По щекам Чжао Ланьсян покатились слезы, а глаза покраснели.

Она держала большую, теплую руку на больничной койке и тихо плакала.

– Ланьсян, ты уже не маленькая, не плачь, как ребенок.

Мужчина, лежащий на кровати, с трудом протянул руку, пытаясь дотронуться до ее головы, но ему не хватало сил.

Он стар. Давние раны, которые накапливались в течение многих лет, сильно подкосили здоровье, и состояние быстро ухудшалось. Десять лет тюремного заключения, которые он пережил в молодости, оставили его с болезненным телом. Это уже благословение – иметь возможность дожить до его возраста.

Затуманенные старческие глаза снова с любовью посмотрели на жену. Хотя ей столько же лет, сколько и ему, она все еще была красива.

Эти нежные брови изгибаются, как полумесяцы, когда она улыбается, ему это очень нравилось.

– Ты улыбнешься мне?

Чжао Ланьсян вытерла слезы и неохотно улыбнулась мужу, который лежал на кровати.

Хэ Сунбай с удовлетворением закрыл глаза.

Чжао Ланьсян прикрыла руками рот, плач становился все громче, и слезы не могли остановиться.

Секретарь Хэ, сидевший рядом с ней, снял очки в золотой оправе и проверил рукой дыхание мужчины.

Он с трудом успокоил женщину:

– Госпожа, пожалуйста, успокойтесь. Имущество, оставленное председателем... адвокат подробно обсудит его с вами позже.

Секретарь Хэ смотрел на покинувшего их человека на кровати с благоговением и сожалением.

Жизнь этого мужчины была вдохновляющей и трудной. Он родился в бедной семье. Попал в тюрьму в возрасте девятнадцати лет и провел там десять лет. После освобождения мужчина усердно работал в течение десяти лет и внезапно превратился из бедного мальчика без образования в бизнес-гиганта. Хэ Сунбай был легендой, ведь он сражался с кучей профессиональных бизнесменов, без малейшего опыта и образования.

***

Две слезинки внезапно скатились по щекам Чжао Ланьсян. Ее мама, Фэн Лянь, вытерла покрасневшее лицо девушки, ткнула ей в лоб и сказала:

– Плакать, когда у тебя жар, так по-детски! Если твой отец увидит тебя в таком состоянии, получишь еще один нагоняй.

Чжао Ланьсян открыла глаза и долго смотрела на свою маму.

Фэн Лянь вздохнула и сказала:

– Кто в твоем возрасте еще не замужем? Первый раз я встретилась с твоим отцом, когда получала свидетельство о браке. Это был брак по договору. Но разве наши дни не были хорошими?

Чжао Ланьсян подумала, что она спит и видит сон. Девушка была погружена в горе от потери мужа и долго не могла справиться с этим.

Просто, если это не сон, как она могла... разговаривать со своей молодой матерью?

Видя, что дочь игнорирует ее, Фэн Лянь подумала, что она упрямится, и разозлилась. Женщина снова ткнула дочь в лоб, ненавидя железо за то, что оно не стало сталью*, и сказала:

– В конце концов, это не обычное брачное предложение. Мы не можем просто отказаться... отец жениха – начальник твоего отца!

п.п.: «Ненавидеть железо за то, что оно не стало сталью» означает обвинять других людей в том, что они не оправдали их ожиданий.

У Чжао Ланьсяна болел лоб, наконец, она повернулась лицом к матери и быстро встала, девушка поняла странность происходящего.

На столе лежал календарь с надписью «16 апреля 1976 года».

Чжао Ланьсян была напугана и долгое время пребывала в шоке, ее сердце наполнилось растерянностью.

– Мам, ты можешь дать мне время подумать об этом?

Фэн Лянь посмотрела на свою красивую дочь, которую она растила 17 лет, и теперь та выглядела как болезненная девочка, умоляя ее таким мягким голосом. В конце концов, сердце матери смягчилось. Несмотря ни на что, она не могла выкинуть свои чувства и заставлять своего ребенка. Женщина вышла и тихо закрыла за собой дверь.

Чжао Ланьсян была шокирована! Она вернулась на сорок лет назад!

В то время она была влюблена в высокого и сильного мужчину, Цзян Цзяньцзюня, и все, что у нее было на уме, – это заставить его женится на ней. Естественно, она отказалась от назначенной родителями помолвки.

В том же году девушка, наконец, вышла за желанного мужчину замуж.

Жаль, что сердце Цзян Цзяньцзюня не принадлежало ей. Чжао Ланьсян потеряла двух детей одного за другим, и, наконец, она сняла розовые очки и развелась со своим мужем.

Девушка посмотрела на стол, заполненный тониками и пищевыми добавками. В это время Цзян Цзяньцзюнь был ранен и госпитализирован. Эти добавки были куплены ею, чтобы восстановить его тело.

В глазах Чжао Ланьсян промелькнул холодок. К счастью, она вернулась вовремя. В противном случае, если бы девушка вернулась через полгода, то снова вышла бы за подонка, и была бы очень зла, потому что потратила столько времени впустую.

Цзян Цзяньцзюнь был ее бывшим мужем. Она ушла от него до того, как ей посчастливилось встретиться с Хэ Сунбаем.

Но сейчас не время бороться с Цзян Цзяньцзюнем. Чжао Ланьсян вспомнила, что в эти два года ее старик оступился и, случайно убив человека, попал в тюрьму!

Она немедленно упаковала солодовое молоко, мед и сухое молоко в спортивную сумку, а также положила несколько комплектов одежды.

Чжао Ланьсян должна поторопиться, чтобы найти своего старика!

***

Супруги Чжао узнали, что их дочь добровольно подписалась на движение «Переезд в сельскую местность»*, и были беспомощны.

п.п.: это программа китайского правительства в конце 1960-х-начале 1970-х годов, направленная на то, чтобы вынудить привилегированных выпускников городских школ и университетов отправиться в горные районы или фермерские деревни, чтобы учиться у рабочих и фермеров.

Теперь, когда она уезжала в деревню, ее брак с сыном Цзэн Хана ни к чему не приведет.

Чжао Юнцин не мог есть от злости, его лицо почернело, и он ругал ее.

– Ты думаешь, твои крылья теперь достаточно крепкие, что мы больше не можем контролировать тебя?

Фэн Лянь было немного грустно. Помогая дочери упаковать багаж, она поделилась своими мыслями.

– Твой отец в конце концов заставил тебя, и ты, проявив инициативу и став добровольцем для участия в этой программе, решила сбежать. Девочка моя, с твоими тонкими руками и тонкими ногами ты можешь работать на ферме?

Чжао Ланьсян посмотрела на своих родителей, которые заботились о ней, и на сердце у нее потеплело.

– Это так славно – отправиться в деревню. Почти все молодые люди моего возраста уехали туда. Если бы я осталась дома, то это повредило бы лицо моего отца.

– Я буду хорошо заботиться о себе и никогда не поставлю тебя в неловкое положение.

Чжао Юнцин посмотрел на решительное лицо дочери. В глубине души он не злился. Чжао Юнцин будет только рад, если его дочь сможет сама переносить трудности. Ведь всю жизнь ее баловала мать!

Будет хорошо, если Чжао Ланьсян поедет в деревню, там она сможет отточить свою волю. Если же станет слишком тяжело, он всегда сможет оказать какую-нибудь услугу и перевести свою дочь в деревню не слишком далеко от них.

– Ты весь день плачешь и плачешь. Лучше потрать время на то, чтобы собрать и привести в порядок ее багаж.

Чжао Юнцин уставился на свою жену с почерневшим лицом.

Он повернулся к дочери и сказал:

– Поскольку это твой выбор, то лучше не отчаиваться и не жаловаться в будущем. Руки твоей матери и мои не такие уж и длинные!

Сяо Хуцзы подбежал к сестре и обнял ее за бедра, слезы продолжали капать из его глаз. Он посмотрел на нее и всхлипнул:

– Ты далеко уезжаешь?

Чжао Ланьсян обняла брата и поцеловала его:

– Да.

Сяо Хуцзы уткнулся лицом ей в шею и заплакал, он плакал так сильно, что даже сопли забили его нос. Этот печальный вид заставлял Чжао Ланьсян плакать и смеяться. Этот маленький ребенок перед ней превратится в чернолицего бога, которого все будут бояться в будущем. Он также избил подонка Цзян Цзяньцзюня. Это было действительно невероятно.

Она обняла маленького тигренка и отдала ему все свои конфеты.

Слезы Сяо Хуцзы капали ей на одежду, и он задыхался от долгого плача.

Чжао Ланьсян знала, что брат неправильно ее понял, и погладила его по мягким волосам.

Она объяснила:

– Мой уход не похож на уход дедушки и бабушки, которые отправились в долгий путь и больше никогда не вернутся. Твоя сестра приедет после Нового Года.

Чжао Юнцин выслушал дочь и фыркнул:

– Ты все еще знаешь, что нужно вернуться?

Чжао Ланьсян кивнула.

Место, куда она направляется – город N, недалеко отсюда. До него можно добраться за день на поезде. И еще она знала, что через год городские ученики вернутся в город. Она присоединилась к группе поздно и не будет страдать, как предыдущая команда.

Кроме того, даже если бы девушка действительно страдала, разве ее мужчина не там?

Вечером Чжао Юнцин достал из кармана пачку банкнот и отсчитал сто юаней. Он серьезно поучал свою дочь:

– Когда ты приедешь в деревню, внимательно прислушивайся к объяснениям инструкторов и руководителей. Старайся хорошо ладить с другими. Ты можешь использовать эти деньги, чтобы купить себе некоторые предметы первой необходимости.

Чжао Ланьсян взяла деньги и ласково назвала его «папочка».

Чжао Юнцин не мог вынести, когда его дочь так кокетливо называла его. Он не смог сохранить почерневшее лицо и расслабился.

Чжао Ланьсян – их первый ребенок. Кроме того, она выглядела милой и приятной, как куколка, и знает, как угодить людям. Когда Чжао Юнцин был обычным служащим в банке, он брал свою дочь на работу, привязывал ее к себе тканью, и так воспитывал ее год за годом.

Десять банкнот по 10 юаней были аккуратно разложены на столе, и его большая рука подтолкнула их к дочери.

Чтобы иметь возможность вытащить эти сто юаней из своего кармана, Чжао Юнцин был человеком с мастерством.

Ему удалось вступить в последнюю группу студентов университета в 1960-х годах, прежде чем университеты прекратили прием. Его бумажный диплом стал очень ценным. Кроме того, Чжао Юнцин - человек, который готов много трудиться. После напряженной работы он стал управляющим банка. Они получают зарплату 10-го класса в размере 73 юаня в месяц, чего было достаточно для того, чтобы вся семья жила комфортно.

Однако Чжао Юнцин щедро выделил Чжао Ланьсян сотню юаней. Это ей очень польстило.

Фэн Лянь также закончила упаковывать багаж дочери и включила в него одежду всех четырех сезонов.

– Завтра после работы я возьму тебя с собой, чтобы купить кое-какие предметы первой необходимости.

Чжао Ланьсян послушно согласилась.

***

Чжао Ланьсян, которая собиралась в деревню, чтобы спасти своего мужчину, выбросила Цзян Цзяньцзюня, этого подонка, из головы.

Она тщательно выбирала то, что ей нужно в сельской местности. Купила несколько пачек хлопчатобумажной фланели, много пакетиков сухого солодового молока, эцзяо* и всевозможные предметы первой необходимости, такие как перчатки, туалетная бумага, средства по уходу за кожей и другие вещи.

п.п.: Эцзяо – это китайское лекарство, которое представляет собой желатин, изготовленный из ослиной шкуры для питания крови.

Ее раздражающий старик часто шептал ей поздно ночью:

– Если бы ты увидела меня в то время, я гарантирую, что ты бы пожалела для меня даже один взгляд.

– Тогда я был беден и в смятении, так беден, что жил хуже, чем собака. В те далекие времена моим самым большим желанием было съесть белую булочку, приготовленную на пару. Лучшая одежда, которая была у меня, - поношенные тряпки других. К счастью, я встретил тебя, когда уже немного улучшил свою жизнь.

Чжао Ланьсян выросла, не познав чувства голода и холода. Естественно, она была так расстроена, что могла только крепко обнять своего старика и с сожалением высказать свое желание:

– В то время моя семья была относительно богатой. Если бы я могла встретиться с тобой, то гарантировала бы тебе полноценное питание и поддерживала бы тебя до тех пор, пока ты не стал белым* и толстым.

П.П.: «Белый» – здесь это означает более светлый цвет кожи чем у других, что указывает на лучшую жизнь. Людей, которым никогда не нужно работать на улице под солнцем. Стандарты красоты!)

Когда Чжао Ланьсян покупала припасы для своей поездки в деревню, в ее памяти всплыла сцена, произошедшая много лет назад, и она подобрала кое-какие вещи для своего старика и бросила их в корзину.

Откуда ей было знать, что однажды ее нереалистичная идея действительно осуществится?

Примечание переводчика:

Наш новый проект, ребята! Начало 15.05.2021.

Роман обещает быть интересным, но только для тех, кому нравится размеренное и спокойное развитие событий. Если вам нравится наш роман – «Назад в 60-е: ферма, богатство и забота о детях – этот проект для вас! Главная героиня переселяется в свое прошлое и преследует своего «старого» мужа!) Не забудьте проголосовать за проект на главной странице и подписывайтесь на нашу группу - https://vk.com/webnovell (бесплатные главы и промокоды ждут вас)!

Всем приятного чтения!)

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Неделю спустя.

Все выпускники младших и старших классов школы, которые добровольно вызвались поехать в деревню, носили на груди большие красные цветы и сидели в машинах.

Среди группы людей Чжао Ланьсян увидела, где стояли Чжао Юнцин и Фэн Лянь, и мило улыбнулась им. Серьезное лицо отца напряглось, а мама обняла Сяо Хуцзы. В тот момент, когда машина тронулась, мальчик вдруг разрыдался и громко начал ее звать. Его две маленькие ручки потянулись вперед, точно так же как обычно он обнимал свою старшую сестру.

Поначалу Чжао Ланьсян не хотела уходить со слезами, но на нее подействовали крики Сяо Хуцзы, и в глазах защипало.

Город быстро исчез из поля зрения, наконец сменившись зелеными горами и холмами.

Выйдя из машины, инструктор, возглавлявший команду, зачитал список. Дюжина человек была вызвана и назначена в общину Цинмяо в городе Н. Цзян Ли тоже была в списке. Когда она увидела Чжао Ланьсян, то была потрясена, и на ее лице сразу же отразилась неприязнь.

Чжао Ланьсян не могла не оплакивать свою судьбу в семье Цзян.

Девушка, стоявшая перед ней, была невесткой Чжао Ланьсян в прошлой жизни. Она родилась в знатной семье. У Цзян Ли было завышенное самомнение, и та никогда не уважала Чжао Ланьсян. Девушка была придирчивой и высокомерной. В прошлом, ради семейной гармонии и ради Цзян Цзяньцзюня, Чжао Ланьсян терпела эту высокомерную леди. Но сейчас...

Чжао Ланьсян относилась к ней как к воздуху, погруженная в радость от возможности встретиться с Хэ Сунбаем.

Им пришлось пересаживаться с вагонов поезда на повозки, запряженные волами. Когда Чжао Ланьсян прибыла в деревню Хэцзы, наступило утро следующего дня.

Девушка намеренно переоделась, прежде чем сойти с поезда. Она сможет увидеть своего старика, когда приедет в деревню.

Как девушка может выглядеть потрепанной в их первую встречу?

После того, как она надела новую одежду, весь ее внешний вид преобразился, Чжао Ланьсян была красивой, чистой и опрятной. Она выглядела совсем не так, как молодые студенты, которые были в мятой одежде после того, как целый день просидели в транспорте.

Цзян Ли укачало во время длительной поездки. Когда они прибыли в деревню Хэцзы, она превратилась в мягкотелую креветку, и у нее не было сил, даже чтобы посмотреть на Чжао Ланьсян.

В конце концов, только двое из их города назначены в деревню Хэцзы, но также в команде было трое молодых людей из других мест. Всего их пятеро.

Эти люди ехали по ухабистой горной дороге в повозке, запряженной волами. Ранее Чжао Ланьсян положила в карман несколько фруктовых конфет, с улыбкой на лице она последовала за инструктором и вошла в деревню.

Несколько темнокожих маленьких булочек присели на корточки у входа и наблюдали за прибывшей группой молодых студентов.

Чжао Ланьсян бросила небрежный взгляд в их направлении, и внезапно ее глаза загорелись. Даже Цзян Ли, которая плохо себя чувствовала, заразилась ее неконтролируемым возбуждением.

Чжао Ланьсян заметила сестру Хэ Сунбая - Хэ Сунчжи. Она видела фотографию семилетней девочки, которая выглядела точно так же, как эта маленькая булочка перед ней.

Чжао Ланьсян сунула руки в карманы и подошла, чтобы раздать конфеты каждому из детей.

Хэ Сунчжи сидела на корточках в углу и не осмеливалась приблизиться. Ее лицо было грязным, так как она не мыла его несколько дней. Девочка с парой черных глаз с завистью смотрела на детей с конфетами и не могла удержаться, чтобы не посмотреть на Чжао Ланьсян. Ее тонкая ручка-палочка продолжала месить грязь у дороги.

Чжао Ланьсян закончила с группой детей и подошла к Хэ Сунчжи, чтобы отдать ей самую сладкую и самую дорогую шоколадную конфету.

Она спросила с улыбкой:

– Как тебя зовут?

Чжао Ланьсян сняла обертку и положила конфету в рот этой маленькой булочки.

Сразу же распространилась сладость, и слюна начала скапливаться, окутывая ее источник. Она не осмеливалась заговорить.

Хэ Сунчжи никогда не ела таких вкусных конфет, и она даже не знала, что те могут быть такими восхитительными.

Девочка ничего не сказала, а Чжао Ланьсян больше не спрашивала. Она тайком сунула оставшиеся фруктовые конфеты в карман маленького ребенка и сказала с улыбкой:

– Иди домой и поешь, не показывай другим, что у тебя так много сладостей.

После того, как Чжао Ланьсян закончила говорить, инструктор крикнул:

– Быстро возвращайся!

Цзян Ли злорадно улыбнулась, когда Чжао Ланьсян быстро ответила и вернулась в группу.

Кто-то с высоким и худым телосложением подбежал, поднял Хэ Сунчжи и что-то прошептал ей.

Чжао Ланьсян обернулась, увидела эту сцену и шокировано замерла.

Это... ее старик, когда он был молод?

Ее сердце бешено колотилось, а лицо начало пылать.

Парень повернулся к ней спиной и обнял сестру. Когда терпение Чжао Ланьсян почти иссякло, и она уже собиралась подойти к ним, чтобы сказать несколько слов, парень внезапно обернулся, и глаза двух людей встретились.

Чжао Ланьсян замерла, этот знакомый силуэт действительно принадлежал Хэ Сунбаю.

Она бросила на него быстрый взгляд, он сильно отличался от ее старика.

У него не было времени остепениться и развить в себе благоразумную и элегантную осанку. В настоящее время — это молодой человек с юношеским и героическим духом. На нем надета грубая одежда, которую много раз латали. Его потрепанные брюки были слишком коротки и прикрывали только середину икры, обнажая кожу. Эта поношенная одежда умаляла его красоту. Бедный и потрепанный, он выглядел не впечатляюще.

Однако, когда Чжао Ланьсян оглядела его с головы до ног, независимо от того, насколько беден был этот парень, в ее глазах он был хорош.

Когда Чжао Ланьсян встретила Хэ Сунбая в своей предыдущей жизни, они были уже немолоды. В то время у мужчины темперамент был лучше: сильный и спокойный, и он никогда не торопился. Хэ Сунбай был тихим и нежным после всех лет страданий.

Он отвел глаза и поднял сестру одной рукой, держа ее, как сверток.

Хэ Сунбай посмотрел на рот девочки, на котором были подозрительные отметины, и ударил ее по голове.

– Глупая девчонка, ты так голодна, что готова есть грязь? Ты не можешь есть землю. Поторопись и выплюни это!

Его тело было наполнено неуправляемой дикостью, он выглядел свирепым и злым, но, когда глаза смотрели на сестру, то лед таял, превращаясь в теплую лужу воды.

Хэ Сунчжи счастливо улыбнулась, чтобы показать больше «черной почвы» внутри:

– Сладко, восхитительно сладко. Эта сестра дала ее мне.

Хэ Сунбай взглянул на разноцветные фруктовые конфеты в кармане своей сестры и оглянулся. Взглянув на Чжао Ланьсян, он молча обнял Хэ Сунчжи и ушел.

Инструктор сурово раскритиковал Чжао Ланьсян.

После того, как Чжао Ланьсян увидела Хэ Сунбая, в ее сердце появился огонь, словно горячий дух, пронизывающий ее насквозь. Хотя инструктор и критиковал ее, она не приняла это близко к сердцу.

– Поняла! Я глубоко осознала свою ошибку, и в будущем буду помнить о дисциплине, строго совершенствоваться, стремиться быть прекрасно образованной и помогать строить лучший новый мир для страны!

Инструктор выслушал ясный и громкий голос девушки, а затем еще раз взглянул на ее прекрасное лицо и прекратил свой урок.

Такая очаровательная студентка из города, нужно просто предоставить капитану эту головную боль.

Инструктор собрал вновь прибывших, затем созвал приехавших ранее студентов, чтобы провести приветственную встречу, а затем ночью вернулся в город на машине.

***

Ночью.

В маленьком разрушенном доме Хэ Сунчжи вытащила из кармана фруктовые конфеты и аккуратно разложила их в линию.

Она улыбнулась и показала свои измазанные в шоколаде зубы:

– Бабушка, я дам тебе конфетку, у меня их целых восемь.

Старушка, которая большую часть времени проводила в постели, медленно села. Женщина родилась в Гуансюй в 1924 году. В молодости она была женой богатого человека, носила золото и серебро. Однако, к старости потеряла мужа и сына. Ее критиковали все, кто только мог, последние годы жизни были безутешны.

Она услышала слово «конфета», рассеяно посмотрела и открыла рот по просьбе своей внучки.

Девочка разорвала оберточную бумагу и сунула конфетку в открытый рот. Старуха попробовала конфету, и ее мутные глаза загорелись.

– Это восхитительно. Сяо Бай, тоже съешь.

Хэ Сунбай дал своей сестре одну конфету, а оставшиеся шесть упаковал в банку и положил на прикроватный столик бабушки.

– В будущем не принимай чужие вещи так небрежно, слышишь?

Хэ Сунбай сурово учил свою сестру.

Девочка недовольно прищурилась, но, увидев серьезное выражение на лице брата, согласилась.

***

Когда прибыла группа Чжао Ланьсян, это был напряженный сезон для фермеров. Капитан производственной команды специально брал студентов на работу в течение первых нескольких дней, несколько раз демонстрируя им принцип работы и наблюдая за ними.

Ли Дали, капитан первой команды в деревне Хэцзы, все еще был молод. У него особенно высокий энтузиазм к производству и строгие требования. Даже студентки не могли увиливать от работы под его четким руководством.

В первый же день, когда она официально вышла на работу, Чжао Ланьсян внезапно была застигнута врасплох.

Они прибыли в пять утра, и группу студентов вытащили в поле на работу. После того, как Ли Дали закончил работать с студентами-парнями, он взглянул на двух недавно прибывших студенток, и в раздражении нахмурился.

– Вы не можете удобрять поля, и не можете выполнять тяжелую работу по поливу земли, сможете ли повыдергивать траву? Сегодня вы пропалываете это кукурузное поле. Поторопитесь, воспользуйтесь тем временем, пока солнце полностью не взошло и быстро закончите работу.

Ли Дали раздавал перчатки этим образованным новичкам. Перчаток было всего пять пар, но человек десять. Ли Дали заботился о двух новеньких студентках и, таким образом, позволил им выбрать первыми.

Конечно, это были не очень хорошие перчатки. Грязные, что первоначальный цвет уже было не разобрать. Цзян Ли сразу повернулась к выделенной земле и побежала в кукурузное поле.

Когда настала очередь Чжао Ланьсян, она с улыбкой достала из кармана пару хлопчатобумажных перчаток.

– Спасибо, капитан Ли, но я не буду обременять команду.

Ли Дали усмехнулся:

– Тебе стоит посмотреть, что делают другие, и учиться у них.

Ли Дали взял на работу всю бригаду и закончил работу еще утром. После этого он повел жителей деревни собирать сельскохозяйственные инструменты.

Чжао Ланьсян не глупая, зная, что сегодня она пойдет на кукурузное поле для прополки, намеренно переоделась в брюки и рубашку с длинными рукавами. Она также не забыла маску и перчатки. Девушка плотно закуталась и наклонилась к земле, чтобы сорвать сорняки.

Цзян Ли была более брезгливая, чем она. Ли Дали поймал Цзян Ли и целый час ругал ее за то, что она растоптала несколько растений кукурузы, а затем студентку отправили обратно пораньше, чтобы написать эссе для самоанализа.

Прежде чем Цзян Ли вернулась в общежитие, она гордо улыбнулась Чжао Ланьсян.

Чжао Ланьсян не думала, что этой девушке есть чем гордиться. Она молча училась у уже опытных студентов вырывать траву.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Благодаря тому, что Чжао Ланьсян предусмотрительно надела перчатки для выдергивания сорняков и работала медленно, она не порезала руки. Однако девушка никогда в жизни не занималась тяжелым трудом. К полудню, когда солнце припекало, она все еще не закончила работу на пять баллов, но ее поясница уже очень сильно болела.

Другие разбежались по двое, трое, а Чжао Ланьсян все еще сидела на корточках в кукурузном поле и выдергивала сорняки.

Она сняла маску и закатала длинные рукава, обнажив белоснежную кожу. С нее медленно капал пот, одежда промокла и прилипла к телу.

В это время со стороны кукурузного поля послышались шаги. Человек нес шест с ведрами воды. Шест мрачно сгибался, но парень уверенно шел через большое кукурузное поле, не проливая ни капли.

Чжао Ланьсян перестала обмахивать себя маской. Это был ее старик, Хэ Сунбай!

Она быстро вылезла из зеленого кукурузного поля и улыбнулась парню:

– Товарищ, подожди минутку, мне трудно, не поможешь?

Ее голос был мягким и сладким, как у жаворонка в горах.

Жаль, но парень не только проигнорировал, но и, ускорив шаг, прошел мимо нее, неся ведра с водой, пока его тень постепенно не скрылась вдали. Чжао Ланьсян посмотрела на пролитую воду, и ее прекрасные глаза потемнели. Он... шел быстрее, чем бежал.

Но она не расстроилась. Девушка снова надела перчатки и присела на корточки, чтобы продолжить прополку.

Примерно через десять минут с кукурузного поля послышался шорох. Чжао Ланьсян скривила губы, продолжая сидеть на корточках и тихонько поглядывая на человека позади.

Среди зелени фигура в черном была высокой и тощей, как бамбуковый шест.

Парень молча прошел по кукурузному полю, опустился на землю и начал прополку. Не моргнув и глазом, он начисто вырвал все сорняки вокруг Чжао Ланьсян. Парень даже расчистил упрямые заросли, с которыми обычно можно было справиться только с помощью лопаты.

Сделав расчистку, стоящую два балла, он глубоко вздохнул и спросил грубым тоном:

– Какой участок земли твой?

Чжао Ланьсян укрылась от палящего солнца под кукурузными листьями и очень удобно устроилась на отдых. Она указала пальцем на землю и сделала круг:

– Отсюда до туда, оба участка земли.

Нежная, белоснежная кожа девушки выделялась на фоне зеленеющих стеблей кукурузы. Ее лицо ослепляло. Глаза, сияя на солнце, смотрели ласково и нежно.

Хэ Сунбай молча отвернулся с угрюмым выражением на лице. Еще полчаса он поднимал мотыгу, выполняя оставшуюся работу Чжао Ланьсян.

Хэ Сунбай не осмеливался смотреть на девушку, но та внимательно разглядывала его снова и снова. Сегодня на нем была та же залатанная одежда, те же короткие штаны. Его ноги были длинными и сильными. День был настолько жарким, что он хотел снять рубашку, но в итоге, подумав о сидящей рядом девушке, лишь высоко задрал рукава, обнажив крепкие мышцы пшеничного цвета.

Хотя Хэ Сунбай немного худощав, он был силен. Если бы парень ел больше пищи, его мышцы выросли бы.

Чжао Ланьсян задумчиво достала из полотняной сумки белую паровую булочку.

«Моим самым большим желанием было съесть белую булочку, сделанную на пару», – умиленно вздыхал старик, обнимая ее поздно вечером.

Когда студенты из второй команды отправились в уездный город покупать сельскохозяйственные инструменты, Чжао Ланьсян последовала за ними и взяла с собой мешок белой муки. Она использовала восемь фунтов, чтобы поторговаться с поваром в столовой, попросив приготовить белую лапшу и булочки на пару.

Из одного фунта белой муки можно сделать десять больших булочек, а из восьми — восемьдесят, она могла съесть только две в день, оставшиеся два фунта отличной муки девушка отдала повару в качестве платы за работу.

Чжао Ланьсян протянула Хэ Сунбаю белую булочку.

Парень взглянул на нее.

Белоснежная булочка была круглой и гладкой. Она приготовлена на пару из хорошей белой муки, в ней не было ничего лишнего. Булочка такая же белоснежная, как снег зимой. Люди говорили, что она мягкая и сладкая, способная вызвать самый сильный голод, но Хэ Сунбай никогда ее не пробовал.

Однако нежные ладони девушки были мягче, чем эта вкусная булочка. Чжао Ланьсян только что сняла перчатки, протягивая белоснежную руку. Лишь на кончиках пальцев виднелся оттенок вишневой красоты. Возникло неописуемое искушение дотронуться до ее руки.

Хэ Сунбай отвел свои темные глаза от девушки, и его взгляд упал на черную грязь:

– Нет.

Он выглядел безразличным, но в душе злился.

Хэ Сунбай спросил:

– Сколько стоят твои конфеты?

Чжао Ланьсян:

– Что?

Парень стал более нетерпеливым:

– Санья* взяла твои конфеты. Вот деньги за них. п.п.: Санья — это прозвище Хэ Сунчжи (младшей сестры Хэ Сунбая). Оно означает «третья девочка» (она третья в семье).

Он достал из кармана шесть юаней и сунул в руки Чжао Ланьсян несколько смятых бумажек.

Девушка была ошеломлена его грубым поступком.

Чжао Ланьсян мягко сказала:

– Это всего лишь несколько кусочков сахара, зачем говорить о деньгах? Спасибо, что помог мне с работой. Не хочешь присесть и поесть?

Он увидел, что девушка, улыбаясь, перегородила ему дорогу. Его брови сошлись на переносице, он нетерпеливо оттолкнул Чжао Ланьсян в сторону, поднял лопату и пошел прочь.

Взгляд Хэ Сунбая был диким и холодным, как шип.

Чжао Ланьсян раньше никогда не видела такого равнодушного отношения.

Неожиданно оказалось, что ее старик в молодости ведет себя холодно и грубо. В старости он был джентльменом. Этот молодой Хэ Сунбай имеет много шипов. Чжао Ланьсян откусила несколько кусочков белой булочки, тщательно прожевала и задумчиво посмотрела на уменьшающуюся черную точку вдали.

Когда-нибудь я сделаю так, что ты будешь выглядеть хорошо!* п.п: «Я сделаю так, что ты будешь выглядеть хорошо» – это угроза, а не буквальное значение. Означает примерно то же самое, что и «я с тобой разберусь».

***

Днем Чжао Ланьсян вернулась в общежитие для студентов и с отвращением посмотрела на Цзян Ли. После ужина она приняла ванну и выпила лекарство.

В течение недели у Чжао Ланьсян не было времени найти Хэ Сунбая. Дело было не в том, что первый контакт с ее стариком был неприятен, а в том, что им давали слишком много заданий.

Сельскохозяйственная работа была очень тяжелой, и она так уставала, что сразу после возвращения падала в постель. Сил на то, чтобы найти своего старика у нее уже не было. Для утешения девушка могла только думать о нем, когда засыпала.

Питание у студентов было очень плохим. В рационе не было ни масла, ни соуса, ни мяса. Каждый день в столовой выдавали три порции булочек из грубого зерна со сладким картофелем и зеленью. Иногда была каша из сладкого картофеля. Чжао Ланьсян шутила со старшей студенткой в общежитии:

– Где рис, смешанный со сладким картофелем? Очевидно, это сладкий картофель, смешанный со сладким картофелем. Рисовые зерна в «каше из сладкого картофеля» можно пересчитать по пальцам.

К счастью, Чжао Ланьсян не приходилось полагаться на коллективные обеды. У нее все еще оставались средства на жизнь, выданные родителями.

Поедая кукурузу и сладкий картофель в столовой в течение недели, Чжао Ланьсян планировала купить мясо и муку на выходных, чтобы улучшить свое питание.

Девушка со стоном доедала сладкую картофельную кашу. Она не видела масла целую неделю, и ее жажда мяса была ужасной.

Старшая сестра Чжоу Цзячжэнь посмотрела на Чжао Ланьсян:

– Я думаю, что условия в твоем доме довольно хорошие. Почему ты не осталась в городе, а решила работать в деревне?

– Я считаю, что необходимо сделать жизнь сельчан лучше. Каждый день в деревне тяжелый, но интересный, поэтому я здесь.

Чжоу Цзячжэнь горько улыбнулась; этот человек отличался от других. Если бы ее состояние было как у семьи Чжао Ланьсян, она бы не уехала в деревню, даже если бы ей угрожали смертью.

После окончания начальной школы она осталась в городе, но не смогла найти работу. Ее брат был единственным, кто трудился, чтобы содержать всю семью. Чтобы не увеличивать бремя брата в тот год, она без колебаний отправилась в деревню, чтобы работать за еду.

Чжоу Цзячжэнь сказала:

– У тебя мало энергии, и ты не можешь выполнять тяжелую работу. Если есть возможность, можешь отнести фунт свинины в дом капитана и попросить только легкие задания.

Чжао Ланьсян выслушала Чжоу Цзячжэнь и подняла на нее глаза:

– Хорошо, спасибо за предложение.

Чжао Ланьсян слегка улыбнулась, а во взгляде промелькнул хитрый огонек.

Ее глаза сверкали, кожа нежная и мягкая, темные волосы – атласные, а фигура – стройная. Казалось, она никогда не страдала от бед и голода.

Когда Чжао Ланьсян не работала, то носила простую белую рубашку с черной юбкой, а мягкие волосы были собраны платком. Ее внешность была очень милой и красивой. Одежда не очень выдающаяся, но подходила для любого случая. В ней была неописуемая красота.

Студенты смотрели на Чжао Ланьсян, и казалось, что тяготы работы рассеивались. Она была как прекрасный пейзаж, привлекающий внимание.

Чжао Ланьсян не была так увлечена общением, как другие студентки, а ее разговоры с мужчинами были еще более холодными, поэтому у них не было возможности связаться с Чжао Ланьсян. В конце концов, в этом году отношения между мужчинами и женщинами все еще были сложными. Чжао Ланьсян вела себя так холодно, что, если бы мужчины поспешили заговорить с ней, их бы заподозрили в дурных намерениях.

После продолжительной работы в субботу, капитан наконец отпустил студентов. Цзян Ли рано утром отправилась с группой молодых людей в уездный город.

Чжао Ланьсян не присоединилась к волнениям, она только вышла купить пять фунтов белой лапши и кусок свинины с небольшим содержанием жира.

Девушка была ошеломлена, когда пришла обратно и обнаружила, что их общежитие рухнуло. Чжоу Цзячжэнь поспешно выбежала из здания с мотыгой и с ужасом сказала:

– К счастью, все в порядке. Внутри было не так много людей, и никто не пострадал.

Чжао Ланьсян в ошеломлении спросила Чжоу Цзячжэнь:

– Что случилось?

Та ответила:

– Кажется, когда Чжао Сы столкнулся со стеной во время выгула свиней, общежитие рухнуло. Первоначально наше общежитие было перестроено из старого дома. С тех пор прошло несколько лет. В это время дожди были обильными, и здание сильно пострадало... Когда я готовила еду, оно внезапно рухнуло. Эй, белая пыль испортила мой хороший кусок мяса.

– Я должна отругать Чжао Сы, – сердито сказала Чжоу Цзячжэнь.

Деревенских жителей немного отталкивала образованная молодежь из городов. Они мало трудились и ели впустую. Вносили маленький вклад в продовольственную квоту бригады каждый год.

Когда приехала первая партия студентов, деревня была бедной, и они не могли собрать достаточно денег, чтобы построить для них новые дома. Капитан перекрасил несколько старых домов и позволил этим молодым людям жить там. После этого жители деревни постепенно поняли истинную природу студентов и больше не хотели платить за строительство домов для них.

«Что же нам делать?» – им негде остаться на ночь, Чжоу Цзячжэнь и Чжао Ланьсян посмотрели друг на друга.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Чжоу Цзячжэнь сказала:

— Хватит пялиться и озираться, иди собери свои вещи. Посмотри, не были ли они раздавлены.

Чжао Ланьсян купила хорошую лапшу и мясо, но у нее не было времени насладиться ими, она с тревогой сосредоточилась на спасении своего багажа.

Ли Дали, капитан бригады, вскоре пришел, когда услышал эту новость. Он смотрел на старый разрушенный дом с горькой ненавистью. Поскольку прошлогодний урожай был плохим, бригада была слишком бедна, чтобы тратить деньги на ремонт. Сейчас было время, когда зеленый и желтый еще не встретились*, откуда бы они взяли деньги, чтобы построить новый дом для этих молодых студентов?

п.п.: «Время, когда зеленый и желтый еще не встретились» означает, что предыдущий урожай был съеден, а новый только посадили.

Молодые люди собрались вокруг него, галдели и спрашивали, что им делать. Ли Дали потер лицо своими мозолистыми руками и решительно сказал:

— Будьте уверены, мы найдем место для ночлега для каждого. Этим вечером вы временно останетесь в домах жителей деревни... Что касается того, как распределять людей, я вернусь и подумаю об этом. Сейчас…

Ли Дали собирался сказать: «пусть это решат жители», но, увидев светлую кожу Чжао Ланьсян, проглотил эту фразу.

Будет проблематично оставлять этих красивых девушек без присмотра. Что, если что-то пойдет не так?

Ли Дали энергично произнес:

— Пойдемте со мной, дом, где бригада хранит сельскохозяйственные инструменты, все еще пуст, и вы сможете отдохнуть там в течение дня.

Чжао Ланьсян и другие временно поместили свой багаж в здание, где бригада хранила инструменты, и уставились друг на друга в состоянии крайнего смущения.

Парням труднее всего, их лица были темными, а большие ладони такими же черными, как у судьи Бао*, что заставляло грустящих девушек улыбаться. Цзян Ли счастливо вернулась во второй половине дня и обнаружила, что все вещи у нее в комнате уничтожены. Ее лицо было несчастным, и она выглядела не очень хорошо. После того, как капитан ушел, Цзян Ли усмехнулась:

— Что за сарай.

п.п.: Судья Бао-легендарный судья, который известен своей способностью помогать крестьянам избавляться от коррупции. Также у него была темная кожа и предположительно уродливое лицо.

Чжао Ланьсян молча закатила глаза в своем сердце. Цзян Ли знала, что это было здание для инструментов, но все равно пришла, девушка не могла понять ее действий.

Однако Чжао Ланьсян была так голодна, что ей казалось, будто живот прилип к спине, и у нее не было времени размышлять о том, что на уме у других людей. Она позаимствовала дрова у соседей и приготовила мясные булочки и лапшу с овощами. Чжао Ланьсян специально использовала свой кусок свинины и вытопила жир из сала. Булочки приготовились за час. Они сделаны из самой высококачественной муки с полужирной свининой, поэтому были нежными и сочными. Пока все голодали и оставались в доме, она и Чжоу Цзячжэнь наслаждались лапшой в соседнем доме.

Запах распространился по округе, что привлекло других молодых людей, они прилетели на аромат еды. Когда студенты посмотрели на счастливую Чжоу Цзячжэнь, то почувствовали голод еще сильнее. Чжао Ланьсян увидела это и не стала прятать свою еду. Она пригласила всех поужинать вместе. Девушка достала оставшуюся лапшу и дала ее товарищам с пустыми животами. Хотя еды было совсем немного, горячий суп сможет успокоить их желудок.

Поступок Чжао Ланьсян заставил голодных молодых людей, у которых не было дома для ночлега, почувствовать себя лучше, и их мнение об этой равнодушной девушке поднялось на новый уровень. Хотя Чжао Ланьсян не предложила им булочки, лапша, смешанная с бобовой пастой, была очень вкусной. В конце концов, она из муки высшего качества, там даже была свинина, которую они видели лишь по праздникам. Насладившись вкусной едой, студенты уже получили значительное преимущество.

Цзян Ли вернулась к студентам после тяжелой работы по сбору багажа, и она была настолько голодной, что уже не могла сдерживаться. Когда Чжао Ланьсян приготовила булочки, девушка почувствовала очень соблазнительный аромат. Запах был еще более восхитительным, чем от булочек, продающихся в государственном ресторане, которые она ела раньше. Однако Чжао Ланьсян не пригласила ее, а Цзян Ли не могла заставить себя напроситься на еду.

Она смотрела, как Чжао Ланьсян съела последнюю булочку, даже не пригласив ее попробовать еду, и девушка очень сильно разозлилась.

Привязанность Чжао Ланьсян по отношению к ее брату не знал границ, она была такой липкой, как кусочек коричневого сахара, и он не мог избавиться от нее. Некоторое время назад Цзян Цзяньцзюнь был госпитализирован. Цзян Ли случайно сказала об этом Чжао Ланьсян, и та, даже не моргнув глазом, поспешно купила кучу продуктов и добавок. Ее брат даже не смог съесть все до сих пор. Так почему же после того, как они приехали в деревню, Чжао Ланьсян даже не предложила ей простую мясную булочку?

Проходя мимо нее, Цзян Ли холодно сказала:

— Я напишу своей семье в эти выходные, не думай, что я буду говорить о тебе хорошие вещи.

Закончив, она вышла из дома.

Чжао Ланьсян погладила свой набитый живот и не стала заботится о Цзян Ли. Чжоу Цзячжэнь повернулась к ней и прошептала:

— Ты ее знаешь?

Чжао Ланьсян неопределенно ответила:

— Мы приехали из одного города, но мы с ней не очень знакомы.

Чжоу Цзячжэнь сердито сказала:

— Она действительно нечто. Цзян Ли все еще смеет показывать начальству это презрительное выражение лица. Капитан обычно мало говорит; он очень добросовестный человек. Соседние бригады страдают от голода, но хотя нам тоже не хватает продовольствия, каждый год все товары распределяют равномерно. Если она действительно думает, что мы бедны, то зачем приехала в деревню?

Чжао Ланьсян молча улыбнулась и склонила голову, чтобы зашить порвавшуюся одежду. Игла и нитка прошли сквозь ее белоснежную рубашку, она использовала простую голубую шелковую нить, чтобы вышить цветок на манжете. Место, которое было разорвано веткой, теперь стало более изящным и красивым.

Внимание Чжоу Цзячжэнь быстро привлек этот цветок, он был очень необычным.

Чжао Ланьсян отдала ей одежду. Глядя на голубое небо, обхватив ладонями лицо, она была в хорошем настроении.

Коллективные общежития рухнули, и студенты не знали, куда капитан распределит их. Чжао Ланьсян... не хотела никуда идти, кроме как в дом к своему старику.

***

Пока Чжао Ланьсян мечтала жить в доме своего старика, Ли Дали чесал в затылке, пытаясь распределить этих упавших ему на голову людей.

Он специально созвал жителей деревни, чтобы обсудить это, и у него уже пересохло во рту от всех этих разговоров. Студенты выглядели хорошо и пришли под знаменем строительства новой социалистической деревни. Но в конце концов, все, что они совершали, — это строительство, и другими своими действиями делали деревню еще беднее. Честно говоря, ни одна семья не хотела пускать студентов в своем дом.

Ли Дали терпеливо сказал:

— Вам не нужно кормить их. Просто позвольте им остаться на некоторое время. Когда будет построено общежитие, они больше не будут вас беспокоить. Если не согласны, то проведем жеребьевку и сделаем все в порядке очереди. Это всего лишь десяток людей, каждая семья возьмет по одному человеку на месяц, так что это справедливо для всех, и сэкономит нам деньги на строительство дома.

Жители деревни не могли усидеть на месте.

— Эй, капитан, вы нас не разыгрываете? — этот парень был прямым активистом.

— Нет, нет, каждый дом берет по одному человеку, не справедливо. Студенты не хотят относится к нам как равным, – этот человек не хотел отступать и создавал трудности.

— Лучше провести жеребьевку, кого бы ни выбрали, пусть будет так, — а этот человек любил приключения.

Все собрались в кучку и обсуждали, пока их шеи не покраснели. Ли Дали решил позволить жителям самим произвести жеребьевку, а начальников выставил в качестве примера. Капитан команды и секретарь получили по два человека, а их заместители — по одному. Остальных жителей деревни выбрали путем жеребьевки.

Они не должны отвечать за еду, нужно просто привести в порядок комнату для жильца. Пусть будет так, люди не хотели терять деньги.

Семьи Ли Юфу, Ли Цзяньго, Хэ Гоцин получили по три человека, а семья Хэ Айцзюнь двух. Те, кого не выбрали, втайне вздохнули с облегчением, но они скрыли счастье в своих сердцах и не выдавали этого. Селяне похлопали товарищей по плечам и сказали:

— Расслабьтесь, эти студенты разумны; может быть, они будут платить за питание и аренду жилья!

Госпожа Ли Цзяньго уперла руки в бока, указывая на несколько имен в списке, и сказала:

— Наша семья хочет этих троих.

Те, кого она просила, — это Цзян Ли, Чжао Ланьсян и Тан Цин. Эти студенты были аккуратно одеты и хорошо воспитаны. Они выглядели умными и красивыми, как коренные городские жители. В эти три дня эти троя либо ходили в ресторан, либо покупали мясо, чтобы насладиться им дома. Если Ли Цзяньго примет их, ее семья, возможно, сможет разделить с ними немного мяса.

Другие семьи сразу же почувствовали себя несчастными, и в результате все снова ввязались в драку. Они боролись за «хороших» жильцов, и голова Ли Дали разболелась еще больше.

Он энергично похлопал по столу и взорвался:

— Заткнитесь ради меня, почему так шумно!

Ли Дали, капитан команды, был вспыльчив, выглядел свирепым, но на самом деле он хороший человек. Мужчина был очень влиятельным в бригаде, даже самые вспыльчивые женщины в деревне не осмеливались его провоцировать.

Наконец секретарь филиала сказал:

— Хорошо, хорошо, все успокойтесь. Тот, кто хочет взять на себя инициативу по приему студентов, встаньте, как вы можете только хотеть воспользоваться ими?

Наконец, с заверениями капитана и секретаря, несколько людей нерешительно встали, чтобы облегчить давление на выбранные семьи. В среднем каждый дом взял лишь одного-двух человек, так что бремя было не слишком велико и все еще в пределах приемлемого диапазона.

После того, как Ли Дали отослал всех, он в изнеможении рухнул на стул.

Мужчина вытер лицо полотенцем и сказал секретарю филиала:

— Организация распределения этих студентов также будет головной болью.

Секретарь филиала сказал с юмором:

— В чем дело, разве у них нет своих собственных идей?

Ли Дали похлопал себя по лбу и четко сказал:

— Тогда пусть они сами выбирают и разбираются, я не хочу тратить на это последние силы.

Во второй половине дня Ли Дали отправился во временную резиденцию студентов, чтобы объявить о своем решении и позволить этим людям выбрать себе временное место для проживания до конца года, пока бригада не сдаст продовольствие и не станет достаточно богатой, чтобы построить для них новые общежития.

В списке было восемь семей, которые готовы принять студентов. Чжао Ланьсян не видела там имени своего старика.

Она сделала пометку об этом грехе в своей маленькой «бухгалтерской книжке», но сказала с улыбкой на лице:

— Капитан, я решу сама свою проблему с жильем и не буду обременять команду.

Ли Дали осмотрел ее с ног до головы. Эта большеглазая студентка смотрела прямо на него, так что его сердце подпрыгнуло от шока, а его черное, как уголь, лицо не могло оставаться в норме. Он тяжело вздохнул. С местным акцентом капитан спросил:

— Какая семья?

Чжао Ланьсян четко произнесла имя:

— Семья Хэ Сунбая.

Руки Ли Дали задрожали, и он сделал вид, что думает, но на самом деле его мозг был потрясен улыбкой этой девушки. Как может существовать такой красивый человек, с блестящими глазами и потрясающей улыбкой, непосредственно трогавшими глубины сердца. Это заставляло людей впадать в оцепенение.

— О... это семья Сунбай, Хэ Сун…

Он внезапно осознал сказанное. Хэ Сунбай... разве это не беспринципный гангстер деревни, Хэ Сунбай?

Ли Дали резко покачал головой и серьезно сказал:

— Тебе нужно выбрать другой дом. Эта семья не подходит.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Чжао Ланьсян была несколько удивлена серьезным тоном капитана, который был слишком категоричен.

Ли Дали увидел сомнения, мелькнувшие в глазах девушки, и неопределенно сказал:

— У них плохая репутация, это не самое подходящее место для проживания. Я помогу тебе найти другую семью.

Чжао Ланьсян не упустила презрения в тоне Ли Дали. Она знала, что предки ее старика были землевладельцами, и их жизнь в 1960-е и 1970-е годы была очень трудной. Мужественный и честный капитан не просто так смотрел на семью Хэ свысока.

Она вежливо отказалась:

— Я не буду тебя беспокоить...

Ли Дали прервал ее:

— Можно выбрать любую, кроме этой семьи. Или ты не признаешь меня своим капитаном?

На его темном лице была упрямая суровость, вероятно, из-за того, что он давно командовал людьми, то стал немного похож на дедушку Чжао Ланьсян. В этот момент девушка действительно почувствовала, что задыхается.

Ли Дали не понимал, как у новоприбывшей молодой девушки появились отношения с Хэ Сунбаем.

Кто не знал этого парня, второго ребенка в семье Хэ?

Это имя его дед-домовладелец получил от мастера, которого пригласил. В день празднования полнолуния (100 дневная годовщина) они пригласили всю деревню на пир на несколько дней, лесть лилась нескончаемым потоком, что ребенок будет совершать великие дела, и он принесет честь своим предкам...

Однако то, что было позже, шло вразрез с этими пожеланиями. Произошла революция, и имущество семьи Хэ отняли, они прошли путь от самых богатых людей в деревне до самых нищих. Хэ Сунбай никогда не ходил в школу и никогда не держал в руках книг. Он весь день гулял и ничего не делал, стал знаменитым бандитом, который известен на десять километров вокруг.

Но это не значит, что никто не приходил, чтобы устроить проблемы для семьи Хэ. Однажды они попали в беду, а на следующий день Хэ Сунбай взял камень и разбил головы нарушителям спокойствия. Его смертоносная ярость была пугающей.

С тех пор никто не осмеливался связываться и провоцировать этого парня.

Самым важным было то, что в прошлом году Хэ Сунбай был наказан каторжными работами из-за мошенничества. Это главная причина, по которой Ли Дали воспротивился тому, чтобы Чжао Ланьсян осталась с семьей Хэ.

Отправить эту красивую, интеллектуальную молодую девушку к таким людям, разве это не то же, что отправить овцу в пасть тигра? Она даже не сможет сопротивляться, прежде чем ее проглотят.

Ли Дали выдвинул решение:

— Итак... ты собираешь свои вещи и сегодня вечером остаешься у меня дома. Я подготовлю комнату, с моей семьей очень легко ладить...

Он еще не закончил фразу, но девушка с улыбкой покачала головой и отказалась.

Чжао Ланьсян сказала:

— Семья Хэ — дальние родственники, и моим родителям будет спокойнее, если я буду там жить, — ее голос был четким и звонким, как жемчужина, прокатившаяся по тарелке. — Хэ Сунбай родился в 1957 году. В семье есть еще две сестры, бабушка, Ли Гуансюй, которая родилась в 1924 году, и у нее были один сын и две дочери. Моя мама — дочь двоюродной сестры бабушки Ли, так что она двоюродная тетя Хэ Сунбая.

Чжао Ланьсян открыла рот и говорила чепуху с серьезным лицом.

Извини, мама, но теперь у тебя есть племянник. Вскоре я найду для тебя отличного зятя.

Глаза Ли Дали вдруг стали огромными, как у быка, он попытался понять, лжет ли она, изучая лицо девушки. Но ее ясные глаза были сияющими и яркими, и они могли ослепить людей, брови были слегка приподняты, в глазах светилась ясная улыбка, как будто она могла видеть мысли людей.

Ли Дали смущенно отвел глаза.

— Это, это, это хорошо.

Она сказала, что они родственники, и для Ли Дали было нехорошо вмешиваться дальше.

«Есть ли какие-то проблемы с мышлением у этой семьи?»

Поэтому Чжао Ланьсян успешно одурачила всех, чтобы выбрать жилье по своему усмотрению.

Во второй половине дня студенты собрались во временном общежитии, чтобы поиграть в карты и поболтать. Чжао Ланьсян взяла с кухни корзину с несъеденными мясными булочками и положил их в матерчатый мешок. У нее было достаточно муки и мяса, чтобы приготовить двадцать булочек и лапшу. Она, Чжоу Цзячжэнь и несколько знакомых студентов вместе съели всего десять булочек и лапшу.

Девушка пошла на гору Нюцзяо, забралась на вершину и нашла место, где можно присесть, затем развязала сумку, в которой были булочки.

Недавно разогретые в пароварке, они источали дразнящий аромат. Вскоре Чжао Ланьсян заметила перед собой пару ног в соломенной обуви. Девушка подняла глаза и увидела жадное, пускающее слюни лицо. За Чжао Ланьсян наблюдали издали, не осмеливаясь приблизиться, но не желая уходить.

Девушке около двадцати лет, но на лице у нее были морщины. Суставы пальцев распухли, что было результатом постоянной грубой работы.

Она открыла рот и попыталась что-то сказать, но не смогла выдавить ни слова, и просто молча смотрела, как та жует булочки. Чжао Ланьсян ела прямо перед ней, прокусила белую и нежную корочку, откусила сочную мясную начинку и проглотила со счастливым лицом.

Зависть в глазах девушки усилилась, но она просто смотрела издалека, время от времени поглядывая на Чжао Ланьсян, но все еще продолжала косить траву для своей коровы. Гигантская корзина на ее спине была размером с нее саму, и она давила на худые плечи.

Чжао Ланьсян улыбнулась, взяла булочку и протянула ее девушки.

Эта была старшая сестра Хэ Сунбая, Хэ Сунъе. Чжао Ланьсян ничего не сказала, но сделала несколько жестов в ее сторону.

«Подойди, поедим вместе».

«Слишком много мясных булочек. Я одна не смогу все съесть».

Когда она жестикулировала, ее талия была выпрямлена, улыбаясь, девушка выглядела дружелюбной и открытой.

После того, как Чжао Ланьсян закончила свои жестикуляции, на лице Хэ Сунъе появилось нескрываемое удивление и легкая нерешительность.

Чжао Ланьсян продолжала «говорить»: «Я сыта».

«Булочки ароматные, вкусные. Попробуй».

У Сунъе в детстве была высокая температура, из-за болезни у нее повредились слуховые нервы, и она не может слышать никаких звуков. Из-за этого девушка не понимала, как говорить. После того, как ее родители умерли один за другим, именно Хэ Сунъе вырастила младшего брата и сестру. Можно сказать, что она была самым уважаемым человеком для Сунбая.

В прошлой жизни Чжао Ланьсян знала Хэ Сунъе много лет, и они общались ежедневно. После замужества она обнаружила, что старшая невестка, Хэ Сунъе, на самом деле была гурманом. Прожитые дни были слишком горькими, и та в молодости почти не ела хорошей пищи. Она очень любила мясные булочки, когда стала старше.

Чжао Ланьсян улыбнулась и сказала:

— Попробуй?

Девушка сунула булочку в рот Хэ Сунъе. Та была шокирована, когда распробовала мягкую и вкусную булочку, и ее глаза наполнились слезами.

Она склонилась, и коснулась булочки во рту своими грубыми руками. Жгучий голод и покалывание в животе заставил ее машинально пережевывать то, что ей дали.

Мягкая и нежная свинина, переполненная вкусным соком, заполнила ее рот. Сладкий и насыщенный вкус охватил все ее чувства. Подсознательно Хэ Сунъе проглотила всю булочку, чувствуя удовлетворение, которого в этой жизни еще никогда не испытывала. Но она еще не была сыта, ей не хватило одной штуки, чтобы наесться.

Чтобы сэкономить еду в доме, Хэ Сунъе сегодня принесла только паровые булочки из кукурузного теста. Девушка слишком много работала этим утром и съела все сразу, поэтому в полдень, чтобы утолить голод, она могла использовать только воду.

Хэ Сунъе проглатывала одну булочку за другой, не осознавая этого. Когда она съела булочку, которую держала в руках, Чжао Ланьсян протянула ей еще одну.

Наконец, еда в сумке Чжао Ланьсян исчезла. Она улыбнулась и жестом показала: «Сестра Хэ, не могла бы ты оказать мне услугу?»

«Я хочу жить в твоем доме».

***

Вечером, когда Хэ Сунбай собирал куриный помет, чтобы удобрить землю, отведенную для его семьи, он увидел свою сестру, несущую большую сумку с вещами. Она подошла к дому, пустующему много лет, и оставила там вещи. Не говоря ни слова, девушка достала метлу и выбросила совок, мотыгу, плуг...

Хэ Сунбай не спрашивал сестру, что она делает, пока та с улыбкой не достала новое стеганное одеяло. Он наконец поднялся, его непослушные глаза потемнели.

Чтобы приобрести это одеяло Хэ Сунъе долгое время копила деньги и отложила его для своего приданого. До этого дня она ни разу им не пользовалась!

***

[Примечание переводчика: В период Китайской культурной революции (1966-1976) в Китайской Народной Республике существовало пять групп, которые считались врагами государства:

Арендодатели (地主; dìzhǔ)

Богатые фермеры (крестьяне) (富农; 富農; fùnóng)

Контрреволюционеры (反革命; fǎngémìng)

Плохие влиятельные лица [«плохие элементы»] (坏分子; 壞 份子; huàifènz)

Правые (右派; yòupài)

Дед Хэ Сунбая был землевладельцем, поэтому они потеряли все свое имущество, и вся деревня смотрела на его семью свысока, и из-за этого он подвергался большой дискриминации.

Более подробную информацию вы можете найти в Википедии о «Пяти черных категориях».]

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Вскоре Хэ Сунъе прибралась в комнате. Она была из тех людей, у которых есть привычка содержать все вокруг себя в чистоте. Как только у нее образовывалась свободная минутка, девушка не могла усидеть на месте, и ни в одном углу дома не останется пыли. Хотя дом семьи Хэ был старым и обветшалым, ей удавалось содержать его в чистоте и порядке, и вы не смогли бы заметить никакой разрухи.

Хэ Сунбай услышал шаги рядом с собой, поднял глаза и увидел стройную фигуру. Девушка направилась к старому дому семьи Хэ со своим тяжелым багажом. Положив вещи на землю, она подняла рукава и вытерла лоб. Хрустальные капли пота стекали по ее коже, а темные гладкие волосы прилипли к щекам, абрикосовые глаза выдавали усталость.

Хэ Сунъе потрясла колокольчиком на талии и помахала брату в поле.

Он отложил навоз и молча подошел к колодцу, чтобы вымыть руки, и встал перед незваным гостем.

Его старшая сестра жестом указала на него и «сказала»: «Помоги, возьми багаж».

Хэ Сунбай нахмурился, его темные и свирепые глаза выдавали разные эмоции.

Хэ Сунъе увидела настороженность своего брата и «сказала»: «Я разрешила ей жить здесь».

— Нет, она не может жить с нами.

Хэ Сунбай своими грубыми пальцами сжал плечо девушки, потом слегка оттолкнул ее, его высокое тело загородило дверь, после он лениво спросил:

— Чего ты хочешь?

Говоря это, он одной рукой втолкнул Хэ Сунъе в дом.

Чжао Ланьсян наблюдала, как ее старик захлопнул дверь и запер старшую сестру в комнате. Он был равнодушен к постоянному и не прекращавшему стуку изнутри.

Его густые брови выдавали нескрываемое безразличие и осторожность, а в холодном голосе сквозила враждебность:

— Ты знаешь, кто я?

После того, как мужчина сказал это, то без смущения уставился на грудь девушки, пока его лицо не покраснело, и он не отвел взгляд в сторону.

Чжао Ланьсян не ожидала, что у ее скромного и порядочного мужа была такая легкомысленная сторона.

Ее сердце действительно несколько раз тихонько подпрыгнуло.

Этот «бедный и обнищавший» старик — ленивый и неряшливый. У него образ брата-гангстера, который был бы популярен в 1990-х годах. Острые, прямые брови и непокорное лицо, взгляд был достаточным свирепым, что, казалось, парень может вскочить в любой момент и избить людей.

К сожалению... он жил на два десятилетия раньше до популярности таких бандитов. Если бы это было в современное время, его искали бы тысячи людей, но сейчас он второсортный человек, которого все ругали и на которого указывали пальцем.

Сегодня Хэ Сунбай был одет в белую рваную рубашку, его взгляд был непринужденным, колким. Чжао Ланьсян, которая спала с ним двадцать лет, знала, что этот парень был человеком-оборотнем. Его тон хоть и небрежный, но он не был уверен, не обманула ли она его честную старшую сестру.

Чжао Ланьсян достала три юаня под его ленивым и равнодушным взглядом, с выражением, в котором не было страха:

— Это арендная плата, я живу не бесплатно.

— Общежитие для студентов рухнуло, и мне негде поселиться. У твоей семьи немного жильцов и много свободного места, я бы с удовольствием здесь жила. Я съеду после того, как в конце года будет построено новое общежитие.

Неважно, каким зеленым и незрелым Хэ Сунбай был по сравнению с десятилетиями спустя, но она была убеждена, что он умный человек. Сейчас семья была слишком бедна, если комнату, которая пустовала много лет, можно обменять на скудную арендную плату, отказываться было неразумно. Более того... она не выглядела плохим человеком.

В это время Хэ Сунъе снова сильно постучала в дверь, что-то взволнованно бормоча, и даже сердито пнула дверь из-за того, что она была заперта в доме.

Ради своей старшей сестры, ради этой слабой и безобидной девушки, Хэ Сунбай временно сдался.

Парень взял деньги, посмотрел на них и небрежно засунул в карман. Он сказал:

— … я хочу заранее предупредить, так что не стоит поднимать шум позже. Если ты создашь мне проблемы, можешь собираться свои вещи и переезжать.

Чжао Ланьсян кивнула, пнув багаж ногой:

— Тогда помоги мне с вещами.

Чжао Ланьсян в настоящее время не будет с ним вежливой. Она — просто незнакомка, которая заплатила за аренду комнаты. Хэ Сунбай с детства привык к холодным взглядам в деревне, и когда он внезапно столкнулся с девушкой, которая была полна энтузиазма и доброжелательна, он заподозрил, что либо она дура, либо что у нее были плохие мотивы.

Чжао Ланьсян извлекла урок из их последней холодной встречи на кукурузном поле.

Хэ Сунбай не любил быть в долгу, он помог ей в последний раз, вероятно, из-за нескольких конфет, которые она подарила его сестре. Парень думал, что если выплатит этот долг, то сможет просто уйти. Если он съест еще несколько ее булочек на пару, это будет уже отдельный долг.

Эта мысль оставалась с Хэ Сунбаем и десятилетия спустя, когда он разбогател. Тем, кто помогал ему, он вернет долг сторицей. Если бы у него были деньги, он бы отдал в три раза больше. Если бы он был должен одно очко, то дал бы три очка, так что Хэ Сунбай стал «Богом богатства» для многих. Люди вокруг хотели дружить с ним, стекались со всех сторон, и его карьера процветала.

Хэ Сунбай отвел взгляд и молча наклонился, чтобы поднять багаж с земли и отнести его в дом.

Когда Хэ Сунъе была наконец освобождена, девушка сжала руку в кулак и дважды ударила брата по голове. Ее лицо было полно негодования, она была очень недовольна его поведением, поэтому сейчас защищала свой статус главы семьи. Хэ Сунбай не сопротивлялся и склонил голову.

Хэ Сунъе охваченная чувством вины указала на брата и жестикулируя сказала: «Он... у него плохой характер, нехороший».

«Но Хэ Сунбай не плохой человек, будь уверена».

«Ты садись, он убирает».

Чжао Ланьсян нашла маленькую скамейку и села, подперев рукой подбородок и с интересом наблюдая за своим стариком. Он сделал простую кровать из нескольких досок, а стыки соединил вырезными пазами. Не было необходимости ни в одном гвозде. Его движения были очень искусными, опилки отлетали в противоположную сторону, куда ударяло долото. Наконец он дунул несколько раз, и опилки были сдуты. Парень провел грубой ладонью по кровати и убрал кусочки дерева.

Острые и глубокие брови были подняты, с таким выражением лица его можно было принять за свирепого человека, хотя лицо и было невыразительным, но плотники, когда работали, были серьезными и дотошными. Чжао Ланьсян была очарована, и ее глаза невольно наполнились нежностью.

Ей сильно хотелось подойти и обнять худого мужчину в этот момент и смахнуть всю пыль с его головы. Но... она знала, что не может этого сделать, так как ее старик был человеком бдительным и осторожным.

Когда Хэ Сунбай поднял голову, глаза Чжао Ланьсян уже отражали обычные эмоции. Она коснулась кровати большим пальцем и слегка брезгливо спросила:

— Смогу ли я спать здесь?

Хэ Сунъе с улыбкой махнула рукой и объяснила: «Он занимался плотницким делом. Хорошее мастерство».

«Ложись, будь спокойна и спи».

Чжао Ланьсян передала последнюю булочку с мясом из своего кармана потному Хэ Сунбаю. Парень не взял ее. Он вытер пот порванным полотенцем и выбежал на улицу к колодцу, чтобы умыться. Чжао Ланьсян сунула булочку в руки Хэ Сунъе:

— Отдай ему последнюю, я сыта.

Она коснулась своего живота. Девушка недавно съела девять булочек с сестрой Хэ на горе, и теперь они обе не могли скушать ни кусочка больше.

Но Хэ Сунъе действительно не смогла сдержать свою жадность. На обратном пути у нее было неприятно в животе, она давно уже не ела ничего жирного и желудок стал слабым. Через несколько шагов ее вырвало. Хэ Сунъе была одновременно огорчена и опечалена. Она присела на корточки на траву и долго смотрела на грязь. Девушка не хотела оставлять хоть уже и испорченную пищу и сгребла ее совком, чтобы накормить курицу.

В конце концов, булочка, на которую Хэ Сунбай даже не взглянул, была с любовью положена Хэ Сунъе в горшок и оставлена для их сестры.

Брат и сестра некоторое время работали вместе, прежде чем безукоризненно убрали комнату для своего городского гостя. Чжао Ланьсян дотронулась до одеяла на кровати и достала из багажа свое шелковое, которое заказали для нее родители. Она убрала покрывало с кровати и вернула Хэ Сунъе.

Та взглянула на «городское одеяло» девушки и мягко коснулась его. Зимой под ним будет тепло, а летом прохладно. Ее новое одеяло на самом деле не было нужно, поэтому Хэ Сунъе убрала его обратно в ящик. Хэ Сунбай тоже видел все это, но в его глазах оно имело другое значение.

Он пожевал во рту немного горькой капусты и выплюнул остатки, его глаза потемнели.

Хэ Сунъе несколько раз потрясла своим колокольчиком, и Хэ Сунбай пошел на кухню, положил несколько кусочков сладкого картофеля, немного коричневого риса и вскипятил. Сестра увидела, что ее брат приготовил кашу из сладкого картофеля, поэтому она зачерпнула ее ложкой и увидела, что та была такой прозрачной, что девушка взволнованно махнула рукой. Она покачала головой и схватила несколько пригоршней риса.

Хэ Сунбай закатил глаза и безразлично присел на корточки, чтобы разжечь огонь. Хэ Сунъе постучала колокольчиком по его голове и уставилась на него.

Хэ Сунбай слабо сказал:

— Этого было достаточно, рис почти достиг дна горшка, если положим так много, что мы будем есть в следующем месяце?

Хотя Хэ Сунбай так сказал, когда разделял кашу, он наполнил миску чистым рисом для бабушки, дал Чжао Ланьсян смесь из риса и сладкого картофеля. Наконец, оставшийся сладкий картофель был разделен между братом и сестрами.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

После захода солнца в деревне воцарилась тишина, из каждой трубы в домах поднимался сизый дымок. Было не понятно из какой грязной дыры она вернулась, но неряшливая голова Хэ Санья была покрыта сорняками. Девочка шла, как кошка, тихо и бесшумно.

Хэ Сунбай заметил это и притянул Хэ Санья за руку, он некоторое время осматривал ее со всех сторон. Парень нахмурился и спросил:

— Ты подралась?

Хэ Санья из всех сил вырывалась, наконец она получила свободу и побежала за своей старшей сестрой.

Хэ Сунъе вытащила траву из ее волос и нежно погладила по голове. Только когда она искупала маленькую девочку, то обнаружила у нее на ноге большой синяк, немного крови, порезы на ушах. Хэ Сунъе взволнованно бормотала и быстро собрала пучок вонючей травы. Она положила его в рот, чтобы разжевать, а затем приложила к ране Хэ Санья.

Девушка некоторое время утешала свою младшую сестру, а затем вспомнила о Чжао Ланьсян, которая только что переехала.

«Иди и позови ее, поесть».

Хэ Сунъе указала на комнату Чжао Ланьсян и жестом направила своего брата.

Хотя лицо Хэ Сунбая было черным, он все же постучал в дверь Чжао Ланьсян. Но так как не последовало никакого движения, парень пнул дверь и невежливо спросил:

— Где ты была?

Глаза Хэ Санья широко раскрылись, и она так испугалась своего брата, что не осмелилась заговорить.

Хэ Сунъе улыбнулась и вытерла лицо маленькой девочки полотенцем.

«Не сопротивляйся, он рассердится. Тебе больно?»

Хэ Санья скривилась от боли, но, когда она увидела белую пухлую булочку в миске на обеденном столе, ее глаза наполнились невероятным шоком и радостью. Она указала на белую булочку, и сестра кивнула ей с улыбкой.

***

Когда Чжао Ланьсян вышла из душа, то увидела, что Хэ Сунбай нетерпеливо стоит перед ее комнатой, он пнул дверь, она слышала этот громкий звук.

Парень вышел из себя и потерял самообладание, оказался в неловкой ситуации, где его поймала девушка. Он стоял у ее двери и в упор смотрел на нее легкомысленно и небрежно.

Чжао Ланьсян скрутила свои мокрые волосы пальцами, посмотрела на него очень холодными глазами, а затем вернулась в комнату, чтобы взять полотенце и высушить волосы.

Хэ Сунбай снова сильно постучал в ее дверь:

— Моя сестра видела, что ты ничего не приготовила на сегодняшний вечер, так что можешь поесть с нами. Завтра, когда принесешь свою собственную еду, отплатишь за сегодняшний день, мы не предоставляем питание!

Из комнаты сразу же донесся ясный и резкий женский голос:

— Хорошо.

Хэ Сунбай сразу же потребовал:

— Выходи немедленно.

Если бы это был ее старик двадцать лет спустя, она преподала бы ему урок. Однако на данный момент Чжао Ланьсян подавила свои эмоции и толкнула дверь.

Хэ Сунбай вошел с глиняным горшком, в котором лежала трава, которую она не узнала.

Он открыто осмотрел комнату городской девушки и не осознавал последствий вторжения на частную территорию. Его глаза скользнули по одежде, разбросанной на ее кровати. Всего через полчаса в комнате появилось много мелких предметов. Безделушки, две небесно-голубые занавески на окне, старый стол был покрыт цветочной бумагой, и фарфоровая голубая ваза, наполненная несколькими полевыми цветами.

Вся комната выглядела освеженной, демонстрируя свежесть и нежность женщины.

Хэ Сунбай плотно закрыл окна и тихо сказал:

— Убери свою одежду, ценные вещи и иди ужинать.

Чжао Ланьсян убрала все с кровати, но не сразу ушла. Она прислонилась к двери, чтобы понаблюдать за ним.

Хэ Сунбай фыркнул:

— Почему ты не идешь на ужин? Боишься, что я украду твои вещи?

Пока он произносил свои слова, парень зажег спичку и поджег траву в горшке. Из-за этого в комнату повалил белый дым. Парень выбежал оттуда, вытолкнул глупо стоявшую в дверях девушку и с громким стуком захлопнул дверь.

Сердце Чжао Ланьсян внезапно наполнилось сладостью, Хэ Сунбай поджег в ее комнате полынь.

Хотя парень и выглядел грубым, он был довольно внимателен. Полынь можно использовать для отпугивания насекомых и осушения помещения. Комната, в которой долгое время никто не жил, была подвержена воздействию влаги и насекомых, если она переночует там сегодня, то на следующий день может не проснуться.

Когда девушка была с ним, именно он преследовал ее. Хэ Сунбай каждый день дарил цветы, расставлял их, заваривал чай и дразнил ее как кошку. Ее старик терпеливо и уверенно преследовал Чжао Ланьсян в течение трех лет. А теперь... она повернула голову, чтобы посмотреть на него.

Хэ Сунбай в этом возрасте был далек от того, чтобы проявлять чувства влечения к девушкам. Этот парень такой свирепый и холодный, а его отношение к другим очень грубое, уже было хорошо, если бы он не отпугнул слабый пол.

Хэ Сунбай также сказал:

— Мы люди бедные, и нам нечем тебя развлекать.

Чжао Ланьсян рассеянно ответила, стараясь, чтобы ее голос звучал нормально:

— Я знаю.

Хэ Сунбай равнодушно зашагал прочь, оставив девушку далеко позади, и вернулся в главный дом.

Ужин в семье Хэ был очень простым.

Это было немного лучше, чем еда в кафетерии для студентов, по крайней мере, она могла увидеть зерна риса. Но Чжао Ланьсян взглянула на сладкий картофель в мисках сестер и отбросила свои мысли.

Она переложила рис из своей тарелки в их и с улыбкой коснулась живота:

— Булочки, которые я съела днем, все еще перевариваются, и еще не чувствую голод. Вы должны поесть.

Чжао Ланьсян взглянула на Хэ Сунбая, в его миске был один сладкий картофель, так как же большой человек может быть в порядке без мяса и риса?

Она просто хотела отдать ему свою долю, но Хэ Сунбай проглотил сладкий картофель в своей большой миске за несколько секунд, как будто еда была очень ароматной и имела приятный вкус, как деликатесы горы и моря. Поев, он направился в заднюю комнату, где жила его бабушка.

Маленькая девочка вгрызалась в белую булочку и сглотнула густой мясной сок. Когда она это сделала, ее глаза радостно вспыхнули. Хэ Санья никогда не пробовала такой вкусной еды. Даже мясо, которое она ела во время Китайского Нового года, было не таким вкусным. Это было так божественно, что ей захотелось плакать.

Хэ Санья внезапно остановилась, съев половину и проглотив слюну, она отдала оставшуюся часть булочки своей старшей сестре.

***

Когда студенты на следующий день отправились на работу, Чжоу Цзячжэнь оттащила Чжао Ланьсян и недоверчиво спросила ее:

— Ты живешь с тем парнем из семьи Хэ?

Она не скрывала шока и презрения, смешанных в ее голосе:

— Вчера я была занята переездом, и у меня не было времени спросить. У тебя большие неприятности, быстро уходи оттуда!

Чжао Ланьсян была удивлена возмущенным тоном Чжоу Цзячжэнь. Почему она вдруг упомянула ее старика?

Девушка улыбнулась и спросила:

— Что случилось, это место какое-то волчье логово или лежка тигра, что я не могу там жить?

Чжоу Цзячжэнь посмотрела на Чжао Ланьсян, которая все еще улыбалась в такой ситуации, и сердито сказала:

— Это не просто волчье и тигриное логово. Этот человек просто негодяй, бандит! Ты не знаешь...

Она злилась все больше и больше пока говорила, и ее лицо покраснело. Трудно было разобрать, что девушка собиралась сказать дальше. Чжоу Цзячжэнь вытолкнула Чжао Ланьсян на кукурузное поле.

— В прошлом году он и Пань Юй напортачили. Их уличили в связи, они на некоторое время были отправлены на исправительные работы. Только недавно их освободили. Ты же хорошая девочка... Эй... — со стыдом и гневом на лице она понизила голос и заговорщически зашептала: — Кто-то видел, что они сделали это на кукурузном поле, и Пань Юй принуждали.

Сердце Чжао Ланьсян было потрясено, она никогда не слышала, чтобы ее старик упоминал об этом.

Девушка покачала головой.

— Это не может быть так серьезно, как ты думаешь. Если бы такое действительно произошло, его бы расстреляли. Думаю, это какое-то недоразумение, — запротестовала Чжао Ланьсян.

В эту эпоху отношения между мужчинами и женщинами все еще очень строги. Чжао Ланьсян слышала о кое-каком случае: мужчина открыто ворвался в женский туалет и был приговорен к смертной казни. Ни одной паре не разрешалось вести себя интимно на публике. В так случае даже не стоит упоминать о происшествии, в котором кто-то может забрать невинность другого человека.

Чжоу Цзячжэнь стиснула зубы и пробормотала:

— Кто знает. В любом случае, тебе следует побыстрее съезжать. Мне будет не по себе, если ты останешься в таком месте даже на еще один день.

— Я прожила в этой деревне так много лет, и узнала всех людей в бригаде. Второй сын в семье Хэ — нехороший человек. Даже если с ним поступили несправедливо, он все равно негодяй. В противном случае, почему этот парень до сих пор втянут в неясные отношения с Пань Юй?

— Я осмелюсь сказать, что он слишком беден, поэтому семья Пань смотрит на него свысока, и у него нет денег, чтобы сделать предложение.

Чжао Ланьсян неопределенно ответила:

— Я поняла, спасибо.

Ее настроение было несколько сложным. Она не была счастлива. На самом деле девушка была очень несчастна.

Старик скрыл от нее такую важную вещь, а затем притворился честным и сказал, что она была первой, к кому он испытывал чувства, и, если поведение Хэ Сунбая заставило ее чувствовать себя неловко, пожалуйста, пусть она простит его.

Но, похоже, сейчас это не так. Когда он был беден и подавлен, то так и не получил свой цветок персика. Но они сделали это на кукурузном поле, да... она никогда не делала таких странных вещей.

Чжоу Цзячжэнь гордилась тем, что оберегает своих друзей. Она махнула рукой и сказала:

— Когда закончу свою работу, то помогу собрать твои вещи. Сейчас я живу с твоим товарищем в доме секретаря филиала. Кажется, у капитана все еще есть свободная комната...

Чжао Ланьсян решительно отказалась:

— Не нужно, я поеду в уезд, чтобы купить себе немного еды, хочешь присоединиться?

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Когда Чжао Ланьсян прибыла в город Цинхэ, чтобы купить свинины, в зерновой магазин была доставлена новая партия муки хорошего качества. Жители выстроились в длинную очередь еще до рассвета. Чжао Ланьсян не смогла взять даже грамма, как все уже закончилось. У нее было достаточно денег в кармане, но она не могла их потратить, что заставляло девушку, привыкшую покупать вещи так, как она хотела в более позднюю эпоху, чувствовать себя неловко.

Чжоу Цзячжэнь сказала:

– Если больше нет высококачественной муки, можем ли мы купить другую?

Один визит в уездный город обойдется в три цзяо, а поездка туда и обратно в шесть. Ей не хотелось тратить деньги понапрасну, и не повредило бы снова отведать мясное блюдо Чжао Ланьсян.

В конце концов они не смогли купить более качественную, поэтому взяли мешок универсальной муки. Страна различала качество муки по содержанию клейковины и зернистости. Мелкозернистая мука, которую Чжао Ланьсян купила в прошлый раз, была лучшей, эквивалентной муке № 1, а теперь она взяла только универсальную.

Девушка отдала талон за 30 цзяо на питание продавцу. В дополнение к деньгам и талону, Чжао Ланьсян также подтолкнула небольшой конверт к стойке и передала некоторую сумму человеку, ответственному за продовольственную станцию.

В 1970-х годах не было честных и справедливых продаж продуктов питания. Все покупалось и продавалось государством. Для несельскохозяйственных домашних хозяйств в городах и поселках продукты питания были разделены в соответствии с численностью семьи, в то время как для сельских домашних хозяйств продукты питания были разделены производственными бригадами в конце года. Перед тем как Чжао Ланьсян отправилась в деревню, Фэн Лянь беспокоилась, что баллов, которые заработает ее дочь, будет недостаточно, чтобы прокормить себя, поэтому она передала ей талоны на зерно и масло.

Как правило, еда, распределяемая жителями города, колеблется от 30 до 35 килограммов продовольствия в месяц. Однако в школе Фэн Лянь была хорошая система социального обеспечения, которая давала пожилым сотрудникам ежемесячный запас продовольствия в размере пяти килограммов.

В прошлом месяце, из 30 килограммов Чжао Ланьсян съела 20 и сэкономила 10. Пять килограммов излишков продовольственных талонов на зерно и масло были одолжены Чжоу Цзячжэнь.

Теперь Чжао Ланьсян купила 30 килограммов муки за один раз, что заставило ее подругу глубоко вздохнуть.

Чжао Ланьсян определенно была самым богатым и расточительным человеком, которого Чжоу Цзячжэнь когда-либо видела. Она всегда покупала товары, не моргнув глазом, и ела вкусные вещи. Каждый раз, приезжая в город, девушка покупала свинину, ей нравилось выбирать нежирное мясо. Люди обычно считают жирное гораздо более ценным, чем постное. Из сала можно вытопить жир, и оно было вкусным. Само сало становилось хрустящим, когда его жарили. Однако девушка покупала свинину и жир отдельно.

Когда пришло время покупать свинину, щедрый «богач» Чжао Ланьсян обнаружила, что, если будет есть мясо с той скоростью, с которой она это делала вчера, талоны на мясо, присланные ее родителями, скоро закончатся. Девушка заметно нахмурилась.

На самом деле, дело было не в том, что Чжао Юнцин и Фэн Лянь не давали достаточно талонов, но аппетит Чжао Ланьсян сильно отличался от аппетита других людей в эту эпоху. Приехав в деревню, она смогла съесть только немного мяса, чтобы утолить свою жадность. В прошлом 18-летняя Чжао Ланьсян привыкла к нехватке материалов и пищи, и такого рода вещи казались экстравагантными и расточительными. Но теперь девушка пережила десятилетия развития, и для нее было нормально регулярно есть мясо, как в более позднюю эпоху.

Чжоу Цзячжэнь увидела, что Чжао Ланьсян снова подняла ногу и пошла в продуктовый магазин. Она быстро догнала ее и спросила:

– Ты все еще собираешься покупать свинину? Вчерашнего мяса было недостаточно?

Чжао Ланьсян ответила:

– Уже закончилось.

Хотя талон на мясо стоил дороже, и она была расстроена, но ее живот кричал и плакал. Люди, живущие в эту эпоху, почти ничего не ели. Они усердно работали и не ели три раза в день. В прошлом 18-летняя Чжао Ланьсян не видела мира, но теперь она прошла через десятилетия превратностей судьбы. Дух новой эпохи полностью изменил представление о консервативных привычках о сбережениях в ее костях.

Наконец, она решила купить... килограмм мяса, полкилограмма свиных кишок и свиных ножек.

Чжоу Цзячжэнь наблюдала, как «богач» покупала свинину, а затем обратилась в снабженческо-сбытовые кооперативы, чтобы купить гвоздику, мускатный орех, бадьян, корицу и другие специи, соевый соус, белое вино, уксус и так далее. Чжао Ланьсян сложила свой список покупок и уверенно положила его в карман. Нужно было купить слишком много вещей, и она боялась, что забудет.

Хотя Чжао Ланьсян в своей предыдущей жизни была из тех людей, которые даже не прикасались к родниковой воде пальцами, но, чтобы угодить Цзян Цзяньцзюню, она стала женой военного, которая была добродетельной и усердно готовила, чтобы накормить его хорошей едой, когда он возвращался с тяжелой тренировки. После такого долгого времени ее руки постепенно утратили утонченную форму, ладони огрубели, но еда, которую она готовила, была известна на весь лагерь. Как только масло нагревалось на сковороде, запах, доносящийся с кухни, привлекал всеобщее внимание.

Позже Чжао Ланьсян вышла замуж за Хэ Сунбая, и в семье Хэ тоже был большой гурман – его сестра, эти два человека нашли друг друга. Как только наступали выходные, кухня семьи Хэ наполнялась восхитительным ароматом, и она некоторое время откармливала Хэ Сунбая.

Девушка записала в список более тридцати различных видов специй, но, поискав повсюду, смогла купить только небольшую часть. Чжао Ланьсян не была обескуражена. В конце концов, экономические условия и ингредиенты в округе намного хуже, чем в городе. Уже было хорошо, что можно было купить половину того, чего она хотела.

Чжао Ланьсян вернулась из поездки, загруженная сумками. Чжоу Цзячжэнь также купила метр ткани, чтобы сшить летнюю одежду. Условия жизни ее семьи были несравнимы с Чжао Ланьсян, но у нее было правильное отношение к жизни. За долгие годы, проведенные в сельской местности, она скопила небольшую сумму денег и не беспокоилась о еде и одежде.

Однако Чжоу Цзячжэнь была почти в брачном возрасте. Девушка, которая никогда не скучала и не впадала в депрессию впервые забеспокоилась.

Неужели она действительно собирается пустить корни в деревне?

Девушка взглянула на Чжао Ланьсян, которая довольная вернулась в бригаду с большой сумкой, и впервые позавидовала ее молодости и жизненной силе.

***

Чжоу Цзячжэнь помогла Чжао Ланьсян отнести мешок белой муки обратно в старый дом семьи Хэ. Девушка достала дикие фрукты, которые Хэ Санья оставила для нее, и отдала их Чжоу Цзячжэнь. Этот вид пурпурно-черных фруктов называется личи (китайская слива). Они были сладкими, когда созревали, и росли повсюду в горах и полях. Когда Хэ Санья уходила в горы собирать траву, она заполнялась фруктами свою маленькую сумочку. Девочка, у которой не было конфет, чтобы насладиться ими, считала личи драгоценным сокровищем. Каждый год она с нетерпением ждала лета, когда фрукты в горах созреют.

Очевидно, Чжоу Цзячжэнь тоже очень любила их. Она была удивлена, получив такую большую порцию, не удержалась и съела один, кончики ее пальцев были пропитаны соком, после того как девушка закончила, то даже облизнула рот.

– Тебе удалось найти эти фрукты. Несколько дней назад я отправилась в горы за дровами и не смогла их даже увидеть. Там уже ничего не осталось!

Старшая сестра Хэ и Хэ Санья, которые привыкли собирать траву на горе, были знакомы с сокровищами, которые можно там найти.

Чжао Ланьсян просто улыбнулась и налила ей стакан воды.

Чжоу Цзячжэнь выпила две большие миски воды и рыгнула:

– Неожиданно, хотя семья Хэ бедна, этот старый дом еще на плаву. Хотя тебе не нравится слушать мои слова, люди из этой семьи действительно…

Говоря это, девушка вышла из комнаты Чжао Ланьсян, внезапно она кое-что заметила, покачала головой и ушла.

В это время Чжао Ланьсян взяла пару свиных толстых кишок и собиралась пойти к колодцу, чтобы промыть их. Она с удивлением обнаружила парня, который сидел на корточках в поле, чтобы полить рассаду. Горох заполз на забор и покрыл его высокое и худое тело тенью.

Когда парень увидел удивленные глаза Чжао Ланьсян, то равнодушно отвернулся.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Чжао Ланьсян подумала, что то, что было сказано ранее, могло быть подслушано им. Она была немного смущена и хотела объяснить ему это, но потом вспомнила слух, что они кое-что сделали с Пань Юй на кукурузном поле.

Девушка отвела глаза и спокойно пошла к колодцу за водой.

Ей нужно было изменить привычки, которые она выработала на протяжении многих лет, особенно ее привычку непроизвольно следовать за Хэ Сунбаем. Нужно плыть по течению и не торопиться. Чжао Ланьсян вынуждена была признать, что пропасть между 19-летним Хэ Сунбаем и ее 40-летним стариком была подобна небу и земле. В то время они могли долго разговаривать друг с другом, обниматься, их любовь была сладкой.

Но это не означало, что она может успешно быть вместе с его девятнадцатилетней версией. У всего своя судьба. Настоящая цель приезда Чжао Ланьсян сюда состояла в том, чтобы не дать ему попасть в тюрьму, а не запутать своими чувствами любви и выйти замуж.

Решив это, Чжао Ланьсян внезапно расширила свой кругозор и сбросила бремя с сердца.

Вонючие кишки свиньи были начисто вымыты и натерты гранулами соли. После промывания толстого кишечника, она тщательно вымыла свиные ноги, аккуратно поскребла ножом, а затем пальцами размяла их, словно делала массаж. Белые поросячьи ноги выглядели очень мило под прозрачной водой. Жадная до мяса Чжао Ланьсян не могла дождаться, чтобы сварить их на медленном огне с недавно приобретенными специями.

Полкилограмма свиных ног на самом деле не содержали много мяса. После того, как они приготовятся, если их разрезать на кусочки, то получится не так уж и много. Но стесненная в средствах, Чжао Ланьсян могла только временно подавить свое прожорливое сердце.

К счастью, эти две вещи были очень экономичными и стоили всего лишь небольшого талона на мясо. Килограмм толстой кишки за два цзяо и свиных ног за один цзяо. Она намеренно все это купила. Было еще слишком рано отказываться от мяса, и девушка хотела потушить ножки с пятью специями.

Сестра Хэ еще не закончила работу, и для семьи еще не наступило время ужина, поэтому Чжао Ланьсян заняла их плиту.

Она бланшировала свиные рысаки водой и мариновала их с вином и соевым соусом в течение получаса. Следующим шагом было разогреть сковороду с маслом и ломтиками имбиря. Приправы были завернуты в марлю и превращены в мешочек со специями. Затем ножки положили в небольшую кастрюлю и на медленном огне довели до кипения. Она тушила их до тех пор, пока вода почти не испарилась, а рысаки не стали блестящими и гладкими.

Вода в кастрюле забурлила, и Чжао Ланьсян удовлетворенно вдохнула поднимающийся аромат.

Хэ Санья пришла домой первой. Она опустила тяжелую корзину с травой со спины, вдохнула восхитительный аромат и невольно направилась на кухню. Сильный, властный запах заставлял голодных людей испытывать муки голода. Изо рта у нее тут же потекла слюна, но как только девочка увидела Чжао Ланьсян на кухне, то была потрясена. Она жадно посмотрела на нее, но потом отвернулась и побежала к колодцу, чтобы заполнить желудок большой миской воды. Хэ Санья откусила кусочек горькой капусты и запила ее водой.

Чжао Ланьсян, сосредоточенная на приготовлении пищи, была удивлена внезапным появлением маленькой девочки, а затем она увидела ее возле колодца, запивающую водой сырые дикие овощи.

Девушка повела ребенка на кухню. Как только крышка маленькой кастрюльки была поднята, показались восемь кусочков свиных ножек, которые тушились до мягкости и ярко блестели от масла. Она достала миску для Хэ Санья, взяла мясо палочками для еды, подула на него, чтобы остудить, и положила в миску.

— Ешь.

Хэ Санья улыбнулась, обнажив белые зубы, затем опустила голову и принялась жевать мясо, очень похожая на маленького зверька с подергивающимися лапками. Она не понимала сложных правил взрослого мира и привыкла только к холодным глазам людей. Даже когда ее били, она не плакала, просто робко и оцепенело принимала это, как марионетка без эмоций.

Однако, пока кто-то был немного добр к ней, яркая улыбка в ее черных глазах становилась такой же теплой, как пламя в печи. Закончив есть, она взяла миску и вылизала оставшийся соус.

Хэ Сунбай увидел эту сцену после того, как вернулся после кормления свиней.

В тускло освещенной каминной комнате маленький язычок Хэ Санья взволнованно лизнул маленькую миску. Мерцающий свет от плиты очерчивал очертания нежной женщины, сидящей на корточках перед плитой, и его глупой сестры, поедающей рис и мясо за чужой счет.

Все было очень гармонично, за исключением того, что Хэ Санья ела мясо этой девушки.

Его лицо потемнело, и он закричал на сестру:

— Кто тебе разрешил есть чужую еду?

Голос молодого человека в период ломки был низкий и хриплый, наполненный неконтролируемым гневом. Он сделал несколько шагов к сестре и встал рядом с ней, одной рукой парень поднял ее и с угрюмым лицом вытащил из кармана несколько мятых талонов, положил их на стол и сухо сказал:

— Не давай ей еду в будущем.

Чжао Ланьсян непроизвольно отступила на два шага назад. Злобное лицо Хэ Сунбая вызвало у нее чувство, что он хочет кого-то избить.

И он действительно отшлепал сестру по заднице и велел ей встать в угол. Однако несмотря на то, что Хэ Санья была отругана и у нее болело тело, она умудрилась съесть свинину, хотя это и был кусочек рысака. Когда девочка стояла в углу лицом к стене, она вытирала рот и смаковала вкус мяса.

На самом деле Хэ Санья даже не знала, что ела ножки свиньи. Как бы она узнала вкус этого мяса? Каждый год у этого бедного ребенка было мало возможностей поесть свинину. А позже эти свиные ножки станут незабываемым блюдом в жизни этой девочки.

Чжао Ланьсян хотела рассмеяться, но в то же время разозлилась, поэтому она подошла к Хэ Сунбаю и сказала:

— Я та, кто дала ей еду. Она знает только то, что должен знать ребенок. Ты и меня хочешь побить?

Хэ Сунбай стоял на месте. Он почувствовал, как какое-то смущение и печаль разливаются по всему его телу. Как сильно он хотел, чтобы его милая сестра могла наесться досыта. Девочка не ела как следует с тех пор, как родилась. Она даже не могла пить молоко, когда ей было два или три месяца, старшая сестра толкла сладкий картофель и разводила его водой, чтобы накормить ее. Он работал до изнеможения и все еще продолжал усердно трудиться, но даже тогда она все еще не могла полноценно поесть.

Они могли только винить бога за то, что он позволил ей родиться в семье Хэ. И терпеть все эти невзгоды и лишения.

Черные как смоль глаза Хэ Сунбая были затянуты темной поволокой, он бросил всего один взгляд на Чжао Ланьсян, а затем повернулся к кухне. Большими руками парень схватил две пригоршни коричневого риса и начал готовить ужин для всей семьи.

То, как он посмотрел на нее, заставило сердце Чжао Ланьсян разбиться вдребезги.

***

Когда старшая сестра Хэ вернулась ночью, Хэ Санья поздоровалась с ней из угла с улыбкой.

Чжао Ланьсян подала жареные свиные кишки и ножки вместе с миской риса, улыбнулась и сказала:

— Вчера вечером я съела вашу еду, попробуйте мою сегодня.

Сестра Хэ быстро покачала головой. Хотя вчерашняя трапеза считалась для них щедрой, так как они использовали больше риса, чем обычно, она все равно была убогой. Как это можно сравнить с мясом и рисом, приготовленным Чжао Ланьсян?

Девушка уже положила большую порцию мяса в миску сестры Хэ и сказала с улыбкой:

— Это только субпродукты, и они многого не стоят. Сестра, ты можешь есть с уверенностью!

Эта дружба была слишком дорогой. Сестра Хэ была очень тронута и с благодарностью посмотрела на Чжао Ланьсян. Она использовала горячую воду, чтобы замочить рис, и принесла миску в заднюю комнату, чтобы бабушка поела. Каждый раз, когда в семье есть что-то вкусное, они всегда делятся этим с ней. Рис, который купила Чжао Ланьсян, был весь мелкий. Он такой мягкий, будто мог растаять, как только попадет им в рот. Нежный и гладкий, со слегка сладковатым вкусом, в отличие от грубых зерен, которые они обычно едят, от которых у них болело горло.

Сестра Хэ закончила свою трапезу с чувством вины и удовлетворения. Эта еда была деликатесом, которого она никогда в жизни не пробовала. За исключением Хэ Сунбая, семья Хэ была сыта и довольна этим вечером.

В ту ночь, когда Чжао Ланьсян принимала душ, Хэ Сунбай тайно зашел в ее комнату, положил пачку денег на стол Чжао Ланьсян и осторожно прижал их вазой с цветами.

Эти деньги были той самой «арендной платой», ранее уплаченной Чжао Ланьсян.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Когда Чжао Ланьсян вернулась в свою комнату, она увидела кучу разбросанных денег, лежащих на столе, и невольно замерла, перестав вытирать волосы.

Тусклый свет керосиновой лампы отбрасывал длинную тень на ее лицо. Она посмотрела на деньги и непроизвольно поджала губы. Эта семья была слишком бедной, бедной настолько, что это не укладывалось в голове. Люди, которые даже не могут есть три раза в день, не могут говорить о счастье. Чжао Ланьсян чувствовала, что ей следует начать что-то делать, чтобы облегчить бремя семьи.

Хэ Санья и ее бабушка лежали на кровати, малышка все время облизывала губы, она была счастлива и довольна.

— Бабушка, ты ела мясо?

Пожилая женщина держала свою внучку за руку, ее похожая на сухое дерево рука нежно поглаживала маленькую спинку:

— Да.

Тушеные свиные ножки имели прекрасный вкус, который напомнил пожилой женщине о днях, предшествовавших упадку семьи Хэ. В то время даже у слуг была хорошая еда. Много мяса, так много, что они не могли доесть, и шелковый атлас, который они не могли бы сносить...

С этими добрыми воспоминаниями старушка погрузилась в сладкий сон.

***

Чжао Ланьсян рано утром послали удобрять кукурузное поле. Она принесла золу, которую выгребли из печи и подождала, пока остальные выкопают небольшую яму, а затем сгребла ее лопатой.

В это время кукуруза уже отрастила высокие побеги, но недостаток удобрений — это плохо. Чжао Ланьсян не боится грязи или усталости, но самый большой страх — это мохнатые насекомые и черви, спрятанные под кукурузными листьями. Каждые три шага она видела боковым зрением ползущего червя. Это чувство более мучительно, чем когда ее руки и ноги истираются до крови из-за работы.

В это время она увидела гусеницу на манжете, которая неизвестно откуда появилась, и в шоке замерла.

— Сестра Чжао!

Хэ Санья пролезла сквозь кукурузные стебли, взяла две палочки, быстро поймала насекомое на рукаве Чжао Ланьсян и положила его в бамбуковую трубку.

Девушка вытерла холодный пот со лба и спросила:

— Почему ты здесь?

Она коснулась потной головы ребенка, и маленькая девочка показала ей бамбуковую трубку в своих руках. В ней извивалась куча ползучих существ.

Чжао Ланьсян испугалась, когда увидела это, ее руки покрылись мурашками, отчего они стали похожи на куриную кожу.

— Я ловлю насекомых, чтобы накормить цыплят, — прошептала Санья, и ее глаза заблестели от возбуждения.

Она подняла крышку, посмотрела на насекомых внутри и решила, что на сегодня этого хватит.

Чжао Ланьсян знала, что цыплят дома кормит Хэ Санья, и она еще больше восхищалась маленькой девочкой.

После того, как сестра Хэ привезла цыплят из города, когда они были всего лишь кучей пуховых шариков, Хэ Санья начала их кормить. Она очень любила их и каждый день бегала в курятник, чтобы погладить. Девочка словно мамочка-курица откармливала их насекомыми.

Каждый день сестра Хэ может собрать два или три круглых и красивых яйца. Она готовила миску яичного крема каждые три дня, чтобы дополнить питание их бабушки. Все оставшиеся яйца девушка складывала и отдавала младшему брату, чтобы он отнес их в снабженческо-сбытовой кооператив и обменял на деньги.

Для этой бедной семьи куры были сокровищем, а деньги, полученные от обмена яйцами, были очень важным доходом. Если бы не правило, согласно которому каждая семья могла вырастить только до трех цыплят, трудолюбивые дети этой семьи определенно вырастили бы по крайней мере дюжину или даже больше цыплят.

Хэ Санья облизнула губы и сказала:

— Старший брат сегодня едет в город, чтобы обменять яйца на деньги.

Чжао Ланьсян спросила:

— Вот как? Так уж получилось, что сегодня я тоже собираюсь кое-что сделать в городе.

Закончив свою утреннюю работу, она решительно попросила отгул. Капитан Ли Дали закрыл на это глаза, и он передал работу Чжао Ланьсян Чжоу Цзячжэнь. Если бы она не работала, ей бы не заплатили.

Чжао Ланьсян не знала, встретится ли она с Хэ Сунбаем, но, когда вернулась в дом семьи Хэ, ей сказали, что он уже ушел.

Девушка достала из сумки банкноту в десять юаней и взяла корзину. На этот раз, когда она поехала в город, то не позвала Цзячжэнь с собой, потому что собиралась провернуть что-то большое.

Чжао Ланьсян отправилась в город и прошла пешком весь путь до черного рынка. Она купила свежую лавровую ягоду на обочине дороги и неопределенно спросила продавца, где купить еду.

Глаза честного фермера сразу стали настороженными, и он быстро махнул рукой:

— Товарищ, зачем ты спрашиваешь меня, откуда я знаю?

— Моя невестка только что родила, и у нее не хватает молока. Мои родители хотят купить ей чего-нибудь вкусненького, — ответила Чжао Ланьсян.

Фермер снял шляпу и несколько минут внимательно смотрел на девушку.

Чжао Ланьсян выглядела очень красиво: волосы были аккуратно заплетены в две косы, которые падали на клетчатую рубашку, а также у нее была пара черных кожаных туфель. Девушка говорила на правильном мандаринском, и ее голос был тихим и легким. Она выглядела как образцовая студентка.

Чжао Ланьсян достала немного денег, чтобы купить оставшуюся часть лавровой ягоды, и печально сказала:

— Я не могу купить яйца или мясо, поэтому возьму еще лавровой ягоды и вернусь, чтобы приготовить ей немного закусок... Я могу потратить на это только чуть-чуть денег. Зерно, если я захочу купить килограмм зерна, сколько это будет стоить?

Наконец, рот этого честного фермера открылся, и он направил ее в переулок.

Чжао Ланьсян пошла в указанном направлении и действительно нашла черный рынок в городе Цинмяо. Это место не имело определенного местоположения, потому что люди боялись быть арестованными бюро общественной безопасности, поэтому они периодически меняли место сбора. Если бы не внимательные глаза Чжао Ланьсян, которые могли видеть, о чем нужно спросить владельца ларька, она могла бы предположить, что не нашла бы это место, даже если бы обошла весь город.

Девушка открыла рот и начала торговаться. Она потратила пять юаней, чтобы купить у продавца пятикилограммовый талон на мясо, а также несколько талонов на еду и на сахар. Чжао Ланьсян также купила много редких специй на черном рынке.

Цены в 1970-х годах были на самом деле очень низкими. Они были единообразно установлены государством, поэтому люди не решались слишком сильно менять ценники. Очень многое можно было купить за десять юаней. Зарплата отца Чжао была такой большой, и у него все еще оставалось более 50 юаней после ежемесячных расходов семьи. Дело не в том, что он был скрягой, просто для покупки большинства вещей в городе требовались талоны. А они быстро кончались. Денег же, с другой стороны, было слишком много, их не могли потратить, поэтому пришлось откладывать.

Теперь Чжао Ланьсян купила талоны на мясо и еду по низкой цене, и она почувствовала облегчение. Девушка решительно пошла в продуктовый магазин, намереваясь купить немного свиных ножек и мяса.

Когда она проходила мимо кооператива снабжения и маркетинга прямо перед продуктовым магазином, то заметила худую спину Хэ Сунбая.

— Мы можем дать тебе только это, — презрительно сказал продавец кооператива снабжения.

— Посмотри на размер этих яиц. Действительно ли они заслуживают цены в пять с половиной? Такие маленькие стоят всего пять цзяо.

Чжао Ланьсян взглянула на яйца, принесенные Хэ Сунбаем. Каждое было круглым и большим и даже тщательно вытерто, не осталось никаких пятен от куриных экскрементов.

Любой проницательный человек с хорошим зрением с первого взгляда понял бы, что продавец просто несет чушь. Поскольку он смотрел свысока на человека, который их продавал, то намеренно обманывал его.

Хэ Сунбай тоже привык к такому холодному приему, поэтому даже не моргнул. Продавая яйца, вы должны обращать внимание на удачу. Когда продавец был в хорошем настроении, он давал вам нормальную цену. Когда был в плохом, цена падала.

Хэ Сунбай подтолкнул яйца вперед и был готов согласится. Но в это время какая-то сила внезапно оттащила его назад...

Чжао Ланьсян сказала с улыбкой:

— Старшая сестра попросила меня сказать тебе несколько слов.

Сказав это, она забрала корзину с яйцами, стоявшую на прилавке. Другой рукой девушка потянула парня за край одежды и повела его прочь от этого места.

Хэ Сунбай нахмурил густые и острые брови, а в его глазах было холодное безразличие.

— Если тебе есть, что сказать, говори быстрее.

Чжао Ланьсян невозмутимо ответила:

— Я помогу тебе продать яйца.

Хэ Сунбай словно обращаясь к своей младшей сестре, яростно сказал:

— Перестань создавать проблемы, верни мне яйца.

Полагаясь на свои силы, он хотел вырвать корзину из рук девушки.

Неожиданно та склонила голову и крепко прижала корзину с яйцами к груди. Девушка не стала с ним спорить, а просто повернулась и пошла прочь. Пока Чжао Ланьсян шла, она решила выразить ему свое мнение и сказала:

— У этого человека только что было плохое отношение, но ты был очень добр к нему. Я не сильно тебя обидела, но все же ты сделал такое вонючее лицо. Просто подожди, не останавливай меня!

Чжао Ланьсян отнесла корзину на улицу на черном рынке и стала разглядывать проходящих пешеходов.

Старшая сестра несколько раз взглянула на яйца, поэтому Чжао Ланьсян помахала ей рукой, и они вдвоем отошли в укромный уголок.

— Это свежие яйца, собранные на ферме, они большие и питательные. Те, у кого есть роженицы или пожилые люди, должны обязательно их купить. Цена дешевая, мы не накручиваем стоимость, — прошептала Чжао Ланьсян.

Ее голос был тихим и ровным, со стандартным мандаринским акцентом, который отличается от грубых и неряшливых мужчин повсюду. Ее приличный и чистый внешний вид располагал и дарил чувство комфорта.

— Сколько это стоит? Малышка, это твои яйца? Может ли цена быть дешевле, если мы хотим больше?

Девушка кивнула.

Старшая сестра купила половину корзины яиц.

Чжао Ланьсян вернулась на улицу, и, как в первый раз, кто бы ни смотрел на ее яйца, она шла и торговалась с этим любопытным прохожем.

Чжао Ланьсян использовала этот хитрый метод и быстро продала всю корзину. Яйца из семейства Хэ хорошего качества, как только их показывали покупателю, он сам все понимал.

Наконец она пересчитала деньги, которые держала в руке. Девушка продала каждое яйцо за два фынь и получила в общей сложности 71 фынь за тридцать яиц, потом Чжао Ланьсян передала деньги Хэ Сунбаю.

Парень с самого начала молча наблюдал за тем, что она делала, пока все яйца не были распроданы. В его тусклых глазах читалось облегчение.

— Ты-ты... — тонкие губы Хэ Сунбая слегка дрогнули, как будто он только сейчас увидел настоящую Чжао Ланьсян.

Его глаза немного потеплели, но после взгляд внезапно стал более свирепым и неразумным.

— Ты не можешь делать такие вещи в будущем!

Он тщательно обдумал происходящие, репутация семьи Хэ совершенно испорчена, и это было их дело, если они выглядели ужасно. Но она была умной и интеллигентной молодой девушкой с блестящим будущем, у которой не было недостатка ни в деньгах, ни в еде. Чжао Ланьсян не может совершать такие плохие поступки ради них...

Девушка спросила с улыбкой:

— Ты заботишься обо мне?

Ее улыбающиеся глаза были яркими и теплыми, и их свет ослеплял его. Со своим стройный телом она вышла на дорогу не дрогнув, полная уверенности и твердого темперамента. Как будто Чжао Ланьсян знала все и могла уверенно блокировать все его грубые слова.

Она умна и неразумна.

Хэ Сунбай стал ужасно тихим, и его тонкие губы побледнели и напряглись.

Чжао Ланьсян было все равно, и она легко сказала:

— Пойдем, я собираюсь купить немного мяса.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

К тому времени, когда она добралась до продуктового магазина, перед ним уже выстроились две длинные очереди.

Свинина, курица и утка — самые востребованные виды мяса, и были распроданы очень быстро. Когда подошла ее очередь, остались только свиные потроха, ноги, а также печень птицы, голова и лапы.

Эти внутренние органы и кости не содержали никакого жира или определенного вкуса, поэтому людям не нравилось их есть, но Чжао Ланьсян не испытывала к ним неприязни. Все эти части были хороши в ее глазах, и их ценность была не хуже жира. Просто людям в это время не хватало приправ, таких как масло, соль, соус и уксус, поэтому они не могли передать восхитительный вкус этого мяса.

В конце концов Чжао Ланьсян купила килограмм постного мяса и килограмм свиных ног. Девушка не пропустила куриные и утиные почки, головы, лапы и другие объедки, она положила все в сумку с улыбкой. Чжао Ланьсян купила несколько талонов на мясо на черном рынке, но они быстро заканчивались.

Продавец в продуктовом магазине уставился на девушку, которая щедро покупала мясо.

Чжао Ланьсян кашлянула и объяснила:

— Я новый сотрудник столовой, отвечаю за покупку мяса.

Чжао Ланьсян сказала это, чтобы развеять сомнения продавца. Люди в городе иногда едят обильно, но это не то же самое для тех, кто живет в сельской местности. Ежемесячная доля свинины обычно составляла всего полкилограмма-килограмм на человека. Но Чжао Ланьсян покупала долю свинины на одного человека по крайней мере на целый год.

Девушка сложила мясо в бамбуковую корзину и тихо вышла из длинной очереди, похожей на дракона. Она подмигнула Хэ Сунбаю, который прятался в переулке.

Чтобы не слишком бросаться в глаза, Чжао Ланьсян не брала машину, а предпочла вернуться в деревню пешком. Она также решила прогуляться по отдаленной горной дороге.

В эту эпоху не существовало такого понятия, как свободный рынок, за исключением небольшого количества продукции, продаваемой фермерами-самопроизводителями, действие по перепродаже продуктов питания или материалов считалось «спекуляцией».

Спекуляция была очень опасным поступком. Если ее поймают, то отправят в трудовой лагерь или посадят в тюрьму в зависимости от тяжести преступления. Она не хотела терять свою жизнь, чтобы заработать немного денег.

Чжао Ланьсян прошла шестнадцать километров и, наконец, вернулась в деревню перед заходом солнца.

Темные и густые брови Хэ Сунбая были наморщены с тех пор, как они оказались на улице на черном рынке, и он все еще не расслабился.

Парень последовал за этой «чрезвычайно дерзкой» студенткой Чжао. Он наблюдал, как она осторожно обходила гору по окружной дороге до деревни, одновременно собирая несколько диких растений и складывая их в корзину, чтобы замаскироваться под «сбор диких овощей». Его вытянутое выражение лица больше не было таким уродливым.

Если бы ее поймали, их семья не смогла бы избежать ярлыка «сообщников». Хэ Сунбай сказал это себе, чтобы объяснить свое поведение по отношению к Чжао Ланьсян.

Девушка в настоящее время не знала о сложной внутренней борьбе этого человека. Вернувшись домой, она пошла на кухню и занялась приготовлением пищи.

Чжао Ланьсян быстро очистила мясо, выбрав курицу и утку, нарезала немного имбиря и зеленого лука и замариновала их с кулинарным вином и солью. Время, которое нужно затратить на маринад, было очень долгим, необходимо подождать до полудня следующего дня. Девушка нашла глиняный горшочек и сложила мясо, а затем начала готовить еще один нежный маринад.

Блюдо, которое она хочет приготовить, было похоже на холодную утиную шею и ножки, которые будут популярны в последующих поколениях. Вкус был неповторимым и очень аппетитным.

В свое время, поскольку они с сестрой любили поесть, ее старик заплатил значительную сумму денег популярному кулинарному шоу, чтобы Чжао Ланьсян была приглашена в качестве судьи. Темой программы был поиск народной кухни и изучение секретных или утерянных рецептов. Она следила за шоу с невероятным волнением, и с первого по последний эпизод собрала множество секретных рецептов.

Во всех основных кухнях есть народные блюда, но она помнила только некоторые, которые были уникальными и вкусными для нее. Неожиданно интерес, который был начат как развлечение во время досуга, теперь стал для нее навыком.

Чжао Ланьсян покачала головой, и на ее лице отразилось волнение по поводу непостоянства мира.

Она собрала вместе более тридцати видов приправ, таких как бадьян, галангал, корица, фенхель, плоды травы, гвоздика, амомум, перец, кардамон, трава Пао, лавровый лист и т. д., затем вскипятила все в кастрюле с маринадом, пока он не приобрел нужный цвет, а затем оставила его остывать, чтобы завтра замочить маринованное утиное мясо.

После того, как Чжао Ланьсян проделала всю эту работу, кухня семьи Хэ наполнилась невероятным ароматом, ароматом соблазнительных специй, смешанным со сладким вкусом мяса.

Хотя старый дом семьи Хэ был расположен в относительно отдаленном месте, но это не значило, что в этом районе не жили другие люди. Чжао Ланьсян намеренно закрыла окно при приготовлении пищи, а также использовала горшок с углем для адсорбции запаха. Закончив с холодной уткой, она вышла подышать свежим воздухом. На кухне с закрытым окном было душно, как в печке, и ее черные как смоль волосы прилипли к лицу. Все тело было липким и неприятным.

Как только девушка открыла дверь, то сразу же увидела малышку, пускающую слюни.

Чжао Ланьсян достала из кармана кусочек карамели и улыбнулась:

— Держи.

Это была конфета, которую она купила в городе. Хэ Санья любит есть сладости, но, выросшая в таких условиях, у нее было не так много шансов попробовать конфеты.

Темные и яркие глаза Хэ Санья выглядели так, словно она увидела что-то очень невероятное. Девочка взяла конфету, но ее глаза невольно задержались на кухне. Обветшалая и старая кухня семьи Хэ сейчас казалась ей раем, о котором можно было только мечтать. Девочка вдохнула аромат, исходивший из дверного проема, и у нее потекла слюна, она не могла ничего поделать и сглатывала ее.

Чжао Ланьсян посмотрела на ее жалкий и милый вид, и почувствовала себя беспомощной.

Она сказала:

— Сегодня на ужин будут ножки, будь уверена, ты получишь свою долю.

Сказав это, девушка ущипнула ребенка за нос, и уголки ее губ подсознательно приподнялись. Если еда, которую она готовила, нравилась другим, то это уже было величайшим признанием, в котором можно было нуждаться.

Эта маленькая девочка, вероятно, никогда не ела ничего вкусного, она не могла сопротивляться пленительному запаху. Но это не имеет значение... Чжао Ланьсян будет использовать то, чему научилась в своей предыдущей жизни, и двигаться вперед шаг за шагом, чтобы накормить этого худого и бедного ребенка.

Девушка не совсем понимала, почему из кухни просочился аромат. Она вернулась, взяла горку несгоревшего угля и разбила ее на мелкие кусочки, разложила на земле вокруг горшка. Затем Чжао Ланьсян плотно закрыла банку с маринованным мясом. Она подождала, пока аромат в основном рассеется, прежде чем начала тушить свиные ножки. Приготовление рысаков с пятью специями было не таким хлопотным, как сделать маринад. Когда Чжао Ланьсян готовила их несколько дней назад, специи, которые она нашла в то время, были неполными. На этот раз девушка отправилась на черный рынок, чтобы поискать тщательнее и нашла многое из недостающих. Ножки сегодня вечером будут еще вкуснее!

Когда Хэ Сунбай вернулся домой, то нарубил дров, набрал воды, закончил повседневные дела семьи. Только в это время он мог свободно подумать о «беспокойной» Чжао Ланьсян дома.

Когда парень вдохнул аромат, льющийся из кухонного окна, то увидел, что Хэ Санья с удовлетворением вгрызается в мясо, и его темные глаза потемнели, сдерживая сложные эмоции.

Бесчисленные мысли крутились в его сердце, которые он хотел сказать этой девушке, чтобы она успокоилась. Он много думал, но, когда увидел эту сцену, Хэ Сунбай был потрясен.

На протяжении многих лет они были честными фермерами. Никогда не осмеливались нарушать правила или совершать ужасные поступки. Но разве Бог отпустил их и позволил им жить мирно?

Нет, с тех пор как он себя помнил, сплетни и злые слова, окружающие его, не утихали ни на день. Слухи злонамеренно исказили его жизнь, и он был заклеймен как бандит и плохой человек. Парень был благодарен за то, что страна не полностью отказалась от них и позволила им реформироваться. Однако Хэ Сунбай знал, что пока жив, он и его семья никогда не смогут стереть печать позора и стать обычными людьми. Они были отмечены позором, который никогда нельзя было смыть...

Ситуация уже настолько плоха, что может сделать ее еще хуже?

***

Вечером сестра Хэ загнала скот в коровник, когда она мыла руки у колодца, то почувствовала в воздухе аромат мяса. Девушка подумала, что это студентка Чжао купила свинину и снова хочет устроить фестиваль живота! Сегодня вечером она больше не должна есть ее мясо. Девушка уже съела так много хорошего бесплатно. Однако она не могла придумать, чем бы ей отплатить! Сестре Хэ стало очень стыдно.

Однако в следующую минуту девушка поняла, что ее мысли были напрасными.

Как только Чжао Ланьсян увидела сестру Хэ, то с энтузиазмом потащила ее на кухню. Белый и душистый мягкий рис был аккуратно уложен в миску, и каждая тарелка с гарниром была полита слоем вкусной подливки. Тушеные ножки цвета агата светились маслом под керосиновой лампой. Чжао Ланьсян ничего не сказала и просто положила ей в рот кусочек мягких свиных ножек.

— Вкусно? Хэ Санья уже съела две миски риса с этим соусом.

Сестра Хэ могла почувствовать только сильный, но мягкий вкус, распространяющийся во рту, ее язык и зубы прекрасно взаимодействовали, не слушая призывов остановиться, и она непроизвольно жевала. Девушка также, казалось, испытывала радость, которую никогда не чувствовала раньше. Сладкий и мягкий сок сделал ее неразумной, и ее руки и ноги начали двигаться. Она подошла к столу, взяла миску с рисом и с удовольствием съела мясо.

Съев одну порцию и подумав о добавке… последняя ложка риса было собрана со дна, и полное удовлетворение наполнило ее желудок. И только после этого сестра Хэ пришла в себя...

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Сестра Хэ покраснела. На столе лежала кучка косточек. Как много она съела? Девушка никогда в жизни не ела так много мяса!

Хэ Сунъе уставилась на Чжао Ланьсян, затем возникла некоторая заторможенность, которую она не знала, как объяснить. Девушка была очень рада этому чувству сытости.

Чжао Ланьсян посмотрела с улыбкой на пустую миску сестры Хэ. Она была очень довольна.

В прошлой жизни эта старшая сестра семьи Хэ и Хэ Сунбай были ее благодетелями. После того, как Цзян Цзяньцзюнь нанес ей физические и психологические шрамы, она решительно подала на развод и даже раскрыла их семейный скандал его начальству. Развод стал большим уродливым пятном на процветающей карьере Цзян Цзяньцзюня. Как он мог так легко ее отпустить?

В то время Чжао Ланьсян была похожа на печальную собаку. Весь день она пребывала в панике. Наконец, старшая сестра семьи Хэ облегчила ее беспокойство, преподав этому отморозку хороший урок.

Чжао Ланьсян поджала губы и произнесла с улыбкой:

– Бабушка еще не ела. Сестра, ты можешь отнести ей тарелку с едой.

Сказав это, девушка выдвинула перед собой миску с рисом. Чжао Ланьсян внимательно отобрала мясо в тарелке, она долго и тщательно варила его в кастрюле, пока то не стало очень мягким. Теперь мясо имело мягкую и гладкую текстуру, что делало его подходящим для пожилых людей и людей с плохими зубами.

Сестра Хэ благодарно кивнула. Она взяла миску и пошла в заднюю комнату. Девушка была так очарована едой, что забыла, что бабушка еще не ужинала. Блюда, которые готовит Чжао Ланьсян, слишком вкусные. Это так завораживающе!

***

Утром следующего дня Чжао Ланьсян упаковала холодное утиное мясо в банку и плотно закрыла ее, а затем положила в сумку.

Сегодня начало выходных, что избавило ее от необходимости просить отгул у капитана Ли Дали. Это был также хороший день, который, казалось, случается только раз в жизни. Поток людей в уездном городе Цинхэ был больше, чем обычно. Чжао Ланьсян пожалела бы, если бы не воспользовалась шансом поехать в уездный городок, чтобы заработать денег.

После того, как девушка закончила собирать вещи, она отправилась к дому капитана. Ли Дали толкнул дверь и сразу же увидел студентку. Он нахмурился и спросил:

– Пришла снова просить отгул?

Чжао Ланьсян покачала головой:

– Сегодня выходные. Я пришла за Тан Цином.

Она собиралась спросить этого студента, может ли он одолжить ей велосипед. Тан Цин – единственный человек в деревне, у которого было это транспортное средство. Как первый человек, у которого есть модель №28 в деревне, каждый раз, когда он ехал по дороге, то всегда получал кучу завистливых взглядов.

После того, как Чжао Ланьсян объяснила Тан Цину свои намерения, он кивнул и с удовольствием одолжил ей велосипед.

Этот парень был из соседнего города.

Тан Цин был мальчиком, который умеет петь и танцевать. Когда группа образованных молодых людей играла в покер в поезде или курила и бесцельно болтала, он играл песни на аккордеоне и активно организовывал совместные игры с студентами, которые раньше были незнакомцами.

– Ты так вкусно готовишь. В прошлый раз я не успел поблагодарить тебя, – сказал Тан Цин.

Чжао Ланьсян села на велосипед модели 28 и махнула ему рукой:

– Я приглашу тебя поесть еще раз в будущем.

Тан Цин вышел из дома и предупредил:

– Велосипед очень высокий. Девушкам на нем ездить не очень удобно. Не забывай ехать медленно, когда будешь проезжать гору.

Чжао Ланьсян поспешила в уездный город продавать мясо. Она махнула рукой Тан Цину и вскоре отъехала более чем на десять метров.

Когда Чжао Ланьсян прибыла на улицу черного рынка, точка обзора была уже занята. Так называемая смотровая площадка была заметным местом. С его помощью человек может привлечь внимание, но также сможет убежать с максимальной скоростью, если приедет полиция. Она была новенькой и относительно молодой, поэтому могла только послушно зайти внутрь.

Девушка нашла глухое место и остановилась. Она вытащила чистую ткань из школьной сумки и положила ее на землю. Рядом с ней продавец еды сдвинул брови. Возможно, он не хотел, чтобы люди его видели. На нем была шляпа, и ее длинные поля почти полностью закрывали глаза.

– Ты здесь новенькая. Говорю тебе, положи сюда, это нужно поставить в темноту!

– В любом случае, мне тоже нужно продавать вещи. Если бы ты дала мне три юаня, то могла бы оставить товар мне. Я продам за тебя. Итак… что у тебя за товар?

Чжао Ланьсян медленно достала глиняный сосуд и осторожно открыла крышку.

Холодное утиное мясо больше не имело властного аромата, как когда оно было впервые приготовлено, но его запах все еще можно было почувствовать, если люди проходили рядом. Поскольку это были маринованные продукты, они выглядели не очень хорошо, а соус был комковатым.

Молодой человек, который также продавал еду, лишь взглянул, прежде чем отвернуться:

– Почему это лишь кости? Сколько ты планируешь продать за полкило, хочешь продавать за мясные талоны?

Чжао Ланьсян ответила:

– Конечно, один килограмм за мясной талон.

Молодой человек был поражен:

– Ты заблуждаешься. Я не посмею продавать это за тебя. Измени цену!

– Несмотря на то, что это черный рынок, я не могу поверить, что ты ставишь такую цену. Это испортит нашу репутацию. В дальнейшем чиновники тебя не пощадят.

Чжао Ланьсян услышала слово «чиновники» и больше не разговаривала. Девушка только молча достала чистую миску и несколько палочек для еды.

Это заняло некоторое время, но Чжао Ланьсян вытащила из кармана пачку заранее подготовленных рекламок и молча протянула ее людям, которые приходили и уходили на улице. На самом деле она сделала это не бесцельно. Девушка давала листовки только тогда, когда видела хорошо одетого человека.

«Вкусное утиное мясо: приготовлено по эксклюзивному рецепту и тщательно прожарено. Оно пряное и освежающее, мягкое, но не жирное, с приятным послевкусием».

Девушка моргнула и показала еще одну листовку: «Если будет невкусно, платить не нужно. Сначала вы можете попробовать это бесплатно».

Молодой человек, сидевший рядом с ней, отвел взгляд, хотя на его лице было такое выражение, как будто он говорил: «Не слушайте слова случайного человека».

Когда ее «коммерческая подача» не сработала, Чжао Ланьсян не расстроилась.

Изо рта продавца еды свисал стебель травы, и он неторопливо присел у стены, лишь слегка приподняв уголок рта.

Она укрепила свою уверенность и продолжила продавать. На этот раз девушка пошла, чтобы поймать проходившего мимо человека, тут же написав фразу на белой бумаге и показав прохожим.

«Оно было приготовлено по эксклюзивному секретному рецепту. Можете попробовать. Гарантирую, будет вкусно. Если это не так, то вам не нужно платить!»

Прохожие инстинктивно не поверили «рекламным словам» этой девушки. Это слишком преувеличено! Мясо было таким драгоценным, как она может позволить людям попробовать, не заплатив?

Что, если вы попробуете, и она вдруг попросит вас заплатить деньги? Так что все, кто видел слова девушки, не останавливались, а шли быстрее.

Чжао Ланьсян с энтузиазмом достала пару палочек для еды и миску с кусочком утиного мяса. Под ее неоднократными заверениями, что она никогда не обманет людей, один из прохожих подозрительно сунул в рот первый кусок утиного мяса.

В одно мгновение...

Ощущение свежести и пряности взбудоражило его язык. Это возбуждающее чувство было похоже на великолепный фейерверк, взорвавшийся в его голове: было жарко и пламенно. У него заслезились глаза, и прекрасный сладкий аромат появился во рту. Мужчина не мог перестать есть. Чем больше он жевал, тем ароматнее становилось. Даже кости были пропитаны этим чувством.

Мужчина быстро съел еще один кусок мяса. Были пережеваны даже кости. Запах, исходящий от мяса, был очень притягательным! Такой вкусной еды он еще не пробовал!

Следуя за Чжао Ланьсян в угол, мужчина понизил голос и не мог дождаться, чтобы спросить:

– Есть еще?

Чжао Ланьсян кивнула и произнесла мягким голосом:

– Да, полкило за три юаня и талон на килограмм мяса.

Хотя эта цена была немного болезненной, она не была неприемлемой. Мужчина купил килограмм утиного мяса и полкило утиных шей на одном дыхании, и начал жевать мясо по пути домой.

После первого, который осмелился съесть кусочек, постепенно пришли второй, третий, четвертый, пятый, шестой и восьмой покупатели. Каждый клиент, который пробовал мясо, опустошал свои карманы и покупал еще немного. Последний просто купил оставшуюся часть блюда из утки.

Все были поражены. Они не могли подавить своего волнения и, понизив голос, все говорили:

– Это так вкусно, так вкусно!

– Маленькая девочка, у тебя есть такой талант. Как ты это делаешь? Моя свекровь не имеет даже и дюйма навыков по сравнению с тобой.

– Ты придешь завтра? Сегодня я не принес достаточно денег.

Чжао Ланьсян отвечала каждому с улыбкой:

– Нет, я прихожу только три раза в месяц. Время еще не установлено, поэтому, пожалуйста, не ждите лишний раз. В будущем, помимо талонов на мясо, я также буду принимать талоны на одежду, промышленные талоны, талоны на рыбу, на сахар, на мыло и так далее. Стоимость будет примерно одинаковой.

Закончив говорить, она аккуратно сложила свой прилавок в школьную сумку и молча ушла с черного рынка.

Продовольственный продавец не смог усидеть на месте и расправил спину.

О боже, он совсем не заработал денег, в то время как Чжао Ланьсян быстро распродала свой товар.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

После того, как все блюда Чжао Ланьсян были распроданы, она поспешно села на велосипед и вскоре исчезла из уездного города Цинхэ. Девушка быстро выехала на труднодоступную горную дорогу, прежде чем остановиться, чтобы перевести дух и пересчитать деньги в кармане.

У нее была толстая пачка банкнот, а также мелкие монеты и несколько талонов на мясо. Помимо утиного мяса, которое было предложено гостям в качестве образцов, девушка заработала в общей сложности четырнадцать юаней, 2 цзяо банкнотами и 4 цзяо монетами. После вычета стоимости покупки утиного мяса за шесть юаней и стоимости специй, Чжао Ланьсян заработала более шести юаней и талоны на килограмм мяса.

Девушка почувствовала себя отдохнувшей, как будто она только что выпила холодный спрайт.

Однако до экстаза она так и не дошла. В ее голове всплыл молодой человек, который продавал еду за прилавком рядом с ней. Хотя он выглядел хорошим человеком, но был одет очень осмотрительно. Ей также нужно было быть более осторожной, если она хотела продолжать покупать и продавать вещи на черном рынке.

Чжао Ланьсян обычно ехала по отдаленной горной дороге, а затем отправлялась из уезда в местный город. После посещения черного рынка, девушка не осмелилась делать покупки в уездном городе, только приехав в местный город, она купила полкило свиной грудинки, полкило сахара и два с половиной килограмма муки с высоким содержанием глютена. Закончив покупки, девушка заметила жаркое солнце, висящее в полуденном небе, и поехала домой.

Приехав в деревню Хэцзы, Чжао Ланьсян сначала нужно было вернуть велосипед, и она решила пригласить Тан Цина отведать лапшу в доме семьи Хэ. Когда девушка пришла к дому капитана, студент играл на скрипке в своей комнате. По дороге Чжао Ланьсян случайно встретила Цзян Ли.

Когда та увидела Чжао Ланьсян, то сразу же фыркнула:

– Что ты здесь делаешь?

В глазах Цзян Ли глубоко укоренился образ Чжао Ланьсян, которая преследует ее брата, и она также привыкла к доброте Чжао Ланьсян к ней. Когда та стала более холодной, Цзян Ли стала более чувствительной, чем кто-либо другой, и сразу почувствовала себя неуютно, особенно когда она жила так ужасно. В то же время жизнь Чжао Ланьсян была чрезвычайно комфортной.

За последние три дня она также попросила отгулы, но Ли Дали только отругал ее. Но когда настала очередь Чжао Ланьсян, это стало естественным. Ли Дали никогда не придирался к ее недостаткам и хорошо с ней обращался. Как может Цзян Ли не быть несчастной?

Девушка сердито спросила:

– Мой брат написал мне, ты хочешь прочитать?

Студенка вернулась из деревенского почтового отделения с письмом. Она вынула из сумки белую бумагу и показала ее Чжао Ланьсян.

Цзян Ли знала, что ее брат писал Чжао Ланьсян. Неужели после прочтения письма, та не будет хорошо относиться к ней в будущем?

В последний раз, когда Цзян Ли не попробовала мясные булочки Чжао, она была возмущена. Девушка написала своему брату, что ее отправили в деревню Хэцзы вместе с Чжао Ланьсян. В конце концов, Цзян Ли написала много плохого о ней.

Как старший брат, Цзян Цзяньцзюнь, был удивлен, когда получил письмо, но сразу все понял.

Чжао Ланьсян, возможно, выбрала обходной путь. Она, наконец, стала умнее и знала, как использовать его сестру, чтобы привлечь внимание.

Цзян Ли была маленькой принцессой, которую обожала вся семья. У дяди и тети Цзян Цзяньцзюня родились шесть мальчиков. И, наконец, через четыре года его мать родила эту сестру. Семья Цзян очень любила этот единственный цветок в своем саду.

Цзян Цзяньцзюнь в глубине души знал это, так с каких это пор его сестре так легко угодить?

Взгляд Чжао Ланьсян упал на конверт, и она произнесла без интереса:

– О!

Ей не нужно было его читать, она знала, что в письме Цзян Цзяньцзюнь просил ее позаботиться о Цзян Ли. Чтобы Чжао Ланьсян больше ей помогала, что характер его сестры импульсивный и ее легко обмануть. Чтобы уделяла Цзян Ли больше внимания и так далее.

Конечно… она еще не была женой Цзян Цзяньцзюня в этой жизни, поэтому мужчина сохранял свой тон, делая эти просьбы более тонкими и эвфемистическими.

Чжао Ланьсян не имела никакого желания видеть такое разрушающее аппетит письмо.

Поэтому она спросила с улыбкой:

– Ох… правда? Мне как постороннему неудобно читать твои личные письма. У меня еще есть дела… Я тебя не побеспокою.

Она пошла в комнату Тан Цина, постучала в его дверь и несколько раз позвала парня.

Вскоре скрипка в комнате замолчала. Тан Цин толкнул дверь и увидел Чжао Ланьсян. Лицо молодого человека стало более расслабленным и счастливым:

– Ты уже вернулась?

Чжао Ланьсян кивнула и великодушно сказала:

– Я хочу приготовить лапшу. Поскольку сегодня хороший день, то приглашаю тебя пообедать.

Ей приходилось ездить в уездный город минимум три раза в месяц, чтобы делать «плохие дела», которые помогают зарабатывать деньги. Конечно, брать машину небезопасно, а идти пешком по горной дороге сильно утомляет. Лучшим способом было бы одолжить у Тан Цина велосипед, поэтому у нее должны были быть хорошие отношения с ним, чтобы не было слишком неловко брать его велосипед все время.

Тан Цин не отказался. Он был очень рад услышать, что его пригласили поесть:

– Тогда я благодарен товарищу Чжао! Только переоденусь. Так что попрошу тебя подождать.

На нем была белая майка, которую он обычно носил в своей комнате, демонстрируя руки. Чтобы съесть лапшу по приглашению девушки, он должен был одеться в соответствующую одежду.

Чжао Ланьсян терпеливо ждала у двери. Ее взгляд переместился с деревянной двери на тело Цзян Ли.

Красивое лицо Цзян Ли в этот момент уже покраснело от раздражения, глядя на Чжао Ланьсян, ее глаза были полны бдительности:

– Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

Чжао Ланьсян была удивлена этим взглядом и внезапно о чем-то подумала. Цзян Ли пришла в дом капитана, возможно не для того, чтобы искать капитана. Вероятно, она пришла за Тан Цином.

В сочетании с сильной враждебностью в глазах Цзян Ли, Чжао Ланьсян на 100% была уверена в своем предположении.

У Тан Цина хороший темперамент, а его родители – высокие интеллектуалы, профессора Центральной академии искусств. У него также был чистый и аккуратный вид. Кроме того, парень был дружелюбным и услужливым.

Брови Чжао Ланьсян в этот момент слегка наморщились.

Отношение Цзян Ли также напомнило ей, что она должна держаться на определенном расстоянии от Тан Цина. Было бы неуместно приглашать его одного.

Поэтому она объяснила Цзян Ли:

– Я купила немного муки и пригласила товарища Тана съесть лапшу в качестве благодарности. Ты хочешь поесть вместе с нами?

Цзян Ли была счастлива. Она сразу же ответила, потому что раньше ей не удавалось поесть паровые булочки:

– Я хочу съесть паровые булочки.

Чжао Ланьсян мягко отказалась:

– Слишком поздно делать булочки на пару. Давай съедим лапшу.

Когда она закончила говорить, дверь комнаты Тан Цина открылась, тот переоделся в темно-синюю рубашку, которая была очень красивой и аккуратной. Он боялся заставлять девушек ждать, поэтому просто быстро вытер лицо и вышел с несколькими каплями воды в волосах.

Тан Цин произнес:

– Лапша – это хорошо. Готовка товарища Чжао восхитительна.

С тех пор, как Тан Цин сказал это, Цзян Ли больше не хотела разговорить. Она стала одновременно застенчивой и милой. Девушка не смела смотреть прямо на Тан Цина. Цзян Ли опустила голову и спросила:

– Это так? Тогда давайте поедим лапшу.

Чжао Ланьсян посмотрела на внешность этой маленькой девочки. Как будто она никогда ее раньше не видела.

Рука Чжао Ланьсян, сжавшаяся в кулак, прикрыла угол ее рта, чтобы скрыть приглушенный смех.

Она пошла вперед со своей огромной школьной сумкой и повела двоих в семейный дом Хэ. Цзян Ли была вполне удовлетворена тем, что Чжао Ланьсян не хотела их беспокоить. Хотя девушка шла рядом с Тан Цином, она стеснялась говорить.

И Тан Цин… Все, о чем он думал, это миска с изысканной ароматной лапшой.

После того, как Чжао Ланьсян вернулась в дом Хэ, она обнаружила, что сестры Хэ нет дома.

Ей поручили работу по разведению скота бригады. За животными нужно ухаживать каждый день. В это время сестра Хэ должна быть в стойле для коров. Чжао Ланьсян огляделась и обнаружила, что Хэ Сунбай рубит дрова во дворе. Она отложила школьную сумку, взяла муку и отнесла купленные мясо и сахар на кухню.

Девушка наугад огляделась. Уголь в печи был совершенно холодным, поэтому она знала, что Хэ Сунбай не обедал. Достала качественную муку, разбила в нее яйцо, добавила воды и начала замешивать тесто. Лапша из яиц будет более стойкой. Через 30 минут она взяла тесто и несколько раз раскатала его скалкой, месила и бросала, складывая пополам, снова и снова, белое тесто было невероятно послушным под ее руками, пока оно не стало мягким, хотя и в то же время твердым.

Чжао Ланьсян обжарила острую свиную грудинку с салом и добавила немного сырой муки, чтобы мясо стало хрустящим. Наконец, на приготовленную лапшу положили свинину и с шипящим звуком вылили горячее масло в прозрачный суп.

Она наполнила четыре миски лапши, по одной на каждого человека. Чжао Ланьсян знала, что Хэ Сунбай не любит есть с незнакомцами. Поэтому она отнесла миску лапши в его комнату, а затем пошла в свою комнату и позвала Тан Цина и Цзян Ли поесть.

Те с радостью пошли на кухню поесть, но Чжао Ланьсян подошла к Хэ Сунбаю.

Мужчина вспотел под палящим солнцем, раскалывая толстые куски дерева на маленькие, годные для обработки дрова. Эта партия дров была тоньше, чем прошлая.

Когда Чжао Ланьсян увидела это, ее сердце было неподготовлено.

Девушка недавно столкнулась с неизбежной проблемой. Она не привыкла готовить в сельской местности в дровяной печи.

Потому что при приготовлении пищи на такой плите ей нужно было контролировать огонь. Когда еда была почти готова, нужно уменьшать огонь. В прошлой жизни ей достаточно было повернуть выключатель газовой плиты, чтобы отрегулировать пламя. Но теперь дрова были грязными, дымными и нелегкими в использовании. Хэ Сунбай, конечно, нарубил дрова поменьше, чтобы Чжао Ланьсян было удобнее. Ей оставалось только контролировать количество дров. Когда нужно, чтобы огонь был большим, она может добавить еще, а чтобы огонь был маленьким, она может добавить меньше.

Чжао Ланьсян с улыбкой сказала:

– Я сделала миску лапши и отнесла ее в твою комнату.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Она увидела, как Хэ Сунбай нахмурился и поднял голову, чтобы взглянуть на нее.

Эти темные и безмолвные глаза были похожи на глаза одинокого волка. По его лицу стекали хрустальные капли пота. Чжао Ланьсян увидела его глубокие очертания, высокие скулы, выжженную солнцем кожу пшеничного цвета, а также темное и худое тело.

Но это тело без рубашки, несомненно, было мужественным.

Это молодой Хэ Сунбай… его мускулы крепкие и мощные.

Лицо Чжао Ланьсян бесконтрольно потеплело, а ее сердце стало горячим и сильно подпрыгнуло. Закончив говорить, она направилась на кухню.

Хэ Сунбай беспорядочно вытер лицо ладонями, посмотрел на ее спину, а затем продолжил фокусировать взгляд на этой кучке дров, молча и грубо рубя дрова, повторяя эти утомительные движения от начала до конца.

Несмотря на то, что парень был худым, он обладал такой же неудержимой энергией, как и большинство молодых людей. В это время его желудок, наконец, увидел немного масла. Под этой темной кожей тихо росли мускулы.

***

Чего Чжао Ланьсян не знала, так это того, что, когда она шла на кухню, ее гости выглядели так, будто у них никогда не было достаточно еды, и оба взволнованно поглощали лапшу.

Тан Цин обычно обладал хорошим самоконтролем, но почему-то не мог себя сдерживать. Казалось, что он может съесть целого слона.

Цзян Ли также отказалась от сдержанности и застенчивости любой девушки. Она даже забыла, что испытывала тайную привязанность к мальчику, который ел с ней за одним столом.

Фух! Она, наконец, поняла, почему Чжоу Цзячжэнь намеренно так громко ела лапшу в тот день, как будто она никогда раньше в своей жизни не ела лапшу.

Потому что это было… так вкусно!

Для Цзян Ли, которая целый месяц не ела хорошей еды, если восьмибалльный вкус превратился в десятибалльный, то лапша Чжао Ланьсян была вкусной на двенадцать баллов. Суп был наваристым и острым. Лапша гладкой и хрустящей. Она громко чавкала, когда кусала лапшу. Свиная грудинка была еще более очаровательной. Она была хрустящей и невероятно ароматной. По мере того, как девушка жевала все более энергично, послевкусие было бесконечным. Держа эту горячую миску с лапшой, Цзян Ли начала думать, что с этого момента будет следовать за Чжао Ланьсян. Иначе, где еще она могла бы попробовать такую вкусную еду?

В это время девушка полностью отбросила предыдущие булочки на задний план и полностью погрузилась в этот момент.

Цзян Ли проглотила лапшу, с удовольствием допила большую миску и отрыгнула.

Она взглянула на оставшуюся в кастрюле лапшу и сказала Чжао Ланьсян:

– Я хочу еще одну миску.

Чжао Ланьсян тоже села в это время и начала медленно есть свою тарелку лапши.

Девушка увидела, что Чжао Ланьсян не обращает на нее внимания и заскриппела зубами, но она не злилась. Поскольку в это время ее разум был полон ароматной лапши, вместо этого она сама пошла к горшку, чтобы наполнить свою миску.

Чжао Ланьсян проглотила лапшу и сказала Цзян Ли:

– Сестра Хэ и Санья не вернулись к обеду, не ешь слишком много.

Цзян Ли хмыкнула и ответила:

– Ты редко приглашаешь меня поесть лапши. Но ты по-прежнему такая скупая. Хорошо, я поняла.

К счастью, Чжао Ланьсян, которая думала, что эти двое не ели ничего хорошего с тех пор, как приехали в деревню, и боялась, что они будут много есть, сделала много лапши. В противном случае, с аппетитом госпожи Цзян и принца Тана, часть старшей и младшей сестры семьи Хэ уже давно была бы съедена.

Тан Цин доел тарелку с лапшой и медленно отпил суп. Он произнес:

– Самая питательная часть всей этой миски с лапшой – это бульон. Товарищ Чжао, ты готовишь восхитительный суп.

Чжао Ланьсян засмеялась:

– Спасибо за похвалу.

Она часто сопровождала своего старика на светских званых обедах, и то, как она говорила, звучало в более западном стиле. Большинство людей просто скромно ответят, когда их хвалят, но, когда настала ее очередь, она щедро примет честные комплименты.

Тан Цин изначально хотел воспользоваться возможностью, чтобы спросить ее, как это сделать.

Чжао Ланьсян заметила любопытство в его глазах и с улыбкой произнесла:

– На самом деле, в этом супе нет ничего особенного, ты можешь приготовить его по моему рецепту, если хочешь, на выходных. Ты можешь пойти в магазин и набрать немного свиных костей постного мяса. Можешь не сомневаться, это можно купить за копейки без мясного билета. Очень дешево. Тушишь свиные кости в течение двух-трех часов, и вкус будет похож на суп, который ты съел сейчас.

Конечно, она добавила и другие ингредиенты, но об этом никому не рассказывала. Хотя лапша из свиной грудинки выглядит просто, суповая основа была приготовлена по секретному рецепту сетевого магазина в ее прошлой жизни, и в последующих поколениях это будет стоить очень дорого.

Его величие заставит людей есть с большим удовольствием.

Тан Цин ответил:

– Оказывается, так оно и было. Ты очень умная, и хорошо разбираешься в приготовлении лапши.

У Цзян Ли все еще была половина миски лапши, и девушка громко ее проглотила. Честно говоря, эта еда была действительно очень вкусной. Няня, которая готовила у нее дома, не имела даже такого уровня навыков. Однако из-за своей гордости Цзян Ли не хвалила мастерство Чжао Ланьсян напрямую, а просто молча ела.

Тан Цин услышал ответ на предыдущий вопрос и спросил с большим интересом:

– Лапша, которую я делаю, всегда мягкая и прилипает к зубам, но у тебя получается совсем другая. Как сделать ее такой упругой?

Чжао Ланьсян не собиралась отвечать на вопрос Тан Цина.

Однако, когда девушка увидела любопытные глаза и голодный взгляд Цзян Ли, она устранила препятствие в своем сердце. Молодая девушка тоже хотела учиться. Неудивительно, что она сейчас не вмешивалась в их разговор.

Чжао Ланьсян ничего не скрывала. Эти подсказки были несущественными.

Она аккуратно съела лапшу и выпила суп:

– Когда вы делаете лапшу, просто добавьте яйцо и немного щелочной воды. Лапша из высококачественной муки содержит больше глютена, чем другие виды муки.

Тан Цин был наконец удовлетворен в этот момент, и он с радостью наслаждался супом в своей миске, не теряя ни капли.

Парень думал о том, что ему следует дать товарищу Чжао свой велосипед еще несколько раз.

В это время Тан Цин также все еще думал о булочке на пару, приготовленной Чжао Ланьсян. В прошлый раз он почувствовал трепещущий запах мяса в комнате с инструментами на ферме. Прожорливые насекомые в его желудке уже попались на крючок. Когда ему посчастливится съесть это?

Чжао Ланьсян спросила:

– Ты сыт? Просто положи сюда свою посуду и палочки для еды, я приберусь позже.

Тан Цин передал Чжао Ланьсян талон на еду после окончания трапезы. В конце концов, он съел прекрасную лапшу, а бесплатное поедание еды – не лучший стиль жизни.

Цзян Ли думала, что Чжао Ланьсян просто хотела доставить удовольствие ее брату и, таким образом, доставить удовольствие ей. Она никогда не думала платить Чжао Ланьсян. Но когда увидела, что Тан Цин достает талон на еду, ей было неловко уйти, не заплатив, поэтому девушка стиснула зубы и также достала талон на еду.

Цзян Ли не привыкла есть сладкий картофель с грубым рисом без масла и соуса в сельской местности. Поэтому она часто ходила поесть в рестораны в уездном городе. Ее талоны на питание и деньги были потрачены очень быстро, и было ясно, что девушка не протянет до конца месяца. К счастью, Цзян Цзяньцзюнь в своем письме прислал талоны на еду на 10 килограмм. В противном случае она не смогла бы ничего дать.

Чжао Ланьсян увидела боль в глазах Цзян Ли и с улыбкой отказалась:

– Я пригласила вас поесть. Если возьму талон на питание, то не осмелюсь пригласить кого-нибудь съесть что-то в следующий раз. Вернитесь и отдохните.

После того, как они услышали слова девушки, эти двое покинули дом семьи Хэ со стыдом (и удовлетворением). Перед уходом они вымыли посуду и палочки для еды на столе и поблагодарили Чжао Ланьсян. Конечно, «они» здесь в основном имеется в виду Тан Цин.

Отправив их прочь, Чжао Ланьсян почувствовала облегчение.

Если бы она не пошла на черный рынок торговать, ее талоны на еду скоро были бы потрачены, и как девушка могла бы быть настолько щедрой, чтобы приглашать людей на обед?

Чжао Ланьсян думала о следующей сделке на черном рынке, гадая, что готовить и что продавать.

Через несколько дней у девушки появилась идея. Она купит у фермеров полтора килограмма маша*.

п.п.: маш (бобы мунг) – зернобобовая культура происхождением из Индии.

На следующий день рано утром она занялась делом. Свежие зеленые бобы мунг девушка замочила в воде и оставила их на три часа. Потом поставила пароварку. Пропаренные мягкие зеленые бобы вынула и замешала в пасту. Девушка посыпала сверху белоснежным сахаром, который недавно купила, и смешала пасту из бобов мунг с тестом. Нежное мягкое тесто принимало разные формы. Она испекла лепешки весом в 5 килограмм и положила их в трехслойную корзину. Свежая выпечка была наполнены сладким ароматом. Чжао Ланьсян попробовала немного, и лепешки были сладкими и липкими, такими же восхитительным, как она и представляла.

Девушка осторожно положила корзину с горячим лепешками из бобов мунг в школьную сумку. Она боялась, что неровная горная дорога могла испортить драгоценную выпечку. В школьную сумку также была набита горсть сухой травы, которая действовала как амортизатор. Еще на рассвете она ехала на велосипеде в город, чтобы продать эти сладкие клейкие бобовые лепешки.

Однако прежде, чем девушка вышла из ворот, кто-то остановил ее.

Высокий худой мужчина молча стоял перед ней. В темноте его глубокие, холодные глаза смотрели прямо на нее, голос был хриплым и низким:

– Что ты хочешь сделать и куда так рано собираешься?

Чжао Ланьсян дотронулась до горячих лепешек с бобами мунг в своей сумке и прямо прошептала:

– Я собираюсь продать лепешки с бобами мунг!

Хэ Сунбай сказал:

– Тебе нельзя идти.

Чжао Ланьсян стянула ремешок своей школьной сумки и внезапно подняла голову со следом поддразнивания в глазах:

– Ты можешь контролировать меня? Я всю свою жизнь слушалась правил только своей семьи, мои родители, мои бабушка и дедушка, кто ты такой… чтобы контролировать меня, а?

Она подняла голову, немного повысив тон в конце, и посмотрела на Хэ Сунбая горящими глазами.

Утром еще было темно, и под слабым солнцем она не могла отчетливо разглядеть выражение лица мужчины.

После минутного молчания он снял ремешок с ее плеча и легкомысленно произнес:

– Я продам за тебя.

Сказав это, он повесил сумку на плечо и в мгновение ока сел на велосипед. Парень быстро отъехал на дюжину метров.

Чжао Ланьсян с ужасом наблюдала, как Хэ Сунбай умело «грабил» ее.

Она погналась за ним, затаив дыхание, крича:

– Подожди…

Хэ Сунбай остановил велосипед и увидел, что девушка вытащила откуда-то большую шляпу, затем надела ее ему на голову и сердито сказала:

– В портфеле есть мешок с печной золой. Не забудь замаскировать лицо, когда приедешь в город. Лепешки с бобами мунг продаются по 4 цзяо за полкило и талон на полкило продовольственных товаров. Ты также можешь принять талоны на мясо, на одежду, промышленные талоны, талоны на мыло. Будь осторожен, не дай мне потерять слишком много, я с четырех утра готовила эти лепешки.

Не стоит недооценивать цену лепешек с бобами мунг, потому что она составляла всего 4 цзяо за полкило, хотя это определенно было не так ценно, как продажа утиного мяса. Но, во-первых, это не мясо. Во-вторых, при приготовлении лепешек из бобов мунг на пару они впитали немного воды, и вес стал больше исходного материала. Кроме того, для холодного блюда из утиного мяса было использовано более 30 видов специй и приправ, в то время как для лепешек требовался только белый сахар. При тщательном подсчете прибыль от лепешек ненамного ниже, чем от продажи утки.

Хэ Сунбай нахмурился.

Чжао Ланьсян сказала:

– Иди, иди пораньше, чтобы все распродать.

Хэ Сунбай нажал на педали и исчез из поля зрения Чжао Ланьсян. В это время небо постепенно прояснялось, и яркий утренний свет рассеивался. Чжао Ланьсян стояла на траве. Тонкий слой капель росы намочил ее туфли и носки.

После того, как Хэ Сунбай исчез, Чжао Ланьсян не могла не поднять уголки губ. Хотя этот человек мало говорил и у него злой рот, он не так уж плох.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Когда Чжао Ланьсян расхаживала взад и вперед, ожидая возвращения Хэ Сунбая, в дверь постучали.

Она с радостью открыла дверь, и была встречена счастливой улыбкой Цзян Ли. Чжао Ланьсян собиралась выпалить «ты вернулся», но это приветствие застряло у нее в горле.

Цзян Ли взволнованно произнесла:

– Давай сегодня поедим лапшу!

Она не могла скрыть явного энтузиазма в своих словах. Когда девушка сказала «лапша», ее темные глаза, казалось, мгновенно загорелись.

После того, как Цзян Ли поела у Чжао Ланьсян, она пошла в государственный ресторан в городе, чтобы купить там жареную лапшу, но почувствовала, что та не была такой же вкусной. Она не только не была такой же ароматной, но еще и раздражала ее. Девушка хотела найти что-нибудь столь же вкусное, как лапша Чжао Ланьсян, но была разочарована всем, что ела. Она заказала в ресторане самую дорогую лапшу, но мясо не получилось ни нежным, ни вкусным. Лапша была мягкой и нежной. Это была пустая трата продовольственных талонов!

После этого резкого контраста Цзян Ли все больше и больше скучала по лапше, сделанной Чжао Ланьсян.

Ночью она тщательно думала, ворочалась и даже ела эту лапшу во сне, пока однажды не проснулась со слюнями на подушке, и Цзян Ли знала, что больше не может этого выносить. Как только наступили выходные, ей не терпелось найти Чжао Ланьсян.

Девушка уже поняла факт, в котором не хотела признаваться. Даже если вернется в свой дом, она все равно не сможет найти такой восхитительный вкус. Если Цзян Ли хочет есть лапшу, ей нужно пойти к Чжао Ланьсян.

Разве это не просто талоны на питание и деньги? Она хочет есть лапшу, поэтому отдаст свои накопления!

Чжао Ланьсян взялась за лоб и сказала:

– Лапша не может появиться просто так, когда ты этого хочешь. Вчера вечером я не приготовила суповую основу, поэтому свежего бульона нет.

Она рано встала, чтобы испечь пирог из маша. Откуда у нее будет время приготовить костный бульон? Кроме того, девушка не была заинтересована в удовлетворении аппетита Мисси.

Цзян Ли, чьи щеки покраснели от возбуждения о мысли о съедании лапши, внезапно почувствовала себя так, как будто на нее вылили ушат холодной воды. Впервые в жизни она фактически столкнулась с препятствием.

Румянец на щеках Цзян Ли мгновенно исчез, и она надулась:

– Я хочу поесть сейчас.

Разве Чжао Ланьсян по-прежнему не хочет стать ее невесткой? Теперь она не хочет использовать шанс доставить ей удовольствие. Когда Цзян Ли нужно было чего-нибудь ждать?

Было жаль, что Чжао Ланьсян не заботилась о ней.

Она развела руками и тихо произнесла:

– Если ты хочешь съесть лапшу, сначала тебе нужно пойти в магазин, чтобы купить свиные кости. На дорогу туда и обратно нужно не менее трех часов. Затем тебе нужно будет варить суп в течение трех часов после возвращения. Если мы начнем сейчас, то уже будет темно, когда ты, наконец, сможешь съесть лапшу.

– Но… все это не очень важно. Важно то, что каждые выходные в магазине выстраивается много людей. Ожидание в очереди занимает не менее часа, а в конце концов может не остаться даже самих костей, ради которых ты туда пришла.

Хочешь есть?

Ты хочешь быть красивой!*

п.п.: «Хочешь быть красивой» – это обычная фраза, которая означает «ты желаешь» или «в твоих мечтах».

Услышав эти слова, Цзян Ли почувствовала себя замороженным баклажаном. Основываясь на анализе Чжао Ланьсян, она также понимала, что сегодня было невозможно съесть лапшу. Девушка разочарованно закусила губу, как большая бедная собака, брошенная хозяином.

Она неохотно отступила и произнесла:

– Я хочу поесть завтра.

Чжао Ланьсян с улыбкой продолжала произносить свои душераздирающую речь:

– Разве я не говорила, что мы не сможем покупать свиные кости на выходных?

Цзян Ли хотела топнуть ногой. Целую неделю она так много думала о лапше из свиной грудинки, но все еще не могла ее съесть?

Девушка внезапно разрыдалась и сердито сказала:

– Не думай, что я не знаю, что ты просто не хочешь делать ее для меня. Это не сработает, Чжао Ланьсян, разве ты не хочешь быть с моим братом?

Чжао Ланьсян улыбнулась и сказала:

– В следующий раз я позову тебя, если куплю свиные кости. Но… знаешь, у меня мало талонов на еду. Что касается талонов на мясо… все закончились.

А будет ли этот следующий раз, знает только она.

Ее розовые щеки подозрительно потеплели от этой лжи. Она действительно была «очень бедной». Талонов и денег, заработанных за счет риска на черном рынке, ей было недостаточно, чтобы потратить на себя. Если бы это был кто-то другой, никто не смог бы использовать столько мяса в своей еде.

И Цзян Ли… даже без еды она не проголодается, девушка все равно может вкусно поесть. Такой толстой овце, как эта Мисси, все еще нужна она, чтобы «помочь»?

Чжао Ланьсян уже была достаточно добра, не выгнав ее сразу.

Цзян Ли долго сопротивлялась и, наконец, вытащила из кармана веревку с талонами на еду и талонами на мясо.

– Это все тебе. Я не буду есть бесплатно. Ты не сможешь отказать мне, если возьмешь мои талоны.

Чжао Ланьсян с улыбкой положила их в карман, очень довольная сложившийся ситуацией.

Получив так много продуктовых талонов, она пошла на кухню и наполнила миску рисом с зеленой фасолью и тушеной свининой для Цзян Ли.

Девушка приготовила это специально для Хэ Сунбая и тщательно рассчитала порции.

Белая фарфоровая чаша была заполнена рисом с зеленой фасолью, зерна риса были покрыты маслом, соус был ярким и желтым, а жирные зеленые бобы были жареными, свежими и сочными, с приятным запахом. Цзян Ли глубоко вдохнула аромат, ее бедный живот сразу же взревел, и она застонала от смущения и раздражения.

Девушка села на корточки возле стола, держа миску с едой и наслаждаясь ею палочками для еды.

Эта миска с рисом выглядит приемлемо и пахнет очень ароматно.

У еды такой восхитительный вкус!

Ао, ао, ао…

Зеленые бобы были хрустящими, твердыми и ароматными, и исключительно мягкими при жевании. Тушеное мясо было тонким, жирным, но не сальным, нежным и соблазнительным, богатым и сладким, и оно было полным аромата. Слизывая масло, стекающее с губ, людям хочется есть все больше и больше. Как это тушеное мясо может быть таким вкусным?

Эта миска с рисом была похожа на весенний ветерок, исцеляющий психологическую травму Цзян Ли.

Обескураженные глаза Цзян Ли внезапно снова приобрели яркий блеск. Она зарылась головой в миску на две или три минуты, чтобы съесть большую часть миски с рисом.

Девушка, чей желудок теперь был полон, промычала и спросила:

– Почему ты не дала мне это раньше?

Чжао Ланьсян накрыла горшок с рисом и зеленой фасолью крышкой и вытерла руки тряпкой, лежащей рядом с плитой.

– Я не ожидала, что ты придешь, поэтому готовила мало. Но поскольку я получила твои талоны на продукты, мне было бы неловко позволить тебе вернуться с пустым желудком. Просто доешь эту миску. Больше нельзя. Твоя порция была собрана из еды других людей.

Наглые слова Чжао Ланьсян заставили Цзян Ли молчать.

Она была относительно прямолинейна и сказала, что дала ей эту рисовую тарелку ради талонов на продукты. Если бы Чжао Ланьсян не сказала этого, Цзян Ли подумала бы, что это было ради ее брата!

Ей особенно не нравилось то, что сказала Чжао Ланьсян, но она не могла ненавидеть ее прямолинейные речи. Цзян Ли предпочла бы позволить ей сказать это честно, чем скрывать лицемерие под красивыми словами. Девушка почувствовала, что характер Чжао Ланьсян изменился. Она стала менее раздражающей, чем раньше.

Конечно, Цзян Ли не могла догадаться, что Чжао Ланьсян перед ней возродилась и полностью изменилась. Она просто обвинила во всех психологических изменениях эту еду. Хорошая еда делала у людей мягкий рот и слабый ум, и эта еда ее уговорила. Цзян Ли не волновала наглость Чжао Ланьсян. Она просто посмотрела вниз, чтобы закончить есть, пережевывая фасоль и рис, яростно глотая соус и мясо.

Чжао Ланьсян подсчитала время. Хэ Сунбай должен вернуться вскоре после продажи.

К счастью, чаша Цзян Ли была почти чистой. Она выглядела так, будто была голодна несколько дней. Съев миску, девушка хотела съесть еще немного, но Чжао Ланьсян не позволила ей этого. Она схватила гостью за воротник, чтобы «отправить» ее за дверь.

***

В полдень Чжао Ланьсян услышала шаги у двери и подумала, что это вернулся  Хэ Сунбай.

Она выжидающе выглянула в окно и увидела молодого человека с кислым выражением лица.

Парень заметил выглядывающее из окна лицо девушки и обнажил свои белые зубы.

– Ты еще меня помнишь?

Чжао Ланьсян узнала голос и сразу же задернула занавеску. Разве это не тот молодой человек, который продавал еду на черном рынке? Как он ее нашел?

Люди, занимающиеся чем-то незаконным, не будут рады такой встрече. Чжао Ланьсян удивилась человеку, появившемуся перед семьей Хэ, но в дверь безостановочно стучали. Она просто сидела за своим столом, читала книгу и не двигалась.

Через некоторое время стукач наконец потерял терпение и немного закашлялся:

– Это я, открой дверь.

Услышав голос Хэ Сунбая, Чжао Ланьсян немедленно пошла открывать дверь.

Очертания его лица цвета пшеницы были глубокими и резкими, но, в отличие от обычного, его брови были немного более расслабленными, а не глубокими и плотно морщинистыми от горечи.

Это придавало его молодому лицу немного героической ауры, и весь его контур сиял.

– Посчитай их.

Он положил толстую стопку талонов на стол Чжао Ланьсян. Девушка подняла их и насчитала больше десяти юаней за 5 килограмм лепешек из маша. После того, как пропарила в корзине, она оценила, что их вес увеличился на 2 килограмма. Девушка думала, что их можно будет продать примерно за восемь юаней, но он дал ей больше, чем на два юаня!

И талоны, которые парень собирал, также были разнообразными: талоны на мясо, на продукты, на уголь, на ткань… Чжао Ланьсян была ослеплена. Среди разноцветных бумажек она также увидела талоны на менструальный цикл.

Лицо Чжао Ланьсян не могло не помрачнеть.

Хэ Сунбай действительно умел дразнить людей. Она разрешила ему продавать ее лепешки из маша, и он собрал для нее талоны на менструальный цикл. Уши Чжао Ланьсян покраснели.

Она быстро бросила деньги и талоны в шкаф и неловко спросила:

– Ты уже поел?

Он очень спешил, и у Чжао Ланьсян не было времени сказать ему, что после продажи бобовых лепешек из маша он должен съесть что-нибудь в округе, а затем вернуться. Ему не хотелось есть вкусную еду, и он хотел бы оставить все для своих сестер. У него была привычка отчаянно копить деньги.

Хэ Сунбай не ответил на ее вопрос, но прямо сказал:

– В следующий раз, когда захочешь что-то продать в городе, отдай это мне. Для тебя небезопасно поступать так, ведь ты девушка.

Чжао Ланьсян вышла из комнаты рядом с ним, быстро проскользнула на кухню и наложила ему рис с зеленой фасолью и тушеной свининой, еда была еще теплой.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Когда Чжао Ланьсян наложила рис, Хэ Сунбай не пришел сразу есть.

Вместо этого он присел у колодца, чтобы вымыть лицо и вытереть пот. Чистая вода из колодца лилась ему на голову. Холодная вода текла по его лбу, вплоть до воротника майки под шеей. Мокрая одежда прилипала к его коже и подчеркивала худощавую верхнюю часть тела. Его грубые ладони вытерли лицо. Он покачал головой, разбрызгивая вокруг себя капельки воды, затем молча вернулся в свою комнату.

Продовольственный продавец убрал свое немое выражение лица, сузил глаза и подошел к Чжао Ланьсян. Он внезапно спросил:

– Почему ты смотришь на моего брата Бая?

Это предложение прозвучало как гром среди ясного неба и удивило Чжао Ланьсян, которая пристально наблюдала за парнем.

Она повернула голову и увидела, что это был молодой человек, который раньше продавал еду на черном рынке.

К счастью, его внимание было не на этом. Он радостно произнес:

– Я не ожидал встретить тебя здесь. Оказалось, что ты жила в доме брата Бая. Это действительно совпадение. Привет! Я был в доме брата Бая, но никогда тебя раньше не видел.

Чжао Ланьсян быстро ответила ему:

– Я студентка в бригаде. Общежитие недавно обрушилось, и теперь я живу в семье Хэ некоторое время.

Продавец посмотрел на нее.

– Ты испекла лепешки из маша, который он продавал сегодня утром? Я понял это, как только увидел тебя… В конце концов, с каких это пор Хэ Сунбай обладает таким мастерством? Я уговаривал его приехать и поработать со мной. Он отказался и свысока посмотрел на таких плохих спекулянтов! Но я вполне способный, и могу поддержать моего брата. Я готов помочь тебе в продаже твоего товара.

Чжао Ланьсян была немного удивлена. Когда этот молодой человек упоминал Хэ Сунбая, он всегда говорил: «Брат Бай». Его тон был естественным и уважительным, в отличие от жителей деревни, которые пренебрежительно отзывались о нем, когда упоминали его.

Это произвело на Чжао Ланьсян хорошее впечатление об этом молодом человеке, торгующем едой.

– Клиенты, которые в прошлый раз покупали у тебя утиное мясо, каждый день приходят в мою продуктовую лавку, чтобы узнать новости о тебе. Люди все это время ждут тебя с вывернутыми шеями, а ты даешь только пустые обещания; когда снова будешь продавать это мясо? Э-э, выстави на продажу еще одну банку? Я действительно видел призрака в прошлый раз. Неужели это было так вкусно?

Чжао Ланьсян невольно рассмеялась. У нее не было долгосрочного плана делать утиное мясо:

– Нет, в следующий раз я продам что-нибудь другое.

Дело не в том, что она не хотела зарабатывать деньги, а в том, что, когда она продавала утиное мясо в прошлый раз, то не обратила внимания и случайно обнажила свое лицо. В целях личной безопасности девушка в ближайшее время больше не станет готовить его.

К тому же купить утиное мясо было непросто. Другие покупали только одну или две утки за раз и были довольны, но она купила пять килограммов за один раз. Трудно было скрыть факт своей покупки, ведь это бросалось в глаза. Вместе с очередями в маркетинговом кооперативе, что тоже было проблемой. Сможешь ли ты его купить, зависит от твоей удачи. В эту эпоху с такой экономикой, где было бы столько мяса, чтобы каждый мог съесть?

Таким образом, продажу утиного мяса как бизнес будет непросто реализовать, поэтому Чжао Ланьсян решила не делать это блюдо в ближайшее время.

Девушка улыбнулась и спросила:

– Ты уже ел?

Она провела продавца еды на кухню. Молодой человек уставился на соленую тушеную свинину в кастрюле и проглотил слюну:

– Ты очень хороша, неудивительно, что в тот день утиное мясо было распродано так быстро. Можно мне тарелку риса?

Продавец еды был очень сознательным. Даже если он и Хэ Сунбай называют друг друга братьями, парень никогда не думал о том, чтобы бесплатно съесть еду. Перед тем, как приехать в семью Хэ, он уже приготовился есть отруби и дикие овощи, но не ожидал такого сюрприза! Жизнь семьи Хэ стала лучше, а питание полностью изменилось; они могли обильно есть мясо!

Такой жареный рис с мясом и овощами уже был роскошью в глазах продавца.

Чжао Ланьсян наполнила еще одну миску для этого парня. К счастью, жители этого дома были королями гигантских желудков. Поэтому, когда она готовит, то делает большие порции. В противном случае, когда один или два человека придут домой, им придется разделить чашку супа.

Продавец еды сказал:

– Мы с братом Баем поспешили обратно, и он ничего не ел. Ты можешь дать мне еду, и я отнесу ее ему.

Чжао Ланьсян с улыбкой согласилась:

– Хорошо.

Молодой человек почесал затылок и добавил:

– На самом деле… Меня зовут Лян Течжу. Можешь звать меня просто Течжу.

Парень, держа в руках миски с рисом, пошел в комнату Хэ Сунбая. Он был бездельником в бригаде «Зеленая долина» и был в долгу перед Хэ Сунбаем. Его семья была не так зажиточна, как семья Хэ.

Несколько лет назад его избила группа бандитов и он чуть не умер. Однако Хэ Сунбай спас его. Как будто он упал с неба, Хэ Сунбай прибыл и избил всех, кто издевался над Течжу, голыми руками. Гангстеры были растерзаны, со слезами умоляли о пощаде. Сердце Течжу было потрясено, и он был так благодарен, что просто начал громко плакать, цепляясь за бедро Хэ Сунбая.

Дружба мужчин строилась на борьбе. Тот, у кого был самый сильный кулак, был боссом.

С того дня этот негодяй, которого били, как слабого цыпленка, считал Хэ Сунбая своим старшим братом.

В тот момент, когда Течжу принес рис в комнату Хэ Сунбая, парень переодевался. Его единственная приличная одежда была грязной и рваной.

Хэ Сунбай ездил на велосипеде только дважды, один раз под присмотром своих братьев, просто чтобы получить опыт. Второй раз был сегодня утром. С такой плохой практикой езды на велосипеде, как он мог знать, как управлять этим «иностранным автомобилем»? Однако перед Чжао Ланьсян он не хотел показывать свою слабость, поэтому уехал так смело.

Неожиданно парень даже не доехал до главной дороги, когда небольшой поворот заставил Хэ Сунбая потерять равновесие и упасть. Он крепко держал в руках сумку с лепешками, чтобы на ней не было никаких вмятин. Тем не менее, он получил царапины, маленькие раны были по всему телу, парень испачкался в своей же крови.

Хэ Сунбай был просто благодарен за то, что не испортил чей-то велосипед. Такой тип поверхностных ран на коже не был проблемой для мужчины. Он сжевал немного вонючей травы на обочине дороги и приложил ее к ранкам, прежде чем отправиться на рынок.

Течжу радостно держал в руках миски для риса и крикнул:

– Брат Бай, приходи поужинать. Есть жирная свинина. Она такая ароматная!

Он увидел раненную кожу на ногах Хэ Сунбая, и был удивлен и пристыжен:

– Что здесь происходит? Ты так ехал всю обратную дорогу, тебе больно?

Увидев эти окровавленные ноги, Течжу в глубине души восхитился Хэ Сунбаем. Хотя он был с ним, когда продавал еду, но не заметил ничего такого.

Хэ Сунбай продавал вещи, истекая кровью, и всю дорогу терпел катание на велосипеде, не говоря ни слова. Он был человеком сильным, как сталь.

Но Течжу не мог не вздохнуть и сказал немного сердито:

– Если бы я знал, то забрал бы тебя обратно. Ты по-прежнему относишься к своему брату как к постороннему!

Доход Течжу увеличился вдвое из-за его ранних сделок на черном рынке. Он не только стал первым велосипедистом в своей деревне, но и купил своей матери еще одну «роскошь», которой была швейная машинка. Сейчас она занималась портным делом в деревне. Его старшая сестра тоже училась шить одежду. Он восхищался способностью Хэ Сунбая игнорировать людей, особенно тех, кто смотрел на него свысока из-за прошлого его семьи.

Хэ Сунбай проигнорировал его и продолжил мазать свою рану вонючей травой, в конце концов отрезая рваную ткань, чтобы обернуть ноги.

Вонючая трава была своего рода народным лекарством от всевозможных болезней. Ее можно было использовать при лихорадке и простуде. Также можно использовать при падениях и травмах, при кровотечениях из носа и запорах, даже при аскариде в желудке. Она растет повсюду, дешевая и проста в использовании. Это был самый верный «врач» Хэ Сунбая.

Парень поднял глаза и взглянул на миску с рисом, которую держал в руках Течжу.

Он с первого взгляда понял, кто приготовил эту еду. Хэ Сунбай не любил бесплатно брать еду девушки, но сегодня он пролил за нее столько крови. Было бы неплохо попробовать ее готовку хоть раз.

Хэ Сунбай взял палочки для еды, отодвинул ноги в сторону и тихо поел.

Рис был очень ароматным. Он знал, что Чжао Ланьсян весьма талантлива. Еда, богатая маслом и солью, всегда вкусна!

Течжу проглотил это ароматное лакомство. Он с завистью посмотрел на кусок тушеной свинины, лежавший на рисе в миске Хэ Сунбая. Похоже, в его миске было больше мяса, чем у остальных.

Течжу взял мясо и принялся есть медленно, весело и растягивая наслаждение.

Он скривил брови, глядя на Сунбая:

– Это восхитительно. Брат Бай, ты говоришь… Эта девушка интересуется тобой?

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

На этот раз Хэ Сунбай был слишком ленив, чтобы поднять глаза. Он наклонил голову, чтобы поесть, и сделал огромный глоток. Парень жевал маслянистый и нежный кусок мяса, и во рту произошел вкусовой взрыв, который было сложно описать словами.

Жирное мясо было восхитительным, но постное мясо также было ароматным.

Лян Течжу посмотрел на спокойное выражение лица брата Бая и даже испытал на себе пренебрежительное отношение, которое Хэ Сунбай не скрывал на своем лице. В его груди было душно.

Лян Течжу медленно объяснил:

– Посмотри, как она хорошо обращается с тобой, готова накормить такой вкусной едой.

Хотя Лян Течжу был богат, он не часто ел дома мясо. Было хорошо получать еду, пропитанную маслом, хотя бы раз в месяц. Когда Течжу ел миску риса, покрытую ломтиками мяса? Где можно попробовать такой вкусный тушеный рис со свининой? Если бы женщина когда-либо обращалась с ним так хорошо, ему не терпелось отдать всего себя, и он был бы готов умереть за нее.

Хэ Сунбай закончил миску с рисом и легкомысленно сказал:

– Моя бабушка варила рисовую кашу, когда была богатой. Было всего несколько обедов. Если бы она накормила меня жалкой пищей, я бы все равно ее съел. Что ты имеешь в виду?

Лян Течжу схватился за печень и мысленно начал страдать от презрения Хэ Сунбая. Он в раздражении схватил мясо из миски Хэ Сунбая, положил его в свою тарелку и съел.

– Мои глаза мелкие, бедные и жадные. Все, что я вижу, это мясо.

Он быстро доел свою тарелку с рисом, а также слизал с нее ароматный соленый соус, за что получил от Хэ Сунбая удар.

***

После обеда Лян Течжу похлопал себя по животу и попрощался с Хэ Сунбаем. Хотя Чжао Ланьсян подала ему много риса, он все еще чувствовал, что недоволен.

Ему было недостаточно, чтобы удовлетворить свою жажду.

Парень вытер рот, ясно зная, что не сможет попросить вторую тарелку риса. Однако Лян Течжу не поехал домой сразу, а вместо этого отправился к Чжао Ланьсян.

Он с энтузиазмом спросил девушку:

– Что ты сделаешь для продажи в следующий раз?

– Я не узнаю этого до следующей недели. Мясо и лапша дома почти израсходованы. Пойду в магазин, чтобы решить через несколько дней. Я сделаю все, что смогу.

Чжао Ланьсян уже почувствовала, насколько скудными были припасы в 1970-х годах. Даже имея деньги и талоны, ты все равно многого не мог получить. Очереди были такие страшные, что поймут только те, кто пережил ту эпоху.

Девушка часто ходила в торговые, сбытовые кооперативы, продуктовые магазины и покупала то, что видела. И каждый раз, когда она ехала в уездный город, было бы неплохо вернуться не с пустыми руками.

Ответ Чжао Ланьсян был в пределах ожиданий Лян Течжу.

Он усмехнулся, показывая свои белые зубы. Хотя у него не было возможности получить мясо, его бизнесом была продажа еды!

- Ну… какую еду ты хочешь купить? Если у меня будет что-нибудь, я могу передать это тебе.

После услышанного глаза Чжао Ланьсян расширились от удивления.

– Правда? Если это так, то было бы здорово!

– Конечно, если тебе удобно, принеси мне муку, рис, просо, бобы, грибы и побеги бамбука. Хотя, что бы ты ни получил, я…

Чжао Ланьсян не просто громко говорила. После многих лет исследований и изысканий в различных кухнях, хотя она все еще не была «энциклопедией рецептов», но может приготовить что угодно из любых ингредиентов. Однако даже умная женщина не может приготовить что-либо без риса. Раньше она делала все, что могла, но теперь Лян Течжу хотел помочь ей. Что еще могла сказать Чжао Ланьсян?

Это очень обрадовало девушку.

Лян Течжу проводил операции на черном рынке. Конечно, покупать еду у него было безопаснее, чем в продуктовом магазине. Ей не пришлось бы так много работать, чтобы покупать товары каждую неделю.

Выслушав ее просьбы, Лян Течжу тихо сказал:

– Конечно, я пришлю тебе все, когда получу.

Чжао Ланьсян спросила у Лян Течжу цену зерна. Парень махнул рукой:

– Забудь об этом, потому что ты заботишься о моем брате Бай, и ты одна из нас. Я отдам его тебе по закупочной цене. Это может быть не так дешево, как кооперативы снабжения и сбыта, но тебе не нужны талоны на продукты.

Чжао Ланьсян была очень благодарна, это, несомненно, была очень хорошая сделка.

Она знала, что цены на продукты на черном рынке были немного выше. Фермеры, у которых есть излишки пайков, тайно продают их на черном рынке по более высоким ценам в обмен на расходы на жизнь. Им не нужны талоны на продукты, что также было удобно для Чжао Ланьсян, городского жителя, который ежемесячно получал фиксированную долю еды.

Парень попрощался:

– Я ухожу. Брат Бай сегодня упал с велосипеда, и теперь у него травмы ноги. Если ты, если у тебя есть… – просто иди и повидайся с ним.

Лян Течжу тайно прикусил язык и под сомнительным взглядом Чжао Ланьсян остановился на мгновение, прежде чем продолжить:

– Если есть лекарство, ты должна дать его ему.

Хотя Хэ Сунбай игнорировал его, Лян Течжу все же надеялся, что есть женщина, которая знает, как о нем позаботиться.

Где бы он мог найти девушку, которая не испытывала неприязни к семье брата Бая и хотела бы готовить для него! Это было действительно сложно.

Хотя Лян Течжу не был умен, но он тоже был в возрасте, когда думал о жене. Если бы была жена, которая была бы так хороша с ним, даже если бы она не была ему интересна, он бы принял ее.

Чжао Ланьсян вспомнила бледные губы мужчины. Она думала, что это было вызвано низким уровнем сахара в крови, так как он не завтракал, но она не ожидала, что парень получит травму?

Он по-прежнему вел себя так нормально, что она этого вообще не заметила.

Чжао Ланьсян сопротивлялась желанию немедленно отругать Хэ Сунбая, и все же спокойно отослала Лян Течжу.

Сразу после того, как она вернулась в свою комнату, девушка обыскала коробки и быстро нашла бутылку лечебного масла. Оно должно подходить для всех повреждений кожи и ушибов! К счастью, такой товар был куплен, когда она поехала в уездный городок в поликлинику.

Ты не можешь скупиться на покупке лекарст!

Она пошла в комнату Хэ Сунбая и постучала в дверь.

– Есть там кто-нибудь?

Парень был настолько сытым, что задремал. Его неожиданно разбудил голос. Он спал без рубашки, поэтому неохотно встал и сначала накинул куртку.

– Что случилось?

Чжао Ланьсян услышала ленивый мужской голос из комнаты. Низкий голос был хриплый, с нескрываемой двусмысленностью, а также смешался с легким раздражением, как будто он только что внезапно проснулся.

Парень резко открыл дверь, снисходительно глядя на нее, его острые брови нахмурились:

– Что… денег мало или талонов не хватает?

Чжао Ланьсян взглянула на пятна крови на штанах мужчины и всучила ему лечебное масло в руку:

– Течжу сказал, что ты упал и получил травму. Он сказал мне взглянуть.

– Можешь сначала принять лекарство, применять его нужно трижды в день.

Хэ Сунбай только почувствовал, как мягкая рука женщины коснулась его, от чего внезапное онемение распространилось по его грубой ладони. Электрический ток, казалось, протекал от его пальцев к сердцу, и он чувствовал, как будто кровь в его груди вот-вот остановиться.

Парень был неподвижен, как будто его ударило током. В следующий момент пузырек с лекарством вылетел из руки. Хрупкая стеклянная бутылка внезапно упала на землю и разбилась.

Чжао Ланьсян замерла.

Зрачки Хэ Сунбая немного сузились.

В этот момент даже воздух стал неподвижным. Парень тоже был ошеломлен, его пальцы дрожали, а затем он спокойно заговорил:

– Это… сколько стоит этот флакон с лекарством, я заплачу тебе.

Чжао Ланьсян была зла, грустна и расстроена.

В тот момент мужчина повел себя так, как будто он прикоснулся к чему-то грязному и оттолкнул ее руку, Чжао Ланьсян была так потрясена и опустошена от этого действия:

– Ты всегда должен платить здесь и там. Сколько денег ты мне должен на данный момент?

Ей было все равно, что ее добрые намерения были разрушены, и ее не волновало его подсознательное сопротивление. Однако желание Хэ Сунбая всегда сохранять с ней ясные отношения и чувство, что лучше он не будет ничего ей должен, очень разозлило ее.

Она нагнулась, чтобы осторожно поднять разбитое стекло, и молча вышла.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Чжао Ланьсян подобрала осколки стекла и вырыла яму, чтобы закопать их снаружи. Она быстро поручила студенту, который собирался в город, принести ей еще одну бутылку лечебного масла.

Ночью Хэ Сунбай увидел на подоконнике новую бутылочку с лечебным маслом. Он осторожно отвинтил крышку, и в нос ударил легкий, но немного резкий запах. Парень слегка нахмурился, и густые брови на мгновение замерли.

Однако у Чжао Ланьсян не было времени обращать внимание на то, использовал ли Хэ Сунбай лекарство и зажили ли его ноги, потому что она была занята тяжелым трудом. В этом месяце было принято важное решение – вырыть канаву на склоне горы. Осенью и зимой планировалось рекультивировать рисовые поля, а также орошать поля водозабором в каналах. В следующем году бригада планировала посадить рис на склонах гор.

Несомненно, это был шаг, который принесет пользу деревне на сто лет вперед. В провинции были богатые источники грунтовых вод и многочисленные леса. Если рисовые поля могут быть восстановлены на склоне горы, лес на вершине горы может сберечь воду. Однако этот шаг потребует немало людских ресурсов.

Таким образом, группа образованной молодежи, в том числе Чжао Ланьсян, снова погрузилась в эту горечь. Хотя это, казалось, не требовало от нее реально тяжелой работы, она все же не могла избежать изнурительной и унылой рутины.

Хотя в ее голове крутились другие мысли, у нее не было времени думать об этом.

***

Через три дня после того, как Лян Течжу согласился отправить немного еды Чжао Ланьсян, солнечный свет все еще был слабым, когда он ехал на своем велосипеде «Golden Deer» к дому семьи Хэ.

Чжао Ланьсян мирно дремала, как вдруг трудолюбивый контрабандист внезапно разбудил ее.

Течжу на мгновение перевел дух. Затем он достал мешок муки, мешок сушеных грибов, побеги бамбука, а также другие сухие продукты и, наконец, мешок липкого проса со своего «Golden Dear». Чжао Ланьсян сразу воспряла духом. Она быстро достала чайник и налила Течжу кружку теплой воды для питья.

Как только парень выпил налитую воду, Чжао Ланьсян сказала:

– Не торопись. Я сейчас приготовлю завтрак. Это будет быстро. Ты можешь попробовать позже.

Хотя Течжу привык рано вставать на работу, это не означало, что он не был огорчен и не устал от этой утомительной работы. Когда у него была возможность позавтракать? Он давно привык доставлять «товары» покупателям вплоть до рассвета, и «завтракал» раз в три года.

Однако кулинарное мастерство Чжао Ланьсян было беспрецедентным, и все, что она делала, всегда было изысканным. Девушка пригласила его на завтрак, и Течжу, конечно, не отказался бы от такой предложенной возможности! Он яростно кивнул, и внезапно его осенило, что небо за окном все еще темное; это было еще так далеко до утра. Как это могло быть подходящим временем для приготовления завтрака?

Эта образованная девушка Чжао действительно подходила его брату Баю. Ее сердце было полно добра.

Лян Течжу занимался торговлей много лет, но до сих пор ни один покупатель не предлагал ему горячей еды. Другие всегда надеялись, что он исчезнет, как только «товар» будет получен для предотвращения разоблачения его властями.

Чжао Ланьсян направилась на кухню, чтобы начать готовить завтрак, но вскоре поняла, что мяса больше не осталось. Все это время она была либо слишком занята, либо слишком ленива, чтобы поехать в город за мясом. Она взглянула на фантастический мешок с сухими продуктами, принесенный Лян Течжу, повернулась к нему и спросила:

– Вегетарианские потстикеры*?

п.п.: потстикер (Гуотие) – это популярный вид пельменей, которые традиционно едят во многих азиатских странах. Их сначала жарят, а потом готовят на пару.

В этот момент Лян Течжу уже разбудил Хэ Сунбая и вернулся на кухню, подозрительно спросив:

– Вегетарианские?

Чжао Ланьсян улыбнулась:

– Не стоит недооценивать их, только из-за того, что они вегетарианские. Я обещаю тебе, что эти потстикеры восхитительны, у них больше вкуса, чем у мяса, ты, ты… просто подожди.

Она начала заикаться, когда обнаружила, что Хэ Сунбай тоже пришел. Девушка не знала, когда он пришел, но все же бесшумно передвинула к нему небольшую скамейку.

По этим полуприкрытым глазам и красивому лицу, наполненному сном, было ясно, что он все еще был измучен. Парень молча зевнул, прислонившись спиной к стене.

Лян Течжу застенчиво почесал затылок. Он понял, что одному мужчине вроде него неловко оставаться наедине с такой одинокой женщиной, как Чжао Ланьсян, поэтому он позвал своего брата Бая, чтобы тот встал и присоединился к ним.

Чжао Ланьсян повернулась, чтобы замесить тесто, которое она только что начала делать. На самом деле называть их потстикерами было немного неправильно. Ведь они не были обжарены в горшке.

По своей сущности потстикеры были очень похожи на длинные хрустящие клецки. Хотя вкус был гораздо более выраженным по сравнению с другими пельменями, приготовить их также было намного сложнее.

Потстикеры – деликатная еда, они должны быть хрустящими, но нежными и должны быть обильно наполнены. Для этого требуется, чтобы тесто было податливым, но при этом твердым. Если бы оно было слишком мягким, то могло бы порваться. Оно должно было быть достаточно прочным, чтобы удерживать начинку, но при этом обеспечивать ощущение тонкого хруста в сочетании со значительным пережевыванием. Итак, Чжао Ланьсян сделала два набора теста, один был замешан с горячей водой, другой с холодной водой, а затем оба были замешаны вместе.

Девушка аккуратно завернула каждый пельмень, с любовью поместила их в горячую сковороду и обжарила до хрустящей и золотистой корочки. Начинка состояла из яиц, смазанных салом, различных горных грибов, кожуры бобов и побегов бамбука, которые смешались вместе, чтобы придать неповторимый аромат. Землистый, естественный вкус горных овощей был безошибочным, создавая уникальные и восхитительные пельмени.

Запах сала смешивался с запахом потстикеров. Двое мужчин, охранявших кухню снаружи, приободрились. Течжу глотнул ароматный воздух. Такой соблазнительный запах, пельмени должны быть невероятно вкусными.

Чжао Ланьсян принесла горячие потстикеры. Оба парня получили по три, а ей нужен был только один, чтобы наесться.

Лян Течжу откусил кусочек. Корочка была тонкой и хрустящей, а начинка нежной и сочной. Затем, после еще одного укуса, густой и пикантный овощной сок, застрявший внутри потстикеров, внезапно вылился наружу с множеством восхитительных и пикантных ароматов гор. Он был обжигающе горячим, отчего Течжу чихнул. Это было так восхитительно, что хрустящая и мягкая текстура корочки заставила его прищуриться. Несмотря на риск обжечься, он продолжал быстро есть эти восхитительные потстикеры.

Они были настолько вкусными, что ему не терпелось проглотить все целиком, но он также не хотел просто бездумно глотать их. В конце концов, парень решил честно смаковать каждый из них.

Хэ Сунбай тоже прищурился от счастья, он медленно грыз три пельменя.

Чжао Ланьсян вернулась в свою комнату и принесла Лян Течжу десять юаней. Он вернул сдачу в 4 юаня и уехал на своем большом велосипеде «Golden Dear» с полным желудком и довольным выражением лица.

Солнце только начало подниматься, когда Чжао Ланьсян наконец вернулась в свою комнату, чтобы немного отдохнуть. В конце концов, ей скоро предстояло выдержать тяжелый труд в поле.

В дополнение к участию сельских жителей в этом проекте, местное правительство также наняло проектную группу для рытья траншей.

Вся деревня была полна энергии. В конце концов, им был очень любопытен этот странный метод перемещения воды с вершины горы к основанию для орошения рисовых полей. Слушая рассказы посторонних, они больше не будут так завистливы! Когда начиналась работа, люди, которые обычно были ленивыми, на самом деле довольно активно занимались этой тяжелой работой.

Чжао Ланьсян увидела, что даже Цзян Ли, которая обычно была такой ленивой и кокетливой, усердно работала. Чжао Ланьсян считала это подозрительным, поскольку Цзян Ли обычно не относилась к тому типу людей, на которых могли бы повлиять окружающие. Но позже, когда девушка транспортировала щебень к подножию горы, она заметила некоторых чиновников, которые были посланы для наблюдения за проектом, и внезапно поняла, откуда взялось изменение отношения Цзян Ли.

Хотя Чжао Ланьсян заранее обильно позавтракала, готовясь к такому тяжелому ручному труду, она действительно не была такой сильной. Через некоторое время девушка больше не могла этого выносить. Было такое ощущение, что все ее тело прижато неподвижной горой, и она едва могла ходить. Ей было поручено только переместить небольшую тележку с камнями, и все же казалось, что даже это небольшое поручение исчерпало все ее силы.

Внезапно появилась сильная рука и крепко схватила тележку позади нее. Чжао Ланьсян повернула голову, чтобы посмотреть, кто это был; это была сестра Хэ.

Она с нежной улыбкой похлопала по голове Чжао Ланьсян и обеими руками энергично подтолкнула тележку к груде пустой породы. Девушка сделала жест и произнесла:

– Ты устала, иди отдыхай.

– Я закончу это за тебя.

Чжао Ланьсян больше не заставляла себя и схватила чайник, чтобы наполнить себя водой. Она повернула голову и увидела Цзян Ли, которая все еще упорно работала, мало-помалу копая землю с поднятой головой. Короткие рукава ее ярко-красной рубашки были пропитаны потом под палящим солнцем.

Чжао Ланьсян была слегка удивлена усердием Цзян Ли.

Но, конечно, хорошее длится недолго. В полдень, после того как работа была завершена, все собрались вместе, чтобы пообедать тем, что они принесли из дома. Чжоу Цзячжэнь сидела на камне под деревом и наслаждалась прохладным горным бризом, придираясь к Чжао Ланьсян во время еды.

– Ланьсян, ты сегодня плохо поработала!

Девушка медленно жевала рис, прежде чем удивленно спросила:

– Что случилось?

Чжоу Цзячжэнь ненавидела железо за то, что оно не было сталью, и ударила Чжао Ланьсян по голове. Она спросила:

– Разве ты не приехала в деревню по этому поводу?

Виновная Чжао Ланьсян услышала ее слова и хихикнула в душе. Была ли она настолько очевидной? Когда она столько работала, то явно не обращала внимания на Хэ Сунбая.

Однако она поняла, что Чжоу Цзячжэнь не должна знать, что она хочет сблизиться с Хэ Сунбаем. Кроме того, какая «хорошая производительность» нужна, что можно было подойти к Хэ Сунбаю? Поэтому она спокойно спросила:

– Это имеет значение?

Чжоу Цзячжэнь посчитала ее глупой и сердито произнесла:

– Конечно, это выборы студентов в различные университеты.

Девушка посмотрела на Чжао Ланьсян, как на беззаботную глупую девушку. Она была так раздосадована, что даже шлепнула себя по лбу и спросила:

– Почему ты сделала перерыв, когда все остальные работали? Я просто спустилась под гору, чтобы насыпать камни, и не справилась с твоей работой, так что вышло вот так… эй.

— По идее, у тебя еще есть шанс. У тебя хороший темперамент, а также ты отлично налаживаешь социальные отношения. Если бы люди проголосовали, тебя бы наверняка выбрали. Но как раз тогда, когда лидеры стояли рядом с нами, что ты делала?

Чжоу Цзячжэнь почувствовала одновременно возмущение и сожаление. Чжао Ланьсян не знала смеяться ей или плакать.

Когда она обдумала все более тщательно то, кажется, что в прошлой жизни Цзян Ли не в это время поступила в университет.

Так называемые «студенты университета», посещавшие университеты для рабочих, фермеров и солдат, также выбирались из числа местных жителей, будь то рабочие, фермеры или члены Народно-освободительной армии. Впоследствии эти студенты возвращались к сельскохозяйственному хозяйству после нескольких лет надлежащего образования.

Но глядя на Чжоу Цзячжэнь, которая казалась такой разочарованной, Чжао Ланьсян не могла не утешить ее:

— Все в порядке, меня это не волнует.

Она действительно не интересовалась отбором студентов в эти университеты, и даже не думала о подаче заявления.

Чжао Ланьсян знала, что в 1977 году вступительные экзамены в университеты возобновятся. С этого момента никому больше не потребуются рекомендации для поступления, ведь люди смогут поступить своими собственными усилиями.

Хотя среди многих студентов, окончивших университет, было огромное количество выдающихся талантов, из-за увеличения числа людей, поступающих по связям, качество знаний у студентов было неодинаковым. Из-за этого впоследствии квалификация, дававшаяся по окончанию обучения в университет, не признавалась. Один поступил по рекомендательному письму, а другого зачислили в университет, благодаря его упорство и труду. Излишне говорить, какой из таких студентов был более впечатляющим.

Университеты для рабочих, фермеров и солдат были настолько популярны в это время, что некоторые люди посвящали всю свою кровь, пот и слезы поступлению, но это не привлекало Чжао Ланьсян. На данный момент для других это был очень хороший способ вырваться из сельской местности и влиться в «большой» мир. Чтобы ухватиться за такую возможность, обычные люди платили невообразимо высокую цену.

Она сделала глоток воды, улыбнулась и сказала:

— Разумеется, эта возможность должна быть предоставлена людям, которые действительно много трудятся и хотят показать себя с лучшей стороны. Неужели ты думаешь, что я нахожусь в таком положении?

Чжоу Цзячжэнь собиралась закричать, но долго молчала, прежде чем ответить:

— Я не смею об этом думать.

Чжао Ланьсян коснулась своих сухих волоса, и ее глаза, цвета абрикоса, вспыхнули:

— Хотя я тоже ожидала, что меня выберут, сейчас я не пойду учиться. Даже если у меня нет высшего образования, однажды моя мечта осуществится. Дорога извилистая, но будущее светлое.

Чжоу Цзячжэнь дернула Чжао Ланьсян за хвостик и улыбнулась, притворившись, что ругает:

— Ба, ты уже старая дева, а все еще смеешь думать об учебе в университете.

Чжао Ланьсян протянула чайник Чжоу Цзячжэнь:

— Давай выпьем воды, прежде чем мы вернемся к работе.

После перерыва все снова принялись за работу. Голова Чжао Ланьсян была обращена к земле, когда она начала рыть траншеи. Девушка работала так медленно, что, когда все остальные закончили свою работу, она все еще копала.

Внезапно появилась Чжоу Цзячжэнь, ткнула Чжао Ланьсян в руку и удивленно спросила:

— Посмотри туда, зачем пришел второй сын семьи Хэ?

Чжао Ланьсян подняла глаза. Хэ Сунбай по какой-то причине спустился с горы и сейчас стоял позади нее.

Он небрежно бросил:

— Я закончил свою работу.

Чжао Ланьсян спросила его:

— Если закончил, что ты здесь делаешь?

Уголки ее губ были подняты вверх.

— Моя сестра сказала мне прийти и помочь тебе.

Руки Чжао Ланьсян сжались, и улыбка на ее губах также исчезла.

— О, тогда я хотела бы поблагодарить старшую сестру за заботу обо мне… но она уже помогла мне утром, нет необходимости снова помогать мне днем.

Когда Хэ Сунбай услышал это, его густые черные брови нахмурились. Словно в глубине души он задавался вопросом, почему эта женщина была таким проблемным существом.

Чжао Ланьсян отвернулась, взяла лопату и наклонилась, чтобы продолжить копать землю.

Парень быстро огляделся, понизил голос и произнес:

— Ты слаба. Не пытайся быть сильной. Просто дай мне лопату. Позже, когда людей станет больше, я уже не смогу тебе помочь.

Закончив говорить, он схватил лопату Чжао Ланьсян и наклонился, чтобы выкопать землю. Он ударил об землю, быстро и легко раскидал ее всю вокруг. Чжао Ланьсян потратила весь день на раскопки, но он закончил их всего за полчаса. Яма была глубокой и ровной, а остатки земли были аккуратно сложены в две кучи.

Лоб Хэ Сунбая был покрыт потом. Вставая, он сказал:

— Я приду позже, чтобы помочь тебе, на этот раз будь послушной.

После того, как парень бросил эту фразу, он ушел. Его мягкий голос эхом разнесся по ветру.

Слово «послушной» немного ошеломило Чжао Ланьсян.

Ее старик часто произносил это слово, и каждый раз, когда он говорил это, то его голос был мягким, а лицо было полно бесконечного терпения. Наконец она нашла между ними немного общего.

Чжао Ланьсян положила руку на колотящееся сердце.

Чжоу Цзячжэнь не могла не вскрикнуть от удивления. По ее мнению, только те, кто помогают дорогим людям, будут выполнять свою работу так справедливо и честно.

Чжао Ланьсян поспешно сказала:

— Люди в семье Хэ очень милые. Ты не должна относиться к ним предвзято.

Чжоу Цзячжэнь выглядела так, словно ее ударила молния. Она сказала:

— Тебя же обманули. Люди, близкие к киновари, становятся красными, а люди, близкие к чернилам, становятся черными. Старая поговорка на самом деле была правдой.

Чжао Ланьсян ответила на ее слова:

— Я верю тому, что вижу и чувствую. И не буду слепо верить сплетням. Ты живешь в доме секретаря филиала, ты также помогаешь по хозяйству и всегда вовремя платишь арендную плату. Но они приходят помочь тебе с работой?

Чжоу Цзячжэнь коротко ответила ей:

— Они занятые люди, как они могут быть настолько свободными, чтобы выполнять такие мелкие задачи.

— Секретарю не нужно беспокоиться о том, что он не сможет достаточно поесть и попить. Если люди из семьи Хэ не будут работать, им нечего будет есть, но они все же решили помочь мне закончить мою работу.

Чжоу Цзячжэнь не могла никак на это ответить.

Чжао Ланьсян вздохнула и произнесла:

— Возвращайся к работе.

— Хорошо!

***

На следующий день, хотя Чжао Ланьсян очень не хотела, Хэ Сунбай пришел вовремя, чтобы помочь ей. Когда старшие образованные молодые люди увидели яму, которую «она и Чжоу Цзячжэнь» копали вместе, они не могли не похвалить их.

Чжоу Цзячжэнь была очень смущена этой похвалой, но она могла только молчать. Если бы девушка призналась, что это не она и Чжао Ланьсян копали яму, то также была бы соучастницей преступления Чжао Ланьсян.

Поскольку второй сын Хэ пришел на помощь, он также, в конце концов, выполнил работу за Чжоу Цзячжэнь.

Когда Чжао Ланьсян увидела, что Хэ Сунбай так много работает, у нее заболело сердце. Поэтому она решила купить мяса на выходных и регулярно снабжать его едой и водой.

Жители села завидовали: «Семья Хэ действительно благословлена!»

Поскольку образованная девушка из города решила жить в семье Хэ, те могли присоединиться к ней, чтобы пообедать, поесть мяса и других вкусных блюд. Раньше они были худыми, как беженцы, а теперь едят, как «богатые люди» ежедневно.

Все остальные тоже были истощены после долгого рабочего дня, но когда они возвращались домой, все, что они могли съесть, это по-прежнему сладкий картофель и бобы, поэтому их лица становились зелеными. И этот яркий контраст был самым болезненным.

Люди не могли постучать в чужую дверь, чтобы попросить еды, но они все равно были вынуждены ощущать соблазнительный аромат каждый день. Кто им сказал портить отношения с семьей Хэ? Их отношения с этой семьей в течении долгих лет оставались плохими.

А теперь они хотят клянчить мясо?

Им нужно было сохранить свое лицо. Как может какой-то простой аромат заставить их склонить голову перед этими «плохими людьми» всего за несколько кусочков мяса?

Таким образом, соседи могли только закрывать двери во время еды и использовать свое воображение. Представлять что у них не сладкий картофель и рис с зеленой фасолью, а вкусное и жирное мясо.

Люди не были уверены, что готовила эта образованная девушка Чжао. Но как оно могло быть таким ароматным! И так вкусно пахло каждый день! Если бы она пришла к ним в дом, это было бы замечательно! Но поскольку девушка осталась в семье Хэ, полной плохих людей, они даже не могли попросить у них немного рисовой воды.

В результате, когда в один из дней Хэ Сунбай отправился помочь с работой Чжао Ланьсян, он стал объектом нападения соседей. Эти люди выглядели так, словно им нужно было поймать кого-то, чтобы выпустить  пар, и, пока они работали, то начали говорить злые слова.

Сестра Хэ была очень терпеливой, и ее уши были словно глухими к таким вещам. Даже если люди кричали перед ней до тех пор, пока у них не разрывалось горло, она не обращала на них внимание. «Жевать» языки перед ней было пустой тратой энергии.

Однако Хэ Сунбай не был терпеливым человеком.

— Эта девушка красива, и она дает тебе мясо, чтобы поесть, и теплое одеяло…

— Заткнись, — тихо сказал парень угрожающим голосом.

Но мужчина продолжил насмехаться над Хэ Сунбаем, на этот раз с еще большим волнением. Говорящего звали Ван Сицзы. Он был бедным и неряшливым. Ему было за тридцать, и он не мог никак поладить с женой. Пара мутных глаз расцвела странным возбужденным светом.

Остальные громко засвистели и засмеялись.

— Семья Хэ настолько бедна, что осталось только два разрушенных дома. Даже воры не хотят заходить туда. Я не знаю, как он мог бы подумать, что он достоин культурных городских людей…

Ван Сицзы становился все более уверенным. Хэ Сунбай поднял голову, и Ван Сицзы столкнулся железным кулаком, словно с метеором.

В этот день Чжао Ланьсян не дождалась, пока Хэ Сунбай выкопает за нее траншею и засыпит их щебнем.

Когда солнце начало садиться, Хэ Санья со слезами на глазах прибежала к Чжао Ланьсян:

— Сестра, ты можешь помочь моему старшему брату? У него сильное кровотечение.

Хэ Санья указала в сторону дома, ее лицо было покрыто соплями и слезами. Чжао Ланьсян немедленно бросила тележку и побежала к месту работы Хэ Сунбая. Она увидела лужу крови, засыхающую на земле, и пару человек, которые все еще истекали кровью. Девушка схватила ближайшего человека, чтобы спросить о том, что случилось.

Спросив обо всех тонкостях, она побежала обратно в дом семьи Хэ и поспешно распахнула дверь комнаты Хэ Сунбая. Девушка увидела, что в тускло освещенной комнате мужчина лежал на кровати, и из-под одеяла торчал только короткие черные волосы. В воздухе стоял резкий и сильный запах лечебного масла.

Чжао Ланьсян вошла внутрь и посмотрела на человека, лежащего  на кровати неподвижно. Ее глаза начали слезиться.

Она сделала вид, что небрежно спрашивает:

— О, в последнее время было так много работы. У меня не было времени спросить, как твои ноги? Я хочу посмотреть на твои ноги.

Хэ Сунбай крепко стиснул одеяло, прежде чем спокойно ответить:

— Мои ноги в порядке.

Чжао Ланьсян подняла тонкое одеяло, закрывающее парня, и посмотрела на раны на его теле. Его грудь цвета пшеницы была покрыта ранами и синяками. Кровь свернулась на его бровях и, казалось, скоро начнет стекать по щекам. Выглядело это ужасно.

Она нежно коснулась его.

Мужчина сразу же зашипел, и Чжао Ланьсян спросила:

— Ты это заслужил, стоило ли драться?

Хэ Сунбай нахмурился. Его мучила боль, даже нервы онемели, и он не мог думать ни о чем другом. Мужчина хрипло произнес:

— Они несли чушь, поэтому я преподал им урок.

Чжао Ланьсян принесла еще немного лекарств из ее комнаты, промыла его раны спиртом и оказала ему первую помощь. Наконец, она легкомысленно ответила:

— Это не чушь.

Лекарство принесло легкое облегчение, хотя раны все еще причиняли умопомрачительную боль, а временами Сунбай чуть ли не терял сознание. Когда ему стало немного легче, он смог высвободить каплю энергии, чтобы подумать о девушке рядом с собой. Как она наклонилась, чтобы осторожно коснуться раны на его груди, и как неприлично близко было ее тело.

Она была так близко к нему, что он чувствовал, как ее горячее дыхание щекочет его кожу. Его неповрежденная рука потянулась, чтобы прикоснуться к ее теплой и мягкой руке в темной тихой комнате. Нехватка зрения часто усиливает чувствительность других органов чувств. Он даже почувствовал ее слабый аромат, несмотря на резкий запах лекарственного масла.

— Ч… что?

Хэ Сунбай жестко отдернул руку, как будто он был обожжен.

Чжао Ланьсян моргнула и серьезно повторила:

— Он не говорил глупостей.

Пара ясных абрикосовых глаз была прозрачна, как осенняя вода. Она была нежной и очаровательной. Хэ Сунбай моргнул, и у него заболела голова.

Она улыбнулась и схватила его удаляющуюся руку. Ее стройное тело прижалось к нему. Губы девушки были мягкими и влажными, и его сознание вдруг помутилось. Он почувствовал лишь, как будто все его тело поразил гром, и кровь в его теле стала горячей, как лава, как будто он вот-вот взорвется.

Губы девушки, нежные и мягкие, коснулись уголка его рта и опустились ниже, чтобы поцеловать в шею. В ее глазах отчетливо читалась улыбка, ласковая и нежная, такого выражения Хэ Сунбай еще не видел.

Ее волосы рассыпались по плечам, и эти шелковистые пряди щекотали его кожу.

Хэ Сунбай застонал от нетерпения и боли… и сразу же словно протрезвел. Он с трудом сдерживал дыхание, сопротивляясь наваждению.

Он невнятно прохрипел низким голосом:

— Отпусти меня.

Девушка отпустила его, выпрямилась и с очаровательно-невинной интонацией спросила:

— Хочешь быть моим парнем?

Хэ Сунбай, услышав ее слова, замер, как зверь перед потопом, в его темных и глубоких глазах ясно читался шок. Он не мог в это поверить.

Медленно сглотнув, он попытался отодвинуться назад, чтобы прервать их близость. Побледневший, он несколько раз открыл и закрыл рот, но так ничего и не сказал. Ощущение ее губ задержалось на его губах, оставив после себя слабый фруктовый запах. Ее запах.

Он изо всех сил старался выглядеть холодным и безразличным, но покрасневшие кончики ушей выдавали его.

Девушка поправила свои волосы и лукаво спросила:

— Нет? Тогда я буду целовать тебя, пока ты не согласишься, — сказав это, она наклонилась и снова прижалась к нему, нежно лизнув его губы.

Решимость Хэ Сунбая рухнула, и он устало вздохнул. Казалось, от его губ по всему телу разбежался электрический ток. Он тяжело дышал, как больной, нуждающийся в воздухе.

Чжао Ланьсян вдруг почувствовала, что она была жестока. Если бы он был жив и невредим, энергичен, как дракон или тигр, у нее хватило бы духу так настаивать. Она не могла заставить себя еще больше дразнить раненого человека.

Остановившись, она отпустила его, немного смущенная и грустная одновременно. Состроив равнодушный вид, она сказала:

— Забудь, раз ты не согласен, сделай вид, что ничего не было…

Не успела она договорить, как ее тело внезапно вдавили в кровать. Все слова, которые она собиралась сказать, были заглушены неопытным и страстным поцелуем Хэ Сунбая. Сердце Чжао Ланьсян едва не выпрыгнуло из груди, а пульс бился с частотой сто семьдесят ударов в минуту. Этот поцелуй был настолько страстным и горячим, что Чжао Ланьсян едва могла выдержать его, а на ее ладонях выступил пот.

Он действительно… такой крутой.

Чжао Ланьсян, которую Хэ Сунбай прижимал к себе, не могла разобраться в своих чувствах, а ее волосы и одежда все больше и больше путались и мялись.

Это был очень бурный и неопытный поцелуй, словно теленок, который шатается во все стороны в процессе обучения ходьбе, осторожный, но полный энтузиазма.

После поцелуя девушка счастливо закрыла глаза, коснулась большим пальцем своих губ и недоверчиво спросила:

— С каких пор я тебе нравлюсь?

Однако Хэ Сунбай уже снова безучастно лежал на кровати. Его голова была накрыта одеялом, и он делал вид, что засыпает.

Чжао Ланьсян не стала спешить. Она с улыбкой прибралась в комнате и собрала осколки разбитой стеклянной бутылки. Это был второй раз, как она собирала осколки, но сейчас она была в совершенно другом состоянии духа. В прошлый раз ее сердце терзала буря эмоций, но в этот раз ее сердце было словно окутано медом, таким сладким и тягучим.

Этот человек… Он всегда действовал открыто, и никаких недоговоренностей не оставалось. Чжао Ланьсян могла понять, что у него на сердце. Она чувствовала себя так, словно только что съела целую ложку сахара, ее рот был полон его сладкого дыхания. Она не могла избавиться от послевкусия.

Это был драгоценный поцелуй от более молодой, более крепкой версии ее старика.

После уборки вместо того, чтобы робко уйти, как другие девушки, она сняла с мужчины скрывающий его «панцирь» и еще раз внимательно осмотрела раны.

Чжао Ланьсян озабоченно нахмурилась и велела:

— Оденься. Я отведу тебя в больницу, чтобы врач осмотрел твое тело. Твои травмы выглядят довольно страшно и болезненно.

Хэ Сунбай опустил длинные ресницы и легкомысленно ответил:

— Все в порядке. Я нормально себя чувствую.

Его кулак крепко сжался под одеялом.

Чжао Ланьсян снова заговорила:

— Пойдем, проверим их. Это успокоит меня. Я попрошу секретаря отделения написать рекомендательное письмо.

Хэ Санья бросилась к ней с плачем, едва не упав и тем самым напугав Чжао Ланьсян до полусмерти. Она поспешила в дом семьи Хэ, чтобы убедиться, что с Хэ Сунбаем все в порядке, но к ее приходу он был совершенно спокоен. Парень даже мог говорить и передвигаться. Хотя на его теле было много ран, казалось, что он не получил никаких внутренних повреждений. Однако на его голове был кровавый струп, который выглядел немного пугающе. Чжао Ланьсян, увидев это, не могла успокоиться. Им пришлось отправиться в больницу, чтобы врач осмотрел его голову.

Свернувшаяся кровь на земле, скорее всего, принадлежала не ему, а кому-то другому. Если он потерял так много крови, откуда бы у него взялись силы, чтобы прижимать и целовать ее?

Чжао Ланьсян чувствовала, что это одновременно и безумно, и даже немного смешно. Эта группа людей была так сильно избита Хэ Сунбаем.

В то время, по информации, которую она добыла, опрашивая окружающих, Ван Сицзы бросил несколько грязных слов об отношениях между ней и Хэ Сунбаем. Хэ Сунбай в порыве гнева устроил драку, чтобы проучить Ван Сицзы. Присутствующие не стали отговаривать их от драки, наоборот – они видели в Хэ Сунбае бельмо на глазу, которого можно проучить. Поэтому они подняли свои лопаты и мотыги, чтобы помочь Ван Сицзы в борьбе.

Хэ Сунбай сражался жестоко и, невзирая на боль, не останавливался. Увидев кровь, группа людей уступила, зажала Ван Сицзы рот и дважды поклонилась в знак извинения, а Хэ Сунбай вернулся домой в таком окровавленном виде.

Чжао Ланьсян немедленно отправилась к секретарю филиала Ли с ручкой и бумагой. В этой деревне было две большие фамилии: Ли и Хэ. Многие семьи с фамилией Хэ имели общих предков с Хэ Сунбаем. Некоторые когда-то работали слугами в семье Хэ, а потом сменили фамилию на Хэ, так что они все еще были в некотором роде родственниками семьи Хэ.

Чжао Ланьсян постучала в дверь секретаря Ли и сказала:

— Группа людей избила второго сына семьи Хэ, и у него много ран. Боюсь, что это очень серьезные раны, я хочу отвезти его в городскую больницу для обследования.

Секретарь филиала Ли только что прогнал группу односельчан, которые пришли плакать и жаловаться, а вслед за ними пришла Чжао Ланьсян. Он почувствовал нарастающую головную боль, и его лицо исказилось.

— Я еще даже не попросил его прийти, чтобы разобраться с ним, как ты сама появилась у меня на пороге.

Нежная улыбка в глазах Чжао Ланьсян внезапно исчезла. Она поняла, что кто-то приходил, чтобы призвать Хэ Сунбая к ответу за драку.

— Что это значит? Моя невинная репутация была оклеветана другими без причины. Разве я не должна сначала пойти и потребовать с них за моральный ущерб? Кроме того, только у Ван Сицзы сначала был конфликт со вторым сыном Хэ. Но люди, которые присоединились позже, были фермерами, которые избивали его без причины и даже дрались в одностороннем порядке с применением ручного оружия.

Секретарь Ли молча слушал и хмурился все больше.

— Если мы серьезно посмотрим на это, то поведение второго брата Хэ было оправданным. С юридической точки зрения, у меня есть основания для преследования тех, кто клеветал на меня. Как это называется… Провокация преступления? Или это было преступление, связанное с умышленным нанесением телесных повреждений?

Слушая образованную молодую девушку, секретарь Ли чувствовал, что его головная боль усиливается.

Людей, которые учились в городе, нельзя было сравнивать с деревенскими. Честно говоря, она была права, спокойно решая проблему. Девушка не была похожа на деревенских женщин, которые плакали и жаловались, «ой, какое несчастье, что второй ребенок семьи Хэ бьет нашу семью», или еще что-нибудь в том же духе.

Секретарь филиала не осмелился провоцировать Чжао Ланьсян, не говоря уже о Цзян Ли. Обе девушки все сильнее переигрывали друг друга. Письмо с выражением заботы от руководителей города все еще лежало на его столе.

Он ударил ладонью по столу, сердито бросив:

— То, что ты сказала, имеет смысл, но ты не можешь иметь близкие отношения со вторым ребенком Хэ. Твои отношения с партийной организацией и рекомендации для тебя связаны с твоим хорошим поведением. Ты, прогрессивная и умная молодая девушка, которая была замечена в общении с таким плохим парнем. Что ты хочешь, чтобы думали другие? Будет ли у тебя хорошее будущее?

Чжао Ланьсян спокойно ответила:

— Это другой вопрос. А сейчас это чрезвычайная ситуация: необходимо спасти человека. Пожалуйста, напишите рекомендательное письмо. Я отвезу его к врачу как можно скорее.

Она достала бумагу и ручку и протянула их секретарю Ли.

Секретарь филиала взял авторучку из рук девушки. Крошечная марка, выгравированная на тонком корпусе, заставила его глаза загореться. Подсознательно он снова потер гравировку. Хотя мужчина слышал об этих перьевых ручках Parker, это был первый раз, когда он пользовался такой.

Секретарь Ли открутил колпачок ручки и бегло написал рекомендательное письмо.

Чжао Ланьсян увидела, что секретарь Ли закончил писать письмо, а также заметила, как он теребит корпус ручки, поэтому она подалась вперед и вкрадчиво сказала:

— Если вам понравилась ручка, то я одолжу ее на несколько дней. В любом случае теперь, когда я приехала в деревню, она мне больше не нужна. Пусть дядя секретарь использует ее для написания рекомендательных писем. Что касается второго брата Хэ… я позабочусь о нем. У него неплохой характер. Просто он немного раздражительный.

Этот вид «заимствования» был очень тонким. На самом деле, Чжао Ланьсян отдала ручку секретарю филиала Ли под благовидным предлогом.

Это была самая ценная вещь во владении Чжао Ланьсян, и она была очень дорогой. При повторной продаже подержанная вещь могла принести не менее нескольких десятков юаней. В последующих поколениях эта марка ручки все еще оставалась бы брендом мирового класса. Но позже ее старик заполнил дом обширной коллекцией старинных перьевых ручек, которые она использовала для подписи и копирования своих рецептов. Сейчас Чжао Ланьсян уже не считала их слишком особенными.

Секретарь филиала Ли понял смысл слов Чжао Ланьсян. Поначалу он хотел отказаться, но, почувствовав в руке гладкую ручку, просто не смог ее вернуть. Эта девушка действительно слишком умная…

— Я понимаю, — натянуто улыбнулся он. — Тогда возьму ее на несколько дней! Когда-нибудь я верну тебе должок.

Чжао Ланьсян сложила рекомендательное письмо и попрощалась с секретарем Ли. Она взяла велосипед Тан Цина и поехала обратно в дом семьи Хэ. В это время выбежала Хэ Санья. Чжао Ланьсян ущипнула ее за щеку и сказала:

— Я отвезу твоего старшего брата в город к врачу. Скажи старшей сестре и бабушке, чтобы они не волновались.

Хэ Санья кивнула.

Хэ Сунбай лежал в постели в той же позе. Когда он настолько неподвижно спал, и в комнате стояла такая невыразимая, душераздирающая тишина, это действовало на нее подавляюще. Его тело было покрыто ужасными шрамами, а лоб был обмотан белой марлей. Рана над бровью снова открылась. Рана, которую уже промыли спиртом, снова превратилась в кровавый струп. Чжао Ланьсян задалась вопросом, останутся ли шрамы в будущем…

И в такой ситуации он все еще мог спать так крепко и беспечно! Это заставило ее невольно нахмуриться.

Его безразличное, какое-то оцепенелое выражение лица и равнодушное отношение к собственной травме заставило Чжао Ланьсян задуматься, не получал ли он травмы много раз в прошлом и не привык ли к этому, думая, что останется жив и перенесет головную боль, пока будет спать. Сердце Чжао Ланьсян болело, и она не могла не чувствовать себя расстроенной.

Это была ее вина, что он так пострадал. Его глаза были такими красивыми и глубокими, разбавляя свирепое выражение на его лице. Как было бы страшно, если бы из-за дополнительных шрамов он бы стал выглядеть еще более свирепым.

Чжао Ланьсян позвала его, потрясла рекомендательным письмом в руке и сказала:

— Пойдем.

Хэ Сунбай не хотел идти к врачу. Травма была несерьезной, но эта женщина была просто слишком взволнована и вела себя так, словно он был на грани смерти.

Он перевернулся на спину и сказал:

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Неважно, если у мужчины есть раны на теле.

Наконец, через какое-то время Чжао Ланьсян смогла запихнуть Хэ Сунбая на заднее сиденье велосипеда, и он сказал безразличным тоном:

— Не думай, что из-за того, что я тебя несколько раз поцеловал, ты можешь обо мне заботиться.

Он увидел, что Чжао Ланьсян улыбается, а затем она легко заставила его сдаться.

— Так много слов… Хочешь, я поцелую тебя еще несколько раз?

Хэ Сунбай захлопнул рот и больше ничего не сказал.

Чжао Ланьсян села на велосипед и крутанула педали. Хотя ее старик в молодости был худым, он все же высокий и мускулистый мужчина. Везти такого большого человека нелегко.

Хэ Сунбай сидел на заднем багажнике велосипеда. Девушка перед ним была одета в светло-голубую рубашку, две черные мягкие косы свисали за белой нежной шеей. Отдельные прядки развевались на ветру. Солнце мягко обнимало ее силуэт. Ее тонкая талия была настолько хрупкой, что он мог обхватить ее одной рукой. Тем не менее она уверенно проделала весь путь до города, везя на себе его вес.

Чжао Ланьсян подумала, что раз уж они все равно приехали в город, то можно сделать рентген в большой городской больнице. В итоге, когда они приехали в городскую больницу, уже стемнело.

Хэ Сунбай сидел в палате, терпя осмотр и расспросы врача. Холодный стетоскоп был приложен к его голой груди. Наконец с помощью аппарата были сделаны снимки его травм.

Когда Хэ Сунбай делал рентгеновские снимки, врач сказал ему, что этот рентгеновский аппарат – сокровище больницы. С тех пор, как он был приобретен, им пользовалось не так много людей. Он был одним из первых пациентов.

Наконец врач прописал Хэ Сунбаю противовоспалительные препараты. Затем он попросил медсестру зафиксировать пациенту руку и ногу и поставить ему капельницу, однако Хэ Сунбай отказался. Он яростно произнес:

— Мне еще нужно работать, сколько времени потребуется, чтобы снять это?

В это время Чжао Ланьсян внимательно изучала его медицинскую карту и была потрясена увиденным.

Этот человек действительно не берег себя. Если бы она не настояла на том, чтобы отправить его в больницу, то, возможно, никогда бы не узнала, что он так серьезно ранен!

Поскольку парень так спокойно спал днем, Чжао Ланьсян не сомневалась, что завтра он будет работать как обычно. Но в медицинской карте было четко указано, что у Хэ Сунбая множественные переломы руки и ноги и даже легкое сотрясение мозга.

Девушка посмотрела на него, потупила взгляд, беспомощно коснулась его щеки и сказала:

— Ты должен потерпеть. Она сломана, нужно дать ей как следует зажить, разве тебе еще не нужна твоя рука?

Глаза Хэ Сунбая потускнели: «Неужели эта женщина действительно должна подходить так близко?» Мало было уговорить его поехать в больницу, теперь она уговаривала его лечь на больничную койку, как хромого. Он замолчал, и в его глазах быстро промелькнуло сожаление.

Чжао Ланьсян снова попросила:

— Пожалуйста, послушай меня.

Вечером у Хэ Сунбая все еще стояла капельница, и Чжао Ланьсян пошла оплатить счет за лечение. На этот раз он сделал рентген, и она сразу же достала все заработанные ранее деньги.

Девушка не могла не расстраиваться из-за стоимости лекарств. Чжао Ланьсян подумала, что она должна воспользоваться моментом, чтобы позже заработать больше денег. Иначе она может оказаться беспомощной, если в будущем у них возникнут какие-то проблемы.

***

На ужин Чжао Ланьсян купила две миски вонтонов, по одной на каждого.

— Вонтоны из государственного ресторана. Благодаря тебе, сегодня я впервые могу их съесть.

Хэ Сунбай долго молчал, а потом спросил ее:

— Сколько стоили медицинские расходы?

До сих пор его мысли были хаотичными и путаными. Как все настолько изменилось после драки? У него внезапно появилась девушка без всякой видимой причины. Этой девушкой была красивая и образованная Чжао Ланьсян, которую всегда вспоминали другие мужчины. Если бы это случилось с любым другим обычным мужчиной, как бы он гордился!

Он захотел бы взять ее за руку и рассказать об этом всей деревне. Однако… дело в том, что между ними была слишком большая пропасть. Это, несомненно, было бы болезненно для обеих сторон!

Хэ Сунбай прекрасно знал, как сильно они оба будут страдать, если Чжао Ланьсян станет его девушкой. Он ел вонтоны в тишине, посасывая тонкую кожицу и пережевывая мясную начинку внутри.

Какие вкусные вонтоны! Он был просто бедным парнем. Раньше съесть белую булочку на пару было его самым большим желанием! Но для нее… она выросла, перекусывая такой едой. То, что она получала бесплатно, являлось тем, о чем другие могли только мечтать всю жизнь. Она происходила из привилегированной семьи, а ее родители были городскими жителями с приличной работой.

А он… он был всего лишь потомком помещика, который всю свою жизнь прозябал в деревне.

Чжао Ланьсян проглотила вонтон, улыбнулась и спросила:

— Ты думаешь отплатить мне? Медицинские расходы недешевые, но если ты готов сам вернуть мне долг, то я могу рассмотреть этот вариант.

Чжао Ланьсян увидела, что его глаза слегка опустились, и, откинув большим пальцем волосы с его лба, тихо сказала:

— Сегодня ты можешь пообещать, что будешь моим парнем, и если ты согласишься, то не пожалеешь об этом.

Хэ Сунбай молча дожевал вонтоны, а затем хрипло сказал:

— Я никогда не ел блюд из белой муки, пока ты не пришла ко мне домой.

— И что?

— У меня нет приличной одежды.

Палочки в руке Чжао Ланьсян на мгновение замерли. Через несколько секунд она скучающе помешала ими свою миску и продолжала спокойно слушать.

— Если бы мы случайно встретились, боюсь, ты даже не взглянула бы в мою сторону.

Чжао Ланьсян чуть не подавилась вонтоном, когда услышала это, и сильно закашлялась.

Почему это предложение было таким знакомым? Не это ли говорил ее старик, когда спал рядом с ней?

Хэ Сунбай был Хэ Сунбаем, независимо от того, стар он или молод, он думал об одном и том же.

Чжао Ланьсян быстро сделала глоток супа. Чтобы остановить слова Хэ Сунбая, она сказала:

— Не надо об этом говорить. Дело в том, что это я бросала на тебя бесчисленные взгляды.

Хэ Сунбай внезапно замолчал.

Чжао Ланьсян прямо смотрела на него.

Глаза мужчины были глубокими и темными, когда он смотрел на нее в будущем, в них была неописуемая глубокая нежность.

Сейчас Чжао Ланьсян смотрела на его профиль и отдаленно видела намеки на его теплое и элегантное лицо из будущего. Она должна поздравить его семью с тем, как хорошо он выглядит. Этого лица было вполне достаточно, чтобы очаровать ее.

Она не могла на него насмотреться.

Чжао Ланьсян даже понравилось, когда он поцеловал ее, хоть это и было грубо. Придя в себя, он спрятался под одеялом, как черепаха, засунувшая голову в панцирь, и она не могла сдвинуть его с места, как бы ни старалась.

Чжао Ланьсян посмотрела на пакет с капельницей, висевший у него под боком, и заметила, что он почти закончился. Она позвала медсестру, чтобы та заменила его на новый.

Хэ Сунбай был слишком некомпетентен, чтобы общаться с этой женщиной. Его голова снова заболела. Он яростно сказал:

— Спи.

***

На следующее утро Чжао Ланьсян отвезла Хэ Сунбая обратно в деревню и по дороге остановилась, чтобы попросить Ли Дали об отпуске.

Однако мужчина беспомощно вздохнул:

— Уже наступили выходные.

Чжао Ланьсян хлопнула себя по лбу. Она была слишком занята, чтобы помнить дни. Когда она вернулась в дом семьи Хэ, Цзян Ли уже ждала у двери, держа в руках две большие кости. Девушка увидела Чжао Ланьсян и сразу же топнула ногой:

— Я давно тебя ждала! Где ты была? Ну вот, это те самые кости, которые ты хотела, теперь ты можешь приготовить мне лапшу?

Чжао Ланьсян посмотрела на две большие кости в руке Цзян Ли. Это было замечательно, что ей не нужно было самой тратить свои деньги. Цзян Ли действительно принесла две большие кости с мясом.

Эти кости с мясом, несомненно, требовали мясной талон. На большинстве костей было всего несколько волокон мяса. Разве обычные люди были готовы отдать талон за такой плохой товар? Для Цзян Ли это была явная потеря, но она была готова пойти на нее.

Чжао Ланьсян изначально ничего не думала о Цзян Ли, но, когда она увидела две толстые и мясистые кости, ее глаза непроизвольно загорелись.

Мясо с ноги было жирным и мягким, и, несомненно, сочным. Она могла использовать богатый и ароматный костный мозг, содержащийся в больших костях. Вкус должен быть прекрасным. Хэ Сунбай повредил мышцы и кости, поэтому ему следует пить больше костного супа, чтобы восполнить потерянный кальций и помочь костям срастись.

Она все равно собиралась пойти в город, чтобы купить кости для супа, но не ожидала, что кто-то принесет их сразу после того, как она задумается о покупке.

Чжао Ланьсян сказала:

— Я собиралась есть лапшу в костном бульоне. Я куплю их у тебя.

Чжао Ланьсян хотела использовать их, чтобы приготовить Хэ Сунбаю немного рагу и супа. Сказав это, она достала мясной талон стоимостью на полкило мяса.

Цзян Ли с гордостью произнесла:

— Эти кости очень хорошие. Мне понадобились талоны на несколько килограммов, я хочу поесть сегодня лапшу.

Последние несколько дней работы, несомненно, были для Цзян Ли адскими муками. Она никогда еще так сильно не страдала. Чтобы вознаградить свое упорство за эти несколько дней, девушка стиснула зубы и взяла сэкономленные мясные талоны, чтобы купить кости с мясом.

На самом деле, ее идея была очень простой и грубой: если с костей без мяса можно приготовить такой вкусный суп с лапшой, то как насчет костей с мясом?

Чжао Ланьсян улыбнулась и забрала две большие кости:

— Ты уходи первой, можешь вернуться, когда будет обед.

Цзян Ли хмыкнула, развернулась и ушла по своим делам.

Чжао Ланьсян отнесла две большие кости к колодцу так бережно, как будто это был ее ребенок, и тщательно вымыла их. Две большие кости, принесенные Цзян Ли, были очень хороши. Два конца были широкими, а середина – узкой, значит, внутри содержится много костного мозга и суп будет особенно питательным.

После того, как Чжао Ланьсян помыла кости, она позвала сестру Хэ.

Девушка обычно ходила в горы на работу, поэтому была очень сильной. Она взяла в руки нож и стала рубить кости. Чжао Ланьсянь бланшировала кости кипятком, тщательно отделяя от одной кости мясо. Та, что без мяса, будет использована для приготовления основы для супа, а другая – для того, чтобы съесть с лапшой.

Она вымыла кастрюлю, наполнила ее водой, нарезала кусочки имбиря и чеснока, чтобы избавиться от неприятного запаха, капнула несколько капель рисового вина, посыпала приправой из секретного рецепта, а затем прокипятила все вместе.

Огонь медленно нагревал дно кастрюли. Постепенно прозрачный суп обретал цвет. Каждая капля костного мозга растворялась в бульоне…

Суп кипел с булькающим звуком, и мягкий аромат продолжал исходить из кастрюли, пока половина жидкости не испарилась. В этот момент питательность и вкус супа стали идеальными.

Чжао Ланьсян начала замешивать тесто без всяких проблем. Она тянула и замешивала, снова и снова, делая его мягким и гладким.

В качестве ингредиентов использовались сушеные грибы и мясо от кости. Когда Чжао Ланьсян закончила варить суп, весь дом наполнился пьянящим ароматом. Она хотела сначала отнести миску в комнату Хэ Сунбая.

Цзян Ли пришла незадолго до полудня и, как только открыла дверь, почувствовала наполненный невероятным запахом воздух. Богатый аромат усилил ее чувство предвкушения, и она не могла не сглотнуть слюну.

Чжао Ланьсян сказала ей:

— Иди и ешь.

В это время девушка заметила, что за Цзян Ли идет Тан Цин. Парень сдвинул очки и смущенно произнес:

— Я слышал, что здесь есть что-то вкусное, поэтому я снова пришел.

Чжао Ланьсян поприветствовала их двоих и пригласила сесть и вместе поесть лапши.

Цзян Ли и Тан Цин не нуждались в том, чтобы их кто-то развлекал, они взяли по миске и зачерпнули лапшу из кастрюли. На этот раз Чжао Ланьсян сварила большое количество супа и замесила много лапши.

Девушка тоже наполнила миску лапшой и направилась в комнату Хэ Сунбая.

***

Цзян Ли, которая оставалась на кухне и ела лапшу, была очень довольна тем, что Чжао Ланьсян уделила ей внимание. Она просто хотела поладить с Тан Цином. И, наученная опытом прошлого раза, перед тем, как прийти, немного поела и набила желудок, чтобы не есть как голодная свинья.

Однако… оказалось, что она действительно слишком распереживалась. Когда Цзян Ли подцепила палочками лапшу, она уже и думать забыла о Тан Цине.

Вкусно!

Действительно вкусно!

Захватив миску с лапшой, она заметила, что суп с лапшой совсем не такой, как в прошлый раз. Вкус был более мягким и нежным. Грибы вобрали в себя жир с костей и пропитали бульон насыщенным ароматом. Суп, впитавшийся в шляпку гриба, внезапно вырвался наружу, когда его откусили, что было неожиданностью – полный рот вкусного сока.

Гриб в супе с лапшой был хрустящим и гладким, а по жевательной способности не уступал клейковине лапши. Когда его надкусывали, он был настолько хрустящим, что этот громкий хруст четко слышался.

Когда Тан Цин ел лапшу, то чувствовал огромное наслаждение.

Чжао Ланьсян была действительно замечательным человеком.

Каждый раз, когда она что-то готовила, он был приятно удивлен. Парень отчаянно хотел съесть всю лапшу. Он мог только наслаждаться этим вкусом, запоминая каждую деталь, чтобы потом вспоминать его, наполняя свой желудок другой едой.

Что касается Цзян Ли, то она доела миску и пошла за другой. На этот раз никто не мог ограничить ее в количестве съеденного. Она могла есть мясо большими кусками и бесконечно глотать лапшу.

Потом девушка поднесла ко рту кость и с усилием высосала жирный и нежный костный мозг – удовольствие, мерцавшее в ее глазах, было трудно скрыть.

Съев две порции лапши и отставив пустую чашку, Цзян Ли почувствовала, что не может встать из-за вздувшегося живота.

Они оба ели до тех пор, пока их желудки наполнились так, что чуть не лопались. Покончив с едой, Тан Цин и Цзян Ли почувствовали приближение пищевой комы, усталость и лень сочились из их вздувшихся животов. Им хотелось просто тихо посидеть в этом узком бревенчатом доме, прислонившись к стене. Они облизали губы от остатков масла и похлопали себя по животу, вспоминая тот райский вкус. Как будто кончик языка еще не успел как следует распробовать вкусный суп с лапшой.

Тан Цин указал на кусочек лапши, прилипший к губам Цзян Ли, и девушка, любившая свой прекрасный и идеальный образ, поспешно вытерла рот платком от смущения. Она увидела дразнящую улыбку в глазах парня и хихикнула:

— У тебя тоже.

Она указала на масляные пятна на лице Тан Цина, и они оба разразились смехом.

***

В это же время Чжао Ланьсян принесла горячую миску в комнату Хэ Сунбая. В данный момент его руки и ноги были обмотаны гипсом и закреплены в деревянном лубке, вокруг головы была обмотана белая повязка, кожа вокруг глаз приобрела тревожный сине-фиолетовый оттенок, а бездонные черные глаза смотрели прямо перед собой. Весь его вид был унылым и жалким.

Опухшие глаза парня казались безжизненными и тусклыми, но его сердце в этот момент было очень хаотичным.

Он невольно вспомнил вчерашнее безумие, которое началось в этой комнате… кончики его ушей горели красным, и он почувствовал, как его захлестывают волны раскаяния. Хэ Сунбай не жалел о поцелуе, который разделил с Чжао Ланьсян, несмотря на то, что вчера он был встревожен и растерян. Она тогда прижималась к нему очень близко, и ее дыхание было сладким, и он больше не мог вести себя равнодушно.

Но Хэ Сунбай жалел, что был беден и имел плохую репутацию. Как он мог даже заикнуться об отношениях с ней? Ведь он не мог предоставить ей даже самого необходимого.

Чжао Ланьсян поставила миску с лапшой на стол и слегка кашлянула:

— Вставай и поешь лапши.

Хэ Сунбай лизнул рану в уголке рта и неопределенно сказал:

— Я хочу снять это…

Он поднял руку, обмотанную досками, и беспомощно посмотрел на нее. После этих слов он склонил голову и прокусил зубами повязку, пытаясь самостоятельно все развязать. Однако в следующий момент Чжао Ланьсян схватила его за руку.

— Врач сказал, что повязку нужно зафиксировать как минимум на три недели. Не мог бы ты потерпеть? — она посмотрела ему в глаза и ослепительно улыбнулась: — Разве ты не хочешь, чтобы я поухаживала за тобой?

Цвет лица Хэ Сунбая внезапно изменился – он не мог сохранять спокойствие. Его бледное лицо вспыхнуло слабым румянцем, и, кашлянув, он хрипло произнес:

— Ты же девушка, как ты можешь говорить такое весь день, даже больше, чем мужчины, - отвернувшись, он добавил: — Я сам могу поесть.

Чжао Ланьсян знала, что Хэ Сунбай не мог смириться с тем, что не способен сам ничего сделать, нуждаясь в помощи других даже для таких простых вещей, как еда и питье.

Если бы это было бременем, которое он мог бы сам нести, он бы никогда не жаловался. Вчера она вытащила его из постели. В то время Хэ Сунбай был ранен, и после того, как он беспокойно метался в своих мыслях, его мозг помутился от лихорадки.

Чжао Ланьсян посмотрела на него, сделала несколько вдохов и протянула ему миску. Она поймала лапшу, откусила кусочек и проглотила.

— Ладно, съешь это сам.

Две сломанные руки Хэ Сунбая держали фарфоровую миску. Он опустил голову, поднес край миски к губам и стал пить лапшу, проглатывая ее целиком, даже не жуя.

Молча доев суп, он тихо проговорил:

— Я хочу тебе кое-что сказать.

Чжао Ланьсян взглянула на него, и Хэ Сунбай продолжил:

— Это касается наших с тобой отношений. У меня есть условие.

Он вернулся к своему прежнему отстраненному поведению и добавил:

— Ты не можешь рассказать моей семье о том, что мы вместе, не говоря уже о других. Если сможешь выполнить это в течение года, тогда мы сможем поговорить о других вещах.

Неважно, какие мысли были у этой женщины о нем, она выросла с серебряной ложкой* во рту и была еще так молода. Как она могла выдержать тяжелые дни в деревне и укоры со стороны окружающих?

п.п.: «родиться (вырасти) с серебряной ложкой во рту» – английская поговорка (равнозначна русской поговорке «с золотой ложкой»).

В течение года их отношения не должны были предаваться огласке, никто не должен был знать, что она общалась с мужчиной из семьи помещика. Таким образом, это не запятнало бы ее репутацию на всю жизнь.

Но он не верил, что она сможет продержаться целый год. Вскоре девушка разочаруется, поймет, что он просто скучный человек из деревни, и сбежит обратно в город.

Глаза Хэ Сунбая вспыхнули яростным и непримиримым огнем при мысли об этом.

Выслушав его, Чжао Ланьсян почувствовала невероятный гнев, она даже подумывала разбить пустую миску о его голову, чтобы привести его в чувства. Как он смеет предлагать ей играть в «тайную любовь»? Тот, кто только говорит, но ничего не делает, притворяется, что они вместе, но не собирается жениться – такие люди просто обманщики.

На ее памяти ее старик никогда не был таким безответственным!

Однако… увидев чувство вины, быстро промелькнувшее на помятом лице парня, она вдруг сразу все поняла. Ее сердце заболело, и ей хотелось плакать. Она запихнула в рот немного лапши и пробормотала:

— Так… а что будет через год?

«Через год?»

Хэ Сунбай уже решил, что она сбежит до этого времени, так не все ли равно, что будет через год?

Потягивая крепкий бульон, он негромко произнес:

— Если ты продержишься год, я буду твоим мужчиной. Не как твой парень, а как твой мужчина.

Глаза Чжао Ланьсян заблестели, и внезапно к ней вернулся аппетит. Она с улыбкой прожевала свою лапшу.

После того, как Хэ Сунбай доел свою миску, девушка выбрала кости из своей доли, чтобы дать ему съесть мясо и костный мозг. Она знала, что Хэ Сунбай особенно любит жирное мясо.

Губы парня быстро зашевелились. Рука Чжао Ланьсян держала кость, а он грубо разгрызал мясо и высасывал костный мозг, не оставляя ни капли. Затем посмотрел на масло, капающее на руку девушке, покачал головой и сказал хриплым голосом:

— Я больше не хочу есть, это трудно… мне достаточно лапши и каши.

Чжао Ланьсян палочками переложила обглоданные кости в пустую миску и посмотрела на него – Хэ Сунбай явно ел с удовольствием. Она не удержалась и рассмеялась, встряхнула кости в миске и сказала:

— Здесь осталось три кусочка. Не трать их впустую. Если ты сам не можешь доесть, неужели думаешь, что я буду есть то, что ты оставил?

Хэ Сунбай смущенно взглянул на нее, чувствуя, что эта женщина его подавляет. Когда Чжао Ланьсян собиралась сказать еще что-то, внезапно снаружи раздались хаотичные возгласы.

Девушка в шоке подняла голову, толкнула дверь и вышла. Вдалеке она увидела сестру Хэ, которая торопливо бежала обратно, а Санью толкала женщина, указывая на нее и ругая.

— Второй сын семьи Хэ, скажи ему, чтобы он вышел! Давайте разберемся!

— Ты, должно быть, съел сердце медведя и желчь леопарда*, чтобы осмелиться драться с моей семьей.

п.п.: «съесть сердце медведя и желчь леопарда» – китайская идиома, означающая «набраться смелости».

— Поторопись, пусть он выйдет и объяснится. У моего родственника теперь разбит рот, и мне придется работать сверхурочно.

Несколько деревенских женщин ругались перед старым домом семьи Хэ, с тревогой ожидая объяснений сестры Хэ.

Как сестра Хэ могла защитить себя в этой ситуации? Она поспешно обняла свою младшую сестру, жестикулируя.

— Я не могу понять тебя, глухая девчонка! Пусть выйдет второй Хэ! — нетерпеливо крикнула одна из женщин.

В душе они также знали, что семья Хэ очень бедна и они напрасно ругаются, так как у них нет никаких ценностей. Но женщины не могли позволить себе проиграть. Они просто хотели выпустить пар. В деревне пожилые женщины были не менее сильны, чем мужчины, и не уступали им в драке.

Чжао Ланьсян тихонько притянула Санью к себе и прошептала:

— Пойди к секретарю отделения и скажи, что кто-то пришел к семье Хэ, чтобы устроить неприятности. Пусть он поспешит к нам.

Хэ Санья яростно кивнула и бросилась бежать.

Чжао Ланьсян подошла к группе женщин и с улыбкой сказала:

— Уже полдень, все тетушки закончили трапезу?

Все четыре женщины узнали белую и чистую студентку из города. Она была опрятно одета, а ее тон был очень мягким. Их гнев ослаб, и они спросили ее:

— Девушка, ты знаешь, где второй сын семьи Хэ?

Чжао Ланьсян покачала головой и спросила:

— Я слышала, что ваш муж был ранен им, кто был ранен?

Эти женщины подумали, что приехавшая из города образованная молодая девушка хочет помочь отомстить за них, и быстро сообщили имена своих мужчин. Чжао Ланьсян вспомнила каждого из них по очереди. Чжоу Цзячжэнь сказала, что она смогла узнать всех людей в деревне. Чжао Ланьсян также запомнила всех в бригаде за несколько дней.

Ван Сицзы не было среди названных людей, и Чжао Ланьсян недобро усмехнулась:

— Теперь, если вы компенсируете ущерб второму брату Хэ, это дело можно будет уладить… —  тихо обратилась Чжао Ланьсян к четырем женщинам.

Это предложение упало как бомба, разрушив мирную атмосферу между ними. Щеки четырех женщин порозовели, а их гнев внезапно вернулся в полную силу.

— Эй, оказывается, ты и семья Хэ работаете вместе. Ты девушка! Ты же не хочешь быть набитой порохом. Что ты знаешь, глупая?

Хотя Чжао Ланьсян внешне мирно улыбалась, в душе она холодно усмехалась.

Только потому, что биография и комплекция этого человека были не очень хорошими, как только вспыхнула драка, эти люди посмели подставить его, нисколько не заботясь об этом. Никто из них не вмешался, чтобы разнять драку. Они думали, что он слабая сторона и будет спокойно принимать удары.

Почему они думали, что Хэ Сунбай никогда не даст отпор?

В тот момент, когда на Хэ Сунбая обрушилась злоба и удары этих людей, как же он, должно быть, был опечален.

— Я помню каждого из них: Ли Айдан, Хэ Циншань, Пань Юйхуа, Ян Чжиминь, и позже обращусь в службу общественной безопасности. Эти четыре человека совершили преступления в виде умышленного нанесения телесных повреждений, не только чтобы разрушить общественное спокойствие, но и чтобы задержать работу нашей команды. Второй брат Хэ теперь парализован в постели и не может двигаться. Он не может подать в суд, но я могу ему помочь.

— Кого ты пытаешься напугать? Если ты еще раз будешь говорить глупости, я разорву тебе рот!

— Тетушки, я не тот человек, которому нравится намеренно пугать людей. Скажите мне, я говорю глупости? Я скажу вам, что если вы вернетесь домой, то можете спросить у своих мужей, не оскорбляли ли они его вчера и не били ли. Дрался ли второй брат Хэ мотыгой и лопатой? Умышленное нанесение телесных повреждений человеку – это преступление, которое карается тюремным заключением. Вы не хотите извиниться?

Тетушка семьи Ли глубоко вздохнула и сердито произнесла:

— Мой мужчина был избит вторым сыном Хэ до такой степени, что не мог встать с кровати. Ты, девочка, не сможешь меня обмануть.

Чжао Ланьсян снова покачала головой и ответила:

— Ли Айдан и другие использовали сельскохозяйственное оборудование, чтобы избивать его. Это преступление, как и умышленное нанесение травм. Со справкой о травмах от врача я могу пойти в полицейский участок, чтобы подать в суд. Как только будет составлен протокол, они могут немедленно арестовать ваших мужчин, вы верите в это или нет?

После того, как Чжао Ланьсян закончила говорить, она услышала звук падения чего-то тяжелого в комнате Хэ Сунбая. Девушка потянула за подол одежды сестры Хэ и попросила ее посмотреть, что там происходит.

Вскоре секретарь семьи Ли поспешил к семье Хэ, увидел, что две группы людей, из-за которых у него вчера болела голова, собрались вместе, и его лицо помрачнело.

Эти четыре женщины устроили драму. Когда они увидели секретаря отдела Ли, то начали бесконечно плакать, громко и жалобно причитая, а затем начали бросаться обвинениями:

— Секретарь Ли, она злой человек, который вступает в сговор с хулиганами! Скажите ей, чтобы она пересмотрела свое поведение.

— Она пугала людей и угрожала обратиться в полицию!

У секретаря Ли осунулось лицо, и он со злобой произнес:

— Ваши мужья славно дрались на глазах у всей команды! Немедленно возвращайтесь! Не выходите на работу, пока не осознаете свои ошибки. Я бы предпочел, чтобы проект продвигался медленнее, чем на нем работали бы такие нарушители, как вы!

Четыре женщины почувствовали себя так, словно их поразил гром. Хотя копать канаву очень утомительно, они могли заработать много очков за работу. После тяжелого дня в руках оказывалось десять рабочих очков. Где еще они могли получить так много?

Женщины вытерли слезы – секретарь был на стороне второго сына семьи Хэ, и это приводило их в ярость.

— Мой муж был избит и сейчас поправляется в постели. Он не может выполнять никакую работу. Теперь и я потеряла эту работу, как же моя семья сможет выжить?

В это время Ли Дали тоже услышал новости и произнес мрачным голосом:

— В чем дело? Вы все еще плачете, сколько вам лет?

В звучном голосе Ли Дали появились гневные нотки, и четыре женщины смогли только снова утереть слезы. Они не смели плакать, но в душе горевали.

Ли Дали также добавил:

— Ссориться и проворачивать трюки! Такое поведение категорически запрещено! На этот раз ваши люди ошиблись, но и второй Хэ тоже неправ. Обе стороны должны пересмотреть свои действия. Вы должны запомнить этот урок и постараться исправить ситуацию. Приходите на работу, когда поймете.

Он посмотрел на женщин и мрачно добавил:

— Не обижайтесь и даже не думайте о том, чтобы затаить обиду! Если товарищ Чжао подаст в суд, то полиция арестует всех виновных. У меня, как у вашего капитана, не будет никакого достоинства.

После этой перепалки и ругани четыре женщины покорно ушли, не смея держать обиду в своем сердце. Капитан сказал, что это их мужья создали проблемы, а потом они же их и усугубили.

Ли Дали просто сказал пару слов и сразу же успокоил людей, Чжао Ланьсян увидела, что он был вполне убедителен.

Она с улыбкой поблагодарила:

— Спасибо, капитан.

Ли Дали ответил глубоким голосом:

— Ты молодая девушка, которая очень хорошо умеет держать себя в руках, — он сделал паузу и продолжил: — Даже если ты обратишься в полицию, групповая драка – это очень серьезно. Драка на стройке выбьет из колеи всю деревню. Поэтому вместо этого бригада откроет совещание по обзору и критике, семья Хэ, их второй сын и эти люди должны будут прийти и дать свои показания.

Хотя Ли Дали целыми днями тяжело работал, в душе он по-прежнему уважал культурных людей, а также заботился об образованной молодежи, что было редкостью в деревне. У него не было формального образования, в отличие от капитана команды из соседней деревни, который учился в университете и с помощью технологий объяснял членам команды, как выращивать еду научным способом, в результате чего каждый год собирался огромный урожай. Ли Дали завидовал ему. Он знал, что страдает из-за недостатка образования, поэтому обратился за помощью к образованным молодым людям. Хотя эти студенты не были хороши в сельском хозяйстве, они обладали редким энтузиазмом, поэтому Ли Дали смог вооружить свою первую производственную команду инновационными знаниями.

Конечно, Чжао Ланьсян была недовольна, но ситуация с наказанием каждой стороны уже была для Ли Дали самым «терпимым» компромиссом. Она сказала командиру:

— Если люди, которые избили второго брата Хэ, готовы извиниться, я могу забыть об этом.

Ли Дали, не задумываясь, ответил:

— Это хорошо.

Закончив разговор, он ушел вместе с секретарем Ли.

Чжао Ланьсян пошла в комнату Хэ Сунбая, чтобы посмотреть, что случилось.

Сестра Хэ сильно била его по голове и ругала:

— Драка, опять драка. Кто велел тебе драться? Ты не слушаешься. Бабушка будет грустить и умрет.

Вчера Хэ Санья, плача, пыталась найти бабушку, но не нашла ее и пошла к Чжао Ланьсян. Теперь старшая сестра Хэ не решалась отпустить брата к бабушке. Узрев его хромой потрепанный вид, как бы огорчилась пожилая женщина!

Сестра Хэ не знала, почему ее брат подрался с другими, она только подумала, что он снова совершил ошибку. Хэ Сунбай не стал уклоняться от ее ударов или опровергать ее слова, он покорно позволил старшей сестре отругать себя.

Чжао Ланьсян, увидев это невыносимое зрелище за окном, вбежала внутрь, пытаясь остановить сестру Хэ от избиения брата. Но, приглядевшись, она поняла, что сестра Хэ не использовала много силы, ее рука не причинила ему никакого вреда, поэтому в конце концов Чжао Ланьсян не стала открывать рот.

После того как сестра Хэ закончила учить брата и ушла, Чжао Ланьсян прокралась в комнату Хэ Сунбая.

— Ты упал на пол?

Хэ Сунбай яростно сжал губы:

— Ты можешь убрать эти вещи подальше?

Чжао Ланьсян внимательно посмотрела на него и не смогла удержаться от смеха. Хэ Сунбай и так был худым. После добавления этих досок он стал похож на тощее пугало. Его ноги были похожи на стрелки компаса. Закончив смеяться, она с горечью произнесла:

— Твоя старшая сестра права, ты больше не можешь встревать в драки. На этот раз за тебя заступился капитан, и на следующей неделе ты пойдешь на совещание, чтобы глубоко поразмыслить над собой.

Хэ Сунбай облегченно хмыкнул. Чжао Ланьсян легонько погладила его по голове и спросила:

— Ты знаешь, как написать отзыв? — помедлив, она продолжила: — Я говорю тебе, что отзыв должен ошеломить врага. Ты должен быть позитивным и стратегически эвфемистичным. Что не так с тем, что твой предок был домовладельцем? Если ты проведешь серьезный анализ и он будет принят, то неразумные групповые избиения будут расценены как нарушение гармонии и дружбы в коллективе деревни, разрушение производства и подрыв социализма. Если ты будешь усердно работать, поднимешь голову и встанешь перед всеми, как мужчина, никто не посмеет смотреть на тебя свысока, окружающие не посмеют тебя недооценивать.

Через несколько лет все изменится, и семья Хэ встанет с колен. Кто посмеет недооценить их? Через два года позорная «шляпа» будет снята…

Чжао Ланьсян произнесла эти слова, а Хэ Сунбай вдруг взял ее за руку и тихо прошептал:

— Хорошо, я тебя послушаюсь.

Чжао Ланьсян внезапно покраснела и пожалела о своей необдуманной и глупой лекции. Как она могла просто показать что-то настолько поверхностное перед этим «коммерческим хищником» будущего? Девушка слегка кашлянула и произнесла:

— Короче говоря… пусть жители деревни поймут, что ты искренне заботишься о коллективном благе общины, не позволяй им понять тебя неправильно.

Хотя Хэ Сунбай выглядел спокойным, в его сердце царил хаос, обжигающее чувство сжигало его изнутри. Обычное безразличие в его глазах полностью пропало. Казалось, он чувствовал, как огонь сжигает его тело и разум, позволяя ему наконец ощутить свет и силу. Эта женщина действительно заботилась о нем! Помимо своих близких, Хэ Сунбай никогда не чувствовал заботы со стороны других людей!

Он изо всех сил старался сдерживать дрожь в голосе, чтобы не казаться слишком странным.

— Выслушаешь ли ты его? — спросил он.

Чжао Ланьсян энергично кивнула:

— Конечно. Может быть, читать отзыв будет неловко, но в жизни человека всегда будут ошибки – невозможно всегда все делать правильно.

Чжао Ланьсян видела, что хотя многие люди презирали помещичье происхождение семьи Хэ, Ли Дали не казался таким предвзятым по отношению к Хэ Сунбаю. Иначе он не пришел бы на помощь во время «осады». Это просто отзыв, это не критика, так что им не стоило беспокоиться.

На самом деле, Чжао Ланьсян больше боялась того, что Хэ Сунбай будет избивать людей. Хотя отзыв будет позорным, для тех, кто его переживет, он оставит глубокий след в их сердцах и заставит дважды подумать о последствиях в будущем.

Закончив разговор о собрании, она внезапно сменила тему и спросила Хэ Сунбая:

— Ну… не хочешь ли ты завтра поесть куриного супа?

Чжао Ланьсян вспомнила, как в больнице он осторожно ел вонтоны, говоря, что раньше не ел белую муку и у него не было подходящей одежды. Ей стало грустно.

Раньше она была уверена, что Хэ Сунбай был просто холодным и свирепым человеком. Она готовила ему еду, а он посмел игнорировать ее. Но теперь, когда их отношения расцвели, она могла кормить его честным и справедливым образом. Ее старик был очень хорош собой, и в журналах СМИ его называли генералом торгового центра. Молодой и энергичный вариант перед ней был, конечно, тоже неплох. Он родился с красивым профилем.

Хэ Сунбай решительно покачал головой и напомнил ей жестким тоном:

— Не трать на меня деньги, мужчины не должны тратить деньги женщин.

Его тело было изранено, и он уже нервничал из-за того, что не мог работать. Его жизнь стоила дешево, и он был недостаточно хорош для того, чтобы кто-то так кормил его. Зачем кормить его каким-то куриным супом, это было бы пустой тратой.

Закончив говорить, он вдруг успокоился и обнаружил, что девушка опирается на его кровать.

Лицо Хэ Сунбая помрачнело, и он указал на что-то рядом с собой:

— Вот табурет, садись туда.

Для него было лучше, чтобы он не просыпался. Как только он просыпался, его виски внезапно начинали болеть. Он указал на шею девушки и сказал:

— И твоя одежда.

Чжао Ланьсян быстро опустила взгляд на свое платье и обнаружила, что из-за того, что она лежала рядом с кроватью, ее воротник был немного мятым. Под ним ничего не было видно, но лицо Хэ Сунбая помрачнело еще больше. Парень с горечью поднял брови и сказал:

— Возвращайся, у меня есть сестра, которая обо мне позаботится.

Чжао Ланьсян кивнула и вышла.

Хэ Сунбай медленно и напряженно поднялся, подошел и закрыл дверь. Хотя он тайно согласился на отношения с Чжао Ланьсян, он не считал себя ее парнем. Он знал, что рано или поздно эта девушка сбежит. Поскольку все это было только понарошку, он сделал бы все возможное, чтобы защитить ее невинность и позволить ей в будущем высоко держать голову, когда она будет разговаривать со своими друзьями.

«Но… это неправильно, она поцеловала меня…»

Когда Хэ Сунбай думал об этом, его потрясенный мозг начинал еще сильнее волноваться.

***

На следующий день Чжао Ланьсян и Чжоу Цзячжэнь отправились в уездный город перед самым рассветом. Чжоу Цзячжэнь отправилась купить немного муки, подходящей для всех блюд, а Чжао Ланьсян – курицу.

Перед магазином уже образовалась длинная очередь. Почти все люди нацелились на жирное белое мясо и муку хорошего качества. Чжао Ланьсян встала в очередь за курицей и вытащила талоны на полтора килограмма мяса.

Продавец в магазине держал большой тесак, и тот, до кого доходила очередь, должен был купить то, что он разделал, исключений не было. Если вам не везло, вы могли остаться с куриными шеями, крыльями и обрезками. Бесполезно жаловаться на невезение. В эти годы продавец был Богом. Чтобы избежать этой ситуации, Чжао Ланьсян прямо попросила половину курицы.

Продавец разрезал ее ножом, оставив нижнюю часть курицы Чжао Ланьсян, а шею и голову положил на разделочную доску.

— Спасибо, спасибо.

Девушка поблагодарила его, затем взяла половину задней части курицы и вышла из длинной очереди «дракона». Хотя задняя часть курицы казалась грязной, она была достаточно мясистой. Чжао Ланьсян не могла этого понять, но было много людей, которые любили есть это. Например, Хэ Сунбай.

Чжоу Цзячжэнь купила несколько килограммов муки и спросила:

— Тебе надо еще что-нибудь?

Чжао Ланьсян покачала головой и ответила:

— Пойдем на почту, посмотрим, есть ли для меня новые письма.

Когда Чжао Ланьсян пришла на почту, то достала удостоверение и взяла свою посылку. Она поняла, что та была довольно увесистой. На почте она случайно встретила Цзян Ли, которая, облокотившись на стол, быстро писала письмо.

Вскоре Цзян Ли закончила писать, сложила письмо, прилепила марку и бросила его в почтовый ящик. Девушка не заметила ни Чжао Ланьсян, ни Чжоу Цзячжэнь и поспешила покинуть почтовое отделение.

Чжао Ланьсян открыла посылку и обнаружила письмо от матери, которая также прислала солодовое молоко. Она с радостью прочла письмо, когда они возвращались обратно. Там были описаны лишь банальные повседневные события: сяо Хуцзы ходил в школу, а дедушка занимался с кучей детей во дворе. Когда у сяо Хуцзы появлялось свободное время в выходные, его отправляли к дедушке на «тренировку». Несмотря на то, что содержание было простым и коротким, Чжао Ланьсян перечитала письмо несколько раз.

Чжоу Цзячжэнь рассмеялась и пошутила:

— Ты все еще так счастлива читать письма от матери.

Чжао Ланьсян сложила письмо и аккуратно положила его в карман. Каждый раз, когда она получала письма, для нее это было самое счастливое время. Однако, глядя на талоны на еду и деньги, которые присылали родители, девушка всегда чувствовала себя виноватой за то, что принимала их. Она смогла сама добиться экономической независимости, но сказать им об этом будет трудно.

Чжао Ланьсян могла себе представить их реакцию: если она скажет об этом прямо, ее родители, которые жили честно и прямолинейно, будут напуганы таким спекулятивным поведением дочери. Поэтому она решила, что должна скрывать этот вопрос до 1978 года, когда по земле пронесется счастливый «весенний ветерок».

Чжоу Цзячжэнь с чувством обратилась к Чжао Ланьсян:

— После того, как ты останешься здесь надолго, то постепенно будешь оказываться все дальше и дальше от дома.

Она опустила глаза, выражение ее лица казалось потерянным.

Чжао Ланьсян, которая отвлеклась от мыслей о том, что она скучает по родителям, мягко утешила ее:

— Ты хочешь поехать домой?

Чжоу Цзячжэнь кивнула, ее глаза были немного красными и было видно, что она готова заплакать.

— Какой ребенок, покинувший дом, не хочет вернуться? — Чжоу Цзячжэнь, вздохнув, добавила: — Я не знаю, сколько раз я плакала в подушку в первый год после приезда в деревню. В то время я отправилась сюда, чтобы заработать денег на пропитание. Каждый год во время Праздника весны я садилась на поезд, чтобы вернуться домой. Это было мое самое счастливое время. Я часто думаю, как было бы хорошо, если бы я могла вернуться домой! Даже если мне придется вернуться и выполнять самую тяжелую и изнурительную работу, я не боюсь, буду копать, добывать уголь или заниматься железнодорожной рутиной. Я могу вынести любые трудности. Но я просто боюсь…

Она была переполнена горем, и ее слезы внезапно хлынули наружу.

— Я просто боюсь, что мои родители дома внезапно заболеют… или станут неполноценными, и я не смогу уехать и выполнить хоть какое-то дочернее благочестие. Такова печаль, которую должны нести уезжающие дети.

Чжоу Цзячжэнь приняла незнакомые слова «Уход из дома». Она не хотела пускать корни в деревне Хэцзы, как бы ни был хорош здешний пейзаж, как бы ни были увлечены товарищи и серьезны – учителя. Если бы здесь не было ее родителей… Это место никогда не стало бы ее домом.

Она совсем не хотела жить с семьей в этой канаве!

Когда Чжоу Цзячжэнь с воодушевлением и энтузиазмом просила найти ей место в деревне, она никогда не думала, что невозможность вернуться домой станет для нее самым большим препятствием! Она в слезах тосковала по дому, стоя на больших одиноких улицах, по которым то и дело проходили незнакомые люди. Один или два пешехода иногда останавливались и смотрели на нее, видя печаль в ее глазах, с ободрением и утешением на лице, но потом продолжали идти вперед.

Кому в мире не было так грустно, что хотелось плакать? Одни плакали внешне, другие прятали свое горе в сердце.

Чжао Ланьсян была напугана слезами Чжоу Цзячжэнь. Она долго молчала, прежде чем произнести:

— Если ты мне веришь, то я обещаю, что ты сможешь вернуться домой в течение двух лет.

Чжоу Цзячжэнь вытерла слезы рукавом, грустно фыркнула и спросила:

— Как я могу тебе верить, ты что, пророк?

— Я не уверена, что более духовна, чем пророк.

Чжао Ланьсян задумалась и почувствовала сильное беспокойство. Проходя мимо книжного магазина, она забежала внутрь и купила книгу для Чжоу Цзячжэнь.

В этом году количество запрещенных книг было особенно велико, поэтому запрещалось читать определенные вещи, и виды книг в книжном магазине были однообразны. Красная книга была самой продаваемой, и она стояла почти на всех стеллажах. Она уже неделю присматривалась и хотела купить Чжоу Цзячжэнь книгу под названием «Куриный суп для души»*.

П.п.: Я так понимаю, что Чжоу Цзяжэнь выступил переводчиком, на самом деле авторами книги «Куриный суп/бульон для души. Сердце уже знает» стали Джек Кэнфилд, Эми Ньюмарк и Лорен Слокум Лахав. Эта книга содержит 101 историю реальных людей, столкнувшихся в жизни с трудностями и преодолевших их. Книга носит мотивационный характер

К сожалению, она не смогла ее найти, поэтому в конце концов купила экземпляр книги «Как закалялась сталь» и подарила ее Чжоу Цзячжэнь. Этот неуклюжий способ уделить внимание в любом случае сделал Чжоу Цзячжэнь счастливой.

Старшие студенты, которые уже несколько лет прожили в сельской местности, легко впадали в депрессию после долгого пребывания здесь. В своей прошлой жизни Чжао Ланьсян никогда не входила в круг образованной молодежи, но она слышала об этом. Газеты также часто публиковали новости о самоубийствах образованных молодых людей.

Чжао Ланьсян посмотрела в глаза Чжоу Цзячжэнь и серьезно сказала:

— Несмотря на то, что дорога извилиста, твое будущее будет светлым. Когда у человека есть надежда, он не будет побежден… Продолжай учиться и усердно работать.

Чжоу Цзячжэнь ответила:

— Мне очень нравится твой подарок, спасибо! Когда-нибудь я тоже должна сделать тебе ответный подарок.

Чжао Ланьсян и Чжоу Цзячжэнь вернулись в деревню и вместе пошли в семью Хэ.

Чжао Ланьсян сказала подруге:

— Подожди меня, дай мне сначала сварить куриный бульон.

Чжоу Цзячжэнь не стала отказываться, она нашла табурет, села, с интересом открыла книгу и начала читать.

Чжао Ланьсян взяла курицу, почистила ее, разрезала на куски, полила несколькими каплями рисового вина и нарезала немного имбиря.

Курица, на самом деле, очень вкусная еда. Даже если в ней нет никаких приправ, ее можно тушить медленно и терпеливо, и все равно получится вкусный суп. Правильно подобранного времени и силы огня было бы достаточно, чтобы аромат курицы постепенно проник в суп, и золотистые кружочки масла блестели по краю, вращаясь по кругу.

Из кастрюли поднялся туманный пар, затем в кипящую воду были брошены вишнево-красные ягоды годжи. Сушеные грибы постепенно впитывали пикантный аромат курицы, выделяя собственную мягкую изюминку, и гармонично таяли в кастрюле. Чжао Ланьсян сидела перед плитой, а в глазах читалось предвкушение. Она достала миску и протянула ее Чжоу Цзячжэнь со словами:

— Кстати, я приготовила запасную миску, возьми, пожалуйста.

Чжоу Цзячжэнь погрузилась в книгу. Она подняла голову, и в ее глазах отразились непередаваемые эмоции.

В обычное время Чжоу Цзячжэнь не захотела бы есть чужую еду. Каждый раз, когда она сдержанно заканчивала трапезу, то всегда оставляла талоны на еду или мясо, но в этот раз она не хотела сдерживать себя, хотела побаловать себя хоть раз.

Девушка низко опустила голову и начала осторожно есть куриный бульон. Горячий куриный бульон был восхитителен, согревая ее до самых костей. Каждая капля бульона была настолько свежей, что сладость и буйство аромата окутали ее, как будто она свернулась калачиком в любящих объятиях матери, позволяя ей почувствовать дуновение летнего ветерка и тепло домашнего очага.

Этот куриный суп олицетворял для нее вкус дома.

Девушка с удовольствием ела, и в тот момент, когда она проглотила последнюю ложку куриного бульона, слезы внезапно хлынули наружу…

После того, как Чжоу Цзячжэнь выпила миску куриного супа, ее лоб покрылся тонким слоем пота, в животе стало тепло, и ее охватило чувство удовольствия, как будто она прижалась к матери, как в детстве.

Девушка вытерла слезы и прошептала:

— Это очень вкусно, у него такой же вкус, как у супа, который готовила моя мама.

Горячая миска куриного бульона улучшила настроение Чжоу Цзячжэнь, и девушка перестала хмуриться от печали. Она с улыбкой закрыла книгу, достала из кармана талон на мясо и положила его на стол.

— Спасибо за куриный суп. Книга, которую ты мне подарила, очень интересная! — Чжоу Цзячжэнь от души похвалила полученный подарок.

— Я рада, что она тебе понравилась.

Чжао Ланьсян посмотрела, как Чжоу Цзячжэнь покинула дом семьи Хэ, и взяла миску куриного супа, чтобы отнести ее Хэ Сунбаю. Она подошла к двери в комнату мужчины, постучала и повернула ручку, но обнаружила, что тот заперся.

— Открой дверь.

Чжао Ланьсян нахмурилась. Изнутри донесся приглушенный, ленивый голос с хрипотцой, как будто кто-то спал днем и только что проснулся:

— Я сплю. В чем дело?

В конце концов, Чжао Ланьсян делила постель с Хэ Сунбаем более десяти лет. Чувство вины не могло быть скрыто хриплыми словами мужчины, как это могло проскользнуть мимо ее ушей?

Раньше, когда он был виноват, то использовал ленивый тон, и его речь была медленнее, чем обычно, а сейчас он тянул слова, как тибетский мастиф тянет груз. Его тон совсем не был спокойным. Скорее всего, он просто притворялся спящим.

Чжао Ланьсян негромко произнесла:

— Ты еще не открыл дверь? Сестра вот-вот придет…

Спящий мужчина в комнате внезапно почувствовал сильную головную боль, а его нахмуренные брови могли раздавить муху. Он с невероятной скоростью слез с кровати и, прихрамывая, подошел, чтобы открыть дверь своей тайной подружке.

Хэ Сунбай торопливо втащил ее в комнату, выглядывая из-за дверной рамы и ища глазами фигуру старшей сестры. Однако… ни одного волоска с головы сестры Хэ не было видно, а когда он обернулся к Чжао Ланьсян, то увидел лишь слабую улыбку на ее губах.

Парень закрыл дверь и оперся одной рукой об дверной косяк, чтобы поддержать свое тело. Он опустил голову и попытался соврать:

— Я просто спал, — его уши вдруг покраснели со скоростью, видимой невооруженным глазом, и он закашлялся: — Ты сделала куриный суп?

Чжао Ланьсян поставила тарелку на стол:

– Выпей, я уйду, когда ты закончишь.

Хэ Сунбай не хотел пить куриный суп, но, в конце концов, он не смог отказать этой женщине в доброте. После недолгой внутренней борьбы он молча взял эмалированную миску. Он пил суп и жевал курицу. Съев все, Хэ Сунбай вытер жир со рта и сказал спокойно, но твердо:

— Ланьсян, это последний раз, когда я ем твою еду. Может быть, тебе все равно на то, что я сказал, но… Запомни, мужчины, которые живут за счет женщины, не являются хорошими мужчинами, и ты не должна искать такого человека в будущем.

После того, как Хэ Сунбай закончил говорить, он, прихрамывая, подошел к шкафу и достал несколько банкнот. Под удивленным взглядом девушки его широкие теплые ладони накрыли ее руки. Толстые мозоли на его ладонях царапали ее нежную кожу. Чжао Ланьсян нахмурилась, глядя, как скомканную бумажку засовывают ей в руку.

Десять юаней, такая крупная купюра… Наверное, это то, что осталось от его сбережений?

Парень посмотрел на Чжао Ланьсян. Его брови нахмурились, а губы сжались, вскоре он сказал:

— Просто возьми их себе.

Пальцы Чжао Ланьсян слегка дрожали, но она положила эти скомканные деньги в карман.

Хэ Сунбай снова сказал:

— Течжу приходил утром, когда ты ездила в город. Он принес сумку с горными фруктами и овощами. Мне они не нужны. Можешь взять их себе.

Он наклонился и полез под стол, откуда вытащил мешок и поставил перед Чжао Ланьсян.

Она нагнулась и подняла его. Открыв его, она с удивлением обнаружила, что тот был наполнен сушеными красными финиками и свежим бататом. Оба эти продукта были хороши для восполнения ци* и питания тела, и они подходили для рациона Хэ Сунбая.

П.п.: Ци – образно называемая «жизненная сила», является главным основополагающим принципом китайской традиционной медицины и китайских боевых искусств.

— Мне не нравится это есть, и ты не должна делать из этого что-то для меня. Съешь сама, понимаешь?

Он подчеркнул слово «сама».

Чжао Ланьсян кивнула.

После того как Хэ Сунбай закончил говорить, он погладил ее по голове своей широкой рукой и произнес:

— Возвращайся.

Мягкий голос мужчины был почти неслышен:

— ...беспечный дурак.

Однако Чжао Ланьсян услышала его. Когда она несла батат и красные финики, ее лицо вдруг покраснело, а на сердце стало сладко, как будто его полили медом.

***

Чжао Ланьсян с трудом несла эту сумку, полную тяжелых продуктов. Если бы ей пришлось есть все это в одиночку, она не была уверена, что смогла бы доесть все даже к концу года.

Вдруг девушка вспомнила о своем сдувшемся кошельке и о том, что уже некоторое время не ходила на черный рынок, чтобы пополнить запасы денег.

Чжао Ланьсян планировала использовать часть этого мешка с горными сокровищами, чтобы сделать несколько лепешек и отнести их на черный рынок для продажи. Поэтому она попросила у капитана отпуск на один день и энергично встала на следующее утро.

Красные финики были замочены в колодезной воде, и после целой ночи вымачивания они стали круглыми и пухлыми, их цвет потемнел, а текстура стала гладкой. Чжао Ланьсян терпеливо чистила финики один за другим и клала их в пароварку, чтобы они стали мягкими и нежными. После того, как финики хорошо пропарились, она процедила их через марлевое сито, оставив только пюре. После этого девушка нагрела кастрюлю, добавила сахар и перемешала его с пюре из фиников.

После снятия кастрюли с огня, когда все внутри полностью смешалось, постепенно появился сладкий аромат.

Затем она выбрала несколько нежных бататов, приготовила их на пару, пока их кожица не стала мягкой и восковой,  и добавила клейкую рисовую муку, чтобы получилось бататовое тесто. Чжао Ланьсян замесила белое бататовое тесто в различные формы, добавила финиковое пюре, а затем приготовила лепешки на пару.

Когда небо еще было темным, Чжао Ланьсянь уже приготовила целую корзину лепешек. Она вытерла пот со лба, аккуратно упаковала их в чистую белую ткань и положила все в сумку.

В темноте ночи земля погрузилась в безмолвный сон. Жители деревни Хэцзы все еще наслаждались сладким сном, а Чжао Ланьсян толкала в это время велосипед в уездный город.

Она осторожно ехала на велосипеде и вдруг остановилась, когда проезжала мимо двери комнаты Хэ Сунбая. В свете фонарика парень наклонил голову и прислонился к стене. Ей стало интересно, как долго он ждал здесь. В тот момент, когда он увидел свет, то поднял голову, неловко кашлянул и сказал Чжао Ланьсян:

— Иди сюда.

Девушка немного смутилась, но только прижала к плечу сумку.

Хэ Сунбай удивился:

— Я не съем тебя, чего ты боишься?

Чжао Ланьсян подошла, а Хэ Сунбай достал из кармана бумажку и протянул ей:

— Когда приедешь в уездный город, отнеси свой товар по этому адресу.

Чжао Ланьсян была так удивлена, что быстро направила свет фонарика на бумагу и увидела на ней корявую строчку, написанную карандашом:

— Ты умеешь писать!

Девушка была очень удивлена. Она думала, что он еще не читал ни одной книги. Как только она произнесла это, Хэ Сунбай строго посмотрел на нее. Оказалось, что он получил образования не в тюрьме.

Он зевнул и сказал:

— Можешь ехать, я иду спать. Возвращайся пораньше.

Чжао Ланьсян села на велосипед, прикрепила фонарик к передней части своего транспорта и быстро скрылась в густой тьме ночи. Приехав в уездный город, она отправилась по адресу, написанному Хэ Сунбаем. Девушка изучила все дороги и наконец подъехала к светлому жилому дому.

Чжао Ланьсян постучала в дверь, и, прежде чем стук прекратился, какой-то человек быстро вышел. Он окинул ее нервным взглядом, и она тихо произнесла:

— Собираю цветы персика для вина.

Незнакомый человек вздохнул с облегчением и поинтересовался:

— Почему старший сын семьи Хэ не пришел? Что ты принесла?

— Ему неудобно, и он не может прийти. Это лепешки из батата, всего около семи килограмм, можешь попробовать.

Мужчина взял кусочек и попробовал. Тесто было мягким и клейким, а внутри него была липкая и сочная начинка из красных фиников с сахаром. Его рот наполнился сладостью и ароматом, завернутым в слой легкой лепешки из батата. Весь пирожок был сладким, но не жирным.

Он завел Чжао Ланьсян в дом, взвесил пироги на весах и обнаружил, что в них чуть больше семи килограмм.

— Сколько это стоит?

Девушка решительно ответила:

— Если ты заберешь их все, то я сделаю тебе скидку, 4 юаня 4 цзяо за полкило и талоны на полкило сахара.

Мужчина пробормотал:

— Так дорого?

— Лепешки сделаны из батата, красных фиников и белого сахара. Это очень вкусно и питательно. Более того, лепешки особенно нравятся детям и пожилым людям. Это не то же самое, что дешевые товары из муки.

— Хорошо, только шепотом. Не слишком громко!

Мужчина несколько раз посмотрел на Чжао Ланьсян и быстро передал ей деньги, получилось около шестидесяти двух юаней за все.

— Возвращайся и будь осторожна.

Девушка забрала деньги и кивнула. Думая об этом организованном и дисциплинированном методе, как Хэ Сунбай узнал об этом?

В прошлый раз она дала ему пироги из бобов мунг, а он получил больше десяти юаней. Но в этот раз стоимость батата и красных фиников дороже бобов мунг. Честные люди легко теряют деньги. Если бы она знала, что все так быстро купят, то высокомерно назвала бы более высокую цену.

Девушка потрогала свое лицо и быстро уехала на велосипеде.

***

В городе Г, военно-медицинский госпиталь.

Мужчина с головой, обмотанной марлей, читал свое письмо. Медсестра, которая утром измеряла ему температуру, не могла не взглянуть на него снова, и настроение у нее улучшилось. Когда смотришь на красивые вещи, всегда чувствуешь себя лучше!

[Брат, как ты? Жизнь в стране очень тяжелая. Я боюсь, что талонов на еду и мясо в этом месяце не хватит. Я также надеюсь, что мой брат окажет материальную поддержку. А еще после того, как ты проучил Чжао Ланьсян в прошлом письме, она стала добрее ко мне относиться. Кстати, лапша, которую она приготовила, очень вкусная. Твоя сестра, Цзян Ли.]

Мужчина коснулся своей головы, и его красивые брови напряженно нахмурились.

Медсестра вдруг произнесла:

— Командир, вам нельзя утомляться после операции. Вы можете оставить такие вещи мне. Я могу прочитать это для вас.

Цзян Цзяньцзюнь* взглянул на календарь и снова прочитал письмо, его темные глаза вспыхнули от удивления.

П.р.: Если кто не помнит, этот человек был первым мужем Чжао Ланьсян в прошлой жизни, он очень плохо к ней относился.

Мужчина сказал:

— Сходи в дежурную комнату, посмотри, нет ли там писем для меня?

Через некоторое время медсестра вернулась, забрав из дежурной комнаты пачку писем. Всего их было восемь.

Конверты были белыми, а почерк – нежным и аккуратным. Они явно были написаны женщиной. Медсестра даже не успела прочитать письма, как их забрали.

Цзян Цзяньцзюнь открывал их одно за другим, из писем полилась сладкая и прекрасная атмосфера, принадлежащая любящей девушке. Он внимательно прочитал строчку за строчкой и долго смотрел на письма.

Цзян Цзяньцзюнь снова взглянул на календарь, и его героические брови сошлись на переносице. В тот день… как раз начинался период подготовки к военным учениям в военном регионе Г.

***

Чжао Ланьсян была очень рада полученным деньгам и талонам на сахар. По дороге она зашла к Лян Течжу и заказала четыре с половиной килограмма муки, столько же клейкого риса и мешок горных сокровищ.

Течжу быстро назвал цену:

— Четыре юаня и пять цзяо.

Чжао Ланьсян дала ему шесть юаней и сказала:

— Я хочу покупать у тебя еду в будущем, поэтому мне будет неловко позволить тебе работать так дешево, мне не нужна сдача.

Как Лян Течжу мог осмелиться взять ее деньги!

— Если бы брат Бай узнал, он бы побил меня.

Чжао Ланьсян с подозрением спросила:

— Какое отношение это имеет к твоему брату?

Парень посмотрел на нее прямо, с нескрываемой насмешкой в глазах.

Чжао Ланьсян отвернулась. Она не ожидала, что глаза этого парня окажутся такими ядовитыми. Он видел ее насквозь, в то время как Хэ Сунбай все еще был таким глупым. Она внезапно кашлянула:

— Держи это в тайне и никому не рассказывай, а то твой брат Бай рассердится.

Лян Течжу несколько раз кивнул в знак своей преданности.

После всего этого Чжао Ланьсян вернулась в деревню со спокойной душой. Несмотря на то, что она взяла отгул на весь день, вздремнув после обеда, она решила выйти на работу. Чжао Ланьсян толкала маленькую тележку для сбора обломков к своему рабочему месту и неожиданно увидела, что там был молодой человек, помогавший Чжоу Цзячжэнь.

Когда она подошла, парень сразу же покраснел и пробормотал:

— Я… Я случайно проходил мимо и увидел, что ты сегодня не пришла на работу, поэтому решил помочь.

Чжао Ланьсян посмотрела на кучи обломков, которые уже почти разгребли, и быстро перевела взгляд на подругу.

Чжоу Цзяжэнь сказала ему:

— Спасибо, товарищ. Ты можешь вернуться и закончить свою работу.

Чжао Ланьсян радостно произнесла:

— Я пришла на работу, но все уже было сделано. Это замечательно!

Чжоу Цзячжэнь хмыкнула:

— Разве второй сын семьи Хэ не приходил к тебе на работу каждый день? Как он сейчас, ему лучше? — а потом с тревогой добавила: — Ох, я так привыкла к его помощи, что все мое тело стало ленивым. Сегодня тебя здесь не было, так что я едва могу держать спину прямо.

Чжао Ланьсян с улыбкой произнесла:

— Тогда сегодня вся работа была сделана благодаря товарищу У. Иначе ты бы очень сильно устала. Когда вернемся, нужно будет поблагодарить его за доброту.

Чжоу Цзячжэнь потрогала свое лицо и почувствовала себя не в своей тарелке. Девушка неловко толкала тележку, собирая камни. Лицо Чжоу Цзячжэнь покраснело, и она сердито проворчала Чжао Ланьсян:

— Я еще не поблагодарила второго ребенка Хэ. Поблагодари его за помощь!

Чжоу Цзячжэнь закончила разглагольствовать, а затем объяснила тоненьким голосом:

— Разве я не читала «Как закалялась сталь» некоторое время назад? Товарищ У увидел это и был очень рад поделиться со мной своим опытом, ведь он тоже читал эту книгу. Мы просто немного поговорили.

Чжао Ланьсян поддержала беседу:

— Это хорошая книга. Тебе нужно больше общаться и обсуждать ее с другими людьми, чтобы извлечь из нее пользу.

— Тогда я буду общаться с тобой.

Чжао Ланьсян отмахнулась:

— Я еще не дочитала. Пытаться общаться с людьми, которые еще не дочитали, все равно что пытаться играть на пианино со скотом. Только такие люди, как товарищ У, которые много читали, могут уследить за ходом твоих мыслей.

Чжоу Цзячжэнь снова яростно ущипнула Чжао Ланьсян и, пыхтя от злости, пошла прочь, толкая тележку с камнями.

Закончив работу, Чжао Ланьсян в тот вечер не стала готовить ужин. Несмотря на то, что маленькая Хэ Санья была обижена, старшая сестра Хэ улыбнулась. Она ела сладкий картофельный рис с аппетитом, как будто в ее миске были сокровища гор и морей. Чжао Ланьсян тоже с удовольствием съела сладкий картофель с коричневым рисом. Хотя в блюде не было ни масла, ни соуса, ее желудок, который в последнее время потреблял много масла, с благодарностью принял сухой рис. В конце концов, в коричневых зернах было много клетчатки и они были полезны для пищеварения.

***

Посреди ночи Чжао Ланьсян была внезапно разбужена истошным криком. Она заволновалась и вскочила с кровати. Держа в руках керосиновую лампу, она пошла на звук и вошла в комнату бабушки.

Тонкий лучик света просочился в черную комнату, а старуха все причитала и причитала на кровати. Запавшие глаза были затянуты мрачным туманом, и под тусклым светом она казалась невыносимо жалкой.

Бабушка подняла затуманенные слезами глаза и закричала:

— Убирайся!

Чжао Ланьсян быстро удалилась, но оставила лампу на столе.

Она спросила из-за двери:

— Бабушка, что случилось?

Та проигнорировала ее.

Девушка обменялась всего несколькими фразами с этой бабушкой после того, как стала жить в доме семьи Хэ. Старушка не хотела заботиться о незнакомой девушке. В первый раз, ухватившись за идею встретиться с бабушкой, которую Ланьсян никогда не встречала в прошлом, она решила отнести миску с рисом в комнату старушки, но сестра Хэ быстро остановила ее.

Изредка она видела бабушку, когда брат и сестры семьи Хэ выводили ее на улицу погреться на солнышке. Когда женщина смотрела на Чжао Ланьсян, эту незнакомку, ее взгляд был равнодушным.

Сестра Хэ была быстро разбужена Чжао Ланьсян. Она прошла в комнату бабушки, обняла ее и погладила по сгорбленной спине. В темноте ночи ее жесты не были видны. Старушка грустно заплакала, сжимая руку внучки:

— Твой брат умер?

Сестра Хэ взяла лампу и попыталась жестом показать бабушке: «Нет. Не волнуйся, с ним все в порядке».

— Он умер? — старушка печально вытерла слезы.

Чжао Ланьсян посмотрела на женщину и не выдержала. Она пошла будить Хэ Сунбая.

После ранения все эти дни Хэ Сунбай очень крепко спал, проснулся он от того, что посреди ночи у его кровати сидела женщина, и его сердце бешено заколотилось. Когда он окончательно проснулся, то понял, что Чжао Ланьсян трясла его, пытаясь разбудить.

Парень взъерошил волосы. Его голос был низким и невнятным, с нотками отчаяния. Он почти беззвучно спросил:

— Что с тобой?

Чжао Ланьсян ответила:

— Бабушка плакала и была ужасно расстроена. Мы не смогли ее успокоить. Сходи к ней. Она не видела тебя три дня и подумала, что ты умер.

Как только Хэ Сунбай услышал это, он сразу же сел и начал снимать доски, прикрепленные к его конечностям.

Чжао Ланьсян остановила его:

— Не будь таким наивным, глядя на то, как ты хромаешь к ней, разве она не догадается о твоих ранах?

Парень услышал это и поперхнулся. Он встал и, прихрамывая, направился в комнату бабушки.

Бабушка увидела внука с руками и ногами, закрепленными в деревянных лубках. Она потрогала его руку, потрогала ногу, потрогала голову, а потом горестно воскликнула:

— Мой бедный Бай…

Хэ Сунбай обнял бабушку и молча стал утешать ее. Через некоторое время он обнаружил, что та все еще плачет, и беспомощно произнес:

— Мои руки и ноги не сломаются. Через несколько дней я буду в порядке.

Старушка постепенно успокоилась. Она еще всхлипнула пару раз, но вскоре уснула. Даже во сне женщина время от времени жалобно ворчала.

Парень пробормотал:

— Я давно говорил тебе, что мы не сможем скрыть от нее, но ты все равно не верила.

Сестра Хэ посмотрела на брата и свирепо жестом приказала: «Спи».

Хэ Сунбай беспомощно пожал плечами и вернулся в свою комнату.

Он обнаружил, что Чжао Ланьсян все еще сидела в его комнате, и постучал в дверь:

— Иди спать.

Девушка вдруг вспомнила, что произошло днем, и спросила:

— Собирать персиковые цветы для вина… Что за странный пароль?

Хэ Сунбай легкомысленно ответил:

— Что тут странного, что-то было не так?

— Он ничего не сказал и сразу провел меня внутрь… — спустя полминуты Чжао Ланьсян пробормотала: — Собираю цветы персика для вина, собираю цветы персика для вина, хм?

Вскоре она добавила:

— Мир смеется надо мной, потому что я слишком сумасшедшая, а я смеюсь над другими. Я не вижу могилы героя Улина, и нет ни цветов, ни вина, чтобы вспахать поля*. Тск…

П.п.: «Храм цветущих персиков» – это древнее стихотворение, созданное Тан Инем, художником, писателем и поэтом династии Мин.

Потом Чжао Ланьсян задумчиво сказала:

— Этим мрачным стихам тебя научила бабушка? Твоя бабушка очень образованная и научила тебя писать. Я видела, как она была так добра к тебе, но почему она не проявляет доброту ко мне?

Это последнее предложение было тем, о чем Чжао Ланьсян хотела спросить уже давно.

Губы парня дернулись, а тон стал непринужденным:

— Ты еще не моя жена, но тебя уже стало волновать отношение моей бабушки?

Чжао Ланьсян сердито ущипнула его. Хэ Сунбай немного подумал и сказал:

— Бабушка добрая, но ее жизнь была очень горькой, и она до сих пор хранит в сердце обиду. Если тебя это действительно волнует, не вини ее. На самом деле, она не доверяет никому, кроме нас.

Увидев любопытные глаза девушки, Хэ Сунбай понял, что она хотела бы посплетничать поздно вечером, и у него разболелась голова. Он помог Чжао Ланьсян подняться и поспешил к двери:

— Возвращайся в свою комнату и спи!

Хэ Сунбай боялся, что его бабушка будет слишком волноваться. На следующее утро, когда все ушли на работу, он пошел на своих травмированных ногах к ней в комнату, чтобы поговорить. Когда сестра Хэ вернулась, она вывела бабушку погреться на солнышке. Ночью брат и сестра были напуганы ее истошными криками. Бабушка чувствовала необыкновенную заботу внучки и внука в последующие несколько дней и пребывала в хорошем настроении.

Однажды Чжао Ланьсян, вернувшись с работы, вымыла руки у колодца, а затем помазала их кремом «Снежинка». Мягкий и жирный крем, касаясь ее кожи, испускал слабый аромат.

Из-за травм Хэ Сунбай не мог ей помогать, поэтому приходилось покорно работать. Эта десятибалльная работа перегрузила слабые плечи Чжао Ланьсян.

Закончив увлажнять кожу кремом, она вдруг услышала, как бабушка Хэ Сунбая, госпожа Ли, холодно позвала ее:

— Иди сюда!

Чжао Ланьсян сильно удивилась, показала на свой нос и спросила:

— Я?

Бабушка Ли ответила ей безэмоциональным выражением лица, а затем сестра Хэ улыбнулась и помахала ей.

Чжао Ланьсян поспешила к ней, а женщина попросила внучку отвести ее в дом.

Она последовала за ними в комнату, где бабушка Ли достала из шкафа лист бумаги. Ее руки дрожали, и она стала что-то писать. Закончив, женщина бросила лист Чжао Ланьсян и сказала:

— Выходи.

Ее голос был очень хриплым.

Чжао Ланьсян посмотрела в мутные глаза старушки и увидела в них равнодушную проницательность. Она вдруг почувствовала, что у бабушки Хэ Сунбая был тот еще характер…

Она вдруг подумала: если она признается этой женщине о своих отношениях с ее внуком, интересно, сохранит ли старушка такое же холодное выражение лица?

Но… такие мысли лишь выдавали желаемое за действительное. Чжао Ланьсян не стала бы так просто сообщать об этом уважаемой бабушке Хэ Сунбая без его согласия.

Она шагнула вперед, взяла записку, положила ее в карман и спросила:

— Бабушка, ты хочешь съесть кашу или что-нибудь еще?

Женщина в это время легла на кровать, закрыла глаза и, повернувшись спиной к Чжао Ланьсян в ответ, сделала вид, что уснула.

Кровать была неровной, и под тонким одеялом виднелись ее ноги. В течение многих лет на деформированные ноги наматывали ткань, чтобы прикрыть их. Однако во время сна ткань свалилась, и лотосовые ступни были обнажены. На них были надеты детские носочки с плотными заплатками. При общении с этой бедной и несчастной старушкой Чжао Ланьсян не собиралась выказывать ни следа недовольства.

Вечером она приняла ванну, постирала свою одежду и наконец достала записку. Она положила ее под лампу и размышляла над написанным: «Иди на сто шагов к северо-востоку от горы Нюцзяо, под робинией».

П.п.: робиния – быстрорастущее лесообразующее засухоустойчивое дерево.

Чжао Ланьсян долго хмурилась, не совсем понимая, что имеется в виду, затем взяла полотенце и высушила мокрые волосы, а записку положила в шкаф.

***

Время шло быстро, простые и скучные дни выздоровления Хэ Сунбая подошли к концу. Лубки с его рук и ног уже сняли, и скоро должно было начаться совещание по обзору и критике.

В этот день партийное отделение деревни и секретарь комитета сидели на стульях, а народ стоял за ними. Секретарь отделения Ли Хундэ большим пальцем постукивал по бумаге, затем свернул сигарету и молча стал курить на своем месте. У Ли Дали тоже было мрачное лицо, он смотрел прямо на стол перед собой.

Какой позор!

На собрание пришли люди и из первой производственной бригады, и из второй. Толпа вокруг бурлила. Присутствовали люди с длинными шеями, которые восторженно смотрели на сцену, но были и скучающие зеваки, которым хотелось пораньше вернуться к своим женам. Однако у большинства людей на лицах ясно читалось злорадство.

Чжао Ланьсян проследила глазами за фигурой Хэ Сунбая, и несколько человек рассмотрели его «преступление». Когда Чжао Ланьсян подошла, настала очередь Пань Юйхуа читать его речь.

В громком голосе мужчины, которому было за тридцать, звучало нескрываемое чувство стыда:

— Я обдумал свое поведение и никогда больше не буду драться без причины, не буду злиться на плохих парней с отсталыми мыслями. Мы должны влиять на них с прогрессивным сердцем. Я прошу прощения у брата Хэ, потому что я побил его незаслуженно.

После того, как он закончил говорить, в толпе раздались скупые аплодисменты. После него настала очередь Хэ Сунбая.

Чжао Ланьсян была зла, услышав отзыв Пань Юйхуа: «Какой ужас, эти извинения явно не от чистого сердца».

Хэ Сунбай без слов вышел на сцену и начал говорить:

— Партийное отделение бригады, революционный комитет. Я, Хэ Сунбай, здесь для того, чтобы провести глубокий анализ своих ошибок. Я происхожу из отсталой помещичьей семьи…

Из толпы донесся разноголосый ропот, и в него кинули лист гнилого овоща.

Хэ Сунбай не придал этому значения и продолжал:

— Я благодарен, что партия не отказалась от меня, дала мне возможность исправиться, позволила мне присоединиться к членам партии, чтобы работать вместе. Я дорожу этой с таким трудом завоеванной возможностью и решил усердно работать до конца своей жизни, чтобы отплатить за все…

Он говорил, а гнилые ошметки снова летели в него, если бы это было не в эпоху недостатка продуктов, то, может быть, бросали бы тухлые яйца! Хорошо, что Хэ Сунбай не узнал, что такое быть забросанным тухлыми яйцами, но в итоге на него вылили ведро какой-то жидкости, из-за чего парня окутала сильная вонь.

Хэ Сунбай легко вытер лицо и весело продолжил:

— Председатель однажды сказал: «Дом надо часто убирать, и если его не убирать, он будет собирать много пыли; лицо тоже надо часто мыть, если его не мыть, оно также будет грязным». Я понимаю свои ошибки, часто размышляю над ними и ценю терпимость партии. Я готов принять наказание и надеюсь в будущем посвятить себя производству! Также спасибо товарищу Ли Дали за помощь!

Его молодой и сильный голос разнесся далеко вокруг, хорошо слышный даже в последних рядах. Услышав его речь, глаза многих людей непроизвольно расширились. Это действительно было хорошо сказано, и он даже смог процитировать мудрость председателя. Ли Дали также был одним из тех, кто впечатлился.

После того, как Хэ Сунбай произнес свою речь, раздались редкие аплодисменты, но они были немного громче, чем предыдущие.

Чжао Ланьсян не маленького роста, поэтому она выглядывала из толпы, чтобы увидеть Хэ Сунбая, но могла видеть только его тень. Увидев, что на него вылили помои, она очень расстроилась.

Хэ Сунбай быстро сошел со сцены и пошел прочь. Поскольку парень шел очень быстро, то на ходу немного прихрамывал из-за недавно заживших травм. Чжао Ланьсян не решилась сразу же догнать его, подождала, пока он уйдет, и медленно пошла в сторону дома семьи Хэ. Увидев, что там никого нет, девушка подхватила юбку и побежала.

Она была здоровым человеком с двумя ногами, но не могла обогнать даже раненого парня! После долгого бега Чжао Ланьсян наконец увидела его фигуру и закричала, задыхаясь:

— Почему ты так быстро ходишь?

Человек перед ней остановился, а затем без колебаний рванул вперед. Чжао Ланьсян стиснула зубы и побежала изо всех сил, чтобы догнать его, а догнав, пристроилась рядом с Хэ Сунбаем.

— Почему ты молчишь?

Хэ Сунбай остановился и беспомощно попросил:

— Не ходи за мной.

А затем быстро побежал вперед. Разбежавшись, он прыгнул в прозрачную речную воду, высоко взметнув брызги.

Чжао Ланьсян внезапно остановилась. Присев на корточки, она посмотрела на его мокрые черные волосы и сказала:

— Почему ты прыгнул в реку? Разбор ошибок, который ты только что сделал, был очень хорош.

Слово «ах» застряло в ее горле, и до ее носа донеслось слабое зловоние. Хэ Сунбай сильно потер лицо и поплыл к берегу. Он приподнял брови и свирепо сказал:

— Ты все еще тут? Хочешь посмотреть, как я буду купаться? Мне нужно раздеться…

Чжао Ланьсян завороженно смотрела, как он снимает с себя одежду, и внезапно на ее щеках появился румянец. Она встала, топнула ногой и ушла.

Хэ Сунбай почувствовал облегчение. Он действительно боялся ее.

После того, как девушка ушла, Хэ Сунбай непринужденно снял одежду и стал мыть свое тело. Набрав в ладони свежую воду, он стал умываться и до такой степени натер свое лицо, что то стало таким красным, как будто с него содрали слой кожи.

Хэ Сунбай был настолько грязен, что испытывал отвращение к самому себе.

Через некоторое время он поднял голову и вытер лицо ладонью. Открыв глаза, парень увидел нечто, что почти до смерти напугало его. Его конечности свело судорогой, и он едва не опустился на дно реки.

Хэ Сунбай увидел, что женщина, которая уже ушла, вернулась. Краснея, она с притворным спокойствием спросила:

— Где ты положил свою одежду? Я взяла мыло, чтобы постирать ее.

Тело Хэ Сунбая окатило волной жара, словно его охватило пламя. Он долго сдерживался, прежде чем выдавить:

— Маленькая негодяйка…

Его уши внезапно покраснели, и он поспешно присел, скрывая свое худое тело речной водой.

Чжао Ланьсян осмотрелась и вскоре нашла его потрепанную одежду. Не обращая внимания на то, что та была грязной и вонючей, она достала мыло и, натерев ее, пока не появилась пена, аккуратно постирала все в реке.

У Сунбая были такие темные глаза, что из них чуть не капало масло. На самом деле, он уже вымылся, только ждал, когда можно будет одеться.

После того, как Чжао Ланьсян постирала одежду, она выжала ее, аккуратно расправила и положила на траву, затем повернулась и исчезла.

Когда девушка ушла, Хэ Сунбай с невероятной скоростью выскочил из воды и оделся.

***

Закончив обзор, Пань Юйхуа с позором последовал за женой домой.

Госпожа Пань живо сказала:

— Можно сказать, что я помогла тебе выпустить гнев.

— Ли Эр и Ли Сань пришли с ведром мочи, а потом… хе-хе-хе. Эй, ты тоже видел это, разве ты не чувствуешь облегчения? — она поверхностно улыбнулась, и ее лицо стало самодовольным.

От слов жены Пань Юйхуа не почувствовал облегчения, ведь он только что выступил с обзором перед жителями деревни и принял наказание от секретаря отделения! В этот момент его сердце все еще страдало. И пока он сожалел, то все больше и больше испытывал отвращение ко второму ребенку Хэ.

Всю жизнь мужчина поддерживал невинную репутацию, а теперь надел шляпу «создателя проблем».

Пань Юйхуа с угрюмым лицом произнес:

— Хватит болтать, иди домой.

Госпожа Пань ответила:

— Твоя вторая сестра, у которой нет совести, не знаю, где прячется. Она вернулась из школы, и я только что встретила ее на собрании. Ты, старший брат, был отстранен от занятий из-за нее. Я не знаю, как тебя утешить!

Пань Юйхуа вздохнул и сказал:

— Иди и найди ее. Если она посмеет пойти ко второму ребенку Хэ, сломай ей ноги.

Вторая сестра Пань Юйхуа, Пань Юй, в это время искала в толпе тень Хэ Сунбая.

Он был таким гордым человеком, а ее невестка облила его нечистотами! Он, должно быть, очень зол сейчас… Пань Юй не терпелось перенести на себя все, с чем столкнулся Хэ Сунбай. Девушке было стыдно, она чувствовала вину. Брат и невестка никогда не поймут, как ей был дорог Хэ Сунбай!

Сердце Пань Юй разгорелось, как от огня. Она не могла дождаться, когда найдет Хэ Сунбая и попросит у него прощения за поведение брата!

Вскоре Пань Юй встретила человека, которого искала, на пути к дому семьи Хэ.

Она быстро достала из сумки пузырек с лекарством и сказала шепотом:

— У бабушки Ли недавно опять болели ноги? Я слышала, как другие говорили, что если давать пожилым людям больше кальция, то их руки и ноги не будут так сильно болеть. Я сходила в аптеку и купила таблетки с кальцием. Отнеси и дай ей…

Ее слова заставили Хэ Сунбая вынырнуть из длительного размышления о том, что за ним «подглядывали в бане». Все его тело было слишком горячим. Он увидел таблетки с кальцием, которые передала Пань Юй, и не раздумывая отказался:

— Нет.

— У меня есть еще кое-что... — Пань Юй немного покраснела, а ее глаза наполнились слезами. — Мне жаль! Мой брат не прав, что так с тобой обращается… они, они не понимают! Прошу прощения за них! Это я… я была слишком эгоистична!..

Хэ Сунбай, который уже собирался уходить, остановился.

Пань Юй ласково посмотрела на него, на его героические брови, набралась смелости и сказала:

— Я буду тебе женой.

Хэ Сунбай застыл, будто пораженный молнией.

Пань Юй использовала то немногое мужество, которое осталось у юной девушки, чтобы сказать:

— Я не считаю твою семью бедной, и меня не волнует ваше происхождение. Если ты согласен, найди сваху и поговори с моими родителями. Мне не нужны твои деньги на подарки, мне нужен только ты.

Хэ Сунбай побледнел, его тонкие губы сжались. Через некоторое время он произнес:

— Я не знаю, почему у тебя такие странные мысли, но лучше забудь о них, потому что это невозможно! — он сделал паузу и свирепо добавил: — В будущем не приходи ко мне.

Пань Юй осталась на месте в одиночестве и грустно заплакала.

***

Хэ Сунбай первоначально планировал пойти домой, но когда он уже собирался войти в дом, то вдруг изменил направление и пошел к капитану.

Семья Ли Дали собиралась обедать. Он увидел Хэ Сунбая и спросил:

— В чем дело?

Хэ Сунбай промолчал.

Ли Дали посмотрел на высокого худого юношу, стоявшего перед ним, и понял, что ему есть что сказать, но он не мог об этом говорить при всех. В глазах юноши читалось какое-то ожидание, он склонил голову и небрежно пнул камень. У Ли Дали сложилось впечатление о нем, как о жестоком и одиноком отсталом человеке.

Но сегодня капитан немного изменил свое мнение. Он увидел, что тот, хотя и был забрызган нечистотами, но продолжал делать обзор на свои ошибки, не меняясь в лице. Ли Дали быть готов проявить с ним больше терпения. Он сердечно улыбнулся и без колебаний похвалил Хэ Сунбая:

— То, что ты сказал сегодня на собрании, было действительно хорошо, даже процитировал слова председателя, как культурный человек! Мысль в твоем обзоре верная, и направление – тоже. Иди по тому пути, о котором ты сказал, не унывай! Продолжай работать!

После того, как Ли Дали закончил свою речь, Хэ Сунбай смущенно пробормотал:

— Ты можешь дать мне другую работу?

Его низкий голос был полон беспомощности. Ли Дали был ошеломлен, его глаза настороженно сузились.

Хэ Сунбай сделал паузу и с досадой объяснил:

— Мне поручили эту работу в коммуне с шестнадцати лет, и она не изменилась. За нее можно получить только пять баллов. Я единственный, кто этим занимается. Земля не очень хорошая, трудно носить воду, и работа утомительная. Но в конце года выдают совсем немного еды.

Очень часто взрослый человек упорно трудился ради пяти баллов работы. Если ты не можешь выполнить пять пунктов работы, значит, не достоин более тяжелого труда. Но пятибалльная работа на поле пятого класса, которую выполнял Хэ Сунбай, – это совсем другое. Были рисовые поля первого класса, рисовые поля второго класса, засушливые поля третьего класса, четвертого и пятого… Если говорить о последнем, то это, по сути, ужасная земля с очень низкой урожайностью. Если водяное колесо не может ее оросить, приходится полагаться на рабочую силу, а это особенно утомительно.

Ли Дали взял на себя ответственность быть капитаном только в последние два года. В принципе, он изменил многие неразумные сельскохозяйственные порядки, но… Хэ Сунбай никогда не приходил к нему и не жаловался, поэтому капитан не заботился об этом.

Вся производственная команда насчитывала не менее 100 человек, откуда у Ли Дали столько свободного времени, чтобы корректировать их жизнь по очереди? Было бы лучше, если бы к нему никто не приходил!

Однако в данный момент Ли Дали, выслушав объяснения юноши, устыдился собственной небрежности. Он потупился и сказал:

— Это… Тогда я поменяю его для тебя. Место пятого класса действительно не очень хорошее. Место пятого класса…

Земля пятого класса в деревне – это почти невозделанная пустошь. Все спешат работать на полях первого и второго классов, но поля третьего и четвертого классов все еще свободны.

— Не обращай внимания на этот участок земли. Когда откроется рисовое поле на горе, никому не придется так тяжело работать. Каждый будет стараться засеять хорошее рисовое поле, — произнес Ли Дали.

Хэ Сунбай почувствовал дрожь во всем теле. Он не мог поверить в услышанное! В этот момент все его тело словно налилось силой, и он почувствовал приятное тепло! Его решимость разгорелась, и он искренне поблагодарил Ли Дали:

— Спасибо!

Парень вспомнил слова Чжао Ланьсян и, закончив обзор, планировал прийти к капитану, чтобы сказать то, что он всегда хотел сказать, но не мог. Хэ Сунбай хотел попробовать, просто попробовать. Скорее всего, ничего не получилось бы, но что если бы капитан согласился все изменить?

Хэ Сунбай, получивший утвердительный ответ, словно воспарил в небо с радостным трепещущим чувством, что все по-настоящему!

Ли Дали ответил:

— Возвращайся и работай усердно.

— Хорошо.

Хэ Сунбай вернулся домой очень, очень счастливым.

Покончив с обедом, Чжао Ланьсян услышала движение снаружи, выглянула в окно и увидела, что человек, который отказывался возвращаться, наконец-то пришел домой. Она тихо помахала ему рукой из окна. Ее белое ослепительное запястье энергично покачивалось, поэтому его трудно было не заметить. Хэ Сунбай осторожно подошел ближе.

Чжао Ланьсян посмотрела на его одежду, которая почти высохла, и резко произнесла:

— Снимай одежду, я тебе ее залатаю.

Уши парня быстро стали подозрительно красными.

Одежда, в которую он сегодня одет, была порвана, она, должно быть, это увидела!

Единственную приличную одежду Хэ Сунбая списали в утиль в тот день, когда он пошел на черный рынок. Сегодня, когда он отправился на совещание, то намеренно надел «вполне приличную» одежду. Хотя подмышки этой одежды были порваны, люди могли увидеть это, только если он высоко поднимал руки. Должно быть, девушка обнаружила это, когда стирала его одежду.

Чжао Ланьсян толкала и пихала его, призывая:

— Поторопись, я твоя девушка, почему мне нельзя зашить твою одежду? Если ты не отдашь ее в ближайшее время, я сама ее заберу.

Парень, услышав эти слова, вдруг почувствовал, что у него ком встал в горле, когда он хотел отказаться. Хэ Сунбай опустил взгляд и смущенно произнес:

— Ты… подожди.

После этого Хэ Сунбай вошел в свою комнату и запер дверь. В течение дня его настроение то поднималось, то падало, поэтому он был сильно измотан. Парень лежал в постели, и внезапный прилив усталости навалился на него, навевая сонливость.

Одежда?

Невозможно позволить Чжао Ланьсян зашивать ему одежду. Только жена делает такое для своего мужа. Они не женаты, поэтому лучше держаться на расстоянии! Он действительно боялся ее страсти, способной поджечь человека, ее сладкого запаха, ее напористости, после которой он смог впервые почувствовать мягкость и вкус женщины. Это чувство было подобно яду. Он не мог избавиться от него после того, как уже попробовал, ведь он нормальный мужчина, в конце концов!

Итак… Хэ Сунбай, такой смелый и агрессивный парень, решил просто вздремнуть.

Когда он проснулся, то обнаружил в двери своей комнаты тонкую щель, через которую лился ослепительный солнечный свет.

Он потер затекшую шею и подумал, что увидел иллюзию. В ярком, ослепительном солнечном свете красивая женщина сидела перед окном и вдевала нитку в иголку. Она опустила голову и сосредоточила взгляд на пыльной тряпке. Тонкие пальцы рук, казалось, сияли в солнечном свете, настолько ослепительно белые, что даже тряпки, которые они держали в руках, радовали глаз.

Жесткую и толстую домотканую ткань проткнула игла; ее снова и снова плотными стежками прошивала внимательная Чжао Ланьсян.

Хэ Сунбай снова потер глаза, и его дыхание стало немного тяжелым.

У девушки, сидящей у окна, были довольно чуткие уши. Она вдруг повернула голову, и их взгляды встретились.

Чжао Ланьсян сердито сказала:

— Ну вот, теперь ты стал таким смелым. Я просила тебя отдать одежду и позволить мне ее зашить, а ты что сделал? Просто заснул!

У Хэ Сунбая заныл висок, он спросил хрипло, немного нервно:

— Ты… зачем ты здесь?

Чжао Ланьсян бросила тряпку на кровать. Ее тонкие брови немного сердито поднялись, и она ответила:

— Конечно, чтобы зашить твою одежду и позаботиться о тебе. Меня беспокоит, что на тебе рваная одежда и ты не в порядке, но что насчет тебя… Хорошо, я знаю. Ты пытался избегать меня. Если бы я не сказала, что в прошлый раз приходила старшая сестра, ты бы притворился спящим и не открыл дверь!

Обычно тихий ровный голос девушки стал громче, чем когда-либо, и будто пронзил его сердце. Хэ Сунбай кашлянул и сказал:

— Нет, но я… я думаю, что все же стоит обратить внимание на последствия, иначе…

Не успел он договорить, как его рот накрыли мягкие губы девушки.

Теплые губы прильнули к нему, и влажный легкий звук дыхания, словно маленький крючок, впивался в его сердце, не позволяя ему вырваться. Мягкое и ароматное тело прильнуло к его груди, отчего все его лицо полыхало красным.

Она лежала на его теле, ее глаза были нежными, почти прозрачными и полными любви.

Она укусила его дважды, один раз слева, другой раз справа. Легкий поток воздуха из ее рта вливался в его сердце и легкие, как будто они были пропитаны сладостью.

Эта женщина действительно его заклятый враг!

Хэ Сунбай неконтролируемо напрягся, а его сердце вот-вот было готово выпрыгнуть из груди!

После того, как Чжао Ланьсян закончила свое «наставление», она посмотрела на него и не могла не рассмеяться, когда увидела, что Хэ Сунбай казался взволнованным, как мальчишка. Она перевернулась, легла рядом с ним на кровать и ласково сказала:

— Я видела эти штаны. Посередине есть дырка. В тот день я попросила тебя помочь на кукурузном поле, это из-за нее ты так быстро сбежал?

Когда Чжао Ланьсян подумала об этом, то посчитала Хэ Сунбая таким неловким и милым, что не могла не поиздеваться над ним.

Тогда она думала, что он нетерпелив и отвергал людей за тысячи миль, но она не ожидала, что с самого начала ошибалась. Его смущение придало ей большую уверенность. Поэтому она осмелилась говорить с ним так дерзко и бесстрашно.

Чжао Ланьсян коснулась его переносицы большим пальцем и тихо сказала:

— Хэ Сунбай, ты мне нравишься, только ты мне нравишься, мой ответ никогда не изменится. Независимо от бедности или болезней, будь то хорошие или плохие времена, — нежно сказала она.

Эти прекрасные темные глаза, казалось, смотрели только на него…

Чжао Ланьсян вспомнила, как ее старик, держа ее за руку, вошел в зал и торжественно поклялся своим родным и близким. До самой смерти он не нарушил этого обещания и двадцать лет постоянно баловал ее. За всю их жизнь у них не было детей, потому что он не хотел позволять ей рисковать, не хотел, чтобы она страдала. Он отказался от права быть отцом.

В этой жизни она не ступит в трясину предыдущей жизни. У нее все еще здоровое тело, и она сможет родить своего собственного прекрасного ребенка.

Когда Чжао Ланьсян так подумала, то почувствовала сладость. Было так сладко, что она прищурилась, ощутив, что даже воздух, которым она дышала, сладкий. Поцеловав его, она начала негромко напевать, и голос у нее был легким, сладким и мягким, как сахарные клецки.

Хэ Сунбай покраснел от ушей до шеи, став более взволнованным, чем в первый раз, когда она поцеловала его. Спустя долгое-долгое время он подумал, что Чжао Ланьсян заснула, но его сердцебиение все еще оставалось учащенным. У него почти перехватило дыхание, каждая минута в комнате с ней давалась ему с большим трудом!

Ведь милая и прекрасная девушка спала на кровати, на которой он лежал день и ночь. Но он не должен был ни о чем думать, и так старался сдержать себя, чтобы этого не делать!

Но Хэ Сунбай не мог не думать о ней. Милые слова, которые она сказала, действительно были самыми лучшими в мире. Она сказала, что он ей нравится, нравится только он, бедняк! Хэ Сунбай закрыл глаза, но тут же открыл их, в его зрачках вспыхнул глубоко спрятанный восторг, однако этот свет вспыхнул лишь на мгновение и вскоре пропал.

Хэ Сунбай провел ладонью по лицу и задрожал. Он молча встал и подтянул к себе Чжао Ланьсян:

— Твоя одежда немного испорчена, приведи себя в порядок… — он вздохнул. — Ради твоего и моего блага нам лучше сохранять некоторую дистанцию. Будь то отношения…  — его низкий голос внезапно оборвался, обнаружив следы грусти, которую трудно было скрыть. — Спасибо, что привела в порядок мою одежду, но обычно за меня это делает моя старшая сестра. Недавно она была слишком уставшей, поэтому я не стал ее беспокоить. Когда я сказал, что… год спустя, то это будет год спустя. Пока что не стоит переходить черту. Ланьсян, я… я… — Хэ Сунбай поперхнулся.

Чжао Ланьсян только что была очень счастлива, но когда она увидела, что Хэ Сунбай изо всех сил пытался скрыть свою печаль, ей стало грустно. Этот мужчина не знал, что в будущем у него будет шанс начать с нового листа. Сейчас он думал, что навсегда останется бедным, отсталым и презираемым в обществе.

Чжао Ланьсян коснулась его лица и сказала:

— Если ты будешь много работать, потом еще больше работать и еще больше, то сможешь жениться на мне. Ты бы хотел работать для меня усерднее?

Хэ Сунбай посмотрел в ее серьезные глаза и промолчал. Он не смог ничего сказать. Он не ответил ей, лишь коснулся ее волос.

***

В июле палящее солнце было подобно огню.

Вскоре работы по рытью траншеи на горе подошли к концу. Поскольку просо на поле созрело, сбор урожая – первоочередная задача, а все остальное придет после напряженного сельскохозяйственного сезона. Те, кто получал полные десять рабочих очков в день, были довольны. Хотя они обычно столько и получали, теперь и их жены также зарабатывали по десять рабочих очков.

Экономя немного сегодня и немного завтра, в конце года они будут меньше должны бригаде.

Хэ Сунбай и сестра Хэ работали еще усерднее, еще больше, потому что они никогда не зарабатывали по десять полноценных баллов в день. Когда посевы были готовы к сбору, они с сожалением покинули гору.

Когда просо созрело, у Хэ Санья появилась новая работа. Всякий раз, когда взрослые заканчивали уборку проса, девочка подбирала упавшие на землю сломанные колосья. Когда их накапливалось много, она могла есть сладкий клейкий рис.

С тех пор как Хэ Сунбай сменил работу, он стал более жизнерадостным. Эта жизнерадостность не выражалась в словах, он по-прежнему был немногословен и молчалив, но его глаза стали намного светлее, чем раньше, брови уже были не так нахмурены, зато весь он был полон энергии, как будто бы восполнил свои силы.

Вся бригада собирала еду вместе, но среди них были и старательные, и ленивые люди. Ленивые могли проделывать всякие причудливые трюки, чтобы меньше работать и этим легко обмануть остальных, однако Хэ Сунбай работал с большим усердием.

Вечером после завершения работы Чжао Ланьсян потянула его за рукав и сердито сказала:

— Зачем ты так глупо работаешь на износ, я прошу тебя работать еще усерднее не для того, чтобы сделать твою жизнь такой отчаянной! — она очень расстроилась и добавила: — Ты не хочешь есть еду, которую я готовлю, но прилагаешь столько усилий. Ты сжигаешь свою собственную жизнь, глупец. Завтра я снова пойду покупать мясо, и ты не должен отказываться!

Хэ Сунбай вытер рукавом пот на лбу и ничего не сказал.

Даже если бы Чжао Ланьсян думала пальцами ног, то смогла бы понять, что за препятствие было в сердце этого человека. Оно было похоже на невидимую линию, которая проходила по его нижней границе. У него был хребет и гордость, и он не желал есть мягкий рис от женщины. Хэ Сунбай надеялся, что сможет быть хорошим мужчиной, стоящим прямо, и поддерживать свою жену и семью. Парень хотел, чтобы каждое зернышко, которое он ел, было заработано его собственными усилиями.

Ранее Чжао Ланьсян поняла его мысли, поэтому вкусные и ароматные блюда на обеденном столе были заменены сладким картофелем и рисом, а изысканной едой стали отруби дикого риса без масла. Она следовала тому, как питалась его семья, и показала ему свою решимость усердно трудиться вместе с ним.

Но теперь Чжао Ланьсян не желала позволять ему продолжать есть отруби и давиться овощами. Сейчас он был похож на неутомимого быка, который окроплял посевы своей кровью. Ему срочно нужно было хорошее питание и что-нибудь вкусное. Она просила его работать больше, но не таким отчаянным трудом.

Девушка надеялась, что Хэ Сунбай будет жить более позитивно, но не ожидала, что он зайдет так далеко в своем стремлении.

Чжао Ланьсян потянула мужчину за рукав, наклонилась к его уху и прошептала:

— Бабушка дала мне записку несколько дней назад. Я не совсем понимаю, что она означает. Не мог бы ты объяснить мне?

Сказав это, она достала из кармана скомканную записку.

Хэ Сунбай весь покрылся испариной, пот стекал по его лбу. От него дурно пахло, но Чжао Ланьсян, только что принявшая душ, все еще прислонялась к нему. Хэ Сунбай был действительно беспомощен перед ней! Где бы вы увидели такую приставучую женщину!

Он немного беспокоился за нее, но в то же время чувствовал, что у него пересохло в горле от ее близости. Хэ Сунбай часто чувствовал себя виноватым за свою неконтролируемую физиологическую реакцию. В конце концов, он был человеком с грязными мыслями!

Хэ Сунбай не знал, что Чжао Ланьсян не только не был противен его запах, наоборот, он выглядел в ее глазах очень мужественным. Хотя парень и сильно потел, но любил чистоту. Он мылся и переодевался каждый день, и не был похож на тех неряшливых мужчин в сельской местности.

Чжао Ланьсян потянула парня за уши и попросила внимательно прочитать записку, оставленную его бабушкой.

— Я подозреваю, что бабушка оставила мне сокровище. Давай… поищем его сейчас?

Руки Хэ Сунбая, вытиравшие пот, застыли в воздухе, а взгляд неконтролируемо забегал. Он слегка кашлянул и сказал с некоторым смущением:

— Моя семья бедна, откуда же взяться сокровищам?

Чжао Ланьсян протянула руки и показала ему записку, подсунув ее к самому лицу Хэ Сунбая:

— Как ты думаешь, что имела в виду твоя бабушка, написав это предложение? Ты собираешься сопровождать меня сейчас? Если нет, то я пойду одна.

Его выражение лица внезапно изменилось, и он яростно отругал ее:

— Девочки не могут ходить одни по ночам. Разве родители не учили тебя?

Чжао Ланьсян сложила записку, положила ее в карман и серьезно сказала:

— Вот почему я попросила тебя сопровождать меня, так ты пойдешь или нет?

После того, как Хэ Сунбай вышел из себя, он увидел в ее глазах, что его согласие было неизбежно. Отказывать этой непостоянной женщине было бесполезно. Вскоре он взял свою лопату и последовал за ней к горе Нюцзяо.

Чжао Ланьсян медленно отмерила расстояние в сто шагов, освещая фонариком пышный лес у подножия горы.

— Робиния, робиния… где же тут робиния*?

П.п.: акация

Хэ Сунбай огляделся по сторонам, затем внезапно присел на корточки и осмотрел все вокруг. Он дотронулся до шершавой половины деревянного пня и снова посветил фонариком. Срубленная древесина действительно была сломана, а редкие и плотные годовые кольца темнели под тусклым светом фонаря.

— Я буду копать, — произнес он.

Чжао Ланьсян продолжала смотреть куда-то в сторону с фонариком:

— Я пойду туда и посмотрю.

Хэ Сунбай потянул за собой уходящую девушку, и его большие ладони накрыли ее голову:

— Не надо идти.

Сказав это, он с волнением начал копать почву. Рядом с ним быстро образовался небольшой холм земли. Чжао Ланьсян держала фонарик, чтобы подсветить ему. Хэ Сунбай копал и копал, и вдруг под лопатой что-то глухо лязгнуло.

— Эй, не копай больше, ты действительно нашел это! — взволнованно воскликнула Чжао Ланьсян.

Хэ Сунбай промолчал и подцепил лопатой какой-то предмет, доставая его. Это оказалась коробка. Чжао Ланьсян не могла разглядеть, что это, и не хотела открывать ее с силой, чтобы не сломать.

Хэ Сунбай поднял коробку и мрачно произнес:

— Ты довольна? Возвращаемся.

Чжао Ланьсян кивнула, все было почти так, как она и ожидала.

Вернувшись в семью Хэ, Чжао Ланьсян взяла ведро воды и тщательно вымыла коробку. Грязь с маленькой шкатулки была удалена, и теперь стал виден причудливый и сложный узор шкатулки. Древесина имела нежную текстуру и твердое покрытие, тщательно принюхавшись, можно было почувствовать слабый аромат. Это был палисандр.

Чжао Ланьсян пока не стала открывать ее, чувствуя, что ценность сокровищ, подаренных бабушкой, отражена в этой деревянной шкатулке. Затем она увидела замок. Он был сложный и маленький: детали из красного сандалового дерева соединялась вместе, образуя хитрый запор. Если его сломать, то красота всей шкатулки будет нарушена.

Это действительно интересная шкатулка, и, скорей всего, будет очень цениться коллекционерами. Она не знала, сколько та будет стоить, если ее продать… Однако Чжао Ланьсян лишь на мгновение допустила эту мысль, но вскоре откинула ее.

Это антикварное сокровище теперь ничего не стоило, оно не только не имело достойной цены на рынке, но и являлось простой игрушкой. Единственное, что могла сделать Чжао Ланьсян, так это просто хранить ее у себя.

Хэ Сунбай увидел шкатулку, брови его дернулись, и он негромко сказал:

— Иди спать, в ней нет сокровищ.

И начал подталкивать ее в сторону комнаты.

Чжао Ланьсян наконец-то нашла что-то интересное, как она могла так легко уйти? Кроме того, выражение лица парня в этот момент было очень интригующим. Она с невероятной скоростью отперла сложный замок на коробке и с треском открыла ее.

Хэ Сунбай провел ладонью по лицу и замолчал.

Чжао Ланьсян увидела, что внутри были аккуратно разложены влагозащитные сухие травы, она достала их и маленький замок Жуи*, а также несколько кусочков рваной бумаги.

П.п.: замок Жуи – это амулет, который выглядит как показано ниже. Он предназначен как талисман удачи, на нем обычно изображены благоприятные символы, такие как солнце и луна, мечи, черепахи и змеи, и украшен китайскими иероглифами, обычно благоприятными фразами, связанными со здоровьем и процветанием, такие замки обычно дарили ребенку во время празднования сотого дня или первого года жизни.

Замок был маленький и изящный, золотые части были отполированы и блестели, гравировка была гладкая. На нем нечетко было выгравировано слово «Бай». С первого взгляда девушка поняла, что это был замок для ребенка.

Чжао Ланьсян не могла не прикрыть рот рукой. Бабушка действительно сообщила, где хранилось сокровище ее хорошего внука и отдала его ей.

Она посмотрела на потрепанную книжку, где был нарисован пухлый поросенок незрелыми мазками кисти кривоватые буквы. За этим должно быть стояло что-то более захватывающее, но…

Чжао Ланьсян взглянула на Хэ Сунбая, лицо которого совсем стало мрачным. Он сказал:

— Не читай это.

Чжао Ланьсян взяла в ладонь замок Жуи и некоторое время взвешивала его, затем она задумчиво произнесла:

— Этот замок немного тяжеловат, и я смогу купить свинью.

Хэ Сунбай отложил блокнот и жестко сказал:

— иди спать, не думай так много.

Чжао Ланьсян покачала головой и недоверчиво спросила:

— Ты действительно не понимаешь смысла бабушкиных действий? Она дала мне замок, чтобы ты лучше ел. Завтра я куплю свинину. Сможешь ли ты на этот раз есть с комфортом?

Она улыбнулась и положила этот драгоценный замок в карман, а в ее голосе прозвучали дразнящие нотки. Бабушка дала ей записку в тот момент, когда у нее «заканчивалась еда». Что было непонятного? Бабушка хотела, чтобы ее внуки ели острую и ароматную пищу и были сытыми. Поэтому женщина позаботилась о «чужачке».

Она не оцепенела и не стала равнодушной, просто спокойно наблюдала за всеми этими изменениями мутными глазами. Бабушка бросила ей эту бумажку, чтобы загладить свою вину и ободрить ее. Женщина надеялась, что она будет продолжать хорошо питаться, что заставляло Чжао Ланьсян чувствовать вину и облегчение. Ей казалось, что ее поведение в плане питания станет обузой для Хэ Сунбая, но глава семьи уже высказалась, и Чжао Ланьсян больше не волновало чувство вины.

Бабушка сказала продолжать так есть, значит, они будут продолжать так есть. Стоимость золотого замка и палисандрового дерева достаточна велика для того, чтобы эти две сестры и брат съели много вкусной еды.

На следующий день Чжао Ланьсян поспешила в магазин очень рано, чтобы занять очередь, и купила жирный свиной рысак за талон на мясо. Чжао Ланьсян выбрала жирную часть, которую Хэ Сунбай любил есть больше всего. И тут же ей на ум быстро пришла тушеная свинина.

Чжао Ланьсян с удовлетворением взяла продукты в руки и вернулась в дом семьи Хэ. Она нарезала имбирь, лук и чеснок ломтиками, обжарила рысак до золотистого цвета с обеих сторон, а затем белый сахар превратила в карамель, чтобы смазать мясо. При этом раздался шипящий звук, и золотисто-прозрачная жидкость начала немного вытекать. Сало обволакивало рысаки и издавало душистый аромат.

Чжао Ланьсян положила мясо в глиняный горшок, добавила туда воды и поставила вариться на плиту. Жареный рысак постепенно становился мягким, а кожица – немного маслянистой. Когда она проткнула его палочкой и убрала, то раздался негромкий звук «бах». В это время девушка поняла, что мясо стало достаточно мягким, и его можно было доставать из кастрюли. Оно гарантированно будет аппетитным. Тающее во рту мясо, нежирное и ароматное, так и манило.

Она принесла миску в комнату старушки. Женщина сидела в оцепенении у окна. Она увидела фигуру Чжао Ланьсян и сказала:

— Дай мне кое-что.

Чжао Ланьсян с подозрение посмотрела на нее, и та продолжила:

— Ты можешь расплавить золотой замок и продать его, но книжку с картинками в шкатулке верни мне.

Чжао Ланьсян не могла не рассмеяться:

— Значит, эта книга изначально была книжкой с картинками, но, к сожалению, ее нет у меня. Ее забрал брат Хэ.

Она увидела, что бабушка Хэ Сунбай вдруг серьезно посмотрела на нее. Девушка сделала паузу, а потом призналась:

— Я увидела слово «Бай» на золотом замке. И подумала, что это, должно быть, вещь брата Хэ, и отдала ее ему.

Чжао Ланьсян тайно выдохнула – глаза старой бабушки Хэ Сунбая были такими острыми, что она чуть не потеряла рассудок!

Бабушка слабо кивнула, согласившись, затем повернула голову и продолжила в оцепенении смотреть в окно.

Чжао Ланьсян молча поставила тарелку с едой на стол и удалилась.

После ее ухода бабушка повернула голову, взяла миску и попробовала рысаки. Запах был настолько ароматный, что заполнил всю комнату и его трудно было игнорировать.

Парное мясо было очень мягким и гладким. Зубы у бабушки были уже не те, что в молодости, но она могла откусить половину за раз. Бордовые рысаки блестели, как слой высококачественной эмали. Когда она откусывала кусочек, цвет мяса переходил от красного к белому. Такая вкусная еда могла пробудить самые голодные желания в сердцах людей. Для тех, кто долгое время не видел масла или соуса, это было похоже на встречу с водой в пустыне.

Бабушка угрюмо втянула мягкое жирное мясо и медленно проглотила его.

«Хмпф… Еда не так уж и плоха. Стоило обменять это на золотой замок Сунбая».

***

Просо на поле созрело, и все стали собирать его. Слабая Чжао Ланьсян была назначена на легкую работу: следить за подсыхающим зерном. Сильные люди в деревне собирали просо, мололи его и убирали поле. Рев дизельных тракторов на полях раздавался под голубым небом.

Жаркое солнце палило с утра до вечера, из-за чего кожа каждого потемнела на несколько тонов. Чжао Ланьсян принесла из дома подсоленую воду. На ночь ее поместили в колодец, поэтому она была особенно холодная и легко утоляла жажду.

Чжоу Цзячжэнь также участвовала в сборе урожая вместе с мужчинами в деревне. С утра до вечера она весь день находилась под солнцем, и темно-синяя рубашка на ее теле была мокрой от пота. Чжао Ланьсян восхищалась ею.

— Ты устала? Почему бы завтра тебе не пойти со мной и не последить за сбором проса?

На румяном лице Чжоу Цзячжэнь появилась легкая улыбка:

— Не устала, и у меня есть цель, — она утерла пот и гордо сказала: — Я думаю, что жизнь человека должна быть проведена именно так. Тогда, когда однажды мы вспомним прошлое, то не будем сожалеть о том, что потратили свои годы впустую, и не будем стыдиться своей бездеятельности.

Даже Чжао Ланьсян, которая так и не дочитала книгу «Как закалялась сталь», не смогла удержаться от смеха, услышав ее фразу:

— Ты совершенно потерялась в книге.

Чжоу Цзячжэнь искренне и с благодарностью сказала:

— Это хорошая книга, которая может повлиять на жизнь людей. Раньше я сетовала на свою судьбу, но теперь мне только стыдно. В ней есть очень хорошее изречение, я поделюсь им с тобой: «Сталь закаляется при большом огне и сильном охлаждении. Тогда она становится крепкой и ничего не боится. Так закалялось и наше поколение в борьбе и страшных скитаниях и училось не сдаваться перед жизненными трудностями». Ты можешь поделиться этой фразой со вторым сыном Хэ, — улыбка Чжоу Цзячжэнь смешалась со следами стыда и облегчения.

Ее представление о Хэ Сунбае началось с труда и закончилось трудом. Как человек, который заботился о работе на поле тщательно и терпеливо, как о собственном ребенке, мог быть легендарным бездельником?

Раньше Хэ Субай не работал вместе со всеми, а упорно трудился в отдаленном месте. На этот раз его снова перевели на рисовое поле. Она видела его работу своими глазами. Он был старателен и искренен, как старая корова.

— Его рецензия была очень хорошей. Раньше я относилась к нему предвзято… — прочувствованно сказала Чжоу Цзячжэнь.

Чжао Ланьсян протянула подруге чашу с соленой водой и быстро прервала ее:

— Выпей. И почему ты все время упоминаешь его?

«Да еще и говоришь это мне в лицо!»

Это заставило сердце Чжао Ланьсяна высоко взлететь. Неужели это так очевидно? Неужели люди так ясно все видели? Она старалась как можно больше общаться с ним наедине и почти никогда не разговаривала с ним, когда кто-то был рядом.

Чжоу Цзячжэнь покраснела и объяснила тихим голосом:

— Ты забыла? Когда я была в семье Хэ, то как-то сказала о нем плохо в твоем присутствии. Теперь я жалею об этом.

Как только Чжоу Цзячжэнь упомянула об этом, Чжао Ланьсян вспомнила тот день. Только когда девушка ушла, она обнаружила, что Хэ Сунбай сидел на заднем дворе. Под сенью зеленых зарослей на заборе его глубокие глаза были тусклыми.

Чжао Ланьсян сказала:

— Не волнуйся, он это услышит. Я скажу тебе следующее: ты не железный человек, а женщина из плоти и крови. Не будь слишком глупой и отдыхай, когда следует отдыхать.

Чжоу Цзячжэнь энергично кивнула.

Чжао Ланьсян повернулась, чтобы отнести воду сестре Хэ.

Когда вечером все закончили работу, настало время Чжао Ланьсян охранять сушильную долину. На складе просо могло легко заплесневеть, поэтому зерно всей бригады находилось на поле, и ночью за ним должны были следить люди. Если посреди ночи пойдет дождь, она должна оповестить всех, чтобы они успели занести зерно в помещение.

Чжао Ланьсян спала днем и работала ночью, пока ее не сменял другой человек посреди ночи. Эта работа не могла быть проще для нее.

С наступлением ночи Чжао Ланьсян прислушивалась к кваканью лягушек в полях и к стрекотанию цикад. Она зажгла масляную лампу, жевала во рту конфету и медленно перелистывала страницы книги, которую держала в руках, – это была та самая «Как закалялась сталь».

В последнее время Чжоу Цзячжэнь очень любила читать эту книгу, цитируя по несколько слов из нее в течение дня, и Чжао Ланьсян вынуждена была прочитать ее, чтобы понимать свою подругу.

По мере того, как темнело, тусклый свет звезд на ночном небе становился все ярче. Стоило Чжао Ланьсян поднять голову – она могла видеть небо, усыпанное звездами.

Через некоторое время послышался звук приближающихся шагов. К ней быстро подошла фигура, Чжао Ланьсян отложила книгу и удивленно подняла глаза.

— Тише. Не кричи, — в низком голосе мужчины появилась звучная хрипотца.

— Зачем ты пришел? — Чжао Ланьсян коснулась его лица, она была очень рада видеть его в этот момент.

Хэ Сунбай опустил голову и вытер пот рукавом:

— Я пришел после ужина. Как девушке, тебе небезопасно сторожить ночью. Я сделаю это за тебя. А ты возвращайся.

Чжао Ланьсян яростно замотала головой.

— Ты так усердно работал днем и хочешь помогать мне дежурить ночью? Что это такое! Я не пойду. Скорее ложись спать, завтра будет еще больше тяжелой работы!

Тут же она увидела, как лицо Хэ Сунбая помрачнело, его плотно сжатые губы выдавали серьезность, которую невозможно было отрицать.

Чжао Ланьсян сделала паузу, всерьез задумавшись о возможности убедить его отказаться от этой идеи.

Вероятность была равна нулю.

Он еще страшнее, чем она, когда упрямился.

Тогда она сказала:

— Если… Я не вернусь, и ты не вернешься, то поспи немного здесь. Если что-то случится, я тебя позову, хорошо?

Хэ Сунбай неохотно согласился.

Чжао Ланьсян привела его в хижину у долины, затем она достала свое летнее одеяло, прижала Хэ Сунбая к кровати и накрыла. В ее бодром голосе прозвучала нотка озорства:

— Я впервые… ночую с братом Баем.

Хэ Сунбай, которого заставили спать на кровати, сразу же покраснел. Он кашлянул:

— Я буду спать, но ты должна позвать меня, если что-то случится.

Чжао Ланьсян согласилась с ним. Она смотрела, как Хэ Сунбай закрыл глаза и заснул, а затем вернулась на свое место с лампой и с наслаждением стала читать книгу.

Хэ Сунбай в комнате открыл глаза, и его уши внимательно прислушивались к каждому движению снаружи. Тусклый свет обрисовывал изящный женский силуэт; огонь слабо плясал, заставляя ее тень мягко колыхаться, как воду в колодце.

Тонкое летнее одеяло, легкое и мягкое, наполненное слабым ароматом гардении, которым пахло и от ее тела, плотно окутывало Хэ Сунбая, создавая у него иллюзию, будто он был в объятиях Чжао Ланьсян.

Парень все время полусонно смотрел на тень женщины в окне, пока во второй половине ночи не пришел другой человек на смену.

Хэ Сунбай занервничал, легко поднялся и на цыпочках осторожно вышел из дома.

Неожиданно оказалось, что человеком, который пришел на дежурство посреди ночи, был учитель Гу, и напряженные нервы парня внезапно расслабились.

Учитель Гу тоже удивился, когда увидел Хэ Сунбая, но, когда он заметил девушку, сидящую на корточках у двери и читающую книгу, в его взгляде появилось понимание.

Все звали этого человека учителем Гу не потому, что он учитель, а потому, что тот был главным инженером по строительству рисовых полей. Он отвечал за проектирование канав, взрывные работы и за планирование дорог. Хэ Сунбай слышал, что это интеллигент, переведенный из города Б. Он не местный житель и свободно говорит на мандаринском языке.

Хэ Сунбай на мгновение застыл, но тут  же спросил:

— Как вы здесь оказались?

Усталое лицо учителя Гу не смогло выдавить даже горькой улыбки, а морщины в уголках его глаз стали еще глубже. Он ответил:

— Иди спать, молодой человек.

В глазах Чжао Ланьсян появилось сомнение. Хэ Сунбай похлопал ее по плечу и сказал:

— Пойдем, я провожу тебя обратно.

Чжао Ланьсян не спала полночи и чувствовала сонливость. Она быстро умылась, протерла глаза и пожелала мужчине спокойной ночи. Вскоре легла в постель и заснула.

***

На поле юноша сидел на земле и болтал с мужчиной средних лет. Хэ Сунбай свернул сигарету и протянул ее учителю Гу со словами:

— Покурите немного, иначе у вас не хватит сил работать днем.

Учитель Гу посмотрел на темнеющую горную цепь вдали и вздохнул с чувством:

— Здесь много холмов, но мало возделанной земли. Строительство полей поможет расширить площадь возделываемых земель и увеличить производство продовольствия.

Хэ Сунбай только зевнул. Учитель Гу продолжил:

— Но почва в этом месте относится к карстовым формам рельефа. Хотя источник подземных вод богат, здесь также много скал и пещер. Основной компонент – карбонатная порода…

Хэ Сунбай изо всех сил старался болтать с учителем Гу, но после того, как он посидел некоторое время, у него вскоре закружилась голова. Он затянулся сигаретой, и освежающий дым проник в горло, стимулируя его и заставляя снова взбодриться. Он негромко сказал:

— Если вы не можете много работать, то лучше вздремните.

Учитель Гу молча потер лицо, морщинки в уголках его глаз углубились.

Примечание автора:

В эту эпоху спекуляции запрещены законом. Поэтому, как деревенский житель, брат Бай может только так помочь своей девушке…

Помоги ей усердно работать. Помоги ей усердно работать. Помоги ей усердно работать!

Примечание анлейтера:

В эту эпоху ведение частного бизнеса являлось незаконным. Китайское правительство называло это «спекуляцией», что означало высокий риск и то, что этим занимались только недобросовестные торговцы, которые надеялись получить прибыль за счет населения. Это считалось «позорными» капиталистическими методами.

Учитель Гу и Хэ Сунбай сидели на холодной земле, курили и болтали, пока небо на востоке постепенно не посветлело. Учитель Гу с чувством произнес:

— Если будет возможность, я обязательно возьму тебя в ученики. Хотя ты, молодой человек, немного глуповат, зато ты стойко переносишь трудности. Следуй за мной, чтобы изучить гражданское строительство, и у тебя определенно будет замечательное будущее.

Однако вскоре он покачал головой и с горькой улыбкой добавил:

— Забудь, нехорошо прослыть моим учеником… Я не приму больше учеников в этой жизни.

В самом деле, какие еще отношения можно назвать надежными в наши дни…

Хэ Сунбай сделал последнюю затяжку, фыркнул и усмехнулся:

— Вам следует позаботиться о себе. Вы такой несчастный и все еще думаете о том, чтобы взять ученика?

В первый день прибытия учителя Гу в деревню Хэцзы он был одет в черную тунику и был очень щепетилен. К карману на груди была прикреплена изящная авторучка. С головы до ног мужчина демонстрировал достоинство высокопоставленного интеллектуала. Он командовал рабочими инженерной бригады, а также был весьма поучителен и полон энтузиазма.

Для Хэ Сунбая, человека самого низкого статуса, рассчитывающего заработать трудовые очки, рабочий – это уже в высшей степени славная профессия, а учитель Гу – лидер рабочих, что еще более примечательно. В глазах обычных людей, которые выращивали зерно на этой группе полей, учитель Гу излучал сияние, что вызывало восхищение и страх.

И в результате…

В течение нескольких дней осеннего сбора урожая учитель Гу, высокопоставленный интеллектуал, который был «высок и могуч», был наказан исправительными работами. Его ореол внезапно потускнел, а скорость падения поражала воображение, что стало новым опытом для всех.

Хэ Сунбай мог только выразить сочувствие по поводу пережитого мужчиной. Что он мог сделать, так это оказать небольшую помощь, когда освободится, и все.

Хэ Сунбай – бедный парень, которому тяжело живется, и он не мог помочь даже сам себе. Куда ему помогать другим?

Но бабушка с ранних лет предупреждала Хэ Сунбая, что он должен уважать интеллигенцию. Неважно, в какую эпоху, интеллигентные люди – это опора для строительства Родины. Процветание страны неотделимо от их вклада. Отправив девушку спать, Хэ Сунбай боялся, что учитель Гу, попавший в трясину, не справится, поэтому он вернулся на поле и болтал с ним всю ночь.

После того, как Хэ Сунбай закончил говорить, учитель Гу замолчал, но вскоре смущенно произнес:

— Может быть, это из-за мысли, что в старости у меня не будет никого, кто стал бы моим преемником…

Хэ Сунбаю было все равно, он высморкался и сказал хриплым голосом:

— У вас, интеллектуалов, сердца выше неба, а ваши жизни тоньше бумаги. У вас еще есть время найти себе преемника. Моя бабушка раньше жила за границей, и все, что она может делать сейчас, это есть и спать каждый день, — легкомысленно бросил Хэ Сунбай и добавил: — Нет таких препятствий, которые нельзя преодолеть, жизнь – это самое главное у каждого человека.

Когда учитель Гу услышал это, сложные эмоции на его лице вдруг стали еще более печальными, он сморщился, превратившись в клубок горечи, словно в любой момент у него могли политься слезы.

Хэ Сунбай поднял мотыгу и, не говоря ни слова, направился в поле.

***

Чжао Ланьсян встала рано, чтобы приготовить завтрак. Она сделала белоснежные булочки на пару. Она снова и снова месила тесто, делая его сладким и мягким. А когда булочки остынут, они станут еще вкуснее. После завтрака она тайком заглянула в комнату Хэ Сунбая и обнаружила, что там никого нет.

Постельное белье на кровати было аккуратно застелено, чистая одежда по-прежнему была сложена в изголовье кровати без намека на то, что к ней притрагивались. Похоже, что парень не возвращался, чтобы поспать.

Она сразу же вспомнила об учителе Гу, которого встретила в долине сушки прошлой ночью. Выражение лица Хэ Сунбая прошлой ночью было немного странным. Почему он не вернулся?

Чжао Ланьсян опустила глаза.

За завтраком сестра Хэ съела две булочки с горячей водой, а на обед положила еще две в полотняную сумку.

Хотя бабушка сказала ей, что она заплатила за питание Чжао Ланьсян, сестре Хэ все равно было немного не по себе. Она планировала взять всю ее работу на себя, но Чжао Ланьсян было поручено нести вахту, в связи с чем старшая сестра Хэ не могла об этом позаботиться. Она должна была ухаживать за бабушкой ночью, ждать, пока та выпьет воды и сходит в уборную. У старушки часто болела голова, и ее лихорадило, так что за ней нужно было присматривать.

Сестра Хэ быстро закончила завтракать и поблагодарила Чжао Ланьсян.

Хэ Санья принесла все дикие фрукты, собранные в горах, и отдала их сестре Чжао, чтобы та съела. Ее глаза, похожие на виноградины, смотрели на нее с любовью и волнением.

Чжао Ланьсян потрепала девочку по волосам и сказала:

— Я потом пойду с тобой срезать амарант*.

П.п.: амара́нт или щири́ца – широко распространённый род преимущественно однолетних травянистых растений с мелкими цветками, собранными в густые колосовидно-метельчатые соцветия.

Сестра Хэ должна была собирать урожай и ухаживать за скотом и свиньями в бригаде. Так что тяжелая задача по сбору травы легла на слабые плечи маленькой девочки. На самом деле, Чжао Ланьсян должна была охранять поле ночью, но она также хотела помочь Хэ Санья. Видя, как та несет бамбуковую корзину выше себя и обходит гору, Чжао Ланьсян беспокоилась, что она не сможет многого сделать.

После завтрака девушка взяла бамбуковую корзину и вместе с Хэ Санья отправилась на гору собирать боровую траву. Так называемая боровая трава — это люцерна, которую также называли золотой цветной капустой.

Санья каждый день вместе со старшей сестрой ходила собирать траву, она знала, где та росла пышная и цветущая.

Перед тем как девочка начала собирать траву, она взяла Чжао Ланьсян на поиски диких фруктов. Вскоре они нашли кроваво-красные ягоды. Их можно было заметить, если опустить голову.

Маленькие пальчики Санья быстро сорвали несколько ягод и бросили их в рот.

Это была лесная земляника, причем довольно большого размера. В отличие от сочной и сладкой клубники, эти ягоды были кисло-сладкими, но вкус у них уникальный. Чжао Ланьсян последовала за ней, чтобы попробовать свежие, только сорванные ягоды, и вскоре они вдвоем ели лесную землянику.

Санья снова вскочила на ноги, чтобы отвести Чжао Ланьсян на гору Няньцзы, и всю дорогу радостно пела горную песню. Пурпурные плоды спрятались среди зеленых листьев. Маленькая девочка подпрыгнула и зацепилась за ветку. Глаза быстро подметили гроздь, которую она тут же сорвала, после чего руки отпустили ветку, что, свистнув, отскочила назад.

Девочка была вся покрыта листьями и колючками, но зато улыбалась, затем робко схватила несколько плодов и протянула их Чжао Ланьсян. Они сели на камень и доели оставшиеся ягоды. Санья сказала:

— Очень приятно прийти на гору с сестрой Чжао.

Чжао Ланьсян погладила ее по голове.

Два человека, взрослая девушка и ребенок, пошли на гору, чтобы собрать две корзины амаранта. Время близилось к обеду. Чжао Ланьсян осторожно спускалась вместе с Санья по тропе. По дороге несколько молодых людей вели в гору небольшую группу рабочих. Они были одеты в желтую форму рабочих инженерной бригады, их лица светились гордостью и энтузиазмом.

Чжао Ланьсян и Санья остановились и уступили им дорогу.

Трое или четверо молодых людей сказали:

— Товарищи, здравствуйте!

Чжао Ланьсян ответила:

— Здравствуйте, почему вы несете так много вещей?

Один из рабочих ответил:

— Готовимся к обследованию рельефа. Это взрывчатые вещества. Когда источник воды будет найден, мы сможем пустить ее по траншеям.

Чжао Ланьсян быстро сказала:

— Тогда мы не будем вам мешать и уйдем первыми.

Она взяла девочку за руку и потянула ее прочь.

Санья сжала теплые руки сестры Чжао и сказала тоненьким голосом:

— Раньше эти люди были свирепыми.

Чжао Ланьсян промолчала и, снова потянув девочку за собой, продолжила спускаться с горы.

Четверо молодых людей повернули головы назад и бегло заговорили на мандаринском диалекте:

— Я не ожидал увидеть такую красивую женщину в этой канаве, такое не каждый день бывает.

Другой сказал:

— Это должна быть образованная молодежь, которая приехала в деревню. Они очень модно говорят и одеваются. И не похожи на местных!

Несколько человек согласились и перешли к другим темам.

— Если бы не упрямые мысли Гу Хуайцзина, проект не затянулся бы так надолго. Мы могли бы уже несколько лет назад вернуться в Пекин.

***

В полдень вовсю жарило солнце.

Чжао Ланьсян вернулась домой, торопливо пожарила рис с яйцом, сварила суп с цветной капустой и поспешила в долину. Она дала сестре Хэ коробку с обедом, а затем подтолкнула к ней еще одну со словами:

— Второй брат Хэ тоже не ел, старшая сестра, пойди и дай ему вторую коробку.

Сестра Хэ улыбнулась и вытерла пот, затем покачала головой: «Работа не закончена. Ты сама отнеси».

Чжао Ланьсян держала коробку с обедом, чувствуя себя немного взволнованной и смущенной.

— Это неловко…

Сестра Хэ нахмурилась, как бы спрашивая: «Чего тут стыдиться?»

Чжао Ланьсян немного нервничала, когда пошла выполнять это задание. Но ведь это старшая сестра попросила ее отнести еду, и Хэ Сунбай не мог ее винить!

Чжао Ланьсян подошла к полю и увидела мужчин без верхней одежды, которые там работали. Она покраснела и быстро отступила, опустив лицо.

Хэ Сунбай заметил темно-синюю тень, показавшуюся на краю поля, и у него появилась догадка, кто это был. Он снял шляпу и улизнул, пока люди не обращали на него внимания. Он вошел в густой лес и увидел девушку, которая держала коробку с обедом и с улыбкой махала ему рукой.

Чжао Ланьсян сказала:

— Иди поешь.

Хэ Сунбай колебался, тогда Чжао Ланьсян также добавила:

— Поторопись, после еды ты вернешься на работу. Или хочешь привлечь сюда других?

И Хэ Сунбай нерешительно последовал за ней.

Впервые девушка принесла ему еду на виду у всех, что вызвало у Хэ Сунбая скрытое чувство гордости. Парень работал на поле под жарким солнцем, но в лесу налетел порыв прохладного ветра, и Хэ Сунбай весь покрылся мурашками. Тогда он с потрясением обнаружил, что на нем не было рубашки.

Хэ Сунбай остановился, как застенчивая девушка.

Чжао Ланьсян с улыбкой посмотрела на парня. Несмотря на худобу, его фигура была мускулистой, а на животе отчетливо виднелись кубики пресса. Чжао Ланьсян, которая в голове была уже зрелой женщиной, все равно почувствовала жар во всем теле. Это был ее любимый мужчина.

Она посмотрела на смущенное лицо Хэ Сунбая, слегка кашлянула, прикрыла глаза руками и яростно сказала:

— Ладно, даже девушки не такие стеснительные, как ты.

Хэ Сунбай почувствовал, что задыхается. Его смущало не то, что он был без одежды, а то, что ее горячий взгляд прилип к нему, обжигая, заставляя чувствовать себя неловко. Этой женщине действительно не было стыдно!

Однако голод в желудке пересилил все – Хэ Сунбай быстро подошел, взял коробку с обедом и сел есть.

Свежеприготовленный жареный рис с яйцом был горячим, хрустящим снаружи и мягким внутри. Также чувствовался соблазнительный аромат сала. Растопленное сало, смешанное с нежирной свининой, делало мясо более нежным.

Это блюдо с легкостью могло удовлетворить аппетит голодного человека.

Хрустящая яичная корочка, нежный рис и ароматная соленая свинина заставили Хэ Сунбая на время забыть о смущении из-за того, что он был без рубашки. Проголодавшийся Хэ Сунбай хорошо поел, не говоря уже о том, что кулинарные способности его девушки были первоклассные. Это было настолько вкусно, что люди могли проглотить свои языки. Эта еда, покрытая маслом, могла утолить голод Хэ Сунбая, похожий на черную дыру. Когда он был подростком, то плохо питался, а теперь его сила и аппетит удвоились, так что он съедал порцию больше, чем обычный взрослый мужчина.

Чжао Ланьсян с удовлетворением наблюдала, как рис в коробке с обедом постепенно исчезал во рту парня со скоростью, видимой невооруженным глазом.

Рот Хэ Сунбая был полон, но он продолжал запихивать в себя рис. Глубокие и острые глаза парня обычно были свирепыми и сосредоточенными, но он прищуривался от удовольствия, когда кусал жирное мясо. У Чжао Ланьсян создалось впечатление, что перед ней был маленький тибетский мастиф.

Как мог худой человек есть так много? И его живот до сих пор был плоским.

Не удержавшись, она протянула руку, чтобы дотронуться до талии парня. Ее большой палец прикоснулся к твердому прессу – и тело Хэ Сунбая вдруг напряглось, он замер.

Чжао Ланьсян снова надавила, а в следующую секунду ее руку схватила грубая мужская ладонь.

Хэ Сунбай неестественно произнес:

— Не надо, не трогай, — голос был жестким и хриплым.

Чжао Ланьсян ответила:

— Ты продолжай есть, в другой коробке есть еще суп. Ты ешь, а я буду…

Она не закончила говорить, заметив его покрасневшие уши, а затем приподнялась, чтобы подарить ему маленький осторожный поцелуй.

Нежный голос Чжао Ланьсян нес в себе несметное количество удовольствия:

— Ты такой милый.

Чувствительная шея Хэ Сунбая ощутила мягкое прикосновение, и его сознание внезапно помутилось, а все тело напряглось, как полностью натянутый лук.

Чжао Ланьсян вдруг поняла, что он больше не ел и не пил суп, а все его тело просто застыло на большом камне.

Она ощущала жар мужского тела, которое постепенно становилось все горячее. Голос парня был хриплым, как у измученного жаждой человека, который несколько дней блуждал по пустыне:

— Ланьсян…

Чжао Ланьсян положила свою слегка прохладную руку на его талию – и Хэ Сунбай тут же резко встал, расплескав содержимое миски на себя. Как стрела, выпущенная из тетивы, Хэ Сунбай вдруг исчез.

Чжао Ланьсян с изумлением смотрела на еду, упавшую на землю. Все так быстро переменилось, что она даже не успела погнаться за ним.

«Это… это… что за черт!»

Она не знала, плакать ей или смеяться. Вскоре Чжао Ланьсян подняла упавшую миску. Ей хотелось снова поцеловать Хэ Сунбая, но она не ожидала, что не сможет получить даже такой возможности.

Страсть ее старика была настолько неистовой, что переполняла его, и малейшая искра могла бесстыдно зацепить его на долгое время. Когда же наступала очередь этого молодого человека, он реагировал, как жесткий кусок дерева! И убегал при первых признаках волнения!

***

Хэ Сунбай сбежал обратно в долину, словно у него горел зад.

Он вытер пот со лба. Его сердце никак не могло успокоиться, а все тело, казалось, сгорало изнутри.

Только физическое истощение, вызванное скучной работой, могло заставить его отпустить все странные мысли, возникшие в его голове.

Его тело было таким горячим, что он работал с неистовой интенсивностью. Как будто работа стала выходом, Хэ Сунбай продолжал переворачивать землю лопатой и вскоре перепахал все маленькое поле. После этого он взялся за работу учителя Гу.

Глаза учителя Гу были прищурены от палящего солнца. Он смотрел на молодого человека, который трудился, как бык, и не мог избавиться от странного чувства:

— Хорошо быть молодым. Ты был бы превосходным рабочим.

Низкий, хриплый голос Хэ Сунбая выдавал беспомощность:

— Я никогда в жизни не смогу попасть в рабочий класс.

Ему даже не давали хорошее рисовое поле. Хэ Сунбай не смел думать о рабочем классе, о славной и хорошо оплачиваемой работе. Как он мог осмелиться думать о дочери горожанина, когда даже не мог думать о месте рабочего?

Учитель Гу тяжело вздохнул, встал и вернулся к работе, во время которой начал радостно напевать:

— Если жизнь тебя обманет, не грусти, не тревожься! Будь спокоен в дни уныния: верь – и наступят счастливые дни!

Хэ Сунбай не хотел обращать внимания на этого мужчину, который пытался развеселить его, и ушел с головой в свое занятие.

Чжоу Цзячжэнь, которая также находилась в долине, стояла под палящим солнцем, и по лбу ее катились бисеринки пота. Вся она выглядела так, будто ее только что вытащили из воды. У нее было так мало сил, что ей было даже трудно вытереть пот. Рука девушки внезапно ослабла, и лопата с глухим звуком упала на землю.

У Лянпин заметил это, подошел к ней и сказал:

— Похоже, у тебя тепловой удар, иди отдохни в тени, а я обработаю твою часть поля.

Чжоу Цзячжэнь на этот раз не стала храбриться. Она устало вытерла пот и сказала:

— Товарищ У, спасибо тебе большое.

Она пошла охладиться в тени, а У Лянпин взял в руки лопату и тщательно все взрыхлил. Накатила жара, и воздух перед ним задрожал, как в печке.

Чжоу Цзячжэнь просидела до позднего вечера, когда дискомфорт, вызванный тепловым ударом, наконец немного утих.

У Лянпин снял очки, и открылись пара его теплых глаз. Парень молча взял пакет Чжоу Цзячжэнь в руку:

— Можете, нам пойти в больницу?

— Не нужно, ничего серьезного…

У Чжоу Цзячжэнь было мало денег, поэтому она терпела мелкие болезни, сколько могла. Девушка не могла позволить себе пойти в больницу за лекарством. Она с благодарностью забрала у него свои вещи:

— Мне намного лучше, я сама вернусь.

Если бы Чжао Ланьсян не подтрунивала над ней, Чжоу Цзячжэнь не обратила бы внимания на У Ляньпина. Чрезмерное усердие этого парня вызвало панику в сердце Чжоу Цзячжэнь.

У Лянпин на мгновение замешкался, пристально посмотрел на девушку, которая в панике отвела взгляд, и произнес:

— Цзячжэнь, у меня есть хорошие книги. Хочешь почитать их?

Чжоу Цзячжэнь посмотрела вниз на открытые пальцы в своих сандалях и сказала:

— Я не очень хорошо выгляжу.

Когда У Лянпин услышал эти слова, в его глазах промелькнули странные эмоции, но через пару секунд ему удалось вернуть самообладание. Он несколько неловко сказал:

— Ты забыла, Цзячжэнь? Красота человека заключается не в его внешности, одежде или прическе, а в нем самом, в его сердце, — словно вернувшись к тому, что у него хорошо получалось, этот немногословный человек стал немного красноречивее.

На глаза растроганной Чжоу Цзячжэнь навернулись слезы:

— Спасибо, товарищ У.

Ее дрожащие губы не могли больше ничего сказать.

Чжоу Цзячжэнь волочила свои тяжелые ноги обратно домой в лучах заходящего солнца.

***

Вечером Хэ Сунбай вспомнил, что Чжао Ланьсян после ужина все еще должна была находиться в полуразрушенном доме, чтобы следить за зерном. Потом он подумал о том, что произошло днем, и у него страшно разболелась голова. Она так сильно донимала его, что скоро он не сможет сохранить свое самообладание и даже, возможно, совершит подлый поступок, причинит ей боль. В этом смысле чем бы он тогда отличался от зверя?

После ужина он задумался, как справиться с отношением Чжао Ланьсян и обеспечить ее безопасность. Хэ Сунбай некоторое время колебался и вскоре отправился в долину со свой лампой.

Он молча подошел к скромному домику и сел у стены.

Отсюда он мог слышать, как Чжао Ланьсян перелистывала страницы своей книги, как шелестели листья, и на сердце у него становилось спокойнее.

Хэ Сунбай не закрывал глаза и смотрел на слабый свет фонаря, пока его глаза не заболели.

Чжао Ланьсян сидела на корточках за пределами долины и, прождав долгое время, так и не услышала шороха в траве. Она стиснула зубы: «Этот человек действительно недогадлив! Его действительно нужно учить всему!»

Если она не рассердится, то он не познает, что такое быть в отношениях! Этот парень так невнимателен и не боится, что она убежит!

Чжао Ланьсян терпеливо сидела посреди ночи, но все же дождалась не его появления, а прихода учителя Гу.

Мужчина прислонился к стогу травы в полудреме. Кажется, он был пьян, говорил всякую ерунду:

— Не взрывай, разве не хорошо копать медленно?.. Меня не волнуют деньги на взрывчатку. Разве я похож на того, кто жаден до с трудом заработанных денег простых людей?

Чжао Ланьсян подошла и хотела расслышать все более отчетливо, но учитель Гу заснул окончательно.

Она задумалась, кто же будет сторожить этого спящего мужчину.

Чжао Ланьсян потрясла учителя Гу изо всех сил, но бедняга прошел через ряд ударов и тяжелый труд – в этот момент он спал таким крепким сном, что и десять волов не смогли бы его оттащить. Этот мужчина даже не заметил бы, если бы на него наступили.

Она беспомощно отпустила руки и снова присела на корточки спиной к двери дома, зевнула и продолжила читать.

***

Когда осенний сбор урожая был в самом разгаре, в школе Пань Юй начались каникулы. Школы предоставили ученикам длинные сельскохозяйственные каникулы. Эти студенты не учились должным образом, а просто проводили агитацию, скандировали лозунги и делали что-нибудь целый день – было бы лучше позволить им вернуться к сбору урожая.

Пань Юй была счастлива, ведь она могла увидеть Хэ Сунбая только после возвращения в деревню. После того, как девушка вернулась домой, Пань Юйхуа и невестка Пань без слов дали ей работу стоимостью шесть рабочих баллов и отправили на поле присматривать за зерном.

Лицо Пань Юй внезапно побледнело, и она снова и снова качала головой:

— Нет! Поменяйте мне работу, я лучше пойду на мельницу!

Ее глаза мгновенно налились кровью.

Невестка Пань была шокирована внезапной истерикой девочки. Она фыркнула и жалобно сказала:

— Мать Юйхуа просто благоволит к девчонке, которая не работает должным образом и не ходит в школу, поэтому она сошла с ума.

— Чего ты мелешь? Или ты хочешь снова пойти ко второму ребенку Хэ? Даже не думай об этом!

Пань Юй не стала спорить с братом и невесткой, а напрямую обратилась к отцу и матери. Отец Пань – честный и преданный человек из сельской местности. Он выслушал просьбу дочери и охотно согласился:

— Просто хорошо учись и, когда окончишь школу, сможешь получить достойную работу в округе и будешь хорошо жить. Не будь похожа на своих родителей, которые копаются в земле и никогда не добьются успеха в жизни.

Девушка почувствовала облегчение.

На следующий день Пань Юй отправилась с матерью молоть просо. Она надела ремни каменной мельницы на осла и повела его за собой, с грохотом перекатывая зерно. Каменная мельница катилась по просу, и некоторое время раздавался раскатистый звук. Но вскоре осла увели в другое место, а Пань Юй и госпожа Пань совместными усилиями взвалили на плечи лямки каменной мельницы и с трудом сдвинули ее с места.

Был полдень, и мать Пань ушла домой готовить, а люди либо разбредались по домам, либо прятались в тени, чтобы поесть. Пань Юй сразу же пошла к полю.

Вскоре она увидела человека, которого искала.

«Он по-прежнему так сильно старается», – почти все остальные ушли, а Хэ Сунбай все еще усердно работал. Его тонкая талия демонстрировала грубую силу, и пот стекал по лицу, мужчина время от времени останавливался, чтобы вытереть его грязным полотенцем, висящим у него на шее, и снова принимался за работу.

Из-за палящего солнца все тело парня покраснело, каждый взмах его мускулистых рук был сильным, устойчивым и мощным, как будто, какой бы тяжелой ни была работа, она становилась обыденной под его руками. Он был высоким и сильным и заставлял людей чувствовать себя в безопасности. Именно такой человек нужен был Пань Юй. Девушка подождала, пока остальные уйдут, и подошла к нему.

Хэ Сунбай услышал сзади себя тихие шаги, и его взгляд упал на тень женщины на земле. Он почувствовал облегчение. В это время дня ему должны были принести еду, и он бы нежился в тени с полным желудком. Однако…

Сегодня этого не произошло.

Он терпеливо ждал со своим голодным желудком, который кричал уже бесчисленное количество раз, и подождал бы еще немного. Если никто не придет, он пойдет домой. Увы! Лучше обидеть злодея, чем обидеть женщину – эта старая поговорка верна.

Хэ Сунбай подумал, что, наверное, разозлил свою спутницу, и она больше не принесет ему еду. Парень уставился на тень на земле, и его сердце наполнилось странными эмоциями, ему стало очень жарко.

Как раз в тот момент, когда он собирался отвлечься от путаных мыслей в голове, другой человек заговорил первым:

— Ты уже обедал?

Все сложные эмоции Хэ Сунбая улетучились в одно мгновение.

Он удивленно посмотрел на Пань Юй:

— Зачем ты пришла?

— Мне нужно сказать тебе кое-что важное.

Хэ Сунбай заметил, что на них уже обратили внимание, поэтому положил свои сельскохозяйственные инструменты и последовал за Пань Юй в лес.

Парень был одновременно упрям и беспомощен:

— Товарищ Пань, я думал, что в прошлый раз все ясно тебе объяснил.

Глаза Пань Юй увлажнились от подступивших слез, и она заговорила:

— Почему ты так долго не мог найти сваху, чтобы прийти к моим родителям? Мне нужен только ты, и мы обязательно сможем сделать нашу жизнь более благополучной, работая вместе. Теперь, когда ты засеял хороший кусок земли, то не будешь таким бедным в будущем, а сейчас иди и попроси моих родителей… Почему же ты… Ведь я понимаю тебя, а ты хорошо знаешь меня. Мы подходим друг другу!

Хэ Сунбай никогда не сталкивался с таким прямолинейным «предложением». Даже его девушка не говорила так смело, что станет его женой.

Хэ Сунбай задумался, а затем начал произносить обидные слова, его рот с тонкими губами открывался и закрывался, а слова резали как нож. После этого лицо девушки побледнело, а надежда, видневшаяся в ее глазах, была полностью разрушена, поэтому она развернулась и в отчаянии убежала.

Хэ Сунбай вздохнул с облегчением и наконец расслабился.

Однако, когда он перевел взгляд, то в его висках запульсировала боль. Неподалеку стояла и смотрела на него с улыбкой припозднившаяся Чжао Ланьсян.

Хэ Сунбай кашлянул, паникуя и чувствуя, что не сделал ничего плохого, но в данный момент у него было тонкое ощущение, что его застали на месте преступления. Он колебался, но в конце концов понял, что она сердилась, и пошел за ней.

Хэ Сунбай высокий и длинноногий. Он сделал пару больших шагов и догнал девушку. Как Чжао Ланьсян могла его обогнать?

Хэ Сунбай покраснел и спросил, слегка задыхаясь:

— Почему ты убегаешь?

Чжао Ланьсян оттолкнула парня, который стоял перед ней, и сказала с сарказмом:

— Я все думала, почему ты не пришел вчера вечером… Оказывается, ты изменил своего партнера? Я проявила инициативу и отдала тебе свой поцелуй. Ты, наверное, очень гордишься этим.

Когда Хэ Сунбай услышал эти слова, он почувствовал, что онемел, а голова заболела так сильно, словно по ней ударили молотом.

Он никогда раньше не сталкивался с подобной ситуацией и неуклюже попытался объясниться:

— Я не менял партнера. И не горжусь.

Чжао Ланьсян продолжила:

— Я сама виновата в том, что пришла сюда и унизила себя…

Услышав это, красные губы Хэ Сунбая внезапно побледнели, они задрожали так сильно, что он не мог говорить.

Чжао Ланьсян пристально посмотрела на него и вздохнула:

— Забудь, я вернусь. Рис… тут…

И внезапно он крепко обнял ее. Чжао Ланьсян сильно оттолкнула стоящего перед ней Хэ Сунбая, его тело было горячим, тяжелым и крепким. Хэ Сунбай, одновременно беспомощный и страдающий от головной боли, обнял свою разгневанную подругу.

— Я знаю, что ты злишься из-за вчерашнего, но все осталось по-прежнему. Я не сделал ничего такого, чтобы разочаровать тебя.

Чжао Ланьсян была рассержена тем, что вчера она ждала его всю ночь, а он не пришел.

Она знала, что, возможно, его отношения с Пань Юй не выходили за рамки приличий, но видя, как они один за другим выходили из рощи, она не могла остановить огонь в своем сердце.

«Этот ловелас!..»

Чжао Ланьсян чувствовала твердость его тела, так крепко он обнимал ее. Беспрецедентная «инициатива» этого человека заставила ее гнев поутихнуть.

Она несколько раз ударила его со словами:

— Когда тебя кто-то другой просит пойти в лес, ты послушно идешь. Вчера я сказала тебе идти, а ты упирался. Кто твоя девушка?

— Ты, — беспомощно ответил Хэ Сунбай.

Чжао Ланьсян крепко обняла его, ее подбородок уперся в плечо парня, и она с недовольством сказала:

— Я слышала от Цзячжэнь, что у вас с ней что-то произошло на кукурузном поле, тц-тц… Но, когда твоя настоящая девушка поцеловала тебя, ты сбежал быстрее кролика.

Хэ Сунбай чувствовал себя очень подавленно, он склонился к ее уху и сказал приглушенным голосом:

— Это всего лишь слухи. Я только что ясно сказал ей, что она должна перестать приходить ко мне.

Чжао Ланьсян только презрительно выдохнула: «Ха!», ее голос повысился, она была крайне недовольной, подозревая его.

Хэ Сунбай немного замялся, а потом неопределенно произнес:

— Я настолько невинен, что уже не могу быть более невинным, и не имею с ней ничего общего. Не слушай сплетни, видеть значит верить.

Чжао Ланьсян все еще думала, что недостаточно удовлетворена, поэтому сказала:

— Но я вижу, что у тебя нет меня в сердце, иначе почему ты не проявляешь инициативу, чтобы подойти ко мне?

Хэ Сунбай просто лишился дара речи, и только спустя долгое время он беспомощно произнес:

— Глупая женщина. Если я проявлю инициативу и приближусь к тебе, ты не сможешь этого вынести.

Чжао Ланьсян улыбнулась, ее глаза внезапно заблестели, а в сердце разгорелось пламя, и она тут же выпалила:

— Ты можешь попробовать, смогу ли я выдержать это…

Девушка раскрыла руки и обвила ими его шею, ее глаза были ясными и яркими, когда она посмотрела на него. Эти лукавые глаза, похожие на звезды, падающие в черное море, были настолько яркими, что обжигали сердце.

Хэ Сунбай опустил свои руки, беспомощно потупился и покачал головой. Чжао Ланьсян свирепо уставилась на него, их взгляды встретились, и после долгого молчания…

…он вдруг накрыл рукой ее затылок и яростно поцеловал.

Хэ Сунбай крепко сжал ее в объятиях, его твердая грудь прижималась к ее мягкому телу. Он был похож на путника в пустыне, который несколько дней мучился от жажды, усталый и взволнованный, пытающийся изо всех сил получить желаемое.

Этот парень был похож на голодного и свирепого волка, который никак не мог насытиться. Его подавляющая аура была настолько сильной, словно он хотел проглотить ее целиком.

От этого поцелуя у Чжао Ланьсян заболели и распухли губы…

Она неловко застонала и попыталась вырываться из его хватки. Но, бесспорно, свирепая и голодная позиция Хэ Сунбая ей очень понравилась, обжигая ее сердце до раскаленного, почти тлеющего железа.

«Это, кхм… Молодая версия моего старика довольна хороша».

Чжао Ланьсян наконец была довольна и нетерпеливо отпихнула его.

Агрессия в темных глазах Хэ Сунбая лишь немного уменьшилась, он оторвался от ее губ и облизал их языком.

— Прости, я немного перестарался.

Чжао Ланьсян не могла даже нормально перевести дыхание, ее лицо покраснело, а волосы беспорядочно рассыпались по плечам. Но она была несильно возмущена его поспешностью и грубостью. Кровь во всем теле будто кипела.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы сказать:

— Когда я буду целовать тебя в будущем, ты должен будешь делать то же, что и сегодня, чтобы я почувствовала, что ты любишь меня от всего сердца!

Уголки глаз Хэ Сунбая не могли не дернуться, когда он коснулся грубым большим пальцем припухшего рта своей возлюбленной и беспомощно сказал:

— Глупая женщина. Не говори больше таких вещей.

От таких слов хрупкая ненадежная струна здравомыслия в его сердце могла оборваться.

Хэ Сунбай потянул ее и сказал:

— Поправь свою одежду. Она в беспорядке, и волосы тоже. Мне нужно вернуться к работе, ты иди домой, а я останусь с тобой на ночь.

Чжао Ланьсян поспешно поправила одежду и забрала волосы в конский хвост. Внезапно вспомнив об обеде Хэ Сунбая, она хлопнула себя по лбу и воскликнула:

— Ты же еще не обедал!..

Она повернулась, чтобы посмотреть на опрокинутый холодный рис на земле.

Фраза «После того, как ты закончишь есть» застряла у нее в горле, и она не смогла ее произнести.

«Я была настолько поглощена своей любовью, что не обратила внимания на обед Хэ Сунбая». Чжао Ланьсян стало немного стыдно, и она уже собиралась сказать, что пойдет домой и принесет ему новую порцию еды, однако Хэ Сунбаю было все равно: он подобрал рассыпанный рис, выбрал палочками песчинки и съел все с большим удовольствием.

Чжао Ланьсян смотрела, как Хэ Сунбай ел, облизывая припухшие губы, все еще охваченная интенсивными чувствами. До сих пор неудовлетворенная, она задала вопрос:

— Люди говорят, что кто-то видел тебя с Пань Юй на кукурузных полях. Почему ты не прояснишь это?

Он поднял голову, посмотрел на Чжао Ланьсян и ответил, продолжая жевать :

— Трудно прояснить подобные слухи. Не думай больше об этом.

Хэ Сунбай быстро опустошил свою коробку с едой, съев все до последнего зернышка риса. После того, как закончил трапезу, он поспешил вернуться на поле и снова приступил к напряженной и тяжелой работе.

С другой стороны, Пань Юй была поймана своей невесткой, когда выбежала из леса, вытирая слезы. Невестка Пань взглянула на рощу и возмущенно спросила:

— Ты только что ходила к старшему брату Хэ?! — а после добавила с презрительным выражением на лице: — Ты так много училась, что сошла с ума! Бесстыдница, бесстыдница, проводящая время с этим второсортным парнем весь день напролет! Я расскажу все бабушке!

Бабушка семьи Пань страстно ненавидела семью Хэ. Если бы она узнала, что ее внучка все еще общалась с Хэ Сунбаем, Пань Юй больше не смогла бы учиться.

Невестка Пань считала, что ее старший сын уже достаточно взрослый, чтобы говорить о женитьбе. Если бы младшая невестка вышла замуж раньше, она могла бы заработать немного денег для старшего.

Лицо Пань Юй побелело, и она задрожала, не зная, злиться ей или бояться.

Сказав все это, невестка Пань убежала от Пань Юй.

***

Через несколько дней урожай был собран, и зерно рассыпали на цементном полу в течение нескольких дней, пока его взвешивали и сдавали в коммуну. Жатва подошла к концу.

Урожай зерна в первой бригаде у реки Хуанхэ был примерно таким же, как и в прошлом году. Это был хороший год с прекрасной погодой и обильными дождями, но количество собранного зерна было меньше, чем у второй бригады.

После сбора урожая Ли Дали вызвали в округ, чтобы провести итоговое совещание, посвященное производству зерна, размышлениям и похвалам. Каждый год ему не удавалось достичь совершенства, и он ходил на собрания в качестве слушателя. Тем не менее мужчина был удовлетворен тем, что, по сравнению с другими бригадами, которые тянули с выполнением поставленных задач, первая производственная бригада каждый год выполняла свои задачи вовремя и с отличными результатами. Просто, по сравнению с результатами второй производственной бригады, это было не так заметно.

После совещания по подведению итогов и размышлений Ли Дали отправил всех отдохнуть на три дня. Работы по террасированию* не давали им покоя в течение полутора месяцев, поэтому они сделали перерыв, чтобы перевести дух, прежде чем продолжить работу на горных полях.

П.п.: террасирование – это искусственное создание горизонтальных или наклонных площадок, образующих уступы.

Лян Течжу из соседней деревни помог своей семье собрать урожай, а затем поехал на своем большом велосипеде, чтобы доставить товар Чжао Ланьсян. Он пришел с пакетом фасоли в руках, потный и тяжело дышащий, и сказал ей:

— Осенний сбор урожая закончился, зерна много, я вымотался за эти дни...

Лян Течжу не взял с Чжао Ланьсян больше, чем следовало, но он помогал, работая даром из-за доброты Хэ Сунбая. Она также была ему очень благодарна. Когда выпечка была готова к продаже, Чжао Ланьсян оставляла немного для него, чтобы он мог взять домой и побаловать себя.

Когда Лян Течжу пришел, Чжао Ланьсян готовила рисовую лапшу, поэтому пригласила его позавтракать вместе с ней. Она вытащила свежеиспеченную рисовую лапшу: тонкую, белую и гладкую.

Мука дешевая и вкусная, но у нее короткий срок годности и она быстро раскупалась, поэтому за ней приходилось стоять в очереди на рынке с рассвета, а достать ее иногда труднее, чем жирную свинину. Поэтому Чжао Ланьсян всегда ела рисовую лапшу. Когда Хэ Сунбай освободился после осеннего сбора урожая, она достала мешок риса и попросила размолоть его.

Чжао Ланьсян пригласила Лян Течжу за стол и поставила перед ним тарелку с рисовой лапшой.

К белоснежной вермишели была добавлена кукуруза, фасоль и свиной фарш. Перед подачей на стол сверху ее поливали ложкой маринада. Вкус был однородным, нежным и освежающим. Чем тоньше рисовая лапша, чем она нежнее, тем больше она может впитать вкусного маринада.

Лян Течжу уже давно был голоден, а белоснежная лапша со свиным фаршем источала превосходный аромат. Он не мог дождаться, когда сможет перемешать ее своими палочками, чтобы та мгновенно окрасилась золотистым соусом. Кусочек, откушенный им, был мягким, нежным и жирным, а также достаточно горячим, чтобы заставить его язык гореть. Зерна кукурузы и фасоли хрустели и были сладкими, маслянистая нежность фарша была подчеркнута правильно подобранным маринадом. Чудесный вкус, переплетенный с тонкой лапшой, заставил его прищурить глаза от наслаждения.

Он вздохнул и произнес:

— О, твое мастерство в приготовлении рисовой лапши намного лучше, чем в муниципальном ресторане. Этот соус такой ароматный!

Лян Течжу не мог описать, какой это был прекрасный вкус. Он прикончил одну порцию за три укуса и, пыхтя и отдуваясь, вскоре расправился с остальными пятью. Это было подлинное мастерство, которое почти невозможно найти. И он действительно смог обнаружить его здесь. Вкус был таким, словно готовил мастер, который знал толк в своем деле. Это заставило Лян Течжу задуматься о следующей трапезе сразу после того, как он все съел.

Чжао Ланьсян была уже сыта после того, как съела три порции лапши, и сказала:

— Позволь мне посмотреть, что ты принес на этот раз.

Она открыла пакет и взяла горсть.

— Это фасоль.

Лян Течжу с некоторым смущением почесал голову и сказал:

— Думаю, что муки и риса достаточно. В прошлый раз я слышал, как ты сказала, что хочешь немного коричневого зерна, поэтому вчера смог получить мешок фасоли.

Парень был смущен тем, что еда, которую он принес в этот раз, не соответствовала требованиям. Что можно сделать с фасолью? В приготовленном виде она непитательна и безвкусна, но были люди, которым не хватало еды, и они ели ее вместе с рисом.

Приготовленная на пару фасоль липкая и белая, а по вкусу мало чем отличается от риса.

Чжао Ланьсян с улыбкой забрала мешок:

— Давай в следующий раз сделаем несколько бобовых лепешек и продадим их. Я обязательно оставлю немного, чтобы ты попробовал, они очень вкусные.

Лян Течжу кивнул, и после хорошего обеда он отправился в путь на своем большом велосипеде. Жаль, что лапшу нужно есть, пока она еще горячая и свежая, так как после длительного хранения та становится не такой вкусной. Иначе у него хватило бы наглости попросить еще и взять ее с собой в дорогу.

Хэ Сунбай тоже съел немного рисовой лапши, и в его глазах была тень удовольствия, когда он проглатывал ее. Закончив есть, он посмотрел на пустую тарелку, и его глаза потемнели. Он подошел к двери и позвал Течжу.

Лян Течжу, который уже отъехал на несколько метров, неохотно обернулся и спросил:

— Что еще я могу сделать для тебя, брат?

Не говоря ни слова, Хэ Сунбай выгрузил мешки с зерном с заднего сиденья Лян Течжу. Он обвязал их веревкой и крепко привязал к перекладине между передней частью велосипеда и велосипедным сиденьем. Парень похлопал Лян Течжу по плечу и произнес глубоким голосом:

— Я поеду с тобой.

Лян Течжу пошатнулся, а затем на его лице появилась озорная улыбка.

— Ты все осознал? — он нахмурился, глядя на Хэ Сунбая, и произнес: — Я давно знал, что однажды ты не сможешь ничего с этим поделать. Пойдем, брат, я подвезу тебя сегодня в город.

Лян Течжу использовал свои превосходные навыки вождения, чтобы везти груз зерна и взрослого мужчину, и уверенно ехал на своем большом велосипеде. Всю дорогу он пел и насвистывал песни, разговаривая с Хэ Сунбаем, сидевшим на заднем сиденье:

— Позволь мне сказать тебе, хотя другие смотрят свысока на наши бесстыдные действия, они просто не могут обойтись без нас. Кто не испытывает нехватку еды и одежды в любое время? Мы привязываем голову к брюкам*, чтобы принести людям удобство. Но каким бы славным оно ни было, оно не такое славное, как мы. Ты так не думаешь?

П.п.: поговорка, означающая «часто совершаем опасные поступки».

______

Всем привет! Команда переводов веб-новелл и ранобэ K.O.D. ищет редакторов, а также переводчиков с английского, китайского и корейского! Если вы владеете любым из этих языков, то вы можете пройти тест и вступить в команду.

K.O.D. — дружная и организованная команда. Поможем на каждом шагу и всему научим. В свободное плавание не пускаем и всегда будем курировать и помогать.

Для вступления в команду необходимо:

✓ Иметь компьютер или другое устройство для работы

✓ 18+, но если вы уверены в себе, можете подать заявку и не соответствуя возрастной границе

✓ Пройти тест.

После прохождения теста и испытательного срока (максимум месяц, но может быть и раньше, если вы хорошо справляетесь с обязанностями) вы получите бесплатный доступ ко всем проектам команды. Также вы начнете получать доход с проекта.

Подать заявку вы можете написав нам в ВК в сообщения группы. Команда для общения с ботом — начать. https://vk.com/webnovell

Лян Течжу объяснял все своему старшему брату, думая, что когда-то он тоже был так голоден, что не мог позволить себе наесться досыта и даже хотел стать бандитом. Учитель Лян Течжу подвел его к этому пути, и эти слова — то, что он когда-то сказал ему.

Вероятно, все же была некая гордость и честь в том, чтобы стать бандитом.

Течжу тогда думал: «Быть бандитом значит в лучшем случае по мелочи нарушать дисциплину: воровство небольшого количества еды там и захват неких привилегий и выгоды здесь. Люди ненавидят такие вещи, но... Но по крайней мере, пока ты не пересекаешь определенной черту, это никому не вредит».

Спекуляции наделали много шума, но всегда был риск, что все могло сорваться или пойти не так. В то время учитель спокойно и необременительно занимался своей идеологической* работой. Течжу много раз промывали мозги, прежде чем он неохотно принял такую «благоустроенность», но, в конце концов, в глубине души парень все еще презирал подобную бесславную работу и смотрел на нее свысока.

П. п.: Идеологическая работа — имеется в виду работа на всеобщее благо коммуны и за идеи революции, почти забесплатно.

По мере того, как работа постепенно становилась все более стабильной, чем больше людей видел Лян Течжу, тем больше он чувствовал, что то, что сказал учитель, было правдой.

Когда он увидел полицейских, которые схватили нескольких продавцов черного рынка, а через некоторое время подошли к его разбитому прилавку с зерном и тайно купили небольшой мешок риса, сложное чувство в сердце Лян Течжу невозможно было описать словами. В этот момент границы между правильным и неправильным, между добром и злом вдруг размылись.

Течжу, который всегда был смиренным и безропотным и сидел как мышь под веником, начал принимать недостойные стороны своей работы. Он стал думать, что слова учителя были очень разумными. Не было ничего плохого в том, чтобы самому покупать и продавать еду. Цена не вызывала волнений на рынке, и каждый юань был заработан его потом и кровью. Он не только никому не мешал в обществе, но даже многим людям приносил пользу. Парень чувствовал, что его совесть не стала бы слишком его грызть.

Не услышав положительного ответа от старшего брата Бая, Течжу сделал паузу и продолжил:

— Мы работаем на черном рынке. Грубо говоря, излишки семьи Чжан передаются семье Ли. Те, у кого есть деньги, покупают вещи за деньги, а те, у кого их нет, используют талоны. Все не так жестко, как в магазине, и нет нужды стоять в такой длинной очереди. Еще и лично товары до двери доставляем! Таких добросовестных людей, как мы, за обычными прилавками не найти...

Всю дорогу Течжу болтал, и слов из него сыпалось больше, чем риса из прохудившегося мешка.

Хэ Сунбай совершенно не показывал нетерпения и выслушал все подробности, время от времени слабо мыча в ответ и слегка приподнимая брови.

Лян Течжу возил старшего брата всю дорогу, пока мешок за мешком доставлял покупателям товары.

Некоторые люди вообще не желали показываться и просто просили Течжу спрятать товары куда-нибудь. Кто-то при встрече убегал с зерном в руках, а иные в спешке останавливались, получив товар, и говорили им: «Будьте осторожны». При встречах с разными клиентами к ним относились по-разному. Но удовольствие от получения товара у всех было одинаковым.

Хэ Сунбай последовал за Течжу в город, чтобы доставить продукты, а затем – в сельскую местность, чтобы собрать зерно.

Он одолжил велосипед в городе и все время следовал за Течжу по проселочным дорогам. Спекулятивная работа оказалась тяжелой и не такой прибыльной, как представляли посторонние. Они вдвоем были в дороге весь день, с раннего утра и до ночи их ноги почти не отдыхали. Потребовалось проехать десятки километров, чтобы с трудом получить мешок пшеницы да мешок проса. Получив пшеницу, Течжу отвозил ее в город, чтобы перемолоть в муку, а просо нужно было очищать от шелухи. Да, приходилось заботиться о каждой мелочи, но спустя несколько дней клиентам доставляли партию обработанного высококачественного зерна.

Когда солнце садилось, Хэ Сунбай, по примеру Лян Течжу оставив велосипед в стороне, грыз сухой паек.

Лян Течжу смущенно почесал затылок и сказал:

— Зерна в это время должно быть много. Я уходил домой и был занят сельскохозяйственными работами, так что отложил торговлю на несколько дней. Жатва в последние два дня была чуть обильней, и дома в погребе много зерна. Прибыль обычно не такая маленькая.

Он подчеркнул это, потому что боялся, что сегодняшний день, в который его бизнес шел «уныло», повредит увлеченности Хэ Сунбая черным рынком.

Хэ Сунбай съел свой сухой паек и отпил глоток воды из ручья, стекающего с горы. Он вытер рот рукавом и ответил:

— Я знаю. Тебе не нужно мне объяснять.

Лян Течжу облегченно вздохнул и весело сказал:

— Я знал, что мой брат не из избалованных людей!

Когда он был очень счастлив, то легко употреблял «я», а людям в городе совершенно не нравилась вульгарная манера сельских жителей говорить о себе от первого лица. Получив много холодных, колких взглядов и равнодушного отношения к себе, Лян Течжу начал постепенно учиться разговаривать, как люди из города.

Хэ Сунбай вытер пот и сказал:

— Завтра я отведу тебя познакомиться с некоторыми людьми. Нам не нужно будет всюду развозить зерно, в будущем просто собирай его на продажу.

Лян Течжу был немного удивлен, когда услышал его, но быстро принял это. Он знал, что брат Бай очень силен и знаком со многими из «братьев». Люди рождались, чтобы поклоняться тем, чей кулак тверже и сильней. А он просто маленький человек, которого брат Бай спас из прихоти. Раньше в радиусе десяти миль, в пределах восьми городов, о нем ходили всякие «слухи». Легенда гласила, что его кулаки были очень свирепыми и он никогда не трусил.

Хэ Сунбай добавил:

— Завтра я зайду на черный рынок, чтобы посмотреть, есть ли в продаже подержанные велосипеды.

Безрассудно при спекуляции полагаться только на свои ноги, без велосипеда бизнес невозможен. Теперь, если уж он решил встать на эту дорожку, было необходимо иметь хотя бы самые основные инструменты.

Лян Течжу услышал его слова и заколебался:

— Хочешь, я одолжу тебе немного денег? Соберем на велосипед, а затем отдашь их мне, когда достаточно подзаработаешь.

В конце концов, покупка велосипеда в это время – непростая задача. Его можно было даже обменять на жену в деревне. Семье Лян Течжу хоть и удалось скопить немного денег, но им было бы трудно купить еще один велосипед.

Лян Течжу прекрасно знал о важности велосипеда. Когда он только начал этот бизнес, то каждый день откладывал немного денег, а на сбор нужной суммы у него ушел целый год. Год спустя он купил своего драгоценного «коня» — горный велосипед Golden Deer и начал зарабатывать вдвое быстрее. Чтобы оценить, мог ли человек заработать деньги, нужно было посмотреть, был ли у него велосипед.

Без него тоже можно было зарабатывать, но лишь с огромным трудом и небольшую сумму, а это очень утомительно и рискованно.

Хэ Сунбай просто отказался:

— Нет необходимости, у меня есть. Прибереги деньги для жены.

Лян Течжу кивнул, и, когда, прикончив свой «обед», они прощались на перекрестке у деревни, парень с ностальгией причмокнул губами и сказал:

— Если невестка приготовит завтра рисовые булочки на пару, пусть брат Бай принесет мне несколько!

Если бы у него за столом каждый день были такие вкусные булочки, он бы с нетерпением ждал каждого завтрака! Как Лян Течжу мог упустить такую вкуснятину!..

Хэ Сунбай, уже проехавший на велосипеде большое расстояние, неопределенно кивнул.

***

Хэ Сунбай вернулся домой вечером, когда солнце уже зашло.

Когда Чжао Ланьсян увидела его, то не стала задавать вопросов, зато принесла ужин. Некоторое время назад она приготовила суп с полупрозрачной лапшой из батата, измельчив этот сладкий картофель в пасту и выпарив воду.

Это было очень вкусное блюдо. Основа супа была приготовлена из гольца*, пойманного Санья на болоте, благодаря чему тот получился молочно-белым, свежим и насыщенным. Сам бульон был хорошо приготовлен и имел прекрасный вкус.

П. п.: Гольцы – это пресноводные донные рыбы, обитающие в реках и ручьях по всей Евразии и Северной Африке.

Хотя сладкий картофель был отвратителен на вкус, с лапшой из батата после дальнейшей обработки все обстояло совершенно иначе. Она становилась серебристо-прозрачной, мягкой, но гибкой и эластичной. Еще до темноты Санья с гордостью съела целую тарелку лапши, потому что лучшего гольца для супа она поймала сама. Рыбу сначала обжаривали, а затем клали в суп и тушили с грибами. Голец получался хрустящим снаружи и нежным внутри, а его мясо становилось очень вкусным.

Необработанный голец противно вонял рыбой, но дети в деревне все равно его ловили и жарили. После жарки он был покрыт хрустящей корочкой и подозрительно пах, его едва ли можно было есть. Поэтому Санья и подумать не могла, что гольца можно было так вкусно приготовить! Пока она жевала эту рыбу, ее похожие на дикие виноградины темные глаза ярко блестели.

Сестра Хэ держала в руках большую миску с едой, но никак не могла насытиться – Чжао Ланьсян действительно очень хорошо готовила!

Хэ Сунбай тоже вкусно поел. После того, как съел лапшу из сладкого картофеля, он выпил суп, не оставив ни капли, и его желудок раздулся. Хотя обычно парень просто съедал булочку на пару.

После ужина Хэ Сунбай пошел в комнату своей бабушки. Там он пододвинул маленькую скамеечку к ее кровати и сказал:

— Я хочу купить велосипед и заняться кое-каким бизнесом.

Бабушка в испуге попыталась вскочить с постели. Хэ Сунбай сделал паузу и продолжил:

— Дедушка прекрасно вел дела и был в этом хорош, не так ли? Я хочу быть таким, как он.

Бабушка хотела дать пощечину своему доброму внуку, но она обеими руками поддерживала свое тело и не могла их поднять. Гнев на ее лице был очень отчетливым.

Хэ Сунбай вздохнул и помог бабушке прислониться к стене. Он мягко сказал:

— Умирать с голоду – это для робких, смелые же упорны и помрут в сытости. Надеюсь, ты станешь жить лучше. Раньше ты была богатой женой, великой госпожой. Теперь мы в упадке и тебе приходится полагаться на других в поисках хорошей еды. Я не хочу больше делать тебя такой несчастной. Дедушка, должно быть, думает так же… — он чуть помолчал и добавил: — Я буду осторожен. И… мне нужны деньги, чтобы купить велосипед.

Сказав это, он передвинул стол в комнате, ткнул ножом в стену и достал оттуда кирпич. В щель между кирпичами были засунуты три золотых листа и маленькая золотая фасолина.

Хэ Сунбай молча вернул кирпич в исходное состояние, снова обмазал его глиной и плотно запечатал, а затем задвинул стол на место.

Глаза бабушки покраснели, и по ее лицу покатились мутные слезы.

Хэ Сунбай утер их и сказал глубоким, низким голосом:

— Ты должна поверить в себя и в то, что вырастила достойного внука.

Старушка ответила:

— Бабушка устала от хорошей жизни, я не хочу хорошей жизни. Бай, не уходи, твоя бабушка умрет, если с тобой что-нибудь случится…

Хэ Сунбай опустил голову, когда услышал ее слова, и на его сжатых кулаках выступили синие вены. Он посмотрел на слезы своей старой бабушки и сказал:

— Никто не устает от хорошей жизни. Слишком большие трудности только заставят людей потерять надежду.

Бабушка Ли разрыдалась пуще прежнего, когда услышала это. Но вскоре она перестала горько плакать и коснулась головы внука своими худыми руками.

— Ты вырос. Я уже не могу тебя контролировать, если хочешь купить велосипед, иди и купи его, — она вытерла слезы и отвернулась, добавив: — Помни, у твоей бабушки есть только один внук…

Хэ Сунбай убрал три золотых листа и золотую фасолину в свой карман. Он знал, что бабушка смогла бы понять его замысел, но ей нужно было время, чтобы обдумать все медленно.

Старушка относилась к нему как к источнику своей жизненной силы. Когда он был ребенком, то ввязался в драку и после слег с высокой температурой. Она так беспокоилась, что всю ночь не могла спать и плакала от боли в сердце.

Хэ Сунбай слышал, как дядя Дэ сказал, что бабушка – очень сильная женщина. В прошлом она редко впадала в уныние. Однако внезапная смерть дедушки и отца подорвала ее уверенность в себе. Она стала во всем сомневаться, стала настороженной, и даже небольшая неприятность могла заставить ее нервничать в течение длительного времени.

— Я так и сделаю, — сказал Хэ Сунбай и забрал миску из-под бабушкиного ужина. Супа в ней осталось совсем немного. Видно, что бабушка хорошо поела сегодня вечером, но жаль, что он, недостойный потомок, так сердил и печалил ее.

***

Чжао Ланьсян знала, что утром Хэ Сунбай встречался с Лян Течжу. Она своими глазами видела, как тот сидел на заднем сиденье велосипеда друга, и слышала, как Течжу радостно сказал, что отвезет его в город развлечься.

Стало ясно, чем он был занят весь день.

Хэ Сунбаю действительно было нелегко встать на этот «темный путь». В конце концов, он человек, живший лишь в этой эпохе, который четко знал, что спекуляции незаконны. Чжао Ланьсян хотела медленно и незаметно менять его мнение об этом, но не ожидала, что, прежде чем она начнет, он сам со всем разберется.

Чжао Ланьсян была очень счастлива и после наступления темноты постучалась в дверь комнаты Хэ Сунбая.

Заснувший парень услышал ритмичные «три длинных и один короткий» стука, быстро встал с постели и осторожно приоткрыл дверь.

Чжао Ланьсян вошла в комнату и прошептала:

— Ты ведь собираешься завтра с Течжу продавать товары в городе?

Ее глаза ярко сияли, а чрезвычайно тихий голос совсем не мог скрыть ее волнения.

Хэ Сунбай неопределенно хмыкнул. Он искренне не хотел рассказывать ей об этом и в будущем не собирался делиться с ней подробностями своей работы. В конце концов, это абсолютно не то, чем можно было бы гордиться или восхищаться. Если держать ее подальше и не позволять соприкасаться с такими вещами, то можно было рассматривать это как своего рода защиту для нее.

Чжао Ланьсян снова заговорила:

— Думаю, тебе определенно нужен сейчас велосипед? У меня он есть, я могу продать его тебе, хорошо?

На самом деле, у Чжао Ланьсян не было велосипеда, но он был у Тан Цина. Она часто брала его велосипед напрокат, чтобы пройтись по магазинам в округе. После таких многократных заимствований Тан Цин выразил желание передать его ей. Дополнительным условием являлось то, что он сможет каждые выходные приходить к ней обедать.

Воспитанная и образованная Чжао Ланьсян никогда не позволила бы себе на такое согласиться: порядочный человек не станет принимать подачки и объедать других. Кроме того, при содействии Лян Течжу частота использования ею велосипеда Тан Цина значительно сократилась.

Но сейчас была совсем иная ситуация: Хэ Сунбай собирался совершить несколько спекулятивных «нехороших дел» – у него должно быть средство передвижения.

Хотя в округе продавались велосипеды, у них не было установленного рынком ценника. Количеством людей, готовых стоять в очередях, чтобы купить велосипед, можно было заполнить битком целую улицу. Респектабельные семьи в городе стремились приберечь велосипед на подарок в приданое, чтобы сохранить лицо на свадьбах, к тому же, когда они ездили по улицам на велосипеде, то очень привлекали внимание.

Однако текущая ситуация была такова, что поставки велосипедов в небольшие сельские округа скудные и редкие. Невозможно купить велосипед в короткий срок, разве что съездить за ним в город С – там их достаточно. В противном случае, если кто-то хотел купить велосипед в сельской округе, то человек мог даже не увидеть его, пускай и отстоял бы за ним безумную очередь.

Хэ Сунбай услышал ее слова и равнодушно ответил:

— У тебя нет велосипеда. Тебе не нужно беспокоиться об этом, иди спать. Мне завтра рано вставать, — сказав это, он сонно зевнул и стал прогонять Чжао Ланьсян.

Девушка ответила:

— Хотя у меня пока нет велосипеда, я могу его достать. И продам его тебе. Если у тебя нет денег, я могу дать его в долг, а ты вернешь мне в два раза больше, когда заработаешь.

Безусловно, Хэ Сунбай был обрадован ее нелепым предложением.

Стук его сердца слегка усилился, а ощущение, что о нем заботились, было таким приятным… Все его тело словно согрело теплыми солнечными лучами. После целого дня тяжелой работы, после того, как увидел слезы бабушки, Хэ Сунбай действительно немного устал. Ночью же он почувствовал себя лучше, получив безоговорочную поддержку от своей девушки. Он больше не спешил прогнать ее.

Чжао Ланьсян сделала паузу и добавила:

— Завтра я встану пораньше, чтобы испечь булочки… Давай сначала поспим, не будем разговаривать так поздно.

Впервые она легко отпустила Хэ Сунбая, потому что завтра ей нужно было встать раньше, чем прокричит петух.

Некоторое время назад она копала канавы и была занята осенним сбором урожая. Ее «бизнес» давно не велся, и финансы сильно сократились. Когда она наконец освободится, ей придется выделить время, чтобы испечь что-то на продажу и скопить немного денег.

Хэ Сунбай невольно прищурился, но быстро сказал:

— Я помогу тебе продать все завтра и буду помогать с этим в будущем, а ты просто готовь товар.

Стоило девушке это услышать, ее глаза загорелись. От счастья ей показалось, будто она выпила сладкий медовый нектар. Продажа товара была очень утомительной, ей не нравилось торговать. Похоже, убедить Хэ Сунбая встать на «темный путь», с которого не было возврата, означало обзавестись бесплатной рабочей силой, и отныне она могла просто готовить товар, а продавать его будет кто-то другой.

Чжао Ланьсян решила использовать всю фасоль и дать Хэ Сунбаю хороший старт.

При ведении бизнеса действительно был важен талант. В прошлый раз она продала пироги с красными финиками и бататом за десять с половиной юаней. А Хэ Сунбай продавал всего лишь лепешки с бобами мунг и продал их лучше, чем она, заработав больше денег.

Чжао Ланьсян нисколько не беспокоилась, что ее парень не справится. До тех пор, пока он был готов сделать этот первый шаг, богатство семьи Хэ будет увеличено.

Но она все же сказала ему пару слов:

— Я верю, что ты сможешь обеспечить хорошую жизнь своей семье, но также помни об осторожности. Ты не сможешь заработать, если не будешь уделять внимания безопасности и не будешь следить за своим здоровьем.

Хэ Сунбай погладил девушку по голове и тихо ответил:

— Хорошо.

***

На следующий день Чжао Ланьсян, поборов свою сонливость, встала очень рано. Замоченную с ночи фасоль она готовила на пару в бамбуковой корзине до тех пор, пока та не стала настолько мягкой и клейкой, что ее можно было с легкостью превратить в пасту, чуть сдавив пальцами. И только тогда она стала готовить булочки.

Хотя обыкновенная фасоль ничем не примечательна, она давно являлась популярной закуской и была очень любима еще придворной знатью. Паста цвета слоновой кости из приготовленной на пару фасоли придавала булочкам более мягкую и нежную текстуру, а также насыщенный вкус. Чжао Ланьсян сперва окрасила булочки соком красной фасоли – и они стали розовыми. А стоило добавить лилового сладкого картофеля – приобретали изысканный пурпурный цвет.

В тишине ночи дрова на дне печи изредка издавали слабый треск, а в котле бурлила кипящая вода. Через некоторое время Чжао Ланьсян сняла с огня свою пароварку и начала любовалась цветом готовых булочек, вид которых неожиданно оказался на удивление красивым.

Она попробовала булочку. Ее вкус был нежным и изысканным, текстура – гладкой, а начинка – в меру клейкой, заставляющей людей, откусивших первый кусочек, хотеть съесть еще и еще. Она получилось сладкой, но не жирной. При приготовлении булочек с фасолью мука вообще не использовалась, и клейкие скрепляющие свойства бобовой пасты раскрывались в них в полной мере.

Как бы то ни было, Чжао Ланьсян сделала довольно много булочек, поэтому отложила чуть-чуть на будущий перекус. Упаковав выпечку, она вручила ее Хэ Сунбаю со словами:

— Будь осторожен и возвращайся пораньше.

— Хорошо.

Хэ Сунбай уехал на велосипеде; темнота ночи наложила отпечаток благородного величия на его серьезное лицо.

Чжао Ланьсян вернулась в дом, чтобы немного поспать. К счастью, она очень редко торговала на черном рынке. Ее тело не вынесло бы, если бы она каждый день вставала так рано.

Чжао Ланьсян завернулась в одеяло и вскоре погрузилась в сладкий сон, и спала до тех пор, пока солнце не поднялось высоко, а ее не разбудил стук в дверь.

Она потерла свои глаза, думая, что это сестра Хэ или Санья звали ее, поэтому быстро встала с кровати и надела тапочки, чтобы открыть дверь. Однако Чжао Ланьсян не ожидала, что за дверью будут стоять Цзян Ли и Тан Цин.

Тан Цин взглянул на нее и вежливо отвел глаза.

Чжао Ланьсян посмотрела на свою одежду, потерла лоб, избавляясь от головной боли, и вернулась переодеться.

Цзян Ли сердито сказала:

— Ты гораздо ленивее меня! Кажется, даже интенсивный труд не заставил тебя стать более трудолюбивой. Солнце уже высоко, а ты все еще спишь!

Чжао Ланьсян ответила:

— Так зачем ты хотела меня видеть?

Цзян Ли в ответ на это положила на стол конверт и еще выше подняла брови:

— Вот, мой брат написал тебе письмо.

Бог знает, что это был за опыт, вскрыть письмо собственного брата. Так или иначе Цзян Ли, тайком прочитавшей письмо, потом пришлось тщательно промыть себе глаза.

Холодный и величественный старший брат написал письмо в стиле, который он ненавидел больше всего в своей жизни, все эти сладкие слова и милые фразочки, которые он презирал и на которые фыркал, появились в этом его письме.

Если бы не знакомый почерк, Цзян Ли задалась бы вопросом, не взяла ли она по ошибке еще чью-то почту. Цзян Ли была немного рассержена, но не испытывала особого отвращения. Чжао Ланьсян теперь могла быть счастлива: она наконец-то покорила сердце ее брата.

Цзян Ли фыркнула и добавила:

— Читай же скорее и после приготовь мне булочек на пару с начинкой. Хотя... даже если мой брат что-то тебе написал, пройдет еще много времени, прежде чем ты будешь звать меня золовкой, а я тебя – невесткой*.

П. п.: Золовка – сестра мужа. Невестка – жена брата.

Услышав ее слова, Чжао Ланьсян чуть не ткнула зубной щеткой себе в горло.

Она ускорилась, закончив приводить себя в порядок за пять вдохов, и выглядела посвежевшей, но сонной и расстроенной. Чжао Ланьсян пригладила волосы и подняла брови.

— Кто сказал тебе, чтобы ты называла меня невесткой? — она даже не взглянула на аккуратно разложенное на столе письмо и спокойно сказала: — Я давно рассталась с твоим братом. Не говорила тебе раньше, потому что думала, что твой брат сознательный, и он сам правильно все понял бы, увидев мое отношение. Я не ожидала... — Чжао Ланьсян взяла письмо со стола и вернула его Цзян Ли: — Что он такого высокого о себе мнения.

Первой реакцией услышавшей слова Чжао Ланьсян Цзян Ли было неверие в них.

Что-что ее брат?

Да из всего нынешнего молодого поколения в военном комплексе он самый многообещающий! В отличие от других, серых и невзрачных парней откуда ни попадя, ее старший брат унаследовал лишь самые привлекательные черты внешности их родителей. Люди, чья карьера лучше, чем у него, не так перспективны и не так красивы, как он, они уступают ему минимум на три очка. Девушек, которым нравился ее брат, так много, что они могли бы заполонить целую улицу, от начала и до конца, и их количество постоянно возрастает.

И Чжао Ланьсян сейчас в самом деле сказала, что рассталась с ее братом? И это как раз когда ее брат действительно написал такое отвратительно «сахарное» письмо?

Цзян Ли захотелось рассмеяться, но она не смогла этого сделать, увидев серьезность в глазах Чжао Ланьсян. Она с сомнением спросила:

— Разве ты не хочешь, чтобы мой брат относился к тебе, как к почтенному предку, и умолял тебя относиться к нему поласковее? Если ты упустишь эту возможность, в будущем тебе больше не представится такого шанса. Если ты оттолкнешь его, то не сможешь войти в дверь моей семьи Цзян в этой жизни.

Цзян Ли не думала, что слова Чжао Ланьсян были ложью. Когда она вспоминала о равнодушном лице брата и о том его уничижающем взгляде, как на какую-то дешевку, который растаптывал девичью искренность, то иногда чувствовала неприятные уколы внутри. Если ее будущий парень когда-нибудь посмеет так с ней обращаться, она пообещала себе, что сбежит от такого парня куда подальше, хоть к черту!

Она думала, что Чжао Ланьсян «сильно разозлилась», но никогда не сомневалась в искренности чувств девушки к ее брату.

Поначалу Цзян Ли выглядела так, будто была в отчаянии: как можно было внезапно измениться за одну ночь? Чжао Ланьсян фыркнула и сказала без всякого интереса:

— Что бы ты там ни думала, у твоего брата, кажется, нет никакой осознанности происходящего. Ты можешь слегка намекнуть ему. Писать такие письма невинной девушке в наши дни – позорно. Не его стиль.

Она небрежно раскрыла письмо Цзян Цзяньцзюня и просмотрела его.

На самом деле, Чжао Ланьсян не смела поверить, что Цзян Цзяньцзюнь напишет ей «любовное письмо». В это время в ее прошлой жизни он страдал от черной полосы и был до смерти подавлен тем, что находился в тени своего «вечного соперника»*, которому принадлежали многие почетные медали. Он был ранен и госпитализирован в плачевном состоянии. Но беда не приходит одна, и ради карьеры Цзян Цзяньцзюнь даже был вынужден расстаться со своим «белым лунным светом»*.

П. п.: «Белый лунный свет» — идиома, обозначающая кого-то отчаянно желанного, но недостижимого.

По ее предположениям, он в конце концов подумал, что в этой жизни у него нет шансов быть со своим белым лунным светом, однако ему все равно пришлось бы жениться. Поэтому он небрежно выбрал из до беспамятства влюбленных в него девушек одну, с самой привлекательной для него внешностью и телом.

Так как же он мог в это время написать ей толстенное любовное письмо?

Эта мысль заставила Чжао Ланьсян почувствовать, что что-то не так. И беглый просмотр письма внезапно превратился в его дословное изучение.

Это действие зацепило взгляд Цзян Ли. Для нее такое поведение стало доказательством того, что, хотя слова Чжао Ланьсян прозвучали жестко и сурово, ее сердце осталось мягким. Она сказала:

— Эй, меня больше не волнуют твои дела. Я просто хочу поесть паровых булочек.

Как и Цзян Ли, Чжао Ланьсян испытала желание промыть глаза, когда открыла письмо. Она впервые за две жизни увидела решительную и теплую сторону Цзян Цзяньцзюня, но, прочитав все эти слова, она нахмурилась.

Странная мысль пришла ей в голову.

Он... В данный момент ведь должно быть время, когда он устал от нее.

Как можно было писать ей такими любовными словами!

Внезапно Чжао Ланьсян содрогнулась с ног до головы, а сердце ледяной иглой кольнул ужас от пришедшей в голову мысли: Цзян Цзяньцзюнь ведь не переродился, как она, правда же?

Если да, тогда это большая проблема.

Независимо от того, что произошло между ней и Цзян Цзяньцзюнем, у него была обида и на Хэ Сунбая. В ее прошлой жизни Хэ Сунбай преподал Цзян Цзяньцзюню за нее жестокий урок, который погубил его. Если все так, как она подумала, и Цзян Цзяньцзюнь тоже переродился, Чжао Ланьсян не хотела думать о том, что он может сделать.

Цзян Ли потрясла Чжао Ланьсян за плечо.

— Ладно, ладно. Письмо моего брата не такое уж и прекрасное, не так ли? Что в нем могло настолько взволновать тебя, что ты ошарашенно уставилась в листок, лишившись дара речи? Хочу поесть паровых булочек. Успеешь их приготовить? Я скупила все мясо, — сказала Цзян Ли и потрясла куском свинины перед Чжао Ланьсян. Свиное мясо было наполовину постным, а слой белого жира толщиной в два с половиной сантиметра на мясе маслянисто поблескивал на солнце.

В голове Чжао Ланьсян сновали туда-сюда тысячи мыслей, но наконец ее взгляд сфокусировался на Цзян Ли и она сказала:

— Я хотела бы обсудить с тобой кое-что. Если ты согласишься, я сделаю тебе эти булочки. Если нет… ты можешь забрать свою свинину и испечь их сама.

Цзян Ли подозрительно посмотрела на Чжао Ланьсян и спросила:

— В чем дело?

Уголки губ Чжао Ланьсян приподнялись, она поманила Цзян Ли поближе и зашептала ей на ухо. Для выслушавшей Чжао Ланьсян Цзян Ли все это было просто непостижимо. Ее брови нахмурились, и она медленно проговорила:

— Теперь я вроде как поняла, почему моего брата не привлекли другие женщины. Достаточно посмотреть на тебя. Тц-тц-тц… Твоя идея действительно продуманная.

Цзян Ли не интересовали любовные дела Чжао Ланьсян и ее брата. Она просто хотела поесть булочек, теплых булочек!

Вчера она услышала, как Чжоу Цзячжэнь с тоской и ностальгией вспоминала булочки, приготовленные Чжао Ланьсян, и у нее невольно потекли слюнки.

Как только закончилась осенняя жатва, она пошла прямо в магазин за мясом. Жаль, что поздно встала в первый день, все мясо уже расхватали. И когда подошла ее очередь, ничего не осталось. Чем больше она сталкивалась с разочарованием, тем сильнее становилось ее предвкушение.

Сегодня ранним утром, еще затемно, Цзян Ли отправилась в уездный город, заняла место в первых рядах в очереди, а на обратном пути прошла мимо почты, чтобы забрать письма. Она так спешила обратно, только чтобы увидеть, что Чжао Ланьсян до сих пор счастливо спала! Она чувствовала себя абсолютно оскорбленной!

Чжао Ланьсян взяла мясо из рук Цзян Ли и взвесила его. Оно было довольно тяжелым – по ее оценкам, его вес был чуть больше девятисот грамм.

— Ты не сможешь съесть столько свинины за один раз.

Цзян Ли хмыкнула и ответила:

— Все в порядке, просто приготовь, и побольше, а я возьму их себе на обед и ужин.

Чжао Ланьсян чуть подумала и предложила:

— Если хочешь поесть кое-чего получше, иди в бригаду, посмотри, не пришел ли продавец. Купи у него немного колотого льда и принеси сюда.

В последние несколько дней осеннего сбора урожая погода стояла жаркая и сухая, а в полдень вообще было пекло. Люди, длительное время находившиеся на солнце, часто получали тепловой удар, поэтому иногда в полях и бригадах ходили торговцы, продававшие ледяную воду, ведь многие готовы были потратить один-два фэня и купить себе льда, чтобы избавиться от жары.

Цзян Ли была недовольна высокомерным поведением Чжао Ланьсян и сначала свирепо уставилась на нее, но соблазн поесть вкуснейших мясных булочек тут же заставил ее сдаться. Она топнула ногой и развернулась, чтобы пойти и купить льда.

Тан Цин, стоявший за дверью, спросил:

— Колотый лед? Я его куплю, мне тоже нужно.

Чжао Ланьсян кивнула и пошла на кухню со свининой.

К счастью, она уже подумывала о том, чтобы приготовить что-нибудь вкусненькое во время этих трех дней отдыха. Старый бульон на плите, который всю ночь кипел на медленном огне, как раз подходил для приготовления Сяолунбао*.

П. п.: Сяолунбао — суповые клецки или традиционные китайские пельмени. Относятся к типу небольших китайских булочек, приготовленных на пару, которые традиционно готовят в сяолун, небольшой бамбуковой корзине, отсюда и название. Сяолунбао не следует путать с китайскими цзяоцзы или вонтоном.

Сок суповых клецок обладает богатым, насыщенным вкусом, а тонкое, нежное и хрустящее слоеное тесто пропитывается наваристым густым супом. При малейшем укусе вкус мясного сока смешивается со вкусом теста, что намного лучше, чем вкус от поедания простых мясных булочек. Хитрость сяолунбао в том, что они получаются прозрачными и сочными, что заставляет людей, поедая одну, тут же думать о другой.

Отлично подходит для утреннего перекуса.

После того, как Чжао Ланьсян начала замешивать тесто, Тан Цин принес несколько кубиков колотого льда.

Она использовала старый костный бульон на свиной коже и трубчатых костях*, чтобы приготовить кусочки желе из него*, охладила и заморозила их кубиками льда, и этот бульон из свиной шкуры в виде киселя постепенно конденсировался в твердое агароподобное вещество*.

П.п.: Кто не знает, при долгой варке костей, чаще всего предварительно обжаренных или запечённых в духовке, содержащийся в них белок коллаген (основа соединительной ткани организма, обеспечивающий её прочность и эластичность) переходит в воду. В результате получается особо ценный и особенно насыщенный по вкусу и аромату, непрозрачный бульон. Считается, что объём бульона должен уменьшится от первоначального на треть или даже наполовину, тогда бульон, сваренный с использованием костей, может честно называться «костным». Чем сильнее бульон уваривается, тем интенсивнее становится вкус и тем больше из костей извлекается коллагена.

Самая важная вещь в суповых клецках - это сок или «суп», но, если в начинке будет слишком много жидкости, клецки станут мокрыми и схлопнутся, прежде чем они будут приготовлены на пару. Для решения этой проблемы используется бульон из свиной шкуры в виде киселя, превращаемый в желе, кусочки которого добавляются в мясную начинку сяолунбао для придания ей эластичности и аромата.

Агароподообное вещество (имеется в виду агар-агар) — вспомогательное вещество, используемое для стабилизации бульона, уменьшающее время приготовления холодца.

Чжао Ланьсян использовала сырой крахмал, чтобы замесить тесто для лапши. Тесто для булочек растерла в длинные полосы, разрезав каждую на восемнадцать частей, и раскатала их, завернув туда фарш с кусочками желе из бульона на свиной шкуре. При приготовлении на пару на сильном огне плотное желе постепенно растаяло во вкусный суп, тонкое тесто булочек под действием пара постепенно стало полупрозрачным, а лапша, из которой выпарился сырой крахмал, – бесцветной.

Вскоре корзинка прозрачных, наполненных горячим соком суповых клецок была готова. Наполненная соком начинка трех видов — из свинины и фасоли, из свинины и кукурузы и из свинины и шиитаке*, — просвечивала из-под прозрачной оболочки сяолунбао, жирная и насыщенная, булочки были круглыми и маленькими, каждая их складка выглядела мило и привлекательно.

П.п.: Шиитаке — съедобные грибы с хорошими вкусовыми качествами. Обладают противовирусными, антибактериальными и противогрибковыми свойствами, помогают контролировать уровень сахара и снизить уровень холестерина в крови. Используются для снижения массы тела. Широко используются в китайской, корейской и японской кухнях.

Цзян Ли сидела на корточках у плиты, вытянув шею, ее глаза блестели, а слюна текла рекой.

Ей так не хотелось съесть такую красивую булочку…

Тан Цин взял на себя инициативу и наполнил свою тарелку суповыми клецками. Даже не присев, он не удержался и положил одну себе в рот. Прежде чем он смог распробовать вкус, ему обожгло язык.

Он вдохнул холодного воздуха, откусив зубами немного теста, и вдруг сквозь оболочку хлынул ароматный сок, наполнив его рот. Тонкое тесто – мягкое и клейкое, мясная начинка – жирная, но не маслянистая, вкус – насыщенный и ароматный, а суп – такой горячий, что невозможно не прослезиться, что говорит о чрезвычайной свежести клецки, заставляя людей чувствовать боль и счастье.

Раскусив первую сяолунбао, Тан Цин, чей рот был заполнен этой суповой клецкой, словно голодный волк проглотил ее, и стал кусать вторую. Он невнятно и восторженно сказал:

— Это восхитительно! Я никогда не ел таких особенных булочек!

И только когда была съедена четвертая, голодный желудок и жадный язык Тан Цина успокоились. Он захотел притормозить и начал медленно смаковать клецки с каждой начинкой.

— Товарищ Чжао, твои навыки изготовления булочек определенно таковы, — он поднял большой палец вверх и без сомнения похвалил ее.

Мать Тан Цина тоже вкусно готовила, и после того, как он уехал в деревню, он часто вспоминал домашние блюда своей матери. Но с тех пор, как он съел то, что приготовила Чжао Ланьсян, он все больше думал уже о ее супе, лапше и паровых булочках.

Может быть... после того, как он успешно передаст свой велосипед, его будет ждать более достойная еда?

После того, как Цзян Ли съела восемь сяолунбао, ее живот округлился. Оставшиеся булочки она упаковала в тканевый мешочек.

Чжао Ланьсян многозначительно сказала:

— Помни, что я говорила.

Цзян Ли махнула рукой:

— Да ладно, не нужно напоминать мне. Разве я похожа на человека, который не платит по счетам?

Чжао Ланьсян отправила их двоих за дверь. Но после того, как Цзян Ли ушла, Тан Цин остался. Он спросил:

— Ты все еще хочешь велосипед? Езда на нем, на самом деле, мне не так уж и нужна… — он чуть кашлянул и продолжил: — Но если я хочу передать велосипед, я хочу передать его тебе. Ты подала мне идею продать его.

Чжао Ланьсян, не колеблясь, взяла деньги на покупку велосипеда и отдала их Тан Цину, сказав:

— Да, конечно, я хочу его. Но у меня недостаточно промышленных талонов. Если захочешь поесть в этом месяце, просто дай мне знать заранее. Это подойдет?

Это… несомненно, отличная идея! Для Тан Цина это подарок, упавший прямо ему в руки! Он с радостью подкатил свой велосипед и поставил его в загон семьи Хэ.

Чжао Ланьсян завернула три бобовые булочки в жиронепроницаемую бумагу и протянула ему:

— Спасибо за велосипед. Я приготовила их сегодня утром. Можешь попробовать.

Страница книги Бай Фумей в 70-х годах в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20.1

1 - 20.2

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

О книге