин аудиотехники в торговом центре «Пинцзюй» и супермаркет «Фулун». На эти точки — усиленное наблюдение, установите круглосуточный пост.       — Сяосяо, отправляйся вместе с сотрудниками участка Шуньхэ на проверку прописки. Эрху, иди с ней, обеспечивай прикрытие. При обнаружении подозреваемого — без самодеятельности. Действуйте только после подтверждения отсутствия оружия. При любых аномалиях — не спугните цель, ждите подкрепления.       — Чун Чжэнь, найди Юцин, возьми комплект для сбора вещдоков — и со мной в переулок.       Хэ Вэй сложил карту:       — Начальник Чжэн снова вызывал меня на ковёр пару дней назад. Дело Чэн Цзэшэна надо ускорить. Сейчас мы в тупике — если удастся задержать Чэн Чжэньцина, возможно, раскроем множество загадок. Так что, ребята, поднажмите — нужно взять его как можно скорее.       Собравшиеся в комнате хором ответили «есть» и разошлись по заданиям. Хэ Вэй и Чун Чжэнь отправились вместе.       — Те точки, что ты наметил, надёжны? — поинтересовался Чун Чжэнь.       — Если не случится непредвиденного, то да. — Эти места он определил исходя из описания Чэн Цзэшэна. Хотя и не был уверен, сохранил ли Чэн Чжэньцин в этом мире те же привычки, но иной информации о нём не было — оставалось лишь довериться словам своего «осведомителя».       — Хм, а вид у тебя такой уверенный… Откуда инфа? — Чун Чжэнь хитро прищурился. — От твоих прежних стукачей?       — Нет, от другого источника, — Хэ Вэй усмехнулся. — Новый информатор. Для этого дела он может быть крайне полезен.

Глава 28. Разоблачение

Чэн Айюэ с чемоданчиком для вещественных доказательств шла впереди, Сян Ян следовал за ней, и вскоре они вместе с Чэн Цзэшэном вновь оказались у особняка, затаившегося в глухих горах.       Облачившись в обязательный защитный комплект, Чэн Айюэ с любопытством спросила:       — Заместитель начальника Чэн, а что вдруг натолкнуло тебя на мысль искать следы пороха?       Сян Ян тоже уставился на него с интересом. Чэн Цзэшэн слегка кашлянул:       — Проконсультировался с одним знакомым. Это он выдвинул такую версию.       — Ой-ой-ой, неужели и наш красавчик Чэн стал прибегать к посторонней помощи? Вот уж неожиданность, да ещё какая! — Чэн Айюэ улыбнулась, отчего её глаза превратились в два изогнутых полумесяца. — Знаешь, у нас в управлении тебя в кулуарах прозвали «Бессердечный» — прямо как одного из четвёрки великих следопытов.       — Почему же?       — Потому что ты не принимаешь никаких знаков внимания и ни у кого не просишь помощи. Настоящий бессердечный!       — … — Чэн Цзэшэн не стал тратить слова попусту и, указав на диван, отрезал: — Внимание на него. Проверь все щели и подкладку досконально.       Работа закипела. Сян Ян стоял в стороне, уставившись в небольшой экран, в то время как Чэн Айюэ с портативным микроскопом в руках методично обследовала поверхность дивана.       — Повсюду пыль, бактерии, нитевидные хлопковые волокна, пятна… Фу, этот диван настолько грязный, что у меня аж мурашки по коже бегут, — Чэн Айюэ улыбнулась Сян Яну. — Эй, малыш, хочешь, увеличу кратность, чтобы ты посмотрел, как копошатся пылевые клещи?       У Сян Яна волосы зашевелились на голове, и он поспешно отказался. Сама мысль об этих невидимых глазу насекомых бросала его в дрожь — некоторые вещи лучше не знать, чтобы лишний раз не нервничать.       — О! А вот здесь есть серовато-чёрные гранулы. Красавчик, помоги — приподними обивку.       Чэн Цзэшэн приподнял квадратную диванную подушку, пока Чэн Айюэ, стоя на коленях на диване, сканировала объективом микроскопа щели. Серовато-чёрные частицы, затерявшиеся среди пыли, не привлекали внимания, но под сильным увеличением микроскопа проявляли свою явно отличную от пыли твёрдую структуру.       — Частицы в основном сосредоточены на поверхности дивана, незначительное количество осыпалось в щели. Судя по цвету и форме, очень похоже на несгоревшие пороховые гранулы, но точнее можно будет сказать только после экстракции и анализа состава в лаборатории.       Если даже Чэн Айюэ, профессиональный эксперт-криминалист, считает, что это похоже, значит, как минимум на 80% можно утверждать, что это следы выстрела.       Сян Ян был потрясён:       — Неужели и правда есть! Заместитель начальника Чэн, а кто ваш друг? Такой профи.       — Да, мне тоже не терпится узнать, — Чэн Айюэ достала электростатический пробоотборник для извлечения частиц. — Как он это вычислил? На месте происшествия нет ни малейших признаков применения огнестрельного оружия. Кто бы мог додуматься до такого?       — … — Чэн Цзэшэн не ответил. Разве мог он сказать, что в соседнем мире произошло убийство с применением огнестрельного оружия? Он лишь велел им поскорее закончить работу и как можно быстрее доставить образцы в лабораторию для анализа.       Пока что лишь возникла гипотетическая возможность связать места происшествий в двух параллельных мирах. Для окончательных выводов нужно дождаться результатов спектрального анализа и сравнить их с отчётом Хэ Вэя, чтобы подтвердить идентичность состава.       — Кстати, проводили анализ одежды Хэ Вэя на наличие следов выстрела?       Чэн Айюэ покачала головой:       — Нет, его рубашка была чистой. Если бы мы обнаружили пороховые частицы, конечно же, сразу бы сообщили.       В отчёте о вскрытии тела Хэ Вэя также не было указано на наличие на его руках следов пороха, оружейной смазки или металлической пыли. Чэн Цзэшэн был уверен, что Цзян Тань ничего не упустил — повторная экспертиза проводилась настолько скрупулёзно, что смогла выявить даже старую травму лодыжки, полученную Хэ Вэем в детстве, не говоря уже о таких очевидных следах.       Если места происшествий в двух мирах действительно связаны, то какую же роль играл в этой перестрелке погибший Хэ Вэй?       После извлечения пороховых остатков с дивана Чэн Цзэшэн с коллегами тщательно обследовали щели в стенах и укромные уголки гостиной. Обнаруженных пороховых гранул и металлических осколков оказалось мало, всего несколько крупиц, но если проследить их расположение по линии, то она как раз вела в направлении одной из перекрывающихся пар следов обуви в гостиной.       Помимо этих следов, в особняке не удалось обнаружить никаких других улик, связанных со стрельбой. Это касалось и двора за пределами особняка, и холмов позади него — служебные собаки обследовали территорию дважды. Их обоняние, несравненно более острое, чем у людей, тоже не выявило никаких связанных с делом зацепок.       — Анализ состава будет готов сегодня вечером? — поинтересовался Чэн Цзэшэн.       — Босс, ты хоть посмотри, который сейчас час! Я же говорила — даже кофе не заваривается так быстро! — Чэн Айюэ сняла перчатки и с сарказмом добавила: — Может, мне тебе лабораторию уступить? Посмотрим, как быстро ты сам со всем управишься.       — А, — Чэн Цзэшэн бросил латексные перчатки в контейнер для утилизации. — Тогда работаешь сверхурочно. Придётся потерпеть.       Выражение лица Чэн Айюэ мгновенно изменилось. Она с трудом сдержала готовые сорваться с языка ругательства, лишь фыркнула:       — Поняла, не волнуйся! Как только отчёт будет готов — хоть в три часа ночи — сразу же доложу!       Чэн Цзэшэну было всё равно. В последнее время он ложился поздно — что для него какие-то три часа ночи? Он и в предрассветные часы успевал обсуждать детали дела с тем самым «другом». —————       Хэ Вэй и Чун Чжэнь стояли на перекрёстке, напротив которого возвышался торговый центр с гигантским жидкокристаллическим экраном, непрерывно транслирующим рекламные ролики.       Они прождали пять минут, прежде чем появилась реклама швейцарских часов с Чэн Цзэшэном. Посмотрев её, Чун Чжэнь ещё больше утвердился в правильности догадки Хэ Вэя. Тогда Чэн Чжэньцин собирался сразу уйти, но как раз начался ролик с его братом, поэтому он задержался на несколько секунд и ушёл лишь после его завершения.       Хэ Вэй, подняв голову, уставился на экран и спокойно произнёс:       — Пусть они и не росли вместе, но братья, похоже, действительно близки.       — Ага, на этапе, когда приходилось скрываться и прятаться, кроме необходимых дел, вообще старался не выходить из дома. А тут неожиданно смог задержаться на улице так надолго ради рекламы с младшим братом.       Хэ Вэй усмехнулся:       — Ты же единственный ребёнок в семье, тебе не понять.       Чун Чжэнь чуть не заскрипел зубами от досады. Ну есть у тебя брат, и что? Будто это такое достижение, что приходится упоминать его при каждом удобном случае, словно хвастаясь.       Впрочем, неудивительно: Хэ Вэй всегда был равнодушен к романтическим отношениям, друзей у него можно было пересчитать по пальцам, и лишь семейные узы по-настоящему имели для него значение. С детства, после развода родителей, он остался с матерью, а младший брат — с отцом. Хотя они росли в разных условиях, братские чувства не только не ослабли, но, наоборот, лишь укрепились из-за вынужденной дистанции.       Они повторили маршрут Чэн Чжэньцина и вышли к узкому переулку. На разных его концах располагались два бакалейных магазинчика, за прилавками в которых сидели седовласые старики в очках, погружённые в чтение газет. Они вряд ли замечали прохожих, поднимая головы лишь тогда, когда появлялся покупатель.       Хэ Вэй изучал малолюдный перекрёсток, выбранный Чэн Чжэньцином. Тот не ошибся в расчётах: на этой улице не было ни светофоров, ни камер наблюдения на прилегающих дорогах, и лишь через сотню метров, у главной магистрали, начиналась оживлённая зона. К тому же здесь имелись два похожих на самовольно проделанные жителями прохода во внутренние дворы жилых комплексов, что ещё больше запутывало возможное направление движения Чэн Чжэньцина. Он мог уйти через любой из трёх выходов; мог зайти в жилой комплекс и выйти через другой выход; или же, что вполне вероятно, вообще жил здесь и просто вернулся домой.       — Ещё когда я в прошлый раз здесь был, подумал — этот Чэн Чжэньцин тот ещё проныра, — Чун Чжэнь окинул взглядом округу. — Глянь, много ли сейчас найдёшь таких голых перекрёстков? Ни единой камеры — вот это я понимаю, мастерство.       — Тогда тебе стоит обратиться в управление дорожного движения и управление городского хозяйства — доложи, что покрытие камер недостаточное, дают преступникам лазейку, — Хэ Вэй бросил это мимоходом и указал на обе стороны улицы. — Как думаешь, куда он направился?       — Да где здесь угадаешь… Наверное, туда, — Чун Чжэнь небрежно ткнул пальцем влево.       — А по-моему, сюда, — Хэ Вэй двинулся в правую сторону. Чун Чжэнь последовал за ним:       — А чем аргументируешь?       Хэ Вэй лишь улыбнулся, не торопясь с ответом. Дойдя до следующего перекрёстка, Чун Чжэнь поднял голову и увидел напротив тренажёрный зал на втором этаже — тот самый, за которым Хэ Вэй приказал установить усиленное наблюдение. Он тут же хлопнул себя по лбу:       — Бля! Как же я сам не додумался? Это же я тебе карту давал!       — Вот поэтому дела, которые я раскрываю за три дня, у тебя занимают неделю, — улыбка Хэ Вэя была сдержанной. — И ещё тот случай в доме Чэн Цзэшэна — ты спрашивал, откуда я знал, что с книгой что-то не так?       — Ну?       — Потому что толщина «Гуйгу-цзы» была неправильной. У меня дома тоже есть экземпляр.       — …       Чун Чжэнь со вздохом покачал головой. Ладно уж, разве поражение от Хэ Вэя — не обычное дело? С тех пор как этот человек попал в городское управление, у него не осталось ни одного нераскрытого дела. Даже Конан перед ним преклонил бы колени — в конце концов, Конан не проводил вскрытий, а Хэ Вэй в этом настоящий мастер.       У этого тренажёрного зала в машине дежурили двое коллег. Чун Чжэнь велел им отъехать подальше или выйти и расположиться в кафе через дорогу. Как можно было так работать? Неужели не видно, что на всей улице торчит только их одинокий автомобиль, словно они специально старались, чтобы все догадались о ведущейся слежке.       Хэ Вэй поднялся в тренажёрный зал, предъявил удостоверение и, показав фотографию Чэн Чжэньцина, спросил у администратора:       — Вы его видели?       Администратор довольно долго разглядывал фото, затем извиняюще улыбнулся:       — Кажется, нет.       — Его рост превышает метр восемьдесят, телосложение худощавое, обычно носит тёмные очки и медицинскую маску. Не появлялся ли у вас в зале такой посетитель?       — А, кажется, был такой человек, но он не клиент, а приходил к нашему персональному тренеру Дину, — администратор взял рацию. — Сяо Мэн, попроси тренера Дина подойти на ресепшен, его спрашивают.       Спустя пять минут наружу вышел крепко сложенный мужчина с короткой стрижкой, в шортах и майке-борцовке. Хэ Вэй чуть приподнял удостоверение:       — Прошу прощения за беспокойство. Несколько вопросов, это ненадолго. —————       Пока Чун Чжэнь внизу докуривал сигарету, Хэ Вэй уже спустился и, хлопнув его по плечу, спросил:       — Карту взял?       — Так быстро закончил? — Чун Чжэнь достал карту из внутреннего кармана. Хэ Вэй вынул ручку и нанёс на карту несколько новых отметок. Чун Чжэнь склонил голову, разглядывая: — Это что?       — Он использовал фальшивую личность — имя «Ма Гуанмин». Был знаком с одним из местных тренеров примерно полгода. Тот упомянул, что они несколько раз выпивали вместе и пару раз тренировались, но в этом месяце его больше не видели. Номер телефона не обслуживается, в WeChat тоже не выходит на связь.       Хэ Вэй соединил новые точки линиями, которые в итоге пересеклись в одном месте: жилой комплекс «Хутаоли».       Чун Чжэнь уже достал телефон, чтобы позвонить Ху Сункаю и велеть ему вместе с Юнь Сяосяо немедленно начать проверку жилого комплекса «Хутаоли» на предмет человека по имени Ма Гуанмин.       После звонка он выразительно вздохнул:       — Ты как всегда эффективен — зона поисков сразу сузилась до одного жилого комплекса.       Хэ Вэй убрал карту и посоветовал не радоваться раньше времени. С момента происшествия прошло уже достаточно времени — неизвестно, не воспользовался ли Чэн Чжэньцин этим сроком, чтобы переехать. После гибели Чэн Цзэшэна история с оружейным складом наверняка всплыла бы, и, обладай он дальновидностью, мог бы и вовсе сбежать за границу.       Чун Чжэнь погладил подбородок, на несколько секунд задумался, затем твёрдо заявил:       — Нет. Он точно не уехал отсюда. Братья были очень близки. После смерти Чэн Цзэшэна он не стал бы просто сбегать.

Страница книги Замена фатального пути в интернете

Table of Contents

Глава 1. Призрак дождливой ночи

Глава 2. Исчезающий убийца

Глава 3. Мимолётная суета

Глава 4. Кропотливое расследование

Глава 5. Скрытое происшествие

Глава 6. Беда не приходит одна

Глава 7. Место перестрелки

Глава 8. Другое место преступления

Глава 9. Возможно, коллега

Глава 10. Братья-близнецы

Глава 11. Не просто пианист

Глава 12. Невозможное преступление

Глава 13. Третий человек

Глава 14. Различие между жертвами

Глава 15. «Квартал будущего», 404

Глава 16. Две жизни одного человека

Глава 17. Неприятное «первое знакомство»

Глава 18. Ты слышишь?

Глава 19. Лучше поверить, что это правда

Глава 20. Невидимые «соседи»

Глава 21. Прямое столкновение

Глава 22. Предварительный протокол допроса покойного Чэн Цзэшэна

Глава 23. Параллельные миры

Глава 24. Подсел на халявную еду?

Глава 25. Обмен информацией

Глава 26. Секвенирование ДНК

Глава 27. Консультант и информатор

Глава 28. Разоблачение

О книге