“Летопись девяти тысяч превратностей судьбы” был очень популярным романом Сянься [1]. В нем рассказывалась история двух мальчиков-подростков, которые вместе преодолевали всевозможные трудности, в конечном счете достигнув вершин в мире совершенствующихся и став легендами.

Поскольку автор и его герои были "прямыми" – роман понравился людям абсолютно разных категорий и возрастов. В основе любви двух подростков лежала дружба, братство и узы учеников одной школы. Два главных героя были закадычными друзьями, товарищами, которые вместе преодолевали смертельноопасные приключения. Их привязанность была глубокой, и в то же время легкой. Но отношения между ними не были отношениями влюбленных.

Однако так называемые “гнилые женщины” [2] способны найти “гниль” всюду. И видели они в связи между друзьями гомосексуальный окрас. Автор оригинального романа описывал дружбу между двумя подростками глубокой, как море, но оставлял место двусмысленности.

Холодный Чжансун Цзыцзюнь оттаивал лишь тогда, когда он был рядом с И Сичэнем. А красивый молодой И Сичэнь, в свою очередь, был невинным и непорочным с виду парнем, но еще тем бесенком внутри. И между этой парой разлетались бесчисленные искры.

И Сичэнь любил дразнить Чжансун Цзыцзюня, снова и снова, пока лицо последнего не багровело, а сам он не начинал раздраженно пыхтеть. Но стоило им попасть в переплет, И Сичэнь предпочел бы пожертвовать собой и спасти Чжансун Цзыцзюня. Например, в то время, когда Чжансун Цзыцзюнь пережил отклонение своей ци и впал в безумную ярость, только И Сичэнь смог вернуть ему разум, пожертвовать собой и не ранив друга.

Однако в конце романа Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь просто сидели под тысячелетним деревом баньяна, улыбаясь друг другу за игрой в шахматы. Бесчисленные читательницы визжали от невыносимой жажды. Как итог – появилось море произведений фанатов.

На форуме фанатов одной из самых горячих работ была “Игра в рабство на винограднике”, написанная “Золотыми яйцами и серебряным гусем” [3]. Действие фанфика происходило в том же мире, что и оригинальная история, но персонажи были слишком ООС [4], больше в духе Мэри Сью [5]. Большая часть повествования состояла из однотипных сцен. Чжансун Цзыцзюнь, зрелый и благоразумный в оригинальной работе, превратился в секс-машину с перманентным стояком. И Сичэнь, который в оригинальном романе был тем ещё хитрецом и пройдохой, но сохранивший праведность и добросердие, превратился в прекрасного, нежного маленького ангелочка, роль которого в основном сводилась к тому, чтобы произносить такие фразы, как “ах, ах, не надо, не надо, быстрее, быстрее, ты сломаешь меня, ах!” Более того, его преследовало десять тысяч поклонников, которые упорно жаждали увидеть, как расцветет этот цветок! [6]

Понятное дело, история Мэри Сью такого рода вызывала бурные противоречия. Многие ее критиковали, относясь к ней с презрением, но многие алчущие читательницы наслаждались её острым горячим контентом.

Однажды после обновления “Золотыми яйцами и серебряным гусем" нашелся антифан, который саркастически прокомментировал:

"Великий Боже [7], ты действительно думаешь, что так хорошо описал персонажей? Ты когда-нибудь задумывался, какой это был бы ужас, если бы главный герой оригинальной истории действительно оказался таким, каким ты его описал?”

И в тот самый момент когда был опубликован этот комментарий, с небес на землю ударила молния, в окне вспыхнул белый свет…

И случилось волшебство!

___________

Примечания:

яой – жанр, изображающий гей-пары

шоу (уке) – “получатель” в отношениях

гун (сэмэ) – “нападающий” в отношениях

[1] Сянься́ — жанр китайского фэнтези, созданный под влиянием китайской мифологии, даосизма, буддизма и т.д.

[2] "Гнилые женщины" — яойщицы.

[3] "Золотые Яйца и Серебряный Гусь" — извращенная или аморальная деятельность.

[4] OOC (out of character) – не в характере. Например, если персонаж в оригинальной работе холодный и мерзкий, но автор фанфиков превращает его в очаровательного дамского угодника.

[5] Мэри Сью – персонаж-идеал.

[6] "Увидеть, как расцветет этот цветок" — это значит, что каждый хочет его хризантемку.

[7] "Великий Боже" (菊苣-горит. цикорий) — интернет-сленг. Саркастический способ обращения к кому-то с уважением.

Глава 2. 100% выкидыши

Проснувшись и увидев, что место на кровати рядом с ним пустует, Чжансун Цзыцзюнь удивился.

Прошлой ночью он и И Сичэнь сражались до самого утра. По логике, И Сичэнь не должен быть способным встать с постели еще как минимум трое суток, и в эту самую минуту он должен был ждать, когда Чжансун Цзыцзюнь разомнет его ноющую поясницу, а затем возьмется тереть друг о друга их пистолеты и займет его еще на три дня и три ночи. По правде говоря, такое развитие событий иногда его тоже удивляло. Почему иногда И Сичэнь продолжал оставаться в кровати, а иногда, как ни в чем не бывало, ходил кругом, провоцируя тигров и волков снаружи жадно глотать свои слюни?

В этой временной шкале он, будучи главным героем истории, сам не понимал почему. Когда приходило время развивать сюжет, проклятие “не могу встать с постели в течение трех дней и трех ночей” с И Сичэня спадало. Но когда сюжетная линия понятия не имела, куда двигаться дальше, тогда наступали эти три дня через три дня, и потом ещё три дня…

Чжансун Цзыцзюнь терялся в догадках, но не хотел разбираться. Он просто встал и привел себя в порядок. Внутри  него зародилось смутное чувство, как будто изменилось что-то важное, но все казалось обычным. В этот момент бедный Чжансун Цзыцзюнь еще не осознал, что хотя он все тот же человек, мир вокруг исказился мистической силой другого измерения, что включало его память и различные способности его тела.

И он был единственным, кто стал измененным.

Приодевшись в форму ученика, парень вышел.

Цвет неба говорил о том, что было раннее утро. Большинство адептов секты Небесного Меча все еще спали. Однако он и И Сичэнь были самыми старательными учениками. Именно по этой причине двое друзей продвинулись выше и дальше всех. Они были одарены природой, но небеса вознаграждают прилежных.

Спустившись в долину Цветения Персика, Чжансун Цзыцзюнь увидел юношу в зеленых одеждах, танцующего со своим мечом средь моря цветов. Фигура парня была гибкой и грациозной, словно перед ним вздымался парящий дракон. Хотя Чжансун Цзыцзюнь не видел его лица, он знал, что это И Сичэнь. (Автор писала, что, стоило ему подойти к И Сичэню, его вещь тут же становилась твердой, как железо. Поэтому он точно знал, когда И Сичэнь находился в радиусе 100 метров от него. Чжансун Цзыцзюню не нужны были глаза, чтобы видеть, нос, чтобы обонять, или уши, чтобы слышать. Чтобы выяснить, был ли И Сичэнь поблизости, стоило проверить, заряжен ли его ствол).

Чжансун Цзыцзюнь недовольно нахмурился. Несмотря на то, что И Сичэнь был беременен их ребенком, он все еще был таким беспокойным. Прошлым вечером во время ужина И Сичэнь облизал палец Чжансун Цзыцзюня и соблазнил пройти с ним 300 раундов, а уже этим утром он встал ни свет ни заря, чтобы потренировать свои навыки фехтования. И это не беря во внимание текущее состояние своего тела!

И в тот момент Чжансун Цзыцзюня посетила странная мысль: к такой красивой внешности и мастерству владения мечом в нем должно было зародиться чувство чистого восхищения. С каких пор все свелось к возникновению этих физиологических реакций? Когда он начал превращаться в животное, которое всякий раз реагирует нижней частью тела?

Теперь, когда он покинул искаженный мир фанфика, внезапно заработавший разум молодого мечника заставил его усомниться во многих нелогичных вещах.

Фигура остановилась, и Чжансун Цзыцзюнь услышал веселый голос И Сичэня:

— Цзыцзюнь, а вот и ты! — Подбежав, юноша ухмылялся от уха до уха: — Когда я всю ночь вертелся, надеюсь, ты хорошо отдохнул?

Чжансун Цзыцзюнь оглядел гибкую талию и ягодицы И Сичэня:

— Твой зад уже не болит?

И Сичэнь в растерянности упер руки в бока:

— Почему он должен болеть?

Чжансун Цзыцзюнь молчал и про себя задавался вопросом, а не скрытая ли это часом за сарказмом жалоба, дескать "недостаточно усердно он трудится".

И Сичэнь не стал заострять внимания на этой теме и жизнерадостно продолжил:

— Цзыцзюнь, давай! Давай подеремся!

Чжансун Цзыцзюнь покачал головой. Тренировка на мечах с И Сичэнем была скучной рутиной. (Автор писала, что “всякий раз, когда они тренируются на мечах, со 100% вероятностью в конечном итоге они будут тренироваться с мечами в постели”. Справедливости ради стоит заметить, что бы они вместе ни делали, они всегда попадут в положение “100% постель”). Чжансун Цзыцзюнь чувствовал, что очень от всего этого устал.

И Сичэнь недоверчиво вытаращился на друга. Это был первый раз, когда его вызов на поединок взяли и отклонили. Цзыцзюня рисом не корми — дай помахаться. А будучи воспитанниками одного учителя, они часто спарринговали, удивительно гармонично дополняя друг друга.

С озорным блеском в глазах И Сичэнь поддразнил:

— Цзыцзюнь, ты боишься, что сделав мне больно, у тебя разобьется сердце?

“Разве до тебя не доходит, что такие скачки могут легко навредить нашему ребенку?” — все больше раздражался Чжансун Цзыцзюнь и с укором сказал:

— Не говори ерунды! Ты сам знаешь, в каком ты положении.

— Хм?

“В каком положении? Говорю ерунду? Какая муха сегодня укусила Цзыцзюня?”

Молодой мечник развернулся и собрался уходить, но И Сичэнь не сдавался и, с криком "Цзыцзюнь, защищайся!", замахнулся клинком, собираясь нанести удар!

И Сичэнь был уверен, что Чжансун Цзыцзюнь парирует его выпад. Он хотел тренировку, а более подходящего партнера, чем его друг, у него не было.

Напарник, не ожидая никаких уловок, быстро выхватил свой меч, собираясь блокировать удар И Сичэня. Блеснула вспышка света, и Чжансун Цзыцзюнь почувствовал, как к его руке приливает жар, от чего он чуть не выронил оружие.

Пока тот не обращал внимания, как И Сичэнь незаметно влил в лезвие своего меча силу огня. Этот маленький трюк он выкинул лишь чтобы раззадорить Чжансун Цзыцзюня. Товарищ быстро выхватил меч, а затем принялся сражаться уже всерьез.

После нескольких раундов мечник понял, что что-то было не так, как обычно. Сегодняшний И Сичэнь был абсолютно другим! Когда они фехтовали раньше, юноша всегда покачивал бёдрами и вихлял задницей, как-будто он танцевал эротический танец. Но Чжансун Цзыцзюню такое не нравилось. Меч – это меч. Меч совершенствующегося — это его сердце. Не следует использовать его столь распущенно и непристойно. Поэтому он никогда не был высокого мнения о мастерстве И Сичэня. Но сегодня он был в восторге от стремительного и ловкого владения его клинком.

— Сегодня ты на редкость мужественен, — похвалил его Чжансун Цзыцзюнь.

— ??? Естественно! Я же мужчина!

Уголок губ И Сичэня нервно дернулся. “Что сегодня с Цзыцзюнем не так? Он ведет себя странно!”

Из меча вырвался поток духовной энергии. И Сичэнь быстро увернулся, но от его одежды оттяпался добротный кусок ткани. У Чжансун Цзыцзюня в изумлении расширились глаза, и он тут же отступил. Парень ничего не мог с собой поделать. Неожиданно отнесясь к спаррингу серьезно, он едва не ранил И Сичэня!

Однако его партнеру было на это плевать. Он направил свой меч в сторону ног Чжансун Цзыцзюня и выстрелил лучом энергии. Мечник быстро отскочил назад, наступив на камень, который И Сичэнь пнул в его сторону. Чжансун Цзыцзюнь думал, что это просто булыжник, и не обратил на него никакого внимания. Но, к его удивлению, когда он на него наступил, почувствовал, что теряет равновесие. У него возникло дурное предчувствие, но было уже слишком поздно.

— О!

Из “камня” вытекла коричневая жижа и пропитала сапоги Чжансун Цзыцзюня, отчего парня затошнило.

— Ха-ха-ха! — расхохотался И Сичэнь.

В секте Небесного Меча И Сичэнь был одним из наименее одаренных учеников. Он был заклинателем огня, но с ложным духовным корнем. Если бы не опекающий его старейшина зала медицины, который некогда был в тесных отношениях с его родителями, кому-то вроде него никогда не позволили бы переступить порог секты.

Хотя И Сичэнь прилагал все силы, но недостаток природных способностей восполнить было трудно. Сколько бы он ни старался, а его способность сливаться с мечом не шла ни в какое сравнение с другими. Это вынуждало юношу придумывать нестандартные приемы, чаще всего вызывающие у людей хохот, но помогающие ему выигрывать чаще.

Увидев, что Чжансун Цзыцзюнь попался на его удочку, И Сичэнь ухмыльнулся и с важным видом направился в его сторону. Но парень настолько расслабился, что поскользнулся на мокрой от росы траве и, с мгновенно побледневшим лицом, начал падать.

Чжансун Цзыцзюнь испугался даже больше И Сичэня. Он тут же скинул застрявшую в слизи обувь и бросился вперед.

— Осторожнее! Наш ребенок!!!

И Сичэнь недоуменно захлопал ресницами:

— А???

Чжансун Цзыцзюнь успел поймать юношу прежде, чем И Сичэнь упал на землю, и принялся его ругать:

— Ладно еще бы ты ушибся! Но в чем виноват наш малыш! Почему ты такой капризный?!

— ...Наш, наш малыш?! Что?! — на лице И Сичэня отразилось непонимание.

— Если ты злишься на меня, то ударь меня. Не нужно мстить мне нашим ребенком!

Со строгим выражением лица Чжансун Цзыцзюнь положил на живот И Сичэня свою ладонь, но, не почувствовав движения плода, потрясенно выдохнул:

— И Сичэнь, у тебя опять выкидыш?!!

— ???!!!

Глава 3. 100% цундере

Настроение Чжансун Цзыцзюня совсем испортилось. К этому моменту он уже сбился со счета, сколько раз у И Сичэня были выкидыши. В нескольких случаях этому была виной его необузданность. Ребенок не мог выдержать их жестоких телодвижений. (В действительности, он этого не хотел, но автор фанфика всякий раз превращала своего персонажа в олицетворение дикого зверя, стоило ему увидеть И Сичэня).

Иногда причиной потери ребенка были второстепенные злодеи и женские персонажи, которые подсыпали в еду или питье абортивные препараты. К счастью И Сичэнь был словно хорошо вспаханное поле, всегда дающая всходы после посева. Но он был таким вертким, и это очень раздражало Чжансун Цзыцзюня.

"Если хочешь родить, будь то мяч или яйцо, так рожай! Если не хочешь рожать, так зачем постоянно беременеть?"

Хотя нижние области Чжансун Цзыцзюня снова пылали, он это проигнорировал. Ведь это был его ребёнок, а И Сичэнь был… матерью.

"Теперь, когда ребенок умер, выкидыш, должно быть, снова навредит его телу".

Всякий раз когда это происходило, уже через несколько дней И Сичэнь был в порядке, как будто ничего не случилось. Однако у Чжансун Цзыцзюня всегда было серьезное и ответственное отношение, поэтому он поднял И Сичэня на руки, собираясь отнести его к главному лекарю.

И Сичэнь испугался.

"Чжансун Цзыцзюнь должно быть шутил, положив руку на мой живот…"

— О каком ребенке ты говоришь? Я парень! Откуда бы я взял ребенка, да еще и каким это образом я засунул бы его себе в живот?!

"И если бы внутри действительно был ребенок, откуда бы он вышел?!"

— Ха-ха, — И Сичэнь подавил смех, затем приложил руку ко лбу своего друга. — Цзыцзюнь, у тебя жар?

"Это совсем не смешно. Это страшно — шутить с таким каменным лицом, как у Цзыцзюня. Но самое ужасное — он выглядит серьезным, как будто даже не собирался шутить!!!"

Молодому мечнику не понравился этот физический контакт. Всякий раз, когда И Сичэнь прикладывал свою прохладную руку к какой-либо части его тела, это было похоже на подливание масла в огонь для его нижних областей. И пусть ему не нравилось это ощущение, он ничего не мог с ним поделать. Стоило этому начаться, они проводили весь день в постели. Юноша посмотрел на И Сичэнь и холодно сказал:

— Не играй с огнём.

— ………. Цзыцзюнь! Цзыцзюнь! Чжансун Цзыцзюнь!

И Сичэнь изо всех сил вырывался и, наконец, выпрыгнул из объятий товарища. Если бы кто из адептов и старейшин их секты увидел, как Чжансун Цзыцзюнь идёт с И Сичэнем на руках, он бы не знал, куда деть глаза.

— Я был неправ! Я признаю, что был неправ! Я больше не буду тебя дразнить! — И Сичэнь извинился и отступил.

Он думал, что разозлил друга, поддразнивая его своими легкомысленными словами. Должно быть поэтому он и придумал такой способ ему отомстить!

Чжансун Цзыцзюнь смотрел на И Сичэня с выражением недоверия на лице:

— Дразнить меня? Ты потерял нашего ребенка! Ты сделал такое только чтобы меня подразнить?

По телу И Сичэня побежали табуном мурашки. Теперь он знает, как это страшно, когда кто-то, у кого паралич лица, начинает шутить. Если он когда-нибудь станет главой секты, он должен ввести новое правило: "Людям, которые не умеют правильно шутить — шутить строжайше запрещено!"

— Ты плакал навзрыд и умолял меня подарить тебе ребёнка! — гневно зарычал Чжансун Цзыцзюнь и закончил печальным вздохом. — Ты говорил, что если у тебя будет ребенок, то твоя мужская жизнь наконец станет полной!

— Пресветлый день! Ты еще не закончил?!

И Сичэнь был на грани обморока.

“Хватит все время повторять, что у меня был ребенок!! От одного этого звука у меня необъяснимо болит в заду! Ааааа!!!"

И в этот момент рядом раздался мягкий голос.

— Шиди Чжансун, шиди И, вы чем занимаетесь? [1]

К парням подошел молодой человек в ученических одеждах с тремя белыми полосками на бортах халата.

И Сичэнь выглядел так, словно увидел своего спасителя. Он бросился вперёд и схватил человека за руку:

— Шисюн Лу, добрейшее утречко! Ахахахахаха!

Подошедшего парня звали Лу Цзыяо. Он был самым способным учеником старейшины зала закаливания меча. В секте Небесного Меча было четыре павильона, а именно: зал закаливания меча, зал защиты меча, зал построения мечей и зал медицины. Другие школы и секты были организованы по-похожему принципу. Секта Небесного Меча совершенствовалась по пути клинка, и самыми сильными ее адептами были воспитанники зала закаливания. Все его ученики были драконами, фениксами и великанами [2] среди людей. А слабейшими учениками секты считались алхимики павильона медицины. Поскольку не все серьезно относились к изучению медицины, их навыки в алхимии были посредственными. Но хуже всего было то, что время, которое они тратили на ее изучение, лишало их возможности нормально отрабатывать приемы владения мечом.

К сожалению, И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь оба были воспитанниками зала медицины. И Сичэнь был сослан туда потому, что у него не было мощного природного таланта. Ему повезло, что его вообще приняли в адепты. Что касается Чжансун Цзыцзюня, то первоначально он был учеником зала закаливания меча. Даже там, среди лучших звезд секты, талант этого юноши на знал себе равных. Однако у него был слишком гордый нрав, что стало пощечиной другим адептам. Устроив против него заговор, эти люди вынудили его нарушить правила секты, и, как итог, его сослали в зал медицины.

Лу Цзыяо присоединился к секте в том же году, что и Чжансун Цзыцзюнь. За то время, пока они оба учились в зале закаливания меча, он признал талант молодого мечника. Прошло уже десять лет, и ряды секты существенно изменились, но Лу Цзыяо по-прежнему выказывал свое почтение этому шиди.

В оригинальном романе Лу Цзыяо был кротким и воспитанным человеком, солнечным мальчиком [3], что сделало его одним из самых любимых персонажей в романе. Он помогал Чжансун Цзыцзюню и И Сичэню тренироваться и стал у читателей третьим по популярности после них.

Но в фанфике…

Лу Цзыяо был удивлен, но польщен необычайно восторженным приветствием И Сичэня.

— Хм? Доброе утро, шиди И. Доброе утро, шиди Чжансун.

Чтобы сгладить неловкость ситуации, И Сичэнь отчаянно пытался придумать тему для разговора. К счастью, он был жизнерадостным парнем и быстро выбросил из головы все, что только что произошло.

Лу Цзыяо похлопал его по плечу и тихо сказал:

— Вы двое должны усердно тренировать свои навыки. Через десять дней ученики четырех залов будут соревноваться на общем сборе секты. Победителям достанутся высокоуровневые духовные камни пяти элементов, которые старейшины секты недавно получили. С вашими способностями вы точно сможете выиграть несколько из них.

И Сичэнь тут же согласился:

— А то!

В настоящее время юноша собирал один хитроумный артефакт, для изготовления которого ему кровь из носу были нужны высокоуровневые камни. В этот раз он просто обязан был найти способ выиграть соревнование.

Лу Цзыяо обратил внимание, что Чжансун Цзыцзюнь просто стоит и молчит.

— Что случилось с шиди Чжансуном? Кто-то испортил ему настроение? Шиди И, ты ведь не его не дразнил?

Теперь, когда И Сичэнь расслабился, его истинная природа снова взяла свое. Он игриво обнял Лу Цзыяо за плечи, словно они были близки, и пошутил:

— Цзыцзюнь увидел нас вместе и приревновал.

— Хмф! — фыркнул молодой мечник и задрал нос к небу. — Я не ревную! Хмф!

И Сичэнь и Лу Цзыяо:

— ……….

И будто подул холодный ветерок. И Сичэнь и Лу Цзыяо одновременно вздрогнули.

"То ли ветер сегодня переменился. То ли Чжансун Цзыцзюнь сегодня немножко бука. Это точно тот осторожный и сдержанный Чжансун Цзыцзюнь? Почему звучит так, как в той поговорке "Здесь Не зарыто 300 таэлей серебра [4]"?"

Чтобы уменьшить неловкость ситуации, И Сичэнь натянуто рассмеялся:

— Шисюн Лу, смотри! Цзыцзюнь тоже научился говорить одно, а иметь в виду другое.

— Хмф! Я никогда не говорю одно, имея в виду другого! Хмф!

Три человека:

— ……….

Мало того, что И Сичэнь и Лу Цзыяо окаменели, Чжансун Цзыцзюню тоже захотелось выкопать яму и похоронить себя в ней. Забудьте об этом фырканье. Но зачем было фыркать дважды?!

Бедный главный герой никогда этого не узнает.

Чтобы повысить популярность истории, сумасшедшая автор фанфика сделала Чжансун Цзыцзюня “супер ревнивым человеком” и "100% цундере", когда дело доходило до проявления им эмоций.

Чжансун Цзыцзюнь не понимал, что именно с ним не так. Обычно дальнейший сюжет развивался следующим образом: после того, как он играет в цундере, И Сичэнь, чрезмерно чувствительный и застенчивый шоу, начинает горько лить слезы, причитая навроде “Ты меня совсем не любил! Ты лгал мне! Ты жесток! Я такой жалкий! Я бесполезный! Мне так одиноко... Я уйду к другому парню и с ним мне будет лучше!” И после этого И Сичэнь убегает. Позже, с чрезвычайно злобной ухмылкой, Чжансун Цзыцзюнь заберет назад своего маленького шоу и прижмет его к кровати на три дня и три ночи. А после они будут вести себя так, словно ничего не произошло.

Чжансун Цзыцзюнь просто физически не мог избежать этой “100%"-настройки и теперь пристыженно краснел перед двумя нормальными людьми.

— Шиди Чжансун, ты… — спросил озадаченный и смущенный Лу Цзыяо, — Ты плохо себя чувствуешь?

— Хмф! Я не болен! Хмф!

— ……….

И внезапно все вокруг погрузилось в тишину.

__________

Примечания:

[1] Шиди/шисюн - младший соученик (брат)/старший соученик (брат)

[2] "Драконы, фениксы и великаны" — аналог нашего "выше нас только горы, круче нас только яйца". Элита

[3] "Солнечный мальчик" - тёплый, дружелюбный, жизнерадостный

[4] "Здесь не зарыто 300 таэлей серебра" — эта идиома родилась из кит сказки. Мужик беспалевно обозначил знаком, где закопал клад. Значение — неуклюжее отрицание, приводящее к саморазоблачению.

Глава 4. Твоя голова точно была зажата дверью

В оригинальном романе Чжансун Цзыцзюнь идиотом не был. Наоборот, его среда существования была таковой, что он просто обязан был быть чрезвычайно проницательным человеком. Однако в измененном мире фанфика его IQ частенько проседал, особенно если речь заходила об И Сичэне в связке с другими мужиками. В этот момент он лишь слабо ощутил, что что-то не так, но его интеллект оставался вне зоны доступа.

– Сбор секты Небесного Меча? – вдруг дошло до парня. – Через десять дней?

Если он правильно помнил, общий сбор секты, который проводили каждую пятилетку, уже давным-давно прошел, а до следующего оставалось прилично времени.

“Как его могут проводить сейчас?”

По рукам Лу Цзыяо побежали мурашки.

– Шиди Чжансун, ты что, все забыл?

И Сичэнь с подозрением уставился на друга.

– Цзыцзюнь, что с тобой сегодня не так? Мы же каждый день деремся и тренируемся! Ты...

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился. То, как одинаково отреагировали Лу Цзыяо и И Сичэнь, наводило на мысль, что либо они объединились, чтобы подшутить над ним, либо… У него и вправду что-то не в порядке с памятью?

– Какой сегодня год, месяц и число?

– Год Бинчен [1], месяц Усу, день Гэнву, – ответил Лу Цзыяо.

Чжансун Цзыцзюнь ощутил приступ зубной боли.

– Год Бинчен? А разве не Цзяцзы?

– Цзя… Цзяцзы?

Лу Цзыяо и И Сичэнь переглянулись.

Между годами Бинчен и Цзяцзы было восемь лет разницы, если считать вперед, и пятьдесят два – если назад. Как ни посмотри, а для обычной шутки получается уж слишком неприлично большой интервал.

Чжансун Цзыцзюня это тоже поставило в тупик. Дело в том, что в год Цзяцзы, то есть каждые шестьдесят лет, открывается одно тайное царство, и он с И Сичэнем как раз недавно из него вернулись, принеся кучу сокровищ и волшебных орудий. (Большинством из них были ххх-игрушки, либо же материалами мира бессмертных, из которых можно эти игрушки создать). Запомнить такое как-то неправильно было просто невозможно.

Теперь И Сичэнь полностью осознал серьезность проблемы, ведь сегодняшнее состояние Чжансун Цзыцзюня уже вышло далеко за рамки шуточек. Если наедине друг еще мог подоставлять ему неприятностей, то вести себя так при посторонних для него было абсолютно неприемлемо.

– Цзыцзюнь, ты когда утром выходил, тебя случайно не стукнуло дверью? – уточнил И Сичэнь.

– ……….

Лу Цзыяо удивленно смотрел на парней, не понимая, что происходит.

И Сичэнь сам толком не знал, как все это объяснить, и наклонился к уху Лу Цзыяо, собираясь пошептаться о сложившейся ситуации.

Глядя на эту “сладкую парочку” перед собой, нутро Чжансун Цзыцзюня моментально наполнилось уксусом. Будучи третьим по популярности героем в истории, Лу Цзыяо был удобным кирпичиком для создания сюжета, которым автор фанфика не стеснялась пользоваться. Поэтому в искаженном мире в представлении Чжансун Цзыцзюня Лу Цзыяо играл роль запасного колеса, который ради И Сичэня готов был попрать своим достоинством… Лишь бы только сорвать хризантемку И Сичэня.

Чжансун Цзыцзюнь не мог не возмутиться:

– Ты решил со мной поиграть?

Лу Цзыяо с удивлением на него воззрился:

– Поиграть? Ты о чем?

– Хорошо тебе действовать прямо передо мной?

– А??? – челюсть Лу Цзыяо едва не отвалилась от удивления. – Что ты имеешь ввиду, говоря “хорошо”?

– Твою голову определенно прищемило дверью! – отчаянно взмахнул челкой И Сичэнь, грозно вытаращившись на своего друга. – Иначе с чего бы ты думал, что я с тобой... с тобой... что...

Он не удержался и, чувствуя необъяснимую слабую боль в том самом месте, с силой сжал свои ягодицы. Только теперь до него дошел смысл утреннего вопроса, не болит ли у него зад.

– Шшш... – скрипнул зубами Чжансун Цзыцзюнь.

“Человек, который еще вчера тихо плакал подо мной в постели, сегодня не признает никаких отношений! Да нашими “отношениями” трижды можно опоясать землю, если то количество раз, которое я входил в тело И Сичэня, приравнять к размеру чашки молочного чая!”

Внезапно у Чжансун Цзыцзюня в голове вспыхнуло озарение, и он сердито выпалил:

– И Сичэнь! Так ты специально избавился от нашего ребенка ради Лу Цзыяо, этого прелюбодея?

– Эй! – Лу Цзыяо, которого невинно втянули в чужие разборки, не удержался и скосил глаза на живот И Сичэня, чувствуя, что его разум не поспевает за ситуацией. – Ре… Ребенок?

И Сичэнь чуть не рухнул на спину. “Проклятье! Да когда ж его бред-то закончится!!!”

А затем юноша резко выхватил свой меч и занял боевую стойку.

– Ты! Ты точно Чжансун Цзыцзюнь? Или может ты созданный демонами двойник?!

Чжансун Цзыцзюнь изумленно замер. В этом утверждении определенно был смысл, вот только с таким же подозрением он уставился на И Сичэня и Лу Цзыяо.

“То, как они выглядят и что говорят – звучит нелепо [2]. Их преобразили магией демонов, чтобы мы перебили друг друга?”

Молодой человек мгновенно принял стойку мечника.

– И Сичэнь, когда и где мы с тобой впервые встретились?

– В день когда ты перешел из павильона закаливания меча в зал медицины. Ты был таким надменным и дерзким. Я тогда еще первым с тобой заговорил. Ты помнишь, что я сказал?!

– “Эй! Ты так хорошо выглядишь. Давай дружить”. И что я тебе тогда ответил?

– “Вали”. Кстати, а почему позже ты все-таки начал со мной дружить?

– Ты целый месяц таскался за мной, говоря, что я самый красивый на весь зал медицины, и красивые люди должны держаться вместе. Ты меня так достал, что я просто мечтал наконец побыть в тишине.

И Сичэнь смущенно потер кончик своего носа.

– Э? Разве? А мне казалось, что ты считаешь меня красивым и непохожим на других.

Наблюдающий за парнями Лу Цзыяо:

– ……….

Как оказалось, с прошлым все было в порядке. Пусть двойники и обладали способностью имитировать человеческий голос и внешность, однако подсознание жертв для демонов было недоступно. Эти совместные воспоминания были именно тем, что известно только И Сичэню и Чжансун Цзыцзюню. В конце концов, даже если за дело взялась автор-фанат, хоть какое-то уважение к оригинальной работе, не смотря на ООС героев, у нее должно сохранится.

Оба парня расслабились и отступили, но все еще находились в замешательстве.

Стоявший поодаль Лу Цзыяо отвел И Сичэня в сторону и прошептал:

– Шиди И, тебе не кажется, что шиди Чжансун как-будто чем-то околдован? Чем он занимался последние два дня? Возможно, вы столкнулись с чем-то необычным? Может, вы ели какие-нибудь странные цветы или травы?

Лицо юноши переменилось, и он воскликнул:

– О, черт! Помнишь, как ты мне кое о чем рассказывал? – смущенно почесал затылок он. – Прошлой ночью, когда я хотел усовершенствовать лекарственную пилюлю, мне не хватило млечной травы. Поэтому я взял с собой Цзыцзюня и отправился с ним в лес ядовитых туманов у подножья горы…

Услышав это, лицо Лу Цзыяо вытянулось, и он принялся отчитывать юношу:

– Лес ядовитых туманов? Как можно быть таким безответственным?! Как ты только додумался идти в это запретное место? Шиди Чжансун наверняка надышался миазмов, что его разум так сильно изменился, и он стал подобен безумцу!

В глубине души И Сичэнь уже сожалел об этом. Прошлой ночью чтобы защититься от действия яда он даже выкрал у учителя Яо Буду, старейшины зала медицины, две пилюли для задержки дыхания. С их помощью он и Чжансун Цзыцзюнь без проблем отыскали траву. К слову, эти пилюли тоже были очищены с ее помощью. Сам он не испытывал никакого дискомфорта, однако, очевидно, Цзыцзюнь все же пострадал.

И раз случилось такое несчастье, то ему теперь и брать ответственность за своего друга. Ведь дело было даже не в том, что Цзыцзюнь был не в себе из-за него. Как ни крути – они лучшие друзья, и он должен найти способ вылечить его от этой болезни!

И Сичэнь крикнул:

– Шисюн Лу, помоги мне успокоить Чжансун Цзыцзюня. А я пока создам лечебную пилюлю!

Сказав это, он развернулся и убежал, оставив Чжансун Цзыцзюня и Лу Цзыяо, “двух соперников в любви", глядеть ему вслед с широко раскрытыми глазами.

– Ха, ха-ха, – нервно рассмеялся Лу Цзыяо, в жизни не сталкивавшийся с подобной ситуацией. Затем он елейным голосом протянул: – Ты, наверное, устал махать мечем? Почему бы мне не сопроводить тебя в твою комнату, чтобы ты мог немного отдохнуть...

Стоило И Сичэню уйти, как недавно отключившийся разум Чжансун Цзыцзюня немного восстановился. Вся сложившаяся ситуация была слишком ненормальной и очень странной. Однако что конкретно было не так, бедный парень понять пока не мог. Единственное, что он знал, это то, что И Сичэнь и Лу Цзыяо, казалось, изменились и теперь словно были совсем другими людьми.

Молодой мечник молча развернулся и ушел. Не понимая, что происходит, Лу Цзыяо припустил за ним следом.

Всякий раз, когда Чжансун Цзыцзюнь встречал на пути адепта, он спрашивал, какой сейчас год, и все серьезно ему отвечали. А когда он спрашивал, когда планируется общий сбор их секты, то неизменно получал в ответ – через десять дней. Иными словами, все говорили точь в точь, что и И Сичэнь с Лу Цзыяо.

Не могло же случиться так, что обитатели горы разом объединились, и теперь водили его за нос? В этом не было никакого смысла. Может, он сделал что-то не так и этим вызвал всеобщий гнев? Но молодой мечник обычно был более безжалостен лишь к тем, кто осмелился позариться на хризантему его И Сичэня. Таких он всегда избивал, пока последние не начинали плевать кровью. Сколько людей секты Небесного Меча на сегодняшний день мечтали о цветочке И Сичэня?

“...Минутку. А разве не выходит, что почти все маломальски видные представители мужского племени присматриваются к его попе? Выходит, я вставлял на место мозги едва ли не всем обитателям нашей горы?...”

Чжансун Цзыцзюнь ненадолго выпал из реальности.

“Почему раньше все принимали мою тиранию как должное?! И почему мне не приходила эта мысль в голову раньше?!”

Лу Цзыяо подошел к Чжансун Цзыцзюню и осторожно сказал:

– Послушай, сейчас действительно год Бинчена. Мы тебя не обманывали. Шиди Чжансун, возможно, прошлой ночью ты был отравлен. Это не страшно. Позволь старейшине зала медицины на тебя взглянуть...

Вдруг Чжансун Цзыцзюнь резко остановился и ошеломленно уставился на маленькое деревце у реки, которое они с И Сичэнем посадили несколько лет назад. Согласно его воспоминаниям, персиковое дерево как раз должно было принести первые плоды, но сейчас оно было лишь маленьким саженцем.

“Если люди могут лгать, то вещи обмануть не могут”.

Чжансун Цзыцзюнь резво припустил вперед.

Лу Цзыяо не осмелился оставлять его одного и погнался за парнем следом.

– Шиди Чжансун, не убегай! Дай я отведу тебя к главному лекарю!

Если пройти через долину Цветения Персика и обогнуть площадку для занятий фехтованием – за ними можно увидеть храм Шэньнуну [3], у дверей которого вывешены скрижали времени. С издавна они были пропитаны божественной силой, и никто не был способен на них как-то влиять.

И на скрижалях было четко указано – год Бинчен, месяц Усу, день Гэнву.

Пораженный Чжансун Цзыцзюнь попятился.

“Почему реальность и память не совпадают? Все эти восемь лет мне просто приснились? Или я и в самом деле околдован или сошел с ума? Или может кто-то использовал на мне какой-то магический артефакт, чтобы я заблудился во вратах времени и пространства?”

Размышляя об этом, он смутно вспомнил, что прошлой ночью, пока спал, он будто находился в тумане. За окном прогремел гром, и его разбудил ослепительный белый свет. Тогда он еще подумал, что какой-то великий мастер переживает небесное бедствие. Возможно, с именно с громом было что-то не так?

И в этот момент сзади раздался резкий окрик:

– Эй, шисюн Лу! Кто это с тобой? Почему к тебе так и липнут всякие ублюдки? Что с твоим везением?

Услышав это, Чжансун Цзыцзюнь прищелкнул языком и медленно обернулся. Появился человек, которого он ненавидел больше всего – Сяо Куй.

__________

Примечания:

[1] "Год Бинчен" – один из годов 60-ти летнего цикла в Китае.

[2] “То, как они выглядят и что говорят – звучит нелепо” – оригинальная идиома в тексте звучит “Губы осла не подходят к челюсти лошади”.

[3] Шэньнун (Шэн Нунг) – мифологическая личность. Правитель, внесший вклад в развитие как земледелия, так и классификации трав для блага своего народа. Почитается как “Король лекарств”.

Глава 5. 100% афродизиак

Сяо Куй был принят учеником в секту Небесного Меча в том же году, что и Чжансун Цзыцзюнь с Лу Цзыяо. Когда дети попадают в новое для себя окружение, первым, что они обычно делают, не ставят перед собой амбициозные цели, а ищут друзей да напарников, чтобы не чувствовать себя одинокими в последующие годы.

Среди новых адептов того набора юный Чжансун Цзыцзюнь, бесспорно, был самым выдающимся. Несмотря на то, что парень был молчалив и держался особняком, не было того, кто бы не знал, что он обладает редким небесным корнем, встречающимся раз в сотню лет. Рожденный с аурой великого человека, первое время он был очень популярен, ведь всем нравится греться в лучах славы сильных. И Сяо Куй не был исключением.

Для Чжансун Цзыцзюня серые посредственности были скучны. Все, что его интересовало – это его собственный меч. Со временем дети от него отстали, ведь каким бы сильным ни был Чжансун Цзыцзюнь, он был не единственным.

Однако Сяо Куй отличался от остальных.

Большинство молодых людей, поступивших в секту, сохранили чистоту своих сердец и не имели дурных намерений. Однако жизненный опыт Сяо Куя сделал из него человека, который во всем старается не упустить своей выгоды. И если он не мог использовать силу другого на благо себе, он относился к такому человеку, как к препятствию.

Безразличие Чжансун Цзыцзюня мальчик интерпретировал как презрение к себе и сразу же его возненавидел. Затем он вступил в сговор со старшаками с намерением погубить юное дарование. Им удалось заманить Чжансун Цзыцзюня в запретные земли, заставив этим нарушить один из запретов секты. Глава, бессмертный учитель Юй Ин, славился своей педантичностью и чрезвычайной строгостью к тем, кто нарушал правила. Поэтому, каким бы одаренным ни был Чжансун Цзыцзюнь, в конечном итоге за нарушение дисциплины изгнали бы даже его.

В то время учитель Яо Буду, старейшина зала медицины, заступился за перспективного мальца и взял всю вину на себя, заявив, что именно он приказал Чжансун Цзыцзюню отправиться в запретные земли за целебными травами. В наказание учитель лишился ста лет совершенствования. Такова была цена, чтобы оставить юное дарование в рядах будущих алхимиков и дать возможность ребенку продолжить свое обучение.

В этом заговоре, итогом которого стало низвержение Чжансун Цзыцзюня из самого влиятельного павильона, Сяо Куй, бесспорно, одержал победу. Однако то, что ему так и не удалось избавиться от своего соученика, отбросило на его сердце тень, отнеся мальчишку в категорию отложенной угрозы. Если бы выдалась возможность, Сяо Куй был бы счастлив его погубить.

Это была настройка оригинального романа. Что же касается фанфика…

Лу Цзыяо почувствовал отвращение:

– Шиди Сяо, мы все – одна семья. Как ты можешь так говорить?

– Семья? – осклабился Сяо Куй. – Шисюн Лу, для нас, учеников павильона закаливания меча, состоять в одной секте с этими ублюдками зала медицины считай позор! Будь бдителен. Не позволяй грязным трюкам этих отбросов пятнать благородный стиль фехтования нашей секты.

Приемы владения клинком в разных павильонах были различными. Стиль фехтования зала закаливания отражал истинную суть всей секты.

Несколько учеников самого влиятельного павильона, следовавшие за Сяо Куем, подхватили его хохот. Чувствуя себя гордыми сыновьями небес, они всегда смотрели на учеников-алхимиков свысока.

Лу Цзыяо обеспокоенно посмотрел в сторону Чжансун Цзыцзюня и прошептал:

– Цзыцзюнь, мне все равно, что они говорят...

Однако молодой мечник не выглядел пристыженным. Он даже не удостоил собравшихся учеников своим взглядом. Создавалось впечатление, что перед ним не люди, а придорожные сорняки да камни. Его тонкие губы лишь слегка шевельнулись и холодно обронили всего два слова:

– Как глупо.

Сяо Куй взбесили слова молодого мечника, и он сердито выкрикнул:

– Чжансун Цзыцзюнь, что ты сказал?!

– Тц, – презрительно цокнул языком юноша. – Сяо Куй, спустись с небес на землю. Сколько бы сил ты не вкладывал в свои “тренировки”, ты никогда мне не понравишься.

Все вокруг：

– ……….

Лицо Сяо Куя дернулось:

– Что?

Чжансун Цзыцзюнь не захотел брать на себя труд даже смотреть на этих прыгающих клоунов, развернулся и ушел.

– Ты! Ты! А ну, стоять! – взвился Сяо Куй. – Чжансун Цзыцзюнь! Немедленно объяснись!

– Может вместо тебя еще пожевать? Очень хорошо. Хватит тарабанить в мою дверь посреди ночи! И хватит передо мной рыдать, допытываясь, почему я даже смотреть не хочу в твою сторону! Ты мне не нравишься! Так тебе будет понятнее?

– Огоооо! – раздался отовсюду изумленный гул сгрудившихся адептов

"Для Сяо Куя Чжансун Цзыцзюнь всегда был словно бельмо на глазу и заноза в заднице. Во всей секте нет тех, кто бы этого не знал. А получается, что это все не так? О боги, как же все это интересно получается!"

Сяо Куя едва не вырвал кровью:

– Ты! Что за бред ты сейчас сказал!

Лицо парня покраснело, и он абсолютно не знал, как реагировать на раздающиеся отовсюду шепотки да брошенные в его сторону насмешливые взгляды. Язык Сяо Куя заплетался, не способный внятно вымолвить ни единого слова в свое оправдание. Он выхватил меч и сердито заверещал:

– Чжансун Цзыцзюнь! Я вызываю тебя на бой!

Но прежде чем Лу Цзыяо успел вмешаться, ладонь Чжансун Цзыцзюня перевернулась, а затем вспыхнул свет его меча, и на земле между ним и Сяо Куем появилась глубокая борозда. Твердый камень был легко разрезан, будто это масло.

Сяо Куй задрожал от страха. То, что будучи воспитанником зала медицины, мечник так быстро продвинется в своем совершенствовании дальше, он ну никак не ожидал и теперь не осмеливался действовать опрометчиво.

Чжансун Цзыцзюнь лишь отрешенно скользнул взглядом по его лицу и, холодно выплюнув "Исчезни", ушел.

Сяо Куй был так зол, что его на три метра вырвало кровью! И больше всего парня бесило не высокомерие мечника, а то, что теперь он абсолютно не представлял, каким образом его побеждать!

Итак, уже через час история о том, как Сяо Куй, адепт зала закаливания меча, молит ученика зала медицины о благосклонности и бесстыдно его преследует, распространилась по всей горной вершине секты Небесного Меча.

Осознав, что он вернулся на восемь лет назад, Чжансун Цзыцзюнь не понимал, что должен делать дальше. Поэтому, дабы разобраться со своими мыслями, он решил вернуться в единственное доступное ему сейчас место – в свою комнату. А Лу Цзыяо, всю дорогу со смехом вспоминающий лицо Сяо Куя, которому будто скормили собачьего дерьма, последовал за ним.

Поскольку Чжансун Цзыцзюнь никогда не слыл лжецом, боги свидетели – никто бы не усомнился в его словах. С другой стороны Лу Цзыяо знал, что сейчас состояние его шиди было далеко от нормального, поэтому не особо поверил в то, что тот сказал. Но видя, как Сяо Куй лопается от злости, он подумал, что болезнь Чжансун Цзыцзюня даже принесла определенную пользу.

Вдруг Лу Цзыяо спросил:

– Шиди Чжансун, в твоих нынешних... мыслях, гм. В твоем представлении, что я за человек?

Как Лу Цзыяо понял, у молодого мечника не было амнезии, как и не наблюдалось кардинальной смены личности. Однако проявились, скажем так, уникальные взгляды на некоторые вещи. Поэтому парню стало очень любопытно, с этой уникальной точки зрения каким он стал?

Чжансун Цзыцзюнь бросил на него ленивый взгляд.

– Ты.

– Да? Какой я? – выжидающе посмотрел на него Лу Цзыяо.

– Ты добрый.

Лу Цзыяо был вне себя от радости.

“Выходит, в глазах шиди Чжансуна я такой хороший?”

– Только прекрати постоянно пялиться на задницу И Сичэня, – припечатал мечник. – Он – мать моих детей!

– ……….

“Вероятно, не стоило задавать ему этот вопрос.”

Идя по дороге Чжансун Цзыцзюнь вспоминал о всем том, что произошло с ним за последние восемь лет. Если бы он правда просто вернулся во времени – это было бы прекрасно. Для человека, который следует путем совершенствования, восемь лет – это не более, чем щелчок пальцами, а все пережитое всегда можно повторить. Другое дело, что, помимо произошедших изменений во времени, была масса других вещей, которые, казалось, отличались от того, что он помнил. И больше всего его раздражало и беспокоило то, что он не мог понять, в чем именно заключаются эти отличия.

Двое парней вернулись каждый в свои комнаты, но вскоре снаружи послышались шаги и стук в дверь.

Чжансун Цзыцзюнь раздраженно вздохнул и, развернувшись к двери спиной, пригладил свои оттопыренные штаны. Честно говоря, ситуация, когда его знамя мгновенно поднималось на вершину флагштока еще до того, как он увидит определенного человека, откровенно расстраивала.

“А где острота жизни и ощущения свежести? Дайте мне хоть иногда угадать, кто находиться за дверью, хорошо? И, кстати говоря, что это за явление такое <И Сичень находится в радиусе 100 метров = стояк>?”

Не успел молодой человек ничего ответить, как И Сичэнь уже толкнул дверь. С их дружбой вламываться в комнату  друга для него было делом обыденным.

И Сичэнь вихрем ворвался внутрь и гордо положил две пилюли на стол.

– Цзыцзюнь, я только что очистил эти пилюли. Ты...

Однако прежде, чем он закончил говорить, Чжансун Цзыцзюнь вскочил и резво отпрыгнул на три шага назад, словно увидел призрака.

В мире фанфика OOC И Сичэня получило волшебную надстройку “100% шанс превращения любой пилюли в афродизиак”. Стоило Чжансун Цзыцзюню принять такую таблетку, и его серебряное ружье неустанно работало в течении семи дней и ночей.

“Только через мой труп! Мои мышцы спины и без того сильные и крепкие, чтобы я снова их усиливал такими высокоинтенсивные упражнениями!”

И Сичэнь никак не ожидал, что Чжансун Цзыцзюнь напрочь откажется принимать его пилюли. Все-таки как ни крути, а он был учеником зала медицины, и пусть его мастерству было еще очень далеко до умений старейшины, но простенькое лекарство он сделать все же мог. Чтобы создание очищающей пилюли прошло быстрее, он даже рискнул быть избитым своим учителем и стащил с его дворика немного трав.

– Я не буду принимать твое лекарство, – решительно воспротивился Чжансун Цзыцзюнь.

И Сичэнь задумчиво потер свой подбородок.

“Цзыцзюнь так не хочет его принимать? Интересно, мои лекарства всегда было так трудно глотать? Так, забыли! Это сейчас не важно! Важно, что как только он примет очищающую пилюлю, то быстро вернется в норму.”

– Слууууушай! А что это у тебя такое на потолке?

Без всякой задней мысли Чжансун Цзыцзюнь проследил взглядом за пальцем друга и, задрав голову вверх, слегка приоткрыл рот.

*Пуф!*

Две пилюли легко попали юноше прямо в горло, после чего он тут же их проглотил.

Чжансун Цзыцзюнь:

– ……….

И Сичэнь с ожиданием уставился на болезного:

– Цзыцзюнь, тебе лучше? Ты помнишь, какой сейчас год?

Чжансун Цзыцзюня выглядел очень обиженным.

– И Сичэнь…

– Ага?

– Тебе так сильно не хватает секса?

Глава 6. Девственная плева

И Сичэнь и Лу Цзыяо чувствовали себя беспомощными. Если бы тело Чжансун Цзыцзюня было поражено ядом, очищающей пилюли было бы более чем достаточно. Однако признаков улучшения у молодого мечника не наблюдалось.

– Идем к старшему врачевателю? – предложил Лу Цзыяо. – В конце концов, он старейшина зала медицины и ваш учитель. Он точно должен знать, чем тут можно помочь.

Не сказать, чтобы И Сичэню не приходила эта идея в голову. Просто состояние Чжансун Цзыцзюня, когда он думал, что у них... есть дети… Это было слишком постыдно. Поэтому И Сичэнь хотел разобраться с проблемой самостоятельно. В конце концов, чем меньше людей узнает о таком позоре, тем лучше.

“До соплей обидно, что без учителя просто не обойтись”.

Чжансун Цзыцзюнь тоже не возражал. Поняв, что проблема все-таки в нем, заручиться помощью самого доверенного человека в секте было очень даже правильно.

Лишь только молодые люди вышли за порог, как у Лу Цзыяо задрожал ученический жетон. Будучи вызванным старейшиной зала закаливания, юноша был вынужден откланяться. Оба шиди с ним попрощались и направились в павильоны медицины самостоятельно.

По дороге И Сичэнь сказал:

– Когда мы дойдем, смело говори учителю обо всем, что кажется тебе странным. Он о многом знает и наверняка сможет понять, что происходит.

Чжансун Цзыцзюнь молчал.

– ...Но чтобы ты даже не заикался ни о каких детях! – грозно засопел юноша. – Если ты посмеешь говорить глупости, я… Я засуну в твою кровать золотую жабу, чтобы она изгадила всю твою постель!

Чжансун Цзыцзюнь не удержался и все-таки спросил:

– Ты точно не был в положении?

Пусть на дворе и был год Бинчен, однако, как мечник помнил, именно в этом году И Сичен забеременел их первым ребенком.

И тут молодого человека снова бомбануло:

– От беременного слышу! Запомни! Никогда! Не говори! Этот! Бред!

Как только они вошли в утопающий в редких цветах и травах дворик, как в лоб И Сичэня полетел каменный пестик, а громоподобный голос взревел:

– И Сичэнь! Ты снова воровал мою траву!

Юноша хотел увернуться, но некто оказалась быстрее его, и каменный пестик был перехвачен в воздухе.

Чжансун Цзыцзюнь поймал запрещенное оружие и почтительно поприветствовал мужчину средних лет, грозно возвышающегося посреди двора:

– Учитель.

Стоявшего напротив человека звали Яо Буду. Он был старейшиной павильона медицины, наставником И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня и самым уважаемым совершенствующимся во всей секте в сердце молодого мечника.

И Сичэнь робко высунул голову из-за спины друга и заискивающе улыбнулся:

– Учитель, пожалуйста, не сердитесь. Я сейчас все объясню...

Яо Буду зло дернул свою клиновидную бородку и сурово посмотрел на ребят.

– Цзыцзюнь, прочь с дороги! Сегодня я обязательно покажу этому мелкому поганцу!

Молодой мечник не шелохнулся. Пусть перед ним стоял его учитель, никому не было позволено ни причинять боль, ни даже касаться волос на голове И Сичэня. За исключением его самого…

– Учитель! У Цзыцзюня какая-то странная болезнь. Я украл травы потому что хотел его вылечить, но у меня ничего не получилось. Мы пришли просить вас о помощи! – на едином духу выпалил парень.

Застигнутый врасплох разгневанный Яо Буду тут же сдулся.

– Цзыцзюнь заболел?

И Сичэнь выпхнул своего друга в сторону лекаря. Мужчина быстро осмотрел его лицо и схватил за руку, однако взгляд юноши был все так же ясен, а пульс стабилен. Никаких видимых проблем не было.

– Прошлой ночью я упросил Цзыцзюня сходить со мной в лес ядовитого тумана…

И Сичэнь незаметно отступил на шаг, уходя из зоны поражения Яо Буду.

– Скорее всего Цзыцзюнь вдохнул миазмы, и у него начались... кхм… видения…

– Лес ядовитого тумана?

Яо Буду вскинул руку, собираясь задать взбучку этому вонючему отродью, который не понимал ни высоты неба, ни глубины земли [1], но тот быстро спрятался.

– Значит пропажа моих пилюль для задержки дыхания – тоже твоя работа?

Если бы не Чжансун Цзыцзюнь, который молча закрывал мужчине обзор, Яо Буду уже швырнул нерадивого ученика на землю и хорошенько его отпинал. Однако разобраться в причине недуга Чжансун Цзыцзюня сейчас вса-таки было важнее.

– Ты вдохнул яд? – спросил лекарь. – Ты помнишь, кто я?

– Вы – учитель.

– А кто этот ребенок?

– ……….

Под испепеляющим взглядом И Сичэня Чжансун Цзыцзюнь вынужден был молча проглотить слова о том, что он мать их детей.

– И Сичэнь.

– Какой сейчас год и месяц?

Молодой мечник поджал губы и прошептал:

– Мы только что ходили в храм Шэньнун, чтобы это проверить. Сейчас год Бинчен.

– А в самом начале он утверждал, что сейчас Цзяцзы, – вставил И Сичэнь.

На секунда старейшина удивленно замер, а затем немного подумал и уточнил:

– Цзяцзы... Который наступит через восемь или шестьдесят восемь лет?

– Восемь.

– Спустя восемь лет – кем ты стал?

– Лучшим мечником в мире.

Яо Буду счастливо заулыбался.

– Как и ожидалось от моего ученика! С твоими амбициями тебе потребуется всего восемь лет!

– Эй, учитель! – спустил его с небес на землю И Сичэнь [2]. – Разве ЭТО сейчас важно?

Однако учителю было интересно кое что еще:

– А кем через восемь лет буду я?

Чжансун Цзыцзюнь на какое-то время впал в ступор. В его памяти не было четкого образа учителя. Всякий раз, когда он был нужен, наставник вдруг откуда ни возьмись появлялся, а когда необходимость в нем отпадала, он также не пойми куда исчезал. Не зная, что еще можно сказать, юноша ответил:

– Вы – мой учитель.

Яо Буду надеялся услышать, что он станет кем-то вроде лучшего алхимика в мире, но никак не ожидал, что ответ будет таким скудным. Впрочем, в душе он все равно был очень счастлив, хотя вида этому не подал и с напускным недовольством пробурчал:

– Мелкий ублюдок! За восемь лет ты, значит, стал лучшим мечником в мире, а я всего лишь учителем лучшего мечника? Ладно, забыли. Сперва давайте войдем в дом.

Когда трое оказались внутри, Яо Буду велел своему ученику начать медитировать, собираясь войти в его море сознания и посмотреть, что могло пойти с ним не так.

Море сознания – самое сокровенное место всех практикующих. Бывали случаи, когда мастера, не способные его должным образом защитить, могли стать жертвами демонов даже средь бела дня и, в особо тяжелых случаях, лишиться жизни. Все практикующие без исключения могут открывать свое море сознания только тем людям, которым доверяют больше всего.

Чжансун Цзыцзюнь немного колебался. И дело было не в том, что он не доверял Яо Буду. Если бы против него ополчился весь мир, то первым человеком, который стал на его сторону, был бы И Сичэнь, а вторым – их учитель. Если бы не Яо Буду, его выгоревшие кости давно уже обдувались ветром в каком-нибудь ущелье. Просто... Думая о своем прошлом, ему казалось, что кроме того, что они с И Сичэнем вытворяли в кровати, там больше и смотреть было не на что... И теперь даже ему самому за себя было стыдно…

– Ну, что еще? – недовольно пробурчал мужчина, видя, как ученик никак не решается начать медитацию. – Или есть что-то такое, что ты не можешь показать учителю?

Подумав о том, что с последствиями выкидышей И Сичэня все равно помогал справляться именно старейший лекарь, Чжансун Цзыцзюнь понял, что глупо такое скрывать от учителя, и сел медитировать, безбоязненно открыв море сознания.

Яо Буду коснулся пальцем лба и направил луч разума в сознание застывшего юноши.

Перед вторжением другого человека Чжансун Цзыцзюнь был беспомощен, и его воспоминания о прошлом стали словно открытая книга.

Для обоих молодых людей Яо Буду был и наставником, и отцом. Все началось в тот год, когда Сяо Куй заманил молодого мечника в запретные земли, расположенные на обратной стороне горы их секты. Поговаривали, что эта территория стала местом затвора одного могущественного бессмертного, чей покой охраняло множество свирепых божественных зверей, и не было пощады ни одному нарушителю. В то время Чжансун Цзыцзюнь был еще ребенком. Какими бы талантами он не был одарен, к тому моменту он не успел заложить практикой даже свою основу. Как с его силенками он мог противостоять божественным зверям? Сражаясь в неравном бою на пределе своих возможностей, в конце концов мальчику удалось сбежать и на последнем издыхании выползти из запретной зоны. И лишь благодаря чуду весь покрытый ранами ребенок тогда не умер.

Семеро суток он не приходил в сознание и после болезненного пробуждения первое, что услышал, было то, что за нарушение запрета он будет изгнан. Станет он дьяволом или озлобленным призраком – его жизнь больше не будет иметь ничего общего с сектой Небесного Меча.

За те семь дней, что он был заперт в темнице, к нему приходил только старейшина зала медицины. Яо Буду хотел услышать от юноши всего два слова, которые и определили бы его дальнейшую судьбу.

Яо Буду сказал:

– Дитя, в первый день, когда ты пришел в секту Небесного Меча, я видел блеск в твоих глазах и понял, что ты неплохой мальчик. Однако в твоем деле есть определенные странности. Поэтому сейчас я задам тебе только два вопроса. Итак, первый вопрос – ты сам вошел в запретные земли?

И Чжансун Цзыцзюнь сказал свое первое слово:

– Нет.

Тогда Яо Буду снова спросил:

– После всего случившегося ты все еще хочешь совершенствоваться в секте Небесного Меча? Даже если ты больше не сможешь остаться в зале закаливания меча?

Чжансун Цзыцзюнь сказал свое второе слово:

– Хочу.

После этого старейшина зала медицины коснулся головы ребенка, дал ему несколько лекарственных пилюль для заживления его ран и ушел.

Вкус того лекарства молодой человек помнил по сей день. Он был таким горьким, что у людей вставали дыбом волосы, и таким вяжущим, что завязывались узлом кишки.

Несколько дней спустя учитель Яо Буду забрал мальчика. Чжансун Цзыцзюнь слышал, что главный врачеватель взял всю вину на себя, утверждая, что именно он приказал ученику отправиться на оборотную сторону горы для сбора лекарственных трав. Однако поскольку Чжансун Цзыцзюнь не был знаком с дорогой, он случайно забрел в запретные земли. Поскольку правила секты не были нарушены намеренно, в наказание учитель пожертвовал стами годами совершенствования, сняв этим обвинения с ребенка. С того дня юный мечник стал воспитанником зала медицины.

Луч разума Яо Буду резко выпрыгнул из моря сознания Чжансун Цзыцзюня, прервав состояние глубокой медитации и вернув юношу к реальности. Ученик в замешательстве открыл глаза.

– Хммм?

Яо Буду замер напротив со странным выражением лица.

– С таким, честно говоря, я сталкиваюсь впервые.

И Сичэнь переполошился:

– Учитель, что с Цзыцзюнем?

Яо Буду пригладил свою клиновидную бородку и сказал:

– Когда я вошел в море его сознания, я хотел проверить прошлое. Проблема заключается не в том, что именно я вижу. Проблема в том, что многие места размыты и неясны. Я попытался пробиться глубже, но попал в странное место, словно… как-будто…

– Как-будто что?

– Создалось впечатление, будто я находился не в пределах этих девяти тысяч миров, а в другом, совершенно отличном царстве.

Услышав такой ответ, молодые люди переглянулись. Девять тысяч миров не имеют границ. В них входят небеса, земля, божества, дьяволы, призраки и монстры. Разве могут существовать другие царства за пределами девяти тысяч миров?

– Это не похоже на действие яда, – сказал Яо Буду. – Твои воображаемые видения могут быть вызваны таинственными силами за пределами девяти тысяч миров, о которых никто никогда не слышал и которые никто не видел.

Старейшина Яо Буду принялся задавать Чжансун Цзыцзюню уточняющие вопросы, чтобы лучше понять происходящее, а И Сичэнь наблюдал за этим со стороны. Под его прицельным взглядом бедный мечник не мог даже заикнуться об отношениях между ними. А поскольку различия по сути были только в этом, замалчивание данной темы привело лишь к нагромождению не несущих никакой полезной информации ответов.

После того, как учитель закончил с опросом, он еще раз пригладил свою жиденькую бородку и заключил:

– Поскольку несмотря на твои воображаемые видения ты все равно помнишь, кто ты сам, и узнаешь тех, кто находится в твоем окружении, я не считаю, что проблема серьезная. Я дам тебе тонизирующее лекарство. Регулярно принимай его в течении нескольких дней и со временем тебе станет лучше.

Услышав, что ему придется опять принимать лекарство, уголки рта Чжансун Цзыцзюня нервно дернулись.

Вся соль была в таланте учителя создавать лечебные пилюли. В романе ему также была дана странная надстройка. Все созданные им лекарства всегда имели замечательный эффект, однако что касается вкуса... "Совершенная пилюля  восстановления" имела вкус горькой тыквы, корня золототысячника и жареной змеиной желчи, "Пилюля восстановления духа" – вкус вонючих ног и потных носков, "Пилюля повышения концентрации" – вкус человеческих пупков, которые не мылись более десяти лет…

Ту боль, которую он испытал после приема лекарств в темнице, Чжансун Цзыцзюнь был не в силах забыть до сих пор.

Яо Буду толкнул две пилюли ученику:

– Ешь быстрей.

Чжансун Цзыцзюнь попытался увильнуть:

– Я позже их приму…

Главный врачеватель сердито вытаращил глаза:

– А ну быстро съел! Если эффект будет положительным, тогда я дам тебе еще. А если они не помогут, тогда я сделаю для тебя другое лекарство.

Чжансун Цзыцзюнь не мог ослушаться приказа учителя. Юноша зажал нос и мигом проглотил обе пилюли разом. Сперва по горлу прокатился мягкий сливочный вкус, а затем его догнал непередаваемый смрад, от которого на теле казалось раскрылись все поры.

И Сичэнь наклонился к его уху и еле слышно спросил:

– И каково оно на вкус сегодня?

Чжансун Цзыцзюнь с каменным лицом ответил:

– Похоже на месячные.

И Сичэнь чуть не прыснул, отчаянно сдерживая смех:

– Эй, а как ты узнал, что это похоже?

Чжансун Цзыцзюнь ответил не поддающимся сомнению тоном:

– На вкус так же, как когда ты каждый месяц течешь.

– ……….

“Можно я кого-нибудь побью? А? Давай подеремся! Давай посмотрим, сможешь ли ты дожить до конца этого дня?!”

– Ну как тебе? – выжидающе спросил Яо Буду.

Иногда бедным ученикам казалось, что их учитель не мог не знать о лечебных свойствах своих пилюль, и спрашивал просто чтобы помучить людей. Каждый раз, когда он улучшал лекарство, алхимика нужно было хвалить. Но расписывать только эффект – этого было мало. Нужно было еще говорить о вкусе. Достаточно сказать, что оно тает во рту, сладкое и восхитительное, а послевкусие бесконечное, и Яо Буду тут же счастливо улыбался.

Чжансун Цзыцзюнь сопротивлялся тошноте и, пересиливая себя, выдавил несколько хвалебных слов. Яо Буду радостно собрал пилюли в мешочек и торжественно всучил их в руки И Сичэню, строго наказав внимательно следить, как Чжансун Цзыцзюнь их принимает. И по итогу обоих воспитанников выдворили вон.

Насыщенный событиями день сменился вечером. Видя, как вокруг все темнее, молодые люди поспешили вернуться на отдых в свои комнаты. Всю дорогу Чжансун Цзыцзюнь молча следовал за И Сичэнем.

– Цзыцзюнь… – вдруг позвал его юноша по имени.

– Да?

– Прости…

Хотя И Сичэнь выглядел мало о чем заботящимся человеком, с момента, когда он понял, что с Чжансун Цзыцзюнем что-то не так, его весь день преследовало беспокойство и чувство вины. Ведь мечник только казался холодным. Сердце его было горячим. С тех пор, как они подружились, пусть именно И Сичэнь хвостиком всюду таскался за Чжансун Цзыцзюнем, но мечник в их отношения вкладывался куда больше, чем он.

Каждый месяц в секте Небесного Меча ученикам раздавались духовные камни и другие материалы царства бессмертных. Однако доля их для четырех залов была различной. Так, несмотря на то, что будущие врачеватели всегда выполняли в стенах секты самую тяжелую работу, награда их была самой маленькой. Чаще всего это был какой-то пучок непонятной травы, с которой попросту никто понятия не имел, что делать. Именно поэтому И Сичэнь стал придумывать всякие уловки и не совсем честные приемы. Однако сколько ингредиентов не собери – всегда будет мало. Путь совершенствования требовал постоянных трат редких и ценных ингредиентов. Ученикам даже самим приходилось создавать себе оружие. Чтобы разжиться предметами да артефактами, И Сичэнь часто просил Чжансун Цзыцзюня составить ему компанию на соревнованиях, в азартных играх или рискованных вылазках. Стоило ему только открыть рот, и каким бы опасным ни было место, его напарник никогда ему не отказывал.

Раньше он вообще не задумывался, что такое как-то не совсем правильно, ведь для друзей естественно вместе проходить и через радости, и через невзгоды. Однако теперь, когда именно из-за его уговоров проникнуть в лес ядовитых туманов с его товарищем случилась беда, и И Сичэнь осознал свою беспомощность, а собственное прошлое отношение вызывало у юноши чувство стыда.

– Цзыцзюнь, – И Сичэнь обернулся и пристально посмотрел мечнику в глаза. – Чтобы не пришлось сделать, я... Я найду способ тебя вылечить.

Чжансун Цзыцзюнь кивнул. Честно говоря, в его памяти не сохранилось даже намека на такое незначительное событие, как вылазка в опасный лес, и он не думал, что на И Сичэне лежит какая-то вина. Однако разница между его убеждениями и реальностью все еще приводила молодого человека в замешательство.

– Если ты захочешь поговорить – просто скажи. Обещаю, я не буду злиться. А если ты скажешь что-то не то – я терпеливо тебя поправлю. Ведь таким ты стал из-за меня...

Чжансун Цзыцзюнь снова кивнул. Закатное солнце вот-вот должно было скрыться за горизонтом, и юноша не хотел долго оставаться на холоде, поэтому сказал:

– Не стой. Заходи.

– Хорошо…

И Сичэнь нехотя открыл дверь своей комнаты и собирался попрощаться с Чжансун Цзыцзюнем, однако повернув голову увидел, что мечник вошел вместе с ним.

– ...Ты хочешь поговорить?

Чжансун Цзыцзюнь непонимающе взглянул на него, снял халат и бросил его на кровать.

И Сичэнь:

– ..........

После этого мечник стянул одежду, обувь и носки и уже собирался распустить перед сном волосы, как И Сичэнь наконец очнулся и робко спросил:

– Цзыцзюнь, это моя комната. Ты собираешься сегодня спать здесь?

Чжансун Цзыцзюнь на мгновение растерялся:

– Что-то не так?

И Сичэнь глубоко вздохнул и, с осторожностью подбирая слова, принялся объяснять:

– Знаешь... Это... Ребенок и все такое... Это плод твоего воображения... Так что... Ну, понимаешь... Мы не... Такие...

Чжансун Цзыцзюнь на секунду застыл, а затем поняв, наконец, что он имеет в виду, вскочил как ужаленный и выпалил:

– Получается, ты не только еще не беременный, но и твоя девственная плева цела?!

И Сичэнь чуть не припечатал друга об спинку кровати.

“Какая еще, к чертям собачьим, девственная плева?! Что я, по его мнению, за чудовище такое? Можно я заберу свои слова, что не буду злиться, иначе я сейчас просто взорвусь!!!”

__________

Примечания:

[1] “Не понимает ни высоты неба, ни глубины земли” – невежественный.

[2] “Спустил с небес на землю” – в оригинале “у И Сичэня была черная полоска”. Отголоски этой черной полоски (линии, платка) пошли временами к культурной революции в Китае. Собственно, революционеры так себя обозначали всякими повязочками или росчерками. В разговорную речь перешло в контексте “ему было чем возразить”, “у него был контраргумент”.

Глава 7. Рынок

Три дня спустя И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь прогуливались по рынку Цзин Ге [1], раскинувшемуся у подножья горы их секты.

До общего сбора оставалось всего несколько дней, а И Сичэню, начавшему улучшать один артефакт, все еще не хватало некоторых материалов. Ему оставалось лишь пытать удачу среди торговцев.

Чжансун Цзыцзюнь шел рядом с поникшим другом.

Последние три дня И Сичэнь пытался исправить картину мира своего напарника, например в том, что мужчины не могут забеременеть, или что у мужчин не бывает месячных, и уж тем более нет девственной плевы! Эти простые истины серьезно пошатнули картину мира Чжансун Цзыцзюня (а если точнее, что И Сичэнь в эту картину совсем не вписывался!)

Молодой мечник уже знал, что проблема заключалась в нем самом. Успокоившись и тщательно все обдумав, он пришел к выводу, что в таком виде мир даже более логичен, в то время как в его сознании было много дыр и странностей. Чтобы как-то выживать, Чжансун Цзыцзюню приходилось брать на веру объяснения своего товарища и адаптироваться к новой для себя реальности.

Однако его душевное состояние было далеко от идеального, ведь несмотря на различия, в этих разных реальностях было много общего, и парню зачастую было сложно понять, что теперь истинно, а что ложно. После того, как И Сичэнь три дня вправлял ему мозги на место, Чжансун Цзыцзюнь приуныл. Поэтому, пользуясь случаем, друг решил вывести того развеяться.

– Значит так. Следуй за мной и от меня ни на шаг, – предупредил И Сичэнь.

Чжансун Цзыцзюнь был вымотан, но и И Сичэнь чувствовал себя не лучше. Его друг будто стал неразумным ребенком, из-за чего у молодого человека включился режим мамы-квочки. Он искренне беспокоился, что в таком состоянии Чжансун Цзыцзюнь мог где-нибудь потеряться. А когда истощенный мозг подкинул юноше картинку, где мечник незнамо откуда приводит к нему парочку детей, и все дружно называют его мамочкой, парень понял, что он начинает ехать кукухой!

Чжансун Цзыцзюнь поджал губы. Выйдя на улицу, где было меньше людей, он быстро спрятался в тихий тупичок и потер промежность. На самом деле сейчас его больше всего волновало не то, что истинно, а что ложно, а никогда не падающий весомый аргумент в его штанах.

Боясь, что мечник может попасть в какие-нибудь неприятности, И Сичэнь весь день зорко бдил за напарником, исключая время, когда они оба спали. Поэтому у пышущего жаром молодого человека каждый день с самого утра и до вечера стоял колом, и облегчить эту ношу не было никакой возможности. Вот и сейчас его братишка опять начал твердеть и пухнуть.

Стоило повернуть голову, как парень столкнулся с возмущенным взглядом И Сичэня:

– Я же буквально только что сказал тебе не отходить от меня ни на шаг! Почему стоило мне отвернуться – тебя и след простыл?

От испуга Чжансун Цзыцзюнь едва не обмяк (и честно говоря, если бы ему и правда удалось кончить от страха, он был бы благодарен небесам!). Парень неловко одернул подол одежды, делая вид, что ничего не произошло:

– Мгм.

Рынок Цзин Ге был очень оживленным и многолюдным и считался самым большим в Цзяннане.

[Пп. Кстати, это историческая область в Китае. Правый берег реки Янцзы. Фото ниже]

Сюда стекались совершенствующиеся со всей округи: кто поторговаться, а кто предложить свои излишки духовных камней или магическое оружие в обмен на необходимые материалы.

И Сичэнь был ослеплен разнообразием товаров. Юноше хотелось разом скупить столько вещей! Жаль только, что того количества духовных камней, которое у него было на пару с Чжансун Цзыцзюнем, хватало лишь на самые ходовые предметы.

– Я нищеброд! – горестно вздохнул И Сичэнь, подняв глаза к небу.

Как вдруг внимание двух учеников привлекло столпотворение вокруг одной палатки. Томимый любопытством, И Сичэнь на буксире потянул Чжансун Цзыцзюня за собой.

Владельцем палатки оказался молодой человек в красной ученической форме. Перед собой он установил стол с большим барабаном, куда опускались духовные камни, и азартно зазывал:

– Подходи! Подходи! Делай ставки – на что выпадет! Если на синий – духовных камней забирай вдвойне! Если на красный – в десять раз больше забирай себе! Если на белый – прости, не сердись, камень остается мне. Кто из великих мастеров хочет попробовать?

Большая часть ячеек в барабане была белой, примерно пятая часть – синей, и лишь одна часть из двадцати была окрашена в красный цвет. Собственно, обычная азартная игра на любом рынке, управляемая тем, кто установил прилавок. Всем известно, что при любом раскладе больше всего заработает на этом сам же хозяин, однако игры такого рода все равно были очень популярны. В конце концов, всегда найдутся люди, которые считают, что им повезет.

Один из совершенствующихся бросил духовный камень в желобок барабана, и тот начал самостоятельно вращаться. Вначале скорость была очень высокой, но постепенно он замедлился. Люди вокруг смотрели затаив дыхание. Скорость барабана становилась все медленнее и медленнее… И когда он повернулся к красной ячейке, казалось, дальше он уже не сдвинется.

Глаза неизвестного мастера загорелись, а кулаки крепко сжались. Предвкушая, что сейчас он заберет десять выигранных духовных камней, мужчина досадовал, что сразу не поставил больше. Однако отметка на барабане в последний раз дрогнула и остановилась на белом.

Люди вокруг разом выдохнули.

— Тц-тц, – сожалеюще посетовал хозяин палатки. – Еще бы чуть-чуть! Какая жалость! Может, почтенный мастер хочет попытать удачу еще раз?

Естественно, неизвестный практикующий отказался признавать поражение и расстался с еще одним духовным камнем. На этот раз стрелка барабана зависла над синей ячейкой, но точно также перемахнула на белый цвет.

– Ой-ой! – ударил себя об коленку владелец стола, выражая неподдельное сочувствие гостю. – Похоже, сегодня великому мастеру не очень везёт.

В ответ практикующий поторопил:

– Не может такого быть! Давай еще!

Так продолжалось, пока мужчина не потерял почти десять духовных камней подряд. На восьмому ходу указатель наконец остановился на синем цвете. И пусть он вернул себе один камень, как ни крути, а проиграл мужчина куда больше.

Незадачливый практикующий впился горящим взглядом на красное и коснулся мешочка. Духовных камней в нем оставалось всего ничего. Стиснув зубы, он выудил оттуда камень среднего уровня и бросил его в желобок:

– Еще раз! Не верю, что я не смогу сегодня выиграть!

Один духовный камень среднего уровня обычно можно обменять на 20 камней начального уровня. Даже если указатель не попадет на красную ячейку, синий цвет тоже сделает его победителем.

Судя по одежде и оружию, сразу было видно, что уровень силы этого мастера был невысоким. Для него духовный камень среднего уровня – ставка весомая. Толпа зрителей с затаенным дыханием уставилась на барабан, боясь даже моргать. Нависшее над всеми напряжение по концентрации было настолько густым, что его можно было резать ножом.

Указатель барабана замедлился. Он прошел синюю ячейку, но до красной было еще так далеко… И, наконец, барабан стал на большой секции белого цвета.

И тут у практикующего сдали нервы:

– А в этом барабане точно нет никакого мошенничества?

Глаза хозяина палатки расширились, став по размеру как два бронзовых колокольчика.

– Это еду своим ртом вы можете есть как попало, а за своими словами нужно следить! Я достойный ученик секты Святого Духа, буду вас обманывать из-за этих двух мелких камней? Этот барабан был изготовлен из таинственного камня огня, и вращается он сам! От начала и до конца я ни разу к нему не прикоснулся. И все это видели своими глазами! Зачем вообще начинать игру, если не умеешь проигрывать?

Красный халат, в который был одет владелец палатки, действительно был отличительным знаком секты Святого Духа, крупнейшей в Цзяннани, не считая секты Небесного Меча. Ее правила были особенно строгими. Если кто-то из учеников посмеет заниматься мошенничеством, он будет немедленно исключен. Никто не будет так рисковать ради нескольких маленьких камней. Поэтому, хотя практикующий действительно много потерял, собравшиеся зрителей были уверены, что ему просто не повезло.

– Зачем играть, если ты не можешь позволить себе проигрыш? – с презрением заметил один из зевак. – Люди секты Святого Духа будут тебе лгать, чтобы тебя обобрать? Посмотри на себя! Ты так трясешься за какой-то камень среднего уровня. Зачем вообще было приходить с этим на рынок?

– Вот-вот!

Все указывали на совершенствующегося, который от проигрыша потерял не только камень, но и достоинство. С пустым лицом он выбрался из толпы, сгорая со стыда и гнева.

И Сичэнь наблюдал за всем со стороны, и в уголках его рта появилась улыбка:

– Интереееесненько.

– Ты тоже хочешь поиграть? – спросил Чжансун Цзыцзюнь.

– Не торопись. Давай понаблюдаем еще.

Люди продолжают закидывать духовные камни в барабан. Большинство проигрывало, но были и победители, причем выпадали и синие, и красные ячейки. Так женщина-практикующая сначала сделала ставку духовным камнем начального уровня и попала на красную ячейку, выиграв этим десять камней. Однако позже, к ее глубокому разочарованию, ей так уже не везло, и все выигранные камни вернулись обратно, а женщина закончила игру.

Путь совершенствования требует от послушников быть сдержанными, поэтому очень немногие люди не могли остановиться. Выигрыш или проигрыш по сути были не важны. Стоило удовлетворить свое желание поиграть, и практикующий сразу останавливался. Рядом с палаткой то и дело проходили и уходили люди, оживленно было всегда.

Через час хозяин палатки собрал приличную кучу. Подняв глаза, он увидел стоявших в стороне И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня, чьи лица были несколько настороженными.

– Смотрю, оба шисюна секты Небесного Меча уже давно стоят и наблюдают. Если хотите сыграть – почему бы не попытать удачу? А коли не хотите – может не будете загораживать мне свет?

– Играть? Почему бы и нет? Давай, прямо сейчас! – с улыбкой ответил И Сичэнь.

Он взвесил в руке мешочек. В нем было около шестидесяти или семидесяти духовных камней начального уровня и десять – среднего. Поскольку ученикам зала медицины доставались лишь жалкие крохи, это “богатство” было результатом их бережливости в течение многих лет. Изначально на эти камни И Сичэнь думал подкупить немного черного железа для укрепления меча. Однако сейчас парень решил пустить все в игру.

Он вытащил один духовный камень и собирался бросить его в желобок барабана, как вдруг остановился.

– А как я могу обратиться к шисюну секты Святого Духа?

– Моя фамилия Фан, а мое имя – Юдэ, – ответил хозяин палатки.

[Пп: имя переводится как “добродетельный”]

– Ох, шисюн Фан, – начал И Сичэнь. – Просто я какое-то время здесь наблюдал. Кажется, людям, которые приходили сегодня попытать с этой игрушкой удачу, не очень везло. С ней же правда не может быть ничего странного?

Фан Юдэ снова посмотрел на юношу:

– Не удивительно, если другие говорят глупости. Но ты – последователь секты Небесного Меча. И ты ставишь под сомнение труд секты Святого Духа? Я установил здесь палатку. Моя ставка – это репутация моей секты! Я не занимаюсь воровством кур и собак. [2]

– Ты готов поставить на репутацию секты Святого Духа, но я боюсь, как бы секта Святого Духа не была против, что ее шиди так небрежно ставит ее доброе имя на кон.

– Ты пришел играть, или вредить? – разозлился Фан Юдэ.

– Конечно, играть!

И Сичэнь разжал пальцы, и первый духовный камень упал в паз, а барабан начал вращаться.

Всякий раз, когда диск с гулом шел на новый виток, улыбка молодого человека становилась ярче и безобидней.

– Просто в словах шисюна Фана чувствуется толика неопределенности. Ведь что мне не до репутация секты Святого Духа? Другой вопрос, если бы шисюн Фан меня обманул… Чем конкретно готов заплатить ТЫ?

Вокруг и без того было много зевак, а когда собравшиеся увидели адептов сразу двух влиятельных сект – их количество стало еще больше. По лбу Фан Юдэ покатилась капелька пота, но его отношение стало лишь более непоколебимым:

– Обман попросту невозможен! Если бы у меня получилось сжульничать, я бы вернул в десять раз больше!

– В десять раз – разве это достойно? Как насчет ста?

Фан Юдэ снова бросило в холодный пот.

– Ты! Да это вымогательство чистой воды!

И Сичэнь пожал плечами:

– Если ты честен, так какая разница – десять это будет или сто?

Фан Юдэ сглотнул сухую слюну. Перед выжидающими взглядами его голос не смог не дрогнуть, однако он все равно упрямо сказал:

– Хорошо! В сто раз – значит в сто раз. Я не обманщик, но и ты не плачь, если не сможешь выиграть!

Стоило голосу утихнуть, как указатель барабана остановился.

Красный!

___________

Примечания:

[1] Цзин – металл, золото; Ге – оружие, алебарда. Поэтому переводите название как хотите, хоть рынок “Золотой алебарды”, хоть “Металлических бряцалок”.

[2] “Не ворую кур и собак” – это идиома. Значение: либо в прямом смысле воровать, либо заниматься бесчестными поступками.

На фото один из поворотов реки

Глава 8. Передергивать [1]

Увидев, что барабан остановился на красном, самым счастливым человеком казался сам Фан Юдэ. Глядя на двух учеников секты Небесного Меча, мужчина необъяснимо испытывал перед ними чувство страха, хотя прекрасно знал, что его не смогут ни в чем уличить. Однако слишком в себе уверенный вид И Сичэня внушал нешуточное беспокойство.

На лице Фан Юдэ заиграла улыбка:

– Смотрите, как повезло этому шисюну! Стоило ему только подойти, как указатель сразу упал на красное поле. Говоря, что я жульничаю, разве правильно было бы мне работать себе во вред и отдавать такой выигрыш?

И Сичэнь решительно заявил:

– Не волнуйся. Я продолжу игру.

Чжансун Цзыцзюнь стоял в стороне и задумчиво смотрел на напарника. Юноша перед ним отличался от И Сичэнь из его воспоминаний. Этот – яркий и жизнерадостный, с душой маленького чертенка. А тот, кто остался в памяти, был слабым и запуганным. Он вызывал только жалость. Молодой мечник любил И Сичэня, но такая любовь была бездумной, словно насильно навязанная силами извне. Раньше он не задумывался, почему так произошло, и даже не задавался подобными вопросами.

Сейчас, оглядываясь на прошедшие восемь лет, такой знакомый и родной образ по какой-то необъяснимой причине стал размываться.

Тогда молодой человек попытался воззвать к воспоминаниям еще более отдаленным. Они с И Сичэнем только вошли в павильон медицины, и жизнь их не была сахаром. Воспитанники зала закаливания меча были гордыми сыновьями небес. Всё, что им нужно делать – это целыми днями оттачивать свои навыки, имея при этом всё необходимое, и ни о чем не тревожиться. В то время как будущим алхимикам приходилось выполнять едва ли не всю работу по хозяйству: подметать двор, переписывать священные тексты, зачастую терпя тычки да насмешки других адептов.

Но те дни были наполнены счастьем. И Сичэнь всегда выглядел так, что даже если бы на голову рухнуло небо, его это ни в коей мере не обеспокоило, потому как в сравнении с другими, мозгов ему было не занимать. Против альтернативно-одаренных, кто осмелился бы его задевать, у подростка всегда находился целый арсенал дьявольских планов и идей.

Даже после тяжелого дня, даже если он, будучи раненым монстрами, приносил из долины всего лишь жалкую горстку лекарственных трав, И Сичэнь всегда, казалось, лучился энергией. В сумерках на вершине горы они сидели спина к спине и любовались закатом. И Сичэнь вытирал с лица кровь и счастливым уверенным тоном говорил:

– Цзыцзюнь, мы станем очень сильными.

– Мгм.

– Настолько сильными, что никто не сможет нас победить.

– Мгм.

– Когда это случится, мы ведь все еще будем вместе?

– Будем.

– Ха-ха-ха! Подымайся! Пора возвращаться к тренировке!

Чжансун Цзыцзюнь вынырнул из воспоминаний, и его взгляд снова упал на лукавое, ехидное лицо. Тот молодой И Сичэнь должен был вырасти именно таким, а не тем, чей размытый образ постепенно исчезал из его памяти. И лишь в этом случае это было бы естественным, что он смог так сильно его полюбить.

И Сичэнь методично закидывал в барабан духовные камни. Всё свое с таким непосильным трудом нажитое имущество. Обычно, когда он лишался даже одного из камней, он еще долго ходил терзаемый тоской и вселенской печалькой. Однако сейчас он и глазом не моргнул, твердой рукой закидывая их по-одному. Что-то проигрывалось, что-то выигрывалось. Выигрывалось меньше, терялось больше. Камни в мешочке неумолимо таяли. Постепенно закончились камни начального уровня, и вскоре на донышке осталось лишь несколько среднеуровневых камней.

Смотря на то, что делается, Фэн Юдэ обомлел. Раньше у него никогда не было такого гостя, которого вообще не волновали ни победа, ни проигрыш. Создавалось впечатление, что всё, что человеку нужно – это бросать духовные камни в барабан.

Пока молодой ученик торопливо избавлялся от своих сбережений, вокруг собралась неприлично большая толпа. Всем хотелось посмотреть, что он собирается делать дальше.

Юноша кивнул Чжансун Цзыцзюню:

– Эй, у тебя есть еще? Одолжи-ка.

Мечник даже в мешочек не заглянул: отдать все деньги женушке – дело святое!

Чем чаще И Сичэнь проигрывал, тем ярче расцветала его улыбка, и, наоборот, тем сильнее Фан Юдэ пробивал холодный пот.

Наконец, юноша поместил в желобок последний камень, и барабан замер на белом. В руках остались лишь два пустых мешка и всё.

Фан Юдэ смахнул влагу со лба и смущенно улыбнулся:

– Это… шисюн, сыграешь еще?

– Пожалуй, нет. Но я обнаружил кое-что интересное. Шисюн Фан, хочешь узнать? – он повысил голос: – А вы хотите узнать?

Фан Юдэ снова со злобой уставился на парня.

– На синие ячейки приходится пятая часть от общего числа, верно? А на красную – одна двадцатая?

Мужчине оставалось лишь развести руками.

– Правильно. И что?

– Если с барабаном все в порядке, то когда запустишь его двадцать раз, четыре раза он попадет на синий, единожды – на красный, и пятнадцать – на белый. Однако час я смотрел, как играют другие, и сам сыграл сто шестьдесят шесть партий подряд. Всего шестьсот тридцать две игры. Из них на синий цвет указатель попал только шестьдесят четыре раза, в то время, как на красный – всего шесть. То есть реальный шанс выпадения синего цвета – один из десяти, а красного – один из ста, – улыбнулся И Сичэнь. – Шисюн Фан, мне не повезло. И этой сотне людей, которые сыграли шестьсот игр – им тоже не повезло. Мне вот интересно, удача всех этих людей такая плохая, или это удача у тебя одного – такая хорошая?

Вокруг поднялся галдеж.

Ушедший ранее с позором практикующий услышал слова И Сичэня и бросился обратно в центр толпы, гневно крича:

– А я говорил, что он мухлюет! Это все точно обман! Верни мне мои духовные камни!

Один рядом стоящий мастер спросил:

– Ты действительно насчитал больше шестисот игр? Ты ведь сейчас не выдумываешь?

И Сичэнь с ленцой на него взглянул:

– А этот уважаемый, как я понимаю, находится в сговоре с шисюном Фаном, верно? Именно ты был тем, кто высмеял мастера, когда он допрашивал хозяина. За прошедший час ты достаточно часто отходил, но возвращался целых шесть раз. Как только кто-то задавал вопросы, ты тут же высмеивал оппонента, не позволяя вам проиграть.

Мужчина сразу вспыхнул:

– Ты! Ты несешь вздор! Я здесь вообще никого не знаю!

Лицо Фан Юдэ тоже стало черным, как уголь:

– Похоже, маленький учитель [2] решил создать конфликт? Твои слова – ничто. Ты говоришь, что насчитал столько-то партий. Ну и что? Считай, сколько хочешь! В любом случае, кроме тебя этого никто не делал. Так какие у тебя тогда доказательства? Я – достойный последователь секты Святого Духа! И мы не можем никому спускать подобную клевету! Если ты настаиваешь на своем, то это твоя вина, что секта Святого Духа придет требовать ответа к стенам секты Небесного Меча! Кто твой учитель?

Юноша в ответ поднял указательный палец вверх:

– Не торопись сыпать угрозами. Я как раз собираюсь перейти к доказательствам.

Наклонившись, парень открепил от барабана пространственный мешочек, в который попадали духовные камни, когда кто-то проигрывал.

Фан Юдэ хотел его остановить, но И Сичэнь быстро развязал тесьму и перевернул мешочек над столом. Вышла вполне себе приличная горка.

– Если согласно правилу пятая часть выпадений приходится на синие ячейки, и одна двадцатая – на красные, где синий – удваивает выигрыш, а красный – увеличивает его в десять раз, то по логике вещей выходит, ты, как владелец игры, должен заработать только одну десятую от общего количества. То есть, когда люди ставят десять духовных камней, только один из них будет твоим. По моим прикидкам, ты поставил палатку на рассвете, и барабан не останавливался на протяжении двух с половиной часов. За это время наверняка прошло чуть более тысячи партий, но вот духовных камней, которые ты заработал... – И Сичэнь взглянул на солидную горку. – Как думаете, может их тут быть шесть-семь сотен?

Глядя на высокий холм, люди вокруг гневно взревели. Некоторые даже требовали привести старейшин секты Святого Духа, дабы те вершили справедливый суд. Совершенствующийся, который только что говорил от имени Фан Юдэ, попытался незаметно выбраться из толпы, но путь перед ним словно преградила стена.

– Я сам их туда положил! Это еще ничего не значит! – упорствовал владелец палатки. – У тебя до сих пор нет доказательств!

– Проще пареной репы. Просто дай мне разобрать это устройство и посмотреть, правда ли в нем установлен таинственный камень огня. Разве в таком случае все не станет ясным?

Мужчина крепче вцепился в барабан.

– Изготовление такого артефакта стоит десять духовных камней  высшего уровня! Когда ты разберешь его на части, а внутри действительно окажется камень огня, ты заплатишь мне эти десять камней?

– Вот и давай посмотрим, должен ли Я тебе платить десять духовных камней высшего уровня, или это ТЫ заплатишь мне мою стократную ставку.

Подгоняемый гневными окриками толпы, Фан Юдэ пришлось передать устройство, и глаза И Сичэня вспыхнули. Юноша закатал рукава, схватил артефакт и в два счета его разобрал. Он очень долго ждал этой возможности. Разобрав игровой барабан своими руками, он с легкостью мог собрать нечто похожее. Загвоздкой было бы только раздобыть материалы у Яо Буду. Зато после уже не придется так напрягаться, чтобы подзаработать себе камней на их мелкие расходы.

Однако в сердечнике вала красным пульсировал-таки камень огня!

Такого никто не ожидал.

На лице Фан Юдэ растянулась улыбка победителя, и он бросился к И Сичэню, пытаясь схватить того за воротник. Но прежде, чем его рука коснулась юноши, он получил удар ножнами в нижнюю челюсть и упал на спину.

Чжансун Цзыцзюнь бесстрастно обронил:

– Рука соскользнула.

Фан Юдэ схватился за свой покрасневший подбородок и нечленораздельно прошамкал:

– Ты! Ваплати мне дефять выффих дуфовных камней!

И Сичэнь извлек таинственный камень огня и сжал его в ладони.

Лицо Фан Юдэ побелело:

– А ну быфто его полови! Его фтоимофть – 20 выффих камней! Ты тофно мовефь феве это повволить?!

Юноша пожал плечами:

– Десятью больше, десятью меньше…

А потом он сжал свою ладонь, и камень огня раскрошился. В раскрытой руке остались лежать потухшие обломки лишь оболочки из столь драгоценного материала, а в середине инкрустации находился обычный кусок облачного железа.

Окружающие будто сошли с ума.

Владелец палатки вскочил и пытался сбежать на парящем мече, однако у Чжансун Цзыцзюня снова "соскользнула рука". Мужчина получил сильный удар по голове и рухнул, раскинув свои руки-ноги во все стороны.

И Сичэнь ласточкой прыгнул к нему и деловито похлопал по щекам:

– Куда это ты собрался? Разве не ты тут клялся и божился честью и достоинством секты Святого Духа? А я тебе говорил, что старейшинам секты вряд ли понравится, когда этим самым достоинством разбрасываются направо и налево. Ты же еще хотел явиться к стенам секты Небесного Меча и потолковать уже с нашими старейшинами. Так давай, милости просим. Я любезно покажу тебе дорогу!

Фан Юдэ побелел, как смерть.

И в этот момент кто-то из толпы закричал:

– Люди секты Святого Духа здесь!

__________

Пять копеек от автора：

Мозг малыша гуна рядом с его шоу всегда находится в автономном режиме, поэтому малышу шоу приходится пыхтеть за двоих.

__________

Примечания:

[1] Вообще такое название применимо только к карточным играм, а так это будет переводиться как "Жульничество"... Но я не смог устоять

[2] Дословно тут сяоши (маленький учитель) шисюн (старший соученик-брат), решили оставить иронический окрас в тексте.

Глава 9. Мы будем делать бабки!

Толпа расступилась, как морские волны, и меж рядов ошеломленных людей выплыли двое прекрасных юношей в красных одеждах, с мечами на поясах и украшениями в виде яшмовых подвесок с узором из облаков.

У идущего впереди мужчины с благородным челом его чистое, праведное лицо не выражало никаких эмоций, но во всем внешнем виде угадывался величественный дух. Спереди, на верхней части запа́ха его халата, красовались три белые полоски, такие же, как у секты Небесного Меча. Как правило, этими знаками отличия обозначают высокий статус ученика, который находится в прямом обучении у старейшины. Положение такого человека лишь на ступень ниже его наставника, однако по силе они почти равны.

[Пп. В такие моменты обожаю ковырять оригинал. Тут хорошая такая игра слов у автора, которая не дает нашим барышням доп. фантазию, но дает китайским читателям. Пара молодых людей одеты в красное, но иероглифы те же, что и в одеждах новобрачных. А в фразе “идущий впереди мужчина”, записано так же, как впереди идущий муженек)))]

Как только Чжэн Ци увидел Фан Юдэ, его две резко очерченные брови грозно сошлись вместе:

– Фан Юдэ, это снова ты!

И Сичэнь ретиво подскочил:

– Да-шисюн [1], как я понял, этот человек притворился учеником вашей секты Святого Духа, верно? Только что я его разоблачил. В противном случае я даже не знаю, как долго он еще занимался бы очернением ваших людей.

– Его выгнали несколько лет назад, и все это время он занимался обманом, прикрываясь именем нашей секты, втаптывая этим нашу репутацию в грязь. Это действительно отвратительно! – сердито посетовал Чжэн Ци.

Он шагнул вперед, поднял Фан Юдэ и повысил голос:

– Хотя этот человек уже давно покинул стены секты, раньше он на самом деле был нашим адептом. Очевидно, все сложилось так, потому что нашим наставлениям не хватило строгости. Я забираю его и сообщу о произошедшем старейшинам и шишу [2], и на этот раз в качестве сурового наказания этот человек будет лишен своей культивации. Пожалуйста, прошу нас простить.

И Сичэнь поспешно затараторил:

– Дашисюн, не спеши уходить! Он должен мне стократную ставку!

Чжэн Ци взглянул на него, на мгновение задумался, а затем отвязал от пояса свой пространственный мешок и бросил парню.

– Отправляясь в путешествие, я не брал с собой много. Проверь, этого достаточно для компенсации?

И Сичэнь не нужно было упрашивать дважды. В мешочке оказалось четыре камня высшего уровня, более 30 средних камней и целая россыпь духовных камней начального уровня. Высший камень можно обменять на более чем дюжину средних духовных камней. И пусть даже по приблизительным подсчетам их сумма совсем не дотягивала до компенсации, обещанной ему Фанг Юдэ – это были огромные деньжищи! Более того, почти все духовные камни имели атрибут огня. Духовные камни огненного элемента добывали на горе секты Святого Духа, и ученикам секты Небесного Меча, понятное дело, достать их было относительно трудно.

Парень улыбнулся и ответил:

– Принимая во внимание репутацию да-шисюна, даже сделав скидку – этого более, чем достаточно.

Чжэн Ци хмыкнул. Мужчина жестом велел следующему за ним шиди собрать духовные камни со стола, и если найдутся те, кто был сегодня обманут, всё им вернуть. Затем он закинул Фан Юдэ на парящий меч и отбыл.

И Сичэнь забрал свои с Чжансун Цзыцзюнем камни и выбрался из сутолоки. Получив добавку к своей компенсации, теперь он был невероятно доволен.

– Я сделал это, я сделал! На эту заработанную кучу камней теперь можно столько всего накупить!

Чжансун Цзыцзюня эти камни особо не волновали. Восемь лет спустя, согласно одному яойному произведению, он был настолько богат, что одним махом мог купить парочку насыщенных энергией Ци гор, чтобы свить там любовное гнездышко для себя и И Сичэня. Но увидев восторг своего друга от с таким трудом заработанной пригоршни, его настроение тоже улучшилось.

И Сичэнь затащил напарника в глухой переулок, где никого не было, и молча раскрыл ладонь. В руке у него мерцали осколки таинственного камня огня, который он собственноручно раздавил. Такой тип камней напитан чрезвычайно мощной духовной энергией, за счет чего их часто используют при создании всевозможных устройств. И Сичэнь давно положил глаз на такое сокровище, но как бы он не хотел разбить котел и продать обломки железа [3], покупка была парню не по карману. Юноша с гордостью сказал:

– Так как я избавился от той штуки, этот камень теперь наш. Учитывая, сколько духовных камней с огненным атрибутом отдали нам люди секты Святого Духа, я предлагаю когда вернемся попросить учителя нам помочь. Уверен, он сможет его исправить!

– Мгм.

Молодые люди продолжили свою прогулку по рынку, но теперь И Сичэнь больше не скромничал. Кроме черного железа, которое он все собирался купить для меча, хватило еще на множество полезных и более редких материалов.

Как вдруг Чжансун Цзыцзюнь застыл перед прилавком. И Сичэнь не сразу обнаружил, что его напарник отстал. Бодро пробежав обратно, он нашел товарища, неотрывно смотрящего на моток нитей льдистого шелка.

– Хочешь его купить?

– Мгм.

Льдистый шелк обладает свойствами контроля воды, его часто применяют в создании лекарств, либо из него ткут одежды практикующих. Охлаждающая текстура гладкой ткани успокаивает внутренний огонь совершенствующихся, надежно удерживая их разум от безумия. Учитывая насущную проблему Чжансун Цзыцзюня, ему кровь из носа была нужна хотя бы пара таких трусов, чтобы его младший братишка не взорвался.

И Сичэнь понятия не имел, какие планы на нить роились в голове его друга. Однако поскольку ранее молодой мечник отдал ему все свои средства, если Чжансун Цзыцзюнь хотел её получить – он её получит. Взглянув на владельца, парень понял, почему его напарник до сих пор и рта не раскрыл. Каким бы редким небесным духовным корнем Чжансун Цзыцзюнь не обладал, какими бы семимильными шагами не шло его совершенствование, была у молодого мечника фатальная слабость. И это – женщина.

И сейчас напротив них как раз находилась одна из них.

Чжансун Цзыцзюнь был по природе своей мало общительным человеком. Однако стоило ему оказаться лицом к лицу с женщиной, как его словно охаживали дубиной по голове. О том, чтобы выступить против практикующей на дуэли –  не могло быть и речи. Надо заметить, что такова была оригинальная надстройка личности талантливого мечника, но автор фанфика не постеснялся использовать и её. Всякий раз, когда писатель-фанат задумывал ввести в сюжет элементы жестокости, он выдумывал какую-нибудь злодейку, которая подсыпала И Сичэню или самый отвратительные абортивный препарат, или что-то в таком же духе, по ходу истории то и дело заменяя одну злодейку другой.

– Шицзе [4], ты такая красивая, – ярко улыбнулся И Сичэнь.

Какой женщине не понравится, когда ей делают комплименты? Она коснулась своего лица, и ее щёчки заалели румянцем.

– Шицзе, неужели ты сама расшила этот халат? Этот узор из плывущих облаков сделан столь искусно. Твои руки, шицзэ, такие умелые.

– Правда? Разве это так? Благодарю.

Женщина поспешно поправила свою одежду и заправила прядку волос за ушко.

– Шицзе, а сколько ты хочешь за этот льдистый шелк?

– Пять средних духовных камней.

И Сичэнь огорченно вздохнул. Цена была справедливой, но для них потеря пяти камней – трата весьма ощутимая. Пусть им только что удалось сколотить приличное состояние, спускать его на все, что захочется, они пока не могли. Продолжая бойко нахваливать женщину, он спросил:

– Шицзе, а можешь немножко уступить? Мне так нравится твое мастерство, но у нас осталось так мало камней. Можешь продать его за четыре камня?

Оценив, какими два молодых мечника были стройными и красивыми, и какими приятными были их слова, женщина на мгновение заколебалась и уже было подумывала согласиться, как ход ее мыслей прервал какой-то Чэн Яоцзинь [5].

– Хочу этот льдистый шелк. Плачу шесть средних духовных камней!

Двое парней оглянулись и обнаружили, что раздражающим Чэн Яоцзинем оказался не кто иной, как Сяо Куй!

– Тц, – на лице Чжансун Цзыцзюня отразилось отвращение.

Однако Сяо Куй, вновь столкнувшийся с презрением, даже не рассердился. Он вытащил из мешочка шесть камней и звонко хлопнул ими по столешнице.

– Теперь этот льдистый шелк мой!

Женщина в удивлении замерла, поводила взглядом туда-сюда, да и протянула руку за предложенными камнями. Какой бы усладой для глаз не были эти двое красавчиков, да вот только от их внешности богаче не станешь.

– Минуточку! – одарил его холодным взглядом И Сичэнь.

На лице у него больше не было улыбки, а глаза искрились враждебностью. Он сказал:

– Я первым пришел. И я тоже плачу шесть духовных камней. Шицзе, ты продашь его мне или ему?

Не успела женщина ответить, как Сяо Куй пафосно выбросил еще пару:

– Тогда я плачу восемь!

Это была наглая провокация. Сяо Кую вообще не нужен был льдистый шелк. Ему просто нужен был повод докопаться до парней и он искал способ лишний раз устроить для них неприятности. С того дня, как Чжансун Цзыцзюнь унизил его перед храмом Шэньнун, где бы парень не появился – на него всюду тыкали пальцами. Набравшись такого стыда, он теперь был так зол, что вообще старался никуда не выходить, и каждую ночь, прячась у себя в комнате, вымещал свою ярость в подушку. Даже сквозь плотную базарную толпу глаза парня словно сами вонзились в своих врагов, мгновенно загорелись, и он решил во чтобы то ни стало за все им отплатить.

И Сичэнь тихо сжал кулак. Для учеников павильона закаливания восемь духовных камней среднего уровня, конечно, не такая потеря, но будущие алхимики их собирают не менее полугода. Он просто физически не мог и дальше поднимать цену. А даже если бы он ее перебил, Сяо Куй с легкостью предложил бы больше.

Вдруг Чжансун Цзыцзюнь открыл свой мешочек, высыпал духовные камни на ладонь и принялся их считать.

И Сичэнь и Сяо Куй в изумлении вытаращились на мечника, думая, что он готов бороться до конца. Сяо Куй с любопытством вытянул шею, но увидел, что у его конкурента в руке только десяток камней. На лице парня расцвела самодовольная улыбка.

– Эй, и ты еще смеешь появляться на рынке с такими жалкими грошами?

Сяо Куй забрал камни среднего уровня, который он только что бросил, и высокомерно выкинул камень высокого уровня.

– Льдистый шелк! Мой!

Выкупив шелк, Сяо Куй едва не лопался от самодовольства. Гордо распустив хвост до самих небес, он обернулся, чтобы насладиться своим триумфом, любуясь расстроенными лицами Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня, но… Парней уже и след простыл.

Сяо Куй:

– !!!

Двое юных мечников неторопливо прогуливались улочками рынка, и им было абсолютно наплевать на какой-то там кем-то купленный шелк. Зато Сяо Куй отвалил в два раза больше денег на то, что он даже не может использовать. Ну не идиот?!

Парень был так взбешен, что чуть не взорвался от злости!

И Сичэнь наклонился к уху Чжансун Цзыцзюня и прошептал:

– Только что ты меня напугал. Я думал, ты собираешься идти до конца.

Вид Чжансун Цзыцзюня был преувеличено невинен:

– Я просто считал. Разве моток шелка продается только там?

– Ха-ха, – весело рассмеялся И Сичэнь. – Пойдем дальше? Не верю, что Сяо Куй сможет скупить льдистый шелк со всего рынка.

Однако лишь только он повернул голову, как сразу же увидел следовавшего за ними угрюмого Сяо Куя, и выглядело все так, будто именно это парень и планировал сделать.

__________

Примечания:

[1] Да-шисюн – или самый старший из учеников одного учителя, или даже старший наставник (старейшина) (куда реже используется как прозвище просто способных людей средних лет, которые в обучении где-то  посерединке). Вообще приставка "Да-" - большой.

[2] Шишу – это младший брат старейшины (учителя) по крови или его младший соученик. Технически если учитель – батя, то шишу – дядя.

[3] “Разбить котел и продать обломки железа” – идиома. Отдать последнюю рубашку.

[4] Шицзе\шимэй – старшая подруга-ученица (или сестрица-наставница, если она старшая дочь учителя)\младшая подруга-ученица.

[5] Чэн Яоцзинь – вообще это один из генералов древности с достаточно любопытной биографией. У китайцев есть фразочки по типу “Но Чэн Яоцзинь внезапно появился на пути”, что по-нашему по-простому “пришел маленький полярный зверек”, “птица обломинго” и “накрылось все медным тазом”. Убирать из сянся непонятного, но колоритного перса, не хочется (и уж тем более менять их нашими лексемами). Пусть живет.

Глава 10. Повысь цену

Обиду Сяо Куй проглотить не мог и решил, что уж сегодня он точно проучит этих парней! Как раз кстати он принес с собой достаточно духовных камней, и когда Чжансун Цзыцзюнь снова захочет что-нибудь купить, он просто перебьет цену. Парень твердо вознамерился отослать своих недругов с базара несолоно хлебавши. С другой стороны, кроме жгучего желания утвердить свое превосходство, уже через семь дней в секте начиналось всеобщее собрание, и все, кого сейчас можно было встретить на рынке, безусловно, готовились к этому событию. Пусть Чжансун Цзыцзюнь был на попечении у зала медицины, его способности нельзя недооценивать. Если позволить ему купить снаряжение, то высока вероятность, что в сочетании с талантом, его имя окажется в списке победителей, в то время, как на одном своем ржавом металлоломе, каким бы сильным молодой мечник не был, он далеко не уедет.

У И Сичэня в голове крутилась одна задумка, как вдруг к нему пришла более интересная идея.

– Как считаешь, Сяо Куй в самом деле верит, что у нас с тобой только горстка камней? Мне вдруг стало жуть как любопытно, сколько камней у него.

Юноша шепнул пару слов на ухо Чжансун Цзыцзюню, мечник в ответ кивнул, и ребята разошлись.

Увидев, как они идут разными дорогами, Сяо Куй на мгновение растерялся. Техника создания двойника ему была недоступна, и даже просто подсматривать одновременно за несколькими людьми он не умел. Если двое станут совершать покупки, понятное дело, что одновременно обоим мешать он не сможет. Однако прежде, чем И Сичэнь ушел, Сяо Куй заметил, как парень тайком сунул кошель Чжансун Цзыцзюню.

Сяо Куй был бдителен: “Хочет увести тигра подальше от горы! Похоже, И Сичэнь собирается меня отвлечь, а Чжансун Цзыцзюнь тем временем все купит. Ха, кого они пытаются обхитрить!”

Парень даже смотреть не стал, куда ушел И Сичэнь, и решил устроить слежку за своим давним недругом.

Чжансун Цзыцзюнь неторопливо прогуливался по рынку, скользя взглядом от прилавка к прилавку. Вдруг парень взял заинтересовавшую его вещичку и повертел её в руке. Оглянувшись, он увидел, что Сяо Куй все еще следует за ним, и положил предмет на место.

“Ха-ха, бойся-бойся!” – торжествовал Сяо Куй.

Наконец, Чжансун Цзыцзюнь остановился перед одним прилавком.

– Я хочу этот слиток черного железа, – сказал он.

Услышав, что его зовут, одетый во все черное молодой мужчина поднял свою ладонь.

– Пять средних духовных камней.

Ну успел Чжансун Цзыцзюнь достать мешочек, как Сяо Куй  подбежал к столу и бросил шесть камней:

– Шесть! Забираю!

Мечник отсчитал восемь камней, и Сяо Куй щедро добавил до десяти:

– Я беру!

Чжансун Цзыцзюнь перестал повышать цену.

Владелец прилавка забрал камни Сяо Куя и вручил ему выторгованный слиток.

Мечник не стал сразу уходить и спросил:

– Есть еще?

Владелец достал еще один кусок черного железа и, словно заправский жонглер, подбросил его вверх:

– Да-да-да! Шисюн, будете брать?

Сяо Куй нахмурился и снова выбросил десять камней:

– Я беру!

После завершения обмена денег на товар, владелец прилавка неторопливо достал третий слиток.

– ………. Сколько у тебя их осталось? Я хочу всё! – сердито потряс своим кошельком Сяо Куй.

Торговец не спешил. Один за другим он поочередно выложил на стол целых пять слитков железа.

Сяо Куй тоже медлил. Такого количества духовных камней среднего уровня у него попросту не было. С другой стороны, если он их не купит, позволяя Чжансун Цзыцзюню забрать себе даже их часть, цена, которую он поднял ранее, станет напрасной.

– Это всё, верно? Больше у тебя нет? – решил уточнить он на всякий случай.

– Нет, шисюн. Эти пять слитков – последние, – ответил с улыбкой торговец. – Мало того, на сегодня – это всё черное железо на рынке, и только у моей семьи они ещё остались в продаже. Если вы мне не верите – можете пройтись и посмотреть. Однако, если не купите их сейчас – больше вы нигде их не купите.

Сяо Кую отрадно было слышать, что Чжансун Цзыцзюнь не сможет их достать. Юноша вытащил духовные камни высокого уровня и с небольшой скидкой за обмен забрал все пять кусков.

И пусть он заплатил вдвое выше рыночной стоимости за то, что даже не мог использовать, парень все равно был очень доволен. Ученики зала закаливания меча всегда были хорошо обеспечены. Потеря духовных камней легко восполнялась. Как бы там ни было, он все еще был богаче, чем ученик-алхимик. Куда важнее – заставить Чжансун Цзыцзюня испытать горечь поражения!

Сяо Куй предвкушал, как он насладится злым взглядом ненавистного мечника. Однако тот все еще был предельно спокоен и, судя по его виду, уходить не собирался.

– Черного железа больше нет, но может у вас есть первозданная жемчужина?

– Да-да-да! – разулыбался владелец прилавка. – Какое совпадение! Всего несколько дней назад мы как раз получили партию и еще не все распродали. Цена первозданной жемчужины – один высший духовный камень. Будете брать, шисюн?

– Буду.

Сяо Куй встрепенулся:

– Ты продаешь одну первозданную жемчужину за камень высокого уровня? Да это грабеж!

– Эй, шисюн. Не говорите такие обидные слова. Те, кто не могут себе этого позволить – просто проходят мимо. Я никого не заставляю ничего покупать, – торговец опустил свой взгляд на Сяо Куя и многозначительно улыбнулся: – Все по обоюдному согласию.

Эта цена была намного выше рыночной. Очевидно, что увидев, как они оба торгуются, лавочник теперь смотрел на парней, как на двух жирных овец, и был очень даже не проч зарезать одну. Сяо Куй молча пыхтел и бросил взгляд на Чжансун Цзыцзюня, но неожиданно стал свидетелем того, как мечник в самом деле достает духовный камень высокого уровня.

“Ну, нет! Раз взялся кое кого проучить, так нужно биться до конца! Если отступать на середине пути, то не важно, сколько уже вложил – всё будет напрасно!” Высший камень своими гранями больно впился Сяо Кую в ладонь, но парень стиснул зубы и положил его на стол:

– Я забираю жемчужину!

Однако на этот раз торговец не стал отдавать ему покупку.

– Шисюн, вы будете повышать цену?

– Ты и так продаешь ее за дорого! Куда еще повышать?!

– И снова вы наговариваете. Ведь это не я поднимал цену. Это было целиком и полностью вашим желанием, – степенно возразил мужчина. – В торговле тоже есть свои законы, знаете-ли. Этот красивый шисюн подошел первым. Поскольку вы не предлагаете более высокую цену, я могу продать жемчужину только ему.

С этими словами мужчина вложил первозданную жемчужину в ладонь Чжансун Цзыцзюня.

Сяо Куй одной рукой выхватил покупку прямо из ладони, а второй в дополнение к высшему камню выбросил пару начальных камней.

– Беру! Да чтобы ему пусто было! Сегодня, чтобы он не захотел – я все возьму!

– В самом деле? – торговец красиво улыбнулся и выложил вторую изначальную жемчужину.

– …!!!

Даже для адептов зала закаливания меча, которым не нужно волноваться ни о еде, ни об одежде, получить духовный камень высокого уровня не так-то просто. Это поначалу Сяо Куй думал только о том, что все ученики-алхимики бедны, как храмовые мыши, и что он с легкостью сможет подавить Чжансун Цзыцзюня. Кто ж знал, что пройдет всего ничего времени, как его кошелек так быстро опустеет. Проще говоря, камни высокого уровня закончились. Чтобы помешать мечнику, парню пришлось высыпать все камни начального уровня и добавить всякой мелочевки по сниженной цене.

Чжансун Цзыцзюнь тихо вздохнул.

К тому моменту Сяо Куй уже едва не дымился, но когда он услышал вздох своего ненавистного врага, парню показалось, что он вкусил пищу небожителей. Юноша воспрял духом, и у него открылось второе дыхание.

Молодой мечник спросил:

– Черного железа точно больше не осталось?

– Я не могу сказать, что совсем ничего не осталось… – Видя, что Сяо Куй был готов убивать, торговец поспешно добавил: – Осталось только два слитка. Но они уже отложены для меня и моего друга. К сожалению, я действительно не могу их продать. Подумайте, может вы хотели бы что-нибудь еще?

– О! – вдруг вспомнил Чжансун Цзыцзюнь. – Если у вас закончилось черное железо, то, может, есть необработанная железная руда? Я бы тогда купил ее и сам обработал.

Сяо Куй:

– ……….

– Да-да-да! – торговец раскрыл пространственный мешок прямо над землей и высыпал две мерки руды. – Я буквально только что получил её у соседа. Отдам по-дешевке. Можете сами назвать свою цену.

Чжансун Цзыцзюнь взглянул на Сяо Куя:

– Сколько духовных камней у тебя осталось?

Парень ошалело принялся подсчитывать свои жалкие крохи. По прикидкам у него осталась только дюжина начальных камней.

– Нет, ну, этого будет мало. – Торговец осмотрел Сяо Куя и указал рукой на ремень из сухожилий белого тигра, опоясывающий талию юноши. – А вот дюжина камней и плюс этот пояс вполне подойдет.

– Ты! – парень судорожно прикрыл ремень руками и свирепо посмотрел на лавочника.

Сухожилия для этого пояса он очищал собственными руками, после того, как на испытании учеников зала закаливания меча смог выследить и обезглавить белого тигра. Многие великие мастера регулярно носят изделия, созданные из их трофеев. Обычно стоимость таких вещей невысока, однако это – доказательства их отваги и чести!

– Нет? Ну, тогда на этом все. – Торговец подтолкнул руду в сторону Чжансун Цзыцзюня. – Это ваше.

– Меняю! – скрипнул Сяо Куй зубами.

“Разве это не просто пояс? Когда вернусь, сперва надену что-нибудь другое и пойду на охоту за более сильным зверем!”

Отстегивая свой пояс, Сяо Куй спросил:

– Это вся твоя железная руда? Не получится так, что у тебя на продаже еще несколько мерок?

– Нет. К сожалению, не в этот раз. К тому же, если бы она у меня все-таки была, мы все еще могли поменяться на ваш меч. А если меч отдавать жалко, на вас надет прекрасный халат и штаны!

– В твоих мечтах! – зло выплюнул юноша, откидывая свой пояс.

Чжансун Цзыцзюнь обернулся и посмотрел на Сяо Куя:

– Больше духовных камней нет?

Сяо Куй нехотя оглянулся и ответил:

– Кто сказал, что у меня их нет! Это у тебя больше нет черного железа! Посмотрим, как ты собрался улучшать свой меч!

– Тц, – презрительно цокнул Чжансун Цзыцзюнь. – И ты осмелился появиться на рынке с этими жалкими крохами!

Сяо Куй:

– ……….

“Разве не это я говорил Чжансун Цзыцзюню? Как он посмел использовать мои слова!”

– У него закончились камни. Пойдем, – кивнул мечник лавочнику. – Я еще хочу успеть улучшить сегодня свой меч.

Сяо Куй ошеломленно уставился на облако белого дыма, вырвавшегося из тела торговца. Когда завеса рассеялась, в центре сидел парень в черном, и им оказался И Сичэнь! Поняв, что Сяо Куй вознамерился хорошенько потратиться, молодые люди подумали, что как-то жирно будет отдавать такую дойную корову другим торгашам, когда на нем можно заработать им самим. Итак, двое разделились. В действительности, за кем бы не отправился Сяо Куй, другой пошел бы прикупить все необходимое и организовал прилавок и магическую завесу. Стоило только начать представление, как прибыль в мгновение ока увеличилась в два раза, и дело пошло, как по маслу.

Сяо Куй чуть не потерял сознание! Это была такая простая ловушка, что достаточно было лишь оглядеться, и он бы все понял! Но парень упрямо схлестнулся с Чжансун Цзыцзюнем, и вообще ничего не заметил!

Он в гневе бросился к И Сичэню, желая преподать тому суровый урок. В этот раз рука Чжансун Цзыцзюня не соскользнула, но оступилась нога… И Сяо Куй, собирая ртом грязь, пропахал носом по земле мимо сапог И Сичэня. С то и дело меняющимся цветом лица, он схватил парня за штанину и бешено кричал:

– Ты! Ты обманывал людей, используя магические техники! Ты вернешь мне все духовные камни!

И Сичэнь пожал плечами и стал отцеплять от себя один палец за другим:

– Мой глубоко уважаемый шисюн. Этот дядюшка торговец говорит тебе еще раз – при ведении дел все делается исключительно с обоюдного согласия. Моя техника применялась исключительно на мне, а не на моем уважаемом шисюне. К сожалению, товар обмену и возврату не подлежит.

И Сичэнь скатал опустевший прилавок, сунул его в пространственный мешок и, потрясая полным кошельком перед Сяо Куем, с улыбкой сказал:

– Спасибо тебе, шисюн Сяо, за оказанную честь. Если ты захочешь что-нибудь купить в будущем – не стесняйся приходить ко мне. Если у меня будет что-то хорошее, я обязательно в первую очередь подумаю о тебе! Пойдем!

Как только Сяо Куй встал, он почувствовал сладковатый вкус в горле и ухватился за деревянный щиток, пытаясь удержать равновесие, иначе его вырвало бы кровью и он снова упал бы на землю.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь прилично отошли, но звуки их разговора все равно доносились до ушей горемыки, будоража его ослабленные нервы.

– Цзыцзюнь, нам сегодня свезло так свезло! Я сперва думал оставшиеся два железных стилка тоже продать ему. С таким количеством духовных камней мы можем просто купить новые мечи получше.

– Мгм.

– Ой, кстати, он и ремень свой нам подарил. Как думаешь, когда он залезет на свой парящий меч, спадут ли у него от ветра штаны?

– Спадут.

– Пф, ха-ха-ха...

– Что будешь делать с его ремнем?

– Маленький кабанчик, которого растит учитель, весь день носится по горам. Думаю, сухожилия белого тигра послужат для поросенка неплохой привязью.

– Мгм.

– Шисюн Сяо! – И Сичэнь повернулся и подпрыгивая помахал Сяо Кую. – Не забудь подтянуть штаны! Не урони их!

– Чжансун Цзыцзюнь! И Сичэнь! – Сяо Куй в отчаянии взревел к небу. – Я вам ещё покажу!

Глава 11. Ты – мой брат, и я всегда приду к тебе на помощь

Вернувшись в секту Небесного Меча, И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь направились к своему учителю.

Напротив лечебницы у старейшины Яо был натянут гамак. Обычно, когда у него выпадало свободное время, убаюканный покачиванием ветерка мужчина в нем дремал. Рядом с гамаком трудилась алхимическая печь: стоило врачевателю уловить аромат готового лекарства – старейшина просыпался и загружал новую партию ингредиентов для следующего набора пилюль.

Яо Буду сладко потянулся, открыл глаза и увидел вернувшихся учеников.

– Вы как раз вовремя.

Алхимик вылез из гамака и вытащил из печи пару новых таблеток.

– Цзыцзюнь, как ты себя чувствуешь? Тебе стало лучше? Я приготовил для тебя несколько пилюль. Они помогут прояснить твой разум, сконденсировать ци и почистить легкие.

Лицо Чжансун Цзыцзюня застыло. “Может, еще не поздно развернуться, выйти и притвориться, что меня здесь не было?”

– Иди сюда, – поманил его рукой мужчина.

Ученику пришлось послушно подчиниться.

– Учитель, я полностью исцелился и мне больше не нужно принимать лекарства.

– Правда? – Яо Буду перевел свой вопрошающий взгляд на И Сичэня.

– Учитель, не слушайте эту чушь, – И Сичэнь опустился рядом с лекарем и склонил перед ним пушистую голову, будто он любимая послушная собака. – Цзыцзюнь каждый день несёт бредни. Его дозу нужно увеличить.

Если бы глазами можно было убивать, под пристальным взглядом Чжансун Цзыцзюня И Сичэнь превратился бы в решето.

Юноша не остался в долгу и так же сердито уставился в ответ. С детства и до зрелого возраста обычно его заставляли кипеть от злости только посторонние люди. Однако после того, как Чжансун Цзыцзюнь стал жертвой неизвестного колдовства, И Сичэнь плевался кровью по меньшей мере три раз на дню! Да не отомстить за такое – себя не уважать!

Яо Буду не смог удержаться и неосознанно потрепал И Сичэня по голове, после чего отвесил Чжансун Цзыцзюню подзатыльник.

– Отрицаешь болезнь и избегаешь лечения! Сичэнь, следи, чтобы он каждый день принимал лекарства, и скажи мне, когда ему станет лучше.

– Не волнуйтесь, учитель! – прощебетал парень, гордясь собой.

Впрочем, радость его была недолгой, и беда пришла откуда не ждали.

Яо Буду достал конверт с пилюлями и бросил его расслабившемуся воспитаннику.

– А это – тебе. Что-то в последнее время ты какой-то бледненький. Уверен, тебе сейчас тяжело. Возьми и пей. Это поможет пополнить твою ци.

Улыбка И Сичэня тоже застыла.

Чжансун Цзыцзюнь тихо забрал его конверт:

– Не волнуйтесь, учитель.

И Сичэнь:

– ……….

Чтобы не дать Яо Буду добавить еще таблеток, И Сичэнь быстро достал свою добычу дня:

– Учитель, можете починить эту штуку?

Алхимик взглянул на осколки огненного камня, и на лице старейшины проступило искреннее удивление:

– Таинственный огненный камень? Ты где его взял?

– Получил от ученика секты Святого Духа.

– Ах ты вонючий мальчишка! Ты опять взялся за старое, мелкое ты ворье?

Яо Буду забрал расколотый огненный камень, присмотрелся к нему повнимательнее и вынес вердикт:

– Починить его нетрудно. Он идеально подойдет для создания магического предмета.

Совершенствование путем медицины не требует изнурительных тренировок, как у адептов меча, однако вникая в суть вещей, алхимики осваивают и другие направления, в частности искусство создания артефактов и механизмов. И Яо Буду по праву считался в этом одним из лучших Мастеров.

И Сичэнь взволнованно сказал:

– Учитель, я хочу использовать этот камень для изготовления игрового барабана и с его помощью зарабатывать на рынке.

– Ты – будущий мастер меча! Держись подальше от этой ереси! – сердито цыкнул на него Яо Буду и бесцеремонно отобрал осколки. – Жди! Я сам тебе сделаю какой-нибудь полезный артефакт.

И Сичэнь хотел возразить, но видя, что еще немного, и Яо Буду уже серьезно рассердится, он вынужденно проглотил заготовленные слова. Идущие по пути бессмертия, в особенности те, кто уже стал Мастером, обычно лишены человеческих страстей. Яо Буду, который чуть что – топорщил свои усы и гневно выпучивал глаза, и в принципе был обладателем достаточно скверного характера – был ярким исключением. В секте Небесного Меча он заслуженно занимал пост старейшины, пусть и самого низшего павильона, и не было ни одного ученика, кто бы не боялся его буйного нрава.

Однако И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь знали, что их учитель – добрейший из людей.

После того, как лекарства были розданы, а таинственный огненный камень конфискован, Яо Буду наорал на своих любимых воспитанников, чтобы те поскорее убирались и перестали нарушать его покой.

– И Сичэнь.

Парень шел на выход, понуро опустив свою голову, и, когда учитель вдруг позвал его по имени, он растерянно остановился. Яо Буду редко обращался к нему таким образом, и если доходило до этого, значит, он сильно на него сердился. “Но ведь только что все было в порядке. Что уже случилось?”

– Из всех моих учеников ты – самый проблемный, – Яо Буду нахмурился, и его невыразимый тон стал суровым. – Даже в этой ситуации, где в Цзыцзюня проник яд, есть твоя вина.

Чжансун Цзыцзюнь собирался заступиться за И Сичэня, но взгляд Яо Буду заставил его послушно молчать.

– Другие старейшины уже не единожды приходили ко мне со своими жалобами, и всякий раз я за тебя заступался. Ты причиняешь вред как другим, так и себе, но у тебя нет прогресса. Как твой учитель, я тебя предупреждаю: не ходи туда, куда не следует; не делай то, что не следует; не связывайся с людьми, с которыми не следует. Честно и старательно тренируйся и уже в этом году ты сможешь испытать свои силы. Но если я узнаю, что ты опять навлек на свою голову неприятности…

*Кача*

Яо Буду раздавил флакон с эликсиром, и юноша неосознанно втянул шею.

– Пошли вон! – мужчина махнул рукой, закрыл глаза и вернулся к своей дреме.

Причина столь внезапной вспышки старшего лекаря была непонятной. И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь беспомощно переглянулись и вынужденно ушли.

По дороге из лазарета И Сичэнь погрузился в раздумия.

– Цзыцзюнь, как считаешь. Что учитель сейчас имел ввиду? – спросил парень, потирая свой подбородок. – Он расстроился, что я затащил тебя в лес ядовитого тумана? Или что ты стал жертвой миазмов?

– Ты не имеешь к этому отношения.

И Сичэнь хлюпнул носом и уныло протянул:

– Учитель несправедлив. С самого детства как что-то хорошее – так это тебе. А когда мы вместе делали что-нибудь плохое, даже не уточняя, а была ли в этом моя вина – плохим всегда был я.

– Хмф, – Чжансун Цзыцзюнь ущипнул себя за нос, пытаясь подавить желание фыркать. – Разве он не передал тебе меня? Хмф.

И Сичэнь застыл. Он привык, что обычно Чжансун Цзыцзюнь говорит всякие бредни, но сейчас парень понял, что именно тот имел в виду. Вдруг в горле молодого человека застрял ком, а на душе стало кисло.

Это правда, что в зале медицины воспитывались десятки адептов. Однако, какие бы поручения не приходилось выполнять, Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня Яо Буду не разделял никогда. У младших воспитанников не было отдельных комнат, и дети ютились по трое-пятеро в одной каморке, в то время как он и И Сичэнь вдвоем спали во внешних личных покоях своего наставника. Будь то еда, сон, работа, сбор трав, тренировка – они были неразлучны, и их отношения естественным образом переросли в дружбу куда крепче, чем у других.

Все самое ценное, что попадало в руки учителя, отдавалось Чжансун Цзыцзюню, ведь молодой мечник обладал редким талантом, и никто из остальных учеников не мог по этому поводу роптать. Но всякий раз, когда юноша что-то получал, половину он обязательно отдавал своему другу. Не то, чтобы Яо Буду этого не знал, но он и не выражал своего неодобрения. Словно, именно так и должно было быть.

Он передал меня тебе. Одно простое предложение, но такое наполненное теплом желание – независимо от трудностей и препятствий, благословений и несчастий разделить общую судьбу.

И Сичэнь был тронут до соплей… А потом он вдруг вспомнил о всех тех эпохальных идеях, которые его товарищ недавно высказал, и подумал, что только что был слишком наивным…

– Цзыцзюнь.

– Хм?

– Ты добр ко мне. Я всегда буду это помнить. И я очень этому рад.

– Не нужно…

– Но ты должен сдаться. Каким бы хорошим ты для меня не был – я не подарю тебе ребенка.

– ...Хмф… Я о таком не думал... Хмф...

– Эй, эй! Что значит, ты об этом не думал, когда говоришь мне об этом с таким расстроенным выражением лица! Я уже сто раз тебе говорил – я не умею рожать! Если ты считаешь, что мужчина на это способен – вперед! Сам роди одного!

– ……….

***

Той ночью И Сичэню приснился сон о прошлом, похороненном глубоко в его памяти.

Тела его отца и матери горели в багровом пламени. Треск и запах горелой плоти раздражали его нервы, заставив желудок вывернуть все содержимое.

Все тело ребенка страдало от боли. Ему казалось, что внутри сломана каждая кость. В теле зверствовала ци огня, и это было невыносимо. Однако именно эта боль заставляла мальчика оставаться в сознании. Он пытался ползти к горящему трупу. На расстояние всего в несколько метров ему потребовалась целая вечность.

Наконец, его пальцы почти коснулись красного пламени. Он хотел затоптать бушующий огонь ладонями или хотя бы перенять его на себя, чтобы забрать часть страданий родителей. И уже когда он был так близок к успеху, ребенка обхватила пара сильных рук.

– Дитя, не тронь!

Но он уже прикоснулся. Что это был за огонь? Пламя не подвергало тело боли, но оно было способно расплавить душу. Легкого касания к кончику пальца хватило, чтобы разум мальчика заволокло туманом. И если бы его вовремя не унес стоявший позади человек, мальчик мирно уснул. Уснул вечным сном…

Очнувшись, он увидел на указательном пальце ярко-красную отметину. Затем он оглянулся: позади стоял мужчина средних лет с клиновидной бородкой. В его взгляде не было душевного тепла, но глаза мужчины были спокойными, вызывающими желание довериться.

– Твоих родителей больше нет, – сказал он. – Дитя, меня зовут Яо Буду. Я старый друг твоих родителей. Я заберу тебя и впредь буду твоим учителем.

Время пролетело как миг, и незаметно несмышленый ребенок превратился в подростка.

– Подожди меня здесь, – наказал он немного хмурящемуся мальчику. – Если учитель вернется, твоя задача – его задержать. Я выйду, как только найду травы.

– Мгм.

Парень скользнул к домику Яо Буду, где в самом сердце находился небольшой с виду сад. Проходя через главный вход, можно попасть в тайное место, где раскинулось бесконечное поле лекарственных трав. Буквально на днях сорванец придумал несколько интересных штук, но не смог найти нужные ингредиенты. Поэтому ему пришла в голову великолепная идея – украсть все необходимое с поля своего учителя. Беда была только в том, что “скромная грядка” оказалась куда больше, чем он ожидал, и время поиска нужных корешков безбожно затянулось.

Поняв, что времени потрачено уже прилично, а Чжансун Цзыцзюню тоже наверняка было чем заняться, подросток решил возвращаться к выходу. Но стоило ему повернуть голову, как он столкнулся со своим учителем, в упор смотрящего на него.

– Ах ты, мелкий поганец! Я смотрю, тебе совсем жить надоело!

За проникновение в тайное пространство он был наказан семь дней и ночей стоять на коленях. К югу от поля ключом бил родник, сквозь водную гладь которого можно было видеть внешний мир за вратами пространственного перехода. Именно рядом с ним мальчика и оставили отбывать наказание.

Чжансун Цзыцзюнь не знал, что Яо Буду не нужно проходить через главный вход, чтобы попасть на свое поле, и не знал, что его подельник был пойман, поэтому продолжал стоять на стреме.

Пока И Сичэнь семь дней стоял на коленях, Чжансун Цзыцзюнь все семь дней стоял снаружи.

В первый день подросток подумал, что Чжансун Цзыцзюнь действительно верен, раз он так долго не уходит; на третий день он подумал, что Чжансун Цзыцзюнь – просто дурак, если так и не понял, что раз за все это время он не вышел, то его поймали. “Почему ты не ушел? Не боишься, что тебя поймают и накажут вместе со мной?” На пятый день он больше не мог на это смотреть и умолял учителя позволить Чжансун Цзыцзюню уйти  отдохнуть, даже если ему придется в обмен на это стоять на коленях на пару дней дольше. Яо Буду не согласился.

На седьмой день, когда он, наконец, закончил со своим наказанием и, растирая колени, встал, учитель появился рядом и, глядя сквозь водную гладь на одного болвана, задумчиво изрек:

– Ты нашел надежного друга.

Спотыкаясь, И Сичэнь выбежал за границу поля и, увидев все еще застывшего Чжансун Цзыцзюня, ударил его по плечу. Губы ребенка растянулись в оскале:

– Идиот, а ты в курсе, что учитель меня поймал и заставил семь дней стоять на коленях?

– Догадался.

– Тогда почему ты не ушел?

– Я соучастник. Если учитель наказывает тебя, он должен наказать и меня.

– Будь умнее! – выпалил он, но при этом от уха до уха улыбался. – Эй, а если бы учитель наказал меня стоять так год, ты бы просто год ждал?

– Да.

– А как насчет ста лет?

– Подожду.

– И 1000 лет, и 10 000? Ты не боишься превратиться в камень?

– Но ведь ты тоже стоя на коленях превратишься в дерево.

– Ха-ха-ха. И почему мне так нравится это слышать! Будь уверен. Отныне ты – мой брат, и я тоже всегда приду к тебе на помощь. Неважно, какие ошибки ты совершишь в будущем – я навсегда останусь рядом с тобой!

__________

Пять копеек от автора：

До этого момента эта часть романа еще не написана, но как это нарисовано у меня в голове. Это интересно →_→

– Хмф! Это не так хорошо! Хмф!

– Хмф! Совсем не возбужденный! Хмф!

– Хмф! Ты не тугой! Хмф!

– Хмф! Я не могу сразу кончить! Хмф!

– Хмф…

Глава 12. Внутренние разборки

В мгновение ока наступил день общего собрания секты Небесного Меча.

По старой традиции на состязания молодых фехтовальщиков от каждого павильона выбиралась пятерка сильнейших воспитанников. Затем между 20 участниками проводили жеребьевку, деля их на пары и, наконец, в бою определяли, кто из них сильнейший. Чем выше по списку подымается имя участника, тем больше сокровищ он может получить в награду за свое мастерство. Нередко победитель даже становился преемником одной из тайных техник главы секты. За последнюю тысячу лет в стенах секты Небесного Меча было взращено по меньшей мере семь великих мастеров, включая нынешнего ее главу Юй Ина, которые достигли уровня изначального бессмертия. И в свое время каждый из семи великих мастеров становился победителем в этом состязании.

Для более чем сотни адептов общий сбор секты был самым значимым событием последних лет. Помимо ценных наград – это шанс сделать себе имя, которое станет известным на весь мир.

К соревнованиям допускалась только молодежь, достигшая шестнадцати лет. Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь, которые впервые участвовали в таком масштабном мероприятии, отнеслись к нему со всей серьезностью.

На решение того, кто будет выступать от каждого павильона, много времени не требовалось, даже при условии, что пять учеников выбирались не из несколько десятков, а сотни людей. Как правило, все воспитанники каждого зала занимаются и проходят всевозможные испытания вместе, и учителя прекрасно осведомлены, кто по-настоящему силен, а кто слаб.  Поэтому отбор внутри павильонов старейшины проводили лишь среди десяти сильнейших, и уже лучше всего проявившая себя пятерка выступала на общем состязании, представляя честь всего своего павильона.

Еще до обеда старейшины определились со своими достойнейшими кандидатами и передали списки участников в храм Шэньнун на утверждение главе.

Разумеется, Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь вошли в пятерку от зала медицины. Яо Буду лично отнес свой список, и теперь все, что оставалось – ждать. Согласно регламенту, после того, как глава Юй Ин подтвердит выбор, тут же проведут жеребьевку, чтобы определить соперников на завтра.

После полудня двое парней отправились ко входу в храм. Ребята основательно подготовились: мало того, что они днями напролет тренировались, их оружие теперь было усилено, и даже одежда на них была новая. Чжансун Цзыцзюнь был спокоен, как скала. Судя по тому, что сохранилось в его памяти – это собрание было просто пшиком. Талантливый мечник успел поучаствовать в куда более масштабных сражениях. В отличии от его юного друга, который впервые проходил такое многолюдное испытание и теперь был до крайности возбужден.

– Цзыцзюнь, как думаешь, кого выставят остальные залы? Шисюн Лу наверняка попадет в список.

– Зал закаливания меча: Лу Цзыяо, Сяо Куй, Ван Цинцяо, Цзинь Чэн, Юэ Сяороу. Зал защиты меча: Гунсунь Ди, Бянь Лян, Ся Фаншу, Цю Куй, Хуан Тяньбай. Зал построения мечей: Ши Си, У Мо, Чжао Тан, Чжао Цин, Ян Цяньшоу.

Вопрос у И Сичэня вырвался без всякой задней мысли и подразумевал, что его друг начнёт пространно рассуждать о сильных учениках трех других павильонов. Кто ж знал, что Чжансун Цзыцзюнь прямо назовет имена пятнадцати человек. Парень был, мягко говоря, удивлен.

Для молодых последователей это была первая возможность посостязаться в своих умениях управлять мечом с воспитанниками других старейшин. Обычно, за исключением редких случаев личного общения, подростки разных залов даже имен друг друга толком не знали. Либо, например, как вышло с Чжансун Цзыцзюнем: о том, что он одарен небесным духовным корнем – знали все, но вот какова была его реальная сила? Поскольку он ни с кем никогда не дрался – это была своего рода загадка. Именно по этой причине воспитанники зала закаливания меча так бесстрашно его задевали. Ведь он был всего лишь учеником слабенького зала медицины.

И Сичэнь с подозрением уточнил:

– Ты видел список?

В ответ напарник покачал головой. Прожитые восемь лет из памяти никуда не делись, и впечатления о том, как он ранее участвовал в этом испытании, были еще там. Хотя… Не стоит исключать и того, что эти воспоминания – плод его больного воображения.

И Сичэнь заглянул другу в лицо. Он понял, что вероятнее всего произошло, но ничего не сказал.

Итак, молодые люди прибыли к храму Шэньнун.

Рядом с зачарованными скрижалями, под которыми повесили список участников, толпились ждущие жеребьевки участники.

Первым делом друзья пошли посмотреть список.

“Зал закаливания меча: Лу Цзыяо, Сяо Куй, Ван Цинцяо, Цзинь Чэн, Юэ Сяороу…”

И Сичэнь в изумлении оглянулся на Чжансун Цзыцзюня, чье выражение лица выглядело задумчивым, и снова опустил глаза.

“Зал защиты меча... Зал построения мечей... Имена пятнадцати человек один в один, как те, что только что сказал Чжансун Цзыцзюнь!”

Для юноши это казалось просто невероятным, но душевное состояние мечника было куда сложнее.

Когда есть четкие границы, где правда, а где ложь – их несложно различить. Однако в мире, где истинное и ложное смешаны воедино, даже очень мудрому человеку трудно четко отделить одно от другого. Большую часть своего фанфика Золотые Яйца и Серебряный Гусь создавал на основе оригинального романа. Когда Чжансун Цзыцзюнь думал о своем прошлом, что-то по его ощущениям было неправильным и нелепым, однако ряд вещей казались естественным. Принять то, что полностью всё  – подделка, было сложно. Однако, как факты показали, правдой тоже было далеко не всё.

Еще до того, как он прочитал список, какая-та часть Чжансун Цзыцзюня хотела, чтобы реальность совпала с его памятью, чтобы прошлое не было им выдумано. А другая его часть надеялась, что реальность будет отличаться от того, что он помнил, и что такие несовпадения будут встречаться чаще. Тогда бы он увидел, что неправ, и, вычеркнув свое навеянное колдовством прошлое, просто начал жизнь с чистого листа. Жить, когда не понимаешь, правда это или ложь – гораздо сложнее.

Увидев, что списки совпали, Чжансун Цзыцзюнь был одновременно воодушевлен и огорчен.

– Да вы издеваетесь!

– Не смеши! Мы говорим о справедливости. Кто над вами издевается?

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь мысленно переваривали каждый свое, и не заметили, что атмосфера вокруг странным образом изменилась. Услышав спор, они оглянулись и обнаружили, что у скрижалей собралось намного больше 20 адептов.

Форма воспитанников каждого зала была разной, и пусть И Сичэнь не был со всеми вокруг знаком, одного взгляда хватило, чтобы понять одну странность: учеников из залов медицины и построения мечей было по пять, в то время как представителей от залов закаливания и защиты меча было по десять и восемь соответственно.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь вновь посмотрели друг на друга и, отложив вопрос о совпадении в сторону, спешно подошли.

– Шисюн Лу, что происходит? Почему тут так много ваших? – спросил И Сичэнь.

Лу Цзыяо виновато вздохнул:

– Это… Это мне самому сложно объяснить.

Как вдруг, ученики залов медицины и построения мечей, стоящие с одной стороны, и ученики залов закаливания и защиты меча – с другой, и те, и другие приняли боевые стойки, не желая уступать друг другу.

Уровень совершенствования воспитанников павильонов закаливания и защиты меча изначально был несколько выше. А теперь, когда их людей еще и больше, случись реальное противостоянии – у них неоспоримое преимущество. Будущим алхимикам хотелось рыдать.

Наблюдая какое-то время за спором и слушая объяснение своего шисюна, двое парней быстро добрались до сути. Выяснилось, что после того, как четверо старейшин согласно старым традициям выбрали по пять своих учеников, воспитанники залов закаливания и защиты меча посчитали, что равное количество участников от каждого павильона – это нечестно, ведь среди них оставалось много тех, кто куда способнее. По мнению молодежи, квоту нужно было либо увеличить для их двух павильонов, либо уменьшить для залов построения мечей и медицины.

Следует отметить, что просто участие в состязании, даже если не будет ни одной победы, и кандидат займет последнее двадцатое место – это все равно делало его одним из сильнейших воспитанников секты Небесного Меча и давало право на получение всевозможных наград. Вот насколько эти двадцать мест были ценными! И вишенка на тортике: для учеников зала закаливания меча, с которыми всегда носились, как с писаными яйцами, было просто как серпом по этим самым яйцам быть в одинаковых условиях с юными алхимиками.

Обе стороны яростно спорили. А затем из храма вышли старейшины, и кто-то закричал:

– Глава идет!

Молодые люди расступились и приветствовали наставников и их лидера. Чжансун Цзыцзюнь с И Сичэнем тоже отошли к своей команде.

Глава секты Небесного Меча бессмертный Юй Ин выделялся жесткими густыми бровями на всегда суровом, скулистом лице, что характеризовало его, как серьезного и упрямого человека. Одержимый фехтованием, он не брал себе личных учеников, посвятив всего себя исключительно собственному совершенствованию, выходя лишь когда в секте происходило какое-нибудь крупное событие, дабы лично контролировать ситуацию. Вдохновителями сегодняшнего инцидента были ученики двух подающих надежды залов. Их старейшины, Цю Цзянь и Линь Чжэнь, занимались откровенным попустительством, разрешая своим воспитанникам подать голос. Учителя не только не воспротивились этой идее, но и позволили молодежи собраться у входа в храм Шэньнун, а затем сообщили о ситуации бессмертному Юй Ину, чтобы их ропот был им замечен.

Бессмертный Юй Ин опалил собравшихся на плаце учеников горящим взглядом.

– Как мне только что стало известно, Лу Цзыяо, Гунсунь Ди, вы правда считаете, что установленные правила соревнований моей секты несправедливы? – спросил он у двух старших учеников, сделав их глашатаями своих павильонов.

Лу Цзыяо выглядел смущенным и ничего не сказал. Молодой человек тоже считал, что воспитанники его зала, безусловно, сильнее трех остальных павильонов. Однако правила есть правила, и на все есть своя причина. Как можно их менять по своему желанию?

Гунсунь Ди твердо стоял на своем:

– Да, глава. Мы считаем правила несправедливыми и надеемся, что вы распорядитесь их изменить.

Сунь Сяоцянь, ученик зала медицины, чьи глаза уже стали красными от слез, потянул И Сичэня за рукав, моля о помощи:

– Шисюн И, что же нам делать?

В зале медицины сильнейшим человеком по праву считался Чжансун Цзыцзюнь, но он был из тех, кто не любит спорить. Зато самым говорливым был И Сичэнь. Несчастным будущим алхимикам оставалось только надеяться, что их шисюн это так не оставит.

И Сичэнь усмехнулся. По тону бессмертного Юй Ина создавалось впечатление, что он прислушивается к гласу мятежных учеников, призывающих старейшин к ответу. На самом деле, как только он вышел – его позиция уже была ясна. Если бы он просто считал, что правила секты нерушимы, Юй Ин спокойно оставался бы в храме, отправив старейшин самих воспитывать своих учеников. Однако он вышел лично, и то, какие вопросы глава задавал, наглядно демонстрировало, что изменение правил – это та вещь, которую он не будет игнорировать.

Яо Буду, который обычно за всех заступался, в этот раз сделал шаг вперед и с перекошенным лицом начал ругаться:

– Гунсунь Ди, ты!

Бессмертный Юй Ин поднял руку, жестом веля помолчать.

– Сколько еще старейшины собираются спорить? Ваше мнение я только что услышал в зале. Сейчас я хочу послушать, что скажут ученики.

Лишь только это предложение затихло, как разгоряченные молодые люди разъярились еще больше. В то время, как Лу Цзыяо хранил молчание, Сяо Куй и остальные наперебой пытались вставить хотя бы слово.

Сяо Куй злобно уставился на Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня и сделал шаг вперед.

– Глава, правила проведения состязаний секты давно устарели. От каждого из четырех залов отбирают по пять человек, и эти 20 участников признаются сильнейшими учениками секты Небесного Меча. Но уровень боевой мощи четырех залов очень разный. Как можно давать одинаковую квоту на участие в соревновании?

– Шиди Сяо прав, – поддержал Бянь Лян из павильона защиты меча. – Получить одно только право участвовать в состязании – это уже величайшая честь, потому что ученик представляет не только своего наставника, но всю нашу секту. И в будущем, когда секта Небесного Меча будет состязаться с мечниками другой школы, и все будут знать, что наши сильнейшие ученики именно такие, разве это не будет позором для репутации нашей секты?!

Ученики двух влиятельных залов в поддержку расшумелись, в то время, как юные алхимики и воспитанники павильона построения мечей могли только повторять, что правила есть правила. В отличии от Сяо Куя и остальных, которые регулярно преодолевали все новые и новые вершины, прославляя этим секту, им похвастаться было особо нечем.

Кстати, об этом инциденте у Чжансун Цзыцзюня не было абсолютно никаких воспоминаний. (Автор фанфика в отношении оригинального романа трудилась не покладая рук. Все части сюжета, которые были бесполезны для продвижения чувств главной пары шипа, были безжалостно удалены.) Сейчас перед глазами молодого человека кичилось более десяти напыщенных индюков. Смеясь в душе, Чжансун Цзыцзюнь лишь ждал, когда же обнажится чей-то меч. И тогда он, такой безудержный, безжалостный и красивый, покажет свое умение лечить любые виды недовольства. Кто-то там хотел поговорить о силе? Тогда и поговорим с позицией силы. А будет это Лу Цзыяо или Гунсунь Ди – ему было абсолютно все равно.

Как вдруг в этот момент И Сичэнь взял друга за руку. Чжансун Цзыцзюнь озадаченно посмотрел на него, но парень покачал головой.

И Сичэнь лучше всех знал, насколько Чжансун Цзыцзюнь был силен. Он считал, что его напарнику занять в состязании первое место будет раз плюнуть. Однако этот вопрос касался интересов всего зала медицины, и выступление одного Чжансун Цзыцзюня было бы неуместным.

Итак, И Сичэнь сделал шаг вперед, прочистил горло и с улыбкой сказал:

– Я осмелюсь задать шисюнам вопрос. Поскольку вы считаете, что правила проведения соревнования нечестные, то скажите пожалуйста. Почему достопочтимый предок Фэн Лянь изначально создал такое правило, и почему ему следовали в течение тысяч лет?

Глава 13. Соревнования мечников. Как все начиналось

Правила проведения отбора и всего состязания прародитель Фэн Лянь заложил лично ещё тысячу лет назад.

Краеугольным камнем секты Небесного Меча, разумеется, является фехтование. Однако любая секта совершенствующихся, которая хочет занять достойное место в мире бессмертных, состоит из целого ряда гармонично взаимодействующих частей. Так, техники владения мечом зала закаливания базируются на усилении атак, павильон защиты фокусируется на обороне, техники павильона построения развивают направление создания формаций, ну и, наконец, зал медицины уже не столько связан с мастерством развития самого фехтования, сколько идет по пути совершенствования навыков алхимии и создания артефактов. В первые годы становления секта часто подвергалась нападениям со стороны совершенствующихся других школ. Нередкими были нашествия в мир людей демонов и призраков. В таких условиях полагаться лишь на сокрушительные атаки – сродни самоубийству. Более грамотным будет четко разделять обязанности между теми, кто будет наступать, и теми, кто берет на себя задачи защиты и поддержки. Поэтому на ранних этапах четыре зала имели равный статус.

Однако со временем Ци в мире совершенствующихся стала плотнее, из-за чего демоны с призраками больше не осмеливались так легко вторгаться в царство людей. Многие секты научились договариваться и взаимодействовать друг с другом, отчего количество воен также уменьшилось. Со временем в секте Небесного Меча все больше и больше внимания люди стали уделять личному росту, и залы построений мечей и медицины постепенно приходили в упадок.

Все усугубилось после восхождения в должность главы бессмертного Юй Ина. Будучи фанатиком меча, он считал, что только в фехтовании кроется истинная сила, с пренебрежением относясь к залам построения и медицины. В результате этого разрыв между четырьмя павильонами все ширился и ширился, а количество возникающих разногласий между последователями внутри секты все росло и росло.

Сяо Куй, которого И Сичэнь совсем недавно чуть не оставил без штанов, тут же вскочил и с яростью ввязался с ним в спор:

– И Сичэнь, зачем ты приплетаешь сюда какого-то предка!

И прежде чем он успел договорить, как его до дрожи пронзил чей-то пристальный взгляд. Человеком, который так остро на него уставился, был Цю Цзянь – на секундочку, старейшина его же зала закаливания меча. Услышав, как один из его учеников осмелился столь непочтительно говорить об основателе, он, естественно, не на шутку взъярился.

Сяо Куй втянул шею и, дабы попытаться сгладить ситуация, поспешно сказал:

– Разумеется, основатель был мудр. Однако мир сегодняшний отличается от мира прошлого. Время идет. Сколько лет прошло с тех пор, как залы медицины и построения мечей демонстрировали всем свой блеск? Приспосабливаться к изменениям – это та основа, благодаря которой секта может прочно стоять на ногах.

И Сичэнь неспешно протянул:

– Шисюн Сяо, ты сейчас хотел сказать, что наши ученики залов построения и медицины не так хороши, какими были раньше?

– Конечно! Когда-то семизвездочная формация зала построения смогла заточить верховного демона Чжу Цзюиня, а зал медицины смог очистить верховного демона Дань Юаня. А что сейчас?

Замечания Сяо Куя были сделаны не на пустом месте. Оба зала и в самом деле переживали свой упадок. Впрочем, это была не их вина. В виду полного попустительства нынешнего главы секты, подающую надежды молодежь забирали старейшины павильонов закаливания и защиты меча. Понятное дело, что на долю оставшихся приходились не такие талантливые росточки. Кроме того, в былые времена павильону построения отдавались лучшие клинки секты, а зал медицины располагался на самой богатой духовной энергией горе. Однако теперь довольствие для двух залов выделялось все меньше и меньше, и их падение было неизбежным.

И Сичэнь резонно заметил:

– В те времена и предок Хуа Я из зала закаливания смог в ОДИНОЧКУ сразиться с небесным дьяволом. Шисюн Сяо, а ты с таким справишься? Или зал закаливания меча уже не так силен, как раньше?

– Ты! – гневно взвился юноша.

Бессмертный Хуа Я, который, кстати, как и Чжансун Цзыцзюнь, являлся носителем небесного духовного корня, по силе своей был просто монстром. Если прикинуть в уме всю тысячелетнюю историю секты, он уступает, вероятно, только основателю Фэн Ляню. Что там говорить о Сяо Куе! Старейшина Лу Цзыяо, или даже бессмертный Юй Ин – все они в подметки не годились этой легендарной личности! Осмеливаться использовать его имя для сравнения – просто смешно. Однако поскольку Сяо Куя тоже впал в крайность, слова И Сичэня имели смысл.

Чжансун Цзыцзюнь:

– Ха-ха.

От высмеивания его силы у Сяо Куя так припекло, что разом отняло язык, и он не мог вымолвить ни слова. Ван Цинцяо и другие поспешно оттащили его назад.

Гунсунь Ди, старший ученик зала защиты меча, сказал:

– За тысячу лет в мире многое произошло, и в нашей секте также многое изменилось. Я верю, что ты, шиди И, не будешь этого отрицать. В самом деле, почтенный предок лично создал правила для проведения состязания. В прошлом оно было просто формой испытания учеников, где в качестве награды они получали лишь несколько полезных сокровищ. В наши дни те, кто выступает на этом соревновании, считаются нашей новой опорой. А в будущем они примут участие в общем сборе сект, где будут решать пути развития мира бессмертных и будущую войну с царством демонов. И согласно правилу, только ученики, занявшие пять первых мест, имеют право на участие. И вот, если порядок в мире тоже переменился, почему наши правила нельзя изменить в более разумную сторону?

Бессмертный Юй Ин кивнул, выражая свое одобрение.

По правде говоря, в секте Небесного Меча не было четкого определения, чем должны заниматься победители внутреннего соревнования. Однако за тысячи лет многие вещи стали неписаными правилами. На общем сборе секты по сути устраивали самый крупный внутренний отбор, где посредством состязаний определялись сильнейшие. Ведь только сильнейшие могут получить больше возможностей. Таков закон Небес!

Чжао Сян, один из учеников зала закаливания, заметил:

– Глава, если посмотреть на соревнования прошлых лет, то десять раз подряд в пятерку лучших попадали только ученики павильонов закаливания и защиты, и за последние 100 лет алхимики ни разу не вошли даже в первую десятку. Как из этого видно, в методе первичного отбора кроятся недостатки.

Стоит отметить, что для Чжао Сян это был шкурный вопрос, беспокоивший парня куда больше, чем Сяо Куя и Гунсунь Ди, ведь в своем зале он значился по силе седьмым, и, ясное дело, в списке участников его не было. И если в правила не внесут правки – сражений ему не видать, как своих ушей. Однако парень был в себе уверен и полагал, что просто обязан находиться в 20-ке избранных секты.

Сунь Сяоцянь из зала медицины так распереживался, что снова хлюпал носом.

“Если двадцать участников действительно будут отобраны по силе, боюсь, что от зала медицины выступать будет только Чжансун Цзыцзюнь. Остальные места себе нагло присвоят павильоны закаливания и защиты.”

Участвуя в отборе, алхимикам было абсолютно по барабану, прогремят их имена по всему миру или нет. Все, что их интересовало – это те материалы, которые они могли получить. Просто плюшки в виде духовных камней и предметов царства бессмертных трудно было раздобыть где-либо еще, если упустить эту возможность.

И Сичэнь уточнил:

– Шисюн Чжао, ты хочешь сказать, что мощь наших павильонов ниже, чем ваших?

Чжао Сян усмехнулся:

– Разве это не очевидно?

Сяо Куй успел немного успокоиться и снова загарцевал:

– Шиди И, а разве ты так не считаешь? Ваш павильон настолько скатился, что теперь даже ложный духовный корень может попасть в избранную пятерку. Представляете? Ложный духовный корень – в двадцатке лучших всей секты! Такая себе шутка!

Это был плевок прямиком в душу. Для И Сичэня недостаток у него способностей всегда был занозой в его сердце, и на этот выпад он не мог не нахмуриться.

Видя, что над его учеником издеваются, Яо Буду пришел в ярость:

– Сяо Куй! Кто ты, по-твоему, такой, чтобы указывать мне, что делать! Или теперь ты хочешь забрать у меня место старейшины?

Ясное дело, против старейшины парень выступать испугался и тихим голосом пискнул:

– Ученик не посмеет.

И тут И Сичэнь снова поднялся:

– А у меня к шисюнам есть вопросик. Ученики зала построения мечей и ученики зала медицины – кто из них слабее?

На самом деле в обычное время два более влиятельных павильона всегда смотрели свысока как на алхимиков, так и на мастеров формаций, в то время как последние также задирали нос перед залом медицины. Однако теперь они были с алхимиками в одной лодке, потому как и в самом деле стали практически равны им по силе. Угроза лишиться своих мест стала реальна и для зала построения мечей.

– Конечно – зал медицины!

– А кто тогда сильнее? Зал закаливания мечей или зал защиты?

Сейчас, когда воспитанники двух влиятельнейших павильонов выступили единым фронтом, более дюжины молодых людей молча смотрели друг на друга, боясь, что они попадутся на его уловку “разделяй и властвуй”.

И Сичэнь словно рассуждал сам с собой:

– Скорее всего, зал закаливания посерьезнее будет. А? Что скажете?

Разумеется, воспитанники этого зала тоже так думали, в то время, как “защитники” не рискнули это опровергать.

– Ага, – продолжил И Сичэнь. – Итак, что мы имеем. Большинству шисюнов не нравятся правила отбора. Так сказать, слабый голубь занял гнездо сороки. Тогда я предлагаю залу закаливания меча и залу медицины выбрать кого-нибудь, чтобы убедиться, кто в действительности силен, а кто слаб. Как вам такая идея?

– Если вы отправите Чжансун Цзыцзюня, разве это будет честно? – быстро сказал Сяо Куй.

– А разве я не ученик зала медицины? – усмехнулся Чжансун Цзыцзюнь.

Хотя Гунсунь Ди не знал, насколько Чжансун Цзыцзюнь был умел, факт того, что именно у него был небесный духовный корень, делал парня неприемлемым противником.

– Шиди Чжансун не отражает истинной силы павильона медицины.

– Он не будет участвовать, – сказал И Сичэнь. – Я предлагаю отправить сражается не сильнейших, а слабого против слабого. Вы выставляете своего пятого, мы – своего, и если победа за нами – значит шисюны признают, что были немнооожечко неправы. Ну, а если проиграем мы, возможно, в правилах действительно есть недоработки, и мы готовы будем это обсудить.

– Давайте так и поступим, – громко огласил Цю Цзянь, старейшина павильона закаливания меча.

– Слова Сичэня действительно имеют смысл, – сразу добавил Линь Чжэнь, старейшина павильона защиты меча. – Пока мы просто так стоим и ничего не делаем, время идет, внутренний отбор только зря затянется. Лучше сделать так, как он предложил.

Тем более, что они были свято убеждены, что это с их стороны будет боец из пятерки сильнейших, в то время как противоположная сторона выставит противника из списка второй десятки. Как не посмотри, а предложение И Сичэня было выгодно только сильнейшим павильонам.

Ван Цзинь, старейшина зала построения мечей, обеспокоенно посмотрел на юношу. Даже Яо Буду не удержался и подергал себя за бородку, гадая, какую отраву в тыкве сейчас продал его любимый воспитанник.

– Как только что сказал шисюн Сяо, меня, как обладателя ложного духовного корня, выбрали в пятерку от зала медицины. Всем очевидно, что с таким подспорьем мне недостает природных данных, поэтому самый слабый в нашем павильоне – это я. С кем из шисюнов я буду соревноваться?

Это правда, что И Сичэню недоставало врожденных способностей, но парень с лихвой перекрывал их своим упорством и практикой, уступая в пределах своего зала разве что Чжансун Цзыцзюню. Однако поскольку раньше никто с ним не пересекался, об истинном положении вещей знали только члены его команды. У остальных даже нигде подозрительно не ойкнуло.

Итак, дело дошло до этапа меряния ***ками. И как бы у Сяо Куя не чесалось лично показать И Сичэню, по чем в лесу шишки, в зале закаливания меча были еще какие-то понятия о чести и достоинстве. В частности, издеваться над слабыми людьми, если ты гораздо сильнее, считалось моветоном.

– Пятый ученик моего зала – Ван Цинцяо, – решил Цю Цзянь.

Ван Цинцяо немедленно вышел вперед, с достоинством придерживая свой клинок.

– С радостью обучу шиди И чему-нибудь новому.

– Не торопись, – лениво ответил И Сичэнь. – Давай сперва обсудим условия. Итак, если я проиграю, то мы снова вернемся к обсуждению вопроса об участии в состязании. Но вот что будет, если я выиграю?

Ван Цинцяо не мог брать на себя за это ответственность и выжидающе посмотрел на старейшин.

Вдруг голос подал сам бессмертный Юй Ин:

– Если ты выиграешь, собрание пройдет как обычно.

– А вот это нечестно, – заметил юноша. – Собрание и так должно идти как обычно, но уважаемые шисюны решили устроить тут бардак. И, надо заметить, дважды. Если я выиграю, это будет означать, что ученики нашего зала не уступают воспитанникам остальных павильонов. И я смею надеяться, что тогда глава, в силу очевидных обстоятельств, подумает о внесении изменений в ежемесячное распределение довольствия.

Над площадью нависла ошеломленная тишина.

Глава 14. Парное совершенствование

С момента основания секты ученики четырех павильонов получали разное довольствие. Однако речь шла совсем не о том, кому перепало больше, а кому – меньше. Вся суть была в том, что именно распределялось. Так, духовные камни и материалы усиления отдавались залам закаливания и защиты мечей, в то время как материалы с другими характеристиками большей частью делились между залами построения и медицины. Однако позднее на хотелки двух влиятельных павильонов уходило с каждым разом все больше и больше средств, в результате чего алхимики и мастера формаций фактически стали нищими.

Сказать, чтобы бессмертный Юй Ин этого не знал? Знал. Просто, по его мнению – так и должно быть. Будучи главой секты, в нем не было корысти, и это уж тем более никак не продиктовано фаворитизмом к тому или иному старейшине либо ученику. Он верит, что сила – вот высший закон Небес, а меч – это путь к их вершине. Поэтому хотя он был удивлен, услышав просьбу И Сичэня, Юй Ин не стал возражать. Ведь в ее основе также лежала сила.

– Хорошо, – кивнул бессмертный. – Если слабейший зала медицины сможет победить слабейшего зала закаливания меча, тогда я, как глава, пересмотрю распределение довольствия между четырьмя павильонами.

Дело было улажено, и Ван Цинцяо с И Сичэнем немедленно приготовились к бою. Как вдруг Сяо Куй снова вскочил.

– Глава, старейшины! Поскольку это состязание мечников, тогда его нужно оценивать по уровню навыка фехтования. Не должны ли мы внести оговорку, что недопустимо при сравнении искусства владения мечом применять сторонние техники?

Сказанное замечание попало точно в яблочко. Юй Ин считал, что лишь меч превыше всего, и на всё остальное смотрел свысока, и не раздумывая согласился:

– Должны.

И тут И Сичэнь понял, что попал. Как бы ты ни пыжился и не старался, но с одним упорством против прирожденных способностей далеко не уедешь. Он-то и взвалил на свои плечи эту почетную миссию не потому, что был жуть каким умелым мечником, а потому, что парнем он был очень адаптивным. По его мнению, ученики зала закаливания только и умели, что атаковать, а в остальном походили на жалкую кучку задеревеневших бабуинов. В реальном бою арсенал средств и возможностей гораздо шире, и у него всегда была заготовлена парочка другая хитрых приемчиков. Даже когда И Сичэнь просил Лу Цзыяо его погонять, два или три поединка из десяти он все-таки выигрывал. И это при том, что у Лу Цзыяо было тело трех солнц, уступающее в способностях лишь небесному духовному корню. Взяв Лу Цзыяо, сильнейшего ученика зала закаливания, за образец, И Сичэнь подумал, что его умений с головой хватит, чтобы бодаться с пятым их павильона на равных. Кто ж знал, что внеся такое условие, ему попросту перекроют воздух.

“Это неправильно и нечестно! Можно подумать, на фехтовании мир клином сошелся! А если в будущем столкнешься с демоном, то что, ты тоже будешь перед ним шаркать ножкой, прося, чтобы он сражался с тобой только мечом? А если нападут другие секты, кто сказал, что они будут биться насмерть исключительно друг против друга? Я уже молчу о том, что на этом состязании алхимикам всегда разрешалось использовать все доступные им средства и возможности, а учащиеся мастерству формаций и вовсе притаскивали с собой целую связку мечей! Эти соревнования и были придуманы для того, чтобы ученики получали реальный боевой опыт и учились на сильных сторонах друг друга, а не для создания аккуратного списочка замшелых обезьян, которые кроме махания мечом толком ничего не умеют!”

Сяо Куй ни разу не дрался с И Сичэнем, но поскольку парень уделял повышенное внимание Чжансун Цзыцзюню, кое что он слышал и о друге своего заклятого врага. Зная, что у И Сичэня всегда наготове множество уловок, и видя, как бесстрашно он выступил вперед, Сяо Куй понял, что это жжж неспроста, и поспешно встал у него на пути. Увидев изменившееся выражение лица, он возликовал, что оказался прав!

“После всего, что ты делал, наконец-то ты за все сполна получишь!”

И Сичэнь хотел было начать спор и уже строил в уме убедительную аргументацию, но вдруг прямо у себя в ухе он услышал голос:

【У тебя получится.】

От удивления юноша вздрогнул и с подозрением покосился на мечника.

“Это сейчас был Цзыцзюнь?”

Если говорить лишь об умение управлять своим клинком, не говоря уже о Ван Цинцяо, против любого другого, кого бы не выставил зал закаливания, И Сичэнь мог и не выстоять. В отношении себя у него иллюзий не было. Однако твердо произнесенные три слова странным образом вселили в юношу уверенность.

Какое-то мгновение он ещё сомневался, но во взгляде друга читалась непоколебимость духа.

Поскольку по данному вопросу бессмертный Юй Ин уже высказался, И Сичэнь понял, что какие бы слова он сейчас не подбирал – с занятой позиции главу ему теперь навряд ли сдвинуть. Парень стиснул зубы и решил рискнуть:

– Хорошо.

– Всем ученикам – освободите тренировочную площадку, – огласил бессмертный. – Пусть эти двое покажут, кто из них сильнейший.

И вновь раздался голос Чжансун Цзыцзюня:

【Перенеси на завтра.】

И Сичэнь давно безоговорочно доверял товарищу, поэтому без лишних расспросов начал:

– Небо уже темнеет, а участникам еще нужно готовиться. Глава, прошу, позвольте перенести поединок на завтра.

Согласно первоначальному расписанию, на завтрашнем дне должны были проводиться дуэли между двадцатью лучшими учениками. Однако теперь, вероятно, все равно придется всё переделывать. Обдумав просьбу и так, и эдак, Юй Ин не нашел причин возражать. К тому же, на это разбирательство его вытянули слишком поспешно, и сейчас у него не было лишнего времени следить за внеочередным выступлением.

– Хорошо. Завтра в полдень на этом месте состоится поединок между И Сичэнем и Ван Цинцяо. На сегодня все. Всем разойтись.

Итак, первая часть юмористического представления подошла к концу. Кто-то лопался от самодовольства, кто-то пребывал в растерянности, а были и те, кто теперь кипел от гнева.

Ученики павильона закаливания мечей понятия не имели, на чем основывалась самоуверенность И Сичэня, что он даже не побоялся ввязаться в неравный для него бой. Однако, когда Юй Ин принял предложение Сяо Куя, мгновенное колебание И Сичэня заметили все. Фехтовальщики самого влиятельного зала всегда были теми еще зазнайками, и, разумеется, Ван Цинцяо даже мысли допустить не мог, что мастерство И Сичэня может быть соразмерно с ним.

Ученики зала защиты меча, которые на протяжении всего "представления" были по сути статистами, с нетерпением ждали завтра, чтобы с таким же удовольствием понаблюдать за финалом. Ведь с самого начала от того, кто проиграет, а кто выиграет, им было ни горячо, ни жарко. И поскольку для них на кону стояли всего лишь одно-два дополнительных места, ребята расходились со спокойными душами.

Алхимики, понятное дело, были встревожены. Но что они могли сделать? Все их надежды сейчас возлагались только на И Сичэня.

А вот теми, кто пыхтел злобой, были заклинатели боевых формаций. Дай им волю – они бы ни в жизнь не оказались на одной стороне с залом медицины. Никто из них не верил в И Сичэня и уж тем более не соглашался делить с ним его ставку. Просто все так быстро завертелось, что не успели молодые люди сообразить, что вообще это было, как все стало решено. Посовещавшись, мечники решили сперва посмотреть, как оно дальше будет, а уже потом бузить. Разумеется, если И Сичэнь каким-то чудом выиграет – хвала ему и почет. Однако если он проиграет, пусть зал медицины остается сам по себе, а они снова поднимут волну, заявив, что к алхимикам не имеют никакого отношения. Короче говоря, за свои пять мест они решительно готовы были держаться зубами.

И Сичэнь в молчании проследовал за Чжансун Цзыцзюнем обратно в комнату, закрыл дверь и лишь тогда спросил:

– Ты знаешь, на что способен Ван Цинцяо? Он слабее меня?

До этого И Сичэнь с ним не сталкивался, но раз парень находился в пятерке лучших от зала закаливания, простым противником назвать его было бы сложно. Сравнивая свои и его способности, внутри И Сичэня поднялась желчь.

– Если говорить о силе управления мечом, боюсь, сейчас ты ему не ровня.

– Я тоже так думаю. Если бы он был хуже меня, с моим-то ложным духовным корень, то старейшина и ученики их павильона должны быть слепыми, выстави они такого молодца на соревнование, – И Сичэнь раздраженно запустил пятерню в волосы. – Тогда зачем ты сказал мне это сделать?

– У тебя не ложный духовный корень, – огорошил его Чжансун Цзыцзюнь. – Твой духовный корень мутировал.

– Что? – ошеломленно выпалил парень.

“Более десяти лет я жил со знанием, что являюсь носителем ложного духовного корня. И видят боги, сколько слез в свое время из-за этого я пролил. А теперь Чжансун Цзыцзюнь говорит, что мой корень мутировал?”

С раннего детства это было незаживающей раной на его сердце. Прекрасно понимая, что его друг большую часть времени говорит глупости, как же хотелось поверить, что это правда.

– Ты... Откуда ты знаешь? – голос И Сичэня предательски дрогнул. – Или ты сейчас опять бредишь?

Чжансун Цзыцзюнь слегка качнул головой:

– Со списком пятнадцати человек я же не ошибся.

И Сичэнь неуверенно замер. Это тоже было очень странно, ведь у Чжансун Цзыцзюня не было пророческого дара, а думать, что друг мог где-то его подсмотреть, чтобы потом разыграть – было смешно. Короче говоря – еще одна необъяснимая загадка.

– Не знаю, какая у меня болезнь. В моей памяти действительно много несостыковок, но я не думаю, что все, что я помню – неправильно.

– Эй, эй! Ты палку то не перегибай! – зыркнул на него И Сичэнь. – Если ты, черт тебя дери, не бесстыжий, то я даже не знаю, какого еще зануду могу так назвать?

После паузы он смущенно добавил:

– Ну, местами ты, конечно, даже слишком перегибаешь, а местами еще ничего.

Чжансун Цзыцзюнь перестал дуться.

– Может, на меня наложили какое-то заклятье, и я теперь знаю то, чего не должен был знать. Например, твои врожденные способности. Ты родился с мутированным духовным корнем, который по силе не ниже корня небес. Но потом тебя обжег Небесный Огонь и запечатал твои каналы и меридианы. Именно поэтому решили, что в тебе ложный духовный корень, не пригодный для культивирования.

Услышав слова "Небесный Огонь", юноша подсознательно коснулся красной отметины на своем указательном пальце.

Когда он был маленьким, Небесный Огонь сжег его родители, а сам он был серьезно ранен. Яо Буду спас его и забрал в секту Небесного Меча своим учеником. С тех пор он и жил с этой скорбью, спрятав ее ото всех глубоко в своем сердце. Лишь однажды он поделился ею со своим близким другом, Чжансун Цзыцзюнем. Однако воспоминания были настолько болезненными, что даже ему юноша поведал о случившемся лишь в общих чертах. Сказал, что его мать и отца убил предатель, но деталей не уточнял.

О Небесном Огне Чжансун Цзыцзюнь знать не мог. И Сичэнь посмотрел на друга смешанным взглядом.

“Он действительно…”

– Как-то ты рассказывал, что во время совершенствования, когда ты доходишь до точки прорыва, к тебе приходит понимание, как можно перейти на следующий уровень. Затем тебя словно бросает в безграничное пространство, и ты не можешь его преодолеть. Ты считал, что это – твое узкое место, – сказал Чжансун Цзыцзюнь. – Но если у тебя  действительно ложный духовный корень, то ты должен был упереться в стену. Тогда откуда взялось узкое место?

Прислушиваясь к доводам друга, И Сичэнь почувствовал, как под его ногами вдруг стало мягко, словно он ступил на туман. Вот только что его ждет, когда туман рассеется? Будет это обитель Бессмертных, или бездонная пропасть?

Сейчас в этом вопросе Чжансун Цзыцзюнь был более чем уверен и, кажется, он вывел для себя определенную закономерность. Молодой мечник понял, что с воспоминаниями детства все в порядке, а все странные вещи, которые возникали у него в голове, он сопоставлял с тем прошлым, где он был подростком. Если они перекликались, то процентов на 80% они истинны. Если точек соприкосновения не было, то, вероятнее всего это бред.

Он продолжил:

– Вспомни. Когда-то мы оба с тобой засели над пыльными записями, и описание в них ложного духовного корня не совпадало с твоей ситуацией.

И Сичэнь вдруг встал и беспокойно начал наворачивать круги по комнате.

Согласно архивным записям, ложные корни не годятся для следования пути бессмертия, но они словно созданы для укрепления тела. Однако сколько бы И Сичэнь не практиковался, даже сносных результатов не достиг.

Ложные духовные корни не способны взывать к духу меча, но юноша, пусть очень слабо, все же его слышал и даже понимал.

Ложные духовные корни сочетают четыре или пять атрибутов, но у него их было всего три.

Если по-честному, то его записали в обладатели ложного корня только потому, что он был ни на что не похож и мало на что способен. Если остальным на отработку приема нужен был день, то ему часто приходится практиковаться четыре, а то и пять дней кряду.

Днями и ночами он все ждал, когда что-нибудь вдруг изменится. Время шло. Недели сменяли месяцы, а месяцы – годы. Надежда превратилась вначале в заблуждение, а затем – в почти несбыточную мечту.

И вдруг в один момент Чжансун Цзыцзюнь притянул его фантазию в реальность.

– Ты говоришь, Небесный Огонь меня запечатал. Значит, эту печать можно снять?

– Да.

И Сичэнь сделал глубокий вдох, но его затрясло еще сильнее.

– Как?

– ……….

Не получив ответа, юноша снова спросил:

– Как ее снять?

Чжансун Цзыцзюнь все еще молчал.

– Цзыцзюнь???

– Ты уверен, что хочешь это услышать?

– Разумеется.

– Я правда могу это сказать?

– ……….

До И Сичэня внезапно дошло, что Чжансун Цзыцзюнь собирается сказать что-то возмутительное, и с болью отвернулся:

– Лучше молчи.

– ……….

Некоторое время они пристально смотрели друг на друга. И Сичэнь стиснул зубы, покрепче сел на стул и сердито приказал:

– Давай!

– Я – носитель небесного духовного корня, соответственно, в моем теле есть сила Небес. Если мы будем практиковать парное совершенствование, это поможет сломать твою печать.

И Сичэнь закатил глаза с выражением “Я так и знал”, а затем сперва мрачно указал на Чжансун Цзыцзюня, потом – на свои ягодицы.

– Ты! Запомни! В этом месте! Только ВЫХОД!!!

И юноша в красноречивом жесте чиркнул себе пальцем поперек горла.

Чжансун Цзыцзюнь:

– ……….

Глава 15. Захват души

Чжансун Цзыцзюнь был ни при чем. Дело было не в том, что он пытался себе на радость перетянуть друга на "сторону зла". Просто, согласно OOC одного небезызвестного горемыки-писателя, печать в теле И Сичэня действительно была сломана после того, как они сражались в течение 300 раундов...

“Если моя духовная сила действительно запечатана, то любую печать в конце концов можно сломать.”

И Сичэнь остервенело потер свое лицо.

– По-другому никак?

– Эммм… Забеременеть ребенком с небесными духовными кор…

Увидев в глазах И Сичэня пламя, способное спалить к чертовой бабушке все вокруг, Чжансун Цзыцзюнь поспешно захлопнул рот, придав выражению своего лица вид чистоты и невинности.

“Во всем виновато “заклятие”, да-да. И И Сичэнь сам просил рассказать об этом.”

Понимая, что до осуществления мечты буквально подать рукой, но способ настолько абсурдный, И Сичэня не на шутку бомбило. Юноша бросил взгляд на друга. Чжансун Цзыцзюнь сидел, закинув нога на ногу, отчего борта его халата естественным образом раздвинулись в обе стороны. Вот только в промежности образовалась неестественная огромная выпуклость. Пламя, рычащее внутри И Сичэня, вконец рассвирепело, и не имея возможности выплеснуть свой гнев, он стиснул кулак и ударил прямо по желтому дракону [1].

– Ой!!!

Тем, кто кричал, оказался И Сичэнь.

Хотя парень клокотал от злости, но он не настолько выжил из ума, чтобы калечить друга. Просто он думал наглядно сделать Чжансун Цзыцзюню внушение. Сам по себе удар не был тяжелым, ведь юноша заранее отозвал свою силу. Однако чего он никак не ожидал, так это того, что едва кулак коснется этого самого места, его так энергично отшвырнет назад!!!

И Сичэнь недоверчиво уставился на свой распухший кулак, а затем на промежность Чжансун Цзыцзюня.

“Как там вообще могло появиться такое, где у нормального мужчины растет обычный пенис?! Это просто корень уничтожения, закаленный в червонном золоте, вобравший в себя энергию Инь и Янь небесный убийца демонов, колебатель Небес и разрушитель Земли, твердый, как скала, несгибаемый, доведенный до полного совершенства и наивысшего уровня развития ЧЛЕНИЩЕ!”

(Настройка OOC фандома: для нанесения увечий разрешается использовать любую тварь или предмет. Однако запрещено наносить удары по мужественности малыша гуна, потому что фанатки от такой работы отвернутся! Поэтому тот, кто посмеет причинить вред тинтину [2] гуна, будет наказан десятикратно!)

И Сичэнь провел рукой по лицу. Он почувствовал, что сейчас человеком, у которого что-то не так с головой, был не Чжансун Цзыцзюнь, а скорее он сам.

“Нужно срочно прыгнуть в ледяное озеро и успокоиться.”

– Ты. Выйди, – И Сичэнь растянулся на столешнице. Парню хотелось рыдать. – Мне нужно побыть одному.

Чжансун Цзыцзюнь поджал губы, потрепал расстроенного друга по макушке, развернулся и вышел.

“Ну, беременность – это бред. Даже если бы я решился пойти на такое, у меня попросту нет этой функции. Парное совершенствование? Чжансун Цзыцзюнь, конечно, мой лучший друг, для которого, даже если потребуется отдать свою жизнь, я не пожалею. Но практиковать с ним парное совершенствование… Нет, на такое мой бедный разум пойти еще не готов. Но еще больше я боюсь, что после этого мы уже не сможем быть друзьями. К тому же, Чжансун Цзыцзюнь сейчас болен. Даже если мы будем заниматься парным совершенствованием, хорошего результата мы не получим, и тогда какой в нем смысл? И потом, моя духовная сила действительно запечатана Небесным Огнем?”

Как бы И Сичэнь не надеялся, но он не был в этом уверен.

И в тот момент, когда парень валялся в расстроенных чувствах, дверь резко распахнулась, и в комнату снова вошел Чжансун Цзыцзюнь.

От раздражения И Сичэню захотелось повыдергивать на голове свои волосы.

– Разве я не сказал оставить меня на некоторое время в покое? Зачем ты снова пришел?

– Я вспомнил!

И Сичэнь вяло спросил:

– Что ты вспомнил...

В этот раз Чжансун Цзыцзюню действительно пришло кое что в голову. Стоило ему отойти от И Сичэня, кровь, наполняющая определенную часть тела, быстро вернулась в мозг, и молодой мечник вспомнил один случай многолетней давности. И Сичэнь взял его в секретное хранилище Яо Буду, желая заглянуть в алхимические записи. В то время Чжансун Цзыцзюнь был одержим только фехтованием, алхимия ему была неинтересна. Однако видя, как его друг увлеченно читает и не хочет уходить, он спокойно ждал рядом. От нечего делать молодой мечник принялся листать лежащую на столе книгу, которую, судя по всему, изучал их учитель.

Книга была о закаливании тела.

[Практикующему следует собрать сокровища Неба и Земли, которые вобрали в себя силу пяти элементов, и использовать алхимическую печь, а затем войти в состояние медитации, таким образом инициировав начало закаливания. Этот метод можно использовать для преодоления узкого места. Также он применим для снятия печатей.]

В те годы Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь были еще начинающими учениками, только-только ступившими на путь совершенствующихся. До момента столкновения с узким местом им было, как до луны. Мельком пробежав глазами по тексту, подросток не принял это близко к сердцу.

После того, как способность мыслить вернулась на историческую родину, к счастью, именно это воспоминание сразу пришло к Чжансун Цзыцзюню на ум. А поскольку оно было связано с прошлым, эти знания не могли быть ложными. Парень сразу вернулся и принялся рассказывать И Сичэню об этом методе.

– Сокровища Неба и Земли, вобравшие в себя силы пяти элементов: это кровь Цилиня [3], жемчужина усмиренного ветра, панцирь черепахи Сюань [4], чешуя дракона Пан Луна [5] и громовой фрукт, – на одном дыхании перечислил Чжансун Цзыцзюнь, ничего не забыв. – Если сможем собрать эти пять сокровищ, уверен, они тебе помогут.

Услышав это, И Сичэнь воспрял духом, но потом нахмурился:

– Поединок с Ван Цинцяо уже завтра, а судя по названиям этих сокровищ, даже одно из них достать непросто. И я сейчас говорю даже не о сутках. Не факт, что мы и за год сможем их все отыскать.

Чжансун Цзыцзюнь:

– ……….

В голове молодого мечника снова было пусто. Постояв так какое-то время, он молча развернулся и снова вышел.

И Сичэнь:

– ……….

Пару минут спустя Чжансун Цзыцзюнь снова толкнул дверь.

– ???

– Есть еще одна идея! – сказал напарник, вновь переключив снаружи свой мозг в рабочее состояние. – На завтрашней дуэли тебе это будет полезно. И ты сможешь проверить, действительно ли у тебя стоит печать на твоем духовном корне.

Терзаемый любопытством, И Сичэнь вытянул шею и взглянул на дверь.

– Куда ты смотришь?

– Там снаружи стоит мудрец, который дает тебе советы? Или ты пьешь волшебный эликсир, который прочищает тебе мозги?

– ……….

– Ну, будь честным.

И Сичэнь снова провел себе по лицу.

“За последнее время с Чжансун Цзыцзюнем приключилось слишком много странных вещей, которые вообще никак не понять. Возможно, для моего же физического и психического здоровья будет разумнее вообще туда свой нос не совать. Короче! Сфокусируюсь-ка я лучше на завтрашней битве.”

– Что ты придумал?

– У меня – небесный духовный корень, соответственно, в моем теле течет сила Небес...

И Сичэнь, снова услышав эти слова, молча покрепче ухватился за стул, чтобы ненароком не свалиться от очередной порции жути.

– Я войду в твое сознание и, используя свою духовную силу, инициирую в нем технику, раскрывая твой потенциал.

Голова юноши склонилась набок.

Когда-то он уже слышал об этой технике. Она называется “Захват души” и считается довольно опасной. Общая суть: тот, у кого более высокий уровень культивирования, проникают в духовное пространство того, у кого уровень ниже, и использует свою базу совершенствования в качестве средства пробуждения. В худшем случае, если тело не выдержит, его разорвет, и он умрет. Если же все пройдет как по маслу, то, получив благословенный пендаль изнутри, его навыки станут гораздо лучше. Правда, это только временное явление. Исчерпав лимит своей духовной силы, человек будет истощен, а на восстановление Ци потребуется нескольких дней.

Пусть эта техника была опасна, но И Сичэнь сразу согласился:

– Давай попробуем.

Техника захвата таила три опасности. Первая из них заключалась в самом проникновении в чужое сознание. В мире совершенствующихся это табу. Ведь тот, чье сердце порочно, может с легкостью нанести вред. Но эта часть И Сичэня вовсе не волновало.

Вторая опасность была связана с его телом. Если оно не выдержит, юноша будет серьезно ранен или даже погибнем. Однако, поскольку эту технику предложил Чжансун Цзыцзюнь, значит он способен контролировать риски и немедленно остановится, пойди что-то не так. Поэтому тут И Сичэнь тоже не беспокоился.

Третья опасность – восстановление после использования духовной силы. После сражения с Ван Цинцяо, юноше все еще предстояло участие в турнире, и был риск, что не получив должного отдыха, он все испортит. Это И Сичэня тоже особо не заботило. Чтобы победить, он не полагался только на навыки фехтовальщика. Кроме того, на одного человека приходилось всего одно сражение в день. Ему бы пережить первые два дня, а за это время Ци восстановится, и он сможет полностью проявить себя.

Что было более важно, даже если это опасно, И Сичэню жуть как хотелось узнать, он правда носитель мутировавшего духовного корня? Техника стимулирует потенциал лишь в том случае, если этот потенциал есть. Будь он носителем ложного духовного корня, Чжансун Цзыцзюнь с пол толчка просто сразу упрется в границу, что наглядно продемонстрирует отсутствие возможности роста.

Найдя решение, парни сразу приступили к исполнению. Надо заметить, оба молодых человека не были из тех, кто слишком много думает и все взвешивает. Сев друг напротив друга, оба начали медитировать, и И Сичэнь открыл свое сознание.

Мгновение спустя теплая сила вторглась в его море сознания.

Раньше он никогда не чувствовал себя так комфортно. Он был подобен медленно плывущей по реке лодочке, которую неторопливо подталкивали вперед волны, увлекая его все дальше и дальше.

После очередного поворота, горы, выстроившиеся по обе стороны реки, отступили, и перед ним открылось бескрайнее море. Это море было обителью бессмертных, местом, которое он с таким нетерпением искал, и которое никогда ему не открывалось.

И Сичэнь заплакал от счастья.

В ту ночь на обратной стороне горы секты Небесного Меча внезапно появилось мощное колебание духовной силы.

Дерево феникса, засохшее сотню лет назад, тихо зацвело.

___________

Пять копеек от автора:

Бедный маленький гун так и не узнает, что росту его интеллекта мешает нижняя часть его тела, ноющая без секса.

___________

Примечания:

[1] Ударить по желтому дракону – примечательно, что у китайцев это еще и “захватить столицу противника”.

[2] Тинтин – кроме сленгового понятного (я надеюсь) всем обозначения, так еще отмечают звук удара по дереву или подражание музыкальному инструменту. Как звук удара по дереву эволюционировал в мужской половой орган, я не знаю. Шлепками по попе? На счет инструмента, могу только догадываться, что это эквивалент нашей “кожаной флейты” )))

[3] Цилинь (или кирин) – легендарное копытное химерическое существо китайской мифологии и, как говорят, появляется с неизбежным прибытием или уходом мудреца или прославленного правителя.

[4] Черепаха Сюань – она же черная черепаха. Один из четырёх китайских знаков зодиака, соответствующий группе из семи созвездий в северной части неба. Иногда он называется Чёрным воином Севера.

[5] Дракон Пан-Лун – с давних времен считается стражником всех тайных мест и скрытых в земных глубинах драгоценных камней и металлов. Он очень похож на змею и так же, как она, способен сбрасывать кожу. Пан-Лун питается только фруктами, овощами и не любит мяса.

___________

Так выглядит то самое дерево феникса в цвету (оно же Делоникс королевский, оно же Огненное дерево)

А это Цилинь

Глава 16. Дуэль

К полудню следующего дня вокруг тренировочной арены от толпившихся людей яблоку негде было упасть. Новость о том, что И Сичэнь будет сражаться с Ван Цинцяо, представляя залы построений мечей и медицины, давно разлетелась по всей горе секты. Поскольку спор затрагивал интересы четырех павильонов сразу, едва ли не все ученики пришли посмотреть на битву.

Главный герой дня еще не объявился, но обсуждения вокруг плаца велись во всю.

– Как какой-то алхимик может победить мечника павильона закаливания?

– Но я слышал, что И Сичэнь сам вызвался на бой. Если бы он не был в себе уверен, как бы он согласился? Проиграй он, и сотни людей двух залов живьем с него шкуру спустят!

– Но... Но я вообще не представляю, как И Сичэнь может выиграть? За счет чего? Ладно еще, если бы выступил Чжансун Цзыцзюнь, у которого небесный корень. У него, возможно, это и получилось бы.

– В последний раз, когда я спускался в затерянную долину поохотиться на монстров, там я встретил этого И Сичэня. Он вообще любитель всяких странных приемов. Возможно, парень нашел какой-то годный способ.

– Но я слышал, что вчера глава секты распорядился на этой дуэли использовать только духовную силу меча. Все остальные средства и техники приравняли к ереси и запретили.

– Что? – даже воспитанников зала защиты эта новость возмутила. – Это уже слишком: алхимику оставить один лишь меч… Не хотелось бы этого признавать, но глава действительно слишком носится со своим павильоном закаливания. Так, глядишь, совсем скоро появится еще одно новое правило: в соревновании запрещено защищаться, разрешено только атаковать. Смысл тогда соперничать? Даешь сразу 20 человек от зала закаливания!

– О... Смотрите! И Сичэнь идет!

Позади собравшихся показались И Сичэнь с Чжансун Цзыцзюнем, и толпа сразу расступилась. С появлением этих двоих все ощутили агрессивную энергию меча, и у многих по коже побежал мороз.

– Это… Это духовная сила меча Чжансун Цзыцзюня? – все еще не могли поверить некоторый люди. – Вот он какой, небесный духовный корень. Сила его клинка просто чудовищная!

Щеки И Сичэня разрумянились, глаза ярко блестели, как драгоценные камни, а сам он просто кипел от переполняющей его энергии. Однако, если бы на него смотрел тот, кто умеет видеть, он бы обязательно заметил, что охватившее юношу возбуждение было не естественным. Применив прошлой ночью запретную технику, они добились успеха и расшевелили потенциал И Сичэня, в разы подняв уровень его силы. Единственное, что вызывало беспокойство – он так и не освоился, как прятать энергию своего оружия. Пришлось Чжансун Цзыцзюню идти с ним рядом в качестве прикрытия.

Ван Цинцяо уже ждал возле тренировочной площадки, а буквально мгновение спустя показались и бессмертный Юй Ин со старейшинами. Разумеется, ни от кого из них не укрылся яркий блеск силы меча, и старейшины с удивлением посмотрели друг на друга.

– Прошлой ночью на оборотной стороне горы… – начал было Цю Цзянь, однако бессмертный Юй Ин жестом велел ему замолчать.

– Не нужно об этом говорить.

Цю Цзянь выглядел ошеломленным, но раз глава сказал, ему пришлось проглотить заготовленные слова.

Яо Буду смотрел на двух своих учеников с черным, как смоль, лицом. Никто не заметил, что его рука с силой вцепилась в края одежды, и лишь по прошествии времени нехотя ее отпустила.

И когда на благословленных скрижалях храма Шэньнун перевалило за полдень, Ван Цинцяо ласточкой взлетел на платформу. Чжансун Цзыцзюнь мягко взъерошил И Сичэню волосы и прошептал:

– Иди. Я буду здесь.

Парень кивнул и с мечом наголо взметнулся на арену.

Ван Цинцяо с удивлением уставился на своего противника. Конечно, он понимал, что вчера И Сичэнь выторговал себе лишний день, чтобы потренироваться и лучше подготовиться. Однако такое не стоило его волнения.

“Совершенствование – не дело одного дня. Дай И Сичэню хоть год – даже так, мне нечего будет бояться.”

Но прошла всего одна короткая ночь, а духовная сила клинка по ту сторону стала слишком агрессивной.

“Это И Сичэнь? Или все-таки Чжансун Цзыцзюнь?” – никак не мог понять фехтовальщик.

В мире совершенствования два мечника редко когда устраивают между собой "решающие битвы". Если сталкиваясь с демонами и дьяволами особо не смотрят на уровень их культивации, потому как у этой нечисти всегда найдется целый ворох хитрых приемов, коварства и вероломства, и в конечном итоге вообще непонятно, кто выйдет из сражения победителем, а кто проиграет, то встреча фехтовальщиков заканчивается, как только они оба пробудят ауру меча. Кто силен, а кто слаб видно сразу, так зачем сражаться?

В секте Небесного Меча турнир могли проводить именно потому, что база совершенствования молодых учеников находилась приблизительно на одном уровне. Самое оно для накопления опыта.

Ван Цинцяо сразу стало ясно, что духу меча напротив он не ровня.

“Так все же, это И Сичэнь? Или Чжансун Цзыцзюнь? Нет, не возможно, что бы это был И Сичэнь. У него – ложный духовный корень. Такие люди просто неспособны совершенствоваться по пути меча! Наверняка он попросил Чжансун Цзыцзюня, чтобы тот меня запугал!”

Ван Цинцяо силой воли остановил дрожь своего запястья. Трусом парень никогда не был, однако его меч сам стремился уйти от более сильного врага. Когда слабые сталкиваются с сильными, они инстинктивно пытаются сбежать.

– Пожалуйста, шисюн. Дай мне урок.

– Прошу.

Стоило мечникам встать друг напротив друга, как поединок официально начался. Однако на арене никто из них не шелохнулся. Ван Цинцяо ждал, когда противник на него нападет, но И Сичэнь не собирался действовать первым.

Вскоре Ван Цинцяо потерял самообладание и с криком взмахнул острием клинка в сторону И Сичэня!

Под давлением мощной ауры врага Ван Цинцяо сильно занервничал, от чего использовал свою сильнейшую атаку фактически в начале поединка. Он уже предвкушал, как девять всполохов меча вонзаются в И Сичэня, однако юноша быстро отступил!

Духовная сила оружия противника просвистела мимо лица И Сичэня, лишь срезав у него несколько прядей. И Сичэнь сосредоточился. Исключая Лу Цзыяо, это был его первый бой с кем-то из зала закаливания. Однако подобная демонстрация приема показала, что Ван Цинцяо, занимающий в нем пятое место, был далеко не лентяем. Те, кого забирают в павильон закаливания, воистину уже являются гордыми сыновьями Небес, а те, кто входят в пятерку лучших, гарантированно достигнут величия, легко поднявшись до стадии формирования золотого ядра бессмертия.

По одному этому взмаху И Сичэнь сразу оценил способности Ван Цинцяо, но в то же время понял, что парень ему не соперник. Сейчас мощь его собственного оружия клокотала на полную, способная смести Ван Цинцяо с платформы одним движением… Вот только поступить так он не мог. Как ни крути, а он всего лишь пятый от зала медицины, и если победа достанется ему легко, это разом породит всевозможные толки и сомнения. И тогда, не дай боженьки, чего доброго, да и отменят результат этого поединка!

В итоге все свелось к тому, что мечник зала закаливания все время нападал, а И Сичэнь проворно уворачивался, не спеша пускать в дело собственный клинок.

Атаки Ван Цинцяо становился все более и более свирепыми. Отблески его меча плотным коконом окутали едва ли не всю арену. Наблюдавшие за сражением ученики вынужденно отступили назад, чтобы ненароком не попасть под всплески его развернувшейся ауры.

Техники зала закаливания были основаны на понимании своей силы и способности раскрывать ее полностью, уничтожая врагов в кратчайшие сроки. Однако есть в этом подходе своя ахиллесова пята – в таком ритме невозможно сражаться долго. После полного раскрытия духовная сила быстро истощается, обрекая дальнейшее ведение боя на провал.

Свет и тени мечей заволокли все небо. Ученикам, находящимся за пределами арены, было трудно разглядеть, что там происходит. Зато всем отлично были слышны вопли И Сичэня.

– Помогите!

– Шисюн Ван, прояви милосердие!

– Ай, ай, ай! Как же больно!

Ученики зала закаливания довольно скалились, мастера построений были раздражены и обеспокоены, алхимики все как один стояли подавленными.

Однако тем, кто сейчас нервничал больше всех, оказался сам Ван Цинцяо. Это снаружи никто ничего не видел, а вот ему, который находился в самом центре битвы, прекрасно было известно о ходе поединка. И его меч ни черта И Сичэня даже не задел! От духовной силы, способной пробить железную стену, невозможно спастись простым уклонением. Однако всякий раз, когда его духовная атака, казалось, достигала юноши, ее словно что-то подавляло, что говорило о том, что база совершенствования И Сичэня куда выше, чем у него!

“Но как такое возможно?!”

И Сичэнь искусно скользил между тенями смертоносного оружия, истошно при этом вопя:

– Ох!

– Кхааа!

– Эй!

– Ууууух!

– Шисюн, осторожней с мечом!

Ван Цинцяо практически достиг своего пика, но отношение противника заставило его почувствовать себя униженным. Внезапно мощь клинка молодого фехтовальщица снова увеличилась, и приемом “Ярость дракона” парень призвал волну духовной силы десяти тысяч клинков, направляя их на голову И Сичэня!

И Сичэнь тоже почувствовал себя бессильным. Противника, который слабее тебя, одолеть легко. А вот как притвориться, что победа далась тебе с трудом?

Если обступившим плац ученикам еще было неясно, что там происходит, то парящие над платформой на своих мечах глава и старейшины прекрасно видели ситуацию целиком. В конце концов, все они были бессмертными, и от них И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь никак не могли скрыть свою маленькую авантюру. Стоило И Сичэню выйти, они сразу увидели, от кого именно фонит такой мощной силой.

– Старейшина Яо? – потрясенно пробормотал Цю Цзянь. – Что, черт возьми, случилось с твоим учеником?

Яо Буду хмурился, но молчал.

– Это “Захват души”! – недоверчиво потряс головой Линь Чжэнь. – Но разве у И Сичэня не ложный духовный корень? Как он может использовать этот навык?!

Даже Ван Цзинь, старейшина зала построения мечей, не мог выдохнуть:

– Вот тебе и раз! Дети в их возрасте… Один способен вести захват души, другой способен это принять. Старейшина Яо, ты чем их кормишь? Они у тебя самые настоящие чудовища!

Яо Буду все также молчал.

Бессмертный Юй Ин наблюдал за битвой внизу и глубоко хмурился.

Ван Цинцяо проигрывал. Всем старейшинам было очевидно, что парень зашел в тупик. В этом бою с самого начала не было никакой интриги.

На данный момент разбираться в особенностях характеристик тела И Сичэня было уже поздно, и если Ван Цинцяо проиграет, усилия павильона закаливания и защиты мечей будут не только пустой тратой времени. Ведь спор касался теперь уже не просто о получении дополнительного места, но и равного перераспределения ресурсов на каждый зал. Цю Цзянь, будучи истинным старейшиной зала закаливания меча, таким же гордым и твердым, как бы не хмурил свои брови, но молчал. Однако Линь Чжэнь, опекающий зал защиты, не постеснялся выразить беспокойство:

– Глава, вчера было ясно сказано, что запрещено применять сомнительные метода. Но этот И Сичэнь...

Ван Цзинь резко его перебил:

– Почему ЭТО сомнительный метод? Было оговорено “использовать только меч”. Так вот он! Любуйся! Здесь только меч! Или хочешь сказать, И Сичэнь на арене применял низкие уловки? Ты не даешь ему возможности нестандартно подойти к этому бою, а теперь хочешь запретить еще и захват души? Вот я сейчас, с вашего позволения, все-такие кое что скажу. Если по совести, а это вообще честно алхимику и передовику-фехтовальщику соревноваться в силе только мечами? Когда мы столкнемся с реальным врагом, он также будет следовать нашему списку  правил?!

Линь Чжэню нечего было возразить.

А тем временем на арене Ван Цинцяо достиг своего предела. Световые эффекты ауры оружия вокруг рассеялись, а фигура юноши становилась все более вялой и неповоротливой.

Собравшиеся у края платформы воспитанники, наконец, смогли ясно оценить сложившуюся обстановку. Волосы И Сичэня растрепаны (сам взлохматил), одежда – сплошное непотребство (его же рук дело), пот ручьями течет по лицу (жарко), и он, стоя на одном колене, тяжело дышит (притворяется). Если эти зубы не стиснуты после ожесточенного сражения, то чем еще это может быть?!

Никто не ожидал, что И Сичэнь продержится так долго. Мгновение над ареной висела тишина, которую разорвало оглушительными овациями!

– Шисюн Ван, – в покрасневших глазах И Сичэня стояли слезы. – Я, сражаясь за будущее зала построение мечей и зала медицины… Даже если я рискую своей жизнью, я буду сражаться до конца! Я… Никогда тебе не проиграю!

Сказав это, "из последний сил", юноша медленно поднялся!

И вновь вокруг платформы разнеслись аплодисменты! Кроме алхимиков и молодых специалистов формаций, даже многие ученики залов закаливания и защиты мечей были тронуты упорством И Сичэня и хлопали ему!

– И Си-чэ-нь! И Си-чэ-нь! И Си-чэ-нь! – сотрясали гору радостные возгласы, словно вокруг рокотал морской прибой!

Ван Цинцяо, который был тем, кто на самом деле вымотан до полусмерти и теперь стоял ни жив ни мертв одной ногой в поражении, наконец, понял, как он облажался.

Глава 17. Жеребьевка

Закончилось все тем, что И Сичэнь рубанул по Ван Цинцяо и вышвырнул его за край платформы.

Победитель определился. Сражение не было для него особо тяжелым, но каким драматичным казалось со стороны!

Лу Цзыяо подал руку распрастершемуся на земле горемыке:

– Шиди, ты как?

Сяо Куй протиснулся сквозь толпу и страшно выпучив глаза заверещал:

– Ван Цинцяо! Как ты мог проиграть И Сичэню?! Ты это специально? Или И Сичэнь жульничал?!

Пока они мерялись своими способностями, Ван Цинцяо, ушедший в поединок с головой, особо ни о чем не думал. Единственное, что он с удивлением для себя отметил – от оружия И Сичэня волнами струилась грозная аура. И только после нападок Сяо Куя, парень словно проснулся. Он ведь выступал от лица всего зала закаливания, но позорно проиграл слабейшему алхимику!

Ван Цинцяо, пытаясь оттолкнуть руку Лу Цзыяо, с отчаянием посмотрел на бессмертного Юй Ина и четырех старейшин:

– Учитель! Глава!

Такой финал, понятное дело, его не устраивал. Однако про себя мечник признал, что И Сичэнь не только не мошенничал, а наоборот, дрался спустя рукава. Парень не мог с этим смириться, но теперь даже не знал, с чего начать.

– Глава! – с горячностью вмешался Сяо Куй. – И Сичэнь сговорился с Чжансун Цзыцзюнем, чтобы Ци его меча повлияла на шиди Вана. Эта дуэль не может быть засчитана!

Лу Цзыяо вкрадчивым тоном сделал ученику выговор:

– Сяо Куй, лучше бы тебе не молоть понапрасну своим языком, чтобы за твою глупость никому не было стыдно!

Даже Ван Цинцяо покачал головой. В пылу горячки Сяо Куя с его тупостью действительно занесло. Мастерство Чжансун Цзыцзюня, разумеется, восхищало многих учеников, но И Сичэнь тоже был фехтовальщиком. Какими бы друзьями эти двое не были – в случае высвобождения духовной энергии зацепило бы даже его, не говоря уже о том, что юноша к носителю легендарного небесного корня находился ближе. Да и потом, окружающая обстановка никак не давала возможности хоть как-то вмешиваться в созданные на арене боевые узоры извне. И последнее, сам Ван Цинцяо был совершенно уверен, что духовная сила била ключом именно от И Сичэня, а не Чжансун Цзыцзюня!

После вдумчивых рассуждений до проигравшего парня наконец дошло, с чем именно он никак не мог примириться.

“То, что я продул И Сичэню – с этим не поспоришь. Но перед дуэлью он заливал, что является слабейшим в их пятерке алхимиков! Да три ха-ха!”

– Их зал медицины… – быстро начал он.

– Достаточно! – прервал его бессмертный Юй Ин. – Победитель определен. С завтрашнего дня начнется основная часть состязания. Участвуют выбранные ранее 20 учеников. Жеребьевка будет проведена в храме Шэньнун через час. Остальные вопросы я согласую со старейшинами. Все, возвращайтесь к тренировкам.

Ван Цинцяо ошеломленно застыл. Он не верил, что глава мог не заметить сегодняшней странности, но он ничего не сказал! Бессмертный Юй Ин был таким человеком, который никогда не менял своих решений. Даже если все старейшины разом имели противоположное мнение. Что уж говорить об учениках?

И Сичэнь спустился с тренировочной арены, а Чжансун Цзыцзюнь молча его придержал. И буквально сразу энергия покинула тело юноши.

Несмотря на то, что совсем скоро должна была начаться жеребьевка, двое молодых людей спешно покинули толпу, и в безлюдном месте И Сичэня вырвало кровью.

Чжансун Цзыцзюнь был напуган. Увидев, что энергия в теле друга взбесилась, он быстро ввел в него собственную Ци, помогая стабилизировать его сосуды и меридианы.

– Ты как? – с тревогой на лице спросил мечник.

Он впервые применил технику захвата души и, полагая, что все прошло гладко, не ожидал, что И Сичэня так сильно накроет отдачей. По всей видимости, печать в теле друга была гораздо крепче, чем он думал.

И Сичэнь махнул рукой, показывая, что с ним все в порядке, но на самом деле парень не мог даже ходить.

Чжансун Цзыцзюнь забрал И Сичэня под баньяновое дерево, где юноша обессиленно лег, положив голову ему на колени.

– Цзыцзюнь.

– Мгм?

– У меня действительно не ложный духовный корень.

– Да, так и есть.

И Сичэнь закрыл глаза. Ресницы молодого человека подрагивали.

Внутри него все будто переворачивалось, затем грудь сдавило приступом боли, и к горлу снова подступил комок кровавой рвоты. Он уже собрался было его проглотить, но Чжансун Цзыцзюнь сдавил несколько точек на его груди, заставляя все немедленно выплюнуть.

– Ты знаешь, кто убил моих родителей? – через какое-то время снова заговорил он.

Теперь, после всего случившегося, И Сичэнь, наконец, в это поверил. Заклинание, непонятно как наложенное на Чжансун Цзыцзюня, действительно открывало перед ним завесу тайны на многие вещи.

– Не знаю.

Пальцы И Сичэня крепко вцепились в края одежды, а затем он тихонько вздохнул.

За десять лет ученичества в секте, он ни разу не показал, что в нем клокочет ненависть, и, по правде говоря, в его планы не входило жить одной местью. Стать сильным мужиком, а потом отомстить за родителей – это всего лишь одна из вещей, которую он сделает. Рано или поздно этот день обязательно придет.

– Значит, узнаем через восемь лет, – умиротворенно улыбнулся он. – Цзыцзюнь… Будет перебором, если я скажу тебе “спасибо”?

Молодой мечник снова потрепал его по волосам.

– Мгм.

– Но кое что я все-таки обязан тебе сказать.

Он открыл глаза и переместил голову по бедрам Чжансун Цзыцзюня.

– Хм?

– Ты можешь перестать бить меня по голове этой штукой?

– ……….

Час пролетел незаметно. И Сичэнь подкопил немного сил и с помощью Чжансун Цзыцзюня поднялся. Молодых людей еще ждал поход в храм Шэньнун, где определятся их соперники на завтра.

Не успели парни сделать и пары шагов, как им преградил путь спустившийся на парящем мече мужчина.

– Учитель, – торопливо приветствовали его молодые люди.

Увидев мертвенно-бледное лицо Яо Буду, И Сичэнь перепугался и с перекошенной улыбкой попятился назад, собираясь вдруг что сразу спрятаться за Чжансун Цзыцзюнем.

– И Сичэнь! Разве я не говорил тебе учиться честно!!! – гневно зарычал учитель.

Голос его был подобен набату, от которого даже растущий у дороги крепкий баньян затрясся от страха, а барабанные перепонки Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня и вовсе едва не лопнули.

– Этот ученик учился, – с незамутненными глазами принялся врать юноша. – Вчера мы с Цзыцзюнем всю ночь тренировались, тренировались, а потом -- раз! Я не знаю, как так получилось. Все вышло случайно. Да, Цзыцзюнь?

Напарник смотрел в небо, делая вид, что он тут ни при чем.

– И Сичэнь!!! Чжансун Цзыцзюнь!!!

– Учитель, вам станет плохо, – на серьезных щах заявил И Сичэнь.

Яо Буду сперва замер, а затем окончательно рассвирепел.

“Ах ты, вонючий бесстыдный ублюдок! Ты смеешь учить своего учителя?!”

Не успел мужчина сделать вдох для новой порции брани, как И Сичэнь молодым кабанчикам резво подскочил к Яо Буду и принялся мять ему плечи.

– Учитель, ты всегда так ругаешься, как будто твой ученик совсем дурак. Если кто со стороны посмотрит, как же они поймут, что на самом деле ты так за ученика волнуешься? Что люди скажут?

Старший лекарь оторопело замолк, и, словно в плотине открыли разом все шлюзы, унося вдаль потоки воды, его гнев иссяк. Досадуя, что железу не стать сталью [1], он покачал головой.

– Ты, мальчишка...

И Сичэнь стал активнее разминать его плечи.

Яо Буду вперился в Чжансун Цзыцзюня:

– Я думал, у тебя мозгов поболее, и ты сможешь усмирить этого балбеса. А ты его вконец разбаловал!

– Хм, – фыркнул Чжансун Цзыцзюнь. – Я его не баловал, хм!

– ...Ты не принимаешь лекарство?

И Сичэнь торопливо потянул руку Яо Буду на себя и жеманно промурлыкал:

– Учитель~

Старший лекарь обернулся и потянулся к голове своего воспитанника. Обрадованный неожиданной милостью парень послушно потянулся навстречу, но вдруг Яо Буду схватил его ухо и с силой вывернул.

– Ай, ай, больно, больно...

– Боюсь, что однажды даже я не смогу тебя защитить.

Смутно различив сквозь вопли боли сказанную таким серьезным тоном фразу, И Сичэню почудилось, что он неправильно ее расслышал.

“О чем это Яо Буду говорит?”

– Я защищу, – просто сказал Чжансун Цзыцзюнь.

Старейшина отпустил ухо и сложным взглядом посмотрел на своего талантливого ученика.

– Не ведаешь ты, как высоко Небо, да как глубока Земля! А уверен, что силенок-то хватит? Мальчишка! Или ты считаешь, что это какой-то пустяк?

Молодой мечник был непреклонен:

– Я очень сильный.

– Да ну?!

– Но это правда. Я действительно очень сильный.

Чжансун Цзыцзюню стало немного грустно. Он искренне не понимал, почему учитель так в него не верит.

“Или я должен был сказать “Хм, я не настолько талантлив, хм” и предложить найти кого-то по-способнее?…”

Оба воспитанника вконец достали старшего лекаря своими пререканиями. Пока Яо Буду думал, как бы их наказать, вдруг над ними завис еще один парящий на мече старейшина, но на этот раз зала закаливания, Линь Чжэнь.

После сегодняшнего выступления павильоны закаливания и защиты мечей многого лишились. Плавно спустившись вниз, Линь Чжэнь многозначительно протянул:

– И Сичэнь. А я смотрю, в тихом омуте черти водятся!

– Пшел вон! – как старая квочка, охраняющая цыплят, накинулся на него Яо Буду. – Это мой ученик, и никому не позволено его поучать!

– Старейшина Яо, разве не похоже, что я нахваливаю твоего ученика? Хе-хе.

– И не тебе этого лоботряса хвалить!

Линь Чжэнь закатил глаза. Ему было сейчас лень спорить, поэтому он снова поднялся и улетел.

“Вы только на это посмотрите! Какая яростная защита!”

В конце концов, после того, как горячий запал Яо Буду сошел на нет, второй раз так завестись у него не получилось. Поскольку приблизилось время жеребьевки, учитель злобно обругал про себя эту парочку и пинком отправил пошевеливаться.

В зале храма Шэньнун восемнадцать учеников ждали только их. Выражения лиц у собравшихся фехтовальщиков были разными, однако поскольку с ними был и бессмертный глава Юй Ин, говорить что-либо никто не осмелился.

Выбор определялся воздушными змеями. В зале их было десять. Под воздействием духовной силы они сперва попадут в руки первой десятке учеников, а затем приведут их к десятке соперников.

Несмотря на то, что двадцать учеников формировались из пятерок от каждого павильона, для предстоящего соревнования это не играло никакой роли. Проще говоря, пара дуэлянтов могла быть абсолютно любой: состоящей из участников одного зала, двух непримиримых врагов или даже тех, у кого глубокие личные отношения. Затем в первом туре выявятся первые победители, после чего победители будут состязаться с победителями, а проигравшие с проигравшими до тех пор, пока не будет сформирован общий рейтинг. Каждый ученик должен принять участие как минимум в пяти сражениях, и каждая победа очень важна. Проигрыш вначале значительно повлияет на позицию в списке. Победитель в каждом бою, естественно, станет лидером.

Несмотря на то, что сегодняшнюю дуэль он выиграл, И Сичэнь немного нервничал. В его состоянии не факт, что он сможет победить еще и завтра. Ему оставалось только молиться, чтобы воздушный змей свел его со слабым противником.

Итак, воздушные змеи разлетелись, определив первую десятку участников. И Сичэнь огляделся по сторонам и облегченно выдохнул. Он, Чжансун Цзыцзюнь и Лу Цзыяо – все получили по змею, следовательно, завтра им не придется начинать, соревнуясь друг против друга.

Воздушные змеи снова взлетели, а затем опустились, завершив выбор соперников.

И Сичэнь посмотрел на того невезучего парня, которого выбрал его воздушный змей, и не смог сдержать широкой улыбки. Он шагнул вперед и похлопал своего шиди, маленького плаксу Сунь Сяоцяня, по плечу:

– Шиди, а ты счастливчик. На завтрашнем состязании прошу, будь со мной нежнее.

Уголки рта Сунь Сяоцяня дернулись. Так до конца и не поняв, хочется ему плакать или нет, молодой человек все-таки улыбнулся:

– Да, шисюн И. Я буду стараться!

Будучи алхимиком, парень не питал надежд на свое достойное место в рейтинге. Само лишь участие – уже честь, и духовные камни он гарантированно получит. Даже если бы в противники ему достался не И Сичэнь, он все равно не выиграл бы, так какая разница?

Сердце И Сичэня наконец успокоилось. Отдача от техники захвата души оказалась достаточно мощной. Второй раз на такое, даже если на кону стояли бесценные материалы, он пойти не мог. Оставалось уповать исключительно на свою силу. Зная способности Сунь Сяоцяня, выиграть первое соревнование для него не составит труда.

Определившись со своим соперником, И Сичэнь пошел посмотреть, как там дела у его напарника. Чжансун Цзыцзюнь был, что называется, могуч, пахуч и волосат. Даже Лу Цзыяо уступал ему в силе.

“Чжансун Цзыцзюнь легко возьмет первое место, и не важно, кто будет его соперником!”

Однако, когда И Сичэнь подошел поближе, улыбка на его лице застыла.

Противник, который достался Чжансун Цзыцзюню – стальная-шимей Юэ Сяожоу!

– Мамочка дорогая! – пискнул И Сичэнь, схватившись за лоб.

От этой новости душа юноши ушла в пятки.

“Что такое не везет, и как с этим бороться… Это ж надо такому, что на всю двадцатку единственная девушка – и досталась ему!

Да он не то, что драться – даже разговаривать с девушками не может. Они – самая большая слабость Цзыцзюня. И что нам теперь завтра прикажете делать?...”

__________

Примечания:

[1] “Досадуя, что железу не стать сталью” – идиома, ждать от человека слишком многого.

Баньян. Дерево, означающее познание добра и зла, символ человеческого сознания

Глава 18. Она меня любит

До конца дня ученики прохлаждались, а на следующее утро состязание, наконец, началось.

Первый бой состоялся между Лу Цзыяо и Ван Цинцяо. Что здесь сказать? Ван Цинцяо действительно был невезучим. Только вчера он проиграл И Сичэню, хлебнув позора перед всея павильоном номер один секты, а сегодня стоял напротив Лу Цзыяо, первого фехтовальщика опять таки своего же павильона. Поединок прошел удручающе быстро. Оба мечника призвали ауры своих клинков, затем последовало два удара… И, собственно, все. Из-за чудовищного разрыва в силе в этот раз исход был для всех очевиден и несколько уныл.

Во втором раунде Бянь Лян из зала защиты меча выиграл у Ши Си из зала построений. Среди учеников, изучающих искусство боевых формаций, Ши Си был одним из самых способных, но и специалист по техникам защиты напротив зря штаны не просиживал. Как бы юноша не сопротивлялся и пытался контратаковать, Бянь Лян безжалостно перечеркнул ему путь к победе.

Затем подошел черед Сяо Куя и алхимика Чжао Пина.

Для Сяо Куя и раньше зал медицины был бельмом на глазу, а тут еще И Сичэнь с Чжансун Цзыцзюнем в последние годы регулярно добавляли ему расстройств и унижений. Поэтому, выйдя на платформу, парень жаждал мести и, вложив в первый же удар всю свою накопившуюся злобу, активировал убийственную технику “Казнь тысячи мечей”. Защититься от такой грозной силы у Чжао Пина не было ни шанса, а попади он под удар – гарантированно остался бы калекой!

Однако, не успела волна силы коснуться юноши, как ее надвое раскололо росчерком меча.

Цю Цзянь своевременно появился на арене, закрыл собой Чжао Пина и холодно посмотрел на своего ученика.

Сяо Куй сконфуженно проблеял:

– У-учитель.

Разумеется, на общем сборе боевой секты соревнуются в настоящих сражениях. Но их цель – получение опыта, а не убийство. Старейшины зорко следят за ходом дуэли и, если какому-то нерадивому ученику вдруг станет непонятно, где глубоко, а где мелко [1], сражение немедленно остановят. Действия Сяо Куя никак не соответствовали духу соперничества, и пусть по силе юноша победил, толпа вокруг возмущенно его освистала.

Следующие поединки были абсолютно разными по силе, и там, честно говоря, смотреть было не на что. Самым из них зрелищным оказался бой между Гунсунь Ди, изучающем навыки защиты, и Цзинь Чэном, который учился мастерству атаковать.

Цзинь Чэн у себя в зале закаливания меча был третьим, а Гунсунь Ди в зале защиты – первым. По базе культивации парни были практически равны. Итак, столкнулись два противоположных пути: культивация наступления против культивации защиты, где одни говорили, что нет твердынь, которые нельзя сокрушить, а другие утверждали, что они неуязвимы. Все закончилось тем, что за время двухчасового боя Цзинь Чэн исчерпал свою духовную силу, после чего Гунсунь Ди нанес решающий удар.

По прошествии семи дуэлей очередь, наконец, подошла к И Сичэню и Сунь Сяоцяню.

Внутренний турнир секты Небесного Меча был грандиозным событием, на которое адепты всегда приходили поглазеть толпами, даже если их состязания никоим образом не касались. В этом году арена, которая собрала самое большое количество зрителей, принадлежала двум воспитанникам зала медицины – И Сичэню и Сунь Сяоцяну. И надо заметить, такого никогда не случалось.

К слову, вчерашняя победа И Сичэня над Ван Цинцяо в сражении одной лишь духовной силой оружия – такое за тысячелетнюю историю секты тоже было впервые. Жаль только, что остаточные изображения применяемых техник помешали насладиться ходом сражения. Поэтому сегодня все радовались возможности лично понаблюдать, насколько алхимики этого года круты.

Однако, ко всеобщему разочарованию, весь бой что И Сичэнь, что Сунь Сяоцянь применяли какие-то странные, нестандартный приемы, практически не вызывая Ци меча. Все закончилось, когда И Сичэнь активировал на поле лабиринт, заманив туда своего противника. Сунь Сяоцянь не мог понять ни где юг, ни где восток, и пришел в себя, только когда сам шагнул за пределы арены.

Естественно, от толпы зрителей раздался недовольный ропот.

На самом деле то, что устроил И Сичэнь, сделать было не так-то просто. Понятное дело, что он не смог бы установить такой магический массив на арене заранее. Юноше приходилось незаметно рисовать строй прямо во время противостояния с Сунь Сяоцяном. С технической точки зрения задумка и исполнение были гениальными, но ученики хотели видеть не это.

Впрочем, И Сичэнь был толстокож и на освистывание ему всегда было класть. Значение имел только результат, а не способы его достижения.

В восьмом раунде Чжансун Цзыцзюнь сражался с Юэ Сяожоу.

Количество зрителей вокруг платформы не уменьшилось.

Чжансун Цзыцзюнь. В свой первый день, когда десять лет назад мальчик только переступил порог секты Небесного Меча, это имя сразу прогремело над всеми горными вершинами. Еще бы! За тысячелетнюю историю секты лишь трое ее воспитанников были обладателями небесного духовного корня. Первый – бессмертный Юнь Чан. Всего за 30 лет он сформировал золотое ядро бессмертия, чем и потряс мир. К сожалению, пятьсот лет назад, вслед за великим предком Фэн Лянем, он пал в битве с небесным дьяволом У Сяном, не забыв забрать того с собой. Второй – это бессмертный Хуа Я. Его имя стало известным лет двести назад, во время войны с царством демонов. Ныне он лидер одной из главенствующих фракций в мире. И, собственно, третий – Чжансун Цзыцзюнь.

Вначале люди прочили талантливому мальчику либо стать новой легендой, добившейся небывалых успехов на пути бессмертия, либо и вовсе занять место главы секты. Однако чего никто не смог предвидеть, так это того, что не пройдет и года от момента вступления, как ребенка за нарушение правил едва не изгонят. В итоге его оставили, но мальчик стал воспитанником приходящего в упадок зала медицины.

За эти десять лет всегда находились люди, которым Чжансун Цзыцзюнь был интересен. Кто-то хотел бы померяться с ним силами, а кто-то с нетерпением просто ждал о нем новую порцию сплетен. Однако, поскольку характер у талантливого мечника был нордическим, и кроме И Сичэня он практически ни с кем не общался, за все это время особо ничего достойного всеобщего обсуждения не произошло. Было даже как-то обидно, что талант, который появляется раз в сотню лет, заживо похоронили.

На этих соревнованиях Чжансун Цзыцзюнь впервые показывал себя перед всеми. И первым соперником молодого человека стала воспитанница, занимающая второе место в его бывшем зале закаливания меча,  шимей Юэ Сяожоу. За тысячу лет И Сичэнь был первым алхимиком, кто сразил ученика влиятельнейшего павильона. И теперь народ с нетерпением ждал, когда Чжансун Цзыцзюнь станет вторым.

Перед выходом Чжансун Цзыцзюня на арену, И Сичэнь нервничал даже больше, чем он.

– Боги! Вот как так могло получиться, что шимей досталась в соперники именно тебе… Ты придумал, как ее победить?

Чжансун Цзыцзюнь был необычайно спокоен.

– Она меня не тронет.

– Почему? – с подозрением уставился на него друг.

“Если мыслить логически, то это как раз таки Чжансун Цзыцзюнь не посмеет обидеть девушку. С какой тогда радости сама девушка не станет бить его?”

– Потому что она меня любит.

– ……….

(Очередная OOC фан-версии: все мужчины подходящего возраста преклоняются перед хризантемкой малыша шоу, а все женщины подходящего возраста боготворят огурец малыша гуна. А Сяо Куй, который в оригинальной версии стал профессиональным мальчиком для битья, в глазах автора фанфика был настолько жалок, что ему было оказано особое отношение...)

И Сичэнь увидел, что его напарник выглядит расслабленным и спокойным, и недоверчиво спросил:

– Ты уверен?

Чжансун Цзыцзюнь склонил голову набок и ненадолго задумался.

– Теперь уже нет.

– ……….

Разумеется, способности Юэ Сяожоу, которая, будучи девушкой, уступала в зале закаливания мечей разве что Лу Цзыяо, тоже были неординарными. Обычно самыми распространенными среди совершенствующихся считаются духовные корни таких пяти элементов, как золото, дерево, вода, огонь и земля. Однако Юэ Сяожоу обладала редким духовным корнем льда. По возможностям он лишь немногим уступает небесному корню Чжансун Цзыцзюня и телу трех солнц Лу Цзыяо и идеален для культивации пути меча.

От Юэ Сяожоу, как и от ее духовного корня, веяло стужей. Однако холодный темперамент этой девушки разительно отличался от холодности Чжансун Цзыцзюня. Талантливый фехтовальщик не безжалостный, а сдержанный. Юэ Сяожоу – по-настоящему хладнокровна и бессердечна. Ей нет ни до кого дела и она ничего не боится. Она –единственная среди сотен учеников, кто смог достичь единства человека и меча, потому что она сама – самое острое оружие!

Подумав о всех тех слухах, которые ходили о Юэ Сяожоу, а затем посмотрев на Чжансун Цзыцзюня, ляпнувшего “Она меня любит”, И Сичэнь неожиданно вздрогнул.

– А еще она подсыпала тебе средство для аборта, – еле слышно добавил Чжансун Цзыцзюнь.

– ..........

– Я знаю, что это заблуждение.

– Вот и молчи! – бросил на него колючий взгляд И Сичэнь.

Юноша хотел дать своему другу пару советов, как справиться с Юэ Сяожоу, но не успел. Под звон колокола Юэ Сяожоу величественно взмыла на арену. Чжансун Цзыцзюнь без лишней суеты поднялся следом.

Молодый люди поприветствовали друг друга в стандартной манере. Так как оба были немногословны, Юэ Сяожоу бросила короткое “Пожалуйста, преподай мне урок”, в ответ на что ее противник молча обнажил свой меч и сделал приглашающий жест рукой.

Со стороны казалось, что это его обращение сквозит высокомерием. Однако И Сичэнь знал, что Чжансун Цзыцзюнь попросту не мог говорить с женщиной.

И Сичэнь вдруг почувствовал, что ему страшно смотреть вверх.

“Этот бой... Все же не может быть настолько печально… Чжансун Цзыцзюнь ведь не будет стоять столбом, молча позволяя себя рубить…”

Кроме него к двум бойцам было приковано внимание нескольких старейшин. Цю Цзянь, управляющий залом закаливания, глаз не сводил с мечника, находясь при этом в очень сложном настроении.

В самом начале Чжансун Цзыцзюнь был именно его учеником. Будучи человеком, который любит взращивать только таланты, он педантично забирал себе любого, в ком природой был заложен дар. Та ярость, с которой он боролся за право выбирать учеников первым, как следствие, ускорила упадок залов медицины и построения мечей.

“Такой талант, как у Чжансун Цзыцзюня, дарованный небесным духовным корнем. Как я мог его бросить?”

Тогда юноша тайно вошел на запретную территорию секты и нарушил этим табу. Цю Цзянь был не настолько отчаянным, чтобы ради мальчишки отказаться от ста лет своей культивации, как это сделал Яо Буду. Но он тоже стоял три дня на коленях и умолял бессмертного Юй Ина проявить снисхождение к тому, чей редкий духовный корень просто создан для культивации пути меча.

Он так и не понял, чем руководствовался бессмертный Юй Ин, принимая окончательное решение. Конечно, глава славился своим упрямством, но правила секты по сути своей не были неизменными. Лишь за последнюю сотню лет коррективы в них вносили дважды или трижды. Был бы он главой, то ради такого ученика, что там раз, он бы и десять, и сто раз с легкостью его простил. Однако бессмертный Юй Ин ему сказал, что если другие вещи еще могут быть предметами спора, то запретная территория на оборотной стороне горы должна оставаться неприкасаемой. Как для учеников, так и для старейшин. И наказания не избежать никому.

Так из-за какой-то мелочи Цю Цзянь упустил гения, которого в конечном счете подобрал Яо Буду.

Юэ Сяожоу взмахнула рукой, и в сопровождении грома из ее клинка в сторону Чжансун Цзыцзюня вырвался луч молнии, а девушка мгновенно заняла новую боевую стойку. Она не относилась к врагам легкомысленно. Хоть Чжансун Цзыцзюнь сдерживал Ци своего оружия, она чувствовала, что противник ее очень грозный. Маловероятно, что атака молнией могла причинить ему вред. Это была простая проверка.

Гром и всполохи света развеялись, но Чжансун Цзыцзюнь молча стоял на месте. С шаром вздыбленных волос на голове…

Все:

– ……….

Народ вокруг начал дружно выражать недоумение.

– А это правда Чжансун Цзыцзюнь? И него в самделе небесный корень?!

– Он что, таблеток своих нажрался и совсем отупел? От громового меча-молнии не может даже увернуться?

– Это Цзыцзюнь? А где Ци его меча?!

Конечно, удар громового меча-молнии Юэ Сяожоу был стремителен и свиреп, но эта техника никак не могла считаться смертельной. Не говоря уже о тех, кто был избран для участия в соревновании, даже среди присутствующих вокруг арены зевак было много тех, кто легко мог от такого уклониться.

– Мааама дорогая, – И Сичэнь закрыл лицо руками, боясь открывать глаза.

Юэ Сяожоу немного удивилась, но не более. Не в ее правилах было жалеть соперников. Раз Чжансун Цзыцзюнь не увернулся – это были исключительно его проблемы. Девушка высвободила больше духовной энергии, собираясь сразить противника одним ударом. Однако, в ту же секунду пронизывающий до костей холод чужого клинка лишь коснулся ее лица, отчего тело шимей на мгновение застыло – это было подчинение доминирующей силы!

Чжансун Цзыцзюнь замахнулся и бросил меч в сторону Юэ Сяожоу. Клинок на бреющем полете мчался едва не касаясь пола. Лезвие подхватило замершую девушку, вылетело с ней за платформу и только потом упало на землю.

На все про все ушел короткий миг. Когда меч Чжансун Цзыцзюня уже был в полете, только в тот момент молодой фехтовальщик раскрыл удерживаемую им Ци. В действительности он не владел техникой контроля чужого тела. Все, что он сделал – это использовал себе во благо инстинктивный страх слабого перед сильным. Поэтому какой бы грозной ни была его аура, она “замораживала” противника лишь вначале и только на очень небольшое время.

Поскольку все произошло слишком быстро, в момент, когда летящий меч поднырнул под ноги Юэ Сяожоу, многие ученики моргнули и теперь не понимали, что произошло.

Арену накрыла тишина.

Ударил колокол. Прошло довольно много времени, прежде чем сверху донесся подавленный голос Цю Цзяня:

– Победил Чжансун Цзыцзюнь.

Толпа продолжала молчать. Пришедшие в себя ученики хотели бы обменяться впечатлениями о поединке… Вот только никто не знал, что обсуждать.

___________

Примечания:

[1] “Hе знать, где глубоко, а где мелко” – идиома, не разобраться в ситуации.

Глава 19. Старикова любовь [1]

Выиграв, Чжансун Цзыцзюнь кивнул Юэ Сяожоу, молча прося у нее прощения. Между бровями девушки проступила еле заметная складочка. Конечно, такой битвы она не ожидала, но к ее результату она была равнодушна. Проиграла – и ладно, не трагедия века. Подняв с земли клинок Чжансун Цзыцзюня, она также молча бросила его обратно.

Молодой человек поймал меч и спустился с арены.

И Сичэнь аж похрюкивал от смеха, прикасаясь к торчащим в разные стороны кудряшкам друга, завившимся от воздействия взрыва. Мощь напарника оказалась настолько дикой, что это удивило даже его. Им повезло, что соревнования проводили в формате дружеской встречи, и для победы достаточно было вытолкнуть соперника за поле. Иначе у того, кто не мог поднять оружие на женщину, возникли бы большие проблемы. Вынести Юэ Сяожоу с арены на мече было простым, грубым, но очень эффективным решением, потому как девушка была слишком сильной. Просто она не успела продемонстрировать все свои умения. Будь платформа шире, либо же успей шимей скинуть с себя оцепенение, Чжансун Цзыцзюнь хлебнул бы горя.

Кстати говоря, если смотреть на способ одержания победы, такое тоже происходило впервые. Общий сбор секты Небесного Меча в этом году на многое заставил посмотреть другими глазами.

И Сичэнь сжал духовный камень воды, активировав технику исцеления. Кудряшки на голове Чжансун Цзыцзюня смягчились, постепенно приобретая свою былую эластичность и возвращаясь к состоянию прямых черных волос.

– Ты чего не увернулся? – полюбопытствовал он.

– Хотел проверить, правдиво мое воспоминание или ложно, – беззаботно ответил мечник.

И Сичэнь оторопело моргнул. Что с Чжансун Цзыцзюнем происходит после магического воздействия он приблизительно уже понял, но вот что его друг по этому поводу испытывает – об этом юноша раньше даже не задумывался.

“Его настолько беспокоит, правда вокруг него или морок, что он даже готов себя калечить?” – с болью в сердце подумал И Сичэнь.

Повернув голову, он увидел идущую мимо них Юэ Сяожоу.

Девушка была из тех красавиц, которые выглядят не хрупкими, а решительными. Ее холодность и отчужденность сразу давали понять, что с ней никому не по пути. Смотря на красивую маленькую шимей, И Сичэнь вдруг вспомнил слова Чжансун Цзыцзюня, и внутри его груди поскреблось какое-то странное чувство.

– Ты думал, что она тебя любит. Тогда ты… Ты тоже в нее влюблен?

– Нет, – коротко и ясно обрубил Чжансун Цзыцзюнь.

“О! Он не сказал это в стиле “Хмф! Я не люблю ее! Хмф”. Тогда это похоже на правду”, – догадался юноша, гладя себя по затылку. Как вдруг совершенно неожиданно ему стало неловко от того, что он задал такой вопрос.

Чжансун Цзыцзюнь взглянул на задумавшегося друга и тихо про себя вздохнул. Он понимал, что это заблуждение, но он очень тосковал по их детям. И Сичэнь от него беременел восемь или девять раз, и если бы все малыши смогли родиться, их дом стал бы настоящей полной чашей. “После всего, что между нами было, как я могу думать о ком-нибудь другом? А? Грустно…”

В первый день состязаний было мало равных по силе соперников, поэтому все десять боев провели до наступления темноты. Затем участники снова собрались в храме Шэньнун на следующую жеребьевку.

Итак, воздушные змеи разлетелись по залу. Сильнейшие бойцы совершенно не волновались, а слабейшим беспокоиться было бессмысленно. Зато ученики, оказавшиеся посередке, нервничали за двоих, ведь если удастся забраться выше по списку в самом начале, то ближе к концу их позиция падет не настолько низко. В этот раз воздушные змеи соединяли победителей с победителями, а проигравших с проигравшими. Последующие жеребьевки будут проводиться уже на основе показателей силы каждого участника, и фактор удачи с каждым разом будет все менее значительным. Система турнира не предполагала, что ученик будет меряться силами со всеми по-очереди, поэтому на последующие жеребьевки каждый бой первых двух кругов выбора имел колоссальное значение. Объясняя на пальцах: если тот, кто гораздо сильнее тебя, проигрывает в поединке более сильному участнику, а ты в тот же момент выигрываешь у того, кто слабее тебя, то, как это ни странно, в итоговом рейтинге твое имя окажется выше, хотя по силе ты слабее. Юэ Сяожоу яркий тому пример. С ее способностями она могла претендовать на первое место, но после проигрыша Чжансун Цзыцзюню, вероятно, даже не войдет в тройку лучших.

Воздушный змей упал в руки И Сичэня, а затем привел его к У Мо, воспитаннику зала построения мечей. Парень облегченно выдохнул. Конечно, будучи вторым в своем павильоне, У Мо нельзя было назвать слабаком, но из тех, кто сегодня одержал победу, слабее него никого не осталось. А учитывая, что разница в силе между учениками зала медицины и построений мечей была незначительной – это был идеальный для И Сичэня выбор.

Следующим противником Чжансун Цзыцзюня стал Гунсунь Ди, чье лицо сразу недовольно перекосило. Номер один зала защиты, конечно, был не драконом зала закаливания, но тоже считался великаном среди людей. А после того, как он сегодня сразил Цзинь Чэна из этого самого павильона закаливания, гордости перед своими ему теперь было не занимать. Казалось бы, он должен радоваться, что его противник из зала медицины. Если бы не Чжансун Цзыцзюнь, который за секунду отправил Юэ Сяожоу в полет. О какой победе тут говорить? А проигрыш во втором туре практически закрывал дорогу в пятерку лучших.

Однако первенство среди неудачников надежно закрепилось за Ван Цинцяо. Если в первом бою ему пришлось выступить против Лу Цзыяо и  закономерно ему проиграть, то во втором туре, для которого, в его случае, жребий вытягивался среди проигравших, парень намеревался во всей красе проявить свои способности и взять реванш. Но ему досталась Юэ Сяожоу! А эта железная леди, которая в павильоне закаливания с гордостью занимала аж второе место, после поражения в первый день соревнований теперь была очень расстроена! Девушка классифицировалась как проигравшая, и в результате Ван Цинцяо сорвал джекпот. А если он у стальной шимей не выиграет (а так и будет), то лететь ему вниз по списку аж на целых три позиции за раз. Был реальный шанс даже стать первым учеником павильона закаливания, которого за последнюю сотню лет вытеснят из первой десятки. И такая сомнительная честь, мягко говоря, удручала.

Сяо Куя судьба свела с Бянь Лянем из зала защиты меча. Среди последователей культивации наступательных техник он был четвертым, в то время как Бянь Лян – вторым. Однако, если смотреть на базу самосовершенствования – Сяо Куй продвинулся немного дальше, но только немного. Поэтому завтрашний бой этой пары обещал быть горячим.

После определения порядка соревнования ученики разошлись готовиться к новому дню.

Сегодня Яо Буду не пришел смотреть на бои и не знал, что оба его ученика победили. Поэтому первым делом молодые люди отправились искать учителя, чтобы похвастаться своими успехами. Попутно И Сичэнь планировал посмотреть, а не появились ли какие-нибудь новые ингредиенты, которые могли пригодиться ему завтра.

Однако на середине пути им встретился старейшина зала закаливания меча Цю Цзянь.

– Старейшина Цю, – приветствовали его молодые люди.

Цю Цзянь смотрел на Чжансун Цзыцзюня сложным взглядом. Следя сегодня за ходом поединка своего бывшего ученика, он с нетерпением ждал ожесточенного сражения равных по силе бойцов! Но Чжансун Цзыцзюнь просто взял и одним движением выкинул противника вон. Цю Цзянь испытывал глубокое разочарование. Он не был расстроен тем, что его любимая ученица не смогла победить. Ему было обидно, что так и не увидел, как Чжансун Цзыцзюнь сражается на пределе своих возможностей.

“Как далеко продвинулся этот молодой носитель легендарного небесного духовного корня? Еще совсем недавно, стоя так передо мной, он не называл меня бесстрастным “Старейшина Цю”, но также холодно говорил “Учитель”.”

– Цзыцзюнь, – сказал мужчина. – Иди за мной. Я хочу с тобой поговорить.

В конце концов, он был старейшиной, и хотя Чжансун Цзыцзюнь не имел к нему никакого отношения, он не стал выказывать своего нежелания и немедленно пошел следом.

Проводив друга взглядом, И Сичэнь пошел искать Яо Буду.

Однако дойдя до лазарета, учителя там не оказалось. Тогда парень прошел через пространственный переход прямо на поле с лечебными травами.

Обычно Яо Буду редко выходил наружу. Лучший алхимик либо занимался изобретением новых пилюль, либо собирал нужные ему травы в секретном пространстве. Все предыдущие старейшины зала медицины постоянно вносили в лечебное поле свой вклад, и теперь оно было очень обширным. От юга до севера четыре поры года неторопливо сменяли друг друга мягким солнцем, дождем, снегом – всеми видами проявления погоды. Тутовые поля, ручьи, горы и пустыни – здесь было все. Для любой редкой чудодейственной травы, найденной за стенами секты, на этом поле было свое место.

Какое-то время И Сичэнь парил над полем на своем мече, но так и не нашел ни Яо Буду, ни какого-нибудь интересного растения. Парень приземлился рядом с кристально-чистым источником, на поверхности которого проглядывался внешний мир за границей лекарственного поля. Когда-то он по своей глупости семь дней простоял здесь на коленях, как дурак глядя на то, как такой же дурак Чжансун Цзыцзюнь все это время стоял снаружи.

Вспоминая прошлое, И Сичэнь невольно усмехнулся. Скрестив ноги, парень сел у ручья и пробормотал:

– И куда ушел учитель? И для чего Цю Цзянь мог позвать Цзыцзюня...

В этот момент он случайно посмотрел на гладь воды: Яо Буду с паникой на лице бежал обратно.

Отложим пока первый вопрос и поговорим о втором.

Цю Цзянь привел Чжансун Цзыцзюня в зал закаливания меча, остановился и внимательно на него посмотрел.

Ощутив его взгляд, молодому мечнику стало некомфортно и он спросил:

– Старейшина Цю, зачем вы меня позвали?

Цю Цзянь взволнованно похлопал его по плечу:

– Прошло совсем ничего времени, а ты уже такой сильный.

Когда практикующий формирует золотое ядро бессмертия, ему больше не нужно опасаться старости, болезней и естественной смерти. Пока его не обезглавят или он не сможет перенести испытание Небес – он не умрет. Однако после уровня золотого ядра рост становится очень медленным, затягиваясь на века. У многих совершенствующихся за сотню лет не получается перейти на новый уровень, и с наступлением Небесной скорби приходит их время умирать. Но как бы там ни было, перед испытанием впереди сотня лет, и как провести это время у достигших бессмертия есть не так много вариантов.

Кто-то уходит для дальнейшей культивации в затвор. Но поскольку скорость совершенствования идет медленно, заниматься одним и тем же для большинства скучно. Кто-то отказывается от пути бессмертных и, предаваясь распутству и наслаждению, счастливо проживает сотню лет в ожидании своей погибели от Небесной скорби. А кто-то берет на воспитание учеников.

Те, кто становятся в секте старейшинами, и те, кто создает собственную школу – всем им, безусловно, нравится взращивать учеников. Однако некоторые люди берут учеников, чтобы упрочить свою репутацию, некоторые – чтобы найти тех, кто будет им служить, некоторые принимают учеников просто чтобы развеять свое одиночество, ну и, конечно, некоторые ищут таланты, как это делает Цю Цзянь.

Старейшина посмотрел на вылинявший от частых стирок халат Чжансун Цзыцзюня, а затем на рукоять такого же никчемного меча у него на поясе и печально вздохнул:

– Ты столького натерпелся, находясь все эти годы в зале медицины.

– Нет, – не сдержался молодой мечник.

– Старейшина Яо хорошо к тебе относится?

– Очень хорошо. – А затем Чжансун Цзыцзюнь холодно добавил: – Старейшина Цю, я не собираюсь доставлять ваше любовное письмо. Если на этом все, то я пойду.

Конечно, автор фанфика был не настолько обезумевшим грязным животным, чтобы записывать старичка в многолюдные ряды пушечного мяса, но написать сюжет о принуждении к браку с влюбленным дедушкой – это святое!

Цю Цзянь:

– ???

“Это что сейчас было? Это у молодежи мода сейчас такая, что нужно посылать любовные письма, когда берешь себе ученика?!”

___________

Примечания:

[1] В названии главы стоят иероглифы, которые интерпретируются и просто как любовь пожилого человека, и “сумеречная любовь” – когда человек испытывает зрелую душевную симпатию и тягу, но без такой африканской страсти, а так, по-нежному, по-домашнему, по-пушистому.

Глава 20. Секреты Яо Буду

Увидев, что учитель вернулся, И Сичэнь уже было взял низкий старт на выход, но вовремя обратил внимание на странный внешний вид учителя.

Старейшина был ранен.

Одежда на груди мужчины висела лохмами, но сквозь гладь источника И Сичэнь не мог разобрать, была на ней кровь или нечто иное. Прическа находилась в таком же беспорядке: волосы неровными прядями повыбивались из пучка. Лицо наставника было крайне обеспокоенным. Даже после того, как он вошел в своей дворик, Яо Буду все время оглядывался назад, как будто опасался, что кто-то его преследует. Так никого и не найдя, мышцы лица лучшего алхимика заметно расслабились.

И только после этого Яо Буду скрылся внутри своего дома.

На поверхности источника отражался только вход в лазарет. Яо Буду, находясь в своем тайном царстве лекарственного поля, обычно следил через него, а не пробрались ли в зал медицины какие-нибудь воришки. Однако, когда люди входили в дом, увидеть их там больше не представлялось возможным.

И Сичэнь ласточкой вылетел с лекарственного поля.

– Учитель! – с шумом ворвался запыхавшийся юнец и затарабанил в дверь. – Учитель, откройте!

Яо Буду вышел из дома со сварливым выражением лица:

– Че орешь, словно душу больного обратно призываешь!

На мужчине уже был надет новый халат, а волосы собраны в высокий аккуратный хвост. Если бы И Сичэнь случайно не засек появление учителя через заколдованный источник – в жизни бы не догадался, что с ним было что-то не так.

– Учитель, вы ранены?

От испуга лицо Яо Буду посерело и он бешено прикрикнул:

– И Сичэнь, ты где был?!

Бедный парень аж подпрыгнул. Яо Буду редко когда по-настоящему выходил из себя, но сейчас это был первый раз, когда И Сичэнь видел его настолько злым. Он робко пискнул:

– Я-я был на лекарственном поле.

Яо Буду удивленно вытаращил глаза, и его лицо разом смягчилось:

– Вот прохвост. Я уж было подумал, что ты опять отправил свою задницу на поиски неприятностей и тайно спустился с горы.

– С горы? – ухватился за кусочек информации И Сичэнь. – Учитель, вы спускались с горы? Кто на вас напал?

– Я был во внешних горах. Хотел собрать кое какие травы, но столкнулся с чудовищем. Ты зачем меня искал?

И Сичэнь ему не поверил:

– Какое это было чудовище? Ой! Учитель, зачем вы меня бьете?

– Мы играем в триста тридцать три вопроса? Почему ты несешь столько чепухи? Кто из нас учитель? Я или ты? Я обязан еще и отчитываться перед каким-то сопляком, куда я пошел и что делаю?

За десять лет своего ученичества И Сичэнь давно знал, когда Яо Буду по-настоящему сердится, а когда просто запугивает людей своим суровым лицом. Очевидно, что мужчина больше не злился, но он всегда заботился о своей репутации и никогда не расскажет ни о чем позорном. Кроме того, что он боялся подвергаться насмешкам посторонних, ему было как-то неловко жаловаться своему ученику. И Сичэню пришлось оставить эту тему.

– Кстати! – вдруг вспомнил Яо Буду. – Я починил таинственный огненный камень, который ты притащил, и начал из него кое-что для тебя делать. Скорее всего, послезавтра все будет готово. Через два дня, когда закончишь со своими делами, зайдешь ко мне.

Глаза И Сичэня в предвкушении загорелись:

– Учитель, а что вы мастерите?

Яо Буду держал интригу:

– Узнаешь, когда получишь.

И Сичэнь надулся и хотел прошмыгнуть в дом и сам посмотреть, но Яо Буду цербером загородил проход и отказывался его впускать.

– Не хочешь пойти потренироваться? Или ты в турнире больше не участвуешь?

И Сичэнь еще какое-то время доставал своего учителя, но Яо Буду был непокобелим. Дав ясно понять, что неумелые уловки одного пустоголового сопляка здесь не пройдут, он выпроводил ученика вон, и последнему пришлось в унынии подчиниться.

Спустившись в долину Цветения Персика, И Сичэнь увидел, что Чжансун Цзыцзюнь тоже вернулся. Он скрестил ноги под деревом и медитировал. И Сичэнь согнулся и сел рядом с напарников.

– Эй, для чего Цю Цзянь тебя искал?

– Хотел принять меня в ученики.

– Что? Он хочет забрать тебя в зал закаливания?

В секте Небесного Меча переход учеников между залами осуществлялся крайне редко. В какой павильон попал – у того старейшины и учишься. Низвержение Чжансун Цзыцзюня до ученика-алхимика вместо изгнания из секты само по себе было едва ли не беспрецедентным случаем. А так, чтобы кого-то вернули в павильон закаливания обратно – такое было бы впервые.

– Нет. Он хочет принять меня в качестве личного ученика.

//Пп.: личный ученик – дословно “внутренний”. Примечательно, что иероглифы те же, как и обозначение внутренних покоев гаремной части дома мужика ))) Это, конечно, ничего не значит, но нюансы доставляют.

Это И Сичэня удивило еще больше. Будучи старейшиной зала закаливания меча, все ученики этого павильона автоматически становятся учениками Цю Цзяня. Среди некоторых бессмертные, которые берут под свое крыло воспитанников, существует деление на личных учеников и внешних. Однако это чаще всего касается практикующих-одиночек. В секте Небесного Меча такого деления не было. Видимо, Цю Цзянь надеялся передавать Чжансун Цзыцзюню опыт от своего имени, без вовлечения зала закаливания мечей или возможно даже без секты Небесного Меча. Это показывало, какое значение он придает Чжансун Цзыцзюню.

– И ты не согласился?

– Нет.

– Я так почему-то и подумал. Хотя в твоем согласии нет ничего плохого. Мне бы тоже очень хотелось овладеть секретной техникой Цю Цзяня – теневым рассеиванием.

Как мастер не ограничен одним учеником, так и ученик может поклониться не только перед одним учителем. Выбери Чжансун Цзыцзюнь в роли своего наставника Цю Цзяня – это не будет расцениваться, как предательство Яо Буду. Часто так бывает, что когда мастера больше ничего не могут передать своим воспитанникам, они наоборот даже советуют найти более просветленного бессмертного. В конце концов, слава многообещающих талантов озаряет и их учителей. А для тех, кто никогда не позорил предков и не совершал злодеяний, более мудрые люди всегда найдутся.

– Если хочешь, этому тебя могу научить и я, – улыбнулся мечник.

– А? – И Сичэнь снова переполошился. – Ты знаешь технику фехтования теневого рассеивания?

– И технику драконьего рева.

"…Техника фехтования драконьего рева – это же секретное умение главы Юй Ина!"

(В оригинальном мире Чжансун Цзыцзюнь обладал феноменальной памятью. Однако автор-фанат не хотела тратить понапрасну чернила на процесс становления и роста, поэтому Чжансун Цзыцзюнь СЛУЧАЙНО попал в самое большое тайное хранилище секты Небесного Меча, куда глава как раз СЛУЧАЙНО поместил все свои знания, накопленные им на протяжении жизни, и эти знания СЛУЧАЙНО прочитал молодой талантливый мечник.)

И тут И Сичэнь начал аж пританцовывать на радостях:

– Давай! Скорей! Научи меня!

Чжансун Цзыцзюнь ненадолго задумался, а затем приступил к рисованию клинком боевого узора.

“Внутри и снаружи – наполненность и пустота, свет и тьма уравновешиваются.

Природа Инь и Янь согласно высшему закону распадаются на фракталы.

Чистая эссенция истинной Ци рассеивается темнотой.

Вода и огонь смешиваются, судьба дарует пять превращений…”

И уже через полчаса И Сичэнь в отчаянии сдался.

Несмотря на то, что он был обладателем мутировавшего духовного корня, печать пока никуда не делась, а с его нынешними способностями постичь такую глубокую технику было слишком сложно. Естественно, он как никто был заинтересован найти способ справиться со своей проблемой. Но пока он был недостаточно взрослым, и выползки за пределы врат секты для него были существенно ограничены. Лишь через год, когда придет их очередь отправиться на испытание секты, у молодых людей появится возможность найти все пять сокровищ Неба и Земли и, наконец, снять печать. Научиться технике после этого будет еще не поздно.

– Ладно, проехали… – вздохнул И Сичэнь. – Лучше мне пока использовать проверенные приемчики... Э? Ты…

Не успел он договорить, юноша осекся и ошеломленно застыл. Почувствовав, что Чжансун Цзыцзюнь его не слушает, И Сичэнь оторопело понял, что его друг во время упражнений с мечом неожиданно получил прозрение!

Что такое прозрение? Это когда практикующий познает дальнейший путь в пределах своего учения, попадая в тайное царство. После каждого такого прозрения база совершенствования становится значительно глубже, а Ци его клинка достигает новых высот! Найти такое царство невозможно. В него можно только попасть. Иногда мечник может на это потратить нескольких лет беспрерывных практик, а бывает, что тайное царство так за всю жизнь и не открывается. И только настоящие баловни Небес, наделенные особым талантом, регулярно получают подобные прозрения.

Надстройки Чжансун Цзыцзюня в этом мире плотно переплелись с миром фанфика. Там автор-фанат пустилась во все тяжкие, награждая его целой пригоршней золотых пальцев [1]. Однако, если в том мире они были больше для красоты и пафоса, и молодой мечник практически не продвигался в познании именно сути своего бессмертного пути, то теперь, когда Чжансун Цзыцзюнь попал в нормальный мир, они стали работать, как надо, и парня сразу накрыло прозрением.

И Сичэнь не знал, плакать или смеятся:

– Тебе действительно можно только позавидовать.

Затем юноша сел рядом с напарником, чтобы его защитить. Находясь в состоянии прозрения, человек может "отсутствовать" несколько часов или даже несколько дней, и в течение этого времени его тело нельзя беспокоить.

И Сичэнь расстарался и воздвиг вокруг них барьер, сопровождая друга в его медитации.

На следующий день начался второй тур сражений.

По сравнению с днем вчерашним, где только определялись две группы победителей и проигравших, в этот раз соперники были по силе более-менее равны. Однако большинство дуэлей по-прежнему оставалось в пределах ожиданий.

В первом сражении выиграл Лу Цзыяо. Вторыми должны были выступать Сяо Куй и Бянь Лян. Поскольку сила молодых людей была почти одинаковой, они сражались с раннего утра до полудня. Четыре часа пролетели незаметно, но даже так, все равно было трудно предугадать, кто в конце победит.

Наблюдавшие за битвой ученики начали переговариваться.

– Сяо Куй сольется, – сказал И Сичэнь.

Чжансун Цзыцзюнь согласно кивнул.

Дело было не в том, что оба молодых человека Сяо Куя недолюбливали и дружно прокляли его на проигрыш. Просто путь культивации, основанный на атаке, и культивация, основанная на защите – по-природе два абсолютно разные направления. Воспитанникам зала закаливания меча категорически нельзя затягивать бой. Чем дольше они сражаются, тем более неблагоприятным становится их положение, тем больше слабеет Ци их мечей, в то время как для учеников зала защиты долгий бой погоды не делает.

Так и получилось. Сяо Куй призвал девять молниеносных мечей и направил их в сторону Бянь Ляна, но каждый из них был слабее другого.

– Хо?! – удивленно воскликнули зрители.

Весь поединок Бянь Лян фокусировался на защите. Увидев, что Сяо Куй достиг своего предела, он, наконец, решил атаковать. Бянь Лян отправил свой меч в полет, и широкая тень ослепительного меча нависла над Сяо Куем, собираясь разбить его технику. Парень был уверен, что у его противника больше не было сил. И после столкновения Ци их клинков, он точно победит!

Однако внезапно девятый меч Сяо Куя наполнился силой!

Когда мечи столкнулись, Бянь Ляну, который недооценил своего врага, попросту было нечем отражать последний удар. Пораженный мечом-молнией, юноша автоматически выбыл!

Бянь Лян проиграл! Сяо Куй победил!

Того, что Сяо Куй в последний момент выплывет, не ожидал никто. Такой ход был разумным, и бой получился очень захватывающим.

Третий поединок должен был быть между Юэ Сяожоу и Ван Цинцяо, а четвертый – Чжансун Цзыцзюнем и Гунсунь Ди.

После победы Сяо Куй не стал уходить, найдя себе место рядом с ареной. Однако пока Юэ Сяожоу и Ван Цинцяо обменивались на платформе ударами, внимание молодого человека было сосредоточено совсем не на сражении. Спрятавшись в толпе, он шерстил глазами людей, пока не остановился на ждущем своей очереди Чжансун Цзыцзюне.

Как же Сяо Кую хотелось, чтобы Чжансун Цзыцзюнь проиграл. Поскольку он сам уже выиграл, то для следующего тура выбор для него будет сделан из пяти участников, у которых тоже по две победы. Если этот ученик зала медицины снова выиграет, высока вероятность, что в следующий раз Сяо Кую придется меряться умениями с Чжансун Цзыцзюнем.

Фактически в своей силе он уже достиг предела. Не отхвати он завтра проигрыш от Чжансун Цзыцзюня, его побьет кто-нибудь другой. Но одно дело – продуть кому-то, и совсем другое – опозориться перед всеми в драке именно с ним.

Сяо Куй хорошо помнил, как он подставил своего конкурента, и Чжансун Цзыцзюня выперли из павильона закаливания меча. Когда-то, проходя сквозь башню, они случайно разминулись, и с тех пор Сяо Куя одолевали дурные мысли. В тот момент он даже не осмелился поднять в сторону Чжансун Цзыцзюня своего лица, боясь, что тот будет ему мстить. Однако, когда они поравнялись, мечник на него даже не взглянул и равнодушно прошел мимо.

Учитывая, что характер у парня был дерзким и ершистым, больше всего он ненавидел, когда на него смотрят свысока. Вызывающее отношение Чжансун Цзыцзюня в тот момент его взбесило. Вместо того, чтобы радоваться, как сильно ему повезло избежать фатального для себя столкновения, парень повернулся и принялся активно его провоцировать.

– Эй, а это случайно не тот легендарный носитель небесного духовного корня? Посмотрите-ка на эту одежку. Ты теперь собираешься проложить себе путь к бессмертию не мечом, а таблеточкой?

Чжансун Цзыцзюню было слишком лень отвечать.

А Сяо Куй все не унимался.

– И как оно на запретных землях? Я думал, рожденному раз в сотню лет хватило бы пару ударов да наскоков, но я слышал, что в конечном итоге тебя оттуда вынесли?

Наконец, молодой мечник остановился. Он равнодушно посмотрел в глаза Сяо Куя:

– Если бы в запретную землю вошел не я, а ты – от тебя уже и костей не осталось.

Эти слова в сознании Сяо Куя превратились в высмеивание сильным слабого. Парень растянул рот в усмешке:

– И что, если даже ты сейчас лучше меня? В конце концов, я не настолько дурак, чтобы меня обманом заманивали туда, куда не следует ходить!

Как вдруг Чжансун Цзыцзюнь выхватил свой клинок из ножен. Сяо Куй так испугался, что отступил на несколько шагов и занял оборонительную стойку. В секте Небесного Меча ученики могли “давать друг другу уроки”, но наносить вред вследствие обиды было запрещено. Зная все это, Сяо Куй принялся бесстрашно издеваться над своим недругом, прекрасно понимая, что Чжансун Цзыцзюнь ничего ему не сделает!

…Если только он не хочет оставаться в стенах секты.

Неожиданно Чжансун Цзыцзюнь схватился за меч не для того, чтобы учить дурака уму разуму. Одним взмахом руки он прочертил на земле между ними глубокую борозду.

Сяо Куй испуганно замер. Проведенная черта – это было как бы предупреждение ему, что Чжансун Цзыцзюнь выведен из себя.

Молодой мечник спрятал свое оружие и ушел, а парень смотрел ему в спину и отчаянно кричал:

– Чжансун Цзыцзюнь! Будь ты хоть трижды царем горы в своем павильоне медицины, но через десять лет на общем сборе секты именно я буду тем, кто победит тебя своими собственными руками!

Вспоминая прошлое, у Сяо Куя невольно сжались кулаки. Он искренне считал, что даже небесный духовный корень, брошенный на десять лет в зал медицины, потеряет в своем развитии. Однако он не только не потерял. С каждым разом Чжансун Цзыцзюнь отбрасывал его все дальше и дальше!

Он не хотел уступать талантливому мечнику! Однако и сражаться с ним он тоже не хотел. А сейчас все думали, что он намеренно приберег часть своих сил, чтобы ему еще оставалось с чем биться, но это было не так! На арене парень собрал остатки силы только потому, что твердо верил, что сможет победить. Молодой человек не хотел проигрывать сражение, даже не имея шанса затем выстоять против Чжансун Цзыцзюня. Неожиданно он и правда вырвался!

Хотел сражаться, но не хотел проигрывать, даже если сам знал, что все равно не сможет победить.

Сяо Куй сам не понимал своего настроения.

Молодой человек сверлил Чжансун Цзыцзюня противоречивым взглядом. Как вдруг он сам ощутил, что кто-то на него смотрит, и, обернувшись, наткнулся на И Сичэня.

Весь вид молодого алхимика был полон не скрываемого отвращения и враждебности.

Сяо Куй опешил. Он был человеком, для которого значение имели только сильные люди. Слабаков он даже не замечал. Именно поэтому все эти десять лет он все выискивал слабости Чжансун Цзыцзюня, а в И Сичэне видел только прихвостня, который вечно таскается за обладателем небесного духовного корня. Ровно до тех пор, пока юноша не победил Ван Цинцяо. Сяо Куй никогда не создавал проблем И Сичэню. Да и интересовался он этим парнем только потому, что тот всюду якшался с Чжансун Цзыцзюнем. А на поверку И Сичэнь оказался таким хитрым гадом, что именно Сяо Куй был тем, кто пострадал от его рук больше всего.

“Но вот что странно: Чжансун Цзыцзюнь, который по всем законам должен меня ненавидеть, меня даже не замечает, в то время как И Сичэнь, которого я никогда не трогал, и который в секте всем улыбается, только сталкиваясь со мной демонстрирует такую враждебность.

Какого демона так происходит?”

Сяо Куй не мог этого понять.

“И Сичэнь так ко мне относится, будто он сгорает от ревности, а я его соперник в любви!”

___________

Пять копеек от автора:

Почему в комментариях вы называете главное сокровище гуна скромным Тинтином? Не шутите так! Почему вы опускаете приставку “Корень уничтожения, закаленный в червонном золоте, вобравший в себя энергию Инь и Янь небесный убийца демонов, колебатель небес и разрушитель земли, твердый, как скала, несгибаемый, доведенный до полного совершенства и наивысшего уровня развития ЧЛЕНИЩЕ!”?

Не! Раскрывается! Суть!

Спасибо

___________

Примечания:

[1] Золотой палец – по-геймерскому – имба-чит, по-простому – все сокровища мира, способности и плюшки от автора своему любимому гейрою.

Глава 21. Хочешь, фокус покажу?

Результат поединка Ван Цинцяо и Юэ Сяожоу был предсказуем. Времени прошло ровно столько, сколько нужно на уделение внимания полчашки чая, а парень, который с самого начала уже подрастерял боевой дух, был сбит с ног. Будучи не в настроении смотреть на дальнейший ход турнира, поникший юноша ушел.

Наконец, настала очередь четвертого боя, Чжансун Цзыцзюня и Гунсунь Ди.

Все говорили, что после того, как вчера Чжансун Цзыцзюнь всего одним движение поверг Юэ Сяожоу, шансов на победу у Гунсунь Ди практически не было. Однако парень был очень упрям. Позавчера, когда ученики залов закаливания и защиты мечей устроили импровизированный митинг, Гунсунь Ди был одним из зачинщиков. Понимая, что поднятая шумиха залу закаливания более выгодна, потому что столько же дополнительных мест, как у них, мечникам-защитникам не выбить, юноша на это и рассчитывал. Он как раз и хотел, чтобы от зала закаливания участников было больше. Тогда он бы славно косил учеников самого влиятельного павильона, а Цю Цзянь кусал бы себе локти от досады, что не взял себе в воспитанники такой талант!

Проиграть алхимику? До вчерашнего дня Гунсунь Ди даже не рассматривал такую возможность!

Перед началом парень подошел к Чжансун Цзыцзюню и, тщательно контролируя свои лицевые мышцы, скорчил презрительную гримасу и с вызовом бросил:

– Даже если ты вчера победил шимей Юэ – не зазнавайся! Шимей проиграла только потому, что она еще не знает, когда нужно выпускать свои когти [1]. Это – достоинство учеников нашего павильона! Не плачь, когда проиграешь мне!

Дело было не в том, что Гунсунь Ди презирал Чжансун Цзыцзюня. Как раз наоборот – сейчас он действовал так как раз из осторожности. Ведь попытка вывести соперника из себя – это тоже очень важная часть стратегии. В чем здесь связь? Мастерство мечника значительно улучшается, когда связь между ним и его оружием становится крепче. Именно поэтому важную роль играет настрой. В ситуации, где силы соперников равны, чаще всего именно он определяет проигравшего и победителя.

Чжансун Цзыцзюнь посмотрел на юношу:

– О.

– ……….

“О? И все??? После всего, что я сейчас сказал, у Чжансун Цзыцзюня в ответ всего одна буква?”

Гунсунь Ди не стал отчаиваться. Добавив к своей речи резкости, он вознамерился во чтобы то ни стало достать талантливого мечника.

– С техникой меча, которой я овладел, я определенно одержу над тобой верх! Видел, как я вчера победил Цзинь Чэна? Страшно?

– Не смотрел.

– ..........

Парень был так зол, что его вырвало кровью!

“Не смотрел? Лао-цзы [2] так упорно сражался, а ты говоришь, что даже не смотрел? Для чего тебе твои глаза!!!”

– Ты... Ты... Ты лжешь! – взвизгнул Гунсунь Ди. – Как ты мог не смотреть на мой бой?

Выкрикнув все это, он резко пришел в себя.

“Да быть такого не может, чтобы Чжансун Цзыцзюнь не смотрел сражение. Наверняка он так говорит, чтобы поколебать мое душевное состояние! Врееееешь, меня не обманешь!”

– Не видел, говоришь? – улыбнулся парень. – Ну и сам дурак! Твоя ошибка, что упустил возможность изучить сильного противника. В противном случае ты бы не вылетел с таким треском!

Чжансун Цзыцзюнь как ни в чем не бывало проигнорировал юношу и поднял глаза на храмовые скрижали времени.

“Почему еще не началось? Как скучно!”

Он даже не думал о том, чтобы оказывать психологическое давление на Гунсунь Ди, не говоря уже о том, что нужно как-то на подобное отвечать. Однако от его отрешенности парень, наоборот, разнервничался даже больше, чем если бы это были обидные слова.

Гунсунь Ди подбоченился и рассмеялся двойным “ха-ха”, но улыбка на лице молодого человека была натянутой.

– Ради тебя я специально изучил особый прием. Интересно узнать, какой? Вот уже больше тысячи лет на состязаниях никто не демонстрировал это уникальное умение! И я удостою тебя особой чести пасть от него!

– О? Ммм, – проявил небольшой интерес Чжансун Цзыцзюнь.

– ……….

Из груди в рот Гунсунь Ди моментально поднялся ком застоявшейся крови.

“Я тебя убью, если ты не оставишь мне хоть немного достоинства!!! Лао-цзы заранее отрепетировал столько слов! Спроси меня, спроси меня, СПРОСИ МЕНЯ, какой это прием! Я должен тебе это сказать!!!”

Наконец, раздался звон колокола, и первым на арену легкими шагами и в очень расслабленной манере поднялся Чжансун Цзыцзюнь.

Следом поплелся Гунсунь Ди, но поступь его была тяжелая, а настроение неважным. Юноше стало совершенно ясно, что несмотря на все его попытки смутить своего противника, сопернику было все равно, зато он, наоборот, выбит из равновесия.

– Шиди Чжансун, пожалуйста, преподай мне урок.

– Пожалуйста.

Поскольку сегодняшний противник не был женщиной, после приветствия Чжансун Цзыцзюнь без особого пиетета сразу призвал свое оружие. Меч сам собой лег к нему в ладонь, и в ту же секунду все ученики ощутили пробирающий до костей дух клинка!

Пораженные зрители принялись активно обсуждать увиденное, обильно чередуя свои разговоры всего одним словом “ого!”.

– Чжансун Цзыцзюнь – мощь! Как думаете, Гунсунь Ди тоже вылетит с одного удара, как Юй Сяожоу?

– Давайте без этого. Я еще хочу посмотреть на техники Чжансун Цзыцзюня. Вчера так ничего и не увидел!

Гунсунь Ди трясло. Это был не страх, который рождается от духовной силы меча противника. Чувство беспокойства распространялось по его телу из середины сердца. Боясь проявить небрежность, он быстро выхватил меч, встал в стойку и молча принялся повторять шаги активации своей уникальной техники. И в следующее мгновение вокруг парня расцвело золотое свечение!

Зрители внизу забурлили:

– Каменно-металлическое тело! О боги, Гунсунь Ди сошел с ума!

Когда Гунсунь Ди дошел до нужного состояния, он поднял свой клинок и применил навык защиты – “Каменно-металлическое тело”!

По сути своей, данная техника не только создает защитный слой вокруг тела носителя, но и нейтрализует воздействие любой техники извне. Естественно, этот барьер не является нерушимым. После каждой отраженной атаки, Ци установившего его практикующего будет понемногу уменьшаться. И в тот момент, когда она полностью иссякнет, мастер больше не сможет оказывать сопротивления. В обычное время это умение практически не применяют, потому что, как правило, совершенствующиеся нуждаются в подобном только в двух случаях. Первый – когда их загоняют в угол, а жить ой как хочется, и второй – когда в окружении группы врагов нужно удержать территорию.

Сто лет назад секту Небесного Духа осаждали полчища демонов. Видя, какие свирепые силы приближаются, и зная, что помощь прибудет лишь через три дня, чтобы защитить секту, старейшины объединились и, используя собственную духовную силу вместе с Ци их земли, накрыли барьером каменно-металлического тела всю гору разом. Естественно, три дня спустя они дождались подкрепления и отразили нападение.

Однако Гунсунь Ди был тем, кто за всю тысячелетнюю историю секты Небесного Меча первым воспользовался данной техникой всего лишь на турнире мечников. То есть, уникальное умение, ЕДИНСТВЕННАЯ полезность которого заключается в сохранении жизни, развернули на всеобщем сборе секты, где даже сильно покалечится было невозможно. Улавливаете абсурдность ситуации?

Наблюдающий за поединком с трибуны Ван Цзинь, старейшина зала построений мечей, разразился хохотом:

– Старейшина Линь, с твоим любимым учеником... Боюсь, этот “бой” сегодня не закончится.

Лицо Линь Чжэня горело со стыда, и говорить что-то в ответ было неловко.

Выражая свое отношение к сложившейся ситуации, Цю Цзянь недовольно цокнул.

“И смысл было Гунсунь Ди активировать технику “Каменно-металлического тела”, когда сражение ведут не ценой своей жизни? Она только затягивает время, финал останется неизменным. Все, что нужно делать Чжансун Цзыцзюню – всего лишь скрупулезно ломать эту скорлупку. Используя подобную технику, толку теперь от Гунсунь Ди, как от этого самого камня. Он ведь абсолютно не может атаковать! Уникальное умение – это не более, чем фокус для выигрыша времени, пока не придет спасение.”

Чжансун Цзыцзюнь попытался достать Гунсунь Ди своим парящим мечом, но лезвие отскочил назад, стоило ему коснуться золотого свечения.

Бровь Чжансун Цзыцзюня слегка приподнялась. Кроме этой попытки, он больше ничего не стал делать. Затем молодой мечник приложил руку к подбородку и начал думать.

Гунсунь Ди, озаренный золотым сиянием, был лишен основных пяти чувств и понятия не имел, что происходит во внешнем мире. Единственное, что он смог ощутить – атаку извне. Парень понял, что Чжансун Цзыцзюнь его прощупывал, но кроме этого ничего больше не последовало. По правде говоря, тема об уникальной технике была затронута для красного словца. Но он так перенервничал, что с перепугу действительно ее активировал. Конечно, тогда ему было перед Чжансун Цзыцзюнем даже немного неловко, что он столько наговорил, но теперь, когда он застрял в состоянии каменной глыбы – было неловко вдвойне. …Потому что своими силами у Гунсунь Ди выбраться не получалось.

Чжансун Цзыцзюнь был немного расстроен. Несомненно, если у него не закончится терпение потихоньку ломать защиту, рано или поздно он победит. Молодой мечник прикинул, что если он будет использовать все свои силы, на все про все уйдет примерно час. Однако поскольку Гунсунь Ди фактически превратился в неподвижный камень, бить по нему все равно, что пинать булыжник. Сражаться целый час с какой-то скалой? Увольте! Это было ниже его достоинства и просто лень.

И честно говоря, если это только не глубокая ненависть и жажда убийства, мало кто в здравом уме потратит столько времени и сил на подобную возню.

Чжансун Цзыцзюнь на мгновение задумался, но способ получше на ум ему так и не пришел. Вдруг он нахмурился и скосил глаза на наблюдавшего в сторонке И Сичэня.

– Тебе лучше отойти.

– А? – испуганно встрепенулся юноша. – И насколько далеко?

Чжансун Цзыцзюнь кивнул в сторону:

– Отойди примерно на сто шагов, чтобы я не мог тебя видеть.

Это было впервые, когда во время сражения участник отвлекался от своего соперника и обращался к людям с просьбой отойти подальше. И Сичэнь не знал, зачем это нужно, но тотчас послушался, развернулся и ушел.

И вдруг стоящие вокруг ученики, словно отлив, последовали за И Сичэнем!

“Чжансун Цзыцзюнь готовится совершить свой коронный прием! Точно! Именно поэтому он попросил своего друга уйти подальше! Он не хочет навредить И Сичэню! Нужно тоже бежать!” – подумали все.

Чжансун Цзыцзюнь с недоумением смотрел на стремительно редеющую толпу.

Он просто хотел, чтобы кровь, скопившаяся кое где, вернулась обратно к мозгу. Почему эти люди бегут?

Впрочем, слишком далеко ученики не разбежались, а некоторые и вовсе парили на своих мечах. Всем же было любопытно, что Чжансун Цзыцзюнь собирается делать. И даже если бы они в итоге немного покалечились – ученики не могли просто уйти, не досмотрев бой.

Вскоре после ухода И Сичэня, глаза Чжансун Цзыцзюня загорелись, пальцы разжались, и клинок полетел обратно в ножны. Молодой фехтовальщик зашагал в сторону Гунсунь Ди.

Все перестали дышать и с замиранием сердца следили за каждым его движениями.

Сидевший на трибуне Цю Цзянь зашелся от возбуждения. Если в самом начале он был крайне недоволен тем, что Гунсунь Ди учудил, потому как для культиваторов пути наступления затягивание времени было просто верхом бессовестности! То теперь до него неожиданно дошло, что если Чжансун Цзыцзюня хочет быстрее пробить “Каменно-металлическое тело”, то ему придется выложиться на полную,  и тогда...

“Ах! Как хорошо Гунсунь Ди это придумал!”

В считанные секунды молодой мечник прошел сквозь барьер и встал перед источником золотого свечения – каменной статуей, похожей на его соперника. Поскольку Чжансун Цзыцзюнь сдержал свою духовную силу и теперь не представлял угрозы, защита Гунсунь Ди не стала его отвергать.

Рывок! Чжансун Цзыцзюнь схватил изваяние и вышвырнул его за арену. Как камень.

*Бубух!*

За пределом тренировочного плаца в земле образовалась глубокая, повторяющая формы человека яма.

Все:

– ……….

Среди сотни людей! Никто даже не подумал, что эта “битва” может закончится, как простая детская игра! Простая! Игра!!!

Техника “Каменно-металлического тела” делает практикующего неуязвимым и перед водой, и перед пламенем, но это не значит, что она срастается с землей. Поскольку Чжансун Цзыцзюнь не мог его достать, а медленно выколупывать чью-то тушку парню было лениво, не обязательно же стараться противника калечить? Можно ведь мягко и нежно изменить его положение, разве нет? В правилах состязания четко указано, что если противника вытолкнут за платформу, он будет считаться побежденным.

Кроме Чжансун Цзыцзюня о таком способе почему-то никто не думал. Еще бы! Ведь куда ни плюнь – кругом сплошные гордые фехтовальщики, которых хлебом не корми, дай пободаться с противником исключительно своим мечом! Это было подобно тому, как если бы малыш отложит свой меч в сторону, закатал рукава и начал бой на кулачках! Да кому такое придет в голову?

Арена снова погрузилась в тишину. Прошло время, а вокруг никто так и не проронил ни слова.

Чжансун Цзыцзюнь встал в центре площадки и ждал, а объявления результата все не было. Посмотрев на старейшин, он просто спросил:

– Я победил?

После еще минуты молчания раздался наполненный мукой голос Цю Цзяня:

– Чжан… Сун Цзыцзюнь... Победа.

___________

Примечания:

[1] “Не знает, когда нужно выпускать когти” – скромничает.

[2] Лао-цзы – напоминаем, что это китайский философ (для тех, кто совсем в танке), который вроооде бы как был основателем даосизма. В исторической литературе встречается и тут и там, а вот был ли он реальным персонажем – даже самим китайцам доподлинно неизвестно. От него пошло в быту обозначение мудрых (нередко и пожилых) людей. В разговорной речи часто используется как элемент самовозвеличивания, наравне с “Иди к папочке”, “Этот дедушка”, “Слушайся этого предка”.

⬇️Заценили красоту мужчины ниже? Так вот... Я бы так называть себя все-таки не старался )))

Глава 22. Я его запугиваю

После поединка Чжансун Цзыцзюня и Гунсунь Ди, последующие выступления тоже прошли очень быстро. Единственными, у кого все затянулось, стали И Сичэнь с У Мо. Как и в прошлый раз, все с нетерпением ждали, что И Сичэнь себя каааак проявит да каааак покажет, но парень на арене все время отступал и защищался, так что У Мо его даже едва не прижал.

Все думали, что песенка И Сичэня спета, а У Мо чуть ли не пританцовывал, предвкушая победу, но… Вдруг он обнаружил, что прилип!

Оказалось, что всякий раз, когда И Сичэнь уворачивался, после себя он оставлял невидимую глазу хрустальную паучью нить. И только когда у него все было готово, а У Мо занял отведенное ему место – юноша его прищучил. Попавший в ловушку соперник шевелиться больше не мог, и, пользуясь открывшейся возможностью, И Сичэнь безнаказанно наподдал тому мечом.

Поединок был выигран, но зрителям это почему-то не понравилось. Впрочем, И Сичэню как всегда на все было все равно. Про себя он глубоко верил, что проблема не в нем самом, а в секте, на которую повлияло личное отношение главы Юй Ина и старейшины Цю Цзяня. Секта Небесного Меча для юных адептов – это лишь временное пристанище. В будущем все небо и земля станут их домом, а весь мир – местом, где они смогут показать свои сильные стороны.

Когда все дуэли были проведены, ученики разошлись, а двадцатка избранных снова собралась в зале храма Шэньнун для определения соперников на завтра.

Теперь жеребьевка проводилась, беря за основу два показателя побед/поражений, в связи с чем противники должны были быть более равными по силе. По сравнению с предыдущими двумя днями, атмосфера в зале стала намного легче, так как воспитанники более ли менее понимали, с кем им предстоит биться.

Сяо Куя одолевали противоречивые чувства. Поскольку он дважды стал победителем, для него на следующий поединок было только четыре кандидата.

Молодой человек украдкой взглянул на обладателя духовного небесного корня.

“Какова вероятность, что мне попадется Чжансун Цзыцзюнь? Если это будет он, то я однозначно проиграю. Но если не он… Если мне достанется не он, и я в следующем бою победить не смогу, то я уже не встречусь с Чжансун Цзыцзюнем. Может, так даже будет лучше, но…”

Пока парень вел внутреннюю борьбу, неожиданно он ощутил новую волну враждебности. Как это ни странно, неприкрытая неприязнь снова шла от И Сичэня.

Сяо Куй озадаченно уставился на юношу.

“Ничего не понимаю. Почему И Сичэнь смотрит на меня, как на врага?”

Итак, воздушные змеи разлетелись по комнате, и один из них вначале упал в руки Чжансун Цзыцзюня, а после – Лу Цзыяо.

Лу Цзыяо дружелюбно улыбнулся мечнику. Парня не особо заботило его место в рейтинге. Ему был гораздо интереснее сам процесс соревнования.

Воздушный змей И Сичэня пролетел через зал и упал в руки Сяо Куя.

На секунду Сяо Куй растерялся, а затем пришел в полный восторг: это не Лу Цзыяо и не Чжансун Цзыцзюнь! Он может выиграть еще один бой!

После жеребьевки ученики вышли из храма и смотрели на тех, кто им достался на завтра. Кто-то искренне радовался, а некоторым было грустно.

***

(Внутри Дворца Феникса.)

Бессмертный Юй Ин медитировал. Мужчина никогда не присутствовал на турнирах. Для него стойки и выпады юных адептов были не более, чем дрыганьем ручками и ножками малых детей. Все, что ему нужно знать – это итог.

Сквозь окно влетел воздушный змей и приземлился у его ног.

Бессмертный Юй Ин открыла глаза.

– Жеребьевка уже завершилась?

Он взял воздушный змей в руку, и на какое-то время взгляд мужчины рассеялся. Затем две густые брови медленно сошлись вместе, и он пробормотал:

– И Сичэнь... Не думал, что это будет он…

***

(За пределами храма Шэньнун.)

Сяо Куй кичливо подошел к И Сичэню и высокомерно заявил:

– Шиди И, боюсь, на этом твое везение иссякло.

По его глубокому убеждению, то место, до которого И Сичэнь добрался, было достигнуто исключительно благодаря удаче.

– Да ну? – несогласно протянул юноша и усмехнулся.

Сяо Куй немедленно вспыхнул и уже готов был сорваться, как вдруг успокоился. Прищурившись, он тоже усмехнулся:

– И Сичэнь, ты правда считаешь, что лучше шиди Вана? Не будь таким заносчивым! Не думай, что я не знаю, что чем наглее ты себя ведешь, тем более неуверенным ты себя на самом деле чувствуешь!

И Сичэнь оглянулся на Чжансун Цзыцзюня:

– Я наглый?

Чжансун Цзыцзюнь покачал головой:

– Он наглее.

Сяо Куй:

– ..........

Сяо Куй сердито зарычал:

– Вы что, серьезно думали, что использование вами техники захвата души никто не заметит?!

Когда И Сичэнь смог одолеть Ван Цинцяо, остальным показалось это невероятным. Большинство учеников ничего особого не заметили, а копать дальше не стали. Однако, чем выше у человека база совершенствования, тем больше странностей бросается в глаза. Сяо Куй видел, что что-то было не так, но что произошло на самом деле, так и не понял. После этого молодой человек много ходил и выспрашивал, затем сопоставил слова Лу Цзыяо и Цю Цзяня и, наконец, получил зацепку – “Захват души”.

По итогу в перерывах между испытаниями Сяо Куй прошерстил целую гору старых книг касательно методов работы с этой техникой. Юноша примерно понял, как у И Сичэня получилось совершить такой прорыв, хотя, почему это удалось носителю ложного духовного корня, так до конца и не разобрался. Однако, понаблюдав за двумя последующими сражениями И Сичэня, он пришел к выводу, что битва с Ван Цинцяо – просто пшик [1], а еще одного такого “захвата души” он не выдержит.

То, что Сяо Куй докопается до сути, И Сичэня не удивило. Что касается отношения к этому секты Небесного Меча… Ну, для ее воспитанников значение всегда имело только личное совершенствование, а что касается методов – тут особых ограничений и правил практически не было. Хочешь впустить кого-нибудь в свои мозги – пожалуйста, хочешь поджарить свое тело под градом ударов – это тоже можно, сектой не запрещается. Просто, если что-то пойдет не так – то сам дурак. Стоит только отметить, что техника захвата души полезна далеко не всем. У И Сичэня для этого был огромный скрытый потенциал, который он просто не мог реализовать обычными методами. В отношении других людей, если кто на подобное, разумеется, пойдет – он просто будет съеден.

И Сичэнь спокойно сказал:

– Ну, там где был первый раз, там и второй. Шисюн Сяо, если тебе это так понравилось, ты тоже можешь попробовать.

Сяо Куй занервничал:

– Ты врешь! Ты не сможешь за такое короткое время снова такое провернуть! Если конечно ты не собираешься сдохнуть!

Разумеется, парень беспокоился вовсе не о теле И Сичэня, а о своем завтрашнем бое. Он знал, что И Сичэнь не сможет повторно принять технику своего пленения, но его внешний вид был таким убедительным.

“А вдруг ее на самом деле можно активировать повторно?! Тогда говорить о том, кто станет победителем, будет сложно!”

Чжансун Цзыцзюнь про себя нахмурился. При посторонних, а тем более в присутствии Сяо Куя, он ничего говорить не стал, но мысленно отправил:

【Нет.】

【Не волнуйся】– также ответил ему юноша. “Я просто его припугну.”

Для практикующих, кроме их совершенствования, состояние души тоже крайне важно. Настоящий мастер меча всегда будет стремиться к единению со своим оружием. Однако движет мечом его душа. Когда разум объят смятением, контролировать свой клинок становится труднее. Сегодня Гунсунь Ди хотел нарушить душевное состояние Чжансун Цзыцзюня, но, к его сожалению, из этой затеи ничего не вышло. А теперь И Сичэнь взялся запугивать Сяо Куя, и в результате... у него это очень даже хорошо получилось.

Ну, правда. Лицо Сяо Куя сперва покраснело, затем почернело. Он с подозрением уставился на своего соперника.

И в этот момент на поясе И Сичэня задрожал его жетон.

У каждого адепта есть свой жетон, с помощью которых старейшины в удобное для них время могут призвать любого ученика. Для удобства цвет сигнала у них разный, но, как правило, таким способом старейшины зовут воспитанников только своего зала. Именно поэтому И Сичэнь сперва подумал, что он зачем-то понадобился Яо Буду. Однако глянув вниз и увидев, что жетон светится красным, парень оторопел.

В изумлении застыл не только И Сичэнь. Реакции Чжансун Цзыцзюня и Сяо Куя были удивительно похожи. Между делом молодые люди проверили и свои жетоны, но те не изменились.

– Тебя зовет глава?! – не мог поверить Сяо Куй.

В секте Небесного Меча красный цвет считался самым важным. Он принадлежит непосредственно ее главе – бессмертному Юй Ину. Однако поскольку этого человека интересовала исключительно его собственная культивация, у него не было времени на воспитание личных учеников и, что логично, он никого к себе не звал. Были случаи, когда применялся такой сигнал, но они касались исключительных ситуаций, таких как, например, неожиданного нашествия врагов. Тогда все ученики срочно созывались и организовывалось сопротивление. Поэтому Сяо Куй и Чжансун Цзыцзюнь первым делом проверили свои пояса.

Сяо Куй пытливо посмотрел на И Сичэня:

– Зачем ты понадобился главе?

Парень беззаботно ответил:

– После того, как позавчера я победил шисюна Вана, глава подозвал меня с предложением стать его личным учеником. Может, снова хочет об этом поговорить.

– Что?! – Сяо Куй чуть не ударил ягодицами о землю. – Глава хочет забрать тебя в ученики?!

Парню казалось, что он сходит с ума!

“Признаю, что у И Сичэня есть потенциал, хотя моего уровня культивации недостаточно, чтобы давать ему оценку. Но Юй Ин никогда не брал личных учеников! Как он такое провернул? Это идет в разрез с законами мироздания! Или И Сичэнь настолько сильный?!”

У Сяо Куя сбилось дыхание, а в ножнах задрожал его клинок.

И Сичэнь мило улыбнулся:

– Я не могу позволить, чтобы глава долго ждал. За сим разрешите откланяться. Шисюн Сяо, увидимся завтра на арене.

Полюбовавшись вытянувшейся мордочкой своего врага, довольный И Сичэнь прыгнул на меч и направился ко Дворцу Феникса. Стоило ему уйти, как его достиг голос Чжансун Цзыцзюня.

【Ты ему соврал?】

【Конечно】, – ответил И Сичэнь: 【Я его запугивал.】

Чжансун Цзыцзюнь сместил взгляд на ходящий ходуном клинок Сяо Куя. Еще минуту назад он немного переживал за завтрашний бой, но, похоже, он слишком много думал. Парень спокойно сообщил:

【Ты напугал его до смерти.】

【Ха-ха!】

Глядя на появившийся впереди Дворец Феникса, И Сичэнь испытывал восторг, но в его душу закралось беспокойство:

“Что случилось, раз Юй Ин, которого никогда не волновали ученики секты, теперь меня ищет?”

___________

Пять копеек от автора:

Вы открыли новое достижение “Вход в основной сюжет”.

___________

Примечания:

[1] “битва с Ван Цинцяо – просто пшик” – в оригинале “Цветы канны появляются лишь на мгновение”.

Глава 23. Яйцо зверя

Разумеется то, что бессмертный Юй Ин собирается принять И Сичэня в ученики, юноша без зазрения совести выдумал. Как бы Сяо Куй ему не нравился, но он еще не выжил из ума настолько, чтобы не понимать – шансов на победу в состязании против такого противника у него было крайне мало, а повторное применение техники захвата души И Сичэнь бы не выдержал. Выбесить врага, нарушив этим его душевное состояние – это, пожалуй, было единственным, что еще как-то могло ему помочь.

Когда И Сичэнь прибыл во Дворец Феникса, бессмертный Юй Ин уже ждал его, сидя в зале.

– Ученик приветствует главу, – почтительно сложил ладони юноша.

Это перед лицом Яо Буду И Сичэнь мог выказывать неуважение, но при посторонних парень умел вовремя притвориться воспитанным.

– Дитя, подойди. Позволь мне на тебя посмотреть.

Озадаченный юноша послушно пошел вперед.

Бессмертный Юй Ин мгновение молча смотрел на И Сичэня, а затем ткнул указательным пальцем тому в лоб. И Сичэнь испуганно вздрогнул, но открывать свое море сознания не спешил. Пусть перед ним находился глава, но это не имело никакого отношения к доверию.

К счастью, мужчина не собирался врываться в его сознание. Считав состояние ауры ученика, глава отвел палец.

– Дитя, в тебе нет ложного духовного корня. Твой корень мутировал, что случается даже реже, чем раз в сотню лет. Ранее я и старейшины ошиблись.

И Сичэнь поспешно сказал:

– Все дело в том, что у меня уникальное строение тела, и, как итог, никто бы не смог распознать мой настоящий корень. Даже я об этом узнал совсем недавно.

Бессмертный Юй Ин кивнул:

– Да, строение твоего тела и впрямь очень особенное. Некая сила уплотнила твои каналы и меридианы, отчего сейчас ты можешь использовать всего одну-две десятые части своих реальных возможностей. Какая жалость. Такой хороший росток на столько лет остался без внимания.

– Это не стоит сожалений, – ответил И Сичэнь с улыбкой. – Моя духовная сила всего лишь запечатана. Сниму печать – а там и развиться еще будет не поздно.

– О? Ты уже знаешь, как снять печать?

И Сичэнь запнулся, а потом туманно ответил:

– Ну, способ всегда найдется.

И Сичэнь уже обговорил это с Чжансун Цзыцзюнем. В следующем году, когда их возраст будет годен для прохождения испытания в горах, вместе они отправятся на поиски пяти сокровищ Неба и Земли, а затем будут пробовать снять печать методом закаливания тела. Однако правду бессмертному Юй Ину парень говорить не стал. Замучаешься потом объяснять, откуда Чжансун Цзыцзюнь все это знает.

– Я знаю метод, как можно это исправить, – сказал Юй Ин. – Дитя, ты готов стать моим личным учеником?

От такого неожиданного вопроса И Сичэнь на какое-то время завис.

“Я точно правильно сейчас расслышал? Бессмертный Юй Ин! Меня! Учеником?! О, боги! Это все взаправду?! Я же только что просто нес чего ни попадя… Может я случайно освоил технику оживления слова?!"

Видя, что юноша медлит с ответом, бессмертный Юй Ин снова спросил:

– Или ты не хочешь?

– Ик…

Все это время И Сичэнь был поглощен неожиданным потрясением и еще не успел дойти до части, где нужно было думать, хочется ему этого или нет. Да и сам факт этого был слишком странным. В секте Небесного Меча, где воспитывались сотни учеников, только собака не знала, что бессмертный Юй Ин живет одним мечом. Кроме исключительных ситуаций, где требовалось его участие, даже организационную работу в секте он спихнул на старейшин. Однако сейчас этот мужчина, казалось, изменил своей натуре.

– Почему?

Глава на секунду растерялся, совершенно не ожидая, что И Сичэнь в свою очередь тоже осмелится задавать ему вопросы. Брови мужчины нахмурились, будто он сам никогда об этом не задумывался, а затем сказал:

– Я совершенствуюсь уже более 200 лет и за все это время ни разу не видел такого духовного корня. Пусть я и недостоин называться лидером, но так или иначе, я – глава секты. Возможно, если я лично буду давать наставления, это поможет наверстать упущенные годы развития.

“Это… То, что называется “лелеять таланты”?”

Представив, какими семимильными шагами он начнет развиваться, И Сичэнь улетел далеко в свои фантазии, твердо собираясь согласиться. В конце концов, будучи первым и единственным личным учеником главы секты и имея доступ к любым драгоценным материалам и духовным камням – у него не будет даже повода для беспокойства. Однако, будучи буквально в шаге от своей мечты, юноша заколебался. Пусть И Сичэнь собирался поклонится не кому-нибудь, а главе секты, и это не значило, что он отказывается от Яо Буду, но на душе почему-то скребли кошки. Для него и Чжансун Цзыцзюня Яо Буду давно перестал быть только учитель. Он стал им отцом.

Бессмертный Юй Ин снова заговорил:

– Для того, чтобы снять печать с твоего тела, понадобится несколько сокровищ Неба и Земли. За это не переживай. Я все устрою.

Сердце И Сичэня снова забилось быстрее. Разумеется, рано или поздно он и Чжансун Цзыцзюнь найдут нужные предметы, но для них это путешествие будет полно трудностей. С помощью Юй Ина все станет куда проще, но…

– Глава, вы позволите этому ученики два дня подумать?

Несмотря на свою мечту и желание во чтобы то ни стало согласиться,  он хотел сначала выслушать мнение своего лучшего друга и заручиться благословением учителя. И если Чжансун Цзыцзюнь или Яо Буду не будут с ним согласны – тогда ну и боги с ним!

Бессмертный Юй Ин не думал, что И Сичэнь не согласится, но и настаивать не стал.

– Разумеется. Подумай немного, а ответ дашь позжн. Но даже если ты откажешься быть моим воспитанником, печать я помогу тебе разрушить в любом случае. В конце концов, ты тоже ученик моей секты.

От последнего предложения И Сичэнь был растроган. Напоследок он склонился перед мужчиной в торопливом почтительном поклоне, а затем удалился.

Когда И Сичэнь вышел из Дворца Феникса, настроение его было отличным. Всю дорогу обратно парень насвистывал веселенький мотив. Но не успел он отойти далеко, как вдруг заметил, что трава у дороги зашевелилась. Парень остановился и с недоумением присмотрелся к тому месту. Вскоре трава снова зашевелилась, словно в ней кто-то был.

На горе секты водились золотые жабы, чью слюну использовали в алхимии. Частенько люди лицезрели дивный вид торчащих к небу упругих задниц – так юные алхимики на карачках искали этих самых жаб. Иногда к такой охоте присоединялись ученики других залов. За одну золотую жабу давали два низкоуровневых духовных камня. Однако, поскольку их часто ловили, животным волей неволей пришлось стать умнее, и теперь они прятались в труднодоступных местах. Зато после этого и цены на них немного поднялись.

Глаза И Сичэня загорелись.

“В последнее время мне негде их использовать, но почему бы не обменять на парочку камней? Сегодня прям праздник какой-то! Хорошее так и сыплется!”

И Сичэнь на цыпочках подкрался к траве, задержал дыхание и приготовился к прыжку!

Вдруг трава снова зашевелилась, и из нее на дорогу выкатился большой грязный круглый камень.

Юноша удивленно замер.

– Это... А это еще что за булыжник?

Недовольный тем, что его назвали булыжником, “камень” подкатился к И Сичэню и больно врезался ему в пальцы.

– Хм? – наклонившись, юноша поднял “камень”. – Это... яйцо?

Это и впрямь оказалось серое яйцо размером с человеческую голову, которое, даже находясь в руках молодого человека, не переставало беспокойно дергаться.

В таком яйце, которое с минуты на минуту должно было треснуть, судя по размеру, находился монстр. Однако странным было то, что И Сичэнь, как ни старался, так и не ощутил от него никакой демонической энергии. Потратив на изучение яйца какое-то время, юноша не мог понять, к какому виду чудовищ оно относится.

– Ты – божественный зверь, которого подобрал старейшина, верно? – И Сичэнь вернул его обратно в траву. – Скорее возвращайся. Старейшина будет беспокоиться, если обнаружит, что тебя нет.

Ни один монстр не осмелился бы оставлять свое потомство в горах секты, следовательно, яйцо мог сюда принести только человек. Поскольку от него не исходила демоническая энергия, значит это был божественный зверь. Рожденный природой божественный зверь – чрезвычайно редкое сокровище. С его помощью силу совершенствующегося можно поднять даже до уровня силы небесного духовного корня. Найти и воспитать такого малыша простому адепту явно не по силам, поэтому яйцо могло быть домашним питомцем только старейшины.

И Сичэнь сделал шаг, чтобы уйти, но серое яйцо перевернулось и покатилось следом. Казалось, он ему понравился.

Юноша играясь покатал его рукой:

– Давай, возвращайся. Я учусь на алхимика. Если ты меня не послушаешься – брошу тебя в свой котел!

Серое яйцо сердито сделало круг и, наконец, укатилось обратно в траву.

Прогнав малыша, И Сичэнь, продолжая насвистывать фривольный мотив, направился к комнатам учеников, держа путь мимо храма Шэньнуну. Правда, он так и не узнал, что рядом с храмом в траве его поджидала еще одна забавная зверушка – Сяо Куй.

После того, ка И Сичэнь отбыл к главе, все уже давно разошлись. Однако Сяо Куй остался. Немного подумав, он решил схорониться в траве и устроить на своего соперника засаду. Так называемая засада заключалась не в том, что он хотел напасть на И Сичэня. Нет. Тем более такое было против правил секты, а он еще не настолько выжил из ума, чтобы быть изгнанным из-за такой глупости. У парня возникла другая гениальная идея.

“Идет!”

Завидев И Сичэня еще издалека, Сяо Куй задержал дыхание и зажал приготовленный в руке предмет.

“И Сичэнь меня не заметил! Он прошел мимо! Это мой шанс!”

Сяо Куй кончиками пальцев зажал маленькое черного насекомое и бросил его в сторону спины молодого человека. Жук бесшумно описал по воздуху дугу и также тихо упал И Сичэню на плечо.

“Есть!”

Парень в волнении сжал кулак. Это насекомое использовалось для прослушки. Новость о том, что И Сичэнь станет личным учеником бессмертного Юй Ина, его не на шутку испугала. Однако, зная коварство своего соперника, это могло оказаться уткой. Чтобы разобраться, где правда, а где ложь, он придумал использовать жучка для прослушки. Разумеется, такое поведение нельзя было назвать достойным, но Сяо Куй праведником себя никогда не считал и был способен на куда более низкие поступки. Теперь все, что ему оставалось, это оценить реальное положение дел и подготовиться к завтрашнему бою.

“Проиграть И Сичэню? Да я лучше умру!”

А тем временем ничего не заметивший парень шел домой и насвистывал веселую мелодию.

Глава 24. Прослушка

Сяо Куй поспешил обратно в комнату, настроил свое сознание и уселся следить за передвижениями И Сичэня. Подключившись к слуховой системе насекомого, он отчетливо слышал звуки вокруг.

Совсем скоро парень стал свидетелем разговора между И Сичэнем и Чжансун Цзыцзюнем.

– Зачем глава тебя звал? – спросил мечник.

– Это касалось вопроса моего ученичества под его именем, – ответил И Сичэнь. – Он рассказал о некоторых способах, как мне еще больше раскрыть свой потенциал.

– О?

– Ха-ха! В прошлый раз, когда я дрался с Ван Цинцяо, я нарочно скрыл часть силы. Сяо Куй наверняка думает, что тогда был мой предел. Когда мы завтра будем с ним соревноваться, я вначале хочу снова на какое-то время притвориться. Пусть порадуется, что я ему не ровня. А потом, когда на глазах у всех он проиграет, только представь, как он разозлится!

– Почему бы тебе не победить его с одного удара?

– Ну, это скучно. К тому же, если он сразу вылетит, то и беситься будет не долго. По мне куда интереснее внушить ему уверенность, что он выигрывает, а затем вырвать победу прямо у него из рук. То-то ему будет перед всеми стыдно.

Услышав эти слова, Сяо Куй негодующе поморщился.

“С каких пор И Сичэнь настолько сильный? Мало того, что бахвалится своей победой, так еще и хвастается вынести меня с одного удара?!”

– Ты уже подумал, что будешь завтра с ним делать? – снова спросил Чжансун Цзыцзюнь.

Сяо Куй нервно заелозил и весь обратился в слух.

– Конечно, подумал. Завтра я собираюсь создать массив неба и земли изначального хаоса. Когда Сяо Куй угодит в мою формацию, перед ним будет стоять мой фантом, в то время как я спокойно спрячусь от него в сторонке. Бьюсь об заклад, он будет яростно пытаться его убить, а со стороны всем будет казаться, что Сяо Куй бешено рубит воздух. Уверен, это будет то еще зрелище. Затем я заставлю его поверить, что узел массива находится в западной части, в то время, как на самом деле он будет на востоке. Если он поведется на мою уловку, то сам своими ножками выйдет за край платформы. Что скажешь? Так ведь будет интереснее?

От злости Сяо Куй едва не дымился. Юноша сделал зарубку на память почитать о массиве неба и земли изначального хаоса. В соревнованиях мечников техники, заставляющие соперника самому выйти за арену, явлением были не редким. И такое поражение – куда более унизительное, чем пасть в бою на мечах. Проиграть мечу не зазорно, потому что человек понимает, что он сам оказался недостаточно сильным. Но вот быть побежденным техникой куда хуже, потому что всегда остается гадливое чувство, что ты не уступаешь противнику, но просто не можешь показать свою истинную силу. Однако, как ни крути, создание на поле боя формаций – тоже искусство и своего рода сила.

– А что ты будешь делать, если, выйдя на арену, он сразу примется со всей силы атаковать, и у тебя не будет времени установить массив? – указал на явную слабость Чжансун Цзыцзюнь.

Сяо Куй согласно кивнул. Он тоже о таком подумал.

“В хитрых техниках и массивах с И Сичэнем мне не тягаться. Лучше с самого начала лишить его такой возможности!”

Однако затем он услышал, как И Сичэнь сказал:

– Это будет здорово! Чем раньше он проявит себя – тем лучше. Быстрее выдохнется – быстрее угодит в ловушку формации.

Сяо Куй потрясенно молчал.

“И Сичэнь продумал даже такое? И как мне тогда лучше поступить?”

– Просто подожди, как завтра он выставит себя дураком, ха-ха! – рассмеялся И Сичэнь.

На лице Чжансун Цзыцзюня появилась едва заметная улыбка.

Сяо Куй приуныл. Если бы его насекомое могло не только подслушивать, но и передавать голос, ему бы точно захотелось взвыть: “И Сичэнь, да где я тебя обидел?!”

Однако, будто прочитав мысли, Чжансун Цзыцзюнь сам задал мучивший его вопрос.

– За что ты так сильно ненавидишь Сяо Куя?

Парень настороженно прислушался, но по ту сторону внезапно повисла тишина.

Когда Сяо Куй уже было подумал, а не обнаружили ли его подслушивающего жука, он услышал отдающие холодом слова:

– Потому что он причинил тебе вред.

Сяо Куй оцепенел.

“Он меня ненавидит, потому что я навредил Чжансун Цзыцзюню? Я не отрицаю, что в этом есть моя вина, но даже Чжансун Цзыцзюню было плевать. И Сичэнь, не надо совать нос не в свое дело!” [1]

Для Сяо Куя окружающие его люди делились на тех, кого он может использовать, и остальных. Поэтому такого рода вещи, как преданность и дружба, для него были пустым звуком.

С самого начала, когда Сяо Куй только попал в секту, он уже тогда начал присматриваться, к кому в павильоне закаливания можно было бы прибиться. Поскольку у мальчика в крови был отголосок великой родословной, несмотря на наличие всего одного духовного корня, он заметно выделялся среди себе подобных. Однако, как оказалось, секта Небесного Меча была открыта для талантов со всего мира, и в отбор его года попали такие монстры, как обладатели небесного духовного корня, тела трех солнц и духовного корня льда. Понаблюдав какое-то время, Сяо Куй понял, что, вероятно, не войдет даже в пятерку лучших, и что самым сильным среди них был Чжансун Цзыцзюнь.

С тех пор он намеренно старался сблизиться с Чжансун Цзыцзюнем.

Сяо Куй обратил на него свое пристальное внимание по двум причинам. Первая – любой естественно тянется к сильнейшему. С сильным союзником можно и больше сделать, и сразить больше именитых мастеров. Плюс, когда ты идешь по пути совершенствования бессмертия, не редки ситуации, когда человек упирается в узкое место. Занимаясь парным совершенствованием со своим даосским товарищем, можно добиться значительных высот в своей культивации, и чем выше уровень совершенствования партнера, тем больше пользы от этого получишь в итоге ты.

Второе – иметь доступ к большему количеству необходимых ресурсов. Тяга старейшины Цю баловать таланты зала закаливания меча была притчей во языце. Принцип простой, как двери: чем более способен ученик, тем большими милостями его одаривали. Если бы он смог подмазаться к самому из них талантливому – Чжансун Цзыцзюню, он наверняка получал бы гораздо большее довольствие.

Однако даже после того, как мальчик потратил на начинающего мечника столько времени, Чжансун Цзыцзюнь продолжал его игнорировать. Это было расценено Сяо Куем, как личное презрение, и он решил избавиться от Чжансун Цзыцзюня.

Если не можешь использовать талант мечника себе на благо – тогда просто вытесни его. Если в зале закаливания меча на одного сильного соперника станет меньше, на долю Сяо Куя ресурсов перепадет немного больше, как и поучений от старейшины.

Затем, изучив правила секты, Сяо Куй решил обманом заманить Чжансун Цзыцзюя на запретные земли, находящиеся на оборотной стороне горы. В то время Сяо Куй был еще сопливым мальчишкой, только переступившим порог секты, и не знал, что запретные земли кишат свирепыми чудовищами. Убивать Чжансун Цзыцзюня совсем не входило в его планы. Все, что мальчик слышал, это что на некой особой территории находится некий великий мастер, который и наложил на всех свой запрет. По его представлению, Чжансун Цзыцзюнь, нарушив табу, оскорбит этого великого мастера, а уже после будет расхлебывать последствия.

Сяо Куй объединился с несколькими учениками постарше, и вместе они принялись рассказывать молодому мечнику сказки, дескать в горах растет некий бессмертный фрукт, который сразу дарует сотню лет совершенствования. Дело за малым – Чжансун Цзыцзюню просто нужно его украсть. Однако, как это ни странно, носитель небесного духовного корня этим даже не заинтересовался и делать ничего не стал.

Тогда Сяо Кую пришлось прибегнуть к подлости. Украв у маленького ученика его нефритовую подвеску, он оставил записку, в которой говорилось, что если Чжансун Цзыцзюнь захочет ее вернуть, то должен ночью прийти ко вратам в запретную землю. А после Сяо Куй попросил учеников постарше пойти к старейшинам и наябедничать, что, дескать Чжансун Цзыцзюнь им наедине хвастался, как он собирается ворваться на оборотную сторону горы, и призывал их пойти вечером вместе. А они, такие послушные, не хотели нарушать правила и не смогли отговорить Чжансун Цзыцзюня, поэтому пришли просить старейшин о помощи.

Уже после Сяо Куй услышал, что той ночью Чжансун Цзыцзюнь оказался на запретных землях и был серьезно ранен свирепым зверем, едва не погибнув.

До его ушей донесся рассерженный голос И Сичэня:

– И у Сяо Куя еще хватило наглости называть тебя идиотом, потому что ты вошел в запретную землю за нефритовой подвеской. Тупой! Баран! Какая подвеска? Он хоть раз потом видел, чтобы ты ее надевал?

Сяо Куй недоуменно хлопнул ресницами. В действительности, он никогда не пытался разобраться, что на самом деле произошло той ночью. Да, он украл у Чжансун Цзыцзюня дорогую ему подвеску, он обманом заставил мальчика подойти ко входу на оборотную сторону горы, но он не принуждал того входить, ведь дураком начинающий мечник не был, и, даже если Сяо Кую очень этого хотелось, сделать такое было непросто. План вообще был другим: старейшины должны были поймать Чжансун Цзыцзюня у входа и, думая, что тот собирается нарушить правила, подвергнуть его наказанию. Однако мальчик действительно вошел во врата. Для чего он это сделал, Сяо Куй не знал. Он мог лишь предположить, что нефритовая подвеска была настолько важна для юного мечника, что он обезумел и отправился на ее поиски.

Правда оказалась совсем другой. Нефритовая подвеска не была для Чжансун Цзыцзюня каким-то особенным сокровищем. Эта вещь была всего лишь напоминанием о его детстве. Мальчик не трудился ее снимать, потому что просто привык. Когда он ее потерял, то даже не подумал о том, чтобы подвеску вернуть.

И Сичэнь сказал:

– Ты пошел к оборотной стороне горы, чтобы лично ему объяснить перестать тебя доставать. А его там не оказалось. Потом ты услышал звериный вой и подумал, что он попал в беду и побежал ему на помощь!

Дернувшись от неожиданности, Сяо Куй уронил на пол чашку.

Юноша в неверии вскочил и сделал два шага назад, словно увидел призрака:

– Ч-что…

“Чжансун Цзыцзюнь ворвался на запечатанную гору, чтобы меня спасти?!”

Пусть характер у Чжансун Цзыцзюня был холодным и ему всегда больше нравилось одиночество, но молодой человек не был бессердечным. Если его братья по оружию вдруг попадут в беду, он не оставит их без помощи. В тот далекий день, когда Чжансун Цзыцзюнь мечом провел между ними черту, сказав при этом, что будь в запретных землях Сяо Куй, он бы тогда умер – это не было презрением, а простой констатацией факта!

Перед глазами Сяо Куя пронеслось множество воспоминаний о Чжансун Цзыцзюне.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь были неразлучны. Он брал своего друга в такие места, к которым И Сичэню с его уровнем совершенствования было даже не приблизиться. При том, что он не любил сражаться с другими людьми, мечник часто участвовал во всевозможных соревнованиях за пределами секты, чтобы раздобыть побольше духовных камней и материалов, половину которых всегда отдавал И Сичэню. Часто можно было увидеть, как в долине Цветения Персика он тренируется с И Сичэнем в фехтовании на мечах, и это при том, что И Сичэнь с самого начала был ему не противником. Однако он составлял своему другу компанию, терпеливо его направлял, показывал, как делать лучше…

“Если бы я тогда не украл у Чжансун Цзыцзюня эту его нефритовую подвеску, тогда тем, кто сейчас стоял с ним рядом, тем, кто получал все эти милости, был не И Сичэнь! Это был бы Я! Чжансун Цзыцзюню не было на меня тогда наплевать. Просто он от природы своей скованный и не знает, как правильно себя выражать!”

Сяо Куй сжал кулаки, и его сердце наполнили такие эмоции, как тайная радость, сожаление, досада, отрицание, ревность и прочие…

Однако, было тут одно но… Сяо Куй – махровый эгоист, и его сущность Чжансун Цзыцзюнь понял еще в первый день их знакомства. Он не хотел общаться с Сяо Куем не только из-за своего характера, но и потому, что тот ему был искренне неприятен. И попади той ночью в беду не Сяо Куй, а любой другой ученик секты, Чжансун Цзыцзюнь в любом случае побежал бы на помощь.

***

(Где-то в другой комнате ученика)

Чжансун Цзыцзюнь беспомощно посмотрел на И Сичэня и, обмакнув палец в чай, написал на столе:

【Для чего ты это рассказал?】

И Сичэнь усмехнулся и тоже написал:

【Пусть рассказ о тебе немного его потрясет.】

Многое из того, что он сказал, было направлено на то, чтобы вывести Сяо Куя из равновесия. Однако, слова И Сичэня, что он парня ненавидит – были стопроцентной правдой. Кроме того, что по вине Сяо Куя, Чжансун Цзыцзюнь был очень серьезно ранен, он, будучи еще ребенком, уже столкнулся с порочностью этого мира. Вероятно, только И Сичэнь знал, насколько отчужденным был его будущий друг, когда он только попал в залы медицины. Тогда у него ушло очень много времени, чтобы понемножку замкнутый травмированный ребенок перед ним открылся.

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился и задумчиво поднял голову. Потрясти Сяо Куя? Он, конечно, понял, для чего И Сичэнь это делает. Но какие слова могли бы его потрясти?

И Сичэнь прекрасно понимал завистливый характер Сяо Куя. Услышав сейчас их разговор, парень определенно начнет кусать себе локти, что вовремя не смог понять Чжансун Цзыцзюня и благодаря этому “пролюбил” столько возможностей. В глазах Сяо Куя дружба – ничто, значение имеют только выгода и ее отсутствие. Поэтому сейчас, когда он осознал, сколько полезного упустил, он будет жалеть и станет раздражен.

“Сейчас на упавшего в колодец скинем еще парочку камушков [2], чтобы от сожалений Сяо Кую до самого утра не спалось!”

– Знаешь, а мне, наверное, нужно сказать Сяо Кую спасибо. Если бы он тебя не подставил, ты бы не попал в зал медицины. Как бы мы с тобой тогда познакомились и стали настолько близкими друзьями? Как бы я смог от тебя получить столько хорошего, чего мне самому не видать до конца своих дней? – вслух сказал И Сичэнь. – Первоначально это все досталось бы ему. Даже жалко, что сейчас его и мое место в твоем сердце давно имеют разное значение.

Чжансун Цзыцзюнь ошеломленно посмотрел на И Сичэня. Первая часть монолога друга искренне его тронула. Он и И Сичэнь были, разумеется, друзьями, что пройдут вместе и огонь, и воду… Но если бы не попытка растормошить Сяо Куя, И Сичэнь никогда бы не произнес таких красноречивых слов.

Прошла минута, но Чжансун Цзыцзюнь все-таки не выдержал и произнес:

– ...Хмф... Кто сказал, что в моем сердце ты занимаешь тоже место, что и Сяо Куй... Хмф...

И Сичэнь:

– ……….

И в следующее мгновение И Сичэнь с потемневшим лицом задавил подслушивающего жука.

***

(Где-то в другой спальне ученика)

Раздался грохот. Сяо Куй валялся среди заваленных стола и стульев.

Его лицо раскраснелось, глаза расширились, а сам он словно был не в своем уме.

“То-то-только что... что… й-й-й-а услышал?!”

___________

Примечания:

[1] “не надо совать нос не в свое дело!” – дословно: Жуй свою соленую редиску и не беспокойся.

[2] “на упавшего в колодец скинем еще парочку камней” – добьем лежачего.

Глава 25. Надувательство

Чжансун Цзыцзюнь понял, что предложение получились слишком двусмысленным, и в бессилии опустил руку на лоб. Боясь, что стоит ему открыть рот, как оттуда снова вырвется поток хмыканий, он нацарапал пальцем на столе: “Это болезнь.”

И Сичэню хотелось одновременно и смеяться, и плакать. Кто мог продумать, что зловредная хворь его товарища нагрянет именно в такой момент. Размазав подслушивающего жука, юноша немного подумал и отметил:

– Давай считать, что и так неплохо вышло. Может, от этих слов его даже больше замкнет. В любом случае, будь он сейчас на седьмом небе от счастья или, наоборот, возмущается, гарантирую – душа его далека от спокойствия. У него просто нет шанса выложиться завтра на полную.

Чжансун Цзыцзюню оставалось лишь пожать плечами.

Когда полчаса назад И Сичэнь вернулся, юный алхимик молча сделал предупреждающий жест рукой и протянул на ладони маленького жучка. “Это Сяо Куя. Надо его запугать,” – написал он на столе.

Если говорить о всяких хитростях и уловках, то И Сичэнь в этом деле был чуть ли не общепризнанным мастером. Желание Сяо Куя поиграть с ним на его же поле было равносильно попытке младенца переиграть деда! Итак, немного между собою пошушукавшись и составив короткий план, два афериста сыграли импровизированный диалог и таки вывели Сяо Куя из равновесия.

И Сичэнь потянулся и, думая о предстоящем поединке, хихикнул:

– С нетерпением жду завтра. Учитель сказал, что уже починил огненный камень, и что после боя я могу сразу идти к нему. На его основе он сделал для меня волшебное оружие.

– Что за оружие?

– Не знаю. Поэтому мне и хочется, чтобы завтра наступило скорее!

Парочка закадычных друзей с предвкушением скорой потехи мирно разошлись по кроватям.

Ни свет ни заря, а ученики Небесного пика уже столпились вокруг боевой арены. Среди собравшихся И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь сразу заприметили Сяо Куя, чья кожа лица была бледной, щеки неестественно красными, а под глазами красовались два зелено-черных пятна. Очевидно, ночка у молодого человека выдалась та еще.

Разумеется, И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь знали, что к их разговору Сяо Куй не останется равнодушным, но они не представляли насколько.

Так воооот! Даже по прошествии целой ночи, молодого человека продолжало плющить от эмоций!

“С самого начала Чжансун Цзыцзюнь вошел в запретные земли ради меня! Как оказалось, я ему настолько дорог! Неужто я так важен, что он без колебаний был готов рисковать своей жизнью? И даже столько лет спустя, даже при том, что И Сичэнь днем и ночью крутится с ним рядом, я все еще гораздо важней?!”

Сяо Куй всегда относился к людям с позиции выгоды и просто не понимал, как они могут быть искренне-преданными. Прожив с такими убеждениями почти двадцать лет, рядом с ним никогда не было надежного друга, не говоря уже о ком-то, кто пожертвовал бы собой ради него. Поэтому узнав, на что Чжансун Цзыцзюнь, юношу обуревали сложные эмоции, и он на скорую руку перекраивал свою картину мира.

“Чжансун Цзыцзюнь просто глупец?”

“Или он правда настолько хороший?”

“Те неприятности, которые он постоянно мне создавал, неужели это было все ради того, чтобы привлечь мое внимание? Как будто... Я действительно ему нравлюсь…”

Сяо Куй в растерянности блуждал рядом с ареной, словно его душу похитили демоны. Стоило ему поднять голову, как совершенно случайно они встретились с Чжансун Цзыцзюнем глазами, и молодой человек сконфуженно отвернулся.

“Он смотрит на меня! Оказывается, все эти годы он всегда поглядывал в мою сторону!”

Находящийся по ту сторону Чжансун Цзыцзюнь даже не заметил странного выражения лица паникующего юноши. Его взгляд был прикован исключительно к ножнам Сяо Куя. Как уже было сказано, на пути совершенствования меча особое внимание уделяют единству мастера и его оружия. Поэтому, если вдруг с фехтовальщиком случится некая напасть, связанный с ним духом клинок будет вести себя по меньшей мере странно. В данный момент меч Сяо Куя был таким слабым и легким, что напоминал больше не грозный клинок, а кусок желе.

После определения очередности поединков, Сяо Куй с И Сичэнем оказались первой парой дуэлянтов.

Чжансун Цзыцзюнь мягко взъерошил своему другу загривок. И Сичэнь одарил его улыбкой и, подойдя к краю платформы, занял выжидательную позицию.

Глядя на развернувшееся перед его глазами проявление близости, Сяо Куй крепче стиснул зубы. Затем раздался звон колокола. И Сичэнь пружинисто взлетел на арену. Сяо Куй последовал наверх тяжелым шагом.

И почти сразу собравшиеся ученики заметили странность этих двоих.

– Что не так с Сяо Куем? Почему его меч так сильно трясется?

– Да ладно? Он боится И Сичэня?

– Гляньте, как держится шиди И [1]. Неужели он так сильно верит, что победит шисюна Сяо?

Словом, все собравшиеся вокруг арены выражали одно и тоже: что Сяо Куй, имея более глубокую культивацию, очень нервничает, в то время как И Сичэнь лучится так, словно выигрыш уже у него в кармане. И чем более яркой была улыбка последнего, тем более жалким становился воспитанник зала закаливания меча.

После сигнала к началу сражения ни Сяо Куй, ни И Сичэнь не ринулись в атаку, упрямо замерев друг напротив друга.

– Да что Сяо Куй в конце концов творит?! – не выдержал Цзинь Чэн, который также являлся воспитанником зала закаливания, снова и снова качая головой. – Почему он до сих пор ничего не сделал?

Посмотрев на первые два боя И Сичэня, многие сделали вывод, что эту темную лошадку лучше выносить сразу, причем желательно быстро и безжалостно. Стиль молодого алхимика был слишком непредсказуем. Ему ни в коем случае нельзя было позволять затягивать бой. В противовес ему, талант и мастерство учеников зала закаливания меча основывались на неуклонном шквале атак. Все, что Сяо Кую нужно было делать – это просто следовать своим самым любимым техникам боя, и И Сичэнь был бы мгновенно повержен.

Видят боги, с самого начала Сяо Куй тоже так думал! Однако, после подслушанного разговора прошлой ночью, в молодого человека закрались сомнения, и теперь он не решался что-либо предпринимать. Ведь согласно открывшемуся перед ним плану, И Сичэнь сперва собирался вынудить его истощить свою духовную силу и в конце выставить его дураком!

Наконец, И Сичэнь сделал первый ход. Молодой алхимик выстрелил в ноги Сяо Куя огненной вспышкой, но мечник без особого напряжения ушел от выпада вбок.

Про себя Сяо Куй отметил: “Началось! И Сичэнь закладывает основу формации! Соединение семи звезд семью огненными путями – это и есть ключ к формированию массива неба и земли изначального хаоса! Затем останется только выбрать основной узел массива, напитать его духовным камнем – и все будет завершено!”

Сяо Куй становился все более и более настороженным, внимательно следя за каждым движением И Сичэня. Придумать, как победить соперника, он собирался еще прошлой ночью. Тщательно все взвесить, старательно все отмерить. Однако неожиданно его мысли улетели в сторону Чжансун Цзыцзюня, в результате чего план был создан фактически на коленке и лишь в общих чертах. Повезло одно: сейчас он уже заранее знал, что собирается делать алхимик, и каким образом можно разрушить его боевую формацию.

“Помнится, И Сичэнь собирался с самого начала меня контролировать, а затем в конце подавить? Пусть он сполна почувствует, кто с кем на самом деле играет, когда я разнесу его массив!”

И Сичэнь непрерывно, словно прощупывая, то и дело наседал на Сяо Куя, в то время как Сяо Куй, что для него совсем нехарактерно, не нападал, а защищался. Мечась по всей арене и меняясь местами, И Сичэнь не забывал осыпать противника огненными всполохами, скрытно от него бросая в пламя иллюзорный порошок. Попадая в центр огненного мерцания, так сгорело уже несколько фантомов алхимика

Сяо Куй презрительно фыркнул: “Ты думаешь, это похоже на атакующие заклинания? А по мне очевидно, что это самая примитивная техника сокрытия. И Сичэнь, ты меня недооцениваешь, если думаешь, что я неспособен разглядеть такую простую уловку. В противном случае мне было бы не место в секте Небесного Меча!”

Пока они сходились и расходились, И Сичэнь своими “атакующими вспышками” закончил формирование основы массива. А Сяо Куй, который внимательно следил за такой “примитивной маскировкой”, убедился, что действия его противника полностью совпали с тем, о чем он рассказывал прошлой ночью. Ха! Сяо Куй с нетерпением ждал того момента, как вытянется от удивления лицо И Сичэня после того, когда он нарушит сформированный заклинательный строй.

Юный алхимик воздел свой клинок, и вспышка молнии с громом умчалась в сторону Сяо Куя. Увидев внезапно пробудившийся дух меча, ученик зала закаливания ощутимо занервничал. Еще бы! Ведь духовная энергия самого И Сичэня была настолько мощной, что ее невозможно было парировать, поэтому юноша весь напрягся и переместил собственную Ци, окружив ею тело, пытаясь противостоять прямому удару.

Над ареной прокатилась очередная волна криков. Ван Цинцяо, некогда проигравший И Сичэню, сгоряча гаркнул:

– Да даже я, когда с ним дрался, так себя не вел, хотя сейчас И Сичэнь не показал и десятой части своей силы! Какого демона делает шисюн Сяо? Как можно так испугаться какого-то разряда молнии?

Сяо Куй, поймав удар в блок, удивлен был не меньше. Удар был не просто слабее того, что он себе надумал, а был похож на щекотку.

А тем временем И Сичэнь швырнул в своего оппонента бумажным змеем!

Реакция юноши не заставила себя долго ждать. С его уровнем совершенствования он давно был способен видеть одновременно все четыре стороны света и слышать в восьми направлениях. В этот момент сердце молодого мечника дрогнуло: “Так вот как И Сичэнь собирался его активировать! Не думай, что я ничего не пойму!”

Парень нанес удар вспыхнувшим мечом прямо по бумажному змею, яростно рубя того в капусту. Он был уверен, что смог разгадать задумку своего соперника. Однако, не успел Сяо Куй себя похвалить, как при столкновении меча и злополучного змея ввысь взметнулось облако белой пыли, целиком поймав его в ловушку!

От неожиданности Сяо Куй застыл, а уже в следующее мгновение выжигать порошок огнем было слишком поздно. Ловушка захлопнулась!

Вдохнув созданное по уникальному рецепту И Сичэня вещество, Сяо Куй был окончательно заперт в успешно установленном массиве. Все те фантомы, которые молодой алхимик незаметно походя сжег, теперь стали казаться реальными людьми, поразительно похожими сами понимаете на какого одного конкретного человека. Не понимая, кто из них настоящий противник, Сяо Куй нервно перехватил свой клинок и принялся разить им направо и налево:

– И Сичэнь! Ты сволочь!

Как думаете, какая картина открылась глазам собравшейся публики? Сяо Куй как сумасшедший сражался с искрящимся в разных местах огнем. И, честно говоря, со стороны это правда смотрелось забавно.

И Сичэнь благоразумно держался от всего действа подальше, ютясь у самого края боевой арены и тихо любуясь жалким видом своего оппонента.

Какое-то время спустя молодой мечник успокоился. Массив, в который он угодил, казалось, отличался от того, что описывал И Сичэнь прошлой ночью, но, как бы там ни было, он уже знал, как его разрушить!

“Ха, И Сичэнь никогда бы не догадался, что вчера я подбросил к нему жучка и услышал все, что мне было нужно и даже то, о чем я сам никогда не думал!”

С мрачной ухмылкой, Сяо Куй уверенно зашагал на восток. Зрение и слух любого, кто угодит в массив неба и земли изначального хаоса, неизбежно будут застланы иллюзиями. В такой ситуации рассмотреть что-либо или даже определить, где заканчивается платформа – практически невозможно. Единственный выход спасти ситуацию – уничтожить основной узел, или, как его еще называют, око заклинательного построения. Пройдя какое-то количество шагов, парень увидел, как впереди начал вырисовываться крутой скалистый обрыв. Пойди он дальше – непременно ухнет вниз. Однако прекрасно зная, что это все коварные происки И Сичэня и настройки его массива, Сяо Куй был свято убежден, что стоит ему продолжить движение, и за иллюзией откроется искомый им узел.

Парень бесстрашно сделал шаг вперед!

Барабанная дробь!

Ощутив под ногами пустоту, юного совершенствующегося охватило дурное предчувствие. Враз собрав свою Ци, он хотел было отпрыгнуть назад, но его бесцеремонно пнули сзади в жилетку. Застигнутый врасплох, он так и шмякнулся лицом вниз!

И вот Сяо Куй оказался за краем боевой арены!

Сказать, чтобы собравшиеся были в шоке – значит ничего не сказать. Как это видели все (разумеется, кроме самого “виновника торжества”): что делал Сяо Куй во время “боя”? Он ни разу не напал, затем И Сичэнь потрусил на него порошком – Сяо Куй спрыгнул с платформы! А что делал И Сичэнь во время “боя”? Устроил парочку поджогов, бросил несколько обманок и, наконец, встав позади Сяо Куя, пнул его. Совершенствование? Ци меча? Где все это, спрашивается?

Скажете, а как же массив неба и земли изначального хаоса, который видел Сяо Куй? А хрен вам! Очевидно же, что ничего сложнее техники сокрытия, которую знает любой семилетний мальчишка, там и в помине не было. Даже людям со слабой базой совершенствования достаточно просто направить духовную энергию себе в глаза, чтобы ясно это увидеть. Вот только Сяо Куй, разум которого словно поглотили демоны, не верил тому, что видели глаза, не верил тому, что слышали уши, а верил лишь в то, что заранее себе напридумывал и этим окончательно сбился с пути!

Парень какое-то время оторопело сидел на земле, совершенно не понимая, что произошло. Ван Цинцяо больше не мог на это смотреть. После того, как он молча пальцем коснулся век своего шисюна, с Сяо Куя, наконец, спала пелена. Оглядевшись, он понял, что все закончилось. Негодуя и до конца не веря, он пробурчал:

– Это... Как же так…!

Сверху донесся голос Цю Цзяня, и каждое слово было подобно падающей вниз холодной острой сосульке:

– Победил И Сичэнь.

Мужчине было стыдно даже объявлять результаты этого “боя”, а сам он начал жалеть, что вовремя не разглядел, каким Сяо Куй оказался редкостным болваном. Это позор всего его павильона!

И Сичэнь расцвел красивой улыбкой и посмотрел на сидящего на верхней трибуне Цю Цзяня. К его удивлению, помимо старейшины зала закаливания меча, следящего за ходом боя, сегодня у них был неожиданный гость – бессмертный Юй Ин собственной персоной. За эти несколько дней такое, честно говоря, было впервые.

Лицо мужчины, смотрящего на своего воспитанника, отображало непередаваемую гамму чувств. Не то, чтобы на нем читалось признание или отвращение... И Сичэню сложно было до конца в этом разобраться, но про себя он точно знал одно – хрен там плавал, чтобы бессмертному его стратегия боя понравилась.

Юноша пожал плечами. Он, в свою очередь, также не понимал, какие демоны покусали главу Юй Ина, что ему в кои-то веки захотелось принять его в личные ученики. После завершения дуэли он спрыгнул с арены и подошел к Сяо Кую.

– Шисюн Сяо, – растянулся в улыбке И Сичэнь. – Что с тобой сегодня приключилось? Я думал, ты будешь выпрыгивать из кожи, чтобы сломать мой строй… Так от чего ты ничего не делал, а потом сам шагнул за платформу?

И без того мрачное лицо Сяо Куя вмиг побагровело, он возмущенно уставился на своего противника. Сейчас, оглядываясь назад, до юноши смутно стало доходить, что что-то не так. То, что создал на арене И Сичэнь, казалось, вовсе не было массивом!

Логично, что уже во время поединка все может пойти наперекосяк. Парень подумал, что, должно быть, он просто оказался для И Сичэня слишком крепким орешком, и последнему пришлось вносить в свою стратегию коррективы. Придя к такому умозаключению, пусть лицо Сяо Куя оставалось все таким же мрачным, но губы разъехались в ядовитой ухмылке:

– Понтуешься. А может поговорим о том, как именно ты смог выиграть? Я вижу, как внутри ты весь прямо бесишься!

И Сичэнь удивленно поднял брови.

Сяо Куй продолжил вещать:

– Все, что ты все эти годы мог изучать – это только низкосортные техники. Никто тебя не уважает!

Сказав это, взгляд парня сместился на Чжансун Цзыцзюня.

И Сичэнь кое что понял. Продолжая сверкать ослепительной улыбкой, он наклонился к уху Сяо Куя и тихо прошептал:

– Массив неба и земли изначального хаоса, я не умею его строить. Я тебя обманул.

Сяо Куй потрясенно сделал два шага назад:

– Ты! Прошлой ночью! Ты!

Лицо юноши попеременно становилось то зеленым, то лиловым. Только теперь картинка сошлась.

“Я попался на его удочку! От начала и до конца – это все была расставленная И Сичэнем ловушка, и я, как идиот, сам в нее попал!! Ой я дурак!!!”

И Сичэнь всегда умел вовремя остановиться, вот только в отношении Сяо Куя это правило не работало. Сяо Куй сделал шаг назад, а И Сичэнь тут же сделал шаг вперед и пригвоздил парня острым взглядом:

– Шисюн Сяо, ты сильно не радуйся, свое ты обязательно получишь. И я тебе обещаю, в будущем таких моментов будет еще мнооого.

Сяо Куй задохнулся от гнева и крепко сжал руки в кулаки. Внезапно вскрикнув, он нанес И Сичэню удар в грудь!

Юноша не ожидал, что Сяо Куй, который был горазд только лаять, в этот раз действительно что-то сделает. Он начал было уходить от удара в сторону, но катастрофически запаздывал. Краем сознания он отметил на ладони Сяо Куя таинственное мерцание. Он не знал, что это за техника, но она явно не несла ему ничего хорошего!

Как вдруг прямо с неба свирепо рухнула алая огненная вспышка, полетев Сяо Кую точнехонько в темечко!

___________

Примечания:

[1] “…как держится…” – в оригинале “Держать в уме готовый бамбук” – тут образ художника, который собираясь опустить кисть на чистую бумагу, уже знает конечный результат.

Глава 26. Небесный Огонь

Когда багровое пламя рухнуло с неба, в тот же момент бессмертный Юй Ин оказался на площади и отшвырнул Сяо Куя!

Не найдя своей жертвы, яростные сполохи слабо горели столпом прямо в воздухе.

– Назад! – бессмертный Юй Ин оттолкнул И Сичэня и стоящих ближайших учеников и резко крикнул: – Всем отойти! К огню никому не прикасаться!

Таким сердитым главу секты ученики еще не видели, и все испуганно разбежались врассыпную.

От толчка И Сичэня тряхнуло, но юноша остался стоять на месте, впившись застывшим взглядом на горящий костер. Пламя было необычным: оно сошло прямо с неба, для горения ему ничего не было нужно, и оно было красным… словно кровь… Но каким бы диковинным оно ни было, И Сичэнь его уже видел!

Парень до боли сдавил палец, где по сей день находился след от ожога. Этот багровый огонь был точно таким, какой, навеяв умиротворение и покой, сжег жизни его родителей, а затем закупорил в теле его силу!

Сверху спустился старейшина Цю Цзянь и недоверчиво проговорил:

– Это… это “Небесный Огонь”? Чжансун Цзыцзюнь, ты умеешь его призывать?!

Старейшина ясно видел, что когда Сяо Куй собирался что-то сделать И Сичэню, Чжансун Цзыцзюнь вышел из себя, поднял руку, а затем в небе появилась огненная вспышка!

И Сичэнь резко обернулся и посмотрел на друга.

“Этот огонь… Призвал Чжансун Цзыцзюнь?!”

– Это Небесный Огонь?! – в панике расступились ученики, но на некоторых лицах проступило непонимание.

Небесный Огонь – природная сила, в которой заключена мощь неба и земли. Обычные вещи от него не горят, но для жизней созданий он очень опасен. Хватает одного прикосновения, чтобы душа человека истаяла, оставив после себя пустую неразумную оболочку плоти. Сила Небесного Огня настолько могущественна, что встретить ее можно лишь в царстве природы. За всю историю не было ни одного человека, кто мог бы его воссоздать. Это пламя можно было только призвать.

Однако мастеров, которые на такое были способны, со всех шести миров [1] можно пересчитать по пальцам! Именно поэтому Небесный Огонь – явление не частое, и мало кто понимал, насколько он опасен. А для тех, кто уже с ним сталкивался, он был подобен несокрушимому противнику.

Не получив вкусного подношения, багровое пламя еще какое-то время парило в воздухе, а затем медленно растворилось в земле. Однако дураков, которым захотелось бы проверить осененную огненным духом почву, среди учеников не было. Все боялись, что она тоже способна отобрать их жизни.

– Чжансун Цзыцзюнь! – сурово воззвал бессмертный Юй Ин. – Где ты научился этой технике?!

Молодой человек нахмурился, но ничего не сказал. (По правде, этот навык он не осваивал, что было целиком и полностью заслугой одной недобросовестной фанатки, которая пихала в свою историю все, что могло показаться крутым и мощным. Просто одним росчерком пера любая способность мечнику враз становилась доступной. Вот как такое объяснять?)

По затянувшемуся молчанию, бессмертный Юй Ин и Цю Цзянь поняли, что правды они не дождутся, и настаивать дальше не стали. В секте Небесного Меча особое внимание всегда уделяли личному развитию, мало контролируя избранный путь молодых адептов. Так, ученики спокойно могли кланяться любому учителю и совершенствовать любые искусства, при условии, что они не нарушают заветов предков и следуют пути добродетели.

Сложившаяся ситуация оказалась сложнее. По сути сейчас было не важно, украл ли Чжансун Цзыцзюнь технику призыва багрового небесного пламени или научился ей у более сильного мастера, но бессмертный глава не собирался оставлять без внимания то, что юноша сделал.

– Этим Небесным Огнем ты чуть не убил ученика одной с тобой секты! Или для тебя секта Небесного Меча – уже пустой звук?! Ты вообще понимаешь значения слов “добродетель” и “совесть”?!

Чжансун Цзыцзюнь продолжал молчать. Убивать кого бы то ни было в его планы не входило, но стоило ему увидеть, как Сяо Куй собрался что-то сделать с его товарищем, разум парня словно помутился… А потом с неба нечаянно сошел огонь. Разумеется, угоди он в несчастного, с Сяо Куем было бы покончено. Смысл было оправдываться?

И Сичэнь, который от лицезрения редкого природного явления на какое-то время выпал из реальности, наконец, пришел в себя и сразу встал на сторону Чжансун Цзыцзюня:

– Учитель, но ведь это Сяо Куй первым задумал недоброе, а Цзыцзюнь, чтобы меня защитить, не имел другой возможности и призвал Небесный Огонь. Нельзя утверждать, что это полностью его вина.

Бессмертный глава не перестал гневаться:

– Сяо Куй хотел тебя ударить, но он собирался его убить! И Сичэнь, отойди. Дело уже не в тебе!

Любой другой на его месте. столкнувшись с гневом главы, давно бы признал ошибку и отступил. Вот только это было не про И Сичэня. Парень продолжал стоять бок о бок с Чжансун Цзыцзюнем.

– А как понять, кто собирался просто ударить, а кто хотел убить? Шисюн Сяо меня не ударил, но кто знает, а вдруг бы я умер, прикоснись ко мне его ладонь. Небесный Огонь тоже его не тронул, но может шисюн Сяо обладает природным даром, и не ему его бояться. Ни то, ни другое так и не произошло, так как можно кого-то в чем-то обвинять?

Все бы ничего, если бы доводы не были такими нелепыми. Моги Сяо Куй сразить И Сичэня ладонью, стоял бы он сейчас сгорая со стыда от поражения? Сяо Куй наделен силами свыше, и ему не страшен Небесный Огонь? Это звучало еще более абсурдно! Вот только и опровергнуть такое утверждение не получится. Никто ведь не додумается попросить Чжансун Цзыцзюню призвать еще один огненный столб, чтобы проверить, а душа Сяо Куя точно не пострадает, верно?

Чжансун Цзыцзюнь, который до этого все время молчал, наконец заговорил:

– Сяо Куй был охвачен жаждой убийства.

Именно потому, что Чжансун Цзыцзюнь увидел окружающую парня убийственную ауру, от вскипевшей в нем ярости он потерял контроль. В противном случае о призыве багрового пламени не было бы даже речи.

Сяо Куй попятился, сжал ладонь в кулак и завел руку за спину. Только что он и вправду потерял голову. Парень сам не ожидал, что столкнувшись с обманом, его это настолько заденет, что он пойдет на убийство. Слова Чжансун Цзыцзюня не были ложью. Теперь, когда огонь возмущения в нем немного поутих, на душе юноши опять скребли кошки.

“Я и раньше догадывался, что Чжансун Цзыцзюнь гораздо сильнее меня. В конце концов, он обладает редким небесным духовным корнем. Но он даже умеет призывать Небесный Огонь! Такой потрясающий, и при этом за все эти годы он ни разу меня и пальцем не тронул, сколько бы я его не задирал. Но сейчас, чтобы защитить И Сичэня... Если бы тогда я всего этого не сделал, то тем человеком, которого он изо всех сил защищал, сейчас был бы Я.”

Сяо Куй понимал, что разговор между И Сичэнем и Чжансун Цзыцзюнем, подслушанный им прошлой ночью, был заведен парнями намеренно. Но кто сказал, что все слова обязательно были ложью? Например, причина того, почему Чжансун Цзыцзюнь вошел в запретные земли – в нее Сяо Куй поверил. Ведь, оглядываясь назад, он тоже отметил, что на украденную им тогда нефритовую подвеску молодому человеку и вправду было плевать.

“Мало того, что Чжансун Цзыцзюнь никогда не использовал Небесный Огонь для защиты себя, но сейчас он его призвал чтобы убить меня ради И Сичэня…”

Сяо Куй сжал кулаки, и в глазах его полыхнула ненависть.

Аргументы И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня мягко говоря были неубедительными, на что бессмертный Юй Ин грозно цыкнул:

– И Сичэнь, отойди!

Однако отступать юноша и не думал. Если бы тем, кто сегодня впал в немилость, был он – Чжансун Цзыцзюнь точно так же стоял впереди. Вот такая крепкая у ребят была дружба, и ничего более.

– Глава... – тихо позвал Цю Цзянь.

Старейшина чувствовал себя угодившим меж двух огней: с одной стороны – его давнишний ученик, а с другой – любимый талант, жаждущий его расположения. Разумеется, он не хотел потерять Сяо Куя, но видеть, как Чжансун Цзыцзюня изгоняют из секты, ему хотелось еще меньше.

Какое-то время на поле велось молчаливое противостояние. Затем бессмертный Юй Ин холодно бросил:

– Что ж, И Сичэнь. Согласно твоему желанию, Сяо Куй признается виновным в том же преступлении, что и Чжансун Цзыцзюнь. Поскольку они оба покусились на жизнь своего товарища, этим они нарушили правила моей секты Небесного Меча, за что понесут одинаковое наказание!

Для Сяо Куя день выдался поистине невезучим: мало того, что едва не сгорел заживо, так еще был уличен в преступлении. А поскольку все действительно началось с него, парню все никак не удавалось подобрать слов в свою защиту.

– Глава, – мягко подступился И Сичэнь. – Очевидно, что искусству призыва Небесного Огня Цзыцзюнь мог обучиться только у Великого Мастера, и наверняка этот эксперт запретил раскрывать его личность, поэтому он не может никого сюда вмешивать. Но поскольку он все еще молод, то вполне естественно, что ему не удалось совладать с такой высокоуровневой техникой. Уверен, он даже не думал кому-то вредить. К тому же, я первый спровоцировал шисюна Сяо и тоже виноват. Но поскольку соревнования еще не окончены, почему бы не дождаться их завершения, а уже после разбираться, кто прав, а кто виноват?

Про себя И Сичэнь подумал, что никакого “Великого Учителя” скорее всего не было, а способность взывать к багровому пламени необъяснимым образом связана со странной “болезнью” друга. Некоего могущественного мастера юноша попросту выдумал, чтобы создать у бессмертного Юй Ина иллюзию наличия за спиной Чжансун Цзыцзюня грозного покровителя и, возможно, вызвать у главы толику ревности. Время на проведение соревнования было отсрочкой, чтобы тщательно продумать следующие шаги.

Неожиданно это замечание действительно растревожило Юй Ина. Мгновение он колебался, а затем нахмурился, но согласился:

– Хорошо. В таком случае сразу после проведения всех десяти поединках – мы продолжим разговор о преступлении.

Несколько человек облегченно вздохнули.

Едва разговор был окончен, как освободившийся из ножен меч бессмертного замер в воздухе, поднырнул мужчине под ноги и, подхватив своего хозяина, вынес того вон. Бессмертный Юй Ин улетел не оглядываясь. Смотреть остальные сражения ему было скучно.

Когда глава ушел, Цю Цзянь тоже вернулся на отведенное ему место и приготовился следить за следующим поединком. Дуэль Чжансун Цзыцзюня и Лу Цзыяо по счету была восьмой, так что до нее было еще очень нескоро.

Сяо Куй сердито ушел. Остальные ученики тоже потянулись от Чжансун Цзыцзюня подальше, боясь, что он может их ранить. Не обращая особого внимания на таких людей, мечник молча провожал молодого человека взглядом и тихо сказал:

– С Сяо Куем что-то не так.

– Мне показалось, я видел у него на ладони какой-то всполох, но что это было не понял, – отметил И Сичэнь. – Разве ты не знаешь, что именно с ним не так?

Задавая этот вопрос, юноше было интересно, что Чжансун Цзыцзюнь мог знать о Сяо Куе благодаря магическому вмешательству.

Однако напарник лишь качнул головой:

– Я не знаю.

И Сичэнь озадаченно хмыкнул.

“Не сказал бы, что это похоже на техники зала закаливания. Сяо Куй скрыл часть своих способностей? Но если это так, то почему он их не применял?”

– И глава ведет себя с тобой странно, – отметил Чжансун Цзыцзюнь.

Как бы часто у парня не отключались мозги, но все, что касалось И Сичэня, для него было кристально ясным. Очевидно, что бессмертный Юй Ин не хотел наказывать его друга и намеренно отступил.

– Честно говоря, я сам не понимаю, почему он вдруг решил принять меня в ученики, – еще более озадаченно протянул юноша. – Как думаешь, может этот старый хрыч в меня влюбился?

Он, конечно, шутил, и Чжансун Цзыцзюнь не воспринял это серьезно, он не удержался и тихо хмыкнул.

– Ладно, давай-ка пока это отложим, – вздохнул И Сичэнь. – Нужно срочно сходить к учителю и спросить у него совета. Может он что-нибудь придумает.

По правилам секты Небесного Меча убийство соученика считалось серьезным преступлением. Случись такое не специально – на том бы всё и забыли. Однако то, что Чжансун Цзыцзюнь нарочно призвал Небесный Огонь, нуждалось уже в более серьезном расследовании. В наказание его могли исключить из секты или даже лишить всей культивации.

Чжансун Цзыцзюнь не придавал этому особого значения.

– Подумаешь, просто уйдем из секты.

– О! Это хорошо, хорошо! Тогда мы спустимся с горы на несколько месяцев раньше, и ты поможешь мне с поиском пяти сокровищ. Ух! Теперь даже не терпится! Жалко только учитель наверняка разозлится…

Парень даже не думал о расставании с Чжансун Цзыцзюнем. У И Сичэня было все просто: куда его друг, туда и он.

Чжансун Цзыцзюнь вовсе не думал, что И Сичэнь сказал что-то неправильное, потому что его мысли были такими же, как у него.

Молодые люди перестали мешкать и поспешили в зал медицины искать учителя.

___________

Примечания:

[1] Шесть миров – здравствуйте от буддизма. Они относятся к концепции кармы, из-за которой перерождающуюся душонку все время трясет по этим самым мирам туда-сюда. В них входят:

Мир дэвов (небо) – живут дэвы, по культяпкам небожители (боги, вознесшиеся).

Мир асуров – асуры и полубоги, опять таки по культяпкам демоны.

Мир людей – хмммм….

Мир животных – хмммм….

Мир претов – голодные духи и прочее умершее.

Мир нараков (ад) – дьяволы.

Глава 27. Второе пришествие Небесного Огня

Яо Буду снова не пошел смотреть на соревнования, и двое парней решили, что он как обычно окопался у себя в лазарете. Однако, когда юноши добрались до залов медицины, там мало того, что никого не оказалось, но даже алхимическая печь не дымилась.

– Учитель! – закричал И Сичэнь, но никто не ответил.

Парень не стал лишний раз расшаркиваться, бесцеремонно толкнул дверь и вошел в дом старейшины.

В комнатах даже намека на присутствие главного лекаря секты не было, но зато на столешнице красовалась одна миниатюрная вещичка, которая сразу привлекла внимание И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня. Парни не сговариваясь подошли ближе, и И Сичэнь протянул руку к маленькому сосуду.

Эта алхимическая печь размером была всего с кулак. Удобно разместившись на ладони, она слегка задымилась, будто в ней начала создаваться пилюля. Вот только, судя по размеру, пользы от нее всего на одну-две таблетки. Начинать городить огород всего для одной пилюли – как-то оно хлопотно.

– Как думаешь, что это? Игрушка? – с любопытством спросил И Сичэнь.

– А это случайно не то волшебное оружие, которое учитель тебе пообещал?

– Да ладно? – изумленно вытаращился юноша.

Только он договорил, как вдруг раздался гневный вопль Яо Буду:

– ЧЖАНСУН ЦЗЫЦЗЮНЬ! БЫСТРО! ПРИНЯЛ! ЛЕКАРСТВО!

Оба молодых человека от неожиданности подпрыгнули, и И Сичэнь с размаху водрузил печь обратно на стол. После того, как они убедились, что Яо Буду в комнате по-прежнему не было, парни поняли, что голос доносился непосредственно от маленькой треноги.

*ПУФ!*

И печка выплюнула пилюлю бодрости по специальному рецепту Яо Буду.

Оба молодых человека:

– ……….

– Только не это!

И Сичэнь схватил малютку и принялся в разные стороны ее вертеть. Так и есть! Внизу он увидел до боли знакомый таинственный огненный камень, впаянный аккурат в днище чаши.

– Мой Огонееееек!!! – скорбно завыл он.

Все эти два дня И Сичэнь грезил о том, какое же волшебное оружие создал под него учитель. А вдруг оно способно к трансформации, или вдруг оно могло становиться невидимым. А может, это оружие могло пленять божественных зверей! Но о том, что Яо Буду соберет крохотную алхимическую печь, пуляющуюся таблетками, он точно не думал!

– И СИЧЭНЬ! БЫСТРО! ПРИНЯЛ! ЛЕКАРСТВО!

И маленькая печь выплюнула еще одну пилюлю, но уже для укрепления духовной силы.

– Ах-ах-ах-ах!

И Сичэнь в отчаянии рвал на себе волосы.

“Таинственный огненный камень! Таинственный огненный камень, который стоит двадцать высокоуровневых духовных камней! Да если бы я знал – в жизни не попросил учителя его починить! Создать маленькую печь, которая орет благим матом да капает на мозги!”

Чжансун Цзыцзюнь поднял сосуд, немного покрутил его в руках, а затем слегка поддел ногтем крышку и заглянул внутрь. Артефакт был не таким уж и маленьким, каким он казался внешне. Внутри молодой человек не увидел даже намека на дно.

– Она... Сделана из пространственного нефрита? – удивился он.

И Сичэню тоже стало интересно.

Такого рода божественные минералы содержат в себе дополнительные подпространства, где можно хранить всякую всячину. Предметы, сделанные из пространственного нефрита, отличаются компактностью и малым весом, и всегда таят в себе множество секретов. Благодаря этому уникальный камень – удовольствие не из дешевых, и чаще всего его используют для скрытного ношения оружия. У многих мастеров надетый на палец маленький кусочек нефрита, в котором зачастую таилась не одна сотня ядовитых стрел, был самой любимой вещицей.

“Получается, кроме громоподобного ора любимейшего учителя и обстрела пилюлями, в алхимической печи сделан еще и склад лекарств? Какой занятный артефакт!”

“...Вот только нихрена не смешно!”

Будучи бедняком, И Сичэнь не только не обрадовался, открыв скрытое применение треноги, а наоборот, еще больше пал духом.

– Учитель, он что, из ума выжил? Ах! Таинственный огненный камень, пространственный нефрит! И все для того, чтобы собрать эту штуку? Нафигааааа!!!

“Ну в самом деле! Для того, чтобы носить с собой гору таблеток, достаточно простого пространственного мешочка. А что до функции напоминания… Это все для того, чтобы потешить свои дурные пристрастия, верно?!”

Чжансун Цзыцзюнь знал, как зарабатывать деньги, но не вдавался в вопросы ведения домашнего хозяйства, поэтому утрата дорогих материалов его ни капли не огорчила. Скорее наоборот. Создание чего-то нового больше соответствовало характеру Яо Буду.

– Уже в следующем году мы с тобой выйдем за стены секты. Наверняка учитель создал ее для нас из опасения, что мы можем забыть о приеме таблеток.

И Сичэнь был ошеломлен.

С тех пор, как они ступили на путь совершенствования, они уже давно перестали есть обычную пищу. Употребление злаков и овощей увеличивает в теле количество примесей, что не способствует духовным практикам, чего не скажешь о лекарственных пилюлях. Яо Буду всегда нравилось готовить для них всевозможные чудодейственные снадобья, лично следить за тем, как его ученики их глотают, а затем слушать восхваления его таланта.

Это очень похоже на отношение обычного смертного родителя, который готовит обеды своим детям.

В следующем году они пойдут в свое первое странствие по миру, и пройдет не менее двух лет, прежде чем они вернутся. Выход в мир – это испытание, и, разумеется, будучи старейшиной, Яо Буду не мог и дальше подтирать сопли своим воспитанникам. Понимая, что двое уже взрослых детей, которых он с таким трудом растил, вот-вот покинут дом, Яо Буду долго думал, чтобы дать им с собой. И первый алхимик секты решил, что вместо того, чтобы снабжать молодых людей духовными камнями или волшебными материалами, лучше он использует свою сильную сторону и создаст им в качестве прощального подарка побольше лекарственных пилюль.

– МЕЛКИЕ УБЛЮДКИ! – грозно загрохотала алхимическая печь. – БЫСТРО! ПРИНЯЛИ! ЛЕКАРСТВО!

*Пуф-пуф!* – и выплюнула еще две таблетки.

И Сичэнь в бессилии прикрыл рукой лоб:

– Учитель специально придумал это, чтобы терзать нашу совесть?

Конечно, кучу таблеток можно было запихнуть и в мешок. Но если бы Яо Буду не было рядом, стали бы они их есть? НИ-КОГ-ДА! Так на свет появилась одна маленькая, но очень шумная штучка, которая не просто с регулярной периодичностью выдавала юношам необходимые полезные лекарства, но и очень настойчиво взывала к их совести. “Что, стоило вам выйти за порог секты, как сразу стало наплевать на своего учителя? А ну, живо приняли свое лекарство!”

В душе И Сичэнь обливался слезами.

“Почему я не могу просто разобрать это творение ада? На такое даже у меня рука не поднимется. И как быть? Кто-нибудь, уберите ее отсюда!”

Поскольку Яо Буду изначально создал ее для своих воспитанников, И Сичэнь решил не дожидаться учителя и запихнул артефакт в сумку. Обойдя все вокруг, юноша не нашел Яо Буду ни в лазарете, ни в комнате. Тогда с 80% вероятности оставалось еще лекарственное поле.

Молодые люди прошли через врата перехода, но даже паря над ароматным разнотравьем все еще не видели лекаря.

– Учитель снова вышел из секты? – удивился И Сичэнь.

Чжансун Цзыцзюнь взглянул на него:

– Снова?

Оба спрыгнули рядом с заколдованным источником, и И Сичэнь недовольно пробормотал:

– Как не надо, так Яо Буду торчит у себя в гамаке, а когда он нужен, так ищи его свищи!

Все еще обиженный на маленькую треногу и не имея возможности излить свое негодование, юноша упер руки в бока и что есть силы крикнул прямо в источник:

– Яо Буду! Покажись! Твоих прекрасных учеников обижают!! Если ты не придумаешь, как прикрыть наши задницы, нас обоих выгонят из секты!!!

Конечно, ему никто не ответил.

Чжансун Цзыцзюнь сел на краю источника, скрестил ноги и спокойно ответил:

– Не волнуйся, у нас еще пару часов времени.

И Сичэнь сердито сел рядом. Уставившись на гладь воды, он внезапно вспомнил, что в последний раз, когда он тут был, Яо Буду воротился назад, будто за ним кто-то гнался.

В тот раз он боялся задеть гордость своего учителя и не осмелился расспрашивать, что именно с Яо Буду приключилось и кем он был ранен. Может, в тот момент он собирал волшебные травы, чтобы сделать для них пилюли? Но на поле и без того так много растений, неужели ради какой-то очередной травы долголетия стоило идти на такой риск?

Как вдруг на поверхности волшебного источника отразилась знакомая фигура мужчины, и, как в прошлый раз, Яо Буду в панике бежал к залам медицины, будто за ним гнался невиданный зверь.

От неожиданности И Сичэнь замер, затем недоверчиво протер глаза, думая, что ему показалось.

Однако сидящий рядом Чжансун Цзыцзюнь уже стоял на ногах.

– Учитель вернулся!

И в этот момент на толще воды они увидели, как в небе взорвался багряный свет и упал прямо на голову старейшины! Яо Буду с ног до головы охватило свирепым пламенем!

– Небесный Огонь! – вскрикнули И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь.

Оба ученика тут же прыгнули на парящие мечи и, пройдя через врата, вылетели к заточенному в костер учителю. Прежде, чем его обдало пламенем, лицо Яо Буду было испуганным, но теперь оно не выражало даже боли: такое умиротворенное, глаза полузакрыты, будто еще немного, и он мирно заснет.

Зрачки И Сичэня превратились в точки, а все тело юноши напряглось. Это был второй раз, когда он сталкивался с чем-то подобным. Десять лет назад его родители так же заснули в огне и уже не проснулись.

Все тело Чжансун Цзыцзюня покрыло слоем мощной духовной силы. Молодой фехтовальщик намеревался с ее помощью подавить багровое пламя и вытащить Яо Буду, но прежде, чем он смог приблизиться, И Сичэнь намертво его схватил.

– Нет! Нельзя! – прокричал юноша плачущим голосом. – Нельзя касаться этого огня!

Чжансун Цзыцзюнь сбросил друга на землю и без раздумий кинулся вперед, но дальше шага у него продвинуться не получилось: И Сичэнь крепко держался за его ногу.

– Тебе туда нельзя!

Став неестественно спокойным, Яо Буду очень медленно сделал шаг назад. В нем почти не осталось жизненной силы, от чего двигаться мужчине стало крайне тяжело. Все, что он мог, это собрать неугасшие еще крупицы сознания и сказать своим ученикам не приближаться. Его губы слегка шевельнулись:

– Идите... уходите...

Чжансун Цзыцзюнь еще никогда не был таким безрассудным! Удерживаемый И Сичэнем, он не мог подойти ближе, поэтому он собрал свою духовную силу, призвал чудовищную волну и послал ее в сторону учителя!

Воды ушли, огонь на теле Яо Буду стал тише, но заклинание Чжансун Цзыцзюня так и не смогло его потушить. Впрочем, горящему человеку оставалось уже недолго.

– Иди…

Яо Буду медленно смежил веки.

– Учитель!!! – закричал Чжансун Цзыцзюнь, и из его глаз потекли слезы.

Его меч задрожал, а затем раздался громкий хлопок, и клинок рассыпался на три части! Сознание мечника рухнуло! И Сичэня тоже трясло, но он усилием воли подавил бурлящую в груди кровь. Не способный подойти ближе, не способный погасить огонь, единственное, что он мог – это видеть, как медленно гаснут жизни его близких! Второй раз в своей жизни он испытывал такую сильную боль! В какой-то момент ему даже захотелось от отчаяния прыгнуть за учителем в этот костер и умереть с ним вместе, но он не мог! Есть еще Чжансун Цзыцзюнь!

В небе застыли фигуры нескольких людей: бессмертного главы Юй Ина и оставшихся трех старейшин. Увидев вдали знакомые красные всполохи, они сразу же поспешили сюда, чтобы все проверить!

Глазам прибывших открылась шокирующая картина объятого Небесным Огнем Яо Буду, и в сердцах людей вскипело возмущение и ненависть.

– Чжансун Цзыцзюнь! Да как ты посмел! Поднять руку на учителя и убить того, кто тебя взрастил!!!

Бессмертный Юй Ин был в ярости. Аура его меча мгновенно усилилась, небо заволокло темными тучами, и к Чжансун Цзыцзюню устремились десять тысяч золотых огней!

Тюрьма мечей!

___________

Примечания:

Совсем забыл. Алхимическая печь:

Глава 28. Изгнание

Меч Чжансун Цзыцзюня был сломан, а душевное состояние - нестабильным. Когда бессмертный Юй Ин призвал тюрьму мечей, молодой человек не сопротивлялся и с отрешенным видом стоял на месте. Тогда И Сичэнь резко выхватил свой клинок и не задумываясь послал его против десяти тысяч золотых огней. Впрочем, тот мгновенно пропал в потоке ослепляющего света. Но даже так, юноша остался стоять перед Чжансун Цзыцзюнем и отказывался сдаваться!

Наконец, к Чжансун Цзыцзюню вернулся отсвет сознания. Схватив напарника, он ловко отскочил в сторону, и перед их глазами золотой свет пал на землю, а тюрьма мечей захлопнулась у них перед носом. Любой, кто попадет в такую ловушку и вздумает оказать сопротивление - мгновенно подвергнется пыткам!

Чжансун Цзыцзюнь вперил взгляд в бессмертного Юй Ина. В его глазах тоже будто бы плясали сумасшедшие сполохи пламени, и он, чеканя каждое слово, произнес:

– Небесный Огонь Призвал Не Я!

За спинами главы и старейшин столпились десятки молодых адептов, которые тоже пришли посмотреть, что могло здесь приключиться. Леденящая аура, исходящая в этот момент от Чжансун Цзыцзюня, вызвала у большинства из них трепет.

– Не ты? От неба и до земли, на протяжении тысячи ли, кто еще способен призвать небесное пламя?!

Бессмертный Юй Ин впился в молодого человека гневным взглядом, а вокруг него замерцали отражения сотен мечей, готовясь вновь обрушиться на Чжансун Цзыцзюня.

– И Сичэнь! Немедленно отойди!

– Это не он! – задрожал от ярости парень. – Он не призывал этот огонь! Убийца – кто-то другой!

Аура меча Юй Ина стала агрессивнее:

– Ты прикрываешь этого мятежника?!

В секте Небесного Меча за убийство своего товарища преступника ждет изгнание, но за нападение на наставника и тем более его убийство полагается мгновенная смерть!

– Клянусь своей жизнью – это не он! – крикнул И Сичэнь, сдерживая кровавый ком в горле. – Или вы хотите сказать, что раз он один в пределах этой тысячи ли, кто способен на призыв огня, то на все шесть миров он такой единственный?!

– Ты хочешь сказать, что если бы на территорию секту проник могущественный посторонний, то я бы его не заметил? – парировал Линь Чжэнь. – И Сичэнь, хватит твоих глупых споров! Всему нужно знать меру!

Бессмертный Юй Ин резко отдал команду:

– Всем, слушайте мой приказ! Немедленно уничтожить Чжансун Цзыцзюня!

Шуууух!

Десятки мечей разом вышли из своих ножен, и металлический визг разнесся по всей округе! Приказы, отданные главой, всем надлежит исполнять неукоснительно!

Со сломанным мечом, обескровленным лицом, надломленной душой и сбившимся дыханием – как Чжансун Цзыцзюнь смог бы выстоять?

Оправдаться? Но упрямство Юй Ина уничтожило в нем способность кого-нибудь слушать.

Поймать убийцу? Но сейчас они – те, на кого объявлена охота.

Отомстить? Но где найти настоящего преступника…

Взгляд Чжансун Цзыцзюня остановился на распростершемся Яо Буду. Небесный Огонь медленно растворялся в земле, а всполохи на теле мужчины становились все бледнее и бледнее. Шансов на то, что он еще жив, практически не было.

Молодому мечнику хотелось подойти, приподнять и позвать Яо Буду тихим голосом.

“Учитель, учитель, вы ведь пошутили? Учитель, пожалуйста, проснитесь…”

Меч И Сичэня тоже мелко дрожал, но парень держался и заслонял собой товарища.

– Цзыцзюнь, давай уйдем отсюда и отправимся в царство Сюйу [1], – тихо шепнул И Сичэнь.

Реакция Чжансун Цзыцзюня была заторможенной, но он, наконец, повернул голову и посмотрел на напарника.

А после на них рухнули золотые всполохи десяти тысяч мечей, и Чжансун Цзыцзюнь выпустил духовную силу, прикрывая ею, как щитом, себя и друга.

– И Сичэнь, вернись! – бессмертный Юй Ин целился только в отступника, стараясь не попасть во второго ученика. – Хватит упорствовать в своих заблуждениях!

Оба парня притворились глухими. Чжансун Цзыцзюнь также тихо спросил:

– Уйти в царство Сюйу?

– Да. Как выберемся отсюда, я тебе все объясню.

– Хорошо.

Блеск десяти тысяч клинков разом отбросило, Чжансун Цзыцзюнь прижал к себе напарника, оба запрыгнули на оставшийся у них меч и взмыли в небо.

Однако бессмертный Юй Ин и старейшины не дали им так просто уйти. Жетоны на поясах всех учеников засветились красным, передавая приказ главы секты об уничтожение зла. После этого ученики должны были развернуть формацию и накрыть всю гору мелкой сетью, чтобы помешать злу бежать!

Как бы Цю Цзянь не боготворил талант, но перед лицом злоумышленника, который подозревался в убийстве своего наставника, он не мог проявлять мягкосердечие. С бессмертным Юй Ином и тремя старейшинами в центре и бесчисленными учениками по периметру, в воздухе проявился широкий магический строй десяти тысяч клинков, которые на глазах обретали форму.

Со всех сторон двух беглецов окружили ауры множества мечей. Почувствовав, что ему стало труднее дышать, И Сичэнь тут же обернулся, но Чжансун Цзыцзюнь встретил его взгляд с белым лицом. К духу меча в сломанном клинке уже не воззвать, поэтому боевая мощь обладателя небесного духовного корня сильно ослабла. В противовес этому накопленная за тысячелетия сила секты Небесного Меча казалось несокрушимой. А здесь, против двух младших учеников, стоял лично глава секты. Все шло к тому, что им просто не удастся безопасно выбраться из формации!

“Нам не сбежать,” – И Сичэнь был в отчаянии.

И тут по небу снова разлилось красное мерцание, и пало сразу несколько огненных столбов! Часть адептов, держащих строй, в панике разбежались, тем самым практически разрушив магический массив!

Цю Цзянь в неверии прокричал:

– Чжансун Цзыцзюнь, ты спятил?!

В глубине души старейшина не верил, что к смерти Яо Буду приложил руку его ученик. Но сейчас Чжансун Цзыцзюнь действительно намеревался убить своих товарищей!

Брови вызвавшего Небесный Огонь мечника сурово свелись к переносице:

– Вы сами заклеймили меня мятежником, безрассудно убившем учителя. Если вы не дадите нам уйти, я начну убивать!

Оба мужчины уставились друг на друга в молчаливом противостоянии. Бессмертный глава был в бешенстве, но он не имел права действовать необдуманно. Искусство взывания к небесному пламени оправданно внушало ужас, ведь начни Чжансун Цзыцзюнь безумствовать, даже если формация десяти тысяч мечей его удержит, то еще неизвестно, скольких человек  он легко похоронит с собой. Каким бы упертым ни был Юй Ин, в конце концов, он – глава секты. Он не мог попусту рисковать жизнями своих адептов.

Не убирая меча, мужчина скрипнул зубами:

– Хорошо, сейчас я тебя отпущу. С этого момента секта Небесного Меча не имеет с тобой ничего общего. Но о гнусном преступлении, которое ты совершил, будет объявлено всему миру!

Чжансун Цзыцзюнь не стал тратить время и уже собирался уйти, как услышал слова Юй Ина:

– Ты уходишь, И Сичэнь остается!

Атмосфера вокруг – в пору лить слезы, но И Сичэнь едва не расхохотался. Насколько у молодого человека был подвешен язык, но сейчас ему было лень распинаться.

– Не знаю, за какие такие заслуги глава мне благоволит, но я ухожу вместе с Цзыцзюнем.

Эти слова неподдельно удивили бессмертного Юй Ина:

– Даже при том, что я беру тебя в личные ученики?

– Это не важно.

– Я могу помочь снять с тебя печать!

– И мы это сможем.

– Ты... – бессмертный Юй Ин был одновременно поражен и разочарован. – Для тебя лучше остаться с мерзким преступником? Если ты покинешь пик Небесного Меча, то с этого момента ты станешь изменником, пошедшим против воли своего наставника!

И Сичэнь не горел желанием разговаривать, а тем более переливать одно и тоже из пустого в порожнее. Юноша молча повел свой меч прямо и вместе с Чжансун Цзыцзюнем покинул границы формации.

Бессмертный Юй Ин не решился их останавливать, да и старейшины успели зачехлить свое оружие. Как ни крути, а никому не хотелось подвергать свои жизни и жизни учеников смертельной опасности.

Молодые люди, успешно выбравшись из магического строя, теперь держали путь за пределы горного хребта. Однако прежде, чем они покинули территорию секты, их снова остановили два человека. Лу Цзыяо и Сяо Куй.

Получив приказ на уничтожение зла, не все адепты бросились к залам медицины. Остальные для пресечения попыток зла сбежать заняли позиции вдоль границ секты, и одними из таких охранников были Лу Цзыяо с Сяо Куем.

Четверо человек оказались в щекотливой ситуации и какое-то время играли в гляделки. Призыв Небесного Огня – очень сложная в исполнении штука, ее невозможно применять, когда захочется. Поскольку духовные силы Чжансун Цзыцзюня давно иссякли и у него больше не было оружия, в этот момент у молодого человека не было никакого желания сражаться со своими товарищами.

– Дайте нам уйти, – попросил И Сичэнь.

Лу Цзыяо изумленно воззрился на обоих:

– Что, демоны возьми, вы наделали? Как могли…

И Сичэнь качнул головой. Сейчас юноша торопился, а дело было настолько запутанным, что в двух словах не объяснишь. Он только сказал:

– Мы не преступники. Шисюн Лу, шисюн Сяо, если вы решите нас остановить, мы будем прорываться с боем.

Лу Цзыяо понимал, что для парней время дорого, ведь стоит им  задержаться, как за ними подоспеет серьезное подкрепление. Стиснув зубы, ученик зала закаливая отошел в сторону, давая им пройти:

– Я вам верю.

Трое одновременно посмотрели на Сяо Куя, от чего юношу словно парализовало и он растерялся. Лу Цзыяо сказал:

– Шисюн Сяо, ответственность за это я возьму на себя. Обещаю, тебя это не коснется.

Сяо Куй тихо всхлипнул, продолжая растерянно хлопать глазами.

Больше не обращая на него внимания, И Сичэнь направил парящий меч вперед, пролетев мимо замершего соляным столбом Сяо Куя.

Покинув территорию секты, И Сичэнь во всю силу своего духа ускорился, желая поскорее убраться как можно дальше. Молодые люди летели долго, и, наконец, юноша потерял контроль над связанным с ним оружием!

Чжансун Цзыцзюнь успел поддержать друга, и оба благополучно приземлились.

Вокруг простиралась заросшая колючками широкая и очень тихая долина. Расстояние от нее до хребта, где располагалась их бывшая секта, было значительным. Это давало надежду, что их не настигнет погоня. И Сичэнь достиг предела и больше не мог лететь. Сев у широкого баньяна, молодые люди, наконец, могли предаться чувству потери и горю.

– Идем в царство Сюйу... – сказал И Сичэнь. – Я слышал, что там можно встретить бессмертного, который тоже умеет призывать Небесный Огонь.

Когда-то родители И Сичэня были сожжены таким же пламенем, но за все эти годы он так и не узнал, кто был их убийцей. Однажды он уже пытался разузнать об этой тайной технике, но на все шесть миров было не более десяти людей, кому она была подвластна. Единственное, что могли говорить остальные – техника крайне сложная и трудная для понимания. Но даже кем были те сильные мастера, которые ее освоили, обычные совершенствующиеся не знали. По слухам, это искусство было создано две тысячи лет назад предком Хо Юнем, а затем передано нескольким его последователям. Правитель Сюйу – ученик достопочтенного Хо Юня, который, как говорят, тоже умеет призывать Небесный Огонь.

Открытым остается лишь вопрос, как в царство Сюйу попасть. На увеселительную прогулку дорога туда совсем не походила. Мало того, что царство омывается морем Небытия, которое на мече не перелететь, но вдобавок его укрывает мощный духовный барьер, через который просто так не пройти.

К счастью, каждые десять лет правитель Сюйу объявляет о наборе учеников, снимает барьер и открывает путь через непроходимое море. Кандидаты проходят испытания владыки, а самые талантливые получают возможность остаться. И Сичэнь не был заинтересован в поиске нового учителя. Ему было нужно лишь встретиться с местным правителем и расспросить его, кто в этом мире умеет применять эту смертоносную технику, кто десять лет назад разрушил его дом, и кто появился на горе их секты. Поскольку это тайное искусство очень сложное, и мало кто из людей по-настоящему его знает – убийцу вычислить будет нетрудно.

Следующее открытие пути через море Небытия планировалось аккурат через несколько месяцев. По первоначальной задумке, зная, что уровень его базы совершенствования низкий, И Сичэнь думал сперва десять лет посвятить своей практике, а уже после пытать удачу. Однако после всего случившегося, он больше не мог столько ждать.

– Сперва давай раздобудем тебе новый меч, а после пойдем к царству Сюйу, – решил И Сичэнь.

– Но печать на твоем теле… – возразил Чжансун Цзыцзюнь.

– Пока забудь. Неизвестно, сколько времени мы угрохаем на поиски этих пяти сокровищ. А проход через море открывается только раз в десять лет. И если мы упустим эту возможность, ждать придется еще десять лет.

Чжансун Цзыцзюнь молчал, что означало его согласие с доводами друга.

Обсудив свой дальнейший план, двое, сидя спина к спине, смотрели на мир пустыми осиротевшими глазами. В конце концов, они были еще юны, и после того, что случилось, как они могли быстро с этим свыкнуться?

Так они и сидели в оцепенении, пока под действием времени эмоции не притупились, и молодые люди мыслями ушли каждый в свое прошлое.

Чжансун Цзыцзюнь вспомнил мир, который находился только в его памяти. В нем все, что он хотел, давалось ему быстро и легко, но это было абсурдно, скучно и нелепо. Покинув его, он ни разу не хотел туда вернуться. Этот наполненный жизнью мир нравился парню куда больше. Однако теперь он тосковать по тому времени, ведь в том мире их учитель был жив.

Вдруг И Сичэнь почувствовал, как в мешочке что-то шевельнулось. Юноша ослабил тесьму, заглянул внутрь и замер. Там оказалась сделанная для них учителем маленькая тренога, которую он походя взял с собой.

– МЕЛКИЕ УБЛЮДКИ! БЫСТРО! ПРИНЯЛИ! ЛЕКАРСТВО! – загрохотал голос Яо Буду, эхом разносясь по всей долине. А затем послышалось два плюха.

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь смотрели на две пилюли, выплюнутые малюткой-печкой. Молодые люди долго сидели и не шевелились, пока, наконец, не подняли свои руки. Один из них взял пилюлю и молча запихнул себе в рот.

Вкус лекарства был, как всегда, горьким и вяжущим: настолько горьким, что у людей вставали дыбом волосы, и таким вяжущим, что завязывались узлом кишки.

Было так горько, и молодые люди расплакались.

Когда они немного успокоились, двое друзей покинули долину и направились к близлежащему городку совершенствующихся – Сялиню.

Помимо школ и сект, по всему миру разбросаны целые города практикующих, и зачастую их можно найти в местах, где изобилует Ци. Нередко на их землях люди добывают божественные сокровища. Если для создания секты за основу берут ее будущее месторасположение, которое с легкостью можно будет защитить от вторжения, то на местности открытой и ровной чаще появляется независимый город, в который любой может войти и от куда любой может уйти.

В отличие от сект, города совершенствующихся куда оживленнее, и в них всегда рыбы перемешаны с драконами [2]: большинство прохожих – странствующие практикующие, либо ученики, начавшие свое испытание за пределами секты, но нередки и культивирующие демонический путь или даже мастера-призраки. Естественно, в такой разношерстной компании ссоры и сражения – явления нередкие.

В городке была большая базарная площадь, где в основном торговали практикующие, свободно обмениваясь волшебными материалами, чудодейственными травами и предметами. И стоит отметить, что разнообразие товаров здесь было гораздо больше, чем на рынке у подножия горы Небесного Меча.

Когда И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь прибыли в Сялинь, было уже поздно. Первым делом они раздобыли одежды практикующих-одиночек, затем нашли гостиницу для отдыха, а покупку нового меча решили отложить на завтра.

Зайдя в комнату, молодые люди сразу сняли с себя форму учеников секты. Конечно, перед угрозой силы Небесного Огня бессмертный Юй Ин дал им уйти, но после того, что случилось, так просто он их не отпустит. Самое большее через два дня “слава об их деяниях” разлетится над всеми землями культиваторов.

Зачастую большинство бессмертных интересуются исключительно собственной практикой и редко когда вмешиваются в мирские дела. Однако, если речь заходит о культиваторах, ставших на путь дьявола и совершивших ужасные злодеяния, против них люди выступают единым фронтом. Очевидно теперь, прежде, чем они разыщут настоящего убийцу и отомстят за Яо Буду, молодым людям придется странствовать инкогнито.

Чжансун Цзыцзюнь применил огненную технику, и из кончиков его пальцев сформировался небольшой огненный шар. Затем он протянул руку к двум комплектам ученической формы, намереваясь их сжечь, но все не решался это сделать.

От того, что они покинули секту Небесного Меча, ни Чжансун Цзыцзюнь, ни И Сичэнь не испытывали особых сожалений. Однако с ней, в конце концов, их связывали более десяти лет ученичества, товарищества и пережитых приключений…

Видя, что друг колеблется, И Сичэнь предложил:

– Давай их сохраним.

Тогда Чжансун Цзыцзюнь послушно развеял огонь и понадежнее спрятал их старую форму.

И Сичэнь сел за стол и достал свой пространственный мешок, собираясь проверить их с Чжансун Цзыцзюнем сбережения. Поскольку покидать гору молодым людям пришлось в спешке, естественно, ни о каком сборе багажа не могло быть и речи, поэтому многое осталось в залах медицины. Повезло, что с духовными камнями И Сичэнь не расставался никогда.

Юноша развязал мешочек да и по-простому вывалил все содержимое на стол. Как вдруг с неестественным *шмяк* оттуда выпало большое круглое серое яйцо, напугав их обоих.

– О?! – вырвался удивленный вскрик. – Этот мелкий... Как эта мелочь сюда забралась?!

Это было то самое серое яйцо, которое И Сичэнь нашел в траве. В тот день, когда юноша его прогнал, он больше нигде его не видел и уж тем более не клал себе в мешок!

Чжансун Цзыцзюнь наклонился, чтобы посмотреть поближе, и тут же поморщился. Лицо парня не выражало особого восторга.

– Фэйцзи?

// Пп. 肥唧 (féi jī)– адаптировано “толстый чирик, пухлый чирик”.

– Фэйцзи? – удивленно спросил И Сичэнь. – Ты его знаешь?

Чжансун Цзыцзюнь кивнул. Насколько он помнил, именно И Сичэнь придумал для него такое имя. После того, как серое яйцо треснуло, и оттуда выкатилась круглая пушистая синица, первым делом она принялась неустанно и громко кричать, отсюда и название.

И Сичэнь ткнул в яйцо. Судя по предыдущей встрече, божественный зверь уже должен был развить духовный разум, но, неизвестно по какой причине, отказывался вылезать из скорлупы.

– Эй, просыпайся!

От толчка яйцо покатилось по столу, но само не двигалось.

И Сичэнь недоуменно моргнул.

“В прошлый раз оно было живым и брыкалось. Почему теперь оно превратилось в обычное яйцо?”

– Ты когда залез ко мне в мешок? Если ты сейчас не вылезешь, я разобью твою скорлупу!

Перед лицом угрозы И Сичэня яйцо оставалось неподвижным, словно не доросло до уровня духовного сознания.

Само собой, юноша не стал бы с малышом ничего делать. Если божественный зверь недостаточно зрел, то, лишившись своей защиты, он, скорее всего, погибнет. Зла на Фэйцзи И Сичэнь не держал, поэтому в такой жестокости необходимости не было.

Поскольку в этот момент неожиданная находка никак на них не реагировала, молодые люди беспомощно отложили яйцо в сторону и вернулись к своим пожиткам.

Закончив, И Сичэнь испустил протяжный вздох. Совсем недавно “от щедрот” Сяо Куя и секты Святого Духа они неплохо разжились духовными камнями, но впереди их ждало путешествием в царство Сюйу, к которому нужно было основательно подготовиться. Кроме нового меча для Чжансун Цзыцзюня, самому И Сичэню тоже нужно было пополнить запасы волшебных расходников, ведь почти все его заготовки и милые штучки остались на горе. И теперь юноша стоял перед выбором. Духовных камней хватало на что-то одно: или на меч, или на расходники.

Лишний раз похлопав себя по одежде и не найдя ничего ценного, взгляд И Сичэня снова упал на яйцо. У парня аж руки зачесались, когда он представил, скольким количеством материала можно разжиться, продай он этого мелкого.

“Конечно, выглядит он непрезентабельно, но, как ни крути, это все еще божественный зверь, верно?”

– Цзыцзюнь, а кто из старейшин его выращивал?

– Он ничейный.

– Ничейный? – округлил глаза парень. – Я нашел его не просто на горе секты, а прямо за дверью дворца феникса. Как божественный зверь мог оставить своего детеныша в подобном месте?

Чжансун Цзыцзюнь молча пожал плечами. Согласно его воспоминаниям, он и И Сичэнь были уже достаточно взрослыми, чтобы выйти в мир на испытание, и только когда они покинули пределы секты, в пространственном мешке откуда ни возьмись появилось это яйцо. Оно действительно не принадлежало главе или кому-то из старейшин.

В И Сичэне проснулся энтузиазм.

– Если у него нет хозяина – так это отлично! Как думаешь, сколько духовных камней можно за него выручить?

Чжансун Цзыцзюнь в ответ скривился.

– За жирную серую птицу? Кому она нужна?

И Сичэнь в растерянности почесал голову.

“Если ты божественный зверь, то почему бы тебе не стать девятихвостой небесной лисой или огненным львом? Вот обязательно вылупляться невзрачной серой синицей?”

Чем больше он об этом думал, тем больше у парня чесались руки разбить его и посмотреть.

Чжансун Цзыцзюнь бросил взгляд на эту унылую штуку. Будь его воля – он бы никогда не держал эту вещь при себе. Он был готов обменять ее даже на один духовный камень, а если и это не удастся – то лучше и вовсе потерять.

– Если мы не скажем, что внутри – никто и не узнает. Что, если мы его забрали из гнезда небесной девятихвостой лисы?

– А это идея! – кивнул И Сичэнь и задумчиво потер подбородок. – Но девятихвостая лиса не откладывает яйца, а приносит приплод.

– ……….

“Небесная лиса яиц не несет, огненный лев яиц не несет и черный волк яиц не несет.”

Перебирая в уме самых ценных божественных животных, молодые люди пришли к выводу, что все малыши выходят из их родительниц как есть. А вот яйца, как ходит молва, откладывают только птицы да черепахи.

– Может, скажем, что это громовая черепаха? Хотя их скорлупа полупрозрачная, и если кто присмотрится – сразу поймет… Что не говори, а оно похоже только на птичье яйцо, – с болью сказал И Сичэнь. – Птица... Радужный журавль дорогой, но его яйцо такое же яркое и чисто-белое, как его перья. Орел? Орлиное яйцо такое же по цвету, как черное железо...

– О! – хлопнул по столу И Сичэнь. – Было бы круто, окажись оно яйцом феникса. Тогда мы кааак разбогатеем!

– Ха-ха.

И Сичэнь просто шутил. Все равно Чжансун Цзыцзюнь уже сказал, что из яйца вылупится серая пушистая синица. А даже если нет, кто поверит, что яйцо феникса будет таким убогим?

Через какое-то время юноша в расстроенных чувствах сунул яйцо божественного зверя обратно в мешочек.

– Завтра сходим на рынок и посмотрим, может кому-то оно будет нужно. Если нет, там уже и подумаем, что с ним дальше делать.

Была глухая ночь, и небо за пределами дома стало подобно чернилам. За день молодые люди порядком устали, и, выключив свет, легли отдыхать. Поскольку в городе за гостиницу нужно платить духовными камнями, чтобы сэкономить, И Сичэнь снял только одну комнату, и парням пришлось использовать одну кровать.

Чжансун Цзыцзюню не спалось. В слабом лунном свете он смотрел на юношу рядом.

Он снова размышлял о том абсурдном мире в его сознании и мире, в котором он жил сейчас, тех вещах, которые совпадали, тех вещах, которые были лишь фантазиями. Ведь должна в этом всем прослеживаться какая-то закономерность? Сейчас, когда Яо Буду погиб в Небесном Огне, юношу посетила внезапная мысль: в том, неправильном мире, он легко мог получить все, что хотел, и то, что ему дорого, никогда не было бы потеряно. Мир был забавным, но мягким, а здесь он красив, но жесток.

Молодой фехтовальщик протянул руку и нежно коснулся волос друга. Ему стало немного грустно, и он тихо спросил:

– Почему только я все это помню?

Внезапно юноша поймал его запястье.

– Цзыцзюнь, – сказал он. – Я... Не знаю, как нужно такое говорить. Но ты даже не представляешь, насколько ты мне дорог.

– Я знаю.

Чжансун Цзыцзюнь положил руку на голову И Сичэня и медленно перебирал его волосы. Он понял, что тот имел в виду. И Сичэнь не хотел, чтобы их отношения менялись, предпочитая, чтобы все было, как прежде. И если бы он был на месте товарища, скорее всего, он бы тоже этого не принял. Тогда он просто будет общаться с ним так, как нравится И Сичэню, как он привык. Если они так и останутся вместе и даже через тысячу лет будут просто сидеть под баньяном, смотреть и улыбаться друг другу – этого уже достаточно.

Но в этот раз Чжансун Цзыцзюнь ошибся и неправильно понял смысл слов И Сичэня. В действительности юноша даже не думал так далеко. Поскольку сейчас у него остался только Чжансун Цзыцзюнь, он просто хотел ему сказать, как он для него важен.

“Настолько важен...  Что, кем бы ты ни стал, мы всегда будем вместе.”

Рано утром двое парней отправились на городской базар.

___________

Примечания:

[1] Царство Сюйу (虚无) – это небытие, пустота, ничто. Понятие, как это ни странно, пришло из философии даосизма. "Пустота" - это важная составляющая для развития практиков, своеобразное состояние, в которое они стремятся попасть в своих медитациях, но не только.

[2] “Рыбы всегда перемешаны с драконами” – часто встречающаяся идиома “воры смешались с честными людьми”.

⬇️

Большая пушистая серая синица ☆*: .｡. o(≧▽≦)o .｡.:*☆

По иероглифам это чудо можно перевести как конкретную, японскую синицу. На фото, кстати, тоже синица, тоже можно встретить в Японии, но она длиннохвостая.

Глава 29. Доска объявлений

Рынок в Сялине был очень оживленным, и сюда съезжались мастера со всего мира. Здесь можно было найти товар на любой вкус и возможности, от чего-то простого до первоклассного. Молодым людям потребовалось несколько часов, чтобы обойти на рынке все прилавки.

От количества полезных расходников у И Сичэня разбегались глаза, но юноша почти ничего не купил. В конце концов, новый клинок для Чжансун Цзыцзюня был куда важнее, чем пополнение своих запасов. И, само собой, меч нужно было выбирать очень тщательно. Опасности царства Сюйу не стоило преуменьшать. Получи они еще один кусок ржавой рухляди, который в следующем же бою обязательно рассыплется – как им добираться до владыки царства?

Сразу ничего достойного их внимания на глаза молодым людям не попадалось, но им некуда было торопиться. В запасе оставалось еще пара дней, а люди на базаре постоянно уходили и приходили, устанавливая новые прилавки, и каждый день выставлялись новые товары. Всегда можно было осмотреться еще раз.

Передав Чжансун Цзыцзюню духовные камни и отправив его на очередной обход вдоль прилавков, И Сичэнь тем временем облюбовал себе уголок и настроился сбыть лишние волшебные расходники и яйцо.

Яйцо божественного зверя – редкое и дорогое сокровище. Оно сразу привлекло к себе внимание множества потенциальных покупателей. Однако, поскольку никто не мог понять, детеныш какого зверя прятался внутри, а цена на это счастье, как ни крути, была кусачей, многие ограничивались лишь расспросами да проходили мимо.

“Чашку чая” спустя к прилавку И Сичэня подошел один мечник.

– Что это за яйцо?

И Сичэнь оценивающе глянул на подошедшего и в особенности на клинок у его пояса. Самым лучшим его меч было не назвать, но он определенно был хорошим. Парень деловито ответил:

– Это яйцо божественного зверя! Брат, как насчет завести себе питомца?

– Я знаю, что это божественный зверь. Но какой именно?

– А какого зверя хотел бы уважаемый мастер?

– ……….

Мечник с подозрением уставился на него в ответ:

– А у тебя есть тот, кто мне нужен?

– Ну, а вдруг?

Естественно, И Сичэнь положа руку на сердце лгал. Он и это-то яйцо заполучил совершенно необъяснимым образом. А поскольку божественные звери – та еще диковинка, где бы он подобрал второго детеныша? Но даже если он не завершит эту сделку, почему бы не изучить потребности клиентов?

– Если бы у меня был выбор, я бы хотел вырастить радужного журавля и лихо рассекать на нем сквозь облака и туманы!

За редким исключением, когда совершенствующиеся держат божественных зверей исключительно от большой любви как домашних питомцев, в основном их заводят потому, что они приносят хозяину более ощутимую пользу. Одни питомцы помогают владельцам с поиском духовных камней, другие вступают в схватки с их врагами, третьи полезны для развития базы культивации, а некоторые божественные звери выступают олицетворением статуса своего хозяина.

И Сичэнь потер подбородок и сказал:

– В этом яйце очень даже может быть и сидит радужный журавль!

– ……….

Мечник посмотрел на И Сичэня с выражением лица “кому ты чешешь” и фыркнул:

– Может, я никогда и не выхаживал радужных журавлей, но прекрасно знаю, что их яйца гладкие и безупречно-чистые, похожие на белый нефрит. Как это грязное яйцо может быть журавлиным!

– Я нашел его в земле, – не растерялся И Сичэнь. – Может, из-за того, что оно так долго находилось в почве, земля его немного окрасила, и теперь оно выглядит сероватым. Если вы утверждаете, что это не радужный журавль, тогда скажите мне, кто же тогда внутри?

У мечника  на мгновение перехватило дыхание.

– А разве может яйцо божественного зверя, выглядящее как нефрит, настолько измениться? Такое точно возможно? Так с виду и не скажешь, что внутри…

И Сичэнь принялся ковать по еще горячему железу:

– Если бы это яйцо радужного журавля было безупречным, оно стоило бы целое состояние. Возможно, уважаемый мастер, вы бы себе его даже не позволили, верно? Разумеется, из-за того, что скорлупа немного подпорчена, цвет пера, скорее всего, будет немного серее, но ведь из-за этого и предложение по цене очень выгодное!

В этих доводах был свой неоспоримый резон. Так как божественных зверей днем с огнем не сыщешь, и с каждым разом они встречаются все реже и реже, цена на них, естественно, зачастую непомерна. И да, какими бы алчущими глазами мечник не облизывал небесных радужных журавлей, но эти божественные звери были ему явно не по карману. Впрочем, постояв какое-то время и переживая внутреннюю борьбу, мужчина покачал головой и ушел.

До конца дня И Сичэнь у своего прилавка совершил несколько сделок по продаже излишков, но на невзрачное яйцо никто так и не позарился. Интересовались им многие, но способных его купить людей было мало. Как ни крути, но цена на зверей была такой, что те, кто мог бы себе их позволить, сразу выбирали себе по-настоящему хороших, а те, кто не мог – просто глазели со стороны.

После целого дня блужданий по рынку в гордом одиночестве, меч Чжансун Цзыцзюнь так и не купил, зато, порасспрашивав то тут то там о царстве Сюйу и узнав, что в нем круглый год бушуют грозы, парень раздобыл для И Сичэня нагрудник от комплекта золотого доспеха, устойчивый к ударам молний.

И Сичэнь взглянул на принесенную добычу, и у него нервно задергался глаз:

– Ну и зачем ты это приволок! Сколько камней ты потратил?

– Пять высокоуровневых духовных камней.

– Пять высокоуровневых духовных камней!!! Ты хоть торговался?

– ……….

Сбивать цену было вне характера Чжансун Цзыцзюня. Если бы не нехватка средств, все бы закончилось фразой по-типу: “Вот то и это не нужно, а все остальное заверните”.

И Сичэнь страдальчески прижал ладони к сердцу.

“Воистину этот дурак Чжансун Цзыцзюнь не ведает, как нынче дорого содержать семью. Выбросить за раз целых пять духовных камней!”

– Я слышал, что в море Небытия… Бывают грозы.

– Можно подумать, тебя не било молнией?! Вот и во второй раз не умрешь! А бонусом еще и сменишь себе прическу!

– ……….

Так как ни у кого из них не было духовного корня с атрибутом дерева, а база совершенствования молодых людей была на достаточно высоком уровне, в их нынешнем состоянии ни молния, ни обычный огонь не были для них чем-то смертельным. Чжансун Цзыцзюню с его культивацией и вовсе было нечего бояться. Однако И Сичэнь, столкнись он с неожиданной напастью, непременно не только сжег бы себе кожу, но и повредил плоть, познакомившись со всей палитрой всевозможных видов боли. Будь у них достаточно камней, покупка для И Сичэня всего комплекта доспехов была бы естественной и не вызывала бы споров. Но они были бедны, и камней хватало только на клинок.

Поскольку Чжансун Цзыцзюнь уже все купил, И Сичэню ничего не оставалось, кроме как это принять. Он легонько стукнул друга по голове и, обозвав идиотом, беззлобно рассмеялся.

Молодые люди вернулись в свою комнату, собираясь немного отдохнуть. Чжансун Цзыцзюнь принял позу для медитации и начал читать мантру очищения сердца, в то время как И Сичэнь взялся за свои расчеты, как бы им половчее потратить оставшиеся у них камни. Вчера у него уже все было разложено по полочкам, но после сегодняшней траты Чжансун Цзыцзюня планы пошли псу под хвост, и пришлось все переделывать.

Перебирая их жалкие пожитки, И Сичэнь осторожно переложил яйцо в пространственный мешочек. Теперь оно было их единственной надеждой выбраться из нищеты и разбогатеть.

Итак, утром следующего дня двое парней снова собрались на базар.

И Сичэнь сгреб свои вещи и уже было открыл свою сумку, однако бросив в нее лишь мимолетный взгляд завопил:

– Где мое яйцо!!!

Чжансун Цзыцзюнь в этот момент как раз одевался, а услышав голос, сразу подошел, завязывая на ходу пояс. Все вещи в мешочке находились на своих местах. Пропало только яйцо.

От волнения И Сичэнь даже забрался с ревизией в шкаф, но яйцо оставалось пропавшим без вести. Тем временем Чжансун Цзыцзюнь не спешил разводить суету, но даже немного позлорадствовал:

– Потерял и потерял. Можешь не искать.

– Да как же не искать! – свирепо уставился на него И Сичэнь. – Признай это, ты просто разоритель семьи! Это не только яйцо! Это духовные камни! Это твой меч! Это мои магические артефакты! А ну быстро взял ноги в руки и помог мне его найти!

Чжансун Цзыцзюню ничего не оставалось, как закатать рукава и присоединиться к переворачиванию комнаты.

Угробив на безрезультатные поиски все утро, вдруг они услышали какое-то бурчание, и яйцо само выкатилось из-под кровати.

Возрадовавшийся И Сичэнь подхватил пропажу на руки и от волнения дважды чмокнул серую скорлупку, будто это он был тем, кто его снес.

– Малыш!

Чжансун Цзыцзюнь стоял в сторонке, и лицо его становилось все мрачнее и мрачнее.

Судя по-всему, вчера детеныш в скорлупе просто спал, от того и не было никакого движения. Но сегодня он снова проснулся и теперь вертелся в объятиях И Сичэня как избалованный ребенок. У юноши не было времени с ним играть. Он аккуратно засунул пропажу в мешочек и ласточкой выпорхнул из комнаты.

У разложенного прилавка было куда оживленнее, чем вчера, ведь тогда на нем лежал холодный безжизненный булыжник, а сегодня по столу крутилось вполне такое себе энергичное и бойкое яичко. Катясь по скатерти, оно то и дело прилипало к И Сичэню, на что юноша снова и снова возвращал его на середину стола, чтобы заинтересовавшиеся им мастера могли рассмотреть товар получше.

К сожалению по итогу ситуация мало чем отличалась от той, что была вчера. Прохожих да зевак хватало, а вот богатеев, кто мог себе его позволить, по-прежнему было не видать.

У прилавка остановился мечник, и, подняв глаза, И Сичэнь узнал в нем того парня, кто подходил к нему вчера и долго думал. Очевидно, тому действительно хотелось заполучить в свои руки божественного зверя, вот только он не относился к той благословенной категории людей, у кого денег, как грязи, и приходилось думать над тратой каждого камушка, не говоря уже о покупке такого малыша.

– Что надумали за вечер? Решили все-таки его купить?

На лицо мечника пали тени внутренней борьбы:

– Это… Точно детеныш небесного радужного журавля?

– Очевидно, что это яйцо птицы. А вот радужного журавля или нет – тут я гарантии не дам, – ответил И Сичэнь. – Если уважаемый мастер хочет вырастить свою птицу чтобы парить на ней над облаками и туманами, не вижу причины, почему она не смогла бы этого сделать.

– А… Тогда... Как ты хочешь ее продать? У меня не так уж и много духовных камней...

– Если камней не хватает, можем на что-нибудь поменяться!

– Что тебе нужно?

Вдруг молчавший все это время Чжансун Цзыцзюнь сказал:

– Кровь Цилиня, жемчужина усмиренного ветра, панцирь черепахи Сюань, чешуя дракона Пан Луна, громовой фрукт. У тебя есть что-нибудь из этого?

От неожиданности мечник поперхнулся воздухом. Все эти пять предметов – редкие сокровища Неба и Земли, которые чрезвычайно трудно найти и уж тем более заполучить. Будь перед ним настоящее яйцо радужного журавля, обменять его на два-три вышеперечисленных предмета было бы честно. Вот только вся проблема не в справедливом обмене… Пусть эти сокровища равноценны, но их фактически НЕТ на рынке. Соответственно, сколько бы духовных камней у вас не было, их не купишь.

По одному взгляду на лицо мечника молодые люди сразу все поняли. По правде, Чжансун Цзыцзюнь и не думал, что нужные им расходники будет так просто достать. Но почему бы не спросить? А вдруг повезет?

Словно понимая, что его собираются продать, яйцо божественного зверя разогналось и в гневе врезалось в тушку И Сичэня, больно ударив по нему несколько раз подряд. Юноша суетливо по нему похлопал:

– Тише, не шуми. Я ищу тебе хорошего хозяина, который будет тебя любить.

Разумеется, следующее после в планы молодого человека не входило, но стоило ему лишь коснуться скорлупы, как раздался скрипящий звук, и яйцо неожиданно треснуло.

Все вокруг разом вытаращили глаза.

Кусок яичной скорлупы отвалился, явив небольшую щель, и из нее высунулась лапа. И Сичэнь молниеносно среагировал и засунул ее обратно.

“Что б тебя! Нашло же ты время, чтобы ломаться. Если люди увидят, какой парень внутри непритязательный, цена на него в разы станет ниже!”

Но разве мог этот толстячок быть таким сговорчивым? Только И Сичэнь заткнул новоявленную щель, как в скорлупе с хрустом образовалось еще одно отверстие, из которого высунулась круглая серая птичья голова.

Глаза И Сичэня встретились с глазками-бусинками божественного зверя. Это была первая их встреча. Признаться, он до конца не хотел в это верить, надеясь, что Чжансун Цзыцзюнь просто ошибся, а внутри его ждал радужный журавль, орел или какая другая гордая быстрая птица. Но от показавшейся перед ним маленькой головы сердце юноши обдало холодом.

*ТРЕСК!*

Наконец, яичная скорлупа окончательно разлетелась вдребезги, а в ее ошметках стоял круглый, пушистый божественный зверь-птица. Малыш блеснул на всех двумя черными ярко сияющими глазками, запрокинул голову и открыл клюв:

– ЧИРИК!

Уголок рта И Сичэня дернулся.

“Вы только посмотрите, как ЭТО выглядит, послушайте, как ОНО орет. Имя Фэйцзи определенно ему подходит! Если бы кто сказал мне дать ему кличку, я бы назвал его аналогично!”

Обалдевший мечник тупо уставился на Толстячка:

– Это... Это... Это же не радужный журавль, правильно?

И Сичэнь натянуто улыбнулся:

– Во всяком случае, этот зверь-птица, верно? Он тоже обязательно полетит!

Затем он схватил два мясистых крыла птенца и помахал ими.

– Хотите стать его хозяином?

Фэйцзи сердито уставился на И Сичэня и уже повернул голову, чтобы побольнее того клюнуть, но его крылышки лишь без толку трепыхались в руках человека, а шея была недостаточно длинной, дабы реализовать свою задумку. Он яростно щебетал: “Сволочь, как ты смеешь меня продавать!”

К счастью для И Сичэня, непритязательный внешний вид Фэйцзи не отпугнул мечника. Пусть пределом его мечтаний и был радужный журавль, но, очевидно, божественный зверь-птица тоже вполне его устраивал.

– И это... Сколько ты за нее хочешь? Не думаю, что такая маленькая серая птичка будет равноценна сокровищам Неба и Земли!

Учуяв презрение, Фэйцзи тут же повернул голову и уставился на мечника глазами, полными жаждой убийства. Жаль только, что его свирепый вид показался мужчине милым настолько, что он не удержался, присел на корточки и погладил того по голове.

– Чирик! – с криком ударил клювом по нечестивой руке птенец.

– Фэйцзи, не будь злюкой, – шлепнул И Сичэнь того по пухлой заднице, а затем поднял голову и сказал: – Брат, у тебя будет пятьдесят высокоуровневых духовных камней?

На мгновение мечник растерялся. Пусть птица была невзрачной, но даже так для божественного зверя такая цена была смехотворно низкой. Он поспешно выпалил:

– Да!

– Пятьдесят камней и твой меч. Идет? Сложно будет найти предложение по такой приятной цене, не думаешь?

Кто бы сказал, что мечник даже не задумываясь ответит твердым отказом.

– Брат, при такой низкой цене тебя еще что-то не устраивает?

– Дело не в цене, она приемлема. Если вам нужны расходники, волшебные материалы или духовные камни – мы можем это обсудить. Но свой меч я не отдам!

У И Сичэня взыграло любопытство:

– Брат, твой меч действительно хороший. Но ведь он не является сокровищем, верно? Почему же ты не можешь обменять его на божественного зверя, а себе не купить другой?

Обычно те клинки, которые продавались на рынке, были средне-паршивого качества, поэтому идущие по пути меча после достижения ими определенного уровня развития зачастую покупали черное железо да и выковывали себе оружие сами, добавляя в процессе духовные камни либо камни своих атрибутов, усиливая таким образом свои творения и подгоняя их под свои вкусы. Единственное “но” – на создание меча уходит около двух-трех месяцев, и И Сичэнь с Чжансун Цзыцзюнем попросту боялись, что у них не хватит на это времени, и они упустят момент открытия тайного царства. Поэтому хочешь не хочешь, а молодым людям приходилось довольствоваться уже готовым оружием. При других обстоятельствах создавать клинок из заготовок самостоятельно было бы куда более разумно.

– Я пользуюсь этим мечом уже десять лет, и он давно стал со мной единым целым. Даже предложи мне десять небесных радужных журавлей, я ни на что его не променяю!

Мастера меча особое внимание уделяют единению со своим клинком, добиваясь этого вливанием в клинок собственной духовной силы. Со временем такой меч можно считать отдельной частью тела. Правда, эту духовную силу можно отозвать обратно в свое непосредственное тело. Благодаря этому практикующие на протяжении жизни могут использовать далеко не один клинок. Но раз мастер-фехтовальщик уперся рогом, то причина, очевидно, была не в его духовной силе, переданной клинку, а, скорее, в чувствах к своему верному оружию, ради которого он и впрямь не пожелает никаких сокровищ.

И Сичэню взгрустнулось. И меч у мужчины хороший, и Фэйцзи вот ему интересен. Но не судьба.

Фехтовальщик посмотрел на И Сичэня, затем на Чжансун Цзыцзюня, и лишь сейчас обратил внимание, что у него не было меча, и сразу все понял.

– Продавая этого божественного зверя, вы просто хотели получить хорошее оружие, верно? Но какой мечник отдаст или обменяет свой клинок?

Ирония заключалась в том, что как раз таки Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь, которые оба были фехтовальщиками, прекрасно это понимали. Но разве у них был выбор?

А тем временем несостоявшийся покупатель продолжил:

– Вы видели доску объявлений? Так получилось, что бессмертный Ю Юнь выставил свой меч в качестве награды. Если вы достаточно способны, почему бы не попробовать свои силы? Такой меч как у него встречается раз в жизни! – затем он запнулся и с сожалением сказал: – Хотя, с вашим уровнем, это действительно...

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь переглянулись, быстро скатали прилавок и навострили сапоги в сторону оговоренной доски.

– Эй! – с тревогой в голосе заголосил мечник. – А божественный зверь еще продается?

– Продаётся!

– Не продаётся! – почти одновременно ответили молодые люди и удивленно уставились друг на друга.

Естественно, тем, кто сказал о продаже был Чжансун Цзыцзюнь. Если он мог избавиться от толстого птенца, деньги его не волновали. А вот И Сичэнь переходить к сделкам купли-продажи не спешил. Куда торопиться, если хорошую цену сейчас за него все-равно уже не дадут. Лучше сначала ознакомиться с предложенными на доске объявлениями, а уже после строить долгосрочные планы.

Маленький щебечущий толстячок захлопал крыльями и последовал за парнями. Пусть он и выглядел как круглая луковица, но на деле мелкий оказался неожиданно проворным. Услышав, что пара друзей все еще вынашивают планы по его продаже, Фэйцзи прижал свою голову и ласточкой юркнул в пространственный мешочек, висевший на поясе И Сичэня.

Юноша удивленно моргнул:

– Этот Фэйцзи... Не так прост!

Мешочек был накрепко завязан, да еще не без помощи магии. Но видя, что птенец вошел в него, как к себе домой, само собой напрашивался вывод, что у него были какие-то особые таланты. Ранее, когда малыш еще был в яйце, он ярко это продемонстрировал. Правда, в то время И Сичэнь не понимал, что яйцо именно таким образом забиралось в сумку, греша на то, что сам оставил ее открытой.

А раз такое дело, то И Сичэнь решил не продавать его за дешево, а терпеливо дождаться хорошего покупателя!

В делах коммерции последнее слово всегда оставалось за И Сичэнем. Как бы Чжансун Цзыцзюню не нравился этот чирикающий жирдяй, соперничать с мелким он не собирался. К тому же сейчас все мысли молодых парней были сосредоточены на том, за какое такое задание могла даваться настолько вкусная награда, поэтому этот вопрос они благополучно отодвинули до других времен.

Доска объявлений была приколочена в самом центре Сялиня, поэтому на дорогу И Сичэню и Чжансун Цзыцзюню потребовалось какое-то время. Впрочем, люди вокруг как быстро приходили, так же быстро уходили. Казалось, что здесь было даже более оживленно, чем на рынке. Кто-то срывал с доски задания с вознаграждением, но на их место почти сразу вешались новые запросы от уже других людей.

Доски объявлений – типичное явление для всех небольших городков совершенствующихся. Сюда практикующие вешают списки всего того, что им нужно: кто-то ищет конкретные волшебные ингредиенты, кто-то находится в поиске новых техник, кому-то подавай партнера на пути совершенствования, а попадаются и те, кто жаждет отмщения за себя. Короче говоря, на доске можно просить о всем, что хочется, и за соответствующую награду другие странствующие мастера могут это достать. Вот такой своего рода обмен, только далеко не всегда в натуральной форме.

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь поспешили втиснуться в толпу, беспокоясь, что запрос, о котором рассказал им проходящий мечник, кто-то уже сорвал. Однако подойдя, наконец, поближе, парни увидели, что объявление бессмертного Ю Юня висело самым первым.

Чжансун Цзыцзюню сложно было рассмотреть, что там написано, и ему пришлось протянуть руку и снять его.

– Эй, брат, подожди минутку! – схватил юношу за руку один из практикующих. – Этот запрос нельзя срывать!

Для соблюдения порядка обычно к каждой доске был приставлен смотритель. Тот, кто хотел разместить свой запрос, обязан был дать такому хранителю некоторое вознаграждение. Собственно, именно с таким ответственным лицом друзья и столкнулись.

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился.

– А что не так? – полюбопытствовал И Сичэнь. – Или здесь все это прибито, чтобы люди ими просто любовались?

– Разумеется, нет, – ответил смотритель. – Просто прошло уже три года, как бессмертный Ю Юнь оставил свой запрос, но никто так и не смог его выполнить. Попервой его часто срывали, но выполнить поставленную задачу не могли, и объявление приходилось вешать заново. Вот со временем и появилось особое правило: не срывать это задание до тех пор, пока оно не будет выполнено. Возвращайтесь ко мне за ним тогда, когда уже все будет сделано, а Ю Юнь уже выдаст награду.

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь переглянулись.

Конечно, их беспокоило, что если вдруг по этому заданию появятся соперники, то им не избежать спора. Но с другой стороны, согласно общепринятым правилам всех досок объявлений, если взяться за запрос и его не выполнить, то нужно платить штраф. А если такая ситуация повторится, то есть все шансы угодить прямехонько в черный список, после чего уже не взять, ни разместить задание на доске объявлений не выйдет. Именно поэтому чаще всего люди срывают только те запросы, в выполнении которых они уверены. Исключение – если награда уж очень манящая. В таком случае обязательно найдется пара тройка отчаянных, пожелавших рискнуть.

Поскольку на кону стоял особенно ценный меч, наверняка было много людей, кто был бы не прочь за него пободаться. Но и задача за такую награду, очевидно, была со звездочкой. Не удивительно, что частые ошибки породили особое правило.

Поразмыслив над этим, И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь успокоились и перешли к чтению.

Запрос, оставленный бессмертным Ю Юнем, был лаконичным и содержался всего в одном предложении: “Тому, кто убьет хозяина пещеры Лазурной Бездны и принесет его демоническое ядро, этот бедный практикующий преподнесет в дар драгоценный меч Цанъюнь!”

//П.п.: Пещера Цанмин (苍冥) – Пещера Лазурной Бездны, хотя вариант можно поставить любой. Первый иероглиф обозначает цвет (от зеленого до синего), а вот второй может означать и ад, и божество, и тьму и проооочее.

//П.п.: Меч Цанъюнь (苍云) – оставим без изменений (как и ФИ людишек))) ), но имя меча переводится как лазурное (синее, зеленое и пр.) облако.

После прочтения И Сичэнь потер свой подбородок и задумался.

О бессмертном Ю Юне юноша прежде уже слышал. Этот мужчина был видным мечником, но известен он стал тем, что вхождению в одну из сект он предпочитал оставаться мастером-одиночкой.

Если врожденными способностями практик-одиночка похвастаться не может, то и уровень его культивации будет невысок, в то время как с поддержкой великой секты практикующему собственных усилий прилагать нужно куда меньше, но результатов он добивается более значительных. Ю Юнь на сегодняшний день считался самым одаренным человеком. Как и у Лу Цзыяо, у него было телосложение трех солнц. Однако главной причиной, почему он был широко знаменит (помимо его базы совершенствования), стала его сомнительная репутация – слишком уникальным был подход этого мастера, и очень часто его видели якшавшимся с демонами-оборотнями.

Практикующие, идущие по праведному пути, а в особенности совершенствующие путь меча, всегда на дух не переносили демонов, и это при том, что по-сути не так уж и далеко они от последних ушли. Впрочем, их развитие существенно отличалось и ничем не было друг с другом связанным. Многие практикующие демонические искусства растут, пожирая базу культивации других. Хоть это относится далеко не к каждому демону, адепты праведности всех чешут под одну гребенку и приравнивают всех последователей демонических искусств к низшему сорту. При этом нередкими бывают случаи, когда фехтовальщики водят дружбу с некоторыми демонами-оборотнями. Вот только говорить о таком не принято, дабы не порочить репутацию. Зато бессмертный Ю Юнь никогда не испытывал подобных забот.

Хотя возможно времена меняются, раз в качестве награды за убийство хозяина пещеры, который как раз и был демоническим культиватором в теле снежного тигра, он не поскупился на собственный меч!

И Сичэнь подвел итоги:

– Этот Ю Юнь и сам не дурак мечом помахать, и вдруг за это задание он выставляет свой клинок. Получается, что уровень развития у демонического снежного тигра еще выше, а значит и справиться с ним будет не так-то просто.

Однако Чжансун Цзыцзюнь задумчиво протянул:

– Снежный тигр... Кажется, когда-то я на нем ездил.

– ……….

Глава 30. Хозяин пещеры Лазурной Бездны

“Он не просто демонический снежный тигр, но и хозяин пещеры, следовательно, большая шишка! Ладно еще, если б ты сказал, что когда-то его побил. Но заливать, что ты на нем еще и катался – это уже перебор!”

И Сичэнь весело полюбопытствовал:

– Говоришь, ты его оседлал? И как оно? Бегает быстро?

И ежу понятно, что очередная порция бредовых идей была навеяна “болезнью” Чжансун Цзыцзюня.

Ознакомившись с запросом бессмертного Ю Юня, И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь выбрались из толпы и приступили к разработке подробного плана.

– Интересно, между Ю Юнем и Снежным Тигром кровная вражда, или он просто хочет чужими руками получить его демоническое ядро? – еле слышно рассуждал И Сичэнь. – Или ему подойдет любое демоническое ядро с глубокой основой культивации?

К размышлениям подключился Чжансун Цзыцзюнь:

– Если ему нужно ядро, давай отдадим ему мелкого.

Фэйцзи, будучи божественным зверем, разумеется, уступал демоническому снежному тигру, потому как буквально только что вылупился, но дай ему пару тройку лет – и монстр из него выйдет не менее грозный.

В ответ пространственный мешочек, где прятался птенец, затянулся еще туже.

И Сичэнь немного задумался и не стал отбрасывать эту идею:

– Если у нас не получится убить снежного тигра, можно будет попробовать.

В знак протеста мешочек подбросило вверх.

Чжансун Цзыцзюнь удрученно поджал губы: “Я -- и не смогу его убить? Невозможно! Выходит, мне и дальше придется терпеть этот жирный шар пуха…”

И Сичэнь заметил, что Фэйцзи вызывает у него сильное неприятие. С того момента, как он увидел яйцо, Чжансун Цзыцзюнь уже трижды предлагал от него избавиться. Юноша больше не мог сдерживать любопытства:

– Тебе не нравиться Фэйцзи? Почему?

Чжансун Цзыцзюнь поплотнее сжал губы, но ничего не сказал.

– В чем дело? – наклонил голову И Сичэнь. – Он сделал что-то плохое?

Чжансун Цзыцзюнь продолжал хранить молчание, но под градом повторяющихся расспросов сдался и угрюмо буркнул:

– Ты уверен, что хочешь это услышать?

– ……….

Всякий раз, когда Чжансун Цзыцзюнь задавал подобный вопрос, это было словно предупреждающим сигналом для И Сичэня: “Слушать на свой страх и риск!!!” Умом юноша понимал, что дальше последует нечто шокирующее… Но это треклятое любопытство! Как здесь устоять?

И Сичэнь провел рукой по лицу и покрепче уперся ногами в землю:

– Ладно, давай!

– Он строил на твой счет вполне определенные планы.

– ..........

Разумеется, он понял, о каких таких коварных планах намекал ему его друг. Чтобы разобраться в “наваждении” Чжансун Цзыцзюня, И Сичэнь уже беседовал с ним на тему его взглядов на мир, в ходе чего выяснил, что в глазах его талантливого товарища и Лу Цзыяо лелеет в отношении него свои гнусные планы, и Гунсунь Ди, и почти весь молодняк их бывшей секты…

“Так, мысли – прочь! Тпру! Но Фэйцзи – всего лишь птица!!!”

Моральные устои И Сичэня едва не рухнули.

– Ты псих!!! Это всего лишь птица!!! Пернатое!!! Аллё!!! Я что, медом намазанный?!! [1] Ты любого готов ко мне приплести, даже если это птица?!!

– ……….

И Сичэнь уронил лоб на ладони и бился в истерике. Он обрушил на товарища поток жалоб, но не разозлился. В конце концов... Он к этому привык. Понятное дело, что жаждущая его трахнуть птица была еще одним бредом Чжансун Цзыцзюня. Непонятно только, почему его друг, зная, что это заблуждение, упорно недолюбливал пухлого? Хотя, если хорошенько подумать, знать и принимать – это ведь не одно и то же, верно? У Чжансун Цзыцзюня уже сложилось предвзятое отношение, и его трудно исправить. Ведь даже когда его поправляют, он просто сдерживает себя.

“Сдерживает себя?”

Вдруг И Сичэнь замер, а в голове у него зашевелилась какая-то смутная, еще не оформившаяся мысль касательно странности поведения его товарища…

– Но он примет человеческий облик.

И Сичэнь был погружен в свои мысли, и когда Чжансун Цзыцзюнь заговорил, какое-то время никак не реагировал.

– А? Что? – заторможенно отозвался он, а потом до ошеломленного юноши дошел смысл сказанных только что слов. – Ты сейчас о Фэйцзи?

Когда демонические звери достигают определенного уровня развития, они могут принять человеческую форму. То же справедливо и для зверей божественных. И И Сичэнь об этом принципе тоже знал. Но когда Фэйцзи попал к нему в руки, он был еще яйцом, которое ну никаким боком не ассоциировалось с человеком. Это чем-то смахивало на то, как родители воспитывают своих детей с младенчества, а потом отказываются видеть в них взрослых. Поэтому, даже если Фэйцзи суждено обратиться человеком, в его сознании он навсегда останется всего лишь птенчиком.

– На то, чтобы обрести человеческую форму, ему потребуется много лет, верно? – неуверенно протянул И Сичэнь.

Поскольку с божественным зверем молодой человек сталкивался впервые, он понятия не имел, каких сюрпризов от него ожидать. Он ведь не мог обладать редким талантом и обращаться в человеческую форму, едва выйдя из скорлупы, верно?

И Сичэнь развязал пространственный мешочек и крикнул внутрь:

– Эй, Фэйцзи, ты знаешь, как трансформироваться?

Вдруг ему стало жуть как интересно, как будет выглядеть эта маленькая серая пухлая птичка в человеческом облике. Маленький грязный толстяк?

Фэйцзи не ответил, предпочитая притвориться мертвым.

И Сичэнь пожал плечами и вернул сумку на место. Похоже, птенец все-таки не бросил вызов законам природы, и ему тоже придется несколько лет практиковаться.

Пусть маленький пухляш мечнику и не нравился, но раз И Сичэнь считал, что со временем его можно будет выгодно продать, по этому поводу он решил с другом не спорить. Тем более, что на данный момент куда важнее найти способ заполучить меч-сокровище прежде, чем они отправятся на встречу с властителем царства Сюйу.

Теперь, чтобы не упустить драгоценный клинок и претендовать на него первыми, молодым людям нужно было как можно скорее забрать голову хозяина пещеры Лазурной Бездны. Им пришлось потратить немало времени на то, чтобы узнать об их цели побольше, ведь, как ни крути, запросу было уже три года, и за все это время никто в его выполнении так и не продвинулся. Очевидно, демонический снежный тигр был не так прост, и потратить на расследование пару дней было бы не лишним.

После длительных блужданий по городу, И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь, наконец, вышли на неприметную палатку, на которой крупными буквами было написано: “Узнай все о мире”. Глазам молодых людей предстала сидящая за столом женщина-заклинательница, на плече которой устроился демонический орел, в ногах лежала демоническая собака, а на пальцах отдыхала пара демонических бабочек.

Среди всевозможных направлений совершенствования есть особая школа – Повелители Зверей. Сами по себе изучающие этот путь не достигают значительных высот в своей практике и в схватках слывут откровенными слабаками, но это с лихвой компенсируется их навыками алхимии и привлечением на свою сторону демонических зверей. Чем выше мастерство такого повелителя, тем более свирепые монстры в его непосредственном подчинении, и, соответственно, тем больше вещей они могут сделать.

Очевидно, женщина-заклинательница перед ними и была тем самым повелителем зверей и, судя по собранным под ее крылом животным, уровень ее развития был невысоким. С таким подспорьем особо не повоюешь, но этого более чем достаточно, чтобы зарабатывать на жизнь продажей информации.

Так как она была женщиной, на помощь Чжансун Цзыцзюня можно было не рассчитывать. И Сичэнь сел по другую сторону стола и бросил в счет оплаты два духовных камня.

– Шицзе, я хочу кое о чем узнать.

Заклинательница забрала камни и доброжелательно отозвалась:

– Что вас интересует?

Как правило, в любом городе практикующих можно найти несколько “знающих”, всюду имеющих свои глаза и уши, отчего они в курсе всех основные событий мира совершенствующихся. В ситуациях, когда нужно получить ответы на незначительные вопросы, даже если продавец информацией чего-то не знает, он может отдельно это расследовать.

И Сичэнь начал с двух имен:

– Бессмертный Ю Юнь и хозяин пещеры Лазурной Бездны.

Заклинательница понятливо кивнула головой. Задание висело на доске уже три года, естественно, многие расспрашивали об этих двух. Так заклинательница сразу поняла, что И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь заинтересованы в драгоценном клинке.

– Хозяина пещеры Лазурной Бездны зовут Ху Цан, и на сегодняшний день ему уже более 500 лет. Вначале он был демоническим снежным тигром. Сейчас уровень его совершенствования настолько высок, что справиться с ним очень непросто. К тому же, мало кто способен с ним даже встретиться.

// П.п: Ху Цан (虎苍) – неожиданно (!) переводится, как лазурный (зеленый, синий, сизый) тигр. Куда ни плюнь, все Цановое: и пещера, и тигр и меч )))

– Почему?

– Место, где он живет, называется пещерой Лазурной Бездной, но она больше похожа на лабиринт острых скал, глубоких подземных рек и всевозможных ответвлений. Демонический снежный тигр – король на своей земле, и ему подвластно полчище монстров. Людям не так-то просто пробиться сквозь эти препятствия и попасть в главную пещеру.

Глядя на И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня, заклинательница выглядела обычной, но женщина преследовала свои цели. С ничего не выражающим лицом она отметила про себя, что И Сичэнь лишь недавно заложил прочный фундамент. Уровень развития Чжансун Цзыцзюня женщина не видела, поняв лишь, что он следовал по пути меча. Впрочем, ножны фехтовальщика были пусты, а меч, очевидно, сломан. С какой напастью мог столкнуться мастер его уровня, чтобы сломать свой клинок?

И Сичэнь сделал вид, что не расслышал скрытое предупреждение, и решил уточнить:

– Шицзе, ты знаешь, какие именно монстры живут в этой пещере?

Заклинательнице ничего не оставалось, кроме как выложить все, что она знала. Рассказав о местной флоре и фауне, она вернулась к основной теме:

– Насколько мне известно, за эти три года в пещеру наведалось больше сотни искателей приключений, но лишь с десяток смогли добраться до ее хозяина. Всего три месяца назад там побывал мастер меча с золотым ядром, но даже он выбрался чуть живой, едва унеся свою душу...

– Ага, – кивнул И Сичэнь, не выглядящий напуганным.

Смотря на молодых людей, заклинательнице стало жалко, что такие красивые юноши идут на неминуемую гибель, и она не стала молчать:

– Не в обиду будет сказано... Но пещера Лазурной Бездны по-настоящему опасное место. Не лучше ли сперва провести несколько лет на практики?

– Убить несколько лет на тренировки? – усмехнулся И Сичэнь в ответ. – Конечно, к хозяину пещер у нас нет личных претензий, и я бы и сам не прочь дать ему несколько лишний лет на пожить, но, боюсь, меч Цанъюнь столько ждать не будет.

Заклинательница ошеломленно хлопнула ресничками.

“Этот... Этот хорошенький фехтовальщик еще такой молоденький, но откуда в нем столько борзости? Козявка всего лишь на стадии заложения фундамента, не знающая, как высоко Небо!”

Вдруг выражение лица И Сичэня стало серьезным, и он заметил:

– С другой стороны, условие, поставленное бессмертным Ю Юнем, слишком радикальное. Одно дело, если бы он хотел просто пленить демонического снежного тигра, но мастеру понадобилось его демоническое ядро, без которого ни один зверь не выживет! Я хочу знать, замешан ли демонический снежный тигр в каких-либо злодеяниях? Заслуживает ли он смерти?

Практикуя путь меча, это не значит, что двое товарищей рубили всех без разбору, даже если их возможным противником был культиватор демонических искусств. Если бы на снежном тигре не было ярлыка убийцы, а бессмертный Ю Юнь без веской причины хотел лишить того жизни, парни не стали бы ввязываться в эту авантюру и за десяток драгоценных мечей.

Услышав вопрос, заклинательница тихо вздохнула:

– Раз уж мы об этом заговорили, отношения между этими двумя воистину можно назвать роковыми. Не знаю, слышали ли вы о бессмертном Ю Юне. Прежде он был бунтарем и смутьяном, любезничал со многими культиваторами-демонами, а с хозяином пещеры Лазурной Бездны они и вовсе были лучшими друзьями. Из-за этого он часто подвергался критике остального сообщества праведников... Но несколько лет назад, уж не знаю по какой причине, между демоном и бессмертным разгорелся конфликт, и он убил партнера Ю Юня… Так началась их кровная вражда. Ю Юнь разместил свой запрос не только в Сялине, но и в остальных городах, прося о помощи героев со всего мира и пообещав в награду свой драгоценный меч!

И Сичэнь нахмурился. Если демонический снежный тигр повинен в убийстве партнера бессмертного Ю Юня, то неудивительно, что они стали смертельными врагами, а раз существует долг крови, то он и Чжансун Цзыцзюнь могут взять на себя это задание.

Однако были в этом всем и свои нестыковки. Меч Цанъюнь по праву считается сокровищем. Он был выкован сотню лет назад из очищенного железа, добытого бессмертным Ю Юнем в Огненном Море. Духовная сила меча такая яростная, что попади он в руки талантливого мастера, и тот сможет повергнуть любого из сильнейших практикующих мира. Неужели хозяин пещеры Лазурной Бездны настолько могущественен? Неужели ради такого меча за три года так и не нашлось никого, кто смог бы забрать его жизнь?

А потом до И Сичэня дошло. Практикующих, которые смогли конденсировать золотое ядро бессмертия – всего по-одному на тысячи. К этому моменту большинство бессмертных уже являются уважаемыми старейшинами или даже главами секты. Имея определенный вес и дорожа своим статусом, им нет резона ввязываться в сомнительные авантюры. К тому же, у всех мечников давно есть свое собственное оружие, служащее им верой и правдой не одно десятилетие. Меч совершенствующегося на стадии золотого ядра хуже быть не может, а если учесть, что зачастую такие клинки имеют с их владельцами тесную духовную связь – едва ли найдется мастер, который согласится на подобную замену. Что касается практикующих, чей уровень развития ниже формирования золотого ядра. Конечно, они могут лелеять мечты по поводу драгоценного оружия, но... Со слов заклинательницы, они просто не способны одолеть демонического снежного тигра!

И Сичэнь еще уточнил у заклинательницы, почему демон убил партнера Ю Юня, но этого женщина не знала. Ни одна из сторон конфликта не стала выносить этого в свет. Однако то, что это было правдой, не вызывало никаких сомнений. Иначе почему за столько лет непрерывной на него охоты хозяин пещеры ни разу не призвал бессмертного к ответу.

Короче говоря, дело ясное, что дело темное, но результат налицо.

И Сичэнь поблагодарил заклинательницу и потащил Чжансун Цзыцзюня на выход.

Женщина провожала молодых людей печальным взглядом. Затем она потрепала собаку по голове и горестно вздохнула:

– Такие милые юные дарования... Как жаль! Надеюсь, хозяин пещеры Лазурной Бездны проявит свою милость.

После сбора информации молодые люди вернулись в гостиницу. Не успел И Сичэнь переступить порог комнаты, как он тут же взялся перебирать свои магические штучки. Это по-первой, когда они еще планировали купить Чжансун Цзыцзюню новый клинок, юноша всячески себя сдерживал и не стал тратиться на нужные ему расходники. Но теперь, когда меч помахал им ручкой, И Сичэнь решил ни в чем себе не отказывать и, для начала, провести инвентаризацию своих не до конца собранных “игрушек”, чтобы понять, чего им не хватает. А там как знать, возможно, в пещере Лазурной Бездны они им и пригодятся.

Чжансун Цзыцзюнь озадаченно глянул на ушедшего с головой в работу друга:

– Зачем тебе это все?

В вопросах сражений мнение Чжансун Цзыцзюня удивительным образом совпадало со взглядами бессмертного Юй Ина и старейшины Цю Цзяня: смысл огород городить, когда можно просто взять клинок и хорошенечко им жухнуть? Тем более, с его уровнем развития большинству противников только и остается, что лежать плашмя или быть  им раздавленными.

– Я наконец-то выбрался за пределы нашей секты, и теперь моим навыкам можно будет найти полезное применение. Я смогу оценить их в деле! Будь другом, оставь мне завтра парочку мелких монстриков. Хочу протестировать на них мое новое изобретение.

За то время, пока И Сичэнь находился в ученичестве, он изучил множество всевозможных побочных техник, но из-за правил секты едва ли мог их применять, и теперь, выйдя в мир, он, наконец, мог продемонстрировать и свою мощь!

Чжансун Цзыцзюнь безразлично промычал в ответ свое согласие:

– Мгм.

И Сичэнь достал светло-желтый светильник.

– Ты только глянь на это. Я годами копил на магические материалы и камни, чтобы сделать "Теневой фонарь". Мне не хватало только нескольких листьев лотоса на фитили, которые я никак не мог найти на рынке у подножия нашей секты. И вот, полюбуйся. Пока мы возвращались назад, я увидел, как кто-то за них торгуется, и тоже купил немного.

//П.п.: ”Теневой фонарь” (形影) – оригинальный перевод “Предмет и его отражение (или тень)”.

"Теневой фонарь" только выглядит как обычный светильник, но внутри у него много чего интересного. К четырем стенкам кожуха прикреплены зеркала, выплавленные из голубых кристаллов чистой воды, а в основание инкрустировано по три высокоуровневых духовных камня всех пяти элементов: золота, дерева, воды, огня и земли. Если поджечь фитиль, то свет и тень, пойманные голубыми кристаллами, будут освещать все кругом около суток. Но и это еще не все. После того, как фитиль выгорит, если извлечь кристаллы и погрузить их в миску с чистой водой, то пойманные ими “образы” и “тени” распустятся на ее поверхности. Иными словами, так можно увидеть все, что “поймал” этот светильник.

– Когда я его закончу, с ним можно будет творить такие вещи! – и И Сичэнь принялся перечислять: – Например, вдруг у нас не будет времени. Зажгли фитиль, сделали быстренько свои дела, а после можно будет пересмотреть, что мы могли упустить из виду. Или вдруг нужно будет изучить какое-нибудь не очень удобное для наблюдения место. Тайно поставили туда этот фонарь да и записали все, что за день рядом с ним происходило.

Чжансун Цзыцзюнь понятливо кивнул.

Собрать такой предмет на самом деле было непросто. Кроме дорогостоящих материалов, одних только высокоуровневых духовных камней, которые они на пару собирали несколько лет, нужно было аж целых пятнадцать штук!

И вот, магический артефакт, над которым пришлось работать много лет, наконец, был завершен. Как только И Сичэнь с затаенным дыханием вставил в держатель фитиль, ему тут же захотелось его опробовать. Применив огненную технику, юноша вызвал искру и коснулся им фитиля, и в его выжидающих глазах отразился всполох огня, который… Потух.

И Сичэнь растерянно моргнул:

– Это вообще как?

Он снова попытался разжечь огонь, но и на второй попытке тот снова потух.

Юноша быстро снял абажур, чтобы проверить, что не так, но, взглянув внутрь, обомлел:

– Где мой духовный камень!

Удивительно, но из пятнадцати установленных им лично камней, один из них исчез!

Чжансун Цзыцзюнь сразу перевернул пространственный мешочек. Мало ли, а вдруг камень завалялся где-то внутри? Но после этого уже оба молодых человека пораженно застыли: из всех их сбережений, которые в нем хранились, на стол жалкой кучкой упали лишь несколько духовных камней низкого уровня, и всё!

И Сичэнь жалобно вскрикнул, резко выхватил сумку и заглянул внутрь, но там его встретила необъятная вселенная, где, разумеется, разглядеть юноше ничего не удалось. Тогда он высвободил свою духовную силу, чтобы прощупать злосчастный мешочек… Но он действительно был пуст! Абсолютно!

Как у заправского скупердяя, тело И Сичэнь прошиб холодный пот: “Камешки, заработанные потом и кровушкой! Где? Кто их мог украсть? Это попросту невозможно! Я лично накладывал на него заклятие, его не так просто снять! Может, выпали? Тоже нет! Я не вижу на мешке дырок! Что случилось с этой треклятой тряпкой? Я же ничего не мог сюда засунуть, что способно поглотить духовные камни?”

И вдруг И Сичэня поразила неожиданная мысль, и парень в оцепенении перевел свой потемневший взгляд в сторону Фэйцзи, скрючившегося на углу стола.

В этот самый момент толстый клюв птицы подрагивал так, будто разжевывал какую-то вкуснятину…

И Сичэнь бросился к нему, и Фэйцзи от испуга суматошно захлопал крыльями, стремясь улететь, но не успел. Глаза и руки И Сичэня оказались быстрее.

– Что ты ешь! А ну, выплюнь это немедленно! – закричал он.

Пушистый толстяк запрокинул свою голову, стараясь быстрее проглотить то, что было у него во рту, но Чжансун Цзыцзюнь молниеносным движением двух пальцев ударил птицу в жирный живот, и Фэйцзи вырвало.

*Шлеп!*

И остатки того, что раньше было среднеуровневым духовным камнем, упали на стол.

– Аааааааа! Чертова птица! Как ты посмел жрать мои духовные камни!!! Да я тебя зажарю!!! – кричал взбесившийся И Сичэнь.

Когда Фэйцзи схватили, он состроил невинные глазки и, вырвавшись, улетел на самую верхушку шкафа.

Поскольку птенец по природе своей зверь божественный, просто зерно он, само собой, есть не может. Обычно звери питаются энергией из воздуха и почвы. Так они и растут и поднимают свою базу совершенствования. Однако, кроме энергии миры, они могут есть и другие вещи, богатые духовной силой. Например, духовные камни, которые почти сразу и усваиваются, в отличии от медленного впитывания духовной энергии из воздуха и почвы. Нищий практикующий не может спокойно пускать на ветер драгоценные камни? А какое птице до этого дело? Не ему же ради них напрягаться!

Маша прохудившимся мешочком, И Сичэня аж трясло от злости. А то, что он не может в сам деле зажарить эту жирную курица, юношу удручало еще больше, ведь в этом случае потери будут куда существеннее. Он уставился на Фэйцзи красными глазами и сказал:

– Здесь же хватает обычных духовных камней! Ну съешь ты два! Я бы даже не заметил! Но ты!!! Ты сожрал все самые дорогие!!!

Толстый парнишка в ответ чирикнул, топнул ногой и развернулся: “Пф! Да кому будет приятно есть этот дешевый мусор!”

И Сичэнь сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, заставил себя успокоиться и в очередной раз вернулся к пересмотру своих пожитков, чтобы понимать, по какой цене они смогут продать этого пернатого после того, как разживутся легендарным оружием.

Закончив, юноша с кислым лицом принялся за доработку другого своего изобретения.

Фэйцзи все это время прятался на верхотуре, и только когда почувствовал, что опасность внизу миновала, высунул свою круглую маленькую головку. Чжансун Цзыцзюнь медитировал, И Сичэнь со стиснутыми зубами восстанавливал поврежденный артефакт. Казалось, что пока юноша не планировал сводить с ним счеты. Птенец слетел со шкафа и храбро запрыгал по комнате, разглядывая то одно, то другое.

Подпрыгнув к миниатюрной алхимической печке, созданной Яо Буду, Фэйцзи с любопытством закружил вокруг.

“Удивительно, по размеру она такая же, как я! Никогда не видел ничего подобного!”

– ЧЖАНСУН ЦЗЫЦЗЮНЬ! БЫСТРО! ПРИНЯЛ! ЛЕКАРСТВО! – разнесся по комнате громоподобный глас главного лекаря.

Не на шутку перепуганный Фэйцзи взлетел вверх и бросился на малютку-печку. Яростно ее клюя, птенец в итоге сбил крышку и попытался забраться внутрь.

Но Чжансун Цзыцзюнь не дремал. Схватив разбойника за оба крыла, он без лишнего расшаркивания просто его отшвырнул!

*БАХ!*

Фэйцзи врезался в изголовье кровати и теперь лежал и смотрел на вращающиеся над головой звезды, находясь в глубокой отключке.

Со страдальческим лицом Чжансун Цзыцзюнь съел созданную пилюлю и убрал печь от греха подальше. На камни ему было плевать, но эту вещь им оставил их учитель. Если бы Фэйцзи ее сломал, он бы точно вспорол этой глупой курице ее толстое брюхо!

Очнувшись, Фэйцзи со злостью посмотрел на молодого мечника. Чжансун Цзыцзюнь в ответ бросил на него колючий взгляд:

– Если ты еще хоть раз прикоснешься к этой штуке, я тебя убью!

От направленной на него враждебности пухлого пернатого всего затрясло. Поняв, что с ним не шутки шутят, он схоронился в пространственном мешочке и больше не выходил.

Неожиданная потеря имущества повлияла на И Сичэня так сильно, что весь вечер он был в ужасном настроении. Провозившись с артефактами еще какое-то время и побоявшись что-нибудь в итоге сломать, юноша расстроено свернул свою деятельность и отправился спать.

Полежав так немного, он заметил, что Чжансун Цзыцзюнь все еще сидит со скрещенными ногами в позе для медитации, но не медитирует, а как-будто про себя что-то бубнит, словно читает мантру. Томимый любопытством, он спросил:

– Ты что делаешь?

Уголки рта молодого мечника, который уже в восьмисотый раз повторял мантру очищения сердца, нервно дернулись.

Там, в своем “наваждении”, чем бы они с И Сичэнем вдвоем не занимались, в конце концов они оказывались в постели, и, честно говоря, это успело порядком надоесть. Поэтому, когда он вернулся к нормальной жизни со своим товарищем, первое время он был этому очень даже рад, и такой И Сичэнь нравился ему куда больше. Единственное, к чему он никак не мог привыкнуть – спать одному в своей постели.

Но сейчас, когда ради экономии И Сичэню пришлось снять одну комнату на двоих, он понял, какое это счастье – спать одному! Он не хотел усложнять жизнь своему другу, не говоря уже о том, чтобы менять отношения между ними, но как бы он не старался сдержать свое сердце, бороться с настройками искаженного мира на его тело было бесполезно!

Конечно, И Сичэнь знал, что фантазии Чжансун Цзыцзюня приобретают порой причудливые формы, но поскольку лично этого он не пережил, то, соответственно, не до конца представлял всю глубину печали. С другой стороны, несмотря на то, что от бредней его товарища порою было непонятно, в пору лить слезы или смеяться, до сих пор Чжансун Цзыцзюнь ничего ему не сделал. Поэтому он не видел ничего предосудительного в том, чтобы делить с ним одну постель. К тому же с самого начала ученичества они только так и спали, пока два года назад им не выделили по комнате.

– Ты спать не собираешься? – спросил И Сичэнь.

Чжансун Цзыцзюню доковылял до кровати и лег с краешку.

Вскоре И Сичэнь уснул.

Взявшись за мантру по новой и повторив ее еще с сотню раз, молодой страдалец, наконец, тоже заснул.

Но ночью Чжансун Цзыцзюнь вынырнул из неспокойной дремы и, до конца так и не проснувшись, поудобнее сгреб мирно сопящего И Сичэня в свои объятия и бессознательно чмокнул того в губы.

Юноша спал очень крепко и не сопротивлялся.

От этого поцелуя огонь в теле мечника снова разгорелся, и Чжансун Цзыцзюнь по привычке запустил руку в вырез халата И Сичэня, лаская его гладкую кожу. Ладонь его руки медленно скользнула вниз, добралась до поясницы, и уже собиралась продолжить путь к тайному месту…

“Хм? Мне кажется, или здесь немного туго?”

“Подождите…”

Вдруг Чжансун Цзыцзюнь вытаращил глаза и разом проснулся!

“Нет, нет, нет! Ты не можешь этого сделать! Еще два дня назад ты дал себе обещание побороть это наваждение!”

Чжансун Цзыцзюнь до боли сдавил свою правую руку и попытался ее отдернуть, но ее словно омывало потоком неведомой силы, намертво приклеив к телу И Сичэня.

“Вернись! Правая рука! Быстро вернись назад!”

“Прошу тебя, пожалуйста! Дорогая правая рука, прошу, скорее возвращайся!”

___________

Примечания:

[1] “Медом намазанный” – дословно “Край обетованный, рай”.

Глава 31. Конкуренты

И Сичэнь дрых без задних ног, и поскольку рядом находился Чжансун Цзыцзюнь, сон юноши был безмятежным. Именно поэтому он не проснулся от поцелуя, а когда его собрались было съесть, почувствовал лишь слабый зуд и продолжил мирно сопеть.

Но по итогу молодого человека разбудила холодная вода.

Ничто не предвещало беды, как сверху прямо на головы двух лежащих на кровати людей обрушился ледяной ливень. Резко вскинувшись, И Сичэнь в панике хотел было прокричать “Что происходит?”, но стоило ему открыть рот, как он тут же наглотался воды, выморозив себе все внутренности.

Вода лилась нескончаемым потоком, словно над ними пустили водопад: кровать вымокла насквозь, комнату затопило, а всё, что до этого мирно лежало или стояло на полу, теперь плавало на поверхности.

И Сичэнь с трудом выбрался из эпицентра стихийного бедствия, и в какой-то момент ледяной ливень прекратился.

– Кхе, кхе... – И Сичэнь дрожал от холода. – Фууууух. Что происходит?

Чжансун Цзыцзюнь, вымокший до нитки, невозмутимо вытер лицо:

– Дождь.

– Дождь?

– Похоже, крыша протекает.

– ……….

Юноша поднял глаза наверх и в самом деле увидел в крыше несколько дырок с палец толщиной, пробитые ледяным крошевом.

Призыв ледяного потока шел непосредственно от Чжансун Цзыцзюня. Отчаявшись взять под контроль свое тело и едва не взорвавшись, молодому мечнику пришлось вылить на себя бадейку бодрящей водички, дабы успокоиться. А поскольку жажда тела была не шуточной, бадейка тоже оказалась немаленькой.

– Ты… – с сомнением в глазах посмотрел на него И Сичэнь. – В порядке?

– В порядке, – Чжансун Цзыцзюнь выпрямил спину и переместился на дальнюю сторону кровати. – Давай спать.

И Сичэнь впал в ступор. Лишившись своего сладкого сна, само собой, теперь его распирало от обидок. Но уставившись другу в спину, он трижды пробормотал про себя, что тот болен, и нет никакого смысла с ним препираться. С помощью одной из техник юноша вычерпал из комнаты всю воду, просушил постель и вернулся в кровать. А на следующий день после коротких приготовлений молодые люди отправились к пещере Лазурной Бездны.

Путь от города до пещеры был неблизким, и, само собой, добраться туда быстрее всего можно было только на парящем мече. Поскольку на данный момент своего транспортного средства у Чжансун Цзыцзюня не было, а нести их двоих И Сичэню он не позволил, боясь, что тот чрезмерно истратит свою духовную силу, молодой фехтовальщик одним ударом руки сломал деревце махила [1], придал ему форму клинка и, напитал его своей Ци, превратил в импровизированный меч. Почему было не купить железную заготовку? А она тоже денег стоит! Экономия должна быть экономной!

Пролетев половину пути, впереди они заметили мужчину, также путешествующего на своем мече.

Какое-то время спустя стало очевидно, что маршрут у всех троих проложен в одну сторону.

– Цзыцзюнь, этот человек не может тоже... – задумчиво пробубнил И Сичэнь.

Летящий впереди мужчина мельком оглянулся и нахмурился, но говорить ничего не стал, продолжая следовать своей дорогой.

Вскоре местность под ними изменилась. Горы вокруг стали настолько высокими и крутыми, что полет на мечах был невозможен, да и пещера Лазурной Бездны находилась где-то у долины.

Как только Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь начали спускаться, мастер меча, который все это время летел с ними рядом, тоже устремился вниз.

“Ну, конечно!” – закатил глаза И Сичэнь.

Встреча фехтовальщика в подобном месте означала лишь одно: он тоже пришел за хозяином пещеры Лазурной Бездны или, вернее, за драгоценным клинком. Вот так! Не успели они войти в пещеру, как уже столкнулись с конкурентом!

Еще в дороге И Сичэнь какое-то время изучал их случайного попутчика. Судя по его базе культивации, он был на стадии синтеза, что означало начало формирования в нем золотого ядра, и если все пройдет гладко – он прорвется на следующий уровень. Однако для большинства практикующих стадия синтеза – непреодолимое препятствие, зачастую длинною в жизнь, а ядро бессмертия формируется лишь у одного человека из тысячи. Вот и получается, что люди, которые вроде бы находятся на одном уровне, по способностям могут значительно различаться.

Пока И Сичэнь изучал соперника, конкурент, пусть и не так незаметно, тоже всю дорогу анализировал молодых людей. Мужчина понял, что И Сичэнь только-только заложил фундамент, но вот уровень базы Чжансун Цзыцзюня он прощупать не смог. Зачастую мастера меча – жесткие индивидуалисты, тем более в делах, подобных этому, где наградой было всего одно сокровище. Но когда два фехтовальщика работают сообща… Что это значит? Это значит, что дело им не по зубам, и они вынуждены объединиться! Придя к такому выводу, мужчина решил, что молодые люди не представляют для него угрозы.

Приземлившись у входа в пещеру, мужчину больше не заботили два человека позади него. Он собирался войти, как вдруг, откуда ни возьмись, в сердце мечника полетел окутанная аурой игла!

Обладающий острым чутьем совершенствующийся ощутил направленную на него атаку и мгновенно увернулся, а затем быстро оголил клинок и, развернувшись, впился в Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня взглядом.

– Презренный!

Пальцы Чжансун Цзыцзюня сжимали еще один дротик. Очевидно, одной произведенной атаки ему было мало!

Из всех тех, кто пришел убить хозяина пещеры и кто в итоге заберет меч Цанъюнь, лишь один добьется успеха, а остальные вернутся ни с чем. Устранить конкурентов заранее – обычная стратегия в подобных заданиях. Вот только все трое были последователями пути меча, а для праведных школ гнусные нападения в спину – под строжайшим запретом.

С самого начала мужчина побрезговал драться с этими желторотиками, думая, что в пещерах их рассудят уровень их способностей. Но к его удивлению, мало того, что эти ублюдки были слабаками, так они еще оказались настолько подлыми и бесстыжими, что сами на него напали!

И Сичэнь не смутился. В ответ он улыбнулся и сказал:

– Брат, это недопонимание.

– Недопонимание? Ты еще смеешь врать!

Оценив, что на молодых людях одежды путешественников, мужчина холодно усмехнулся и бросил:

– Вы, двое ублюдков! Вижу, ваш учитель так и не привил вам манеры? Сегодня я научу вас правилам жизни в мире совершенствования!

Вдруг, после слова “учитель”, лица расслабленно улыбающегося И Сичэня и безразличного Чжансун Цзыцзюня одновременно переменились.

Чжансун Цзыцзюнь щелкнул запястьем, и игла сорвалась с кончиков его пальцев, метя в мужчину! Фехтовальщик видел это движение, но сделать ничего не успел. Игла прошла мимо его щеки и срезала длинную прядь волос!

Сердце мужчины дрогнуло!

Эта атака разительно отличалась от предыдущей. Против такой мощной силы защита его тела была бесполезна! Реши противник метить тому в лоб, и все закончилось бы раздробленным черепом! И хуже всего то, что избежать иглы было невозможно!

– Ты... Ты… – голос мужчины дрожал.

В конце концов, до него дошло, что что-то тут не так. Очевидно, что  первое нападение было совершено не стоящим напротив него юнцом. Но даже если это был он, атака была направлена не на лишение его жизни.

И Сичэнь снова улыбнулся и похлопал Чжансун Цзыцзюня по плечу:

– Оставь его, Цзыцзюнь. Наш попутчик, конечно, тот еще грубиян, но посмотри на него. Он и так жалок. Переться в такую даль за просто так. Не обращай на него внимания. К тому же, если мы устроим здесь драку, тебе не кажется, что плясать под чужую дудку как-то глупо?

Мужчина какое-то время пребывал в растерянности.

“Какая еще дудка? Подождите, что значит, жалок, придя сюда просто так!”

Держа в руке деревянный меч, Чжансун Цзыцзюнь резко рубанул по большому валуну, лежащему неподалеку!

Вспыхнула золотом аура, и валун разлетелся в крошево, а из клубов пыли и мелкой щебенки выкатился оглушенный мужичонка!

Не успел мастер меча отойти от первого потрясения, как он снова в изумлении замер.

“Как? Как я мог не почувствовать затаившегося рядом человека? Подождите, что держал в руке этот парень? Деревянный меч?!?! Это что, розыгрыш?!”

Выкатившимся из-за разбитого валуна мужчиной оказался одетый в черное алхимик. Будучи обнаруженным, он сперва выглядел перепуганным, но быстро успокоился, стряхнул с себя пыль и заискивающе улыбнулся:

– Привет, друзья. Вы идете в пещеру Лазурной Бездны?

Видя, что отклик не последовал, а все трое смотрят на него с откровенной прохладцей, он поспешно перешел к самопредставлению:

– Меня зовут Чжан Луань. Я алхимик, и у меня нет способностей к культивации. Я не признал в вас практикующих...

Прежде, чем И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь успели что-то сказать, ход сделал их попутчик. Мужчина вытянул клинок, указал на Чжан Луаня и сердито выпалил:

– Это ты сейчас на меня напал?!

В этот самый момент фехтовальщик был в бешенстве. Мало того, что на него напали, но хуже было то, что он абсолютно не заметил скрывающегося рядом человека, и в результате ошибочно обвинил Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня, окончательно опозорившись перед молодняком!

Чжан Луань торопливо замахал руками.

– Это все недоразумение, недоразумение! Я... Э-э. Я как раз собирался войти в пещеру, как вдруг с моим оружием что-то случилось. Я взялся его осмотреть и привести в порядок, но был неосторожен… Как хорошо, что никто из вас не пострадал, в противном случае я был бы очень виноват!

Чего мастер меча не знал, так это того, что Чжан Луань метнул не один дротик, а два. В тот момент он шел впереди, И Сичэнь следовал за ним, а Чжансун Цзыцзюнь был замыкающим. Затем Чжан Луань сделал двойную тайную атаку по мечнику и И Сичэню, очевидно, не планируя их убивать. В конце концов, на такое его сил попросту не хватило. Все, что ему было нужно, это стравить между собою трех людей, а после – снять сливки.

Чжан Луань уже несколько месяцев сидел в засаде у этого входа. В последние годы к хозяину пещеры было организовано едва ли не паломничество, и если сюда заявлялось одновременно два-три человека, Чжан Луань хорошенько прятался и провоцировал между ними сражение. Затем, когда смертельный поединок подходил к своему логическому завершению, он выскакивал, приканчивал раненых и обессиленных да и забирал их сокровища, которые потом продавал на рынке, выручая за них приличные барыши.

За эти несколько месяцев это был первый раз, когда он так облажался. А просчитался он именно в том, что Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь были в одной команде. По логике вещей, раз на кону стоит лишь одно сокровище, следовательно, все мастера, которые приходят к пещере, хотят им владеть. Они могут быть только соперниками, но не напарниками. Из двух дротиков, которые он метнул, от одного мужчина-фехтовальщик увернулся, а второй, который метил в И Сичэня, был с легкостью перехвачен Чжансун Цзыцзюнем. Доморощенному ниндзе сразу стало понятно, что дело дрянь, но бежать было поздно.

В это время Чжансун Цзыцзюнь передавал мысленно И Сичэню:

【Это адепт пути дьявола.】

Брови юноши удивленно подпрыгнули вверх. Чжан Луань так хорошо скрыл свою дьявольскую Ци, что со своей стороны парень видел лишь то, что мужчина и правда был слабым алхимиком. Однако в своем товарище И Сичэнь ни капли не сомневался.

Это у Чжансун Цзыцзюня благодаря развитому небесному духовному корню были всевидящие глаза, способные разоблачить любую тайну, но в обычных обстоятельствах последователи дьявола прекрасно умеют скрывать свою поганую ауру, оставаясь незамеченными. В мире совершенствующихся они сродни крысам, перебегающим улицу, которых норовят пнуть все кому не лень. Те, кто не способен скрыть духовную силу, вынуждены отсиживаться в своем дьявольском царстве и носа оттуда не показывать. Ну, а для тех, кто освоил эту премудрость, земли царства людей всегда открыты.

– Убьем? – вслух спросил Чжансун Цзыцзюнь.

– Не торопись. Чтобы поймать вора, сперва нужно найти у него наворованное. А там глядишь, у него могут оказаться подельники.

Если среди демонических культиваторов попадаются как злодеи, так и праведники, то среди тех, кто идет путем дьявола, хороших людей нет.

Быть адептом пути дьявола – значит нести вред другим и приносит пользу себе. Это может быть поглощение базы культивации другого человека, либо пожирание душ людей, либо извлечение чужой души для создания смертоносного оружия... Если сравнивать между собой того, кто изначально был рожденным дьяволом, и того, кто им сознательно стал, то последние особенно выделяются своей жестокостью, коварством и порочностью.

Не говоря уже о самопровозглашенных праведниках мира людей, чей путь развития, по их мнению, самый верный, даже демоны-культиваторы испытывают к дьяволам отвращение. Столкнувшись с этим злом на узкой дорожке, мастера особо не церемонятся, предпочитая сразу молча его уничтожить.

Однако адепты праведных школ более щепетильны в вопросах морали. Поскольку дьяволы умеют скрывать свою ауру, наобум их не убьешь. И лишь когда их дьявольская суть раскрывается полностью, только тогда и приступают к их умерщвлению. В противном случае под лозунгом “это был дьявол” можно было бы без зазрения совести вырезать полконтинента. Как ни крути, но мастера-дьявола – тоже люди, и их трупы ничем не отличаются от мертвых тел праведников.

Чжан Луань настолько хорошо скрыл свою дьявольскую Ци, что Чжансун Цзыцзюнь со всей своей базой совершенствования сам едва мог различить лишь ее след. Будь они с ним один на один, мечник зарубил бы того, и дело с концом. Но будучи единственным, кто знает правду, убивать дьявола при свидетеле – потом проблем не оберешься. Закончив свой расчет, Чжансун Цзыцзюнь убрал деревянный меч.

Видя, что троица не собирается его бить, Чжан Луань вздохнул с облегчением и снова взялся набиваться в товарищи:

– Друзья, я прошу прощения за свою грубость. Пожалуйста,  простите меня! Я уже представился, но до сих пор не знаю, как мне обращаться к моим новым друзьям?

У мастеров меча есть свой кодекс правил. Так, перед тем, как вызвать кого-то на поединок, мечник должен себя представить, в противном случае такой боец считается неполноценным. Поэтому, каким недовольным ни казался их случайный попутчик, мужчина вынужден был ответить:

– Секта Великих Ловчих, Цзинь У.

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь переглянулись. Дойдя до момента представления, умалчивание своих имен неизбежно вызвало бы подозрения. Однако поскольку секта Небесного Меча уже наверняка объявила их в розыск, озвучивание своих настоящих имен вызовет не меньшие проблемы, и будет лучше что-нибудь придумать.

– Странствующий практикующий, Непобедимый, – с ничего не выражающим лицом сказал Чжансун Цзыцзюнь.

– Странствующий практикующий, Победоносный, – с улыбкой подхватил И Сичэнь.

Оба мужчины долго переваривали услышанное, пытаясь понять, не подвели ли их уши. Наконец, вечность спустя, Чжан Луань сквозь зубы выдавил:

– ...Непобедимый и Победоносный – это ваши имена? [2]

Чжансун Цзыцзюнь:

– В чем проблема?

Чжан Луань и Цзинь У:

– ……….

Какое-то время четверо человек дружно играли в гляделки, пока И Сичэнь не нарушил молчание:

– Разве вам не нужно было в пещеру? Если нет, то не торопитесь, поговорите, а мы, пожалуй, пойдем.

Только тогда Цзинь У вспомнил, что он вообще-то тоже пришел сюда, чтобы убить одного конкретного снежного тигра. Поняв, что молодые люди не собираются сводить с Чжан Луанем счеты, он тоже решил не буянить и убрал меч, думая, как лучше поступить: дать молодым людям войти первыми, или стать первым самому.

И тут маленькие глазки Чжан Луаня ярко вспыхнули, и в его голове возник новый дьявольский план.

– Друзья, в этой пещере очень опасна. Почему бы нам не пойти вместе?

– Нет!

– Не нужно!

– Хм.

Три единодушных отказа. И причина этого, естественно, очень проста. Все они пришли за мечом Цанъюнь. Если они сообща убьют хозяина пещеры Лазурной Бездны, как потом делить награду?

Понятное дело, что Чжан Луань это тоже знал, поэтому он поспешил добавить:

– Я не фехтовальщик и меч мне не нужен. В пещере опасно, но если я пойду с вами, возможно, чем и пригожусь. А если вдруг мне выдастся такая возможность, клянусь, я не стану посягать на меч!

– Если тебе не нужен меч, тогда что ты забыл в пещере? – полюбопытствовал И Сичэнь. – Никогда не видел снежного тигра в расцвете сил и решил восполнить пробел в образовании?

На что Чжан Луань деловито ответил:

– Здесь можно найти множество редких цветов и трав. А поскольку я алхимик, то, само собой разумеется…

– Ты хочешь украсть мои цветы и травы? – перебил его И Сичэнь.

Чжан Луань поперхнулся.

“Украсть? Он положил свой глаз не только на демоническое ядро хозяина пещеры, но и на редкие цветы и травы?”

Мужчина снова начал:

– Э-э... Я слышал, что в пещере Лазурной Бездны еще можно найти кристаллы, я...

– Ты хочешь украсть мои кристаллы?

– ……….

“Ты пришел сюда дело делать, или расхищать? И то ему подавай, и это! Причем все и сразу! А есть хоть что-нибудь, что тебе не нужно?”

Чжан Луань прикусил свой язык, но сдержался, а потом снова заговорил:

– Я слышал, что в пещере есть горный источник, чьи воды оказывают чудодейственное воздействие при лечении.

Сказав это, он пытливо посмотрел на И Сичэня.

“Ты же не хочешь еще и воду себе присвоить, верно? А даже если и хочешь, как ты собрался ее унести?!”

И Сичэнь выглядел безмятежным.

– Друг Чжан, а откуда ты так хорошо знаешь, что находится в пещере? Был там раньше?

Чжан Луань смахнул с лица холодный пот.

– У… Уже заходил. Но моя база совершенствования такая слабая, что не успел я продвинуться дальше, как меня отбросило назад. Поэтому я и хочу пойти с вами. Я могу показывать дорогу.

– О. А вот это здорово! Ты правда сможешь показать нам дорогу? Ты ведь знаешь, где растут редкие цветы и травы, где можно найти кристаллы и горный источник, раз в прошлый раз ты их уже видел?

Чжан Луань суетливо закивал:

– Да-да-да! Обещаю, я отведу вас прямо туда!

– Когда ты нашел источник, почему не набрал из него воды? Почему не нарвал цветов и трав, когда на них наткнулся? Почему не собрал кристаллы? А сейчас ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой? Ты что, дурак?

– ……….

Чжан Луань покрылся потом с головы до пят!

Закончив до него докапываться, И Сичэнь тихо обронил:

– Цзыцзюнь, пойдем!

Чжан Луань не постеснялся бы продолжить свой “штурм”, но Чжансун Цзыцзюнь лишь повернул в его сторону свое ничего не выражающее лицо, и мужчина с перепугу споткнулся и замер. И пока он колебался, молодые люди исчезли в темноте пещеры.

Чжан Луань досадливо скрипнул зубами и, вынужденный довольствоваться малым, взялся за обработку Цзинь У.

– Друг, пойдем вместе! Жизнью клянусь, меч Цанъюнь твой. Я даже в руки его не возьму! Я просто хочу пройти немного дальше и насобирать волшебных растений для создания пилюль.

Цзинь У посмотрел на него с подозрением, но, вопреки здравому смыслу, отказывать ему не спешил. Быть в одной команде с “Непобедимым” и “Победоносным” у него бы не вышло. С одной стороны, они его с собой и не звали, а с другой – меч Цанъюнь был один на всех. К тому же, вероятнее всего, база совершенствования "Непобедимого" была гораздо выше, чем у него, а имея в помощниках "Победоносного", шансы на победу против этих двоих были не ахти.

Видя, что мужчина колеблется, Чжан Луань понял, о чем тот думает, и поспешил добавил:

– Друг Цзинь, я тебе верю. А ты мне? Понимаю, что ранее , когда пытался починить свое оружие, я допустил ошибку, и теперь у тебя нет причин во мне не сомневаться. Тогда давай поступим так. Я отдам тебе на сохранение свой алхимический камень, чтобы доказать свою искренность?

С этими словами он достал небольшой каменный осколок и вложил его в руку Цзинь У.

Алхимический камень – важный инструмент любого алхимика. Чем он чище, тем качественнее будут получаться пилюли и тем выше скорость их создания. Поэтому такой камень для алхимика так же важен, как клинок для мастера меча.

Цзинь У ошеломленно воззрился на свою ладонь. Чистота этого камня была не низкой, и в качестве жеста доброй воли его было более чем достаточно. А поскольку Чжан Луань не был культиватором, даже укради он меч, единственное, что он мог с ним сделать – продать или обменять на материалы, в то время, как на получение такого камня и на его огранку ушли бы по меньшей мере десятилетия. Это результат тяжелой работы, его кровь и слезы, и камень для него куда ценнее, чем сокровище Цанъюнь.

Чжан Луань ковал железо, пока горячо:

– Друг Цзинь, нужно спешить, иначе Непобедимый и Победоносный, чего доброго, нас обскочут.

Ударив по больному месту фехтовальщика, тот еще больше занервничал. По правде говоря, его собственный клинок был очень хорошего качества, а для его уровня – так и вовсе великолепным! Причина, по которой он отважился на поиски меча Цанъюнь, заключалась в том, что он уперся в своем развитии в узкое место, через которое было трудно прорваться. Получи он оружие, подобное Цанъюню, и объединись с его духом, и прорыв ему практически гарантирован. Он просто обязан заполучить этот меч. Имея на своей стороне помощника, шансы на победу станут выше.

Наконец, Цзинь У принял решение:

– Хорошо. Давай объединимся.

И он вернул камень обратно Чжан Луаню.

– Раз уж я решил в тебя поверить, оставь эту вещь при себе.

– Нет-нет-нет. Возьми. Это знак моей искренности. Вернешь, когда получишь свой меч.

Цзинь У был тронут, а его сомнения развеялись. Двое мужчин пошли к пещере.

Когда они пересекли каменный мост, перед ними раскинулся широкий грот. Где-то внизу бурлила быстрая река, берущая свое начало у водопада. Пролетев под струями воды, за водяной завесой оказалась тайная пещера, посредине которой стоял огромный каменный столб, и от которого влево и вправо шли два ответвления.

– Эти двое совсем недавно были здесь, – сказал Чжан Луань. – Я еще чувствую след их аур... Они повернули направо!

Без лишних слов Цзинь У повернул налево.

Чжан Луань переполошился:

– Ах! А, может, нам тоже стоит пойти направо? Если они выбрали это направление, вдруг, их дорога окажется короче.

– Нет! – даже не задумываясь бросил Цзинь У. – Раз они пошли направо, мы можем пойти только налево!

Он не мог идти с этими двумя. Помоги он им пройти тайную пещеру, а потом они заберут его меч, разве это будет не обидно?

Столкнувшись с упрямым характером фехтовальщика, Чжан Луаню ничего не оставалось, кроме как последовать за ним по другому, куда более опасному, коридору.

***

А тем временем И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь бодрым шагом углублялись дальше и дальше. Запах демонов в пещере становился все гуще, и И Сичэнь с каждым шагом был все более бдительным. Но, как это ни странно, он пока не увидел ни одного чудища.

– Мяу~~

Из глубины пещеры донесся кошачий вопль, и И Сичэнь ощутил, как на мгновение картинка перед его глазами потухла.

– Будь осторожнее, – предупредил Чжансун Цзыцзюнь. – Демонические кошки лучше всех создают иллюзии.

Зажав в руке деревянный меч, он пошел вперед, осторожно прощупывая перед собой дорогу. Внешне выглядело все так, будто препятствий нет, но вдруг меч во что-то ударился и остановился.

И Сичэнь вытянул руку вперед и уперся в неожиданную преграду. На пути молодых людей словно выросла стена, которую нельзя было увидеть, но можно пощупать. И Сичэнь попытался протереть глаза своей духовной силой и развеять иллюзию, но стена перед ним оставалась невидимой.

Иллюзии – более продвинутая магия, чем сокрытие. Если техники сокрытия – это простой отвод глаз, где объекты преобразуются заклинателем во что-то другое, но при этом созданный им образ – это ложь. То в иллюзорных техниках то, что вы видите и слышите – правда, но нарочно перепутанная. Другими словами, стена, которую они видели, была настоящей, и дорога, которую они видели, тоже была настоящей. Просто и стена, и дорога были не здесь.

Пока И Сичэнь хмурился и думал, как разрушить иллюзию, вдруг его с силой дернули за руку, и юноша врезался в твердую грудь.

Чжансун Цзыцзюнь чрезвычайно интимно обнял его за талию и крепко прижал к себе!

У И Сичэня не вызывало сомнения, что то место, на котором он только что стоял, подверглось нападению, и что Чжансун Цзыцзюнь сделал так, чтобы его защитить. Он даже уловил пронесшуюся мимо демоническую энергию. Вопрос заключался в другом.

“Даже если это для защиты, обязательно так крепко меня прижимать? Ладно, забыли о том, что это так крепко, но что это за штука тут торчит?! И почему эта штука становиться от каждого прикосновения все больше?! Цзыцзюнь другого времени не мог найти, чтоб сходить по нужде??”

___________

Примечания:

[1] Махил – китайский лавр. Вечнозеленое дерево с изящным стволом.

[2] "Непобедимый и Победоносный" - я вначале оставил их в виде китайских имен, а именно У Ди и Би Шэн, но дальше по главам с их имен регулярно изумляются, поэтому решил заменить на вариант представления имен "а-ля кликуха"

Глава 32. Мастер дьявольского пути

Только И Сичэнь вырвался из объятий товарища и обдумывал, чтобы такое ему сказать, как Чжансун Цзыцзюнь, внимательно оглядевшись по сторонам, выхватил деревянный меч и рубанул в определенном направлении!

*Бабах!*

Иллюзорная картинка рассыпалась, пейзаж вокруг изменился, и впереди образовался проход.

Чжансун Цзыцзюнь слегка нахмурился и не снижая бдительности зашагал вперед.

Молодой мастер меча так и не смог найти демонического кота, создавшего иллюзию. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Пещера была настолько пропитана демоническим духом, что даже от пауков, ползающих по стенам, разило мощной волной демонической энергии. В человеческом мире совершенствующихся принято обращать внимание исключительно на мастеров, которые достигли особых высот в своей практике. И в этом демоны, пожалуй, ничем не отличаются от людей. Пещера Лазурной Бездны – это естественная природная сокровищница, и любой, кто попадет под ее своды, очень быстро станет “монстром”.

Пока злодей не найден, у молодых людей были связаны руки. Конечно, Чжансун Цзыцзюнь и дальше мог разбивать иллюзии, но это было неоправданной тратой времени и сил. Если ничего не предпринимать и всю дорогу распыляться на подобную мелочь, то в конце, при встрече с хозяином пещеры, можно столкнуться с некоторыми затруднениями.

И тут раздался голос И Сичэня:

– Давай я тебе кое что покажу.

На его глазах сообразительный друг достал курильницу, вложил в нее какие-то благовония и все это поджог. Буквально через минуту присутствие демонов в нескольких местах усилилось. Очертания контуров тела Чжансун Цзыцзюня размазались, и в мгновение ока к ногам И Сичэня было брошено сразу три котенка. Демонические звери, будто пьяные, катались по земле вокруг курильницы. Один вроде как очнулся и попытался отползти, но не в силах сопротивляться своим внутренним порывам и желаниям развернулся обратно и продолжил с упоением качаться по каменному полу.

– Ну, как? Круто, скажи? – самодовольно похвастался И Сичэнь.

В благовония, которые сейчас возжигались в курильнице, для усиления их запаха была добавлена трава валерианы [1]. Когда вчера И Сичэнь расспрашивал заклинательницу, какие монстры обитают в пещере, он нарочно уточнил о демонах-кошках и решил перестраховаться. Не говоря об этих котятах, которые за десять лет совершенствования превратились в свирепых демонов, даже самые старые и сильные кошки не могут устоять перед этой душистой травой. В конце концов, это вопрос не уровня силы, а способностей к самоконтролю. Среди людей приблизительно так же: не важно, насколько высок уровень самосовершенствования, человек всегда будет падок на красивые вещи.

Чжансун Цзыцзюнь выписал три оплеухи, и трое котят потеряли сознание. Теперь им потребуется не менее двух-трех дней, чтобы очнуться. Поскольку молодые люди пришли за головой снежного тигра, а остальные мелкие демоны всего лишь подчинялись более сильному, в их убийстве не было необходимости.

Итак, парочка продолжила свой путь.

Однако буквально через пару поворотов перед ними промелькнуло несколько быстрых, как молнии, теней!

– Это боевые обезьяны, – нахмурился Чжансун Цзыцзюнь.

Раньше И Сичэню не доводилось видеть их лично, но он был о них наслышан. Если сравнивать этих демонических зверей с человеческими мастерами, то боевые обезьяны похожи на практикующих, совершенствующих свое тело: мощью духовной силы они не блещут, но зато какие проворные – мама не горюй! А какие у них кулаки! Самые способные с одного удара могут разбить небольшую гору!

– Смотрю, этот тигр умеет подбирать себе младших братишек! – как ни в чем не бывало пошутил И Сичэнь.

Пока он говорил, мимо парня пролетела тень, но И Сичэнь успел сделал шаг назад. Заметив в воздухе, где только что пролетела обезьяна, едва различимые серебряные нити, подозрительно похожие на сверкающий паучий шелк, юноше сразу все стало ясно. Будучи быстрыми и ловкими, боевые обезьяны хорошо освоили искусство позиционирования. Первым делом с помощью нитей сверкающей паутины они создают вокруг своих противников ловушку, затем их обездвиживают, а дальше превращают в “мешки с песком”!

И Сичэнь немедленно выхватил свой меч и полоснул по нитям вокруг себя, чтобы не запутаться.

Но Чжансун Цзыцзюнь колебался что-либо делать. Обезьяны были слишком шустрыми, и ему трудно было их поймать. Он, конечно, мог высвободить свою духовную силу и сразить всех с одного удара, но сама пещера не была такой надежной, да и потолок над их головами был усыпан множеством сталагмитов. Ударь он, и пещера, вероятнее всего, превратится в братскую могилу для всех.

А тем временем мельтешащие вокруг тени становились с каждым разом все быстрее, а серебряных нитей в пещере – все больше. И Сичэнь не успевал их разрезать и вынужден был с боем отступать.

Мало помалу, демонические обезьяны разделили парней.

Вокруг И Сичэня целенаправленно ткался огромный кокон, загоняя юношу в сеть, с каждым разом все сильнее сжимая вокруг него кольцо. И Сичэнь в очередной раз замахнулся мечом, собираясь срезать паутину, но бросившаяся на юношу мартышка с легкостью его остановила.

– Ой, мамочка моя дорогая! – воскликнул И Сичэнь. – У этих обезьян совершенно нет совести!!! Бесстыдники!!!

Чжансун Цзыцзюнь повернул голову и увидел раскрасневшееся от гнева лицо И Сичэня и лапу, прижимающего его меч к промежности.

Боевые обезьяны не метили в лицо, а сосредоточились на более уязвимом месте. Стоило юноше попытаться замахнуться, чтобы разрубить паутину, как обезьяна немедленно атаковала его между ног, лишая возможности поднять руку и, соответственно, плотнее сжимая вокруг него осаду.

Чжансун Цзыцзюнь не знал, что там произошло. Со своей стороны он лишь видел, что И Сичэнь неуклюже уворачивается, явно попав в беду.

Перехватив свое оружие, он рубанул по паучьему шёлку между ними… Но дерево – это вам не железо. Разумеется, меч с самого начала не был таким же острым, а теперь на него еще и налипли ошметки паутины. Молодому фехтовальщику пришлось влить в эту деревянную заготовку свою ауру, и меч прошел через липкие волокна, как горячий нож сквозь масло.

– Осторожно! – вскрикнул И Сичэнь.

Обезьяний кулак промелькнул прямо перед глазами Чжансун Цзыцзюня, но И Сичэнь ясно видел, что это была очередная уловка, нацеленная сбить его напарника с толку. Реальную опасность представляла собой обезьяна, находящаяся внизу, которая и нанесла свой смертельный удар прямо по причинному месту Чжансун Цзыцзюня!

Молодой фехтовальщик в бою был бдителен и, само собой, заметил проделки обезьян. Тем не менее, от удара в голову он лишь уклонился, в то время как атаку “по низам” не блокировал даже рукой.

*Бум!*

После глухого стука боевая обезьяна, напавшая на богатырский пах, как пробка улетела в противоположную сторону и врезалась в одного из своих подельников. Две обезьяны с силой впечатались в стену, подняв облако каменной крошки и пыли!

Смотря на своих поверженных товарищей, известные своей сплоченностью боевые обезьяны все как один воспылали гневом и, бросив И Сичэня, толпой пошли на Чжансун Цзыцзюня!

*Бум!*

И полетел еще один обезьян!

*Бум-бум!*

Два обезьяна! Полет нормальный!

*Бум-бум-бум!*

Боженька любит троицу!

Даже у Чжансун Цзыцзюня, “виновника обезьянопада”, дернулись уголки рта:

– Какие твердолобые мартышки...

Одна за другой боевые обезьяны сменяли друг друга, но все они метили исключительно в определенную жизненно важную точку. Бывало, удар наносился куда-то еще, но в таком случае это было просто очередное отвлечение внимание от “смертельной” атаки своего напарника. Чжансун Цзыцзюнь еще ничего не успел сделать, а больше половины обезьян, получив десятикратную отдачу, уже украсили собой стены, выбив в них глубокие кратеры.

И Сичэнь выглядел ошарашенным.

Пока количество боевых обезьян стремительно уменьшалось, И Сичэнь вышел из своего окружения. Разрубив окутывающий его сверкающий паучий шелк, он помог Чжансун Цзыцзюню поймать оставшихся мартышек. Пара тройка очередных оплеух, и на несколько дней забвения ушли еще и обезьяны.

Покончив с воинственными драчунами, Чжансун Цзыцзюнь направил было свои сапоги дальше в пещеру, но И Сичэнь дернул того на себя.

– Мы куда-то торопимся? После битвы с мелкими монстрами что нужно сделать? Правильно! Собрать военную добычу! Ты должен всегда помнить: мы – люди бедные!

И с этими словами предприимчивый юноша вприпрыжку убежал к стене. Вытащив демонических обезьян из их лунок и выложив их всех на земле в рядочек, И Сичэнь разжал им ладони, извлек комочки сверкающего паучьего шелка и с довольным видом запихнул все себе в сумку. И только после этого он хлопнул в ладоши:

– А вот теперь пошли!

Пещера Лазурной Бездны славилась своим разнообразием местной фауны, но бесчисленные маленькие демоны не могли остановить Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня. Вскоре эти двое существенно продвинулись, в то время как И Сичэнь наполнил свой мешочек до краев.

Среди маленьких монстров попадались и такие, кто не представлял для парней угрозы. На таких Чжансун Цзыцзюнь даже внимания не обращал. Но И Сичэнь не отпустил никого! Так, когда они проходили через пещеру ледяных шелкопрядов, ни одна из этих гусениц даже не думала нападать на вошедших, но И Сичэнь с горящими глазами вцепился в Чжансун Цзыцзюня и отказывался уходить:

– Быстро-быстро-быстро! Бей их!

Чжансун Цзыцзюнь не находил слов.

– Ты собираешься сражаться с несколькими червями?

– Естественно! Ты только погляди, какая жирная добыча! Бей их до тех пор, пока они не начнут плеваться шелком. Его можно продать за целую гору духовных камней!

Малютки-шелкопряды были так напуганы, что начали выплевывать тонкую нить без всяких ударов.

Путешествие шло без происшествий. Мелкие монстры были ими либо избиты до потери сознания, либо в ужасе убегали, только завидев этих двоих. И Сичэнь был в восторге. По его прикидкам, они уже были недалеко от главной пещеры – обители снежного тигра. Однако, походив так еще какое-то время, двое парней вдруг остановились.

И Сичэня огляделся, и его брови нахмурились.

– Кажется, мы здесь уже  были.

Чжансун Цзыцзюнь издал в ответ “мгм”. Очевидно, он тоже это заметил.

И действительно: в следующей пещере они увидели испещренные дырами стены и лежащий на земле рядочек бессознательных приматов.

– Формация “Голова-хвост”, – вынес вердикт И Сичэнь.

В таких формациях на определенном участке дороги соединяют начало пути и ее конец. Таким образом, люди ходят по кругу, проходя одной и той же дорогой снова и снова, и так до посинения. Чтобы такую формацию разрушить, сперва нужно найти место отсеченного от основной дороги "хвоста". В нем установлена точка перехода, которая и отправляет попавшихся в начало, и, следовательно, которую нужно разбить. Впрочем, формацию можно и не ломать. Самый простой способ из нее выбраться – вернуться. “Хвост” дороги соединен с “головой”, но последняя к концу точкой перехода не привязана. Решив просто идти в обратную сторону, можно легко выбраться из ловушки.

Но как могли Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь повернуть назад? Естественно, они пошли прямо!

И какое-то время спустя они снова вернулись в пещеру, где “отдыхали” воинственные мартышки.

По-хорошему там, где активизируется точка перехода, всегда будет ощутимый всплеск духовных колебаний. Проблема заключается в слове “ощутимый”. В пещерах, где со всех сторон прямо давит демонической энергией, посторонние духовной колебания попросту теряются, от чего найти око формации становиться той еще задачкой на сообразительность.

– Давай еще раз, – сказал Чжансун Цзыцзюнь.

Для этих двоих нахождение точки перехода было вопросом времени. Погуляй они так подольше – и рано или поздно разорванный “хвост” найдется.

Однако в этот раз они неожиданно вышли на совершенно нехоженую дорожку, и у молодых людей синхронно вытянулись в недоумении лица: могли ли они каким-то образом выбраться из формации? Впрочем, несколько шагов спустя перед их глазами открылась пещера, где спали три обморочных котенка. Теперь их закинуло в еще более раннюю начальную точку!

Брови И Сичэня еще больше нахмурились.

– Только не говори, что это объединенная версия формации “голова-хвост”?

Слово “объединенная” сулило прибавление хлопот. Это значило, что в пещере была не одна точка перехода, а возможно даже и не две, и когда они в очередной раз активируют в “хвосте” механизм телепортации, не факт, что их вернут к “голове” этого же маршрута. Получается, даже если им удастся уничтожить точку перехода в одном месте, нет гарантии, что они не нарвутся на еще одно око формации, но уже в другом. Проблемка.

– С первого взгляда кажется, что в пещере живет одна слабая мелочь, но только посмотри, сколько здесь ловушек, –хмыкнул Чжансун Цзыцзюнь.

Вдруг молодые люди уловили позади них приближающуюся ауру и немедленно заняли оборонительные стойки. И уже несколько мгновений спустя к ним вышли Цзинь У и Чжан Луань.

Четверо человек удивленно уставились друг на друга.

Вид Цзинь У бал откровенно жалок. Его халат местами превратился в лохмотья, а уровень духовной силы ощутимо просел. Казалось, он и сюда-то смог добраться с большим трудом. Стоящий позади него Чжан Луань выглядел куда лучше и без повреждений.

И Сичэнь прищурился.

Случайное столкновение Чжан Луаня сперва шокировало, но затем он возликовал:

– Непобедимый! Победоносный! Какая неожиданная встреча! Это так здорово! Пойдемте вместе!

– Вместе? – И Сичэнь поднял брови. – Но тогда меч Цанъ...

Мужчина деловито его перебил:

– По пути мы столкнулись со столькими опасностями, что больше не выдержим. Сейчас мы просто хотим отсюда выбраться. Я алхимик и мне с самого начала меч был не нужен. Цзинь У тоже от него отказывается! К тому же, если мы пойдем с вами, может, от нас вам даже будет какая-то польза.

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь с удивлением посмотрели на Цзинь У, на что мужчина с ничего не выражающим лицом слабо кивнул:

– Я больше не заинтересован в мече. Просто позвольте нам пойти с вами.

Молодые люди обменялись взглядами. Поскольку пещера была утыкана целой системой пространственных переходов, теперь не факт, что если эти двое пойдут обратной дорогой, то смогут вырваться из формации в самое начало. Не будь Чжан Луань дьяволом, они бы еще могли ему поверить. Но поскольку они знали его секрет – какое же тут доверие?

– Если вы мне не верите, я отдам вам свой алхимический камень! – снова заговорил Чжан Луань. – Вернете его, когда мы выберемся.

С этими словами он достал небольшой осколок и вложил его в руку Чжансун Цзыцзюня.

Стоило молодому мечнику соприкоснуться с алхимическим камнем, как он почувствовал, что его духовной силы коснулась дьявольская Ци. Он прищурился, но отказываться от камня не стал. В глазах Чжан Луаня блеснул огонек. Он улыбнулся и сказал:

– Ну, что? Идемте?

– Хорошо, – ответил Чжансун Цзыцзюнь.

Поскольку один из товарищей согласился, Чжан Луань повернул вопрошающий взгляд на И Сичэня. Если и он не будет против, то дело, считай, сделано.

И Сичэнь понятия не имел, что задумал его напарник. Но затем он услышал голос Чжансун Цзыцзюня у себя в голове:

【Два мелких демона. Богатая военная добыча.】

Юноша едва не прыснул от хохота, но суетливо ответил:

– Да-да-да. С вашей помощью нам тоже станет намного легче. Идемте быстрее!

Получив согласие, Чжан Луань был вне себя от радости и, не говоря ни слова, потащил Цзинь У вперед.

И Сичэнь неторопливо пристроился следом, попутно спросив:

– Братец Чжан, мы тут натолкнулись на объединение формаций “голова-хвост” и, честно говоря, какое-то время плутали. Ты не знаешь никаких способов ее сломать?

– Для разрушения формаций такого типа самое главное – найти точку перехода, а все остальное – пустяк. Другое дело, что в пещере, кишащей демонами, найти ее не просто и, скорее всего, мы застрянем здесь на три-пять дней.

Он ненадолго задумался, а потом добавил:

– Знаю я один способ, благодаря которому точки перехода можно найти быстрее. Но для него нужна курильница и хорошодымящиеся благовония, а у меня их, к сожалению, нет.

И Сичэнь порылся в своем пространственном мешочке и извлек из нее курильницу, в которой еще недавно жег валериану.

– Как неожиданно, что у мастера меча может быть с собой что-то подобное! – в изумлении выпалил алхимик.

Мужчина возжег благовония. Поскольку ветра в пещере не было, появившийся дымок стоял свечкой. Чжан Луань дунул, и, движимый воздушным потоком, дым поплыл по воздуху.

И Сичэнь сразу догадался, что тот собирается сделать.

– Используя курильницу и техники ветра, нам нужно рассеять дым вокруг, и там, где он оборвется, и будет находится пространственный переход?

Точка передачи отправляет к “голове” маршрута не только людей, но и предметы. Поэтому, захватив часть дыма, формация перенесет его на “старт”, в то время как на глазах людей струя просто исчезнет.

– Дружище, а ты и впрямь сообразительный, – похвалил Чжан Луань. – Все так и есть!

Он повернулся к Чжансун Цзыцзюню и спросил:

– Непобедимый, могу я тебя побеспокоить? Прошу, примени технику ветра, чтобы разнести дым благовоний вокруг.

И Сичэня это удивило.

– Брат Чжан, пусть ты и алхимик, но разве ты не знаешь такую простую технику ветра?

У Чжан Луаня заранее был заготовлен ответ:

– Естественно, знаю. Просто с моим уровнем у меня слишком мало духовной силы. Я боюсь, что если сейчас буду их использовать, то в конце, когда мы доберемся до главной пещеры, мою защиту придется переложить на твои плечи. Уровень Непобедимого – не чета моему, и для него такая простая техника – мелочь.

И Сичэнь про себя зафыркал: "Ишь ты, как губу раскатал, что я стану защищать тебя от опасностей! А по-по не хо-хо? Чтоб ты знал, я вообще-то ленивый, если за это мне ничего не причитается.”

Впрочем, спорить из-за такой ерунды он не стал, тем более, что Чжансун Цзыцзюнь уже протянул руку за курильницей.

Чжан Луань видел его движение, но все равно сказал:

– Протяни руку и возьми ее!

И только после этих слов курильница перекочевала в чужую ладонь.

Чжансун Цзыцзюнь собирался призвать ветер, но Чжан Луань снова поспешно вставил:

– А теперь вызови ветер!

Молодой мечник применил технику ветра, а Чжан Луань все не унимался:

– Иди вперед!

И тут на нем скрестилось несколько взглядов.

Чжан Луань сухо улыбнулся:

– Я побоялся, что столкнувшись с разрушением формации впервые, Непобедимый не знал, что нужно делать, и поэтому так подробно подсказываю.

Чжансун Цзыцзюнь не стал обращать внимания на его глупости и зашагал вперед.

А Чжан Луань ликовал, что у него все получилось: “Попался! Я его поймал!”

Техника, которую он применил – чрезвычайно коварна и ядовита. Она основывается на магии Гу [2]. Для этого Чжан Луань взял алхимический камень и подсадил в него магического паразита. Стоит кому-то прикоснуться к зараженному осколку, и злая сущность проникнет в человека. Далее жертва должна выполнить любые три приказа, и тогда паразит окончательно закрепиться в божественном сознании человека, мало-помалу подчиняя его своей воле. Цзинь У уже стал марионеткой, и теперь, чтобы Чжань Луань от него не потребовал, мужчина все послушно для него исполнит. И скоро Чжансун Цзыцзюнь тоже станет его марионеткой!

Чжансун Цзыцзюнь держал дымящуюся курильницу и шел впереди.

И Сичэнь хотел было пристроиться у друга за спиной, как вдруг Цзинь У обмяк и упал прямо ему в ноги, но юноша успел подхватить того за плечо.

– Я ранен. Пожалуйста, помоги, – сказал Цзинь У.

– Конечно, – как само собой разумеющееся кивнул И Сичэнь.

Когда пара людей отстали, Чжан Луань поспешно воспользовался возможностью и сам приблизился к Чжансун Цзыцзюню.

– Непобедимый, меч Цанъюнь – он ведь для тебя, я прав?

– Да.

– Я вижу, что меч твоего друга сложно назвать хорошим, но он, сам при этом изучая фехтование, согласился сопровождать тебя в твоем поиске. Между вами двумя такие хорошие отношения!

– Хм, они обычные, хм.

– ……….

Эта новость Чжан Луаня очень обрадовала! Первоначально он хотел потихоньку разжигать между ними конфликт, но получается, на самом деле эти двое не так и близки? Да это прекрасно!

Чжансун Цзыцзюнь почувствовал, как Гу в камне зашевелился, но виду не подал.

– Ах! Тогда вы просто знакомые? А я думал, вы – братья одной школы, раз так доверяете друг другу. Просто по своим соображениям не раскрываете свое ученичество. Тогда выходит… Что твой друг пошел с тобой за волшебными материалами?

На околесицу, которую нес мужчина, Чжансун Цзыцзюнь даже реагировать не хотел.

Чжан Луань решил, что молчание – знак согласия. К тому же сила "Непобедимого" была на порядок выше, чем у "Победоносного". Среди учеников одной школы нормально видеть разрыв в способностях, но обычно он не настолько огромен. Именно поэтому Чжан Луань еще больше уверовался, что угадал правильно. Понизив голос, он снова завел:

– Непобедимый, у тебя такое доброе сердце, но, не в обиду будет сказано, бдительность излишней никогда не будет. В конце концов, твой друг – тоже мастер меча. Это я – обычный алхимик, которому оружие не интересно. Но разве встречаются среди совершенствующихся вашего пути те, кто не мечтает о хорошем клинке?

Вдруг Чжансун Цзыцзюнь резко остановился.

Струящийся тонкой нитью дым обрывался, а это значило, что впереди точка перехода!

Люди позади тоже это заметили и быстро сгрудились перед “хвостом”. После того, как они нашли искомое место, все, что осталось – это разрушить оставленное заклинание, которое поддерживает работоспособность формации. Чжансун Цзыцзюнь ощутил некую странность в сталагмите и резко взмахнул мечом. Каменная сосулька откололась, и за ней действительно обнаружился талисман с заклинанием.

Разрушив формацию, четверо человек продолжили свое движение дальше.

С курильницей в качестве компаса путь вперед пошел легко и просто: когда искатели приключений натыкались на проделки формаций, они их ломали, а когда на них выпрыгивали мелких монстры – их избивали. Не успели они и глазом моргнуть, как большая часть системы пещер осталась далеко позади, и, судя по сгустившемуся демоническому запаху, до резиденции их хозяина было уже буквально подать рукой.

Когда они определялись с дальнейшим направлением движения, вдруг послышался жужжащий гул, и на людей вылетел рой ядовитых ос!

Полет насекомых был яростным и стремительным. Не успели они опомниться, как их окружило огромной ядовитой сетью!

Чжансун Цзыцзюнь сразу вышел вперед. Ситуация с осами была очень похожа на бой с боевыми обезьянами: их было так много, что легче было сразить всех за раз одним хорошим ударом. И будь они в чистом поле, талантливый мечник с небесным духовным корнем именно так бы и поступил. Но там вам – это не тут. Пещера была такой узкой, что Чжансун Цзыцзюнь не осмелился призывать мощные техники, боясь ее обрушить. Из его уст вылетело заклинание, призывающее огненную технику, и ядовитый рой отделило от них стеной пламени!

Чжан Луань был удивлен и счастлив. Он знал, что "Непобедимый" силен, но этот парень превзошел его ожидания. Обычно, когда люди призывают огненную стихию, они способны лишь к созданию шара. Исключение – носители духовного корня огня, чей талант в манипуляции огненными заклинаниями значительно выше, чем у остальных. Ранее, когда "Непобедимый" вышел против змей, он применил навыки класса воды, и их мощь была такой же сокрушительной! А это значит, что его духовные корни воды и огня чрезвычайно развиты!

“Погодите. У Непобедимого не может быть двух или трех духовных корней. Чем больше духовных корней, тем плотнее они переплетаются и тем слабее становятся. Разумеется, техники этих двух стихий у таких людей будут сильнее, если сравнивать с обычными мастерами. Но их боевая мощь в два раза ниже, если против них выставить носителя моно-корня одной из стихий. Атаки Непобедимого далеко не слабые, и вообще его талант значительно выше, чем у обладателя одного духовного корня! Это тело трех солнц? Или это легендарный небесный духовный корень, которым пугают людей?!”

Чжан Луань чувствовал себя так, будто он нашел сокровище!

Чжансун Цзыцзюнь сомкнул огненную стену, заключив ядовитых ос в кольцо, как вдруг Чжан Луань сказал:

– Сделай шаг влево.

И Чжансун Цзыцзюнь шагнул влево.

Чжан Луань подавил свой экстаз и снова сказал:

– Сделай шаг вправо.

И Чжансун Цзыцзюнь шагнул вправо.

“Да!” – едва ли не подпрыгнул Чжан Луань. Чжансун Цзыцзюнь был под его полным контролем и, вслед за Цзинь У, стал его марионеткой!

Испугавшись огня, осы намеревались сбежать, но куда там. Их попытки сопровождались лишь звуками треска и падения. Из всего роя спастить удалось немногим и, вырвавшись из огня, они сразу улетели.

Следующим препятствием на пути людей стала каменная стена. А поскольку демоническая аура впереди достигла своего пика – именно за ней должен был находится хозяин пещеры Лазурной Бездны!

Вдруг вокруг Чжан Луаня закружила дьявольская сила! Он повернулся, указал на И Сичэня и резко отдал приказ:

– Убейте его!

И Цзинь У с Чжансун Цзыцзюнем разом двинулись!

Цзинь У направил свой клинок точно в сердце И Сичэня!

Чжансун Цзыцзюнь тоже бросился к И Сичэню, но походя припечатал Цзинь У ладонью прямо в лоб!

От макушки мужчины сверкнуло золотой печатью, его тело отлетело назад и врезалось в каменную стену. Удар был таким сильным, что лицо мужчины исказилось от боли. Выплюнув полный рот застоявшейся крови, его глаза потеряли фокус, а из головы медленно потекла струйка черного дыма.

Чжан Луань тревожно нахмурился. Он подумал, что его магия Гу дала осечку, и он просто не смог правильно направить дьявольскую Ци!

И Сичэнь с облегчением вздохнул и, потешаясь, подошел к Чжансун Цзыцзюню:

– Нам повезло, что он приказал тебе ходить налево и направо. А если бы он приказал тебе петь и танцевать, это была бы воистину трагедия!

Чжансун Цзыцзюнь фыркнул.

А затем И Сичэнь смерил его взглядом и мелочно припечатал:

– И вообще, ему следовало приказать тебе родить. А если бы у тебя не получилось – вот тогда он бы точно все понял!

– ……….

___________

Примечания:

[1] “Кошачья мята” – вообще, в оригинале там другое растение – актинидия полигамная. Просто когда речь заходит о кошках и “травке”, то у нас это валериана, у англоязычников – кошачья мята, а у японцев и иже с ними – актинидия. Люди могут делать из нее чай, плоды солить и есть с рисом. Ну и с ее помощью раньше заманивали кошек, поэтому именно актинидией пестрят древние сказки и легенды жителей дальнего востока.

[2] Магия Гу – обрядовая система плюс изотерическое учение, родившееся в южных провинциях Китая. Пользовались все, кому не лень, особенно аристократия. Все "пляски с бубном" тут вертятся вокруг магического паразита (Гу). Иногда имеет форму просто духа, иногда - червяка. А делать с его помощью можно много чего: семью охранять, врага травить, привораживать и прочее.

Глава 33. Любовь и ненависть

Видя, что события развиваются не так хорошо, как ожидалось, и, судя по услышанному разговору, его раскусили, Чжан Луань попятился и отчаянно закричал:

– Непобедимый, ты что делаешь!

Чжансун Цзыцзюнь равнодушно бросил:

– Да пошел ты.

– Нет! Нет! – Чжан Луань лихорадочно взывал к своему Гу. – Убей его! Я приказываю тебе! Иди и убей его!

Когда они добрались до главной пещеры, Чжан Луань свято верил, что "Непобедимый" и Цзинь У уже у него под контролем, и искренне полагал, что и ядро демонического снежного тигра практически у него в кармане. Теперь осталось только устранить "Победоносного", чтобы он не путался под ногами, а затем натравить Цзинь У и "Непобедимого" на хозяина пещер. И дело было вовсе не в драгоценном мече Цанъюне! Но вот демоническое ядро, выращиваемое пятьсот лет, стало бы хорошим подспорьем в поднятии его собственной культивации! Он и так слишком много времени потратил на засады рядом с пещерой, дожидаясь сильного мастера. Все так удачно складывалось, и демоническое ядро должно было быть у него в руках уже сегодня, но… Кто ж знал, что он лишится всего! [1]

Чжансун Цзыцзюнь достал алхимический камень и бросил его на землю. Зачарованный предмет, который еще недавно был совершенно черным, стал тускло-серым, а паразит в нем был нещадно задушен.

Цвет лица Чжан Луаня стал схож с вощеной бумагой.

– Ты... Ты действительно!

Черная дымка у головы Цзинь У рассеялась, и в глазах мужчины появились растерянность и недоумение.

И Сичэнь присел перед ним на корточки и с улыбкой сказал:

– Дружище, будешь свидетелем. Сегодня мы убиваем дьявола и избавляем человечество ото зла.

К Цзинь У постепенно возвращались картинки прошлого. Поняв, что с ним произошло, он пристыженно опустил голову и с трудом поднялся на ноги.

Чжан Луань все пятился и пятился, но, упершись спиной в стену, дальше ему отступать было некуда. Понимая, что сбежать не удастся, мужчине ничего не оставалось, кроме как бороться!

Вдруг глаза Чжан Луаня стали полностью черными, а лицо страшным. Он громко расхохотался:

– Ха-ха-ха! Это свою смерть вы встретите сегодня! Не вините меня, что я такой безжалостный!

Мужчина взмахнул рукавами своего халата, и оттуда показались бесчисленные дьявольские твари, ринувшиеся на троих мечников!

Эти твари были рождены техникой расщепления тела Чжан Луаня. Способные высасывать базу совершенствования своих жертв и передавать ее основному телу, они погубили неисчислимое количество людей, оставив от них лишь ошметки рассеянных душ да почерневшие кости!

Чжансун Цзыцзюнь был невозмутим. Он неторопливо провел кончиком пальца по кромке деревянного меча, оставив на нем след своей крови, и тот внезапно вспыхнул золотым сиянием. Один взмах в сторону разбушевавшейся мелочи, и те резко отступили, будто столкнулись со своим естественным врагом!

Чем больше Чжан Луань волновался, тем гуще становилась тьма, окутывающая его тело. Он через силу принуждал своих миньонов атаковать, но оголтелая нечисть его не слушалась.

– Он сейчас взорвется, – выдохнул И Сичэнь.

С холодной усмешкой Чжансун Цзыцзюнь увеличил поток своей духовной силы, и дьявольские отродья разлетелись в рассыпную. В конце концов, они развернулись в сторону Чжан Луаня и принялись терзать его плоть!

Раздался вопль агонии, и мужчина изо всех сил начал бить по своему телу. Он не мог больше контролировать дьявольскую Ци, и теперь фактически пожирал сам себя! Мгновение спустя почерневшие останки Чжан Луаня, обглоданные его же тварями, ударились об пол!

Так как тело было мертво, дьявольские сущности тоже становились прозрачными и рассеивались в воздухе.

Цзинь У стоял с остекленевшими глазами. Мастер пути дьявола, творивший зло и бесчинства, пал от собственной запрещенной техники. Он это заслужил, и Цзинь У, разумеется, было его не жаль. Но посмотрев на двух парней, которых он еще совсем недавно презирал, на то, с какими брезгливыми лицами они смотрели на останки дьявола, будто они просто походя раздавили вредителя… Мужчина всем телом вздрогнул!

– Брат Цзинь, ты как? В порядке? – участливо спросил И Сичэнь.

Цзинь У медленно покачал головой. Он сжал кулаки и со сложным выражением лица поблагодарил их обоих:

– Спасибо вам, что спасли мою жизнь.

После того, как он стал одержим дьявольским паразитом, убей они его – и за это не получили бы и слова осуждения. Однако молодые люди этого не сделали, а, напротив, спасли ему жизнь. Цзинь У был искренне тронут.

– Ты сам идти сможешь? – спросил И Сичэнь. – Формация "голова-хвост" теперь разрушена.

Цзинь У сперва замешкался, но потом понял, что парень тактично его выпроваживает. Сейчас он ясно видел, что и совершенствование этих молодых практикующих было гораздо выше, чем у него, и помыслы их, и сила духа куда благороднее. Продолжи он за них цепляться, он не только ничего от этого не выиграет, но и станет в своих же собственных глазах никчемным и бессовестным.

– У меня не настолько серьезная травма, так что я пойду. Желаю вам обоим удачи.

– Спасибо, – тихо поблагодарил И Сичэнь.

Цзинь У развернулся и пошел к выходу, но, сделав несколько шагов, нерешительно обернулся.

В этот момент И Сичэнь собирался было наклониться, но вовремя заметил вернувшееся к ним постороннее внимание и, быстро выпрямившись, спросил:

– Брат Цзинь, что-то еще?

– Непобедимый и Победоносный – это ведь прозвища, верно?

В мире совершенствующихся такие способные люди, как Чжансун Цзыцзюнь, не могли оставаться безызвестными. Вероятно, есть веская причина, по которой он вынужден скрывать свое настоящее имя. Спасенный мужчина не думал, что они причастны к каким-нибудь злодействам, просто считал их пока малоизвестными.

– Вы не можете назвать свои настоящие имена?

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь хранили молчание, мягко выразив отказ.

Цзинь У вздохнул и сложил руки в поклоне.

– Я проявил неуважение. Я в долгу перед вами за вашу доброту и всегда буду помнить то, что вы для меня сделали. Если вам когда-нибудь понадобиться помощь, я, Цзинь У, последователь секты Великих Ловчих, всегда к вашим услугам!

– Тогда заранее спасибо, – откликнулся И Сичэнь.

Решив больше не тратить чужое время, Цзинь У развернулся и быстрым шагом направился прочь.

Насилу дождавшись, когда мужчина скроется в коридоре пещеры, И Сичэнь нетерпеливо скинул прикрывающие подкопченные останки халат, схватил пространственную сумку Чжан Луаня и с энтузиазмом принялся изучать ее содержимое.

– Ой, мааамочка!

Чем дольше юноша считал, тем возбужденнее становился, не в силах оторвать глаз от россыпи духовных камней.

– Вот теперь мы точно богачи!

Учитывая, что Чжан Луань умел скрывать свою дьявольскую ауру, его культивация была на самом деле очень высокой. Не гнушаясь всяких низостей, он сколотил приличное состояние и собрал множество ценных вещичек. Поскольку за их головами постоянно ведется охота, дьяволы – народ кочевой, прятать свои пожитки по тайникам им неудобно, вот и приходится весь скарб носить с собой. По самым грубым прикидкам И Сичэня, в мешочке было только одних высокоуровневых камней пяти элементов больше сотни. Такого количества за раз юноша прежде еще не видел. Здесь не только за глаза хватало на покупку всего необходимого в их будущую экспедицию, но и дай он пригоршню-другую Фэйцзи на съедение – потеря этих камней останется незамеченой.

Вдруг лицо И Сичэня потемнело.

“Как мне вообще могло такое в голову прийти – отдать камни этой глупой птице? Ну уж нет! Если этот тупой цыпленок только осмелится покуситься хотя бы на один из них, клянусь, я повыдергиваю ему все перья!”

Пересчитывая свое богатство, И Сичэню казалось, что он вознесся в царство небожителей, совершенно позабыв, где они находятся. Но внезапно раздался рев, и каменная стена, преграждающая им путь, сама собой разъехалась в стороны.

– А это еще что за сопливые мальчишки? Как смеете вы нарушать покой Этого Почтенного? – из главной пещеры донесся вальяжный и притягательный голос.

И Сичэнь поспешно сгреб и спрятал недопересчитанные духовные камни.

Вот и объявился Главный Босс, и двое молодых людей с мечами наголо поспешили в пещеру. Вид внутри разительно отличался от тех коридоров, оставленных ими снаружи. Настолько, что их едва не ослепило от великолепия убранства: вместо каменных стен от пола до потолка вокруг переливались всеми цветами и оттенками сияющие драгоценные камни, хрусталь, яркие павлиньи перья, цветные чешуйки и прочее, а от верхушки куполообразного свода до самой земли свисали зеленые дворцовые гобелены, ленты красного атласа и золотисто-желтого шелка. Посередине зала стояла огромная тахта, обтянутая золотым атласом и шелком, имитирующим тигриный окрас. А на ней возлежал длинноволосый мужчина в белоснежной одежде. Итак, знакомимся! Ху Цан, хозяин пещеры Лазурной Бездны собственной персоной. Хоть одежда на нем была белоснежная и незатейливая, посреди экстравагантной роскоши именно этот, одетый лишь в белое, человек приковывал к себе все внимание.

И Сичэнь с отчаянием смотрел на фигуру в белом, искренне опасаясь, что если он хоть на мгновение скосит глаза, то моментально ослепнет от мешанины взбесившейся палитры. Прочистив горло, он уже собрался было заговорить, как в этот момент Чжансун Цзыцзюнь сделал два шага вперед, смерил его ледяным взглядом и крикнул:

– На колени!

На колени!

Колени!

Лени!

Ни!

Мощный голос эхом разнесся по залу, и на какое-то время все вокруг погрузилось в гробовую тишину.

После непродолжительной игры в гляделки, Чжансун Цзыцзюнь сделал два шаг назад и встал рядом с И Сичэнем, делая вид, что ничего не произошло. Кто б сомневался! Понятное дело, что всему виной – очередное наваждение.

Цвет лица И Сичэня стремительно менялся под стать вырвиглазному драгоценному оформлению комнаты.

– Ты... Что делаешь?

Чжансун Цзыцзюнь был невозмутим.

– О, я его запугиваю.

“Запуганный” Ху Цан:

– ……….

Когда Ху Цан увидел двух красивых мальчиков, сперва ему хотелось их разыграть да немного подурачиться. Но не успел он и рта раскрыть, как подымать на смех стали именно его, устроив перед ним нелепый спектакль! Придя в ярость, он резко вскочил с тахты и осклабился:

– Ах, вы, шантрапа мелкая, не ведающая, как высоко Небо! …Что? Деревянный меч?

Взгляд мужчины не отрывался от деревянного меча в руке Чжансун Цзыцзюня. От неожиданности импульс высокомерия и властности угас, а выражение лица хозяина пещеры стало ошеломленным.

– ...Это Ю Юнь велел вам сюда прийти? – с интересом спросил он.

– Мы здесь ради меча бессмертного Ю Юня, – ответил И Сичэнь. – Можно ли тогда считать, что бессмертный Ю Юнь велел прийти к вам?

Ху Цан нахмурился и выглядел немного разочарованным. А затем он снова сказал:

– У современной молодежи теперь так заведено – соваться с палкой наперевес вместо нормального оружия? Раз вы дошли аж до сюда, то какие-то задатки в вас имеются. Вот не тратили бы вы свое время и уходили бы подобру поздорову, пока Этот Почтенный такой щедрый и великодушный.

– Не такие мы и маленькие, – дерзко ухмыльнулся И Сичэнь. – Владыка пещеры, может, это вам будет лучше быть благоразумнее и по-хорошему отдать свое демоническое ядро. А мы, в свою очередь, гарантируем сохранность вашей жизни.

Если Ху Цан добровольно отдаст ядро, он лишится своего совершенствования и станет обычным снежным тигром. Но если кто посторонний захочет забрать его базу культивации – это можно осуществить только лишив его жизни.

– Ха! – громко рассмеялся Ху Цан. – Еще молоко на губах не обсохло, а сколько наглости!

Мужчина откинул в сторону полу своего халата, а затем ярко вспыхнуло, и луч белого света атаковал И Сичэня!

Фигура юноши осталась недвижимой, но стоящий рядом с ним товарищ уже сделал свой ход. Чжансун Цзыцзюнь встал перед И Сичэнем, рубанул мечом, и белый луч пронесся мимо, снова превращаясь в человека.

Ху Цан коснулся срезанной пряди волос и нахмурился. Теперь его лицо стало куда серьезнее, чем было прежде.

– А это куда интереснее, чем думал Этот Почтенный.

Когда он увидел двух мастеров меча, он не думал, что они могут быть напарниками. Все хотели получить меч Цанъюнь. В конце концов, одного из их компании уже убили, а другого прогнали. Но то, как они защищают друг друга, было удивительным.

Ху Цан снова атаковал, а Чжансун Цзыцзюнь прикрывал собой И Сичэня. Белый свет то наступал, то отступал, пытаясь пробиться несколько ходов подряд!

Когда Ху Цан снова принял свою человеческую форму, на его лице блестели капли пота. Сказать, что он был шокирован – значит ничего не сказать! С его пятисотлетней базой совершенствования он даже поцарапать парня не мог! И это при том, что молодой человек еще и вел себя абсолютно спокойно, наглядно демонстрируя, что он дерется далеко не в полную свою силу.

– Столь юн, а уже настоящий герой!

Чжансун Цзыцзюню было лень вести с ним пустые разговоры, и он перешел из пассивной защиты в нападение!

По яркой, но не настолько просторной пещере, разносились всполохи и блики, срывая со стен драгоценные камни и украшения.

Пока эти двое бились, и И Сичэнь оказался не у дел. Не тратя время даром, юноша укрыл свое тело защитной аурой и, когда очередной драгоценный камень падал, поспешно его подбирал, хозяйственно запихивая в мешочек.

Гул по залу разносился все сильнее и сильнее, и И Сичэню стало казаться, что даже каменная стена за его спиной дрожит. Звуки ударов об пол не прекращались, и к падающим вниз драгоценным камням добавилась каменная крошка.

И Сичэнь сбледнул с лица:

– А может вам выйти на улицу и драться там? Еще немного, и эта пещера не выдержит!

И вдруг каменный свод над их головами медленно раскрылся, явив взорам бескрайнее голубое небо. Первым вверх взлетел белый луч света, но Чжансун Цзыцзюнь не отставал!

Зато И Сичэнь никуда не теропился. Только когда в пещере было уже нечего брать, юноша направил свой парящий клинок на выход.

Выбравшись из тесного каменного мешка, две фигуры наконец вступили в настоящую битву! Громы и молнии не переставая прочерчивали широкий небосвод. Чжансун Цзыцзюнь до предела влил свою духовную силу в деревянную заготовку, взмахнул… И, под сопровождение дикого рева, горная вершина рухнула!

Оказавшись в невыгодном положении, Ху Цан, в конце концов, принял свой первоначальный облик, и уже огромный снежный тигр взревел в небо... И еще одна горная вершина рухнула!

Такой впечатляющий способ эффективного разрушения своего собственного дома И Сичэня изумил. Но потом он увидел истинное тело демонического зверя, и в его голову неожиданно закралась дурная мысль: “Вот это, я понимаю, размерчик! Да на таком кататься могут даже двое!”

Понимая, что он медленно, но верно проигрывает, Ху Цан окончательно вышел из себя и решил использовать свой коронный прием. Прямо из воздуха соткалось несколько черных теней и атаковали Чжансун Цзыцзюня!

И Сичэнь удивленно присвистнул:

– Техника управления призраками!

Ранее молодым людям говорили, что у снежного тигра есть приспешника. Так воооот! Ими оказались призраки, которых он умел призывать! Любой, будь то человек или зверь, кто погиб в пещерах этого владыки, переходил в полное подчинение Ху Цана!

Пара голодных неупокоенных тварей с раскрытыми ртами ринулись на Чжансун Цзыцзюня, намереваясь его укусить! Такое не способно навредить телу, но калечит душу! Однако стоило Чжансун Цзыцзюню направить свою духовную силу на защиту, и приблизившиеся к нему призраки с жалобными криками обратились черным дымом и рассеялись.

Ху Цан испытывал шок! Обычно он легко обходился без использования этой техники, и на это была веская причина: всякий раз, когда он ее активизировал, все заканчивалось чьей-то неминуемой гибелью. Если бы его не вынуждали, ему бы не пришлось становиться таким жестоким. Однако Чжансун Цзыцзюнь, чей уровень силы был непостижим, это “приглашение Смерти” с легкостью послал далеко и надолго!

Расправившись с оголодавшей нечистью, молодой фехтовальщик направил свой меч против Ху Цана, и у последнего не оставалось иного выбора, кроме как высвободить всю свою демоническую ауру!

Блеснули молнии, гора гудела и дрожала, и камни один за другим падали вниз!

Когда пыль рассеялась, в руке Чжансун Цзыцзюня больше не было деревянного меча. Это место занимал жалкий сломанный обрубок, но даже его молодой человек твердо удерживал у горла снежного тигра.

Ху Цан снова стал человеком, только теперь он уже был не тем лихим совершенствующимся в белом. Лицо мужчины было бледным, и сам он находился в весьма плачевном состоянии.

И тем ни менее, не смотря на то, в какой смущающей он оказался ситуации, Ху Цан держал свою голову высоко поднятой, из последних сил сохраняя королевское достоинство. Вновь вернувшись к стариковской манере речи, он сказал:

– У тебя нет обид к Этому Почтенному, ни в прошлом, ни ныне. И ты пришел за нашим демоническим ядром лишь ради хорошего меча. Так почему бы тебе не оказать мне услугу? Приведи сюда негодяя Ю Юня, и Этот Почтенный отдаст тебе меч получше, чем Цанъюнь!

И Сичэнь поднял брови. Он заметил, что Ху Цан сказал ПРИВЕСТИ бессмертного Ю Юня, а не ПРИНЕСТИ его голову или золотое ядро. Другими словами, ему нужен живой человек, что в корне отличается от бесцеремонного насильственного требования самого Ю Юня.

– Лучше, чем Цанъюнь?

– Верно. Вы знаете, почему меч Цанъюнь называется “Цанъюнем”? Ху [ЦАН] и Ю [ЮНЬ]. Этот Почтенный и Ю Юнь вместе добывали для него железо из моря Огня и вместе ковали этот меч!

Молодые совершенствующиеся в этом не сомневались, ведь, как говорит молва, некогда Ху Цан и бессмертный Ю Юнь были неразлучными друзьями. И вот их финал.

И Сичэнь шагнул вперед.

– Уже прошло три года, как за вашу голову назначили награду, но вы ни разу так и не оставил свои пещеры. Скажите, все это время вы ждали, когда бессмертный Ю Юнь придет сюда? Вы хотите с ним встретиться?

Лицо Ху Цана немного изменилось, но он сказал, отведя глаза:

– Да.

– Тогда почему вы просто к нему не пошли?

– Если бы он хотел видеть Этого Почтенного, стал бы Этот Почтенный вести здесь пустые разговоры с двумя сопливыми детьми?!

В ответ на грубость Ху Цана, Чжансун Цзыцзюнь продвинул свой “меч” вперед, и его духовная сила прочертила на шее мужчины кровавую рану, и белые одежды окрасило в красный.

– Эй-эй-эй! – поспешно заголосил Ху Цан. – Мальчик, не будь таким нетерпеливым! Дай Этому Почтенному рассказать, как все было! В мире совершенствующихся думают, что Ю Юнь – обычный вольный практикующий. Но никто не знают, что Этот Почтенный – его учитель!

– Учитель? – И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь переглянулись.

Если учитель Ю Юня – демонический зверь, то ничего удивительного, что остальным практикующим проще было делать вид, что он – независимый странствующий мастер, отказываясь признавать реальное положение вещей. Но есть один нюанс. Поскольку продолжительность жизни ступивших на путь совершенствования очень долог, со временем к своим кровным родственникам они становятся равнодушными, но, в противовес этому, особое значение придают сыновнему долгу ученика перед учителем. Нанесение вреда своему наставнику – строжайшее табу! И если за свою жизнь человек кланяется десяти мастерам, то до конца своей жизни он должен чтить и уважать каждого своего учителя. Среди праведных школ и сект, которые всей душой ненавидят культиваторов дьявольского пути, даже существует практика, что если их учитель сам стал дьяволом, даже тогда они не могут убить наставника. Ради справедливости единственное, что они могут, это призвать учителя к ответу и просить, чтобы его обезглавил кто-то другой.

Вероятно, именно поэтому бессмертный Ю Юнь желал получить демоническое ядро Ху Цана, но отказался делать это сам.

– Вы убили партнера бессмертного Ю Юня, – заметил И Сичэнь. – В этом ведь нет никакого недоразумения?

Как бы им не хотелось получить драгоценный клинок, но, как ни крути, Ху Цан не был похож на “злого демона”. Прежде, чем кого-то убивать, сперва не мешало послушать историю целиком.

Когда прозвучал этот вопрос, лицо Ху Цана стало мрачным. Эту часть оглашать он явно не хотел. Но “меч” Чжансун Цзыцзюня все еще был приставлен к его горлу. Рука дрогнула, и духовная сила оставила на мужчине еще одну царапину. В конце концов, он заговорил:

– Прошло уже три года. Этот Почтенный никому не рассказывало об этом деле. Сейчас, видя, как вы поддерживаете друг друга, Этот Почтенный не может не думать о прошлом. Да будет так. Этот Почтенный расскажет вам о нашем грехе перед Ю Юнем. Вы... Вы не должны повторить нашу историю.

И Ху Цан погрузился в рассказ о прошлом.

Когда Ю Юнь был молод, он был внешним учеником одного мелкого практикующего. “Учитель” взял себе на воспитание ребенка, но сделал он это лишь потому, что ему захотелось себе мальчика на побегушках. Дни шли, а он даже не дал Ю Юню наставлений для ежедневных тренировок. Все, что ему велели делать – это выполнять работу по дому. Ему даже не дали меча! Тем не менее, Ю Юнь был очень талантливым. Он сам находил, где почерпнуть свои знания, а затем усердно тренировался. Так он смог освоить некоторые техники, с помощью которых сделал из дерева свой первый меч. Тогда, еще не ведая, как высоко небо, да глубока земля, он придумал уходить в горы и леса, мечтая таким образом научиться убивать демонов и истреблять дьяволов.

И в свой первый такой поход он встретился с Ху Цаном.

В то время Ю Юнь был наивным и невежественным мальчишкой. Как говорится, новорожденный теленок тигра не боится. Увидев перед собой демона, несмотря на разницу в уровне их силы, он смело атаковал Ху Цана. Понятное дело, что Ху Цан вывалял того в земле да и с позором выгнал.

Но несколько дней спустя, когда Ху Цан в лесу грелся на солнышке, Ю Юнь снова пришел. В результате его снова избили, и он вернулся.

Ю Юнь с детства отличался упрямым характером, а Ху Цан был единственным демоном, которого он смог найти. Каждые несколько дней мальчик приходил, бросал вызов Ху Цану, затем получал люлей и возвращался, чтобы продолжить свои тяжелые тренировки.

В то время Ху Цан уже обрел мощь Властителя. Не говоря о демонических зверях, даже задаваки-практикующие, мнившие себя великими, никто не осмеливался нарушать его уединение. Ему было скучно. Встретив Ю Юня впервые, ему было лень возиться с ребенком. Он просто игрался с ним, выписывая тому по парочке шлепков. Но время шло. Возможно потому, что дни действительно были слишком скучными, а мальчик приходил его донимать и утром, и вечером, мало-помалу ребенок проник к нему в сердце.

Ю Юнь был очень способным. С каждым возвращением его навыки владения мечом были все лучше. Но его учебе не хватало систематичности, в отличии от школ и сект. Его стиль саморазвития был… Необычным. А деревянный меч в его руке, если можно так выразиться, приводил в ужас.

В один из дней, когда Ю Юнь в очередной раз пришел его подоставать, Ху Цан прижал того лапой к земле и спросил:

“Этот Почтенный ничем тебя не обидел. Зачем ты беспокоишь Этого Почтенного?”

Маленький Ю Юнь был невинным, а его взгляд сиял живым любопытством, но слова ребенка были пропитаны нравоучительной праведностью:

“Мой учитель сказал, что все демоны плохие! Ты – злой. Я хочу вершить справедливость!”

Услышав это, Ху Цан рассмеялся и сказал:

“Этот Почтенный – не злодей, а твой учитель – круглый дурак. Не будь таким же дураком. Ты поклонился такому человеку, как учителю, но подумай, может лучше будет поклониться Этому Почтенному? Сделаешь так, и Этот Почтенный научит тебя совершенствованию.”

Конечно, вначале Ю Юнь от предложения отказался и продолжил, как уже было заведено, время от времени нарушать покой Ху Цана, бросая тому вызов, а когда он проигрывал – честно возвращался и продолжал тренироваться.

До одного дня. В тот день Ю Юнь должен был прийти и снова бросить Ху Цану вызов, но демон ждал-ждал, а мальчик так и не пришел. Он забеспокоился и пошел в лес проверить, но случайно наткнулся на демонического волка, который едва не убил Ю Юня. Волк уже собирался съесть мальчика и поглотить его духовную силу и увеличить свою базу совершенствования. Одного удара лапы Ху Цана хватило, чтобы покалечить зверя. Тогда Ху Цан забрал Ю Юня к себе в пещеру.

Ю Юнь спросил его:

“Почему ты меня спас?”

А Ху Цан ответил:

“Я расскажу тебе, если ты поклонишься мне, как учителю.”

Тогда Ю Юнь спросил:

“А это правда, что среди демонов бывают и хорошие монстры?”

И Ху Цан ответил:

“Я расскажу тебе, если ты поклонишься мне, как учителю.”

Ю Юнь спросил:

“Если бывают хорошие демоны, то могут быть хорошими дьяволы?”

Ху Цан ответил:

“Я расскажу тебе, если ты поклонишься мне, как учителю.”

Ю Юнь спросил:

“Учитель, а учитель, что такое правильный путь и что такое праведность и справедливость?”

И Ху Цан погладил его по голове:

“Глупый ребенок. Не слушай ты тех дураков, которые болтают всякие глупости. В этом мире нет справедливости и правильности. Запомни, пока ты делаешь то, что тебе нравиться – это правильно, это справедливо и праведно!”

Ху Цан учил Ю Юня совершенствоваться, а затем отвел к морю Огня, достал чистое железо и выковал с ним меч. Ю Юнь никогда не скрывал, что его учителем был демон. Даже когда его презирали так называемые праведные совершенствующиеся, даже когда в него тыкали пальцами, для него это было неважно.

Когда ребенок повзрослеет, рано или поздно настанет тот день, когда он сам станет мастером. С телом трех солнц совершенствование Ю Юня шло стремительно. Ему потребовалось всего сотня лет, чтобы сформировать золотое ядро. Став бессмертным, он больше не был неразлучен с Ху Цаном и начал уходить в странствия. А каждый год ранней весной он возвращался в пещеру Лазурной Бездны и за чашей вина несколько дней болтал с Ху Цаном, а затем снова отправлялся в свои путишествия.

Однажды, когда Ю Юнь снова вернулся к учителю, он был уже не один. С собой он привел божественную небесную лису. Его новобрачную спутницу Дао.

Услышав это, Чжансун Цзыцзюнь не сдержался:

– Ты приревновал?

Ху Цан одарил его сердитым взглядом:

– Мальчишка, слушай Этого Почтенного!

Чжансун Цзыцзюнь бесстрастно взмахнул рукой с “мечом”, мол “Продолжай”.

И Ху Цан продолжил.

После того, как Ю Юнь женился, он по-прежнему навещал его раз в год, просто приходил не один. Долго ли коротко ли, так прошло пятьдесят лет. Однако по прошествии этого времени к его небесной лисе приближалась Небесная Скорбь. Небесная лиса – зверь божественный, и ее культивация была быстрой. К ста годам своей жизни она уже готовилась к испытанию Небес. Но даже для божественных зверей это испытание смертельно. В тот день небесной лисе повезло выжить, но прорваться на следующий уровень ей не удалось. Вместо этого ее ядро треснуло, а сама она впала в безумие. Ю Юнь – человек, который придает отношениям большое значение. Он не желал отказываться от лисы и каждый день скармливал ей собственную духовную силу. На тот момент ему удалось отсрочить ее гибель, но сам он становился все слабее и слабее, а его ядро постепенно опустошалось.

Ху Цан сказал:

– Оставь этого мальчишку продолжить в том же духе, он не только не спас свою спутницу Дао, но и сам сошел бы с ума и умер вместе с той небесной лисой!

– О, – теперь И Сичэнь все понял. – Итак, вы убили небесную лису.

– Да. Этот Почтенный выгадал время, когда Ю Юнь уйдет на сборы лечебных трав, затем пришел к нему домой и забрал ядро небесной лисы. Этот Почтенный не хотел ее убивать. Лишившись своего поврежденного ядра, она приняла бы свою изначальную форму и начала все заново. Просто Этот Почтенный не ожидал, что небесная лиса была настолько слаба. Чтобы ее спасти, Ю Юнь вливал свою духовную силу непосредственно в ее ядро, и когда оно покинуло ее тело, она больше не могла жить... – ровным голосом сказал Ху Цан. – Бессмысленно искать слова оправдания. В конце концов, небесная лиса погибла от руки Этого Почтенного.

Ху Цан наконец излил наружу события прошлого, которые подавлялись в его сердце все эти три года, и перевел свой взор на И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня. Однако, к его удивлению, когда ему приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы рассказывать эту историю легко и непринужденно, двое детей напротив него действительно выглядели так спокойно, будто это их ни капли не тронуло.

– Как трогательно! Хозяин пещеры питает глубокую любовь к бессмертному Ю Юню. Все, что вы делали, было для него, но он не понял ваших чувств и за добро отплатил злом. Он даже выставил в качестве награды меч в обмен на ваше демоническое ядро! – сказал И Сичэнь и улыбнулся. – Он такой неблагодарный, верно?

Ху Цан обеспокоенно нахмурился. Он хоть и не был человеком, но тон, полный насмешки, прекрасно уловил и понял, что И Сичэня говорил совершенно не то, о чем думал.

И в подтверждение И Сичэнь с улыбкой хмыкнул:

– Владыка пещеры, вы думали, мы именно так скажем? Боюсь, это для вас вся эта история душещипательна, но остальных она не трогает.

Ху Цан удивленно замер.

Чжансун Цзыцзюнь холодно добавил:

– Поскольку вы действительно убили пару бессмертного Ю Юня, этого достаточно!

И с этими словами молодой фехтовальщик протянул руку к сердцу мужчины, и вокруг его ладони вспыхнул золотой свет. Он собирался забрать демоническое ядро!

___________

Примечания:

[1] “Кто ж знал, что он лишится всего!” – в оригинале идиома, которую мы бы не так интерпретировали: “Для возведения холма недостаточно одной корзины земли”, что означает сорвать успешное дело из-за пустяка.

Глава 34. Меч Цанъюнь

Ху Цан почувствовал, как в середине груди запульсировала боль, а его демоническое ядро под действием невидимой мощной силы начало выталкивать наружу. Он не думал, что молодой человек напротив окажется таким безжалостным, и, вмиг потеряв цвет лица, испуганно запричитал:

– Подожди, подожди, подожди! Не убивай Нас!

И стоило руке И Сичэня оказаться на плече друга, как Чжансун Цзыцзюнь остановился.

Двое молодых совершенствующихся отморозками не были. Однако прежде, чем забрать демоническое ядро, снежному тигру нужно было дать понять, где он был неправ. И Сичэнь сказал:

– Хочу задать вам вопрос. Вы же ответите честно, не так ли? Вы правда не знали, что если заберете у небесной лисы ее демоническое ядро, то она умрет? Это точно не было нарочно?

Мышцы лица Ху Цана дернуло. На тот момент он даже не задумывался о том, что жизнь небесной лисы настолько зависит от ее демонического ядра. Лишив ее культивации и вернув ей ее первоначальную звериную форму, защитить и восстановить божественного зверя было бы легче, но если бы все было так просто, Ю Юнь давно бы уже это сделал. А потом случилось то, что случилось, и Ху Цан ненарочно погубил лису. Вот только умрет она или выживет – ему с самого начало это было не суть важным. Главное, что Ю Юнь не уйдет вслед за ней.

– Молчите, потому что сами знаете, что она не могла выжить! – заявил И Сичэнь. – Говорите, что не ищите оправданий, а сами каждым словом оправдываетесь! А вы никогда не задумывались, за что люди не любят последователей демонического пути? За разные методы выращивания своей базы? Да как бы не так! Демоны – бессердечные эгоисты!

Ху Цан хотел было возразить, но И Сичэнь не дал ему такой возможности.

– Вы, конечно, вряд ли с этим согласитесь и наверняка даже считаете, что действовали во благо и исключительно из-за любви, верно? Пятьдесят лет Ю Юнь и небесная лиса были женатой парой, и из года в год приходили к вам в гости. Но что я слышу? “ОНА”, “ТА”! Вы даже не взяли себе труд назвать ее имя!

Ху Цан растерянно моргнул.

– Тогда позвольте мне задать вам еще один вопрос! Прежде, чем убить его жену, вы хоть раз подумали о Ю Юне?

Ху Цан тут же затараторил:

– Конечно! Мы…

Но И Сичэнь снова прервал его, не дав возможности закончить:

– Вы НЕ хотели, чтобы Ю Юнь растратил свою духовную силу и лишился жизни вместе с его небесной лисой. Вы хотели, чтобы Ю Юнь жил, но это нужно было исключительно ВАМ! Не ради Ю Юня! И еще вопрос. Вы хоть раз пытались представить себя на его месте, считались с ним, думали о нем?

От суровой отповеди Ху Цан замер и ненадолго выпал из реальности.

“Представлял себя на месте Ю Юня?”

– Вы рассказали, как когда-то спасли Ю Юня, как вы вместе раздобыли железо из огненного моря, как вы дружили. Но что вы знаете о том, как эти пятьдесят лет жили Ю Юнь и его лиса? Вы спасли его лишь единожды, но с лисой они были на грани смерти и выживали десятки раз! Когда в Ю Юня попал дьявольский паразит, именно его жена каждый день в течение нескольких месяцев давала ему по чаше крови своего сердца, чтобы вывести из него этот яд!

Зрачки Ху Цана мгновенно сузились, а его дыхание перехватило.

– И это не все! Однажды Ю Юнь в сражении с дьявольским культиватором потерял душу Хунь и две души По [1]. Тогда небесная лиса ворвалась в мир духов и, терпя укусы десяти тысяч голодных призраков, нашла и вернула душу супруга. Ее руки были обглоданы до белых костей!

Сердце Ху Цана перевернулось! Он об этом ничего даже не слышал!

– Пятьдесят лет – это ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ, а не ПЯТЬ ДНЕЙ! Как они все это время жили? Чем все это время занимались в горах? Как тренировались и совершенствовались? Насколько они были друг с другом близки? Вы это знаете? Вам было это интересно?!

Лицо Ху Цана давно стало белым, как бумага, а в глазах застыла боль. Волна эмоций захлестнула его с головой, и когда дух клинка в руке Чжансун Цзыцзюня снова усилился, мужчину едва не вырвало кровью. В отчаянии он прошептал:

– Мы не знали… Мы ничего из этого не знали...

Выдержав паузу, И Сичэнь сказал:

– Ну, и? Жизнь Ю Юня стоила того, чтобы обменять ее на небесную лису? Но вы ведь никогда не думали о нем. Единственный человек, которого он обязан был защищать всю свою жизнь, был убит руками его лучшего друга! Как он мог не страдать от такого удара в сердце?!

Голос Ху Цана дрожал:

– Все это… тебе рассказал Ю Юнь?

– Нет, – беззаботно пожал плечами юноша. – Я это выдумал.

– !!!

Накал страстей, который бурлил в душе мужчины, сдуло, словно по мановению волшебной палочки, всего тремя словами И Сичэня.

“ОН! ЭТО! ВЫДУМАЛ???!!!”

Чжансун Цзыцзюнь смотрел на то, как стремительно меняются выражения на лице Ху Цана, и не сдержал улыбки. Он с самого начала знал, что И Сичэнь врет и не краснеет, потому что все это было сказками, рассказанными им Яо Буду, когда они были детьми. Не говоря уже о том, что бессмертного Ю Юня они даже в глаза не видели.

Ху Цан долго еще не мог прийти в себя. А затем сбивчиво непонимающе спросил:

– Ты решил над нами поглумиться?

– Ни в коем случае. Может, я это и придумал, но разве не может так случиться, что часть историй окажется правдой? Я просто хотел донести до вас определенный посыл. Если Ю Юнь был готов покончить с собой, чтобы его лиса могла жить, не значит ли это, что она достойна такого поступка? Ведь те испытания, через которые им довелось пройти вместе, могли быть еще более впечатляющими и западающими в душу, чем то, что я сейчас рассказал. Но вы этого не знаете, ведь вас никогда это не волновало. Или, вернее, вы даже НЕ хотели этого знать!

Наконец, от себя кое что добавил и Чжансун Цзыцзюнь:

– Если бы вы действительно хотели сделать что-то для него, вы бы не стали толкать его в ловушку бессердечия и бесчестия.

Услышав эти слова, Ху Цан вновь пораженно замер, казалось, забыв даже как дышать. Он вспомнил тот единственный и последний раз, когда он встретился с Ю Юнем уже после гибели его лисы. В тот день Ю Юнь собирался сломать меч Цанъюнь, но в итоге этого не сделал. Он лишь холодно сказал ему таким тоном, который Ху Цан никогда от него не слышал: “Ху Цан, ты сам толкнул меня в эту яму бессердечия и бесчестия. Отныне и впредь между нами положена вражда, и нет нам места под одним небом!” А позднее меч Цанъюнь был выставлен в качестве награды в обмен на его демоническое ядро.

– Бессердечие и бесчестие… – Ху Цан задрожал. – Почему? Мы не понимаем…

За свою дружбу с демонами Ю Юнь в глазах совершенствующихся праведных школ изначально слыл и бесчеловечным, и гнусным. Бывало даже он шутил с Ху Цаном на эту тему. Но с каких пор его стала заботить праведность? Что такое эта так называемая “праведность”?

– Вы убили его избранницу, шедшую с ним по пути совершенствования, которой он отдал свои заветы. Если он не отомстит – он станет бессердечным. Вы спасли его жизнь, были его учителем. Если он из мести вас убьет – он будет бесчестным, – И Сичэнь понизил свой голос и добавил: – Ху Цан, спросите у себя самого. Когда вы на это решились, вы ведь не думали, что таким образом выбираете чью-то жизнь? Разве вы не заставили именно Ю Юня сделать выбор между вами и небесной лисой?

Затем он снова добавил:

– Всего одним взмахом вы поставили Ю Юня в положение, откуда нет выхода. Поскольку вы живы, а небесная лиса мертва, держу пари, что живой вы казались себе весомее! Вырвав ее демоническое ядро, вы ни разу не задумывались, что насильно навязали себя Ю Юню?

Ху Цан безучастно посмотрел на небо. Казалось, что о таком он на самом деле не думал. Но то, что сказали И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь, словно пробило дорогу в какое-то потаенное место его сердца. И вдруг он сам понял, что причина того, что он испытал всплеск радости, когда убил лису, была именно такой…

– Ю Юнь выжил, но счастлив ли он от того, что все еще жив? Нет. Это радует только вас! А ему приходится жить. Днем и ночью испытывать боль от того, что предал свою пару, испытывать боль от того, что стал заклятым врагом своего учителя и друга. Вы можете хотя бы представить, насколько сильна эта боль?

Так и было. Он даже не задумался о том, как Ю Юнь будет грустить после потери небесной лисы. А когда Ю Юнь направил на него свой меч, он еще подумал, какой абсурд – ссориться с ним из-за какого-то демонического зверя и забыть их многолетнюю дружбу! Его всегда заботила исключительно собственная привязанность, словно только она была единственной и настоящей, а чувства остальных для него были жалкой заурядностью.

Он считал себя всем миров! Но, в конце концов, мир оказался куда больше его одного, а он был слишком самонадеян.

– Мы были не правы? – тихо сказал он, но тон голоса был немного спесивым. – Если бы ты был на Нашем месте, остался бы ты в стороне и ничего не делал?

– Вы так и не поняли, – Чжансун Цзыцзюнь качнул головой. – Если сейчас он столкнется с чем-то подобным, – он поднял глаза на И Сичэня, – он не задумываясь отдаст свою жизнь ради другого, как и я отдам свою ему.

И И Сичэнь ни капли не возражал, потому что будь он на таком месте – он бы так и поступил. Ошибка Ху Цана заключалась в том, что он не имел права делать выбор вместо Ю Юня. Никто не имел такого права. Каждый человек отвечает только за себя. Чрезмерное самодовольство – прямая дорожка на путь дьявола. И Сичэнь тооолько хотел это сказать, но последующие беззаботно брошенные слова Чжансун Цзыцзюня его буквально заморозили.

– Я не допущу, чтобы человек, который мне нравится, столкнется с подобными трудностями. Никогда. Потому что его дружба со мной – большее бремя, чем моя с ним.

И для этого, даже если придется наступить на самого себя, даже если ему придется всегда молчать о том, чем он обижен, он хочет, чтобы мир И Сичэня навсегда оставался таким, каким он ему нравится.

Каждое сказанное слово как нож вонзалось в кровоточащее сердце Ху Цана.

И Сичэнь растерянно смотрел на Чжансун Цзыцзюня, а его разум пребывал в смятении. В этот самый момент он еще не понял, что в глубине его сердца нечто дало росток…

Чжансун Цзыцзюнь оглянулся на него и с покрасневшим лицом быстро сказал:

– Хмф! Это не о тебе! Хмф!

И Сичэнь:

– ……….

Необъяснимый щенячий восторг как-то разом иссяк, и в данный момент все, что И Сичэнь хотел услышать – это грозный рык Яо Буду, чтобы Чжансун Цзыцзюнь принял свои пилюли!

– Ха... Ха-ха... Хахахахаха!

Ху Цан вдруг дико расхохотался. Он схватился за обрубок деревянного меча Чжансун Цзыцзюня. Энергия “меча” полоснула его ладонь, и полилась кровь, но он, казалось, этого не почувствовал. Голос мужчины стал очень хриплым:

– Мальчик, ты можешь забрать Наше ядро или убить Нас. Но у Нас к тебе будет последняя просьба, которую, Мы надеемся, ты уважишь. Отведи Нас к Ю Юню. Наше ядро… Мы хотим отдать его ему Нашими собственными руками.

Чжансун Цзыцзюнь не стал возражать и отвел свой сломанный меч.

Бессмертный Ю Юнь обитал на горе Юньсю [2]. Раньше именно тут они жили и совершенствовались с его небесной лисой. Все эти три года он ждал, когда кто-то придет за мечом, но если бы явился Ху Цан, он бы закрылся от него за облачным барьером, молчаливо отказав тому во входе.

Именно поэтому когда люди подошли к горе, бессмертный Ю Юнь почувствовал демоническую ауру Ху Цана и опустил свой барьер.

Чжансун Цзыцзюнь громко крикнул:

– Бессмертный Ю Юнь, мы пришли за мечом Цанъюнь!

И уже в следующее мгновение ветер разогнал облака, открыв дорогу на гору.

Два человека и тигр поднялись на вершину, где и находилось поместье совершенствующегося. У врат было полно ярко-красных цветов лисоцвета, чьи верхушки создавали сплошной белый ковер. А по другую сторону этого поля замер мастер. Лицо мужчины состарилось, а его голову покрывали серебристые волосы, которые практически сливались с белыми цветами на земле. Мимо пронесся ветерок, и широкая мантия разлетелась во все стороны, больше не скрывая иссохшей фигуры.

И Сичэнь, Чжансун Цзыцзюнь и Ху Цан замерли в шоке. Как говорила молва, бессмертный Ю Юнь был подобен дракону с глазами феникса, весь переполненный энергией. Он мог запросто вломиться в царство дьяволов как к себе домой. Но в стоящем напротив них мужчине не было и следа от того, кто достиг бессмертия. Ставшие на ступень золотого ядра так просто не умирают и не стареют. Причиной того, отчего Ю Юнь пребывал в подобном состоянии, могло быть лишь одно – его золотое ядро вот-вот разрушится, и он умрет.

И Сичэнь только думал, что смог примерить на себя роль Ю Юня. Но когда они увидел мужчину перед собой, то понял, как недооценил его боль. Для Ю Юня небесная лиса и Ху Цан были, очевидно, как Чжансун Цзыцзюнь и Яо Буду, которых поставили друг против друга…  Это было настолько жестоко, что он даже не хотел это представлять.

Ху Цан сделал шаг вперед.

– Юнь-эр...

Но это был лишь шаг. Ближе подойти он не посмел и сказал дрожащим голосом:

– Ты... Как... Как... Стал таким...

Взгляд бессмертного Ю Юня был безмятежен, как гладь воды. Он прошел мимо Ху Цана, посмотрел на И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня и мягко сказал:

– Юные друзья, вы сказали, что пришли за мечом? Как это понимать?

Ху Цан поспешно сказал:

– Мы умоляли их привести Нас сюда. Мы сами Наше ядро… Мы…

Он во все глаза уставился на Ю Юня, чья внешность настолько переменилась. Тело демона била крупная дрожь, а его глаза покраснели.

Внезапно он поднял голову к небу и протяжно завыл, и тигриный рев потряс всю гору!

Вскочив, он упал перед Ю Юнем на колени, обнял его ноги и горько зарыдал:

– Ты меня убиваешь, убей меня! Я так перед тобой виноват! Я сделал тебя таким! Ааааааа!!!

По тихой глади во взгляде бессмертного Ю Юня пошла легкая рябь.

– Твое золотое ядро, что с ним произошло! Ты не можешь умереть, это не может быть! Скажи, как тебя спасти! Демоническое ядро!!! Может мое демоническое ядро исцелит твое золотое ядро! Я сейчас же отдам его тебе!

– Ху Цан… – раздался тихий вздох.

Демонический тигр мало помалу вышел из состояния помутнения и безумия и, смущенный неожиданной милостью, поднял голову и посмотрел на Ю Юня. За эти три года это был первый раз, когда Ю Юнь с ним заговорил.

– Учитель, что такое праведный путь и что такое праведность и справедливость? – спросил у него Ю Юнь.

Мужчина молчал.

Ю Юнь тихо сказал:

– Я думал над этим вопросом много лет, но так и не нашел ответа. И только в тот день я, наконец, понял. Вся так называемая праведность и справедливость сводится лишь к одному предложению... “Не делай другим того, чего себе не желаешь”.

Ху Цан застыл на месте и долго смотрел на него, утирая слезы и задыхаясь:

– Юнь-эр... Прости...

Бессмертный Ю Юнь отцепил от пояса Цанъюнь. Ху Цан думал, что он хочет сделать это своими руками, закрыл глаза и стал ждал, когда клинок пронзит его сердце. Однако Ю Юнь передал оружие Чжансун Цзыцзюню.

– Юный друг, я дарую тебе этот меч. Надеюсь, ты хорошо о нем позаботишься.

Молодой фехтовальщик тихо принял оружие.

– Обещаю.

Седовласый мужчина мягко кивнул.

– Сегодня пришло время покончить с нашей враждой. Вам двоим будет лучше уйти. А что будет дальше… Мы сами должны решить этот вопрос.

Что ни говори, но это было их дело, и Чжансун Цзыцзюнь с И Сичэнем были не в том положении, чтобы вмешиваться. Выразив свою благодарность, молодые люди приступили к спуску с гору, но сделав пару шагов, И Сичэнь не удержался, повернул голову и, посмотрев на Ю Юня, сказал:

– Бессмертный... Отпустите это…

Ю Юнь улыбнулся, но от ответа уклонился:

– Спасибо тебе, юный друг.

И Сичэнь продолжал растерянно стоять на месте. Он понимал, что не имеет права вмешиваться в чужие дела, но ему было невыносимо видеть бессмертного таким. Он хотел сказать еще хоть что-нибудь, но не знал, что говорить.

Бессмертный Ю Юнь отвернулся, а И Сичэнь почувствовал, как невидимая сила отталкивает его. Так бессмертный мастер безмолвно выпроваживал своих гостей.

– Им нужно самим поговорить, – прошептал Чжансун Цзыцзюнь.

И Сичэнь вздохнул, покачал головой и, в конце концов, спустился с Чжансун Цзыцзюнем. Разумеется, после всего того, что приключилось между Ю Юнем и Ху Цаном, теперь молодые люди чувствовали себя немного подавленными. А потом Чжансун Цзыцзюнь вспомнил, как когда-то катался на этом снежном тигре. Может, такого и не было. А может, сейчас они откроют друг перед другом свои сердца, преодолеют это препятствие и смогут жить дальше. Как только он об этом подумал, его шаги стали немного легче.

И только когда друзья вышли за пределы горных врат, они задействовали техники парящего меча. Над землями хозяина этих земель не было запрета на полет, но такова была дань их уважения перед легендарным мастером.

Взяв полученный меч, Чжансун Цзыцзюнь влил в него свою духовную силу, и почувствовал с ним такое родство, какого ранее никогда не испытывал. Он вскочил на клинок и лишь легонько мысленно его подтолкнул, как сразу улетел вперед на несколько ли [3], оставив И Сичэня далеко позади. Это застало его врасплох. Молодой фехтовальщик быстро остановился и принялся ждать, пока И Сичэнь его догонит.

После того, как эти двое вернулись к себе в комнату, сперва они завалились отдыхать, стремясь побыстрее отойти от своих приключений в пещере, а уж после этого И Сичэнь засел за скрупулезное перебирание их богатства, в то время как Чжансун Цзыцзюнь изучал свой новый меч.

И Сичэнь от природы был парнем жизнерадостным. Прошло всего ничего времени, как он забыл о всех тех неприятностях, и теперь пускал слюни, пересчитывая их капитал. Итак, в лапках пройдохи оказалось несколько пространственных мешочков, и теперь он беззаботно сортировал духовные камни отдельно, ингредиенты отдельно, оружие и артефакты отдельно, ну, и т.д. И если первоначально на мешочках стояли по одной защитной печати, то теперь И Сичэнь добавил с десяток на каждый.

Фэйцзи важно вышагивал по комнате, выставив свой круглый животик вперед. Заметив действия И Сичэня, естественно, он понял, что это все было устроено против него. Маленький парень чирикнул и отвернул свою голову, демонстрируя презрение: “Всего несколькими печатями собрался меня остановить? Ха!”

И Сичэнь схватил того за мордашку и проникновенно сказал прямо в клюв:

– Фэйцзи , если ты еще раз что-нибудь сожрешь – я повыщипываю все твои перья!

Мелкий пухляш закатил свои черные круглые глаза, изогнулся всем телом и развернулся к юноше своим задом.

“Кииии!!!”

Вдруг Фэйцзи издал пронзительный вопль! И Сичэнь действительно выдрал перо из его задницы!

Разжившись трофеем, юноша скосил глаза на птичье перо и признал его довольно необычным.

– Эй, почему это снаружи оно серое, а у корня красное? Это что, кровь? Ты чем-то болеешь?

Парень был не на шутку встревожен.

–  Цзыцзюнь, если Фэйцзи заболеет, мы не сможем продать его по хорошей цене!

После того, как его хвост осквернили, и он был опозорен, Фэйцзи яростно захлопал крыльями, взлетел и бросился на И Сичэня! Но прежде, чем ему удалось его коснуться, перед самым клювом птенца блеснул росчерк меча, отчего птиц перепугался, сделал пару судорожных кульбитов прямо в воздухе и снова лишился части своего оперения.

Чжансун Цзыцзюнь бросил предупреждающий взгляд, на что Фэйцзи гневно расчирикался и спрятался на верхушке шкафа.

Итак, И Сичэнь вернулся к пересчитыванию их активов, а Чжансун Цзыцзюнь – к изучения меча. Добытое из огненного моря чистое железо наполнило острое лезвие клинка силой яростного пламени и даровало ему особую прочность. Впрочем, любой меч в руках разных владельцев будет вести себя по-разному. Поскольку природа духовных корней у практикующих не одинакова, к своему оружию мастера добавляют и различные качества. Так, например, бессмертный Ю Юнь был обладателем силы трех солнц, а поскольку за основу для ковки его оружия было взято железо, которое уже тесно связано с огнем, он намеренно усилил именно этот атрибут. В свою очередь, Чжансун Цзыцзюнь был обладателем небесного духовного корня, поэтому большей частью оружие бессмертного Ю Юня ему подходило, за вычетом пары-тройки недочетов.

Закончив с подсчетом, И Сичэнь присоединился к своему товарищу и склонился над его оружием. И то, что он видел, не могло его не радовать!

– А он стоит того, чтобы называться сокровищем.

– Хочу сделать из него рассекающего радугу.

Рассекающий радугу – это не имя меча, а название его разновидности. В прошлом бессмертный Юнь Чан, любимый ученик прародителя Фэн Ляня, взял тонкий пласт очищенного железа да и выковал меч-сокровище, дав ему имя “Фэнхоу” [4].

Юнь Чан также был одарен небесным духовным корнем. Он влил в свой клинок силу пяти элементов и после разил налево и направо целые полчища дьяволов. И однажды в битве с небесным дьяволом У Сяном одним росчерком своего клинка он рассек радугу. С тех пор тонкие мечи, получившие в равных частях силы всех пяти элементов, стали называть “рассекающими радугу”.

Впрочем, за тысячелетнюю историю мира таких мечей было не так уж много. Во-первых, с рассекающими радугу могли управиться только обладатели небесного корня. Для остальных – это была пустая трата времени и сил. Во-вторых, сама ковка этого клинка – та еще задача. Мало того, что у него должна быть очень прочная основа, в противном случае при таком количестве перековок он просто рассыплется, так еще дороговизна расходников удручающе зашкаливает, и это при том, что материал не обязан быть уровня сокровища Неба и Земли. Короче говоря, если ты не практикующий, достигший вершины – то и не суйся.

И Сичэнь вздохнул.

Чжансун Цзыцзюнь убрал меч.

– Это не к спеху.

Два человека снова отправились на рынок. Теперь, когда у И Сичэня появились средства, он щедро сорил деньгами. Первым делом он приобрел все защитное снаряжение, которое могло им понадобиться в их походе, и все волшебные расходники. Теперь юноша в предвкушении потирал руки, чтобы доделать все свои артефакты и механизмы.

Итак, когда они достали все, что им нужно, осталась только одна проблема – Фэйцзи.

С тех пор, как Фэйцзи слопал целый мешок духовных камней, его сила росла, как на дрожжах.

Вообще способность преобразовать Ци воздуха и почвы во внутреннюю силу определяется при рождении, и чем больше человек или зверь может в себя впитать, тем выше эта его способность. Поглощать энергию природы или впитывать ее из предметов могут практически все мало-мальские практикующие. Кстати, в этом смысле люди с псевдодуховными корнями и те, у кого гирлянда из слабых корней – не сильно друг от друга и отличаются. Счастливчики, у кого всего один корень, из всего того, что они впитали, успешно усваивают около тридцати процентов “съеденного”. Телосложение трех солнц – это уже вопиющая редкость. Такие люди могут успешно усвоить девять из десяти от всего поглощенного. Ну и, наконец, у легендарных, рожденных раз на сотню лет, обладателей небесного корня впитанная ими энергии извне так хитро начинает циркулировать по всему телу, что мало того, что она усваивается полностью, так еще и удваивается! Это можно было бы назвать беспрецедентным чудом!... Если бы не Фэйцзи, духовная сила от съеденных им камней которого уже стала в три раза выше от им сожранного! И это в такой короткий срок, и это ее усваивание еще не остановилось! Он посрамил даже небесный духовный корень!

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь сидели за столом и неторопливо беседовали.

– Цзыцзюнь, как думаешь, кто все-таки наш Фэйцзи? Тебе не кажется, что даже с учетом того, что он зверь божественный – это внушает ужас?

– Ну…

– Я недавно тут порасспрашивал всезнайку, но и она ничего не слышала о сильных монстрах, которые были бы такими... Серенькими. Как-то все это странно.

Торчащий из мешочка Фэйцзи встретился с горящими глазами молодых людей и с самодовольным видом, извиваясь своей пухлой тушкой, пытался выбраться наружу.

– И за сколько я теперь могу продать такого одаренного божественного зверя? У меня такое чувство, что недавно я разжился благословением Бога Богатства!

Услышав слово “продать”, Фэйцзи протестующе чирикнул и снова юркнул в сумку.

Терзаемый душевными муками, И Сичэнь подпер щеку рукой.

“Оставить Фэйцзи и самим его воспитать? Но, не говоря уже о том, что я не особый любитель милых зверушек, нам с Цзыцзюнем еще столько нужно сделать. И первоочередное – это разыскать тех, кто убил моих родителей и Яо Буду. Бьюсь об заклад, что на пути к нашей цели мы не единожды столкнемся со смертельными опасностями и у нас может попросту не быть времени его защищать. И, конечно, самое главное! Этот божественный зверь – просто разоритель семейного бюджета, который шутки ради хочет слопать все духовные камни!”

Но и продать его – потом проблем не оберешься. Он понятия не имел, каким образом объединился с этой пухлой птицей, но, совершенно очевидно, Фэйцзи он очень нравился и он отказывался уходить. Продай он птенца, тот, скорее всего, просто настучит клювом в бубен своему новому владельцу да и вернется к нему обратно. Но еще более насущный вопрос – а почем его продавать-то?

Увидев способность птенца к поглощению, он полностью осознал, что Фэйцзи – сокровище. Юноша никогда прежде не сталкивался с такой крупной сделкой! Малыш, находящийся на таком уровне – это уже не духовные камни, а сокровища Неба и Земли! Но также, как редки божественные звери, такие сокровища не менее трудно достать. Ни то, ни другое за духовные камни не купишь, на все воля Гебес и дело случая. Поэтому остается только запастись терпением и ждать, когда найдется тот, у кого есть нужные им сокровища и кто захочет себе этого пухляша. Крупные сделки, подобные этой, заключаются порою спустя годы.

И Сичэнь вздохнул.

– Раз такое дело... Придется его оставить. Да и царство Сюйу откроется уже совсем скоро, так что нам пора бы уже выдвигаться. За такой короткий промежуток времени продать его будет непросто.

Чжансун Цзыцзюнь свел брови и поджал губы, выражая свое недовольство.

И Сичэня это позабавило, и он в утешении ему сказал:

– Подумай об этом. Хотя он еще такой маленький, но Фэйцзи так быстро совершенствуется. Пройдет всего ничего времени, и он разберется в человеческой природе. А ты ведь и сам помнишь, что мне для моего тела нужны пять определенных сокровищ? Я уверен, что всегда найдутся вещи, которые мы не сможем сделать, но с которыми он сможет нам помочь. Давай пока его оставим.

Что мог сказать на этой Чжансун Цзыцзюнь? Он свирепо посмотрел на торчащую из сумки голову Фэйцзи, развернулся и ушел.

В их последнюю ночь в городке Сялинь, когда они уже собирались ложиться спать, вдруг молодые люди почувствовали колебание духовной силы и одновременно замерли, будто забыв, как двигаться.

Мгновение спустя снаружи столпилась куча людей.

– Яшма разбилась! [5]

Чжансун Цзыцзюнь медленно подошел к окну. Местом, откуда исходили колебания духовной силы, оказалась гора Юньсю.

И Сичэнь встал позади него и тихо прошептал:

– Это бессмертный Ю Юнь.

– И Ху Цан, – так же тихо ответил Чжансун Цзыцзюнь.

Золотое ядро и яшма разбились, по небосводу вниз полетела звезда, и во все стороны развеялась духовная сила. А в середину этой силы мирно вплелась демоническая аура, и вместе они поплыли между Небесами и Землей.

Чжансун Цзыцзюнь молча смотрел на падающие звезды, но думы его были безутешны.

Реальность и память в очередной раз разошлись.

___________

Примечания:

[1] Души Хунь (облачная душа) и По (белая душа) – это даосские термины. Душа Хунь в посмертии возносится на небеса, и душа По – остается с телом на земле. Согласно верованиям у людей таких душ несколько. Так, например, по одной из даосских традиций, у человека три духа Хунь и семь душ По. Кому интересно – ссылка на английский источник в закрепке к главе.

[2] Гора Юньсю переводится как “окутанный облаками горный пик”.

[3] Ли – около 1/2 км.

[4] Меч “Фэнхоу” – оружие господина.

[5]  “Яшма разбилась” – так говорят о достойной смерти с честью. Взято из выражения “Лучше быть разбитой яшмой, чем целой черепицей; лучше славная смерть, чем жизнь в бесчестии”

Глава 35. Повелитель зверей

После того, как все было готово, И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь начали свой путь к царству Сюйу.

Сюйу – место, находящееся на юго-востоке материка, дорога к которому по воздуху у друзей заняла два дня. Пока они пересекали горы, реки и равнины, Ци земли под их ногами становилась все тоньше и тоньше, а потом города и заливные луга остались позади, и перед молодыми людьми раскинулся зловещий мертвый ландшафт.

Наконец, они прибыли в Эхуа [1].

Эхуа – ближайший к царству Сюйу город. Именно на нем заканчивались черные бесплодные земли, и начиналось бескрайнее море Небытия.

Давным-давно эти мертвые пустоши были безлюдны. Среди практикующих чрезвычайно бедное на духовную энергию место, где даже трава не росла и которое регулярно било молниями, не слыло особой популярностью. Но полторы тысячи лет назад за вечно окутанным грозами морем предок Хо Юнь, к его величайшему удивлению, обнаружил уникальное место – незапятнанные земли, место первородной безграничной пустоты. Итак, предок Хо Юнь остался в царстве Сюйу, основал в нем школу и стал первым его правителем.

А тысячу лет назад Хо Юнь преодолел скорбь и вознесся. Достигнув царства Небесного, он низложил с себя право владения и передал его своему ученику Юаньчэнь Дужэню, который и по сей день оставался его владыкой.

Вход в царство Сюйу открывается каждые десять лет. В промежутках между этими событиями граничащий с ним Эхуа пуст и лишь в год открытия он становится очень оживленным. Сюда слетаются мастера со всего мира, и количество их исчисляется даже не сотнями, а тысячами.

Правда, далеко не все практикующие прибывают, чтобы искать ученичества в царстве.

Шторма в море Небытия – штука чрезвычайно коварная. Если у кандидата слабая база совершенствования, и он не способен должным образом защитить свое тело, вполне ожидаемо, что никакого тайного места ему не видать, и его разорвет на кусочке еще на подлете. Разумеется, такое по силам только тем, кто достиг стадии формирования золотого ядра и выше. Иными словами – все эти люди уважаемые старейшины да бессмертные.

Хотя Юаньчэнь Дужэнь еще не вознесся, но уже стал святым [???] и в народе был признан “истинным бессмертным на земле”. Стоит отметить, что получить один-два наставления от него считается редкой удачей. Само собой разумеется, что ученики его не будут простыми смертными. Каждые десять лет в путь через море отправляется несколько десятков прославленных мастеров, но увидеть владыку царства за тридцать лет удается в среднем лишь паре из них.

Вот и в этот раз среди сотен прибывших в город людей лишь несколько десятков действительно планировали прорываться в царство. Остальные либо хотели повеселиться, либо прибыли с целью преклонить колени перед прославленным учителем, но не перед владыкой царства, а одному из тех мастеров, кто к этому владыке собирался. А что? Бессмертные с золотыми ядрами – птицы полета редкого, а здесь к ним приблизиться куда проще.

Войдя в город, первым делом Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь отправились на поиски места своего будущего проживания. Конечно, достигшим в своем развитии определенного уровня просветления не страшно питаться ветром и пить росу, но ведь здесь собрались люди весьма уважаемые, всюду бессмертные и старейшины! Как это будет выглядеть со стороны, если “драконы и фениксы” будут спать вповалку одной дружной гурьбой прямо на земле? Что ни говори, а отдельное место для ночлега – это святое. Именно поэтому в городе постоялые дворы, тянущиеся вдоль дороги, занимали целые кварталы и многие из них уже были под завязку забиты теми, кто явился сюда раньше: просто поглазеть или подзаработать на продаже материалов.

Двое подошли к двери гостиницы, у которой толпилась группа практикующих. Кто-то из них свесил свою буйну головушку, а кто-то, напротив, стоял, подняв вверх лицо в ожидании чуда. Сильных мастеров среди столпившихся не было, а значит эти люди уж точно не собирались пересекать море. И Сичэнь сразу все понял: судя по-всему, здесь остановился кто-то из старейшин, в честь которого и сотворилось данное столпотворение.

Друзья сообща пробрались сквозь толпу и в большом приветственном зале увидели двух сидящих за столиками мужчин: одного – слева, другого – справа. Тот, кто сидел за левым столиком, выглядел, как настоящий молодой герой, но взгляд его был надменным. Судя по одежде, отмеченной тремя белыми полосками, он был личным учеником основателя какой-то школы или секты. А тот, что занимал правый столик, носил небесно-голубые одежды практика-одиночки, на вид казался чистым и мягким и в данный момент неторопливо потягивал чай.

Надо отметить, что его одежда цвета неба после дождя, была хоть и простой, но такой красивой, что невольно приковывала к нему внимание смотрящих.

Уровень развития мужчин нельзя было назвать низким. Тот, кто был в форме ученика, уже перешел от стадии синтеза и был в шаге от формирования золотого ядра. А вот мастер-одиночка намеренно скрыл свою базу, но здесь к гадалке не ходи – он наверняка уже стал бессмертным, а значит велика вероятность того, что этот практикующий пришел на встречу с правителем царства Сюйу!

Итак, один – великий ученик какой-то именитой школы, а другой – неизвестный персонаж с неслабым уровнем культивации. А за порогом – табун “малолеток”, которые со своим скромным уровнем и могут, что пускать на этих двоих слюни, но не осмеливаются войти и составить им компанию.

Стоило Чжансун Цзыцзюню и И Сичэню перешагнуть порог, и глаза обоих мужчин скрестились на молодых людях. Любитель чая на мгновение задержался на Чжансун Цзыцзюне, задумчиво провел по нему глазами, затем нежно улыбнулся и отвел свой взгляд. Зато на лице мужчины в ученической форме читалось возмущение вкупе с лопнувшим терпением.

Приосанившись, он холодно бросил:

– Учитель не принимает учеников. Проявите чувство такта и впредь не беспокойте! Благодарю!

Друзья непонимающе переглянулись, и И Сичэнь спросил:

– А кто твой учитель?

Лицо мужчины застыло.

“Кто-то на самом деле спрашивает у меня, кто мой учитель?! Моя форма еще на мне! Этот человек что – слепой?!”

Чжансун Цзыцзюнь окинул взглядом его одежду, потер подбородок и задумчиво протянул:

– Этот халат что-то немного напоминает…

За эти восемь сумбурных, наполненных событиями лет как-то он принимал участие во всеобщем собрании просвещенных, на котором даже произвел фурор. Именно там он встретил большую часть именитых старейшин и учеников всех известных школ и основных сект.

Лицо мужчины мгновенно потемнело.

“Что-то напоминает? Просто напоминает? Да как может кто-то после встречи с Первозданным Хаосом, бессмертной школой номер один в мире, сказать о ней “немного напоминает”? Нет! Это они точно меня провоцируют!”

– Тц, – Чжансун Цзыцзюнь покачал головой. – Никак не могу вспомнить название.

Когда речь заходила о книгах, которые он прочел – их он никогда не забывал. Но сопоставление многочисленных бессмертных сект и формы их адептов ему никогда не давалось.

Лицо мужчины, наконец, окончательно исказилось. С громким хлопком по столу он резко вскочил и с пылающими яростью глазами злобно уставился на И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня. Со стороны одинокого могущественного мастера вроде как донесся смешок, однако, взглянув на того, он, будто ни в чем не бывало, невозмутимо посербывал свой чаек.

А тем временем скучковавшиеся во дворе хорохольные практикующие притворились цикадами зимой [2].

И Сичэнь с изумлением воззрился на Чжансун Цзыцзюня:

– Если он так сердится, когда мы его не узнали, скорее всего, он из какой-то большой секты.

Чжансун Цзыцзюнь согласно хмыкнул.

На самом деле качество его одежды и уровень этого мужчины прямо указывали, что его школа или секта занимает значимое место. Разумеется, какие именно духовные корни находятся внутри человека, без специальной проверки узнать сложно, но вот уровень совершенствования легко считывается по его ауре. Разумеется, если только этот человек не научился ее скрывать. В таком случае многого, конечно, не “увидишь”, но, используя свою духовную силу, какую-то часть информации через пару тройку попыток получить все же можно. Однако такое “прощупывание” своей Ци, когда человек напротив намерен был оставаться инкогнито, расценивается, как грубость и даже провокация и может спровоцировать конфликт. Именно поэтому зачастую безопаснее и проще всего оценивать противника по его одежде.

Чем лучше у человека навыки, тем выше его статус. Помимо оружия, чья сила, по понятным причинам, просто обязана соответствовать навыкам практикующего, на его голове должна быть соответствующая корона, шпильки для волос, одежда и обувь. Так, например, для этого старшего адепта форму изготовили из прокаленного шелка, способного выдерживать силу атаки всех пяти элементов, а на его ногах красовалась пара сапог для хождения по облакам, что как бы намекало на его неординарный статус. Более того, мастер, который находится на стадии синтеза ядра, да ученик? Такое можно увидеть лишь в очень прославленных сектах, потому как в мелких школах порою и старейшины попадаются на ступенечку ниже.

Кстати говоря, именно поэтому мужчина напротив с первого взгляда окатил Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня своим презрением, ведь из хорошего у них на двоих был один только меч, а все остальное – тряпки да обноски.

Наблюдавшие за действом со стороны кандидаты в ученики не выдержали и принялись шептаться:

– Они ведь это нарочно, верно? Как они могут не знать о школе Первозданного Хаоса?

И тут И Сичэня, наконец, осенило:

– Ой-ой! Так это, оказывается, да-шисюн школы Первозданного Хаоса! Простите великодушно!

В мире заклинателей множество школ и сект, но ходит такое выражение: “Юг – это Небесный Меч, а Север – Первозданный Хаос”, что само по себе говорит о влиянии этих двух структур. По ряду параметров школа Первозданного Хаоса обладает даже большей силой, чем секта Небесного Меча, и слывет школой бессмертных номер один. Разумеется, И Сичэнь ранее о ней слышал, но поскольку он никогда не видел никого из их представителей – вот и не признал.

Выражение лица ученика стало мягче, и он с гордостью изрек:

– Школа Первозданного Хаоса, Гао Тяньчжу.

Итак, они добрались до этапа самопредставления.

“Вы говорили, что не знаете меня? Вот и познакомились, верно?”

И Сичэнь не знал, смеяться или плакать. Теперь он, наконец, понял, что произошло. Очевидно, их школа тоже прислала сюда сильного мастера, а тот выводок слабаков за дверью – жаждущие попасть к нему в ученики. Достав бессмертного, он поставил на входе ученика своей школы, чтобы отсечь от себя подобного рода посягательства. А увидев двоих друзей, личный ученик подумал, что они тоже пылкие фанаты их школы.

В ответ И Сичэнь сложил ладони в приветствии:

– Странствующий практикующий, Победоносный.

– Странствующий практикующий, Непобедимый.

После того, как самопредставление завершилось, а формальности были соблюдены, молодые люди решили больше не вводить несчастного Гао Тяньчжу в заблуждение и направились прямиком к владельцу гостиницы, намереваясь снять себе комнату.

Гао Тяньчжу впал в ступор.

“Победоносный? Непобедимый? Такие имена вообще бывают?? Если вы сами себя так назвали, то вам не кажется это слишком бесстыдным??? К тому же, чем это вы занимаетесь? Вы вот так просто пройдете мимо сразу после того, как представились?? Разве вы не должны сейчас сгорать со стыда и выражать свое почтение???”

Владелец заведения все это время молча наблюдал за волнением, и И Сичэнь шагнул прямо к нему:

– Свободные комнаты еще остались?

– Конечно-конечно. Один высокоуровневый духовный камень за ночь, – сразу зачастил хозяин.

– Эй! – возмущенно вскрикнул Гао Тяньчжу. – Разве ты не говорил, что мест нет?

Владелец гостиницы улыбнулся:

– Ах, это. Я прямо только что все перепроверял, и обнаружил, что свободно еще две комнаты.

Мужчина тоже оказался мастером-одиночкой. Он прибыл в город еще полгода назад, чтобы, как говорится, занять свое место в башне у реки и первым увидеть луну [3]. То есть, привечая у себя всевозможных совершенствующихся, выбрать из них кого-то поматёрее да ему и поклониться. Буквально только что некто, желая сблизиться с выходцами именитой школы, спрашивал себе комнату. Естественно, владельцу было не с руки селить у себя лишнего конкурента, вот он и сказал, что мест нет. Однако, поскольку Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь в ученичестве заинтересованы не были, для них номера чудесным образом нашлись.

Вот только к его удивлению И Сичэнь счастливчиком себя не чувствовал. Юноша нахмурился и выпалил:

– Высокоуровневый камень за одну ночь? Да это грабеж!

Хозяин на мгновение стушевался, но затем пожал плечами:

– В этом городе все гостиницы такие. Мое предложение еще считается дешевым. Не верите – можете походить, поспрашивать. Вот только, боюсь, когда вы вернетесь, комнат здесь уже не будет.

И так и было. Город Эхуа находится мало того, что у черта на рогах, так еще и в очень бедном духовной энергией месте. Если бы не открытие дороги через море Небытия, кто бы стал тащиться в такую даль? Доставить что-то сюда не так-то просто, вот и цены на все, соответственно, высокие. И если на остальном материке за комнаты можно было отдать всего парочку низкоуровневых камушков, то для этого места один высокоуровневый – это еще по-божески.

И Сичэнь молча страдал.

А Гао Тяньчжу почувствовал к ним еще большее презрение.

“Да для меня высокоуровневые духовные камни – просто украшение на поясе. Это какими бедными нужно быть, чтобы не иметь возможности заплатить за комнату!”

“Те, кто никогда не слышал о школе Первозданного Хаоса – это либо дети, которые еще ни разу не выходили за пределы своей школы, либо отсталые деревенщины. Тогда что этим двоим понадобилось в Эхуа? Просто захотелось повеселиться? Ну так и готовились бы достойно, если пришли сюда развлекаться!”

– Так вам комнаты нужны? – напомнил о себе владелец.

С тоской во взоре, И Сичэнь сжал зубы и сдержано произнес всего одно слово:

– Да.

Тогда мужчина достал две зачарованные плитки для открывания дверей, но И Сичэнь поспешно возразил:

– Одной комната будет достаточно!

До открытия дороги через море оставалось еще несколько дней. Взимать за каждую комнату по одному камню за ночь – это все равно, что дать железному петуху пообщипать вам все перья! [4]

Мужчина сперва опешил, а затем развеселился и бросил юноше плитку.

И Сичэнь скрепя сердце достал из мешочка камень на оплату, а хозяин гостиницы протянул к нему руку… Но на этом дело и встало. Юноша вцепился в свою денюжку, и его пальцы попросту отказывались разжиматься. Так они и перетягивали камень туда-сюда, пока он, наконец, не выпустил свою драгоценность и со слезами на глазах не забрал плитку.

– Пф! – еле слышно презрительно выдохнул Гао Тяньчжу и сел.

Мужчина решил, что возиться с какими-то нищебродами – это просто ниже его достоинства.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь направились наверх в свою комнату. Идя по лестнице, Чжансун Цзыцзюнь посмотрел вниз. Мастер-одиночка неторопливо баюкал в ладонях свою чашку и попивал чай. Заметив изучающий взгляд молодого фехтовальщика, он поднял глаза и все также мягко и по-доброму улыбнулся. Его серые, тусклые глаза на фоне яркого небесно-голубого наряда выглядели несколько неуместно: мертвый взгляд, жизнерадостные одежды.

Чжансун Цзыцзюнь слегка прищурился и мысленно передал:

【Этот человек... Выглядит знакомо.】

Удивленный И Сичэнь тоже посмотрел вниз.

Гао Тяньчжу подумал, что они смотрят на него, и отвернулся, демонстрируя свое презрение.

А практикующий в небесно-голубом доброжелательно принял взгляд любопытного паренька и тоже ему улыбнулась.

– Вы с ним где-то встречались? – спросил И Сичэнь.

– Нет.

Чжансун Цзыцзюнь совершенно точно был уверен, что этого человека раньше нигде не видел. Но то ли угол обзора, то ли манера поведения этого мужчины пробудили в нем ощущение чего-то знакомого, кого-то похожего. Впрочем, мысль безвозвратно ушла, и образ в его голове в картинку так и не собрался.

– Пойдем.

Не пришло – и не пришло. Чжансун Цзыцзюнь не стал на этом зацикливаться и зашагал в их комнату.

Раннее утро следующего дня. И Сичэнь сладко спал, а потом он непринужденно перевернулся и вдруг почувствовал, что его тело вжалось во что-то мягкое.

– Чирик! – только и раздался жалобный вопль Фэйцзи, и молодые люди резко подхватились.

И Сичэнь вскочил проверить состояние птенца, и нашел Фэйцзи жалко скукоженным в изголовье кровати. Очевидно, только что он случайно его придавил, от чего серые перья птенца теперь были приплющены.

Мрачный с недосыпу Чжансун Цзыцзюнь стукнул нарушителя спокойствия, и разобиженный Фэйцзи упорхнул на стол, ворчливо принявшись поправлять клювом свои помятые перья.

И Сичэнь чувствовал себя беспомощным. Еще когда Фэйцзи был только яйцом, он уже был прилипчивым и любил крутиться с ним рядом. А когда птенец выбрался из скорлупы, все усугубилось. Малыш старался зарыться юноше в ладони при любом удобном случае, будто того тянуло к И Сичэню каким-то магнитом. Часто Фэйцзи посреди ночи выбирался из мешочка и спал с ним рядом, и случаи, когда его во сне давали, стали уже не редкостью.

Правда, еще несколько дней назад, если Фэйцзи расплющивало на кровати, а затем Чжансун Цзыцзюнь выкидывал его с постели, тот кричал и клевал их в отместку. Но после того, как птенец съел кучу камней и духовная сила в его теле выросла, малыш, казалось, немного повзрослел. Теперь, исключая разве что его пристрастие ластиться к И Сичэню, в другое время он вел себя куда воспитаннее.

Подумав об этом, И Сичэня охватило неожиданное чувство гордости, что его ребенок вырос. Он поднялся с кровати и утешающе погладил Фэйцзи по голове:

– Извини.

Фэйцзи тут же радостно захлопал крыльями и потерся мордочкой о ладонь.

У пространственного мешочка не было вообще никакой управы на этого зверя. Фэйцзи приходил и уходил когда ему заблагорассудится. Когда тому приспичивало сидеть в сумке – все были счастливы и не беспокоились. Но если птенец забираться в нее отказывался – хрен его заставишь! Сегодня Фэйцзи не хотел залезать в мешок. Молодые люди собрали вещи и отправились прогуляться по рынку, и малыш облюбовал плечо И Сичэня, время от времени взмахивая крыльями и отправляя себя в самостоятельный полет.

Итак, светало. Друзья бегло осмотрели товары на рынке и немного обалдели от местных цен.

История повторилась. Как и гостиницы, цены на волшебные вещи и материалы здесь были в десятки раз выше, чем в остальной части материка. Впрочем, учитывая, что земли на духовную энергию скудные, и тут раздобыть своими силами ничего не удастся – все приходилось привозить извне. Те, кто решится закупаться именно здесь, делать это будут лишь при острой необходимости. Логично, что в таком случае и стоимость будет возмутительной.

Друзья без особого интереса побродили вокруг и уже собирались уходить, как вдруг услышали громкий щебет их птенчика!

Они синхронно повернули на звук свои головы и увидели, что Фэйцзи самозабвенно дерется с черным вихревым псом!

Эти звери имеют черный однородный окрас, в холке взрослому человеку по пояс. Известны своей скоростью и умением выпускать из пасти черные ветряные смерчи. Стоит такому смерчу с чем-нибудь соприкоснуться, как это что-то тут же в него засосет!

Черный пес прыгал туда-сюда, раскрывал пасть и все норовил поймать птицу, но Фэйцзи, несмотря на свою тучность, был очень подвижен. Мечась то влево, то вправо, он всячески мешал собаке себя подцепить. Наконец, пес выпустил свой вихрь! И тут Фэйцзи уже не мог соревноваться со скоростью с ветром, и его мгновенно им подхватило!

И Сичэнь посуровел и собирался сделать шаг вперед, чтобы спасти птицу. Но Чжансун Цзыцзюнь нажал ему на плечо и жестом велел тому не двигаться.

Юноша озадаченно уставился на друга. Пусть птенец Чжансун Цзыцзюню не нравился, но он был не из тех, кто будет молча смотреть, как Фэйцзи обижают.

Чжансун Цзыцзюнь объяснил:

– Он не боится. Давай посмотрим, что он будет делать.

И Сичэнь сперва опешил, но потом все понял. Просто Чжансун Цзыцзюнь верил, что этот вихрь не сможет Фэйцзи навредить. Сейчас, когда духовная сила их подопечного выросла, им самим было интересно, какие техники птица способна применять, и данная возможность очень кстати подвернулась, чтобы за ним понаблюдать.

Так и вышло. Фэйцзи просто вальяжно махнул крылом и, несмотря на приличную скорость черного смерча, спокойно выбрался из его сердцевины, будто вокруг него ничего и не было.

Черный пес не понял и для верочки выпустил еще парочку ветряных вихрей, но Фэйцзи продолжал неторопливо фланировать среди воздушных потоков, не потревоженный ни одним из них. И все это время сам он еще ни разу не атаковал, лишь иногда отпуская в сторону собаки насмешливое “Чирик”.

Зрелище получилось удивительным, и вскоре вокруг образовалась толпа застывших зевак.

– Что это за божественная птица? Никогда такой не видел!

– Понятия не имею! Я вообще в первый раз вижу божественного зверя!

Вдруг черный вихревой пес прекратил свою атаку. Он присел и какое-то время не двигался. Затем он дернул ухом, поднялся, но в этот раз не использовал заклинания, стараясь поймать Фэйцзи своей пастью.

И если черного смерча Фэйцзи не боялся, то быть укушенным какой-то псиной – это уже другое. Поэтому малыш увернулся и решил отступить.

– Чирик-чирик! – возмущенно запищал птиц и уставился своими круглыми глазищами на И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня, мол “Почему вы мне не помогаете?! Сделайте же что-нибудь!”

Чжансун Цзыцзюнь прищурился. Когда только что черный вихревой пес сел на землю, не похоже было, чтобы он думал. Скорее, это выглядело так, будто кто-то дал ему приказ, от чего пес изменил способ атаки. И казалось, целью его было не столько напасть, сколько увести в определенном направлении.

С легкой усмешкой, молодой мечник скороговоркой выдал заклинание, затем грянул гром, ударила молния, и невдалеке образовался пятачок вызженой земли, рядом с которой на пятую точку смущенно плюхнулся повелитель зверей!

Толпа вокруг была сосредоточена на драке птицы и собаки, и пока в небе не вспыхнуло да по земле не жахнуло, никто не обратил внимания на начертанный под ногами массив. К слову, теперь он был выжжен в хлам.

– Повелитель зверей! Это массив поимки зверя! – зарокотало кругом.

Повелитель зверей оказался мужчиной с продолговатым румяным лицом и длинными тонкими бровями. Правда, сам он при этом был напудрен и вел себя нарочито женственно. Вскочив, он сердито прикрикнул:

– Кто на меня напал!

Чжансун Цзыцзюнь протянул руку и свистнул, жестом призывая Фэйцзи вернуться. Пухлый малыш тут же послушно полетел назад, но над рукой фехтовальщика завис буквально на секунду, затем повернулся и умостился на плече И Сичэня.

Чжансун Цзыцзюнь:

– ...Хм.

Фэйцзи:

– Чирик!

Повелитель зверей сперва оглядел парней, оценивая их, а после холодно выплюнул:

– Это вы подло на меня напали?

– Подло напали? – усмехнулся И Сичэнь. – Друг, ты что-то путаешь. Это ведь ты сам первым напал на нашего птенчика, а теперь не постеснялся заявить, что мы напали на тебя?

– Это твоя птица? – Повелитель зверей нагло проигнорировал тот факт, что Фэйцзи сам прилетел юноше на плечо, и усмехнулся: – Очевидно, что это божественный зверь. Но с чего ты взял, что он – ваш? У тебя есть заключенный с ним контракт?

И Сичэнь оторопел и с отвращением нахмурился.

В мире совершенствующихся существует практика заключения контрактов души, и они делятся на несколько видов. Первый – это заветы, которые чаще всего дает друг другу пара совершенствующихся. После заключения контракта такого типа, сознания обоих партнеров сливаются, и, независимо от того, где они находятся, они могут чувствовать состояние и местонахождение друг друга. Второй – призрачный контракт. В его случае душа мастера выступает в качестве залога, в обмен на которую из царства Призраков ему предоставляется мощная духовная сила. Однако, стоит ей иссякнуть, как человек умирает. И, наконец, третий – это рабский контракт, который некоторые люди называют звериным контрактом. Штука еще более мерзкая, чем договор с призраками. Человек, который его заключил, в любой момент в одностороннем порядке может вторгнуться в сознание второй стороны и, как дьявол, отдавать свои приказы. Под чрезвычайно болезненным воздействием у связанного таким контрактом нет иного выбора, кроме как подчиниться. То есть по сути это уже даже не контракт, а техника манипуляции.

И Сичэнь холодно выплюнул:

– Бесчестная техника!

Слышали бы его сейчас бессмертный Юй Ин со старейшиной Цю Цзянем, подумали бы, что их ученичка подменили.

Рабские договоры могут быть заключены не только между человеком и демоном, но между человеком и человеком, демоном и демоном и, кстати говоря, человеком и дьяволом. Поскольку с давних пор что среди людей, что среди демонов наблюдается взаимная дискриминация, человеческие мастера чаще эту технику применяют на нелюдях. Затем по миру между людскими практикующими и демонами прогрохотала пара тройка войн, и до самопровозглашенных праведников смутно начало доходить, что по сути своей они не сильно друг от друга отличаются, просто подходы к культивации немного разные. С тех пор эта техника контроля и манипуляции стала порицаемой. И еще. Поскольку контракты души – дело добровольное для обеих сторон, а в такое по здравому рассуждению сам никто лезть не будет, человек, который хочет навязать контракт, часто прибегает к мерзким приемам, за что, само собой, общество по головке его не погладит.

Иронично, что такой подход не ставят на одну линию с дьявольскими фокусами только потому, что раньше достаточно длительное время он был повсеместен, поэтому сейчас его хают и презирают, но голову за его использование не откручивают.

При том, что И Сичэнь решил оставить у себя Фэйцзи лишь на время, но даже реши он по-другому, он бы в жизнь не стал заключать такой отвратительный контракт.

На заклинателя с отвращением смотрел не только И Сичэнь, но и большинство присутствующих.

Однако мужчине было плевать, и он широко ухмыльнулся:

– Вы, мечники, всегда были самодовольными. Можно подумать, вы не приравниваете к “бесчестному” всё, если только это не ваше разлюбимое фехтование? В этом большом мире я могу идти тем путем, который мне нравится! Это не твое дело!

– Ха! – осклабился юноша в ответ.

– Что смешного? – нахмурился повелитель зверей.

– Ничего. Просто раньше я всегда думал, что это я довольно наглый. Но посмотрев на тебя понял, что у меня просто немного толще кожа, чем у других, а настоящую бессовестность еще культивировать и культивировать.

Впрочем, мужчину частенько ругали за его бесстыдство, поэтому эту зуботычку он благополучно проигнорировал. Он жадно уставился на Фэйцзи, сидящего на плече И Сичэня.

– Отдай птицу, или я возьму ее сам...

Но не успел его голос затихнуть, как мощный всплеск силы отправил мужчину в полет, и он врезался спиной в стену, забрызгав все кровью!

Чжансун Цзыцзюнь равнодушно бросил:

– Лично мне все равно, какой путь ты практикуешь, но тогда и кого бью я – не твое дело.

___________

Примечания:

[1] 恶华 – город Эхуа – Злое (дурное) великолепие (пышность). Или великолепие зла )))

[2] “...притворились цикадами зимой” – замолчали.

[3] “Прибрежная башня первой встречает луну” – использовать выгоду своего положения на службе в личных интересах. Пришло из исторического события. Жыл когда-то политик Фань Чжунъянь, которого уважали за образованность и честность, и жил инспектор по имени Су Линь, который все хотел и мог бы получить повышение, но вот беда – в своем округе ему эту хотелку зарубили, а Фань Чжунъянь управлял “курятником” других владений. Случайно им получилось встретиться, и Су Линь набросал ему записулечку в форме стиха “Прибрежная башня первой встречает луну, а обращенным к солнцу цветам и деревьям легче цвести”. Это он так хотел посетовать, что дескать “Эх, ты! Все, кто рядом с тобой – воооот”, в смысле могут расти и развиваться. Фань Чжунъянь не обиделся, а, наоборот, рассмеялся и посодействовал ему в получении должности.

[4] Железным петухом называли скрягу. Почему именно так – непонятно, просто в литературе древности встречается “...он называл себя железным петухом…”, но почему автор не объяснял.

[???] В оригинале он был на стадия махаяна - на секундочку, я пока не понял к чему оно тут и так ли оно тут используется. Вообще это понятие из буддизма, а не даосизма, и там все сложно. По буддизмы это не стадия, а один из трех путей развития на выбор (типа, все люди разные, и каждый сам себе выбирает дорогу в Нирвану). Культяпки пишут люди разные, и порой дерево развития мастера идут по общему шаблону, а порой - нет. Но я вангую, тут у автора могла быть просто очепятка, потому как дальше в главах махаяну он больше не использует, только уровень святого.

Глава 36. Гигантский волк Ледяного Пика

Повелитель зверей как-то не ожидал, что его будут бить, и к такому оказался совершенно не готов. Кроме того, поскольку он полагался в основном на силу монстров, сам он был, откровенно говоря, так себе. Поймав удар Чжансун Цзыцзюня, ему показалось, что все его органы внутри собрались в кучку, а больно было так, что он не мог вздохнуть.

Чжансун Цзыцзюнь холодно взглянул на несчастного идиота и больше не хотел марать о него руки, жестом приказав И Сичэню забирать Фэйцзи и уходить.

Неожиданно повелитель зверей отказался останавливаться на достигнутом. Он дрожащей рукой поднес пальцы ко рту и сипло свистнул!

И уже через мгновение из-за угла вышел огромный серебристый волк Ледяного Пика. В высоту эта образина достигала целого чжана, и вид зверя был очень воинственным. Холод во взгляде его черных глаз не уступал двум глыбам льда, а между бровями пылала темно-красная печать. Все сразу почувствовали, как температура вокруг резко упала, кожу щипало морозом, и этот холод пробирал до костей.

//П.п.: чжан – 3,33 метра.

Гигантские волки Ледяного Пика – чрезвычайно свирепые демонические звери. Встретить их можно только в местах экстремального холода далеко на севере. По легенде, их предком был божественный зверь Ледяной Долины, который потерпел неудачу при вознесении и стал наполовину божеством, наполовину демоном.

У того, кто сейчас стоял перед собравшимися людьми, за сто лет совершенствования не было ни проблеска божественности, зато вовсю бурлила дьявольская аура!

– Лан Юэ, убей их! – закричал повелитель зверей.

И без лишних слов огромный волк бросился на Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня!

Чжансун Цзыцзюнь сосредоточился, толкнул друга себе за спину о обнажил клинок.

Раздался дикий скрип, и клыки волка впились в меч. Аура меча была настолько агрессивной, что уже от первого столкновения из пасти чудовища побежала кровь. Но тот стиснул зубы и, отказываясь отступать, ударил лапой фехтовальщика в грудь!

Чжансун Цзыцзюнь развернулся боком, чтобы уклониться, его духовная сила увеличилась, и огромного волка отбросило так, что бедному зверю едва не сломало челюсть. Однако отступив всего на несколько шагов, он вновь вскочил, раскрыл пасть и завыл, и в сторону молодого человека полетело десять тысяч ледяных сосулек!

Зверь был поистине силен. Находись на его месте другой демон, он бы уже давно испугался ауры клинка Чжансун Цзыцзюня. Но этот гигант словно ничего не замечал и продолжал переть напролом.

Парень одним росчерком клинка разрубил все сосульки и принял на него вес огромной туши. Когти зверя вспыхнули холодным блеском и устремились к сердцу Чжансун Цзыцзюня, но свирепого волка снова отбросило силой меча, оставив на лапе след крови. Зверь лишь вытер свою раненую лапу о землю и, как ни в чем не бывало, молниеносно бросился на своего противника!

Прекрасно зная, что могучий зверь находится под чужим контролем, Чжансун Цзыцзюнь не хотел причинять ему вред и лишь защищался, стараясь не применять мощных атак. Беспокоясь, что повелитель зверей может воспользоваться суматохой и напасть на И Сичэня и Фэйцзи, юноша отвлекся, и когти гигантского волка полоснули по его рукаву, оставив в нем широкую прореху.

В душе Чжансун Цзыцзюня разлился холод и он разозлился. Хотя волк подчинялся приказам заклинателя, но тот не контролировал его разум. Жажда убийства – это инстинкты и суть самого зверя. Чжансун Цзыцзюнь отбросил свое милосердие, проговорил про себя строчки магического песнопения, и вокруг вспыхнул свет десяти тысяч клинков, запечатывая гигантского волка Ледяного Пика в золотую клетку!

Попав в ловушку, волк врезался всем телом в светящиеся прутья своей темницы, намереваясь обрести свободу. Но стоило ему к ним прикоснуться, как духовная сила мечей, соткавших вокруг него золотую тюрьму, отбросила его назад!

Гигантский зверь ненадолго замер, а затем без каких-либо колебаний снова врезался в прутья из мечей! Однако, чем яростнее он боролся, тем сильнее была отдача. Прошло немного времени, а он уже был весь изранен: серебристый мех покрыли бурые пятна, а по темно-красной печати между бровей сочилась его собственная кровь, сделав узор неразличимым.

Но даже так, он ни на мгновение не остановился. Когда его сбивало с ног, он снова подымался. Пока у него оставались силы, он не мог просто стоять и продолжал таранить свою клетку! Казалось, что он уже не борется, а пытается себя убить!

Взгляд И Сичэня становился все строже и строже и вдруг он крикнул:

– Цзыцзюнь!

Чжансун Цзыцзюнь тут же его понял, и ярость духовной силы вокруг него стала гуще. Однако, вместо того, чтобы ударить по волку, он направил свой меч на повелитель зверей! Он был тем, кто применил на демоническом звере рабский контракт! Ему и отвечать!

Но неожиданно мужчина оказался куда более подготовленным. Он призвал к себе четырех зверей и заставил их стать его щитом!

Глаза Чжансун Цзыцзюня холодно застыли, и вокруг парня завихрилась жажда убийства. Мужчина напротив не шел по пути дьяволов, но уровень бесстыдства у него был куда выше, чем у них. Как вообще можно брать себе под руку животных, но абсолютно не считаться с их жизнью, обращаться хуже, чем с грязью под ногами своих сапог, используя исключительно для собственной выгоды! Если оставить такого человека в этом мире, то рано или поздно он выродится в истинное Зло!

Мысли об убийстве едва не вывели из-под контроля его духовную силу. Она хаотично забурлила, от чего тюрьма мечей, которую он только что поставил, также усилилась. Когда волк в очередной раз ее ударил, из его рта и носа хлынула кровь и он пал на землю!

Увидев это, Чжансун Цзыцзюнь был крайне раздосадован, но быстро отозвал запирающий массив. Раны на теле контрактора можно исцелить, но если повредится душа – это не исправить.

Ци меча – штука чрезвычайно острая. Она способна не только порубить плоть, но и искалечить душу. Ударь волк по клетке еще пару раз, и, зверя было бы уже не спасти.

Стоило стенкам тюрьмы рассеется, как умирающий зверь снова собрался бороться.

Все его тело было пропитано кровью. Левый глаз залило так, что он больше не мог его открыть. Оглянувшись на “хозяина” оставшимся правым глазом, он с отрешенным видом развернулся к Чжансун Цзыцзюню.

Превозмогая себя, он встряхивал телом, пытаясь подняться на четыре лапы, чередуя то передние, то задние.

Наконец, он поднялся, но его шатало. От зверя начали исходить белые пары морозного воздуха, и некогда мягкая и гладкая шерсть превращалась в холодные жесткие колючки. Затем тело зверя начало понемногу сжиматься, а его сильные мышцы все сильнее и сильнее напрягались.

К этому моменту вокруг собралось множество совершенствующихся. Как вдруг по округе разошлось морозное дыхание.

– Он что, сошел с ума? – удивленно выпалил И Сичэнь. – Он хочет заморозить свое тело? Запечатать себя?

Гигантский волк Ледяного Пика был настолько тяжело ранен, что не мог нормально двигаться, поэтому он просто заморозил все кровоточащие места, оставив лишь то, чем еще мог двигать и что чувствовал. Обычно владеющие этой техникой чудовища используют ее лишь в одном случае – когда нужно спасаться бегством, потому что урон от нее необратим. Но этот зверь мало того, что запечатал часть своего тела, но и готовился продолжить атаку. Неужели он действительно больше не хочет жить?!

Чжансун Цзыцзюнь редко когда так злился. Холодный блеск его длинного меча остановился прямо на повелителе зверей, и он сурово прикрикнул:

– Живо вели ему остановиться!

Взгляд повелитель зверей был противоречивым. Но он лишь прикусил губу и молчал.

У молодого фехтовальщика закончилось терпение. Его фигура размылась, и он, уклоняясь и обходя сгрудившихся впереди животных, добрался до заклинателя и взмахнул своих клинком, целясь тому прямо в голову!

И когда меч практически добрался своей цели, откуда ни возьмись вперед выскочил черный вихревой пес и принял на себя чужой удар.

Все произошло слишком быстро. И если острие клинка молодой мечник еще успел отвести в сторону, то выпущенную из оружия духовную энергию – нет. Столкнувшись со смертоносной Ци, пса отшвырнуло, и из всех семи отверстий животного полилась кровь.

Зловредный заклинатель хоть и успел прикрыть себя собакой, но когда ее отбросило назад, она врезалась в мужчину и тот упал. К счастью, животное было лишь ранено, но осталось живым.

Зрачки Чжансун Цзыцзюня сузились, ярость гнева поднялась до небес, от чего его разбушевавшаяся аура заставила всех отступить!

Черный вихревой пес кинулся под меч слишком резво. В той ситуации, в которой оказался повелитель зверей, призвать контрактора столь своевременно было невозможно. Со стороны казалось, что пса просто притянуло внезапной невиданной силой, и он встал перед владельцем. Скорее всего заклинатель давно был готов к чему-то подобному и заранее использовал на животном еще одну мерзкую технику – замену смертника!

Чжансун Цзыцзюнь крепче перехватил рукоять клинка. Несмотря на то, каким злым он сейчас был, наносить новый удар молодой человек не торопился. Ведь где была одна замена, могла быть и вторая, или вообще злодей мог втянуть в это всех своих зверей. Даже если в итоге удастся заклинателя зарубить, еще не известно, какой ценой будет оплачена его отнятая жизнь.

Сперва нужно найти способ разрушить его чары!

Но вдруг позади него раздался волчий вой.

Чжансун Цзыцзюнь оглянулся. К этому моменту гигантский волк Ледяного Пика успел закрыть свои раны и вновь пошел в наступление.

Этот огромный зверь глупо пер напролом, и в дополнение к ярости Чжансун Цзыцзюнь испытывал жалость. Рабский договор не толкал того в абсолютно безрассудную атаку, подвергая свою жизнь опасности. Да, он получил приказ, но выбор способа его выполнения оставался за зверем. И сейчас волк не собирался сражаться. Он хотел умереть.

Но вдруг в небе мелькнула небесно-голубая фигура. На голову гигантского волка мягко опустилась ладонь, а тело животного начало стремительно таять. Утратив опору, зверь снова начал заваливаться, но был пойман в крепкие руки.

Чжансун Цзыцзюнь удивленно посмотрел на мужчину. Им оказался тот самый странствующий мастер, который вчера пил в их гостинице чай! Юношу вновь посетило чувство узнавания. Образ был словно в тумане, но еще слишком смутный.

Волк собирался снова броситься в бой, но мужчина осторожно коснулся его красной печати, словно успокаивая, и тело зверя полностью окутало слабым красным свечением. Мгновение спустя, когда свет рассеялся, волк принял человеческий облик красивого, высокого, крепкого мужчины с белоснежной кожей. Между его бровями все еще виднелась темно-красная печать, придавая ему несколько зловещий облик. Жаль только, что взгляд мужчины был совершенно безжизненным, и ни красота, ни убийство – ничто его уже не трогало.

Вокруг поднялись восклицания:

– Тот заклинатель убежал!

Видя, что ситуация ухудшилась, повелитель зверей воспользовался тем, что Чжансун Цзыцзюнь отвлекся, бросил тяжело раненого волка, призвал птицу и был таков!

Однако, как только он пустился в бега, по его следу отправилась целая ватага практикующих, одним из которых был даже мечник уровня золотого ядра. То, как этот повелитель зверей трактовал понятие правильности выбранного им пути, многих до крайности возмутило, и если бы не Чжансун Цзыцзюнь, который уже вступил с ним в бой, ему бы еще в самом начале наваляли толпой. Но поскольку одним из правил среди фехтовальщиков было – не вмешиваться в чью-то дуэль, на тот момент его не трогали. Но вот теперь он сам вышел из поединка, а значит у остальных, наконец, появился шанс. Поймать такую скотину в городе, где столько именитых мастеров – это надежный способ снискать себе славу!

Чжансун Цзыцзюнь замешкался, а увидев, какая толпа отправилась в погоню, понял, что далеко повелителю зверей вряд ли удастся уйти, и отказался от преследования, переключив внимание на фигуру в небесно-голубом. Он видел, что когда мужчина коснулся лба волка, чтобы его успокоить, тот применил какую-то неизвестную ему технику. Несмотря на то, что одинокий практик казался мастером меча, в действительности он мог изучать иной путь.

Мастер тепло улыбался. Он услышал, как повелитель зверей назвал волка Ледяного Пика Лан Юэ, и сказал:

– Лан Юэ, разве ты не боишься смерти?

– Смерти?

Сейчас Лан Юэ был в форме человека, но его черные глаза таили  тот же холод, как и в его волчьем облике. Он отрешенно сказал:

– Если ты умрешь, ты станешь совершенствоваться по пути призрака. Душа бессмертна, бесконечна.

– И именно поэтому ты решил ее развеять?

Лан Юэ закрыл глаза и молчал. Дело не в том, что ему хотелось драться с Чжансун Цзыцзюнем не на жизнь, а на смерть. Но он действительно был доведен такой жизнью до отчаяния. Разбить свою душу с его помощью виделось ему лучшим из возможных решений.

Мужчина в небесно-голубом слабо покачал головой:

– Когда человек умирает, пока душа бессмертна, есть еще путь к перерождению. Возможно, снова придется страдать, но всегда наступит новое завтра. Но если душа погибнет... – тихо сказал он, – Это катастрофа.

Услышав его слова, лицо И Сичэня побледнело, а его тело начало непроизвольно дрожать. Его родители и учитель были заживо сожжены Небесным Огнем. И самое в этом всем страшное – Небесный Огонь сжигает именно душу, лишая возможности даже поговорить с мертвыми.

Внезапно И Сичэнь почувствовал тепло на своем зажатом кулаке. Он опустил глаза и увидел, что Чжансун Цзыцзюнь взял его руку и начал осторожно растирать ее своими пальцами.

Юноша разжал кулак и соединил свою открытую ладонь с рукой друга.

Людей вокруг становилось все больше и больше. Эхуа не испытывал недостатка в сильных мастерах. Естественно, многие заметили, что здесь разгорелась битва, и теперь сюда подтягивались бессмертные и старейшины.

И тут раздался крик:

– Кто осмелился устраивать здесь беспорядки?!

Сквозь толпу прошли Гао Тяньчжу и некий старейшина. У последнего были глаза феникса и острые, как мечи, брови, а цвет лица – нежно розовый. Такой персонаж сильно выделялся среди собравшихся людей и был похож на выдающегося мастера, который УЖЕ познал путь к истинному бессмертию. По всему выходило, что именно он – учитель Гао Тяньчжу и, по совместительству, старейшина школы Первозданного Хаоса, бессмертный Хун И.

Когда все вокруг увидели этих двоих, кого-то охватило возбуждение, а кто-то выглядел кичливо. Понятное дело, что восторженностью фонтанировали те, кто мечтал стать учениками этой прославленной школы, а презрением – адепты и старейшины других сект. Школа Первозданного Хаоса, как школа бессмертных номер один в мире, любила совать свой нос куда ни попадя и вершить налево и направо правосудие, а по-простому говоря – приковывать к себе внимание.

Началась небольшая потасовка среди тех, кто хотел объяснить суть произошедшего, и, наконец, вперед вышли два ученика и их учитель.

Чжансун Цзыцзюню все это было не интересно, и он подошел к одиноко стоящему мастеру в небесно-голубом:

– Могу я спросить, как обращаться к старшему?

Мужчина поднял глаза. Хотя выражение его лица было добродушным, но вид у него был отчужденным. Он немного подумал и сказал:

– Сяо Ли.

“Сяо?”

Чжансун Цзыцзюнь изумленно замер, а потом его осенило! Он, наконец, понял, почему вчера при встрече с этим человеком испытал ощущение узнавания. Потому что Сяо Ли и Сяо Куй – очень похожи! Конечно, если их поставить рядом, то по внешности так сразу и не скажешь, в чем именно они схожи. И характеры у них, откровенно говоря, чересчур разные: Сяо Ли – мягкий и элегантный, в то время как Сяо Куй – порывистый и высокомерный. Но именно какое-то мимолетное движение или выражение натолкнули Чжансун Цзыцзюня на мысль о Сяо Куе.

Чжансун Цзыцзюнь снова сказал:

– Старший, вы независимый практикующий?

– Да.

И тут молодой человек на секунду запнулся. Находясь в городе анонимно, он не мог прямо спросить этого человека, знает ли он Сяо Куя. Если он раскроет свою личность – будут проблемы. А с другой стороны, если он с Сяо Куем не связан? Да, они намного похожи, но разве тогда вопрос не покажется несколько странным?

И Сичэнь тоже последовал за другом, но был озабочен не Сяо Ли. Юноша присел на корточки рядом с израненным Лан Юэ и спросил:

– Эй, Большой Волк, ты как?

Лан Юэ ему не ответил. Поскольку повелитель зверей бежал, он больше не нападал на И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня. Мужчина медленно поднялся и, опираясь на стену, потащил свое больное тело в сторону, где скрылся его “хозяин”. Согласно контракту он все еще оставался рабом. И что, что повелитель зверей его бросил? Договор между ними никуда не делся, и мужчина не мог от него избавиться.

Чжансун Цзыцзюнь тихо сказал у него за спиной:

– Ты скоро превратишься в дьявола.

Изначально гигантский волк Ледяного Пика должен был быть наполовину божеством и наполовину демоном. Но Лан Юэ сейчас был наполовину демоном и наполовину дьяволом. Только что Чжансун Цзыцзюнь даже серьезно раздумывал, может лучше было бы убить этого волка сейчас, пока он еще полностью не обратился? В противном случае, когда он встанет на путь дьявола, он будет жестоким бичем. Но потом он подумал, что всему виной стал контроль повелителя зверей, из-за чего разум этого зверя настолько исказился, а значит шанс на исправление еще был, все не так мрачно. И молодой фехтовальщик махнул на все рукой.

Лан Юэ лишь запнулся, но пока стоял, так и не ответил и мерно продолжил свой путь вперед. Он успел сделать только пару шагов, как его остановил Гао Тяньчжу.

Тот недобро уставился на раненого мужчину:

– Это ты тот волк Ледяного Пика, который устроил тут беспорядки? Где твой хозяин?

Лан Юэ оставался глух и нем. Даже не взглянув на вопрошающего, он с опущенной головой начал его обходить.

За то, что Гао Тяньчжу проигнорировали, он разозлился и вскрикнул:

– Я задал тебе вопрос!

– Эй, шисюн Гао, это ты? – открыл рот И Сичэнь, чтобы помочь Лан Юэ выйти из этой ситуации. – Того, о ком ты спрашиваешь, здесь нет. Он уже ушел.

Гао Тяньчжу с недовольством посмотрел на него. Разумеется, он знал, что повелитель зверей убежал. Но он хотел выяснить у Лан Юэ, где находится его логово.

И Сичэнь понял ход его мыслей, потер подбородок и сказал:

– Шисюн Гао, ты, наверное, хотел узнать, где эта сволочь живет? Знаешь, если бы я был на месте того ублюдка, а моего зверя поймали мои недруги, я бы точно не пошел ни в одно из мест, где меня могли бы найти.

Гао Тяньчжу собирался что-то возразить, но И Сичэнь снова сказал:

– И еще. Имея при себе раба, рано или поздно этот ублюдок должен будет призвать к себе своего волка, верно? Но он, как его “владелец”, в любой момент может покопаться у своего зверя в мозгах. Идею о том, чтобы волк привел с собой кого-то в логово той сволочи – я бы оставил. Он все поймет и снова сбежит.

Когда И Сичэнь закончил свое выступление, Гао Тяньчжу был в еще большей ярости. Но то, что он сказал, имело смысл. Гао Тяньчжу действительно хотел спросить именно об этом, а Лан Юэ действительно не мог ему помочь. Вместо того, чтобы рассчитывать на волка, лучше было положиться на тех мастеров, кто пошел по следу преступника.

Но Гао Тяньчжу был недоволен именно потому, что ему не дали ничего сказать, и теперь чувствовал себя несчастным и хотел ругаться.

– Я спрашивал его! Почему ты мешаешь! Какие между вами отношения?!

Благодаря вмешательству И Сичэня, Лан Юэ, все также держась за стену, уже ушел на приличное расстояние, и никто его не останавливал. Обычно людям было жалко порабощенных зверей. Даже если они что-то сделали, их редко привлекают к ответственности. В конце концов, они всего лишь инструменты в руках других людей.

И Сичэнь сказал:

– Шисюн Гао, а ты как думаешь, какие между нами отношение? Если бы он был моим другом, а кто-то повесил на него такой контракт, я бы содрал с того ублюдка кожу и перемолол ему все кости! Я просто подумал, что если бы Большой Волк поверил, что мы можем ему помочь, он сам бы попросил нас именно об этом, – и крикнул Лан Юэ в догонку, – Я прав, Большой Волк?

Спина Лан Юэ слегка вздрогнула, но продолжил свой шаг и не оглянулся.

Уголки губ И Сичэня опустились. Звериный контракт – штука деспотичная. Как при его заключении, так и при отмене – всегда нужно согласие обеих сторон. Даже если у кого-то высокий уровень духовной силы – его нельзя разорвать, ведь он связывает души. Пока душа жива, контракт будет вечен. Раньше демонов и зверей либо обманывали, либо принуждали. Но каким бы способом их не вынудили заключить с повелителем зверей этот договор – пути назад практически не было. Прямо сейчас И Сичэнь не знал, как можно Лан Юэ помочь. Если бы только он захотел хотя бы рассказать свою историю, возможно, юноша что-нибудь и придумал бы. Но волк этого не хотел, а он не мог его заставить.

– Перемолол все кости? – усмехнулся Гао Тяньчжу. – Как громогласно! И где этот человек? Разве он не убежал?! Вы – мечники, а не смогли справиться с каким-то заклинателем зверей!

– Гао шисюн, ты просто этого не видел, – вступилось сразу несколько человек, которые наблюдали за всем с самого начала, и указали на Чжансун Цзыцзюня. – Этот парень очень хорош. Именно он избил гигантского волка Ледяного Пика и уже собирался прикончить повелителя зверей… Кто ж знал, что тот окажется настолько бесчестным, чтобы вместо себя пустить на смерть своего зверя! Несколько человек уже отправились за ним в погоню. Он не сможет далеко убежать!

Гао Тяньчжу уставился на разговорчивого мужчину:

– Это кто еще тут твой шисюн! Прекращай так шутить!

А вот это уже было чистой воды вызов на подраться. Шисюн и шицзе – это своего рода вежливая форма обращения к ученикам того же поколения, даже если они не имеют никакого отношения к определенной секте. Однако Гао Тяньчжу очень гордился тем, что он является старшим учеником в секте бессмертных номер один в мире, и от названия себя чьим-то шисюном мало того, что не чувствовал какого-то к себе уважения, но находил это в определенном смысле святотатством.

А тут еще разговорчивый мужчина умудрился мастерски ткнуть парня в его самое болезненное место. Гигантский волк Ледяного Пика – очень грозный противник. Но глядя на факты, сражение получилось односторонним, и волка едва не забили до смерти, но пощадили. А все почему? Потому что Чжансун Цзыцзюнь просто оказался сильнее. Будь сейчас на его месте Гао Тяньчжу, он не был уверен даже не в том, что сможет проявить такое же милосердие, но просто в победе.

И Сичэнь улыбнулся, но покачал головой, не собираясь спорить из-за каких-то глупостей.

Повелитель зверей бежал, Лан Юэ тоже ушел, а те, кто отправились за заклинателем в погоню, еще не вернулись. Видя, что больше тут делать нечего, Сяо Ли молча развернулся и тоже пошел своей дорогой.

Чжансун Цзыцзюнь смотрел, как тот уходит, и больше не собирался участвовать в этом балагане. Он шагнул вперед и потянул И Сичэня за собой, чтобы уйти.

Но Гао Тяньчжу не унимался и продолжал искать проблемы:

– Стоять! Мы еще не закончили расследование! Куда собрались? Понятно, что методы того человека отвратительны, но что ему было надо от вас?

Чжансун Цзыцзюнь бросил на него холодный взгляд, но из-за своей ленивой натуры кичливого говоруна проигнорировал. Только он собирался сделать шаг, как из толпы раздался голос старейшины:

– Тяньчжу, как ты смеешь так разговаривать? А ну, подойди!

И стоило Гао Тяньчжу услышать этот голос, вся молодецкая спесь мужчины мгновенно сдулась, и он уныло поплелся назад. Люди расступились, и бессмертный Хун И, который ранее затерялся в толпе, наконец появился перед молодыми парнями.

У Хун И была очень глубокая база культивации. В дополнение к тому, что он еще являлся и старейшиной школы Первозданного Хаоса, он был весьма почитаемой личностью в мире заклинателей. Когда он пришел, его сразу облепили фанаты, и он временно не стал выбираться из окружения и присоединяться к “веселью”. Но вот сейчас люди расступилась, и И Сичэнь поспешно сложил перед собой ладони:

– Ученик приветствует бессмертного Хун И.

Взгляд мужчины скользнул по юноше и, не останавливаясь, перешел на Чжансун Цзыцзюня. И вдруг его глаза удивленно расширились.

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился. Если с Сяо Ли они не были знакомы, то старейшина Хун И был таки очень старым другом.

– Молодой человек, – заговорил старейшина. – Ты очень похож на моего давнего друга. Могу я узнать, как тебя зовут?

Чжансун Цзыцзюнь поджал губы и сказал:

– Непобедимый.

– Непобедимый? – оторопел мужчина. – Это твое нареченное имя?

Нареченное имя – это имя прославившегося мастера, по которому его знают в мире. Когда практикующий достигает определенного уровня понимания своего пути, его мирское имя отбрасывается, и впредь его зовут именем нареченным. Адепт может выбрать его себе самостоятельно, либо же ему дарует его учитель.

Чжансун Цзыцзюнь не ответил на этот вопрос, только сказал:

– Если на этом все, то этот ученик откланивается.

После чего он забрал И Сичэня и собрался уходить.

【Ты знаком со старейшиной Хун И??】 – мысленно спросил юноша.

Но не успел Чжансун Цзыцзюнь ответить, как ему в спину донесся окрик Хун И:

– Чжансун!

Чжансун Цзыцзюнь молчал.

Старейшина Хун И не был до конца уверен, правильно ли он признал человека, но, наплевав на свое положение бессмертного и старейшины, он бодро зашагал за молодым человеком, засыпая его рядом вопросов:

– Чжансун, почему ты не в секте Небесного Меча? Где твоя сестра?

И Сичэнь удивленно хлопал глазами, а Чжансун Цзыцзюнь пыхтел от досады.

Вокруг стояла тишина. Сначала люди были шокированы тем, что великий старейшина сам бежит за маленьким учеником, но затем кто-то пришел в себя и воскликнул:

– Чжансун? Секта Небесного Меча? А разве среди тех двоих, кто месяц назад убил своего учителя и сбежал из секты, одного из них не звали Чжансуном? Может, те двое, которых объявили в розыск – это они?

И вот взгляды всех мгновенно устремились на друзей, и в воздухе запахло порохом. Если они – те, кто убил своего наставника, им нельзя позволить уйти!

Даже Сяо Ли, не успевший уйти далеко, остановился и оглянулся назад.

– Так ты и есть тот Чжансун Цзыцзюнь! – резко выкрикнул Гао Тяньчжу и, выхватив свой меч, полетел в его сторону. – Злодей, отцеубийца! Я заберу твою жизнь!

Глава 37. Это другое

В месте, где только что стоял Чжансун Цзыцзюнь, вспыхнуло отражение лезвия, но молодой человек успел отойти в сторону, и камень у его ноги разлетелся в пыль.

Гао Тяньчжу вновь взмахнул мечом, что-то тихо пропел, и в ту же секунда вокруг Чжансун Цзыцзюня закружило восемнадцать синих проекций клинков, готовых сорваться в новую атаку! Однако Чжансун Цзыцзюнь укрыл свое тело защитной аурой и отбил эти восемнадцать проекций. Повинуясь командам Гао Тяньчжу, они раз за разом обрушивались на духовную защиту противника, стараясь разбить возведенный барьер!

То, что сейчас демонстрировал Гао Тяньчжу, было восемнадцатым стилем фехтования школы Первозданного Хаоса. Стоило заклинателю призвать восемнадцать синих фантомов, и пока он сам их не отзовет, клинки будут неотступно преследовать врага до тех пор, пока духовная сила заклинателя не истощится. Этот жестокий стиль нацелен исключительно на убийство, и используется только при столкновении с самыми отъявленными злодеями. И Гао Тяньчжу перешел на него, даже не выслушав ничьих объяснений, словно у него была к мечнику напротив глубокая кровная вражда!

Чжансун Цзыцзюнь ушел в глухую оборону и не контратаковал. Он безучастно посмотрел на бессмертного Хун И:

– Старейшина обознался.

Впрочем, после произнесенных им слов, враждебность Гао Тяньчжу ничуть не ослабла, а собравшиеся вокруг люди обнажили мечи и заняли стойки, отрезая ему путь к отступлению. Что им слова какого-то мальчишки против слов бессмертного?

Вниманием не обделили и И Сичэня. Поскольку он был в союзе с Чжансун Цзыцзюнем, юношу намеренно заблокировали, бдительно следя, чтобы и он не сбежал. И Сичэнь сдерживался, чтобы не обнажить свой клинок, ведь стоит ему взяться за оружие, и возможности для маневрирования значительно уменьшатся. Юноша притворялся расслабленным, но руку свою держал рядом с ножнами, бдительно следя за бессмертным Хун И и пытаясь понять, насколько тот тверд в своем решении раскрыть их реальные личности.

Однако бессмертный выглядел удивленным, словно он в первый раз слышал о приказе на розыск.

– Разыскивается? Что происходит? Тяньчжу, а ну, быстро прекрати!

Атака Гао Тяньчжу была в самом разгаре! Как он мог позволить себе остановиться?

– Учитель! – крикнул горячий первозданнохаосный мужчина. – Вы были в затворе и ничего не знаете! Этот Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь убили своего учителя, Яо Буду, старейшину зала медицины секты Небесного Меча! После этого секта объявила их в розыск. Если кто их увидит, Чжансун Цзыцзюня велено казнить на месте, а И Сичэня захватить и сопроводить в секту для дальнейшего разбирательства согласно их закона!

На лице бессмертного отразилось удивление, после чего он нахмурился и молча посмотрел на Чжансун Цзыцзюня.

Молодой фехтовальщик продолжал непринужденно держать оборону. Однако, сколько бы Гао Тяньчжу не старался и не прикладывал сил, он так и не смог сломать его барьер. Чжансун Цзыцзюнь снова повторил свои слова, но уже громче:

– Старейшина обознался!

Бессмертный Хун И небрежно согласился:

– Раз мой юный друг так говорит... Должно быть, я на самом деле ошибся. Когда я познакомился с тем человеком, ему было всего семь-восемь лет. С тех пор прошло более десяти лет, и его внешность наверняка изменилась.

Однако Гао Тяньчжу был этим не убежден и собирался снова атаковать. Старейшина прикрикнул:

– Гао Тяньчжу, я же понятно тебе сказал перестать!

И лишь когда его назвали полным именем, личный ученик, наконец, не мог больше притворяться глухим к приказам своего учителя. С большой неохотой зачехлив свой меч, он вернулся к старейшине. Восемнадцать синих клинков, окружающих Чжансун Цзыцзюня, рассеялись, и парень отозвал свой барьер.

– Мне жаль, мой юный друг. Я доставил тебе неприятности, – сказал бессмертный.

Чжансун Цзыцзюнь был сама невозмутимость.

– Ничего страшного. Если на этом все, то я пойду.

После чего он забрал И Сичэня и собрался на выход.

Гао Тяньчжу с тревогой сказал:

– Учитель, вы уверены, что он не Чжансун Цзыцзюнь? Вы же каждый год о нем говорите. Сейчас, когда вы его увидели, как вы могли ошибиться?

Бессмертный Хун И строго на него посмотрел.

– Как ты можешь судить о других так поспешно! Разве твой учитель не способен понять, что этот юный друг не может быть злодеем!

Гао Тяньчжу стушевался и заткнулся.

Поскольку у учителя и его ученика больше не было тут дел, столпившимся оставалось только уступить им дорогу. Однако, послушав разговор между ними, присутствующим показалось кое что странным. Не важно, был ли сейчас перед Хун И некий “Непобедимый”, но судя по всему бессмертный точно знал, как выглядит Чжансун Цзыцзюнь из секты Небесного Меча. И когда секта объявила своего ученика в розыск, как он мог ошибиться? Затем бессмертный Хун И сказал, что этот "юный друг" не может быть злодеем, но разве это не странно? Тут же нашлись праведники, которые начали рассуждать, а не существует ли между сектой Небесного Меча и школой Первозданного Хаоса какой-то скрытой истории?

Чжансун Цзыцзюнь взял И Сичэня и стремительно покинул импровизированное собрание. Были, правда, индивидуумы, которые не хотели отставать от друзей, но их быстро стряхнули с хвоста. Избавившись от докучливого внимания, молодые люди, наконец, облегченно выдохнули.

То, что обычная прогулка выльется в такое количество неприятностей, для И Сичэня стало полной неожиданностью и он все никак не мог прийти в себя.

– Цзыцзюнь, ты знаком с бессмертным Хун И?

– Один раз виделись.

– У тебя есть сестра? Я никогда не слышал, чтобы ты о ней упоминал.

– ……….

Чжансун Цзыцзюнь досадливо поджал губы. Он и И Сичэнь были близкими друзьями, но у обоих до вступления в секту Небесного Меча было прошлое, о котором не хотелось говорить. Однажды И Сичэнь, сильно преуменьшая, рассказал о своей кровной вражде за родителей. К тому моменту его месть еще не свершилась, и он надеялся, что в будущем, когда он овладеет знаниями и силой выбранного им пути, это рано или поздно случится. Но свою историю Чжансун Цзыцзюнь скрыл от друга не намерено. Просто прошлое осталось в прошлом. Краски тех дней уже давно померкли, а месть уже свершилась. Незачем вспоминать былое.

У И Сичэня – чистое и чуткое сердце. Видя неуверенность на лице своего друга, он подумал, что тот не хочет об этом говорить, и поспешил сменить тему:

– Интересно, повелителя зверей уже поймали? – И только он озвучил свой вопрос, как вдруг что-то вспомнил, и его лицо изменилось: – Где Фэйцзи?!

Чжансун Цзыцзюнь остановился как вкопанный.

События так быстро завертелись, и молодые люди даже не заметили, когда Фэйцзи исчез!!

И Сичэнь в панике развязал пространственный мешочек, но птенца в нем не оказалось.

– О, нет! Его ведь не мог забрать тот человек?!

И Сичэнь лихорадочно вспоминал, и понял, что когда Чжансун Цзыцзюнь сражался с гигантским волком Ледяного Пика, птенца уже не было рядом. Конечно, повелитель зверей улепетывал в спешке, но он овладел таким количеством мерзких техник, что мог похитить Фэйцзи, когда они были совершенно к этому не готовы!

Без лишних слов Чжансун Цзыцзюнь запрыгнул на меч и развернулся за ним в погоню. И плевать, что Фэйцзи ему не нравится, но он не мог сидеть сложа руки и смотреть, как их толстяк оказывается в лапах такого злодея!

Однако, не успел он отправить свой меч в полет, как вдалеке друзья заметил серую толстую тушку, медленно летящую в их сторону. И это оказался Фэйцзи!

Молодые люди пораженно воззрились на явление птицы народу. И Сичэнь тут же подбежал, схватил серого “колобка” и счастливо начал того бранить:

– Фэйцзи! Ты смерти ищешь?!

Толстяк в ответ отрыгнул:

– Чирик!

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь сразу оценили, что духовная сила птенца в разы увеличилась. Очевидно, только что он где-то очень сытно поел!

– Так, признавайся, у кого ты уже спер камни? – сердито запыхтел И Сичэнь. – Ты ворюга! Разве я не говорил, что тебе не разрешается красть у других еду!

Обиженный Фэйцзи вырвался из его рук и, упав на землю, начал чирикать и хлопать крыльями. Он пока не умел разговаривать, и птице пришлось прыгать по земле. Присмотревшись, друзья узнали в рисунке шестиконечную звезду, похожую на формация для поимки зверя, сделанную недавно заклинателем.

Чжансун Цзыцзюнь:

– ...Это повелитель зверей?

Фэйцзи согласно чирикнул и вернулся на плечо И Сичэня.

Ситуация получилась – и смех и грех.

– Ты пошел копаться в чужом мешке? – улыбнулся юноша. – А ты лихой! Не побоялся рабского контракта!

Фэйцзи покрутил головой, демонстрируя свое презрение: “Это вы о том парне? Да что он может мне сделать?”

И Сичэнь снял его с плеча и хотел устроить головомойку, но птенец не хотел все это выслушивать. С громкими чириканьями он полез обратно в свою сумку.

Ну, как бы там ни было, а он вернулся невредимым, и И Сичэнь вздохнул с облегчением.

– Тогда, давай возвращаться.

Город Эхуа – бездонная золотая яма. И Сичэню было больно просто так бродить вокруг, и он поспешил в их с Чжансун Цзыцзюнем комнату, медитировать и тренироваться.

Незаметно стемнело, и пора было отправляться на отдых.

И Сичэнь медитировал, когда услышал рядом с собой шум. Он открыл глаза и увидел, как Чжансун Цзыцзюнь стоит у кровати и стелет постель. Его спина всегда была прямой. Даже когда он что-то делает, он лишь наклоняется, но не горбит спину, поэтому, общий вид всегда очень хорош. Без лишней суеты, без лишних слов. Человек, на которого всегда можно положиться.

У И Сичэня внутри засвербило, и ему вдруг захотелось запрыгнуть другу на спину.

В детстве валяться на этой спине было его любимым занятием. Он все еще помнил, как Чжансун Цзыцзюнь впервые нес его на закорках. Тогда они были еще маленькими, и духовной силы в каждом было не много. Яо Буду в наказание за какую-то шалость заставил его стоять три дня и три ночи на коленях, после чего мальчику было так больно, что он не мог нормально разогнуть ноги. Когда Чжансун Цзыцзюнь пришел его забрать, он увидел, что друг ковыляет и плачет. Тогда мальчик присел перед ним на корточки.

– Залезай.

И Сичэнь без особых церемоний забрался на подставленную спину и обнял Чжансун Цзыцзюня за шею. Друг крепко держал его и нес в сторону их комнаты. Дорога до туда была недолгой, всего полчашки чая, но мальчик на спине умудрился заснуть.

После того случая он полюбил кататься на закорках своего товарища. Иногда, когда Чжансун Цзыцзюнь медитировал и очищал свой разум, тот крался к нему на цыпочках, набрасывался на друга сзади и обхватывал его шею. А Чжансун Цзыцзюнь заводил руку назад и оттаскивал того за воротник. Затем И Сичэнь снова на него прыгал, и снова был оторван. И так повторялось по несколько раз. Несмотря на суровое выражение лица, характер у Чжансун Цзыцзюня был покладистым. Он никогда на него не сердился. Даже когда И Сичэнь над ним подшучивал, максимум – его красивое лицо вспыхивало красным, и на этом все.

Как-то Чжансун Цзыцзюнь спросил:

– Почему ты постоянно на меня прыгаешь?

А тот ответил:

– Цзыцзюнь, у тебя такая удобная спина. Удобнее, чем кровать. Так что ты медитируй, а я немного на ней вздремну.

– Хорошо.

Встав на колени и расставив ноги, он придавил Чжансун Цзыцзюня сзади, обхватил его за шею и положил голову тому на плечо. Поза оказалась не очень удобной. Через некоторое время он повернулся и сел к Чжансун Цзыцзюню спиной к спине, лениво навалившись на того всем телом. Чжансун Цзыцзюнь спросил:

– Ты можешь так спать?

Тот в ответ сперва поерзал:

– Мне удобно. Ты удобнее кровати и стула. Я не сплю, но дай мне немного так полежать.

Тогда они были еще совсем детьми, им было всего по десять. И Сичэнь был таким бесцеремонным и наглым, творил все, что взбредет в голову. Как-то он даже вызвал Чжансун Цзыцзюня на соревнование, кто из них дальше помочится... Позже, когда он немного подрос, ему стало неловко от того, что Чжансун Цзыцзюнь всегда носит его у себя на спине. Но иногда, когда они вместе возвращались из пещеры чудовища или из леса, он пользовался тем, что его духовная сила истощилась, и забирался на парящий меч своего друга. Он становился позади, облокачивался на надежную спину и с комфортом засыпал прямо в полете.

И Сичэнь вдруг начал вспоминать, когда в последний раз он облюбовывал чужой крепкий тыл? Если ему это не приснилось, то, кажется, это было прошлой ночью. Заснув, он перевернулся на бок к Цзыцзюню и обхватил того руками и ногами, чтобы друг никуда не убег. Ему не хватало ощущения уюта, которое даровала эта широкая спина, и когда в очередной раз юноша провалился в беспокойный сон, он снова на нее набросился. Затем он услышал строгое бурчание Чжансун Цзыцзюня:

– Не делай так. Забеременеешь!

А что было потом? А потом он подумал, что кое кому в очередной раз снятся его бредни, и вырубился.

Расстелив кровать, Чжансун Цзыцзюнь лег первым и занял дальний ее край. Забившись у стеночки, он развернулся к И Сичэню спиной.

Вдруг юноша позвал:

– Цзыцзюнь...

– Хм?

И Сичэнь забрался в постель и лег к нему лицом.

– Тогда, в пещере Лазурной Бездны, ты сказал, что я тебе нравлюсь...

– Хмф. Кто говорил, что это ты. Хмф.

И Сичэнь улыбнулся и ткнул того пальцем между лопатками:

– Эй, как думаешь, а что такое “нравится”?

Чжансун Цзыцзюнь не двигался и молчал.

И Сичэнь хотел сказать: “Ты мне тоже нравишься, очень при очень нравишься, нравишься как никто другой!” Но он чувствовал, что его “нравится” может быть не таким, как у Чжансун Цзыцзюня.

“Возможно, “нравится”, о котором говорил Чжансун Цзыцзюнь... Это то, что бывает между парой совершенствующихся.”

Спутники Дао? Он никогда не задумывался о том, чтобы найти даосского партнера. Но если Чжансун Цзыцзюню он ТАК нравится, почему бы и нет? Тем более, он никогда не думал, что они расстанутся, поэтому что плохого в том, чтобы сформировать между ними еще и духовную связь!

– Цзыцзюнь, почему ты меня игнорируешь?

Наконец, Чжансун Цзыцзюнь повернулся и посмотрел на него.

– После того, как ты попал под действие заклинания, ты, конечно, стал чуточку странным, но... Ладно. Несмотря ни на что, ты мне тоже очень нравишься.

Чжансун Цзыцзюнь медленно покачал головой:

– Это другое.

И Сичэнь уже знал, что он это скажет, и тут же продолжил:

– Я все понял. Ты ведь имел в виду даосских партнеров, верно? Как по мне – ты мой самый важный человек. Ты мой шисюн, ты мой друг, ты мой старший брат, и ты можешь быть... Ну, моим партнером. Раньше я, конечно, об этом не думал, но если бы я хотел найти себе даосскую пару, я не выбрал бы никого, кроме тебя.

Прежде, чем Чжансун Цзыцзюнь смог заговорить, он снова сказал:

– Может, то, что я сейчас скажу, будет странным, но мне кажется… Может, ты этого и не говоришь, но я чувствую, что ты несчастен, как-будто ты сдерживаешься. Я ведь знаю, что ты хочешь обо мне заботиться, но и я такой же. Я не хочу, чтобы ты всегда... Ай, даже сам не знаю, как это сформулировать. Но в любом случае, ты мне очень нравишься. Я готов быть твоим партнером, вместе совершенствоваться... Или забудь об этом.

Чжансун Цзыцзюнь снова повторил:

– Это другое.

– А в чем разница?

И Сичэнь был в растерянности. Между ними давно не было ничего, чего нельзя было бы рассказать. Он не обижался на друга даже тогда, когда под действием заклинания Чжансун Цзыцзюнь наговорил ему кучу глупостей. Он не сердился, ведь, в конце концов, он не сможет нарожать ему детей. Однако сейчас, казалось, были вещи, которые Чжансун Цзыцзюнь не хотел озвучивать.

Итак, И Сичэнь принялся его доставать:

– Почему это другое?

Вдруг Чжансун Цзыцзюнь двинулся и сократил между ними дистанцию. Они стали очень-очень близко, так близко, что можно было рассмотреть поры и мягкий пушок на лицах друг друга, так близко, что между их губами поместился бы только лист бумаги. Шевельни кто из них губами, и они поцелуются.

И Сичэнь инстинктивно хотел отшатнуться, но сдержался и остался на месте. Он думал, что сейчас Чжансун Цзыцзюнь расскажет ему, где здесь отличие.

Чжансун Цзыцзюнь опустил глаза, и его длинные ресницы коснулись носа юноши. Взгляд его упал на губы И Сичэня.

“Цзыцзюнь хочет меня поцеловать”, – подумал про себя И Сичэнь. Его сердце забилось быстрее, и он затаил дыхание, стараясь затолкать поглубже легкую панику и волнение, но не уворачивался. Он только лишь едва сжал губы.

И все же Чжансун Цзыцзюнь его не поцеловал, оставаясь в таком близком, тревожащем, вызывающем внутри зуд и ошеломление положении. Его глаза оторвались от губ юноши и встретились с растерянным взглядом.

Они просто смотрели друг на друга, и в их ясных глазах не было ничего, кроме друг друга.

От спокойствия к растерянности, затем к волнению, изумлению, одержимости и вновь к растерянности. Они смотрели друг на друга так неизвестно сколько времени, и И Сичэнем снова овладела тревожность.

А потом Чжансун Цзыцзюнь отступил.

– Это другое.

После И Сичэнь больше ничего не стал говорить. Он лишь смутно уловил, зачем Чжансун Цзыцзюнь это сделал. Что-то застряло у него в груди, и оно было похожим на это “другое”, о котором говорил Чжансун Цзыцзюня. То, что юноша не мог ни назвать, ни объяснить.

Чжансун Цзыцзюнь спрыгнул с кровати.

– Пойду прогуляюсь, а ты отдыхай.

– ...Хорошо.

Стоило молодому мечнику сделать шаг за дверь, как сверху на него вылилась бадья с ледяной водой, остужая парню голову. Сдерживаясь, чтобы не наброситься на И Сичэня, он исчерпал весь запас своего самоконтроля. Вот в чем была между ними разница. И Сичэнь, возможно, лишь ненадолго увлекся или даже поддался моменту, но он не такой.

Молодой фехтовальщик верил, что И Сичэнь говорил правду, когда утверждал, что он ему нравится. Точно так, как Ю Юню нравился Ху Цан. Но когда он встретит кого-то, от кого его сердце будет биться по-настоящему, он уйдет неоглядываясь. Вместо того, чтобы переживать такой день, он лучше забудет о тех восьми годах, которые у них с И Сичэнем были в его наваждениях, и жить с ним, как прежде. Возможно, именно таким и должен был быть их мир.

Когда Чжансун Цзыцзюнь спускался вниз по лестнице, он услышал закатанную Гао Тяньчжу истерику.

– Парни, что с вами? Вы же все мастера меча! Как вы могли упустить заклинателя зверей?

– Этот проклятый заклинатель! Я практически поймал его, но он применил технику замены и подставил вместо себя своего зверя. Это дало ему шанс...

– Довольно! Раз уж я, последователь школы Первозданного Хаоса, узнал о существовании такого преступника, я не буду закрывать на это глаза! Если вы найдете следы этого мерзавца, скажите об этом мне, и я о нем позабочусь!

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился. Было неожиданно, что при такой многочисленной погоне заклинателю удалось уйти. Впрочем, несмотря на то, что общий уровень совершенствования этого мужчины не был глубоким, изученные им техники были крайне порочны. Для мастеров с высокими моральными принципами такой повелитель зверей – та еще заноза в заднице. Ведь если поставить себе цель спасти его зверей, сперва нужно придумать, как разрушить чары.

Откровенно говоря, у Чжансун Цзыцзюня тоже чесались руки, но для них сейчас это было пустой тратой времени. Со дня на день открывалось царство Сюйу, и ради встречи с его владыкой все прочие дела можно было бы и задвинуть.

Когда Чжансун Цзыцзюнь спустился, заметивший его Гао Тяньчжу тут же ощетинился.

Юноша закрыл на него глаза и прошел мимо, как вдруг Гао Тяньчжу крикнул ему в спину:

– Чжансун Цзыцзюнь!

Но молодой фехтовальщик не стал замедлять шаг и вышел из гостиницы.

Где-то сзади до него донеслось бормотание:

– Ноль реакции? Может, этот парень и не Чжансун Цзыцзюнь?...

Ночи в городе Эхуа очень яркие. Уже в трех ли к юго-востоку от него распростерлось море, в котором и днем, и ночью не переставая бушуют грозы, озаряя своим ярким светом близлежащие пустынные земли.

Молодой мечник медленно брел на юго-восток.

***

А тем временем оставшийся в комнате И Сичэнь неподвижно лежал на спине, а затем поднял руку и коснулся своих губ.

“Только что – мы ведь поцеловались? Это ведь был поцелуй? Мы ведь на какой-то момент соприкоснулись? Или нет…”

“Ааааа!”

И Сичэнь зарылся лицом в ладони. Обе его щеки пылали.

“Вот же ж демон! Если поцелуя достаточно, чтобы понять разницу… Тогда уж, блин, целуй и дай человеку это почувствовать!!! А вдруг и с поцелуем – все такое же!!! А ты все заладил – другое... Ух, потолкуем мы с тобой еще об этой разнице!!!”

***

Чжансун Цзыцзюнь вышел за пределы города. Но чем ближе он подходил к фронту бури, тем сильнее свирепствовала гроза. Именно поэтому Эхуа заложили в трех ли от моря – молния на таком расстоянии теряла свою силу и была относительно безопасна для пришедших сюда людей.

Юноша прошел от города два ли и остановился.

Через два дня сквозь море будет открыт проход. Шторм не прекратиться, но мощь молний ослабнет до трети от текущей их силы, что по ощущению будет приблизительно похоже на то, где он остановился сейчас.

Молодому мечнику было тяжело судить, насколько он продвинутый. По воспоминаниям восьми лет он уже достиг стадии золотого ядра, и на данный момент владел его мощью, но он не ощущал в себе этого ядра. Поэтому, чтобы в назначенный день лишний раз не рисковать, он решил этой ночью сперва немного прощупать почву.

На какое-то время он погрузился в медитацию, но вдруг услышал, как позади него кто-то крикнул:

– Чжансун Цзыцзюнь.

В этот раз парень повернул голову.

– Ученик приветствует бессмертного Хун И.

В свете бьющих молний сложно было понять, радостен бессмертный или гневается.

– Это все-таки ты.

Чжансун Цзыцзюнь не стал это как-то комментировать.

– После того, как мы разошлись, до меня доходили слухи, что секта Небесного Меча приняла мальчика с небесным духовным корнем. Я знал, что это был ты, но почему... Что еще за объявление в розыск? Ты убил старейшину своей секты? Это правда?

Чжансун Цзыцзюнь равнодушно бросил:

– А бессмертный в это верит?

Мужчина ничего не ответил. А все потому, что он в это не верил, и именно по этой причине не стал обличать его днем. Пусть от дня их встречи прошло более десяти лет, но внешность Чжансун Цзыцзюня с тех пор мало изменилась. Задавая свои вопросы, он надеялся получить от юноши разъяснения. Но своим ответом Чжансун Цзыцзюнь дал ясно понять, что объяснений не будет.

У бессмертного Хун И не было другого выбора, кроме как вновь спросить:

– Где твоя сестра?

– Умерла.

Мужчина шокировано замер.

– Ах…

Очевидно, Чжансун Цзыцзюнь и здесь не собирался ничего рассказывать.

Бессмертный Хун И почувствовал укол беспомощности и еще раз спросил:

– Зачем вы приехали в этот город? Хотите с кем-то встретиться?

– Да. С владыкой Сюйу.

Такой ответ вызвал у бессмертного неподдельное удивление. Среди тех, кто в это время прибывает в город Эхуа – это или те, кто хотят встретиться с такими прославленными мастерами, как он, или такие мастера, как он, которые хотят встретиться с владыкой тайного царства. Но Чжансун Цзыцзюнь... Он, конечно, давно знал, что Чжансун Цзыцзюнь – носитель небесного духовного корня, но ему едва исполнилось двадцать! У любого таланта тоже есть свой предел!

Выражение лица бессмертного исказилось:

– Ты? Ты собираешься в царство Сюйу?

– Да.

– С кем? С тобой пойдет мастер, который сможет тебя защитить?

Кроме смертоносных молний перед входом в царство обитает множество свирепых зверей. С могущественным напарником пройти до конца не так и невозможно. Например, таким, как он, который тоже мог отвести своего любимого ученика в это царство.

– И Сичэнь, – выражение лица бессмертного Хун И снова покоробило. – Это с ним ты пойдешь? С ребенком, который едва заложил основу? Ты и он? И вы вдвоем собираетесь пересечь это море?

В конце мужчина не выдержал и сорвался на крик.

Взглянув на него, Чжансун Цзыцзюнь резво вскочил на клинок и пролетел вперед последнюю ли. В конце он фактически уперся в кромку моря Небытия. Тут ему стало немного тяжелее, поэтому он развернулся и приземлился рядом с бессмертным Хун И.

Мужчина смотрел на него сложным взглядом.

– Ты... Ты на самом деле... Как... Тебе же нет и двадцати...

Чем ближе приближаться к морю, тем большую угрозу несет в себе гроза. Добравшись до границы, Чжансун Цзыцзюнь фактически доказал, что его база культивирования очень глубокая. Когда откроется царство, а сила молний ослабнет, он с этим справится.

Было уже поздно. Все, что юноша здесь хотел, он уже сделал, и теперь собирался вернуться. Бессмертный Хун И перед уходом его задержал:

– Мой юный друг Чжансун. Мой ученик привык говорить грубости, не бери в голову. Когда-то он был хорошим ребенком, но... Его духовные корни меняются. Увы!

Если говорить об изменении духовного корня, то это совсем не тоже самое, что изначально мутировавший корень. И Сичэнь с ним уже родился, хоть впоследствии он и был запечатан Небесным Огнем. Однако Гао Тяньчжу обладал одиночным золотым духовным корнем, пока со временем не проявились признаки его изменения. В конце этого процесса трудно сказать, чем он в итоге станет. Один шанс на миллион, что он переродится в небесный корень. Есть вероятность, что он превратиться в корень, дающий телосложение трех солнц или даже станет корнем с атрибутом льда. Но поскольку его одиночный золотой корень на данный момент прилично развился, более вероятно, что мутация завершится либо приобретением им дополнительного атрибута, либо он и вовсе выродится в псевдо духовный корень, и тогда его дальнейшему развитию наступит конец. Неудивительно, что Гао Тяньчжу, как один из выдающихся адептов школы Первозданного Хаоса, вел себя так высокомерно. Его Ци выходило из-под контроля.

Чжансун Цзыцзюнь тихо хмыкнул. Впрочем, это ему было не интересно.

Грянул гром. Молодой фехтовальщик запрыгнул на парящий меч и вернулся в гостиницу.

Незаметно прошел следующие день и ночь. Еще ночь, и наступит день открытия пути через моря. К полуночи буря, бушевавшая в течение десяти лет, наконец, начала ослабевать, и небо над городом больше не было светлым, как днем. Но, несмотря на это, улицы все так же были наполнены шумом людей. Всего через несколько часов стихия достигнет своей самой слабой точки, и те, кто собирался рискнуть, делали последние приготовления. И еще это была последняя возможность для обычных практикующих попытать удачи у прославленных бессмертных.

Глава 39. Море Небытия

Видя, что мужчина не реагирует, Сяо Ли снова сказал:

– Возвращайся.

И лишь после этого мечник школы Стремительного Прорыва пришел в себя и поспешно поблагодарил:

– Спасибо, что спасли мою жизнь!

После попытки призвать свою Ци, лицо раненого мечника побледнело. Его золотое ядро треснуло, и процесс потери духовной энергии теперь было не остановить. Еще неизвестно, хватит ли ему оставшихся сил на самостоятельную дорогу обратно, но движение вперед для него точно будет дорогой прямиком к смерти.

В итоге, мастер решил вернуться. И Сичэнь достал пригоршню воспламеняющихся талисманов и бросил ему:

– Брат, возьми!

Когда духовная сила на исходе, сгодятся и огненные талисманы. Конечно, если сравнивать с магическими техниками, они гораздо слабее, но в критический момент способны сохранить жизнь. Последователь школы Стремительного Прорыва поблагодарил парня, и пока его золотое ядро еще не раскрошилось, вернулся на парящий клинок и вскоре исчез из виду.

И Сичэнь смотрел на Сяо Ли и про себя все не унимался: “И нате вам еще одно спасение! Почему тогда было не помочь остальным, когда мы оказались в полной заднице? Это что, как-то связано с его настроением? Хочу – спасаю, а хочу – нет?”

Пока он об этом думал, в голове раздался голос Чжансун Цзыцзюня:

【От него веет призрачной Ци.】

【А? Призрачная Ци? Он – практикующий призрак?】

Раньше невозможно было сказать, кем был Сяо Ли и насколько глубока его культивация. Но после того, как он спас адепта школы Стремительного Прорыва, Чжансун Цзыцзюнь, наконец, заметил исходящую от него тень призрачной ауры.

В тот момент все сражались за свои жизни и им было не до Сяо Ли. Только бессмертный Хун И оценивающе взглянул на мужчину, но ничего не сказал.

Совершенствование призрачного пути начинается со смерти. В человеке находится три небесных души (Хунь) и семь телесных духа (По). Три души – это Шэнхунь (живая душа), Цзинхунь (разумная душа) и Цзюэхун (душа сознания), которые соответственно отвечают за жизнь, интеллект и здравомыслие. Семь телесных духа – Шигоу, Фуши, Цюэинь, Туньцзэй, Фэйду, Чухой, Чоуфэй. Они отвечают за семь чувств: радость, гнев, печаль, страх, любовь, зло и желание.

//П.п.: Перечисленные семь духов – самоназвания, они не переводятся, являясь отдельными терминами.

При новом витке круговорота сансары, когда живая душа покидает тело, разумная душа и сознание начинают разрушаться. Это же касается и семи телесных духов. Именно поэтому после смерти призраки в той или иной степени что-то от своей первоначальной сущности да теряют: кто-то полностью забывает свою прошлую жизнь, а у кого-то остаются обрывки воспоминаний, кто-то уподобляется безумцу, а у кого-то сохраняются, скажем, два чувства, и они могут испытывать, например, печаль и гнев, но не знать радости. Потеря разных частей душ может нести как катастрофу, так и покой. У самых распространенных призраков обычно остаются только разумная душа и фуши (гнев). Эти ребята помнят только мерзости и свои обиды прошлой жизни, поэтому нередко после достижения ими определенного уровня культивации по пути призрака, они приходят мстить своим обидчикам. В мире этих жестоких призраков называют собирателями долгов.

Если душа после смерти разрушается полностью, человек уже не сможет совершенствовать путь призрака и станет обычным трупом.

И Сичэнь снова посмотрел на Сяо Ли, и в его голове завертелся целый хоровод вопросов: “А этот человек точно умер?”, “Какие души он потерял?”, “Поэтому его не тронули ни молния, ни злые духи?”

Наконец, сонм оголодавших сущностей заметно поредел, и группа выживших с боем вырвалась из окружения. Подпалив последнюю пару невидимых рук и заставив ее отступить, практики ещё долго бдительно озирались. Наконец, когда прошло прилично времени, а новые враги не появлялись, все тихо перевели дух.

Сильно потрепанные выжившие хмуро переглядывались. В этой битве они потеряли уже троих. Все пришедшие сюда были теми, кто крепко держал свою судьбу собственными руками, но стоило им встать лишь на порог царства Сюйу, а они уже такие…

После минуты молчания люди собрались с духом и продолжили свой путь.

Владыка Сюйу, достопочтенный Юаньчэнь Дужэнь, был Великим Мастером на уровне святого. Из всех невознесшихся бессмертных он считался тем, у кого самая глубокая культивация из ныне живущих. Почти все присутствующие были на стадии золотого ядра, что для большинства начинающих практикующих на всю жизнь так и оставалось непреодолимой ступенью. Но для обладателей золотого ядра такой же несбыточной мечтой было становление святым. Если первая и вторая ступени культивации среди начинающих практиков различалась лишь в количестве накопленной Ци, то стадии золотого ядра и святого по сути были разными царствами. Именно поэтому пришедшие мастера, которые кто застрял в узком месте, а кто уже стоял в ожидании своей Небесной скорби, с надеждой искали Юаньчэнь Дужэня, дабы смиренно просить его наставлений. На своем пути к просветлению они готовы были поставить на кон свою жизнь.

Какое-то время группа людей парила без приключений, но затем вдали показалось несколько свирепых чудовищ.

Море Небытия называется так не случайно. Будучи олицетворением Пустоты, с самого начала в нем ничего не было, в нем ничто не способно зародиться: ни люди, ни демоны, ни души. Но стоит кому-то в нем пасть, и он останется здесь навечно. Когда люди погибают, их души поглощает это бескрайнее море, лишая их возможности стать призраками или переродиться, а после, спустя годы нахождения в такой странной среде, они приобретают совершенно новую форму.

Например, злые духи, с которыми все недавно бились, появились из гнева погибших здесь практикующих, а жуткие монстры, маячившие впереди – это демонические звери, которые некогда пропитались большим количеством духовной энергией этого царства. Их душа и тело оставались живыми, но они лишились своего разума, превратившись в машины убийства.

Стоило чудовищам учуять дыхание живых, они тут же набросились на заклинателей!

Не успели еще потрепанные мастера отойти от битвы со злыми духами, как им снова пришлось столкнуться с сильным противником.

– Дай мне свой меч, – сказал Чжансун Цзыцзюнь.

И Сичэнь без лишних вопросов вытащил свой клинок и вложил его в ладонь друга.

Мечи совершенствующихся крепко связаны с волей их хозяев. Понятное дело, что клинок И Сичэня был таким же, и даже если его возьмет Чжансун Цзыцзюнь, управлять им будет не просто. Парень только влил в клинок свою духовную силу, но разрывать связь оружие с И Сичэнем не стал, лишь скомандовал:

– Юго-восток!

И Сичэнь понял, что он имел в виду, и направил свой меч в монстра на юго-востоке!

Меч вспыхнул в груди свирепого зверя, тот издал оглушительный рев, а затем превратился в облако дыма и исчез в море Небытия!

Клинок И Сичэня не обладал такой силой, но напитанный аурой Чжансун Цзыцзюня, да под управлением своего хозяина, он стал намного мощнее. Правда, если бы в этот момент они не стояли на Цанъюне, им бы даже не пришлось создавать столько лишних телодвижений. Но увы! Их транспортное средство пока было не пригодно для боя.

Прекрасно понимая друг друга, в считанные минуты они вместе прикончили еще трех монстров, достаточно расслабленно чувствуя себя в этом хаосе. Впрочем, остальным не так повезло.

Паря на своих клинках, фехтовальщикам мало того, что нужно было следить за правильным выполнением техники полета, так еще и сражаться этим же мечом. Ловким бойцам это давалось несложно. Они просто врывались стоя на своем оружие в гущу тварей, затем разили врагов и вновь возвращались на клинок. Однако те, у кого контроль над мечом был не настолько точен, не успевали призвать отправленный в полет на монстров меч и падали прямиком в бездну.

Что касается техник призыва иллюзорного клинка, поскольку в состоянии транспортного средства реальный меч невозможно взять за основу, фантомам недостает стержня, от чего они куда слабее. Бессмертным было сложно сразить даже несколькими такими клинками одного монстра. А их здесь были сотни. Когда на мастера нападало одновременно два зверя – начиналось то еще “веселье”.

Гао Тяньчжу еще не успел сформировать золотое ядро, и в этой смертельно опасной битве он был совершенно безнадежен. Чтобы выжить, мужчине оставалось полностью полагался на защиту бессмертного Хун И.

Однако, каким бы умелым ни был старейшина Хун И, но сражение с таким количеством свирепых врагов и защита своего ученика постепенно доводили бессмертного до его предела. Следуя примеру И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня, он прыгнул на меч Гао Тяньчжу.

– Возьми на себя только управление полетом!

Что не говори, но Гао Тяньчжу все еще оставался одним из лучших учеников школы бессмертных номер один. Под защитой своего учителя, он отрешился от посторонних мыслей и направил всю свою волю на полет, уверенно рассекая море Небытия. Старейшина Хун И, получивший обратно свой клинок, теперь мог проявить себя в полную силу. Опасная ситуация для них двоих, наконец, разрешилась.

Посмотрев на их удачный тандем, остальные мастера последовали его примеру и тоже разбились на пары “один парит, второй бьет”. Чудовища вокруг, конечно, были грозными, но и пришедшие сюда люди не пальцем были деланные. Сражаясь один на один, силы людей и зверей были практически равны. Но ведь монстры валили целой гурьбой? Как было с таким бороться и продвигаться дальше? Однако все кардинально поменялось, когда у фехтовальщиков развязались руки, и они смогли драться от всей своей необъятной души.

Другое дело, что такое молчаливое взаимопонимание, как между Чжансун Цзыцзюнем и И Сичэнем, наблюдалось только в паре ученика Гао Тяньчжу и его учителя Хун И. Все остальные познакомились друг с другом на входе в море Небытия. Естественно, впервые работая сообща, они допускали ошибки, и для них ситуация по-прежнему оставалось неприятной.

Пока остальные разводили суету, дела И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня шли безмятежно. С тех пор, как в самом начале Чжансун Цзыцзюнь сказал несколько слов, он больше не разговаривал. За десять лет совместных тренировок И Сичэнь знал его, как облупленного. У полчища кровожадных зверей против этих двоих не было ни единого шанса. А в перерывах между убийствами у И Сичэня даже появилось время немного понаблюдать за Сяо Ли.

Когда группа людей вошла в зону обитания монстров, эти твари также атаковали Сяо Ли. Однако продолжалось это недолго. Вскоре кровожадные чудовища стали обходить мужчину стороной, будто его не замечая. С молниями и злыми духами ситуация была схожей.

Однако сейчас И Сичэнь сразу понял, почему так произошло: от Сяо Ли буквально фонило призрачной Ци. Духовный поток от него шел настолько мощно, что юноша его легко уловил без напоминаний Чжансун Цзыцзюня.

– Еще один голодный призрак? – в ужасе выпалил кто-то из фехтовальщиков.

Если И Сичэнь смог почувствовать ауру потустороннего царства, то остальные мастера и подавно. Единственное отличие – они пока не знали, кто является ее источником. Несколько человек подумали, что какая-то злобная тварь пришла на помощь чудовищам, и не смогли сдержать свои эмоции под контролем. От испытываемого ими ужаса духовная сила в их оружии ослабла, и монстры это почуяли!

– Аааа! – раздался вопль заклинателя.

Зверь с яростью вырвал кусок плоти из его тела, обнажив белые кости, и от боли мужчина чуть не упал с меча.

– По-бе-ре-гиииись! – И Сичэнь навел острее меча зверю прямехонько в лобешник и разом превратил его в ничто. – Цзыцзюнь.

– Не волнуйся. Держись крепче.

Чжансун Цзыцзюнь понял, что И Сичэнь намеревался временно отложить наступление. Очевидно, ему нужно было время на что-то еще. Талантливый мечник переслал вливать свою духовную силу в клинок товарища, переключив намерение на собственное оружие.

Пока клинок И Сичэня прохлаждался в ножнах, меч Цанъюнь носился вперед-назад, рассекая строй взбесившихся чудищ. Всюду, где пролетало лезвие именитого оружия, раздавался громоподобный рев обиженных монстров. Затем они один за другим исчезали в бездне моря, в то время как молодые люди твердо стояли на мече и даже не качались.

Доверив “рулить и разить” своему товарищу, духовная сила И Сичэня была свободной для “творчества”. Парень достал из пространственного мешочка несколько талисманов, надкусил палец, извазюкал бумажки своей кровью и подальше их отшвырнул.

Вдруг посреди сонма снующих чудовищ из талисманов появились застывшие на месте И Сичэни. Звери разом набросились на новую добычу, превращая образы парня в мелкие бумажные ошметки! Талисманы только выглядел как заклинатель, оставаясь всего лишь бумагой с толикой духовной силы. Попав хищникам на зубы, они медленно осыпались кусочками прямо в Пустоту.

– Ну, конечно! – воскликнул И Сичэнь.

Помимо того, что твари вели себя, как безумные, все они очень странно выглядели: часть их не имела ни глаз, ни ушей, у кого-то не было пасти, а попадались такие, у кого вовсе на лицах ничего не было. Впрочем, поживи в море Небытия – и станешь не таким еще красавцем. Охоту они вели тоже странно: звери нападали на человека гурьбой, но казалось, что они не пользуются своими органами чувств, а следуют за жизненной силой человека.

Когда на талисман попала кровь его хозяина, он пропитался “запахом” человека, сразу сделавшись весьма аппетитным для местной фауны.

Проверив, что хотел, И Сичэнь снова достал свой меч. Разумеется, Чжансун Цзыцзюнь мог спокойно и везти их, и драться, и укрывать друга щитом, но на это уходит большой расход духовной силы. И Сичэнь не собирался злоупотреблять и при первой возможности включился в сражение.

Делая замах, юноша в тоже время кричал:

– Братья, скройте след своей ауры! У кого есть талисманы замены – оставьте на них свой отпечаток, выбросьте и бегите!

Мало кто обратил внимание на то, что он говорил.

Однако бессмертный Хун И сразу его послушался и сделал то, что он велел. Старейшина ткнул пальцем между бровями Гао Тяньчжу, запечатывая “запах” своего ученика, а затем повторил это с собой. Ничего похожего на талисманы у мужчины под рукой не оказалось, но вместо них он оторвал кусок от своего халата, прочитал заклинание и выбросил его вон.

И действительно. Монстры потеряли интерес к паре ученика и учителя и оголтело бросились в сторону вкусно пахнущих кусочков одежды.

Когда остальные это увидели, они суетливо взялись за ним повторять: те, у кого были талисманы, немедленно их использовали, а у кого их не было, пытались срочно создать нечто похожее. Какими бы жуткими не были монстры, они бестолково набрасывались не бездушный мусор, позволяя живым людям уйти. Благодаря этой хитрости, дорога больше не была опасной, и вскоре группа совершенствующихся вышла из окружения мутировавших хищников.

После короткого пересчета, стало понятно, что в этом противостоянии они потеряли еще двоих мастеров. И если бы не оригинальный стиль боя Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня, возможно, из этой зоны никто бы живым не вышел!

– Братья, – заговорил недавно ими спасенный мужчина. – Я Чжэнь Цин, глава секты Железной Истины. Спасибо вам за вашу помощь. Могу я узнать, как к вам обращаться?

Парни уже привычно хором ответили:

– Непобедимый, Победоносный.

Эти имена были похожи скорее на прозвища, но с их навыками и продемонстрированными способностями, которые переплюнули собравшихся прославленных мастеров, никто из “драконов и фениксов” докапываться до настоящих имен парней не стал. Глава Чжэнь Цин сказал:

– Мои братья, сегодня вы даровали мне свою милость. Если в будущем мне выпадет возможность отплатить за эту доброту, я буду счастлив.

Несколько мастеров, которым они помогли, также сказали свое “спасибо”.

И Сичэнь с улыбкой ответил:

– Братья, не нужно церемоний. Море Небытия настолько коварно, что, боюсь, нам двоим не справится. На пути к царству Сюйу правильнее будет помогать друг другу. Давайте продолжим путь.

И группа людей отправилась дальше. А там их встретила еще одна гроза, затем еще одно гнездо монстром, а затем еще… Так первый день подошел к концу. Поскольку в море Небытия нет ни дня, ни ночи, им повезло, что кто-то принес с собой артефакт времени, иначе было бы трудно судить, сколько часов уже прошло. Большинству казалось, что минул год, хотя на самом деле они не проделали и половины их пути. А то ли еще будет.

Не думая ни о чем, совершенствующиеся двигались вперед. Вторгнется враг – и генералы найдутся, а коль поднимутся воды – насыпем плотину.

Пока оставшийся десяток человек летели дальше, на их пути несколько раз возникали очень грозные противники. Однако после пары стычек мастера выработали молчаливое взаимопонимание. Помогая друг другу, дорога пошла значительно легче.

Долго ли, коротко ли, тьма вокруг начала сгущаться, а видимость – падать. Люди летели рядом по двое, но какое-то время спустя им стало сложно различить даже друг-друга.

Бессмертный Хун И громко предупредил:

– Все, будьте осторожны! Это место пропитано дьявольской Ци!

Как уже было сказано, море Небытия – это по сути Ничто. Это место неспособно что-либо создать, но в нем также ничего не растворяется. За миллионы лет сюда попало бесчисленное количество людей, демонов и даже дьяволов, которые, не найдя выход, тут и гибли. Их останки сохранились в бескрайнем море, но под воздействием аномальной духовной силы этого места они причудливым образом изменились, порой приняв совершенно невообразимую форму.

Сейчас группа странников попала в область, где доминировала дьявольская Ци, накапливающаяся здесь не одну тысячу лет. Люди еще не встретили ни одной опасной твари, но аура ужаса вокруг пробирала до костей.

Вдруг, меч Цанъюнь ретиво вздыбился, и двое парней ухнули вниз. К счастью, Чжансун Цзыцзюнь быстро вернул над ним контроль и снова взлетел.

– Цзыцзюнь, что с тобой? – переполошился И Сичэнь.

Парень на мгновение заколебался и спросил:

– Ты слышал женский смех?

– Нет.

– Мгм.

Чжансун Цзыцзюнь кивнул, словно именно этого и ждал, и осторожно направил свой меч дальше.

Мгла вокруг стала такой непроглядной, что из всех людей можно было видеть лишь четыре-пять человек, парящих рядом. У этих, по крайней мере, еще проглядывались черты их лиц, остальные превратились в размытые тени. Заклинатели были собранными, осторожно направляя свои мечи вперед. Не казалось, чтобы кто-то из них попал под магическое воздействие. По идее, будь у Чжансун Цзыцзюня такая же база культивации, как у И Сичэня, аура зла должна была вызвать у него лишь дискомфорт. Однако неожиданно именно носитель небесного духовного корня стал первой жертвой дьявольских иллюзий.

Сейчас, когда все дружно вступили в подобное место, предупреждать кого-то было попросту бессмысленно. Если они стали жертвами воздействия злой энергии, пока они продолжают находится лесу Черного Тумана – этого не исправить. Вот И Сичэнь и не стал зря сотрясать воздух, а просто взял друга за руку и тихо его поддержал:

– Если захочешь, встанем на мой меч. Ты только скажи.

– Хорошо, – кивнул головой парень и продолжил их путь.

Если ему понадобиться подмена, он не заставит себя уговаривать. Но пока в ней не было необходимости.

Какое-то время спустя очертания людей стали еще более размытыми. Теперь было не разобрать, идут ли они еще с ними.

Дыхание Чжансун Цзыцзюня стало чаще. Тихо-тихо, до него доносились звуки женского смеха и разговоры. Однако, поскольку он отказывался их слышать, стараясь о них не думать, голоса к нему не приближались.

Вдруг, он услышали лязг бьющих друг о друга клинков и крики агонии. Убедившись, что И Сичэнь тоже это слышит, молодые люди подумали, что это не иллюзия, а кто-то на самом деле попал в переплет. Но за завесой густого мрака было ничего не разобрать.

– Старейшина Хун И? Шисюн Гао? – попытался докричаться до них И Сичэнь.

Но никто ему не ответил.

– Мы разделились?...

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился, остановился и сконцентрировался. Не говоря уже об этом дьявольском месте, в море Небытия в принципе беда с определением направления. Чтобы добраться до царства Сюйу им приходилось держать нос по ветру и стараться улавливать самый сильный отголосок местной Ци. Но в этом наваристом бульоне различить клочки духовной энергии стало еще сложнее. Стань лес Черного Тумана гуще, и есть реальные шансы окончательно заблудиться.

Как вдруг нежданно-негаданно прямо по темечку Чжансун Цзыцзюня сверху жахнула вспышка света!

Клинок мечника ушел в сторону, предугадывая волю своего хозяина, и легко избежал удара молнии. Сперва Чжансун Цзыцзюнь решил, что это гроза моря Небытия, но электрический разряд не был похож на то, что они встречали раньше. Словно это была не природная стихия, а результат магической техники.

И сразу после этого ударило еще раз!

Чжансун Цзыцзюнь даже не стал уворачиваться, и электрические разряда стекли по защищенному аурой телу, вызывая лишь щекотку.

– Это грозовая птица! – вынес вердикт И Сичэнь.

Чжансун Цзыцзюнь огляделся. Сквозь плотные клубы черного дьявольского тумана смутно проглядывалась хлопающая крыльями огромная тень. Если хорошенько присмотреться, в ее очертании действительно угадывался демонический зверь, похожий на грозовую птицу!

Приближение такого демона они должны были заметить куда раньше, однако концентрация злой Ци вокруг была такой сильной, что своего гостя молодые люди увидели уже буквально на подлете.

Чжансун Цзыцзюнь понятия не имел, каким ветром занесло в такое темное место птицу, но раз она сама к ним пришла, парень не собирался с ней церемониться. Выдав строчку магической формулы, мечник призвал шар огня, собираясь превратить грозовую птицу в курочку гриль.

– Ой-ой, – вскрикнул И Сичэнь и выхватил меч.

Мимо него лихо пронесся еще один демонический зверь, метя в пространственный мешочек у юноши на поясе. К счастью, он всегда был внимательным и ловким и успел лезвием клинка отразить неожиданное нападение.

Чжансун Цзыцзюнь уже был готов спустить призванный огненный шар, но резко остановился и холодно сказал:

– Выходи!

И Сичэнь ему вторил:

– А наша птичка все не дает тебе покоя? Слушай, дружище, учитывая, как далеко ты зашел, это доказывает, насколько ты хорош. Давай объединимся, а? Мы тут немножечко застряли, но если ты поможешь нам добраться до Сюйу, честное слово, я отдам тебе птицу!

Однако тьма вокруг продолжала хранить безмолвие.

Как день было ясно, что тем, кто наслал на них демоническую птицу, приказав отвлечь их внимание, и кто отправил второго зверя украсть их мешок, был печально известный заклинатель зверей. И Сичэнь ни за что не стал бы отдавать ему Фэйцзи и просто пытался обдурить человека. Должно быть, один из зверей заклинателя обладает способностью хорошо видеть даже сквозь чернильную завесу, и поэтому он решил их атаковать именно здесь. В темноте парни не могли найти, где он находится. Но пусть им не удалось его обдурить, стоит заклинателю сделать шаг, и его положение будет раскрыто.

Заклинатель зверей был не настолько дурак, чтобы высовываться из-за пары слов И Сичэня, но что он собирается делать дальше, было непонятно. Чжансун Цзыцзюнь сразу ощутил, как сквозь дьявольскую Ци вокруг них задвигалась еще одна аура, быстро сгреб И Сичэня в охапку и полоснул мечом, рассекая золотым светом кромешный мрак!

И перед глазами молодых людей застыли заклинатель зверей и Лан Юэ!

Глава 40. Лес Черного Тумана

Когда четверо человек столкнулись друг с другом, И Сичэнь без лишних слов достал из ножен свой меч и отправил его, метя заклинателю прямо в сердце!

Мужичонка в панике отшатнулся, однако каким бы вёртким он ни был во внешнем мире, в черном тумане его мастерство сплоховало. Он видел, что кончик меча вот-вот проткнет ему грудь, но вдруг клинок остановился! Лан Юэ стремительно выпрыгнул вперед и голыми руками заблокировал оружие!

Какой бы глубокой ни была его база совершенствования, демон-оборотень тоже оставался существом из плоти и крови. Бессильный против зачарованного меча заклинателя, его ладони мгновенно залило кровью!

И Сичэнь нахмурился:

– Большой Волк!

Они не виделись всего день, но за это короткое время красная отметина между бровями Лан Юэ успела потемнеть, лишь изредка поблескивая багровым. Не встреть они его раньше, подумали бы, что знак на лбу демона с самого начала был черным.

– Ты не сможешь его убить! – произнес Лан Юэ.

Тут он был прав. Не успел меч приблизиться к своей цели, а громовую птицу неведомой силой тянуло к месту сражения. Продвинь И Сичэнь клинок чуточку дальше, и птицу швырнуло бы под его удар, блокируя меч перед ее хозяином. Очередная жертва техники замены смертника.

– Возьми на себя полет! – сказал Чжансун Цзыцзюнь.

И Сичэнь быстро призвал меч обратно и поменял его местами с Цанъюнем, а легендарное оружие наконец вернулось в руку Чжансун Цзыцзюня. Все, игры кончились! Если позволить этому отбитому отморозку и дальше прятаться в лесу Черного Тумана, неизвестно еще, скольких людей он успеет убить!

Вокруг фехтовальщика вспыхнул десяток огненных мечей, и все они сорвались в сторону Лан Юэ и его хозяина!

Заклинатель ласточкой прыгнул за спину демона-оборотня, но неожиданно их заволокло клубами мрака. Световые клинки Чжансун Цзыцзюня влетели в туман… И их след словно отрезало.

Ситуация вызвала удивление и тех, и этих. Чжансун Цзыцзюнь призвал свое оружие назад, но на его лезвии было лишь небольшое пятно крови. Сложно сказать, принадлежала она Лан Юэ или заклинателю зверей, но то, что клубящаяся тьма помешала мечнику их достать – было совершенно ясно.

– Большой Волк стал одержим, – сказал И Сичэнь.

Если в их последнюю встречу волк еще был наполовину демоном,  наполовину дьяволом, то сейчас демонический дух в его теле едва-едва теплился. Именно поэтому красная отметина в центре его лба почернела. А теперь выяснилось, что еще и дьявольский туман стал ему подчиняться! Демоническому волку оставалось лишь научиться им управлять, но на это много времени не потребуется.

Чжансун Цзыцзюнь взмахнул Цанъюнем.

– Мы больше не можем его отпустить.

Дьявольский путь отличается от еретических учений. Так называемая ересь – это просто совокупность техник и приемов, которые не находят своего места в общепризнанной концепции совершенствования, но их может практиковать любой.

//П.п.: кстати, И Сичэнь, что называется – заядлый последователь именно еретического учения и неортодоксальных техник, за что Яо Буду не раз делал ему головомойку и выволочку, а другие старейшины всегда тыкали пальцем, называя еретиком, а не мечником. Но там как с гуся вода. В переводе ранее этот оборот “еретические техники” заменялся синонимами, вот параллель и не так прослеживается//

А вот природа дьявола – это “грабеж”, и чем сильнее культиватор-дьявол, тем больше он способен отобрать. Для увеличения своей базы совершенствования обычным практикам нужны лишь тренировки и медитации. Однако, встав на путь дьявола, ради своего духовного роста они уничтожают результаты тяжелых практик остальных, присоединяя их часть к своей культивации.

Поскольку методы взращивания дьявольского ядра несовместимы с другими направления самосовершенствования, те, кто хоть раз встал на кривую дорожку, уже не способны повернуть назад. Мастерам праведных школ адептами злого пути тоже стать непросто. Обычно такое происходит либо потому, что человек лишился всей своей культивации и вынужден начать все сначала, либо потому, что в процессе практики он столкнулся с отклонением Ци и впал в безумие.

Отклонение Ци – чрезвычайно опасное состояние, которое обычные люди вынести не в силах. Стоит им раз вспыхнуть, и все тело разрывает от нестерпимого жара и начинает разрушаться, дробя кости, перекручивая сухожилия. Лишь немногие способны восстановить столь серьезные повреждения. Когда совершенствующийся заново перестраивает свою плоть и кровь, это сродни полному перерождению. Однако страшно здесь другое – в процессе изменяется не только тело, но и сознание. В разум практикующего тонкой струйкой проникает дьявольский шепот, затем он забывает про совесть и превращается в жестокого злобного дьявола.

И Лан Юэ был фактически в последнем шаге от этого безумия!

Чжансун Цзыцзюнь поднял свой клинок, заставил его ярко светиться и, разогнав черный туман вокруг, увидел впереди два бегущих человека. Погоня началась!

Заклинатель зверей оглянулся. Чжансун Цзыцзюнь с И Сичэнем стремительно их нагоняли. Лицо мужичонки скукожилось от страха, и он взвизгнул:

– Лан Юэ!

Демонический зверь немедленно заступил юным фехтовальщикам дорогу и злобно зарычал:

– Прочь!

Чжансун Цзыцзюнь не собирался тратить время на разговоры, и в сторону беглецов полетело ещё две вспышки света.

– Это ты сейчас умрешь!

Лан Юэ сгустил вокруг себя черный туман, успев поймать в него фантомное оружие, но отдача отбросила его на несколько шагов назад. Глаза демона-оборотня стали полностью черными. Он поднял руку, и темная сила потоком хлынула на молодого мечника!

Чжансун Цзыцзюнь взмахнул клинком и с одного удара рассек дьявольскую Ци на две части!

И Сичэнь ускорил полет своего меча, собираясь нагнать их противников и помочь напарнику в его следующей атаке. За годы проведенных сражений спиной к спине они давно достигли того уровня взаимопонимания, где по одному лишь взгляду было понятно, что намеревается сделать товарищ.

Однако в то время, как И Сичэнь активировал технику полета, Чжансун Цзыцзюнь по какой-то причине на мгновение застыл, и пока он медлил, Лан Юэ воспользовался возможностью, схватил своего хозяина и снова укрылся под покровом черной завесы.

И Сичэнь и не думал замедляться. Когда Чжансун Цзыцзюнь пришел, наконец, в себя, он до хруста в пальцах сжал рукоять, но ничего не сказал. Молодой мечник раскинул вокруг сеть своего сознания, и его глаза тут же уловили две скользящие сквозь туман человеческие фигуры.

Хоть заклинатель зверей напал на них первым, в его представлении все должно было быть немножко не так. Однако он серьезно недооценил этих двоих, и скрытая атака в спину почему-то превратилось в открытое столкновение с сильными фехтовальщиками. Сколько бы Лан Юэ не пытался прикрыть их туманом, оторваться не получалось.

А тем временем безумие демона-оборотня набирало обороты. Вдруг он резко оттолкнул заклинателя зверей в сторону и крикнул ему:

– Цяо Цзюэ, уходи!

После чего он развернулся и пошел на таран с их преследователями!

Цяо Цзюэ в отчаянии запротестовал:

– Лан Юэ, назад! Ты не сможешь их победить!

Однако в этот момент он не воспользовался связью их договора, и Лан Юэ, наплевав на сказанные ему слова, выступил против своих недругов!

Из беснующейся вокруг тьмы вокруг молодых людей проступили бесчисленные тени. Они смеялись, плакали, кричали, а затем с ревом набросились на парней.

Ладони Чжансун Цзыцзюня стали скользкими от пота. Со стороны казалось, что тени не имеют формы и не издают звуков, но перед юным мастером меча они приняли тот вид, который жил в глубинах его разума. Сперва он услышал девичий смех и проклятья, а затем, постепенно, из теней начали проступать очертания человеческой фигуры… Длинные косы, нос, рот, брови, глаза…

Чжансун Цзыцзюнь в гневе закричал. Его клинок вспыхнул ослепительным золотым сиянием, и тени разметало в мелкие клочья! Успей голос стать более четким, успей облик сформироваться до конца, он боялся, что больше не сможет держать в руках оружие. Нужно было торопиться. Нельзя было позволять Лан Юэ управлять этим дьявольским туманом!

Меч Цанъюнь мог рассечь ауру зла, но не развеять ее. Разрубленные кусочки, как живые, потянулись друг к другу, снова принимая тот облик…

И Сичэнь активировал несколько огненных техник, и когда несформировавшийся образ сгинул в сполохах огня, Чжансун Цзыцзюню заметно стало легче. Молодой фехтовальщик очистил голову от посторонних мыслей и, следуя за своим мечом, пробился сквозь подвижные щупальца тумана, оказавшись прямо напротив Лан Юэ!

– Лан Юэ! – вскрикнул Цяо Цзюэ, и меч Цанъюнь вошел демону в грудь! – Не убивай его!

Заклинатель зверей пребывал в отчаянии и ярости! Он швырнул в Чжансун Цзыцзюня талисман молнии, но молодой мечник погасил электрический разряд одним взмахом руки.

Цяо Цзюэ был заклинателем зверей, а не гением фехтования. Техники меча были ему недоступны. Поэтому в лесу Черного Тумана он сперва полагался на спину гигантского волка, а когда Лан Юэ его оставил – оседлал свою грозовую птицу. И сейчас И Сичэню ой как не хватало хотя бы второго ножа! Не имея иного выбора, он создал иллюзорное оружие и метнул его в мужчину.

Грозовая птица в панике бросилась в сторону и попыталась спрятаться за завесой, но Цяо Цзюэ крепко вцепился в ее крылья, не давая возможности убежать и науськивал ее на юношу. Учитывая, что в прошлый раз именно он бросил Лан Юэ, непонятно, какие демоны его покусали сегодня, однако теперь заклинатель зверей превратился в образчик верности и дружбы!

Лан Юэ схватился за торчащее из груди лезвие. На его лице проступили синие вены, белки глаз заволокло черным. Он сжал зубы и медленно потянул за клинок.

– Почему… Вы мне мешаете...

Пусть меч Чжансун Цзыцзюня не задел никаких жизненно важных органов, но он пробил демона насквозь. Молодой фехтовальщик взглянул на едва различимый красный цвет в отметине Лан Юэ и холодно сказал:

– Ты хоть сам понимаешь, что делаешь?

Голубые вены на тыльной стороне руки демона лишь еще сильнее вздулись, и он низким голосом прорычал:

– Вполне!

И с яростным криком одним резким рывком вытащил меч из груди!

Чжансун Цзыцзюнь с силой опустил ладонь демону на голову, собираясь того сперва вырубить, но лишь только он соприкоснулся с узором на лбу Лан Юэ, как из него вырвалась струйка черного дыма и впиталась парню в руку!

Такого никто не ожидал! Сперва Чжансун Цзыцзюнь подумал, что это очередная уловка демона-оборотня и собирался было вспылить, но вовремя заметил, что отметина вновь стала ярко-красной, а чернота в глазах мужчины исчезла. Однако сам Лан Юэ выглядел шокированным куда больше!

Это оказалось не секретная техника демона, а Чжансун Цзыцзюнь сам каким-то образом ухитрился высосать дьявольскую Ци из демонического волка!

Засмотревшись на то, что там происходит, Цяо Цзюэ отвлекся и пропустил атаку И Сичэня, и заклинание ранило его в плечо.

Замешательство Чжансун Цзыцзюня длилось не долго. Поняв, что происходит, он накрыл ладонью лоб Лан Юэ целиком, сконцентрировался и что есть сил потянул злую энергию на себя. О том, что может случится с его собственным телом, попади туда такое количество дьявольской духовной силы, фехтовальщик даже не задумался…

Однако неожиданно тем, кто был от такого расклада больше всех недоволен, оказался сам Лан Юэ!

От злости у демона-оборотня аж покраснели глаза. Гневно зарычав, он с яростью отбросил руку молодого мечника и парой прыжков отскочил назад. Резкие движения заставили раны на его груди раскрыться, брызнула кровь, но он, казалось, совершенно не замечал боли. Демон схватил Цяо Цзюэ и снова скрылся!

Боясь, что за ними вновь начнут погоню, Цяо Цзюэ, одной рукой зажимая окровавленное плечо, другой раскрыл свой пространственный мешочек… И в сторону парней полетели неясные тени!

А в этот самый момент в спину Чжансун Цзыцзюня мчался чей-то клинок!

– Кто?! – крикнул И Сичэнь, поймав оружие в блок.

Юноша успел разглядеть позади лишь темное пятно. Однако прежде, чем он смог понять, кто это был, рваный силуэт растворился во мраке тумана.

Впереди – уносящие ноги Лан Юэ и Цяо Цзюэ, позади – неизвестный враг, и в качестве бонуса – кружащая вокруг стая недружелюбно настроенных монстров. И все это в условиях, где видимость полностью теряется, стоит лишь отойти на пару шагов. Пока молодые люди в растерянности решали, куда идти дальше, след беглецов окончательно затерялся.

Когда несущиеся в их сторону демонические звери подлетели ближе, юные фехтовальщики с удивлением узнали уже виденных ими ранее противников. Итак, на двух друзей напали боевые обезьяны.

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь:

– ……….

Настроение Чжансун Цзыцзюня и без того было паршивым. Спрятав меч в ножны, он как есть отправил его в полет. Раздался гул пары тройки ударов. Стайка обморочных приматов посыпалась вниз, а И Сичэнь увеличил бумажный талисман и принялся их ловить.

– Что с тобой случилось? – первым делом спросил он друга и с тревогой взялся проверять его пульс.

Когда Чжансун Цзыцзюнь вытянул из Лан Юэ темную энергию, юноша до трясучки перепугался, что она его разрушит. Однако, помимо горячих и мокрых от пота ладоней, других изменений в теле друга не наблюдалось. Словно злая сила, которую от только что поглотил, каким-то образом в нем переварилась.

Впрочем, самого мечника дьявольская Ци ни капли не волновала. Куда больше его заботил окружающий их черный туман.

– Те тени, которые ты только что видел. На что они были похожи?

– На что похожи? Тени и тени, без конкретной формы. Ты что-то видел?

Чжансун Цзыцзюнь сжал руку в кулак и медленно выдохнул:

– Да... Я видел… Моего демона.

И Сичэнь нахмурился.

Аура зла в этом месте была настолько плотной, что проникнув в тело, она легко могла пробудить в человеке его внутреннего демона. Однако до сих пор даже И Сичэню удавалось ей сопротивляться. Когда внутренний демон смог пустить корни внутри Чжансун Цзыцзюня?

Чжансун Цзыцзюнь был озадачен не меньше. Он опустил голову и мягко прижал ладонь к своей груди:

– Мой демон сердца... Кто меня заразил?

В самом начале, когда он только шагнул в лес Черного Тумана и попал в окружение такой концентрации дьявольской Ци, его демон уже пробудился: молодой мечник слышал голоса, которые никто больше не мог слышать, и видел вещи, которые никто не мог видеть. Но клубящееся вокруг людей Зло было спусковым крючком. Семена могли дать всходы только в том случае, если некто их подсадил еще до того, как они вошли в море Небытия.

– Это как-то связано с тем, что ты только что впитал дьявольскую Ци Большого Волка? Какой твой демон?

Лицо Чжансун Цзыцзюня стало жестким, затем немного разгладилось, и он глухо ответил:

– Это девочка... Сестра.

– Твоя сестра… – ошеломленно повторил И Сичэнь.

За прожитые вместе десять лет это был первый раз, когда Чжансун Цзыцзюнь сам о ней заговорил. И вдруг И Сичэню пришло в голову, что скованность его друга перед женщинами возможно как-то связана с этим никогда уже не выросшим ребенком.

Чжансун Цзыцзюнь потер лоб.

– Давай об этом поговорим, как выберемся. Сейчас не очень удачное время.

– Твой внутренний демон… Насколько он сильный?

Чжансун Цзыцзюнь криво улыбнулся:

– Я не знаю.

И Сичэнь в ответ только хмыкнул. “Сдается мне, этот демон будет не просто сильным… А учитывая, что при встрече с девушками Цзыцзюнь и двух слов связать не может, напади он на нас в ее облике, боюсь… Цзыцзюнь меч даже не поднимет. Понятное дело, что в прошлом случилось что-то крайне неприятное… Но чтобы он реагировал на женщин так остро?”

И вдруг в голове И Сичэня словно щелкнуло: “Погодите. А что, если Цзыцзюня заразили демоном гораздо раньше? Возможно ли, что все эти годы он так глубоко спал, что его никто не обнаружил? С тех времен... Когда девочка была еще жива. Получается, что страх женщин вызван его внутренним демоном?”

– Я понял. Если что-то будет не так – просто скажи. Я разберусь с тем, с чем ты не сможешь справиться. А пока давай займемся этими ребятами, – сказал И Сичэнь и пнул по кучке обморочных мартышек.

– Давай.

Парни выбрали себе по подопытному, прижали ладони к их лбам и вошли в море сознания.

Эти демонические звери тоже были связаны с Цяо Цзюэ контрактом. Конечно, будь его воля, Чжансун Цзыцзюнь хотел бы сразу поработать с сознанием Лан Юэ, но, к сожалению, демонический волк ушел. Надо же было с кого-то начинать! Возможно, увидь они, как заклинатель накинул рабский ошейник на обезьян, и парни смогли бы понять, как от него избавиться.

Как только он вошел в чужое сознание, окружающий пейзаж переменился: черные клубы дыма рассеялись, вокруг разлились зеленые воды и возвысились живописные горы. Для Чжансун Цзыцзюня, который уже почитай сутки болтался среди однообразного унылого пейзажа бескрайнего моря, сочная картина стала усладой для глаз.

Небольшая группа боевых обезьян мчались среди деревьев. Именно здесь они родились, здесь началась их культивация. Поскольку боевые обезьяны – демонические звери низкого ранга, они способны укреплять свое тело, но не накапливать духовную силу, из-за чего трансформация в человеческую форму им не доступна. В диких непроходимых горах у них не было мудрого наставника, но благодаря постоянным практикам и тренировкам своих природных талантов, они научились передвигаться меж деревьев подобно молниям.

Боевая обезьяна оттолкнулась от дерева, взмахнула в воздухе кулаком и с силой обрушила его на валун!

После жуткого грохота, когда земля и пыль, наконец, осели, на месте огромного камня лежала мелкая щебенка. Мартышка возмущенно попрыгала на кучке осколков, затем развернулась и врезала кулаком по соседнюю валуну!

У боевых обезьян есть одна примечательная привычка: всякий раз, когда у них остается несъеденной часть еды, они прячут ее на потом под каким-нибудь камнем. Чем обезьяна сильнее, тем ее камень будет больше, ведь в таком случае меньше других мартышек смогут его разбить, и, соответственно, меньше шансов, что еду украдут. Но эти демонические звери мозгами, скажем так, немножко обделены, и когда они прячут еду, они напрочь забывают, под какую именно глыбу ее положили. Вот и приходится несчастным разбивать все камни подряд. Конечно, продовольственные запасы таким образом далеко не всегда находятся, но зато прокачивается крепость кулака.

Кучи мусора на берегу красивой лесной речки для этих гор явлением были не редким.

Картина изменилась. По лесу, в котором жили боевые обезьяны, шел молодой мужчина с напудренным лицом и накрашенными губами. Чжансун Цзыцзюнь с первого взгляда узнал в нем Цяо Цзюэ.

Обычно, если на их территорию заходит чужак, боевые обезьяны сразу на него нападают. Но в этот раз они почему-то не стали атаковать, а спрыгнув с деревьев, друг за другом пошли в сторону мужчины. Сквозь море сознания обморочной мартышки Чжансун Цзыцзюнь уловил запах. От тела Цяо Цзюэ шел насыщенный сладкий аромат.

Мужчина достал из рукава несколько белых фруктов. Кто б сомневался, что это окажутся бананы региона Сиюй! Вот только чтобы они так одуряюще сладко пахли и привлекли внимание мартышек, Цяо Цзюэ должен был сперва обработать их алхимией.

Пока несколько обезьян устроили за вкусно пахнущий плод потасовку, заклинатель зверей разжал руку, давая другой мартышке возможность забрать банан.

Съевшая сладкий плод обезьяна закричала от восторга, в то время как звери, которым банан не достался, возбужденно закружили вокруг Цяо Цзюэ.

Заклинатель не паниковал. Он достал еще несколько фруктов и по очереди раздал их обезьянам, чтобы каждая могла насладиться этим лакомством.

Через какое-то время группа приматов в полном составе уже валялась в ногах Цяо Цзюэ: некоторые катались по земле, некоторые дергали его за штанины, а некоторые забирались ему на плечи и, как избалованные дети, клянчили еду.

До этого момента Цяо Цзюэ вел себя, как самый что ни на есть обычный заклинатель зверей. Те тоже с помощью алхимии создают либо вещи, которые могут понравится демонам, либо бессмертные материалы пяти элементов, которые нужны монстрам для их развития, и ради которых звери начинают на них работать.

Цяо Цзюэ с улыбкой спросил:

– Нравится? Хотите еще?

Обезьяны согласно завизжали.

Заклинатель развязал свою пространственную сумку, но вытащил не фрукты, а россыпь духовных камней и парочку волшебных вещиц. Затем, без лишний суеты, мужчина выложил на земле формацию, зашел внутрь и поманил приматов рукой.

Достав нож, он надрезал себе палец, капнул каплей крови на духовный камень, заложенный в оке массива, и принялся уговаривать:

– Если хотите, я могу давать вам фрукты каждый день. Но вы должны меня слушаться и заключить со мной контракт. Это понятно?

Как ни крути, но боевые обезьяны не относятся к царству животных. Они – прирожденные демоны. Пусть человеческая речь им не доступна, но они хорошо понимают значение услышанных слов. Впрочем, в тот момент, вероятно, они услышали только фразу “Я могу давать вам фрукты каждый день”, и все послушно забрались в магическую формацию.

Цяо Цзюэ продолжал уговаривать:

– Чтобы заключить контракт, вы должны искренне этого хотеть. Вы ведь правда этого хотите? Все будет хорошо, ни о чем не думайте. Думайте только о том, какие эти фрукты вкусные. Капните кровью на этот камень... Вооот, молодцы! Вот и все!

Духовный камень в центре массива не переставая мерцал красным, заключая один договор за другим…

Дойдя до этого момента, Чжансун Цзыцзюнь покинул море сознания боевой обезьяны и, открыв глаза, встретился с таким же шокированным взглядом И Сичэня. Двое товарищей не находили слов.

Если бы не то зло, которое Цяо Цзюэ творил уже после заключения договора, его подход практически не отличался от устоявшейся практики всех заклинателей зверей. Но продать себя в рабство за пару бананов…

Демонические обезьяны были такими жалкими, и Чжансун Цзыцзюнь с И Сичэнем посмотрели на этих маленьких бедняжек... Без капли сочувствия.

И Сичэнь вздохнул:

– Воспоминания этих мартышек бесполезны.

Да, молодые люди видели, как рабский договор был заключен, но все произошло по обоюдному согласию. А поскольку Цяо Цзюэ не применял никаких других техник, найти слабое место в их сделке было невозможно. В конце концов, боевые обезьяны умом не блещут. Чего не скажешь о гигантском волке Ледяного Пика. Такие существа, как Лан Юэ – наполовину божественны, Цяо Цзюэ не вышло бы убедить его также легко. Очевидно, без хитрого заклинания у него бы ничего не вышло. Вопрос лишь в том – что это было. Найди молодые совершенствующиеся ответ, возможно, у них появится ключ к разрушению заклятия.

– Эх, все-таки нам нужен Братец Волк, – сказал И Сичэнь. – И что-то мне кажется, он нарочно поддался безумию.

– Мгм, – согласно кивнул Чжансун Цзыцзюнь.

Когда он вытягивал из Лан Юэ темную энергию, другой бы на месте демона-оборотня воспринял это как помощь, но волк почему-то вышел из себя. Из его слов тоже можно было сделать вывод, что он что-то задумал. Но какими бы ни были его планы, ребята не могли просто сидеть и ждать. Как только Лан Юэ полностью обратится дьяволом, не говоря о том, скольким людям он может причинить вред, у него самого больше не будет шанса спастись. После перевоплощения сломанное тело возродиться, но душа навечно пропитается тьмой. По сути выжившие – это чудовища, управляемые внутренним демоном. Они не имеют ничего общего с тем человеком, которым он был раньше.

– Ты рассмотрел, кто нас атаковал? – спросил Чжансун Цзыцзюнь.

И Сичэнь покачал головой:

– В том мече я не почувствовал дьявольской силы, но судя по ауре – это кто-то из наших. Скорее всего дьявольский туман взял кого-то под свой контроль. А учитывая, что после выстрела в спину он тут же сбежал, сердечко у него вряд ли можно назвать таким уж праведным.

Чжансун Цзыцзюнь хмыкнул, но его это особо не беспокоило:

– Пойдем.

По мечу и так было понятно, что нападавший мастером не был, а значит не представлял для них угрозы. Сейчас поиск Цяо Цзюэ и Лан Юэ находился в списке первостепенной важности. И пока двое беглецов не выберутся из туманного леса, где бы они не прятались – их обязательно отыщут.

Глава 41. Внутренний демон

Мрак в лесу Черного Тумана стал гуще, лишь иногда переплетаясь с потоками духовной силы. Теперь сложно было даже сказать, принадлежали эти отголоски ауры какому-то мастеру, или они исходили от самого мира.

Итак, ребята заблудились.

Не сказать, чтобы эта область непроглядной дымовой завесы прямо кишела злобными духами и кровожадными чудовищами, поджидающими путников на каждом углу, но именно здесь концентрация и сила молний была больше, чем во всем море. Правда, в условиях практически нулевой видимости, отблески молний “съедались” окружающей тьмой, чего не скажешь о громовых раскатах.

Помимо грома до молодых людей доносились человеческие голоса: разговоры, крики, призывы… Но как только они шли в направлении этих звуков, людей там уже не было.

Лес Черного Тумана казался бесконечным лабиринтом.

– Проклятье! – вдруг выругался Чжансун Цзыцзюнь.

Терпение молодого мечника подходило к концу.

И Сичэнь очень редко слышал, чтобы друг на кого-то ругался, что наглядно демонстрировало, насколько в неважном состоянии он сейчас был. Юноша ничего не сказал и тихо сжал товарищу руку.

Чжансун Цзыцзюнь закрыл глаза. Его внутренний демон теперь выглядел гораздо отчетливее. Он уже хорошо видел девичью фигуру, сотканную из дьявольского тумана, отчетливо слышал звонкий девичий смех, кружащий вокруг него. Он зажмурился, не желая ее видеть, и заткнул уши, не желая слышать, стараясь отгородиться от самого себя. Но когда молодой мечник это сделал, лицо девочки стало, наоборот, еще более ясным.

У девочки было красивое личико и персиковые щечки, брови – как листья ивы, глаза – как косточки абрикоса. Когда она смеялась – обнажались ее жемчужные зубки, а ее глаза сияли, как величественное солнце, наполненные кипучей энергией, пленительные и гордые.

【Цзыцзюнь, давай! Победи меня, если сможешь!】

【Почему ты такой рохля? Как ты собираешься стать мастером меча?】

【Ты что, неудачник?】

*БАБАХ!*

Прямо над головой юного совершенствующегося ударила молния, и он разом вынырнул из иллюзий своего демона!

Тело Чжансун Цзыцзюнь бросило в холодный пот, он поспешно активировал защитную ауру вокруг тела, но катастрофически запаздывал! Человек, стоявший за спиной, крепко обхватил его руками, забирая большую часть урона на себя, но несколько разрядов перепало и на молодого фехтовальщика. Впрочем, ожидаемой боли не последовало. Так, легкое покалывание, словно разряд статического электричества.

Парень тут же развернулся к И Сичэню, нервно и методично принявшись исследовать его на наличие ран. Это он должен быть тем, кто защищает своего товарища, но из-за его внутреннего демона все закончилось тем, что именно И Сичэню пришлось укрывать его от молнии собой!

“Проклятие!”

И только когда он удостоверился, что И Сичэнь цел и невредим, сердце в груди Чжансун Цзыцзюня бешено заколотилось от запоздалого страха.

Все мастера, которые смогли пересечь стену молний, обладали достаточной силой, дабы выстоять против грозы в самом море. Однако лес Черного Тумана вносил в такой расклад свои коррективы. Если в момент, когда разум человека находится под влиянием дьявольской Ци, по нему неожиданно ударит молния, а он, в свою очередь, не успеет развернуть защитный барьер, практикующий рискует серьезно покалечится. До молодых людей уже доносились звуки раскатов грома, сопровождаемые криками, так что вполне вероятно, что кому-то уже не повезло.

Чжансун Цзыцзюнь крепко сжал И Сичэня за руку:

– Ты как?

Но тот мягко качнул головой, выглядя лишь немного оглушенным:

– Я в порядке.

В тот момент, когда на них упала молния, а Чжансун Цзыцзюнь был жертвой наваждения, И Сичэнь, не думая о себе, бросился под удар, стараясь перенаправить мощь грозы на свою броню. В глубине души он понимал, что против такого ему не выстоять, но все равно старался максимально прикрыть собой своего друга. Однако, что удивительно, молния оказалось слабой даже для него, и парень легко ее заблокировал и даже не пикнул.

– Повезло, – И Сичэнь похлопал себя по груди, тоже выглядя немного испуганным. – Эта молния оказалась слабой.

Что тут сказать? Среди молний попадались как сильные, так и слабые. Вероятно, это боженька их уберег, вот ребятам и перепало что-то маленькое и щекочущее, до смерти напугав, но не причинив никакого вреда.

Лицо Чжансун Цзыцзюня стало жестким:

– Больше так не делай!

Да, сейчас им повезло, но будет ли так в следующий раз? От одной мысли, что И Сичэнь будет ранен, защищая его, негодование Чжансун Цзыцзюня едва не выплескивалось наружу.

В ответ И Сичэнь только рассмеялся:

– Ну, я тоже, знаешь ли, не фарфоровый. Ты потратил целых пять высокоуровневых камня на защиту моего тела, купив нагрудник золотого доспеха. Тебе не кажется, что это было бы даже капельку грустно, если бы мы не проверили его в деле? А это, между прочим – огромные деньжищи!

Разумеется, Чжансун Цзыцзюнь понимал, для чего друг все это говорит, и на сердце у него потеплело. Он потрепал И Сичэня по голове и серьезно сказал:

– Правда, поступать так необязательно. У меня тоже есть защита тела, – Опасаясь, что И Сичэнь ему не поверит, он поспешно добавил: – ...Очень крепкая. Ее просто невозможно сломить.

И Сичэнь растерянно захлопал глазами:

– Защита тела, которую невозможно сломить?

Про себя он подумал: “Когда это Чжансун Цзыцзюнь успел ее купить, что я об этом даже не знал? Камней, должно быть, за нее отвалил немерено.” Однако, хорошенько подумав дальше, уголок его рта резко дернулся:

– Ты же не имеешь в виду, то... Что не смогли “сломить” обезьяны...

– Мгм.

– ……….

“Что это, мать вашу, за ненормальная техника такая! Значит, когда для остальных – это самый уязвимый орган, для Чжансун Цзыцзюня – это его самый мощный защитник! Да это прямое нарушение законов Небес!!!

Ну вот, скажите на милость, кой смысл делать эту штуку настолько неуязвимой? Ага, вот разобьют тебе голову, станешь ты дурак дураком, зато там, внизу, какая классная неубиваемая и абсолютно бесполезная игрушка!”

И Сичэнь закатил глаза:

– Пока мы можем найти практическое применение моей золотой броне, давай ты не будешь использовать эту штуку!

– ……….

“Вообще-то, раньше у него было очень даже активное “практическое применение”, просто в последнее время у меня не было возможности им воспользоваться…” – сетовал молодой фехтовальщик.

После пары-тройки шуточек атмосфера перестала быть такой торжественно-похоронной, и на лицах парней появились улыбки. И Сичэнь вернулся за спину друга и снова вцепился в его пояс.

– Не волнуйся. Подумаешь, ну, застрянем здесь на несколько дней. Эко большое дело! Вспомни, как мы заблудились в волшебном горном лесу и проблуждали в нем больше полумесяца.

Правда, они были еще детьми. Тогда они не могли найти направление и полмесяца искали выход, но ни один, ни второй особо не волновались. Поздним вечером мальчики находили нору или дупло, где могли переночевать, а на рассвете поднимались и продолжали искать дорогу дальше. И Сичэнь относился к этому как к прогулке. А что? Делать особо ничего не нужно, знай только броди по лесу да подбирай редкие волшебные растения. Но вот почему Чжансун Цзыцзюнь не переживал? Как-то И Сичэню это стало любопытно, и он спросил:

– Цзыцзюнь, мы уже столько дней ходим. Ты не волнуешься?

На что Чжансун Цзыцзюнь ответил:

– А зачем? Кругом все одинаково.

Ответ получился неполным, но И Сичэнь его понял. Не важно, где они были, пока они оставались вдвоем.

Чжансун Цзыцзюнь сделал глубокий выдох:

– Мгм.

Призвав духовную силу меча, он резанул ею себе по ладони, и тут же проступила кровь.

И Сичэнь нахмурился:

– Ты что делаешь?

Чжансун Цзыцзюнь покачал головой, показывая, что беспокоиться не о чем:

– Я должен быть в здравом уме.

Только что его снова чуть не затянуло в иллюзию демона, но поскольку тварь жила в его сознание, приходилось думать, как ее можно приструнить. Иначе в следующий раз им может уже не повезти. Как ни крути, а лес Черного Тумана поопаснее будет, чем зачарованные склоны горы.

Проведя окровавленными пальцами себе по векам, парень напитал золотой аурой свои всевидящие глаза. Полностью тени не исчезли, но их количество заметно уменьшилось.

И Сичэню все это не нравилось. Глянув на окровавленную ладонь товарища, его чуть ли не душило от сожаления.

“Если бы я был хоть чуточку сильнее. Если бы мне не нужно было полагаться на защиту Чжансун Цзыцзюня. Если бы это я мог его защитить. Как бы это было прекрасно!”

И в этот момент из глубин клубящегося мрака разнесся волчий вой!

Парни удивленно переглянулись.

– Это Большой Волк!

Рев Лан Юэ был тревожным и негодующим, а поскольку его слышали оба человека одновременно, это не было иллюзией. Парни немедленно бросились в сторону, откуда шел звук!

Черный дым стал таким густым, что уже физически мешал их продвижению. Судя по звукам, их источник был недалеко, но парящий меч с таким трудом пробивался вперед, что когда молодые люди оказались на месте, Лан Юэ там уже не было. Они успели только заметить среди сонма бесформенных силуэтов стремительно мелькнувшую тень.

– Туда!

Лан Юэ настолько свободно чувствовал себя среди потоков дьявольской Ци, что его проворная фигура мгновенно скрылась из виду.

– Он один? – удивился И Сичэнь.

Пусть они не способны были поймать демонического волка, но было видно, что Лан Юэ бежит один, без Цяо Цзюэ.

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился:

– За ним!

Двое прорвались сквозь завесу и продолжили свое преследование. Однако Лан Юэ уже был наполовину дьяволом. Мало того, что черный туман был ему не помехой, но даже поддавался его контролю. В итоге демон-оборотень снова ушел. Все, чего молодые фехтовальщики добились – это подтвердили, что цель их погони на самом деле был один.

– Они разделились? – хмыкнул И Сичэнь.

Учитывая, что Цяо Цзюэ был тем еще интриганом, юноша прикинул, возможна ли между этими двумя какая-то договоренность? Лан Юэ – чрезвычайно могучий демонический зверь. У него хватит сил действовать в одиночку. Но Цяо Цзюэ – всего лишь слабый заклинатель. Кому-кому, а вот ему мало того, что в этом месте попросту не выжить, он даже перемещаться без помощи своих контракторов не способен. В чем выгода такого разделения? Подумав немного, И Сичэнь откинул эту идею. Судя по наполненному тревогой реву Лан Юэ, эта парочка могла столкнуться с чем-то совершенно непредвиденным, а уже потом разделиться.

“Какие между ними отношения?”

– Вперед!

Во тьме не было ни единого просвета, и ходят ли они по кругу или отдаляются все дальше – было совершенно непонятно. Можно сказать, им повезло, что с самого начала парни парили тесно прижатыми друг к другу. Не имея возможности разделиться, у них фактически не было шанса потеряться, поэтому душевный настрой молодых совершенствующихся был очень спокойным.

Вдруг они увидели силуэт парящий птицы.

Не долго думая, Чжансун Цзыцзюнь призвал несколько огненных заклинаний и прицелился в несчастную!

Когда огонь окружил Цяо Цзюэ и демонического зверя и отрезал им дальнейший путь, И Сичэнь отправил свой меч в полет и ранил заклинателя в плечо.

Цяо Цзюэ приглушенно вскрикнул, и уже обе его покалеченные руки висели плетьми. И Сичэнь заранее просчитал дальнейший путь заклинателя и направил меч ему наперерез, лишая шанса снова скрыться. Пусть из-за техники замещения смертника он не мог заклинателя убить, но на не смертельные ранения она никак не реагировала.

Грозовая птица суматошно захлопала крыльями, пытаясь сбежать, но Цяо Цзюэ схватил ее за шею и злобно зарычал:

– Не кричи!

Демоническая птица затряслась от боли, не смея ни кричать, ни улетать. К удивлению Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня, в этот раз злодей не собирался сбегать!

В плече Цяо Цзюэ торчал клинок И Сичэня, одежда была перепачкана кровью, а свет пламени отражал белизну его кожи. Мягкие и нежные некогда черты лица в этом сумраке приобрели жуткий и даже устрашающий вид.

А затем по его лицу словно прошла рябь, и мужчина вдруг разрыдался и переполненным горестями голосом запричитал:

– Братья, спасите!

Брови Чжансун Цзыцзюня сурово свелись вместе, а И Сичэня поползли вверх.

Перед парнями открылась прям-таки новая грань бесстыдства. Мало того, что сам первый то и дело бил их в спину, с завидным упорством пытаясь попортить им кровь, и вот сейчас, когда со злодея сорвана маска, он пытался разыгрывать карту жертвы! Что будет следующим шагом? Попробует убедить, что это именно он стал марионеткой чудовища его же контракта?

Цяо Цзюэ по глазам понял, о чем они думают, и поспешно сказал:

– Я знаю, что то, как я применяю техники заклинания животных – это позор перед всеми мастерами моего направления, но меня вынудили так поступать! Мне угрожает дьявол!

И Сичэню было как-то все равно, что тот скажет. Он подозвал обратно свой меч, но, поскольку тот намертво застрял в плече Цяо Цзюэ, заклинателя потащило вместе с оружием, и Чжансун Цзыцзюнь одной рукой поймал мужчину за шею.

Теперь белое лицо Цяо Цзюэ налилось кровью. Губы заклинателя мелко задергались вверх-вниз, отчаянно моля о снисхождении:

– Братья, я расстался с Лан Юэ, чтобы найти вас! Я знаю, что вы люди хорошие. Пожалуйста, сначала выслушайте мои объяснения!

И Сичэнь снял с пояса мужчины его пространственную сумку и взялся проверять на предмет чего-то опасного. С другой стороны, для составления рабских договоров обычно используется довольно много духовных камней и волшебных предметов, которые будут очень даже не лишними при его расторжении. Проводя досмотр, он мимоходом бросил:

– Чего молчим? Рассказывай.

Понятное дело, чтобы Цяо Цзюэ не сказал, юноша не собирался ему верить.

– Меня шантажирует дьявол! – сказал Цяо Цзюэ. – Вы – последователи праведных учений, вы постоянно сталкиваетесь с этим злом и точно сможете мне помочь!

Он закатал рукав и показал руку с символом черной шестиконечной звезды.

– Эту метку оставил дьявол. Если я не буду его слушаться, он меня убьет. Все, что я сделал ранее… У меня не было другого выбора! Прошу, спасите меня и Лан Юэ!

Когда Чжансун Цзыцзюнь увидел черную метку, его зрачки резко сузились!

И Сичэнь не заметил перемен в облике друга и в ответ усмехнулся. Что ни говори, а язык у Цяо Цзюэ был очень хорошо подвешен. Назвав их “последователями праведных учений” он как бы прямым текстом говорил “помогите, а не то какие из вас праведники?”.

– Спасти Большого Волка? А разве не ты его тогда бросил?

Выражение лица Цяо Цзюэ слегка изменилось, но в нем промелькнула тень насмешки:

– Он – демон, находящийся под действием договора. Конечно, я знал, что с ним никто ничего не сделает.

Именно поэтому в тот день, когда он был окружен толпой, он преспокойно оставил Лан Юэ и ушел. Но теперь, когда Чжансун Цзыцзюнь поставил целью его уничтожить, заклинатель больше не мог бегать.

Цяо Цзюэ родился скорее с женственной внешностью. Когда он был непримиримым – он вел себя безжалостно, но сейчас он казался таким слабым и жалким. Будь напротив него человек глупый, такой вид легко бы его обманул.

Однако Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь идиотами не были и не верили ни единому сказанному слову.

– Я расскажу вам всю историю, я… – начал было Цяо Цзюэ.

– Не нужно! – оборвал его Чжансун Цзыцзюнь и уронил свою ладонь тому на лоб.

К такому Цяо Цзюэ готов не было. У него мгновенно пошла ртом кровь, а зрачки расширились. Фехтовальщик ткнул заклинателю пальцем меж бровей и насильно вошел в море его сознания. Придуманные сказки парня не интересовали. Другое дело – правда, но ее он мог прекрасно узнать и сам.

Оглушенный заклинатель изо всех сил пытался вырваться из-под чужого контроля, но какие у него могли быть шансы против духовной мощи Чжансун Цзыцзюня? Миг – и его море сознания окончательно сдалось!

Картинка перед глазами быстро изменилась, черный туман рассеялся, и появилась горная долина.

Чжансун Цзыцзюнь, который в данный момент находился в воспоминаниях Цяо Цзюэ, стоял рядом с серым волком. Не гигантским волком Ледяного Пика, а самым обыкновенным демоническим волком.

Цяо Цзюэ указал на кроваво-красную лилию на вершине скалы и сказал:

– Иди и принеси ее мне.

Этот дивный цветок представлял собой два соцветия кровавой лилии на одном стебле и считался чрезвычайно редким волшебным ингредиентом. Обычно его использовали в алхимии для создания пилюль увеличения духовной силы.

Однако, мало того, что он рос на отвесной скале, так еще и вся округа была пропитана демоническим духом какого-то сильного местного владыки пещеры. Вот и получилось, что мечом до цветка не долететь – демоническая аура сильно колебала духовную силу заклинателей, и ножками не дойти – глядишь, упадешь на середине подъема и свернешь себе шею.

Демон-волк не двигался.

– Хуэй Лан, ты меня слышишь?

// П.п.: Хуэй Лан буквально Серый Волк

– У меня не получится, – недовольно фыркнул волк.

– Почему это у тебя не получится?! – нетерпеливо спросил Цяо Цзюэ, продолжая уговаривать. – Если ты принесешь мне кровавую лилию, я дам тебе десять пилюль успокоения. Что скажешь?

– Ага. А если я оступлюсь, то просто сдохну! Ну и зачем мне тогда твои пилюли?

Судя по увиденному, между этим демоническим зверем и Цяо Цзюэ не было заключенного контракта, и заклинателю приходилось договариваться. Однако, если волк не хотел чего-то делать, заставить его было трудно. Сейчас Цяо Цзюэ был самым обыкновенным заклинателем зверей, который еще не овладел своими коварными техниками.

Цяо Цзюэ все уговаривал и уговаривал, но демон-оборотень так и не сдвинулся с места, напрочь отказываясь подвергать свою жизнь опасности.

И в этот момент в небе прямо над скалой закружил демонический орел, очевидно, тоже нацелившийся на кровавую лилию. Однако для него скала тоже была слишком неприступной и острой, да и демоническая аура вокруг не делала его прогулку в небе такой комфортной. Пока птица парила в небе и выискивала подходящую возможность для удара.

Когда Цяо Цзюэ увидел, что у него появился конкурент, сердце заклинателя екнуло от страха, а тон голоса перестал быть мягким:

– Хуэй Лан! Бессовестная ты скотина! Ты взял у меня столько пилюль, но когда ты мне нужен – уклоняешься от своих обязанностей! Не хочешь – не иди, но тогда верни мне все, что я тебе дал!

Хуэй Лан был в ярости:

– Да плевать я хотел на тебя и твои дерьмовы пилюли! Да кто ты такой, раз считаешь, что за пару таблеток я буду на тебя работать? Я достаточно тебя терпел!

Хуэй Лан развернулся, припал лапами к земле и, распахнув свою пасть, прыгнул на Цяо Цзюэ.

Заклинатель в ужасе отскочил назад и швырнул в демона-волка огненными талисманами!

Волк ловко уклонился, подскочил и вгрызся Цяо Цзюэ в правую руку!

От мучительной боли мужчина что есть силы взвыл и попытался оттолкнуть волка. Зверь отпустил свою жертву и взревел! Демоническая сила ворвалась в уши Цяо Цзюэ, отчего в голове загудело и стало невыразимо больно. Тогда Хуэй Лан снова на него набросился, но у мужчины не было сил сопротивляться. Получив серию ударов прямо в грудь, заклинатель упал на землю и забился в конвульсиях.

“Больно! Как больно! Все тело как-будто разваливается на части. Я не могу пошевелить даже пальцем. Неужели сегодня я так и умру?”

Демон-волк его не убил. Он сорвал с заклинателя пространственный мешочек и выпотрошил его содержимое. Все пилюли, которые Цяо Цзюэ создал для того, чтобы заинтересовать демонических зверей, за один укус были пожраны демоном-волком, а алхимический камень, так старательно создаваемый его сердцем и душой, был безжалостно растоптан!

“С такими способностями – какой из тебя совершенствующийся!” – вдруг всплыл фрагмент воспоминаний.

“Что ты собрался практиковать с такими навыками? Просто забейся в какой-нибудь пещере и сдохни!”

“Путь меча? А ты этого достоин? Проваливай и лучше иди варить таблетки.”

“Что за дрянную пилюлю ты создавал, что на сорок девятый день твоя печка превратилась в мусор? С таким успехом изменял бы ты лучше фрукты и дурил каких-нибудь низкоуровневых зверей, хахаха!”

С детства ему недоставало способностей: он пытался учиться фехтованию, но был изгнал; он начал заниматься алхимией, но его все равно презирали; он пытался повелевать зверями, но теперь даже демон, с которым у него был уговор, вытирал о него свои лапы!

“Ненавижу! Всем своим сердцем НЕНАВИЖУ!”

Напоследок демон-волк пожевал его алхимический камень, растоптал все его вещи и с усмешкой сказал:

– Помниться вы, люди, называете таких, как ты, Повелителями зверей. Повелитель? Ха-ха. Не льсти себе [1]. Это называется торг. А сейчас я покажу тебе, как выглядит расхищение!

И с этими словами он резко вцепился Цяо Цзюэ в руку и разом выдрал кусок мяса!

Цяо Цзюэ жалобно вскрикнул и от боли потерял сознание!

Какое-то время спустя он очнулся. Демонический волк давным-давно исчез. Перед глазами мужчины предстала залитая его кровью земля да осколки алхимического камня.

И снова у него ничего не осталось.

Но вдруг перед его лицом появился цветок кроваво-красной лилии.

На какое-то время он выпал из реальности, думая, что у него начались галлюцинации. Сердце заклинателя было опустошенно, он больше не мог заставить себя двигаться.

Затем в области видимости соцветий появились мыски черных сапог.

– Я дарю тебе эту кровавую лилию, – донесся до его ушей хриплый голос.

Он хотел поднять голову, чтобы посмотреть, кто говорит, но был так слаб, что не мог двигать шеей.

– Я слышал, что говорил этот волк, – продолжил неизвестный голос. –  Торг и расхищение. Ха-ха! Очень интересные слова. Не хочешь поторговаться со мной?

– Торговаться? …О чем... – непонимающе спросил он.

– Скажем, об умении “расхищать”, – ответил хриплый голос. – Я дам тебе такую способность, а ты обеспечишь меня жертвами.

– Что такое... Жертва...

– Ты сначала ответь, согласен ли на такое предложение?

В глубине заклинателя поднялось сильное желание сделать все, что потребуется:

– Согласен!

“В мире нет никого, кому можно доверять! У Повелителя зверей? Да напарник? Да когда такое было?! Нет, нужно захватить души, разум и взять все в свои руки!”

Обладатель хриплого голоса присел на корточки и взял в ладонь изгрызанный до кости руку заклинателя. Мгновение спустя белые кости вновь обернули плоть и кровь, постепенно восстанавливая целостность конечности! Вот только на коже заново отросшей руки проступил знак черной шестиконечной звезды.

– Способность, которую я тебе даю, называется “Внутренний демон”. Теперь я буду ждать от тебя жертв. Смотри, не подведи меня.

Собрав все силы, он, наконец, смог немного приподнять голову и посмотреть на мужчину.

Обычное незапоминающееся лицо без каких-либо особенностей. Такой человек пройдет по улице, и никто его не заметит. Если бы не одно ужасающее обстоятельство – глаза на этом лице были абсолютно черными, полностью закрывающие белизну белков!

“Не может быть, что это ОН!!!”

Пальцы Чжансун Цзыцзюня буквально отскочили от лба Цяо Цзюэ!

– Что случилось? – тут же поддержал друга И Сичэнь. – Что ты видел?

Чжансун Цзыцзюнь до хруста стиснул кулак и сквозь зубы прошипел:

– Это он! Он не умер!

Дыхание парня участилось, и в одно мгновение девичий смех и улыбающиеся лица хлынули в его разум, приморозив его к месту.

И Сичэнь нахмурился и, пока Цяо Цзюэ не пришел в сознание, прикоснулся пальцем меж его бровей, последовал вдоль луча здравомыслия в море его сознания, и принялся разбираться, что происходит.

___________

Примечания:

[1] “Не льсти себе” – в оригинале идиома “Не клади золото на свое лицо” (идиома родилась от традиции прикладывать кусочек сусального золота к лику статуи Будды).

Глава 42. Торг и расхищение

Серый демонический волк мирно спал под деревом. Цяо Цзюэ невдалеке воскурил благовония, и, некоторое время спустя, Хуэй Лан полностью расслабился, улетя сознанием далеко-далеко. И только тогда заклинатель подошел ближе.

Обнажив руку с нарисованной черной шестиконечной звездой, мужчина приложил меж бровей демонического зверя ладонь. И совсем скоро, судя по скукоженной от боли морде волка, тому приснился кошмар.

– Нет… Нет!

Хуэй Лан в ужасе широко распахнул глаза, а его шерсть вымокла от пота. Его так яростно качало по земле, словно он испытывал самую сильную боль в мире.

А тем временем таинственный свет на руке заклинателя продолжал пульсировать. Подсадив в сознание зверя семя демона, теперь он не переставая питал его силой.

Сам по себе внутренний демон практически безвреден. Однако он пробуждает в сознании своих жертв самые болезненные и ужасающие вещи. Когда человека окончательно заковывает в кандалы ужаса и боли, он теряет волю к борьбе и желание жить. А если внутренний демон успевает накопить достаточно сил, существует большая опасность, что человек попадет под отклонение Ци, вспыхнет и взорвется.

Хуэй Лан, наконец, увидел Цяо Цзюэ и яростно рявкнул:

– Ты... Ты что сделал…

Он распахнул пасть, собираясь вскочить и наброситься на мужчину, но у него не хватило на это сил.

– Нет... Помоги... Прекрати это…

Цяо Цзюэ был вне себя от счастья.

– Я могу это остановить. Заключишь со мной контракт?

Демонический волк отказался.

Свет от черной шестиконечной звезды засиял еще ярче!

– Хорошо! Хорошо! Прошу, остановись! Не заставляй меня смотреть на эти вещи!

Цяо Цзюэ вошел в начерченный на земле массив.

– Капни своей кровью на этот камень, – сказал он. – Я отменю это сразу после того, как ты заключишь со мной контракт.

У Хуэй Лана не было сил сопротивляться. С перекошенной мордой он вполз в магическую формацию и капнул кровью на камень.

Контракт был заключен, а Цяо Цзюэ, наконец, отозвал внутреннего демона назад.

И как только разрушающая разум сила сняла свои оковы, демонический волк резво набросился на Цяо Цзюэ!

– Укуси себя за правую ногу! – отдал приказ мужчина.

Выражение морды зверя снова исказилось болью.

Только на этот раз это уже была не сила внутреннего демона, а оковы раба. Связанный с Цяо Цзюэ звериным контрактом, приказы хозяина больно врезались прямо в мозг волка, и пока он пытался сопротивляться, его внутренности словно перекручивало рукой, причиняя невыносимые страдания. Этот вид мучений был намного хуже, чем боль от оторванной конечности, и, как итог, волку не оставалось ничего иного, как впиться зубами в свою правую ногу.

– Как ты укусил меня раньше, так теперь и кусай себя!

Хуэй Лан вгрызся зубами свою лапу и резко вырвал кусок мяса!

Эта кровавая и жестокая картина наполнила душу Цяо Цзюэ экстазом. Весело хохоча, он сказал:

– Разве не ты взялся меня учить, что такое хищение? Так вот теперь поучись-ка этому у меня!

Забрав с собой демонического волка, он вернулся на ту самую скалу. Вот только цветов кровавой лилии на ней уже не было.

– Лезь наверх! – все равно приказал заклинатель.

Будучи человеком малодушным, теперь, когда могучий зверь стал его рабом и мог принести ему еще больше пользы, заклинатель не стал его использовать. Прекрасно понимая, что это ничего ему не даст, мужчина вознамерился отомстить!

Демонический зверь боролся с болью. Поскольку одна из его ног была искалечена, подъем на отвесную скалу – дело гиблое. Однако цена неповиновения приказу стала непомерной. Цяо Цзюэ свободно входил в его море сознания и в любой момент мог сделать так, что кровь и поток Ци шли в обратном направлении. Такая боль была ничем не лучше смерти, и волку пришлось рискнуть и начать восхождение.

Скала была очень коварной, а вершина настолько крутой, что совсем скоро уже все четыре лапы демонического зверя покрывали кровавые раны. Однако стоило ему запнуться, как Цяо Цзюэ сразу же понукал своего раба, заставляя волка стискивать зубы и подниматься дальше.

Чем выше он взбирался, тем труднее было карабкаться. Вскоре на скале практически не осталось точек опоры, а то, что еще можно было нащупать, было острым, как лезвие ножей. С каждым шагом камни глубоко впивались в подушечки лап, по кусочкам срывая с них мясо. Цяо Цзюэ стоял внизу и внимательно наблюдал, а когда увидел, что в ранах уже белеют кости, счастливо разулыбался.

– Куда ты, демоны тебя задери, хочешь, чтобы я лез! – наконец, не выдержал зверь и зарычал, глядя вниз.

Однако стоило ему опустить голову и увидеть, насколько высоко он забрался, его охватил страх. Оступившись, он соскользнул на несколько чи вниз.

Видя, с какими трудностями столкнулся зверь, Цяо Цзюэ снова весело рассмеялся.

Демонический волк отчаянно боролся, пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться, но камни под ним то и дело осыпались вниз. На середине пути лапы зверя, наконец, наступили на воздух, и он окончательно потерял всякую опору.

– Ты безумец! Ты пожалеете об этом! – раздался предсмертный вопль.

*Бах*

Демонический зверь тяжело рухнул на землю, вокруг брызнули ошметки крови и плоти, затем он несколько раз дернулся и окончательно затих.

Цяо Цзюэ подошел ближе, посмотрел на бездыханный труп и тихонько рассмеялся:

– Видеть, как ты падаешь, а затем превращаешься в это – о таком я точно жалеть не буду.

Побродив по воспоминаниям Цяо Цзюэ, И Сичэнь понял, откуда у заклинателя его Злая сила. А поскольку фактически эта способность ему не принадлежала, сам он не перешел на путь дьявола. Он был только посредником в подсаживании внутренних демонов, но всю основную работу все равно делал дьявол, и предугадать, в какую беду это могло выльется, было невозможно. Очевидно, именно это дьявол и назвал “жертвой”.

“Кто этот дьявол? Может ли он быть связан с демоном, засевшим в теле Цзыцзюня?”

И Сичэнь начал ковыряться в памяти заклинателя, выискивая воспоминания, связанные с этой тайной личностью, но вместо них увидел Лан Юэ.

Сея на своем пути Зло, Цяо Цзюэ нажил себе множество врагов и теперь был ранен. Он спасался бегством и, пытаясь сохранить свою жизнь, скрылся от преследователей на Ледяных Равнинах Крайнего Севера.

Царство Ледяных Равнин – место, переполненное потоками Ци. Однако здесь круглый год бушуют такие яростные ледяные и снежные бури, что простые люди их выдержать не могут. А кроме того, здесь живут потомки древнего божественного зверя – гигантские волки Ледяного Пика. Ходили слухи, что эти легендарные звери любили тишину и обладали буйным нравом. Не желая, чтобы на их территорию вторгались другие, они жестоко обращались с незваными гостями. Именно поэтому Ледяные Равнины всегда оставались в стороне от проторенных путей, а чужаки не осмеливались туда заходить.

Естественно, Цяо Цзюэ тоже боялся, но его преследователи уже дышали заклинателю в затылок, и у него попросту не оставалось выбора.

Ледяная Равнина была покрыта снегом и льдом, и холодный ветер, набрав в свой воздушный поток сосулек, ударил прямо по заклинателю. Мужчина давно уже был ранен, а заживляющие пилюли съедены. Прошло всего ничего времени, как он упал в сугроб.

– Убирайся, – прозвучал над его головой голос без малейших следов тепла.

Подняв лицо, он увидел огромного волка, покрытого серебряной шерстью. Это был самый красивый волк, которого он когда-либо видел: большой, статный, сильный, с серебряно-инистым мехом, таким блестящем и величественным. Его глаза сверкали, как два ярких обсидиана, а между бровей горела огненно-красная отметина.

Цяо Цзюэ ошеломленно застыл.

И Сичэнь поражен был не меньше. Оказалось, что метка гигантского волка Ледяного Пика подобна восходящему солнцу. Однако, к моменту их первой встречи она практически превратилась в пыль.

“Еще один проклятый волк!” – прорычал про себя Цяо Цзюэ.

С тех пор, как он пережил предательство Хуэй Лана, он ненавидел любого представителя клана волков.

Гигантский волк Ледяного Пика безучастно посмотрел на мужчину, и вдруг вокруг заклинателя поднялся вихрь и отшвырнул его на несколько чи в сторону!

– Пошел вон! – снова заговорил Лан Юэ.

В примененной технике не было силы, и Цяо Цзюэ приземлился на пушистый сугроб. В обычных условиях он остался бы невредим, но тогда он уже был серьезно ранен. После удара при падении со рта мужчины потекла кровь, и он больше не двигался.

А затем буквально за мгновение голубое небо стало темным, задул свирепый ветер, и началась ледяная метель!

Сосульки были подобны острым клинкам: одно мягкое прикосновение к телу, и сразу проступает кровь. Метель словно высасывала все тепло из человека. Цяо Цзюэ лежал в снегу. К его старым ранам добавились новые. Спасения не было. Чем больше крови из него утекало, тем холоднее становилось тело. Медленно его сознание гасло. Он никогда не думал, что умрет в подобном месте. В мире было столько людей, которые заслуживали смерти куда больше, чем он! Как же это было обидно!

Но вдруг заклинателя окутало что-то теплое. Он был слаб и не мог открыть глаза, но вьюга и ветер, кружащие вокруг него, исчезли.

Когда мужчина снова очнулся, он уже лежал в пещере. Несмотря на то, что она была создана изо льда, неожиданно, в ней было далеко не так холодно, если сравнивать с нахождением в снежной буре.

Волк Ледяного Пика лежал недалеко от него. Видя, что заклинатель проснулся, он лениво бросил:

– Пошел вон.

Цяо Цзюэ про себя искренне посмеялся.

“С того момента, как мы встретились, Большой Волк, ты послал меня уже трижды: один раз своим "убирайся" и дважды – "пошел вон". Ну, и? Если тебе так хочется, чтобы я потерялся, к чему было тогда меня спасать?”

Он слабым голосом ответил:

– Я ранен и не могу двигаться. Ты здешний владыка? Умоляю, разреши мне два дня отдохнуть, и, как только я поправлюсь, я уйду.

Находясь в море сознания Цяо Цзюэ, И Сичэнь, понятное дело, не видел, как заклинатель выглядел. Однако слыша его жалобный голос и ясно видя перед своим внутренним взором то самое выражение лица, как когда они совсем недавно все вместе встретились, он хорошо представил, каким обманчивым был этот гад в данный момент. И Сичэню даже захотелось Лан Юэ крикнуть: “Большой Волк, не верь ему! Не успеешь опомниться, как он накинет на тебя поводок!”

К сожалению, это все уже произошло в прошлом, а И Сичэнь – всего лишь зритель. Он не мог ничего изменить.

Лан Юэ смерил мужчину взглядом, выглядя при этом так, словно ему было просто лениво что-то с ним делать. Не став прогонять своего “гостя”,  зверь вытянулся и заснул.

Какое-то время Цяо Цзюэ просто лежал. Когда он понял, что волк Ледяного Пика спит, заклинатель прикрыл свои раны и тихонько подошел к демоническому зверю. Затем мужчина приподнял рукав и осторожно коснулся огненно-красной отметины. Серебристый зверь был невероятно сильным. Если бы только он мог им управлять, то те, кто пришел по его душу, были бы уже мертвы!

Черный узор на руке заклинателя замерцал таинственным светом, и  мужчина выжидающе посмотрел на морду зверя. Шло время. Звезда на руке Цяо Цзюэ успела потухнуть, но гигантский волк так ни разу на нее не отреагировал.

От недоумения у Цяо Цзюэ вытянулось лицо. Внутренний демон оказался бессильным перед полубожественным зверем. До этого заклинатель даже не предполагал, что такое в принципе возможно.

Пока совершенствующийся растерянно пытался принять открывшуюся перед ним картину мира, Лан Юэ открыл глаза.

Цяо Цзюэ перепуганной перепелкой спрятал обе руки за спину и судорожно натянул рукава, пряча печать дьявола.

Волк Ледяного Пика ничего не сказал, молча сверля того равнодушным и осторожным взглядом.

– Мне так холодно, – слабым голосом захныкал Цяо Цзюэ. – Можно я буду спать рядом с тобой?

– Проваливай.

Полежав так какое-то время, зверь встал и ушел, а уже мгновение спустя вернулся с несколькими духовными камнями огненной стихии. Стоило камням упасть на землю, они тотчас вспыхнули, а ледяная пещера наполнилась теплом.

Разобравшись с костром, зверь вернулся в свой уголок и вновь блаженно растянулся.

Цяо Цзюэ про себя думал: “Как-то до звания кровожадного и свирепого этот зверь явно не дотягивает. Больше похож на обычного затворника, которого раздражают окружающие, вот он всех и шлет. Говоришь мне проваливать? А вот фигушки! Если я уйду – ты пойдешь вместе со мной!”

Цяо Цзюэ набрался смелости, снова подкрался к Большому Волку и присел рядом с ним на корточки. Зверя покрывал льдисто-серебряный мех, который выглядел холодным и жестким, но на деле оказался очень теплым. Теплее, чем любое одеяло, которым он когда-либо укрывался. Такое уютное, что так и подмывало лечь рядышком и тихонько прикорнуть.

Однако, только он коснулся теплого меха, зверь сердито взвился, опрокинул заклинателя на землю и яростно зарычал!

Цяо Цзюэ лапой отправили в короткий полет, и тот кубарем покатился по земле, прижимая руки к груди и задыхаясь. Естественно, большей честью мужчина притворялся, но то, что он сейчас был немощным – это тоже было правдой.

– Ты мой спаситель! Я очень тебе благодарен и ты мне очень нравишься! Я просто хотел стать к тебе ближе. Почему ты меня ударил?

Гигантский волк Ледяного Пика молчал.

Цяо Цзюэ надсадно кашлял, и по воздуху поплыл легкий запах крови.

И мгновение спустя благородный зверь подошел к заклинателю и опустился с ним рядом.

Цяо Цзюэ был очень доволен собой. Ему всегда нравились добрячки, особенно если те были мастерами меча. Добрые люди в поступках руководствуются своими принципами, а если говорить о фехтовальщиках – так у тех и вовсе целый свод правил и предписаний. Так, прекрасно понимая, где именно эти люди себя ограничивают, из них можно буквально вить веревки. Сколько раз он заманивал в ловушку тех, кто был гораздо лучше его! Сколько раз он сбегал от тех, кто был сильнее!

Этот зверь Ледяной Равнины в действительности был добрым. Как бы ему не нравилось иметь дело с людьми – быть у кого-то в долгу ему не нравилось еще больше. Когда он и заклинатель впервые встретились, и волк заставил того убраться, он думал, что раны мужчины были связаны с ним. Чтобы загладить вину, белоснежный зверь отнес пострадавшего в свою пещеру, дав возможность тому немного восстановиться. И теперь, когда он снова причинил заклинателю вред, в качестве извинения волк позволил себя касаться.

“Какой добрый и принципиальный волк”, – подумал про себя Цяо Цзюэ. – “А какой фатальный недостаток – чувствовать себя у кого-то в долгу! Это просто преступление – не забрать такое чудо природы себе!”

Он лежал под боком у гигантского волка и пытаясь почувствовать демона, которого только что ему подсадил. Однако никакого отклика по-прежнему не было.

“Кажется, на силу демона можно не рассчитывать. Придется думать что-то другое. К счастью, это не будет сложно.”

Глава 43. Больше никогда мне не лги.

– Волк, как тебя зовут? Ты всегда был один? Сколько лет ты здесь живешь?

Гигантские волки Ледяного Пика от природы одиночки. Сколько бы Цяо Цзюэ не говорил сам с собой, его старательно игнорировали. Однако, стоило могучему зверю нетерпеливо “указать на дверь”, как заклинатель тут же начинал надсадно кашлять, и волк снова растягивался на полу и не двигался.

Так прошло два дня. За это время раны заклинателя уже неплохо затянулись, и мужчина взялся устанавливать свою алхимическую треногу. Когда-то, когда он еще шел по стезе алхимии, созданные им пилюли были мягко говоря мало эффективными. Но позже, когда он переквалифицировался на повелителя зверей, делать фрукты сладкими и ароматными ему почему-то очень хорошо удавалось, и он стал любимчиком монстров. Если бы не его непомерные амбиции, рано или поздно он обязательно стал бы известным заклинателем зверей.

Цяо Цзюэ достал все волшебные травы и материалы, которые все время носил с собой, и сперва создал несколько целебных пилюль, а затем взялся добавлять сладости нескольким фруктам.

Аромат нектара поднялся над кипящей треногой и залил всю пещеру, от чего ее хозяин, ушедший в глубокую спячку, открыл глаза.

Вдруг И Сичэню вспомнился Яо Буду. Разница между этими двумя была, что называется, как небо и земля. Когда за алхимию брался его дражайший учитель, демонические звери не просто к нему НЕ липли, а совсем наоборот – тысячи птиц летели прочь от горы, следы тысячи путников разом обрывались.

Цяо Цзюэ передал зверю волшебный фрукт, но гигантский волк отказался его принять.

– Я хочу отплатить тебе  за твою доброту и мое спасение, – сказал мужчина.

Гигантский волк Ледяного Пика на мгновение задумался и, в конце концов, съел предложенное угощение.

– Как тебя зовут? – снова спросил Цяо Цзюэ.

Гигантский волк дожевал плод и, чувствуя себя обязанным за угощение, в этот раз решил ответить:

– У меня нет имени.

Сотни лет он жил средь ледяных полей один. Для чего оно ему было нужно?

Цяо Цзюэ улыбнулся и протянул еще один фрукт:

– Тогда можно я дам тебе имя? Я буду называть тебя... Лан Юэ. Что скажешь?

//П.п.: Кстати, Лан Юэ (郎跃) “Господин” и “Скакать”.

Следя за тем, как волк доедает очередной фрукт, улыбка Цяо Цзюэ стала шире, и видя эту картину уже несколько раз, теперь было сложно сказать, кто кому чего должен.

Цяо Цзюэ остался в пещере на еще одну ночь, но когда он проснулся, Лан Юэ в ней уже не было. Прошло немало времени, прежде чем волк вернулся, держа в зубах пучок травы ледяного нефрита.

Это редкое растение было известно своим чудодейственным эффектом в лечении всевозможных ран. Цяо Цзюэ был вне себя от радости и только собирался рассыпаться в благодарностях, как услышал:

– Когда ты уйдешь?

Улыбка заклинателя медленно сползла с лица.

“У этого ледяного волка что, внутри установлен какой-то счетчик? Значит, эта трава – плата за мои фрукты, и теперь ты хочешь сказать, что никто ничего никому не должен? Хорошо ты это придумал!”

Цяо Цзюэ мягко сказал:

– Дай мне еще несколько дней. Я уйду, как только поправлюсь.  Хорошо?

Лан Юэ не стал возражать.

Именно потому, что большую часть времени на снежных равнинах свирепствуют вьюги и ледяные бури, люди здесь не частые гости. Всякий раз, когда стихия начинала буйствовать, Лан Юэ покидал свою пещеру и поглощал силу льда и снега, взращивая таким образом свое демоническое ядро. А когда буран прекращался, гигантский волк возвращался на отдых в свою ледяную пещеру. Дни плыли неторопливо и скучно. Будучи рожденным наполовину божеством, не удивительно, что за столько лет его сердце осталось чистым. Однако вторую его половину, демоническую, подсознательно тянуло к людям.

Цяо Цзюэ рассказывал ему о мире за пределами Ледяной Равнины. Лан Юэ выглядел незаинтересованным и никогда не отвечал, но каждый раз слушал.

Цяо Цзюэ рассказывал, что во внешнем мире тоже попадаются мастера, которые, подобно Лан Юэ, живут в уединении. Вот только они не такие одинокие. Жить самому – слишком скучно, поэтому отшельники находят себе даосского партнера. Если хочется тишины – двое остаются в тишине или занимаются парным совершенствованием, а когда их одолевает скука – они ведут беседы и играют в шахматы. Проводить дни таким образом куда приятнее.

В редких случаях Лан Юэ все-таки спрашивал:

– Что такое даосский партнер?

– Это почти тоже самое, как у нас. Когда ты хочешь побыть в тишине, я тебе не мешаю, но когда нечем заняться, мы можем поболтать.

Лан Юэ приоткрыл один глаз и бросил на мужчину холодный взгляд.

“Ты не мешаешь, когда я хочу побыть в тишине? Ты уверен?”

Цяо Цзюэ сделал лицо кирпичом и колдовал над своей треногой, делая вид, что ничего не замечает. Сейчас он хорошо понимал, почему зерно Зла не пустило в Лан Юэ корни. Сердце гигантского волка было таким открытым, безмятежным и бесстрашным.

Пока Лан Юэ спал, Цяо Цзюэ на цыпочках выскользнул наружу.

Далеко идти было не нужно. Сразу за пещерой на невысоком заснеженном холме росли редкие кустики льдистых хрустальных ягод. Сами по себе ягоды были безвкусными, но стоило над ними немного “поколдовать”, они вбирали в себя окружающую Ци и становились очень сладкими. Впрочем, приступать к их сбору заклинатель не торопился, замерев у подножия холма, словно чего-то выжидая.

Прожив в ледяной пещере несколько дней, он теперь с легкостью мог предугадать, когда разразится очередное ненастье. И вот, когда время стихии почти пришло, мужчина начал подъем на заснеженную горку.

Не успел заклинатель выбраться даже на середину, как вдруг его с силой подхватил потоком ветер и закружил вместе с ледяной крошкой. Собрав решимость в кулак, он намеренно развернул ногу под углом, и когда ветер швырнул его о землю, кость хрустнула, а по ноге разлилась жуткая боль.

Когда он в следующий раз очнулся, он уже был в ледяной пещере. Лицо Лан Юэ выражало крайнюю степень негодования:

– Ну и, когда ты теперь свалишь?!

“Калечится, потом снова калечится! Он хочет вывести меня из себя?”

Цяо Цзюэ натянуто улыбнулся. После долгого молчания он с трудом поднялся. И только его сломанная нога коснулась пола, заклинатель от боли сжал зубы, но не пикнул.

– Тогда я пойду.

Подволакивая раненую ногу, он выбрался из пещеры. Но снаружи было холодно, а заклинатель уже был весь в поту от боли. Собрав волю в кулак, он продолжил свой путь, но не успел пройти и сотни метров, не выдержал и упал на землю.

А потом его подняла сильная пара рук.

Сквозь дымку угасающего сознания перед глазами Цяо Цзюэ появился мужчина. Это был первый раз, когда он увидел Лан Юэ в его человеческом облике. Поскольку волк был наполовину божеством, он был красив, словно сошел с картины. Только губы у него были такими безжизненными, отчего мужчина казался лишенным всяких чувств. Цяо Цзюэ поднял руку и прикоснулся к этим губам.

Лан Юэ холодно отвернулся.

Он принес заклинателя обратно в свою пещеру, сложил его кости и призвал технику исцеления, ускоряя заживление. Нога стала прежней, но Цяо Цзюэ был еще очень слаб.

– У тебя три дня. Потом ты должен уйти.

Этого было более чем достаточно, чтобы прийти в себя после ранения.

– Хорошо.

За все три дня Цяо Цзюэ практически не разговаривал с Лан Юэ, но и волк Ледяного Пика не жаждал общения. В условленный день заклинатель поднялся очень рано и в этот раз без особых приключений нарвал льдистых ягод. Решив не возвращаться, заклинатель нашел для себя укромное место, установил алхимическую треногу, и уже к вечеру ягоды были готовы.

Когда он вернулся в ледяную пещеру, Лан Юэ, давно принявший обратно образ волка, равнодушно смотрел на него. Заклинатель сделал шаг ему навстречу, положил перед Лан Юэ льдистые хрустальные ягоды и тихо сказал:

– Спасибо, – а затем добавил: – Я ухожу.

Сказав так, он вышел и, не оглядываясь, зашагал в сторону выхода Ледяной Равнины.

Однако вскоре после его ухода погода снова испортилась. Снежный буран стал невероятно злым, до крови рассекая кусками льда кожу на теле мужчины. Цяо Цзюэ смотрел на кружащие в воздухе замерзшие комья воды и снега. От резкого вздоха в груди заклинателя что-то словно заклокотало, и ему отчаянно хотелось убраться с этих не гостеприимных полей подальше!

А вьюга все набирала обороты, лед превращался в сосульки. И вдруг огромный конус льда завертело встречным ветром и отправило заклинателю прямо в сердце!

Цяо Цзюэ был в ужасе. Он отчаянно хотел увернуться, но его ноги увязли глубоко в снегу, лишая его возможности двигаться!

И в критический момент его заслонила серебристо-белая фигура, затем раздался свист, и огромная сосулька рассыпалась облачком снега.

Лан Юэ развернулся к мужчине и, судя по виду, что-то хотел сказать, но не находил слов. Затем он поднял Цяо Цзюэ на руки и понес в сторону пещеры.

– Подожди, пока вьюга утихнет.

Двое снова оказались в ледяной пещере. Лан Юэ развел костер, и заклинатель с демоном-оборотнем сели у огня, но оба молчали.

Какое-то время спустя Цяо Цзюэ встал и пошел к выходу проверить ситуацию. Во внешнем мире уже давно рассвело, но метель продолжала удерживать над долиной тьму ночи. Заклинатель простоял так совсем недолго, но задувающий в пещеру морозный ветер успел выхолодить его бледное лицо. Лан Юэ принял форму человека и пошел в его сторону.

– Хочу, чтоб эта вьюга никогда не прекращалась. Чтобы ты меня не прогонял.

Повернув голову, он пристально посмотрел на Лан Юэ, а затем поднял руку и коснулся его бескровных губ. В этот раз мужчина-демон лишь напрягся, но не стал уклоняться. Про себя Цяо Цзюэ подумал: “Какой же этот волк серьезный. Стоило ему получить от другого человека какую-то для себя пользу, он сперва с этим мирился, а после и вовсе отказывался от своих решений.”

Лан Юэ был очень красив, но Цяо Цзюэ не нравился этот его облик. Он ненавидел его холодные глаза, ненавидел его тонкие сжатые губы и ненавидел его отрешенное лицо. Он хотел видеть огонь жадности в этих холодных глаз, слышать наполненные вожделением слова, вырывающиеся из этих уст, и видеть, как на этом суровом лице стремительно меняются его выражения.

Думая о таком, заклинатель вдруг рассмеялся. Хохот все нарастал и нарастал, и вскоре мужчина уже не мог разогнуться от смеха.

– Над чем ты смеешься? – недоуменно спросил Лан Юэ.

Цяо Цзюэ беззаботно ответил:

– Над тобой смеюсь. Над тем, как ты легко угодил в мою ловушку. Я рассчитал, что как только я уйду, буря как раз начнется, и знал, что ты меня не бросишь. Ты не хотел видеть, как я умираю, и пошел за мной следом. Я прав?

Лан Юэ нахмурился.

– А я все думал, что же мне такого сделать, чтобы ты больше никогда меня не прогонял.

Сказав это, он приблизился и резко закусил лишенные тепла губы Лан Юэ!

Яркие глаза мужчины-демона широко распахнулись, отражая в них шок и недоумение.

Долгое время спустя Цяо Цзюэ, наконец, его отпустил. С уголка рта Лан Юэ стекала ярко-красная струйка, а его губы были перепачканы собственной кровью. Теперь они не выглядели такими безжизненными, как прежде.

Лан Юэ вытер кровь и нахмурился.

Метель снаружи утихла, небо снова стало светлым, а солнце слепило белизной, отражаясь от заснеженной долины.

Демон протянул руку и погладил Цяо Цзюэ по голове:

– Больше никогда мне не лги.

Глава 44. Дьявол

Мало того, что Цяо Цзюэ был архи-бессовестным, он очень хорошо знал, как использовать чужие слабости. Оставаясь на Ледяной Равнине, он решительно брал измором, чередуя методы кнута и пряника. А Лан Юэ, каким бы отчужденным он ни был, все-таки был зверем. Со временем Цяо Цзюэ пробудил в нем интерес, и волк Ледяного Пика оставил того в своей пещере.

Заснеженные равнины Крайнего Севера были очень неприветливым  местом. И если гигантскому волку мороз был нипочем, то Цяо Цзюэ здесь было ой как несладко, от чего заклинатель вел себя все более нагло и беспардонно. Всякий раз, когда Лан Юэ возвращался, тот норовил зарыться в его мех и использовать волка в качестве своей перины.

Привычному к покою Лан Юэ не нравилось, когда его так тискают. Поняв, что у Цяо Цзюэ развилась зависимость от тепла его меха, он всякий раз разводил для него костер. Но даже так заклинатель не отлипал и ныл, что тело волка все-равно теплее. Чтобы избежать дальнейших домогательств, Лан Юэ плюнул и обратился человеком, надеясь, что Цяо Цзюэ перестанет его досаждать.

К его удивлению, даже после того, как он изменил форму, наглый гость не сдавался и отчаянно лез к нему в объятия, прижимаясь к мужчине всей своей окоченелой тушкой.

Лан Юэ не знал, что делать. После того, как он обнял Цяо Цзюэ в ответ, тот перестал доставлять ему неприятности, и волк Ледяного Пика махнул на него рукой.

Когда снаружи бушевала вьюга, двоим мужчинам ничего не оставалось, как тихо и спокойно сидеть в пещере. За более чем сотню лет гигантский волк Ледяного Пика к этому привык, однако его гость недовольно дулся.

Цяо Цзюэ пошел посмотреть на сгустившийся за пределами пещеры мрак, но движение разбередило его раны, от чего заклинатель не выдержал и закашлялся. И вдруг теплая струйка духовной силы влилась в его тело, и раненому стало значительно лучше.

Было удивительно, что гигантский волк, всю жизнь проживший в таком суровом месте, где холод промораживает буквально до костей, был настолько горячим. Его духовная сила оказалась такой же: мягкой, теплой, завораживающей, вызывающей в душе томление. Цяо Цзюэ с жадностью на нее “набросился”, но Лан Юэ быстро свернул эту лавочку.

Старая рана больше не беспокоила, и Цяо Цзюэ чувствовал себя хорошо и комфортно. Но ему было мало! Он хотел большего! Не ведая, что такое стыд, заклинатель всегда потакал своим желаниям. Вырвавшись из объятий мужчины-демона, он развернулся, обвил руками его шею и порывисто поцеловал в губы.

Лан Юэ сперва потянул заклинателя за ворот, пытаясь его отодрать, но нарочно не использовал много силы. А спустя мгновение его глаза потемнели, он навалился на Цяо Цзюэ и пылко прижал его к себе.

Цяо Цзюэ нетерпеливо распахнул свой халат и обхватил мужчину ногами. Такому Лан Юэ никогда не учился и начал рвать на заклинателе одежду.

– Нет! – остановил его Цяо Цзюэ.

Самостоятельно стянув с себя штаны, он сел на Лан Юэ верхом и самозабвенно впился в его губы. Цяо Цзюэ боялся, что волк Ледяного Пика может увидеть на его руке отметину, и решил полностью не раздеваться.

Впрочем, в тот момент Лан Юэ волновало не это, и постепенно его пассивная роль поменялась на очень даже активную…

Живое эротическое выступление застало И Сичэня врасплох.

– ??? !!!

Юноша и раньше подозревал, что между заклинателем зверей и демоническим волком не совсем обычные отношения, но он не думал, что все будет именно так!

И Сичэнь не был мальчиком-колокольчиком и слышал о подобных вещах, но это был первый раз, когда он собственными глазами видел, какими именно частями своих оголенных тел могут переплетаться два разгоряченных мужчины. Новые знания настолько выбили парня из колеи, что он едва не вылетел из моря сознания Цяо Цзюэ!

Быстро успокоив свой разум, И Сичэнь хотел перемотать этот кусок воспоминаний вперед и поискать ту часть, где заклинатель вынудил волка заключить с собой рабский контракт, как вдруг случайно заметил, что в процессе соития одежда Цяо Цзюэ задралась, обнажив часть его руки. От сгиба локтя до запястья по коже разлилась черная шестиконечная звезда. И в тот момент она пульсировала таинственным сиянием…

И Сичэнь испытал неподдельный шок. Он даже представить не мог, что Цяо Цзюэ будет подсаживать демона в середине подобного процесса. Его понимание бесстыдства перешло на совсем иной уровень! Однако вскоре он понял, что Цяо Цзюэ этого не планировал.

Несколько дней назад заклинатель зверей уже обронил семя Зла в сознание волка. В тот момент росток не пробудился, но вот теперь он пришел в движение. Мирские желания, наконец, зародились и в сердце Лан Юэ.

Поглощенные страстью мужчины не заметили мерцания зловещей метки. Сознание Лан Юэ лишь на мгновение рассеялось, а на лбу проступили тревожные морщинки. Он прижал руку к виску, почти сразу пришел в себя и не стал заострять на этом своего внимания.

И Сичэнь не мог больше на это смотреть и быстро перелистнул воспоминания дальше.

Однако из раза в раз из-за этих двух вонючих собак глаза юноши все больше и больше слепли.…

Цяо Цзюэ очень долго пробыл в царстве Ледяных Равнин. Других людей здесь не было, да и демонические звери захаживали не часто, вот эти двое и резвились то в пещере, то на заснеженном поле, то на леднике…

Уединившись от внешнего мира, они могли тихо жить как даосская пара. Но разве Цяо Цзюэ был человеком, который удовлетворится спокойной жизнью? Не умея усмирять свои капризы, куда только он не засовывал свой нос и чего только не делал.

Средь сугробов снежных полей можно было найти волшебные травы и ягоды. Цяо Цзюэ часто выходил на их поиски, а затем варил на их основе лекарства. Как-то раз он нарвал какой-то очень горькой травы и обработал ею волшебные ягоды. Полезным свойством этого растения было существенное увеличение уровня духовной силы, но на вкус оно было как желчь, отчего при обычных условиях люди его не жаловали.

Цяо Цзюэ отнес измененные ягоды Лан Юэ и сказал:

– Попробуй. Они очень сладкие.

Принюхавшись, Лан Юэ учуял горьковатый запах и с подозрением посмотрел на мужчину.

Выражение лица Цяо Цзюэ было очень искренним.

– Я уже съел одну. Они очень сладкие. Попробуй.

Лан Юэ проглотил волшебные ягоды и сразу скривился.

Любуясь выражением отвращения на лице красивого мужчины, Цяо Цзюэ весело расхохотался.

– Ты меня обманул?

– Обманул. Я знал, что эта штука горькая.

– И зачем ты это сделал?

– Это весело.

Будь на его месте любой другой – это можно было бы назвать невинной шуткой. Но Цяо Цзюэ по натуре был человеком с гнильцой и сделал это нарочно. Он проверял демонического зверя.

Естественно, такое волку Ледяного Пика не понравилось, но поскольку это было мелочью, а истинную сущность Цяо Цзюэ к тому моменту он еще не разглядел, Лан Юэ не стал злиться.

– Я уже тебе говорил. Мне не нравится, когда ты мне лжешь, – холодно сказал он.

– И что ты будешь делать, если я тебе солгу?

В глазах Лан Юэ отразилось разочарование. Он обратился волком, ушел в дальний угол пещеры и лег там, полностью игнорируя присутствие человека.

Цяо Цзюэ продолжал с ним разговаривать, но волк отказывался его слушать.

Когда метель прекратилась, Цяо Цзюэ отыскал за пределами пещеры с десяток волшебных плодов, должным образом их обработал и, разложив перед Лан Юэ, жалобно сказал:

– Не будь ко мне равнодушным. Когда ты на меня злишься, мне так грустно, что хочется умереть. Когда я вышел набрать для тебя ягод, я все никак не мог перестать о тебе думать, из-за чего случайно скатился с холма и ушиб лодыжку.

…И демонстративно вытянул перед волком красную распухшую ногу.

Сердце Лан Юэ смягчилось, и уже в следующее мгновение его теплые руки накрыли место ушиба.

– Больше мне не лги.

Но за первым разом последовал второй, а затем и третий.

Цяо Цзюэ продолжал выдумывать очевидную ложь. Например, находясь весь день в их пещере, он солгал, что ходил на ледяную гору. Например, он обрабатывал фрукты и запАх сладким ароматом всю пещеру, но солгал, что случайно сломал треногу, и у него ничего не вышло.

В этом обмане не было никакого смысла, и Лан Юэ всегда легко его разоблачал. Снова и снова заклинатель повторял “Следующего раза не будет”. Но не успевал он и глазом моргнуть, как этот “следующий раз” снова наступал.

И только потому, что обман был безобидным, Лан Юэ каждый раз его прощал.

И Сичэнь с беспокойством смотрел, как Цяо Цзюэ шаг за шагом разрушает принципы Большого Волка. Он хотел крикнуть Лан Юэ: “Братец Волк, сегодня он обманул тебя в малом, но завтра его ложь уже будет большой! Проснись! Не позволяй ему водить тебя за нос!”

Жаль, но что сделано, то сделано [1].

Всякий раз, когда Лан Юэ на него злился, Цяо Цзюэ дурачил волка, тот менял гнев на милость, и затем заклинатель порывисто к нему прижимался и страстно целовал.

– Ах! – вскрикнул заклинатель и резко отшатнулся, но из его губы начала капать кровь.

Когда Лан Юэ его кусал, он совсем не сдерживал свою силу.

Попробовав вкус собственной крови, Цяо Цзюэ ухмыльнулся.

А потом эти двое предались парному совершенствованию, но Лан Юэ был груб и жесток. Причинив Цяо Цзюэ боль, он надеялся, что заклинатель усвоит урок. Но все оказалось тщетным.

На рассвете следующего дня Цяо Цзюэ снова отправился за травами. Сколько бы заклинатель не вешал на уши Лан Юэ бесполезной лапши, гигантский волк от него не отвернулся, но отношения между этими двумя теперь постоянно бросало то в жар, то в холод. Может, потому, что он больше не хотел чувствовать себя обманутым, Лан Юэ перестал справляться о том, чем Цяо Цзюэ целыми днями занимается. Лишь бы успевал обернуться назад до начала метели.

Однажды на одной из скал заклинатель приметил редкую траву ледяного нефрита. Обрадованный, он собирался было начать за ней лезть, как вдруг его правую руку ужалило приступом невероятно свирепой боли!

Боль была настолько сильной, будто из него вырывали кусок мяса. Некогда Цяо Цзюэ уже испытывал нечто подобное. Такое не забудешь… Быстро задрав рукав, он уставился на свое предплечье и перепуганно вскрикнул! Из правой руки хлестала кровь, стекая по торчащим наружу белым костям! Рука выглядела точь в точь, как после укуса серого демонического волка.

Покрывшись холодным потом, он зажал открытую рану, но было так больно, что Цяо Цзюэ качало по земле. Он хотел вернуться к Лан Юэ и молить о помощи, но боялся.

Неизвестно, сколько времени это заняло, но боль постепенно  отступила, мышцы восстановились, а на кожу вернулась зловещая шестиконечная звезда. Разозлившись, заклинатель попытался содрать печать, но в итоге, кроме еще одного глубокого ранения, ничего не добился. Рисунок как был на руке, так там и остался.

В обмен на способность управлять умами с помощью внутреннего демона, Цяо Цзюэ обещал собирать для дьявола жертвы. Он не до конца понимал, в чем именно заключается само жертвоприношение, но многие демонические звери, к которым он подкинул паразита, в конце концов впадали в безумие. Когда Зло одерживало верх, изначальная душа зверя уничтожалась, а рабский контракт, заключенный с Цяо Цзюэ, естественным образом прекращался. Заклинатель примерно догадывался, что именно внутренний демон вызывал безумие, делая из зверей жертвы, а затем дьявол поглощал их силу. Но ему было все равно. Он использовал своих контракторов, пока те были живы, а кто-то ими пользовался уже после их смерти. Какое ему до этого дело?

Однако то, с чем мужчина столкнулся сейчас, за все эти годы с ним происходило впервые. Никто ему не объяснял, почему с его руки слезла плоть, и как она затем восстановилась, но Цяо Цзюэ и так все прекрасно понятно. Это “привет” от дьявола. С тех пор, как он в последний раз пользовался силой внутреннего демона, прошло прилично времени, и дьявол “ласково” о себе напомнил.

А затем небо внезапно снова потемнело, и Цяо Цзюэ накрыла метель!

Из-за случившегося заклинатель не успел вернуться в пещеру вовремя. В панике он бросился бежать, но злой ветер подхватил мужчину и швырнул в ледяную скалу!

*Шшшшааах!*

Толстый пласт снега соскользнул со клона и с головой засыпал человека!

От сильного холода Цяо Цзюэ потерял сознание.

Когда он проснулся, то уже находился в пещере. Горел костер. Лан Юэ грел его собой, прижимаясь к нему со спины.

Увидев, что заклинатель проснулся, волк Ледяного Пика спросил:

– Почему ты не успел вернуться?

Цяо Цзюэ открыл было рот, но не знал, как это объяснить. На Ледяных Равнинах он уже жил больше года и причуды местной погоды знал как свои пять пальцев. Если бы не происшествие, он бы не опоздал. Лан Юэ понял, что с заклинателем что-то приключилось.

Не получив ответа, мужчина-демон откинул его рукав:

– И что это такое?

Цяо Цзюэ дернулся, как от удара током, и судорожно спрятал руку обратно под слои одежды.

Какое-то время единственным звуком в ледяной пещере было потрескивание огня. Двое мужчин погрузились в неловкое молчание.

Губы Цяо Цзюэ так часто порождали обман, и вот теперь перед ним открылась возможность, наконец, рассказать свою историю. Лан Юэ посмотрел на него безнадежным взглядом.

– Цяо Цзюэ, ты можешь сказать мне правду?! Если ты в опасности, как я могу тебе помочь?!

Цяо Цзюэ, как громом пораженный, замер.

Отпустив его, Лан Юэ отодвинулся и раздраженно сказал:

– Сегодня мне приснился кошмар.

И Сичэнь про себя буркнул: “Ага, кошмар ты увидел! Как же! Это демон! Ты просто не видишь, как потускнел красный узор между твоих бровей!”

Цяо Цзюэ волка не услышал. Все еще находясь в ошеломленном оцепенении, он тихо повторил:

– Ты... Мне поможешь? – а через некоторое время сказал: – Лан Юэ, ты можешь уйти с Ледяных Равнин вместе со мной? Я не могу здесь больше оставаться.

– Почему?

– Я вынужден повиноваться чужой воле.

Он приподнял рукав и, наконец, сам показал Лан Юэ рисунок со звездой.

– Эту метку мне поставил один человек, и если я не буду его слушаться, то умру.

– Кто?

– Не знаю, кто он. Но он очень сильный.

Лан Юэ долго молчал. Он поднял глаза на темное небо снаружи.

– Выйдем на рассвете.

Цяо Цзюэ сперва застыл, а после недоверчиво спросил:

– Ты хочешь сказать, что на рассвете мы вдвоем уйдем с равнины?

– И найдем его.

Теперь в молчание погрузился Цяо Цзюэ. Внутри него клокотал хоровод чувств, а мысли были перепутаны.

Спустя долгое время он лег лицом к Лан Юэ, серьезно посмотрел в его глаза и тихо сказал:

– Лан Юэ, давай заключим контракт?

– Контракт?

– Ты станешь моим даосским партнером? Давай перед тем, как отправится в путь, обменяемся заветами. Мы соединим наши душа, и после этого ты всегда будешь знать, где я нахожусь и что делаю. А если я тебя обману, ты узнаешь и об этом. Как тебе такая идея?

– И как соединяются души?

– Мне нужно два камня контракта души.

Лан Юэ поднялся на четыре лапы. Снаружи все еще кружила метель, но гигантскому волку Ледяного Пика она была не страшна. Сделав прыжок, он растворился в снегу, уйдя на поиска нужного духовного камня.

Цяо Цзюэ сел и в оцепенении уставился на костер.

Заклинатель опустил руку в свой пространственный мешок и извлек пару специальных камней, на которых оставляют заветы. Первый пропитался кровью его жертв, обманутых им и запуганных, и был уже черным. А второй являлся истинным камнем контракта душ.

Положив по одному куску на каждую ладонь, Цяо Цзюэ долго на них смотрел. Затем он с такой силой сдавил оба осколка, что на внешней стороне кистей проступили синие вены.

Лан Юэ вернулся под утро. Найдя подходящий камень, он бросил его на землю:

– Что дальше?

Цяо Цзюэ пришел в себя и поднял голову. Посмотрев на холодные губы мужчины, он вдруг улыбнулся.

– Лан Юэ, иди сюда.

Мужчина подошел.

Цяо Цзюэ приподнял свое лицо, преодолел разделяющее их расстояние и коснулся губами краешка губ человека напротив. Лан Юэ молча позволил себя целовать, а затем судорожно втянул воздух и, наконец, ответил. Прошло немало времени с тех пор, как он целовал заклинателя зверей с такой нежностью.

Цяо Цзюэ разжал ладонь, и черный камень одиноко соскользнул обратно в сумку. Испытывая небывалый душевный подъем, заклинатель отстранил от себя демонического волка и с энтузиазмом выпалил:

– Давай! Давай начнем! После того, как мы заключим контракт душ, я больше никогда не буду тебя обманывать.

Он быстро разложил на полу формацию, сжал в кулаке последний ее элемент – камень контракта – и готовился вложить его в центр магического массива. Рука заклинателя слабо дрожала.

И в этот момент Лан Юэ, холодно сказав “Кто-то пришел”, снова превратился в волка и выпрыгнул из ледяной пещеры.

Цяо Цзюэ замешкался. Бросив противоречивый взгляд на камень на своей ладони, он поспешно его спрятал и выбежал вон!

Буран прекратился, и на огромном пустынном плато Цяо Цзюэ с первого взгляда увидел незваных гостей. Он почувствовал, как внутри  него словно разлился холод, а ноги налились свинцом.

Нарушителей было двое: один – заклинатель зверей, а второй – мастер меча. Два года назад Цяо Цзюэ украл у заклинателя его демонического зверя, с которым тот жил около десяти лет, и заставил заключить с собой рабский контракт. Вскоре после этого зверь умер. Заклинатель не собирался это так оставлять и с тех пор неустанно его преследовал, намереваясь забрать его жизнь в качестве кровавого долга. А мастер меча был хорошим другом заклинателя зверей и, надо отметить, очень способным. Целых два года эта парочка караулила у входа в долину. Но поскольку за все это время Цяо Цзюэ оттуда так и не вышел, у мужчин закончилось терпение, и они сами пришли по его душу!

Когда двое друзей только завидели Цяо Цзюэ, они не сказали ни слова и сразу бросились вперед, желая его убить!

Лан Юэ закрыл собой Цяо Цзюэ, яростно взревел, и снежный ветер в одно мгновение отбросил незваных гостей назад.

– Убирайтесь! – зарычал гигантский волк.

Увидев свою долгожданную цель, как они могли его отпустить? Решив, что Лан Юэ – обычный демонический зверь, которого Цяо Цзюэ тоже заставил заключить контракт, друзья не собирались его трогать. Им нужен был только заклинатель зверей!

– Кто они? – сердито спросил волк у мужчины.

Цяо Цзюэ не знал, что ответить.

Фехтовальщик нацелился злодею прямо в сердце, но прежде чем его меч поразил мужчину, в него полетела тысяча острых сосулек.

Заклинатель зверей не ожидал, что гигантский волк Ледяного Пика окажется настолько сильным, и что он будет так яростно защищать его врага…

Он в бешенстве заорал:

– Цяо Цзюэ, после всего случившегося, как ты посмел снова взять себе зверя! Ты ведешь дела прямо как...

Но прежде чем он успел закончить предложение, лицо Цяо Цзюэ стало свирепым, и он сам набросился на заклинателя зверей, запустив скрытым оружием тому точно в лицо.

Мужчине не доставало физических умений. Он не успел увернуться, и Цяо Цзюэ рассек ему рот. Боль была нестерпимой, от чего заклинатель больше не мог говорить.

Цяо Цзюэ холодно сказал:

– Это они причинили мне вред! Лан Юэ, убей их!

Заклинатель зверей и мастер меча были единодушны:

– Цяо Цзюэ! Сегодняшний день ты точно не переживешь!

Лан Юэ окончательно вышел из себя. Поверив словам Цяо Цзюэ, он больше не собирался проявлять милосердие. Несколько ледяных копий пробило заклинателю зверей грудь. Его глаза расширились, лицо выражало непримиримость и злость. Но в итоге он все-равно упал.

Став свидетелем гибели друга, фехтовальщик впал в боевое безумие и направил свой клинок на гигантского волка!

Но Лан Юэ был полубогом. Сотню лет он успешно охранял эту ледяную долину от посягательств извне. Как обычный мастер меча мог быть ему ровней? Пара коротких мгновений, и очередное копье пронзило еще одно сердце, а мужчина упал в снег и медленно навсегда затих.

Разобравшись с двумя незваными гостями, Лан Юэ вернулся к Цяо Цзюэ и задрал его рукав. Однако клеймо в виде черной шестиконечной звезды никуда не делось. Он резко вскинул голову и вопрошающе посмотрел на заклинателя.

Цяо Цзюэ торопливо сказал:

– Эти двое тоже были теми, кто мне угрожал. Но есть еще один сильный дьявол.

Лан Юэ прикоснулся пальцами к узору, но вдруг нахмурился, как-будто ему стало больно. Цяо Цзюэ поспешно убрал свою руку.

– Я чувствую дьявольскую энергию. Этот человек действительно дьявол, – выдохнул волк.

Затем он перевел взгляд на два трупа, лежащих в снегу. Однако на них не было даже тени дьявольской ауры.

– ...Они находились под его началом, – сказал Цяо Цзюэ. – Этот заклинатель зверей позаимствовал силу у дьявола и практиковал множество злых техник, контролируя чужие умы. Если кто-то осмеливался смотреть на него свысока, он указывал этому человеку его место. Если его кто-то проклинал, он мог заставить этого человека проткнуть свой язык. Если кто-то пытался его ударить, он заставлял человека оторвать себе палец. Он был очень мстительным, хотя первым начинал не он. Иногда, когда он сам не мог что-то сделать, он подчинял себе сильных демонических зверей и заставлял их делать это вместо него.

Заметив выражение лица Лан Юэ, Цяо Цзюэ быстро закончил:

– Вот таким он был человеком...

Лан Юэ сурово сдвинул брови, а затем резко развернулся и быстро зашагал в сторону трупов.

– Ты что делаешь?

– Этот человек пачкает это место.

Призвав ледяной ветер, он подбросил в воздух два мертвых тела и вышвырнул их за пределы ледяной долины!

– Но, возможно, у него тоже была своя причина так поступать?

Лан Юэ равнодушно посмотрел на него:

– Бессмысленно оправдывать людей со злым сердцем.

Услышав эти слова, Цяо Цзюэ тихо самоуничижительно рассмеялся и неслышным шепотом сам себе сказал:

– О, да. Если подумать, какие тут могут быть старые душевные раны. Быть злодеем – это просто твоя природа. Ты просто плохой до мозга костей…

Разобравшись с вторженцами, Лан Юэ и Цяо Цзюэ вернулись обратно в пещеру. Формация уже была готова, оставалось только установить в ее центре камень контракта.

Теперь выражение лица Цяо Цзюэ было невозмутимым. Он достал из мешочка черный камень и положил его в середину массива.

И Сичэнь не мог на это смотреть.

“Вот, значит, как оно было... Вот оно как… Как этот Цяо Цзюэ сам и сказал – какие тут могут быть душевные травмы! Это насколько нужно было бы в прошлом страдать, чтобы причинять окружающим его людям такой вред! Что не говори, но настолько порочным можно только родиться!”

“И таким людям нельзя позволять жить!”

Воспоминания переключились на момент, когда контракт уже был заключен. Разумеется, гигантский волк Ледяного Пика сразу заметил, что что-то было не так.

Лан Юэ был в бешенстве. Он повалил заклинателя на землю и прорычал:

– Что ты со мной сделал?! Ты снова мне солгал?!

Цяо Цзюэ медленно поднялся на ноги, тихо посмеиваясь. Он нежно коснулся лица Лан Юэ и прошептал:

– Почему ты такой доверчивый?

Огонь в глазах Лан Юэ едва его не обжог.

– Но это ничего, – с энтузиазмом заявил заклинатель. – Я просто не могу никому доверять, поэтому и использовал небольшую технику. Надеюсь, в будущем ты будешь меня слушаться. Лан Юэ, ты не такой, как эти глупые звери. Если ты не пойдешь против меня, я не буду...

И прежде, чем он закончил говорить, мужчина сдавил ему шею.

Волна гнева накрыла собой Лан Юэ:

– Убери это!

Цяо Цзюэ продолжал смеяться:

– Не могу.

– Если ты это не уберешь, я тебя убью!

– Ты не сможешь меня убить.

Лан Юэ хотел сдавить сильнее, как вдруг… Адская боль ударила его изнутри, настолько деспотичная, что он не мог ей сопротивляться. Больно было так, что казалось его сердце разрывают на части, и если он пытался ее заглушить, она становилась еще агрессивнее и злее. Такая участь воистину хуже смерти.

Цяо Цзюэ сел, коснулся красных отметин на своей шее, и мягко сказал:

– Лан Юэ, между нами ничего не изменилось. Мы по-прежнему можем заниматься парным совершенствованием, побывать во многих местах. Я могу дать тебе все, что ты захочешь, пока тебе это нравится. Просто я боюсь, что однажды ты меня предашь...

Лан Юэ бросил на него пристальный взгляд, от чего веки Цяо Цзюэ дрогнули.

И в следующую секунду он поднял руку и вонзил себе точно в сердце!

– Прекрати! – закричал Цяо Цзюэ.

Сила рабского контракта снова пришла в движение, а демонический зверь обессилел от раздираемой его внутренности боли. Волчьи когти лишь вспороли плоть, но не успели вырвать сердце.

– Собрался умереть? – усмехнулся заклинатель. – Это не так просто! Этот контракт связал наши души. Ты не сможешь от меня сбежать ни пока ты жив, ни когда умрешь. Только если твоя душа не развеется!

Он развязал свой мешочек, и оттуда выплыло несколько призраков.

– На колени! – приказал он.

И призраки безропотно упали на колени. Заклинатель снова усмехнулся:

– Видел? Даже если ты умрешь и станешь призраком, ты от меня никуда не денешься! Сколько бы та не повторял мне убираться – я не уйду! Я останусь с тобой навечно! Даже если ты переродишься, одна жизнь, две жизнь, три жизни – ты всегда будешь делать то, что я тебе говорю!

Со временем Лан Юэ притих.

Цяо Цзюэ подошел ближе, но вдруг заметил,что красная отметина на лбу мужчины в какой-то момент сильно потемнела. Он сперва хмурился, а затем, как у сумасшедшего, выражение его лица снова неожиданно переменилось. В этот раз, проявляя нежность и чуткость, заклинатель наклонился и попытался поцеловать Лан Юэ, но тот резко отвернул голову, выражая свое нежелание. Цяо Цзюэ неудержимо ринулся вперед, но, нарвавшись на открытую ладонь демонического волка, с силой отлетел в стену, больно припечатавшись о нее спиной.

– Подойди и поцелуй меня! – крикнул Цяо Цзюэ.

Лан Юэ туго скрутило и трясло от боли. Но он отказывался исполнять приказ заклинателя.

Цяо Цзюэ словно сошел с ума и закатил в пещере истерику. В один момент он хотел, чтобы Лан Юэ сделал то, в другой – что бы сделал это. Находясь под контролем рабского контракта, мужчина исполнял любой приказ. Единственное, чего он так и не сделал, это не выполнил команду “быть рядом”. Этому Лан Юэ сопротивлялся до самого конца, пока от мучений в итоге не лишился сознания.

Раньше ему это определенно тоже нравилась. Однако теперь он испытывал такое отвращение, что предпочел бы тихо умереть, чем быть вместе.

Для Цяо Цзюэ это оказалось неожиданностью, и он растерялся.

Он знал, что когда это сделает, волк Ледяного Пика будет в бешенстве. Точно так, как после каждого его обмана. Но он думал, что Лан Юэ снова его простит. Даже если для этого пришлось бы отдать на растерзание свой язык, даже если демонический зверь переломал бы ему ноги, он готов был все это вынести. Но Лан Юэ не мог ни ударить его, ни убить, в то время, как для него это был единственный способ излить свое негодование.

В этот раз неожиданно все оказалось совсем по-другому. Гигантский волк Ледяного Пика раньше постоянно шел на уступки, капля по капле изменяя своим принципам. Но когда заклинатель достиг его нижней границы, Лан Юэ отказался уступать.

И Сичэнь погрузился в море знаний Цяо Цзюэ, ища образ мужчины, который одолжил ему злую силу. Однако этот человек был настолько скрытен, что в памяти заклинателя его почти не было. Они практически никогда не встречались, и Цяо Цзюэ знал о нем совсем немного.

Наконец, его след отыскался в одном воспоминании о чайном домике.

Цяо Цзюэ ворвался в отдельную комнату чайного домика, где уже сидел мужчина и ждал его.

Цяо Цзюэ сразу перешел к делу:

– Я найду тебе столько жертв, сколько ты захочешь! Но Лан Юэ… Огради его от одержимости!

Мужчина посмотрел на заклинателя зверей полностью черными глазами, и все тем же хриплым голос ответил:

– Он ступил на путь дьявола добровольно.

– Но ведь ты знаешь способ, я прав? – умолял Цяо Цзюэ. – Он мне необходим! Как мне искать тебе еще больше новых жертв без его помощи? Останови его обращение!

Мужчина развел руками:

– Согласен, он очень хорошая жертва. Но он сам выбрал этот путь. Я правда не могу его спасти.

Цяо Цзюэ сцепил зубы. Естественно, этот мужчина не стал бы ему помогать, ведь как только Лан Юэ полностью поглотит его внутренний демон, вся его сила будет пиршеством для этого дьявола, ему же на радость. И когда гигантский волк Ледяного Пика впадет в безумие, его душа будет окончательно уничтожена, а дальнейшее перерождение – невозможным. Лан Юэ навсегда покинет этот мир.

Цяо Цзюэ развернулся и бросился вон!

Чайная находилась в самом центре маленьком городка совершенствующихся. Заклинатель зверей уже собирался уходить, как вдруг зацепился ухом за чью-то беседу.

– Дорога через море Небытия откроется уже через два дня. Как думаешь, кто из бессмертных пойдет туда в этот раз? Владыка царства Сюйу уже стал святым. Если бы не опасности этого треклятого моря, я бы тоже был не прочь послушать его наставления.

Цяо Цзюэ сделал зарубку на память: “Море Небытия”.

Уйдя в свои мысли, он был настолько рассеянным, что не заметил идущего впереди человека. От случайного столкновения его отшвырнуло на пару шагов назад. Цяо Цзюэ повернул голову, но человек даже не замедлился и уже живо подымался по лестнице. И судя по очертаниям спины, этим человеком оказалась девушка.

Проследив взглядом, куда она направилась, заклинателя вдруг посетила мысль: “Она тоже пришла к дьяволу?”

И действительно, девушка остановилась напротив комнаты, в которой сидел тут мужчина. Но прежде, чем открыть дверь, она оглянулась и встретилась взглядом с Цяо Цзюэ.

Глаза И Сичэня в изумлении распахнулись: “Юэ Сяожоу? Что здесь могла забыть воспитанница зала закаливания меча?!!!”

___________

Примечания:

[1] “...Что сделано, то сделано” – в оригинале идиома “Из дерева уже сделали лодку” (контекст: ничего уже не исправить).

Глава 45. ЧМОК!

И Сичэнь открыл глаза и вернулся в царство густого черного тумана.

Несмотря на то, сколько времени он провел в воспоминаниях Цяо Цзюэ, открытым оставался еще целый ряд вопросов. Кем был этот черноглазый дьявол? Какие у Юэ Сяожоу с ним отношения?

К рассеянному взгляду заклинателя зверей потихоньку возвращалась осознанность. А когда он окончательно понял, что только что произошло, выражение его лица стало сконфуженным и рассерженным. Ранее он так старательно готовился, придумывал, как лучше ребят обмануть. А теперь мало того, что он лишился поля для маневра, так еще и чувствовал себя полностью раздетым.

Он скрипнул зубами, но затем ухмыльнулся:

– Раз уж так получилось, тогда не будем ходить вокруг да около… [1]

– С родней своей на том свете будешь разговаривать! – фыркнул И Сичэнь, и в тот же миг выхватил меч и полоснул заклинателя по руке!

От такого неожиданного поворота Цяо Цзюэ обомлел и только собирался увернуться, но с его способностями он просто физически не мог опередить клинок И Сичэня. Из правого плеча фонтаном брызнула кровь. Рука выше локтя была начисто отрезана! Напоследок она мигнула в воздухе своей зловещей меткой и медленно растворилась в море Небытия.

Заклинатель хотел на парня наорать, но увидев его мрачное выражение лица, подавился своим криком. От острой боли мужчина что есть силы вцепился в крылья демонической птицы, свернулся клубочком и неудержимо дрожал.

И Сичэнь бросил в Цяо Цзюэ веревку, и та крепко его спеленала. В море сознания юноша видел, что из всех семерых зверей, только Лан Юэ не подвергся действию техники замены смертника. И хотя он видел сам ритуал, но понятия не имел, как эти чары разрушить. Поэтому он решил не убивать Цяо Цзюэ сразу, а связанным свертком отбуксировать его к владыке царства Сюйу, чтобы уже истинный Мастер помог разобраться с этой проблемкой.

Безрукий и туго перевязанный, Цяо Цзюэ изнывал от боли и чувствовал себя совершенно беспомощным. Он хватал ртом воздух и безмолвно кричал, но не сопротивлялся. К тому моменту, как мужчина немного притерпелся к боли и смог поднять голову, он был насквозь мокрым от пота.

– Давай… Договоримся… – прерывисто произнес он. – Я видел, как вы высосали из Лан Юэ дьявольскую Ци. Я не знаю, кто вы… Не знаю, откуда вы. Но прошу, уберите из него эту темную энергию. Не дайте ему… Обратиться дьяволом. Вы ведь… Чего-то хотите? Духовные камни, звери, я дам что угодно.

– А свою жизнь отдашь? – ровным тоном спросил И Сичэнь.

Цяо Цзюэ лишь немного изменился в лице, но спокойно ответил:

– Кроме этого – все что угодно.

Неся на своем мече Чжансун Цзыцзюня, и на буксире – Цяо Цзюэ, ум И Сичэня лихорадочно раскладывал все по полочкам.

Из того, что он видел в памяти заклинателя, юноша так и не понял, почему гигантский волк Ледяного Пика сам выбрал путь дьявола. Ведь если бы он просто хотел избавиться от навязчивого преследования Цяо Цзюэ, найти такой способ умереть, от которого даже душа развеется, было бы, конечно, тоже сложно, но куда легче, чем проходить через одержимость. И почему Цяо Цзюэ намеренно оставил Лан Юэ, чтобы их найти, и теперь, потеряв руку, мужественно молчал, не взывая о помощи, словно боялся волка. Чего именно он боялся?

И тут его посетило внезапное озарение [1], и И Сичэнь понял, что задумал Лан Юэ!

【Цзыцзюнь!】– тут же передал он мысленно.【Мне нужно, чтобы ты сейчас кое что быстро попробовал. Ты сможешь вытянуть из него эту дьявольскую силу?】

Боровшийся все это время с внутренним демоном мечник как раз к этому моменту немного пришел в себя. Хотя он еще не понял, к чему клонил его напарник, и не особо верил, что обладает такой способностью, но сделал, как его просили, и приложил ладонь меж бровей Цяо Цзюэ.

Когда фехтовальщик вобрал в себя темную энергию от Лан Юэ, его тело все сделало будто само собой. Тогда он ничего не почувствовал, и сейчас понятия не имел, как этот процесс запустить. В конце концов, он не дьявол, он не умел расхищать. Попытка повлиять на Цяо Цзюэ провалилась.

Вдруг Чжансун Цзыцзюнь всем телом вздрогнул. Он понял, что имел в виду И Сичэнь.

У него не получалось поглощать, потому что он не был дьяволом. Но если Лан Юэ станет одержимым!...

Парни молча переглянулись. Итак, перед ними встала задача первостепенной важности – найти Лан Юэ и остановить его!

– Братец Волк! – крикнул И Сичэнь в туман. – Выходи! Цяо Цзюэ у нас!

– Зачем ты кричишь? – тут же побелел заклинатель зверей.

– Заткнись!

И Сичэнь ударил Цяо Цзюэ по культе, и тот закатил от боли глаза и чуть не потерял сознание.

– Большой Волк! Волк, выходи!

Теперь, когда заклинатель был с ними, очередь их искать перешла к Лан Юэ. Однако клубящийся мрак был все таким же непроглядным. Трудно было определить даже направление, а не то, чтобы кого-то в нем найти.

Из глубин дьявольского тумана раздался отчетливый волчий вой, и группа людей повернула в сторону его источника. Однако то чувство страха, которое поднялось в сердца троих, словно предупреждало, что с голосом явно что-то не так.

Торопливо подгоняя парящий меч, молодые люди прорвались сквозь темные тучи, и, наконец, перед ними появилась фигура Лан Юэ. Но рассмотрев его более внимательно, сердца юных мечников упали.

Сейчас Гигантский волк Ледяного Пика казался выше. Когда Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь впервые его встретили, он был сломлен своей тяжелой судьбой. Теперь он вернул свое былое величие и был таким, каким его помнил Цяо Цзюэ. Словно волк переродился. Вот только тогда он был покрыт серебристо-белым мехом и среди снежных полей казался Богом, а теперь, полностью черный, среди пропитанного темной силой тумана, он стал подобен Дьяволу. Узор на его лбу больше не светился красным.

Они опоздали.

Цяо Цзюэ привел Лан Юэ в царство Сюйу в надежде просить у его владыки помощи и остановить безумие волка. Однако Лан Юэ согласился сюда прийти как раз для того, чтобы обращение одержимость настигла его быстрее.

Когда Цяо Цзюэ увидел среду тумана полностью черного волка, кровь отхлынула от его лице, а голос дрогнул:

– Лан...

Чжансун Цзыцзюнь швырнул заклинателя зверей в руки И Сичэня, сошел с его парящего меча и крикнул:

– Уведи его!

И Сичэнь поднял Цяо Цзюэ, упакованного словно цзунцзы [2], развернулся и дал деру, в то время как Чжансун Цзыцзюнь бросился вперед на демонического зверя!

Сейчас, когда Лан Юэ впал в безумие, невозможно было сказать, сколько разума в нем осталось, но молодой практик обязан был хотя бы попробовать извлечь из него дьявольскую Ци. Даже если этот шаг может иметь для него серьезные последствия, в эту минуту ему было все равно!

Золотой свет направился меж бровей черного волка, но Лан Юэ не уклонился. Взгляд его обсидиановых глазах оставался неподвижным, отчего невольно возникал вопрос, видит ли он хоть что-то. Однако, в тот момент, когда свет его только лишь коснулся, он превратился в облако черного дыма и исчез!

Чжансун Цзыцзюня охватило плохое предчувствие! Пирующий внутри сознания обезумевшего Лан Юэ демон среди леса Черного Тумана был подобен капле в реке. Не имея оков и границ, поймать его было невозможно!

И Сичэнь на всех парах улетал с Цяо Цзюэ все дальше, и вдруг им в спину ударило чудовищной силы давление. Он немедленно направил свою духовную Ци на защиту, пытаясь любой ценой удержать вокруг них щит. Но настигшая волна мрака напрочь проигнорировала его жалкие потуги и накрыла Цяо Цзюэ.

Веревки, связывающие мужчину, ослабли, но он не мог убежать. Заклинатель зверей словно застрял в черном облаке, лишенный возможности двигаться. А затем из этого плотного облака проступил силуэт Лан Юэ. Рука мужчины-демона легла на сердце заклинателя и  соединилась с его телом темным потоком, как будто вторгаясь в него. Однако, присмотревшись внимательнее, было ясно, что черный туман не вливался в тело Цяо Цзюэ, а что-то из него вытягивал.

Дьявол пировал.

Все кончено. Это И Сичэнь остановить был не в силах. Юноша смотрел на открывшуюся перед ним картин, и ему стало грустно.

– Большой Волк...

Если бы Лан Юэ им доверился, они могли бы вытянуть его внутреннего демона, они схватили бы Цяо Цзюэ и притащили бы его к владыке царства и нашли бы способ отменить его злые техники. Лан Юэ не пришлось бы ставить свою жизнь и душу на карту и становиться на путь, с которого невозможно сойти. Однако гигантский волк Ледяного Пика всегда жил так, чтобы никому не быть обязанным и никого не просил о помощи. Единственный раз, когда он кого-то о чем-то молил, был в тот далекий день в ледяной пещере, когда он увидел на руке Цяо Цзюэ его черную шестиконечную звезду-отметину и умолял сказать ему правду. Жаль, что всю жизнь его всегда обманывали.

Грозовая птица, все это время следовавшая за заклинателем, внезапно вспыхнула ослепительным сиянием и словно яркое солнце взмыла вверх! Злые чары, которое все это время держали ее в плену, были сняты, и она возродилась!

Пространственный мешочек Цяо Цзюэ во все стороны отсвечивал яркими бликами. Когда Лан Юэ в своем новом воплощении дьявола поглотил наложенные заклинателем чары, мешочек словно взбесился и теперь во всю буйствовал. Освобожденным монстрам не терпелось вырваться наружу!

Сперва Цяо Цзюэ еще трепыхался, но постепенно затих. Он слабо улыбнулся, и на его лице отразилось чувство облегчения.

Он прошептал:

– Я мог выбрать торг, но выбрал расхищение.

А затем добавил:

– Какой же ты все-таки глупый.

И Сичэнь тоже переменился в лице и надрывно сказал:

– Большой Волк...

После того, как Лан Юэ поглотил его демон, и когда он совершил то последнее дело, каким был так одержим, гигантский волк Ледяного Пика достиг своего предела, и его тело начало осыпаться. Чжансун Цзыцзюнь взял в руку свой меч и со свистом пронзил сердце Цяо Цзюэ! Лишившись всех своих злых техник, мужчине больше не с кем было меняться. Он откинулся назад, неторопливо проваливаясь в море.

Последнее, что он увидел в своем угасающем сознании, как из черного тумана проступил серебристо-белый гигантский волк Ледяного Пика. Это был самый красивый волк, которого он когда-либо встречал. Сильный и высокий, покрытый серебристым гладким мехом. Его глаза сверкали, как обсидианы, а отметина меж двух его бровей пылала огненно-красным, как взошедшее солнце. Бесстрастно оглядывая мир вокруг, он был безразличен ко всему. Затем он развернулся и побежал вдаль, медленно растворяясь меж Небом и Землей.

Безудержная дьявольская энергия взорвалась в море Небытия!

Чжансун Цзыцзюнь успел притянуть к себе И Сичэня, надежно защищая друга у себя в объятиях.

Когда волк Ледяного Пика погиб, бурлившая в нем Злая сила волнами раздалась во все стороны, и большая ее часть проникла в тело Чжансун Цзыцзюня!

Стоя за товарищем, как за щитом, И Сичэнь физически не мог видеть, что вокруг происходит. Сейчас всем его миром была могучая грудь, в которую его вжимали, и сильные удары сердца.

И Сичэнь выбрался из объятий товарища, но глаза Чжансун Цзыцзюня были закрыты, а брови плотно сомкнуты. Он был без сознания.

В первую секунду юноша запаниковал, а его сердце судорожно сжалось. Попавший под разрушение тела гигантского волка, Чжансун Цзыцзюня снова утащило в царство внутреннего демона.

– Цзыцзюнь? Цзыцзюнь! – И Сичэнь звал его по имени, но тот его не слышал.

И Сичэнь впервые столкнулся с чьим-то демоном и понятия не имел, как можно помочь другу, отчего чувствовал себя беспомощным.

Внутренний демон создает перед людьми их самые потаенные страхи. Юноша не знал, что мог такого увидеть его напарник, но по плотно сдвинутым бровям было видно, что Чжансун Цзыцзюню очень грустно.

И Сичэнь положил свою ладонь ему на лоб.

– Сичэнь... – бессознательно пробормотал Чжансун Цзыцзюнь.

– Я здесь.

Очевидно, в этот момент Чжансун Цзыцзюнь увидел его в своем “видении”, и И Сичэнь быстро взял его руку и осторожно растер ему пальцы.

Оставалось только ждать, когда молодой мечник сам справиться со своими демонами. Продолжая держать друга за руку и делясь с ним ощущением своего присутствия, И Сичэнь принялся бдительно осматриваться. Будет неловко, если в такой момент на них снова падет гроза или выскочит какая-нибудь новая напасть.

Какое-то время спустя И Сичэнь внезапно почувствовал, что его руку сжали крепче.

– Ты очнулся? – обрадованно спросил он.

Чжансун Цзыцзюнь медленно открыл глаза, но его взгляд был рассеянным, словно он еще не вернулся в сознание.

И Сичэнь вынул из его руки свою ладонь и помахал ею перед лицом друга:

– Цзыцзюнь?

Только что крепко сжимающая его рука слабо повисла, и Чжансун Цзыцзюнь недовольно “посмотрел” на него. А затем это расслабленная ладонь легла И Сичэню на затылок.

– А?

И Сичэнь думал, что Чжансун Цзыцзюнь, как обычно, успокаивающе взъерошить ему волосы. Но вместо этого она напряглась и притянула юношу вперед.

– Э... Эй?!

От удивления И Сичэнь открыл рот, но прежде, чем он успел хоть что-то сказать, его властно поцеловали!

– !!!

___________

Примечания:

[1 ]

“– Раз уж так получилось, тогда не будем ходить вокруг да около…

– С родней своей на том свете будешь разговаривать!”

Постарались перевести адаптивно. В оригинале используется известная китайская идиома, которой сложно подобрать наш эквивалент.

“Открыть двери и (сразу же) увидеть горы” – перейти сразу к делу, взять быка за рога. Оригинал диалога:

– Раз уж мы открыли дверь и увидели горы…

– На предков своих смотри!

[2] Цзунцзы – кушанье из клейкого риса с разнообразными начинками в тростниковых или др. листьях, традиционно готовится на празднике начала лета.

Глава 46. Замешательство.jpg

И Сичэнь и пикнуть не успел, как губы Чжансун Цзыцзюня накрыли его рот. Глубоко шокированный, парень инстинктивно попытался его оттолкнуть, но Чжансун Цзыцзюнь целовался, как настоящий тиран: одной рукой он удерживал его затылок, а другой – прижимал к себе за талию. Объятия были такими сильными, что бедный парень не мог даже взбрыкнуть.

Пережив первые секунды испуга, рука, которая поначалу яростно отталкивала человека, постепенно ослабла и, немного поколебавшись, легла Чжансун Цзыцзюню на пояс. Если он не мог сопротивляться поцелуям – значит так тому и быть. К тому же, И Сичэню нужно было еще разобраться, какого рода демон засел внутри его товарища. А с другой стороны, его до сих пор не отпускал вопрос – какова же между ними двумя разница.

И только он немного расслабился, как кончик горячего языка Чжансун Цзыцзюня раздвинул его зубы и вошел прямо внутрь, полностью овладев его губами и языком. Голова юноши резко опустела!

Сколько И Сичэнь себя помнил, это был первый раз, когда он с кем-то целовался. В практике парного совершенствования нет поцелуев. Это просто интимный жест, своего рода выражение особого отношения между двумя людьми. Поэтому все это время он думал, что поцелуй – это легкое касание друг друга губами, невинный способ ощутить дыхание другого человека.

Кто ж знал, что когда он попадет в лапы Чжансун Цзыцзюню, тот окажется таким бесцеремонным!

Когда в его настолько личное пространство вторгся один определенно лишний предмет, юноша запаниковал и попытался избавиться от незваного гостя. Но поскольку он не мог укусить Чжансун Цзыцзюня, И Сичэнь взялся его выталкивать.

Повторяя это действие вновь и вновь, губы и языки то и дело переплетались и спутывались.

(В одном небезызвестном фанфике автор наделила Чжансун Цзыцзюня целой пригоршней золотых пальцев. Однако, если говорить о самом среди них читерском, то, в сравнении с его талантом владения мечом, другой “Путь меча” Чжансун Цзыцзюня был еще более безжалостным. И все умения, связанные с тем самым “мечом”, также были сверхсильными. Техника поцелуя не была исключением.

В мире фанфика, когда эти двое ссорились, стоило Чжансун Цзыцзюню прибегнуть к властному и хищническому поцелую, и И Сичэнь был зацелован до такой степени, что его душа моментально растворялась в блаженстве и возносилась на небеса, а тело становилось мягким и податливым. Не сказать, чтобы И Сичэнь был таким застенчивым и не умел дать отпор, но великолепная техника поцелуев Чжансун Цзыцзюня всегда кружила ему голову и вызывала жар во всем теле.)

Дрейфуя между реальностью и раем, разум И Сичэня то обретал ясность, то снова затуманивался, словно юноша находился во сне. Иногда он отталкивал, иногда принимал, а иногда в нем рождался дух соперничества и желание победить в этом состязании.

Чувствуя отклик, Чжансун Цзыцзюнь целовал его все более и более неистово, словно хотел впаять юношу в свою душу. А затем, как будто он за что-то его наказывал, мечник ухватил И Сичэня за ягодицу.

И Сичэнь:

– ……….!!!

Неизвестно, сколько прошло времени, как И Сичэнь почувствовал, что деспотичный поцелуй стал нежнее. Он растерянно приоткрыл глаза, и молодые люди встретились взглядами.

В какой-то момент в глаза Чжансун Цзыцзюня вернулся фокус – он, наконец, вырвался из демонической иллюзии. Однако, то, что предстало перед ликом мечника сейчас, снова вернуло пустоту его взгляду.

И Сичэнь:

– ……….

Очевидно, что это его насильно поцеловали, но глядя на такое невинное, недоуменное выражение лица Чжансун Цзыцзюня, юноша почувствовал себя так, будто это он злодей, который воспользовался ситуацией. Ведь как ни крути, это мечник был под контролем внутреннего демона, а он все время находился в сознании.

Оказавшись в такой непредвиденной ситуации, двое парней прилипли друг к другу ртами, и ни один из них не стремился отстраняться первым.

Неловкая ситуация.

Очень неловкая ситуация.

Чрезвычайно неловкая ситуация.

Если освободить свой рот, значит освободятся и губы, а значит следующим, что нужно будет сделать – это объясниться. Вот только ни один, ни второй пока не придумали, что говорить.

Чжансун Цзыцзюня целиком подчинила его нижняя первозданная сила, отчего разум парня был пуст и недееспособен. Если бы сейчас кто-то заставлял его что-то придумать, мысли бы свелись к тому, где бы взять кровать. А что касается И Сичэня, то в его голове, напротив, роилось так много мыслей, что он не знал, с чего начать.

Поэтому… Они еще какое-то время целовались в тишине и покое.

“Короче... Сначала нужно расцепиться… И сделать вид, что ничего не произошло. А поговорить об этом мы сможем, когда выберемся из этого черного леса” – сдался первым И Сичэнь и уже собирался оттолкнуть своего напарника, как вдруг у него перехватило дыхание, а глаза расширились от удивления!

Из темноты прямо позади Чжансун Цзыцзюня мелькнул золотой росчерк меча!

Это внезапное нападение воистину оказалось подарком судьбы, спасшее их от затянувшейся неловкости. Двое парней быстро отскочили в сторону, и Чжансун Цзыцзюнь легко блокировал атаку своей аурой.

След духовной силы определенно принадлежал недавно напавшему на них человеку!

Не осмеливаясь смотреть в лицо друга, И Сичэнь вскочил на свой меч, крикнул “Быстрее! За ним!” и погнался за убегающей фигурой!

Однако в этот раз Чжансун Цзыцзюнь не последовал за ним. Он не мог двигаться!

Проблема была не в том, что его снова поглотило царство иллюзий. Чтобы защитить свое море сознания от демона, Чжансун Цзыцзюню пришлось высвободить колоссальное количество духовной силы и вступить с ним в нешуточное сражение. Во время боя хранившиеся в его воспоминаниях множественные обрывки знаний о мече и техник складывались в единое целое и обретали завершенную форму. Отчасти он понимал, как все должно работать, но внутренний демон мешал осознать все полностью. Только он укротил своих демонов, как сразу же пришлось отвечать на скрытое нападение. В итоге, высвобожденная им духовная сила защиты стала катализатором для неожиданного прозрения!

Сознание Чжансун Цзыцзюня снова заперло в тайное царство для перехода на следующий уровень совершенствования.

А тем временем И Сичэнь, считая само собой разумеющимся, что Чжансун Цзыцзюнь следует за ним, методично нагонял нападавшего. Впрочем, учитывая, что тайный налетчик успел “наглотаться” темной энергии, от чего разум практикующего находился в хаосе, рулил он своим мечом из рук вон плохо, то и дело вихляя им в разные стороны. Такого голубчика И Сичэнь очень быстро нагнал.

– Гао Тяньчжу, это все-таки ты!

Да-да. Подлым налетчиком оказался первый ученик школы Первозданного Хаоса – Гао Тяньчжу! Правда, его учителя, бессмертного Хун И, рядом почему-то не было.

Услышав, что его разоблачили, мужчина был этим так потрясен, что немедленно попытался сделать крутой вираж и сбежать, но И Сичэнь вовремя поймал его сзади за ворот.

Уровень совершенствования Гао Тяньчжу был не так, чтобы очень высок, но он находился по крайней мере на этапе формирования золотого ядра и считался первым учеником старейшины школы бессмертных номер один в мире. Этого более чем достаточно, чтобы победить И Сичэня. Однако, попав под воздействие окружающей злой энергии, он не мог контролировать свою духовную силу в полной мере, и более слабый юноша с легкостью его скрутил.

– Ты зачем напал на Цзыцзюня? Где твой учитель? – крикнул И Сичэнь.

Гао Тяньчжу продолжал сопротивляться:

– Отвали! Не прикасайся ко мне!

Бессмертный Хун И не оставил бы своего ученика в таком опасном месте. Очевидно, их что-то разделило. В лесу Черного Тумана нет ни неба, ни солнца, а в местах, где этот дьявольский дым становится особо густым, не разглядеть даже своей вытянутой ладони. Следовательно, потерять друг друга, даже если вы парите очень близко, вполне реальная угроза. И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь весь путь проделали на одном мече и с такой проблемой не столкнулись.

– Ты заражен дьявольской Ци! Тебе слишком опасно оставаться здесь одному! Нужно найти твоего учителя! – сказал И Сичэнь и повернул голову. – Цзыцзюнь, мы... Цзыцзюнь?!

“Эээ, только туман? Пустой? А где Цзыцзюнь?”

В голове И Сичэня раздался тревожный звон!

Когда он сказал Гао Тяньчжу, что здесь слишком опасно оставаться одному, это было точь в точь, как встреча сверчка с мышью на одном поле. Он предупредил мышь, чтобы она была осторожнее, а не то слон может расплющить ее в лепешку, в то время, как сверчок И Сичэнь еще слабее мыши Гао Тяньчжу. Но поскольку Гао Тяньчжу сейчас был немножко буйно-помешанным, его можно считать мышью без лапы. Короче, два сапога пара.

– Цзыцзюнь? Цзыцзюнь! – испуганно звал И Сичэнь имя друга.

Но ответа из клубящегося мрака не последовало.

Пока юноша предавался своей панике, в глубине его души неожиданно поднялся несуразный поток негодования: “Вот значит как! Значит, делал тут, понимаешь, со мной всякое, а теперь его и след простыл! Сожрать сожрал, а кто будет брать на себя ответственность?!”

Поймав себя на этой мысли, И Сичэнь сам не на шутку удивился. Он прекрасно знал, что Чжансун Цзыцзюнь никогда его не оставит, и если он отстал, значит что-то произошло. Может, виной всему снова был внутренний демон, а может причина была в чем-то еще… Просто ему было так неловко, что, когда началась погоня, он, вопреки здравому смыслу, сошел с меча Чжансун Цзыцзюня. Выходит, сам же и виноват! В конце концов, в нем всегда жили немного необоснованные надежды касательно его напарника. Он не просил, чтобы друг разделял с ним свою силу, но надеялся, что когда он будет нужен, Чжансун Цзыцзюнь окажется рядом.

– Цзыцзюнь! Где ты?! – расстроенно крикнул И Сичэнь, надеясь, что напарник не слишком далеко и сможет его найти, когда услышит голос.

И в этот момент Гао Тяньчжу, которого парень держал, внезапно напрягся и вырвался из его рук!

– Цзыцзюнь! Цзыцзюнь! Все, как один, стоит вам открыть свои рты, как тут же начинаете говорить о Чжансун Цзыцзюне! – взревел Гао Тяньчжу. – Чем Я хуже? С тех пор, как я впервые его увидел, я не могу выбросить его из головы! Такой искренний! Такой благородный! Такой талантливый! [1] Такой смиренный и уважительный! Такой равнодушный и сдержанный в своих желаниях! Да к тому же, мать вашу, небесный духовный корень!!!

И Сичэнь непонимающе смотрел на мужчину.

“Это он сейчас так отвешивает Чжансун Цзыцзюню комплименты? Ну, к основному списку у меня претензий нет, но на счет “равнодушный и сдержанный в своих желаниях” – это ты, конечно, загнул…”

И Сичэнь отрешенно поднял руку и коснулся своих красных и распухших губ...

“Шшш! Почему они так распухли!”

___________

Примечания:

[1] “... Такой талантливый!” – это прямой смысл написанной в этом месте китайской идиомы “Обладает лучшими драгоценными камнями”

Глава 47. Не в своем уме

Гао Тяньчжу не на шутку разъярился и закричал как сумасшедший:

– Да, у меня нет таких способностей! Но я ни дня не ленился! Десят лет я делал все, что говорил учитель! Я его так уважаю, но он… Почему остальных он хвалит, а мне никогда и доброго слова не говорит! А? Аааа! Только потому, что я личный ученик учителя, я должен быть скромным! Даже если мне что-то нравится! Почему я должен уступать тому, кому это тоже понравилось! Почему!!!

От изумления у И Сичэня отняло язык: “Это Гао Тяньчжу-то скромный? Ну правда... Это насколько скромным нужно быть, чтоб во всеуслышание заявлять, какой ты скромный?”

– Почему как чьи-то ученики, так они хорошие, а я – ерунда, а?!!! Пустой место!!!

Мужчина окончательно сошел с ума, и все его наболевшее бурным потоком выплеснулось наружу. Он так сильно кричал, что вскоре потерял голос почти не мог говорить. И Сичэнь стоял в сторонке, молча слушал и не мешал. Он был бы очень даже рад, если бы первый ученик кричал еще громче, а там, глядишь, на его ор придет Хун И или Чжансун Цзыцзюнь.

Умаявшись, Гао Тяньчжу свернулся бубликом и спрятал лицо в ладони.

И Сичэнь заметил, что его плечи мелко дрожат, словно он… Плакал?

Юноша немного поколебался, но все-таки позвал:

– Эй, шисюн Гао!

– Мой духовный корень скоро мутирует, – хрипло проскулил мужчина. – Я больше недостоин быть учеником моего учителя...

Наконец, пазл перед И Сичэнем сошелся. Корень меняется? После короткого размышления, он понял, что происходит. Очевидно, раньше у Гао Тяньчжу был совсем другой характер, ведь когда старейшины выбирают личного ученика, кроме способностей, особое внимание они уделяют и моральным качествам своего воспитанника. В конце концов, он – будущее лицо школы. Однако после того, как его духовный корень проявил признаки мутации, в сердце Гао Тяньчжу поселился страх, что корень в итоге разрушиться, отчего и его личность начала меняться в худшую сторону.

– Он уже изменился? – спросил И Сичэнь. – Каким духовным корнем он стал?

Гао Тяньчжу покачал головой.

И Сичэнь с любопытством заметил:

– Ну и зачем ты хоронишь себя раньше времени, если еще ничего не ясно? Может, он превратиться в корень солнца или даже станет небесным духовным корнем?

Гао Тяньчжу продолжал качать головой.

– Нет... Я знаю... Я стану отбросом…

Что в такой ситуации можно было еще сказать? Если Гао Тяньчжу мог добиться места личного ученика бессмертного Хун И, его уровень совершенствования, очевидно, по-настоящему высоким. Но при таком раскладе шанс того, что его духовный корень не деградирует, был очень мал. И Сичэнь с таким не сталкивался и войти в положение мужчины не мог.

Гао Тяньчжу больше не мог контролировать свои эмоции. Сначала он тихо всхлипывал, но в конце концов разрыдался.

– Почему он такой хороший! Почему он такой хороший! Почему я такой плохой!

И Сичэнь покачал головой. Хотя уровень его навыков существенно уступал Гао Тяньчжуя, и хотя мужчина в своем состоянии измененного сознания набросился на Чжансун Цзыцзюня, юноша его не боялся.

Когда темная энергия попадает в человека, его негативные мысли обязательно будут усилены. Однако это не значит, что человек вдруг резко изменится. Гао Тяньчжу и раньше недолюбливал Чжансун Цзыцзюня, а здесь его ненависть усилилась, после чего он, собственно, и напал на объект своей злобы. Другое дело И Сичэнь. К молодому практикующему у него не было абсолютно никаких чувств, и именно поэтому вплоть до конца погони он ни разу не атаковал юношу. Хотя, справедливости ради стоит заметить, что даже если бы он начал драться в его-то теперешнем состоянии, И Сичэнь скорее всего вообще не пострадал.

– Ты еще не наплакался? Хватит рыдать, и идем искать твоего учителя.

– Не пойду.

И Сичэнь итак уже сколько времени великодушно его терпел. Однако глядя на его сопливое, всхлипывающее лицо, терпение юноши иссякло, и он осклабился в жестокой улыбке:

– Тебе не надоело? И что ты собрался делать, раз не хочешь возвращаться к своему учителю? Сдохнуть в этой дыре? Если собрался заниматься самовыпиливанием – зачем для этого было лезть в море Небытия?! Рубанул бы себе по шее снаружи, и не создавал бы проблем остальным!

Гао Тяньчжу молчал.

– Говоришь, чужие ученики лучше?! Тогда почему старейшина Хун И привел тебя сюда?! Ты же не думаешь, что смог бы самостоятельно перенести грозу?! Или ты до сих пор считаешь, что весь этот путь ты проделал в одиночку?!

Наконец, Гао Тяньчжу пошевелился, поднял голову и непонимающе посмотрел на И Сичэня.

– Твой учитель никогда не хвалит тебя. Ладно. Значит ты не глухой. Но ты ведь не слепой! Или ты не видишь, как он о тебе заботится?!

Гао Тяньчжу тупо на него уставился, а затем снова начал плакать:

– Я недостоин… Больше быть учеником моего учителя...

И Сичэнь закатил глаза.

“Эта околдованная тряпка – упертый, как осел, и совсем не понимает человеческую речь. Может его лучше вырубить и унести, пока он не придет в себя?”

И в этот момент прямо над головой И Сичэня внезапно раздался треск!

Гроза снова подкралась, да так незаметно, что двое людей оказались к ней абсолютно не готовыми. Завидев белую вспышку и предчувствуя что-то крайне нехорошее, совершенствующиеся успели укрепить аурой свои тела… А затем грянул гром!

Однако свет молнии рассеялся, а И Сичэнь стоял жив живехонек. Он ошеломленно завис на месте, думая, какой он все-таки везунчик, если за день уже дважды поймал ослабленную молнию и легко их перенес без посторонней помощи. Но когда юноша открыл глаза и посмотрел на своего соседа, он испуганно вздрогнул.

Грозовой разряд изначально метил в И Сичэня, но по какой-то причине он отскочил и попал в ближайшего к нему человека. С израненной взрывом головы Гао Тяньчжу на лицо стекала кровь. Его тело опасно качнулось, и мужчина едва не свалился с меча!

И Сичэнь вовремя пришел на помощь.

– Эй, ты как?

Гао Тяньчжу был оглушен и кровоточил, но, к счастью, он не находился в эпицентре удара, и его жизнь была вне опасности.

После случившегося И Сичэнь крепко призадумался. “Допустим, из-за своего состояния Гао Тяньчжу не успел вовремя защитить свое тело. Но он – мастер стадии формирования золотого ядра! Его зацепило только краешком. Но глядя на раны – жахнуло его от души! И вот теперь главный вопрос: за какие такие заслуги это счастье не задело меня? У меня что, есть чудесная способность противостоять ударам молний? Да не, не может такого быть. Раньше при встрече с грозой это так не работало!

Следовательно, что-то смогло меня защитить!

Эта нагрудник золотого доспеха? Я еще понимаю, если бы она отразила часть урона. Но ждать от брони стоимостью в пять высокоуровневых камней полной защиты – не смешите! Любой предмет снаряжения на теле Гао Тяньчжу гораздо полезнее!

Тогда, может, меня кто-то тайно оберегает?”

И Сичэнь огляделся, но вокруг стоял все тот же беспросветный туман, сквозь который не было видно ни одной фигуры.

– Цзыцзюнь? Старейшина Хун И? Кто-нибудь, отзовитесь!

Никто не ответил.

И Сичэнь нахмурился.

Он ничего не понимал, и, честно говоря, разбираться в этом сейчас у юноши попросту не было времени. Пусть молния не причинила ему вреда, она послужила очередным предостережением, что море Небытия – место опасное, в нем не стоит расслабляться. А где-то там что-то приключилось с Чжансун Цзыцзюнем, и И Сичэню не терпелось скорей его найти.

– Пойдем! – потянул он Гао Тяньчжу за руку. – Нужно найти остальных!

Однако мужчина продолжал сидеть на месте.

Отчаявшись поднять этого упрямца, И Сичэнь махнул на него рукой и, изо всех сил сдерживаясь, ядовито усмехнулся:

– Отлично! Вот и оставайся здесь один и жалей себя, сколько влезет! Твоему учителю очень не повезло выбрать такого ученика, как ты. Он всюду тебя защищал, помог тебе попасть в это царство. Что он подумает, если ты так и умрешь в этой дыре? А, точно! Ты ведь пустое место! Перестал себя контролировать, поймал парочку молний, весь изранился. На самом деле, ты уже и сам знаешь, какой ты ублюдок, но все равно тянешь остальных людей на дно.

Поняв, что бессмертный Хун И может из-за него пострадать, Гао Тяньчжу, наконец, поднял голову, шмыгнул носом и втянул свои сопли обратно.

И Сичэнь направился на парящем мече вперед, но намеренно не ускорялся, и Гао Тяньчжу, наконец, пошатываясь, последовал за ним.

Где искать бессмертного Хун И сказать было трудно, потому как  море Небытия огромно. Все, что И Сичэню оставалось – это идти тем же путем, каким он пришел сюда, надеясь, что так он сперва встретит Чжансун Цзыцзюня.

Два меча летали рядом, а И Сичэнь продолжал выкрикивать имя своего товарищи, но все не мог его найти. Когда он гнался за Гао Тяньчжуем, времени это заняло всего ничего, и по прикидкам молодого человека он уже должен был воротиться на то место, с которого начал погоню, но перед ним никого не оказалось. Этому могло быть две причины: либо Чжансун Цзыцзюнь уже ушел, либо он ошибся дорогой и заблудился.

Какой бы вариант не был верным, И Сичэню становилось все более и более тревожно, а Чжансун Цзыцзюнь все не находился.

– Это ты во всем виноват! – вдруг вспылил он и прикрикнул на Гао Тяньчжу.

В груди И Сичэня клокотало, он чувствовал такую небывалую злость, что ему не терпелось как следует избить этого великовозрастного болвана!

Однако, почти в тот же момент, юноша нахмурился, сам себя приструнил и успокоился.

Это чувство раздражения не могло быть вызвано тревогой. Скорее, наоборот. Тревожило как раз-таки его чрезмерная эмоциональная нестабильность. Дьявольская Ци, наконец, добралась и до него…

Даже если по неизвестным причинам гроза в этом царстве не могла причинить ему вред, без защиты Чжансун Цзыцзюня, лишь с его нынешним уровнем совершенствования, сопротивляться такой концентрированной темной силе по-настоящему трудно. О чем говорить, если даже Гао Тяньчжу был не в себе. Если все так и продолжиться, долго он не протянет.

И чем больше юноша об этом думал, тем сильнее становились перепады его настроения.

И Сичэнь тряхнул челкой, сделал несколько глубоких вдохов, обуздал свои взбунтовавшиеся эмоции и достал из мешочка пачку бумажных талисманов. Теперь при каждом новом шаге он выпускал огненный шар. Поскольку дьявольская завеса мешала обзору, а свет огня виден на большем расстоянии, чем человеческая фигура, он надеялся, что так кто-нибудь из их попутчиков заметит их быстрее.

И в какой-то момент вдруг они услышали чей-то крик.

– Гао Тяньчжу!

Двое людей тут же затаили дыхание.

– Тяньчжу, где ты?

Это был голос бессмертного Хун И!

Гао Тяньчжу вытер кровь со своего лица и взволнованно крикнул:

– Учитель!

Резво вырвавшись, он обогнал И Сичэня и полетел в направлении звука!

И Сичэнь старался не отставать.

А затем все вокруг вновь озарило светом.

Вспышка молнии всегда быстрее грома. И Сичэнь лишь мельком увидел яркое зарево и понял, что еще немного, и по нему снова ударит. Он не стал рисковать, остановился и направил свою духовную силу на защиту.

Вот только в этот раз это был целый грозовой фронт, и у ног юноши ударило целых три молнии. Стало так ярко, что какое-то время он не мог открыть глаз.

Когда яростный грохот затерялся вдали, И Сичэнь понял, что наступила очередная передышка, и с облегчением снова открыл глаза.

Однако его встретила пустая тьма. Не было даже силуэта Гао Тяньчжу.

– ...Не успел перейди реку, как сразу разрушил мост! Убил осла, как только помол закончен! Я к нему со всей душой, а он так со мной обращается! – вновь ярился от негодования юноша. – Старейшина Хун И? Здесь кто-нибудь есть! Цзыцзюнь, где ты!

Оставшись в темноте один, И Сичэнь больше не мог контролировать эмоции. Ему было страшно. Он боялся той ситуации, в которую сам угодил, но еще больше боялся, что за это время что-то ужасное может случится с Чжансун Цзыцзюнем.

“Насколько было бы сейчас лучше, если бы мы с Цзыцзюнем создали между нами духовную связь? Если б мы соединили души, этот проклятый туман в жизни б нас не разделил!”

Вскоре юноша обреченно остановился, раздумывая, стоит ли ему ждать на месте или продолжать метаться, как безголовая муха.

А затем за клубами тумана мелькнули темные тени и вперед выступила человеческая фигура.

И Сичэнь сначала обрадовался, но почти сразу насторожился. В лесу Черного Тумана они не встретили ни монстра, ни демона. Но дьявольская Ци играет с разумом человека, и если юноша встретит кого-то из их команды, а тот будет в таком же невменяемом состоянии, как Гао Тяньчжу, все может закончится для молодого мечника достаточно скверно.

Фигура скользила сквозь слои черного сумрака, становясь все ближе и ближе. С каждым шагом она становилась все более отчетливой. Нервы И Сичэня натянулись, а рука приготовилась запустить атакующий талисман.

И наконец, фигура бессмертного полностью предстала перед юношей.

– Сичэнь.

Рука И Сичэня разжалась, и бумажный талисман полетел вниз. Он стоял, как громом пораженный.

– Учитель?!

Глава 48. Можно, я на секундочку прикоснусь к твоей “защите”?

Вышедшим из тумана человеком оказался Яо Буду!

И Сичэнь неподвижно смотрел на учителя, а потом у него вдруг захлюпало в носу. Он подбежал, упал на колени у ног мужчины и ткнулся головой в его руки.

– Учитель! Я так сильно по вам скучаю!

Яо Буду погладил его по спине.

– Учитель, я знал, что вы не умерли! Я знал, что вы не можете умереть! – рыдал парень. – Почему вы здесь? Это вы меня защитили? Кто наслал на вас Небесный Огонь?!

И Сичэнь закидал мужчину вопросами. Было еще множество вещей, которые он хотел знать, и новые вопросы все вертелись у него на языке, но он понятия не имел, с чего начать. С тех пор, как они бежали из секты Небесного Меча, на сердце юноши лежал тяжелый камень. И вот теперь, увидев дорогого ему человека, он, наконец, мог излить свои чувства.

Однако Яо Буду не сказал ему ни слова.

– Учитель?

И Сичэнь поднял заплаканные глаза, но лицо Яо Буду было безразличным.

На сердце юноши стало очень неспокойно:

– Учитель... Почему вы молчите?

Наконец, Яо Буду сказал:

– Почему я должен отвечать на твои расспросы?

Юноша оторопел.

– По… Почему?

Он был в растерянности. Почему он не мог спросить? И почему ему не могли ответить?

– Потому что... Потому что я ваш ученик, учитель...

– Ученик? – усмехнулся Яо Буду. – Как ты думаешь, почему я тогда принял тебя, ребенка с ложным духовным корнем, к себе в ученики? Все потому, что в твоем теле скрыт секрет. Я знаю этот секрет, но тебе не скажу.

– Учитель? – вздрогнул И Сичэнь. – О чем вы говорите...

И в этот момент из черного тумана проступила еще одна фигура.

Глаза И Сичэня загорелись от радости:

– Цзыцзюнь!

Чжансун Цзыцзюнь летел на своем мече. И Сичэнь быстро поднялся и приветливо крикнул:

– Цзыцзюнь, учитель здесь!

Однако молодой фехтовальщик бросил на парня равнодушный взгляд, развернулся и полетел прочь.

И Сичэнь потрясенно вскрикнул:

– Цзыцзюнь! Ты куда?

Чжансун Цзыцзюнь, казалось, его не слышал.

И Сичэнь поспешно его догнал и вцепился в него рукой:

– Что с тобой? Почему ты меня игнорируешь?

Вместо ответа Чжансун Цзыцзюнь принялся по одному разгибать его пальцы.

– А почему я должен обращать на тебя внимание?

Изумленный парень осторожно спросил:

– Я где-то ошибся? Цзыцзюнь, давай объединим наши души? Я не хочу снова с тобой разлучиться.

– Объединиться? С тобой? – в глазах Чжансун Цзыцзюня не было ни грамма тепла, и он сказал, чеканя каждое слово: – Кто ты? Я – небесный духовный корень. Но кто ты? Куда бы ты ни пошел, я обязан тебя защищать, но что ты можешь дать мне взамен?

– Я… – И Сичэню нечего было на это сказать. – Что я могу тебе дать… Я готов отдать тебе все, что у меня есть. Но что у меня есть?

Чжансун Цзыцзюнь отцепил от себя уже три его пальца. Осталось два. Но И Сичэнь вцепился в него так, будто от этого зависела его жизнь, и умолял:

– Не будь таким! Дай мне еще немного времени. Я тоже хочу с честью стоять рядом с тобой и сражаться вместе с тобой! Я не хочу, чтобы ты меня все время защищал. Я хочу быть достаточно сильным, чтобы защищать тебя и учителя, но я...

– Ты хочешь? Что толку от твоих желаний, если ты ничего не можешь!

Чжансун Цзыцзюнь жестко схватил его пальцы, от чего И Сичэнь услышал треск костей. Он изо всех сил пытался держаться за своего товарища, но был слишком слаб и не мог его удержать.

Чжансун Цзыцзюнь яростно стряхнул с себя его руку и не оглядываясь влетел в черный туман и исчез.

И Сичэнь был похож на брошенного, растерянного ребенка. Возвращаясь к Яо Буду, он почувствовав, что его лицо мокрое, а коснувшись его, понял, что по нему текли слезы.

– Учитель, я сделал что-то не так? – спросил он, задыхаясь от рыданий. – Почему Цзыцзюнь отказался от меня? Почему вы не хотите ничего мне рассказывать?

– Потому что ты этого не заслуживаешь! – ответил Яо Буду. – Я знаю, кто убил твоих родителей, но этого я тебе тоже не скажу. Хочешь отомстить? У тебя ничего не получится! Ты – цыпленок, которого вечно кто-то защищает. Такой хрупкий, что тебя можно прибить одним легким шлепком. Именно поэтому я пытался уговорить Чжансун Цзыцзюня быть с тобой рядом и подружиться с тобой. К сожалению, рано или поздно, и он от тебя уйдет. Ты не дотягиваешь до его уровня. Ты его недостоин.

– Нет, это неправда! – как заведенный, качал головой юноша. – Нет! Я стараюсь! И я вас обоих очень люблю!

– Очнись, – сказал Яо Буду и начал отходить назад. – Что толку от твоей любви, когда ты ничего не можешь сохранить. Ты слаб и бездарен. Ты мог только смотреть, как твои родители сгорают заживо у тебя на глазах, как я умираю у тебя на глазах, как Чжансун Цзыцзюнь от тебя уходит.

И Сичэнь протянул руку, пытаясь дотянуться до уголка одежды учителя, но поймал пустоту.

Яо Буду отдалялся все дальше и дальше, пока, наконец, его силуэт не растворился в черном мареве.

Вокруг юноши сомкнулась тьма, и он снова остался один одинешенек, не понимая, что делать дальше.

Он всегда считал себя счастливчиком. Смерть родителей его не сломила, и уход Яо Буду не поверг его в отчаяние. А оказалось, это все благодаря тому, что его всегда кто-то берег, всегда кто-то находился рядом, защищая от ветра и дождя. Вот почему он мог противостоять злобе. Но потеря Чжансун Цзыцзюня стала последней соломинкой, сломавшей спину верблюда.

Если он правда остался в этом мире один, то все дальнейшее больше не имело смысла.

В полной темноте парень сжался в комочек. Оказалось, что он тоже мог так бояться. Благодаря тому, что всегда находились те, кто прикроет ему спину, сейчас И Сичэнь впервые почувствовал, что такое страх. Холод пробрал его до костей. Он не мог даже пошевелиться.

Неизвестно, сколько он так просидел, как вдруг молодой человек заметил движение.

Он поднял голову и увидел перед собой человека в черном. Вот только лица мужчины И Сичэнь не видел, словно его прикрывала взвесь густого сумрака.

– Ты кто? – спросил юноша. – Что тебе нужно?

И мужчина в черном ответил:

– У тебя есть одна вещь. Отдай ее мне.

Голос мужчины тоже, казалось, пробивается сквозь вату – И Сичэнь с трудом его расслышал. Юноша был в замешательстве.

– О чем ты говоришь?

Человек в черном опустил свою руку парню на грудь, прямо напротив сердца.

У И Сичэня не было желания сопротивляться, и даже желание жить угасло.

– Что тебе нужно? У меня ничего нет. Можешь забрать все, что найдешь.

Он ощутил укол у себя на груди: острые ногти мужчины готовились пронзить его тело.

Но молния блеснула, а камень вспыхнул [П.п.], и луч красного света отбросил человека в сторону!

//П.п.: “В мгновении ока”.

Создалось впечатление, что мужчина в красном сошел прямо с неба. Он встал перед И Сичэнем и торжественно сказал:

– ***, держись от него подальше!

Юноше показалось, что мужчина в красном обратился к человеку в черном по имени, но отчетливо он его не расслышал. Это звучало что-то вроде "Король та-та-та". Впрочем, это ему было неинтересно.

– Отдай мне это, – негромко сказал мужчина в черном.

– Мечтай!

В своем заторможенном состоянии И Сичэнь разобрал, как эти двое обменялись еще несколькими фразами, а затем... Затем они начали драться.

И Сичэнь не понимал, что происходит. Поскольку мужчину в черном окутывала темная дымка, рассмотреть его было невозможно. Зато лицо человека в красном ничто не скрывало. Он оказался редкостным красавчиком, и самой пленительной частью его лица были выразительные глаза феникса [1]. Но И Сичэнь никогда его раньше не видел. Он не был знаком ни с мужчиной в черном, ни с мужчиной в красном, и понятия не имел, что именно им обоим было от него нужно. И пока эти двое разбирались друг с другом, юноша неожиданно оказался среди них лишним.

Пока двое мужчин обменивались шквалом ударом, снуя перед юношей туда-сюда, И Сичэню вся ситуация в целом показалась какой-то абсурдной, и он, тактично прочистив горло, спросил:

– Эй, а вы, собственно, кто такие?

Но на него даже внимания никто не обратил.

– Вы, ребята, какие-то странные, – заключил юноша. – Я ведь сейчас разбираюсь со своим внутренним демоном, я прав? Учитель воскрес, Цзыцзюню я больше не нужен, мне сейчас грустно, я во вселенской печали. Но вот на сцену выбегаете вы и устраиваете потасовку. Так сложно было дать человеку минутку погоревать об уходе весны или грустить о приходом осени?

// П.п.: “предаваться печальке”.

Двое мужчин буквально на секунду остановились, а затем начали драку по новой.

И Сичэнь:

– ……….

И Сичэнь:

– Да что с вами не так?!

А в это время где-то в глубинах леса Черного Тумана вспыхнуло золотое свечение, и Чжансун Цзыцзюнь, наконец, вышел из состоянии медитации!

Молодой фехтовальщик словно от толчка распахнул глаза и почувствовал небывалую легкость! Но оглядевшись и не увидев И Сичэня, он с удивлением обнаружил, что тот пропал.

– И Сичэнь?! Где ты?!

Никто ему не ответил.

Чжансун Цзыцзюня мгновенно накрыла паника. “Этот лес – очень опасное место. Дьявольская Ци, молнии – чтобы не настигло И Сичэня, он не сможет этого вынести. Когда меня настигло прозрение, что, демоны его дери, здесь произошло?! Не мог же И Сичэнь так просто погибнуть, верно?!”

– Сичэнь! И Сичэнь!

Чжансун Цзыцзюнь остервенело кромсал туман мечом, ежесекундно что есть мочи выкрикивая имя своего товарища и оглядываясь по сторонам.

Однако истерзанный мрак, как живой, снова собирался в одно целое, окружая парня глухой стеной. Он не видел фигуры человека, которую хотел увидеть, он не мог слышать голос, который хотел слышать.

“Проклятие! Этот меч Цанъюнь слишком слабый! Был бы он рассекающим радугу, я бы уже давно прошерстил им этот лес сверху донизу!”

Чжансун Цзыцзюнь отчаянно махал своим мечом, крича уже порядком осевшим голос. И, наконец, он услышал невдалеке крик И Сичэня:

– Цзыцзюнь?

Молодой мечник возликовал и немедленно направил свой клинок в нужном направлении! И увидел, как И Сичэнь одиноко стоит посреди клубящегося дыма.

Чжансун Цзыцзюнь налетел на него и что есть сил сгреб в свои объятия! Его отчаянно бьющееся сердце едва не выскочило из груди, но ощутив тепло прижатого к нему человека, его трясло уже не так сильно.

– Ты Цзыцзюнь? Правда Цзыцзюнь? – спросил И Сичэнь.

– Ты как? – Чжансун Цзыцзюнь отпустил товарища и тут же осмотрел его на наличие ран. – С чем ты столкнулся?

Брови И Сичэня нахмурились, и он задумался. Когда мужчина в черном и мужчина в красном затеяли поединок, он неожиданно пришел в себя. Парень понял, что его утащил внутренний демон, отсюда и чувство страха с безысходностью. Но теперь стоял вопрос, а точно он отделался от иллюзии этой мерзкой напасти, или после того, как он испытал радость от встречи, стоящий перед ним Чжансун Цзыцзюнь вдруг развернется и сделает ему ручкой?

“И как мне проверить, настоящий он или фальшивка? Чем настоящий Чжансун Цзыцзюнь отличается от поддельного?”

– Хм, – И Сичэнь немного подумал и сказал: – Можно, я прикоснусь к твоей “защите”?

— ??? !!!

И Сичэнь убрал руку, с облегчением вздохнул и с сияющим лицом заявил:

– Отлично! Это правда ты!

– ~!@#￥%……&*()

___________

Примечания:

[1] Глаза феникса (для не англо-китайскочитающих) на картинке вторые:

Глава 49. Абсурд

Лицо Чжансун Цзыцзюня перекосило, душа воспарила на небеса, а в голове разнесся такой грохот, словно запустили праздничные фейерверки. Он всегда гордился своей способностью держать себя в руках, но в этот раз ее пришлось выжать на максимум, чтобы подавить разбушевавшуюся первозданную силу его тела.

– ...Эй, ты это слышал? – спросил И Сичэнь.

– Хм? – Чжансун Цзыцзюнь, наконец, пришел в себя. – Ты… Ты о чем?

Юноша подозрительно уставился на друга:

– Ты в порядке?

– В порядке, – качнул мечник головой. – Что ты только что сказал?

И Сичэню пришлось повторить:

– Я говорю, меня только что тоже поймал внутренний демон.

– И какой он у тебя?

И Сичэнь поджал губы и, добавив голосу драмы, сказал:

– Ты мне пальцы сломал.

Чжансун Цзыцзюнь недоверчиво наклонил голову набок. Наибольшая опасность внутренних демонов заключается в том, что они заставляют людей видеть их самые ужасные и темные страхи. Лично он увидел свое давно позабытое прошлое, которое не хотелось вспоминать, и как И Сичэнь с отвращением от него уходит. В тот момент он был в таком ужасе, что насильно схватил юношу и начал его целовать, желая навсегда оставить этого человека рядом и больше никогда не давать ему возможности уйти. А демон И Сичэня просто сломал ему пальцы?

– А еще... Я видел учителя, – добавил он.

Глаза Чжансун Цзыцзюня удивленно вспыхнули, и он тихо повторил:

– ...Учителя.

И Сичэнь со вздохом потер себе лоб:

– У меня уже давно было ощущение, что он что-то обо мне знает, но не хочет ничего мне рассказывать.

– Почему?

– Скорее всего, так он пытался меня защитить. Я думаю, что убийца моих родителей, и тот, кто убил учителя – один человек. В конце концов, мастеров, которые способны на призыв Небесного Огня, не так много. Я подозреваю, что учитель исследовал моего врага и что-то на него нашел, поэтому этот человек от него избавился.

Говоря об этом, на лицо молодого человека опустилась тень. Если его предположения верны, и Яо Буду умер из-за него – подобная мысль разбивала юноше сердце.

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился. Если И Сичэнь оказался прав, то противостоящий им враг очень могущественен. Настолько, что Яо Буду намеренно скрыл от них его личность, не оставив даже намека.

– Если подумать, теперь я припоминаю, что в словах учителя всегда были намеки. Как будто он ждал этого дня уже очень давно, – И Сичэнь раздраженно взъерошил волосы. – Но почему он просто молчал!

А затем он невесело усмехнулся:

– Все потому, что я такой беспомощный...

На душе Чжансун Цзыцзюня было также неспокойно, и он утешающе коснулся затылка друга. Молодой фехтовальщик был согласен со словами И Сичэня. В тот день, когда они применили технику захвата души и выяснили, что у него на самом деле не ложный духовный корень, Яо Буду не стал их ни о чем спрашивать. Словно он уже об этом знал. И книгу с описанием техники закаливания тела они также нашли в тайном хранилище учителя, как будто главный алхимик еще тогда искал решение.

Вдруг, нежданно-негаданно, раздался громкий окрик Яо Буду:

– И СИЧЭНЬ! БЫСТРО! ПРИНЯЛ! ЛЕКАРСТВО!

Переполненный противоречивыми эмоциями, И Сичэнь взял выплюнутые малюткой печкой две пилюли и молча положил их в рот. Теперь казалось, что даже эту волшебную штуковину любимый учитель сделал для них как раз зная, что в будущем больше некому будет о них позаботиться.

После минутной паузы он снова сказал:

– Кстати, еще я видел сражение между двумя людьми. Один был одет в черное, а второй – в красное.

– Хм? – поднял бровь Чжансун Цзыцзюнь. – Что за люди?

– Не знаю, – покачал головой И Сичэнь. – У мужчины в черном лицо было спрятано. Человека в красном я смог рассмотреть, но до этого я его нигде не видел. Первым ко мне выбежал мужчина в черном. Я тогда как раз находился в иллюзии своего демона. Не знаю, чего именно он от меня хотел, но этот человек начал что-то от меня требовать, а затем он ткнул меня в грудь.

Юноша поднял руку, дотронулся до своей груди и опешил.

– Ты глянь! Это что, было заправду?! У него такие острые ногти, что он изрезал всю мою одежду!

Чжансун Цзыцзюнь опустил взгляд вниз. Одежда на груди его друга действительно была разрезана, но, к счастью, И Сичэнь не пострадал.

До молодого человека запоздало дошло, чем могло ему это аукнуться.

– В тот момент, когда он собирался вскрыть мне грудь, появился мужчина в красном, и они друг с другом схватились. Судя по тому, что они говорили, мне показалось, что они друг с другом знакомы. Но тогда я еще был не в себе и большую часть разговора не услышал. Человек в красном назвал мужчину в черном “королем”. Затем они начали сражаться и отступили за завесу дьявольской Ци, через которую я их больше не видел. А потом появился ты.

Медленно приходя в себя, юноша отметил:

– Противостояние этих двоих, честно говоря, было странным. По-моему, они вообще не применяли какие-то техники, а их бой на кулачках больше смахивал на детскую драку. Жалко, что из-за иллюзии демона я не слышал, о чем они между собой тогда говорили.

Слушая рассказ друга, Чжансун Цзыцзюнь становился все мрачнее и мрачнее. Мужчина в черном? Мужчина в красном? Море Небытия – не то место, куда могут заявиться все, кому не лень. От куда могло появится аж целых два человека, которых И Сичэнь никогда раньше не видел? Возможными были лишь два варианта: либо эти двое пришли с ними, либо они вышли из царства Сюйу.

Очевидно, И Сичэнь тоже об этом подумал. В любом случае, его мозги работали куда лучше, чем у Чжансун Цзыцзюня, на которого влияло столь близкое между ними расстояние.

– Судя по всему, тот, в черном, не просто так скрыл свою личность. Значит его, скорее всего, я знаю. Должно быть он – один из наших попутчиков. А из них самый подозрительный – Сяо Ли.

Чжансун Цзыцзюнь кивнул в знак согласия. Среди тех, кто пришел вместе с ними, в основном были люди, сделавшие себе имя. Исключением был как раз таки Сяо Ли. Не сказать, что среди знаменитых личностей не попадаются злодеи, но за свои проступки такие люди платят очень высокую цену. К тому же, путь совершенствования, по которому шел Сяо Ли, был очень странным, отчего он и попал в список подозреваемых первым.

– А вот мужчину в красной одежде я не знаю. Может, это слуга владыки царства Сюйу?

Чжансун Цзыцзюнь молчал. У него в голове была одна смутная догадка, но она ему ой как не нравилась. А затем он решился и спросил:

– Где Фэйцзи?

– А? – растерянно выпучил глаза И Сичэнь.

В море Небытия они находились уже почти двое суток. Когда они только вошли, И Сичэнь беспокоился, что Фэйцзи может доставить им хлопот. Но потом все так завертелось, что он начисто позабыл о том, что в его пространственном мешочке находится живое существо!

– Ты ведь не хочешь сказать, что мужчина в красном – это Фэйцзи? Он же не мог так быстро научиться трансформироваться!

И Сичэнь развязал мешок и недоверчиво крикнул внутрь:

– Фэйцзи, ты там?

Ответа не последовало.

Обеспокоенный тем, что, пока его никто не видит, птенец выбрался наружу, и теперь где-то подвергается опасности, И Сичэнь собрался было засунуть в середину руку, как услышал слабое “чириканье” внутри. Облегченно выдохнув, он снова запечатал свой мешок.

– Он на месте.

Чжансун Цзыцзюнь никак это не комментировал.

Море Небытия хранило еще множество загадок. Но как бы И Сичэню не было любопытно, в окружении дьявольского Ци оставаться дольше им было нельзя. Юноша перепрыгнул на меч товарища, обнял его за талию и уткнулся в его широкую и надежную спину.

– Давай сначала найдем отсюда выход, а поговорим по дороге.

Уверенно преодолевая клубы дыма, Чжансун Цзыцзюнь молча думал над тем, что именно могло понадобиться мужчине в черном от И Сичэня. Могло ли нечто быть спрятанным в теле его друга? Этого он пока не знал.

(Несмотря на то, что фанатская работа была написана уже после завершения оригинала и вобрала в себя основные моменты и дух романа, автор-фанат от себя добавил множество второстепенных установок. А если говорить о сюжетной линии, автор-трудяжка оставил только те ее части, в конце которых два героя оказались бы в постели. Все проблемы были уже решены, все злодеи – побеждены. Зачем заставлять еще и героев фанфика пыхтеть и страдать так, как упахивались герои первоисточника? Кстати говоря, все вкусняшки, которые достались остальным популярным персонажам, автор-фанат безжалостно заставил вернуть. [1]

Вот и получилось, что между реальным будущим и тем, что пережил Чжансун Цзыцзюнь, прослеживались вполне существенные различия.)

Пока молодые люди летели, у обоих было, над чем подумать, и какое-то время между друзьями установилась тишина.

Вдруг И Сичэнь переполошено вскрикнул:

– Мать моя женщина! Мне это не кажется? Ты что, сформировал золотое ядро?!!!

Они были настолько погружены в радость от воссоединения, что ни на что не обращали внимания. И только теперь И Сичэнь внезапно обнаружил, что Чжансун Цзыцзюнь стал бессмертным!

Чжансун Цзыцзюнь лишь согласно угукнул. В этот раз после своего прозрения он перешел на ступеньку бессмертного, хотя и не думал, что в этом есть что-то особенное. Его реальная духовная сила давно перевалила за этот предел, просто внешне никак себя не выражала.

– ТЫ! ТЫ! ТЫ! – И Сичэнь чуть не прикусил себе язык. – ТЫ ВООБЩЕ ЧЕЛОВЕК?! Даже если у тебя есть небесный духовный корень... Эй, корешок, тебе закон вообще не писан?! Ему же еще и двадцати нет!

Для простых людей разжиться золотым ядром – это что-то на грани фантастики. Те, кто в течении ста лет, смог этого добиться, считаются очень одаренными. Первым среди таких талантов мира совершенствующихся был Юнь Чан, личный ученик бессмертного Фэн Ляня, основателя секты Небесного Меча. Будучи таким же гением с небесным духовным корнем, на формирование золотого ядра он потратил всего около тридцати лет. В свои чуть меньше сорока он вызвал чуть ли не истерику в умах мастеров по всему континенту!

//П.п.: кстати, именно он создал меч-рассекающий радугу.

“Чжансун Цзыцзюнь, который стал бессмертным менее чем за десять лет – это просто... Просто... Просто безумие! У меня нет других слов!”

Чжансун Цзыцзюню было все равно:.

– Так и должно быть.

И Сичэнь вдруг кожей ощутил, почему Гао Тяньчжу так ревновал к этому парню. “Так и должно быть! Отчего-то у меня очень зачесались кулаки!”

В обычных обстоятельствах И Сичэнь должен был искренне порадоваться за своего лучшего друга. Но все произошло настолько быстро и казалось таким нереальным, что найти в себе восторженные эмоции у юноши не получалось. Вместо этого ему в голову настойчиво лезли мысли, нашептанные его внутренним демоном. Изучая искусство меча, он всеми силами старался догнать Чжансун Цзыцзюня. Но пока он отчаянно бежал, его напарник уже вовсю летел, и пропасть между ними становилась все шире и шире.

На сердце юноши стало очень горько.

Чжансун Цзыцзюнь прокладывал на мече путь вперед, как вдруг его с силой укусили в плечо. Он растерянно посмотрел на друга.

– Хм?

– Ты сломал мне пальцы, – угрюмо буркнул И Сичэнь.

Чжансун Цзыцзюнь не понял, что это значит, и, подумав немного, взял руку И Сичэня в свою.

Юноша успокоился и некоторое время тихо лежал на спине товарища, а затем начал раскладывать по полочком все, что с ними недавно произошло. Когда гигантский волк Ледяного Пика умер, большая часть вышедшей из его тела дьявольской Ци впиталась в Чжансун Цзыцзюня. Для человека нормально усваивать и темную энергию. Вот только ситуацию, в которой после формируется золотое ядро, нормальной уже не назовешь…

Сердце И Сичэня дрогнуло. Несмотря на то, что он тоже был поглощен внутренними страхами, его ситуация разительно отличалась от ситуации Чжансун Цзыцзюня. У дьявольской энергии в море Небытия нет хозяина, следовательно, чтобы навсегда изгнать из себя эту погонь, достаточно пробудить собственную духовную силу. Однако в разум Чжансун Цзыцзюня демон уже давно был подсажен извне!

Дьявольскую технику расхищения невозможно применять без посредника. Очевидно, что когда Цяо Цзюэ пользовался силами внутреннего демона, одолженными ему дьяволом, он и выступал таким проводником. В то время, как Лан Юэ воспользовался этой же силой лишь в рамках духовного контракта между ними. Когда Чжансун Цзыцзюнь увидел в голове заклинателя того дьявола, его это ощутимо выбило из колеи. Следовательно, скорее всего они уже знали друг друга, и внутренний демон мог быть подсажен именно этим человеком!

Видя собственными глазами, как все закончилось для Братца Волка, И Сичэнь представил, в какой опасности теперь находился его товарищ, и у него на какое-то время перехватило дыхание.

И Сичэнь вскинул голову и выпалил:

– Цзыцзюнь! Твое золотое ядро, насколько оно чистое?!

Молодой мечник прогнал по венам свою духовную силу. В ней не оказалось ни единой примеси.

Но И Сичэня это так просто не успокоило.

– Но ты втянул в себя столько дьявольской Ци. Ты точно уверен, что с твоим золотым ядром все в порядке?

Чжансун Цзюнь какое-то время молчал, а затем, все-таки, выдал:

– На самом деле… Среди моих “бредней”, есть воспоминания о моей родословной.

– Твоей родословной? – опешил И Сичэнь. – А с ней что у тебя не так?

– В моем теле находятся родословные великого дьявола, короля призрака, короля демона, короля бога-дракона, великого духа первозданного хаоса. И я могу переключаться между ними, когда захочу.

– ……….

Итак, с тех пор, как Чжансун Цзыцзюнь подпал под действия заклятья, вся работа по выявлению разницы в мировоззрении мечника свелась лишь к тому, способен И Сичэнь родить ребенка или нет. Но о чем-то настолько важном И Сичэнь, к своему искреннему изумлению, слышал впервые.

– Почему ты не говорил об этом раньше? – вытаращился на него парень, а потом тихо вскрикнул. – Значится, великий дьявол, король призрак, король демон, король бог-дракон и великий дух первозданного хаоса... У меня вопрос! Это чем таким нужно заниматься и что нужно сделать, чтобы родить человека со всеми пятью линиями родословной? Могут ли они... Хотя давай пока не будем об этом. Но, вашу ж мать, пять! Если посчитать родителей, бабушку и дедушку по папе, бабушку и дедушку по маме – кто-то явно должен был взять на себя несколько ролей одновременно!

Чжансун Цзыцзюнь потер подбородок и удрученно вздохнул:

– Да. Я тоже подумал, что это как-то слишком абсурдно, и решил, что такое не может быть правдой. Поэтому и не стал говорить.

– ……….

Через некоторое время И Сичэнь крайне серьезно спросил:

– А это правда абсурдно?

– А разве нет?

– Абсурдно. Но если уж речь зашла об этом… То тебе не кажется, что моя способность рожать – не менее абсурдна???

– ……….

Пока двое препирались, Чжансун Цзыцзюнь остановился. Он жестом попросил И Сичэня приглушить свою аура, а сам сконцентрировался. Среди беспорядочного водоворота духовной энергии, он нашел точку, где поток Ци был сильнее. Наконец, они определились с направлением, где заканчивался лес Черного Тумана и начиналось царство Сюйу.

___________

Примечания:

[1] “...все вкусняшки, которые достались остальным популярным персонажам, автор-фанат безжалостно отобрал.” Вообще фраза немного другая. Смысл такой: все самое вкусное, что было съедено второстепенными персонажами, автор безжалостно заставил вырвать назад.

Глава 50. Владыка царства Сюйу

Беспросветная мгла вокруг постепенно рассеялась.

Выбравшись из леса Черного Тумана, молодые люди с облегчением выдохнули. По сравнению с кровожадными монстрами, это место внушало куда больший ужас. Чудовищ, сколько бы их ни было, можно зарубить, а вот в лесу приходилось сражаться с самим собой. Такого рода противостояния обычно труднее всего.

Когда они входили на территорию мрака, их было около десяти. Но выбрались из него лишь они вдвоем. Сложно было сказать, что случилось с их попутчиками: возможно, кто-то выбрался раньше, может, кто-то до сих пор блуждал в клубах мрака, или же остальные и вовсе погибли. В любом случае, друзьям не было до них дела, и молодые люди продолжили свой путь дальше.

После свирепые чудища несколько раз преграждали путь юным мечникам, однако слаженно работая в паре, они с легкостью пробили себе дорогу сквозь море, и вскоре даже И Сичэнь ощутил мощную ауру! До их пункта назначения было буквально подать рукой!

Оба тотчас воодушевились, меч стремительно ринулся вперед, и несколько мгновений спустя перед молодыми людьми открылся поистине сказочный вид.

Никогда прежде Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь не видели настолько красивого места: зеленая трава невероятно пышная, кругом распускаются тысячи ярких цветов, а в небеса, словно соревнуясь друг с другом, стремятся десятки тысяч величественных деревьев. Если всматриваться в горизонт, небо над морем Небытия оставалось темным. Однако в этом месте оно было чистым и безоблачным. Такой контраст двух миров лишь подчеркивал красоту этого скрытого царства еще больше.

Помимо природы, радующей глаз, это место буквально переполняла мощная духовная Ци, от которой во всем теле чувствовалась небывалая легкость. Насколько неуютно было находится в лесу темных сил, здесь их словно десятикратно награждало покоем.

И Сичэнь спрыгнул с меча на землю и не смог сдержать восторженного возгласа:

– Тут… Так красиво!

Молодой человек искренне восхищался вроде бы обычными маленькими цветами, которые усеяли все поле. Лепестки этих цветов были такими нежными и сочными, что казалось, сделай всего один укус, и весь рот наполнится необыкновенной сладостью. И Сичэнь никогда прежде не видел таких ярких цветов и растений и теперь опасался сделать даже шаг.

– Глядя на это треклятое море, я тут подумал. Это насколько предок Хо Юнь должен был сперва накушаться, чтобы добраться до такого места... Неудивительно, что после он вознесся! Потрясающий расчет! Это царство просто сочится духовной силой!

Чжансун Цзыцзюнь легонько покашлял и подал другу сигнал быть тише.

В ответ И Сичэнь показал язык. Теперь, когда они добрались до заветного места, очень маловероятно, что его хозяину больше нечем было заняться, кроме как следить за каждым их шагом и словом. Нынешний владыка Сюйу, старейшина Юаньчэнь Дужэнь, был личным воспитанником вознесшегося Хо Юня, и, возможно, услышь он такие неуважительные речи, молодым людям было бы худо.

Друзья беззаботно пошли дальше.

Царство Сюйу казалось страной из сказки. Неудивительно, что многие стремились попасть сюда даже ценой собственной жизни. Не говоря о том, что следуя наставлениям святого, добравшиеся могли познать глубину Дао, одна только медитация в этом месте существенно поднимала культивацию. Если бы не острая необходимость найти убийцу учителя, молодые люди сами были бы не прочь остаться здесь на следующее десятилетие.

Не успели они далеко уйти, как впереди показалось поместье, в котором, судя по всему, и жил владыка Юаньчэнь Дужэнь. Строение не изумляло величием, скорее наоборот. Белые стены, зеленая черепица – оно подкупало обыденностью. Пожалуй, даже храмы малоизвестных сект внешнего мира выглядели побогаче. Однако посреди такой красивой природы, простота поместья не выглядела неуместной.

Двое парней не осмелились врываться внутрь. Оставшись снаружи, они терпеливо стояли за пределами поместья, ожидая возможности поприветствовать кого-нибудь, вышедшего оттуда. Однако первым они увидели маленького мальчика в одежде послушника с двумя аккуратно уложенными на голове пучками. На вид ребенку было не больше десяти лет, а на внешность он был очарователен: губы красные, зубки белые, такой яркий и красивый.

Несмотря на то, что ребенок выглядел маленьким и слабым, по возрасту он почти наверняка был далеко не моложе этих двоих. Когда человек начинает взращивать в себе духовную силы, развитие его тела замедляется. Впрочем, обычно в этом возрасте люди только вступают в секту, затем они долгие годы тренируются и медитируют, прежде чем к ним, наконец, не приходит понимание избранного ими пути к бессмертию. Но этот маленький послушник был подобран Юаньчэнь Дужэнем еще во младенчестве, и свой дальнейший путь осознал гораздо раньше, чем обычные люди. С тех пор он так и застрял в этом облике.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь вежливо поклонились юному совершенствующемуся:

– Не сочтет шисюн за труд попросить для этих учеников встречи у владыки царства Сюйу.

Мальчик звонким голоском ответил:

– Если вы пришли поклониться владыке, как учителю, вам нужно пройти несколько испытаний.

Для друзей это не было неожиданностью. Пересечение моря Небытия и преодоление множества его опасностей лишь подтверждало, что у кандидата есть необходимый уровень силы. Но чтобы стать учеником такого великого мастера, как Юаньчэнь Дужэнь, обладать хорошей квалификацией недостаточно. Куда важнее его моральные качества. И по всему выходило, что теперь парней ждала проверка их характера.

Однако их целью были вовсе не поклоны.

– Внимать наставлениям владыки – величайшая честь и благословение для этих учеников, – начал И Сичэнь. – Однако ученики пришли сюда лишь для того, чтобы смиренно просить у владыки совета по одному вопросу, а не для того, чтобы поклониться учителю. Ученики все еще отягощены мирскими заботами, им неудобно надолго оставаться в этом царстве. И если в будущем удача еще раз нам улыбнется, мы обязательно вернемся искать у владыке его мудрости.

Мальчик-послушник с изумлением воззрился на пришедших, но не издал ни звука.

Сказанное только что И Сичэнем должно было сразу достигнуть ушей хозяина этого места, так что юному практику не было необходимости куда-либо отправляться с докладом. Мальчик терпеливо стоял и ждал, что Юаньчэнь Дужэнь ему скажет.

– Идите за мной, – наконец, позвал ребенок.

Маленький практик отвел Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня в поместье. Два друга лишь отметили, что убранство внутри оказалось таким же простым, каким дом выглядел снаружи. Достигнув уровня святого, Юаньчэнь Дужэнь стал отрешенным и скромным. Его больше не волновали земные вещи.

Про себя И Сичэнь тяжко вздохнул. Для него такие люди, как Юаньчэнь Дужэнь, воистину достойны звания Великих. Только недалекие человечишки будут из кожи вон лезть ради чего-то внешнего, чтобы просто показать себя. Например… Как он, сам при этом являющийся редкостным скрягой.

Здание поместья не было большим. Места едва хватало для хранения трактатов, волшебных предметов, да для давания наставлений. Поэтому не успели молодые люди сделать и пары шагов, как сразу же увидели величественную фигуру сидящего мужчины.

Юаньчэнь Дужэню было больше тысячи лет, хотя, глядя на его доброжелательное лицо, на вид ему не дашь и двадцати. В данный момент почтенный старец медитировал.

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь сложили руки перед собой:

– Ученики приветствуют владыку.

Юаньчэнь Дужэнь не открыл ни глаз, ни рта, однако молодые люди услышали мягкий вопрошающий голос:

– Что вы хотели узнать?

Фактически на своем пути к божественному святой уже перешел к стадии разделения. На циновке осталась лишь пустая смертная оболочка, чье божественное сознание давно отделилось от пяти чувств [1].

– Ученик пришел спросить о Небесном Огне, – произнес И Сичэнь.

– Небесном Огне?

– Небесный Огонь – это сила мира. Она неподвластна человеку, поэтому ее можно только призвать, но не создать. Во внешнем мире до этого ученика дошли слухи, что техника вызова Небесного Огня была создана предком Хо Юнем, а позже передана всего нескольким людям.

– Это правда.

И Сичэнь поднял глаза на сидящего на циновке человека.

– Может ли владыка сказать этим ученикам, кто в пределах девяти тысяч миров способен одолжить силу Небесного Огня?

Юаньчэнь Дужэнь некоторое время молчал, а затем также мягко спросил:

– Почему ты хочешь это знать?

– Родители и учитель этого ученика были убиты его силой, – ответил юноша, но его голос предательски дрогнул.

– Вот как…

Вдруг И Сичэнь почувствовал, словно его окутало теплой аурой. Он не стал ей сопротивляться, а наоборот, старался быть спокойным и открытым. Очевидно, Юаньчэнь Дужэнь исследовал море его сознания, чтобы проверить, сказал ли он правду.

Спустя мгновение сила исчезла.

– Я и представить себе не мог, что во внешнем мире может произойти подобное... Когда-то давно мой учитель, предок Хо Юнь, наставлял этой технике, а теперь ее используют во зло. К сожалению, уже десять лет, как я достиг стадии трансформации божественного тела, и теперь еще сто лет не смогу покинуть это царство. В противном случае я бы лично нашел и наказал злодея.

– Ученик не осмелился бы просить о подобном. Он лишь просит владыку раскрыть ему правду.

– Техника призыва Небесного Огня была создана моим учителем две тысячи лет назад. В течение следующей тысячи лет ее освоили лишь десять человек. Затем мой учитель решил, что техника опасна, и боясь, что ею будут злоупотреблять люди с плохими намерениями, прекратил дальнейшее обучение. За последнюю тысячу лет многие из этих десяти человек, к сожалению, уже погибли. О них я не буду говорить. В настоящее время в мире осталось только три мастера.

Подозревать в этом деле уже почивших было бы проявлением неуважения к великим мастерам прошлого. Впрочем, они в любом случае И Сичэня не сильно заботили. Что взять с мертвецов? Следовательно, искомый ими убийца должен быть среди оставшейся троицы.

Однако вдруг Чжансун Цзыцзюнь подал голос:

– Владыка, когда предок Хо Юнь обучал своей технике, могли ли его ученики передать освоенное ими искусство дальше?

– Призвать Небесный Огонь чрезвычайно сложно. Поскольку в царстве Сюйу духовная Ци неба и земли настолько сильная, лишь те, кто в достаточной мере впитал ее здесь, способны овладеть техникой.

От полученного ответа Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь с облегчением выдохнули. В противном случае, если бы освоившие подобное опасное искусство начали обучать ему уже своих последователей, молодые люди стерли бы себе ноги в поиске убийцы.

– Я – первый из оставшихся троих, – продолжил Юаньчэнь Дужэнь. – Двое других – король призраков Сяо Ли и король демонов Лун Жуй.

// П.п.: “Лун” переводится, как дракон.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь одновременно вздрогнули.

“Король призраков Сяо Ли? Сяо Ли (魈离)?! Сяо Ли (肖离)! [2]

___________

Примечания:

[1] Пять чувств: обоняние, зрение, слух, прикосновение, вкус.

[2] Ребята тут как заведенные произносят имя короля призраков, но есть нюанс. В скобочках показано, что для обозначения фамилии используются разные иероглифы, которые абсолютно одинаково, вплоть до интонации, произносятся. Вот только если 魈 – это оголодавший горный дух (между прочим, существо вполне конкретное, мифологическое), то 肖 – просто распространенная фамилия Сяо, которой все время и называли нашего странного культиватора.

Глава 51. Печать

С самого начала молодые люди уже знали, что способные призвать Небесный Огонь не могли быть обычными людьми. И то, что ими оказались два короля и один владыка, было не удивительно. Понятное дело, что Юаньчэнь Дужэнь не стал бы на всех парах мчаться во внешний мир, чтобы кого-то наказывать, и тем более, если этот кто-то король демонов или король призраков…

Но вот что двух друзей по-настоящему потрясло, так это не личности трех человек, а Сяо Ли! Если Сяо Ли и король призраков – одно и то же лицо, то одного кандидата они считай уже нашли! Молодые люди догадывались, что Сяо Ли совершенствовался путем призрака, но даже представить не могли, что он может оказаться королем!

Чжансун Цзыцзюнь не стал ходить вокруг да около:

– Король призраков тоже пришел в царство Сюйу?

– Верно. Он приходил перед вами и почти сразу ушел.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь одновременно резко втянули воздух.

Сяо Ли действительно оказался королем призраков!!!

– Зачем он приходил?! – беспокойно выпалил И Сичэнь.

Юноша так переволновался, что в его голосе зазвучали командные нотки, а тон растерял всякое уважение. Мальчик-послушник бросил на него недовольный взгляд, но, к счастью, Юаньчэнь Дужэнь был великодушен. Он не стал возражать и мягко ответил:

– Я не знаю. Он сказал, что шел ко мне, чтобы о чем-то спросить, но пока был в дороге, необходимость задавать вопрос отпала. Поэтому он просто навестил своего старого друга. Хотел разделить со мной чашку чая, но, к сожалению, сейчас я прохожу через трансформацию божественного тела, и не смог оказать ему эту услугу. Поэтому он ушел. Если бы я знал о тебе раньше, я бы попросил его остаться, позволив тебе самому задать ему свои вопросы.

Друзья молча переглянулись.

– Получается, он ушел... – протянул юноша. – А куда? Обратно в море Небытия?

А про себя в уме прикидывал, не будет ли поздно отправиться за ним сейчас в погоню.

Юаньчэнь Дужэнь сказал:

– Когда-то давно учитель установил здесь телепортационную формацию. Когда барьер вокруг моря Небытия ослабевает, духовной энергии этого места становится достаточно, чтобы пробиться во внешний мир. Обычно люди отсюда так и уходят. К сожалению, формация односторонняя. Поскольку за пределами барьера такого скопления энергии нет, чтобы попасть сюда, совершенствующиеся вынуждены преодолевать опасное море.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь были весьма раздосадованы.

Так как Сяо Ли уже вышел за пределы моря, теперь нужно будет изрядно повозиться, чтобы снова найти его на бескрайних просторах внешнего мира.

– Предок... – сказал И Сичэнь. – Ученик позволит задать себе вопрос. Человек, который убил родителей и учителя этого ученика... Кто, по мнению владыки, это может быть – король демонов или король призраков?

Строго говоря, поскольку и король демонов, и король призраков просили у бессмертного Хо Юня наставлений, их также можно рассматривать его последователями и, следовательно, соучениками Юаньчэнь Дужэня. А услышав, что Сяо Ли пригласил его испить с ним чашку чаю, выходило, что между ними были вполне дружеские отношения. Однако, могло ли из-за этого у владыки быть к ним какое-то особое отношение? Об этом И Сичэнь не волновался. Такие Великие люди не могут так мелко мыслить. Да и потом, если бы он был пристрастен, то не стал бы в принципе упоминать ни короля Сяо Ли, ни короля Лун Жуя.

Прежде чем ответить, владыка ненадолго погрузился в размышления.

– Благодарю за оказанное мне доверие. Поскольку оба этих человека получили наставления от моего учителя, в то время они не были сторонниками насилия и порока. В противном случае мой учитель не стал бы иметь с ними дела. Но сердца людей непредсказуемы, а мир переменчив. Если в человеке нет злых помыслов, это еще не значит, что он не будет преступником. Возжелав славы и богатства, для достижения своих целей закрыть глаза можно на многое. Это же касается и меня. Ни один из нас троих не может избежать подозрений. Я понимаю, вы хотите найти ответы. Однако я не знаю последствий тех событий, которые ты пережил в прошлом, следовательно, не могу безосновательно призвать кого-то к ответу.

И Сичэнь молчал. Честно говоря, когда он только собирался в царство Сюйу, он и не ждал, что владыка разложит ему все по полочкам и скажет, кто является его врагом. Юноша надеялся просто получить направление для дальнейших самостоятельных поисков. Однако владыка царства Сюйу дал ему целых три имени, что существенно приблизило его к поиску истины. Возможно даже убийца был от них всего в одном шаге, но он его упустил. И теперь очень об этом жалел. Этот Сяо Ли был крайне подозрительным, и, по мнению И Сичэня, девять из десяти, что именно он напал на него в лесу Черного Тумана.

Поместье владыки погрузилось в тишину.

Основные вопросы, ответы на которые они хотели получить, молодые люди уже задали, и теперь И Сичэнь лихорадочно пытался вспомнить, не упустил ли он каких-нибудь недостающих деталей, благодаря которым они могли узнать об их деле немного больше. Как ни крути, а попасть в царство Сюйу не просто, и выйдя отсюда сейчас, в следующий раз они смогут попытать удачи только через десять лет.

Вдруг Юаньчэнь Дужэнь сам подал голос:

– Тебя когда-нибудь обжигал Небесный Огонь?

И Сичэнь нахмурился и коснулся красной отметины на своем пальце. Вспоминая прошлое, он тяжелым голосом ответил:

– Когда моих родителей убили, я был рядом. Я хотел их спасти...

– Небесный Огонь коварен. Он повредил твою душу.

– Как?! – в тревоге выпалил Чжансун Цзыцзюнь и поднял глаза на сидящего на циновке мужчину.

– Не стоит беспокоиться, – сказал Юаньчэнь Дужэнь. – В твоем теле спрятано связанное с твоей душой сокровище. Именно оно защитило твою душу от Небесного Огня, и именно оно поставило на тебе печать. За все эти годы оно подпитывало твою душу, и на сегодняшний момент она почти полностью восстановилась.

И Сичэнь ошеломленно застыл. Он понятия не имел, что в его теле что-то находится, и тем более защищает его душу. Откуда оно взялось? И что это такое?

– Какое это сокровище? – тут же спросил он.

Юаньчэнь Дужэнь удивленно спросил:

– Разве ты сам этого не знаешь? И как оно в тебя попало?

– Ученик не знает...

– Я тоже не знаю. Сокровище окутано твоей душой. Я не могу его увидеть. И боюсь, если попробовать прикоснуться к нему духовной силой, это может нанести вред твоей душе.

И Сичэнь был в растерянности. “Возможно ли, что пока я находился в лесу Черного Тумана, Сяо Ли пришел именно за ним?”

– Эта штука... Можно ли ее вытащить? – спросил юноша.

– Прямо сейчас твоя душа все еще восстанавливается. Фактически, она с сокровищем составляют единое целое, и отделить их друг от друга будет трудно. Если его извлечь силой, боюсь, это навредит душе. Я подозреваю, что вещь внутри тебя гораздо ценнее, чем сокровища Неба и Земли. Однако, даже если ее из тебя вытащить, часть твоей души навсегда останутся внутри него. Не думаю, что кто-нибудь еще сможет этим сокровищем воспользоваться.

– Ага... Говорите, никто не сможет воспользоваться.

И Сичэнь крепко задумался. “Получается, в начале Сяо Ли об этом не знал. Но когда попытался его из меня вытащить и остановился… Он это понял?”

– А каким образом кто-то еще мог бы его использовать? – спросил И Сичэнь.

Этот вопрос, казалось, изумил Юаньчэнь Дужэня.

– Юноша, ты собираешься вытащить это сокровище и передать кому-то другому? Знай, что даже если у тебя получиться извлечь из него свою душу, ты просто облегчишь жизнь человеку. Это сокровище – неотъемлемая часть твоего тела. Извлеки ты его, и сразу погибнешь.

– Хм... Получается, мне без него не обойтись. Но я все равно хочу знать, как именно его могут использовать другие люди? Возможно, тогда я пойму, каким образом люди, которые желают его заполучить, смогут мне навредить, и принять против них меры.

– Понимаю. Когда тебя обожгло Небесным Огнем, ради защиты сокровище внутри тебя спрятало твою душу в себе и поставило печать. Если ты хочешь извлечь душу, сперва тебе нужно снять печать. Ты слышал о метода закаливания тела?

– Ученик слышал.

– Хорошо. Для техники закаливания нужно собрать пять сокровищ Неба и Земли. Процесс их объединения с телом должен длиться ровно триста шестьдесят пять дней. В конце твоя печать разрушится, а душа и сокровища разделятся.

– После разделения, будет ли ученику причинен какой-либо вред?

– Это невозможно. Поскольку все это время твоя душа восстанавливалась с его помощью, нет причин, по которой они не могли бы друг от друга отделиться. И еще одно. Когда я впервые тебя увидел, я решил, что в тебе ложный духовный корень. Однако это не так. Я полагаю, что сокровище сделало это намеренно. Если ты снимешь печать, впредь твое совершенствование будет идти плавно. Сокровище внутри тебя станет эквивалентно золотому ядру и избавит тебя от затрат лишней энергии по его конечному формированию. А когда уровень твоей духовной силы станет достаточным, ты не столкнешься с узким местом и сразу сформируешь золотое ядро.

Юаньчэнь Дужэнь немного помолчал, а затем добавил:

– Однако, если на данный момент есть тот, кто жаждет это сокровище заполучить, я настоятельно советую не снимать печать. Пока твоя душа остается внутри него, никто не сможет им воспользоваться, следовательно, не будет действовать опрометчиво.

И Сичэнь еле слышно скрипнул зубами. Он действительно все это время не мог нормально практиковать только лишь из-за этой печати. Странное сокровище несло в себе неоспоримое благо, но имело фатальный изъян. Если бы не его защита, юноша в тот год почил бы вместе со своими родителями. Однако именно из-за этого сокровища он стал жалким никчемышем, вынужденным жить под защитой чужих крыльев.

И Сичэнь скосил взгляд на Чжансун Цзыцзюня. У молодого фехтовальщика было задумчивое выражение лица. Почувствовав его пристальный взгляд, Чжансун Цзыцзюнь с недоумением посмотрел на него в ответ.

Юноша немного замялся, но все же спросил:

– Предок. Для этой печати… Есть ли… Иной способ… Снять эту печать?

На лице Чжансун Цзыцзюня отразилось удивление. Он понял, что И Сичэнь имел ввиду. Однажды молодой мечник ему рассказывал, что находясь в своем странном заколдованном мире, он использовал силу Небес в своем теле, и по-всякому сражаясь с И Сичэнем в течении трехсот раундов, они-таки сняли печать.

Юаньчэнь Дужэнь ответил:

– Техника закаливания сродни полной перестройке тела. Именно поэтому она эффективна для снятия любых печатей и, соответственно, подходит тебе. Но если говорить о других способах... Я не знаю, какое именно сокровище хранит твое тело. А альтернативные способы можно найти всегда, но нужно понимать, для чего именно прописывать лекарство. Юноша, ты все-таки намерен разрушить печать?

И Сичэнь молчал. Сейчас у него в голове царил кавардак. Что он мог ответить? Но он не хотел все время оставаться слабым. Он надеялся стать достаточно сильным, чтобы иметь возможность защитить своих близких.

И в этот момент они ощутили приближение кого-то снаружи.

Маленький мальчик поспешно ушел поприветствовать новоприбывших, и после Юаньчэнь Дужэнь сказал:

– Приведи их.

Людьми, которых привел за собой юный послушник, оказалась пара учителя и ученика, бессмертного Хун И и Гао Тяньчжу. Однако первый ученик школы вошел не сам – Хун И внес его на руках. Мужчина был в отключке.

Увидев Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня, которые умудрились добраться сюда раньше, бессмертный Хун И удивленно вскинул брови, а затем поклонился Юаньчэнь Дужэню:

– Владыка.

Юаньчэнь Дужэнь сказал:

– Бессмертный Хун И. Ты проделал сюда весь этот путь. Каких наставлений ты желаешь от меня получить?

– Владыка, могу ли я смиренно вас просить взять это дитя к себе в ученики и позволить ему практиковать здесь?

Пару вздохов спустя Юаньчэнь Дужэнь ответил:

– Его духовный корень меняется к худшему.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь переглянулись. Духовный корень Гао Тяньчжу действительно деградировал. А поскольку к этому моменту мужчина уже находился на стадии формирования золотого ядра, это было вдвойне прискорбно.

Бессмертный Хун И вымученно улыбнулся:

– Я умоляю прародителя помочь этому маленькому ученику. Возможно... Если он останется здесь, еще есть надежда хотя бы на завершение создания золотого ядра.

Юаньчэнь Дужэнь ничего не ответил. Казалось, эта просьба ставила его в трудное положение. Прорваться до уровня бессмертного чрезвычайно сложно, и далеко не факт, что Гао Тяньчжу это удалось бы, даже будь у него его духовный корень неповрежденным. Но пережитая мутацию, которая, возможно, приведет к вырождению к ложному духовному корню, ставила перед Юаньчэнь Дужэнем воистину невыполнимую задачу.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь обменялись взглядами. Вопрос о Небесном Огне они задали, дополнительную информация о печати получили – в принципе, их цели прихода в царство Сюйу были достигнуты. С другой стороны, хотя здесь и была разложена односторонняя формация телепортации, выкидывающая путешественников прямехонько во внешний мир, но временные рамки для ее активации были существенно ограничены. Прозевай они момент, когда гроза моря Небытия еще слабая, и на ближайшие десять лет дорога в мир им заказана.

Итак, двое друзей встали и поклонились:

– Прародитель, ученики не смеют больше тратить ваше время.

Юаньчэнь Дужэнь своей духовной силой воздвиг для них барьер, чтобы ничего из их разговора не было раскрыто другим, и сказал:

– Молодые люди, вы намереваетесь отомстить? Мне жаль это говорить, но будь то король Сун Ли или король Лун Жуй, с вашим нынешним уровнем вы ничего не сможете им сделать. Почему бы вам не остаться со мной на несколько десятков лет? Когда вы станете сильнее, для вашей мести будет еще не поздно. В конце концов, косвенно мой учитель тоже приложил руку к тому, что с тобой случилось.

Чжансун Цзыцзюнь мягко качнул головой, и И Сичэнь ответил за двоих:

– Благодарим владыку за доброту.

Это означало мягкий отказ.

Пока печать с тела И Сичэня не будет снята, оставайся он в этом обетованном месте даже не десятилетия, а сотни лет, разве будет от этого какая-либо польза? К тому же, за это время внешний мир существенно измениться, следы и подсказки сотрутся. Что им тогда, прикажете, делать?

Видя, что он бессилен их убедить, святой вздохнул.

– Хорошо. Раз вы уже решили, значит такова судьба, не буду больше настаивать. Малыш, помоги им уйти.

Когда духовный барьер открылся, они еще раз поклонились предку Юаньчэнь Дужэню, бессмертному Хун И и последовали за маленьким мальчиком, покинув поместье.

– Вы двое, стойте здесь. Я подготовлю заклинание телепортации, – сказал ребенок.

Он ненадолго отошел, а когда вернулся передал И Сичэню пространственный мешочек:

– Это небольшой подарок от владыки.

И Сичэнь поспешно его поблагодарил.

Маленький послушник отвел их в лес, где уже мерцала магическая формация.

– Идите.

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь поклонились:

– До встречи, шисюн.

Затем не оглядываясь они вошли в телепортационную формацию и покинул царство Сюйу.

___________

Пять копеек от автора：

Итак, сегодняшняя повестка дня: в дополнение к вопросам в царстве Сюйу, мы должны обсудить, как решить проблему "раздевания"♂"раскрытия"♂"наполнения"♂ печати.

Глава 52. Закаливание тела? Или закаливание тела? Или закаливание тела?

Белый свет окутал молодых людей, и уже в следующую секунду потоки Ци вокруг них резко изменились. Когда они снова открыли глаза, друзья уже были за пределами царства Сюйу.

У телепортационной формации не было фиксированной точки выхода. Все что она делала, это вбирала в себя духовную энергию тайного царства и грубо пробивала барьер моря Небытия, выпроваживая людей вон. Однако в зависимости от измененного времени и позиции путешественников, координаты высадки менялись. Так, молодые практики оказались в симпатичной густой бамбуковой роще. Переход от “сказочной страны” к привычному миру был настолько резким, что какое-то время пришлось потратить на адаптацию.

Место для обоих друзей оказалось незнакомым, и они сперва растерялись. А наличие в головы множества мыслей их ситуацию не улучшило.

– Давай сначала посмотрим, есть ли поблизости город. Отдых нам с тобой сейчас не помешает, – предложил И Сичэнь.

Чжансун Цзыцзюнь согласился.

Когда молодые люди вышли из бамбуковой рощи, на дороге им встретилось несколько путников. И вскоре после того, как они последовали за людьми, друзья вышли к небольшому городишке совершенствующихся.

Городок назывался Дунчунь. Это название закрепилось за ним потому, что с южной стороны его опоясывал бамбуковый лес, а на севере простиралась долина льда и снега. Вечная зелень весны и холод зимы –  отсюда и название.

//П.п.: город Дунчунь (冬春) – буквально город зимы и весны.

Оказавшись в городе, они начали искать место своего ночлега, но вскоре И Сичэнь резко остановился.

– В чем дело? – спросил Чжансун Цзыцзюнь.

И Сичэнь в замешательстве огляделся:

– Почему мне кажется, что где-то я уже видел это место?

Молодой фехтовальщик в удивлении вскинул брови. Это у него благодаря странному магическому воздействию теперь было памяти на лишних восемь лет странствий. Но И Сичэнь после побега из секты Небесного Меча считай нигде еще не был. Как он мог оказаться в таком месте?

– Когда был маленьким?

– Нет. Когда я был ребенком, мы жили у речки. Я точно не мог быть в этом месте. Но тогда почему... Хоть убей, но я уже видел эту улицу раньше.

Однако сколько бы И Сичэнь не пытался вспомнить, мысль ему в голову все не шла. Он решил, что, скорее всего, либо где-то видел место, похожее на это, либо видел картину с изображением здешней панорамы. Поскольку само ощущение было смутным, юноша определил его несущественным и не стал особо зацикливаться, быстро переключившись на более насущную потребность  – поиск гостиницы.

У гостиницы их торопливо приветствовал владелец:

– Братья! Не желаете остановиться на нашем постоялом дворике? Цена приятная – всего три низкоуровневых духовных камня за комнату!

После города Сялиня цена в этом городке была настолько дешевой, что И Сичэнь чуть не рыдал:

– Желаааю! Желаааю!!!

– Сколько комнат будете брать?

– Две комнаты! Одну комнату! – одновременно выпалили парни.

Тем, кто хотел две комнаты, оказался Чжансун Цзыцзюнь, соответственно, И Сичэнь ратовал за одну. Друзья удивленно уставились друг на другу.

– Две комнаты, – Чжансун Цзыцзюнь поднял два пальца, намеренно подчеркивая свое решение.

– Одну комнату! – насмерть уперся И Сичэнь.

Владелец постоялого двора:

– ……….

Чжансун Цзыцзюнь всегда знал, что И Сичэнь тот еще скряга, но в этот раз даже он не смог не закатить глаза. В пещере Лазурной Бездны мало того, что они раздобыли драгоценный клинок, но неплохо разжились целой горкой сокровищ. Сейчас вопрос цены стоял всего в три низкоуровневых камня! Но как бы юный практик ни гордился своим самообладанием, те муки, которые он переживал ради спасения трех лишних камней, были просто бесчеловечны!!!

И Сичэнь вытащил три самых маленьких камушка, но кинул их с таким апломбом, будто это были сокровища Неба и Земли:

– Жетон на одну комнату, пожалуйста!

Чжансун Цзыцзюнь с кислой миной перешел на их безмолвную связь и до последнего пытался торговаться:

【Две комнаты.】

【Нет, одна!】

【...Я заплачу.】

【А где твои деньги? Доставай!】

【……….】

Друзья никогда не делили заработанное. Все сокровища, которые они добывали или обменивали, находились в ведении И Сичэня. У талантливого молодого мечника при себе не было ни гроша. И если И Сичэнь бульдогом вцепился бы в свой кошель – проще было продать халат и портки, чтобы рассчитаться со своими долгами.

Владелец двора перевел взгляд с одного на другого, пожал плечами, сгреб духовные камни и протянул один жетон.

И Сичэнь напружинился было подняться наверх, но Чжансун Цзыцзюнь остался стоять и не двигался. Ранее, под действием нападения своего внутреннего демона, он не смог себя сдержать и насильно поцеловал И Сичэня. Он видел, что друга вся эта ситуация настолько смутила, что он даже не хотел о ней говорить, и теперь очень боялся. Что, если в следующий раз он все-таки пробьет бумагу? [1] Вылитую воду назад не воротишь. Если сильную боль он еще способен был вынести, то, если в конце концов он что-то сделает, терять между ними даже такие отношения, парень не хотел.

Другое дело, что и И Сичэнь сейчас был взвинчен. За последние десять лет он и Чжансун Цзыцзюнь почти никогда сильно не ссорились, крайне редко расходясь во мнениях. А в ситуациях, когда один из них с чем-то был не согласен, кто-то так или иначе шел на уступки. В конце концов, под этим небом нет ничего, о чем можно спорить. Но в этот раз он не хотел уступать. И дело было даже не в трех камнях. Однако неожиданно Чжансун Цзыцзюнь тоже заупрямился.

【Почему ты не хочешь спать со мной в одной комнате?】 – спросил И Сичэнь.

Не мог же Чжансун Цзыцзюнь прямо ему заявить: “Я боюсь, что потеряю над собой контроль и в конце концов войду в то место, в котором у тебя только выход”. Поэтому он со вздохом ответил:

【Просто не хочу.】

【Ты! Ты! Ты!】– пыхтел И Сичэнь с глазами навыкате. – 【Сперва ты хотел разделить наши деньги, теперь ты хочешь отдельную комнату! А дальше ты собираешься сломать мне пальцы?】

Чжансун Цзыцзюнь расстроенно думал, какая муха укусила его друга, и рассеянно перевел взгляд на свою руку. “Почему И Сичэня так заботит вопрос сломанных пальцев?” Он попытался сломать их себе, но испробовав несколько способов у него ничего не вышло…

Хозяин постоялого двора понятия не имел, о чем они спорили. Все, что он видел – как два молодых человека надолго зашли в тупик, и один из них похрустывает пальцами прямо в холле. Решив, что это ссора двух голубков, он смело шагнул вперед и похлопал Чжансун Цзыцзюня по плечу:

– Брат, вы пока можете подняться наверх и там обстоятельно поговорить. А коли будет нужно, еще одну комнату я для вас придержу.

Чжансун Цзыцзюню не любил, когда к нему прикасались. Его глаза опустились на руку на своем плече, а после он отодрал от себя пальцы.

*Хрусь…*

И в этот момент на него словно снизошло озарение! Он понял, каким был демон И Сичэня! И оказалось, что их демоны одинаковые!

И Сичэнь не мог больше на это смотреть. Подбежав к товарищу, он настойчиво потянул его на лестницу:

– Давай сперва все обсудим наверху!

В этот момент Чжансун Цзыцзюнь был несколько отрешенным, и его успешно утащили в комнату.

Однако, стоило им прикрыть за собой дверь, друзья больше ни о чем не разговаривали. Первым делом оба молодых человека залезли в мешочек, подаренный им Юаньчэнь Дужэнем. В нем они нашли духовные камни, пилюли и волшебные ингредиенты. Чувствуя от лица своего наставника Хо Юня ответственность за убийство родителей и И Сичэня и Яо Буду,  Юаньчэнь Дужэнь не мог особо им помочь, поэтому снабдил некоторыми сокровища, надеясь, что они будут детям полезны.

Сами понимаете, насколько вещи, подаренные владыкой тайного царства, могли соответствовать слову “обычные”. За каждое из сокровищ нужно было столько отвалить камней, что у И Сичэня от восхищения глаза превратились в два блюдца:

– Владыка Сюйу просто... Непревзойденный благодетель номер один в мире!

Глядя на рассыпанную по столу кучу высокоуровневых камней, Чжансун Цзыцзюнь только потянул руку за одним из них, как И Сичэнь резким ударом ладони отправил ее обратно.

Чжансун Цзыцзюнь:

– ...Хнг!

В ходе инвентаризации выяснилось, что большая часть сокровищ обладала атрибутом дерева. И Сичэнь отделил те, которые были пригодны для перековки оружия, и часть из них подтолкнул Чжансун Цзыцзюню:

– Как насчет того, чтобы использовать их для усиления Цанъюня?

Эти духовные материалы были настолько высокого качества, что парочка из них даже находилась в одной лиге с сокровищами Неба и Земли. Дай И Сичэню волю, он с ними так бы разгулялся и столько всего интересного наделал! И уж точно не стал пускать на усиление какого-то меча. Однако узнав, что Чжансун Цзыцзюнь хотел перековать Цанъюнь в клинок, рассекающий радугу, его тоже заинтересовала эта идея, и он отложил другу лучшее из лучшего.

Вдруг фехтовальщик спросил:

– Что ты решил по поводу своей печати? Ты будешь ее снимать?

Если они разобьют печать, то охотящихся за таинственным предметом в теле юноши личностей больше ничто не будет сдерживать, и он может оказаться в опасности. С другой стороны, Чжансун Цзыцзюнь знал, что ложные духовные корни для И Сичэня всегда были больной темой, и он ни за что не согласится быть слабым, только чтобы спасти свою жизнь. Поэтому, снимать печать или не снимать – это должен решить сам И Сичэня, а уже он сделает от себя все возможное, чтобы помочь другу.

И Сичэнь слегка зарумянился, но без раздумий выпалил:

– Буду! Естественно, я буду ее снимать!

– Хорошо.

Чжансун Цзыцзюнь передвинул несколько особо ценных предмета И Сичэню обратно и сказал:

– Эти можно обменять на пару сокровищ для закаливания твоего тела. Оставь их себе. А остальное я возьму для ковки.

Выражение лица И Сичэня стало немного странным:

– Не нужно... Их тоже возьми. Без них твоему будущему мечу не обойтись.

– Не так, чтобы не обойтись. Для усиления атрибута дерева в Цанъюне их будет достаточно. Но мне нужно одинаковая сила у всех пяти элементов, а значит одних этих сокровищ уже недостаточно. Перековка меча – не к спеху. Закаливание твоего тела – задача куда более важная.

В уголках глаз И Сичэня появились едва видимые морщинки, и он неторопливо протянул:

– Ну... Закаливание тела... Закаливание тела – это тоже не к спеху. Я даже представить себе не могу, сколько у нас уйдет времени на то, чтобы собрать все необходимое. Очень даже может быть, что перековать твой меч в рассекающий радугу и то будет быстрее.

Так двое парней и продолжали перекладывать туда-сюда предметы, убеждая, как они не торопятся, и уговаривая, чтобы второй человек ими воспользовался.

После очередного такого толчка И Сичэнь заголосил:

– Хорошо, хорошо! Цзыцзюнь, что в последнее время с тобой происходит! Я тебя сейчас все больше не узнаю! Ты же понимаешь, что даже если мы разрушим печать, мне еще предстоит туеву кучу времени угробить на практику? Но насколько сильным я стану сразу? А нам с тобой еще вместе сражаться! Лучше вот ту всю гору полезностей, которая уйдет на мою печать, сперва вложить в перековку твоего оружия. Когда мы столкнемся с сильным врагом, куда лучше, если к тому времени у тебя уже будет мощный меч!

Чжансун Цзыцзюнь беспомощно смотрел на друга.

– Давай об этом поговорим еще раз! – на глазах И Сичэня появилась легкая рябь.

Отчаянно пряча свою нечистую совесть, юноша не осмелился встречаться с другом взглядом и изо всех сил старался придать своему тону уверенности.

– Кровь Цилиня, жемчужина усмиренного ветра, панцирь черепахи Сюань, чешуя дракона Пан Луна и громовой фрукт – все эти предметы слишком тяжело достать. Если бы у нас уже было что-то из этого списка – тогда ладно, начали бы с меня. Но у нас ничего нет! Поэтому давай сначала усовершенствуем твой меч.

Чжансун Цзыцзюнь молчал.

Уверенный, что ему, наконец, удалось убедить друга, И Сичэнь хотел тихо выдохнуть, как вдруг Чжансун Цзыцзюнь взял из кучки сокровищ, подаренных Юаньчэнь Дужэнем, красную бусину.

– Кажется... Это, кровь Цилиня! – Чжансун Цзыцзюнь уже какое-то время внимательно рассматривал сокровище, и теперь радостно улыбался. – Смотри, это правда она! Только в бусинах из крови Цилиня можно увидеть такой уникальный узор! А ты говорил, тяжело достать! Осталось всего четыре предмета, и можно переходить к закаливанию твоего тела!

– ……….

___________

Примечания:

[1] “...Пробить бумагу” – это сокращенное от “пробить слой оконной бумаги”. Да-да, те самые окна с промасленной тонкой целлюлозой, в которой пальчиками аккуратно делали дырочки и подсматривали. Прямое значение – тайное станет явным.

Китайская гостиница. Концепт иллюстратора Хонгю Иня. Больше работ (кстати, интересных) можно посмотреть по ссылке https://yinhongyu.artstation.com/projects

Кстати, в Китае самим словом, обозначающим гостиницу (постоялый двор, таверну), со временем стали называть все точки сбора людей в одном месте

Глава 53. Нетерпение И Сичэня.

И Сичэнь не мог усидеть на месте. От слова “совсем”.

Он уступил сокровища Чжансун Цзыцзюню не потому, что ему было некуда спешить.

Наоборот, он просто сходил с ума от нетерпения.

Когда в море Небытия И Сичэнь слушал бредни Гао Тяньчжу, ему хотел яростно на того гаркнуть: “Да ты сто лет как сыр в масле катался, получая всевозможные блага! Но стоило тебе услышать, что твой корень ВОЗМОЖНО станет хуже, как сразу начал творить всякую фигню. Да я, между прочем, жил с ложным духовным корнем больше десяти лет! И? Посмотри на меня! Я все еще жив и здоров!”

Однако идущих по пути к бессмертию вопрос способностей действительно может лишить рассудка.

Даже если в итоге он умрет, он надеялся перед смертью хотя бы попробовать, каково это – быть гордым сыном Небес. Вместо того, чтобы всю жизнь провести, ползая от страха по земле.

Сокровища Неба и Земли – это пропитанные силой предметы, которые появляются не чаще раза в несколько сотен лет. Именно поэтому они заслуженно считаются очень редкими. Как пример, возьмем кровавую бусинку. Цилинь – прирожденный божественный зверь. Каждую сотню лет он спускается с Небес к реке Тяньчжу [1], чтобы порезвиться в воде. Если в этот момент удача улыбнется охотнику, и он сможет раздобыть кровь редкого зверя, из нее можно создать кровавую бусину. Понятное дело, что за раз можно разжиться не одной, а целым ожерельем. Однако сила, заключенная в крови зверя, столь огромна, что разве нашлись бы мастера, которые ее не возжелали? Мало того, что ей можно найти и другие применения, но одно закаливание тела заставляет шевелиться не один десяток практиков ежегодно!

Найти все пять сокровищ – задача не из легких, и неизвестно, сколько лет на это уйдет. Но что делает ситуацию еще хуже – это поиск способов их заполучить и неминуемое столкновение с конкурентами.

И Сичэнь был в таком нетерпении, что едва не дымился. Если раньше он мог потерпеть, то теперь, когда пережил гибель Яо Буду, когда познал свои внутренние страхи, И Сичэнь не хотел и не мог позволить себе ждать. Если действительно существует более быстрый способ разрушить печать... Если он, конечно, есть.

Чжансун Цзыцзюнь крутил в руке бусинку крови Цилиня, счастливо ею любуясь, а после благоговейно положили ее обратно.

– Жаль, не было времени поблагодарить владыку.

На душе И Сичэня, напротив, заскребли кошки.

По-хорошему, ему бы сейчас тоже сидеть и радоваться, что первое сокровище Неба и Земли досталось им так легко, однако теперь… В его голове блуждали определенно другие мысли, и бусина вызывала у юноши скорее раздражение. В каждом человеке есть такая черта, как упрямство. Иногда люди придерживаются определенного пути не потому, что он верен, но потому, что просто не хочется отказываться от той дороги, на которую они уже ступили. А теперь, если они в дальнейшем начнут из кожи вон лезть, чтобы достать остальные сокровища – попробовать второй способ станет попросту невозможно!!!

Но есть еще один более важный момент. Сокровища, пущенные на закаливание тела – это очень-очень-очень много денег! От этой мысли юного заклинателя отчаянно душила жаба!!!

За время размышлений выражение лица И Сичэня то и дело менялось. Он даже не знал, что говорить.

Чжансун Цзыцзюнь посмотрел, в каком состоянии находится его напарник, и, сгребая в мешок сокровища, сказал:

– Хватит спорить. Все равно спешить нам пока некуда. День-два можем пока потратить на выяснение местонахождения остальных четырех сокровищ.

– ……….

Когда Чжансун Цзыцзюнь убрал, наконец, со стола, И Сичэнь сидел нахохлившись. Брови молодого мечника нахмурились.

– Что с тобой?

Тот сконфуженно ответил:

– Нет, ничего. Просто задумался.

Чжансун Цзыцзюнь развернулся и принялся приводить свои вещи в порядок.

Уставившись другу в спину, И Сичэня одолевали противоречивые чувства. С тех пор, как они выбрались из моря Небытия, они напоминали маленькую лодчонку, плывущую по горной реке: вверх-вниз, подъем-спуск. И так повторялось уже семнадцать или восемнадцать раз!

“Парное совершенствование... Дело не в том, что я категорически против этого. Проблема в том, что я никогда об этом даже не думал!!! Взаимодействовать с Чжансун Цзыцзюнем голым… Вода и молоко сольются вместе…” Представив себе эту картину, И Сичэнь почувствовал, как в его сознании словно оборвалась какая-то струна, затем раздалось гудение, и в голове стало пусто. Словно внутри него что-то сломалось, и он больше не мог собрать это обратно. Перед юношей открывалась новая дверь в совершенно иной мир, и стоит ему в нее войти, его мир навсегда переменится.

Испытывал ли он отвращение? На самом деле... Его это не отталкивало.

“Делать что-то вместе с Цзыцзюнем – это всегда здорово! Просто... Делать с ним что-то такое действительно странно!!! Все равно это противоестественно!!!”

Если бы кто ему сказал, что после парного совершенствования печать в его теле гарантированно сломается, он бы, вероятно, стиснул зубы, закрыл глаза, повалил Чжансун Цзыцзюня и сам забрался на него сверху. Однако это было навеяно всего лишь “иллюзорным миром”, в котором истину и ложь было не различить. Вполне вероятно, что он вошел бы в новую дверь, а за ней ничего не было.

– Ааа! – раздраженно взвыл юноша, схватившись за лоб.

“Итак, мне нужно забыть о способе, где я могу сохранить все духовные камни, или рискнуть сделать что-то настолько странное и попробовать?”

Чжансун Цзыцзюнь закончил со своими вещами и снова сел напротив друга.

– Думаешь о короле призраков и короле демонов?

– А? Э-э... А, ага.

– Я подозреваю Сяо Ли.

– …Да.

Заговорив об этом, И Сичэнь наконец пришел в себя. Собравшись с мыслями он сказал:

– Есть во всем этом одна вещь, которая мне кажется странной.

– Какая?

– Этот убийца, почему он убивает именно Небесным Огнем?

Чжансун Цзыцзюнь пораженно моргнул.

– В тот день, когда умер учитель, ты при всех призвал Небесный Огонь. Полагаю, именно поэтому тот человек использовал для убийства эту же технику, решив таким образом тебя подставить. Не будем рассматривать тот случай. Но зачем ему понадобился такой экзотический способ для убийства моих родителей?

Чжансун Цзыцзюнь был согласен с этой странностью:

– Действительно.

Почему предок Хо Юнь вообще создал технику призыва Небесного Огня? Запертые блуждающие души не могли покинуть враждебного мрачного места, и постепенно они превратились в злых духов, от которых было крайне сложно отделаться. Стоило их развеять, как через какое-то время они снова собирались вместе. Именно поэтому понадобился способ, который помог бы от них избавиться раз и навсегда. Итак, предок Хо Юнь заперся в царстве Сюйу, посвятил себя практике и, наконец, создал технику призыва Небесного Огня.

Разумеется, этой тайной техникой можно убивать и людей, но в этом нет особой необходимости. При достаточно высоком уровне мастерства, человек может выбрать не сотни, а тысячи способов убийства, даже если он кровь из носа вознамерился уничтожить именно чью-то душу.  Единственным достоинством призыва Небесного Огня была экономия сил. Но опять таки, разве это единственный способ, который ограждает от лишних телодвижений? Когда предок Хо Юнь только начал обучать призывать Небесный Огонь, он не думал, что его можно будет использовать против людей. Впрочем, со временем он это осознал и перестал распространять свои наставления дальше.

И Сичэнь продолжил:

– Я и раньше думал о разнице между убийством Небесным Огнем и убийством ударом меча в сердце. Мне казалось, что убийца хотел уничтожить души своих жертв, чтобы их родственники не имели возможности связаться с ними через техники призыва души. Но потом я задумался о кое чем другом. Мастер, способный призвать Небесный Огонь, должен быть по-настоящему сильным. Но человек – не злой дух. Против людей всегда найдется несколько методов куда проще, в то время, как обученных именно этой технике – буквально на пальцах одной руки посчитать. Разве таким образом убийца не разоблачает сам себя?

Чжансун Цзыцзюнь наклонил голову и задумчиво протянул:

– Возможно, в тот момент он мог применить только эту технику?

– Скорее всего. И это странно. Может ли на пути совершенствования этого человека быть какое-то ограничивающее его условие? Или возможно в тот момент он был серьезно ранен и не был способен на затяжной бой, поэтому и жахнул заклинанием, чтобы уж наверняка. Как бы там ни было, я не могу отделаться от подозрений к Сяо Ли. Мне кажется, что в море Небытия именно он был охотящимся за сокровищем внутри меня мужчиной в черном. Что касается Лун Жуя... Понятия не имею. Я вообще ничего о нем не знаю. Есть ли между нами какая-то связь, чтобы именно он это сделал? Ай! До путешествия в море Небытия Сяо Ли, похоже, тоже не был со мной связан. Откуда, демоны его забери, вообще нарисовался этот король призраков?

– Сяо Куй, – тихо обронил мечник.

– О!... Сяо Куй родственник Сяо Ли?

– Они чем-то похожи.

– Например?

И Сичэнь не следил за Сяо Ли столь же внимательно, как Чжансун Цзыцзюнь. Честно говоря, он практически не обращал на него внимания, считая мужчину мягким и воспитанным аж до тех самых пор, пока тот не начал действовать. В отличии от него, образ Сяо Куя в его голове был нелицеприятным, поэтому юноша никак не мог связать этих двух абсолютно разных людей вместе.

Поговорив еще немного, молодые люди сошлись во мнении, что Сяо Ли слишком подозрительный, и что нужно будет “поговорить” с ним лично. Однако учитывая его непредсказуемое поведение, для друзей он может оказаться смертельно опасным противником.

– Сперва закалим твое тело, – Чжансун Цзыцзюнь был категоричен.

Итак, они снова вернулись к этой теме.

И Сичэнь удрученно вздохнул.

Затем они долго перебирали свои вещи и так же долго строили дальнейшие планы. Когда молодые люди опомнились, за окном спускались сумерки, и пора было укладываться спать.

И Сичэнь на минутку задумался и решил не ставить своего друга перед своим сумасшедшим решением вот так сразу, а двигаться в нужном ему направлении постепенно. Прочистив горло, он посмотрел на Чжансун Цзыцзюня и сказал:

– Цзыцзюнь, давай заключим контракт.

– Контракт какого рода?

И Сичэнь не находил слов, и уголки его губ нервно дрогнули:

– А какой контракт ты хочешь со мной заключить? Рабский? Понятное дело, что я имею ввиду контракт души!

Чжансун Цзыцзюнь:

– ……….

Чжансун Цзыцзюнь:

– Нет.

И Сичэня словно ударило громом. Он даже не думал, что друг ему откажет.

– Ты не хочешь сформировать со мной связь?

– Хмф! Не хочу! Хмф!

– ……….

“Иными словами, ты этого все-таки хочешь!”

– Соединим наши души?

– Нет.

– Ты этого не хочешь?

– Хмф! Не хочу! Хмф!

– ……….

И Сичэню понадобилось несколько долгих минут, чтобы переварить услышанное, и, наконец, он понял, что имел в виду товарищ.

– Итак, ты хочешь быть со мной, но не хочешь объединяться?… Нет, не так. Ты хочешь заключить со мной контракт, но не хочешь этого делать. Почему?

Чжансун Цзыцзюнь молча сверлил взглядом потолочную балку. Естественно, он был двумя руками за объединение их душ. В конце концов, ему тоже не хотелось впредь снова терять И Сичэня. Однако контракт души не просто так чаще всего заключают именно партнеры. После формирования связи оба участника союза не только знают местонахождения друг другу, но для них также открываются мысли партнера. Стоит им заключить контракт, и между ними больше не будет секретов.

Если бы все было, как прежде, Чжансун Цзыцзюню нечего было скрывать от друга. Однако теперь, если они все-таки на такое пойдут, И Сичэнь узнает, что он всегда находится в “приподнятом настроении” (хотя, судя по всему, он уже об этом в курсе), а также будет знать, что у него в голове крутятся картинка ста восьми их позиций... Такое он точно никогда не осмелится показать И Сичэню.

Чжансун Цзыцзюнь взъерошил другу волосы на затылке.

– Не отходи от меня дальше ста метров. Тогда мы больше не разделимся, – сказал он. – А если тебе нужно пойти дальше, ты подожди, пока я тебя не догоню, и продолжай идти, куда тебе будет нужно.

– ……….

И Сичэню хотелось выть волком [2]. “А кто мне в секте Небесного Меча все время заливал о ребенке? А? А ну-ка повтори! Давай-ка снова об этом потолкуем! Может, я и не способен родить, но сам процесс… Если это поможет нам сэкономить деньги, то почему хотя бы не попробовать!!!”

А небо за окном уже стало совсем черным, и И Сичэнь первым подал голос:

– Пора спать.

Чжансун Цзыцзюнь сел медитировать:

– Ты иди.

И Сичэнь прожег его взглядом и неохотно лег.

Какое-то время спустя, когда молодой фехтовальщик думал, что юноша уже крепко спит, он тихонько к нему подошел, намереваясь снять с пояса мешочек и достать оттуда парочку духовных камней.

Но стоило мешочку покинуть пояс И Сичэня, как его рука стремительно схватила руку Чжансун Цзыцзюня!

Молодой человек моментально занял сидячее положение и с потемневшим лицом уставился на воровитого товарища. Его губы нервно подергивались, словно он собирался что-то сказать, но слова из него так и не вышли. И уже в следующую секунду он затащил фехтовальщика на кровать, обхватил его руками за шею и голосом, содрогающим мир, взревел:

– Давай ее снимем!!!

От неожиданности Чжансун Цзыцзюнь рухнул вперед и остановился  лишь в паре цуней от И Сичэня. Ссутулившись, одной рукой он упирался о кровать, но второй прижался к ноге юноши. Горячее ощущение от прикосновения его ладони быстро распространилось вниз, и злой огонь, так долго подавляемый в его теле, резко вспыхнул!

// П.п.: Цунь – 3,33 см.

Глаза парня потемнели, а дыхание стало прерывистым. И Сичэнь играл с огнем. Первозданная мощь тела молодого мечника бурлила с такой силой, что теперь ее было практически невозможно подавить! И вот, одним плавным движением, он заключил И Сичэня в объятия и повалил его на кровать. А затем, прижимаясь к нему всем своим телом, завел обе руки юноши над головой и неистово поцеловал!

Это был уже второй раз, когда И Сичэнь целовался с Чжансун Цзыцзюнем. И если в прошлый раз это было сродни намеку на грабеж, то сейчас его словно собирались высосать досуха! В миг, когда горячий язык раздвинул его зубы, в голове юноши стало пусто.

Душа растворилась в блаженстве и вознеслась на небеса!

Вечность спустя И Сичэнь почувствовал, как пожирающие его губы отступили. Не желая их отпускать, он слегка приоткрыл свой рот и вытянул шею вперед, собираясь наслаждаться моментом и дальше… Как вдруг на него сверху вылилась бадья ледяной воды. И Сичэнь закашлялся, моментально промерз, но сразу пришел в себя!

– Кха-кха-кха! – выплюнул он полный рот воды, в то время как Чжансун Цзыцзюня добавил на себя еще одну бадейку. – Ты что делаешь?

Чжансун Цзыцзюнь вытер со своего лица ледяную крошку и спросил:

– Если парное совершенствование не способно разрушить твою печать, ты все равно хочешь заниматься этим со мной?

И Сичэнь оцепенел.

“Разумеется, я хочу заниматься парным совершенствованием именно потому, что есть шанс исправить мое тело. Если это не поможет... Если это не поможет, то зачем мне вообще этим заниматься? Вопрос не в том, нравится такое или нет, но... Для чего?”

Чжансун Цзыцзюнь посмотрел на его лицо и все понял. Скатившись с кровати, он сказал:

– Осталось еще четыре сокровища. И мы их найдем, – после паузы он приглушенным голосом добавил: – Скоро.

___________

Пять копеек от автора:

Не волнуйтесь! Малыш И уже на пути к просветлению~

___________

Примечания:

[1] Река Тяньчжу – раньше, при “царе Горохе”, так обозначали территорию Индии. Буквально “Небесная страна ядов”. Сейчас это просто южные земли Китая.

[2] “И Сичэню хотелось выть волком” – тут наш эквивалент его душевного расстроенного состояния (хотя я бы написал “ругаться матом”). В оригинале употребляется китайская идиома “чесал себе сердце и печень”, что используется при крайней печальке.

Глава 54. Он не может!

Однажды Чжансун Цзыцзюня обозвали “ходячим человекообразным фаллоимитатором”.

Строго говоря, ругань шла в адрес автора-фаната, которая в своей “работе” немного увлеклась.

Так, после очередного обновления “Золотыми яйцами и серебряным гусем” на форуме и подачи “свинины” [1] на десять тысяч символов, антифанаты были крайне возмущены тем, как сильно был искажен оригинальный сюжет, и подписались под целым манифестом:

“Автор, ты слишком увлекся Мэри Сью!!! Ты просто превратил Чжансун Цзыцзюня в ходячий человекообразный фаллоимитатор!!! Меня от тебя тошнит!!!”

Обычно “Золотые яйца и серебряный гусь” петиции антифанатов игнорировала, но здесь что-то задело ее точку G, и уже в следующей обнове И Сичэнь был так голоден от афродизиака, что от мучающей его жажды набросился на Чжансун Цзыцзюня, намереваясь его соблазнить. Однако Чжансун Цзыцзюнь, что для него было совсем нехарактерно, не кинулся сверху необузданным зверем. Вместо этого он сгреб юношу в охапку и прыгнул вместе с ним на руках в ледяное озеро, от чего И Сичэнь мигом очнулся.

В тот раз Чжансун Цзыцзюнь обиженно сказал ему:

– Как ты думаешь, что такое парное совершенствование? Может, для кого-то это просто очередная техника культивации своей духовной силы, но для меня парное совершенствование – это занятие любовью! И каждый раз, когда я с тобой это делаю, я отдаю тебе всего себя с радостью! Мне противно, когда ты хочешь намеренно меня использовать. Я не твой ходячий человекообразный фаллоимитатор! Хмф!

Это обновление на ровном месте вызвало еще тысячу волн, собрав богатый урожай фанатов уже с бывших хейтеров. Так “Золотые яйца и серебряный гусь” обзавелась еще большим количеством поклонников, а новая глава получила небывалый успех.

…Разумеется, после эти двое безотлагательно перешли к своему героическому сражению и провели в общей сложности около трехсот великих битв, наверстывая все упущенное “мясо”.

На данный момент, пусть в оригинальном произведении Чжансун Цзыцзюнь и был подвержен искажениям измененного мира, но автор-фанат затрагивала своими идеями совсем небольшие временные отрезки. Так у нынешнего Чжансун Цзыцзюня сформировалась более сложная личность, несущая в себе отпечаток и оригинальной работы, и фанфика.

А теперь слово об И Сичэне. Он о Чжансун Цзыцзюне заботился. Ему с Чжансун Цзыцзюнем было весело. Чжансун Цзыцзюнь ему нравился. Короче, все теплые, хорошие чувства у него крутились исключительно вокруг Чжансун Цзыцзюня! В случае И Сичэня эти грани не так очевидны. Однако для ревнующего к своей жене до безумия гуна существовало либо только черное, либо только белое. Переступив черту, пути назад уже нет, а коли у кого-то может возникнуть желание вернуться, то лучше и вовсе эту черту не переступать.

И Сичэнь видел недовольство на лице своего друга, но не понимал, почему тот сердится. Юноша ухватился за край его одежды:

– Цзыцзюнь?

Фехтовальщик погладил его по голове, развязал пространственный мешок и достал три духовных камня начального уровня.

– Эй... ты… – пролепетал И Сичэнь.

Но Чжансун Цзыцзюнь встал и вышел.

И Сичэнь безучастно смотрела на закрытую дверь. Испытывая одновременно обиду и тревогу, он кусал уголок одеяла, чувствуя себя абсолютно беспомощным.

И в добавок ко всему, теперь ему не спалось.

Рано поутру И Сичэнь открыл глаза. За окном светало. Ропща глубоко внутри, юноша с тяжелым вздохом собирался перевернуться. Однако стоило ему повернуть голову набок, как он мельком увидел рядом с собой серую круглую тушку, и еще успел про себя отметить, что, очевидно, снова раздавит Фэйцзи.

Но в самый последний момент птенец успел заметить надвигающуюся на него беду и со скоростью молнии выскочил фактически из-под плеча молодого заклинателя!

И Сичэнь поспешно сел. Вчера он настолько сосредоточился на споре с Чжансун Цзыцзюнем о закаливании своего тела, что напрочь позабыл выпустить птицу из мешка, чтобы тот развеялся. Как итог, этот парень выбрался сам и посреди ночи залез к нему на постель!

Кстати о птичках! Они не видели друг друга всего три дня, но сейчас на него можно было смело глядеть другими глазами! После путешествия в море Небытия Фэйцзи стал куда проворнее, настолько, что даже успел извернуться и спасти себя от расплющивания.

И Сичэнь подхватил пернатого на руки.

– Ай, молодец! Пока мы были в тайном царстве, хлопот не создавал... Хааа?! – запнулся он на середине восхваления.

К его глубокому изумлению, И Сичэнь не смог прощупать ауру птенца!

Божественные звери, как и человеческие практики, достигая определенного уровня развития могут контролировать свою ауру и скрывать ее от посторонних.

И вот теперь Фэйцзи научился ее убирать. Сложно было сказать, насколько сильно улучшились способности пернатого, но то, что поездка по морю Небытия пошла ему во благо, было абсолютно бесспорным!

И Сичэнь мгновенно распахнул свой пространственный мешочек, проверяя, не пропали ли его духовные камни. К счастью, все сокровища оказались на месте. Он вопросительно уставился на Фэйцзи:

– Ты же не воровал камни у владыки Сюйу?

Птенец сделал вид, что ничего не услышал, и, опустив голову, взялся вычёсывать свои перья. Несмотря на рост его духовной силы, внешне он оставался все той же маленькой круглой серой птичкой. И пусть в нем мало что изменилось, но его поведение становилось все более величественным.

Юноша не понимал, как так вышло. Такой могущественный человек, как владыка целого тайного царства, просто физически не мог не ощутить, что на его камни покусилась одна чрезмерно наглая птица. Разве что он был настолько ленив, что просто позволил Фэйцзи спокойно покушать. Или все-таки серая мелочь смогла улучить момент и, пока они странствовали по морю, улизнула из мешка и обобрала очередного совершенствующегося? Но море Небытия столь коварно, разве мог он быть настолько наглым? Или все было куда проще, и маленький божественный зверь насытился духовной Ци прямо из воздуха, пока они гостили в самом царстве?

Впрочем, не суть, в чем тут было дело, но теперь юноша чувствовал себя еще более несчастным.

– У одного – небесный духовный корень, второй – прирожденный божественный зверь. И вроде в царство Сюйу мы отправились все вместе. Вот только один получил золотую пилюлю, второй поднял базу совершенствования. Один только я как был доходягой, так им и остался!

Подумав об этом, он так разозлился, что из его ноздрей вырвалось два облачка пара:

– Это все Цзыцзюнь виноват!!!

Фэйцзи посмотрел на него снизу вверх и наклонил свою птичью голову набок.

Как вдруг И Сичэнь заметил, что среди слоев его пушистого оперения стали пробиваться подозрительные красные пятна. Он поспешно взъерошил пальцами серый пух, и действительно, у корней теперь они были еще более красными, чем в прошлый раз!

Юноша остолбенел и со странным выражением лица посмотрел на Фэйцзи.

– Ты... Так это ты тот мужчина в красном, которого я встретил в море Небытия?

Птенец продолжал делать вид, что ничего не понял, и ласточкой юркнул обратно в пространственный мешок.

И Сичэнь:

– ……….

И как раз в этот момент в комнату вернулся Чжансун Цзыцзюнь.

Лишь взглянув на друга, И Сичэнь вспомнил, что произошло прошлой ночью, и ему сразу стало неловко. Будто он парень, который сделал предложение своей возлюбленной, но получил отказ…

Чжансун Цзыцзюнь не стал упоминать о вчерашнем, ведя себя так, будто ничего не случилось.

– Давай прогуляемся по базару.

– Да! – живо спрыгнул юноша с кровати и принялся натягивать сапоги.

Вернувшись из тайного царства, они хоть и разжились щедрыми подарками, но у И Сичэня почти закончилась бумага для талисманов. Пора было срочно пополнять свои запасы и попутно посмотреть, может стоило докупить каких-нибудь полезных вещичек. Теперь, когда у него были деньги, он мог не беспокоясь об их стесненном положении позволить купить себе куда больше.

Дунчунь – городишка маленький. Поскольку сразу за его стенами начиналось царство вечного льда, и, следовательно, на улицах тоже было холодно, мало кто из практиков интересовался подобным местом, а те, кто все-таки сюда забредали, надолго в нем не задерживались. Но каким бы воробушек не был маленьким, все органы у него работали исправно [2], и базар в городке был привычным оживленным местом. Из представленных товаров большая часть волшебных предметов обладала атрибутами стихии воды. Как раз кстати, чтобы прикупить их на меч Чжансун Цзыцзюня.

Побродив вдвоем меж палаток, И Сичэню вдруг пришла одна идея:

– Цзыцзюнь, как ты смотришь на то, чтобы разделиться? Ты пойдешь купишь все, что тебе нужно, и я куплю то, что хочу, а после мы встретимся на выходе.

Чжансун Цзыцзюнь удивленно на него воззрился. Вроде бы они никуда не торопились, и ходить по-отдельности сейчас им было не нужно. По всей видимости, И Сичэнь хотел что-то купить, но так, чтобы он об этом не знал. Однако в этот раз так получилось, что Чжансун Цзыцзюнь тоже собирался ненадолго отлучиться и кое о чем разузнать.

– Хорошо.

Итак, двое разошлись.

И Сичэнь немного понаворачивал кругов среди палаток, зашел в безлюдное место и, применив технику маскировки, изменил свою внешность. А уже после прямым маршрутом отправился к местному “всезнайке”!

– Брат, чем могу помочь? – спросил продавец информацией.

– Кхе… Это не так, чтобы что-то секретное или важное. Просто, поскольку ты, брат, промышляешь сбором всяких слухов, в подобных вопросах ты наверняка более осведомлен. Я столкнулся с некоторой, скажем так, трудностью и хотел бы получить совет.

И Сичэнь достал два духовных камня и передал их заклинателю.

Тот поспешно взмахнул рукой:

– Брат, спрашивай. Если я смогу помочь – обязательно помогу.

– Кхе-кхе.

Юноша прочистил горло, сцепил пальцы и жестом призвал знающего подсесть поближе. Затем он понизил голос и сказал:

– Проблема, значится, вот в чем. У меня есть хороший друг. Очень, очень хороший друг. И он хочет заняться со мной парным совершенствованием. И я тоже этого хочу. В смысле, он ПРАВДА ХОТЕЛ заниматься парной практикой, я в этом уверен! Но стоило мне это предложить, как он почему-то отказался, так еще и разозлился, и я теперь не понимаю, почему. Я всю ночь продумал об этом, и все равно так и не понял, почему он отказался? Почему разозлился?

– Ооо~~

– Для меня вся эта “тема” кажется *странной*. Ну, я б даже сказал, что я практически ничего об этом не знаю. Ты меня понимаешь?

– Здесь нет ничего странного! Абсолютно! Я все понял! То есть, твой друг. Он хочет практиковать с тобой парное совершенствование, но не решается этого сделать, верно?

– Точно!

Глаза И Сичэня загорелись, и он был готов радостно внимать наставлениям:

– Брат, ты знаешь, в чем причина?

Заклинатель с видом просвещенного шлепнул по столу рукой и безапелляционно заявил:

– Скорее всего, он на это не способен!

И Сичэнь:

– ………..

___________

Примечания:

[1] “Свинина”, оно же “мясо” – китайский эвфемизм, обозначающий запрещённый ххх контент (параллель проводится с запретом на употребление этого животного у мусульман).

[2] “Каким бы воробушек не был маленьким, все органы у него работали исправно” – китайская идиома. Что-то по типу “мал золотник, да дорог”.

Глава 55. Если он не может, что мне нужно сделать, чтобы его ободрить?

Он на это не способен…

На это не способен…

Не способен…

Каким бы И Сичэнь невинным ни был, но даже он понял, что имел в виду всезнающий, говоря о “неспособности” Чжансун Цзыцзюня. Его лицо покраснело, а голос стал тише:

– Я не думаю, что причина в этом... Его то самое очень большой и очень твердый. Я его трогал.

Всезнайка молча посмотрел на И Сичэня:

“О! Так этот парниша выбрал сторону принимающего!”

Поскольку для разрушения печати Чжансун Цзыцзюнь должен был использовать его в качестве печи для парного совершенствования, вопрос о том, кто будет сверху, а кто снизу, И Сичэнь даже не рассматривал.

Заклинатель покачал пальцем, мол “ты не понимаешь”.

– Ты думаешь, большой – это хорошо? Вы вдвоем этим уже занимались?

– Нет, – качнул юноша головой.

– Ты совершенствовался с кем-то другим? Или он делал это с другими?

И Сичэнь все еще качал головой:

– Нет. Ни я, ни он.

Пусть Чжансун Цзыцзюнь, находясь под влиянием заклинания, много чего твори в своих “иллюзиях”, но все его подвиги остались там. Строго говоря, его нынешнее тело пока не познало этот вид практики.

– Слушай, брат. Именно потому, что ты не занимался парным совершенствованием раньше, ты многого не знаешь об этом аспекте. Когда большой – это правда так хорошо? А когда настолько твердый? А вот не всегда! В этом виде практики главное – техника! Иногда слишком большой и чересчур жесткий могут стать помехой.

Затем мужчина наклонился и прошептал прямо И Сичэню на ухо:

– Сам подумай. Этому твоему месту будет лучше, если там окажется что-то побольше?

Юноша вздрогнул и, словно почувствовав слабую боль, инстинктивно прикрыл рукой зад.

“Плохо! Очень плохо! Чем больше, тем хуже!”

Заклинатель хлопнул по столу.

– Итак, скорее всего, у него низкая самооценка, потому что у него слишком большой! Он боится, что не подойдет!

Глаза И Сичэня расширились. “Так вот оно что? Под действием заклинания Цзыцзюнь нафантазировал себе парное совершенствование, но не получил хорошую обратную связь, и поэтому у него низкая самооценка?!”

Видя, как побледнело лицо юноши, заклинатель поспешно начал его успокаивать:

– Не нужно сильно волноваться. У всех даосских партнеров, которых я знаю, первые три сеанса в принципе прошли не очень удачно. Со временем оба человека становятся все более и более совместимыми, а эффект парного совершенствования – все лучше и лучше. Если вы уже сформировали связь, нужно просто немного подождать. Пусть он на это пока не способен, но ты можешь его подбадривать, и потихоньку-полегоньку у вас все получится!

И Сичэнь потер подбородок и погрузился в размышления. “Выходит, обычно у даосских партнеров даже за три раза ничего не получается? Я думал, снять печать выйдет сразу, а теперь получается, что парное совершенствованием придется практиковать несколько раз…”

– Тогда, если он не может, как я могу его к этому подтолкнуть?

– О! Вижу, ты серьезно собрался с ним это сделать! Я научу тебя, как нужно поступить. Первое: тебе нужно быть более решительным! Больше разговаривай с ним об этом виде практики, дай ему понять, насколько ты этого хочешь. Или можешь вообще ничего не говорить, а просто его завалить! Второе: ты должен дать ему понять, что он тебе нравится. Даже если у него ничего не получается, скажи ему, как он хорош, и что вы можете прийти к этому постепенно. Если и это не сработает, можешь его немного простимулировать. Например, купи какие-нибудь эликсиры или что-нибудь еще... Понимаешь, о чем я?

И Сичэнь кивнул:

– Понимаю! Понимаю!

– Тогда, желаю удачи! Если у него все равно ничего не получится, тогда, брат, найди меня. Я дам еще несколько советов!

– Хорошо! Хорошо! Спасибо! Тогда я пойду!

– Всего хорошего! Желаю тебе счастья!

И Сичэнь встал и собирался было покинуть палатку знающего, но стоило ему повернуть голову, как позади он увидел объект их беседы.

– Аааа!!! – что есть мочи завизжал он, и душа молодого человека от страха едва не отлетела прямо на небо!

Все вокруг пугливо присели, и даже тело мужественного Чжансун Цзыцзюнь едва уловимо вздрогнуло.

– Цзы-цзы-цзы… – И Сичэнь чуть не откусил себе язык.

“Не мог же Чжансун Цзыцзюнь меня сейчас услышать, верно? Да мне за всю мою жизнь не было так стыдно и неловко!!!”

Молодой фехтовальщик воззрился на него в изумлении.

И только спустя пару тройку секунд до И Сичэня, наконец, дошло. Прежде чем прийти на сеанс к всезнающему, он намеренно применил технику маскировки и изменил свою внешность. Так что даже если Чжансун Цзыцзюнь его услышал, он точно не мог его узнать! Юноша тут же крикнул:

– Цикорий! [1]

И он вихрем промчался мимо друга, за спиной которого находилась лавка с растениями.

Чжансун Цзыцзюнь:

– ……….

Парень был изумлен не потому, что не узнал И Сичэня. Как бы тот не менял свою внешность, была у молодого мечника на него вполне определенная “стрелка компаса”. У него вызвало недоумение немного другое. Зачем И Сичэню понадобилось маскироваться, когда он пришел просто задать вопрос? На мгновение он заколебался. Но поскольку И Сичэнь притворился, что они не знакомы, парень не стал его разоблачать и шагнул под навес к продавцу информацией.

– Брат, вы с тем практиком знакомы?

Чжансун Цзыцзюнь не ответил.

Заклинатель улыбнулся и продолжил:

– Кажется, нет. Ото судя по его бурной реакции только что, мне показалось, что это именно ты тот его партнёр, у которого ничего не выходит. Ха-ха-ха...

Чжансун Цзыцзюнь:

– ??? !!!

Отсмеявшись, мужчина перешел к делу:

– Брат, чем я могу тебе помочь?

И Сичэнь не стал далеко уходить. Сняв маскировку, он тихонечко вернулся обратно и, затаившись, начал подслушивать расспросы друга.

– Мне нужна информация о нескольких сокровищах Неба и Земли, – начал парень. – Жемчужине усмиренного ветра, панцире черепахи Сюань, чешуе дракона Пан Луна и громовом фрукте.

– Ааа! – понятливо протянул заклинатель. – Брат, ты хочешь закалить свое тело? Я так понимая, кровь Цилиня ты уже раздобыл?

Чжансун Цзыцзюнь достал плату и жестом указал не отходить от темы.

Всезнающий взглянул на разложенные духовные камни, но брать их не стал.

И Сичэнь пробубнил про себя: “Видишь! Сокровище Неба и Земли не так просто отыскать! Этот всезнайка не осмелился забрать плату, потому что не может ответить.”

Так и вышло.

– Эти вещи найти непросто. Извини, брат. Я не могу принять эти камни.

Чжансун Цзыцзюнь не стал забирать оплату и снова сказал:

– Тогда, давай я изменю свой вопрос. Король призраков и король демонов.

Мужчина удивленно посмотрел на парня:

– Король призраков и король демонов? Сяо Ли и Лун Жуй? Какой вопрос? Что именно ты хочешь о них узнать?

– Двенадцать-тринадцать лет назад. Где они были? Какая о них есть информация?

Двенадцать лет назад был аккурат год убийства родителей И Сичэня.

Лицо мужчины стало смущенным.

– Этот вопрос... Сяо Ли и Лун Жуй. Один из них – король в царстве демонов, а второй – король в царстве призраков. Откуда мне знать, чем они занимаются...

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился. Разве работа всезнающего – не собирать информацию на подобного рода вопросы?

– Двенадцать лет назад? Двенадцать лет назад… – заклинатель вдруг задумался. – Точно именно двенадцать? Я помню, что тринадцать или четырнадцать лет назад Лун Жуй был серьезно ранен.

Чжансун Цзыцзюнь встретился с мужчиной глазами, а И Сичэнь встрепенулся.

– Король демонов был ранен?

Знающий опешил.

– Брат, разве ты об этом не слышал? Более десяти лет назад Лун Жуй покинул царство демонов и здесь вступил с кем-то из людей в драку, а после вернулся к себе весь израненный. Я слышал, что с тех пор он потерял способность к трансформации и пока не может покинуть царство демонов.

– Кто его ранил? – быстро спросил фехтовальщик.

– А вот тут не все так ясно. На самом деле тех, кто знал о ранении короля демонов, с самого начало было очень немного. И то информация просочилась только потому, что травма оказалась очень серьезной. С тех пор в народе бытует целый ворох всяких толков и выдумок. Кто-то говорит, что Лун Жуй пришел в неистовство из-за какой-то красавицы, кто-то рассказывает про то, как его любовь переродилась в ненависть, есть версия, что король демонов на самом деле сражался с дьяволом, а некоторые даже утверждают, что он вовсе ни с кем не сражался, а просто не перенес своего Небесного Бедствия... Разумеется, эти все глупости я не стану озвучивать. На этот счет у меня нет более достоверной информации.

Чжансун Цзыцзюнь задумался. Если вначале между ними и Лун Жуем не прослеживалось никакой связи, и они сосредоточились исключительно на Сяо Ли, то вот теперь… Король демонов мог быть так сильно ранен, что у него не оставалось иного выбора, кроме как призвать Небесный Огонь.

– А что насчет короля призраков?

Заклинатель в ответ только хмыкнул.

– Король призраков, он же Сяо Ли, полностью соответствует своей призрачной невидимой природе, поэтому его местонахождение, увы...

Продавец информации, вероятно, сам немного расстроился, что ему не за что просить оплату, и рискнул обойти ограничение в двенадцать лет. Немного покопавшись в памяти, он сказал:

– О короле призраков по миру ходит несколько интересных слухов. Брат, такое тебе было бы интересно?

Чжансун Цзыцзюнь жестом велел ему продолжать.

– Я слышал, что у Сяо Ли в человеческом царстве была возлюбленная, а после у него родился ребенок.

Молодой человек удивленно вскинул брови:

– У короля призраков могут быть дети?

– В обычных условиях это, разумеется, невозможно, тем более, что Сяо Ли практикует Небесный Праведный путь призрака. Это, кстати, единственное учение, которое может подарить путь к бессмертию даже умершим. Однако в нем существует ряд ограничений, и это касается не только зачатия ребенка. Так, например, среди набора техник этого учения нет ни одной, способной убить. Но я…

И тут мужчина от страха едва не отдал богам душу. Не успел он толком договорить, как юный фехтовальщик внезапно вцепился в его руку и едва не рычал:

– Что ты сказал? Сяо Ли не может убивать?

– Д… Да. Техники, практикуемые Небесным Праведным путем, не нацелены на убийство. Самое смешное – все их так боятся, считая, что свирепым призракам и злым духам нужны только человеческие жизненные силы. Но на самом деле их путь сводится к успокоению души и конденсации божественного начала. Иными словами, их путь – спасение жизней.

Такое И Сичэня тоже застигло врасплох. Строго говоря, столько лет прожив за стенами своей секты, он мало что знал о внешнем мире. Теперь, по крайней мере, стало понятно, как именно Сяо Ли совершенствовался, и почему в море Небытия кого-то он спасал, а кого-то – нет. Он мог прийти на помощь, только когда страдала душа человека. В остальное время он был бесполезен.

И вот, казалось бы, эти знания могли снять с Сяо Ли подозрения. Но нет! Поскольку он не был способен на убийство своими техниками, именно у него не оставалось другого выбора, как позаимствовать силу Небесного Огня!

Молчание затянулось, и заклинатель осторожно сказал:

– Брат, с тобой все в порядке? Мне продолжать? На чем я там остановился… Ах да! Ребенок! Где-то около двадцати лет назад ходили слухи, что практики призрачного пути искали в человеческом царстве котел жизни и смерти. Этот артефакт может воссоздать у призрака его плоть и кровь, и тот, в свою очередь, получает шанс обзавестись потомством. Ох и шуму они тогда наделали, пока всюду искали. Тогда-то все дружно и пришли к выводу, что котел понадобился лично призрачному королю.

Мечник кивнул головой.

Выложив все, что он смог вспомнить о Сяо Ли и Лун Жуе, всезнающий мягко улыбнулся:

– Этого тебе будет достаточно?

– Благодарю.

Молодой человек толкнул вперед пару духовных камней, встал и вышел.

– Пойдем, – позвал он И Сичэня.

– А... Хорошо.

Двое парней пересекли базарную площадь и завернули на одну из улочек. После услышанного, И Сичэнь погрузился в меланхолические раздумья. Бросив на окружающие их здания мимолетный взгляд, он вдруг резко остановился.

– Я знаю это место… Действительно знаю... Но я определенно не был в этом городе раньше. Почему же эта улица кажется мне такой знакомой?

Он огляделся, и вдруг его глаза расширились, удивленно застыв на придорожном чайном домике.

– Вспомнил! Это все Цяо Цзюэ! Я видел это место в море сознания Цяо Цзюэ! Вон тот чайный домик! – показал И Сичэнь рукой. – Он и дьявол встретились в том чайном домике!

Юноша суетливо подхватил Чжансун Цзыцзюня под локоть и уволок его в сторону знакомого строения.

В гостевом зале лишь несколько столиков было занято беседующими людьми, и когда хозяин чайной увидел новых вошедших, он поспешно вышел им навстречу.

– Уважаемые, что будете заказывать?

И Сичэнь полностью проигнорировал мужчину и сразу потянул Чжансун Цзыцзюня к лестнице.

Взбежав наверх, он распахнул дверь в определенную частную комнату, где как раз в этот момент вели разговоры двое практиков. Внезапное вторжение приморозило беседующих у их столика, но И Сичэнь как ни в чем не бывало продолжил изучать комнату. И действительно. Это оказалось то самое место, которое он увидел в воспоминаниях заклинатель зверей. Подтвердив свою догадку, юноша поклонился двум мужчинам:

– Извините, мы ошиблись комнатой.

После чего сразу уволок Чжансун Цзыцзюня на выход.

Частная комната, лестница и вся обстановка в чайном домике полностью соотствовали картинке в памяти Цяо Цзюэ. В мире не бывает подобных совпадений, а значит заклинатель зверей встречался с дьяволом именно в этом чайном домике. И Юэ Сяожоу тоже была именно здесь!

И только когда они покинули здание, И Сичэнь, наконец, рассказал обо всем, что тогда увидел, а Чжансун Цзыцзюнь слушал и все больше хмурился.

– Шимей Юэ?

– Да, она. И, кстати, не так давно! В тот момент Цяо Цзюэ как раз услышал, как люди судачат о владыке Сюйу, и решился на путешествие в море Небытия!

Разумеется, точную дату во фрагментах воспоминаний И Сичэнь не видел, но судя по разговорам, приблизительно мог понять, когда это было. К настоящему моменту они уже больше месяца как сбежали из своей секты. Но в то время Юэ Сяожоу все еще находилась там. Следовательно, тут она могла оказаться уже после их ухода. Море Небытия еще не открылось, а значит должно было пройти не больше десяти дней!

Лицо Чжансун Цзыцзюня сразу стало серьезным. Иными словами, дьявол был здесь совсем недавно. Может ли он все еще оставаться в этом городе? И каким именно образом Юэ Сяожоу была с ним связана?

___________

Пять копеек от автора:

Когда видишь комментарии недоумевающих людей о том, кто такой Сяо Куй, кто такая Юэ Сяожоу и кто такой Сяо Ли, который только-то появился... Не парьтесь. Дальше по тексту все будет понятно. Итак, Юэ Сяожоу – это шимей, которая на прошлом соревновании мечников молнией сделала малышу гуну “стрижку-вспышку”.

Но вот забывать Сяо Куя – это бесчеловечно!!! Как можно забыть самого симпатичного и обаятельного злодея этой истории!!! В то время, как от самого начала и до конца произведения между малышом гуном и малышом шоу так никто и не встревал, Сяо Куй был единственным переоценившим свои силы пушечным мясом.

___________

Примечания:

[1] В оригинале не цикорий, а [紫苏 (zǐsū) ЦЗЫ-су] – Перилла нанкинская и [子钧 (zǐjūn) ЦЗЫ-цзюнь] – имя мгг.

Глава 56. Взрыв тела

Переполненные всевозможными мыслями, И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь вернулись в гостевой дом.

Первоначально они не планировали задерживаться в Дунчуне. Все, что им было нужно, это пополнить запасы да отправиться на поиски сокровищ для И Сичэня и убийцы его родителей и их учителя. Но неожиданно здесь оказалось такое.

Мог ли быть с этим городом связан какой-нибудь секрет? Почему те двое встречались именно здесь? Сейчас И Сичэнь даже немного жалел, что в то время не уделил воспоминаниям Цяо Цзюэ более пристального внимания. Правда, в море Небытия и время тогда не располагало. И вдобавок то, что творил Цяо Цзюэ, вызывало у И Сичэня стойкое чувство отвращения, и он отказывался смотреть дальше, вот и пролистнул много чего ненужного. Но где гарантии, что он не упустил и о дьяволе чего-нибудь важного?

– Тот дьявол, который одолжил Цяо Цзюэ силу манипулировать чужим разумом. Что он с тобой сделал? – спросил И Сичэнь.

Чжансун Цзыцзюнь раздраженно надавил рукой на лоб.

【Цзыцзюнь, вытаскивай меч! Или ты не можешь направить его против меня?】

【Цзыцзюнь, ты меня боишься?】

【Цзыцзюнь...】

【Цзыцзюнь…】

Девичий смех эхом отдавался в его ушах.

Увидев болезненное выражение лица друга, И Сичэнь быстро взял его за руку:

– Что случилось? Снова демоническая атака?

В течение многих лет как только Чжансун Цзыцзюнь видел похожий девичий образ либо похожее лицо, перед его глазами стояла маленькая девочка. Она любила носить одежды цвета желтого гусенка, такие яркие и сияющие, словно она сама была солнцем. И всякий раз, как он видел одетую в желтое девушку, парень словно робел. Юный заклинатель верил, что он просто не смог отпустить прошлое. Но в море Небытия выяснилось, что на самом деле его разум уже давно изнутри подтачивал демон.

И Сичэнь никогда не видел напарника таким расстроенным. Сердце юноши так за него болело, что он раскрыл свои руки, заключил друга в объятия и нежно погладил его по спине.

Пытаясь подбодрить Чжансун Цзыцзюня, он с улыбкой пошутил:

– Эта девочка-демон – твоя сестра? Ты вроде говорил, что у тебя пять родословных. А у твоей сестры их тогда сколько?

– Я сирота. Меня подобрали, когда я был маленьким.

– Угу, – И Сичэнь ждал, когда он продолжит.

Но в этот момент за окном раздались дикие крики.

– Ааа!!! Помогите!!!

Парни переглянулись и разом выбежали на улицу!

Снаружи постоялого двора во всю прыть несся одетый в синее практик, а сзади догонял размахивая мечом окутанный тёмной аурой мужчина.

– Хуан Юэ! Что с тобой? Это же я! – причитал вперед бегущий, попутно уворачиваясь от меча. – Приди в себя!

Лица Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня одновременно озарило пониманием. Хуан Юэ оказался культиватором пути дьявола!

Эта суматоха собрала немало людей. Но когда они осознали, что это ДЬЯВОЛ вознамерился убивать прямо на улице, все разом бросились кричащему мужчине на помощь!

У Хуан Юэ оказалась очень глубокая база совершенствования. Он громко крикнул, и вырвавшаяся на свободу дьявольская Ци словно волной отправила в полет всех бежавших в его сторону фехтовальщиков!

Казалось, он полностью утратил рассудок и теперь набрасывался на любого встречного рубя его в капусту. Спустя мгновение вся улица буквально кипела! [1]

– Ааа! – кричал поваленный на землю заклинатель, видя, как к его горлу летит острие дьявольского меча.

Клинок Чжансун Цзыцзюня вылетел из ножен и направился наперерез Хуан Юэ!

Почувствовав опасность, тот молниеносно развернулся, готовясь парировать Цанъюнь.

*ЗВЯК!*

Два меча с лязгом столкнулись, рассыпая вокруг золотые искры!

Разве был у Хуан Юэ шанс остановить такое мощное оружие? Его меч выбило у него из руки, и Цанъюнь пронзил беснующегося мужчину прямо в сердце! Его зрачки вмиг расширились, конечности застыли, и уже спустя секунду все его тело почернело и с грохотом разлетелось на части!

А затем оно еще и вспыхнуло!

Зрелище разрываемой плоти было настолько ужасным, что большинство людей предпочло прикрыть свои глаза. Даже И Сичэнь удержал свое неуемное любопытство и крепко зажмурился. Однако пару ударов сердца спустя вокруг вновь стало тихо. Снова открыв глаза, собравшиеся изумленно застыли.

Хотя тело Хуан Юэ взорвалось, его дьявольская Ци почему-то не развеялась. На земле остались только почерневшие куски его плоти. Затем подул ветер, останки рассыпались в прах и разлетелись дальше, перемешиваясь с пылью и песком.

Люди опасливо отступили, боясь превратиться в дьяволов даже если они просто прикоснуться к этому чёрному пеплу.

Когда ветер утихнет, от некогда живого человека ничего не останется. Словно в этом мире его никогда не существовало.

Чжансун Цзыцзюнь прошел вперед и поднял свой меч. Его лезвие было все таким же гладким и острым, без единого пятна крови. Смотря на его внешний вид, невозможно было что-то объяснить.

– Ч… что случилось... – непонимающе сказал кто-то. – Почему... она исчезла...

Явление, когда у людей случается отклонение Ци, нередко. И когда после этого их тела взрываются – тоже никого не удивляет. Однако, будь то человеческий, призрачный или демонический культиватор, после их смерти накопленная в них духовная сила неизбежно возвращается миру. Именно так люди понимают, что недалеко от них кто-то “ушел”. Даже если Хуан Юэ был дьяволом, его гибель не должна была быть столь “тихой”, как будто... До этого кто-то уже похитил всю его силу.

– Хуан, Хуан Юэ… – неверяще прошептал мужчина в синем.

Подойдя к месту взрыва, он бухнулся на колени и зачерпнул пальцами оставшийся черный пепел. На его лице сперва отразился ужас, затем стыд и в конце ярость.

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь посмотрели друг на друга и спросили:

– Ты знаком с этим дьяволом? Какие у вас с ним отношения?

Совершенствующийся с горькой улыбкой ответил:

– Мы лучшие друзья. Он... Раньше он не был таким. Он стал одержим, когда его Ци отклонилась.

– Стал одержим, – тихо повторил И Сичэнь.

В море сознания Цяо Цзюэ И Сичэнь уже видел нечто подобное. Там смерть была очень похожа на гибель Хуан Юэ: после взрыва тела также не оставалось никакой духовной силы. Поскольку всем жертвам Цяо Цзюэ подсадил внутреннего демона, их духовная сила должна была быть высосана уже знакомым им дьяволом. Единственным исключением оказался Лан Юэ. В тот момент они находились в море Небытия, которое никогда ничего не отпускало. После гибели волка вся его дьявольская Ци не могла достаться дьяволу, но зато большей частью впиталась в тело стоявшего рядом Чжансун Цзыцзюня. Но вот, пока они находились в этом месте и в это время, кто-то снова стал одержим. Только смерть оказалась настолько ненормальной, что девять из десяти здесь был снова замешана темная сила!

– Брат, прими мои соболезнования, – сказал И Сичэнь. – Я предлагаю найти спокойное место, где мы можем посидеть, а ты нам расскажешь, как так получилось, что твой лучший друг стал одержимым?

Мужчина настороженно оглядел двоих парней:

– Кто вы?

– Не так давно у нас тоже был друг, который стал одержим, а потом взорвался и умер. Его смерть очень похожа на гибель твоего друга. Мы расследуем это дело, и я надеюсь, что ты сможешь поделиться с нами информацией.

Практик в синем халате все не решался, и тогда И Сичэнь добавил:

– Брат, ты ведь тоже видел, что смерть твоего друг ненормальная. Кто-то все это подстроил. Разве ты не хочешь узнать, кто его убил? Разве ты не хочешь отомстить за его гибель? Разве этого не легче будет сделать с двумя помощниками?

Мужчина еще совсем немного внутренне посопротивлялся, а затем вздохнул:

– Хорошо... Я расскажу вам все, что знаю.

___________

Примечания:

[1]  “Очень быстро вся улица буквально кипела!” – в оригинале тут идиома базарного колорита “Курица летает, собака прыгает”, что буквально означает “наводить суеты”.

Глава 57. Юэ Сяожоу

Трое вернулись на постоялый двор и поднялись наверх. Мужчина в синем начал первым:

– Меня зовут Мо Линбо. Хуан Юэ и я – мы оба свободные практики. Мы были лучшими друзьями, вместе бродили по миру, но сегодня… Эх.

И Сичэнь похлопал его по плечу в знак утешения.

– Соболезнуем.

После того, как Хуан Юэ за ним гнался и пытался зарубить, Мо Линбо все никак не мог прийти в себя. Потеряв друга, его переполняли эмоции, но не столько траура, сколько горечи.

– Мы были обычными совершенствующимися. Но около десяти дней назад Хуан Юэ начал все больше и больше меняться! Иногда он просыпался в холодном поту, говоря, что ему приснился кошмар.

И Сичэнь про себя воскликнул: “Это внутренний демон!”

Чжансун Цзыцзюнь прищурил глаза: “Больше десяти дней назад? Десять дней…”

Мо Линбо продолжил:

– Со временем он становился все более и более раздражительным, а после от него начала исходить темная аура... Я понимал, что рано или поздно он обратиться дьяволом, но как я мог это остановить? А сегодня все закончилось вот так! Проклятие!

И Сичэнь тут же задался вопросом:

– До того, как он стал одержимым, может он встречался с кем-то подозрительным? Не происходило ли чего-нибудь странного?

– Я как раз собирался рассказать! Перед тем, как Хуан Юэ изменился, он пересекся с одной мечницей! Мой друг – он парень не плохой, но немного развязный. Когда он видел красивую девушку, всегда старался завалить ее в койку... В момент их встречи меня рядом не было, а когда я пришел, Хуан Юэ и та мечница уже дрались! Женщина-практик была такой сильной, что ему оставалось только отбиваться, а после она даже проткнула его своим мечом. Той ночь Хуан Юэ начали сниться кошмары. Но самое главное – рана, которую оставила ему та женщина, почернела!

Женщина, практикующая путь меча! Все выглядело так, будто Хуан Юэ вознамерился заняться любовью, но в ответ получил жесткий отказ. Однако, каким бы похотливым он ни был, подсаживать к нему демонов как-то немного слишком.

– А как выглядела эта девушка? – сразу уточнил И Сичэнь.

Мо Линбо немного задумался.

– Выглядела... Скорее хорошенькой, но такая холодная, будто у нее вообще нет никаких эмоций. О, а еще у нее запоминающийся меч. Он очень тонкий, а лезвие цвета голубого льда. Честно говоря, когда я его увидел, то сперва подумал, что он и выкован из льда...

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь изумленно переглянулись.

“Юэ Сяожоу!”

Меч Фэнхань, которым владела их шимей, точно подходил под описание Мо Линбо. Выходит, мечницей, которую эти двое встретились, была Юэ Сяожоу!

//П.п.: Фэнхань (封寒) – запечатанный холод.

Какое-то время молодые люди даже не знали, что сказать. Когда И Сичэнь увидел Юэ Сяожоу в море сознания Цяо Цзюэ, он боялся, что, как и заклинатель зверей, она пришла торговаться с дьяволом о силе. О таком исходе он старался не думать, ведь Юэ Сяожоу была их шимей, воспитанницей праведной секты Небесного Меча. Что должно было такого произойти, чтобы она оказалась в подобной ситуации?! Однако предыдущие слова Мо Линбо подтвердили их наихудшие опасения.

Видя, что молодые люди не спешат продолжать разговор, Мо Линбо торопливо спросил:

– В чем дело? Вы тоже встретились с этой мечницей? Кстати, ты говорил, что ваш друг столкнулся с чем-то похожим. Эта тоже она с ним сделала?

И Сичэнь все еще пытался придумать, как снять с Юэ Сяожоу подозрения:

– Н… Нет. А кроме этой женщины, он больше не сталкивались ни с чем странным?

Мужчина покачал головой:

– Точно нет. Большую часть времени мы были вместе. Ни ничего странного, ни кого-то подозрительного я не заметил. Как ни посмотри, но самой странной была только та женщина.

Все это время Чжансун Цзыцзюнь ничего не говорил, но сейчас вдруг спросил:

– Ты можешь позволить мне войти в твое море сознания? Я хочу посмотреть, как эта мечница выглядит.

Мо Линбо сразу настороженно нахохлился и ни секунды не задумываясь выпалил:

– Конечно, нет! Кто в здравом уме будет кого-то пускать в свою голову?

Чжансун Цзыцзюнь промолчал и не стал настаивать.

Для Мо Линбо не соглашаться тоже было нормальным. Кроме случаев, когда двое особо близки, остальным не позволено вторгаться в чужой разум.

Однако такая просьба фехтовальщика вызвала у Мо Линбо подозрения. Мужчина вскочил, отпрыгнул на два шага назад и прошелся по молодым людям изучающим взглядом.

– Кто вы, демоны вас забери, такие? Вы заодно с той мечницей? Что ты хотел сделать в моем сознании? Вы хотите меня убить?!

И Сичэнь успокаивающе зачастил:

– Брат Мо, ты слишком много себе напридумывал. Мы просто хотим посмотреть, что тогда случилось, и как именно выглядит та женщина. Возможно, так мы еще что-то узнаем.

Однако на уговоры мужчина не поддавался.

– Это вы говорите, что хотите что-то узнать! А как по мне – так это ловушка! Я ухожу!

Он развернулся и пошел к двери.

Друзья не ожидали, что Мо Линбо будет таким несговорчивым, и И Сичэню пришлось торопливо тянуть того обратно.

– Брааат, прости-прости, наша вина! Мы не имели против тебя ничего дурного. Я больше об этом даже заикаться не буду и тем более тебя принуждать. Просто, я теперь не совсем понимаю, что со всем этим делать дальше.

Мо Линбо окинул его настороженным взглядом.

– Брат Мо, – сказал И Сичэнь. – Если ты сейчас не занят, может, ты останешься в этой гостинице? А после, если не сложно, отведи нас к тому месту. Там мы все осмотрим, посоветуемся и, может, отыщем какие-нибудь зацепки, чтобы найти виновника. И отомстим и за твоего, и за нашего друга.

Мо Линбо колебался.

Видя, что его позиция была уже не такой жесткой, И Сичэнь думал, как бы закрепить успех, но внезапно тот сам подал голос:

– Идея, конечно, хорошая, но после того, что вы тут наговорили, я не могу вам теперь доверять! Предлагаю в качестве гарантии поменяться мечами. Так я буду верить вам, а вы – мне.

От такого предложения И Сичэнь оторопел. Поменяться мечами? Любой фехтовальщик привязан к своему оружие настолько, что, не говоря об одалживании его другому человеку, он не захочет с ним даже просто расстаться. Поменяться мечами в качестве выражения доверия? В определенном смысле, это работает. Позволить управлять своим мечом можно лишь тому, кому по-настоящему веришь.

– Эээ... – протянул юноша. – Брат, как ты до такого додумался?

– Но это честно. Вы даете мне свои мечи, но я тоже отдам вам свой. Если вы не хотите выражать свою искренность, ну и ладно! В любом случае я вам не верю!

Сказать по правде, на фоне того, как мужчина выражал сомнение в желании Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня сообща найти преступника, Мо Линбо вообще веры не было, и уже кому-кому, но точно не ему заикаться об обмене. Однако И Сичэнь не стал отказываться. Спросив глазами у Чжансун Цзыцзюня что тот думает и получив утвердительный кивок, он сказал:

– Согласись, твое требование не совсем справедливо. Нас двое, но у тебя меч один.

Мо Линбо перевел взгляд с одного на другого и, указав на Чжансун Цзыцзюня, заявил:

– Тогда я поменяюсь с ним!

На самом деле практики пути меча не хотят расставаться со своим клинком лишь из опасения, что кто-то может их оружие испортить. Понятное дело, что Цанъюнь был гораздо лучше, чем меч Мо Линбо, но уж чего-чего, а кражи Чжансун Цзыцзюнь не боялся. За время их коротких странствий меч-сокровище успел пропитаться его духовной силой, и между ним и его новым владельцем сформировалась очень прочная духовная связь. Куда бы Мо Линбо его не взял и чтобы не попытался с ним сделать, молодой заклинатель сразу это заметит.

– Хорошо, – кивнул Чжансун Цзыцзюнь.

Видя, как парень рвется проявить свою искренность, Мо Линбо лишь приподнял бровь и тут же обменялся с ним оружием.

Было поздно, и мужчина отправился отдыхать в соседнюю комнату.

Предвидя, что Чжансун Цзыцзюнь снова может уйти ночевать в другое место, И Сичэнь поспешно закрыл дверь комнаты и живо усадил его за стол.

– Как думаешь, это на самом деле шимей Юэ? – спросил он.

Оба молчали.

Будучи воспитанниками зала медицины, они мало общались с адептами других павильонов, вот и об Юэ Сяожоу парни знали не много. Впрочем, из-за отчужденного характера этой девушки, это скорее было нормой для всех воспитанников. Насколько И Сичэнь помнил, за те несколько дней соревнования мечников секты, он ни разу не видел ее ни плачущей, ни улыбающейся, ни взволнованной. И вроде она ни с кем даже не разговаривала.

Вот как такая женщина могла оказаться на побегушках у дьявола?

Время было уже позднее. И Сичэнь заметил, что Чжансун Цзыцзюнь начинает проявлять признаки нетерпения, и потащил его к кровати:

– Пора отдыхать. Останься со мной. Давай поговорим о шимей Юэ. Может, ты что-то о ней вспомнишь.

И прежде, чем он успел возразить, юноша толкнул его на кровать.

Чжансун Цзыцзюнь:

– ……….

Сейчас И Сичэнь был вылитый тиран, который со злобным смехом волочет в свое логово невинную сельскую девушку. Юноша лукаво усмехнулся и растянулся рядом с другом.

– Рассказывай! – велел он.

А что говорить? Чжансун Цзыцзюнь ничего не мог сказать. Из обычных воспоминаний он об Юэ Сяожоу считай ничего и не знал, а в “том” мире, даже если у него сохранились какие-то впечатления, большей частью они были ложью. К тому же, сейчас они лежали в одной постели, и обсуждать других женщин… Как-то не очень.

Утомившись ждать, пока его товарищ разродиться, И Сичэнь завел разговор первым:

– Цзыцзюнь, когда ты отправил Юэ Сяожоу в полет – это было так здорово!

– ……….

– Я серьезно! Это правда потрясающе! Для меня ты самый лучший человек в мире! – и специально подчеркнул: – Во всех смыслах!

– ……….

Чжансун Цзыцзюнь вытянул руку, потрогал И Сичэня по голове и окинул его недоверчивым взглядом.

“Этот парень тоже сейчас находится под чарами, верно?”

– Цзыцзюнь, ты мне очень нравишься! Твои волосы, твои глаза, твой нос... И твоего “защитника”. Он мне тоже очень нравится!

По спине Чжансун Цзыцзюня пробежал мороз, и он начал задаваться вопросом, а не вернулся ли он часом в мир его иллюзий?

И Сичэнь тепло улыбнулся и медленно протянул к нему руку:

– Итак...

И именно в этот момент лицо молодого фехтовальщика стало суровым, и он резко сел:

– Цанъюнь!

Рука И Сичэня так и зависла в воздухе, и он оторопело спросил:

– А, а? Цанъюнь? Что с ним случилось?

Чжансун Цзыцзюнь вскочил с кровати, оделся и выбежал из комнаты, и И Сичэнь от него не отставал.

Оказавшись в коридоре, они отчетливо услышали доносящийся из соседней комнаты шум драки. Друзья удивленно переглянулись, разом толкнули дверь и ворвались внутрь!

И только тут они увидели, как Мо Линбо сражается с Юэ Сяожоу! Удары девушки с каждым разом становились все более яростными. Заклинатель понял, что больше не сможет ее сдержать, и отчаянно закричал:

– Братья, помогите!

Клинок девушки готовился окончательно пришпилить заклинателя, но Чжансун Цзыцзюнь взмахнул рукой, и его меч с лязгом врезался в ее оружие!

– Шимей Юэ! Это правда ты! – недоверчиво выпалил И Сичэнь.

Юэ Сяожоу, наконец, рассмотрела ворвавшихся на подмогу парней и, не меняясь в лице, отступило от Мо Линбо, развернулась и прыгнула в окно!

Не позволяя девушке так просто уйти, трое человек бросились за ней в погоню!

Глава 58. Твой меч такой твердый и длинный

Поскольку на улице стало совсем уже  темно, полет на мече был бы слишком заметным, и Юэ Сяожоу петляла по узким улочкам, стараясь оторваться.

Но троица бросилась в погоню по горячим следам, и теперь ни на шаг не отставала.

Чжансун Цзыцзюнь взмахнул ладонью, и притороченный к поясу Мо Линбо меч Цанъюнь поднялся в воздух. Резко метнувшись вперед, фехтовальщик преградил девушке путь, но его меч так и остался  в ножнах.

Юэ Сяожоу прекрасно знала, насколько этот парень сильный, и, отказавшись с ним драться, быстро развернулась и атаковала И Сичэня и Мо Линбо.

Оба заклинателя одновременно выхватили свои мечи, и завязался бой двое на одного!

И Сичэнь не относился к поединку серьезно. Ему было нужно лишь обездвижить их шимей, а уже после послушать, как она будет объясняться. Однако Мо Линбо, в отличии от него, так воспламенился против девушки, что каждый его удар был нацелен на убийство.

Впрочем, с Юэ Сяожоу шутки были плохи, и она успешно противостояла обоим сразу. Девушка не собиралась ранить И Сичэня и лишь парировала его выпады. Но вот за Мо Линбо она охотилась по-настоящему!

Со стороны “битва” выглядела очень странной. Трое мужчин окружили одну девушку, но при этом Чжансун Цзыцзюнь был просто сторонним наблюдателем, И Сичэнь – группой поддержки, и только Мо Линбо и Юэ Сяожоу отчаянно фигачили друг друга!

Что ни говори, а мечница из шимей получилась очень способной. Ее Фэнхань то и дело ярко вспыхивал, заставляя мужчину все время отступать. После соревнований секты Небесного Меча, ее духовная сила увеличилась еще больше! Хотя, нет. Создавалось впечатление, что на турнире она просто ее сдерживала, намеренно не раскрывая весь свой потенциал!

Понимая, что он ничего не сможет сделать, Мо Линбо не выдержал и закричал:

– Почему вы просто смотрите? Вы действительно за одно!

И Сичэнь выгадал возможность и нанес удар шимей в правую руку!

Расчет был верен, и когда Юэ Сяожоу быстро ее отдернула, кончик клинка юноши срезал половину ее рукава, явив на всеобщее обозрение черный рисунок в виде шестиконечной звезды, один в один, как некогда был у Цяо Цзюэ!

Мечница скрипнула зубами и, бросив Мо Линбо и И Сичэня, снова развернулась к Чжансун Цзыцзюню!

– Убей ее!!! – взревел Мо Линбо.

– Останови ее! – кричал ему И Сичэнь.

Чжансун Цзыцзюнь крепко сдавил рукоять клинка. Ладонь его была мокрой. Когда Юэ Сяожоу оказалась совсем рядом, вместо ее лица проступило лицо маленькой девочки. Парень не мог обнажить свой меч и так и стоял, словно проглотил палку, не в силах пошевелиться.

В глазах Юэ Сяожоу промелькнуло удивление. Она молниеносно подняла свой Фэнхань в воздух, ловко на него вскочила и пролетела у несостоявшегося противника над головой!

По виду Чжансун Цзыцзюня И Сичэнь понял, что что-то случилось, и, забыв о погоне, подбежал к другу.

– Ты в порядке?

Мо Линбо тоже прыгнул на свой клинок, но воспитанница секты Небесного Меча так быстро скрылась из виду, что преследовать ее в одиночку мужчине стало боязно, и он вынужденно вернулся обратно.

– Я так и знал, что вы с ней в сговоре! – зло топнул ногой заклинатель. – Ты назвал ее своей шимей! Вы намеренно позволили ей уйти! Кто вы, в конце концов, такие?!

Устроенный ими шум разбудил жителей города. В окнах то и дело зажигался свет, кто-то выглядывал наружу, а некоторые не поленились выйти и лично посмотреть, что происходит.

– Вы! Вы! Вы точно сами дьяволы! Что вам от меня нужно?!

И Сичэнь рассердился и собрался было сказать что-то “ласковое”, но Чжансун Цзыцзюнь его опередил и холодно выплюнул:

– Хочешь, чтобы я тебя ударил?

Мо Линбо мгновенно занял защитную стойку. Пусть раньше ему не довелось увидеть этого фехтовальщика в деле, но зная, какой мощной была аура его меча, и ему, как день было ясно, что Чжансун Цзыцзюнь был далеко не слабым человеком. К тому же видя, что даже Юэ Сяожоу не рискнула с ним драться, мужчина понимал, что он ему тем более не противник.

Мо Линбо сделал шаг назад и злобно крикнул:

– Посмотрим еще, кто кого!

После этого он развернулся и пошел обратно в гостиницу.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь тоже поднялись наверх, но возвращаться к себе не спешили. Чжансун Цзыцзюнь пинком распахнул дверь комнаты Мо Линбо, где заклинатель как раз собирался. Удивленно отреагировав на резкий стук, он оглянулся, смахнул в кучу сваленные на столе вещи и свирепо уставился на вошедших:

– И у вас еще хватает наглости ко мне врываться!

Чжансун Цзыцзюнь холодно усмехнулся, и меч Цанъюнь впервые за вечер наконец покинул ножны и в одно мгновение оказался у шеи мужчины.

От такого поворота Мо Линбо порядком ошалел, открыл настежь рот, но больше не смог издать ни звука.

– Хочешь кого-то позвать? – спросил мечник.

Мо Линбо выглядел до нельзя жалким.

– Ре-ре-ребята… В-в-всё-таки…

И Сичэнь неторопливо прошелся по комнате и окинул взглядом стол. На нем кучей были свалены всевозможные духовные камни, какие-то мелкие ингредиенты, но в целом было понятно, что Мо Линбо успел разрушить какую-то магическую формацию. Выхватив у мужчины его пространственный мешок, который тот не успел затянуть, И Сичэнь разом высыпал все на столешницу.

У Мо Линбо, наконец, сдали нервы. Теперь его лицо уже не выражало былой дерзости. Мужчина сделал малюсенький шажок назад, намереваясь попробовать сбежать, однако клинок Чжансун Цзыцзюня тут же продвинулся вперед, пустив неудавшемуся беглецу кровь, от чего того окончательно приморозило к полу.

И Сичэнь порылся среди рассыпанных предметов, нашел черный камень и тут же поднял его, показывая Чжансун Цзыцзюню:

– А вот и он!

Лицо Мо Линбо стало пепельным.

Юноша с улыбочкой подошел к заклинателю, поводил перед его носом туда-сюда своей находкой и невинно полюбопытствовал:

– Братец Мо, а ведь это ты идешь дорожкой дьявола, верно? И твой лучший друг Хуан Юэ, он ведь тоже с самого начала был дьяволом? Конечно, я не отрицаю, что ему подсадили демона, от чего он и слетел с катушек. Но согласись, как простой человек может поддаться безумию всего за десять дней?

Кичливости и высокомерия Мо Линбо как не бывало, и он елейным голосом пролепетал:

– Это недоразумение. Вы все неправильно поняли. Та ведьма, меня она тоже заразила, и я сбился со своего пути… Это она во всем виновата! Я никогда никому не причинял вреда!

– Тогда что ты собирался сделать с моим мечом? – хмыкнул Чжансун Цзыцзюнь.

В тот момент парень заметил изменения в Цанъюне, вот только они были вызваны не сражением с Юэ Сяожоу, а тем, что Мо Линбо пытался извлечь из него духовную силу. Если бы заклинателю это удалось, он мог бы использовать меч в качестве проводника и через него навредить Чжансун Цзыцзюню. В действительности база совершенствования Мо Линбо была достаточно глубокой, вот только за маскировкой его дьявольской сущности пряталась и его сила, и мужчине приходилось притворяться. Именно поэтому, когда он выступил против Юэ Сяожоу, И Сичэнь фактически саботировал сражение, вынуждая заклинателя самостоятельно выдать свою личность.

Юноша указал на сброшенные в кучу вещи и криво усмехнулся:

– Признавайся, сколько людей вы вдвоем загубили, чтобы скопить такую горку?

Надо заметить, чего в ней только не было: здесь попадались и вещи, используемые повелителями зверей, и кристаллы, отобранные у культиваторов пути демона. Тут был даже жетон ученика какой-то секты. Как не посмотри, а все это богатство не могло принадлежать Мо Линбо, и очевидно было им присвоено.

Поняв, что дальнейшие уговоры не подействуют, Мо Линбо яростно вскрикнул, и его дьявольская Ци свирепым вихрем прошлась по комнате!

Отступать было некуда. Он должен был во что бы то ни стало прорваться с боем!

Однако Чжансун Цзыцзюнь на корню задавил эту идею. Вокруг Цанъюня разлилось золотое сияние, и Мо Линбо перерезали горло. Глаза заклинателя недоверчиво расширились, и не успел он показать своих умений, как уже лежал бездыханным на полу.

Из мертвого тела во все стороны расползлась дьявольская Ци.

В какой-то степени этому Мо Линбо повезло немного больше, чем его другу. По крайней мере в него не успели подбросить прожорливого паразита.

И Сичэнь досадливо прищелкнул языком. Этим вечером он, понимаешь, старался, создавал нужное настроение. Но из-за этой парочки, Мо Линбо и Юэ Сяожоу, все пошло псу под хвост. А ведь Чжансун Цзыцзюнь уже был у него в постели! Как обидно, что ничего так и не вышло. А после всего случившегося настрой был окончательно испорчен и предаваться парным совершенствованиям стало как-то уже ни к месту.

Но даже если этой ночью ему ничего не светило, И Сичэнь помнил про возложенную на него важную миссию – хвалить Чжансун Цзыцзюня и вернуть ему уверенность в себя. Поэтому он улыбнулся и сказал:

– Цзыцзюнь, у тебя такой хороший меч. Такой быстрый и свирепый, – и после паузы добавил: – А еще твердый и длинный!

Чжансун Цзыцзюнь:

– ……….

“Это сексуальное домогательство! Именно оно! Определенно!”

– Твой меч мне так нравится. Позволь мне как-нибудь им воспользоваться.

На слове "меч" юноша намеренно сделал ударение.

Лицо Чжансун Цзыцзюня покраснело, по телу прошлась волна жара, и он немедленно сделал шаг назад:

– ...Да-давай вернемся в комнату.

– Пойдем, – И Сичэнь сделал шаг на встречу, но не удержался от вздоха: –  ...Когда же я, наконец, стану таким же крутым?

Когда друзья вернулись в комнату, Чжансун Цзыцзюнь взялся снова напитывать Цанъюнь своей духовной силой. Мо Линбо лишь совсем немного его подпортил, но для юного фехтовальщика это почти ничего не значило, и он с легкостью мог все исправить.

Пока парень занимался своим оружием, И Сичэнь тихо сидел в сторонке и, подперев подбородок рукой, в оцепенении смотрел на друга.

Знала ли Юэ Сяожоу, что Мо Линбо и Хуан Юэ – практикующие путь дьявола? Именно поэтому она выбрала их, или все случилось по ошибке? Впрочем, какой бы ни оказалась правда, но метка дьявола на ее руке была настоящей, а значит она, как и Цяо Цзюэ, теперь работала на того же мужчину.

Но когда именно Юэ Сяожоу пошла с дьяволом на сделку? После того, как они бежали из секты? Или раньше? На что она с ним поменялась?

Теперь, когда их шимей сбежала, поймать и расспросить ее стало невозможным.

Вскоре золотой свет вокруг тела Чжансун Цзыцзюня исчез. Починка меча завершилась.

И Сичэнь пристально посмотрел другу в глаза и тихо спросил:

– Цзыцзюнь, расскажи, что на самом деле представляет собой твой внутренний демон?

Если в сражении с Юэ Сяожоу И Сичэнь намеренно не давал ей достойного сопротивления, стараясь спровоцировать Мо Линбо, то Чжансун Цзыцзюнь именно не мог обнажить против нее свой меч, что дало их шимей возможность сбежать.

Чжансун Цзыцзюнь тяжело вздохнул.

Взгляд молодого человека затуманился, будто он вспоминал прошлое, но там все было немного сложно, и он не знал, с чего начать. Затем он взял И Сичэня за руку и приложил его палец себе на лоб.

– Лучше сам посмотри, – сказал он.

Застигнутый врасплох юноша быстро успокоил свой разум и направил нить своего сознания в море сознания Чжансун Цзыцзюня. И уже в следующую секунду его унесло в воспоминания о прошлом!

Звезды сместились, окружающий ландшафт быстро менялся. Море сознания Чжансун Цзыцзюня было настолько огромным, что вмещало в себя даже целое тайное пространство. Впрочем, внутрь него было не заглянуть. В круговороте огромного мира И Сичэнь окончательно потерялся и едва не вылетел обратно.

Перед ним мелькали бесчисленные знакомые улыбающиеся лица, смеющиеся голоса. В большей части картин он видел себя, но еще Яо Буду, Лу Цзыяо, Цю Цзяня, Сяо Куя.…

Юношу неудержимо несло через знакомое ему пространство и время. Он ничего не мог с этим сделать, и у него закружилась голова. Как вдруг молодого заклинателя втянуло в незнакомое ему время. Глаза И Сичэня заволокло пеленой и он потерял сознание. Неизвестно, сколько прошло времени, но наконец он пришел в себя и медленно открыл глаза.

Он лежал на кровати, а рядом с ним стояла девочка, одетая в ярко-желтый халат. Ее глаза были такими круглыми, большими и яркими, словно созданными для искренних разговоров. И в этот момент в них плескалось чувство восторга.

– Наконец-то ты проснулся!

___________

Пять копеек от автора:

Итак, в ближайшем будущем малышу гуну предстоит прожить жизнь, полную сексуального напряжения)))

Глава 59. Сестра

И Сичэнь искренне не понимал, что происходит.

“Эта странная комната, странная девочка, все странное. Как я здесь очутился? Что случилось?”

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она. – Как тебя зовут? Это я нашла тебя под горой. Ты был без сознания, и я принесла тебя сюда!

В подтверждение своих слов девочка напрягла свои руки, пытаясь показать свою силу.

И Сичэнь не сдержал насмешливой улыбки.

“Да ей на вид не больше десяти лет. С такими тонюсенькими ручками и ножками, откуда силам взяться? Наверняка, она единственная, кто считает себя такой могучей.”

А потом он услышал звонкий мальчуковый голос:

– Чжансун Цзыцзюнь.

“Цзыцзюнь? Где Цзыцзюнь?” Он попытался повернуть голову и осмотреться, но его шея не двигалась. Спустя пару секунд он понял, что сейчас он в море сознания Чжансун Цзыцзюня, а это – его воспоминания.

Девочка смотрела на него широко раскрытыми глазами:

– Тебя зовут Чжансун Цзыцзюнь? А меня Тэн Жои!

Вдруг она развернулась и выбежала, и уже в следующее мгновение влетела обратно, неся в руках исходящую паром миску:

– Это отвар. Его приготовила моя мама. Попробуй!

Чжансун Цзыцзюнь не хотел пить лекарство. Однако Тэн Жои бесцеремонно сунула миску прямо ему в руки, и не успей мальчик ее подхватить – он бы весь облился.

– Что ты в горах делал? Где твои родители? – спросила любопытная девочка.

– М?... У меня их нет...

Даже будучи ребенком, у него плохо получалось общаться с девочками. Конечно, с полным безмолвием, что случилось с ним куда позже, это было не сравнить, но и тогда он не был многословным.

Родителей у Чжансун Цзыцзюня не было с тех пор, как он себя помнил. Тогда он был слишком маленьким и еще не обрел понимание Пути, и столкнувшись в горах с духом ласки, будущий талантливый мечник был ею избит. В таком жалком виде его и нашла Тэн Жои, а после приволокла к себе домой.

Пока И Сичэнь находился в воспоминаниях друга, он мог только слышать его голос. Юношу немного позабавила мысль, что были и такие времена, когда великого воина мог покусать даже дух ласки. И сейчас единственное, чего ему недоставало, так это стоящего рядом зеркала. Чжансун Цзыцзюнь в образе маленького мальчика – это должно быть чертовски милое зрелище!

Глаза Тэн Жои стали еще больше, а затем девочка захихикала:

– Ты такой странный! Давай, пей скорей! Он очень питательный и полезный для здоровья. Выпей, и ты больше не будешь падать в обморок!

Чжансун Цзыцзюню было немного неловко. Он не мог отказать чужой доброте. Пришлось взять отвар и выпить.

После этого в комнату вошла женщина-врачевательница. С Тэн Жои они были удивительно похожи, но она была заметно в возрасте, что говорило о ее невысоком уровне совершенствования. Тем не менее, ее лицо было очень добрым и располагающим.

– Мама! – радостно закричала девочка.

Женщина улыбнулась дочери, погладила ее по голове и села рядом с Чжансун Цзыцзюнем.

– Тебе лучше?

Мальчик кивнул.

Заклинательница подтянула его рукав и обработала место укуса лекарством.

Тэн Жои наблюдала за лечением со стороны, а потом серьезно сказала:

– Цзыцзюнь, кто тебя ранил? Скажи мне, и я за тебя отомщу! Я очень сильная! Мой папа говорит, что у меня небесный духовный корень. Все монстры на этой горе и под горой меня боятся!

“Небесный духовный корень?!” – удивился И Сичэнь. “У этой девочки тоже небесный духовный корень? Я не понял, с каких это пор корень, который зарождается раз в сотню лет, стали выращивать, как какую-то капусту? Потерял сознание, очнулся – небесный корень?!”

Закончив с ранами мальчика, женщина повернулась к Тэн Жои.

– Подойди.

Однако девочка замялась и осталась стоять на месте.

– Иди сюда, хватит геройствовать!

Мать подтащила Тэн Жои к краю кровати, поудобнее ее перехватила, чтобы та не брыкалась, и закатала штаны. Ноги девочки были все изранены глубокими ссадинами да сочными синяками.

Девочка, по сути сама еще ребенок, была маленького роста, и пока она в одиночку поднимала Чжансун Цзыцзюня на гору, часто падала. Но несмотря на посеченные ноги, тело своего найденыша от новых ранений она уберегла.

Когда ушибы Тэн Жои так бесцеремонно рассекретили перед Чжансун Цзыцзюнем, ее лицо залило красным до самой шеи. Девочки тихо пролепетала:

– Я получила их в сражении с самым сильным на этой горе демоном-тигром! Это просто царапины. Зато он от меня не ушел!

И Сичэнь про себя восхитился, насколько ловко эта девочка сохраняла свое лицо, отказываясь показывать свою слабость.

Закончив с нанесением лекарства, мама Тэн Жои сказала Чжансун Цзыцзюню:

– Дитя, оставайся здесь и набирайся сил. Уйти сможешь, когда поправишься.

Для Чжансун Цзыцзюня эта травма не имела большого значения, но Тэн Жои с таким ожиданием смотрела на него… Мальчик остановил взгляд не ее перевязанных ногах и, наконец, ответил:

– ...Большое спасибо.

Заклинательница улыбнулась.

– Ты голоден? Чего бы тебе хотелось съесть? Я приготовлю.

Родители Тэн Жои были уже не молоды, но за свою жизнь они так и не смогли нарастить достойную основу для совершенствования, поэтому практика голодания им была недоступна. А Чжансун Цзыцзюнь с Тэн Жои, напротив, были еще очень маленькими, и обходится без еды пока не умели.

Тэн Жои подняла руки и радостно завизжала:

– Цзяньбины [1]! Мамины Цзяньбины – самые лучшие!

Женщина улыбнулась и вышла.

И Сичэнь наконец восстановил контроль над своей духовной силой, прошелся по морю сознания Чжансун Цзыцзюня и немного узнал об этой семье. Мать Тэн Жои звали Юань Ин, а отца – Тэн Те [2]. Их маленькая семья из трех человек жила на небольшой горе. Правда, это место не изобиловало Ци. Так, самая обычная гора, не вызывающая особого интереса у других людей. Однако отношения в этой семье были очень гармоничными, и жили они счастливо.

Детям возраста Тэн Жои всегда больше нравится проводить время со своими сверстниками, поэтому когда Чжансун Цзыцзюнь остался в их доме восстанавливать силы, девочка часто приходила составить ему компанию.

После того, как она выразительно прочитала заклинание, на руке девочки вспыхнул огонек, и она торжествующе спросила:

– Цзыцзюнь, а ты так сможешь?

Чжансун Цзыцзюнь вытянул ладонь, и спустя короткое мгновение над ней трепетало чистое пламя.

Глаза Тэн Жои расширились от удивления:

– Ты тоже так умеешь! Как долго ты этому учился? Я научилась всего за месяц!

Чжансун Цзыцзюнь с таким же удивлением посмотрел на нее. Вызов огня – это начало начал! Понятное дело, что с природными способностями небесного духовного корня, научиться этому можно и с первого раза. Но у остальных детей, которые только приступили к своим тренировкам, на освоение уходит от трех до пяти дней. Вдобавок к сказанному, огонек на руке юной заклинательницы выглядел неважно: мало того, что он был тусклым, но стоило подуть ветру, как он и вовсе погас. У Тэн Жои, которая на изучение самого простого потратила целый месяц, не говоря о небесном духовном корне, как бы был не…

– Дочь, выходи! Пора тренироваться! – раздался снаружи окрик ее отца, и юная заклинательница птичкой выпорхнула на улицу.

К этому моменту рана Чжансун Цзыцзюня поджила. Он  подошел к двери и выглянул наружу.

Тэн Те был мастером меча, но в заклинательных техниках так и не смог заложить даже основу. И теперь искусству фехтования он учил дочь. Их поединок был больше похож на детскую забаву. С точки зрения Чжансун Цзыцзюня, каким бы маленьким он ни был, Тэн Те уже был ему не ровней. Однако Тэн Жои училась премудростям отца со всей прилежностью.

Отец и дочь долго тренировались. Когда Тэн Жои уже хватала ртом воздух, мужчина сказал:

– Давай на сегодня закончим!

– Хорошо. Но я еще немного сама пофехтую!

– Ого! Моя послушная доченька так старается!

– Конечно! – с гордостью сказала девочка. – И когда я вырасту, то стану первой мечницей в мире!

Когда Тэн Жои ушла, Тэн Те заметил вышедшего из дома мальчика и подозвал его к себе:

– Цзыцзюнь, иди сюда. Ты тоже изучаешь фехтование? Может, покажешь дяде, что ты умеешь?

И Чжансун Цзыцзюнь шагнул ему навстречу.

Когда два клинка столкнулись в воздухе, на лице мужчины отразилось удивление. К тому моменту Чжансун Цзыцзюнь еще не вступил в секту, и многие вещи ребенку приходилось осваивать самостоятельно. Но он родился настолько талантливым, что способность управлять своей духовной силой казалась у него врожденной. И пусть аура его меча не была сильной, она была очень чистой.

– Больно это признавать, – вздохнул мужчина, затем огляделся и, убедившись, что Тэн Жои поблизости нет, тихо прошептал: – Парень… Да ты – гений!

– Тэн Жои, она...

Фехтовальщик отвел Чжансун Цзыцзюня подальше.

– Моя девочка с самого маленького уже была очень сильной и всегда грезила стать великой воительницей. Но у нее ложный духовный корень...

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился. Ранее он уже понял, что у его подруги нет настоящего духовного корня, но Тэн Жои, которая хвасталась, что у нее небесный корень, похоже этого еще не знала.

– Мы с ее мамой не собираемся отправлять Жои в школу бессмертных, и не ждем от нее, чтобы она во что бы то ни стало добивалась небывалых успехов. Мы хотим, чтобы она просто была счастлива.

Именно поэтому они осели не в городе, а уединились в горах. И именно поэтому Тэн Жои верила, что она очень способная.

Тэн Те озорно подмигнул Чжансун Цзыцзюню:

– Пусть это будет нашим с тобой маленьким секретом. Не говори Жои.

– Хорошо.

И Сичэнь смотрел на широкую улыбку Тэн Те и не мог отделаться от мысли об Яо Буду. Для тех, кто хочет изучать пути бессмертных, врожденные способности очень важны. Очевидно, что родители Тэн Жои не обладали природными талантами и в свое время хлебнули немало горя. Не отпускать дочь в секту или школу было верным решением. Мало того, что детям с ложным духовным корнем попасть туда очень сложно, но даже если они в конце концов станут адептами, дальнейшая их жизнь будет полна боли. Неприятие и презрение учеников, пренебрежение старейшин, несправедливое отношение…

И пусть И Сичэнь с детства был под надежной защитой Яо Буду и Чжансун Цзыцзюня, и вроде бы большая часть этого не сильно его задела, но он слишком часто видел, как творили подобное. Сунь Сяоцянь, вечно хлюпающий носом мальчишка зала медицины, когда только вступил в секту, тоже был очень жизнерадостным ребенком. Однако прошел всего год, и к нему приклеилась кличка “Плачущий мешок”. Такая яркая и живая девочка, как Тэн Жои, в большой секте сразу сломается. Быть свободным практикующим и никому ничего не доказывать может подарить этой девочке возможность прожить мирную жизнь.

Как-то раз, когда рана Чжансун Цзыцзюня почти зажила, Тэн Жои предложила ему провести поединок.

– Цзыцзюнь, давай ты будешь со мной тренироваться!

– Я... Забудь об этом.

– Почему ?!

И без дальнейших уговоров она выволокла мальчика из дома. Выйдя на широкую поляну, воительница вытащила меч и навела его на своего противника:

– Давай! Доставай!

Чжансун Цзыцзюню никак не удавалось от нее отделаться. В итоге ему пришлось подчиниться и вытащить меч из ножен.

Тэн Жои резко атаковала. Возможно, ложные духовные корни и непригодны для изучения магии, но они просто идеальны для укрепления физических способностей их носителя. Именно поэтому, когда дети только начинают свое обучение, и духовная сила будущих заклинателей только накапливается, в поединках с ними Тэн Жои точно не было бы равных. Ее удары мечом были настолько плавными и красивыми, что Чжансун Цзыцзюнь уже несколько раз был в шаге от высвобождения своей духовной силы. Пока не случилось беды, мальчик сделал пару неубедительных выпадов и сдался:

– Ты победила.

Тэн Жои не видела, что ее друг поддается, и верила, что правда победила. Девочка была собой горда, но не забывала утешить Чжансун Цзыцзюня:

– Ты тоже неплох. Усердно тренируйся, и возможно в будущем ты меня догонишь!

На Тэн Жои упал лучик солнца, и гусино-желтые одежды ярко осветили ее лицо. Девочка сама стала как солнце.

Еще несколько дней спустя раны Чжансун Цзыцзюня полностью зажили, и он готовился уйти.

Изначально юный фехтовальщик пришел сюда только потому, что в летние месяцы находящаяся рядом школа Царства Небожителей готовилась к объявлению набора новых адептов. Чжансун Цзыцзюнь хотел поклониться своему учителю и найти свой Путь. Мальчик замотал свой узелок, попрощался с Тэн Те и Юань Ин и ушел.

Когда он был на середине спуска с горы, позади раздались звуки шагов. Чжансун Цзыцзюня оглянулся и увидел Тэн Жои.

– Ты уходишь? – По большим глазам девочки было видно, как она не хочет расставаться. – Куда ты идешь?

– Хочу поступить в школу Царства Небожителей.

– Школа Царства Небожителей... Но разве они не набирают учеников летом? До этого ведь еще несколько месяцев?

– …Мгм.

– Но ты... – запнулась Тэн Жои. – Ты такой слабый. Когда ты спустишься с горы, над тобой точно не будут издеваться? Ведь если ты уйдешь, я больше не смогу тебя защитить.

Чжансун Цзыцзюнь неожиданно улыбнулся. Тэн Жои действительно относился к нему как к ребенку, которого нужно защищать.

– Ты… Ты пока не уходи, а? Пусть мой папа подучит тебя управляться с мечом, хорошо? А когда ты достаточно окрепнешь, тогда и пойдешь кланяться учителю.

Живя в уединении, семья девочки редко общалась со внешним миром. И хотя здесь Тэн Жои была под надежной защитой, но без компании детей ее возраста девочка чувствовала себя одиноко.

Чжансун Цзыцзюнь пребывал в раздумьях.

Тэн Жои потянула его за край одежды.

– Там много плохих парней, и очень-очень-очень свирепые монстры. А вдруг тебя ранят, как в прошлый раз? Оставайся. Мой папа научит тебя фехтованию, мама наварит для тебя лекарственных пилюль, а я буду тебя защищать.

На мгновение ее личико раскраснелось, она хлюпнула носом и тихо прошептала:

– Пожалуйста, не уходи.

К тому моменту, как школа Царства Небожителей откроет свои ворота для новых учеников, в самом деле оставалось еще несколько месяцев. В любом случае, Чжансун Цзыцзюнь понятия не имел, где быть все это время.

Он тихо вздохнул:

– ...Хорошо.

Тэн Жои в миг счастливо заулыбалась в белозубой усмешке.

– Здорово! Тогда идем скорей обратно. Мама как раз снова жарит Цзяньбины!

Она протянула свою маленькую ладошку и ухватила руку Чжансун Цзыцзюня.

– Раз ты меня младше, то с этого момента можешь называть меня старшей сестрой! Теперь ты – мой брат, и я буду тебя защищать!

Девочка раскинула свои тоненькие ручки:

– Я очень-очень-очень сильная!

Чжансун Цзыцзюнь тоже мягко улыбнулся:

– Хорошо.

___________

Примечания:

[1] Цзяньбин – уличная еда, которая дожила до наших дней еще от древнего Китая. Что-то среднее между блинчиком и подсушенной лепешкой с начинками.

[2] Обратили внимание, да? С древнего Китая и фактически до наших дней жены не берут фамилии мужа, но дети (раньше) наследовали фамилию отца, а сейчас мама и папа сами решают, либо дите будет с маминой, либо с папиной, либо с двойной.

Кстати. Из-за ситуации в современном Китае соотношения Ж к М как 1 к 3 (девочки, мотайте на ус), с 2018 года пошел прямо бум “мы тетки – тоже ого-го!”, и повальное наследование фамилии именно от мамы.

Глава 60. Сестра (часть 2)

“Получается, это именно Тэн Жои – сестра Чжансун Цзыцзюня”, – подумал про себя И Сичэнь. Изначально ему казалось, что эта девочка стала демоном Чжансун Цзыцзюня потому, что она над ним издевалась. Но неожиданно, она оказалась просто наивным ребенком. Только посмотрев в эти глаза, сразу можно было сказать, насколько ее душа чиста и непорочна. Как такая малышка могла превратиться в демона Чжансун Цзыцзюня? Что с ней случилось?

И Сичэнь нетерпеливо пролистнул воспоминания дальше.

Чжансун Цзыцзюнь остался на горе, а Тэн Жои каждый день составляла ему компанию и вытаскивала тренироваться.

Пообещав сохранить секрет, Чжансун Цзыцзюнь всякий раз вынужденно проигрывал.

После нескольких таких поединков Тэн Жои, наконец, забеспокоилась:

– Братик Цзыцзюнь, как тебя примут в школу Царства Небожителей, если ты такой слабый?

Чжансун Цзыцзюнь не знал, как это объяснить, и туманно ответил:

– Я попробую.

Девочка с видом умудренной опытом взрослой похлопала его по плечу.

– Не волнуйся. Даже если эта школа тебе откажет, ты просто вернешься к нам, а уж мой папа всему тебя научит!

Помимо этого Чжансун Цзыцзюнь должен был каждый день уделять время своему совершенствованию. Однако раскрывать свои способности перед Тэн Жои он не осмеливался, так что приходилось прятаться и практиковаться тайно. И часто такое случалось, что, чувствуя приближение подруги, совершенствование приходилось прерывать.

Время шло, и Тэн Жои тоже поняла, что что-то не так.

После очередной своей победы девочка с подозрением спросила:

– Почему ты так часто используешь этот прием, если каждый раз ты мне проигрываешь? Ты ведь не нарочно мне поддаешься?

У Чжансун Цзыцзюня отняло язык. Он никогда не был хорошим лжецом, и лучшее, что он сейчас мог придумать – просто молчать.

Но уже в следующую секунду Тэн Жои снова сказала:

– Нет-нет-нет. Должно быть, ты просто недостаточно усердно тренируешься. Вот почему прошел почти месяц, а ты так и не продвинулся! Нельзя же быть таким ленивым! Как тогда школа Царства Небожителей тебя примет?

– Мгм.

Тэн Жои села рядом с Чжансун Цзыцзюнем и запрокинула голову и устремила свой взгляд на чистое лазоревое небо за гребнями холмов. Помолчав немного, она спросила:

– Братик Цзыцзюнь, почему ты хочешь попасть в школу Царства Небожителей? Она могущественная?

Не смотря на то, что Тэн Жои жила на горе, она не была полностью отрезанной от внешнего мира. Если спуститься в долину и пройти около пяти ли, можно выйти на небольшой городок совершенствующихся. Иногда ее родители ходили туда за покупками и часто брали дочь с собой. Там она и услышала о Великих сектах.

Чжансун Цзыцзюнь не знал, что сказать. На тот момент он был маленьким, предоставленным самому себе ребенком и учился, как мог. Ему повезло, что благодаря заложенному в него природой таланту, он смог добиться определенных успехов. Однако, как он слышал из разговоров взрослых, если присоединиться к какой-нибудь большой школе или секте, то совершенствование будет идти быстрее, и что школа Царства Небожителей как раз скоро объявит набор новых учеников. Вот будущий великий мечник и решил попробовать, раз все равно ему было нечего делать.

Тэн Жои продолжила:

– Я слышала, как люди снаружи говорили, что в больших сектах много очень могущественных людей, может быть... Может быть даже более могущественных, чем папа! Но папа сказал, что среди множества адептов в сектах попадаются как хорошие люди, так и плохие. Плохие парни вечно всех задирают, и поэтому мне не разрешили туда идти. Сказали, что тренироваться с папой мне будет гораздо лучше, чем поступать в известную школу.

Она повернула голову и с беспокойством посмотрела на Чжансун Цзыцзюня.

– А что, если хулиганы будут издеваться над тобой? Что ты тогда будешь делать?

– Не будут, – отрезал Чжансун Цзыцзюнь.

– Почему не будут?... – прошептал Тэн Жои.

Девочка растянулась на склоне холма и молча задумалась.

Несколько дней спустя, когда Чжансун Цзыцзюнь только проснулся, Тэн Жои ворвалась к нему в комнату, схватила за руку и поспешно выбежал на улицу.

– Папа и мама сегодня отправились за покупками! Я отведу тебя играть за пределы горы!

Как не посмотри, но в душе Тэн Жои была еще ребенком, а непоседливым детям скучно оставаться все время на одном месте. Поэтому всякий раз, когда Тэн Те и Юань Ин уходили, девочка тайком сбегала из дома, чтобы поиграть. Кстати, в тот день, когда она подобрала Чжансун Цзыцзюня, был именно такой случай.

Тэн Жои решила вывести мальчика в более оживленное место.

– Братик Цзыцзюнь, я покажу тебе соседний город. Там много людей и столько всего интересного!

За стенами городка было не протолкнуться, и где бы дети не ходили, что бы они не видели – все для них было в диковинку и новинку!

Тэн Жои была очень активным ребенком, и попав в оживленное, переполненное людьми место, она была подобна рыбе, которая, наконец, вернулась к себе в пруд, и теперь радостно всюду носилась. Пару раз она даже чуть не теряла Чжансун Цзыцзюня, но потом вспоминала о своем младшем, и возвращалась его искать.

Придя на базар, Тэн Жои увидела, как у одного из прилавков люди играют в рулетку, и будучи ярой фанаткой любого веселья, с любопытством просочилась сквозь толпу.

Чжансун Цзыцзюню, напротив, не нравились людские скопления, и видя, как его подруга опять на время его бросила, остался рассматривать соседние прилавки в спокойном одиночестве.

Как вдруг он почувствовал, что кто-то на него смотрит. Он поднял голову и увидел стоящего в тупике одетого во все черное мужчину. Внешность этого человека можно было бы назвать заурядной, если бы только не его полностью черные глаза, напрочь лишенные белизны белков.

И Сичэнь изумленно замер: “Это же тот самый дьявол, который одолжил Цяо Цзюэ силу демона!!!”

Однако в то время Чжансун Цзыцзюнь еще ничего не знал об этом человеке, и ощутив, как мужчина прожигает его взглядом, просто посмотрел на него в ответ. Странный человек не стал избегать ребенка, напротив, его выражение лица стало еще более заинтересованным. Но самому Чжансун Цзыцзюнь под прицелом полностью черных глаз стало неуютно, и он быстро перевел взгляд в сторону.

Вскоре после этого несколько подростков устроили себе на рынке забаву. Один из них убегал, то и дело оглядываясь, а поскольку он не смотрел, куда бегут его ноги, то в итоге врезался в Чжансун Цзыцзюня. И все бы ничего, если бы Чжансун Цзыцзюнь не оказался очень стойким. В то время, когда он сделал только шаг назад, подростка при столкновение с ним отбросило так, что он тяжело грохнулся на землю.

На лбу маленького фехтовальщика появилась морщинка. Он подошел, чтобы помочь подростку подняться и принять от него извинения. Но неожиданно этот ребенок оказался таким заносчивым и дерзким, что вместо слов извинения, он схватил Чжансун Цзыцзюня за грудки.

– Как ты посмел меня ударить?!

Такое отношение Чжансун Цзыцзюню не понравилось, и он холодно бросил:

– Отпусти.

Подросток не унимался:

– Ты меня ударил! А ну, быстро извинился!

– Это ты меня ударил.

– Ха! Это что еще за деревенщина?! Да ты знаешь, кто мой отец?!

Компания задиры окружила Чжансун Цзыцзюня, подросток зло ощерился и крикнул:

– Сегодня я буду учить тебя манерам!

Разговаривать с такими людьми дальше было бессмысленно, и маленький фехтовальщик уже был готов обнажить свой меч, как вдруг он услышал голос Тэн Жои:

– Цзыцзюнь!

На секунду мальчик задумался, но все-таки решил не вытаскивать оружие из ножен. И в этот момент хулиган ударил Чжансун Цзыцзюня ногой в грудь, от чего он отлетел на два шага назад.

– Ты что делаешь! – сердито крикнула Тэн Жои и, выхватив меч и заняв стойку, закрыла собой маленького ребенка. – Как ты смеешь издеваться над моим братом?! Я буду с тобой драться!

– Ха! Еще одна деревенщина!

Кичливая ребятня один за одним похватали свое оружие и ринулись в атаку!

Однако какими бы бахвалившимися не были эти подростки, по сути они оставались всего лишь детьми, которые только начали свои духовные практики, а посему уровень их духовных сил был, мягко говоря, удручающим. Тэн Жои, практически не способная к совершенствованию духа, пользовалась преимуществами своей физической силы. Однако за счет лишь этого она могла выйти только против двоих или троих противников. Чжансун Цзыцзюнь мог бы справиться со всеми хулиганами в одиночку, но он так долго притворялся перед подругой слабым, что бить в полную силу теперь не решался. Все, что ему оставалось, это оказывать подруге видимую поддержку да снимать задир по-одному, когда те пытались напасть на Тэн Жои сзади.

К счастью на таком переполненном базаре нашлись взрослые, которые не стали смотреть, как несколько детей устраивают разборки, и вскоре ребятню разделили.

– Хватит дурью маяться! А ну, кыш по домам! – заорал на них хозяин стоявшего рядом прилавка, чья торговля из-за этой шпаны рисковала пострадать. – Мне плевать, кто у кого там чей отец или учитель! Будете и дальше шуметь, я лично вас всех переловлю и свяжу!

Несколько подростков с вызовом посмотрели на Чжансун Цзыцзюня и Тэн Жои, а их лидер сплюнул:

– Мы вам еще покажем! Братья, уходим!

Когда хулиганы ушли, Тэн Жои тут же подошла к своему маленькому другу, посмотреть, насколько серьезно он ранен. Однако несмотря на то, что обидчик ударил Чжансун Цзыцзюня ногой в грудь, никаких травм он не получил, но оставшийся след от стопы вызвал у девочки волнение.

– Ну вот, – встревоженно и расстроенно протянула Тэн Жои. – Ты снова поранился, только теперь по моей вине. Я не должна была оставлять тебя одного. Больше мы никуда не пойдем. Давай я отнесу тебя на гору?

– Все в порядке.

– Как это может быть в порядке!

В итоге Тэн Жои яростно доказывала Чжансун Цзыцзюню, что должна его нести, а Чжансун Цзыцзюнь так же яростно отказывался от такой чести. Мальчик сделал несколько шагов, показывая, что ходить ему несложно, и молодая воительница, наконец, сдалась. Впрочем, пока они подымались, она все равно пыталась поддерживать мальчика и облегчить ему подъем.

– Если бы меня не оказалось рядом и я бы тебя не защитила, что бы ты тогда делал?

Чжансун Цзыцзюнь увидел, как убивается девочка, и ему стало неловко. Затем в голову пришла тревожная мысль, а может не стоило так поступать? Что ему теперь делать?

Той же ночью, когда Чжансун Цзыцзюнь спал, он вдруг резко проснулся. Он почувствовал, как к нему коснулась холодная рука, и как от нее в его тело хлынуло нечто отвратительное, но затем эту дрянь от него будто оттолкнуло.

Его глаза резко распахнулись, но все вокруг заволакивал ночной полумрак. Затем подул ветер, за окном качнулись тени деревьев, и в тусклом свете пробивающихся между ними лунных лучей он увидел пару черных глаз и отвратительную ухмылку.

– Кто?! – крикнул Чжансун Цзыцзюнь и немедленно выхватил оружие!

Тени деревьев снова сместились, и человек у кровати исчез.

Чжансун Цзыцзюнь тут же вызвал огонь и осветил маленькую комнату, но в ней кроме него никого больше не оказалось.

Он подумал про себя: “Иллюзия?…”

Однако сердце И Сичэня словно оборвалось: “Нет! Это была не иллюзия! Получается, именно этой ночью Чжансун Цзыцзюню был подсажен демон? Нет. Не сходится. Пока это еще невозможно. Сейчас он не выглядит нездоровым. У него все еще чистое сердце, и внутренний демон не смог в нем закрепиться!”

Дверь в комнату распахнулась, и ворвался Тэн Те.

– В чем дело? Что случилось? Я слышал, как ты кричал!

Чжансун Цзыцзюнь потер рукой лоб.

– Дядя, только что, ты не видел человека?

– Человека? – опешил мужчина. – Не видел. Мне не спалось, и я медитировал на улице, а потом услышал, как ты кричишь, и пришел. Тебе приснился кошмар?

– Может быть…

Чжансун Цзыцзюнь снова лег.

Тэн Те подошел к мальчику, укрыл его одеялом и нежно погладил по голове:

– Засыпай.

В комнате снова было темно, и Чжансун Цзыцзюнь постепенно  провалился в сон. Однако И Сичэнь пребывал в растерянности. Судя по пережитым им только что ощущениям, дьявол явно хотел что-то Чжансун Цзыцзюню сделать, но тело маленького фехтовальщика вытолкало эту гадость обратно. Он хотел подсадить демона, но потерпел неудачу? Но тогда к чему была эта отвратительная ухмылка?

Время шло, наступил конец весны, и Чжансун Цзыцзюнь снова засобирался в дорогу. Он уже давно рассказал, что хочет пойти в школу Царства Небожителей и там поклониться учителю, и как бы семья Тэн не хотела его отпускать, уговаривать мальчика остаться они не могли. В назначенный день Тэн Те и Юань Ин лично проводили ребенка в горную долину. Однако Тэн Жои лишь бросила на друга недовольный взгляд от двери и скрылась в доме.

Покинув гору, он попрощался со взрослыми и в одиночестве ступил на дорогу к пику школы Царства Небожителей.

В то время Чжансун Цзыцзюнь еще не умел управлять полетом своего меча, и на дорогу пешком у него ушло три дня. У подножия пика, где располагалась школа, уже толпилось множество детей примерно его возраста. И все, как и он, пришли сюда искать себе учителя.

Мальчик собрался было начать свое восхождение по лестнице, как вдруг сзади его похлопали по плечу. Чжансун Цзыцзюнь оглянулся и удивленно вскрикнул:

– Сестра?!

Тэн Жои самодовольно улыбалась.

– Братик Цзыцзюнь, какое совпадение. Я не ожидала встретить тебя здесь.

Чжансун Цзыцзюнь:

– ……….

– Почему ты здесь! – выпалил он. – Где дядя Тэн и тетя Юань?

– Не кричи! Не кричи, – зашикала девочка. – Я оставила папе и маме записку и предупредила, что ухожу. Люди говорят, что эта школа очень сильная, и мне теперь интересно, так ли она хороша. В любом случае, раз уж я теперь здесь, я просто могу десять лет учиться и проходить испытание в горах. А когда отточу свои навыки, вот тогда и вернусь к отцу и матери.

– Кроме того! – Тэн Жои обняла его за плечи. – Я же о тебе волнуюсь! Ты такой слабый! Я должна все время тебя защищать!

Чувство неловкости, которое уже давно жило в душе Чжансун Цзыцзюня, в этот момент стало еще сильнее. Наконец он не выдержал и сказал:

– На самом деле, я...

– Давай, поднимайся! – не услышала его Тэн Жои. – Ого! Здесь так много детей! И все они пришли проситься в ученики? Оказывается, в больших школах так многолюдно!

Во все глаза осматривая новое для себя место, счастье девочки било ключом, и она ярко улыбалась.

Сердцем Чжансун Цзыцзюнь все понимал. Как бы хорошо Тэн Те и Юань Ин не защищали дочь, Тэн Жои всегда была очарована внешнем миром. А его появление стало для нее тем самым зонтиком, на котором она теперь могла улететь к тому, что ей было так интересно. Вот только хорошо это или плохо?…

Глава 61. Правда о демоне

Тэн Жои была похожа на сорвавшегося с веревки воздушного змея, и вместо того, чтобы позволить себя увести, скорее это она волокла Чжансун Цзыцзюня, таща его на гору.

Для новых учеником двери в резиденцию школы Царства Небожителей открывались раз в несколько лет, собирая у своих ворот сотни подростков. Пока кандидаты оживленно туда-сюда бегали, двери, наконец, отворились, и несколько учеников повели детей на открытую площадку.

Тэн Жои с любопытством оглядывалась по сторонам и не умолкая комментировала все новое и диковинное.

– Одежда этой девочки такая красивая. А этот мальчик такой маленький. Разве сможет четырехлетний малыш тоже найти себе учителя? О, а тот парень такой выпендрежник!

И вдруг ее взгляд упал на еще одно лицо, и бровки девочки удивленно поползли вверх:

– Братик Цзыцзюнь, смотри, это же тот самый хулиган!

Юный фехтовальщик проследил в направлении ее пальца и, конечно, сразу узнал мальчишку, который в тот день врезался в него на базаре и даже хотел его побить. Неожиданно, компашка задир тоже пришла на испытание новых учеников.

И в этот момент один из хулиганов случайно оглянулся, увидел Чжансун Цзыцзюня и Тэн Жои и, тыкая в них пальцем, позвал остальных.

– А здесь можно драться? – шепотом спросила девочка. – У меня руки чешутся их проучить!

– Нет, – быстро ответил Чжансун Цзыцзюнь.

Тэн Жои поджала губы и с серьезным видом сказала:

– Это были мысли вслух. Не переживай, я не люблю драки. Как сказал папа, меня учили владеть мечом для того, чтобы я смогла защитить себя и своих близких, а не нападать на других. Пока они первыми не полезут, я не стану их бить.

Чжансун Цзыцзюнь с удивлением ее выслушал и согласно угукнул.

– Ты всегда так мало говоришь, – со смехом заметила Тэн Жои. – Я спросила об этом у мамы. Она сказала, что ты просто стесняешься разговаривать с девочками. Это правда? Но, похоже, ты и с мальчиками не особо общаешься. И кстати! Я не просто девочка! Я – твоя сестра!

Чжансун Цзыцзюнь улыбнулся. В то время, как он говорил не много, Тэн Жои всегда было что сказать! Затем мальчик подумал и добавил еще несколько слов:

– Твой отец прав.

Тэн Жои позабавил его беспомощный вид, и она тихо захихикала. Впервые попав в совершенное для нее новый мир и видя столько разных и интересных людей и вещей, она была очень счастлива и болтала без умолку.

Через некоторое время на поле показался мужчина с жиденькой бороденкой в форме ученика, несший в руках книгу для ведения реестра.

Глава хулиганистой банды немедленно к нему подбежал и радостно крикнул:

– Отец!

Такого И Сичэнь не ожидал, но ситуация ему показалась даже забавной:

“Когда этот мелкий ублюдок хвастал своим отцом, я то подумал, что этот человек – Великий мастер! А оказалось, что он даже не старейшина, а простой ученик, у которого и база совершенствования посредственная. А сколько пафоса, сколько гонору! Воистину, маленький ублюдок и мира-то не видел!”

Зато юному фехтовальщику сложившаяся ситуация не понравилась.

Мелкий говнюк привстал перед своим отцом на цыпочки и что-то ему зашептал, указывая в сторону Чжансун Цзыцзюня. Мужчина, отвечающий за регистрацию новых учеников, посмотрел на двоих детей, и его взгляд не предвещал ничего хорошего.

Тэн Жои стало страшно:

– Ох! Ну почему именно этот человек – отец того невоспитанного ребенка? Он отвечает за отбор? Тогда мы, скорее всего, провалимся.

Чжансун Цзыцзюню было все равно. Не больно ему в эту школу и хотелось.

– Не пройдем и не пройдем.

Через некоторое время ученики школы Царства Небожителей закричали:

– Всем встать и выстроиться в линию. По очереди назовите свои имена и пройдите проверку ваших духовных корней.

Услышав, что нужно пройти еще и такой тест, в Чжансун Цзыцзюне снова пробудилась неловкость. Он взял Тэн Жои за руку и потянул ее за собой:

– Пойдем.

Однако Тэн Жои даже не думала уходить, а вместо этого обняла его и потащила в сторону шеренги.

– Ты что делаешь! Раз уж мы здесь, так давай пробовать. Может отец этого задиры не такой плохой!

Следящие за порядком ученики выстроили всех детей в ряд и предупредили:

– С этого момента – никаких разговоров. Вам будут задавать вопросы, когда настанет ваша очередь!

И Чжансун Цзыцзюнь вынужденно шел вперед следом за всеми.

Очередь двигалась. Разум ребенка погрузился в раздумья, а глаза безучастно смотрели вперед. Мельком он увидел поднимающегося на платформу над полем благородного мужчину в зеленых одеждах. Его лицо казалось молодым, но острые брови, подобные мечам, указывали на его решительный характер и выдающуюся личность.

Чжансун Цзыцзюнь лишь про себя отметил, что этот бессмертный – старейшина школы Царства Небожителей, и апатично отвел глаза.

Зато И Сичэня эта встреча удивила: “Это же бессмертный Хун И! Он-то что забыл в этой школе? Интересно, именно в это время они познакомились?”

Чжансун Цзыцзюнь шел перед Тэн Жои, и вскоре наступила его очередь. Отец мелкого засранца окатил его презрительным взглядом, давая понять, что не намерен записывать его имя, и холодным тоном спросил:

– Имя. Ты уже знаешь, какой у тебя духовный корень?

– Чжансун Цзыцзюнь, небесный духовный корень, – твердо сказал он в ответ.

Мужчина вертел в руках кисть, не собираясь этого записывать, и уже придумывал какую-то чушь, чтобы мальчика выгнать, как вдруг до него дошли, наконец, эти три слова "небесный духовный корень".

– Что ты сказал? – недоверчиво воскликнул мужчина. – Небесный духовный корень?!

И все, кто в этот момент находились на площадке, разом посмотрели в их сторону!

– Т-т-ты, а ну, приложи ладонь сюда! – указал мужчина на белый камень. – Попробуй вызвать свою духовную силу!

Ребенок сделал, как ему велели. Через несколько мгновений белый камень стал полностью прозрачным, а в середине него появилось золотое свечение размером с маленькое зернышко.

Люди на площадке застыли.

Наконец, среди затянувшейся тишины, мужчина взял себя в руки, начисто стер презрение со своего лица и сконфуженно записал в журнал имя Чжансун Цзыцзюня.

– Ты… Пока постой в сторонке и подожди.

Если вначале он, будучи отцом избалованного обиженного отпрыска, еще хотел использовать свои полномочия себе во благо, то где бы ему найти столько мужества, чтобы отказать в ученичестве кандидату с небесным духовным корнем?

После Чжансун Цзыцзюня настала очередь Тэн Жои.

Мужчина повторил обычный вопрос:

– Имя! Кто-нибудь проверял, какой у тебя духовный корень?

– Тэн Жои… – закончила с представлением девочка, но перед озвучиванием своих духовных корней она запнулась.

– Не проверяла?

Тэн Жои немного подумала и неуверенно протянула:

– Может быть...  Тоже небесный духовный корень...

Над плацем снова воцарилось молчание.

– Ты... Может быть? – мужчина оглядел девочку крайне скептическим взглядом и подтолкнул к ней тот самый молочно-белый камень. – Положи на него ладонь и призови свою духовную силу.

Тэн Жои положила руку на камень, но сколько бы времени ни прошло, его цвет так и не поменялся, никаких изменений не произошло.

– Ты вообще знаешь, как вызывать духовную силу?

Тэн Жои растерянно хлопала глазами. Поскольку у нее был ложный духовный корень, накопление в ее теле силы происходило крайне медленно, и измерительный камень просто не мог ее почувствовать.

Тогда мужчина схватил девочку за запястье, собираясь лично проверить уровень ее совершенствования. Однако сколько бы он ни пытался, ему это так и не удалось. Какое-то время спустя, когда он окончательно во всем убедился, мужчина с издевкой усмехнулся:

– Небесный духовный корень? Ха! Ты хотела сказать, ложный духовный корень?

Тэн Жои не понимала, что это значит.

– Ло-ложный духовный корень?

– Ну ты, конечно, насмешила! – Найдя, наконец, возможность хоть на ком-то спустить пар, мужчина ткнул девочку прямо в нос и принялся читать нравоучения. – Да как ты, имея ложный духовный корень, вообще осмелилась прийти в школу Царства Небожителей и вводить всех в заблуждение?! Как ты, имея полное отсутствие способностей, но пытаясь самонадеянно навязаться какому-нибудь наставнику, посмела придумать такую ложь?! А мы, ученики школы Царства Небожителей, больше всего ненавидим лжецов! Ты глупая! Потерявшая стыд! Отвратительная!

От его криков поле словно взорвалось. Собравшиеся дети все говорили и говорили, и то и дело указывали на нее пальцами.

Чжансун Цзыцзюнь шагнул вперед, собираясь это все пресечь, но один из учеников его остановил, надавив ему на плечи. В тот момент ученик сам до конца не разобрался, стоит ли ему проявлять к мальчику участие или быть равнодушным, и тихо произнес:

– Не вмешивайся!

Никогда прежде Тэн Жои не оказывалась в подобной ситуации, и перед бесчисленным сонмом насмешливых взглядов лицо девочки мгновенно стала свекольным.

– Я не...

– Не что?

Мужчина вытащил из ножен ее меч, напитал его своей духовной силой и заставил сделать в небе пару незамысловатых восьмерок.

– Это твой меч, – насмешливо протянул он. – Но ты когда-нибудь видела, чтобы оружием мастера меча управлял кто-то другой?

Чжансун Цзыцзюнь не в силах был это терпеть дальше. Оттолкнув удерживающих его учеников, он одним прыжком оказался рядом и забрал клинок Тэн Жои назад!

Однако заклинатель уже влил свою Ци в лезвие меча, и несмотря на то, что оружие было уже у мальчика в руках, мужчине хватило слабого щелчка пальцами, послышался хруст, и меч сломался!

Но негодяй все не унимался!

– Таким, как ты, которые только и умеют, что лгать, и не способны здраво оценивать свои силы – в школе Царства Небожителей не место! Даже не мечтай стать мастером меча! Убирайся!

Тэн Жои глядела на обломки. Ее зрачки сузились, она задыхалась от чувства стыда! От каждой доносившейся из толпы насмешки ее лицо становиться все бледнее и бледнее, а на глаза наворачивались слезы. И вот, она резко развернулась и бросилась прочь!

– Сестра!

Чжансун Цзыцзюнь хотел ее догнать, и снова был остановлен учениками.

И Сичэнь прекрасно видел, на что это все было похоже. Когда этот мерзавец при всех унижал Тэн Жои, только несколько детей из тех, кто пришел искать свой Путь, выразили по этому поводу ярое негодование. Однако все присутствующие ученики школы Царства Небожителей даже в лицах не изменились, оставаясь крайне равнодушными. За то время, пока они обучались в этой школе, подобные картины издевательства над слабыми были настолько обыденными, что давно стали восприниматься как данность.

Один из учеников, удерживающих маленького фехтовальщика, сказал:

– Ничего не делай. Если ты сейчас уйдешь, ты больше не сможешь стать учеником школы Царства Небожителей. Не упускай такую возможность из-за нее.

Однако для Чжансун Цзыцзюня эти слова стали словно сигналом к пробуждению!

Громко крикнув, он крепче перехватил сломанный меч Тэн Жои и замахнулся им в сторону ее обидчика!

От такой неожиданности мужчина вскочил со стула и в панике отступил назад, но мальчик в мгновении ока оказался перед ним. Несмотря на то, что как ученик он был вроде бы старше и опытнее, случившееся застало мужчину врасплох, и пока он пытался обнажить оружие, Чжансун Цзыцзюнь нанес ногой удар ему в грудь, от чего негодяй отлетел и грузно упал на землю!

Он попытался подняться, но лезвие сломанного меча коснулось его шеи!

Мужчина был потрясен. Он и не думал, что ребенок в его возрасте способен действовать так искусно, и теперь, испытывая острую боль на своем горле, ученик боялся даже шевельнуться.

Вокруг раздался лязг вытаскиваемых из ножен мечей.

Чжансун Цзыцзюнь даже не стал оглядываться, продолжая сверлить взглядом распростертого перед ним человека.

От этого поверженный вздрогнул и закричал:

– Т-ты сумасшедший! И ты все еще хочешь стать учеником школы Царства Небожителей...

– Эта школа – мусор, – не дал ему закончить мальчик и с ненавистью отчеканил: – Никогда в жизни ноги моей здесь не будет!

Чжансун Цзыцзюнь не стал его убивать. Все, что он дальше сделал, это отобрал меч этого ученика и с силой ударил им о свое колено!

В ноге заныло, затем раздался хруст, и лезвие переломилось пополам.

Юный фехтовальщик с отвращением отбросил обломки, развернулся и припустил в сторону, где скрылась Тэн Жои.

Но как после устроенного им беспорядка ученики школы Царства Небожителей могли его так просто отпустить? Позади послышался топот множества шагов, и он отметил, что за ним отправилась погоня. Однако после над холмами разнесся негромкий спокойный приказ “Прекратить преследование”. Чжансун Цзыцзюнь не знал, кто бы мог обладать таким могуществом, но в тот момент ему это было неважно. Он продолжил стремительный спуск с горы.

От испытанного потрясения Тэн Жои бежала быстро, и когда Чжансун Цзыцзюнь, наконец, пересек горные врата у подножья, ее уже и след простыл. Подумав, что кроме дома деваться подруге больше некуда, он сразу повернул в сторону их горы.

Однако не успел маленький фехтовальщик далеко отбежать, как в небе он увидел парящий меч, а затем мужчина в зеленых одеждах преградил ему дорогу. Именно этот человек занимал возвышение над школьным полем. Тот, кого мир знал под именем бессмертного Хун И.

Видя перед собой очередного представителя школы Царства Небожителей Чжансун Цзыцзюнь окатил его презрительным взглядом и с отвращением бросил:

– Убирайся!

Впрочем, бессмертного Хун И такое отношение не оскорбило, и он  мягко улыбаясь сказал:

– Воистину, какая чистая душа! Мое нареченное имя Хун И. Я старейшина школы Первозданного Хаоса.

Чжансун Цзыцзюнь разом растерял свой пыл. “Школа Первозданного Хаоса? Разве этот человек не из школы Царства Небожителей?”

– Один из старейшин школы Царства Небожителей – мой хороший друг, – объяснил Хун И. – И сегодня, пока я шел его навестить, я случайно стал свидетелем испытания новых учеников и решил немного посмотреть. Признаться, я не ожидал, что произойдет нечто подобное. То, как говорили и вели себя эти ученики – это крайне неприемлемо! Если бы они позволили подобное в моей школе, я бы не стал молчать. Но, к сожалению, это не мой дом, и вмешиваться в дела чужой школы несколько затруднительно, поэтому я все стерпел.

Помолчав, он добавил:

– Но потом, когда я увидел, как девочка убегает в слезах, и как вы ради нее сломали его меч, я понял, что допустил ошибку. Меня незаслуженно называют истинно праведным. Я не должен был позволять подобному происходить у меня на глазах. Школы, изучающие путь к бессмертию, можно разделить между собой границами, но добро и зло – никогда.

Чжансун Цзыцзюнь слушал это странное признание, но мыслями все время был только с Тэн Жои, переживая о том, куда она могла деться. И когда он уже собирался бежать дальше, бессмертный Хун И перешел к завершению своего монолога:

– Я прошу у вас, мой юный друг, и у вашей сестры прощения. Куда бы сейчас ваша сестра не отправилась, пожалуйста, передайте ей мои слова. В школе Царства Небожителей... Я не смею ничего говорить. Но если вы и ваша сестра смогут забыть прошлые обиды и придут в школу Первозданного Хаоса, я приму вас, как дорогих гостей и научу всему, что сам умею.

В данный момент к школе Царства Небожителей Чжансун Цзыцзюнь мог испытывать только стойкое отвращение, однако и к школе Первозданного Хаоса он не питал теплых чувств. Невыразительно промычав что-то нечленораздельное в ответ, мальчик обогнул бессмертного и продолжил свой бег дальше.

– Юный друг, – донесся ему уже в спину голос Хун И. – Если вам понадобиться какая-нибудь помощь – просто найдите меня!

Чжансун Цзыцзюнь с беспокойством оглядывался вокруг, пытаясь отыскать следы подруги.

“Здесь нет.

Здесь нет.

Здесь тоже нет!”

Он все бежал и бежал, и не известно сколько ли было уже позади, но никаких следов девочки Чжансун Цзыцзюнь так и не увидел.

– Сестра! Где ты?! – кричал он осипшим голосом. – Тэн Жои!

Спустя долгое время мальчик, наконец, увидел на берегу мелкого горного ручья знакомую ярко-желтую фигуру.

– Сестра, – с облегчение выдохнул он и побежал прямиком к девочке.

Тэн Жои, до этого стоявшая к нему спиной, медленно повернула свою голову на его голос, и Чжансун Цзыцзюнь ошеломленно застыл.

Лицо подруги было все в слезах, а глаза так распухли, что напоминали грецкие орехи. Несчастная, жалкая, безобразная. Такой расстроенной он никогда ее не видел.

Какое-то время Чжансун Цзыцзюнь даже не знал, что сказать. Достав взятые обломки ее меча, он положил их Тэн Жои прямо в руку, а затем сжал ее ладонь и тихо сказал:

– Давай вернемся.

Однако вдруг Тэн Жои резко отдернула его руку, и лезвие сломанного меча нацелилось на него.

– Чжансун Цзыцзюнь, ты лучше меня? – задала она вопрос, а затем сама на него ответила. – Я не верю!

На мгновение мальчик опешил, но почти сразу успокоился.

– Давай вернемся, – сказал он.

– Вернемся? Куда ТЫ собираешься возвращаться?! – закричала Тэн Жои. – Доставай свой меч! Давай, дерись со мной! Ты не можешь быть лучше меня! ЭТО НЕВОЗМОЖНО!!!

Чжансун Цзыцзюнь, не отводя взгляда со сломанного лезвия, тихо спросил:

– Почему?

Если раньше она совершенно ясно говорила, что меч нужен для защиты себя и близких, так почему он теперь направлен на него?

Тэн Жои крепко стиснула зубы. Вместо получения ответа на свое “почему?” на мальчика стремительно напали!

– Доставай свой меч! – кричала она и как сумасшедшая махала зажатым в руке обломком. – Чжансун Цзыцзюнь, доставай! Дерись со мной!

Маленький фехтовальщик уворачивался от ее ударов и шаг за шагом отступал.

Блики от сломанного клинка плясали перед его глазами, полностью соответствуя его текущему душевному состоянию, такому же хаотичному и ужасному!

“Что я сделал не так? Как мне следовало поступать? Почему все так вышло?!”

Конечно, он понимал: рано или поздно Тэн Жои узнает, что на само деле она не настолько сильна, как сама в это верила. Но разве могло это как-то на ней отразиться? Возможно, девочка чрезмерно гордилась собой, но она не была слабачкой. Она в одиночку поднимала его на гору и много раз падала и ранилась сама, но у него после этого не было новых травм. Эта девочка, такая дотошная и внимательная, она просто не умела расстраиваться по пустякам! Единственное, что его беспокоило – это желание Тэн Жои его защищать. Он боялся, что однажды подруга может из-за него пострадать.

Но почему все привело к этому?!

Тэн Жои срезала кусок его одежды, однако Чжансун Цзыцзюнь упрямо отказывался обнажать свой меч. И тогда она перешла к попыткам пронзить его тело!

– Ты не можешь! Ты трус! Вот почему ты никогда не станешь лучше меня!

Кровь и Ци бурлили в груди Чжансун Цзыцзюня. И вдруг он все-таки выхватил свой клинок и отбил сжимаемый девочкой обрубок. Наконец, он перестал сдерживаться и, использую все свои силы, ответил Тэн Жои!

Девочку охватила паника, а ее лицо побледнело. Она судорожно отбила летящий в ее сторону удар. Однако шутки кончились, и стоило клинку выйти из ножен – нападающий с обороняющимся поменялись местами, а Тэн Жои оставалось только отступать и отступать!

*ЗВЕНЬК!*

От столкновения двух мечей юная воительница пошатнулась, а чудовищная сила едва не вырвала клинок из ее рук. В месте хвата рукояти появилась неглубокая рана, и по белоснежной коже потекла кровь. Но девочка отказывалась сдаваться!

Чжансун Цзыцзюнь не ведал пощады и тут же снова нанес удар мечом!

Раздался еще один чудовищной силы грохот, и от столкновения клинков посыпались искры!

Теперь уже и тыльная сторона ладони Тэн Жои обагрилась кровью, но она держала меч обеими руками и не отступала!

Маленький фехтовальщик поменял хват на своем оружии и ринулся вперед, целясь девочке в сердце. Но всего в паре цуней от ее груди меч остановился. Длины сломанного лезвия противницы было недостаточно, и она не могла дотянуться до Чжансун Цзыцзюня. Фактически, это было поражение.

Чжансун Цзыцзюнь немного вымотался и мягким голосом заговорил:

– Мир очень велик…

Но прежде, чем он закончил, его глаза внезапно расширились, и он поспешно снова прикрылся мечом!

Тэн Жои находилась в таком отчаянии, словно от этого боя зависела ее жизнь, и снова налетела на мальчика, намереваясь во что бы то ни стало одержать над ним победу!

Очевидно, что победитель был уже определен, но это она должна была победить! Она отказывалась проигрывать!

По щекам Тэн Жои текли слезы. Она размахивала обломком, как безумная, и что есть мочи кричала:

– Ты не можешь меня победить! Ты не можешь меня победить! Тебе никогда меня не победить!

Чжансун Цзыцзюнь все отступал и отступал. Но это не могло продолжаться вечность.

Сломанным лезвием Тэн Жои ударила его в плечо!

Мальчик не стал уворачиваться, и меч не вошел глубоко, но хлынувшая кровь начала стекать по лезвию разбитого оружия.

Тело Тэн Жои трясло. Дрожащим голосом она сказала:

– Я победила.

Чжансун Цзыцзюнь молчал.

Тэн Жои выдернула меч и крикнул:

– Проваливай! Убирайся как можно дальше! И чтобы я больше никогда тебя не видела!

Чжансун Цзыцзюнь не ушел.

Девочка развернулась, чтобы самой уйти, но стоило ей сделать всего пару шагов, как ее тело обмякло, и она без сознания упала на траву.

Мальчик взял подругу на руки и понес ее домой.

После этого три дня Тэн Жои пробыла без сознания и все никак не могла прийти в себя. И лишь когда ее мать сделала особую целебную пилюлю и скормила ее дочери, та наконец проснулась.

Когда Чжансун Цзыцзюнь и Тэн Те прибежали в ее комнату, Тэн Жои рыдала в объятиях Юань Ин. Однако стоило ей поднять глаза и увидеть мальчика, она тут же перестала плакать и схватилась за рукоять оружия:

– Почему ты еще здесь?! Разве я не говорила тебе убираться!

Юань Ин нахмурилась:

– Жои...

– Жои! – вскочил Тэн Те и задрал дочери рукав, обнажив черную отметину в виде шестиконечной звезды. – Что это?! Кого ты встретила за пределами горы?

Тэн Жои отдернула руку, и ее лицо стало очень напряженным. Отец отобрал у дочери сломанный клинок, но она тут же вытащила меч из его поясных ножен и навела его на Чжансун Цзыцзюня!

– Ты что, не понимаешь человеческую речь?! – громко орала она.

– Жои! – одновременно вскрикнули ее родители.

Отец попытался вернуть свой меч, но Тэн Жои спрыгнула с кровати, увернулась от него и стремительно полетела прямо на Чжансун Цзыцзюню.

Мужчина оставил попытки обезоружить дочь и просто закрыл собой юного фехтовальщика, но неожиданно Тэн Жои твердой рукой выставила оружие уже против него.

– Жои, как ты такой стала? – спросил он суровым голосом.

– Деточка, что же с тобой приключилось, – глотала слезы Юань Ин. – Расскажи. Ты же можешь нам все рассказать?

Внезапно от лица девочки отхлынула кровь, словно она терпела приступ боли. Она медленно осела на пол, схватилась руками за грудь, а ее тело била крупная дрожь.

Родители подхватили дочь, помогая ей подняться.

Тэн Жои собралась с силами, оттолкнула Тэн Те и Юань Ин, а затем вперилась взглядом в Чжансун Цзыцзюня и хриплым голосом заговорила:

– Хорошо! Хорошо! Раз вы все за одно, то тогда если не уйдет он – уйду я!

Чжансун Цзыцзюнь молча заступил ей дорогу, в этот раз не больше не собираясь ей уступать.

– Почему ты так поступаешь? – спросила Юань Ин. – Если мы сделали что-то не так, просто скажи это. Пожалуйста, Жои.

На мгновение тело девочки напряглось, а затем она словно вспыхнула:

– Хорошо! Я скажу! Говорите, вы не сделали ничего дурного?! Вы обманывали меня, прятали от меня правду, держали в неведении! Весело было делать из меня дуру?! Небесный духовный корень! Вы знаете, сколько людей надо мной смеялось?! Да лучше б у меня вовсе не было родителей, чем такие, как вы!!!

*ШЛЕП!*

Тэн Те дал дочери пощечину.

Прикрыв лицо рукой, она на мгновение замерла, а затем развернулась и побежала ко склону горы.

Чжансун Цзыцзюнь догнал ее и поймал за руку.

– Я могу уйти. Я могу дать тебе возможность победить, – сказал он. – Но, Тэн Жои, не все люди в мире тебе это позволят.

Подруга ничего на это не ответила. Ее тело завалилось назад и она снова потеряла сознание.

Девочку отнесли обратно в комнату. Закатав ее рукав, Тэн Те хотел стереть рисунок на руке дочери, но его лицо резко переменилось:

– Дьявольская Ци... В теле Жои дьявольская Ци! Она одержима!

Юань Ин поспешно скормила дочери все пилюли, очищающие разум и восполняющие духовную энергию, но это ничем не помогло.

В то время Чжансун Цзыцзюнь не понимал, что происходит. Тогда он впервые увидел этот знак и еще не знал, ни как он работает, ни кто это сделал. Единственное, что он знал, что Тэн Жои перестала быть собой.

Тэн Те горько вздыхал, а Юань Ин тихо роняла слезы из давно распухших глаз. Их девочка лежала на кровати такая бледная, что казалась безжизненной.

– Я знаю одного высокопоставленного человека. Его зовут старейшиной Хун И, – сказал Чжансун Цзыцзюнь. – Он... Из школы Первозданного Хаоса. Я возьму Жои и отведу ее к нему!

Тэн Те и Юань Ин удивленно посмотрели на мальчика. Естественно, они тоже были наслышаны об этом бессмертном, и после слов ребенка их волнение немного улеглось.

– Очень хорошо! – воскликнул Тэн Те. – Бессмертный Хун И – великий праведник! У него наверняка найдется способ помочь Жои! Тогда давайте поторопимся!

Взрослые быстро собрали свои вещи, подхватили бессознательную дочь и немедленно отправились в дорогу.

Среди них только Тэн Те мог подымать свой меч в воздух, но нести на нем такое количество людей ему было не под силу. А чтобы добраться от их дома до резиденции школы Первозданного Хаоса пешком ушло бы не меньше месяца.

Люди упрямо шли вперед и днем, и ночью.

Всю дорогу Тэн Жои была фактически без сознания и лишь изредка просыпалась. В такие минуты она кричала от ужаса, размахивала руками и ногами, словно стараясь кого-то отогнать. А когда девочка приходила в себя, она не могла ответить ни на один вопрос и вскоре снова теряла сознание.

Проходя через очередной городок, взрослые остались со спящей дочерью, а Чжансун Цзыцзюнь отправился на рынок за лечебными травами. На протяжении всего их пути Юань Ин пробовала готовить для Тэн Жои всевозможные целебные пилюли, надеясь таким образом хоть как-то подавить дьявольскую Ци, но в какой-то момент лекарственные ингредиенты, которые женщина взяла из дома в путешествие, закончились.

Быстро справившись с заданием и достав все, что нужно, Чжансун Цзыцзюнь поспешил в бамбуковую хижину, где временно остановилась семья Тэн. Вот только дверь почему-то была открыта.

В нос ударил запах крови.

В сердце мальчика поднялось недоброе предчувствие, и он стремительно ворвался в дом!

Держа в руке длинный меч отца, Тэн Жои наносила Тэн Те удар за ударом. Мужчина уже не дышал, но девочка настойчиво опускала лезвие вниз, продолжая делать в его мертвом теле новые дыры. А ее мать сломанной куклой лежала в стороне.

Тэн Жои с ног до головы была залита красным. Ее одежда настолько пропиталась кровью, что уже невозможно было сказать, какого цвета она была изначально.

– Тэн Жои! – отчаянно крикнул Чжансун Цзыцзюнь и бросился вперед, намереваясь вырвать у нее оружие!

Девочка резко развернулся и навела клинок на своего друга.

– Убирайся!

На спрятанным за кровью лице невозможно было разобрать его выражения.

Чжансун Цзыцзюнь медленно вытащил меч из ножен и дрожащей рукой указал на стоящего напротив человека.

– Ты не Тэн Жои! Что ты такое?!

И вдруг девочка разразилась заливистым звонким хохотом:

– Я Жои. Твоя сестра. Разве не узнал? – сказала она, и твердой рукой направила свой меч мальчику прямо в сердце.

Два человека стремительно вылетели из хижины и теперь танцевали в сражении на пустынном поле!

Тело Тэн Жои то и дело неестественно дергалось, словно она была кукольной марионеткой. Чжансун Цзыцзюнь снова и снова ударял по ее мечу, стараясь выбить его из ее рук. Однако меч оставался на своем месте, словно намертво врос в ее ладони.

Клинок Чжансун Цзыцзюня снова остановился перед сердцем Тэн Жои, и на этот раз расстояние составляло не больше полцуня. Убить бесновавшуюся? Но его рука так сильно дрожала, а меч не мог продвинуться дальше.

– Почему… – с мукой шептал он. – Почему?

Как вдруг, окровавленный человек, так похожий на Тэн Жои, протянул руку и ухватился за застывшее напротив лезвие. Чжансун Цзыцзюнь подумал, что она хочет его обезоружить, и собирался отвести его в сторону. Однако увидел, что тело Тэн Жои сопротивляется и извивается, как будто она с чем-то борется. И уже в следующую секунду девочка вернула контроль над собой и насадила себя на клинок!

*ПУФ!*

Лезвие меча пробило сердце!

Чжансун Цзыцзюнь замер и больше не двигался.

– Уходи… – прошептала Тэн Жои, и из ее глаз полились кровавые слезы. – Прошу, уходи.

Еще несколько месяцев назад она говорила “Пожалуйста, не уходи”. Но теперь молила “Прошу, уходи”.

Внутри Чжансун Цзыцзюня все переворачивалось, настолько, что в горле клокотала кровь!

Меж бровей Тэн Жои поднялась струйка черного дыма, коснулась лба мальчика и беспрепятственно в нем растворилась.

И вдруг мир вокруг стал полностью черным!

Душа И Сичэня отзывалась на состояние Чжансун Цзыцзюня, и  когда его сознание погрузилось в странное, но удивительно спокойное темное место, он чувствовал себя удивленным и растерянным не меньше. Возможно, он уже покинул море сознания Чжансун Цзыцзюня? Но если это так, то почему он ничего не слышит и не видит?

Где находилось это место?

Не известно, сколько прошло времени, но мир перед юношей снова вернул себе краски.

Пейзаж вокруг быстро менялся. Он пролез через невысокие кусты, перепрыгнул через узкий горный ручей и побежал дальше.

“Это все еще память Чжансун Цзыцзюня? Минуточку, а можете повторить, о каком отрывке идет речь?”

Бегун посмотрел на дорогу, и в поле зрения взметнулся подол гусино-желтой одежды и пара расшитых туфелек на ногах.

– Ой! – вырвался неожиданный возглас, когда нога зацепилась о корень дерева.

И Сичэнь изумленно вскинул брови. “Это же голос Тэн Жои! Это кусочек ее памяти! Меня затянуло в море ее сознания?! Но как? Она же умерла, когда Чжансун Цзыцзюнь был еще ребенком!”

Героиня воспоминания продолжала свой бег дальше и иногда оглядывалась назад. За ее спиной удалялись горы школы Царства Небожителей.

Юноша сперва удивился, но постепенно все понял. Он не вышел из моря сознания друга. Когда Тэн Жои умерла, дьявольская Ци из ее тела была поглощена Чжансун Цзыцзюнем. Именно тогда он увидел воспоминания о прошлом Тэн Жои, которые теперь также хранились в море его сознания.

Очевидно, это был тот самый момент, когда Тэн Жои сбежала после пережитого унижения в школе.

– Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! – девочка пнула подвернувшийся под ногу камень. – Как я могу быть настолько плохой?!

Ее бег постепенно замедлился.

И Сичэнь слушал крик ее души, и в данный момент настроение девочки было испорчено.

– Папа был прав. В известных школах действительно много плохих людей.

– Неужели у меня и правда ложный духовный корень? А у братика Цзыцзюня, выходит, небесный духовный корень? Получается, на самом деле он очень сильный, раз все смотрели на него такими удивленными глазами?

– Фу! А тот мужик все-таки козел! Взять и сломать мой меч! А папа, между прочим, ковал его для меня своими собственными руками! Приду домой, попрошу сделать мне новый...

И Сичэнь слушал и диву давался. Как он понял из воспоминаний Чжансун Цзыцзюня, Тэн Жои стала одержимой, как только покинула гору школы Царства Небожителей. Но слушая ворчания этого ребенка, когда она только сбежала, та действительно была обиженной и злой. Однако стоило ей пробежать еще немного, ее настроение уже было не настолько плохим. И уж точно она не была похожа на человека, который окончательно пал духом.

Вскоре Тэн Жои остановилась и оглянулась в сторону горы, словно чего-то ждала.

– Когда я убежала, братик Цзыцзюнь что, не собирался меня догонять?

– Почему его до сих пор не видно?

– Он же не собирается в самом деле оставаться в этой школе? Люди там такие вредные!

– Ладно... Неважно. Лучше пока вернуться домой. Все равно, если братик Цзыцзюнь пошел за мной следом, он пойдет искать меня туда.

У И Сичэня возникло искушение закричать: “Нет! Не уходи! Он просто ненадолго задержался, чтобы вернуть тебе сломанный меч. Он скоро придет! Просто подожди!”

Жаль, но Тэн Жои не могла услышать его крика. Девочка развернулась и побежала дальше. Если вначале ее шаги были тяжелыми, то благодаря ее жизнерадостному характеру, прошло всего ничего времени, как она уже бежала вприпрыжку и мурлыкала себе под нос песенку. На самом деле ей и не нужно было быть непобедимой. Ей просто нравилось быть отважной. Так что слова негодяя на ее счет были позабыты практически сразу.

Так девочка и бежала, пока не оказалась у неглубокого ручья, на берегу которого она увидела стоящего к ней спиной мужчину. Бросив на него любопытный взгляд, Тэн Жои собиралась его обойти, как вдруг этот человек обернулся.

И Сичэнь уже догадался, что произойдет дальше, и все равно в этот момент его сердце сжалось.

“Этот дьявол!”

Когда Тэн Жои рассмотрела странного черноглазого мужчину, ее вид стал крайне настороженным.

– Это снова ты! Кто ты такой?

Вспыхнули обрывочные воспоминания. Оказалось, что Тэн Жои уже несколько раз видела этого дьявола, только тогда он всякий раз выглядывал из тени и улыбался, а теперь стоял напротив и говорил.

Дьявол ухмыльнулся и хриплым голосом спросил:

– Ты это ненавидишь?

– Ненавижу что? – непонимающе посмотрел на него девочка.

– Ненавидишь мир и всех людей, кто в нем живет.

Тэн Жои презрительно закатила на него глаза, а затем наклонилась и принялась подворачивать штаны, готовясь перейти ручей. Как вдруг ее сердце словно схватила невидимая сила. Ноги девочки ослабели, и она упала на колени, схватилась за сердце и тяжело ловила ртом воздух.

– Они лгали тебе, – шептал дьявол. – Твои родители и Чжансун Цзыцзюнь. Вполне понятно, что он гораздо сильнее, но в то время, когда ты стремилась его защищать, он держал тебя за дуру.

Тэн Жои задыхалась, но возразила:

– Он… Где он мне солгал?! Это я сказала, что хочу его защищать! Он меня о таком не просил! И для папы и мамы я вса-равно останусь самой лучшей!

Дьявол на мгновение опешил, а затем громко рассмеялся.

– Ты просто пустая трата их времени, – сказал мужчина. – Они дурачили тебя и лгали. И по их вине сегодня ты опозорилась…

– Это ты – пустая трата времени! – крикнула Тэн Жои и бросилась на дьявола!

Поскольку меча у нее уже не было, воительница отцепила от пояса пустые ножны и обрушила их на мужчину, на что дьявол легко уклонялся, избегая всех ее атак.

– Хахахаха... Хахахаха...

Он все смеялся и смеялся так сильно, что Тэн Жои наконец вышла из себя:

– Да кто ты, демон тебя задери, такой?!

Дьявольская аура окутала тело человека, а затем устремилась девочке прямо в лоб!

И в тот же момент перед ней предстала картина того, как цицяо [1] Тэн Те и Юань Ин сочатся кровью.

– Ааа! – закричала Тэн Жои. – Папа! Мама!

Она закрывала глаза, отказываясь это видеть, затыкала уши, не желая слышать, но картина возникла прямо у нее в голове, от нее невозможно было укрыться. Она пыталась бороться, но чем больше она сопротивлялась, тем крепче ее затягивало в эту трясину. Вскоре она уже не могла понять, что было явью, а что – иллюзией. По лицу ребенка лились слезы, а ее тело сотрясали неудержимые рыдания.

– Не надо…

И внутренний демон остановился.

– Ты дьявол! – крикнула Тэн Жои. – Зачем ты это делаешь?

– Видишь ли. Не так давно я был ранен, и теперь, чтобы восстановить свои силы, мне нужны жертвы. И человек с небесным духовным корнем станет для меня лучшей жертвой!

Сердце Тэн Жои дрогнуло: “Значит, он пришел ради Чжансун Цзыцзюня!”

Но она тут же выпалила:

– У меня небесный духовный корень!

– О? Неужели? – продолжал издеваться мужчина своим неприятным хриплым смешком. – А насколько я знаю, небесный духовный корень есть у твоего брата, Чжансун Цзыцзюня.

Тэн Жои воспользовалась случаем, схватила ножны и кинулась вперед, метя в сердце дьявола! Однако прежде, чем девочка его коснулась, ужасные образы снова начали терзать ее мозг. Она закричала, ее пальцы разжались, и ножны сиротливо ударились о землю.

– У меня тоже небесный духовный корень! Во время проверки я сделала это нарочно! Потому что я не хотела вступать в эту школу! Я лучше него!

– В самом деле? Если у тебя тоже небесного духовный корень, то из вас двоих мне нужна только одна жертва. Кто из вас сильнее?

– Это я! Я!

– Докажи.

Дьявол исчез. Она повернула голову и увидела бегущего к ней Чжансун Цзыцзюня со сломанным мечом.

И с этого момента каждое сказанное ею слово стало неправдой.

– Чжансун Цзыцзюнь, доставай! Дерись со мной!

【Нет! Не доставай! Быстрее, признай поражение!】

– Ты не можешь! Ты трус! Вот почему ты никогда не станешь лучше меня!

【Не сопротивляйся! Не надо!】

Когда меч Чжансун Цзыцзюня застыл напротив ее груди, ее охватила паника.

【Не делай этого! Тебе нельзя! Ты же всегда мне уступаешь! Так почему? Тебе нельзя меня побеждать!】

И когда она так яростно бросилась на его меч, Тэн Жои почти ничего не видела от слез. Она рубила и махала, пока случайно не вонзила сломанный обрубок Чжансун Цзыцзюню в плечо.

– Я победила!

【Мне было так страшно!】

– Проваливай! Убирайся как можно дальше! И чтобы я больше никогда тебя не видела!

【Не дай мне снова себя увидеть! Быстрее, беги!】

Чжансун Цзыцзюнь принес ее домой, где однажды ночью она и проснулась. Тэн Те спал рядом с ее кроватью, в то время как она ощутила в руке слабую боль. Задрав рукав, Тэн Жои посмотрела, что с рукой не так, и в тусклом лунном свете обнаружила, что на ней появилась черная шестиконечная звезда.

Подняв голову, девочка увидела стоящего позади Тэн Те дьявола, а его черные руки сдавливали шею ее отца.

– Не надо! – сказала она. – Разве ты не нацепил это на мою руку? Разве я уже не стала твоей жертвой?

– Можно сказать и так. Я одолжил тебе свою силу. Но если ты решишь, что она тебе больше не нужна, ты можешь передать ее Чжансун Цзыцзюню, и тогда тебе станет лучше.

– Я не стану этого делать! – плюнула она сквозь зубы. – Я буду твоей жертвой, а ты отпустишь мою семью.

– Я не собираюсь их убивать. Такие смертные недостойны того, чтобы я марал о них руки.

Дьявол снова показал эту отвратительную ухмылку и тут же исчез.

Когда она снова проснулась, перед ней оказалось встревоженное лицо Юань Ин. Девочка бросилась в объятия матери и расплакалась. Она хотела рассказать, как ей жаль, что теперь она стала жертвой и, скорее всего, не сможет остаться с ними в будущем. Тэн Жои подняла голову и вдруг увидела Чжансун Цзыцзюня.

– Почему ты еще здесь?! Разве я не говорил тебе убираться!

【Почему ты не убежал?】

– Хорошо! Хорошо! Раз вы все за одно, то тогда если не уйдет он – уйду я!

【Я уйду. Мне нельзя тянуть вас всех вниз.】

– Да лучше б у меня вовсе не было родителей, чем такие, как вы!!!

【Прошу, просто представьте, что у вас никогда не было дочери!】

Но в тот роковой день тело Тэн Жои больше ее не слушалось и она собственными руками вонзила меч в Тэн Те и Юань Ин. И самое ужасное, что, будучи под чужим контролем, ее сознание было четким и кристально ясным.

【Почему я до сих пор не умерла? Почему не захватили мое сознание? Почему меня заставляют смотреть на их отчаяние своими собственными глазами?】

【Помоги мне! Спаси меня! Убей меня!】

Когда меч Чжансун Цзыцзюня уперся в ее грудь, последнее сохранившееся в девочке желание, наконец, вырвалось наружу. Она ухватилась за лезвие клинка и вонзила его в свое сердце.

– Уходи. Прошу, уходи.

【Я больше не могу поднять свой меч. Я не могу больше тебя защитить. Пожалуйста...】

– Аааааа!!! – разнесся душераздирающий крик.

Отчаяние. Он не знал, было ли это отчаяние его собственным, Чжансун Цзыцзюня или Тэн Жои.

И Сичэнь снова погрузился во мрак, а затем разлился свет, и он снова вернулся в море сознания друга. Там он увидел момент, когда меч в руке Чжансун Цзыцзюня пронзает тело дьявола.

Мужчина с отвратительной ухмылкой на лице сказал:

– Чжансун Цзыцзюнь, ты сам знаешь, кто ты?

Мальчик не хотел его слушать и тем более с ним разговаривать, и со злостью рубанул клинком.

Голова дьявола опала вниз, но его черные глаза так и не закрылись.

Чжансун Цзыцзюнь подошел и осмотрел труп. Это был действительно труп, без единого признака дыхания. Вытянув руку, мальчик опустил мужчине веки, но не для того, чтобы его упокоить, а просто чтобы больше не видеть эти отвратительные глаза.

“Нет! Этот дьявол не мог умереть так просто!” –  подумал про себя И Сичэнь. “Это просто труп! Но сам он точно не умер!”

Пока созвездия снова менялись, а время двигалось, перед глазами юноши мелькали бесчисленные образы.

И наконец И Сичэнь вынырнул из моря сознания Чжансун Цзыцзюня!

Открыв глаза, первым, что он сказал, стало:

– Я видел твоего внутреннего демона. Это отчаяние твоей сестры!

А вторым:

– Ты должен ее убить!

___________

Примечания:

[1] Цицяо – семь отверстий чувств (два уха, два глаза, две ноздри, рот) – это чисто китайский термин, который часто переводят, как есть, и так же часто оставляют, как китаизм.

Глава 62. Демон-кролик

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь решили сперва хорошенько отдохнуть, а рассказ владельцу постоялого двора об убийстве дьявола Мо Линбо перенести на утро.

Сначала многострадальной комнате Мо Линбо досталось от визита Юэ Сяожоу, затем свою лепту внес Чжансун Цзыцзюнь, устроив казнь последователя-дьявола. И когда по прошествии ночи хозяин через дверь увидел учиненный в ней бардак, его голове стало очень больно.

И Сичэнь вежливо извинился:

– Нам очень жаль...

Хозяин со вздохом махнул рукой:

– Теперь понятно, почему прошлой ночью я почувствовал рассеивание дьявольской энергии… Не извиняйтесь. Искоренять Зло – это  правильно. Я все уберу.

Владелец постоялого двора вошел в комнату и начал приводить ее в порядок, и когда парни уже собирались уходить, мужчина удивленно вскрикнул:

– А? Это...

Двое оглянулись, но увидели, как хозяин поднимает с пола ледяной цветок. Воздух в Дунчуне достаточно холодный, поэтому не было ничего необычного в том, что пролежавший всю ночь цветок так и не растаял.

– Что-то случилось? – спросил И Сичэнь.

– Этот цветок из долины Бинсюэ, пролегающей за северной частью города. Зачем этого дьявола туда занесло?

//П.п.: долина Бинсюэ – долина Льда и Снега.

Двое друзей поспешно вернулись в комнату.

– Почему ты так решил? – полюбопытствовал И Сичэнь.

Владелец постоялого двора указал на ледяной цветок.

– Видите здесь семь лепестков? Такие цветы можно увидеть только на ледяных деревьях, растущих в долине Бинсюэ. В нашем городе их не встретить.

– Правда? – спросил Чжансун Цзыцзюнь.

– Зачем мне вас обманывать? – усмехнулся в ответ мужчина. – Племя ледяных демонов долины Бинсюэ очень жестоко и чужакам не радо. Именно поэтому путники редко туда захаживают. Потому-то и странно, что там мог забыть культиватор-дьявол.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь переглянулись. Если этот цветок попадается только в долине Бинсюэ, это не исключает, что Мо Линбо действительно там был. Однако существует также вероятность, что он упал с одежды Юэ Сяожоу, когда та вчера пришла устраивать здесь погром.

– Племя ледяных демонов? И они не рады чужакам?

– И это мягко сказано, – вздохнул хозяин, болтая с ребятами во время уборки. – На самом деле, раньше такого не было. Эти демоны живут в долине уже около двухсот или трехсот лет. Тамошние места богаты на волшебные материалы с атрибутом льда, и многие совершенствующие периодически за ними наведывались. Они не трогали демонов, демоны не трогали их – и все были счастливы.

Мужчина поднял опрокинутый стул.

– Кажется, это произошло около десяти лет назад? Тогда племя ледяных демонов в одночасье исчезло. Люди говорили, что они кого-то обидели и были уничтожены. А в последние годы их представителей снова стали замечать в долине, вот только ведут они себя теперь крайне агрессивно и всех гостей выгоняют. От того сейчас в долине Бинсюэ обычных людей практически не сыщешь.

– Вот оно как… – задумчиво протянул И Сичэнь и улыбнулся: – Спасибо, хозяин. У нас еще дела, так что мы, пожалуй, пойдем.

– Ага, идите.

Покинув постоялый двор, И Сичэнь предложил:

– Ну что? В долину?

– Пойдем, – кивнул его товарищ.

Если хорошо подумать, то вероятнее всего цветок оставила их шимей. Даже если предположить, что Мо Линбо посещал долину, почти весь день он провел с ними, и по идее от тепла его тела цветок должен был растаять. А поскольку молодым людям что так, что эдак нужна была Юэ Сяожоу, а зацепок, где ее искать, у них не было, оставалось лишь пытать удачу в этом направлении.

За пределами города чем дальше на север, тем снег становился все толще и толще. Совершенная белизна, где было не видно ни людей, ни животных. Горные хребты опоясывали эту долину, но сама она оставалась плоской, с лишь изредка встречающимися холмами.

Сейчас метели не было, но в долине росло множество высоких ледяных деревьев, с ветвей которых то и дело падали ледяные цветы, создавая поистине сказочную зимнюю картину.

И Сичэнь вытянул вперед руку, и на его ладонь упал хрустальный цветок.

– И правда семь лепестков, – воскликнул он, рассматривая предмет своего интереса.

Из-за плотности снега молодые заклинатели не рискнули использовать парящие мечи, боясь проглядеть внизу что-нибудь важное, и теперь топали пешком. А учитывая, что он, к тому же, был очень рыхлым, с каждым новым шагом нога проваливалась в него по колено. На протяжении всего пути друзья не могли отделаться от чувства определенной странности. Вроде бы им говорили, что племя местных демонических зверей незваных гостей не привечает. Но если оглядеться – то где они? Почему не видно ни одного зверя?

Как вдруг под ногой И Сичэня оказался воздух, и его тело ушло вниз.

– Ай!

Чжансун Цзыцзюнь не терял времени даром и поспешно вернул друга назад.

И Сичэнь отошел на шаг от того места, куда провалился, затем призвал заклинание и счистил перед собой снег. Под сугробом оказалась яма, достаточно большая, чтобы в нее провалиться. И дна в этой яме видно не было.

– И откуда здесь взялась эта дыра? – пробормотал И Сичэнь.

Друзья продолжили двигаться вперед, но теперь уже Чжансун Цзыцзюнь нащупал ногой отсутствие опоры и поспешно вернул ее назад. Парень смел снег, и, конечно, под ним тоже оказалась такая же небольшая, но вместительная яма.

Двое обменялись взглядами. Одну дыру еще можно было списать на случайность. Но встретить еще одну по пути следования их маршрута, да еще такую аккуратную, как бы намекало, что под снегом происходит что-то неладное.

Остановившись, они повнимательнее присмотрелись к белоснежному покрову.

Если раньше они этого не замечали, потому как ветер и их собственные шаги тоже создавали определенное движение, то теперь молодые люди ясно различили слабое дрожание снега впереди.

И Сичэнь полез в свою сумку и достал несколько духовных камней. Он уже собирался на скорую руку разложить небольшую магическую формацию, чтобы заставить парня под снегом появиться, но внезапно сверху раздался грохот.

В тот момент парни стояли под ледяным деревом, как вдруг толстый слой снега, лежащий на его ветках, обрушился вниз, подобно маленькой лавине!

Понимая, что еще немного, и они будут раздавлены, Чжансун Цзыцзюнь обхватил И Сичэня за пояс и стремительно вылетел из-под деревьев. Затем раздалось громкое “БУМ”, гора снега ударилась о землю, и в воздухе затанцевали мириады снежинок, взметнувшиеся до небес!

С ветки сорвался и улетел белоснежный демонический орел. Очевидно, снежный завал – это его работа.

И Сичэнь не знал, плакать или смеяться:

– Эти ледяные демоны... Такие проказники.

Выкопанные ямы в снегу, обрушение на них снега – эти незначительные пакости не смогли бы особо им навредить. Скорее, таким образом их просто выгоняли.

Со сбежавшим орлом молодым людям разбираться было не досуг. И Сичэнь разбросал по слегка дрожащему снегу небольшую пригоршню духовных камней и прочитал про себя заклинание. Что-то под землей перемещалось на север, но когда оно достигло духовного камня, то остановилось, как будто налетело на стену. Затем это нечто направилось на юг, и снова врезалось в стену. Существо, по всей видимости, ударилось в панику, и теперь его перемещения стали еще более заметны.

И Сичэнь с интересом наблюдал, но ловить нарушителя спокойствия не торопился.

А тем временем дрожание под снегом становилась все отчетливее и быстрее, направляясь сначала направо, а затем налево. Существо явно становилось все более и более взволнованным. И наконец с тихим “ПУФ” из сугроба выскочил маленький снежный комочек!

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь присмотрелись внимательнее. Это оказалась не маленькая белая клецка, а белоснежный демонический кролик! У маленьких представителей племени ледяных демонов достаточно слабая аура, зато все они покрыты белым мехом, и если такой зверь затаится в снегу, обнаружить его будет по-настоящему сложно.

Когда крольчонок вынырнул из сугроба и увидел И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня, он до смерти перепугался и развернулся бежать. Однако пойманный заклинателем в ловушку, он не мог выбраться за пределы формации, и снова зарылся в снег.

Вот только как Чжансун Цзыцзюнь мог ему позволить сбежать? Быстро спрыгнув, парень схватил его за оба уха и бесцеремонно поднял в воздух.

Маленький демонический кролик отчаянно брыкался, но его четыре лапки были такими короткими и округлыми, что он не мог даже дотянуться до человека.

И Сичэнь улыбнулся и спустился на землю:

– Кроля, ты зачем роешь перед дяденьками норки? Хочешь, чтобы мы в них упали?

Кролик долго брыкался, но поняв, что на свободу ему не выбраться, закрыл глаза и притворился мертвым.

– Хорошо. Давай поменяем вопрос, – сказал юноша. – Ты когда-нибудь видел красивую девушку с голубым ледяным мечом?

Глазки маленького зверька внезапно распахнулись, и в их глубине отчетливо проглядывалась паника. Он снова начал яростно вырываться.

Чжансун Цзыцзюнь слегка сдвинул бровь. Очевидно, этот демонический кролик видел Юэ Сяожоу, и даже не просто видел.

Как вдруг демонический орел, который совсем недавно от них улетел, снова вернулся и рухнул на И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня!

Орел вел себя очень воинственно и нацелился когтями на руку молодого фехтовальщика, как раз ту, которая держала кроличьи уши! И Сичэнь быстро провел ладонью по мягкой белой кроличьей шерстке, после чего Чжансун Цзыцзюнь сразу его отпустил и отошел в сторону.

Демоническая птица мгновенно взмыла в небо, а крольчонок, обретший свободу, тут же снова зарылся в сугроб и исчез. Когда мелкий сбежал, орел какое-то время еще покружил в небе, но поняв, что этим двоим он не противник, птиц расправил крылья и опять улетел.

И Сичэнь кивнул Чжансун Цзыцзюню и мысленно передал свой голос:

【Я прикрепил к нему подслушивающего жучка.】

Маленький кролик, очевидно, знал Юэ Сяожоу, но по какой-то причине с самого начала был настроен к ним враждебно и отказался что-либо о ней говорить. Юноше пришлось прибегнуть к подобному методу в надежде, что когда зверек растеряет бдительность, тогда можно будет что-то случайно узнать.

– Давай пока вернемся? А сюда придем позже, – предложил Чжансун Цзыцзюнь.

И оба парня улетели на мечах.

Выбравшись из долины Бинсюэ, И Сичэнь открыл свое сознание и сосредоточился на звуках вокруг своего насекомого-шпиона. Однако время шло, но кроме шороха от копания кроликом снега ничего больше слышно не было. А потом звуков и вовсе не стало.

Юный заклинатель продолжал терпеливо ждать.

Долго ли, коротко ли, как вдруг И Сичэнь услышал шаги. Если идти по снегу, их не слышно, а это значит, что кролик добрался до места, где снега не было.

Затем он услышал высокий и радостный возглас:

– Сестричка Сяожоу!

А за ним голос Юэ Сяожоу:

– Туаньтуань.

И Сичэнь сразу оживился и, схватив свой меч, вскрикнул:

– Юэ Сяожоу здесь, пошли!

Поскольку подслушивающего жучка он вырастил лично, между ними существовала связь, поэтому молодой человек мог не только слышать звуки вокруг своего питомца, но и определить его местонахождение. Друзья немедленно подняли свои мечи и полетели в сторону долины Бинсюэ.

Глава 63. Прослушка

По пути в долину Бинсюэ И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь всю дорогу слушали разговор Юэ Сяожоу и демона-кролика Туаньтуаня.

– Бабушка проснулась? – спросила девушка.

– Пока нет, – ответил крольчонок. – Сестрица Сяожоу, ты ведь принесла еще лекарство?

Юэ Сяожоу не ответила.

Через некоторое время Туаньтуань вспомнил:

– Сегодня приходили двое плохих парней. Спрашивали за тебя.

– Кто? – тон голоса Юэ Сяожоу сразу стал холодным.

– Я не знаю, но мы с Сяо Ином их выгнали! – торжественно сказал кролик.

– Как они выглядели?

– Ну... Один все время улыбался, а второй молчал. Но тот, кто не любил говорить – он самый плохой! Он так больно дергал мои ушки!

– Они правда ушли?

– Ага.

Эта новость девушку явно встревожили, и она сказала:

– Туаньтуань, пока посидите со всеми в пещере, а я выйду и осмотрюсь.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь уже летели над долиной. Вдруг И Сичэнь достал бесхозного жучка для прослушки и передал его товарищу. Чжансун Цзыцзюнь удивленно на него посмотрел, но тотчас настроился и связал свой разум с насекомым.

– А теперь давай сюда, – сказал И Сичэнь и вытянул руку.

Чжансун Цзыцзюнь не понимал, зачем это нужно, но молча передал признавшего его хозяином жука обратно.

– Вон там!

У Чжансун Цзыцзюня были острые глаза, и он сразу заприметил стоящую под огромным ледяным деревом шимей.

Юэ Сяожоу тоже заметила парней, сразу развернулась и побежала. И Сичэнь оценивающе оглядел дерево у себя под ногами. Судя по разговору между Юэ Сяожоу и Туаньтуанем, подслушанному буквально только что, на то, чтобы выйти и посмотреть, у девушки ушло очень мало времени. Следовательно, место, где она была, находилось где-то рядом с деревом.

Юэ Сяожоу летела настолько быстро, насколько могла. И когда она уже едва не вышла за пределы долины Бинсюэ, Чжансун Цзыцзюнь, наконец, ее догнал и преградил дорогу. Тогда девушка нырнула на мече вниз. Вместо того, чтобы сменить направление и снова попытаться оторваться, Юэ Сяожоу просто обошла парня и продолжила лететь, куда летела. Словно она пыталась увести за собой людей.

Чжансун Цзыцзюнь собирался вытащить клинок и уже сжал рукоять, но тут же ее отбросил, как будто в ладони у него оказалась раскаленная головешка. Стоило в его голове зародится лишь на меку на то, чтобы обнажить меч, и перед ним встала та самая картина, где Тэн Жои пронзает им себе сердце!

Однако, пока девушка огибала Чжансун Цзыцзюня, скорость ее полета замедлилась, и ее нагнал И Сичэнь.

Заклинатель швырнул в шимей бумажным талисманом, и Юэ Сяожоу тут же перерубила его духовной силой меча. Конечно, задействуй она все свои силы, И Сичэню было бы несладко. Однако мечница опасалась стоящего рядом Чжансун Цзыцзюня и, распыляя свое внимание сразу на двоих противников, предпочла занять оборонительную позицию и отбивать короткие наскоки своего шиди.

И Сичэнь тоже был не дурак, чтобы стараться одолеть ее грубой силой. Вместо этого он ловко то и дело на нее наскакивал, отвлекая девушку от ловушки.

На состязании мечников секты Юэ Сяожоу уже видела, как И Сичэнь привык работать, и знала, насколько этот парень коварен и хитер. А когда она поняла, что в его целях не было ее убийства, то сразу догадалась, что он уже придумал, как ее поймать. Юэ Сяожоу нахмурилась и посмотрела на Чжансун Цзыцзюня, который за все это время ни на цунь не сдвинулся. Со стороны казалось, что он просто спокойно наблюдает. Однако если бы она присмотрелась внимательнее, то обязательно заметила бы, как прерывисто его дыхание и как слабо подрагивает меч в его ножнах. Чжансун Цзыцзюнь был далеко не спокоен. Юэ Сяожоу стиснула зубы, отказываясь сдаваться на милость И Сичэня, и уже собиралась силой вырваться, как вдруг услышала от него вопрос:

– Где дьявол?!

Тело девушки необъяснимо вздрогнуло, и она подняла взгляд на И Сичэня.

– На что ты с ним обменялась? Зачем ты это сделала?!

Юэ Сяожоу отступила на два шага назад, закусила губу, но не ответила.

И Сичэнь продолжал на нее кричать, не забывая при этом выстраивать формацию. Но когда магическая ловушка была почти готова, девушка ее заметила. Мечница не знала, что именно приготовил Чжансун Цзыцзюнь для ее удержания, но путь назад был уже отрезан, оставалось бежать только на него!

– Проваливай! – низким голосом прокричала она.

Спина Чжансун Цзыцзюня задеревенела, зрачки сузились. Фехтовальщик застыл на месте, не в силах пошевелиться.

– Проваливай! Убирайся как можно дальше! – голос Тэн Жои наслоился на более низкий голос Юэ Сяожоу.

“Если бы я тогда тебя послушался и ушел, смогла бы семья Тэн избежать этой катастрофы?”

Юэ Сяожоу не знала, что сейчас происходит, впрочем, ей было не до того. Она проскочила мимо Чжансун Цзыцзюня, затем удивленно на него оглянулась и дальше полетела уже во весь опор!

И Сичэнь не стал ее преследовать. Эта схватка и так порядком его вымотала, и теперь он обливался потом. А если бы Юэ Сяожоу все время не оглядывалась на Чжансун Цзыцзюня, он бы вообще не продержался бы против нее так долго.

– Зато я подкинул к ней подслушивающего жука… – сказал она.

В тот момент, когда он спросил Юэ Сяожоу о дьяволе, это пошатнуло ее душевное состояние, и тогда к своему следующему броску талисмана заклинатель добавил насекомое-шпиона, а шимей его не заметила.

Чжансун Цзыцзюнь услышал ветер со стороны Юэ Сяожоу и молча кивнул.

– А теперь пойдем, – потянул его за руку друг.

Они не стали возвращаться на постоялый двор, а полетели обратно в долину. И Сичэнь отыскал отмеченное им ледяное дерево и направил парящий меч вниз.

Темнело.

– Они должны были остаться где-то здесь. Давай их поищем, – предложил И Сичэнь.

Чжансун Цзыцзюнь собирался направить свою духовную силу на поиск демонической ауры, однако И Сичэнь успел добавить:

– Двигайся осторожно. Не дай им нас заметить. А когда найдем это место, тихо проберемся вовнутрь.

Чжансун Цзыцзюнь посмотрел на него и кивнул. Двое парней скрыли свои ауры и осторожно изучили огромное ледяное дерево.

Через пару мгновений И Сичэнь услышал мысленное:

【Здесь.】

Тихо подойдя к Чжансун Цзыцзюню, он увидел, как друг уже убрал меж крепкими корнями дерева снег, под которым оказалась маленькая дверца. Кажется, именно здесь и находилось логово племени ледяных демонов.

Чжансун Цзыцзюнь жестом попросил И Сичэня подождать в сторонке. Он приложил к двери ладонь, затем слегка ею пошевелил, и деревянная дверь бесшумно открылась.

За ней обнаружился темный узкий проход, ведущий прямо в логово.

Проверив сокрытие своих аур и немного поработав ногами и локтями, молодые люди заползли вовнутрь. Вскоре впереди показался слабый свет огня, и послышалось хриплое дыхание чудовищ, вот только в этом освещении разглядеть, что вокруг происходит, было невозможно.

Чжансун Цзыцзюнь собирался ползти дальше, но И Сичэнь мягко потянул его сзади, и мгновение спустя передал ему в руку теневой фонарь.

– Оставь ее дальше.

Чжансун Цзыцзюнь повертел фонарь в руках и вдруг понял, что И Сичэнь задумал.

Подслушивающие жучки, теневой фонарь. С самого начала И Сичэнь даже не думал нападать на Юэ Сяожоу и ледяных демонов. Он просто хотел выяснить правду. Узнать секреты, которые все так настойчиво отказывались раскрывать. И разрубить, наконец, узел, который столько лет был завязан у Чжансун Цзыцзюня на сердце.

Молча опустив голову, Чжансун Цзыцзюнь не спеша полез вперед. Когда он добрался до входа в главную пещеру, в стене он увидел торчащую ветку, служившую вешалкой. Поскольку идти дальше и при этом не быть обнаруженными было уже невозможно, молодой заклинатель осторожно подвесил теневой фонарь на эту ветку, после чего тихо поджег фитиль. В этом месте артефакт как раз тускло освещал пространство за входом в пещеру.

Парень немного подождал, но со стороны пещеры не было никакого движения, а по доносящимся оттуда звукам тяжелого дыхания казалось, что демоны спали. Так появление нового предмета интерьера оказалось никем незамеченным.

Закончив свои дела, молодые люди выбрались из звериного логова и вернулись в гостиницу.

Обычно теневые фонари используют для записи изображения. Для этого берут специальные зеркала, выплавленные из голубых кристаллов воды, и ловят на них свет и тени. Однако без самого устройства увидеть записанные изображения невозможно, следовательно, молодым людям предстояло его еще забрать. Короче, знакомство с “ужасными тайнами” откладывалось на день или два.

Внешне теневой фонарь был… Как фонарь, но И Сичэнь все-равно молча молился, чтобы ни демонические звери, ни Юэ Сяожоу не обратили на него внимания, в противном случае это будет напрасная потеря. С одной стороны, они так ничего и не узнают, а с другой – молодой алхимик столько на нее угрохал, что если монстры ее сломают – это будет до соплей обидно.

Какое-то время спустя И Сичэнь услышал звонкий голос Туаньтуаня:

– О? Откуда здесь взялся фонарь?

Юноша тут же затаил дыхание и прислушался.

– Это сестрица Сяожоу его принесла? – задумчиво пробормотал кролик.

Затем еще один детский голос сказал “Возьми его с собой”, после чего был слышен только топот.

И Сичэнь был вне себя от радости! Им не просто удалось пронести в их логово записывающее устройство, так эти малыши даже отнесли его в главную пещеру!

Мало того, что его жучок подслушивал за окружением демона-кролика, а Чжансун Цзыцзюня – за Юэ Сяожоу, так теперь у них в арсенале появился и вполне себе рабочий теневой фонарь, а это уже двойная подстраховка! В конце концов, насекомое передает только звук, но Юэ Сяожоу – человек, который говорит даже реже, чем Чжансун Цзыцзюнь. Пока оставалось только слушать крольчонка, хотя звери вокруг него тоже говорили мало. По всему выходило, что чтобы узнать правду, молодым людям так или иначе придется взглянуть на пещеру собственными глазами.

Той ночью И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь не спали, продолжая вслушиваться в далекие шорохи.

Вскоре после их ухода в логово вернулась Юэ Сяожоу.

– Сестрица Сяожоу, что-то случилось? – спросил Туаньтуань.

Но девушка сказала лишь два слова:

– Все хорошо.

– Бабушка выздоровеет? – донесся уже другой голос.

– Да, – снова сухой ответ.

– Эх, – грустно вздохнул крольчонок. – Сестрица Сяожоу, было бы лучше, если бы лекарство, которое ты тогда принесла, мы отдали бабушке. Зачем ты дала его мне?

Юэ Сяожоу не ответила. Прошло время, и она тихо выдохнула:

– Туаньтуань.

И Сичэнь догадался, что сейчас она гладила крольчонка по голове.

Всю последующую долгую ночь никто больше ничего не говорил. Однако жуткие, надрывные звуки тяжелого дыхания продолжались до самого утра. Вздохи и хрипы исходили не от одного человека, а словно в пещере находилось сразу несколько больных, в стонах которых чувствовалось невероятное страдание.

Незаметно в комнату проник утренний лучик солнца, а небо за окном стало светлеть.

Поскольку ребята были закалены практиками, после бессонной ночи они не чувствовали усталости. И Сичэнь встал, немного размял затекшие мышцы и серьезно посмотрел на Чжансун Цзыцзюня.

– Цзыцзюнь.

– Мгм?

– Я думаю, что если ты захочешь найти себе даосского партнера, то лучше тебе это сделать со мной.

– О?

– Потому что я много болтаю.

– Ха?

– Если ты меня упустишь, – покачал головой И Сичэнь, – и сойдешься с кем-то вроде Юэ Сяожоу, то ваши уши боженька подарил вам зря.

– ……….

И Сичэнь ненадолго задумался и тут же добавил:

– Ты замечательный!

– ???

“И где связь между этой неожиданной похвалой и предыдущим разговором?...”

И вдруг оба друга одновременно заткнулись. Со стороны подслушивающего жучка послышались голоса.

– Я их отнесу, – сказала Юэ Сяожоу. – Извините за неудобство.

“За что извинить?” – нахмурился И Сичэнь. “Милая шимей, можешь говорить об этой болезни более конкретно?!”

Однако услышанные ответы молодняка также не внесли ясности:

– Хорошо!

– Сестрица Сяожоу, будь осторожна.

– А мы будем охранять! Мимо нас никто не пройдет!

“Что охранять? Их логово? Или долину Бинсюэ?”

Разговор снова закончился.

Даже Чжансун Цзыцзюнь не смог удержаться от досадливого цыканья.

И Сичэнь пристегнул к поясу ножны.

– Идем! Юэ Сяожоу как раз должна выйти, так что ты задержишь зверей, а я тем временем заберу фонарь.

Долго такие фонари не горят, и если кто-то пойдет его проверить, есть риск, что неладное выплывет наружу.

Молодые люди покинули постоялый двор и как раз активировали технику полета, как вдруг раздался чей-то крик:

– Аааа! На нас напал дьявол!

Глава 64. Тайная съемка

Услышав слово “дьявол” Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь сперва ошеломленно застыли, а затем быстро развернулись прямо в воздухе и полетели на крик.

Дьявольскую ауру молодые заклинатели уловили еще на подлете. Мужчина, с ног до головы окутанный черным дымом, безумно кричал и рубил мечом во все стороны, заставляя окружающих его заклинателей беспорядочно отступать. Среди мастеров, которые ему противостояли, нашлась пара непобоявшихся сразиться с ним людей. Однако культиватор дьявольского пути впал в такое неистовство, будто ему было наплевать, что может случиться с ним самим. В итоге те ранения, которые ему нанесли, обезумевшего практика не остановили, и он продолжил бросаться на всех, кого видел.

Состояние мужчины было до противного схоже с Хуан Юэ!

Видя, что меч потерявшего рассудок беснующегося вот-вот падет на голову своей случайной жертвы, Чжансун Цзыцзюнь взмахнул рукой, и Цанъюнь стремительно вылетел из ножен. Словно молния, он поразил культиватора в грудь и, подхватив его тело, пришпилил к стене.

Культиватор-дьявол взревел от боли и пытался вырваться, но вскоре затих и больше не двигался.

*БАБАХ!*

Тело одержимого практика взорвалось! Вот только дьявольская Ци снова исчезла, так и не показав себя, а труп почернел и рассыпался прахом.

Смерть полностью повторила кончину погибшего ранее Хуан Юэ.

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился.

“Это все-таки работа Юэ Сяожоу? А этот человек так же изначально был культиватором пути дьявола, как Хуан Юэ и Мо Линбо?”

И Сичэнь не терял времени даром и быстро присвоил себе трофейный пространственный мешок. А поскольку после смерти его владельца печать на нем автоматически развеялась, юноша сразу его перевернул и вывалил все содержимое прямо на землю.

Конечно, по миру бродит не один десяток, и даже не сотня адептов Злого пути, мастерски скрывающих свою порочную сущность, но и на таких хитросделанных товарищей всегда найдется способ-другой их раскрытия. И один из них – осмотр их скарба. Во-первых, практика расхищения, которую они так любят применять, требует использования определенных предметов. А во-вторых, все, кто встал на кривую дорожку, просто с ума сходят от страсти к убийству и использованию жертв в своих интересах. Понятное дело, что все вещи почивших переходят к ним в руки. Остается лишь проверить сумку, и все станет ясно.

И Сичэнь сразу все понял лишь бросив мимолетный взгляд на вещи и кивнул Чжансун Цзыцзюню. Как и Хуан Юэ, этот парень тоже изначально культивировал путь дьявола!

И в этот момент в сознании  Чжансун Цзыцзюня возник голос Юэ Сяожоу:

– Сяо Э, ты вернулась.

После подтверждения личности мужчины И Сичэнь подлетел к Чжансун Цзыцзюню и заметил:

– Не думал, что в Дунчуне будет столько дьяволов. Давай вернемся в долину Бинсюэ.

Прибыв на заснеженное плато друзья разделились. И Сичэнь отошел на вполне приличное расстояние и спрятался, в то время как Чжансун Цзыцзюнь занял видное место прямо посередине поля и теперь оглядывался.

Затем молодой фехтовальщик резко высвободил духовную силу своего клинка, и густой снег вокруг него словно взорвался, а окрестности заволокло белым крошевом!

Снежинки подбросило в воздух, подхватило ветром, и они медленно посыпались вниз, словно туча разродилась снегом из гусиных перьев.

Все демоны долины были напуганы, и уже через пару мгновений в небе появилось два орла и устремились к Чжансун Цзыцзюню!

– Арррр!!! – взревел вышедший из-за дерева огромный ледяной медведь и бросился на молодого мечника!

Итак, провокация Чжансун Цзыцзюня удалась, и теперь все демоническое племя долины Бинсюэ неслось к молодому вторженцу. И если вчера маленький кролик Туаньтуань и его напарник орел Сяо Ин делали лишь предупреждение, то сегодня все монстры, скрывающиеся в снегу, повылазили с ощутимой жаждой убийства.

Чжансун Цзыцзюнь невозмутимо осматривал окрестности и прислушивался. Один ледяной медведь, два демона-орла, один демон-волк, одна демоническая собака и еще нечто, спрятавшееся под снегом. Без лишней суеты меч заклинателя поднялся в воздух.

Острые когти орлов нацелились в сторону парня, на что он просто поставил щит собственной духовной силой и буднично отразил атаку. Чтобы удерживать двух монстров на расстоянии молодому заклинателю даже не пришлось переходить в наступление. А от нападок огромного ледяного медведя он и вовсе уклонился.

А тем временем И Сичэнь тихо прокрался к ледяному дереву и незаметно под ним скрылся.

Самым отчаянным из мохнатых противников оказался медведь. Ударив когтями, он направил в сторону юноши облако острых сосулек, но тот поймал их на свой духовный щит, и сосульки превратились в лужицы воды, а затем вновь покрыли снег твердой острой коркой.

На молодого фехтовальщика наседало сразу несколько демонических зверей, но он отбивал их атаки все с той же непринужденностью и параллельно прислушивался к жучку на Юэ Сяожоу. Казалось, что за ночь девушка его так и не обнаружила, и теперь тоже находилась где-то в долине, но перед Чжансун Цзыцзюнем почему-то не появилась.

Пара орлов расправили крылья с обеих сторон заклинателя, и два ледяных воздушных потока синхронно пошли на него. Однако Чжансун Цзыцзюнь ловко припал к земле, и яростные вихри ударили прямо по мчащемуся на него медведю. Косматый сердито взревел, и два вихря сошли на нет.

Молодой заклинатель продолжал удерживать зверей на расстоянии, а те так и не могли ничего ему сделать. Впрочем, Чжансун Цзыцзюнь не собирался никому вредить.

– Убирайся! – крикнул орел.

– Почему?

– Тебе здесь не рады!

– И что?

Как вдруг Чжансун Цзыцзюнь ощутил на своей ноге что-то лишнее. Скосив глаза вниз он увидел белого кролика, отчаянно кусающего его штанину. И пусть демонической силы в этом малыше было с гулькин нос, и он никак не мог нанести заклинателю хоть какой-нибудь вред, но он яростно укусил его ногу, выражая свое негодование.

Тело Чжансун Цзыцзюня надежно укрывала его духовная сила, которую не могли пробить ни орел, ни даже ледяной медведь. Какие шансы на успех могли быть у этого маленького кролика? Духовная сила меча пронзила малыша, и из его рта полилась струйка крови, окрашивая его белоснежный мех красным.

Парень схватил того за уши и сорвал со своего бедра.

И тут невдалеке раздался свист.

Все звери навострили уши и сразу отреагировали. Демоническая собака отступила первой. Затем в небо поднялись два демона-орла. Ледяной медведь замешкался и хотел было снова наброситься на Чжансун Цзыцзюня, но невдалеке снова послышался свист, и на этот раз более настойчивый.

Наконец, все монстры отступили и, бросив Чжансун Цзыцзюня, растворились среди сугробов. Имея белоснежное оперение и мех потерять их след было легче легкого, и теперь кроме трепыхающегося в руках парня демонического кролика вокруг никого не осталось.

Чжансун Цзыцзюнь взлетел и посмотрел на ледяное дерево. Однако И Сичэнь так и не вышел, и теперь парень испытывал за него невольное беспокойство. А вдруг И Сичэня обнаружили? А вдруг ему нужна помощь?

Туаньтуань продолжал выворачиваться и старался ударить парня своими ногами, на что молодой фехтовальщик притянул кролика к своему лицу, посмотрел в его большие, круглые, наполненные ужасом глаза и спросил:

– Ты точно нормальный?

– Кто ты такой? – в панике пролепетал кролик. – Что ты собираешься со мной сделать?

– Кем тебе приходится Юэ Сяожоу? Почему она с тобой? – в свою очередь спросил он.

Туаньтуань продолжал отчаянно барахтаться. Настолько, что из его ушей клочками повылазила шерсть. Но он отказывался говорить правду.

Чжансун Цзыцзюню это все порядком надоело. Он просто ткнул несговорчивого зверька пальцем в середину лба и вошел в море его сознания.

Однако уже в следующее мгновение он открыл глаза и недоверчиво произнес:

– Что ты собрался сделать?

На его глазах маленькая мордочка Туаньтуаня болезненно сморщилась, а вокруг его тельца заклубилась слабая демоническая аура.

Как только крольчонок понял, что сейчас вторгнуться в его голову, он решил взорвать свое ядро!

Для Чжансун Цзыцзюня этот слабый демоненок не был противником, но разуме кролика хозяином был именно демон-зверь. Если бы луч божественного сознания заклинателя попал в разум зверя, и в этот момент демон взорвал свое ядро, разумеется, сам бы он погиб, но и душе Чжансун Цзыцзюня был бы нанесен немалый урон!

Молодой заклинатель поспешно использовал технику исцеления, чтобы защитить кролика, и беспомощно выдохнул:

– И зачем было идти на такие крайности?

Изо рта малыша продолжала течь струйка крови, а сам он выглядел крайне жалким. Он слабо сказал:

– Я не позволю тебе обижать сестричку Сяожоу!

Крольчонок оказался на редкость твердолобым. Он решил, что раз Чжансун Цзыцзюнь вознамерился залезть ему в голову, значит ему во что бы то ни стало понадобилось узнать о слабостях Юэ Сяожоу, и закономерно записал того в злодеи. Переубеждать мелкого оказалось бесполезно.

Наконец, над заснеженной долиной на своем парящем мече появилась сама виновница их спора.

– Отпусти его!

Учитывая, какой у маленького демона был буйный темперамент, Чжансун Цзыцзюнь в любом случае не стал бы его долго удерживать и разжал руку. И стоило Туаньтуаню оказаться на воле, он мгновенно зарылся в снег. Юэ Сяожоу нанесла по своему шисюну удар мечом, но молодой человек лишь увернулся.

Девушка все наступала и наступала, и когда она поняла, что Чжансун Цзыцзюнь по какой-то причине не может дать ей отпор, сила ее атак стала свирепой и неудержимой. После очередного сокрушительного града ударов молодой человек уже едва не вышел за границу ледяного поля.

– Проваливай!

Демон Чжансун Цзыцзюня снова поднял свою мерзкую голову, а его клинок мелко затрясся. Цанъюнь откликался на его душу. Вид сжимаемой им рукояти наложился на картину, как его меч пронзает сердце Тэн Жои, и лицо шимей заменилось образом его погибшей подруги.

【Ты мог спасти Тэн Жои. Тебе это было по силам. Но вместо этого ты ее убил!】

Он поднял глаза и встретился взглядом с Юэ Сяожоу. В этот момент всегда отрешенное лицо девушки переполняла откровенная ненависть и жажда убийства, словно она испытывала к Чжансун Цзыцзюню кровную вражду.

Сейчас они отступили к краю горной долины.

Юэ Сяожоу нанесла удар клинком, но у груди Чжансун Цзыцзюня остановилась. От ее льдисто-голубого меча Фэнхань теперь исходила темная аура! Казалось, чтобы не совершить последний шаг и не пронзить сердце Чжансун Цзыцзюня девушка вела борьбу сама с собой.

– Проваливай! – бросила она сквозь стиснутые зубы. – И чтобы больше я тебя не видела! В следующий раз я тебя точно убью!

И в этот самый момент над снежным полем появилась фигура И Сичэня, и он стал свидетелем именно такой сцены.

– Юэ Сяожоу!

Девушка отстранила меч.

И Сичэнь подлетел и закрыл собой друга.

– Зачем ты вообще вступила в секту Небесного Меча?

– Не лезь не в свое дело! – огрызнулась она.

– А если буду?

С этими словами юноша незаметно выхватил пару талисманов. Он хотел потянуть время и разложить формацию, а затем заманить шимей в ловушку.

Однако казалось, что Юэ Сяожоу раскусила его замысел. Одарив парней суровым взглядом, она взмахнула Фэнханем, и в лица друзей полетела маленькая снежная вьюга!

И Сичэнь поспешно поднял свой меч, чтобы отразить атаку, и кубарем отлетел назад. Но как только снегопад прекратился, Юэ Сяожоу перед ними уже не было.

– Тьфу! – притопнул И Сичэнь ногой. – Что одни, что другая – ну почему вы не можете разговаривать нормально! Аж бесит!

И с этими словами он сердито уставился на друга, словно именно Чжансун Цзыцзюнь был одним из тех, кто так и не научился говорить.

– Теневой фонарь у меня, – сказал И Сичэнь. – Хотя это было близко, и меня чуть не поймали. Давай пока вернемся и посмотрим, что там назаписывало.

Глава 65. Правда

Вернувшись в свою комнату, И Сичэнь первым делом вытащил из теневого фонаря зеркальце, а Чжансун Цзыцзюнь налил в таз чистой воды.

– Представляешь. Захожу я, значит, в ту пещеру, а моего фонаря там нет! А в самой пещере – ни души! Как же я перепугался! Я какое-то время подождал. Потом туда вернулась Юэ Сяожоу. Ну, я, само собой, спрятался. Мой фонарь она забрала с собой. Думаю – всё! Нашла, поняла, что он мой! Но нет. Поставила в комнате и снова ушла. А я – лампу в зубы и деру!

И Сичэнь осторожно опустил зеркало в воду.

– Таааак. Посмотрим, что ты тут у нас записал.

Фэйцзи в тот момент развлекал себя на потолочной балке, но видя, что внизу появилось какое-то движение, тоже остро этим заинтересовался и спикировал юноше на плечо. Так сказать, приобщиться к коллективному веселью.

Зеркало заиграло лучами света, окрашивая воду во всевозможные цвета, и постепенно все это сложилось в единую подвижную картину.

Тени колыхнулись, и первым показалось лицо Чжансун Цзыцзюня, зажегшего у фонаря фитиль. С того места, где парень его оставил, в пещере проглядывалось несколько лежащих фигур, но разглядеть их четко не получалось.

Вскоре после этого показались маленький мальчик с личиком-булочкой и собранными в два пучка волосами и худощавый подросток. Судя по всему, это и были человеческие формы Туаньтуаня и Сяо Ина.

Эти двое ничего подозрительного в фонаре не заметили, и решив, что его принесла Юэ Сяожоу, прихватили светильник с собой в их логово.

Первоначально в пещере уже горел костер, но стоило детям принести туда лампу, как стало совсем светло. Однако, когда двое молодых заклинателя отчетливо увидели, что происходило внутри, их глаза одновременно расширились. Даже всегда любопытный Фэйцзи не смог удержать своего “чирика”!

Кроме тех демонических зверей, которые друзья видели сегодня, в пещере было еще три скованных цепями монстра. Мех демонических зверей племени долины Бинсюэ отличался своей белоснежностью. Однако эти три зверя из общей белой массы выделялись своей чернотой, как нечто потустороннее. По внешнему виду двух чудовищ в принципе было не разобрать, к каким именно клыкастым тварям они относятся, а третим был огромный черный питон. Все демоны надсадно дышали и боролись, но цепи надежно их сковывали, не давая им высвободиться.

Три демонических зверя были в бреду, но судя по их внешнему виду, им было очень больно, и они страдали.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь оба поняли, какая беда с ними приключилась. Их поглотила дьявольская Ци. Но почему одержимые остались среди демонических зверей? И почему их так много?

Туаньтуань в человеческом обличии по очереди подходил к бедолагам и утешающе поглаживал их мех.

В этот момент вернулась Юэ Сяожоу.

Девушка перекинулась с Туаньтуанем парой слов, и оба поудобнее расположились в пещере. Окинув взглядом трех черных монстров, она присела рядом с питоном, взяла его на руки и очень нежно принялась его гладить.

Судя по состоянию его чешуи, питон был очень старым. Так что, скорее всего, именно он и был той самой бабушкой, о которой Юэ Сяожоу ранее упоминала.

В логове демонов стало тихо, и постепенно белые и черные звери уснули. Даже молодая воительница клевала носом с питоном на руках.

Поскольку всю прошлую ночь двое друзей просидели, прислушиваясь к шорохам вокруг их жуков-шпионов, они уже знали, что до утра все было тихо, и ничего не произошло. И Сичэнь ускорил движение картинки, пролистывая записанную ночь, однако в какой-то момент Чжансун Цзыцзюнь быстро его остановил:

– Здесь подожди!

И Сичэнь послушно прервался и увидел, как Юэ Сяожоу катается по земле, обхватив себя руками.

От открывшейся ему картины молодой человек обомлел и, не понимая, что происходит, отмотал отснятые кадры немного назад.

Девушка спала с питоном в обнимку, как вдруг ее лоб поразили морщинки, и она проснулась. Юэ Сяожоу осторожно отодвинулась от старого демонического зверя, но никто в пещере ничего не заметил.

Затем девушка отошла в тихий угол и обхватила себя руками. В какой-то момент рукав ее одежды задрался, обнажив черную шестиконечную звезду.

Как вдруг Фэйцзи захлопал крыльями и сорвался в полет, яростно наматывая круги вокруг миски с водой! Казалось, что вид черного рисунка был настолько ему ненавистный, что птиц собирался выклевать его прямо в воде! Побоявшись, что этот придурок, чего доброго, разобьет драгоценное зеркало, Чжансун Цзыцзюнь схватил его за крылья и прижал к столу.

Со временем до Фэйцзи дошло, что это была просто лохань с водой, и он ничего не мог с ней сделать. Птенец снова взлетел и вернулся на плечо И Сичэня.

Юэ Сяожоу свернулась калачиком от боли и то и дело широко раскрывала рот, судорожно хватая воздух. Но за все время не издала ни звука. За прошлую ночь друзья не услышали от нее ни единого стона, и никто из зверей так и не был ею потревожен.

Метка на руке так сильно ее мучила, что девушка то и дело впивалась в нее ногтями, и вскоре на месте рисунка хлюпало кровавое месиво.

Когда И Сичэнь просматривал память Цяо Цзюэ, он уже видел похожую сцену. Очевидно, Юэ Сяожоу пошла против воли ее хозяина, и дьявол прислал свое предупреждение!

Боль становилась все сильнее и сильнее, от чего девушка, вся мокрая от пота, каталась по полу. Затем она нашла в себе силы подняться и, слабо опираясь на стену, вышла из пещеры.

“Куда она пошла? Встретиться с дьяволом? Нет, это невозможно!”

За всю ночь Чжансун Цзыцзюнь не услышал ни единого слова, и лишь далеко заполночь на той стороне вроде бы раздались звуки ветра. Видимо, Юэ Сяожоу побоялась, что все-таки кого-нибудь разбудит, и ушла, чтобы спрятаться!

После того, как девушка покинула логово, И Сичэнь перелистнул картинки вперед. На рассвете она вернулась, выглядя при этом вполне нормально, словно ничего не случилось. Звери в пещере по очереди просыпались. Юэ Сяожоу отдала племени несколько команд, и вереница потянулась на выход.

Холодная воительница схватила железные цепи, которые удерживали почерневших монстров, и, произнеся заклинание, подняла их в воздух, намереваясь вынести зверей из пещеры, как вдруг ее взгляд остановился на теневом фонаре.

Немного подумав, девушка прихватила светильник и направилась с зверями на выход.

У друзей удивленно вытянулись лица. Юэ Сяожоу все поняла? Если да, то почему она забрала фонарь с собой? И лишь когда их шимей вышла из пещеры, они поняли, что солнце еще не взошло, а небо снаружи было очень темным. Теневой фонарь в ее руках так и остался обыкновенной лампой, освещающий девушке дорогу. Зато И Сичэню и Чжансун Цзыцзюню представилась шикарная возможность увидеть, что произошло дальше.

Юэ Сяожоу отнесла зверей к обратной стороне одного из неестественно нависших холмов, у подножия которого находился горячий источник. В то время, как всю долину покрывал пушистый снежный ковер, только в этом месте буйно росли всевозможные травы и особые чудодейственные растения, что наглядно показывало, насколько источник богат духовной энергией.

Тайное место было настолько надежно спрятано, что когда молодые люди пролетали над долиной в прошлый раз, они видели лишь снежную белизну и ледяные выступы.

Три закованные в цепи почерневшие зверя всю дорогу изнывали от боли, однако как только Юэ Сяожоу погрузила их в воду, выражения страдания на их мордах постепенно исчезали.

И Сичэнь на мгновение застыл, а затем возбужденно ударил себя по лбу:

– Я понял! Я понял, почему в этом городе расплодилось столько темных практиков! Они все пришли за этим источником!

Одного взгляда на пейзажи вокруг горячего бассейна было достаточно, чтобы понять, сколь сильна вокруг него духовная сила. По-хорошему, даже если пролетая над ним, они его не заметили, молодые заклинатели должны были его хотя бы почувствовать. Но этого не произошло. Следовательно, это место обладало особой ценностью и удерживало в себе всю накопившуюся Ци. Погружение в такие воды было бы крайне полезным.

Для людей, чья духовная сила рисковала выйти из под контроля, купание в этом источнике способствовало успокоению разума и подавлению разбушевавшейся Ци. А адептам темного искусства это место помогало “отбелить” их внутреннюю скверну, позволяя лучше скрыть свою дьявольскую ауру!

– Этот духовный источник подавляет дьявольскую Ци! – озвучил свою догадку И Сичэнь.

И словно в подтверждение его слов, темный мех демонического зверя стал блеклым, а чернота, выходящая из его тела, отступила. Монстр стал таким же снежно белым, как и остальные представители его племени!

И Сичэнь вытаращил глаза.

– О боги! Мне же не мерещится? Черный правда стал белым?

Однако брови Чжансун Цзыцзюня хмуро сошлись у переносицы.

– Я понял!

В тот момент, когда утром погиб еще один дьявол, Юэ Сяожоу как раз произнесла “Сяо Э, ты вернулась”. Очевидно, здесь прослеживалась явная связь.

Затем Юэ Сяожоу, казалось, что-то услышала и, быстро вытащив зверя названного Сяо Э из источника и сняв с нее железную цепь, схватила теневую лампу и вернулась с ней в их логово. Сяо Э, только-только вырвавшаяся из лап дьявола, была очень слаба и находилась без сознания. Девушка уложила демонического зверя на землю, оставила ей светильник и снова выбежала. А потом на картинке появился И Сичэнь, который в конце концов и забрал свое сокровище обратно.

Итак, записанная история подошла к завершению.

– Я все понял! – Чжансун Цзыцзюнь крепко сжал кулаки. – Это техника замещающего жертвоприношения. То, на что она обменялась с этим дьяволом!

И Сичэнь вздрогнул и сразу понял, о чем говорил его друг.

– Вон оно как!

Чжансун Цзыцзюнь схватил Цанъюнь и выпрыгнул прямо из окна!

И в этот момент от жучка-шпиона раздался девичий голос:

– Сяо Э очнулась. Я нашла для нас новое место. Вам нужно идти туда.

– А как же бабушка Сяо Чай? – послышался голос крольчонка.

– Вы пока идите, а когда она тоже очнется, я...

И вдруг ее слова резко оборвались.

Девушка в панике закричала:

– Ребята, что с вами? Туаньтуань? Туаньтуань!

Чжансун Цзыцзюнь никогда еще не слышал, чтобы голос шимей так дрожал!

В тот момент он уже во весь опор мчался над заснеженной равниной!

Однако следующее, что он услышал, был полный ненависти вопль Юэ Сяожоу:

– Что ты с ними сделал?! Ты же говорил, что если я буду искать для тебя жертвы, ты оставишь их в покое!

В ответ донесся лишь скрипучий смех.

Кровь в жилах Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня одновременно застыла. Чжансун Цзыцзюнь подслушивал за Юэ Сяожоу, а И Сичэнь – за Туаньтуанем, но со стороны обоих разносился один и тот же противный хохот. В эту минуту дьявол стоял рядом с Юэ Сяожоу!

– Какое мне дело до пыли под моими ногами. Юэ Сяожоу, ты же прекрасно знаешь. Все, чего я с самого начала хотел – это он. Я же тебе велел с ним сблизиться, так почему ты меня не послушала?

___________

Пять копеек от переводчика:

Рекомендую посмотреть китайскую 3D анимацию Белая змея. Там как раз хорошо показано, кто такие яо (они же тут демоны-звери-перевертыши), как наглядно применялись техники использования талисманов, построения магических формаций, как расщеплялась душа, лишаясь права на перерождение, и, собственно, косвенно те самые терки между демонами и практиками-даосами.

Глава 66. Скажи это!

От неожиданности Чжансун Цзыцзюня качнуло.

“Сблизиться с “ним”? О ком он говорит? Он имеет ввиду меня?! С самого начала, когда он заманил в ловушку Тэн Жои, этот дьявол нацелился на меня. А теперь он хочет сделать тоже самое с Юэ Сяожоу?!”

Чжансун Цзыцзюнь что есть силы подгонял свой меч, жалея, что не может мгновенно переместиться в то место долины!

– На тебе что-то есть, – послышался хриплый голос мужчины, и уже в следующую секунду его сменил тихий смешок: – Хех...

И связь с подслушивающим жуком оборвалась. Дьявол раздавил насекомое.

Почти сразу пропал сигнал от жука И Сичэня, и молодые люди больше не знали, что происходит на стороне их шимей.

– Проклятие! – не удержался от ругани молодой мечник и снова сосредоточился на полете.

От их места ночлега до долины было подать рукой, но юные заклинатели так переволновались, что сейчас это расстояние им казалось прохождением через моря и горы, на которое у них уйдут годы. Наконец, впереди показалось знакомое ледяное дерево.

Чжансун Цзыцзюнь птицей рухнул вниз, затем раздался громкий грохот от столкновения его духовной силы и двери в логово демонов, и парень прямо на мече влетел внутрь! И Сичэнь шел за ним следом!

Оказавшись в главной пещере, молодые заклинатели огляделись и пораженно застыли.

Весь пол был усыпан черными животными. Кто-то из них корчился от боли, а кто-то лежал и казался уже не дышащим. Маленький кролик, орлы, ледяной медведь... Еще недавно все эти звери так энергично против них сражались, но почему они вдруг стали такими!

Юэ Сяожоу с бледным лицом держала на руках черного питона. Когда Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь вошли, она подняла в их сторону голову, но не выглядела удивленной, будто уже знала, что они придут. Однако дьявола в пещере уже не было.

– Дьявол ушел? Куда он делся?! – допытывался И Сичэнь.

Юэ Сяожоу осторожно положила питона на землю, затем подобрала свой меч Фэнхань и поднявшись направила его на Чжансун Цзыцзюня. Но ее рука дрожала.

И Сичэнь мгновенно встал перед товарищем.

– Юэ Сяожоу, что дьявол сказал тебе? – спросил юноша. – Он приказал тебя убить Чжансун Цзыцзюня, а в обмен пообещал освободить этих зверей? И ты ему поверила?

Вдруг на плечо юноши упала ладонь.

– Сичэнь, отойди.

И Сичэнь резко повернул голову и удивленно посмотрел на друга.

“Он хочет, чтобы я убрался в сторону? И что Цзыцзюнь собрался делать дальше? Он ведь даже меч свой поднять не может! Стоять деревяшкой и позволять Юэ Сяожоу его избивать – это и есть весь его план?”

Однако Чжансун Цзыцзюнь мягко, но настойчиво сам переместил юношу в сторону.

Меч Цанъюнь вылетел из ножен и лег молодому фехтовальщику в ладонь, а образы воительницы и маленькой девочки, которая так любила ярко-желтые одежды, снова наслоились друг на друга. В тот момент именно Тэн Жои знакомым движением направила свое оружие на друга.

– Я все время тебе уступал, – пробормотал Чжансун Цзыцзюнь. – Но если ты действительно этого хочешь… Давай! Нападай!

Стоило его голосу смолкнуть, как он первым взмахнул своим клинком и ударил по Юэ Сяожоу!

Тэн Жои отбила его меч и кричала:

– Нет! Не доставай! Быстрее, признай поражение!

Юэ Сяожоу отбила его меч. То, что казалось так долго подавлялось внутри девушки, наконец, вырвалось наружу, и она с громким криком набросилась на Чжансун Цзыцзюнь!

– Я лучше тебя!!! – взревел молодой фехтовальщик.

Он рубанул мечом, но девушка не смогла вынести его мощи и отлетела назад, больно врезавшись спиной в каменную стену. В ее глазах промелькнул ужас, но она до хруста стиснула зубы, снова поднялась и набросилась на парня!

– Он сказал тебе, чтобы ты со мной сблизилась! Так почему ты этого не сделала!!! Так хотела меня защитить? Да? С твоими-то силами?!

Его духовная сила разрезала Юэ Сяожоу рукав, проведя прямо по середине еще недавно спрятанной зловещей отметине, и руку девушки залило кровью.

– А я не нуждаюсь в твоей защите!!! Как видишь, я намного сильнее тебя!!!

Юэ Сяожоу сделала взмах, пытаясь отбить удар мечника, но духовная сила Чжансун Цзыцзюня словно взбесилась, и девушку осадило назад так, что на земле остались две глубокие борозды. Она пыталась дать достойный отпор, но мощь духовной силы противника была деспотична. И стоила колебаниям энергии немного ослабнуть, как ноги девушки предательски дрогнули, и она упала на колени.

– Скажи это!!! Скажи!!!

Юэ Сяожоу кое как поднялась, но ее снова швырнуло о стену. Пещера демонов заходила ходуном, с потолка посыпались мелкие каменные обломки.

– Ты сама хоть понимаешь, насколько слаба? Или ты считаешь, что раз ты приносишь себя в жертву, то все вокруг смогут счастливо жить дальше? Вернись в реальность! Ты – ничто!!!

У Юэ Сяожоу почти не осталось сил сопротивляться. После очередного удара в горле девушки разлился металлический привкус, и она чуть не сплюнула кровью. Превозмогая себя, она крепко сжала Фэнхань и еще раз встала в стойку напротив. Но ее руки дрожали, и меч дрожал вместе с ней.

– Ты никого не спасешь в одиночку!!!

В какой-то момент на лице всегда несгибаемой девушки появились слезы. Ее снова и снова сбивали с ног, а она снова и снова вставала, поднимала клинок, наставляла его на Чжансун Цзыцзюня и кричала:

– Да кто ты такой?! Чего ты от меня хочешь!!!

Чжансун Цзыцзюнь пробил мечом плечо Юэ Сяожоу и пригвоздил ее к стене! Брызнула кровь. Наконец, девушка больше не могла бороться.

Чжансун Цзыцзюнь шагнул вперед, взял Цанъюнь за рукоять и заставил девушку смотреть себе в глаза:

– Я скажу тебе, что делать. Говори!

【Юэ Сяожоу, скажи это!】

【Тэн Жои, скажи это!!!】

Глаза мечницы были красными от слез. От потери крови у нее вовсе не осталось сил, и если бы не Цанъюнь, пригвоздивший ее к стене, она бы давно обмякла и рухнула на землю. Выронив Фэнхань, она беспомощно прикрыла глаза.

– Что ты хочешь от меня услышать? Разве осталось что-то, чего ты не знаешь?

И Сичэнь больше не мог смотреть на ее жалкое состояние. Он замялся и тихо произнес:

– Цзыцзюнь...

Однако Чжансун Цзыцзюнь будто его не слышал.

– Ты собралась нести это все в одиночку? Рассказываешь им, что они просто болеют, но когда ты принесешь лекарство, то всех спасешь? Получается, только ты собой пожертвуешь, а остальные смогут хорошо прожить дальше? Что за чушь! Даже если они выживут, а ты умрешь, они никогда уже не смогут быть счастливыми! А ты навсегда останешься их личным демоном! Юэ Сяожоу, не будь такой высокомерной! Ты правда думала, что просто сотрудничаешь с этим дьяволом? Нет, тебе приходится полагаться на его милость! Ты молишь его, чтобы он в конечном счете сжалился над тобой, такой несчастной, и всех отпустил! Этого не будет! Пока он тебя сильнее, он доберется и раздавит и твоих родных, и друзей, но никогда тебя не отпустит! Оглянись! Вот к чему приводит излишнее самодовольство! Ты никого не сможешь спасти!

– Прекрати… – вымученно выдавила из себя девушка.

– А я больше ничего не скажу. Это скажешь ты!

Вместо того, чтобы вытащить Цанъюнь из стены, Чжансун Цзыцзюнь напротив вонзил его еще глубже. Лицо Юэ Сяожоу сморщилось от муки, но с ее губ не сорвалось ни единого стона. Она уже давно привыкла терпеть боль.

– Ты видишь? Я сильнее тебя! Кричи, если больно!!! Проси о помощи!!!

Юэ Сяожоу тихо заплакала.

– Ты… Ты не сможешь его победить. Он – небесный дьявол У Сян…

“Небесный дьявол У Сян!”

И Сичэнь не удержался и потрясенно выкрикнул:

– Небесный дьявол У Сян? Но разве прародитель Фэн Лянь и бессмертный Юнь Чан не убили его пятьсот лет назад?!

Пятьсот лет назад основатель секты Небесного Меча Фэн Лянь и его первый ученик Юнь Чан вместе выступили против дьявола. И в той битве Юнь Чан и У Сян оба погибли. В мире совершенствующихся это сражение стало очень громким событием. Юнь Чан был самым любимым воспитанником предка Фэн Ляня. Носитель небесного духовного корня, создатель рассекающего радугу меча, тот, кто за каких-то тридцать лет смог сформировать золотое ядро бессмертия – он был гением среди гениев, чья дорога вела прямо на Небеса. И такой человек пал от руки дьявола.

– Небесный дьявол У Сян… Он все-таки не погиб? – потрясенно выдохнул И Сичэнь. – Теперь понятно, почему он сказал, что был серьезно ранен, и что для восстановления своей базы совершенствования нуждается в жертвах...

Однако Чжансун Цзыцзюня эта новость поразила лишь в начале, а затем он снова стал невозмутим.

– Смогу я его победить или нет – это уже мое дело.

Он вытянул руку, и его широкая ладонь мягко опустилась на голову Юэ Сяожоу.

– А твое дело – просто сказать то, что хочешь. “Мне страшно”, “Мне больно”, “Я не могу справиться с этим сама”. Не кричи об этом внутри себя. Скажи это вслух.

И Сичэнь подошел к ним и проникновенно добавил:

– Шимей Юэ, мы тоже твои друзья.

Наконец, Юэ Сяожоу разрыдалась. Та затворка, которая надежно все сдерживала внутри на протяжении десяти лет, наконец, высвободила поток. Она сотрясалась от боли, и из глаз девушки на пол падали крупные слезы.

Дрожа, девушка подняла руку и вцепилась в одежду Чжансун Цзыцзюня.

– Шисюн, пожалуйста, помоги! Помогите мне!

Наконец, молодой фехтовальщик вынул Цанъюнь. Юэ Сяожоу скользнула вниз по каменной стене, но ее бережно подхватили и заключили в мягкие объятия.

Невидимая черная клетка, которая все это время давила на сердце Чжансун Цзыцзюня, разбилась, и на душе молодого человека стало светло. Он обнял Юэ Сяожоу и прижал ее голову к груди.

– Прости.

【Тэн Жои, прости.】

– Спасибо.

【Спасибо, что смогла это сказать.】

– Даю слово. Я. Его. Убью.

___________

Пять копеек от переводчика:

Я тут накалякать заметку по Небесному дьяволу У Сяну, а точнее - о его "титуле", и не только его.

Итак, У Сян Тэнмо. Собственно, Тэнмо - это приставка, которая указывает на вид нечисти. Демон Небес, Небесное Зло. В буддизме, кстати, это была конкретная такая вандервафля (одна из многих), с которым Будда и сражался (Владыка 6-го неба чувственного мира).

При чем тут дьявол и Небо? В культяпках нет нашего понятия рая, и Небо -- это не место, куда попадают только за хорошее поведение и отсутствие грехов. Есть закон Неба, который дает всем (и живым и неживым) алгоритм развития и поглощения энергии. И те, кто преуспели, в том числе и нечестивыми методами, набрали определенное количество духовной силы, перестроили свое тело, избавившись от всего земного, переходят на другой уровень бытия. (Хотя для Зла есть нюансы, ибо Небо их не любит и хочет, чтобы те вначале выбелились до праведников, поэтому то и дело шарашит по голове их крепче и сильнее, но зло не сдается и стремится силы вобрать побольше, что бы с Небом потом тягаться ну и проскочить наверх) Так вот, небесный дьявол - он тоже поглощает Ци Неба и Земли и подчиняется законам Неба (другое дело, что как дьявол может питаться энергией и других людей)

К мастерам праведных сект (но только тех, кто уже сформировал ядро) я добавил приставку "Бессмертный", хотя каюсь, это скорее была калька с работ других переводчиков. На самом деле, правильнее к нашим бессмертным добавлять что-то типа "Почтенный праведник, который за свои благие деяния снискал всеобщее уважение" (ключевые слова "праведник" и "почитаемый", машинный перевод вообще буквально дает обозначение "реальный человек"), ибо по идее не все носители золотого ядра достойны этого титула. Но опять таки по идее. Все-таки, создать ядро -- это вам не халам-балам, и практик на самом деле должен накопить немало добродетелей. (Опять таки кстати, в древнем Китае это был реальный титул даосу определенной ступени просвещения, который даровали ему по личному указу Императора. И звучит он как многим известное "чжан").

Глава 67. Небесный дьявол У Сян

Когда Чжансун Цзыцзюнь отпустил Юэ Сяожоу, И Сичэнь сразу применил к девушке исцеляющее заклинание.

– Где сейчас небесный дьявол У Сян? – спросил мечник.

Юэ Сяожоу качнула головой.

– Я не знаю. Он просто ушел...

– А что он приказал тебе сделать? – перехватил эстафету И Сичэнь.

Шимей взглянула на Чжансун Цзыцзюня.

– Он хотел, чтобы я с тобой подружилась.

Чжансун Цзыцзюнь до хруста сжал кулаки. Подружиться с ним? Когда-то этот дьявол лично попытался подсадить в его сознание демона, но у него ничего не вышло. И только когда Тэн Жои погибла от его меча, и душевное состояние мальчика рухнула, дьявол добился успеха. С другой стороны, шли годы, но внутренний демон так ни разу себя и не проявил. Разумеется, о милосердии дьявола не могло быть речи. Но тогда выходило, что он просто ничего не мог мальчику сделать. Непонятно, почему так получилось, однако то, что Юэ Сяожоу было уготовано стать следующей Тэн Жои было абсолютно ясно!

– Когда это началось? – спросил И Сичэнь.

Девушка горько улыбнулась:

– Когда он привел меня в секту Небесного Меча.

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь одинаково удивленно посмотрели на шимей. Смерть Тэн Жои повергла Чжансун Цзыцзюня в состояние глубокого шока, и он какое-то время не знал, как жить дальше. В школу Первозданного Хаоса на поклон к бессмертному Хун И мальчик так и не пошел. Отчасти это было вызвано затаенной обидой на то, что в тот роковой день этот мужчина задержал его в дороге. Если бы после побега из школы Царства Небожителей старейшина его тогда не остановил, возможно, он успел бы найти Тэн Жои раньше. Вскоре Чжансун Цзыцзюнь дошел до ворот секты Небесного Меча, и почти сразу после этого там оказалась Юэ Сяожоу. Очевидно, после смерти Тэн Жои дьявол решил закрепить свой успех и сделать с этой девочкой тоже самое.

– Но за эти десять лет ты ни слова мне не сказала, – заметил мечник.

Потому что с самого начала она отказалась причинять вред Чжансун Цзыцзюню. Вместо того, чтобы, как приказал ей дьявол, подружиться с этим ребенком, девочка наоборот предпочла держаться от него подальше. Именно ее нежелание втягивать кого-то в свои проблемы создало в стенах секты у девушки репутацию хладнокровной шимей.

Друзьям было трудно даже представить, сколько страданий эта девушка перенесла за последние десять лет по вине У Сяна. Подумав об этом, И Сичэнь подошел к Юэ Сяожоу и заключил ее в объятия.

– Шимей Юэ...

Девушка опустила голову и хлюпнула носом.

На самом деле, поначалу она очень боялась и тоже не могла определиться, освободит ли ее У Сян, если она будет делать так, как он хочет. В тот день она слышала, как Сяо Куй собирался обманом заманить Чжансун Цзыцзюня в запретные земли, и когда мальчик пришел на указанное место, она пряталась неподалеку. Однако выйти и сказать Чжансун Цзыцзюню, что его намеренно ввели в заблуждение, а Сяо Куй ушел к старейшинам жаловаться, она до последнего не решалась. Ведь заговори она с ним тогда, и это стало бы поводом для их сближения.

В дальнейшем она так ничего и не сделала. Из запретных земель послышался рев монстров, и маленький фехтовальщик на ее глазах скрылся за пределами запечатанных врат. В тот момент Чжансун Цзыцзюнь хотел спасти Сяо Куя, а Юэ Сяожоу, зная, что Сяо Куя там нет, не стала его останавливать. Ведь умри там Чжансун Цзыцзюнь, и она обретет свободу.

А на следующий день она наблюдала, как старейшины уносят от каменных ворот окровавленное тело.

После этого, как бы больно ей потом ни было, она ни слова не сказала Чжансун Цзыцзюню.

После применения И Сичэнем техники исцеления, рана в плече Юэ Сяожоу перестала кровоточить, и юноша перевел тревожный взгляд на разбросанных по полу почерневших демонических зверей.

– Шимей Юэ, а ты не знаешь, где У Сян может сейчас находится? Чем быстрее мы его найдем – тем лучше. В противном случае боюсь, что твои друзья окажутся в смертельной опасности.

Юэ Сяожоу опустила глаза на свою отметину и тихо пробормотала:

– Шисюн, ты действительно сможешь его убить?

Чжансун Цзыцзюнь в ответ погладил ее по голове.

– По крайней мере, хуже, чем сейчас, уже не будет. Верно? – усмехнулся И Сичэнь.

Юэ Сяожоу стиснула зубы и ответила:

– Я попробую.

Закрыв глаза, девушка вызвала свою духовную силу, и всего через несколько мгновений рисунок на руке начал пульсировать. Брови Юэ Сяожоу сурово сошлись вместе, со лба потекла капелька пота. Судя по ее состоянию, это было очень больно.

Чжансун Цзыцзюнь сразу понял, что она собирается сделать.

Поскольку У Сян был экспертом в области контроля над демонами разума, и именно эту свою способность он одолжила Юэ Сяожоу, небесный дьявол мог легко найти как девушку, так и Чжансун Цзыцзюня. Однако в эту игру можно было играть с двух сторон. Если применить обратное отслеживание, Юэ Сяожоу могла понять местоположение самого дьявола. Другое дело, что бросить вызов силе на той стороне у нее бы не вышло.

Превозмогая боль, Юэ Сяожоу пробормотала:

– Север...

Чжансун Цзыцзюнь тут же подхватил девушку и сказал И Сичэню:

– Идем!

И трое людей сразу полетели в указанном направлении!

Юэ Сяожоу испытывала такие мучения, словно ей живьем выедали кости, но держалась и оставалась в сознании, указывая своим спутникам дорогу дальше.

Но не успели они покинуть долину Бинсюэ, как впереди показалась фигура дьявола собственной персоной. Возможно, он не смог уйти далеко, а может знал, что Чжансун Цзыцзюнь за ним погонится, но мужчина просто стоял и ждал.

Чжансун Цзыцзюнь вырвался вперед и врезался прямо в небесного дьявола У Сяна!

Тюрьма мечей!

И десять тысяч золотых огней пали с небес, заключая в клетку тело небесного дьявола!

У Сян не стал ни уворачиваться, ни паниковать. Его полностью черные глаза обратились на молодого мечника. Мужчина хрипло рассмеялся и сказал:

– Вот мы и встретились снова.

Стоило Чжансун Цзыцзюню его увидеть, как кровь и Ци забурлили по его венам, и он готов был сорваться и разорвать того на куски! Он передал Юэ Сяожоу в руки И Сичэню.

– Позаботься о ней.

Друг беспрекословно забрал обливающуюся холодным потом девушку и тихо отступил.

– Хорошо.

И пусть он всегда сражался с Чжансун Цзыцзюнем бок о бок, юноша знал, что небесный дьявол У Сян был очень сильным, и закономерно беспокоился, что с его собственным уровнем совершенствования в предстоящей битве будет скорее обузой.

Небесный дьявол У Сян произнес со вздохом:

– И почему всегда попадаются люди, которые отказываются подчиняться?

После этих слов Юэ Сяожоу застонала от боли и потеряла сознание.

– Ты!

Чжансун Цзыцзюнь немедленно воззвал к своей духовной силе, клетка мечей сомкнулась, а золотой свет пронзил голову мужчины!

Тело дьявола насквозь пробило клинками, во все стороны брызнула кровь, но мужчина не дрогнул.

Сердце молодого фехтовальщика словно сжалось. Более десяти лет назад он уже “убил” небесного дьявола У Сяна, но разве на этом все закончилось? Вот и сейчас напротив зависло разодранное тело, но даже если он уничтожит эту оболочку, разве это поможет? Как убить этого растреклятого дьявола?!

На его глазах небесный дьявол перевел взгляд на И Сичэня и насмешливо заявил:

– Я то думал, что ты ценитель благовоний и нефрита [см. ниже]. Как-то даже неожиданно… Знал бы раньше, сделал бы это с ним.

//П.п.: Идиома, обозначающая любителя женщин

Увидев, каким отвратительным оценивающим взглядом тот смотрит на И Сичэня, Чжансун Цзыцзюнь окончательно вышел из себя, выхватил меч и с криком ударил небесного дьявола в плечо! Он не стал целиться в жизненно важную точку, решив временно оставить эту оболочку живой, в надежде найти способ окончательного его убийства. Однако сквозь рану, открытую лезвием клинка, неожиданно вырвалась черная струящаяся энергия и бросилась прямо на И Сичэня!

Зрачки Чжансун Цзыцзюня резко сузились, он молниеносно перехватил рукоять Цанъюня и полоснул по дьявольской ауре!

Духовная сила его меча была чрезвычайно острой. Одним взмахом он разорвал темную Ци в мелкие клочья, однако та рассыпалась на тонкие нити и, словно обладая сознанием, неудержимо двинулась дальше, целясь юноше прямо в точку между бровей. И Сичэнь потрясенно замер. Он понятия не имел, как такому противостоять, и единственное, что успел сделать – это поднять вокруг себя ментальные щиты.

Однако, как только скверна приблизилась, вдруг вспыхнул багряный огонь, и вся дьявольская Ци в одно мгновение развеялась!

Небесный дьявол У Сян с изумлением воззрился на юношу и холодно усмехнулся:

– Выходит, и ты не так прост.

В тот момент Чжансун Цзыцзюню было вовсе не до разбирательств, что именно защитило его товарища, но необходимость устранить дьявола теперь была неотложной. Нельзя было оставлять ему шанса навредить еще и И Сичэню! Убивать это тело было бесполезно! Но что тогда делать?!

Нервно сжав Цанъюнь, парень вдруг вспомнил, как в море Небытия он вытянул из Лан Юэ дьявольскую Ци.

“А если подобное провернуть с небесным дьяволом? Но если я поглощу силу У Сяна, что станет со мной?”

“Нет времени над этим думать!”

Адепт пути меча нанес удар своим оружием, и Цанъюнь вошел дьяволу прямо в грудь. Не давая своему противнику двигаться и лишая возможности сбежать, парень одной рукой схватил У Сяна за шею, сфокусировал свой разум на намерении и попытался поглотить его силу!

И черный дым змейками поднялся от кожи небесного дьявола, растворяясь в теле Чжансун Цзыцзюня!

У Сян неверяще и пораженно раскрыл глаза.

– Ты... Ты пробудился?!

“Пробудился? Пробудился от чего?”

Чжансун Цзыцзюнь не знал, да и не хотел знать.

Прочитав по его лицу непонимание, дьявол схватил парня за запястье и злобно прошипел:

– Ты просто чудовище, которому захотелось поиграть в человека! Сила, данная тебе – бесполезная трата. Лучшее, что ты можешь сделать – это послушно стать моей жертвой! И когда я поглощу твою силу, то смогу полностью восстановиться!

Чжансун Цзыцзюнь сразу почувствовал, что втягивать энергию стало сложнее, а та сила, которую он только что впитал, но еще не усвоил, потекла обратно!

Но теперь, когда Чжансун Цзыцзюнь узнал, что этот фокус эффективен и против небесного дьявола У Сяна, как он мог уступить и сдаться?!

И Сичэнь увидел, как нить темной энергии между Чжансун Цзыцзюнем и У Сяном начала дергаться туда-сюда, словно они перетягивали канат. Но в конце концов, на месте У Сяна была только его оболочка, так что не прошло много времени, как их “игра” пошла на спад, а дьявольская Ци стала из него вытекать все быстрее и быстрее, растворяясь в теле Чжансун Цзыцзюня!

И небесный дьявол У Сян был полностью поглощен!

Вдруг послышалось ясное и громкое:

– Остановись!

Но Чжансун Цзыцзюнь, естественно, не стал слушать.

Тогда голос снова сказал:

– Чжансун Цзыцзюнь, хватит! Это всего лишь одна из его частей. Когда ты его убьешь, то оставшаяся в этом теле дьявольская Ци выплеснется наружу и потянется к другому своему телу. Следуя за ней ты сможешь найти другую его часть! Но если ты выжмешь его досуха, за чем тогда ты будешь следовать?!

Сказанные слова мгновенно убедили Чжансун Цзыцзюня и он сразу остановился, а затем последовал взмах Цанъюня, и брызнула кровь.

Разрубленный на пополам труп упал на землю.

Несколько мгновений спустя остатки дьявольской Ци покинули мертвое тело и потекли в сторону севера!

Чжансун Цзыцзюнь запрыгнул на меч и улетел вслед за растворяющимся вдали темным хвостом!

И Сичэнь собирался было последовать за другом, но тут снова раздался голос:

– Не ходи. Ты ему не противник.

Юноша нерешительно переступил с ноги на ногу, взглянул на бессознательную Юэ Сяожоу в своих руках и, наконец, крикнул Чжансун Цзыцзюню в догонку:

– Я буду ждать твоего возращения!

А голос Чжансун Цзыцзюня уже издалека ему ответил:

– Жди!

Молодой заклинатель вздохнул, поудобнее перехватил девушку и вернулся к звериному логову. И уже на ходу он сказал:

– Фэйцзи. Может, наконец, покажешься?

Однако никто ему не ответил.

Фэйцзи снова притворился мертвым.

ПРИМЕЧАНИЕ:

Эта глава выкладывалась 1 апреля в качестве мягкого розыгрыша. Удалять не хочу, нормальный перевод на след.странице.

_________________

Глава 68. Триста раундов войны могут уничтожить сотню ядов

И Сичэнь обнял Юэ Сяору и повел обратно в пещеру демонов. Усян Тяньмо не знал, что он сделал с Юэ Сяороу, Юэ Сяороу так и не проснулся, и выражение его лица казалось очень подавленным и терпеливым, когда он был без сознания.

И Сичэнь опустила ее на землю среди монстров, протянула руку и прижала ее нахмуренные брови, затем вздохнула.

На стороне меньшего размера и мягче, есть группа маленьких кроликов. Этот маленький кролик когда-то был достаточно белым, чтобы сливаться со снегом, но теперь он покрыт черной воздушной клеткой. Расстроенный И Сичэнь поднял его и тихо позвал по имени, но он вообще не отреагировал.

Он был в очень раздражительном настроении.

Сможет ли Цзыцзюнь найти тело Усяна Тяньмо? Если он найдет его, сможет ли он победить его? Пятьсот лет назад Усян Тяньмо был убит Фэнлянь Сяоцзу и Юньчан Чжэнем. Старшему внуку Цзыцзюню было всего 20 лет. Сможет ли он действительно сразиться с Тяньмо?

И Сичэнь внезапно пожалел, что не проследил за этим.

Между ним и его старшим внуком Цзыцзюнем нет контракта. Пока он не может видеть или слышать, он не знает, что случилось с Цзыцзюнем. Если Цзыцзюнь ранен, в опасности или даже мертв, он не знает, когда узнает!

“проклятие!” И Сичэнь встал и раздраженно прошелся по пещере демона. “На этот раз он вернулся и сказал, что установит с ним духовную связь!"”

Беспокойство наполнило все его тело, а люди и монстры здесь были в коме. Он даже не мог найти громкоговорителя и не знал, как успокоить свои эмоции.

“Жирный, ха-ха! Выйди и поговори со мной!”

Никому нет до него дела.

“Не притворяйся, я знаю, что человек, который только что говорил, был тобой, и именно ты был в море пустоты. Я слышал твой голос в море пустоты.”

До сих пор никому нет до него дела.

И Сичэнь закатил глаза, развязал пакет "Вселенная" и вытащил Фатти наружу.

Толстяк слетел с его ладони, щебеча, оглядываясь по сторонам с наивным и невежественным видом. И Сичэнь посмотрел на глупый вид этой жирной птицы, и ему действительно было трудно ассоциировать ее с величественным человеком в красном в море небытия.

“О, ты сказал, что твоя птичка выглядит глупо, но она довольно красива, чтобы быть другим человеком? Каково ваше происхождение? Как вы можете так быстро совершенствоваться?”

Когда Фатти услышал описание "глупо это или нет", все его тело застыло. Но, в конце концов, оно предпочло притвориться, что ничего не понимает, и начало организовывать доктора-призрака из перьев Шу Ну.

И Сичэнь был забавен и озадачен. Посмотри на это позерство, почему ты не признаешь этого? Очевидно, что человеческая форма выглядит довольно хорошо.

И Сичэнь был поражен и внезапно все понял. Поскольку Фатти в его представлении был жирной и надоедливой маленькой серой птичкой, он был удивлен, когда обнаружил, что Фатти такой могущественный. Однако, когда ум Фатти быстро взрослеет, по его любви приводить в порядок перышки видно, что он горд и тщеславен. Предположительно, в глубине души жирная птица отказывалась признавать, что она маленькая серая жирная птичка.

И Сичэнь не смог удержаться от усмешки: "Толстяк, что ты за птица? Природная птица-дух, красная... Ты ведь не феникс, не так ли?”

Закончив разбирать перья, Фатти с взволнованным видом подошел к И Сичэню, а затем... вернулся в свою сумку universe.

“увы…”

Фатти отказался общаться, И Сичэнь не имел ничего против того, чтобы говорить, и не мог не начать снова беспокоиться о состоянии своего старшего внука Цзыцзюня.

Старший внук Цзыцзюнь погнался за сгустком магической энергии и в одно мгновение улетел за много миль. Дальше на север, в долине льда и снега, аура становилась все тоньше и тоньше, и подножие горы постепенно превратилось в бесплодную гору. Наконец, магическая аура проникла в долину.

Старший внук Цзыцзюнь немедленно направил меч вниз!

Как только он приземлился в долине, то почувствовал сильную магическую ауру!

Аура этой бесплодной горы и дикого леса разрежена и непригодна для возделывания, и монахи сюда почти не приезжают. Следовательно, истинное тело Усяна Тяньмо спрятано здесь, и его нелегко обнаружить.

Старший внук Цзыцзюнь немедленно погнался за магической энергией.

Однако демоны были повсюду в этой долине, и ему было трудно сказать, где находится Небесный демон Усян.

Внезапно старший внук Цзыцзюнь обнаружил, что камень на обочине дороги сдвинулся, и за ним что-то спрятано!

Он тут же выхватил свой меч и ударил им по камню! Из-за камня выскочил леопард, окутанный тьмой.

Старший внук Цзыцзюнь заметил, что по телу леопарда циркулировал мощный демонический ток, и казалось, что в девяти случаях из десяти это было тело Небесного демона Усяна. Все его тело внезапно стало золотым и процветающим, и десять тысяч мечей вонзились в черную пантеру, пытаясь прорваться сквозь тюрьму мечей!

Черная пантера больше не был так спокоен, как его клон, и внезапно дико побежал, избегая тюрьмы меча.

“Старший внук Цзыцзюнь!” Этот хриплый голос был очень сердитым: "Что ты делаешь? Страж-истребительница? Ха-ха-ха... какая классная шутка!”

Старший внук Цзыцзюнь знал, что дьявол хорош в демагогии, поэтому он вообще не слушал, что тот говорил, и от всего сердца атаковал черную пантеру!

Бесчисленные тени мечей кружили по долине, преследуя черную пантеру, даже если черная пантера была проворна, как он мог пробраться в непроницаемой тени меча? Несколько огней мечей ударили по нему со всех сторон одновременно, у него не было возможности убежать, и он превратился в черную ауру и исчез в свете мечей!

Тень от меча упала, и внезапно бесчисленные горы и камни взорвались, и полетела пыль!

Черная аура снова сгустилась, превратившись в черную пантеру позади старшего внука, и внезапно атаковала сердце старшего внука!

Старший внук Цзыцзюнь почувствовал поток магической энергии, резко развернулся и одной ладонью сдавил шею черной пантеры!

Усян Тяньмо сердито взревел!

Его демоническая аура вообще не могла вторгнуться в тело старшего внука Цзыцзюня. Он изо всех сил старался вселить демона в старшего внука Цзыцзюня более десяти лет назад. В это время он хотел вызвать силу демона, чтобы напасть на старшего внука Цзыцзюня, но он не ожидал эта сила исчезла. Возрожденный самозванец!！

Старший внук Цзыцзюнь схватил черную пантеру, не удержался от восклицания и тут же начал поглощать ее магическую энергию! Однако черная пантера превратилась в черную ауру в его руках и исчезла!

“Старший внук Цзыцзюнь! Голос Усяна Тяньмо эхом разнесся по долине, но он не мог сказать, откуда доносился звук: "Если ты хочешь устранить демона-Хранителя, самое важное, что нужно устранить, - это себя!“Хахахаха... Хахахаха!”

Старший внук Цзыцзюнь был поражен: “Я сам?”

Усян Тяньмо снова превратился в черную пантеру и зарычал на него: "Если ты не демон, как ты можешь похищать демоническую ауру?"！Разве ты еще не знаешь, что ты Демон Махаяны!！！”

“ Демон Махаяны?Старший внук Цзыцзюнь поднял брови и снова атаковал черную пантеру.

Усян Тяньмо изначально хотел таким образом повлиять на душевное состояние своего старшего внука Цзыцзюня, но он воспользовался возможностью, чтобы заставить свою демоническую ауру вторгнуться в его тело и разум, но он не хотел, чтобы его старший внук Цзыцзюнь был так спокоен, когда услышал это, и он не мог не стать еще более сердитый: “Ты думаешь, я тебе лгу?"Старший внук Цзыцзюнь по-прежнему спокоен: "Нет, я в это верю".”

Так называемый небесный демон - это не магическое культивирование, точно так же, как естественный духовный зверь, небесный демон - это природный монстр, рожденный в хаосе, постепенно обретающий разум и начинающий причинять вред миру.Если демон-культиватор хочет грабить, ему нужно использовать много средств. Однако небесный демон может использовать свою собственную силу в качестве медиума. Например, этот небесный демон Усян может манипулировать демоном, чтобы разграбить жертву. Следовательно, он чрезвычайно силен, и его мощь может сравниться с силой другого демона. боги.Пятьсот лет назад Усян Тяньмо был серьезно ранен Фэнлянь Сяоцзу и Юнь Чанжэнем. После пятисот лет выздоровления его база совершенствования все еще не пришла в норму, поэтому сегодняшний старший внук Цзюнь может сражаться с ним, несмотря на взлеты и падения.

Однако среди демонов того времени есть и другой вид - демон Махаяны.Небесный демон Махаяны родился на антарктическом острове, который так же изолирован от мира, как Море Небытия. Он чрезвычайно энергичен, но недоступен.Он постепенно впитал в себя духовную силу неба и земли и, наконец, вошел в царство Махаяны, стал чудовищем наполовину демоном, наполовину богом и положил начало катастрофе.Он выше всех небесных демонов, и он может напрямую захватывать демоническую ци, даже не требуя медиума.Однако, в конце концов, в нем все еще есть кровь демонов. Скорбь - это возрождение для культиватора, но для демона это разрушение.

Демон Махаяны вымер во время небесной скорби, защищая следы крови, которые остались в мире, и старший внук, Цзюнь, был нитью крови, оставленной демоном Махаяны. Спустя тысячи лет он, наконец, возродился взрослым.

В оригинальной работе старший внук Цзыцзюнь совершенствовался до определенного уровня, и струйка крови в его теле восстановилась, и он достиг состояния зачарованности, почти потеряв рассудок.Именно И Сичэнь никогда не сдавался и, наконец, пробудил в нем здравомыслие и позволил ему благополучно пережить эту катастрофу.

Однако автор Додзина Golden Egg beat Silver Goose посчитал, что небольшая атака родословной небесного демона сама по себе недостаточно крута, поэтому он добавил приватную настройку, чтобы установить для себя пять видов родословных.В истории о Додзине старший внук, Цзыцзюнь, тоже был заколдован - это очень полезная основа для Додзина - и затем автор Додзина использовал универсальную детоксикацию, исцеление и здоровье * ooxx, чтобы легко решить дилемму старшего внука, Цзыцзюня, который был заколдован.

—— Принимаете родник|лекарство по ошибке?не бояться！Триста раундов войны могут быть решены!

—— Очень ядовитый?не бояться！Триста раундов войны могут быть решены!

—— Серьезно ранен?не бояться！Триста раундов войны можно вылечить!

—— Умираешь?не бояться！Триста раундов войны живы и невредимы!

—— Сойти с ума?не бояться！Сразись еще несколько раз по триста раундов, Кинг-Конг неплох, мир непобедим!

Усян Тяньмо был в ярости: “Я тебе не лгал!！Ты чудовище!！”

Старший внук, Цзыцзюнь, пронзил черную пантеру мечом: "О!”

Глава 68. Одолела сотня бед? Триста выстрелов – наш ответ!

И Сичэнь отнес Юэ Сяожоу обратно в пещеру. Он понятия не имел, что У Сян с ней сделал, но девушка так и не пришла в сознание, а на ее лице то и дело чередовались несчастье и страдание.

Юноша пристроил Юэ Сяожоу среди зверей на полу и, разгладив пальцем тревожные морщинки на ее лбу, тихо вздохнул.

Рядом с бессознательной заклинательницей лежал маленький кролик. Не так давно он был настолько белым, что с легкостью терялся на снегу, но сейчас его словно макнули в чернила. И Сичэнь осторожно взял его в ладони и тихо позвал по имени, но тот никак не отреагировал.

На душе у молодого совершенствующегося было неспокойно.

“Сможет ли Цзыцзюнь найти настоящее тело У Сяна? И если да, то сможет ли он его убить? Пятьсот лет назад этого небесного дьявола победили лишь совместными усилиями предка Фэн Ляня и бессмертного Юнь Чана. Но Чжансун Цзыцзюню всего двадцать! У него вообще есть на это хоть какие-нибудь шансы?”

В этот момент И Сичэнь остро пожалел, что не последовал за товарищем.

Он с Чжансун Цзыцзюнем так и не заключили между собой контракт, и теперь он не мог ни видеть, ни слышать что у товарища там происходит. А если Цзыцзюнь окажется в опасности или его ранят, или даже он будет убит – он никогда об этом так и не узнает!

– Проклятие! – И Сичэнь встал и нервно зашагал по пещере. – В этот раз как только он вернется – я заставлю его создать со мной духовную связь!

Чувство неопределенности захлестнуло все его естество, а раскинувшиеся по полу бессознательные демоны все только усугубляли. Не имея возможности хотя бы просто с кем-нибудь поговорить, парень не мог себя успокоить.

– Фэйцзи! Может, хоть ты выйдешь и поговоришь со мной?!

Нет ответа.

– Хватит прикидываться. Я знаю, что это именно ты сейчас говорил. И в море Небытия тогда тоже был ты. Я слышал твой голос.

Но по-прежнему ти-ши-на.

И Сичэнь закатил глаза к потолку, развязал пространственный мешок и вытащил птенца наружу.

Фэйцзи с чириканьем вырвался из его рук и с ничего не понимающей невинной мордашкой принялся оглядываться по сторонам. И Сичэнь посмотрел на бестолковую пухлую птицы и вынужден был признать, что провести между ней и могущественным мужиком в красном параллель было действительно трудно.

– Нда… Как так получилось, что в облике птицы ты выглядишь нереально глупо, а в форме человека очень даже ничего? Откуда ты вообще такой взялся? И как тебе удалось так быстро совершенствоваться?

На нелестной характеристике своей глупости Фэйцзи ощутимо напрягся, но в конце концов решил гнуть линию, что он ничего не понимает, дальше и склонившись над хвостом стал грациозно почесывать перья.

Разыгранная сцена вызвала у И Сичэня одновременно улыбку и недоумение.

“Ну и к чему все это позерство? Неужели так тяжело это признать? К тому же, человеческая форма действительно выглядит довольно хорошо.”

Вдруг И Сичэнь замер, и до него кое что дошло. Это в ЕГО представлении Фэйцзи был мелкой, надоедливой, жирной птицей, которая совершенно неожиданно оказалась большим молодцом. Однако, по мере того, как интеллект Фэйцзи развивался, божественный зверь все чаще проявлял склонность к приведению своих перышек в порядок, что намекало на его гордыню и тщеславие. Очевидно, что в своей душе этот мелкий даже не видел себя в роли невзрачной, пухлой живности!

И Сичэнь не смог удержаться от шпильки:

– Фэйцзи, вот что ты за птица? Прирожденный божественный зверь, красного окраса... Ты ведь не феникс, верно?

Птенец закончил разбираться со своим оперением, величественно подошел к И Сичэню, а затем... Нырнул в пространственный мешок.

– Хм…

Поскольку Фэйцзи отказался общаться, а у И Сичэня больше не было никого, с кем можно было бы поговорить, беспокойство о Чжансун Цзыцзюне перешло на новый виток.

А тем временем юный заклинатель пути меча гнался за дьявольским сгустком уходя все дальше и дальше. К северу от долины Бинсюэ поток Ци становился все тоньше, и ландшафт неумолимо менялся на совершенно безжизненные скалы. Наконец, черный дым просочился в одну из долин.

Чжансун Цзыцзюнь без лишних раздумий направил меч к земле!

Стоило ему приземлиться, как он ощутил плотную дьявольскую энергию!

Аура бесплодных гор и чахлого леса давно была истощена, и от того эти края едва ли можно было назвать популярными в среде культиваторов. Это было просто идеальное место, чтобы спрятать истинное тело великого дьявола.

Чжансун Цзыцзюнь не переставая преследовал шлейф темной энергии, но поскольку горы вокруг фонили дьявольской Ци, определить, в какой стороне находился У Сян, было довольно сложно.

Вдруг на своем пути юный фехтовальщик заметил какое-то шевеление у камня, но это нечто мгновенно спряталось!

Парень без лишних раздумий оголил свой меч, жахнул прямо по камню, и оттуда выскочила окутанная мраком пантера!

Ощутив идущую от зверя мощную циркуляцию дьявольской ауры, Чжансун Цзыцзюнь предположил, что он вполне мог быть основным телом небесного дьявола. Вокруг молодого человека разлился ослепительный золотой свет, и десять тысяч мечей пали на почерневшего зверя, запирая его в клетку мечей!

Однако в отличии от своего вспомогательного тела, эта черная пантера не была такой спокойной. Она стремительно увернулась, отчаянно избегая плена.

– Чжансун Цзыцзюнь! – в ярости взревел хриплый голос. – Ты что делаешь? Заделался в истребители чудовищ? Хахахаха... Не смеши!

Зная, насколько дьявол бы горазд болтать, Чжансун Цзыцзюнь вообще его не слушал и от всей души выписывал по нему удар за ударом!

Бесчисленные золотые проекции мечей кружили по долине и неотступно преследовали черного зверя. Однако какой бы гибкой пантера ни была, долго ее бегство продолжаться не могло. Пара лучей одновременно с нескольких сторон полетела в дьявола. Но не имея возможности сбежать, перед самым столкновением он просто превратился в черный дым.

Раздался грохот! Деревья и камни подбросило в воздух, а затем во все стороны разлетелась пыль!

Но черный дым вновь принял позади мечника форму пантеры и внезапно атаковал его в спину!

Однако молодой человек чувствовал поток вражеской Ци и, резко развернувшись, схватил черного зверя рукой за горло!

Небесный дьявол У Сян возмущенно взревел!

Его скверна никак не хотела проникать в тело парня. Как десять лет назад он изо всех сил старался подсадить к Чжансун Цзыцзюню демона, так и в этот раз хотел поразить его темной силой… Но все напрасно. Его энергия просто растворилась в этом чертовом притворщике!!!

Схватив пантеру, Чжансун Цзыцзюнь приступил к ее “поглощению”. Однако она снова обратилась черным дымом и выскользнула из его руки!

– Чжансун Цзыцзюнь! – эхом разнесся голос великого дьявола по долине, но было непонятно, откуда исходил звук. – Если тебе так приспичило устранить чудовище, то начни с себя! Хахахаха... Хахахаха!

– С меня? – удивленно спросил парень.

Небесный дьявол У Сян снова превратился в черную пантеру и прорычал:

– Если ты сам не дьявол, тогда как бы тебе удалось впитать эту скверну?! До тебя еще не дошло? Ты – небесный дьявол Да Чэн!!!

– Небесный дьявол Да Чэн?

Чжансун Цзыцзюнь лишь выгнул бровь и снова атаковал пантеру.

Изначально У Сян хотел таким образом пошатнуть душевное состояние Чжансун Цзыцзюня, чтобы затем втиснуть свою Ци в его тело и, наконец, завладеть его разумом. Но неожиданно заклинатель пути меча остался крайне спокойным.

– Ты думаешь, я тебе лгу? – разъярился У Сян.

– Нет, я тебе верю, – беззаботно пожал плечами он.

Так называемый небесный дьявол – это не практик мира людей, который вдруг перешел на темную сторону. Как и прирожденный божественный зверь, это рожденное в хаосе существо, которое со временем обретает разум и начинает творить в мире бесчинства. Если обычному культиватору Злого пути для успешного грабежа нужно использовать множество дополнительных предметов, то небесные дьяволы в них не нуждаются. Для них такими средствами становятся их личная сила и способности. Так, например, небесный дьявол У Сян свою охоту ведет с помощью способности управлять демонами разума, благодаря чему в свое время по силе он стал соизмерим с божествами. Правда, пятьсот лет назад У Сян был серьезно ранен прародителем Фэн Лянем и его учеником Юнь Чаном, и с тех пор его база культивирования так и не пришла в норму. Именно поэтому сегодняшний Чжансун Цзыцзюнь был способен ему противостоять.

Однако даже в среде небесных дьяволов один из них заметно выделялся. И звали его Да Чэном. В южной точке земель существует такое же скрытое царство, как спрятанная область за морем Небытия. Она настолько же обильна духовной Ци, и столь же неприступна. И именно там родился небесный дьявол Да Чэн. Впитав в себя силы Небес и Земли, он стал наполовину дьяволом, наполовину божеством, а затем этот монстр приветствовал Небесную Скорбь. По силе он был выше любого небесного дьявола, и, в отличии от остальных, ему не нужен был посредник, чтобы отбирать чужое совершенствование. Он поглощал дьявольскую Ци напрямую. Однако, если для праведного культиватора Небесная Скорбь – это возрождение, то для тех, в ком есть скверна – это разрушение, а его Ци, как ни крути, чистой не была.

Великий небесный дьявол Да Чэн испытание Небес не пережил. Однако он смог защитить свое кровное наследие, оставленное им в мире людей, и спустя тысячу лет это наследие, наконец, возродилось в Чжансун Цзыцзюне.

(В оригинальной романе когда Чжансун Цзыцзюнь достиг определенного уровня, его наследие возродилось, от чего Ци в его теле взбунтовалась, и парня едва не поглотило безумие. Однако благодаря самоотверженности и преданности И Сичэня, его разум пробудился, и молодой человек благополучно пережил это бедствие.

Однако автор “Золотые яйца и серебряный гусь” посчитала, что гун с родословной небесного дьявола – это не так круто, и приписала ему в своей работе аж пять родословных. В ее истории Чжансун Цзыцзюнь также впал в безумие (самое оно для развития дальнейшего яоя!), на что автор-фанат ввела всемогущее средство и против ядов, и для исцеления, и для укрепления Ци, и ХХХ, и легко решила проблему Чжансун Цзыцзюня!

«Случайно выпил весеннее лекарство [1]? Не бойся! Помогут триста выстрелов!»

«Тебя отравили? Не бойся! Спасут триста выстрелов!»

«Истекаешь кровью? Не бойся! Вылечат триста выстрелов!»

«Умираешь? Не бойся! Триста выстрелов – и ты опять жив и здоров!»

«Подкралось безумие? Не бойся! Еще несколько раз по триста выстрелов – и ты тверд и непобедим!»

Небесный дьявол У Сян гневно закричал:

– Я тебе не лгу! Ты – монстр!

Чжансун Цзыцзюнь, пронзающий пантеру мечом:

– О.

___________

Примечания:

[1] Весеннее лекарство – афродизиак.

Глава 69. Конец битвы

С самого начала небесный дьявол У Сян хотел пошатнуть душевное равновесие Чжансун Цзыцзюня. Однако молодой фехтовальщик оставался спокойным и невозмутимо пронзил своего противника мечом.

Тело дьявола обратилось черным дымом, но в этот раз он не собрался в единое целое, а рассеялся по долине, да так, что след его ауры слился с каменистыми выступами, и его больше невозможно было уловить.

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился. Он совершенно точно заколол пантеру, но на лезвии его оружия не осталось крови. Каким образом дьяволу удавалось так легко менять свою форму? Неужели у этого тела не было слабости?

Юноша крепко сжал Цанъюнь и внимательно оглядел окрестности.

Темная энергия сгустилась, приняла форму кошачьего хищника и бросилась на Чжансун Цзыцзюня, но парень рубанул ее мечом, и пантера снова развеялась!

Пока шла их битва, по всей долине рушились скалы и грохотали камни, и вскоре сцена вокруг полностью отличался от того, что было в начале.

Поскольку И Сичэня в данный момент рядом не было, мозг молодого мечника снова включился, и его неожиданно пробрало холодом: “Это ловушка!” Оценив положение напитанных дьявольской Ци камней, Чжансун Цзыцзюнь мгновенно разглядел не до конца сформированный запирающий душу массив.

Теперь ему все стало предельно ясно: и почему вся долина буквально сочилась дьявольскими миазмами, и почему он не мог понять местоположение У Сяна, хотя тот все время находился поблизости, и почему его меч не мог пронзить почерневшего зверя... Все потому, что пантера – это вовсе не тело небесный дьявол! Это приманка, которая должна была заманить его в ловушку!

Небесный дьявол У Сян не имеет формы, он – невидим, а пантера – это просто созданный дьявольской силой образ!

//П.п.: кстати, тут автор опять не парился с именем. У Сян так и переводится, как “без формы” (без видимости).

С самого начала У Сян был просто сгустком злобы. Однако после того года, когда он потерпел поражение в легендарной битве, дьявол был вынужден слиться с этой долиной и понемногу восстанавливать свои силы. Со временем, когда его база совершенствования немного выросла, он смог рассылать по миру своих двойников и собирать жертвы. Но сейчас его истинным телом фактически были лысые горы!

Чжансун Цзыцзюнь холодно усмехнулся, взмыл в небо и с криком обрушил Цанъюнь вниз!

И в тот же момент все горы разом содрогнулись!

Бесчисленные скалы яростно задрожали и начали рассыпаться в мелкую крошку, а в месте удара образовалась огромная дыра, из которой доносился похожий на крик призрака вой. Затем из земли поднялись миазмы, все небо заволокло черным смогом, и стало так темно, словно наступила ночь. Это было довольно жуткое зрелище.

– Чжансун Цзыцзюнь!!! – яростно ревел небесный дьявол У Сян, пока скалы рушились.

Но Чжансун Цзыцзюню было плевать. Не важно, насколько мерзкой была дьявольская Ци, насколько разрушительным был горный обвал, в этот момент у фехтовальщика была лишь одна мысль: “Сколько бы здесь ни было Ци – я всю ее заберу!”

Десятилетие чувства вины, десятилетие боли, десятилетие жизни с демоном внутри! Десятилетие кровавой ненависти!! Даже если ему самому суждено погибнуть, но он во что бы то ни стало должен избавить мир от этого Зла!!!

Взмывшая в небо темная энергия неостановимым потоком вливалась в тело Чжансун Цзыцзюня. Великий дьявол У Сян боролся и рычал, но против носителя небесного духовного корня он был бессилен!

– Ты пожалеешь!!!

Небесный дьявол У Сян издал свой последний рев!

Мгла вокруг постепенно рассеялась, ветер разогнал поднявшуюся в воздух пыль, и над долиной снова засветило солнце.

Чжансун Цзыцзюнь поглотил последние крупицы скверны, но затем его тело резко обмякло, и он упал на землю. Сила, которая ему не принадлежала, бунтовала и пыталась вырваться, а молодой заклинатель терпел и старался ее удержать. Ощущения в этой битве между человеком и Небесами были настолько болезненными, как будто в теле меняли местами все кости, отчего глаза юноши залило кровью, а его зрение заволокло темным туманом.

“Где я…”

“Что я делаю…”

“Почему так больно…”

А затем в его сознании родилась отчаянная мысль: “Раз я убил того, кого был должен, так может теперь я могу просто тихо уснуть…”

“Нет!”

“Еще есть те, кто ждут моего возвращения! И Сичэнь будет волноваться!”

Сумасшедшее бурление темной энергии в нем было жестоко подавлено, и Чжансун Цзыцзюнь медленно открыл глаза.

Перед юношей на корточках сидела девочка в ярко-желтых одеждах цвета маленького гусенка, и когда он проснулся, она жизнерадостно улыбнулась.

– Ну вот, Цзыцзюнь, ты опять поранился. Как жаль, что в этот раз я не смогу отнести тебя обратно.

Чжансун Цзыцзюнь попытался схватить ее за руку, но прошел сквозь пустоту. В его глазах появились слезы, и он прошептал:

– Сестра, прости меня.

Девочка покачала головой и улыбнулась ему:

– Это я должна сказать тебе “прости”. Ведь это я лишила тебя возможности себя защитить.

Чжансун Цзыцзюнь хотел прикоснуться к ее длинным волосам, но, к сожалению, не смог до них дотронуться.

– Цзыцзюнь, мне пора.

– Есть человек, которого я хочу оберегать, и сейчас он ждет меня, – кивнул юноша, вытирая слезы. – Мне тоже пора уходить.

Девочка поднялась на ноги, ее озарило золотым светом, и она улыбнулась широкой улыбкой, такой же яркой и чистой, как солнце. Она махала другу рукой, и ее фигура становилась все более и более прозрачной.

– Прощай, Чжансун Цзыцзюнь.

– Прощай, Тэн Жои.

И когда ее силуэт полностью растворился, юный заклинатель подобрал Цанъюнь и отправился в обратную дорогу.

***

А тем временем И Сичэнь больше не мог сидеть на месте. И вроде бы ожидание длилось недолго, но ему казалось, что прошел уже год. Все, чем была сейчас забита голова юноши – во что бы то ни стало нужно немедленно бежать на поиски Чжансун Цзыцзюня! Но вот вопросик – где его искать?

Как вдруг прямо у него на глазах черная аура вокруг бессознательных демонических зверей стала рассеиваться.

И Сичэнь встрепенулся, резко вскочил и недоверчиво пролепетал:

– Э… это…

В два прыжка он оказался возле Юэ Сяожоу, приподнял ее рукав и увидел, как зловещая шестиконечная звезда на ее руке медленно блекнет.

“Это значит, что небесный дьявол У Сян мертв? Цзыцзюнь правда его убил?!”

От волнения И Сичэнь забыл, как дышать, и не сводил с отметины глаз. Он боялся, что еще не успей он порадоваться, как все вернется на круги своя.

Однако того, чего он опасался, не произошло. Мрачный рисунок становился все светлее и светлее, а затем и вовсе исчез.

Темная энергия в пещере рассеялась, а к разбросанным по полу демоническим зверям вернулся чистый белоснежный цвет.

Юэ Сяожоу медленно открыла глаза и окинула юношу ничего непонимающим взглядом.

– ...Шисюн И?

– С возвращением! – И Сичэнь был вне себя от радости. – Шимей Юэ, как ты себя чувствуешь?

Юэ Сяожоу еще не знала, что произошло. Девушка опустила глаза вниз на свое тело, но стоило ее взгляду остановиться на гладкой, чистой руке, как все ее тело ошеломленно застыло. Затем она недоверчиво моргнула, подозревая, что это ей привиделось. Ведь прошло больше десяти лет, как метка срослась с ее рукой, и девушка искренне полагала, что она будет с ней до самой смерти… Однако теперь все исчезло.

Заклинательница поспешно призвала духовную силу, чтобы противостоять собственному внутреннему демону, однако ее сознание оказалось чистым, и бороться было не с кем.

– Шисюн И! – ее голос дрожал от волнения. – Небесный дьявол У Сян… Он мертв?

И Сичэнь понятия не имел, что там произошло, но видя, как его шимей разволновалась, он успокаивающе похлопал ее по плечу и легкомысленно ответил:

– Естественно! Подумаешь – У Сян! Он же – слабак! Ты лучше посмотри, как там твои друзья.

Юэ Сяожоу быстро поднялась на ноги и оглядела пещеру. Белые звери оставались лежать на полу, словно их кто-то побил, и теперь они не могли шевелиться.

Белый питон медленно поднял голову, вытянул свое свернутое кольцами тело и пополз к Юэ Сяожоу. Девушка тихо опустилась перед ним на колени, обхватила его руками и разрыдалась:

– Бабушка…

Звери друг за другом приходили в себя.

Когда маленький кролик Туаньтуань открыл глаза, первое, что он увидел, была широкая улыбка И Сичэня. Парень держал его на руках и мягко поглаживал по ушкам.

– Туаньтуань, ты очнулся.

Кролик переполошился, заверещал “Плохой парень!” и уже было распахнул свою пасть, метя своими двумя большими зубами в пальцы И Сичэня. Молодой заклинатель поспешно отдернул руку, покачал головой и посмотрел на Юэ Сяожоу.

– Туаньтуань, он мой шисюн. И он нас спас.

– Не-не-не. Я не плохой. Но есть еще один шисюн – вот он "плохой парень".

И И Сичэнь с упоением ухватился за упитанную мордочку крольчонка. Мех Туаньтуаня был таким гладким и шелковистым, что его было очень приятно трогать.

Только тогда малыш увидел, что остальные звери тоже стали белыми, и ошеломленно выпалил:

– Т-ты их всех вылечил?!

До сих пор эти демоны ничего не знали о небесном дьяволе У Сяне, думая, что они заболели из-за “плохих парней”.

И Сичэнь молча улыбнулся и снова пригладил кроличьи уши, вот только на этот раз Туаньтуань искренно позволил ему с собой играть и не сопротивлялся.

Все демонические звери наконец воссоединились и радостно ликовали вокруг гигантского питона. Однако И Сичэнь, хоть на его лице и играла улыбка, в глубине души никак не мог перестать волноваться.

“Чжансун Цзыцзюнь так и не вернулся. С ним точно все в порядке?”

В какой-то момент все почувствовали, как в логово пробрался посторонний.

И Сичэнь рывком поднялся на ноги, а его глаза неотрывно смотрели на вход. Сердце молодого человека заколотилось, как бешеное.

Когда в проеме появилась фигура Чжансун Цзыцзюня, а толпа зверей еще не успела прийти в себя, И Сичэнь уже сорвался в полет к другу и крепко заключил его в объятия. Он был куда возбужденнее, чем когда очнулась Юэ Сяожоу.

– Цзыцзюнь!!!

Импульс юноши отбросил Чжансун Цзыцзюня на два шага назад, но он с улыбкой обнял И Сичэня в ответ.

– Я вернулся.

– Ты правда завалил У Сяна? Правда?! Крууууто!!! Ты офигенный!!!

Юэ Сяожоу:

– ……….

“А кто только что говорил, что небесный дьявол У Сян – мелкая сошка?”

И Сичэня переполняли эмоции. Он испытывал одновременно облегчение после длительного напряжения и радость после волнения, и теперь не знал, как их выплеснуть. У него возникло жгучее желание повалить Чжансун Цзыцзюня прямо на землю и яростно его целовать!

Но стоило этой идее закрасться к нему в голову, и перед мысленным взором молодого человека возникла картина, как они соединяются губами и сплетаются языками… Щеки И Сичэня мгновенно вспыхнули ярко-красным. Чем больше он смущался, тем больше заикался. Наконец, решив, что самым правильным будет отлипнуть от Чжансун Цзыцзюня, он поспешно ушел в сторону, и принялся ждать, пока его бедное быстро колотящееся сердечко успокоиться.

Молодой фехтовальщик оглядел пещеру и, убедившись, что все демонические звери целы и невредимы, облегченно выдохнул.

Питон превратился в человека, став доброй на вид старушкой. Она поклонилась Чжансун Цзыцзюню и сказала:

– Благодарю тебя, благодетель, за спасение моей семьи. За твою милость мы перед тобой в неоплатном долгу. Прими от меня хотя бы этот столетний гриб долголетия [1].

– Не нужно. Этот дьявол… – поспешно начал Чжансун Цзыцзюнь, а потом вовремя вспомнил, что племя ледяных демонов ничего не знало об У Сяне, и резко закончил: – Я просто должен был это сделать.

– Бабушка Змея, – пришел И Сичэнь на помощь. – Вы только что перенесли тяжелую хворь и гриб долголетия вам самим будет не лишним.

– Да будет так, – с улыбкой ответила старушка. – Но у нас еще много магических вещей. Так бы мы отнесли их на базар на обмен, но будет лучше, если вы заберете их себе. Возможно, вам это будет полезно хотя бы для усиления вашего оружия.

Услышав последний ее довод, И Сичэнь не стал отказываться. Им действительно нужны были материалы с атрибутом воды для радужного меча Чжансун Цзыцзюня.

Бабушка Змея попросила малышню упаковать магические предметы, и дети быстро притащили набитый под завязку огромный мешок.

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь снова и снова их благодарили.

Со смертью дьявола у этих двоих больше не осталось повода задерживаться в ледяной долине, поэтому они попрощались с демонами и приготовились уходить.

Однако стоило им покинуть пределы логова, как кто-то последовал за ними.

– Шисюн Чжансун, шисюн И!

Чжансун Цзыцзюнь остановился и обернулся.

– Шимей Юэ.

– Спасибо вам! Правда, спасибо.

Чжансун Цзыцзюнь погладил ее по голове.

Юэ Сяожоу улыбалась. Она всегда была известна, как ледяная красавица, и за все годы совместного обучения, это был первый раз, когда парни видели ее улыбку. Оказалось, она тоже была ослепительной.

– Однажды с помощью силы У Сяна я смогла прикончить очень развитого культиватора-дьявола. Неожиданно, у него оказалось сокровище Неба и Земли. Мне оно без надобности, но вдруг вы сможете найти ему применение..

Услышав четыре слова “сокровище неба и земли” жадный до богатства И Сичэнь по идее должен был бы радоваться, но в этот момент его сердце необъяснимо заныло, и у парня возникло нехорошее предчувствие.

“Таких совпадений ведь быть не может, верно?...”

Юэ Сяожоу залезла в свою пространственную сумку и, пока искала предмет, приговаривала:

– Я слышала, эта штука может быть полезна в укреплении тела, правда, не уверена, сможете ли вы ее использовать. Ну, даже если ничего не получится, всегда можно ее обменять.

И с этими словами она достала зеленую бусину.

– Вот! Это жемчужина усмиренного ветра!

И Сичэнь:

– ……….

– Жемчужина усмиренного ветра! – глаза Чжансун Цзыцзюня ярко вспыхнули, и он с энтузиазмом схватил зеленую бусину. – Спасибо тебе, шимей! Сичэнь, это просто замечательно!

Уголок рта И Сичэня резко дернулся, и он растянулся в нервной улыбке.

“Ну и что, что у нас теперь есть аж целых два сокровища? Даже если их будет четыре, вполне вероятно, что на поиски последнего уйдет не меньше ста лет! А чем легче путь вначале, тем сложнее перейти на другую дорогу. Чжансун Цзыцзюнь и так не ведется на парное совершенствование, а чем больше будет этих сокровищ, нем более жестким будет его дальнейший отказ.”

– Мы как раз собираем сокровища для закаливания тела, – сказал молодой фехтовальщик. – Кровь Цилина и жемчужина усмиренного ветра у нас уже есть. Шимей, может ты слышала что-нибудь о других предметах?

И Сичэнь молча закатил глаза.

“Откуда Юэ Сяожоу знать то, о чем не могут даже всезнайки сказать за деньги?! Найти жемчужину – это уже неслыханная удача.”

Однако неожиданно девушка ответила:

– Я слышал, что громовой фрукт, который появляется раз в пятьдесят лет, сейчас находится в царстве призраков.

И Сичэнь:

– ……….

– Спасибо тебе! – поблагодарил Чжансун Цзыцзюнь.

– Это вы оказали мне услугу. Не нужно благодарить.

И Сичэнь молча поднял голову к небу, борясь с желанием пустить по ветру слезу.

“Шимей Юэ, ты уверена, что это услуга за услугу, а не кровная вражда? Что я тебе такого сделал?”

___________

Пять копеек от автора:

Сяо И сказал, что он очень устал.

Он готов заниматься парными упражнениями до выполнения следующего квеста. XDDD

___________

Примечания:

[1] Гриб долголетия – в даосской практике легендарное растение бессмертия. Считалось панацеей от всех болезней.

Глава 70. Покупка лекарства

Чего И Сичэнь не знал, так это того, что в оригинальном романе для снятия печати он изначально полагался на технику закаливания тела. Чтобы персонаж стал героем, он должен пройти через определенные точки роста, в противном случае вместо преодоления очередной серьезной проблемы он упрется в стену. Однако, нельзя устанавливать слишком высокий порог. По-хорошему на сбор всех пяти сокровищ Неба и Земли у главного героя должно было уйти не меньше ста восьмидесяти лет, и только потоооом он смог бы начать совершенствоваться. Но кто бы в здравом уме стал читать такое?

Вот и получилось, что в оригинальной истории каждый раз, когда они проходили очередной новый квест, в награду молодым заклинателям перепадало одно сокровище. Имей И Сичэнь терпение послушно проходить все задания, то на все про все у него ушло бы несколько лет, не больше.

Однако в прорицаниях И Сичэнь не умел, а посему естественно не ведал, как оно будет. Единственное, что он знал – это насколько его сокровища редкие.

Цилинь спускается принять ванну раз в сотню лет, громовой фрукт созревает каждые лет пятьдесят, черепаху Сюань и вовсе веками днем с огнем не сыщешь… И на это все добро столько желающих.…

Представляя, как трудно достать эти единичные предметы, не говоря уже о том, чтобы отыскать все пять, даже если бы им нужно было всего одно сокровище, И Сичэнь предпочел бы выбрать другой, более удобный и незатратный, способ.

От того, что наконец смог отомстить да вдобавок разжился неисчислимым запасом магических предметов и, самое главное, жемчужиной усмиренного ветра, Чжансун Цзыцзюнь возвращался в город в приподнятом настроении.

В противовес ему И Сичэнь вытянул лицо, став схожим с ослом, и угрюмо плелся следом.

Вскоре друзья добрались до городского базара. И Сичэнь кинул взгляд на палатки у себя под ногами, и внезапно его посетила идея.

– Цзыцзюнь, ты пока возвращайся, а я схожу на рынок. Мне надо кое-что купить.

Чжансун Цзыцзюнь остановил свой меч и пристроился за товарищем.

– Тогда идем вдвоем.

– Не-не-не! – поспешно запротестовал тот. – Я и сам могу сходить!

Конечно, Чжансун Цзыцзюня такое немного удивило.

И Сичэнь сразу понял, что сморозил глупость, и быстро принялся придумывать отмазку:

– Ты только-только вернулся после сражения с У Сяном. Естественно, тебе нужно восстанавливать силы! Так что ты возвращайся на постоялый двор и хорошенько отдохни, а я пока немного прогуляюсь и сразу вернусь!

Чжансун Цзыцзюнь с сомнением бросил на него взгляд.

– Иди, иди, – толкал его И Сичэнь. – Вали спать!

Юному фехтовальщику ничего не оставалось, кроме как развернуться и лететь обратно в их комнату.

И Сичэнь опустился на базар, применил технику маскировки и прямым ходом направился к торговцу лекарствами. Прилавок встретил юношу разнообразием трав и пилюль, но осмотрев все это богатство, он решил обратиться непосредственно к владельцу:

– Уважаемый, а у тебя есть какое-нибудь средство для любви?

– Да-да-да! – и в подтверждении своих слов владелец ловко извлек таблетку. – Хочешь добавить немного пикантности для занятия парными практиками со своим партнером? Это моя “Пилюля очарования”. Когда ты ее примешь, то почувствуешь себя таким же свободным, как когда ты немного навеселе! Если ты что-то хочешь, но в обычной жизни стесняешься, то после этой таблетки ты перестанешь бояться!

– Беру!

На секундочку И Сичэнь задумался. Как ни крути, а Чжансун Цзыцзюнь не был обычным парнем, ведь он даже смог победить самого У Сяна! Что, если на него это лекарство не подействует? Юноша снова спросил:

– А есть еще что-нибудь?

Торговец посмотрел на него долгим взглядом и уточнил:

– Брат, а ты для себя спрашиваешь, или...

– Это моему партнеру, – выпалил И Сичэнь.

На лице владельца прилавка проступило выражение “Я тебя понял”.

– Твой даосский партнер, я так понимаю, чрезмерно праведен!

“Праведен?” – задумался И Сичэнь. – “Ну, если не обращать внимания на все те вещи, которые он говорил о детях и девственной плеве, то Чжансун Цзыцзюня действительно можно назвать очень даже праведным.” Поэтому он утвердительно кивнул:

– Ага!

– О, как я тебе соболезную! Мой партнер заделался старейшиной в одной из сект и каждый день занимался воспитанием новых адептов. Конечно, в роли наставника он чрезвычайно хорош! Но как только мы добирались до совместной практики, мы делали это только в одной позе. Мало того, что это скучно, так еще и не принесло никакой ощутимой пользы. Зато благодаря его характеру я научился делать весенние лекарства, после чего и мое совершенствование улучшилось.

И Сичэнь слушал о парном культивировании и мотал на ус. Раньше ему как-то не доводилось таким заниматься и он мало что знал о возможных проблемах в этой области.

Закончив со своей историей, заклинатель высыпал перед молодым человеком целую горку разноцветных пилюль.

У И Сичэня в изумлении округлился рот.

– Это... Все для этого?

– Ага, – владелец прилавка принялся по очереди их представлять: – Эта зеленая называется “Запуск воздушного змея”, красная – “Качели”, синяя – “Телега”, фиолетовая – “Подпрыгивающая пипа” [1], оранжевая – “Игра на флейте” [2].

И Сичэнь в край ошалел.

– Это... Название пилюль?

– Да, эти все лекарства я сам придумал. И названия им всем дал тоже я, – застенчиво сказал заклинатель-алхимик. – Я не силен в красивых названиях, поэтому взял за основу то, что он любит делать, когда их примет. Так и проще, и понятнее.

– Ааа... А?

И Сичэнь ломал голову, думая, что бы могли значить “Запуск воздушного змея” или “Качели”.

Но не успел он прийти к какому-то решению, как владелец прилавка продолжил свою “экскурсию”:

– А вот эти лекарства названы в честь мест. Это “В воздухе”, это “Горячий источник”, это “Ледяной водопад”, это “Море цветов”, это... – мужчина смущенно улыбнулся и тихо сказал: – “Базар”.

– ……….

Если в позах он полностью не разобрался, то с местами все было предельно просто.

И Сичэнь быстро его остановил:

– Нет-нет, места не нужны. Мне, пожалуйста, другие… Э-э, а это дорого?

– Вот эти все? – заклинатель приобнял И Сичэня за плечи и возбужденно затараторил: – Брат, как приятно встретить родственную душу!!! Я так понимаю, твой партнер тоже… тот еще дундук! Давай так. Ты покупаешь у меня одну пилюлю, а десять я тебе отдам даром! Заплати только за “Пилюлю очарования”, а все остальное так забирай!

Услышав слово “даром”, глаза И Сичэня загорелись:

– Да-да-да! Спасибо тебе, брат!

Пока И Сичэнь доставал два духовных камня, заклинатель собирал ему разноцветные лекарства. Юноше не особо были нужны все эти “воздушные” и “базарные” таблетки, но поскольку они шли бесплатно, он греб все под лозунгом “чем больше, тем лучше”.

– Брат, спасибо!

Владелец прилавка снова и снова отмахивался от него рукой:

– Ой, не нужно, не нужно! В этих весенних пилюлях все-равно нет никаких дорогих ингредиентов. А если все понравится – обязательно приходи! Поддержишь мою торговлю!

И Сичэнь схватил полный мешок лекарств и в счастливом настроении пошел обратно.

Вернувшись к себе в комнату, юноша обнаружил, что Чжансун Цзыцзюнь все это время высматривал его из окна.

– Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит?

Мечник покачал головой.

– Я в порядке. Давай завтра отправимся в царство призраков.

И Сичэнь утвердительно промычал. На это место у него с Чжансун Цзыцзюнем были разные планы, так что царство призраков можно сказать было обязательным пунктом их программы. Даже если не громовой фрукт, был еще король призраков Сяо Ли, к которому у молодых заклинателей тоже была парочка вопросов. Все равно они собирались это сделать, когда разрушат печать.

– Вот и хорошо, что ты не ранен, – И Сичэнь сел за стол. – Тогда я не буду стесняться.

– ?

Чжансун Цзыцзюнь озадаченно посмотрел на друга.

“Что он уже придумал?”

И Сичэнь бросил мешочек с таблетками на стол и, постучав костяшками пальцев по столешнице, сказал:

– Давай создадим связь.

– ……….

И Сичэнь не собирался слушать обратные доводы и молча принялся доставать материалы для магической формации.

– Хмф! Я не хочу объединяться. Хмф!

Словно ничего не слыша, юноша аккуратно расставлял духовные камни.

Молодой фехтовальщик забеспокоился:

– Я серьезно! Никаких связей!

И Сичэнь поднял взгляд и холодно посмотрел на Чжансун Цзыцзюня. Затем он поднял палец и жестом велел его подойти.

Чжансун Цзыцзюнь сделал шаг вперед, и И Сичэнь схватил его за воротник:

– Это почему это ты не хочешь формировать со мной связь?

Лицо носителя небесного духовного корня медленно становилось цветом свиной печени. Он отвел взгляд и больше ничего не говорил.

Уже по одному названию фанфика “Игра в рабство на винограднике” вышедших из-под пера “Золотых яиц и серебряного гуся” можно было сделать вывод, что яойные сцены в нем определенно будут не невинными. То, что эти двое там вытворяли, едва ли можно было охарактеризовать, как обычную практику парного совершенствования. Чжансун Цзыцзюнь с И Сичэнем развлекались во всех ста восьми позициях, что включало в себя и подвешивание последнего виноградными лозами вверх ногами, и задействование для их игр парящего меча. И в то время такое препровождение считалось обыденностью. Однако после возвращения в нормальный мир, к молодому фехтовальщику вернулся и стыд. Думая обо всех этих вещах, он чувствовал, что его тело вот-вот взорвется.

Узнай И Сичэнь о его мыслях, ему бы действительно пришлось покончить с собой, чтобы очистить этот мир.

– Ну, говори! Почему? – не унимался И Сичэнь.

– Не спрашивай, – слабо подал голос Чжансун Цзыцзюнь.

– Не спрашивать? – юноша приподнял бровь, и уже в следующую секунду схватил товарища за воротник и прижал его к стене. – Помнишь, что ты сказал Юэ Сяожоу? “Скажи это! Скажи!” Ну и зачем ты от меня это скрываешь? Разве не лучше будет рассказать, в чем дело, и мы вместе разберемся с этим вопросом?

Юноша был настолько близок к Чжансун Цзыцзюню, что последний снова ощутил непреодолимый подъем первозданной силы в его теле, в то время как его мысли начали путаться.

– Э-э-это другое.

– А в чем разница?

– Я под действием магии. Ты не сможешь этого принять.

И Сичэнь парнем был невинным и не понимал всей глубины проблемы. Подражая тому, как друг делал внушение их шимей, он проникновенно произнес:

– Смогу я это принять или нет – это уже мое дело. А твое – просто сказать, что ты там себе надумал!

Чжансун Цзыцзюнь тихо сходил с ума.

И Сичэнь медленно отпустил его воротник, вернулся к столу и продолжил выкладывать формацию. Каждый раз, когда он опускал на столешницу очередной духовный камень, на сердце юноши становилось все более и более тревожно. Он начал вспоминать все те вещи, с которыми они столкнулись после побега из секты Небесного Меча, и настроение его стало еще хуже.

– Я знаю, насколько ты замечательный, и что ты хочешь меня защитить. Но как же я? Что делать мне? В то время, как тебе предстояло сражаться с легендарным дьяволом У Сяном, мне оставалось только стоять в стороне как последнему неудачнику. Как я могу сражаться с тобой плечом к плечу, когда я боюсь быть тебе обузой. Ты думаешь, я хочу, чтобы меня всегда защищали? Но ты сам прошел через подобное и должен меня понять. Ты победил, ты вернулся. Но что, если бы твоя жизнь оказалась в опасности? Я даже не знал, где ты! Если бы ты не вернулся в тот день, если бы ты не вернулся и через год, мне бы ничего не оставалось, кроме как ждать тебя до конца жизни. В тот момент я действительно пожалел, что не полетел вместе с тобой. Даже если в результате я оказался бы для тебя обузой, я бы по крайней мере мог увидеть все своими глазами.

И Сичэнь закончил раскладывать формацию объединения души и уже прокусил палец, чтобы первым окропить камень договора своей кровью.

Но в этот момент вдруг откуда ни возьмись появилась одна серая личность, ловко цапнула со стола духовный камень и мигом его проглотила, разом разрушая магическое построение.

И Сичэнь ошалело замер.

Между тем Фэйцзи с невежественным видом огляделся по сторонам, словно не понимая, что он натворил.

С мрачным выражением лица юноша схватил того за крылья и понес из комнаты.

Птенец вырывался и кричал.

Дойдя до двери молодой заклинатель услышал в своей голове голос:

– И Сичэнь, ты с ума сошел! Чжансун Цзыцзюнь впитывает дьявольскую Ци! Это значит, что он тоже дьявол! Как ты можешь заключать с ним договор?!

И Сичэнь угрюмо уставился на пухлого птенца в своей руке:

– Да неужели.

Вышвырнув того в коридор, он красноречиво провел рукой себе по горлу:

– Проваливай! А будешь мешать – я тебя убью!

Фэйцзи сердито и недовольно заметался по коридору.

*БАБАХ!*

Но дверь комнаты с резким ударом захлопнулась, и неугомонный птиц остался снаружи. В то же время внутри был установлен духовный барьер, так что больше голоса извне туда не доносились.

И Сичэнь вернулся за свое место, вытащил новый камень, восполнив пробел, который выел их птенец, и многозначительно стукнул по столешнице:

– Значит так. Сегодня ты заключишь со мной духовный контракт. Хочешь ты этого или нет!

___________

Примечания:

[1] Подпрыгивающая пипа (反弹琵琶). Вообще пипа – это китайский вид лютни. Таким названием обозначают часть фрески в городе Дуньхуан. Подозреваю, что может быть мерзкий эвфемизм, но ох уж эта китайская цензура.

[2] Игра на сяо (吹箫) – миньет.

Глава 71. Раздача конфет

И Сичэнь прокусил палец и капнул кровью на око формации. Над магической конструкцией поднялась восьмиконечная фигура, половина которой слабо мерцала красным, а вторая половина все еще была тусклой, ожидая, когда добавят другую порцию крови.

– Твоя очередь, – сказал И Сичэнь.

Чжансун Цзыцзюнь посмотрел на его решительное лицо и ненадолго ушел в свои мысли. Он понимал чувства друга. Будь сейчас не он, а И Сичэнь сильнее и ввяжись в такую смертельно опасную битву, как бы он сам переживал? После заключения договора души между ними образуется нерушимая связь, и, по крайней мере, они всегда будут знать, где находится второй человек и что с ним происходит. Как он мог этого не хотеть? А что касается этих нелепых и постыдных вещей... Разве иметь связь друг с другом не важнее?

Чжансун Цзыцзюнь вздохнул и, наконец, подошел к столу.

– Ты уверен? – спросил он. – Только потом не злись…

– Хватит говорить глупости!

И Сичэнь схватил его за руку, сам прокусил другу палец и закапал его кровью контрактный камень.

Восьмиконечный массив ярко вспыхнул, а две красные кляксы медленно слились воедино, завершив узор. Теперь невозможно было различить, где заканчивалась первая и начиналась вторая…

С юными заклинателями происходило нечто невообразимое, и они невольно закрыли глаза. В душах обоих словно зарождался новый огромный мир, позволяя им странствовать в глубинах сознания друг друга, ощущая себя единым целым.

Время шло. Молодые люди открыли глаза, посмотрели друг друга, и у них возникло ощущение, что все вокруг поблекло, а в этом мире остались только они вдвоем.

Когда Чжансун Цзыцзюнь пришел в себя, первое, что он сделал, это прочитал мантру очищения сердца!

После формирования духовной связи И Сичэнь стал к нему еще ближе. Запах юноши танцевал на кончике его носа, и с каждым вздохом они ощущали аромат друг друга. Облик И Сичэня становился все более и более ярким, а нежный, ласковый взгляд щекотал сердце.

Еще немного, и в штанах Чжансун Цзыцзюня образовался бы влажный конфуз. Парень резко вскочил и собирался сперва отойти на сто шагов, чтобы успокоиться. Однако в этот момент он почувствовал, как духовная сила И Сичэня коснулась его души. Когда сформировалась связь, юный заклинатель не знал, как этим пользоваться и какие плюшки объединение душ им принесет, но не стал откладывать этот вопрос в долгий ящик и принялся всюду бездумно тыкать.

Другие духовные контракты, такие как пакт призрака или рабский договор, можно составлять с несколькими участниками. Однако контракт душ заключается исключительно между двумя людьми. Если один из них влюблен, связь между ними способствует укреплению привязанностей и влечению, поэтому чаще всего подобные заветы дают лишь те, кто решил идти по жизни и совершенствоваться вместе.

Чжансун Цзыцзюнь чувствовал, что сходит с ума!

Его хваленый самоконтроль в одно мгновение рухнул. Он не мог вспомнить ни одного слова из мантры очищения сердца, которую он повторял миллионы раз. В голове билась лишь одна мысль: “Парноесовершенствованиепарноесовершенствованиепарноесовершенствование/ясейчасвзорвусь/парноесовершенствованиепарноесовершенствованиепарноесовершенствование…”

И Сичэнь что-то почувствовал и удивленно посмотрел на друга. Поскольку после дачи завета его первая мысль была о том, что вот теперь пора переходить к совместной практике, он не был уверен, был ли это изначально крик души самого Чжансун Цзыцзюня, или это его собственные эмоции так повлияли на товарища.

И Сичэнь подлил масла в огонь:

– Итак, теперь, когда мы успешно сформировали связь, давай перейдем к вопросу о парном совершенствовании.

И с этими словами он развязал купленный недавно мешочек и высыпал все пилюли на стол.

Однако, когда он поднял глаза и увидел Чжансун Цзыцзюня, юноша оторопело застыл: глаза человека напротив заволокло похотью, лицо стало красным, а дыхание было тяжёлым, как у быка.

– Цзыцзюнь, с тобой все в порядке...

И прежде, чем его голос затих, потолок над головой юноши перевернулся, а его самого швырнули на кровать.

В следующую секунду его губы и язык запечатали, нагло монополизировав весь воздух.

В этом месте начинается суровая китайская цензура, а И Сичэнь чувствовал небывалую растерянность.

“Я, конечно, сам предложил этим заняться, но… Это слишком быстро!!! Разве Чжансун Цзыцзюнь не должен был полдня отнекиваться, а я его все это время уговаривать, а потом мы бы сели за стол и еще полдня договаривались как, в какой позе и как долго это будет длиться… А потом еще полдня обсуждали конкретные детали... А потом мы бы приняли по таблетке… Но почему ситуация такая УЖЕ!!!”

Каким-то чудом перед самым последним шагом Чжансун Цзыцзюнь пришел в себя. По его щекам струйками катился пот и падал на раскаленное тело И Сичэня, такое горячее, что он едва не плавился.

– По… подожди... Сначала... сначала… – дрожащим голосом выдохнул юноша.

Чжансун Цзыцзюнь с такой силой сжал простыню, что его костяшки пальцев побелели. Он стиснул зубы, а на его лбу проступили вены.

– Если. Не получится. Или. Получится. Что будет потом?

Сейчас эти слова были неуместны, но И Сичэнь его понял. В прошлый раз, когда они также двигались на встречу соитию, Чжансун Цзыцзюнь задал похожий вопрос. Если бы парное совершенствование сломало его печать, или если бы это не помогло – будет ли у них продолжение?

Однако у И Сичэня не было сил гадать, как оно будет дальше. Единственное, что его волновало – как все сделать правильно сейчас! Он был так возбужден, что в голове не осталось ничего, кроме установки, что нужно следовать придуманному ранее плану.

– Т-т-ты… Сперва успокойся… Не торопись… Я… Я купил лекарство… Сначала нужно принять лекарство…

– Какое лекарство? – низко прошептал Чжансун Цзыцзюнь.

И Сичэнь глубоко вздохнул и изо всех сил постарался выглядеть спокойным и искренним:

– Весеннее лекарство. Я боялся…

“Боялся, что ты не будешь чувствовать себя уверенно, поэтому купил тебе лекарство.”

Но не успел он закончил предложение, как Чжансун Цзыцзюнь кинул взгляд на заваленный цветными пилюлями стол и неслышно выдохнул пару строк. Единым порывом ветер подхватил это богатство и повинуясь незримой команде высыпал все И Сичэню в рот.

– ~!@#￥%… ()

Он хотел закричать: “Ты что делаешь? Это все для того, чтобы повысить твою уверенность в себя! Зачем ты их запихнул в меня?!”

А еще: “Ты собрался меня убить? Люди вообще-то принимают их по одной! Зачем пихать в меня сразу все?!”

Ну и в довесок: “Даже если это подарок, нельзя быть таким расточительным!!!”

Однако его рот был так плотно набит, что он не мог вымолвить ни слова.

Чжансун Цзыцзюнь погладил рукой И Сичэня по груди, заставляя его жизненную силу циркулировать внутри, и растворил все лекарства, которые тот хотел выплюнуть. Он зацепил губами краешек губ юноши и прошептал:

– Не бойся.

А затем низко прорычал:

– Ты сам на это напросился!

“Почему /очередная китайская цензура/… Почему ощущения такие…”

“Как это может быть… Как это может быть так приятно!”

Распахнув глаза, И Сичэнь  увидел над собой лицо серьезно трудящегося Чжансун Цзыцзюня, и его сердце словно отправили в полет. Оно и покалывало, и немело, и болело, и зудело, и стало таким мягким, словно готово было расплыться в лужицу воды.

На что было похоже это чувство? Этого он и сам не знал.

– Сичэнь.

Чжансун Цзыцзюнь наклонился, и легкий поцелуй прошелся от лба юноши к переносице, затем к подбородку и, наконец, опустился на его губы. Голос был таким хриплым, словно рядом кто-то осторожно царапал когтями хлопок, отчего по загривку танцевала щекотка.

– И Сичэнь.

Казалось, он хотел что-то сказать, но в конце концов просто назвал его имя.

И Сичэнь выгнул шею. Его грудь была словно чем-то переполнена, и это что-то яростно рвалось наружу. Он, наконец, понял, от чего именно Чжансун Цзыцзюнь раньше себя удерживал, но больше это не имело значения. Отныне такие мелочи никогда не встанут между ними.

– Цзыцзюнь... Цзыцзюнь…

Он также звал Чжансун Цзыцзюня по имени. И для того, чтобы выразить свои чувства, ему больше не нужно было ничего говорить.

Здесь снова начинается цензура, после которой И Сичэнь стал настолько мокрым, будто его вытащили из воды. Перебирая в уме все, что только что произошло, в голове юноши все еще было пусто, и он неосознанно выпалил то, что так и вертелось у него на языке.

– Ты… Я думал, ты не можешь?

Лежащая на нем ладонь ощутимо напряглась, и Чжансун Цзыцзюнь слегка изменившимся тоном переспросил:

– Не. Могу?

Тело еще не отошло от послевкусия, и И Сичэнь едва не плача потер поясницу. Даже если это был его первый раз, но по его ощущениям этой штукой можно было рубить дом!

“Всезнайка, ты – обманщик!” – с горечью подумал про себя юный заклинатель. – “И ладно, если б ты меня просто обманул! Но ты состриг с меня целых два камня!!! Ты только подожди, я обязательно их верну!”

Провалявшись в постели полдня, он, наконец, немного восстановил свои силы и, воззвав к своему духу, сел медитировать.

Из-за печати накопление духовной силы происходило крайне медленно, но техника парного совершенствования была придумана для усиления обеих сторон, поэтому И Сичэнь уже ощутил, что его база немного улучшилась.

Помимо этого ему было так легко, как никогда прежде. Запустив циркуляцию своей духовной силы, юноша ощутил, как в него потоком хлынула Ци мира, а сам он оказался на пороге прозрения. Такого он никогда не испытывал!

И Сичэнь распахнул глаза и с восторгом посмотрел на Чжансун Цзыцзюня.

– Цзыцзюнь!!! Я действительно могу!!!

Чжансун Цзыцзюнь прижался губами к губам, отвечая на его настроение:

– Печать снята?

И Сичэнь кивнул, но затем покачал головой. Он чувствовал, что местами внутренний барьер был ими снят, но далеко не полностью. Очевидно, та вещь, которая защитила его более десяти лет назад, была еще сильнее. В любом случае, теперь он точно знал, что техника парного совершенствования работала, и ему больше не нужны редкие сокровища. Достаточно иметь Чжансун Цзыцзюня.

“Хотя погодите. Сокровища Неба и Земли очень даже нужны! Это же столько денег!!!”

И Сичэнь отпрянул и с силой потянул голову Чжансун Цзыцзюня на себя.

Чжансун Цзыцзюнь аккуратно надавил своей ладонью юноше на затылок:

– Хм?

И Сичэнь наклонился и с сияющей улыбкой чмокнул его в губы, а затем снова зарылся головой парню в грудь.

– Я так устал. Дай мне немного поспать.

Глава 72. Воссоединение младших и старших

Ранним утром Чжансун Цзыцзюнь проснулся первым и принялся приводить свои вещи в порядок. Поскольку больше делать было нечего, он вернулся к кровати и осторожно сел рядом. И Сичэнь все еще спал, и на лице его блуждала легкая улыбка, как-будто ему снилось что-то очень хорошее.

Чжансун Цзыцзюнь тихо за ним наблюдал... И краснел.

Хотя в том мире он с И Сичэнем испробовали все возможные, в том числе и весьма постыдные позы, здесь это было совсем другое. Вспоминая то, что происходило с ними тогда, все казалось слишком нереальным. Но вчера... Его вкус, касание к его коже, пульс сердца до сих пор откликались в теле.

Чжансун Цзыцзюнь все смотрел на него и смотрел... И лицо И Сичэня загорелось румянцем.

И Сичэнь тоже проснулся, и в его памяти вспыхнули воспоминания прошлой ночи... Когда в него попал афродизиак, все, о чем в тот момент были его мысли – как бы побыстрее получить облегчение. Однако со временем действие лекарства прошло, и он вспомнил, в каких позах и что вытворял после... Молодой заклинатель понятия не имел, как смотреть в лицо Чжансун Цзыцзюню и как жить дальше, и отчаянно притворялся спящим…

Вечно это продолжаться не могло, и И Сичэнь медленно открыл глаза.

– Собирайся. Мы идем в царство призраков, – подал голос Чжансун Цзыцзюнь.

У И Сичэня екнуло сердце. Разумеется, когда-нибудь им в любом случае нужно было посетить это место. Но сейчас, с его нынешняя базой совершенствования... С другой стороны, если ждать, когда он обретет могущество, пройдет слишком много времени, и мстить может будет уже поздно. Однако все равно он искренне надеялся, что перед их экспедицией он успеет стать значительно сильнее.

И Сичэнь медленно сел. Лицо юноши краснело от смущения, а взгляд не находил себе места.

Чжансун Цзыцзюнь понимал его состояния и ни словом не обмолвился о том, что было прошлой ночью. Он хотел расчесать длинные спутанные волосы И Сичэня, но тот оттолкнул его руку:

– Не нужно.

Подумав, что И Сичэнь не хочет, чтобы к нему прикасались, Чжансун Цзыцзюнь поднялся с кровати.

– Тогда я подожду тебя снаружи.

– Э-э... Я не это имел в виду... – медленно произнес И Сичэнь. – Просто… Пока мы не ушли, давай сделаем это… Еще несколько раз.

– ……….

Когда два сытых парня вышли из комнаты, было уже за полдень.

И Сичэнь был свеж и полон сил, хотя второй раз был не намного лучше первого. Конечно, печать в его теле продолжала медленно раскрываться, и занятие парными практиками с Чжансун Цзыцзюнем этому очень способствовали, но результат невозможно было получить в одночасье. Для того, чтобы окончательно высвободить свою душу от защиты скрытого в нем артефакта, нужны были как старания, так и время.

Открыв дверь комнаты, взгляд заклинателей сразу упал на Фэйцзи, нахохлившегося на перилах лестницы.

Вчера, когда И Сичэнь вышвырнул божественного зверя из комнаты, он поставил против того внутри барьер. И хотя для Фэйцзи запреты, а тем более запирающие техники, были не писаны, у птенца было чувство собственного достоинства и стыд, и он не стал врываться в комнату и подсматривать за жаркими сценами. Вот и пришлось бедной маленькой птичке куковать всю ночь в углу и слушать разнузданные стоны за дверью.

Фэйцзи поднял на двух парней клюв и обиженно развернулся.

И Сичэнь в растерянности прищелкнул языком, понятия не имея, что теперь с птенцом делать. Раньше юноша мог его продать, потому что божественный зверь был пустоголовым яйцом. Однако прошло всего ничего времени, а Фэйцзи уже обладал разумом взрослого и даже умел принимать человеческий облик. Попробуй такого теперь продай...

– Мы уходим в царство призраков. Если ты хочешь куда-то пойти – просто иди. Спасибо за твою помощь.

Услышав о царстве призраков, Фэйцзи снова повернул к молодым людям свою голову, но по птичьей мордочке невозможно было понять, о чем тот думает.

И Сичэнь пригладил ладонью птенцу перья.

– Прощай.

Сказав это, он повел Чжансун Цзыцзюня вниз.

Однако, когда они дошли до конца лестницы и оглянулись, Фэйцзи не верху уже не было!

И Сичэнь застыл, затем развязал свой мешочек и заглянул внутрь. Неизвестно, каким таким образом, но Фэйцзи действительно оказался там.

– И чего ж ты от меня никак не отлипнешь? – усмехнулся юный заклинатель.

Фэйцзи, само собой, ему не ответил.

– Ладно, как хочешь, – беспомощно махнул на него рукой И Сичэнь. – Только камни мои не тронь! Посмеешь прикоснуться к моим вещам – я тебе все твои птичьи перья повыдергиваю!

Фэйцзи даже не посмотрел в его сторону и ушел еще глубже.

Так друзья покинули Дунчунь и направили свои парящие мечи в сторону приграничного городка Чимэй.

//П.п.: город 魑魅 – город Злого горного духа.

Царство призраков – это не просто некая опоясанная горами территория, а скорее пространство, не имеющее никакого отношения к человеческим землям, поэтому на мече туда не попасть. Путникам сперва нужно добраться до Чимея, затем воспользоваться системой телепортаций, и лишь потом они окажутся в призрачном мире. Вот почему вторым названием города Чимей было “дверь в царство призраков”. От Дунчуня до Чимея даже на парящем мече нужно было лететь не меньше месяца.

Таким образом, весь следующий месяц в светлое время суток парни двигались к своей цели да изредка пополняли запасы магических ингредиентов, а ночью бесстыдно проверяли на практике всевозможные позы. Не успел И Сичэнь оглянуться, как его база совершенствования выросла на столько, на сколько раньше ему бы потребовалось несколько лет!

Еще день-два, и они были бы на месте.

Как-то раз, когда Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь пролетали над очередной маленькой деревенькой, они заметили внизу всполох. Затем до них донеслись отчетливые удары мечей и редкие вскрики.

Парни переглянулись, и И Сичэнь сразу предложил:

– Пойдем проверим.

Теперь, когда его боевая мощь ощутимо выросла, молодому заклинателю не терпелось испытать духовную силу своего меча и посмотреть, насколько все изменилось. К тому же, искоренение Зла – это долг любого праведного совершенствующегося, и если кто-то бесчинствует, они не должны закрывать на это глаза.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь решительно направили свои мечи вниз.

Спустившись, они почувствовали, что призрачная аура буквально пропитала деревню. Двое мастеров меча в зеленых одеждах сражались с эгуями [1]. После нескольких взмахов мечей один из духов развоплотился, и над поселком пронесся дикий визг.

Увидев одежды этих двоих, Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь на секунду ошеломленно замерли, а затем мигом призвали оружие и без раздумий поспешили на помощь. Оставшиеся эгуи со скорбными криками рассеялись в воздухе.

Когда молодые люди столкнулись с фехтовальщиками лицом к лицу, выражение лиц последних были не менее ошарашенными.

– Чжансун Цзыцзюнь?! И Сичэнь?!

Да-да, этими двумя оказались воспитанники секты Небесного Меча – Лу Цзыяо и Гунсунь Ди!

Для Лу Цзыяо их встреча оказалась приятной неожиданностью, но Гунсунь Ди повел себя так, будто столкнулся с заклятым врагом.

– Мерзавцы, убившие учителя! Вы не уйдете!

И Сичэнь всплеснул руками:

– Да я как-то и не собирался уходить.

Лу Цзыяо пошел на встречу ребятам.

– Шиди Чжансун, шиди И! Как вы здесь оказались?

Но прежде, чем он к ним приблизился, Гунсунь Ди оттащил его назад.

– Шисюн Лу! Зачем ты называешь этих двух преступников братьями? Остерегайся их тайных планов!

Хотя Лу Цзыяо был лучшим учеником зала закаливания меча, он с юных лет дружил с Чжансун Цзыцзюнем и И Сичэнем. Он прекрасно знал характеры этих двоих и не верил, что они могли опуститься до такого преступления. Именно поэтому в тот день, когда друзья бежали из секты, он намеренно позволил им уйти.

Однако Гунсунь Ди был воспитанником зала защиты меча, и поскольку у него изначально не было точек пересечения с ребятами, он практически ничего о них не знал. Проникнувшись словами бессмертного Ю Ина и старейшин, для него эти двое стали величайшими отбросами секты с момента ее основания. Единственное, что его сейчас останавливало от яростного нападения, это осознание, насколько Чжансун Цзыцзюнь непобедим.

Чжансун Цзыцзюнь сурово свел брови и низким голосом ответил:

– Я не убивал учителя.

– Но сейчас мы как раз ищем убийцу, – быстро вставил И Сичэнь. – Мы занимаемся этим с тех пор, как ушли. И здесь оказались именно из-за этого.

– В каком смысле? – удивился Лу Цзыяо.

– Шисюн Лу! – прикрикнул Гунсунь Ди. – Не верь их обманчивым словам!

Этот парень всегда слыл чрезмерно осторожным. Он уже прикинул, что вдвоем с Лу Цзыяо у них были шансы на победу. Однако расслабленное отношение последнего вызывало у него зубовный скрежет.

И Сичэнь коротко объяснил:

– Мы были в царстве Сюйу и спрашивали у его владыки, кто способен управлять техникой вызова Небесного Огня. Оказалось, что таких людей всего трое: сам владыка Сюйу бессмертный Юаньчэнь Дужэнь, король призраков Сяо Ли и король демонов Лун Жуй. Поэтому сейчас мы направляемся в царство призраков чтобы поговорить с их королем.

– Лжец!!! – взревел Гунсунь Ди. – О каких трех людях ты говоришь? Или Чжансун Цзыцзюнь уже не человек?!

– Э-э… – это был тот редкий случай, когда И Сичэнь не знал, что ответить.

– К тому же, вы только посмотрите на себя! Каким таким образом вы смогли попасть в это тайное царство? Шисюн Лу, что с тобой происходит? Ты собираешься их защищать?!

Впрочем, лицо Лу Цзыяо также было крайне скептическим. Разумеется, он не верил, что Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь совершили убийство, но чтобы они прорвались к владыке Сюйу – это было как-то слишком.

Видя, что Гунсунь Ди не переубедить, И Сичэнь даже не собирался пытаться.

– Это правда, верите вы в это или нет, – со вздохом сказал он. – Нам пора, так что не будем вас беспокоить. До свидания.

Чжансун Цзыцзюнь уже стоял на мече и собирался уходить.

Однако как мог Гунсунь Ди им это позволить? Окружив свое тело духовной силой, он уже готовился рискнуть и атаковать, как вдруг Лу Цзыяо сказал:

– Подождите. Шиди, мы втроем тоже идём в царство призраков. Если хотите, может пойдем вместе?

Гунсунь Ди неверяще уставился на него:

– Шисюн Лу, в тебя точно кто-то вселился!

И надо сказать, шокированным был не он один.

– Вместе? – переспросил Чжансун Цзыцзюнь.

– Вас трое? – уточнил И Сичэнь.

– Ах да! – поспешно ответил Лу Цзыяо. – Шиди Сяо тоже здесь. Мы случайно разделились, когда эгуи на нас напали. Он должен скоро вернуться.

И только он это сказал, как из-за угла показался Сяо Куй.

___________

Примечание:

[1] Эгуй – “голодный призрак” в китайском фольклоре. В него после смерти обращается жадный при жизни человек.

Глава 73. Свирепый мертвец

Сяо Куй шел, волоча ноги и опустив голову, как-будто неважно себя чувствовал. В какой-то момент он поднял глаза, и в его поле зрения наконец попали Чжансун Цзыцзюнь с И Сичэнем.

От неожиданность парень застыл, затем лихо отскочил на два шага назад и дико заголосил:

– Жжжживые? Мертвецы?

Когда после тяжелого сражения с ходячими мертвецами Сяо Куй увидел тех, кто попросту не мог здесь находиться, он так испугался, что был неспособен отличить мертвых от живых.

И Сичэнь вовремя придушил едва не сорвавшийся хохот, отвернулся, быстро придал своему лицу кровожадное выражение, а затем громко завопил:

– Сяо Куй! Я пришел по твою дуууушу!!!

Примечательно, что Чжансун Цзыцзюнь не стал стоять в стороне, а тоже указал острием меча на парня.

– Отдай свою жизнь.

Сяо Куй был в настоящем ужасе. Он суматошно пятился назад, широкими глазами попеременно глядя то на И Сичэня, то на Чжансун Цзыцзюня, а затем на Лу Цзыяо.

Однако Лу Цзыяо первым прервал это веселье.

– Шиди Сяо, это шиди Чжансун и шиди И. Они случайно проходили мимо.

– И чего вы двое добиваетесь! – сердито сплюнул Гунсунь Ди.

Сяо Куй растерялся, но быстро понял, что его разыграли, и от досады запыхтел:

– Да вы... Вы!

И Сичэнь холодно усмехнулся:

– Шисюн Сяо, а что такое? Разве ты сделал что-то, чтобы нас так бояться? Иначе, если бы мы действительно превратились в лигуев [1], зачем бы нам тогда было тебя искать?

Этот парень И Сичэню всегда не нравился, но если бы в тот день Сяо Куй не замыслил против него недоброе, Чжансун Цзыцзюнь не призвал бы Небесный Огонь, а значит у старейшин не было повода неправильно понять, что случилось дальше. Обиды прошлого только усугубили глубину его ненависти.

Лицо Сяо Куя сперва покраснело, затем побледнело, но он не смог ничего ответить.

Лу Цзыяо, будучи от природы человеком мягким, всегда выступал в роли миротворца. Вот и сейчас с одной стороны он увещевал Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня остаться, с другой убеждал Гунсунь Ди успокоиться, а затем взялся за Сяо Куя.

– Шиди, пожалуйста, успокойтесь. Раз уж нам суждено было встретиться, то может сперва поговорим и уладим возникшие недоразумения? В конце концов, мы все ученики одной секты.

Сяо Куй, который тоже был воспитанником зала закаливания меча, ничего не успел сказать, как Гунсунь Ди недовольно мотнул головой:

– Шисюн Лу, я давно слышал, какой ты мягкосердечный. Всякий раз, когда во время твоего дежурства на обходе горы ты сталкиваешься с учениками, нарушающими наш устав, стоит им немного поплакаться, как ты сразу их отпускаешь. Ты хоть представляешь, как мне после тебя трудно с такими общаться? Конечно, это – мелочи. Но после того, как Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь убили своего учителя, предали секту и стали преступниками, как ты можешь за них заступаться?

Когда ребенок вступает в секту, помимо тренировок на него возлагается множество обязанностей. Так, поскольку Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь были учениками зала медицины, на их плечи ложилось больше черновой работы, но она была чаще всего связана с наведением порядка: чисткой, мытьем, подметанием. Но вот Лу Цзыяо и Гунсунь Ди были не просто учениками, а лидерами: первый – зала закаливания меча, а второй зала защиты. В их сфере ответственности была также забота об остальных воспитанниках и их обучение. Именно поэтому, пусть они и были выходцами разных залов, Гунсунь Ди понимал характер Лу Цзыяо.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь никуда не спешили. Ранее они уже поняли, что Гунсунь Ди переубеждать бесполезно, поэтому молча наблюдали за их противостоянием.

Гунсунь Ди снова принял атакующую стойку:

– Шиди Сяо! Давай сначала разберемся с этими двумя преступниками!

Позиция Лу Цзыяо его полностью разочаровала, однако Сяо Куй, третий в своем павильоне, тоже слабаком не был. Прикинув свой собственный уровень, парень искренне полагал, что вдвоем они смогут победить Чжансун Цзыцзюня, а расправиться с И Сичэнем будет и вовсе легче легкого!

Тем не менее, Сяо Куй не стал на его сторону.

– Ты... Ты! – Гунсунь Ди аж трясло от гнева.

Лу Цзыяо от всех обвинений чувствовал себя неловко.

– Я... Да! Я могу… Просто убийство старейшины Яо мне кажется очень странным. Это не значит, что я пытаюсь их как-то выгородить, просто… Старейшина Яо был очень хорошим человеком, в его убийстве не было смысла! Вот я и предлагаю вначале послушать, что скажут шиди Чжансун и шиди И.

– Но И Сичэнь всегда так сладко стелет. Как можно ему верить? – Гунсунь Ди бросил взгляд на Сяо Куя. – Шиди Сяо, а ты почему...

Тот в ответ недовольно скривился. Понятное дело, что если кто попросил бы его выступить в защиту этих двоих, он бы не стал этого делать. А если бы И Сичэнь был один, он бы без лишний понуканий сам перешел к решительным действиям, чтобы его убить. Но Чжансун Цзыцзюнь... Если уж на то пошло, то Сяо Куй тоже не верил, что этот человек был убийцей Яо Буду. Не говоря о характере самого Чжансун Цзыцзюня, сколько раз старейшина зала медицины его защищал. Когда они были детьми, и Сяо Куй устраивал перед Чжансун Цзыцзюнем и И Сичэнем представления, кто знает, сколько раз главный алхимик устраивал ему проволочки. Если бы Чжансун Цзыцзюня полностью не поглотило безумие, он бы никогда не поднял руку на своего учителя.

Слушая нелицеприятные высказываний Гунсунь Ди, Чжансун Цзыцзюнь начал потихоньку закипать. Его Цанъюнь лишь краешком выступил из ножен, затем вспыхнул яркий золотой свет, и Лу Цзыяо, Гунсунь Ди и Сяо Куй явственно ощутили угрозу и неосознанно отступили назад. Впрочем, дальше Чжансун Цзыцзюнь не стал ничего делать и также молча убрал меч обратно.

Гунсунь Ди мгновенно призвал вокруг себя духовную силу, лихорадочно пытаясь выстроить защиту, и шокировано воззрился на своего противника. Однако чувство подавления, которое он только что ощутил, заставило его осознать, что даже втроем они не выстоят против этого мечника.

– Я могу убить тебя в любой момент, – сказал Чжансун Цзыцзюнь, – но я этого не делаю.

Парню нечего было на это ответить. Он понял, что Чжансун Цзыцзюнь имел в виду. Талантливый мечник не утруждал себя никакими объяснениями, потому что сила – вот лучший судья. Вот только он ее не задействовал, потому что честному человеку нет нужды оправдываться. Однако Гунсунь Ди все-равно был не убежден, с самого начала будучи настроенным враждебно.

И Сичэнь вздохнул и почувствовал, что у него болит голова. Из этого тупика выхода не было.

– Вы втроем тоже идете в царство призраков? Если у нас не получается прийти к решению, тогда нам лучше уйти. Еще увидимся.

– Царство призраков? – удивленно выпалил Сяо Куй. – А вы что там забыли?

– Хотим поговорить с их королем, Сяо Ли.

// П.п.: Напомню, что “Сяо” у Куя – 肖, как в “быть похожим”, а Сяо у короля – 魈, как дух горы. Но произносятся они одинаково.

Стоило Сяо Кую услышать эти три слова – “король Сяо Ли” – как его зрачки резко расширились, а меч в ножнах едва уловимо вздрогнул.

Двое парней внимательно наблюдали за его реакцией. Они и раньше без слов понимали друг друга, но после заключения контракта ребята стали еще ближе, и теперь им не нужно было ни говорить, ни обмениваться взглядами. В сознании обоих одновременно возникла мысль: “Выходит, Сяо Куй и Сяо Ли действительно каким-то образом связаны!”

Лу Цзыяо был обескуражен реакцией Гунсунь Ди и принялся рассуждать вслух:

– Все-таки… Нам лучше держаться вместе. Обстановка в этой деревне крайне необычная. Я предполагаю, что эгуями управляет какой-то высокоранговый культиватор-призрак, намеренно сеющий в людском царстве хаос. Мы хотим поймать преступника, и для этого нам тоже нужно в царство призраков. Но меня смущает количество духов, которых он может контролировать. Это говорит о том, что он далеко не слабак, и любая помощь в борьбе с ним точно будет не лишней. Так что, может мы сможем работать вместе...

Вдруг Чжансун Цзыцзюнь заговорил:

– Тогда давай так и сделаем.

– Лу Цзыяо! – сердито зашипел Гунсунь Ди. – Ты приглашаешь в дом волка! Берешься за руки с тигром!

Цанъюнь снова вышел из ножен и с молниеносной скоростью оказался у горла заклинателя. Гунсунь Ди оторопело застыл, но прежде, чем он успел отреагировать, меч уже вернулся на место.

Молодой человек впал в уныние. Что это значило? Угрозу? Конечно нет! Это означало, что если бы Чжансун Цзыцзюнь захотел его убить, он бы это сделал в любое мгновение. Ему не нужно было за ними следить и выгадывать момент! Носитель небесного духовного корня действительно был настолько силен, что ему нечем было возразить.

Вдруг все услышали заунывный вой призрака.

– Ну вот, опять! – с горечью пробормотал Лу Цзыяо.

Порубленные трупы пошатываясь снова встали на ноги. Со всех близлежащих улиц в сторону заклинателей стекались покойники. Одни с ног до головы были покрыты кровью, у кого-то из мертвецов не хватало конечностей, а у некоторых не было головы. Шатающаяся толпа воистину представляла собой ужасающее зрелище. Итак, перед заклинателями появились ведомые чужой волей сюнши [2] – покойники, лишенные души и сознания.

Ребята поспешно отложили препирательства, расчехлили мечи и приготовились к бою.

По своей природе сюнши очень свирепы и нападают на любое живое существо. Но поскольку они не обладают ни сознанием, ни духовной силой, справиться с ними довольно легко. Тем более, если за дело возьмутся воспитанники секты Небесного Меча. Однако вся соль в том, что они уже мертвы, а трупы не могут умереть дважды. Поэтому, когда их в очередной раз рубили, через какое-то время они вновь подымались, и этому не было конца.

С живыми в этом плане проще. Им достаточно просто снести голову или попасть в жизненно важную точку. Но рубить шею и пронзать сердце покойнику бесполезно, поэтому И Сичэнь перехватил рукоять оружия и сосредоточился на нижних конечностях. Без ноги сюнши больше не мог стоять, а у ползающего скорость значительно замедлилась.

Располосовывая очередного мертвеца, И Сичэнь между тем спросил:

– Шисюн Лу, что вообще происходит? И как вы все здесь очутились?

Лу Цзыяо последовал его примеру и, срубая очередную ногу, ответил.

Оказалось, что после соревнования в секте Небесного Меча достигшие нужного возраста адепты разошлись по миру проходить испытания. Кто-то из молодых учеников пытался сделать себе имя, другие искали возможности проверить себя, а некоторые ушли улучшать свои навыки. Но в независимости от того, к какой цели молодые заклинатели стремились, прославиться или проверить себя, путь у всех в итоге был один – искоренять нечисть.

А где чаще всего возникают такие возможности? Естественно, в местах соприкосновения с царствами дьяволов, призраков и им подобных. Однако способности у молодых заклинателей отличны, поэтому и дорогу они выбирают каждый свою. Эта троица пришла сюда не вместе, но поскольку уровень сил у них был достаточно высок, трое наиболее выдающихся учеников секты Небесного Меча не сговариваясь выбрали более опасный вход в царство призраков, и в итоге встретились в этой деревне.

Призраки бывают как праведными, так и злыми. На этот путь совершенствования можно встать только в конце жизни, но во время смерти человек практически всегда теряет какую-то часть души. Живая душа, понятное дело, исчезает полностью, но и семь телесных духа претерпевают изменения. А поскольку они отвечают за семь чувств и шесть желаний человека, если какая-то их часть развеется, характер призрака перевешивается в какую-то сторону. Так, если культиватор-призрак лишается духов Шигоу (радость) и Фэйду (любовь), он превращается в лигуя, печально известного своей кровожадностью и тягой к бессмысленным убийствам. Этих красавцев без лишних разглагольствований придают смерти. Но встречаются призраки, у которых, наоборот, остается только часть, отвечающая за любовь. Эти “святые” [3] проявляют чрезмерное сочувствие даже там, где нужно бороться, и, понятное дело, долго не живут, а жалкие останки их души либо пожираются другими, либо окончательно сливаются с миром.

Способ совершенствования в царстве призраков отличается от людского, посему призраки более высокого ранга могут контролировать тех, кто по развитию находится ниже. Сюнши – это твари, в которых не осталось души, следовательно их можно вовсе считать в самом низу “призрачной пищевой цепочки”, и при желании ими может управлять практически любой призрак. Именно поэтому если, скажем, такой, как лигуй, успевает стать мастером высокого ранга – он становится той еще головной болью.

Рубя сюнши их конечности, Чжансун Цзыцзюнь тихо наблюдал за Сяо Куем.

Парень как и все бился с неупокоенными мертвецами, и на первый взгляд вроде бы ничем не выделялся. Однако это было только на первый взгляд. Если остальные что называется “сражались”, то в случае с Сяо Куем это была какая-то односторонняя резня. Сюнши должны были нападать на всех живых без разбора, но этого человека они почему-то обходили стороной!

Парень обернулся, увидел, что Чжансун Цзыцзюнь на него смотрит, и застыл.

Однако Чжансун Цзыцзюнь не планировал раскрывать эту странность. Он лишь равнодушно бросил “Осторожно” и отвел глаза.

Сяо Куй оторопел. Он смотрел на фехтовальщика со странным выражением лица, и неожиданно залился румянцем.

– Прекратите драться, – крикнул И Сичэнь.

Затем он достал несколько талисманов сокрытия ауры, нацепил один себе на лоб, а остальные бросил ребятам.

– Эти сюнши нацелены не на нас. Давайте лучше посмотрим, что они будут делать дальше.

Лу Цзыяо посчитал это разумным и первым прилепил листок бумаги себе на лоб.

Сяо Куй и Чжансун Цзыцзюнь тоже не стали спорить.

И только Гунсунь Ди сперва витиевато выразил свое недовольство, но в итоге все равно нацепил на себя талисман.

Когда вся компания скрыла свое присутствие, сюнши действительно отступили и пошатываясь двинулись прочь.

___________

Примечания:

[1] Лигуй (厉鬼/ Lìguǐ) – это очень свирепый призрак, также известный как Да Ли. Лигуй подвид одержимых призраков, но в отличии от просто обиженных духов, он полагается не на силу других людей, а мстит сам собственноручно. Чаще всего при жизни этот вид нечисти был преступником, но в лигуя может обратиться и порядочный человек.

[2] Сюнши (凶尸/Xiōngshī) – буквально свирепый мертвец или труп-убийца.

[3] “...Эти “святые”...” (圣母/Shèngmǔ) – Богородица, мать государя. В данном контексте используется как интернет сленг “святоша” (о человеке, склонном проявлять излишнее сочувствие к другим и делать замечания менее серьёзным).

Глава 74. Отец и сын

Деревенька Хэйфэн раскинулась неподалеку от города призраков, от чего и живых людей, по понятным причинам, здесь можно было увидеть не часто. Обычно люди сюда захаживали только когда им срочно нужны были какие-то материалы, потому как праздная прогулка в этом месте могла закончиться очень плачевно.

//П.п. деревня Хэйфэн – деревня Черного ветра.

Когда пятеро заклинателей скрыли свою ауру, все мертвецы как по команде сперва остановились, а затем дружно направились в одну сторону. Даже те, у кого не было ног, но оставались руки, упорно ползли вперед.

Ребята тихонечко пристроились в хвост процессии, желая узнать, куда вся эта развеселая компания держит путь.

Лу Цзыяо шел впереди, а Гунсунь Ди замыкал их шествие. Остальные просто шагали за сюнши, в то время как молодой мастер зала защиты внимательно следил за Чжансун Цзыцзюнем и И Сичэнем, боясь, как бы те чего не сделали с его братьями. Впрочем, парней такое повышенное внимание особо не беспокоило, и они спокойно следовали за трупами.

А вскоре впереди показалась цель их мрачного паломничества.

На юге деревеньки находилась достаточно крупная постройка, каменное ограждение которой было разрушено мертвецами. Повсюду валялись битые кирпичи и черепица, мимо которых в образовавшуюся дыру в заборе нескончаемым потоком перли сюнши.

– Внутри есть живые! – крикнул Лу Цзыяо.

Почувствовав присутствие других людей, ребята разом ринулись во двор.

У сюнши нет духовных сил, следовательно они не способны летать, поэтому трупы толпой лезли прямо по стенам на крышу дома, полагаясь только на свои ноги и руки. А на самом верху стояли мужчина средних лет и мальчик лет десяти. Мужчина отгонял покойников мечом и кричал:

– Прочь! Подите все прочь!

Во всей этой картине примечательным было то, что ребенок совсем не боялся. Напротив, он внимательно рассматривал сюнши, выглядя при этом крайне заинтересованным. Поскольку он был еще маленьким, своего оружия у ребенка не было, но даже он участвовал в битве. Мальчик размахивал своими тоненькими ручонками и сталкивал карабкающихся на крышу покойников вниз, а те гроздью падали на землю, утягивая друг друга за собой и образуя кучу малу.

Мальчик смотрел на трепыхания кровожадных монстров и хихикал.

Однако поскольку мужчина и ребенок были живыми, сюнши неостановимо продолжали ползти за ними.

Какое-то время мечник отгонял покойников своим оружием и успешно держал оборону. Хотя мальчик помогал в силу своих возможностей, кроме толкания сюнши вниз он мало что мог сделать. В какой-то момент с его стороны на крышу выбрался очередной труп. Ребенок пихнул его перед собой, но тот не скатился вниз, а пошатываясь побрел на взрослого, стоявшего к нему спиной и не почувствовавшего идущей на него угрозы.

– Осторожно! – крикнул Лу Цзыяо, как только оказался во внутреннем дворике.

Мужчина рефлекторно оглянулся и увидел, как костлявая рука сюнши тянется к его сердцу. От страха он отшатнулся и чуть не скатился по черепице.

Положение взрослого и ребенка было крайне плачевным. На крыше они были окружены трупами, по стенам ползло еще больше трупов, а те, кому не хватило места, яростно били по колоннам. Такими темпами дом грозил рухнуть, бросив людей на растерзание покойников.

И словно в подтверждение одна из стен, державших крышу, с шумом сложилась.

Чжансун Цзыцзюнь и Лу Цзыяо отреагировали одновременно. Лу Цзыяо подлетел на своем парящем клинке и поймал ребенка, в то время как Чжансун Цзыцзюнь подхватил мужчину прямо на свой меч. Человек и меч поставили отца и сына на землю.

И Сичэнь быстро достал два талисмана и припечатал ими лбы присоединившихся к ним людей. Но стоило бумаге прикоснуться к мальчику, тот удивленно вскрикнул.

По-идее, когда талисманы убрали их ауру, сюнши должны были перестать атаковать. Однако мертвецы один за одним разворачивались и снова зашагали в их сторону!

Лу Цзыяо мгновенно выставил свой меч и спрятал ребенка себе за спину. Гунсунь Ди тоже поднял свой клинок и принялся читать заклинание техники защиты, чтобы накрыть куполом всю их группу.

– Не вступайте в сражение, – сказал И Сичэнь. – Давайте просто выберемся отсюда!

Хотя сюнши не представляли для молодых заклинателей никакой угрозы, настоящих хлопот доставляла невозможность их окончательного упокоения.

Согласившись с предложенной идеей, ребята подхватили отца и сына, вскочили на мечи и вылетели за пределы деревни.

Поскольку сюнши не могли летать, они продолжали идти за заклинателями по земле, но не в силах сравниться по скорости с мечами заметно отставали.

Ребенок походил на новорожденного теленка, не боящегося тигра, и будто не понимал, какой опасности ему удалось избежать. То и дело заглядывая вниз он не дрожал от ужасного кровавого зрелища трупов, а восторженно всю дорогу трещал:

– Смотри, папа, у этого человека только одна нога, но он продолжает прыгать. Почему он так упорный?

– Папа, а на лице того человека кровь или слезы?

– Они вот-вот нас потеряют. Они выглядят такими жалкими. А куда мы идем?

Выражение лица мужчины стало неловким, и он тихо отдернул отпрыска:

– Сун Юань, помолчи!

Однако как не боящийся мертвецом ребенок мог испугаться укоров собственного отца? Когда покойников было уже почти не видно, он вытянул шею чтобы лучше их рассмотреть.

– Папа, как думаешь, а мой брат тоже среди этих людей?

Молодые заклинатели слушали разговор этих двоих но не вмешивались.

Покинув, наконец, деревню, группа людей приземлилась в темном лесу. Поскольку в радиусе ста ли от Чимэя земля была пропитана призрачной аурой, все деревья в округе давно засохли и стояли без единого листочка. Сквозь голые ветви мертвого векового леса проносился ветер, порождая неприятные звуки, похожие на плач и хохот.

Спустив Сун Юаня на землю, Лу Цзыяо с беспокойством покрутил ребенка, оглядывая его с ног до головы.

– Малыш, ты ранен?

– Ты заключил призрачный пакт? – холодно перебил его Чжансун Цзыцзюнь.

Сун Юань смотрел на парня большими невинными глазами.

Однако его отец испуганно притянул ребенка к себе и подозрительно спросил:

– Вы кто такие?

То, насколько этот маленький мальчик странный, видели все. Основное отличие мертвых и живых в том, что у живого человека полная даша, в то время как у призрака отсутствует как минимум ее живая часть. В теле ребенка душа определенно была живой, но от него веяло призрачной Ци. Живые не способны практиковать путь призрака, следовательно, этому было только одно объяснение – Сунь Юань заключил с ними контракт!

Когда человек заключает призрачный контракт, он получает силу, но теряет часть души. Именно поэтому у стоящего перед ними ребенка все еще была живая душа, но вот семь духов, отвечающих за чувства и желания, были неполными. Ребята точно не знали, каких именно частей он лишился, но совершенно ясно было то, что Сун Юань потерял свой “страх”.

– Для чего вы заключили призрачный пакт? – заговорил И Сичэнь. – Почему эти сюнши вас преследуют? Брат, тебе не кажется, что это вам не мешало бы сперва объясниться?

Мужчина настороженно смотрел на молодых людей, и взгляд его был крайне недружелюбным. Конечно, ведение дел с призраками не считалось зазорным, но обмен своей души на силу не относился к праведным поступкам, и чаще всего люди, которые на это шли, имели дурные намерения. Однако когда призрачный пакт заключает такой малыш, это неизбежно вызывает сожаление.

Прячущийся за спиной отца Сун Юань вдруг заговорил:

– Папа, у тебя кровь, – он поднял ладонь и надавил на рану на спине отца. – Тебе больно?

Мужчина ощутимо вздрогнул и громко вскрикнул. Когти сюнши ранили его, когда их окружили, а поскольку уровень его духовной силы был низким, мечник не смог прикрыть себя щитом.

Лу Цзыяо задействовал технику исцеления и вежливо заговорил:

– Мы ученики секты Небесного Меча. Увидев, что в этом месте развелись сюнши, мы остались с намерением истребить эту нечисть. Если вы столкнулись с какими-либо трудностями, вы можете рассказать нам, а мы постараемся помочь. Ваш сын...

Он на мгновение заколебался, не зная, что сказать.

Хотя призрачный пакт дарует невообразимую мощь, это длится не долго. Кому-то заимствованной силы хватает на годы, кому-то на дни, однако неизбежно одно – стоит силе иссякнуть, время человека также подойдет к концу. С другой стороны, эти контракты могут быть как заключены, так и отменены. Однако даже если пакт Сун Юаня будет отозван, потерянная часть его души к нему не вернется, а его жизнь останется короткой. Возможно, мальчик сможет продержаться всего несколько лет.

Подумав, что подобное происходит с таким маленьким ребенком, выражение лица Лу Цзыяо стало грустным.

Гунсунь Ди не удержался и закатил глаза.

– Шисюн Лу, как по мне, так это не призраки потеряли свою душу, а ты! Должен же быть предел тому, сколько добра ты можешь сделать! Ты их хоть знаешь? Ты хочешь им помочь? Очнись! Тот, кто идет на договоренности с потусторонним не может быть хорошим!

Сяо Куй со смешком ему вторил:

– У шисюна Лу всегда было золотое сердце. Он обожает защищать слабых. Зачем вообще было приходить в секту Небесного Меча? Ему бы больше подошло выбрить голову и читать буддийские сутры.

Сун Юань слушал ребят и улыбался, не понимая, что в их словах не было ничего хорошего. Видя, как во время лечения Лу Цзыяо раны его отца на глазах затянулись, он удивленно выпалил:

– Большой брат, ты такой крутой!

Лу Цзыяо смотрел на невинное улыбающееся лицо мальчика, и на душе у него становилось все горше и горше.

И Сичэнь сел перед Сун Юанем на корточки, заглянул ему в глаза и серьезно спросил:

– Ты заключил контракт с призраком добровольно?

Сун Юань также серьезно ответил:

– Да, большой брат.

– Для чего ты это сделал?

Не важно, злой человек или добрый, но для временного обретения мощи в обмен на свою жизненную силу у человека должен быть на это очень весомый повод, желание, которое важнее жизни. Самыми распространенными причинами, по которым люди договариваются с царством призраков, бывают, например, соперник, которого нельзя победить, или враг, которому нужно отомстить. Однако Сун Юань находился в том возрасте, когда люди должны переживать свое самое веселое и счастливое время. Какое у такого малыша могло быть желание, стоящее жизни?

Сун Юань склонил набок голову и ненадолго задумался, а затем недоуменно спросил:

– Для чего? Я не понимаю...

И Сичэнь от неожиданности оторопел.

“Возможно ли, что когда этот ребенок отдал свою душу, он потерял часть воспоминаний? Неужели он все забыл?! Нелепица какая-то! Заплатить своей душой, уменьшить срок жизни и, наконец, получить великую силу, но забыть, зачем она вообще нужна…”

– У него есть брат? – вдруг спросил Чжансун Цзыцзюнь.

В тот момент, когда они оторвались от мертвецов, Сун Юань спрашивал, есть ли среди них его брат.

Отец ребенка снова притянул мальчика к себе, спрятал его в свои объятия и со вздохом сказал:

– Его брат умер. И причина, по которой этот ребенок заключил призрачный пакт – желание снова его увидеть. *Вздох*

Глава 75. Брат

Отца Сун Юаня звали Сун Хуайдэ. По его словам у него было двое сыновей: первый – Сун Ван, а второй – Сун Юань, между которыми было пять лет разницы. В прошлом году Сун Ван умер. Однако Сун Юань, будучи еще совсем маленьким, не мог этого понять и очень скучал по своему брату. Он думал, что брат просто ушел и скоро вернется. Пока отец не видел, мальчик часто сбегал, желая отыскать своего брата.

Как-то случайно Сун Хуайдэ заметил, что его ребенка обволакивает призрачная Ци, а затем с ужасом понял, что Сун Юань тайно заключил призрачный пакт.

– Откуда ребенок его возраста мог узнать о такого рода договорах? – недоумевал И Сичэнь.

Сун Хуайдэ сердито пропыхтел:

– Он молод и глуп! Он думал, что таким образом сможет вернуть своего брата! Ему всего одиннадцать лет! Бедный мой ребенок...

– Мои соболезнования, – поспешно утешил Лу Цзыяо.

И Сичэнь снова спросил:

– Как умер Сун Ван?

Сун Юань поднял голову, посмотрел на своего отца и ответил:

– Из-за договора с призраками.

По лицу Сун Хуайдэ прошла рябь, и он выдохнул:

– Он тоже умер от этого пакта. У меня только двое детей. И первый, и второй, оба… *всхлип*.

Как только прозвучали эти слова, все насторожились.

Сам Сун Хуайдэ знал, что это было личное желание обоих его сыновей, и он поспешно принялся объяснять:

– Их мать скончалась после рождения Сун Юаня. Поскольку он был таким маленьким, я всегда любил его больше, и просил Сун Вана во всем ему уступать. Но Сун Ван не уважал старость, не считал, что нужно заботиться о младших, и меня не слушался, споря со своим братом по любой мелочи! Это моя вина, что я не смог воспитать своего ребенка. И как-то раз он заявил, что должен стать сильнее, чтобы доказать мне свою правоту. Кто ж знал, что он спутается с царством призраков…

Лу Цзыяо снова выразил слова утешения:

– Мы искренне скорбим.

– Тогда почему эти сюнши вас преследовали? – спросил И Сичэнь.

Сун Хуайдэ на мгновение заколебалась и ответил:

– Должно быть, это дело рук моего непослушного старшего ребенка.

– О? – в удивлении подняли брови собравшиеся. Кто-то был подозрителен, а кто-то искренне поражен.

Даже Лу Цзыяо не смог сохранить хладнокровия и переспросил:

– Вы имеете в виду Сун Вана? Как это возможно...

– Становясь призраками, люди теряют часть своей души и часто из своей прошлой жизни в памяти хранят только злобу. Он ненавидит меня за то, что я недостаточно его любил. Он ненавидит Сун Юаня за то, что тот отнял у него мою любовь. Именно поэтому...

И Сичэнь уточнил:

– Вы точно уверены, что мертвецами управлял Сун Ван?

– Как бы я не хотел верить, что он стал таким… Но кроме Сун Вана ни я, ни Сун Юань больше никого не обижали. Других возможностей попросту нет!

Мужчина горько посмеялся над собой.

– После того, как в прошлом я был серьезно ранен, я больше не могу совершенствоваться. Даже если бы я хотел кого-то задеть, как бы я мог осмелиться это сделать?

Лу Цзыяо утешительно похлопал его по плечу. Во время исцеления Сун Хуайдэ он тоже обнаружил в теле мужчины старые травмы, и если поверхностные повреждения от столкновения со свирепыми мертвецами еще можно было вылечить магией, то поврежденные духовные корни – нет. Не удивительно, что его совершенствование застопорилось. И судя по характеру травмы, похоже, Сун Хуайдэ пострадал не от чьей-то руки, а скорее от собственных неосторожных действий в процессе своей тренировки. Вот его база совершенствования и была частично разрушена.

И Сичэнь молча думал. Это логично, что с поврежденными духовными корнями Сун Хуайдэ больше не мог безбоязненно кого-либо задирать. Да и действия мстительных духов нередко сложно назвать разумными. Даже если не брать во внимание существующую обиду, какими бы хорошими ни были отец, сын, брат, лучший друг, после смерти при потере души фэйду (отвечающую за любовь) все хорошее забудется. Останется лишь всепоглощающая ненависть, вызванная даже из-за размолвок, которые и яйца выеденного не стоят. А укрепившись на пути призрака он вернется чтобы убить свою семью и друзей. Такого рода вещи не редкость.

– Если все так, то как мы можем помочь… – озадачился проблемой Лу Цзыяо.

Но его перебил доносящийся от черного леса вой и хохот. Со всех сторон к ним приближались беспорядочные шаги.

– Ну вот, опять началось!

Поскольку это место находилось недалеко от входа в царство призраков, недостатка в сюнши здесь не было, и после того, как они избавились от группы в Хэйфэне, прошло совсем немного времени, как их снова окружили. Очевидно, закулисных дел мастер так сильно ненавидел Сун Хуайдэ и его сына, что не остановится, пока их не убьет.

– Братья, я вас прошу. Вы можете провести меня в царство призраков? Я хочу найти Сун Вана. Если он считает, что я задолжал ему жизнь, я расплачусь с ним собственной жизнью. Но как он может так поступить со своим братом? Сун Юань просто бедный ребенок.

Лу Цзыяо встал на сторону мужчины и вопросительно посмотрел на своих шиди, словно советуясь.

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь задумавшись молчали. Сяо Куй с усмешкой закатил глаза, выражая свое презрение. Гунсунь Ди печально вздохнул:

– Эх, шисюн Лу, шисюн Лу, что тебе сказать? Сколько бы перед тобой не притворялись жалкими, ты всегда им веришь. Но ведь не все, что они говорят – правда!

Юноша посмотрел на Сун Хуайдэ недружелюбным взглядом. Он всегда с настороженностью относился к тем, кого не знал.

– Вот именно! – поддакнул Сяо Куй. – Он просто сказал пару слов, а ты уже и рад для него стараться! Почему ты такой доверчивый? Неудивительно, что И Сичэнь... и Чжансун Цзыцзюнь тебя постоянно околпачивали!

Несправедливо вовлеченный в чужие разборки И Сичэнь бросил на Сяо Куя насмешливый взгляд, но великодушно решил не вмешиваться. Страсти вокруг накалялись, а беспорядки – это хорошо. Внимательно наблюдая за ситуацией с холодной головой в любой момент можно подметить реакции людей, которые вынашивают скрытые планы.

– Рад ради него стараться? – Лу Цзыяо не совсем понял, что этим имел в виду Сяо Куй.

Парень нахмурился и язвительно ответил:

– Ради всех богов, ты действительно будешь просто стоять и смотреть, как старший сын убивает этого, по фамилии Сун? О, нет! Ты самолично влезешь и начнешь разбираться с этим призраком! Ведь их история такая грустная! А я тебе говорю – они хотят нас использовать!

Сун Хуайдэ выглядел растерянным и молча прижал Сун Юаня поближе к себе.

Лу Цзыяо все равно не понимал.

– Но… Разве наша задача состоит не в том, чтобы искоренять зло? Поэтому, при чем здесь то, что он говорит? Мы должны это просто игнорировать?

Сяо Куй и Гунсунь Ди ошеломленно посмотрели на своего шисюна.

– Кроме того, если между отцом и сыном существует недоразумение, разве мы не должны помочь им воссоединиться и разрешить их разногласие?

На это молодым людям крыть было нечем.

Был ли Лу Цзыяо дураком? Нет, конечно он не был. Просто его тип мышления был совершенно на ином уровне! Если существуют бесчинствующие демоны и призраки – их нужно искоренить; если кто-то нуждается в помощи – ему нужно помочь, даже если этот человек неприятен.

Гунсунь Ди, в свою очередь, выделялся осторожностью. Если он встречал подозрительную личность, а данных о ней у парня не было, он предпочитал держаться от такого субъекта подальше и лишний раз не подвергать себя опасности. Свою суть он наглядно продемонстрировал в поединке с Чжансун Цзыцзюнем на соревновании, когда применил против него технику тела золота и камня…

Что касается Сяо Куя, то этот персонаж в принципе не думал об убийстве демонов и искоренении зла. Он направился в царство призраков с одной стороны чтобы сделать что-то выдающееся, а с другой… У него были свои на то причины. Когда он прибыл в деревню Хэйфэн, парень планировал справиться со свирепыми мертвяками в одиночку. Но потом к веселью присоединились Гунсунь Ди и Лу Цзыяо, украв у него право на подвиг и лишив возможности проявить себя. Теперь молодой человек был жутко недовольным.

– Лучше бы тебе побыстрее налысо побриться! – буркнул Сяо Куй.

Видя, что совещание подошло к концу, Чжансун Цзыцзюнь запрыгнул на меч.

– Идете?

Лу Цзыяо подхватил Сун Юаня на руки:

– Идем. Держите курс на царство призраков.

Поскольку Сун Ван культивировал путь призрака, искать его нужно было именно там. Духи в принципе не покидают свой мир, если только у них не появляется на это веская причина. Это обусловлено тем, что поток Ци в их царстве им больше подходит для совершенствования. Точно так же, как и человек просто так не пойдет в мир призраков или демонов, так как аура там людям не подходит.

Лу Цзыяо обнял мальчика и успокаивающе сказал:

– Мы обязательно найдем твоего брата.

Сун Юань обрадовался. Хотя… Он всегда выглядел счастливым. Даже когда они столкнулись с мертвецами, мальчик весело улыбался, ведь ему больше был не ведом страх. Вот и теперь, услышав о своем брате, он был так же взволнован и любопытен, как когда рассматривал сюнши.

И строй парящих мечей направился в сторону города Чимэй.

Чжансун Цзыцзюнь подлетел к Сяо Кую и тихо спросил:

– Что ты думаешь о призрачном договоре?

– А? Ты спрашиваешь меня? – Сяо Куй почувствовал себя польщенным.

С тех пор, как Чжансун Цзыцзюнь перешел в зал медицины, он ни разу первым не обращался к Сяо Кую, и уж тем более не интересовался его мнением. Раньше парень был очень этим расстроен, ведь он считал Чжансун Цзыцзюня своим соперником и злился, что талантливый фехтовальщик даже не думает относиться к нему серьезно. Сейчас мысли в его голове были куда беспорядочнее, но он очень гордился тем, что Чжансун Цзыцзюнь с ним заговорил. Парень был доволен собой и свято верил, что мечник намеренно сделал шаг на путь их примирения.

Парень оглядел остальных. И Сичэнь парил рядом с Лу Цзыяо и о чем-то с ним разговаривал.

– Почему бы тебе не спросить И Сичэня?

– Зачем его спрашивать? – ответил Чжансун Цзыцзюнь.

Между ним и И Сичэнем теперь была проложена духовная связь, так какой смысл любопытствовать о чем-то лично?

Брови Сяо Куя взлетели вверх, а тон голоса неконтролируемо повысился:

– Что я думаю о контракте в призраками? А о чем тут думать? Только слабаки захотят получить силу подобным образом. Так что поделом!

– Поделом?

– Да, – Сяо Куй бросил красноречивый взгляд на И Сичэня. – Все равно бесполезные люди умрут раньше отведенного им времени. Призрачный контракт просто средство, которое отправит их туда быстрее.

Чжансун Цзыцзюнь тихо хмыкнул и, завершив разговор, вырвался вперед.

Вскоре группа людей добралась до города.

Чимэй был пристанищем сонма призраков и неупокоенных душ. Сам город имел антураж запустения. Над ним тут и там проносились звуки то инфернального хохота, то заунывного плача, раздражая барабанные перепонки людей и вызывая у них не самые приятные чувства.

В городе вспыхнуло несколько черных водоворотов. Это была система телепортационной формации, соединяющая мир призраков и мир людей, внутри которой то и дело сновали всевозможные сущности, безостановочно уходящие туда и приходящие оттуда.

Поскольку души у ставших на путь совершенствования призрака по природе своей неполные, их разум обязательно хранит в себе изъяны. Зачастую они не очень умны, а иногда и вовсе неспособны мыслить. Именно поэтому большая часть представителей этого племени в процессе своих бесцельных блужданий попадает через телепорт в Чимэй случайно. Однако поскольку город находится на землях царства людей, призракам здесь некомфортно, и они вновь стремятся к формации, чтобы вернуться обратно.

Местоположение точек входа постоянно меняется. Когда черный вихрь исчезает, новый открывается в совершенно ином месте.

Когда молодые практики уже собирались приземлиться, призраки по всему городу заметили появление пришельцев, перестали свои бесцельные перемещения и бросились на молодых людей!

Срок действия талисмана сокрытия И Сичэня еще не истек, так что очевидно, что души умерших снова пришли за мужчиной и его ребенком. А поскольку сами эти сущности неспособны мыслить, только некто более сильный мог дать им такой приказ. Именно так все устроено в призрачном царстве: сила имеет значение, а если ты слаб, значит тобой управляют другие.

Чжансун Цзыцзюнь задумчиво посмотрел на Сяо Куя.

Гунсунь Ди поспешно накинул на всю их группу защиту, предчувствуя головную боль.

– Да им конца и края нет. Разве не будет еще хуже, когда мы попадем по ту сторону?

– Заходим! – безапелляционно скомандовал Лу Цзыяо.

Глава 76. Царство призраков

Не сказать, чтобы слетевшиеся на них голодные призраки были сильными, но их было по-настоящему много. Место уничтоженных тотчас занимали новые, и действия их были еще более решительными и напористыми. И так до бесконечности. Все понимали, что долго так продолжаться не может. Гунсунь Ди и Чжансун Цзыцзюнь разошлись по разные стороны и используя Ци своих мечей одновременно блокировали массовое нашествие трупов, после чего фехтовальщик зала защиты меча крикнул:

– Идите первыми!

Спорить с ним по этому поводу желающих не нашлось. Никто из ребят особо не беспокоился, что Гунсунь Ди или Чжансун Цзыцзюнь будут ранены, и без лишних слов все дружно прыгнули в телепорт.

Двое парней собирались последовать за ними, но когда  Сяо Куй, замыкающий вереницу уходящих, шагнул в формацию, черный вихрь исчез.

Гунсунь Ди ошеломленно застыл.

Система порталов здесь естественным образом управлялась силами природы, всякий раз меняя местоположения точки входа. Сложно было сказать, как все устроено: то ли на момент открытия уходит определенное время, то ли телепорт ждет, пока количество отправленных по ту сторону не достигнет своего предела. Но как итог: вся команда во главе с Лу Цзыяо исчезла, в то время как с Гунсунь Ди остался только Чжансун Цзыцзюнь.

Чжансун Цзыцзюнь без лишней суеты сразу развернулся к другому телепортационному вихрю.

Молодой фехтовальщик уже подошел к краю формации, собираясь войти, но вдруг оглянулся на все так же застывшего юношу. Чрезмерно подозрительный парень не доверял своему шисюну и чувствовал себя в его компании крайне неуютно.

Чжансун Цзыцзюню это показалось забавным.

– Ты не идешь?

Гунсунь Ди опасливо смотрел на него.

Чжансун Цзыцзюнь не собирался с ним нянчиться и, прыгнув в центр массива, мгновенно исчез. Юноша скрипнул зубами и, наконец, последовал за ним.

Со всех сторон молодых людей окружила тьма, а аура вмиг переменилась. Когда они снова открыли глаза, их встретила тишина заброшенного кладбища. И вокруг ни души!

Гунсунь Ди сперва ошеломленно замер, а после что есть мочи заорал:

– Шисюн Лу? Шиди Сяо?

В ответ доносились девичий смех, рев мужчин и детский плач, то приближающиеся, то удаляющиеся. Но ответа от Лу Цзыяо и остальных не последовало.

Так они попали в царство призраков. Аура этого места была мрачной и гнетущей, а потусторонний ветер пронизывал до костей. И пусть он не мог навредить заклинателям, но живым здесь было мягко говоря неприятно, неуютно и темно дышать.

– Здесь их нет, – произнес Чжансун Цзыцзюнь.

По всей вероятности разные точки входа отправляли посетителей в разные места, но поскольку Чжансун Цзыцзюнь уже установил с И Сичэнем духовную связь, отыскать своего напарника для него не проблемой было. Судя по ощущениям И Сичэнь находился недалеко от них, и мечник без раздумий зашагал в ту сторону.

– Эй, ты куда? – окликнул его Гунсунь Ди.

– К И Сичэню.

– Откуда ты знаешь, где он?!

Чжансун Цзыцзюнь обернулся. Парень выставил свой меч перед собой и настороженно уставился на фехтовальщика.

Чжансун Цзыцзюнь беспомощно вздохнул, но прежде, чем он успел заговорить, он увидел, как за спиной Гунсунь Ди появилось два вышедших через телепорт трупа. Если в Чимэе талисман сокрытия еще как-то мог спрятать ауру молодых заклинателей от особо бестолковой нечисти, то на их земле от этой маленькой бумажки больше не было никакого проку. Призраки мгновенно учуяли колебание живой души и бросились на спину Гунсунь Ди!

Поскольку Ци этого места была другой, юноша их даже не заметил, полностью сосредоточив свое внимание на шисюне напротив.

Чжансун Цзыцзюнь резко выхватил меч и нанес удар прямо по эгую, стоявшему позади Гунсунь Ди!

Юноша, не сводящий глаз с фехтовальщика, когда увидел, что тот внезапно начал действовать, лишь подумал, что тот наконец-то раскрыл свое истинное лицо, и закричал:

“Злодей! Мечтай!” А затем вокруг его тела вспыхнуло ослепительное золотое свечение!

В то время, как после упокоение обоих эгуев клинок Чжансун Цзыцзюня вернулся в его руку, золотой свет на теле Гунсунь Ди померк, а несчастный заволновался. Он снова применил технику зала защиты меча – “Тело золота и камня”!

Чжансун Цзыцзюнь ошеломленно смотрел на шиди, превратившегося в золотую статую.…

– Трахни себя!… – выругался он сквозь стиснутые зубы. В тот момент его охватили непередаваемые эмоции и специфическая палитра чувств.

“Лучший ученик зала защиты что, выучил только один прием?! И что значит “мечтай”?! Пусть предки твои мечтают!!! Да кому ты вообще сдался, чтобы что-то с тобой делать! Это насколько нужно быть самовлюбленным!!!”

Итак, Чжансун Цзыцзюнь оказался в следующей ситуацией: с И Сичэнем, значит, разлучен, надоедливыми призраками окружен, да еще и застрял в компании золотой статуи, с которой даже не представлял, что делать.

В какой-то момент ему на полном серьезе захотелось просто оставить этого тупого истукана здесь, но… В конце концов, это было царство призраков, мало ли что могло с ним случиться, и, как ни крути, Гунсунь Ди оставался его шиди. Оставить его здесь было бы нехорошо. После нескольких минут переваривания тупиковой ситуации и борьбы с собственным желанием херануть хорошенько статуей да выдолбить несколько ям, Чжансун Цзыцзюнь смирился со своей судьбой и покорно поволок Гунсунь Ди в направлении своей духовной связи.

А тем временем И Сичэнь, Лу Цзыяо, Сяо Куй и пара семейства Сун оказались в другой части потустороннего царства. После того, как они вошли, группа заклинателей какое-то время мирно стояла и ждала, но Чжансун Цзыцзюнь и Гунсунь Ди так и не появились. Лу Цзыяо обеспокоенно спросил:

– Где Шиди Гунсунь, Чжансун Цзыцзюнь? Неужели они столкнулись с какой-то проблемой?

Он хотел вернуться в Чимэй и проверить, но как назло поблизости не оказалось ни одной формации выхода. Так что поиск точки возврата на человеческий континент им еще предстоит.

Вдруг со стороны И Сичэня раздался тихонький вскрик. Когда он только оказался в этом месте, он чувствовал Чжансун Цзыцзюня через их духовную связь, но он был очень и очень далеко. Впрочем, ничего удивительного, ведь фактически они находились в двух разных мирах. Но теперь он чувствовал, что его напарник снова был рядом, а это значило, что Чжансун Цзыцзюнь тоже перешагнул в этот мир, только не в то же самое место. Немного поразмыслив, он понял, что происходит.

– Я думаю, когда мы сюда вошли, телепорт по ту сторону закрылся, – сказал И Сичэнь. – Если они воспользовались другой формацией для входа, скорее всего их отправило в другое место. Давайте просто пойдем. Цзыцзюнь нас догонит.

– Это нормально? – переспросил Лу Цзыяо.

– Не вижу никаких проблем, – махнул рукой И Сичэнь. После того, как его друг убил Небесного дьявола У Сяна, юноша больше за него не волновался. – Цзыцзюнь и шисюн Гунсунь оба достаточно сильные. Лучше побеспокоиться о себе.

Подумав в таком ключе, Лу Цзыяо решил, что в этом есть смысл. В конце концов, они должны были еще защищать мужчину и ребенка. Сяо Куй тоже удивительным образом молчал и не выказывал никаких возражений.

Однако не успели они сделать и пары шагов, как слова И Сичэня о том, что им следует беспокоиться о себе, обрели силу. Призрачная аура вокруг них заклубилась, от древних обветшалых захоронений начали подыматься темные тени и двигаться в их сторону.

Обеспокоенный Лу Цзыяо спрятал Сун Юаня себе за спину и крикнул:

– Шиди Сяо, на тебе старший Сун. Шиди И, будь осторожен.

Царство призраков отличается от мира людей. Это место пресыщено энергией Инь, от чего заклинателям труднее управлять собственной ци.  Избегать встреч с местными тоже нелегко. Оставалось только пробиваться с боем. Лу Цзыяо думал, что навыки И Сичэня остались на том же уровне, как когда он покинул их секту, и просить его защищать других было неудобно. Поэтому он хотел, чтобы тот нашел способ защитить хотя бы себя.

Сун Юань радостно смеялся:

– А что это за место? Здесь так интересно. Ой, тут еще больше людей.

Ребенок был мал и не умел различать людей и призраков, наивно полагая, что сюнши с отсутствующими руками и сломанными ногами тоже человеческие существа.

Не прошло много времени, как мертвецы и призраки заключили заклинателей в круг и атаковали!

Толпа нечисти была куда сильнее, чем в Хэйфэне и Чимэе. Здесь не было недостатка ни в свирепых лигуях [п.п.: 厉鬼 - злой дух], ни в эшах [п.п.: 恶煞- исчадие ада], чья база культивации существенно добавляла головной боли. Попади таким в когти, отделаешься не только искалеченной плотью, но порезанной в клочья душой! Лу Цзыяо шел в бой, словно схватился с заклятым врагом, надежно оберегая ребенка и одновременно отталкивая навалившуюся на них погань.

– Старший брат, а почему ты их бьешь? – невинно спросил Сун Юань.

Лу Цзыяо ударил мечом по сюнши и принялся терпеливо объяснять:

– Эти люди очень плохие и могут сделать тебе больно. Держись от них подальше.

Он уже заметил, что Сун Юань не был послушным ребенком и не хотел оставаться позади него, то и дело норовя из любопытства подобраться к призракам поближе. Возможно, всему виной был заключенный им контракт, и поэтому мальчика к ним так и тянуло. Лу Цзыяо не оставалось ничего другого, как найти подходящие доводы, иначе, если Сун Юань таки сам вырвется вперед, то неминуемо быть беде.

Сун Хуайде, в противовес своему младшему сыну, выглядел чрезвычайно трусливым. Спрятавшись у Сяо Куя за спиной, он хватался за его одежду и надсадно выл:

– Брат, почему их так много, так много...

В действительности здешние призраки не нападали на Сяо Куя, а проносились мимо нацелившись на Сун Хуайде. Мужчина был так испугался, что крепко обхватил заклинателя за пояс и завопил:

– Брат, помоги, спаси!

Лицо молодого человека побагровело от гнева. Он отчаянно пытался отодрать от себя эту тушу.

– Отпусти! Отпусти меня!

Если бы не стоящий рядом Лу Цзыяо, он бы давно отрубил Сун Хуайде руку.

С самого начала Сяо Куй не горел желанием спасать этого мужчину, поэтому занимался этим спустя рукава. Если в деревеньке Хэйфэн Сун Хуайде еще мог спрятаться на крыше и не имея духовной силы сталкивать ходячих покойников вниз, то здесь он был практически рыбой на разделочной доске. Куда ему было тягаться с сильными культиваторами-призраками, если он не мог победить даже свирепого сюнши. Чтобы не попасть им в лапы, мужчине приходилось дико изворачиваться и отчаянно цепляться за Сяо Куя.

Местом их сражения было кладбище, и именно так Лу Цзыяо его и воспринимал. Однако, когда в очередной раз молодой мечник зарубил нескольких эгуев, он обнаружил, как из могил неторопливо выступают все новые и новые эгуи, добавив заклинателю головной боли.

Когда И Сичэнь сразил мечом призрачного волка, он вслух заметил:

– Похоже, это кладбище – место, где призраки совершенствуются.

Могильные насыпи одна за другой шевелились, и все больше и больше потревоженных душами живых людей призраков прорывалось наружу. При этом среди сонма нечисти встречались не только люди, но и коты, собаки, волки, птицы. И вся эта ватага наваливалась со всех сторон. Лу Цзыяо лишь успел заметить пролетающего над ним призрачного орла, но ничего не успел сделать, только крикнуть:

– Сяо Юань, берегись!!!

И Сичэнь стремительно ринулся вперед и успел загородить ребенка.

Призрак птицы нацелился не на Сун Юаня. Он метил в Лу Цзыяо. В тот момент фехтовальщик сражался с двумя призраками, когда орел выплюнул в него сгустком темной энергии, и рука заклинателя пропиталась его кровью.

Однако Лу Цзыяо вздохнул с облегчением. К счастью, с Сун Юанем было все в порядке, а призраки больше не нападали только на отца и сына. Потревоженные вторжением живых, их “забота” о Лу Цзыяо и И Сичэне была не меньшей.

Сун Хуайде наступил на могильный холм и ощутил, что его лодыжка провалилась. Он посмотрел вниз и увидел, как костлявая рука тянет его за ногу. Мужчина так перепугался, что с диким визгом подскочил на три чи [п.п.: 1 метр] и намертво приклеился к Сяо Кую!

– Па-па-памагите!!!

На секундочку, это был мужчина ростом в семь чи [п.п.: 2.3 метра], чьи крепкие руки с силой душили шею Сяо Куя, два мощных бедра плотно обхватывали его пояс, а борода скребла парня по ушам! В тот момент, когда он обхватывал заклинателя за талию, его ноги случайно ударили юношу в промежность… Сяо Куй издал жалостливый вскрик и был практически раздавлен весом этой гигантской коалы.

– Твою ж мать!!!

Лицо Сяо Куя раскраснелось до корней волос. Он с силой повалил Сун Хуайде на землю и неловко свел ноги вместе. Юношу охватила такая неистовая ярость, что теперь меч в его руке был направлен не на призраков, а на Сун Хуайде.

– Ты сам вырыл себе могилу!!!

Лу Цзыяо сурово прикрикнул:

– Шиди Сяо! Как должны поступать ученики секты Небесного Меча?!

Сяо Куй никогда не слыл праведником. И сейчас все, что он хотел, это огрызнуться в ответ: “Да пошел ты со своей сектой Небесного Меча, Лу Цзыяо! А с этим Лао-цзы шутки закончились!” У него был способ справиться со всеми призраками, но он просто не мог сделать этого в присутствии Лу Цзыяо и И Сичэня. Кроме того, эти отец и сын семейства Сун были уже у него в печенках, и он от всего сердца желал им поскорее сдохнуть. К сожалению, пока у него была своя скрытая цель, он не мог все бросить и уйти. Сделав глубокий вдох, он вернул себе серьезный настрой и, дав более жестокий отпор пытающемуся напасть на Сун Хуайде призраку, спросил:

– Где твой усопший старший сын?!

Мужчина вздрогнул и забормотал:

– Я… не… не знаю…

И Сичэнь видел, что сколько бы нечисти они не перебили, а их все не становилось меньше, в то время как Чжансун Цзыцзюня и Гунсунь Ди так и не пришли, и решил, что больше так продолжаться не может.

– Шисюн, вы продержитесь, а я поищу выход!

И с этими словами он устремился вперед!

– Шиди И, будь осторожен! – крикнул в ответ Лу Цзыяо.

И Сичэнь, не поворачивая головы, пролаживал кровавую тропу.

– Не волнуйся, шисюн Лу!

“Я уже не тот, что прежде!”

Глава 77. Сеши

Чжансун Цзыцзюню и Гунсунь-”Золотой статуе” Ди повезло куда больше, чем Лу Цзыяо и И Сичэню. Во всяком случае они не столкнулись с таким количеством трупов. Лишь время от времени на них выходил очередной голодный умертвий, впрочем, неспособный как-то ощутимо навредить.

Однако на душе у обладателя небесного духовного корня было едва ли спокойнее, чем у И Сичэня.

Уж лучше бы Гунсунь Ди набросился на него с проклятиями или устроил драку, или на худой конец плел против него козни! Но только не возиться с этой идиотской статуей! Что не говори, но когда мастер меча применяет подобную технику защиты, он ничем не отличается от золотой глыбы, полностью перекрывая все пять своих чувств. Ругайся теперь, не ругайся, но этот дурак ничего не услышит!

Честно говоря, если бы Гунсунь Ди превратился в маленький камешек, Чжансун Цзыцзюнь, вероятно, не рассердился бы. Он бы просто засунул его в карман да и пошел своей дорогой, сделав вид, что такого человека никогда не было. Опять таки, действуя в одиночку можно было избавить себя от множества неприятностей! Но к сожалению техника “Тела золота и камня” была придумана для сохранения жизни, кто бы стал ее настолько “облегчать”? А если бы враг захотел бросить этот “камень” в лаву? Именно поэтому статуя весила не менее тысячи цзиней [п.п.: 500 кг], и если бы не удивительная сила рук Чжансун Цзыцзюня, он бы не смог ее даже сдвинуть с места, и тем более нести. Кстати, для справки: если вдруг придет в голову светлая мысль помочь себе магией – ничего не выйдет. Направленные на золотое покрытие заклинания просто отскакивают, так что совладать с этой глыбой можно исключительно грубой силой.

Волоча тяжеленную мерзость, при этом отвлекаясь на всякую мелочь, да еще и И Сичэнь никак не появлялся. Откуда хорошему настроению взяться?

Пройдя так какое-то расстояние и изрядно устав и вспотев, Чжансун Цзыцзюнь отложил Гунсунь Ди в сторону и остановился передохнуть. Путь с такой поклажей не быстрый, а значит воссоединение с И Сичэнем и остальными откладывалось на неопределенный срок.

Сейчас он очень жалел, что не посчитал нужным объясниться. Если бы Гунсунь Ди готов был его выслушать, он бы честно все рассказал и избавил себя от множества проблем. Так что иногда людям все-таки лучше не быть такими равнодушными. Но теперь, когда он сам готов был начать диалог, Гунсунь Ди его не слышал.…

Ясное дело, что техника защиты не будет работать вечно, да и кто бы смог оставаться статуей в течении сотни лет? Поскольку она нужна исключительно для экстренного спасения жизни, где-то через час заклинатель вернет свои пять чувств, чтобы проверить, осталась ли по ту сторону опасность. Если угрозы больше нет, то он развеет заклинание и выйдет. А если ситуация будет нехорошей, то он может принять решение остаться в статуе, пока она не будет разрушена.

“Один час…”

Чжансун Цзыцзюнь с лица смахнул пот, беспомощно поднял статую и двинулся дальше.

Казалось, мир призраков состоял из одних надгробий. Он шел и шел, а вокруг были видны только могилы и могилы, из которых то тут, то там высовывалась мелкая пакость.

Молодой заклинатель быстро понял, что кладбище – это место, где нечисть отдыхает, а бесконечные могилы – дома маленьких призраков. Стоило захоронение потревожить, как из него тут же вылезала всякая шушера и нападала на вторженца. Поэтому мечник очень старался быть аккуратнее, хотя это особо не помогало. Во-первых, в царстве призраков трудно скрыть присутствие живой души, а во-вторых, неся золотую статую весом в тысячу цзиней, вес его ноги не мог быть легче. Так что навстречу ему выходила непрекращающаяся вереница мелких козявок, то и дело замедляя его продвижение.

Все время, пока он шел, кладбищу не было конца. Впрочем, вполне возможно, что царство призраков именно так и выглядит, и здесь больше не на что смотреть.

Время от времени среди могил вспыхивали черные воронки. Очевидно, это были формации телепортации. Чжансун Цзыцзюнь не знал, куда они могут его унести, поэтому старался держаться от них подальше, но упрямо шел в сторону, где находился И Сичэнь. Однако, как долго бы он ни шел, но И Сичэнь не становился ближе. Хотя духовная связь между ними показывала, что они рядом, казалось, что все это время он шел на месте.

“Что происходит?”

Чжансун Цзыцзюнь снова остановился и задумчиво посмотрел на воронку неподалеку.

Вдруг в его голове возникла догадка: а что, если царство призраков, это не цельный материк, как в мире людей, где каждый город связывает дорога. Возможно, этот мир – вереница изолированных кладбищ, в которые можно попасть только посредствам системы телепортов. Вот почему он и И Сичэнь оставались в разных местах и сколько бы ему не приходилось идти не становились ближе.

“Значит теперь я должен найти телепорт и войти в него? Но куда именно он меня отправит?”

Чжансун Цзыцзюнь на секунду задумался и сделал шаг вперед.

Вскоре впереди показался особо впечатляющий курган.

Могильный холм был настолько огромен, что лежащий в нем “хозяин” наверняка тоже был не так прост. Чжансун Цзыцзюнь его не боялся, но точно не хотел для себя лишних проблем. Желая побыстрее воссоединиться с И Сичэнем, он развернулся и намеревался обойти могильник стороной.

Но не успел молодой заклинатель сделать и двух шагов, как земля под его ногами начала темнеть, словно что-то просачивалось наружу.

Спустя мгновение замешательства он понял, что это была кровь!

Сочащаяся из под бурой земли жидкость окрашивала ее в черный, как чернила. По-видимому, тварь внизу намеренно скрывалась, и теперь не собиралась отпускать свою жертву так просто.

– Ррррррааааррррр!!!!

Раздался грохот, земля задрожала и треснула!

Почва на вершине кургана разошлась в стороны, и из могилы медленно выползло внушительное кроваво-красное чудовище. Ростом монстр был в пару чжаней [п.п.: 6,66 м], а со всего его тела стекала липкая вонючая кровь. Руки этого существа были такими же толстыми, как обхват тела человека. Яростный рев заполнил округу! Он сделал шаг, и земля вокруг него неистово вздрогнула!

Второй шаг недвусмысленно был направлен в сторону Чжансун Цзыцзюня!

“Да это же сеши!”

[п.п.: дословно кровавый труп. Вообще он “чи лян се ши” - труп красной закаленной крови, но манал я такие сложности для проходящего персонажа. С другой стороны у меня большие подозрения, что Чи Лян - имя этого очаровашки (от куда только с мгг знакомы…). На китайских сайтах можно найти игровых персонажей инфернального типа с таким именем]

Сердце Чжансун Цзыцзюнь вздрогнуло. Перехватив статую Гунсунь Ди в одну руку, он наотмашь рубанул по новому противнику мечом! Энергия меча начисто перерубило ступню монстра, но труп словно не чувствовал боли. Его нога подломилась, но он не остановил свою атаку!

Чжансун Цзыцзюнь отшвырнул Гунсунь Ди в сторону, подпрыгнул и нанес удар сеши прямо в голову!

*БУМ!*

Огромная голова слетела с плеч и, упав на землю, выдолбила в ней нешуточную яму.

Однако движения противника это не замедлило. Длинной рукой он поднял свою голову, приложил ее к обрубку шеи, и липкая черная кровь с чавкающим звуком их соединила. И снова призрак бросился на юношу!

Чжансун Цзыцзюнь с легкостью увернулся, но начал испытывать раздражение. В отличии от сюнши, с которыми они бились ранее, этот кровавый мертвец был в сотню раз сильнее. Его дури с лихвой хватало, чтобы одной ногой растоптать гору. Но самое неприятное в этом призраке было то, что несмотря на неспособность сеши убить его, он тоже ничего не мог с ним сделать! Любую конечность, которую мечник ему отрезал, этот труп легко приделывал на место. И несмотря на его габариты, сеши оказался чрезвычайно проворным и постоянно преграждал ему дорогу!

Энергия клинка Чжансун Цзыцзюня еще раз срезала мертвецу ногу!

Потеряв точку опоры, гигант с треском упал на землю, забрызгав кровью и грязью всю округу!

Сеши потянулся к своей отделенной конечности, вот только Чжансун Цзыцзюнь этого ему не позволил. Схватив статую Гунсунь Ди за обе ноги, он размахнулся и бесшабашно грохнул ею по отрезанной стопе трупа!

После того, как воспитанник зала защиты меча превратился в золотой монумент, он стал беспрецедентно тверд и неразрушим. Его роль в качестве оружия была исключительной! Потребовалось всего пара ударов, и стопа кровавого гиганта превратилась в лужу!

Не долго думая, Чжансун Цзыцзюнь повторил все тоже самое с головой и остальными конечностями, искренне сомневаясь, что сеши сможет восстановить свое тело из вонючей кровавой кашицы.

Быстро оглядевшись, фехтовальщик увидел позади мертвеца мерцающую воронку. Другая точка телепортации крутилась сбоку от него самого.

“И куда идти?”

Пока он думал, разлившаяся по земле плазма удивительным образом собиралась в конечность. Тело сеши восстановилось, и чудовище снова набросилось на Чжансун Цзыцзюня!

“Понятно. Так мы будем играть до бесконечности.”

Молодой заклинатель раздосадованно схватил Гунсунь Ди. Поскольку этого призрака было не убить, парню было лень с ним и дальше возиться. Выбрав формацию поближе к себе, он взвалил статую шиди на плечо и дал деру!

Сеши было погнался за ним следом, но его тело восстановилось не полностью, от чего и движения монстра были медленными, и схватить заклинателя ему не удалось.

Чжансун Цзыцзюнь прыгнул в черную воронку и был таков!

Окружение снова переменилось, и уже в следующую секунду парень очутился в другом месте.

Это было все тоже кладбище, и по внешнему виду оно мало чем отличалось от предыдущего. Чжансун Цзыцзюнь даже сперва подумал, что его выкинуло обратно. Однако духовная связь дала понять, что расстояние между ним и И Сичэнем увеличилось. Выходит, его действительно отправило в другую область.

Чжансун Цзыцзюнь раздраженно потер лоб.

“Это еще дальше... Интересно, если бы я выбрал формацию позади сеши, куда бы меня отправило? По сути сеши – обыкновенный труп, у него нет собственного сознания. Очевидно, что им кто-то управлял. Возможно ли, что целью этой личности было помешать мне использовать тот массив? Если это действительно так, то кому это было нужно?”

Как бы там ни было, пока это было всего лишь предположением. Чжансун Цзыцзюнь оглядел обширное кладбище, вздохнул, взял Гунсунь-”золотую статую” Ди и продолжил путь.

Глава 78. Жемчужина огня золотого феникса

И Сичэнь прорывался сквозь ряды нечисти. Повезло, что такое ее внушительное количество перло исключительно на семейство Сун, и вскоре юноша смог оказаться очень далеко.

Главной целью молодого человека было найти выход, но когда он выбрался из переделки и огляделся, то обнаружил, что кладбищу не было конца. Всюду, куда хватало глаз, землю укрывали надгробия, под каждым из которых нашли упокоение даже не сотня, а десятки тысяч душ. Выходом в ближайших окрестностях и не пахло, однако невдалеке мерцал таинственный свет массива телепортации.

“Это путь обратно в Чимэй? Или меня перебросит в другое место?”

Поскольку прежде И Сичэню в царстве призраков быть не доводилось, столкнувшись с чем-то для себя неизвестным, он растерялся.

И тем временем Лу Цзыяо прикрывал собой Сун Юаня и отражал нескончаемые атаки призраков. Ситуация вызывала у него все большее и большее волнение, как вдруг Сяо Куй заговорил:

– Шисюн Лу, ты пока держись, а я пойду проверю, что с И Сичэнем.

– Чего?

И прежде, чем Лу Цзыяо пришел в себя, Сяо Куй бросился в том же направлении, где скрылся их шиди!

– Не уходи! – крикнул Лу Цзыяо ему вдогонку, но тот даже не повернул головы, и спина молодого человека быстро затерялась среди потока трупов.

Оказавшийся без защиты Сун Хуайде выпучил глаза от испуга и тут же  спрятался за последним оставшимся мечником, крича:

– Брат, спаси меня!

Теперь на плечах Лу Цзыяо лежало два бремени. Защищая одного только Сун Юаня, молодой заклинатель уже испытывал трудности, а тут как снег на голову упал Сун Хуайде. У него не было трех голов и шести рук. Как он мог позаботиться обо всем этом?

Вопреки здравому смыслу, когда И Сичэнь и Сяо Куй ушли, никто из нечисти не рванул за ними следом, но продолжал дружно набрасываться на оставшихся живых. В какой-то момент Лу Цзыяо допустил ошибку, и призрак оставил на его руке длинную кровавую полосу. Заклинателю не оставалось ничего иного, кроме как покрепче стиснуть зубы и терпеть.

Оглядываясь назад, Лу Цзыяо очень жалел, что позволил им с Гунсунь Ди разделиться. Примени они его защитную технику тела золота и камня на мужчине и ребенке, они бы избавили себя хотя бы от этого беспокойства, и справиться с окружающей их нечистью даже в одиночку было бы вопросом времени.

О том, что в этот самый момент в другой части призрачного мира одна защитная техника буквально сводила Чжансун Цзыцзюня с ума, он никогда так и не узнает. Томимые жаждой умирают без воды, но тонущие от нее же и гибнут. Жизнь полна подобных историй.

Какое-то время И Сичэнь мирно бежал вперед, то и дело натыкаясь на массивы телепортации. Однако выхода с кладбища замечено все еще не было. Помня, что Сяо Куй с самого начала не хотел во все это лезть и вместо реальной помощи создавал ее видимость, И Сичэнь понимал, что такими темпами Лу Цзыяо долго не продержится. Юноша запомнил расположения нескольких точек входа и собрался возвращаться.

Однако только он обернулся, как за его спиной показался Сяо Куй.

И Сичэнь опешил, затем разволновался и вспыхнул:

– Сяо Куй?! Зачем ты сюда пришел?! А как же шисюн Лу?!

Он, конечно, знал, что этот персонаж склонен отлынивать от работы, но не ожидал, что тот и вовсе всех бросит и уйдет. Если Лу Цзыяо остался совсем один, то ситуация, в которой он оказался, могла по-настоящему ухудшиться.

Выражение лица Сяо Куя было необычным.

– Я боялся, что с тобой что-то случится, и пришел тебе помочь.

И Сичэнь уставился на него, словно перед ним был призрак.

“Сяо Куй боялся, что со мной что-то случится? Скорее, он бы боялся, что со мной ничего НЕ произошло, верно?”

Впрочем, времени на ссоры у них не было. Думая, что Лу Цзыяо может быть в опасности, И Сичэнь поспешно побежал назад. Однако призраки, которым до него совершенно не было дела, когда он искал дорогу, вдруг резко им заинтересовались и стали его окружать, перекрывая путь обратно.

Юноша задумчиво остановился.

Сяо Куй бросился к И Сичэню и, что удивительно, действительно начал ему помогать.

– Шиди И, будь осторожен.

И Сичэнь недоверчиво уставился на него в ответ.

Было совершенно ясно, что призраков и безмозглых сюнши некто целенаправленно гнал исключительно на семейство Сун. И хотя Лу Цзыяо и И Сичэнь будучи живыми людьми тоже получили от мертвяков часть “внимания”, но не они были главными объектами нападения. Поэтому стоило парню оттуда выбраться, вокруг него по-прежнему были мертвецы и призраки, но они практически не обращали на него внимания, продолжая настойчиво лезть в сторону отца и сына.

Но теперь что-то переменилось, и головы развернулись в его сторону, очевидно, получив новый приказ.

Тем, кто приказывал призракам напасть на него, и тем, кто посылал их атаковать мужчину и ребенка, определенно был не один и тот же человек. А еще это неожиданное появление странно себя ведущего Сяо Куя, на чьем лице крупными буквами было написано “Здесь НЕ зарыто 300 серебряный таэля!” Возможно, если бы не встреча И Сичэня с королем призраков Сяо Ли и не возникшие подозрения, что между ним и Сяо Куем существует какого-то рода связь, он бы не подумал, что его шиди что-то задумал. Однако зная, что с личностью Сяо Куя не все так просто, его действия вешали на него ярлык “подозрительный”.

Сяо Куй сражался и отступал, и в какой-то момент он оказался рядом с таинственной воронкой.

– Эта формация вероятно отправит нас обратно в Чимэй. Здесь слишком много призраков. Давай сперва переместимся в город, найдем Чжансун Цзыцзюня и Гунсунь Ди, а уже после все вместе вернемся.

И с этими словами он направил И Сичэня к телепорту.

Однако тот совершенно не обратил на его слова внимания.

И вдруг их прервал наполненный болью и отчаянием крик Сун Хуайде:

– Аааа!!!

С одной стороны И Сичэню было интересно посмотреть, что задумал Сяо Куй, но как он мог оставить Лу Цзыяо здесь одного? Призвав клинок, он резко бросился назад!

Вокруг тела юноши появились фантомные мечи и, подчиняясь движениям его мыслей, врезались в тянущиеся к нему трупы! Взмах, и путь впереди разом был расчищен! Ему не нужно было никого защищать, перед ним не стояла задача всех уничтожить. Все, что требовалось, это освободить дорогу от столпившихся перед ним, а просто устранять препятствия – работа недолгая.

Сяо Куй разинул рот.

Это правда, что призраки были призваны им, но он считал, что с момента побега И Сичэня из секты его боевые способности остались на том же уровне. Однако он сильно недооценил своего противника! За те несколько месяцев, что они не виделись, навыки молодого алхимика выросли настолько, что слабая нечисть совершенно ничем не могла ему сделать. Одним ударом он насквозь пробил сжавшееся вокруг него кольцо! Пока Сяо Куй делал вид, что защищает своего шиди и неторопливо дает призракам отпор, казалось, что именно он слабее И Сичэня. А когда он опомнился, все уже завершилось, и больше Сяо Куй не мог его остановить. Оставалось бежать за ним позади активно изображая помощь.

Внезапно И Сичэнь почувствовал, что положение Чжансун Цзыцзюня изменилось, но теперь он находился дальше! От удивления на короткую секунду он остановился, но затем в его голову пришла мысль о системе формаций телепортов, и он сразу понял, что происходит.

И Сичэнь ворвался на помощь Лу Цзыяо, чье положение действительно было не очень. За то время, пока он оставался один, скованный необходимостью защищать двоих людей, на его теле появилось еще несколько ран, а побелевший Сун Хуайде и вовсе лежал на земле с дырой в животе и истекал кровью. На счастье, с Сун Юанем было все в порядке.

– Быстрее, помоги залечить его рану! – торопливо попросил Лу Цзыяо, увидев вернувшегося И Сичэня.

Ученик зала медицины сперва наспех применил простую технику исцеления и остановил кровь, а затем подхватил мужчину на руки и сказал:

– Шисюн Лу, нам нужно уходить через формацию!

Лу Цзыяо не знал положения вещей, но видя уверенный взгляд И Сичэня и понимая, что оставаться здесь нельзя, поднял Сун Юаня и кивнул:

– Идем!

– Старший брат, а почему мы снова уходим? – спросил ребенок. – Я еще с ними не наигрался.

На лбу Лу Цзыяо проступила крохотная морщинка. После интенсивного и тяжелого боя у молодого человека больше не было сил что-то объяснять ребенку.

– Сун Ван... – слабо прошептал Сун Хуайде. – Когда он был жив, мой непослушный сын всегда любил сидеть под раскидистым деревом... Иди под дерево... Найди его.

Когда после смерти человек теряет часть души, даже если его память стирается, некоторые привычки могут сохраниться. Если Сун Вану так нравилось оставаться под деревом при жизни, то возможно именно так его можно будет найти в царстве призраков. На могилах тоже встречались деревья, правда, в большинстве случаев они также были чахлыми и мертвыми. Поиск “большого дерева” был явно задачей не из легких.

Но как бы там ни было, сперва важнее было выбраться из этого опасного места, и трое парней без лишних раздумий прыгнули в ближайший телепорт!

Их полностью окутало энергией, затем пейзаж вокруг пришел в движение, и компания очутилась на новом кладбище.

Оглядевшись, Сяо Куй насмешливо фыркнул:

– Узнаёшь, под каким деревом похоронен твой сын?

После того, как Сун Хуайде сказал, что нужно найти дерево, они действительно оказались посреди леса. Мертвые деревья были настолько массивными, что для их охвата потребовалось бы несколько человек. На почерневшей коре тут и там виднелись отметины, оставленные после боя. Нередко в стволах зияли дупла, а у корней возвышались маленькие одиночные холмики с надгробными плитами – пристанища духов и мертвецов.

Лес казался куда опаснее, чем обычное равнинное кладбище, ведь сокрытая от глаз деревьями чаща могла таить в своих глубинах нечто по-настоящему страшное.

К счастью, призраки еще не были потревожены и пока не нападали. И Сичэнь сгрузил Сун Хуайде на землю и вернулся к его лечению. Раньше у них хватило времени только на остановку кровотечения, но теперь пора было заняться самим ранением. Неизвестно, чем мужчину проткнули, но дыра размером с кулак в его животе оказалась глубокой, и пусть жизненно важные органы задеты не были, рана была нелегкой.

– Это как его так? – полюбопытствовал И Сичэнь.

Лу Цзыяо хотел что-то сказать, но после короткой внутренней борьбы замолчал. Через некоторое время он выдохнул:

– Это моя вина. Я не смог его защитить.

И Сичэнь слегка покачал головой:

– Шисюн Лу, ты тоже ранен, так что мой тебе совет – займись-ка лучше своим исцелением. Ото боюсь, еще немного, и нас снова окружат.

Лу Цзыяо поставил ребенка на землю и прислушался к ценному совету.

Под ладонью И Сичэня сиял мягкий голубой свет, и рана Сун Хуайде мало-помалу затягивалась. Дыра в его животе только выглядела ужасно, но поскольку ни его органы, ни духовные корни не были задеты, техники исцеления вполне справлялись с его лечением.

И Сичэнь магичил над ранами, а сам приговаривал:

– Шисюн Сяо, ты сегодня такой неразговорчивый, что аж непривычно.

Сяо Куй ушел в свои мысли, но когда И Сичэнь внезапно его окликнул, испуганно вздрогнул. Юноша бросил в его сторону беглый взгляд, на что тот поспешно отвел глаза, боясь с ним пересекаться.

Сяо Куя грызла нечистая совесть.

Это началось еще тогда, когда он, Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь встретились в Хэйфэне. От того, что он чувствовал себя неуютно, его поведение было необычным: всю дорогу он старался молчать и даже не задирал ни Чжансун Цзыцзюня, ни И Сичэня. А все потому, что он выжидал подходящего случая.

Совсем недавно он получил от своего отца, владыки Сяо Ли, приказ. В случае, если бы он встретил И Сичэня, он должен был привести его к нему.

Насколько Сяо Куй помнил, последние десять лет владыка Сяо Ли не переставая искал некое волшебное сокровище. Парень понятия не имел, что оно из себя представляло, но это сокровище было как-то связано с сектой Небесного Меча, ради которого его туда и послали. Поскольку сам Сяо Ли шел по пути праведного призрака, некоторые вещи сделать лично он не мог, но зато это было по силам Сяо Кую.

И только несколько дней назад молодой заклинатель, наконец, услышал название этого волшебного сокровища – “Жемчужина огня золотого феникса”

И в данный момент эта жемчужина находилась внутри И Сичэня.

Глава 79. Громовой фрукт

Чжансун Цзыцзюнь неторопливо брел по обширному кладбищу со статуей Гунсунь Ди на плечах. Поскольку на протяжении всей прогулки ему продолжали досаждать мертвяки и призраки, вскоре парень понял, что золотой монумент был не таким уж и бесполезным. Разве что замедлял скорость движения.

По крайней мере, если говорить о столкновении с ходячими трупами, увесистая глыба оказалась куда сподручнее, чем меч.

Взять, например, сюнши. Если его расчленить, это не сделает труп смирным. Мало того, что он на этом не остановится, так еще и его отрубленные ноги и руки будут двигаться самостоятельно. Даже если от тела останется одна кисть, она будет стараться ухватиться за штанину. И это до чертиков раздражает. Поэтому, когда Чжансун Цзыцзюнь столкнулся с большой группой сюнши, он сперва собрал их всех в кучу да и припечатал всех разом. Стоит ли говорить, что огромная махина весом в тысячу цзиней попросту превратила их в фарш. Низкоуровневые сюнши не обладали такими потрясающими способностями к восстановлению, как недавно встреченный кровавый мертвец, поэтому после знакомства с таким увесистым аргументом, вояки из них были никакие. Конечно, этого же можно добиться, если их нашинковать на мелкие кусочки, но телодвижений на такое уходит больше.

Встреча с кровавым монстром натолкнула Чжансун Цзыцзюня на определенные мысли. Он начал наблюдать, и постепенно обнаружил, что в атаках умертвий была определенная закономерность.

В большинстве случаев свирепые мертвецы и призраки нападали только потому, что были растревожены живой душой. В этом случае это были разовые стычки, с которыми справиться можно было играючи. Но если впереди появлялась большая группа нечисти, или монстры, столь же могущественные, как сеши, то поблизости определенно находилась телепортационная формация, в которую они не давали попасть.

Очевидно, молодому заклинателю противостоял практик, совершенствующий путь призрака, и судя по количеству управляемых им существ личность его не была обычной.

Итак, Чжансун Цзыцзюнь начал поступать наоборот. Чем яростнее трупы и призраки преграждали ему дорогу, тем упрямее он пробивался к массиву. Окончательно заблудившийся в этом огромном потустороннем мире, фехтовальщик положился на “помощь” своих новых “проводников”, и всего три перехода спустя почувствовал, что расстояние между ним и И Сичэнем стало ближе.

Выходило, что целью этих призраков было помешать им воссоединиться.

А кому это было выгодно? Если с целью он угадал... То значит этим человеком мог быть тот, кто хотел добраться до И Сичэня! Владыка Сяо Ли!

Настроение Чжансун Цзыцзюня стремительно падало. К счастью, между ними существовала духовная связь, и он хотя бы чувствовал, что с И Сичэнем по-прежнему было все в порядке и ничего не случилось.

“Нужно поторопиться и быстрее найти И Сичэня!”

Когда Чжансун Цзыцзюнь в очередной раз прошел через систему телепортов, он попал в место, которого никогда прежде не видел. Бесконечное кладбище исчезло, а он с Гунсунь Ди приземлились на краю чистого пруда. Вода в источнике была прозрачной, и в ней плавали рыбы, правда, он не был уверен, были ли они живыми или рыбами-призраками. Рядом простирался пышный луг, но если сравнивать его с миром смертных трава на нем была гораздо темнее. Тут и там торчали остовы полуистлевших деревьев. Увидь кто такую картину в человеческом мире, он бы всенепременно проникся атмосферой торжественной жути и отказался задерживаться здесь надолго. Но после такого количества разнообразных заброшенных могил, это было самое цветущее место, которое он в этом царстве видел.

Чжансун Цзыцзюнь опустил Гунсунь Ди на землю, сделал небольшой перерыв и снова понес его дальше.

Эта область действительно оказалась необычной. Стоило Чжансун Цзыцзюню немного пройтись, как он почувствовал движение потока Ци, впервые с тех пор, как оказался в царстве призраков. Определенно, здесь было нечто интересное!

Сделав еще пару шагов, он с удивлением услышал шум драки!

Молодой заклинатель точно знал, что И Сичэня здесь не было. Неужто сюда пожаловал кто-то еще?

Чжансун Цзыцзюнь поспешно опустил Гунсунь Ди и ушел на разведку.

Впереди, окруженный ручьями, находился небольшой островок, а на нем росло маленькое зеленое деревце, рядом с которым дрались три человека. Или, если точнее, три культиватора, совершенствующие призрачный путь. А если еще точнее, то это один призрак пытался бить двух других.

Хотя во время своего путешествия Чжансун Цзыцзюнь видел немало всевозможной нечисти, но все они были мелкой сошкой, годной только на то, чтобы ими управляли другие. Эти же трое от них отличались. Тот, кто активно нападал, выглядел как подросток на вид около пятнадцати-шестнадцати лет. А двое других, одетые в черные мантии, чей рост был на две головы выше мальчишки, с холодными лицами стояли напротив него, как две стены. Они не проявляли инициативы к действиям, но молодой культиватор их бил.

Очевидно, что уровень его силы был значительно ниже, чем у парочки в черном. Им даже не нужно было двигаться. Подросток бросился вверх, но был отброшен назад и в смущении упал на землю. Но он не упал духом, встал и снова прыгнул вперед.

Юный совершенствующийся каждый раз набрасывался изо всех сил, и с такой же силой его всякий раз отбрасывало назад. Однако после каждого рывка, запал его атаки становился все слабее и слабее, поэтому после пяти-шести попыток он останавливался и отдыхал, а потом снова вставал и как ни в чем ни бывало повторял все сначала.

Он снова и снова падал, а потом снова и снова нападал. И за все это время между тремя совершенствующимися не было произнесено ни слова.

Чжансун Цзыцзюнь на мгновение задумался, была ли картина перед ним реальностью или повторяющейся иллюзией.

Одна и та же ситуация, удивительно одинаковый повтор. И неизвестно, как долго это продолжалось до того, как Чжансун Цзыцзюнь здесь появился. Однако, судя по струящейся призрачной Ци, эти трое были настоящими.

“Твердолобый…”

Культиваторы-призраки после того, как они теряют часть своей души, слишком легко принимают посмертие. Именно поэтому когда они ставят перед собой цель, они продолжают к ней стремиться, ведь время для них теряет первоначальное значение. Нередки культиваторы, которые после смерти продолжают упорствовать над каким-то незавершенным делом и так и живут в попытках его завершить целую вечность.

“Интересно, какая навязчивая идея у этого подростка? Вряд ли она заключается в избиении этих парней. Глядя на его движения, он хочет пройти мимо них, а эти двое его не пускают, что и вызвало конфликт.”

“На окруженном ручьями острове единственное, что достойно внимания – это живое молодое деревце.”

Взгляд заклинателя переместился на растение, среди зеленых листьев которого мерцал слабый золотисто-голубой огонек.

И тут Чжансун Цзыцзюнь ошеломленно замер.

“Громовой фрукт…”

“Это громовой фрукт!”

Легендарный фрукт, который появляется раз в десятилетие – это сокровище неба и земли, несущее в себе силу металла, которое по словам Юэ Сяожоу можно найти в царстве призраков. И вот, он действительно оказался здесь! Следовательно, целью подростка скорее всего был именно громовой фрукт.

Это сокровище можно использовать не только в качестве ингредиента для закаливания тела, но и как чудодейственное лекарство. Второе его название – плод возвращения жизни. Конечно, то, что он способен воскрешать – это преувеличение, но эффект от его использования нельзя недооценивать. Он не просто вылечит столетнюю рану, но и может спасти смертельно раненного человека, которому осталось сделать последний вздох. Это и заставляет людей ошибочно думать, что плод способен повернуть смерть вспять.

Но подросток уже стал призраком, какая ему от этой штуки польза? Возможно, фрукт просто был его навязчивой идеей при жизни, и он не забыл о нем после смерти.

Немного подумав, Чжансун Цзыцзюнь легко оттолкнулся ступнями от поверхности воды, пересек неглубокий ручей и оказался на маленьком острове.

Один из мастеров, которые преграждали дорогу мальчику, внезапно возник перед Чжансун Цзыцзюнем. Аура этого мужчины была очень густой и чистой, на порядок отличающейся от разъеденного тленом запаха встреченной им ранее мелкой нечисти. Мощь его призрачной Ци оказалась настолько свирепой, что способна была влиять даже на души живых. Чжансун Цзыцзюнь просто стоя с ним рядом почувствовал, как по его спине пробежала дрожь. Очевидно, что в пределах царства призраков этот мастер обладал огромным могуществом, так что ничего удивительного, что на защиту громового фрукта было отправлено только два охранника.

– Человек?! – наконец, заговорил мастер, и судя по его виду, ему было очень противно, что живой проник в их царство.

Чжансун Цзыцзюнь задумался. Хотя парное совершенствование значительно увеличило силы И Сичэня, если бы они смогли собрать все сокровища и закалить его тело, это было бы хорошим подспорьем. Но самое главное, если бы друг узнал, что он нашел сокровище неба и земли, но прошел мимо, с И Сичэня станется потом целую сотню лет на него ворчать.

Однако, оставленные для защиты фрукта призрачные охранники не позволят его просто забрать.

Сражаться? Не то, чтобы с ними нельзя было справиться, но эти два призрака действительно были той еще занозой в заднице. Мало того, что на возню с ними могло уйти прилично времени, но еще не факт, что они не пригонят к себе подмогу. Поэтому прежде, чем с ними здесь застрять, сперва было бы лучше найти И Сичэня и уже вместе решить, что делать.

Находясь вдали от И Сичэня, мозг Чжансун Цзыцзюня работал как надо, и он решил пойти на хитрость. Если дело выгорит – хорошо. Ну, а если ничего не выйдет, всегда можно вернуться к этому вопросу позже.

Подумав, он сказал:

– Вы уже видели своего молодого господина?

Мужчина был застигнут врасплох и ответил:

– Не видели.

– О, – Чжансун Цзыцзюнь и глазом не моргнул. –  В таком случае, я – ваш молодой господин.

– ……….

Будучи верными слугами короля призраков Сяо Ли, эти двое знали, что двадцать лет назад, чтобы оставить свое наследие, он искал в мире людей котел жизни и смерти. Также они знали, что сын владыки Сяо Ли уже перешел в призрачное царство.

Практик поднял руку и прикоснулся к точке между бровей Чжансун Цзыцзюня. Но поскольку мир фанфика внес в его историю свои надстройки, молодой человек обладал целыми пятью превосходными линиями нечеловеческой крови, и совершенствующийся действительно обнаружил след призрачной ауры в его теле.

Мужчина отнял руку и учтиво проговорил:

– Молодой господин.

– Я хочу громовой фрукт.

Призрак, все такой же учтивый, переместился, и золотисто-голубой плод в одно мгновение оказался перед Чжансун Цзыцзюнем.

– Пожалуйста.

– …Ты отдаешь его мне?

– Да.

Чжансун Цзыцзюнь молча забрал фрукт.

“Твердолобые…”

“Они правда такие твердолобые…”

“Все вышло так легко, что даже как-то стыдно его теперь брать…”

Однако теперь, когда он его получил, вернуть сорванный плод было невозможно. Поблагодарив, молодой мечник развернулся и прыгнул обратно к заколдованному заклинателю.

Он уже было наклонился за Гунсунь-”золотой статуей” Ди, чтобы продолжить путь, как вдруг веки на монументе шевельнулись.

С  тех пор, как воспитанник зала защиты применил свою технику, уже прошел час, и хотя Гунсунь Ди еще находился в твердом теле, он был уже не такой “золотой” и вернул себе пять чувств.

Итак, Чжансун Цзыцзюнь посмотрел на статую, а статуя посмотрела на Чжансун Цзыцзюня, и над ними повисла атмосфера неловкости…

В душе Гунсунь Ди подымались яростные бури и шторма, а сознание захлестывали дикие волны.

“Чжансун Цзыцзюнь, этот злодей оказался молодым господином царства призраков! Он скрывал такую личность!! Он пробрался в секту Небесного Меча и в течении стольких лет в ней скрывался – это чудовищный заговор!!! Это ужасно!!!”

– Шисюн Гунсунь! – поспешно сказал Чжансун Цзыцзюнь. – Ты только не каменей, дай все объяснить!

“Гунсунь Ди в конце концов открыл свои пять чувств, и если бы это случилось чуть раньше или чуть позже. Но по какой-то случайности этому нужно было произойти именно в этот момент! Проклятье!”

Но не успел он толком ничего сказать, как к его спине метнулась черная тень!

Чжансун Цзыцзюнь что-то почувствовал и отошел в сторону.

Нападавшим оказался тот самый упрямый подросток, целью которого тоже был громовой фрукт. После того, как сокровище перекочевало к Чжансун Цзыцзюню, донимание двух призраков потеряло смысл, и юноша естественно переместил свое внимание на мечника.

Ранее Чжансун Цзыцзюню не довелось разглядеть его внешность. Но теперь, когда они столкнулись нос к носу, он, наконец, ясно увидел его лицо и ошеломленно замер. Этот призрак был один в один Сун Юанем, но на несколько лет старше.

Удары подростка проходили мимо, но он неустанно продолжал атаковать. Ранее он в течении нескольких месяцев донимал двух культиваторов-призраков, охраняющих заветный плод, так с какой радости ему отпускать Чжансун Цзыцзюня?

– Ты Сун Ван?! – спросил мечник.

Молодой призрак услышал свое имя и немного замедлился.

– Гунсунь Ди! – серьезно заговорил Чжансун Цзыцзюнь. – Прекращай это и быстро снимай свое заклинание! Сичэнь и шисюн Лу в опасности!

Глава 80. Истинный кукловод

Не успело бедное сердечко Гунсунь Ди утихнуть от предыдущего потрясения, как его ударило новой волной.

“Так могущественный эгуй, поднявший полчища оживших трупов и натравивший их на собственного отца и брата – этот мальчишка?! Тогда нужно просто его убить, и поток сюнши сам собой утихнет!”

Сун Ван взмахнул кулаком, и темная аура ударила в грудь Чжансун Цзыцзюня.

– Кто ты такой? – дерзко выкрикнул подросток.

– Значит ты и правда Сун Ван, – Чжансун Цзыцзюнь укрылся слоем духовной защиты. – Сун Хуайде привел сюда Сун Юаня.

– Вот старый осел!

Услышав имя отца, лицо паренька превратилось в лик настоящего монстра. После того, как он стал на стезю культивации призрачного пути, тело юного совершенствующегося было мертво, и теперь, испытывая приступ небывалой ярости, с выпученными глазами, окровавленным распахнутым ртом и перекошенным лицом – его внешность внушала инстинктивный ужас.

– Они ищут тебя.

Сун Ван мгновенно остановился и резво отскочил на шаг назад. Теперь выражение его лица было удивленным или даже испуганным.

– Нет… Нет! Я не хочу их видеть! Пусть он умрет!!!

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился:

– Ты его боишься? Это Сун Хуайде или Сун Юань?

Юного совершенствующего не страшила ощутимая разница в силе: он настойчиво атаковал двух призрачных мастеров, стерегущих волшебное деревце, и неустанно нападал на Чжансун Цзыцзюня, пытаясь выхватить фрукт уже у него. Но стоило ему услышать имена своего отца и младшего брата, он в панике остановился.

Выходит, страха этот ребенок не лишился.

Гунсунь Ди, окончательно вышедший из своего состояния золотого истукана, тихонечко отошел на несколько шагов назад, принял защитную стойку и направил на говоривших клинок.

– Отзови своих мертвецов и призраков! – велел он подростку.

Чжансун Цзыцзюнь беспомощно вздохнул.

– Шисюн Гунсунь, ты так ничего и не понял?

– Что?

– Это не он. У него нет таких способностей.

Чжансун Цзыцзюнь с одного взгляда увидел, что за нападениями призраков в Хэйфэне стоял не Сун Ван. У ребенка попросту недоставало на это духовной мощи. Конечно, если сравнивать его с той оголтелой нечистью, которая потеряла рассудок и неустанно их преследовала, мальчик был очень силен. Однако с таким резервом внутренней Ци командовать полчищами мертвецов было невозможно.

Гунсунь Ди оторопело закрыл рот. Парень не был дураком, но поскольку он только-только вышел из своего запечатанного состояния, молодой заклинатель мог делать выводы только по тому, что недавно увидел и услышал. Однако немного подуспокоившись, он тоже понял, что до мстительного духа Сун Вану далеко.

Вдруг от лица Гунсунь Ди отхлынула кровь.

– Сун Хуайде нам солгал!

Он с самого начала чувствовал, что с мужчиной что-то не так, словно тот что-то скрывает. Но и особо придраться было не к чему, а посему сложно было понять, в чем именно Сун Хуайде их обманывал.

Чжансун Цзыцзюнь усмехнулся:

– Может, он и не обманул в том, что мелкой нечистью намеренно управляли, но наверняка соврал в чем-то другом.

Такой ответ Гунсунь Ди слегка озадачил. Теперь, когда они нашли Сун Вана, очевидно, что это не он командовал сюнши. Где тут Сун Хуайде не солгал? Однако, поразмыслив немного, он внезапно понял, что имел в виду Чжансун Цзыцзюнь: Сун Хуайде, возможно, и не обманывал, потому что он действительно думал, что за этим стоит его старший ребенок! Если он правда всего этого не знал, то здесь он, получается, не солгал.

Дойдя до конца своих измышлений, Гунсунь Ди вдруг изумленно вскрикнул:

– Значит, настоящий убийца – это... Проклятье! Шисюн Лу! Они в опасности!

– Идем!

Чжансун Цзыцзюнь одной рукой подхватил Сун Вана и что есть мочи побежал к массиву телепортации.

Гунсунь Ди немного потоптался на месте, но в конце концов припустил следом.

Сун Ван неустанно боролся, чередуя свои вопли “Отпусти меня!” с криками “Убей его! Убей его!”

Правда, его яростные удары ногами и кулаками на Чжансун Цзыцзюня не действовали от слова “совсем”, и теперь, когда молодому мечнику больше не приходилось таскать на себе золотую статую, он двигался к своей цели стремительно. Между делом Чжансун Цзыцзюнь тихо спросил:

– Разве ты не хочешь увидеться с Сун Юанем?

Сун Ван оцепенел. Затем его глаза покраснели, и он плачущим голосом прохныкал:

– Мне так страшно... Я так его боюсь...

Замученный и запуганный.

Чжансун Цзыцзюнь не знал, какие части души потерял этот подросток, и не знал, что случилось в семье Сун, но, к его легкому удивлению, человеком, которого боялся Сун Ван, оказался не Сун Хуайде, а его младший брат. Мальчик был в ужасе, но все равно хотел встретиться. Вскоре Сун Ван перестал вырываться и притих.

Чжансун Цзыцзюнь прыгнул в формацию, и Гунсунь Ди от него не отставал.

Покинув область, где росло деревце громового фрукта, молодые заклинатели оказались посреди древних захоронений в лесу.

Гунсунь Ди тревожно заозирался.

– Чжансун Цзыцзюнь, обо всем остальном мы поговорим позже. Так или иначе, мы все еще остаемся воспитанниками одной секты, поэтому давай сначала спасем шисюна Лу и остальных!

– Много говоришь.

– Может, тогда сам отведешь меня к ним?!

– Всенепременно.

– Проклятье! Где они? Разве ты не молодой хозяин призрачного царства?

Чжансун Цзыцзюнь даже не потрудился закатить глаза. Честно говоря, нравится Гунсунь Ди следовать за ним или нет, ему было плевать. Все равно в случае опасности тот в любой момент применил бы на себя заклинание золотой защиты и остался невредимым. Самое страшное, что с ним могло случится – он бы просто потерялся. Ну, и поделом!

По ощущениям Чжансун Цзыцзюня, И Сичэнь находился уже совсем близко.

А тем временем Лу Цзыяо, И Сичэнь и компания пробирались через призрачный лес. Старший ученик зала закаливания меча крепко держал Сун Юаня на руках и всю дорогу успокаивающе поглаживал того по спине.

– Сяо Юань, мы найдем твоего брата. Ты сильно по нему соскучился?

Сун Юань не ответил.

Лу Цзыяо расстроенно вздохнул и тихо добавил:

– Как же несправедливо... Но ничего. Даже с тем, что осталось... Ты ведь еще малыш, а значит и проживешь еще долго…

На душе заклинателя стало тоскливо, а затем он резко остановился.

– Шиди И, шиди Сяо, – озадаченно позвал он. – Те части души, которые забирают призраки после заключения пакта. Куда они деваются?.. Неужели их нельзя вернуть?

И Сичэнь промолчал, тоже ничего об этом не зная.

Сяо Куй фыркнул:

– Обмен есть обмен. Если он уже завершился – ты думаешь, так просто вернуть все обратно?! – а затем досадливо цыкнул: – Шисюн Лу, если ты такой добрый, такой самоотверженный, и вознамерился его спасти, тогда просто отдай свою душу!

Лу Цзыяо застыл.

– Сяо Куй! – сердито выкрикнул И Сичэнь, на что парень лишь презрительно скривился и больше не издал ни звука.

И Сичэнь поспешно подошел ближе и принялся уговаривать:

– Шисюн Лу, не слушай ты его глупости. Ты можешь спасти еще множество людей.

Честно говоря, чрезмерно покладистый характер Лу Цзыяо у него тоже вызывал беспокойство. С него того и гляди станется “отрезать мяса от себя, чтобы накормить других”. Но каким бы добрым сердцем не обладал Лу Цзыяо, его жертва была бы невосполнима. И пусть с его нынешним уровнем силы он не мог спасти Сун Юаня, но он смог бы сохранить сотни, а то и тысячи “Сун Юаней” в будущем. Помогать другим не значит, что нужно совершать глупости.

Лу Цзыяо горько улыбнулся и качнул головой:

– Не волнуйся, я этого не сделаю.

– Ладно, ладно, – пристыженно заговорил Сяо Куй. – Признаю, сморозил чушь. Душа – это не одежда, ее нельзя сменить потому что захотелось. Ты не можешь ему помочь. И не нужно всегда брать за всех ответственность! Я правда не понимаю, что у тебя в голове.

– Можно подумать, тебя люди понимают, – холодно заметил И Сичэнь.

Видно было, что брошенные слова задели Сяо Куя, но он даже не стал огрызаться.

Группа заклинателей продолжала пробираться через лес. В отличии от предыдущей области, где им приходилось держать жесткую оборону, в этом месте мертвецов было куда меньше. Периодически кто-то из них срывался и пытался напасть на живых, но пары мечников с лихвой хватало, чтобы справиться голодным агрессором.

Чем глубже в лес они заходили, тем больше Сяо Куй терял терпение, и в конце концов не удержался и спросил у Сун Хуайде:

– Ты говорил, что твоему сыну нравились деревья, и что под ним мы сможем найти его могилу. А ты не можешь сказать, какое именно дерево ты ищешь?

Сун Хуайде осторожно уточнил:

– А в царстве призраков нет живого дерева?

– Ха? – возмутился Сяо Куй. – В мире, где все мертвые, тебе подавай живое дерево?

Выпалив колкость, до юноши, казалось, внезапно что-то дошло, и он сузив глаза с подозрением уставился на мужчину.

К И Сичэню пришла похожая мысль, и он крепко задумался.

Так вся группа продолжала идти вперед. Но прошло совсем немного времени, как впереди, на огромном раскидистом дереве они увидели маленькую девочку. Сидя на ветке и болтая своими ножками в воздухе, она держала в руке охапку засахаренных тан хулу [п.п. ягоды на палочке] и выглядела очень счастливой. Затем девочка тоже заметить приближающихся гостей и, удивленно покачав головой, сказала:

– Ах, так много людей. И все такие красивые.

Девочка-призрак легко соскочила с ветки и оказалась перед Сун Юанем. Судя по их росту, дети были одного возраста, так что не удивительно, что мальчик стал первым, с кем она захотела подружиться. Девочка с улыбкой протянула ему сладости:

– Братик, будешь тан хулу?

Когда заклинатели посмотрели на ее подарок поближе, они увидели вовсе не ягоды в сладком сиропе, а шарики костей, обмазанных глиной!

Это не означало, что девочка намеренно дала что-то такое омерзительное. Просто теперь она была призраком, а значит ей больше не нужно было есть, но после смерти она все еще помнила, что очень любила лакомиться засахаренными сладостями. Вот она и хотела искренне поделиться тем, что ей так нравиться, с другим ребенком.

Сун Юань взял шпажку глиняных шариков и удивленно сказал:

– Так вот как выглядят тан хулу. Я никогда раньше их не видел.

Старшие беспомощно переглянулись. Когда совершенствующиеся достигают определенного уровня, они переходят на стадию голодания. Однако в детстве у всех обязательно была одна, а то и несколько любимых закусок. Неожиданно, что Сун Юань не только не пробовал засахаренные шарики, но даже никогда их не видел.

Лу Цзыяо погладил девочку-призрака по холодным волосам и тихо сказал:

– Спасибо тебе. Нам пора уходить. Прощай.

Вдруг с руки девочки слезла плоть, обнажилась острая белая кость, и она резко бросилась к Сун Хуайде!

Видя, как поначалу маленький призрак вел себя очень дружелюбно, к подобному мужчина оказался совершенно не готов, и острая костяная рука вновь грозила пронзить его едва затянувшуюся рану!

Однако все завершилось прежде, чем Сун Хуайде пустили кровь: Лу Цзыяо успел поймать маленькую ручку.

Девочка-призрак в ужасе замотало головой:

– Нет! Нет! Я не хочу никого убивать! Не заставляйте меня это делать!

Очевидно, ее внезапное нападение было вызвано кем-то другим.

Сун Хуайде в панике убежал, спрятался за И Сичэнем и уже из-за него направил свой меч на ребенка.

Лу Цзыяо силой оттолкнул девочку подальше от них, а затем медленно повернулся к Сун Юаню.

– Сун Юань, хватит, – тихо сказал он.

Мальчик поднял лицо и невинно посмотрел на него в ответ, как будто ничего не понимая.

– Перестань доставать мертвецов и призраков, – медленно добавил Лу Цзыяо. – Достаточно!

От деревни Хэйфэн до царства призраков тем, кто на протяжении всего этого пути неустанно гонял сюнши и мелких духов, кто заставлял их нападать, был вовсе не Сун Ван, а Сун Юань. В тот момент, когда нечисть загнала отца и сына на крышу, и мальчик сталкивал трупы вниз, это только казалось, что он с ними борется. Но на самом деле это было просто игрой. Он и не думал мешать сюнши расправиться с Сун Хуайде, а, наоборот, лишь сильнее их подхлестывал. И когда очередной труп обошел мужчину со спины и напал на него, Сун Юань просто сделал вид, что ничего не заметил.

Когда Лу Цзыяо и остальные вбежали во двор, нужно было срочно спасать отца и его ребенка. На размышления времени не было. Однако чем дальше в лес, тем больше поведение Сун Юаня вызывало у заклинателя сомнений.

Так, в то время, как сюнши по идее должны были нападать на все семейство Сун, казалось, что их целью был лишь Сун Хуайде. Ведь у Лу Цзыяо далеко не всегда получалось справиться с нападением чисто, однако Сун Юань оставался цел и невредим. С этого момента юный заклинатель и начал подозревать неладное, хотя и списал все на наличие у мальчика призрачной Ци. Это действительно могло послужить объяснением, почему мертвые его не трогали.

Но вот когда Сяо Куй и И Сичэнь оставили его одного, Лу Цзыяо окончательно убедился, что с Сун Юанем была проблема. Защитить одновременно и отца, и сына было сложно, и он изо всех сил старался создать для них безопасную зону, будучи при этом даже сам несколько раз ранен. Но он отчетливо видел, как именно пронзили старого совершенствующегося. А началось все с того, что Сун Юань просто вытолкнул Сун Хуайде в когти убийце, дав тому шанс проделать в животе отца огромную дыру!

Тем, кто жаждал смерти Сун Хуайде оказался Сун Юань!

Мужчина потрясенно и недоверчиво уставился на своего младшего ребенка. Видя, что тот продолжает молчать, он пришел в ярость.

– Сун Юань... Так это все ты! Ах, ты вонючее неблагодарное отродье!

Услышав Лу Цзыяо, Сяо Куй и И Сичэнь каждый отреагировали по-своему, но не сильно удивились. На всем их пути они тоже не могли не заметить определенных странностей, так что итог был в пределах ожиданий.

Сяо Куй фыркнул и, скрестив руки у груди, наблюдал за весельем.

И Сичэнь же повернулся к Сун Хуайде и с улыбкой спросил:

– Брат Сун, а скажи. Дерево, которое ты ищешь, случайно не то, которое приносит громовые фрукты?

Вдруг багряные от ярости щеки мужчины резко побледнели.

Глава 81. Старший брат

После разоблачения, Сун Юань не был ни встревожен, ни рассержен, ни огорчен, оставаясь все таким же невинным и счастливым.

С его стороны обман получился ненамеренным. Это Лу Цзыяо и остальные, когда увидели улыбчивого мальчонку, ошибочно решили, что он жертва, нуждающаяся в защите.

Люди всегда думают, что если человек убийца, то он всенепременно должен быть злым и от природы порочным, творить жестокости и попирать закон. Такие же слова, как "ребенок", "невинность" и "улыбка" даже мыслями не натолкнут на рассуждения о зле.

Сун Ван наклонил голову.

– Я? Старший брат, ты имеешь в виду, что они слушают меня? Теперь понятно, почему они делают все, о чем я подумаю.

Услышав эти слова, заклинатели опешили. До заключения призрачного пакта Сун Юаню не доводилось заниматься культивацией, но тогда сколько же силы ему досталось в обмен на душу?

Любопытно, что количество духовной силы – величина всегда случайная. Кто-то теряет все души Хунь, но получает силу муравья, и сразу становится закуской на банкете у призраков, лишаясь и жизни. А кто-то в обмен только на часть своих душ приобретает великую мощь. Судя по всему, Сун Юань относился к последним, и, очевидно, он этого даже не понимал.

Он хлопнул в ладоши и сказал:

– Эти люди оказывается такие хорошие! Старший брат, почему тогда вы их все время бьете?

Неожиданно выяснилось, что ребенок понятия не имел, что именно он управляет всеми призраками, и только удивлялся, отчего эти “люди” двигаются так же, как он себе напредставлял.

Когда Лу Цзыяо это услышал, от его лица отхлынула кровь.

Сперва в силу своих убеждений ему трудно было поверить, что закулисным злодеем может быть Сун Юань. Кроме того, в силу своих убеждений, он всегда считал, что командование покойниками с целью совершения убийства – это бесспорное зло. Однако Сун Юань, ребенок, самым заветным желанием души которого было убийство Сун Хуайде, возможно, выходил далеко за рамки понятий о добре и зле.

И Сичэнь развернулся к Сун Хуайде, нахмурился и холодно сказал:

– Я спрошу еще раз. Как именно Сун Юань заключил призрачный контракт?

В самом начале, когда он спросил у мальчика, добровольно ли он связался с потусторонними силами, ответ был утвердительным. Когда юноша уточнил, почему он пошел на это добровольно, ответ Сун Юаня состоял не в том, что он не знал, а в том, что он не понимал. Впрочем, лишившись части своих эмоций, вполне могло быть, что он действительно больше не понимал, почему это сделал. Но вот на вопросе о причинах заключения потустороннего контракта слово взял Сун Хуайде, тем самым лишив ребенка возможности ответить за себя.

Лицо мужчины побледнело, и он медленно попятился назад.

– После заключения договора с призраками этот ребенок стал умственно неполноценным. Это он управлял покойниками и пытался убить собственного отца. Но вы требуете ответа с меня? Где ваш здравый смысл?

Меч И Сичэня выпорхнул из ножен и приземлился ему в ладонь. Возможно, разум ребенка был неполон, но вот с интеллектуальными способностями самого Сун Хуайде как раз все было в полном порядке. Когда он потащил всех в царство призраков, мужчина искал вовсе не взбунтовавшегося Сун Вана. Он хотел использовать их, чтобы раздобыть громовой фрукт. Ведь старые раны его тела больше не позволяли ему насыщаться Ци, но великое сокровище могло с легкостью все исправить!

Поняв истинную цель его маршрута, мысли о том, что он мог сделать для ее достижения ранее просто холодили душу.

От чего оба его сына клеймили себя договором с царством духов? Почему Сун Юань хотел убить своего отца?

Вдруг Сун Хуайде закричал:

– Сун Юань! Что ты делаешь!

Все невольно повернули головы в сторону ребенка, однако Сун Юань все так же спокойно стоял рядом с Лу Цзыяо и ничего не делал. А тем временем отец семейства во всю улепетывал к ближайшему завихрению телепортации. В момент, когда его уже разоблачили, он до последнего пытался уйти от ответственности!

– Самоубийца, – с мрачным удовлетворением бросил И Сичэнь. – Сам бежит навстречу смерти.

И не успел старый заклинатель даже приблизится к массиву, как перед ним один за другим начали появляться призраки, преграждая ему дорогу.

Сун Хуайде аж присел от потрясения.

Когда Чжансун Цзыцзюнь с Сун Ваном в руках искал нужную ему дорогу, в определенный момент его выкинуло прямо в середину древнего кургана. Оказавшись на новом месте, молодой мечник впервые был даже немного ошеломлен. Их встречало поистине беспрецедентное количество мертвецов и призраков, с которым он никогда ранее не сталкивался. Казалось, трупы повылазили со всего кладбища разом и, стоило молодым заклинателям только показать свои головы, как на них немедленно набросились!

Гунсунь Ди судорожно отбивался от нечисти и оголтело вопил:

– Да какого дьявола здесь происходит? Мы что, угодили в какую-то призрачную бездну?

– Шисюн Лу и остальные были здесь! – спокойно заметил Чжансун Цзыцзюнь.

Гунсунь Ди пораженно переваривал услышанное, а затем даже обрадовался. На земле тут и там валялись отрубленные кем-то ранее конечности, следовательно совсем недавно здесь была битва. Похоже, как и сказал Чжансун Цзыцзюнь, Лу Цзыяо и компания тоже оказались в этой области, растревожили местных умертвий, от чего теперь здесь было крайне неспокойно. Иными словами, до остальных было буквально подать рукой!

Чжансун Цзыцзюнь сразу заприметил неподалеку очередное таинственное завихрение, рядом с которым все еще лежала гора изрубленных трупов, в то время как в других местах таких явных следов борьбы не было. Это самое веское доказательство того, что И Сичэнь ушел тем телепортом.

Не долго думая, с Сун Ваном в охапке, Чжансун Цзыцзюнь ринулся туда напролом!

Однако в этот раз разбушевавшаяся нечисть нападала дико и отчаянно.

Мертвые буквально воздвигали перед заклинателем из своих тел горы, не давая ему приблизиться к телепорту, а он яростно рубил их своим мечом, словно перед ним были овощи, останавливая волну за волной. Проблема была не в том, что в этой области он не мог с призраками справиться, а в их количестве. Трупов было слишком много. Стоило парню сразить одного, как на его место сразу же поднималось еще десятеро. Стылая вонючая кровь, разлившаяся по земле, уже превратилась в маленькую речушку, заливающую его сапоги.

За все время нахождения в этом потустороннем мире это была самая сильная волна сопротивления, с которой Чжансун Цзыцзюнь столкнулся. Он был уверен, что дальше этого массива И Сичэнь еще не ушел! Именно поэтому атаки мертвецов были такими яростными. Кто-то очень не хотел, чтобы они воссоединились!

Он прокладывал свой кровавый путь через орды призраков, и каждый его шаг к телепорту был невероятно труден. Он был все ближе и ближе, он был почти у цели!

Как вдруг мертвецы словно получили новый приказ, и часть толпы начала исчезать в таинственном свете такого желанного массива!

Сердце Чжансун Цзыцзюня вздрогнуло предчувствуя недоброе!

Система телепортации призрачного царства была чувствительна к изменениям потоков Ци, и когда через формацию проходило определенное количество перемещенцев, завихрение сворачивалось и самопроизвольно появлялось на новом месте. Чжансун Цзыцзюнь и Гунсунь Ди уже столкнулись с этим явлением, когда попали сюда из Чимэя. И теперь призраки безбожно вычерпывали Ци их массива. Стоило только телепорту отправить определенное их количество, и Чжансун Цзыцзюню останется только наблюдать, как точка входа снова захлопывается у него перед носом! Он снова упустит возможность найти И Сичэня!

Всякий раз, когда на его глазах в свете завихрения исчезал очередной призрак, в сердце Чжансун Цзыцзюня все ярче и ярче разгорался огонь.

– Прочь!!! – злобно рычал парень.

“УБИРАЙТЕСЬ!!! ПРОЧЬ С ДОРОГИ!!! НЕМЕДЛЕННО ВСЕ ВОН!!! ХВАТИТ МНЕ МЕШАТЬ!!!”

Как вдруг, словно на всех призраков вокруг кто-то накинул заклятие обездвиживания, и их атаки резко прекратились. Один из сюнши, который было занес ногу для шага в пространственный массив, медленно убрал ее обратно.

Черный вихрь сужался, но стоило движению мертвецов прекратиться, как его колебания тоже остановились.

Чжансун Цзыцзюнь стремительно прыгнул в телепорт!

От такого неожиданного поворота Гунсунь Ди еще долго приходил в себя, а затем тихо пробормотал:

– Достойно молодого господина царства призраков...

Глянув на разбросанные по всей земле останки и фрагменты трупов, изрубленных Чжансун Цзыцзюнем, юноша даже посочувствовал этим дурнопахнущим парням.

“Быть в подчинении у других непросто… Вот только почему Чжансун Цзыцзюнь не использовал свою ауру раньше? Ему что, сперва хотелось устроить себе разминку?”

Как только его талантливый спутник скрылся в телепорте, застывшая вокруг него нечисть снова пришла в движение. Гунсунь Ди не смел больше медлить и тоже бросился внутрь, после чего черный вихрь на этом кладбище исчез.

Сун Хуайде твердо стоял на пути к своему побегу, как вдруг перед ним появилась суровая неупокоенная толпа. Поняв, что Сун Юань опять принялся ставить ему  палки в колеса, мужчина занервничал и разозлился. Впрочем, если сравнивать мертвецов впереди и адептов секты Небесного Меча позади, чьим призванием было искоренения зла, и чьи навыки в этом очень даже способствовали, то последние, естественно, были страшнее. Вытащив свой меч, старый заклинатель бросился на призраков, намереваясь вырубить себе проход.

Однако появившиеся трупы вели себя странно, словно они не понимали, что произошло, и Сун Хуайде с легкостью их разогнал.

Видя, что вожделенный телепорт становиться все ближе, Сун Хуайде радостно возликовал и ускорился. И только он собирался прыгнуть и избавиться от всех, кто остался позади, как вдруг с неба упал золотой свет, и отрезал ему дорогу.

Остановиться мужчина не успел. Со всего маху он врезался в преграду, и его с силой отбросило назад. С нечленораздельным бульканьем и разбитой в кровь головой старый заклинатель докатился аж до ног И Сичэня.

С мечом в руке Чжансун Цзыцзюнь возник прямо посреди толпы призраков! Давление вокруг него было столь велико, что рядом стоящую нечисть впечатало в землю. Меч фехтовальщика сиял золотым светом, и со стороны казалось, словно в мир снизошло божество!

– Цзыцзюнь! – взвизгнул от радости И Сичэнь.

– Шисюн Чжансун! Шисюн Гунсунь!

Увидев наконец И Сичэня, Чжансун Цзыцзюнь тихо улыбнулся. С тех пор, как он стал жертвой “неизвестного магического воздействия”, молодой человек практически никогда не отходил от И Сичэня дальше ста метров, от чего его “главный защитник” крепко “стоял в карауле” с утра и до позднего вечера. Конечно, в самом начале было очень больно, но по истечении длительного времени постепенно он к этому привык. После того, как их с И Сичэнем разделили, “воин” сразу же получил передышку, вот только его хозяину от этого стало не по себе.

Кроме чувства тревоги за отлученного от него любимого, молодой человек с обидой досадовал, что как мужчина он больше не может.

И вот, к его великой радости, И Сичэнь наконец-то нашелся!

Сун Хуайде в оцепенении поднял голову и, увидев перед собой Чжансун Цзыцзюня, занервничал. Однако, когда он разглядел, кого именно молодой человек держит, старого заклинателя так перекосило от ужаса, что он прям попой пополз назад.

– Су-су-сун... Сун Ван!

Сун Ван посмотрел на своего отца, и его глаза внезапно снова выпучились, выражение лица исказилось, сделав его похожим на чудовище. Но потом взгляд подростка переместился за Сун Хуайде, выхватил стоявшего там Лу Цзыцзяо с Сун Юанем на руках, и облик ужасного демона сменило выражение страха.

– ...Сяо Юань!

Наконец, братья воссоединились, вот только не было между ними ни тепла, ни радости. Сун Ван выглядел напуганным, его глаза покраснели, а затем из них потекли кровавые слезы. А Сун Юань, хоть он и улыбался, но на его лице  всегда была улыбка. Интереса к брату в нем было не больше, чем к рассматриваемым им ранее трупам.

Вдруг Сун Ван вскинул голову, бросился к валявшемуся на земле Сун Хуайде, схватил его за рубашку и закричал:

– Я же обещал, что достану для тебя громовой фрукт!!! Я даже уже придумал, как это сделать!!! ЗАЧЕМ ТЫ ТАК ПОСТУПИЛ С СУН ЮАНЕМ?!!

Сун Хуайде хрипел и задыхался от удушья, но у него не было сил бороться.

– Громовой фрукт... Громовой фрукт!!! – как заведенный повторял подросток, а затем отпустил Сун Хуайде и бросился к Чжансун Цзыцзюню.

Темная энергия хлынула в сторону фехтовальщика. Мальчик хотел вырвать у Чжансун Цзыцзюня это небесное сокровище, но его атака встретилась с гораздо более мощной духовной защитой.

Будучи ростом заклинателю всего по грудь, подросток подпрыгнул, метя тому прямо в сердце, но встретившая его аура срезала с руки юного воителя плоть, обнажив кости.

– Отдай мне громовой фрукт!!! – ревел ребенок.

Чжансун Цзыцзюнь опустил свою руку ему на голову, и мальчик потерял способность двигаться.

– Поздно.

В тот момент Чжансун Цзыцзюнь, наконец, все понял. На протяжении всего их пути Сун Ван выражал только две эмоции: злость или страх. То, чего он лишился, было способностью радоваться. Именно поэтому ему было так страшно, когда он увидел своего любимого брата.

Жаждя заполучить исцеляющий плод, Сун Хуайде заставил своего сына заключить договор с призраками и отправил его к ним в царство. Одержимый желанием защитить своего младшего брата, мальчик верил, что если он его раздобудет, то Сун Юань будет в безопасности. Однако ритуал не дал ему особой силы. В итоге Сун Ван не смог выстоять даже против действия договора и умер, после чего стал культиватором-призраком. Сун Юаня же ритуал наделил небывалой мощью.

Сперва Чжансун Цзыцзюнь думал, что Сун Ван потерял способность любить, но на самом деле ее лишился именно младший брат. Сун Ван не осмеливался вернуться к Сун Юаню, потому что боялся, что после своей смерти он больше не сможет его защитить. С Сун Хуайде сталось бы сделать с его младшим сыном тоже самое, превратив мальчика в такое же ужасное существо.

Любящие люди, потерявшие способность радоваться, не могут лишиться еще и способности бояться, ведь те, кто им не безразличен, всегда вызывают у них трепет.

Когда И Сичэнь спросил Сун Юаня, почему он решился заключить контракт, тот ответил “Я не понимаю”. Возможно, вначале Сун Юань, как и Сун Ван, тоже думал, что его жертва спасет брата, но когда у него забрали способность испытывать любовь, он больше не понимал, почему решил пожертвовать собой.

– Уже слишком поздно, – повторил Чжансун Цзыцзюнь.

Может, старые раны Сун Хуайде небесное сокровище и исцелит, но потерянные части души Сун Юаня он не вернет.

– ААА!!! – скорбный призрачный вой разнесся по всему черному лесу. – СЯО ЮАНЬ… СЯО ЮАНЬ!!!

Сидевший на руках Лу Цзыяо мальчик, казалось, что-то почувствовал, и улыбка его померкла, хотя на лице по-прежнему не было ни печали, ни страха. Вырвавшись из объятий, он медленно направился к Сун Вану.

Лу Цзыяо хотел что-то сказать, но говорить было нечего. Когда он понял, что причиной всех бед оказался этот ребенок, он не стал ничего делать, предпочтя лелеять в своем сердце пусть даже очень слабую надежду, что в душе Сун Юаня сохранилась хотя бы частичка доброты, которая обязательно пробудится, стоит ему встретиться с старшим братом.

Сун Юань на своих коротких ножках маленькими шажками приближался к своим брату и отцу. Лишенные разума мертвецы вокруг него тоже зашевелились и потянулись в сторону семейства. Даже девочка-призрак, которую Лу Цзыяо намеренно отбросил подальше, снова подплыла обратно.

Когда между братьями оставался лишь шаг, Сун Ван начал пятиться назад. Наконец, Сун Юань остановился и поднял голову.

– Старший брат.

Но Сун Ван продолжал отступать, роняя кровавые слезы.

– Отец, для чего ты нас родил?

– Ты назвал нас “Надеждой” и “Желанием”. Мы нужны были только для того, чтобы исполнять твои собственные желания?

– Почему ты так с нами поступил? Мы тоже люди. У нас тоже есть наши собственные мечты, которые мы хотели исполнить!

Никто не заметил, что пока подросток говорил, лицо Сяо Куя постепенно стало бледным.

За спиной Сун Хуайде проплыла маленькая девочка-призрак и с грустным лицом уже было протянула к его сердцу свои когти, но в последний момент ее поймал Чжансун Цзыцзюнь.

– Что ты делаешь! – не выдержал Гунсунь Ди. – После всего, что произошло, ты все еще считаешь нужным его защищать?

Чжансун Цзыцзюнь оттолкнул девочку, заглянул в невинное личико Сун Юаня и холодно сказал:

– Не заставляй других делать то, что им не хочется. Сделай это сам. Или… Попроси. Я уверен, желающие тебе помочь сами найдутся.

Цанъюнь уже был зажат в его руке.

От шока и ужаса лицо Сун Хуайде стало пепельно-серым.

Сун Юань снова сделал шаг вперед, а Сун Ван, наконец, перестал пятиться. Маленький мальчик одной рукой схватился за край его одежды, а другой коснулся своей груди. Подняв голову и посмотрев в глаза Сун Вану, он тихо сказал:

– Старший брат… Кажется, я что-то забыл… Я не понимаю.

Сун Ван задрожал.

Сун Юань:

– Я помню только одно. Если я его убью, то, что я потерял, ко мне вернется.

Сун Юань:

– Старший брат, помоги мне!

И только его голос затих, как Сун Ван стремительно бросился вперед, и его ладонь пронзила Сун Хуайде сердце!

Глава 82. Молодой господин

Глаза Сун Хуайде широко распахнулись от ужаса. Он хотел вырваться и убежать, но не мог.

Он был так слаб.

Сила – это все, о чем он грезил, и поэтому ради волшебного небесного сокровища он даже заставил собственных детей заключить с царством призраков духовный контракт. Но все закончилось тем, что один из его сыновей хотел его смерти, а второй – забрал его жизнь. А он как был неспособным себя защитить слабаком, так им и остался.

Зрачки мужчины заполнили всю радужку, постепенно тело перестало бороться.

Сун Ван выдернул руку, и уже мертвый заклинатель упал на землю.

Лишенные разума призраки и мертвецы кто расползался, а кто улетал в другое место, придерживаясь одного им ведомого маршрута. Над оставшимися людьми воцарилась тишина, никто не проронил ни слова. Сун Хуайде это заслужил, жалеть его было не за что. Но даже его смерть не могла вернуть утраченного двум детям.

Сун Ван вернулся к младшему брату и поднял его на руки. Сун Юань с улыбкой крикнул:

– Старший брат!

Вот только от ее вида у остальных на сердце было кисло. Успокаивало лишь то, что несмотря на отсутствие в душе мальчика доброго начала, в нем также не было семени зла, и после смерти Сун Хуайде он больше не испытывал потребности причинять боль другим.

– Спасибо, – поклонился Сун Ван Чжансун Цзыцзюню. Затем он попеременно кланялся Лу Цзыяо, И Сичэню и остальным.

– Нет... Не нужно, – поспешно вскинул руку Лу Цзыяо.

На лице Сяо Куя проступило смущение, и он отвернулся, делая вид, что куда-то смотрит.

Гунсунь Ди чувствовал себя еще более неловко, ведь он даже не помогал.

– Что будете делать дальше? – спросил И Сичэнь.

– Я думаю отвести его в Чимэй, – неуверенно ответил подросток.

Если бы не потусторонний контракт, молодые заклинатели забрали бы Сун Юаня с собой. В столь юном возрасте ему было бы как раз самое время попасть в известную школу совершенствующихся, где он смог бы заложить основу для своего будущего. Однако теперь, в обмен на небывалую мощь, век ребенка стал короток. Его последние человеческие годы было бы лучше оставить им с Сун Ваном. А поскольку город Чимэй был своеобразными вратами между миром людей и миром призраков, здесь были рады и тем и другим. Лучшего места для этих двух братьев и не сыщешь.

Сун Юань не возражал. Лишившись чувства страха, он был похож на новорожденного теленка, не боящегося тигра, и будь то люди или призраки, мальчик оставался спокойным.

Сун Ван еще раз всех поблагодарил и ушел с Сун Юанем на руках.

Над воспитанниками секты Небесного Меча повисло молчание.

Не известно в какой момент Сяо Куй оказался настолько близко к И Сичэню, что едва не задевал его плечом. И Сичэню это не понравилось и он поспешно убрался с его дороги. Однако стоило юноше отойти, как Сяо Куй молча последовал за ним.

И Сичэнь понятия не имел, что тот задумал, и бдительно за ним следил, но Сяо Куй просто тулился к нему и больше ничего не делал. Так они мало по малу и двигались, постепенно меняя свои позиции.

Первым молчание нарушил Гунсунь Ди:

– Шисюн Лу, что мы теперь будем делать?

Их первоначальной целью было проникновение в царство призраков, чтобы найти тех злодеев, кто во внешнем мире удумал поднять армию мертвецов. Правда, финал оказался неожиданным, и хотя вопрос был решен, теперь они не знали, что делать дальше.

Лу Цзыяо перевел взгляд на Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня.

Гунсунь Ди нервно напрягся. Пока они так резво искали Сун Юаня, у него совсем вылетел из головы вопрос о личности Чжансун Цзыцзюня. Однако больше игнорировать это было невозможно. Это правда, что на протяжении всего их пути Чжансун Цзыцзюнь так ничего с ним и не сделал, поэтому молодой человек не исключал, что когда за секунду до своего превращение в статую он увидел парящий позади него меч, возможно, он все неправильно понял. Но то, что Чжансун Цзыцзюнь – молодой господин царства призраков, он слышал собственными ушами. А еще видел, как тот отдает покойникам приказы. Этого отрицать было уже нельзя!

Только Гунсунь Ди собирался что-то сказать, как голос подал И Сичэнь:

– Шисюн Лу, вы идите, а у нас здесь еще дела. Так что давай разойдемся.

– Ранее ты говорил, что вы ищете настоящего убийцу старейшины Яо. Вам нужна помощь?

И Сичэнь улыбнулся и качнул головой:

– В этом нет необходимости.

Гунсунь Ди поспешно подбежал и тайком потянул Лу Цзыяо за край его одежды:

– Шисюн Лу, шиди Сяо, раз они сказали "нет", давайте быстрее отсюда сваливать.

Лу Цзыяо нерешительно посмотрел на Чжансун Цзыцзюня:

– Ну, раз вы так настаиваете…

Вдруг Гунсунь Ди нервно вскрикнул:

– Чжансун Цзыцзюнь, ты что делаешь!

Чжансун Цзыцзюнь понятия не имел, что этот парень снова себе напридумывал.

Но Гунсунь Ди указал на воронку телепортации неподалеку.

– Сун Юань уже ушел. Кто, как не ты, может это делать?

Все проследили за его пальцем и лишь увидели, как разбредшиеся по всей округе призраки и сюнши дружно собираются у точки перехода и один за другим исчезают в темной вспышке.

Эта ситуация у всех вызвала ряд вопросов: “Мертвые массово покидают эту область? Почему? Кто-то ими управляет? Какова его цель? Естественно, что Чжансун Цзыцзюнь на такое неспособен, но какова вероятность, что призраки начали уходить сами собой?”

– Ты хочешь захлопнуть нас всех в ловушку?! – не унимался Гунсунь Ди.

Брови Чжансун Цзыцзюня удивленно взлетели вверх, но затем его лицо стало серьезным. А ведь Гунсунь Ди попал в точку. Стоит массиву телепортации достичь своего лимита, как он отключится! Вот в чем состоит цель!

Ци его меча золотым росчерком улетела к бросающимся в водоворот призракам.

– С дороги!

Но было поздно. Очередной мертвец шагнул в телепорт, и на глазах у молодых людей черный вихрь развеялся.

В то же самое время, когда массив отключился, под ногами И Сичэня замерцал магический свет. Он сразу почувствовал, что происходит нечто очень странное, и почти в туже секунду об этом знал и связанный с ним Чжансун Цзыцзюнь.

Все произошло в мгновение ока: откуда ни возьмись под ногами И Сичэня раскрылся телепорт и увлек его вниз, а Чжансун Цзыцзюнь со скоростью молнии прыгнул следом!

Стоявший позади И Сичэня Сяо Куй прыгнул вперед и…  Хлоп!

Его ноги приземлились на твердую землю, а магическая энергия водоворота уже исчезла.

После того, как И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь были отправлены восвояси, маленькое телепортационное окно сразу же закрылось, а невдалеке замерцал новый проход. Вот только пункт конечного его назначения тоже изменился.

Стремительно меняющаяся череда событий всех ошеломила, но больше всех был поражен прыгавший на месте Сяо Куй. Трое адептов изумленно смотрели друг на друга, но никто не знал, что сказать.

Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня перебросило в следующую область.

Парни некоторое время подождали, но когда они увидели, что за ними больше никто не последовал, И Сичэнь приподнял брови.

– Этот Сяо Куй! А я все думал, чего он ко мне липнет. А он, оказывается, хотел пригласить меня в свою игру.

Чжансун Цзыцзюнь молчал, но в глубине души немного беспокоился о Лу Цзыяо и Гунсунь Ди.

– Не волнуйся. У Сяо Куя нет причин их трогать.

Чжансун Цзыцзюнь согласно хмыкнул. Действительно, целью Сяо Куя всегда был И Сичэнь. Имей он что-то против Лу Цзыяо и Гунсунь Ди, он бы начал действовать еще до их встречи.

– Кстати, а где все это время были вы?

Чжансун Цзыцзюнь вынул из запазухи громовой фрукт и без лишних слов протянул юноше.

Увидев золотисто-голубой плод, глаза И Сичэня мгновенно загорелись.

– Это и есть громовой фрукт?!

Не важно, надо оно ему или уже не надо, но сокровищам неба и земли парень был рад всегда. В любом случае, даже если он не найдет ему применения, сокровище всегда можно продать. Он богат! Богат!!!

Однако, после первой волны эйфории, у И Сичэня родился вопрос:

– А как так получилось, что сокровище неба и земли пришло к тебе так легко? В конце концов, это же не капуста.

– Жалеешь?

– Было бы о чем, – пожал плечами он. И только потом понял, что Чжансун Цзыцзюнь спрашивает, не жалеет ли он, что так рано согласился на парное совершенствование. В конце концов, нужные им для закаливания тела сокровища идут в их руки слишком легко!

И Сичэнь тихо хихикнул и решил его подразнить:

– Ах, как я жалеееею!

– …Хмф!

Пряча фрукт, И Сичэнь елейным голосом пропел:

– Я жалею, что не занялся с тобой парной практикой раньше. Представляешь, каким могущественным человеком я был бы сейчас!

Чжансун Цзыцзюнь надул губы: “Выходит, для И Сичэня парное совершенствование – это просто способ снять с него печать и подспорье в увеличении силы?”

И Сичэнь почувствовал его недовольство, посмотрел на него ярко сияющими глазами и самым искренним тоном, на который только был способен, заверил:

– Ты лучший! Ты действительно лучший! Самый лучший! Мне жаль только, что мы не родились с тобой на сотню лет раньше, тогда бы мы занимались этим уже сотню лет! Только представь: парное совершенствование каждый день, парное совершенствование каждую ночь, всегда и везде неразлучны!

– ……….

И Сичэнь обвил Чжансун Цзыцзюня за шею, поцеловал его прямо в губы, а затем нежно потерся лбом о его лоб. Парящие вокруг призраки поспешно отвели глаза в сторону.

Юноша заметил, что настроение его возлюбленного поднялось сразу на несколько пунктиков, отчего он тоже почувствовал себя хорошо, и, обняв парня за плечи, тихо сказал:

– Пойдем, – Но после короткой заминки, очевидно, заметив, что Чжансун Цзыцзюнь стал более напряжен, он добавил: – Только давай договоримся, что мы не будем заниматься стрельбой в подобном месте.

– ……….

“Тогда зачем было разжигать во мне этот огонь!!! Это бесчеловечно!!!”

Область, куда они угодили, оказалась очередным обширным кладбищем, на котором кроме нескольких странствующих призраков почитай ничего и не было.

– Владыка Сяо Ли, ты здесь? – крикнул И Сичэнь.

Ответа не было.

Пожав плечами, юноша схватил Чжансун Цзыцзюня за руку и зашагал куда глаза глядят.

Очевидно, что это король призраков Сяо Ли так жаждал с ним встречи, но даже если бы он так и не вышел, они что так, что эдак собирались по его душу! Единственное, с чем нужно было быть особенно осторожными – это следить, чтобы формация перемещения их не разделила.

Пока Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь занимались поисками в этом безбрежном мире, в другом месте Лу Цзыяо со товарищами тоже искали, но только выход.

Какое-то время они просто шли вперед, совершенно не понимая, что им делать, как вдруг Сяо Куй остановился и указал на темное завихрение.

– Там телепорт. Идем?

Ни Лу Цзыяо, ни Гунсунь Ди понятия не имели, как именно в призрачном царстве все устроено, поэтому им ничего не оставалось, как просто пробовать.

Когда их отправило в следующую область, Сяо Куй ни слова не говоря повел их дальше, а двое друзей бездумно следовали за ним.

После трех таких повторений они вернулись на тоже самое кладбище, на которое их переместило впервый раз. Покойники да призраки двигались всюду, куда хватало глаз, вместе создавая иллюзию колышущегося темного моря. Гунсунь Ди сразу занял позицию и приготовился к бою.

Однако Сун Хуайде был мертв, а братьев Сун с ними не было. И хотя эти полчища нечисти тоже были не особо рады вновь прибывшим гостям, но теперь они скорее были скромным препятствием, а не сумасшедшей атакующей лавиной, как раньше.

Сяо Куй подвел их к другому вихрю.

– Идите сюда.

И Гунсунь Ди без особых раздумий первым сделал шаг вперед.

Лу Цзыяо уже собирался войти следом, но на мгновение заколебался и спросил:

– Шиди Сяо, ты запомнил дорогу?

– Нет, – спокойно ответил Сяо Куй. – Я выбирал наугад.

В глубине души Лу Цзыяо почувствовал что-то странное, но в конце концов тоже шагнул в телепорт.

Открыв глаза, молодой заклинатель с удивлением понял, что они оказались в Чимэе, и Гунсунь Ди стоял с ним рядом.

– Не могу поверить, что у нас получилось! – радостно возликовал Гунсунь Ди. – Я уж было поверил, что мы убьем на этот лабиринт не меньше нескольких дней!

Лу Цзыяо молча смотрел в точку, где они приземлились. Однако время шло, а Сяо Куй так и не появился.

Выпроводив двух своих спутников вон, Сяо Куй тут же развернулся, и как сумасшедший принялся прыгать из телепорта в телепорт. Это пришлые об этом практически ничего не знали, но Сяо Куй, будучи сыном короля призраков, прекрасно понимал закономерности системы перемещения, и то, что точки входа не просто так находятся в отведенном им месте. Зная эти правила, гулять по просторам призрачного мира можно было так же свободно, как в мире людей переходить из города в город.

Парень пересек несколько областей, а затем налетел на двух высоких призраков, одетых в черное. У первого был огромный, как у быка, нос, а у второго – торчащие как у коня зубы.

База самосовершенствования этих двух мастеров была настолько глубокой, что Сяо Куй сразу же почувствовал сильное давление.

Среди культиваторов-призраков мало кто обладал таким уровнем развития. Кроме того, внешность этих двоих тоже была весьма узнаваема. И хотя раньше Сяо Куй с ними не встречался, но он сразу понял, кто они такие.

– Годзу, Медзу! [1] – крикнул Сяо Куй.

Оба призрака недовольно пророкотали:

– Кто ты?

– Я ваш молодой господин! Отец приказал мне отвести к нему одного человека. Вы как раз кстати. Помогите мне отвлечь парня, который крутится рядом с ним!

– Молодой господин? – Годзу и Медзу переглянулись, но мало того, что ничего не стали делать, но еще и посмотрели на Сяо Куя, словно говоря “Вот дибил”.

___________

Примечания:

[1] Годзу и Медзу – Бычья Голова и Лошадиная Голова. Персонажи китайского и японского фольклора. Очень крепкие ребята, привратники в мир мертвых. Собственно, они первые, с кем новоиспеченные покойнички сталкивались, бывало даже лично делали тем экскурсии по новым местам обиталища. Живут по принципу “Мы с Тамарой ходим парой”

Глава 83. Образование призрачного царства

Годзу и Медзу были теми самыми привратниками, которых поставили охранять деревце громового фрукта. Однако после того, как Чжансун Цзыцзюнь его у них забрал, миссия этой парочки считалась выполненной, и они, естественно, оставили свой пост. То, что Сяо Куй выбежит им навстречу, было чистой случайностью.

Видя, что они оба даже не чешутся, юноша резко скомандовал:

– Вы меня что, не слышали? Быстро за мной!

Два призрака по-прежнему стояли неподвижно.

– Кто ты, демоны тебя задери, такой? – прогрохотал Годзу.

– Почему ты притворяешься нашим молодым господином? – вторил ему Медзу.

– Притворяюсь… – лицо Сяо Куй вытянулось. – Какое еще притворяюсь? Этот Лао-цзы Сяо Куй и есть ваш молодой господин!

– Пошел вон из нашего царства! – грымнул на него Годзу.

– Убирайся! – добавил Медзу.

Сяо Куй в изумлении таращился на эту парочку. Ему даже в голову не приходило, что ему в принципе нужно что-то для удостоверения своей личности, ведь его существование уже говорило само за себя. Он был единственным потомком, полученным королем призраков с помощью котла жизни и смерти, и он также был единственным, кто при наличии у него живой души мог пользоваться силой призраков. Поэтому он молча воззвал к своей силе, и округу затопил вой десяти тысяч душ, стекающихся к нему со всех сторон.

Годзу и Медзу переглянулись.

– Кто ты, демоны тебя задери, такой? – снова спросил Годзу.

– Почему ты используешь силу призраков? – подхватил Медзу.

Сяо Кую показалось, что его намеренно держат за дурака. Неужели ему нужно было трижды повторить, чтобы эти эти мастера наконец поняли, что он серьезен? [см. в комментариях к главе] Юноша окончательно взорвался и в третий раз проорал:

– ЭТОТ ЛАО-ЦЗЫ – СЫН КОРОЛЯ ПРИЗРАКОВ СЯО ЛИ!!! И ИМЕННО МЫ ЯВЛЯЕМСЯ МОЛОДЫМ ГОСПОДИНОМ ЭТИХ ТУПЫХ ПРИЗРАКОВ!!! СКОЛЬКО ЕЩЕ ВАМ НУЖНО ЭТО ПОВТОРИТЬ!!!

Но Годзу и Медзу снова взялись за свое:

– Почему ты притворяешься нашим молодым господином?!

– ……….

Ситуация зашла в тупик, и обе стороны уставились друг на друга с ясно читаемым на лице выражением “ну и дебил”. Строго говоря, убедить призраков в чем-либо было легко, и если уже они во что-то поверили, то даже если их поразит молния, устоявшееся мнение уже не изменится. В особенности это касалось Годзу и Медзу.

Сяо Куй и раньше знал, что призраки упрямые, как ослы, однако сейчас эта их черта приводила его в отчаяние. Чтобы взять над этой парочкой шефство и навязать свою власть силенок у молодого господина было маловато. Юноше пришлось признать поражение и махнуть на них рукой.

– Забудьте. Будем считать, что я ничего не говорил.

Он сердито обогнул Годзу и Медзу, в душе яростно их матеря, и продолжил бежать в сторону, где находились Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь.

Годзу недоуменно провожал взглядом его удаляющуюся фигуру:

– И все-таки, кто он такой?

– Я не знаю, – ответил Медзу.

Качая головами, призраки ушли.

А тем временем Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь продолжали свою прогулку по потустороннему миру. Молодые люди тоже не знали, по какому принципу соединяются разные области, но постепенно они прояснили некоторые закономерности.

Концентрация духовной силы в призрачном царстве в каждой области была разной. Если в мире людей все совершенствующиеся стараются перебираться в места, изобилующие Ци, предпочитая живописные горы и богатые духовной силы реки, то в призрачном царстве нечисть со слабой культивацией обречена прозябать в областях со скудной энергией, в то время как только сильные призраки переходят туда, где ее больше. Даже призраки, утратившие свой разум, когда бесцельно бродят вокруг, неукоснительно подчиняются этому правилу и не ходят, куда им не положено, а если и идут, то сразу возвращаются назад. Так, например, бродящие вокруг Чимэя сюнши тоже относятся к низкоуровневым призракам.

Обнаружив эту особенность, друзья с легкостью нашли ключ к разгадке и начали прокладывать свой маршрут. Чем ближе земля находится к миру людей, тем слабее ее призрачная духовная сила. Следовательно, когда придет время возвращаться назад, все, что им нужно будет сделать, это в каждой области пристроиться за самым слабым призраком. А если они хотели найти их короля, тогда, наоборот, им нужны были самые сильные призраки.

И действительно, чем дальше они заходили согласно своей схеме, тем более жутким становился окружающий их пейзаж, а от концентрации призрачной ауры волосы на голове становились дыбом.

Миновав несколько кладбищ, они вышли на открытую равнину.

Молодые люди удивленно переглянулись. Они прошли через множество мест, и всюду были либо кладбища, либо замаскированные под что-то, но все-таки тоже кладбища, хранившие бесчисленное количество костей. Такую широкую равнину, где не было ни одной надгробной плиты, видеть прежде им еще не доводилось. Что это за место?

– Я слышу шум боя! – сказал И Сичэнь. – Пойдем посмотрим!

Выбежав к центру равнины, молодые фехтовальщики были потрясены открывшейся перед ними картиной.

Все пространство впереди было застлано тысячами сражающихся друг с другом воинов, среди которых были люди и демонические звери-оборотни. Естественно, сейчас все они были призраками. Судя по одеждам мертвых заклинателей, здесь собрались представители сразу нескольких сект, а со стороны демонов выступали тигры-оборотни, демонические волки и лисы…

Среди этой огромной толпы творилась сплошная неразбериха: призраки людей били призраков демонов, призраки людей сражались с призраками людей, а там призраки демонов шли в атаку на призраков людей… От масштаба творящегося впереди хаоса попросту разбегались глаза. Со стороны казалось, что каждый сражается сам за себя, а такого слова, как “напарник” на этом поле попросту не существует. В любой момент рядом стоящие друг с другом призраки могли наброситься друг на друга. Как только Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь приблизились, несколько суровых мужиков немедленно бросились на них!

– Ого! – И Сичэнь поспешно поймал клинком удар и про себя отметил, что ситуация складывается не лучшим образом.

В этом области едва ли не все души умерших были лигуями, чья свирепость и сила не шла ни в какое сравнение с тупоголовыми сюнши. Если бы друзей затянуло в хаос битвы, то не только И Сичэню, но даже Чжансун Цзыцзюню было бы трудно утихомирить эту орду. Молодые заклинатели поспешно отступили.

//П.п.: напомню, лигуй – мстительный призрак, а сюнши – свирепого мертвеца

К счастью, целей для нападения в этой заварушке хватало, и стоило парням отдалиться, как атаковавшие их покойники просто выбрали новые объекты для своей страсти и не стали никого догонять.

– Да что здесь происходит? – почесал затылок И Сичэнь. – Что это за секта? Почему у них погибло так много людей?

Чжансун Цзыцзюнь на мгновение задумался и тихо ответил:

– Одежда по стилю напоминает секту Величественной Гармонии... Возможно, это секта Небесного Дао?

– Небесного Дао... – изумленно выпалил И Сичэнь. – Да ладно?!

Учение секты Небесного Дао считалось одним из самых древних в среде фехтовальщиков. Вы только вслушайтесь в само название! Сколько в нем высокомерия! Люди из этой секты кичились тем, что только они в полной мере способны постичь суть закона Небес, а всех остальных причисляли к муравьям. Совершенствующихся нечеловеческой расы они и вовсе считали чужаками и призывали всенепременно их искоренять. В незапамятные времена представители демонических племен не подчинялись правилам, которых придерживались люди, на фоне чего эта секта быстро сделала себе имя, а в сердцах ее воспитанников медленно копилась к демонам лютая вражда.

Две тысячи лет назад секта Небесного Дао объединила силы еще с двумя крупными школами фехтовальщиков и вышла войной на демонов. Десятки тысяч культиваторов несколько месяцев без устали беспорядочно сражались с демоническими зверями. Победителей не было, обе стороны понесли тяжелые потери. После той битвы большинство демонов предпочло покинуть мир людей и вернуться в свое царство, а отношения между двумя расами полностью разрушились. Ведомая своей ненавистью и провоцируя нескончаемые битвы, секта Небесного Дао встретила свой закат и была уничтожена. Прошла далеко не одна сотня лет, прежде чем отношения между демоническими зверями и людьми стали спокойнее.

Итак, две тысячи лет назад в битве по уничтожению демонов секта Небесного Дао прекратила свое существование. Позднее выжившие ее представители основали новую секту Величественной Гармонии, утверждая, что они – наследники учения Небесного Дао, но эти заявления особо им не помогли. Изодранные халаты сражающихся призраков были похожи на форму адептов секты Величественной Гармонии, но имели и определенные отличия. Поэтому предположение, что это души адептов Небесного Дао двухтысячелетней давности было не лишено смысла.

И Сичэнь какое-то время ошеломленно переваривал полученную информацию, а затем с недоверием спросил:

– Если они из секты Небесного Дао, тогда это поле – место, где состоялась война с демонами?!

Глядя только на силу этих человеческих и демонических призраков, они вполне могли быть теми самыми легендарными воителями из прошлого. Их жажда убийства была настолько всепоглощающей, что они все превратились в лигуев и, будучи мертвыми вот уже две тысячи лет, до сих пор сражались друг с другом, не ведая ни сна, ни отдыха.

Ходили слухи, что местом, где состоялась битва по уничтожению демонов, было поле у истока реки Цин, находящееся аккурат рядом со входом в царство демонов. Однако, судя по описаниям, эта равнина тоже была похожей. Река Цин исчезла с континента, на ее месте образовалось широкое море, а земли вокруг превратились в безлюдные пустоши. От прошлого не осталось и следа.

Хотя И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь не могли быть свидетелями того года, но такие масштабные события всегда порождают множество разговоров. Они смотрели на разворачивающуюся перед ними баталию, вспоминали слышанные ранее истории, и постепенно все поняли.

– Выходит, эта история оказалась правдой… – протянул И Сичэнь. – Получается, царство призраков – это…

Юношу посетила догадка. Потусторонний мир состоит из множества несвязанных друг с другом областей, в которые можно попасть только посредством телепортов, образованных естественным путем в завихрениях потоков духовной силы. И эти области – либо кладбища, либо древние поля сражений, однако их всех объединяет одно – тяжелая энергия Инь огромного количества душ мертвых.

Кроме сражения с демонами у реки Цин молодые заклинатели не раз слышали истории о том, как некоторые места словно растворялись в воздухе. Будь то поле великого сражения или земля, служащая кладбищем – на них всегда скапливается множество душ, отчего призрачная Ци становится все гуще и гуще. В подобной обстановке естественно появление нечестивых злых духов, в то время как божественная Ци земли постепенно истончается. Мало помалу старые кладбища и поля сражений превращаются в зону отчуждения, куда редко кто захаживает и о которых мало кто говорит. И когда сотни лет спустя некто попадает на эту запретную территорию, древних кладбищ и полей великих сражений, о которых ходила молва, там уже нет. Путника встречают совершенное новые земли или море, и рассказы о событиях давних времен воспринимаются как легенды, отчего трудно понять, что было правдой, а что ложно.

Но оказалось, что эти места не исчезли, а стали частью царства призраков!

Смелое предположение вызвало у обоих молодых людей неподдельный шок.

Однако, битва за уничтожение демонов уже две тысячи лет как поросла былью, и какой бы грандиозной она ни была, к двоим друзьям она не имела никакого отношения. Парни издали бросили на нее последний взгляд и перешли в следующую область.

Прежде чем войти в телепортационный массив, И Сичэнь с улыбкой сказал:

– А теперь начинается время просмотра истории.

Если в гробницах и кладбищах в основном можно встретить низкоуровневую нечисть, то поля великих битв способствуют появлению куда более враждебно настроенных злых духов. Войну истребления демонов молодые заклинатели уже посетили, но что их из исторических событий ждет дальше было одним богам известно.

Оказавшись в формации, парней вновь окутала призрачная Ци. Тьма вокруг постепенно рассеялась, и внешняя картина переменилась. Теперь со всех сторон их окружали свинцовые облака, а потусторонний ветер выл и разносил непрекращающийся лязг столкновения мелькающих среди черных туч солдат. Призрачная аура этого места была дикой и неукротимой, пропитанной таким сильным запахом крови, словно здесь было похоронено целое войско!

Естественно, молодых людей встретило очередное поле легендарной битвы!

И Сичэнь глянул вниз, и от неожиданности разом оцепенел: их отправило на вершину громадного утеса, а у их ног был обрыв! Густая призрачная Ци создавала настолько плотный туман, что они абсолютно ничего не видели, что творится у подножия скалы!

– А это что за место…

Чжансун Цзыцзюнь внимательно огляделся по сторонам, но облака были слишком плотными, и очертания гор было не разобрать. За прошедшие века на континенте вспыхивали не одна и даже не две кровопролитных войны, унесшие десятки тысяч жизней. К тому же для парней они были не более, чем сказки, которые люди долгое время передавали из уст в уста. Не участвуя в них лично, это естественно, что обстановка казалась незнакомой.

Вдруг со всех сторон друзей атаковали черные тени!

Вершина утеса состояла всего из нескольких квадратов чи, на которых было даже не развернуться, однако эти двое, всегда без слов понимающие друг друга, молча вытащили из ножен мечи и прижались друг к другу спина к спине. Они с детства росли вместе и сражались бок о бок бесчисленное количество раз. Но сейчас, когда их пространство души стало единым, свет мельтешащих клинков формировал вокруг их тел непроницаемый купол, за пределы которого никому не удавалось попасть!

//П.п.: считайте как хотите, один квадратный чи – это около 10 см квадратных.

Заунывный визг эхом пронесся среди гор, болью пронзая барабанные перепонки людей.

– Это эша! [1]

– И их много.

Вершина утеса оказалась куда более опасной, чем древнее поле сражения в предыдущей области. Количество налетевших на них эшей невозможно было даже сосчитать, и все они норовили полакомиться их живыми душами!

Однако поводов для волнения ни у Чжансун Цзыцзюня, ни у И Сичэня особо не было, и каждый справлялся со своим участком сам. К этому моменту способности И Сичэня значительно улучшились, и он больше не был тем юношей, который нуждается в постоянной защите, как это было в царстве Сюйу. Стоя друг другу спина к спине оба были предельно спокойны.

Сбивая очередного голодного эша, Чжансун Цзыцзюнь попутно сканировал окрестности, стараясь отыскать следующую воронку перехода.

Однако, в какой-то момент, когда фехтовальщик одним взмахом меча рассеял несколько атаковавших призрака, сзади его с силой толкнула невероятная мощь!

Корпус наклонился вперед, ноги потеряли опору, а поскольку в царстве призраков он не мог заставить свой меч парить, парень упал в пропасть!

В момент падения Чжансун Цзыцзюнь обернулся и встретился с таким же изумленным взглядом И Сичэня, и через мгновение его стремительно удаляющаяся фигура исчезла в облаках под ногами оставшегося одного юноши.

__________

Примечания:

[1] “恶煞” – эша. В душе не того самое, чем конкретно эта тварь отличается от +100500 представителей потустороннего пантеона китайцев. Дурное (или смердящее) зло.

Глава 84: Кумир

И Сичэнь даже не понял, что произошло. Он просто внезапно почувствовал позади себя пустоту, а когда обернулся, то увидел, что Чжансун Цзыцзюнь упал с обрыва.

“Что случилось? Кто-то смог незаметно напасть на Чжансун Цзыцзюня? Проклятье! Эта чёртова призрачная дыра!”

Несмотря на то, что в царстве призраков парить на мече было нельзя, но с той базой совершенствования, которая у них была, даже после падения с горы ничего бы им не сделалось. А вот что действительно пугало, так это то, что скрывалось и ждало их в самой бездне, а они даже понятия не имели, что там может быть.

В голове И Сичэня за секунду пролетело множество вопросов, но придумывать на них ответы времени у него не было, и он прыгнул в тоже место, где исчез Чжансун Цзыцзюнь!

Тело стремительно опускалось, прорываясь сквозь слои облаков и тумана, в глубинах которых он заметил сражающихся друг с другом призраков. Однако не успел он как следует их разглядеть, как его уже утянуло на несколько десятков метров ниже.

Утес, на котором они только что стояли, был таким высоким и крутым, что падая он слышал только свист ветра в ушах, но дна так и не достиг. Вызывало беспокойство и то, что нигде не было видно фигуры Чжансун Цзыцзюня. И в какой-то момент не долетев до земли мимо внезапно пролетела призрачная тень и подхватила его падающее тело!

И Сичэнь почувствовал, как в него вцепились  холодные руки, а за спиной разлилась настолько мощная призрачная аура, что юноша непроизвольно вздрогнул, и на его теле встали дыбом волосы. Словно столкнувшись с могучим врагом, он решительно ударил мечом прямо по схватившему его призраку, однако тот оказался слишком проворен. Увернувшись в сторону, призрак с силой его толкнул, а уже в следующую секунду ноги И Сичэня коснулись земли.

Молодой человек приземлился на плоский уступ где-то на середине утеса, а толкнувший его культиватор-призрак как ни в чем небывало последовал за ним.

Все, с кем И Сичэнь здесь столкнулся, были по меньшей мере уровня лигуев, а значит и этот призрак слабаком не был. Молодой мечник немедленно принял атакующую стойку, но когда он разглядел своего “врага”, то от удивления застыл:

– Эй! Вы... Вы... Вы кто?!

Несмотря на слегка опущенные уголки глаз, которые придавали внешности мужчины толику меланхолии, его лицо можно было назвать красивым. Во всяком случае, он бы определенно считался красавчиком, оставайся он живым. Однако сейчас, к большому сожалению, на лице у него не было ни кровинки, а с немного голубоватым цветом кожи призрак выглядел скорее жутким. Но что больше всего потрясло И Сичэня, так это то, что этот мужчина был одет в одежды секты Небесного Меча!

Культиватор-призрак заговорил:

– Учитель, будьте осторожны. Я со всем разберусь.

– А? – И Сичэнь удивленно посмотрел налево-направо, подумав, что может рядом с ним появился призрак его учителя, но вокруг больше никого не было.

Затем юношу попытался атаковать прибывший по его душу эша, но призрачный мечник буквально парой ударов искромсал того в мелкие клочья!

Впрочем, уничтожить эшей подобным образом было невозможно, и пройдет совсем немного времени, прежде чем они снова обретут свою форму и возобновят попытки атаковать живого человека.

Призрак отскочил назад и схватил И Сичэня за плечо.

– Учитель, это место опасно. Давайте сначала выберемся отсюда!

– Учитель? – поднял брови И Сичэнь. Теперь он окончательно уверился, что этот неизвестный предок секты Небесного Меча именно в нем признал своего учителя. Судя по тому, как мужчина себя вел и говорил, он не был похож на мстительную душу, которая без разбора нападает на живых людей, а это значит, что он не потерял способность мыслить.

И Сичэнь вырвался и качнул головой.

– Старейшина, я не ваш учитель. Вы перепутали меня с другим человеком.

Сказав это, он посмотрел себе под ноги, но, к сожалению, в темных облаках внизу все также не было просвета. Из-за того, что этот призрак его остановил, он не знал, куда упал Чжансун Цзыцзюнь.

Молодой заклинатель уже собирался сделать шаг вниз, но призрак настойчиво снова схватил его в охапку и прыгнул в сторону соседней горы.

– Идите сюда!

– Эй!

База совершенствования этого мастера была очень глубокой. К тому же в царстве призраков он чувствовал себя куда комфортнее, чем И Сичэнь. Мужчина спокойно перемещался среди облаков и тумана, в то время как у И Сичэня никак не получалось от него отделаться, и в мгновении ока оба оказались далеко-далеко. Призрачный мечник влетел с И Сичэнем в пещеру и заботливо помог ему присесть.

– Учитель, вы ранены. Вы пока займитесь здесь лечением, а я выйду и сражусь с лидером дьяволов.

– Эй! – призрачный фехтовальщик уже развернулся и собирался броситься к выходу, но И Сичэнь успел схватиться за его одежду. – Старейшина, кто вы?

Пока он задавал вопрос, в голове мигом пролетели все великие битвы, в которых участвовали их предшественники из секты Небесного Меча.

Однако призрак выглядел растерянным:

– Учитель, вы повредили голову?

– ……….

Когда призрак с неполным разумом интересуется, все ли у тебя нормально с головой, это по-своему комично. Но И Сичэнь очень хорошо знал, насколько умершие твердолобы, и что когда они в чем-то себя убедили, разъяснить им правду бывает очень трудно. С другой стороны, поскольку этот мастер его забрал, догнать Чжансун Цзыцзюня больше не представлялось возможным. Местность здесь странная, а этот совершенствующийся очень силен. Возможно, было бы лучше сперва заручиться его поддержкой, найти Чжансун Цзыцзюня, а уже после покинуть эту область. Иными словами, в его руки попал отличный объект для использования!

Юноша поднялся и принял важный вид:

– Да, дьявол попал учителю в голову. Ты пока не уходи. Скажи учителю, кто ты?

Призрачный мечник больше никуда не спешил и почтительно опустился перед И Сичэнем на одно колено:

– Учитель, я Сяо Юнь.

– Сяо Юнь? – И Сичэнь нахмурился.

В секте Небесного Меча предусмотрено ношение одежды со знаками определенного отличия. Так, одежда этого мужчины говорила о том, что он не ученик, но на нем были шевроны зала закаливания меча. С другой стороны его халат не был похож на мантию старейшины Цю Цзяня. Хотя не исключено, что за последние несколько сотен лет его дизайн изменили. И Сичэнь долго не мог определиться с его статусом. Сяо Юнь – это, очевидно, ласкательная форма имени, точно так же, как его иногда называют Сяо Чэнем или Сичэнем. Как можно понять, кто перед тобой, зная только прозвище! К тому же имя Сяо Юнь очень распространено!

– Полное имя! – скомандовал И Сичэнь.

Призрачный мечник честно ответил:

– Ученик Вэй Чанъюнь.

“Вэй Чанъюнь? Вэй Чанъюнь... Чанъюнь... Юнь Чан…”

Были среди учеников секты Небесного Меча альтернативно интеллектуально одаренные, которые не могли запомнить имена всех предыдущих старейшин. Но некоторые имена гремели подобно грому! Возможно, в мире совершенствующихся и можно было сыскать тех, кто никогда не слышал о Вэй Чанъюне, но абсолютно точно не было никого, кто не знал о бессмертном мастере Юнь Чана! Юнь Чан – это было его избранное имя для мира, но первоначально его звали Вэй Чанъюнем! Совершенствующимся по пути призрака оказался тот самый знаменитый Юнь Чан!!!

И Сичэнь замер, как молнией пораженный!

Вэй Чанъюнь все еще стоял, преклонив колено, и юноша больше не в силах был это терпеть. Он встрепенулся и сам бухнулся перед собеседником на землю.

– Бессмертный Юнь Чан, быстрее поднимайтесь!!! Ой-ой, предок действительно сокращает жизнь [1] этому младшему ученику!

Вэй Чанъюнь озадаченно поднял на него глаза:

– Учитель?

Оба стояли друг перед другом на коленях, и И Сичэню пришлось приложить немало сил, чтобы помочь Вэй Чанъюню подняться. Оба неверяще смотрели друг на друга.

– Бессмертный Юнь Чан... Вы правда тот самый бессмертный Юнь Чан! Не могу поверить, что вы действительно передо мной!!!

Включая Чжансун Цзыцзюня, в секте Небесного Меча было трое учеников, одаренных небесным духовным корнем, и Юнь Чан был единственный, кто умер. В прошлом Юнь Чан был личным воспитанником основателя секты Фэн Ляня. Под его руководством у молодого человека ушло каких-то тридцать лет на формирование золотого ядра бессмертия, и до Чжансун Цзыцзюня этот рекорд никто не смог побить. Второй его заслугой было изобретение меча, рассекающего радугу. Его по праву называли бессмертным гением! Однако пятьсот лет назад он почил в битве по искоренению дьяволов, выйдя против их предводителя небесного дьявола У Сяна.

Разобравшись с личностью бессмертного Юнь Чана, И Сичэнь сразу понял, где они находятся. Это место – гора Тяньчжу!

//П.п.: гора 天诛 – гора Небесной Скорби

Пятьсот лет назад предок Фэн Лянь вместе со своим учеником Юнь Чаном и многими другими мастерами меча отправились сражаться против группы дьяволов, возглавляемых У Сяном. Кроме старейшин секты Небесного Меча в походе приняли участие многие именитые совершенствующиеся из почти каждой крупной школы. В народе эта битва была известна как “Великая война с дьяволами”, и считалась самой трагичной за последние три тысячи лет. Включая бессмертного Юнь Чана, в общей сложности там сложили свои головы пятнадцать мастеров уровня золотого ядра, а потери остальных людей были настолько катастрофическими, что точную цифру назвать не мог никто. В решающий момент бессмертный Юнь Чан сошелся с небесным дьяволом У Сяном, в результате чего оба погибли, и все, наконец, закончилось. В течении пятиста лет после адепты дьявольского пути окончательно пришли в упадок и больше не осмеливались сеять хаос. Однако ценой этому была утрата пятнадцати великих бессмертных, что для мира людей тоже было весьма ощутимо.

Воскресший У Сян был окончательно уничтожен Чжансун Цзыцзюнем, но в тот момент он был лишь жалкой тенью себя былого после серьезного ранения. Однако, даже не имея тела, своей силой он, что называется, повелевал ветрами и вызывал дождь. Насколько же ужасающим он был в то время? Не удивительно, что та война оказалась столь трагичной.

После великой битвы земли вокруг горы Тяньчжу стали мертвыми, больше не способные воссоздавать божественную Ци. Вскоре в тех местах завелись эши, и люди стали обходить гору стороной. Учитывая, сколько сильных людей здесь погибло, логично, что и концентрация мертвой энергии была чрезвычайно густой. Поэтому неудивительно, что гора стала частью царства призраков, заняв в нем самое дальнее положение.

– Учитель, что-то случилось? – спросил Вэй Чанъюнь.

Уголки рта И Сичэня дернулись. Парень даже представления не имел, что говорить. Учитывая, что Вэй Чанъюнь называл его учителем, очевидно, он признал в нем предка Фэн Ляня. Но каким бы юноша не был бессовестным, перед столь почитаемой фигурой ему было ой как неловко пользоваться особым обращением за великого предка. Нынешний глава секты Небесного Меча, бессмертный Юй Ин, когда-то был воспитанником Юнь Чана. Точнее, он был самым младшим его учеником. Если бы не гибель нескольких старейшин в войне с дьяволами, бессмертный Юй Ин даже не получил бы права быть в очереди на место руководителя. Кстати, с точки зрения старшинства, И Сичэнь должен называть этого мужчину “Шицзу”.

(П.п.: шицзу – дед-наставник, то есть учитель (отец) моего учителя. Короче деда =) )

– Ши... вы... я… – впервые И Сичэнь чувствовал, как его не слушается язык.

Если бы у него кто спросил, кем из мастеров древности он больше всего восхищается, то этим человеком определенно был бессмертный Юнь Чан. Одарен небесным духовным корнем, потратил тридцать лет на формирование золотого ядра, придумал меч, рассекающий радугу. И хотя конец его был печален, но он смог утащить за собой небесного дьявола У Сяна. Даже его смерть была героической! Бессмертный Юнь Чан являлся образцом для подражания в сердцах многих мастеров меча!

– Учитель, вы должны быстрее залечить свои раны. Этот ученик будет охранять снаружи и никогда никому не позволит причинить вам вреда!

Очевидно, Вэй Чанъюнь, имея неполную душу, все еще был погружен в войну с дьяволами пятисотлетней давности. Откуда ему было знать, что битва давно закончилась. А возможно он даже не знал, что сам мертв. Он по прежнему думал лишь о защите своего учителя.

В том году пал не только Юнь Чан и именитые мастера-бессмертные, но даже жизнь основателя Фэн Ляня была под вопросом. Некоторые люди говорили, что предок погиб, а некоторые утверждали, что он вознесся. Как бы там ни было, после битвы бессмертный Фэн Лянь загадочно исчез и больше о нем никто не слышал. Однако, в независимости от того, выжил он или умер, бесспорно было одно – в тот день Фэн Лянь был очень тяжело ранен.

И Сичэнь поднялся и сказал:

– Со мной все в порядке. Давайте выйдем.

В любом случае, его первоочередной задачей было найти Чжансун Цзыцзюня.

– Учитель был ранен, защищая этого ученика. Все еще…

Слегка опущенные уголки глаз Вэй Чанъюня придавали ему еще более печальный вид. Некоторое время он молчал, затем вздохнул:

– Этот ученик все еще бесполезен.

– Не говорите так...

Вэй Чанъюнь не стал его останавливать и сказал:

– Давай идти вместе.

__________

Примечания:

[1] Сокращать жизнь – оказывать кому-либо чрезмерное почтение и этим наставлять против него судьбу.

Глава 85. Дуэль

Один человек и один призрак покинули пещеру и начали свой спуск с горы.

Поскольку пространство души И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня было единым, для выявления нужного ему направления юноша с легкостью полагался на свою духовную силу. Он знал, что Чжансун Цзыцзюнь находится у подножия горы Тяньчжу, но проблема была в нависающих над ними высоких скалах. После того, как Вэй Чанъюнь его перехватил, Чжансун Цзыцзюнь остался позади.

И Сичэнь и Вэй Чанъюнь не успели далеко уйти, как призрак мечника вдруг крикнул “Покажись!” и, перемахнув за стоящую рядом скалу, скрылся из виду.

Почти сразу И Сичэнь и увидел, как тот выталкивает из-за камней еще одного человека, одетого в форму ученика секты Небесного Меча. Им оказался Сяо Куй!

От неожиданности Сяо Куй растерял все свое самообладание, но, повернув голову, встретился взглядом с И Сичэнем. В его глазах промелькнуло чувство вины, но он быстро взял себя в руки.

Вэй Чанъюнь оглядел его с ног до головы и спросил:

– Почему ученик зала закаливания меча здесь отсиживается? Быстро возвращайся сражаться с дьяволами!

В той войне пока мастера уровня золотого ядра удерживали на себе внимание небесного дьявола У Сяна, остальные разбирались с его приспешниками и призванным ими злом, дав клятву ни за что не отступать и не дать уйти ни одному культиватору темного пути.

– Дьяволами? – непонимающе хлопал глазами Сяо Куй. Понятное дело, что он тоже никогда не встречался с Юнь Чанем. – Кто вы?

Вэй Чанъюнь холодно ответил:

– Я Вэй Чанъюнь, нареченное имя – Юнь Чан! В нашей секте Небесного Меча нет никого, кто бы трусливо цеплялся за жизнь и боялся смерти. Немедленно возвращайся на поле боя!

Насколько уважительно он относился к своему “Учителю”, настолько же строгим старейшиной был для младших учеников.

– Вэй Чанъюнь... Бессмертный Юнь Чан!

Сяо Куй был потрясен. Удивительно, но несмотря на свою героическую гибель, осколки души бессмертного Юнь Чана все еще продолжали существовать в царстве призраков.

– Юнь... Чанъюнь. Вы идите, а мне нужно ему кое-что сказать.

Устрашающая аура Вэй Чанъюня тут же исчезла, и он покорно проговорил:

– Да, учитель.

Развернувшись, он направился к группе застывших в воздухе эшей.

– Дьяволы! Вам не уйти!

По понятным причинам самого небесного дьявола У Сяна в царстве призраков не было, как и прочих представителей темного пути. Но сознание Вэй Чанъюня все еще было погружено в войну, он не мог очнуться, поэтому в его глазах бессмертные эша и были дьяволами, за которыми он охотился вот уже более пяти сотен лет.

Когда Вэй Чанъюнь ушел, Сяо Куй недоуменно смотрел ему вслед, гадая, почему тот назвал И Сичэня учителем и почему безропотно последовал его словам. Его раздумья прервал внезапный вопрос насмешливого голоса:

– Шисюн Сяо, ты здесь один?

Сяо Куй мигом очнулся и уже было начал лихорадочно выдумать какую-то чушь о том, как он и ребята разлучились, но услышал следую вопрос:

– Шисюн Лу и шисюн Гунсунь уже во внешнем мире, я прав?

Сяо Куй неосознанно хотел было ответить, но вовремя себя одернул и недоверчиво уставился на парня:

– Ты...

В отличии от заметно нервничающего Сяо Куя, И Сичэнь был абсолютно спокоен.

– Шисюн Сяо, ты ведь хотел отвести меня к владыке Сяо Ли, или у тебя ко мне есть еще какое-то дело?

Парень шокировано на него вытаращился:

– Т-т-ты! О чем таком ты говоришь!

Пробыв в секте Небесного Меча вот уже десять лет, он всегда считал, что его маскировка идеальна, раз за все его годы никто так и не понял, кем он на самом деле является. О том, что Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь ранее пересеклись с королем призраков, парень не знал. Как и о том, что с тех пор в них зародилось на его счет зерно сомнения. Логично, что его хитроумные планы не прошли незамеченными перед бдительным взором И Сичэня.

На лице юноши все еще сияла улыбка, вот только следующий вопрос он задал ледяным голосом:

– Это ты столкнул Цзыцзюня?

– Что?

Сяо Куй нахмурился. Зная, каким Чжансун Цзыцзюнем был сильным, у него голова шла кругом от мысли, как бы этих двоих разлучить. Но судя по словам И Сичэня, они уже были разделены.

Молодой алхимик внимательно наблюдал за его реакцией и был немного удивлен. “Это сделал не Сяо Куй? Тогда что происходит? Мог ли между нами протиснуться дух, а я его не заметил? Или может это дело рук владыки Сяо Ли? Но тогда учитывая сколько уже прошло времени, почему он так и не появился?”

Маска была сорвана, и Сяо Куй больше не считал нужным притворяться. Послышался шорох, меч вылетел из ножен и приземлился ему в ладонь.

И Сичэнь приподнял одну бровь.

Заметив это, сражающийся с эшами Вэй Чанъюнь немедленно оставил поле битвы, пролетел вниз и встал перед И Сичэнем.

– Злодей! Что ты собрался делать!!!

Лоб Сяо Куя поморщился от досады. Молодой господин царства призраков должен был находится на вершине мира, но в действительности был невероятно жалким. Мало того, что эти тупоголовые призраки отказывались ему служить, так еще и постоянно вставали у него на пути. Сначала эта была  парочка идиотов Годзу и Медзу, а теперь появился призрак бессмертного Юнь Чана, которому всенепременно захотелось защитить И Сичэня... Молодой владыка призраков?! Пусть этим занимается кто-нибудь другой!!!

Однако И Сичэнь легонько похлопал Вэй Чанъюня по плечу:

– Успокойтесь.

Вэй Чанъюнь послушался и сразу замолчал.

И Сичэнь бросил взгляд на нацеленное в него лезвие, и невозмутимо спросил:

– Шисюн Сяо, ты хочешь со мной сразиться?

Сяо Куй криво усмехнулся:

– И Сичэнь, сам по себе ты ничего не представляешь, но признаю, твоя удача – это нечто. Даже когда Чжансун Цзыцзюня нет рядом, ты умудрился найти призрака, который будет тебя защищать. Какой из тебя фехтовальщик? Может с такими способностями тебе лучше начать совершенствоваться по пути призрака?

– Да кто ты такой? – рассерженно прикрикнул Вэй Чанъюнь. – Как смеешь ты так разговаривать с почтенным предком?!

Сяо Куй закатил глаза. Он не знал, по какой такой причине Вэй Чанъюнь принимал И Сичэня за основателя Фэн Ляня, но судя по решительному блеску в мертвых глазах говорить ему правда больше не имело смысла. Имея силу повелевать призраками, к сожалению, контролировать высокоуровневых представителей мира мертвых парень не мог. Если Вэй Чанъюнь встанет у него на пути, то скорее это он растеряет всю свою душу, что даже на перерождение в культиватора-призрака ничего не останется!

Пока парень говорил, И Сичэнь не забывал изучать окрестности. Ведь как ни крути, Сяо Куй оставался сыном короля, а значит был на особом положении. Если Сяо Ли не показывался лично, это не значило, что его сын не мог расставить каких-нибудь ловушек. И Сичэнь еле слышно спросил у Вэй Чанъюня:

– Нет ли в окрестностях чего-нибудь необычного?

Практикуя призрачный путь, Вэй Чанъюнь был более чувствителен к изменениям потока Ци мира мертвых. Именно поэтому он сразу обнаружил прячущегося за камнями Сяо Куя.

– Нет, – прошептал Вэй Чанъюнь в ответ.

И Сичэнь молчал. Похоже, у Сяо Куя не было времени ничего подготовить.

– Бессмертный Юнь Чан, это наше с ним дело. Вы не можете вмешиваться.

– Учитель? – удивленно вскрикнул мужчина.

– Будь послушным, – мягко уговаривал юноша

Вэй Чанъюнь молча отступил и вернулся к своим разборкам с эшами, а

И Сичэнь повернулся к Сяо Кую, встретился с ним взглядами и, указывая на его клинок, заговорил:

– В чем дело, шисюн Сяо? Моя победа на состязании мечников была для тебя не убедительной?

Это была темная история, и Сяо Куй немедленно вспыхнул:

– Ты! Это было сплошное мошенничество! Ты не победил! Теперь, когда Чжансун Цзыцзюня здесь нет, давай посмотрим, что ты сможешь мне сделать?!

– Мошенничество? – растянулся в улыбке И Сичэнь. – То есть, это я сам себе подбросил подслушивающего жучка? Или ты хочешь сказать, что пока мы с тобой сражались на состязании, Цзыцзюнь протянул мне руку помощи?

И Сичэнь снова безжалостно ударил Сяо Куя по больному. Лицо парня побагровело еще больше, его трясло от гнева, но опровергнуть брошенную насмешку он не мог. Он вскинул свой клинок и бросился на И Сичэня!

БАМ!

Меч И Сичэня лихо вылетел из ножен и встретил атаку Сяо Куя!

Целью наследника мира призраков была не голова юноши. Ему нужно было просто отвести И Сичэня к владыке Сяо Ли. До того, как его личность была раскрыта, он планировал воспользоваться обманом. Однако теперь, когда правда о нем вышла наружу, Сяо Куй мог не скрывать свои силы призрачного культиватора и выбрать для выполнения своей задачи другие способы. Но поднявшая в его сердце голову обида желала доказать, кто победитель, а кто проигравший, и толкнула парня на сражение с И Сичэнем.

Сколько не убеждай, а он никогда не мог смириться с проигрышем И Сичэню в сражении на мечах! Для него этот составитель пилюль был не более, чем отбросом из зала медицины, не достойным его внимания. Однако именно И Сичэню досталось все то, что он так и не смог получить. В чем причина?

Сяо Куй сердито крикнул, вокруг клинка в его руке высвободились всполохи, и несколько световых проекций слились в огромный меч, и он сорвался прямо туда, где стоял И Сичэнь!

Юноша и не думал прятаться. Он до предела влил духовную силу в собственный клинок, из лезвия которого вверх взмыл величественный дракон и бесстрашно поприветствовал Сяо Куя!

БУМ!

Место, где они стояли, озарило ярким светом, а скалы вокруг осыпались!

Сяо Куй потрясенно отошел на несколько шагов назад. Когда в сражение вступают два мастера меча, оба фехтовальщика выпускают свою ауру, и кто сильнее, а кто слабее становится ясно обычно после первого же удара. Если кроме махания мечом слабый соперник больше ничего не умеет, то он должен признать свое поражение, в противном случае он просто умрет. Шанс на победу есть лишь в тогда, когда разрыв в объеме духовной силы не столь велик.

Побочные учения Сяо Куй всегда относил к ереси и полагался исключительно на свои таланты фехтовальщика. Будучи уверенным, что его база совершенствования намного выше, чем у И Сичэня, он в самом начале решил задействовать особо мощный боевой прием, чтобы лишить соперника пространства для маневра, боясь повторить итог состязания мечников. Но к его удивлению, духовная сила противника мало того, что была не ниже, но, возможно, даже была выше, чем у него!

С тех пор, как юноша сбежал из секты Небесного Меча, прошло всего несколько месяцев. Сяо Куй не знал, что в самом начале И Сичэнь был одарен мутировавшим духовным корнем, и уж точно не ожидал, что его база совершенствования может настолько улучшиться за такой короткий промежуток времени. Он посмотрел на своего противника со страхом и неуверенностью.

– Ты... Ты снова применил технику захвата души!

И Сичэнь криво усмехнулся. Если Сяо Куй стремился победить своего соперника одним ударом, то для молодого алхимика такая демонстрация силы была не более, чем проверкой. Перебив атаку своего шисюна, И Сичэнь убедился, что Сяо Куй больше не стоит его времени.

И вот тогда И Сичэнь перешел от просто защиты к активному нападению!

Глухой удар!

Два меча скрестились, и выпад Сяо Куя снова был отброшен назад!

– Бесстыдный! – скрипнул зубами он. – И Сичэнь, да кем ты себя возомнил, когда только и можешь, что полагаться на помощь Чжансун Цзыцзюня!

Про себя он уже решил, что И Сичэнь снова одолжил духовные силы талантливого мечника.

Юноша не стал утруждать себя объяснениями. Длинный меч взлетел вверх, Сяо Куй стиснул зубы и с трудом собрался, но так и не смог остановить мощную ауру клинка. Его тело отлетело и с силой впечатало прямо в гору!

Сверху посыпались камни. Парень жалко увернулся, и его едва не погребло под завалом.

И Сичэнь не собирался его так просто отпускать. Он вскинул меч и усмехнулся:

– Ах, он мне помог? Тогда почему же он не помогает тебе?!

Сяо Куй рассерженно огрызнулся:

– Откуда тебе знать, что он мне не поможет?

Глава 86. Никто не хочет проигрывать

– А?

И Сичэня искренне изумляло бесстыдство Сяо Куя.

“Он что, окончательно умом тронулся? После всех тех ям, так заботливо за последние десять лет им выкопанных, он все еще считает, что Чжансун Цзыцзюнь станет ему помогать?”

Сяо Куй понимал, что его духовная сила уступает И Сичэню, но этот разрыв был небольшим. Какое-то время он бы выстоял, не говоря уже о том, что у него была припасена еще парочка средств. С этой мыслью он выпрямился и снова кинулся в атаку!

– Чжансун Цзыцзюнь возится с тобой из жалости! Если бы не я тогда... Ты бы так и оставался отбросом зала медицины!

И Сичэнь отбил его удар и повторно отбросил его назад. Он презирал Сяо Куя и не хотел ему объяснять, как все это время складывались его отношения с Чжансун Цзыцзюнем. Но когда парень дерзнул напомнить ему о событиях того года, у И Сичэня зачесались зубы.

– Выходит, я должен сказать тебе “спасибо” за то, что ты так обошелся с Цзыцзюнем?!

Удары Сяо Куя становились все более напористыми и безрассудными. Ему как день было ясно – И Сичэнь не мог обладать таким могуществом, и решил, что он позаимствовал силу через технику захвата души. Но она имела фатальный недостаток. Эта техника изначально была достаточно ресурсоемкой, и как только заклинатель вычерпает всю заимствованную силу, ему будет нечем с чем бороться. Но время шло. И Сичэнь провел уже несколько особо громких атак, но мало того, что не было заметно, чтобы он выдохся, так юноша продолжал доминировать. Пока И Сичэнь “воспитывал” своего противника, он почувствовал, что положение Чжансун Цзыцзюня изменилось. Все это время его напарник тоже шел на сближение, но по какой-то неизвестной причине сейчас он стоял на месте.

– Чанъюнь! – крикнул И Сичэнь.

Вэй Чанъюнь немедленно слетел вниз:

– Учитель.

Фехтовальщик был очень дисциплинирован. Когда И Сичэнь сказал, что у них с Сяо Куем спор и велел не вмешиваться, тот действительно не вмешивался. Правда, это было еще и потому, что он хорошо видел – Сяо Куй ему не соперник.

Сяо Куй занервничал. Ему и так было нелегко справиться с одним И Сичэнем, а если в их бой ввяжется Вэй Чанъюнь, его положение и вовсе станет плачевным.

Однако И Сичэнь не стал отвлекаться от поединка и походу дела попросил:

– Пожалуйста, помогите мне найти моего друга и приведите его сюда. Он где-то на сто чжаней ниже.

– Слушаюсь, учитель.

Вэй Чанъюнь немедленно полетел вниз с горы. Несмотря на все свои способности, в призрачном царстве даже навыки Чжансун Цзыцзюня были ограничены. В частности, он не мог свободно управлять мечом, поэтому на возвращение уходило слишком много времени. С помощью Вэй Чанъюня они могли воссоединиться быстрее.

Глаза Сяо Куя округлились:

– Ты велел ему найти Чжансун Цзыцзюня? Ты знаешь, где Чжансун Цзыцзюнь?!

Однако в середине разговора парень потерял концентрацию, и И Сичэнь достал его мечом. Раздался резкий вскрик боли.

И Сичэнь вызвал десятки фантомных мечей, и те дождем рухнули на голову противника!

С огромным трудом Сяо Кую удалось вырваться. Он никогда не думал, что настанет тот день, когда И Сичэнь его побьет. Ярость заволокла его разум, и он воззвал к своей призрачной силе. Среди скал разнеслись яростные визги эгуев, и несколько призванных призраков бросились на И Сичэня!

– Что? Игры с мечом закончились? – насмешливо бросил юноша.

Даже в этой ситуации он продолжал вести себя расслабленно и без лишней суеты расставил против эгуев защитный строй. Поскольку запас духовных сил Сяо Куя был ограничен, естественно, что и уровень призванных им духов оставлял желать лучшего. Если бы он только мог привести с собой Годзу и Медзу или навязать контроль Вэй Чанъюню, сложно было бы уже И Сичэню Но эти навалившиеся на юношу духи скорее доставали незначительные хлопоты.

– Откуда ты знаешь, где Чжансун Цзыцзюнь?! – сердито прорычал Сяо Куй. – У вас контракт?!

– Как ты узнал? – милостиво согласился И Сичэнь.

– Ты! Ты занимался с ним парным совершенствованием?! Так вот почему у тебя столько силы?!

Он очень долго боролся с И Сичэнем, но база алхимика казалась бездонной, что больше нельзя было списать на технику захвата души. Все выглядело так, будто это его настоящий уровень. Чтобы добиться такого прогресса за короткий промежуток времени было только два пути: первый – получить редкое сокровище, которое помогает совершенствоваться, и второй – найти того, чья культивация значительно выше и совершенствоваться с ним.

– Ты это только сейчас понял?

Длинный меч И Сичэня перевернулся в его руке, и призраки вокруг него разом отступили!

Чжансун Цзыцзюнь был одарен небесным духовным корнем. Парное совершенствование с таким человеком безусловно крайне продуктивно. Сяо Куй знал об этом очень давно, с того самого момента, когда он только услышал об обладателе небесного духовного корня. Уже тогда он тоже отложил эту идею на будущее. Однако, глядя на улучшенную версию И Сичэня сейчас, он явно недооценил пользу этой техники!

Сердце Сяо Куя сгорало от отчаяния, злости и сожалений. Если бы он только вовремя разглядел, что у Чжансун Цзыцзюня характер холодного внешне, но горячего внутри, он бы не стал ему вредить, его бы не отправили в зал медицины, а значит и все, что досталось И Сичэню принадлежало бы ему!

Но что в итоге? Он был опозорен каким-то ложный духовный корнем!

Сяо Куй гневно заскрипел зубами и с ревом бросился вперед:

– И Сичэнь, да какое ты имеешь на это право!

И Сичэнь удивленно вскинул брови.

“Почему мне кажется, что его претензии какие-то неправильные? В смысле – какое право я имею? Чтобы стать даосской парой Чжансун Цзыцзюня я что, должен был спрашивать разрешения у Сяо Куя? Его скорбные и раздраженные завывания похожи на… ревность? Да, точно! Это просто ревность! Ему просто не терпится быть на моем месте!”

Вдруг И Сичэнь вспомнил, что как раз перед соревнование Сяо Куй тайно насадил на него подслушивающего жучка. И тут он кое что осознал.

– Ты что, думаешь, что если бы ты тогда не подставил Цзыцзюня, то сейчас он испытывал влечение к тебе?

Он намеренно поставил акцент не на словах “духовный контракт” или “парное совершенствование”, а “влечение”.

Сяо Куй едва заметно вздрогнул.

И Сичэнь разрубил окружающих его призраков и с улыбкой спросил:

– Сяо Куй, у тебя ведь нет друзей?

Сяо Куя снова дернуло, и он презрительно сплюнул:

– Друзья?

– У тебя нет друзей. И я уверен – к тебе никто и никогда не относился по-доброму. А потом ты вдруг узнаешь, что десять лет назад Цзыцзюнь пытался тебя спасти и защитить. Ты словно нашел удивительное и редкое сокровище и погрузился во влажные мечты!

– Ты!

Услышав эти слова, лицо Сяо Куя стало пятнистым, а его движения замедлились.

– Но ты хоть раз задумывался, почему за все это время никто не захотел с тобой водиться? Ты узнал правду десятилетней давности – это достойная цена, чтобы ты сам погрузил себя в самообман!

Меч Сяо Куя дрожал, и призрачная формация, к которой он только что воззвал, сама собой рассыпалась.

“Самообман? Что это значит? Разве Чжансун Цзыцзюнь не проник в запретную землю, чтобы меня спасти? И Сичэнь снова меня обманул?”

– Ты привык общаться с людьми с позиции выгоды и считаешь, что все относятся к другим так же, как и ты. У нас с Цзыцзюнем хорошие отношения, но это не потому, что ему меня жалко. Но что ты? Один раз он проявил к тебе доброту, а у тебя уже зачесались руки забрать его себе? И что ты собрался с ним делать? Хочешь ему отплатить? Нет, все о чем думаешь ты – какая глубокая его база, как он одарен, и как ты можешь его использовать! То, что получил кто-то другой, можешь получить ты!

Именно так Сяо Куй и думал. И Сичэнь смог добиться такого прогресса благодаря парному совершенствованию с Чжансун Цзыцзюнем. Так почему на его месте не может быть он?

– Сяо Куй, позволь мне поставить тебя кое о чем в известность. Даже если бы Чжансун Цзыцзюня не выгнали, ваши отношения на этом закончились бы! У тебя нет привычки ставить себя на место других, но ты правда думаешь, что Цзыцзюнь идиот? После того, как ты его подставил, ты думал, что он станет тебе помогать? Если бы ты оказался на его месте, что бы ты делал? Ты смеялся с шисюна Лу за его отзывчивое сердце, говоря, что ему следует побрить голову в монахи. Он готов рискнуть жизнью ради незнакомцев, но хоть раз он пошел на смерть ради тебя? О, нет! Вот почему ты назвал его дураком!

Цвет лица Сяо Куя стал белым. Если бы он оказался на месте Чжансун Цзыцзюня, то мало того, что он никуда не пошел, но еще и жестоко разобрался с лгуном, дерзнувшим его обмануть. Он и Лу Цзыяо оба проходили обучение в одном зале, и он привык, что первый ученик всем помогает. Но разве Лу Цзыяо плохо к нему относился? Нет, это неправда. Он относится ко всем одинаково хорошо. Но он не думал, что Лу Цзыяо глупый только тогда, когда тот помогал непосредственно ему.

– Знаешь, если принять человеческую искренность за единицу, и если бы ты хотя бы раз был добр к другому человеку, то мог бы получить назад одно, три, пять, а то и все десять очков взаимности. Но, к сожалению, тебе, Сяо Куй, остаются только несбыточные надежды!

Сяо Куй тяжело дышал. Он жил так с детства: использовал людей, наступал на других и карабкался вверх, не ожидая, что кто-то станет относиться к нему  по-доброму. То, что он получал от других, было результатом его использования, которое он считал своим по праву. Но когда он услышал причину того, почему Чжансун Цзыцзюнь зашел на запретную землю, в нем зашевелилось странное чувство, природу которого он не мог понять, но в тот момент он был по-настоящему счастлив. Нашелся человек, который подумал, что он в опасности, который был готов его спасти, наплевав на собственную жизнь. Даже если это было недоразумением, но его сердце так сильно радовалось. Он даже представил, как если бы он снова был в беде, а этот человек все равно захотел его спасти – как бы это было бы прекрасно.

К сожалению, такой человек встретился ему лишь однажды десять лет назад. С тех пор в его жизни никого такого не было.

– Когда я тебя победил, ты кричал, что я бесстыдный мошенник. Но что насчет тебя? Те техники, которые ты сейчас используешь – это праведный путь?

И Сичэнь сразил последнего призрака, и его длинный меч остановился напротив груди Сяо Куя.

– Никто не хочет быть слабым. Никто не хочет проигрывать. Вот и все.

Сяо Куй осел на землю, как подкошенный, с совершенно белым лицом. Он действительно проиграл И Сичэню, и на этот раз эта была уверенная победа. Человек, на которого он даже не смотрел, больше не был слабым.

Однако в этот момент лицо И Сичэня перекосилось. Если еще совсем недавно он чувствовал, что Чжансун Цзыцзюнь находится чуть ниже по горному спуску, то теперь его положение отдалилось, будто он снова переместился в другую область. Расстояние между ними было очень большим!

Глава 87. Король призраков Сяо Ли

Когда Чжансун Цзыцзюня столкнули в пропасть. Скала была настолько ровной, что парню не встретилось ни одного уступа, на который он бы смог приземлиться. Так он летел и вниз несколько сотен чжаней, пока не оказался в горной долине.

Естественно, ситуация выглядела тревожной, и Чжансун Цзыцзюнь поспешил обратно на вершину. Он не знал, что именно его толкнуло, но если эта тварь смогла пройти сквозь самую гущу и незаметно к нему приблизиться, положение И Сичэня было в опасности!

Однако горные выступы были чрезвычайно крутыми, а скалы – чрезвычайно высокими. Без возможности полета на мече забраться на гору оказалось не так просто. Он быстро добрался до места, где начинались сражения, зависнув высоко над землей, но дальше начиналась область облаков и густого тумана, и видимость резко снизилась. Судя по времени его падения, подъем мог занять не меньше одной палочки благовоний. [1]

По-идее после его падения И Сичэнь прыгнул бы следом, но почему-то он этого не сделал, и на душе Чжансун Цзыцзюня было неспокойно. Понятное дело, что товарища задержали, и он не смог последовать за ним. Но вдруг сейчас та тварь, которая избавилась от него, переключилась на И Сичэня?

Молодой заклинатель злился, что не может сжать землю [2] и одним махом взобраться на вершину.

Поднимаясь все выше и выше, он ругался за свою медлительность, а потом, как назло, ему начали докучать эша. Порождения злобы по своей природе невосприимчивы к смерти. Будучи изрубленными в клочья, через короткое время они собирались, обретали форму и снова устремились в атаку. Совладать с ними мог только Небесный Огонь, но царство призраков – это не мир людей, оно отрезано от божественной Ци, следовательно, сюда божественное пламя не вызвать.

Не имея иного выбора, Чжансун Цзыцзюнь всякий раз останавливался, молча бил нечисть, и только потом двигался дальше.

Когда он добрался до середины горы, вдруг у его ног завихрилась воронка телепорта.

Молодой заклинатель сразу почувствовал изменения в потоках окружающей Ци и вовремя подпрыгнул, избегая распахнутого массива.

Но не успел он порадоваться, как там, где он стоял, замерцала еще одна точка перехода. Парень оттолкнулся и перелетел на небольшую скалу.

Затем образовался третий портал, но он снова вовремя сбежал.

Работа массивов перехода в другую область всегда требует определенного количества энергии, поэтому своевременное обнаружение под ногами ловушек было похоже на детскую игру. Но такая оригинальная атака все равно возымела действие – парень больше не мог продолжать свой подъем.

Чжансун Цзыцзюнь настороженно оглядывал окрестности. Он опасался, что если будет невнимательным, то в конечном итоге его все-таки затянет в массив.

Эти формации телепортов не могли просто возникнуть. Ранее Сяо Куй планировал таким методом похитить И Сичэня. Сперва он загнал толпу призраков в естественно-образованный вихрь, а уже после открыл массив И Сичэню прямо под ноги, застав того врасплох. Это доказывало, что в призрачном царстве Сяо Куй умел контролировать систему перемещения. Правда, с его уровнем силы скорее всего он не мог идти в разрез с законами их образования. Но сейчас порталы в воздухе открывались один за одним. А это значит, что кто-то более могущественный, чем Сяо Куй, нацелился уже на него, желая выдворить его отсюда!

– Владыка Сяо Ли, – Чжансун Цзыцзюнь обнажил свой меч. – Все еще не желаешь выйти?

Мгновение спустя среди черного завихрения замерцал таинственный свет, и в нем показались очертания темной фигуры. На сцену лично вышел король призраков Сяо Ли!

После похода в царство Сюйу прошло не очень много времени, но с тех пор характер их отношений друг к другу кардинально переменился. Тогда Чжансун Цзыцзюнь еще не знал, кем является этот призрак. Мужчина никому не причинял вреда и даже прошел с ними испытание морем Небытия в роли союзника. Те, кого раньше можно было назвать товарищами, снова встретились, но уже в качестве врагов.

– Чего ты хочешь? – спросил Чжансун Цзыцзюнь.

– Я не желаю тебе вредить. Убирайся.

У ног молодого мечника раскрылась еще одна воронка телепорта, и в этот раз он лишь чудом в нее не угодил. Чжансун Цзыцзюнь неуклюже перекатился и смог увернуться.

– Почему бы тебе не уйти? – отрешенно спросил владыка. Его лицо совсем не выражало эмоций, словно все, что происходило, было в порядке вещей, а странным здесь был как раз Чжансун Цзыцзюнь, не желающий уходить.

Молодой заклинатель понял, что в дальнейших словах не было смысла, сжал в руке меч Цанъюнь, и в сторону владыки ринулись несколько полос света!

Король Сяо Ли не придал этому значения. Аура меча упала на его тело, но он остался невредим!

Чжансун Цзыцзюнь поневоле изумился. На своем веку он не единожды встречал практикующих путь призрака, но среди них не было тех, на кого не действовала духовная сила его меча. Правда, нечто подобное он уже видел. Когда они проходили море Небытия, будь это молния, или духи зла, против короля Сяо Ли они были бессильны. Владыка царства Сюйу Юаньчэнь Дужэнь рассказывал, что Сяо Ли практикует праведный путь призрака, и его техники не могли убивать людей. Однако, как оказалось, никто другой тоже не мог причинить ему вреда!

С таким противником Чжансун Цзыцзюнь встретился впервые. В прошлом, неважно, насколько его неприятель был силен, он просто мог стать еще сильнее, а затем победить. Но что прикажете делать с врагом, которого нельзя даже ударить?! Чжансун Цзыцзюнь предчувствовал головную боль.

У ног молодого фехтовальщика одна за одной открывались формации перехода, и мест, где он мог стоять, оставалось все меньше. Чжансун Цзыцзюнь был вынужден постоянно находиться в движении, и с каждым новым порталом его положение становилось серьезнее. В конце концов, Сяо Ли был королем этого царства. На его фоне проделки Сун Юаня и Сяо Куя казались просто детской забавой.

Король Сяо Ли не нападал на Чжансун Цзыцзюня, продолжая попытки выдворить парня вон.

Ситуация, когда враг совсем рядом, но ты не можешь по нему попасть, в то же время как сам скачешь от него зайкой – по-настоящему пренеприятная.

Но выхода не могло не быть! Не важно, король он призраков, владыка Сяо Ли тоже является частью девяти тысяч миров. Даже небесного дьявола У Сяна можно было убить. У короля Сяо Ли должно быть слабое место! Или метод его победить! Вопрос лишь в том, что это за метод?!

Чжансун Цзыцзюнь не переставая уворачивался и продолжал наносить по нему удары в попытке найти слабое место. Но что бы он ни делал, Сяо Ли был подобен призрачному облаку. Как можно убить или хотя бы ранить облако?

– Почему ты меня прогоняешь?

Почти все пространство вокруг покрывали телепортационные формации. Совсем скоро мест для приземления не останется. Парень решил попытаться заговорить королю Сяо Ли зубы, в надежде, что он замедлится в открытии новых порталов, и откроется возможность вырваться.

– Я хочу забрать жемчужину огня золотого феникса, хранящуюся в теле И Сичэня, – ровно ответил владыка.

“Жемчужину огня золотого феникса? Должно быть, это о ней говорил предок Юаньчэнь Дужэнь. Десять лет назад это сокровище защитило душу И Сичэня от нисхождения Небесного Огня. После его духовный корень мутировал, а на духовное сознание была наложена мощная печать. Но что это за штука такая?”

– Зачем она тебе?

– Естественно, чтобы использовать, – дан был ответ, но с тем же успехом он мог не отвечать вовсе.

– Жемчужина слилась с душой И Сичэня. Ты не сможешь ее забрать!

После паузы король призраков Сяо Ли ответил:

– Тогда я сперва закалю его тело.

Однажды, находясь в лесу Дьявольской Ци моря Пустоты, владыка Сяо Ли уже пытался вскрыть грудь И Сичэня. Но тогда его остановил принявший человеческий облик Фэйцзи, и Сяо Ли отступил. Скорее всего, в тот момент он тоже понял, что душа И Сичэня окутала жемчужину, а в таком виде она для него бесполезна. Однако сейчас печать была уже снята, но Сяо Ли этого еще не знал. Он думал сначала изгнать Чжансун Цзыцзюня из царства призраков, завладеть И Сичэнем и не торопясь найти способ разделить душу и жемчужину.

– Мне все равно, что ты хочешь с ней сделать, но эта вещь принадлежит И Сичэню. Если ты ее заберешь, он умрет. Я не позволю тебе ее забрать!

– Действительно, – прошелестел владыка Сяо Ли. Тон его голоса был таким же ровным, словно вопросы чьей-то жизни и смерти его совершенно не волнуют. Впрочем, будучи королем мертвых, естественно, что он давно к этому привык.

Чжансун Цзыцзюнь заметил просвет, проскочил между воронками телепортов, оттолкнулся и резво запрыгнул на следующую вершину!

Поскольку он не мог ничего с Сяо Ли сделать, он решил оставить его в покое и для начала воссоединиться с И Сичэнем!

Но кто бы дал ему легко уйти? Владыка мира призраков немедленно бросился в погоню, и на камнях перед мечником вспыхнул очередной массив.

Когда дорога впереди оказалась снова перекрытой, Чжансун Цзыцзюнь вынужденно притормозил. Судя по поведению этого мужчины, молодой заклинатель вызывал у него беспокойство. Именно поэтому он сперва хотел избавиться от него, а уже после вплотную заняться юношей.

– Даже если ты меня отсюда вышвырнешь, я все равно вернусь. Не трать силы зря.

Сяо Ли, казалось, был застигнут врасплох, как будто он никогда не рассматривал такую возможность. Новая формация не появилась. Чжансун Цзыцзюнь был прав. Даже если он отправит мечника восвояси, закрыть дверь между двумя мирами было не в его власти. Он не смог помешать Чжансун Цзыцзюню вернуться. А учитывая, что сперва нужно будет заниматься закаливанием тела, времени на И Сичэня может и не быть.

Молодой заклинатель перемахнул через формацию и стремительно взлетел на новый уступ.

Однако в следующей вспышке черного света король Сяо Ли появился прямо перед ним.

– Ради чего ты это делаешь? – ровным голосом спросил он. – Я ведь не собираюсь тебя убивать.

Взмахнув мечом, Чжансун Цзыцзюнь снова нанес по нему удар. Король Сяо Ли отклонился от него в сторону, но так или иначе агрессивная Ци меча по-прежнему не возымела никакого действия.

“Сяо Ли не собирался меня убивать, но он хочет убить И Сичэня! Я не могу позволить ему уйти!”

Дорога наверх была блокирована, но Чжансун Цзыцзюнь сам бросился на мужчину, намереваясь его схватить. В его жилах текла кровь прирожденного дьявола. Если он смог прикончить небесного дьявола У Сян, возможно, этот метод сработает и на короле призраков Сяо Ли!

Но только заклинатель к нему приблизился, как вокруг тела призрачного короля вспыхнуло таинственное мерцание, и Чжансун Цзыцзюня утащило в темный водоворот!

__________

Примечания:

[1] В древнем Китае время часто отмеряли по благовониям, тлеющим пучкам трав, свечам. Для разных нужд они были разными по времени горения. Но именно палочки благовоний в массе своей чаще всего догорали за полчаса.

[2] Техника сжимания земли широко известна как особый навык бессмертных даосов. Человек мог погружаться в грунт и мгновенно перемещаться на другое место.

Глава 88. Переговоры

И Сичэнь попытался отыскать Чжансун Цзыцзюня через их духовное сознание, как вдруг связь резко оборвалась, и его местоположение пропало вовсе!

Юноша испытал неподдельный шок.

Мало того, что с подобным они раньше не сталкивались, но И Сичэнь о таких ситуациях даже не слышал. Когда два совершенствующихся становятся даосской парой, один человек всегда почувствует, если жизнь второго находится в опасности. Но Чжансун Цзыцзюнь просто исчез, ничто ему не угрожало.

“Возможно ли, что Чжансун Цзыцзюнь вышел за пределы призрачного царства? Нет, причина не в этом! В самом начале я первым сюда попал, но Чжансун Цзыцзюнь оставался в нашем мире. В тот момент мы обы были в разных царствах, но связь не была нарушена!”

Духовные контракты соединяют вместе души. Даже если Чжансун Цзыцзюнь умрет, пока его душа существует, И Сичэнь сможет его найти. Но в нынешней ситуации создавалось впечатление, что либо душа товарища полностью рассеялась, либо они никогда не заключали контракт.

Как так вышло?!

Сяо Куй замер напротив направленного на него меча, а затем увидел, как И Сичэня вдруг охватывает паника.

Лицо юноши то краснело, то бледнело. Он в бешенстве закричал:

– Где Чжансун Цзыцзюнь?! Что призрачное царство с ним сделало?!

Сяо Куй растерянно хлопал глазами.

В этот момент Вэй Чанъюнь прилетел обратно.

– Учитель. Твой друг ушел.

– Что произошло?! – поторопил И Сичэнь.

– Он сражался с мужчиной в черном. Мужчина вызвал телепортационный массив и отправил его прочь.

И Сичэнь бросился на Сяо Куя, одной рукой схватил его за шею, а второй приставил к нему меч, словно беря того в заложники. Очевидно, настолько могущественным противником мог быть только король призраков Сяо Ли. Он не знал, через что прошел Чжансун Цзыцзюнь, но был уверен, что своими силами противостоять Сяо Ли он не сможет. Оставалось только взять Сяо Куя в заложники.

– Отведи меня к тому телепорту! – велел он Вэй Чанъюню.

Сяо Куй не сопротивлялся, но, поняв намерения И Сичэня, насмешливо фыркнул:

– Ты хочешь использовать меня, чтобы шантажировать владыку? Ха!

И Сичэнь не знал, что было в голове у этого парня, но сильнее его сдавил. Он практически ничего не знал о Сяо Ли, но ему было доподлинно известно, как призрачный король поднял на уши все свое царство в поисках котла жизни и смерти, прежде чем у него появился Сяо Куй. К сыну, которого он с таким трудом заполучил, этот человек не мог быть равнодушен.

– А что, хочешь сказать, что в его глазах ты всего лишь никчемный сын?

Сяо Куй холодно заметил:

– Будь он ко мне благосклонен, ты думаешь, стал бы он меня отсылать к вратам секты Небесного Меча? Все, о чем он грезит – это твоя жемчужина. А кто я?

И Сичэнь слегка вздрогнул. Этот момент ему всегда казался странным. Если бы до появившихся подозрений ему сказали, что Сяо Куй – сын короля призраков, то он определенно счел бы это смешным. Несмотря на его одаренность и достаточно высокие способности, у Сяо Куя был отвратительный характер. Мелочный, завистливый, как такой человек мог быть молодым господином царства призраков? Кроме того, за эти десять лет Сяо Куй постоянно старался доставить И Сичэню и Чжансун Цзыцзюню неприятности, но и он достаточно от них натерпелся. Не похоже, чтобы у него был сильный покровитель.

Впрочем, разбираться в этом у молодого алхимика не было никакого желания. Сейчас было куда важнее узнать, с чем именно столкнулся его напарник!

Взяв с собой Сяо Куя и Вэй Чанъюня, И Сичэнь спрыгнул со скалы. Вскоре он уже стоял на выступе, а под его ногами расстелилось целое поле, усеянное телепортационными массивами. Рядом с одним из порталов парил владыка Сяо Ли. Заметив И Сичэня, взявшего Сяо Куя в заложники, мужчина не выглядел удивленным.

– Ты пришел.

Лезвие меча И Сичэня надавило на шею Сяо Куя.

– Где Чжансун Цзыцзюнь?!

– Он был помехой, – отрешенно сказал владыка призраков. – Я его запер.

И Сичэнь замер.

“Запер? Где запер? Что же это за место такое, что туда нельзя пробиться даже силой души?”

– Выпусти его! Или я убью Сяо Куя!

Король призраков даже не взглянул на сына.

– Отдай жемчужину огня золотого феникса, и я его отпущу.

Хотя И Сичэнь понятия не имел, что из себя представляет эта жемчужины, но он понял, что это то самое спрятанное внутри него волшебное сокровище, о котором говорил старейшина Юаньчэнь Дужень. В прошлую их встречу почтенный старец сказал, что И Сичэнь уже являлся владельцем этого сокровища, и если он его извлечет, то распрощается с жизнью.

Обе стороны зашли в тупик. У обоих в руках было по заложнику и никто не собирался уступать.

И Сичэнь крепче ухватил Сяо Куя и медленно с ним попятился. Вдруг десять тысяч огненных мечей обрушились на владыку Сяо Ли!

БУМ!

Скалы и камни треснули, взметнулась пыль!

Однако, когда завеса рассеялась, мужчина был цел и невредим, как будто все происходящее сейчас не имело к нему никакого отношения.

В груди И Сичэня дрогнуло.

“Это вообще как? Я бы еще понял, если бы Сяо Ли, имея власть короля, с легкостью заблокировал атаку. Но он даже пальцем не пошевелил, потому что знал, что Ци меча против него бессильна! Такое вообще возможно?!”

Владыка Сяо Ли вздохнул. У его ног откуда ни возьмись взметнулся ветер. Его черные развевающиеся одежды встрепенулись, вокруг И Сичэня разом распахнулись массивы, и оттуда нескончаемым потоком хлынули призраки и бросилась на молодого алхимика!

Клинок И Сичэня все еще был прижат к шее заложника, но в этот раз он просчитался. Сяо Ли действительно пренебрег жизнью сына! Впрочем, даже если заложник был бесполезен, И Сичэнь не мог его отпустить, опасаясь, что тот сразу выступит против него. Добавление в копилку еще одного противника сделает итак нелегкую ситуацию еще более сложной. Пришлось тягать за собой Сяо Куя, одновременно распевая заклинания и огненными техниками отгонять нечисть.

Вэй Чанъюнь стремительно спикировал вниз и, зажав в руке сухую деревянную палку вместо меча, встал перед И Сичэнем:

– Учитель, уходите! Оставьте этих дьяволов мне!

Владыка Сяо Ли взглянул на него, взмахнул рукавом, и на решительно настроенного Вэй Чанъюня словно легло сковывающее заклинание. В следующую секунду призрачный мечник медленно развернулся, и его палка нацелилась на И Сичэня. На лице мертвого заклинателя проступила мука, но будучи призраков, он не мог противиться приказу короля.

Теперь И Сичэнь был окружен со всех сторон, и его положение стало очень скверным.

Несколько призраков бросились на юношу, но И Сичэнь призвал фантомный меч и ловко их срезал!

Призраки отлетели назад, но из-под земли вылезли две черные руки и схватили И Сичэня за лодыжки. Юноша отвлекся, чтобы их отрубить и замедлился, и уже в следующую секунду в его сторону летел длинный деревянный “меч” Вэй Чанъюня!

Удар был направлен между двумя сцепленными парнями. И Сичэню было бы достаточно выставить перед собой Сяо Куя, чтобы тот принял удар на себя. Однако времени на размышления не было, и у И Сичэня сработали инстинкты – он с силой оттолкнул Сяо Куя подальше!

Заложник оказался в безопасности, но у И Сичэня не было возможности скрыться. Его зрачки сузились. Юноша приготовился принять тяжелый удар.

В последний момент Вэй Чанъюнь с натугой изменил направление атаки, и деревянный меч прошел рядом с И Сичэнем!

И хотя юноша не получил никаких травм, момент был настолько напряженным, что его руки и ноги размякли. То ли Вэй Чанъюню удалось ослушаться приказа, то ли владыка Сяо Ли не хотел, чтобы Вэй Чанъюнь ненароком его убил и тем самым разрушил жемчужину. Этого молодой заклинатель не знал.

После того, как Сяо Куя оттолкнули, он не напал на И Сичэня. Он бросил сложный взгляд на юношу и своего отца, развернулся и убежал.

Когда И Сичэнь избавился от бесполезного заложника, его руки и ноги тоже стали свободными. Он взмахнул наполненным духовной энергией мечом, и плотное кольцо призраков в радиусе десяти метров разом было отброшено! Впрочем, низкоуровневые культиваторы-призраки и сюнши изначально не представляли для него угрозы. Однако здесь присутствовал Вэй Чанъюнь. Призрачный мечник неудержимо бросился вперед. И Сичэнь не осмелился поймать его удар и быстро увернулся.

– Учитель, – в ужасе выкрикнул Вэй Чанъюнь. – Почему я себя не контролирую? Этот дьявол манипулирует мной! Учитель, бегите!

И Сичэнь стиснул зубы и молча отбил его удар. Он не мог отступить, да и куда бежать? Проклятье! После их встречи с Сяо Ли в море Небытия он решил, что все будет проще. Когда он услышал, что Сяо Ли практикует путь праведного призрака и не может убивать людей, он подумал, что владыка не так уж и силен. Он поспешил затащить Чжансун Цзыцзюня в призрачное царство, совершенно не беря в расчет, что здесь они на чужой территории. Владыка Сяо Ли и не станет лично нападать, но способы это сделать у него найдутся. В итоге, мало того, что победить Сяо Ли оказалось практически невозможно, от Чжансун Цзыцзюня можно сказать избавились почти сразу, и теперь было трудно даже просто спасти собственную жизнь!

“Что же делать... Что, черт побери, я должен делать!”

Столкнувшись с могущественными противниками, потеряв след Чжансун Цзыцзюня, И Сичэнь почти впал в отчаяние.

Движения Вэй Чанъюня были стремительными, и пусть у него в руке не было его легендарного меча, в конце концов, он оставался тем самым знаменитым Юнь Чаном, имя которого некогда потрясло весь мир. Держа в руках лишь сломанную деревянную палку, от его ударов И Сичэнь едва мог дышать. Однако выражение его лица демонстрировало такие глубокие чувства гнева и скорби, словно от побоев страдал не замученный им И Сичэнь, а он сам.

Его деревянный “меч” резанул юношу по шее, нить кровавых бусинок вырвалась наружу и окропила его голубоватое лицо.

– Ааааа!!!! – закричал от боли Вэй Чанъюнь! Даже если его душа неполная, даже если он теперь просто призрак, чья память раздроблена на осколки, почтение, которое он всем сердцем питал перед учителем, никуда не делось. И вот теперь он был вынужден выступить против человека, которого признал своим учителем, и всей душой сам желал умереть!

От его скорбного воя содрогнулись земля и небо. Даже И Сичэня затронули эти эмоции. Юноша потерял концентрацию и замешкался, но следующая атака его не настигла. Вэй Чанъюнь застыл.

– Сяо Ли!!! – крикнул И Сичэнь. – Хватит! Остановись!!!

Движения окружающих его призраков прекратились.

Вэй Чанъюнь подбежал и толкнул И Сичэня в портал, но формация схлопнулась до того, как юноша в нее вошел.

Призрачный мечник взревел, развернулся и набросился на владыку Сяо Ли, свирепо нанося ему удар деревянным мечом. Но король призраков просто увернулся от его атаки.

Движение было едва уловимым, но И Сичэнь его заметил. В то время, как летящий на него меч владыка Сяо Ли полностью игнорировал, прекрасно зная, что тот не нанесет ему вреда, но от деревянной палки он почему-то предпочел уклониться.

“Получается, это техники практикующих путь меча бессильны, но для культиватора-призрака такого ограничения нет! Неужели, это и есть способ с ним справиться?! Но что в этом толку? Я ведь не призрак и не умею ими повелевать. Неужели мне сперва придется умереть?!”

Владыка Сяо Ли уклонился от “меча” Вэй Чанъюня, остановил на нем взгляд своих холодных глаз, и призрачный мечник снова попал под его контроль.

Но перед тем, как легендарный герой снова потерял способность двигаться, он сделал невообразимую вещь. Вэй Чанъюнь развернул свое оружие, и деревянное острие вонзилось в его грудь!

– Бессмертный Юнь Чан! – неверяще прошептал И Сичэнь.

Голова мужчины запрокинулась назад. Его лицо было таким же белым и бескровным, одежды грязные и изодраны, а знаменитый меч рассекающий радугу давно исчез. Когда И Сичэнь его впервые увидел, он даже немного смутился. Слегка опущенные уголки глаз придавали фехтовальщику прошлого немного жалкий вид, и молодому заклинателю было трудно отождествлять его с величественным Юнь Чаном, великим бессмертным, которого он рисовал в своем воображении. Но теперь, когда он собственной рукой вонзил меч себе в сердце, это потрясло И Сичэня. Он словно увидел сцену той войны с дьяволами сотни лет назад.

Та грандиозная битва была не великим сражением, а великой трагедией. Сколько именитых предшественников пало, избрав этот же способ, когда они больше ничего не могли сделать? Когда они отчаянно не желали становиться марионетками дьяволов, и от безысходности им оставалось только собственноручно уничтожить свою базу совершенствования и погибнуть.

Вэй Чанъюнь медленно произнес:

– Учитель, простите, что этот ученик больше не сможет выразить своего почтения и сопровождать вас, – А затем тихо добавил: – Учитель, прошу, берегите свою жизнь.

Вэй Чанъюнь резким движением выдернул меч, которым пронзил свою грудь!

По дальнейшему сценарию он должен был героически пасть, оставив вечную скорбь живым и славу в их памяти. Но он не падал и продолжал крепко стоять.

Смерть – это то, что уже с ним случилось, давным-давно. Но с сохранившейся частичкой души он получил возможность быть частью царства призраков. Пока эти осколки души полностью не уничтожат, он не умрет. Даже от дыры в груди.

Вэй Чанъюнь растерянно моргнул.

После трагической посмертной речи он был цел и невредим. Ситуация была по-своему комичной, но И Сичэнь не мог смеяться. Никто не смеялся.

Владыка Сяо Ли покачал головой, взмахнул рукой, и Вэй Чанъюню вытолкнуло в массив телепортации, выбросив где-то в окрестностях горы Тяньчжу.

Призраки, на время прекратившие свои движения, снова зашевелились.

– Подожди! – засуетился И Сичэнь. – На твоей стороне, значит, целая свора призраков и трупов, чтобы меня обижать, а сам стоишь в сторонке скрестив руки. Устроил себе представление! Я тогда тоже с тобой драться не буду!

Владыке Сяо Ли было все равно, и призраки снова поперли на И Сичэня.

– Если тебе нужна жемчужина, я тебе ее отдам!

Призраки остановились.

– Ах, ты так усердно ради нее трудился. Раз ты ее так хочешь, мог бы сказать об этом раньше. Тем более, тогда я еще был маленьким, особых друзей у меня не было, и учитель меня не любил. Я не… пережил столько всего с Цзыцзюнем. Кто знает, может от злоключений моей жизни я бы даже был рад отдать тебе жемчужину. Вот только я до сих пор не могу понять, тебе принципиально было убивать моего учителя?

– Твоего учителя? – спокойно произнес Сяо Ли. – Я никогда никого не убивал. Я не могу никого убить.

И Сичэнь с удивлением выкрикнул:

– Ты никого не убивал? А разве это не ты направил на него Небесный Огонь?!

– Нет. Я выучил технику вызова Небесного Огня лишь для того, чтобы избавляться от эшей.

Хорошим человеком владыку Сяо Ли, конечно, было не назвать, но он не мог лгать, да и незачем ему было это делать. Войдя в царство призраков и пережив столько неприятностей, И Сичэнь был почти убежден, что объектом его кровной вражды был король Сяо Ли. Но теперь самый могущественный призрак утверждал, что он этого не делал?! Тогда за этим стоит король демонов Лун Жуй?

Впрочем, владыке Сяо Ли было все равно, какие бури поднялись у И Сичэня в сердце. Он лишь сказал:

– Отдай жемчужину огня золотого феникса.

И Сичэнь криво улыбнулся:

– Ты говорил, что никогда никого не убивал, но разве сейчас ты не заберешь мою жизнь? – После паузы он добавил: – Я отдам ее, но эта штука запечатана во мне. Сперва тебе нужно закалить мое тело и снять печать, в противном случае ты не сможешь ее использовать, даже если убьешь меня.

– Печать уже снята.

У И Сичэня от удивления вытянулось лицо. Поскольку в море Небытия король-призрак видел уровень его силы, а теперь он значительно вырос, понятное дело, что обмануть его больше не представлялось возможным. Молодой заклинатель поджал губы и сказал:

– Если я отдам тебе жемчужину, ты правда отпустишь Чжансун Цзыцзюня?

– Конечно.

– Не верю! – встал он в позу. – В конце концов, я собираюсь умереть. Ты должен сначала позволить мне встретиться с Чжансун Цзыцзюнем, чтобы я убедился, что он все еще жив!

Глава 89. Владения короля

Когда Чжансун Цзыцзюнь набросился на владыку Сяо Ли, его подхватила таинственная сила, и он мгновенно погрузился во мрак.

Всюду была только тьма: тьма над головой, тьма под ногами. Как исключение, он мог видеть себя, но вот лицезрение неба или земли ему было недоступно. Да и самого ощущения почвы под ногами тоже не было, словно он завис в каком-то странном пустом пространстве.

Ситуация для Чжансун Цзыцзюня была новой. Никогда не испытывая ничего подобного, он невольно задавался вопросом, где находится это место?

Однако, уже в следующую секунду, его прошиб холодный пот от беспокойства – духовной связи с И Сичэнем больше не было!

“Неужели И Сичэнь попал в беду?”

Сердце Чжансун Цзыцзюня больно сжалось, он попытался покинуть это пространство. Однако, что бы он ни делал, молодого человека окружала плотная тьма. Сколько бы он ни бежал, казалось, он все время оставался на месте.

Вскоре Чжансун Цзыцзюнь все понял. Его заперли в каком-то волшебном пространстве. Но здесь было даже страшнее, чем в море Небытия. У моря Небытия, по крайней мере, есть конец, но это место было безграничным. Здесь не было ничего и отсюда нельзя было сбежать.

Молодой заклинатель воззвал к своей духовной силе и направил ее в клинок, желая расколоть это пространство. Но, к несчастью, Цанъюнь не прыгнул ему в ладонь, как обычно. Тогда Чжансун Цзыцзюнь вынул меч из ножен, но его лезвие было очень тусклым, от былого божественного блеска не осталось и следа, будто это был обычный металлолом.

Странным было и то, что он даже не чувствовал своей духовной силы. Будто вся его культивация исчезла!

Теперь Чжансун Цзыцзюню стало не до шуток.

Когда он случайно угодил в расставленную владыкой Сяо Ли формацию, он думал, что его просто выкинет за пределы царства. Но неожиданно он оказался здесь. В то время, как он даже оцарапать Сяо Ли не мог свои мечом, Сяо Ли, в свою очередь, смог запечатать его базу культивации. Это просто... Какое-то жульничество! И как прикажете с таким врагом сражаться?!

Чжансун Цзыцзюнь испробовал почти все. Но как бы он ни бегал и прыгал, сколько бы он ни размахивал мечом, сколько бы ни взывал к своей духовной силе – все было тщетно. Его заперли, и он не мог выбраться.

Постепенно он понял, что дело было не в том, что его силы запечатали, а в том, что странным было само пространство. Казалось, что оно выступает чем-то вроде заслонки и просто сдерживает всю Ци внутри. Именно поэтому у него не получалось использовать свою духовную силу и не работал их с И Сичэнем договор души.

Сначала владыка Сяо Ли думал отправить молодого мечника восвояси далеко за территории царства призраков. Но после озвученной угрозы, что тот так легко не уйдет, Сяо Ли надоело возиться с мешающим ему мальчишкой и он его запер. Возможно, это даже была часть мира мертвых. В нем каждая область тоже изолирована, и перемещаться между ними можно исключительно по системе телепортов. Сюда, например, он так и попал, но вот обратно формации с точкой выхода не было!

Конечно, хорошо, что он со всем разобрался, но что толку, когда без духовной силы отсюда не уйти?! Умереть здесь, он конечно, не умрет, но И Сичэнь будет в опасности!

Время шло минута за минутой. Сердце Чжансун Цзыцзюня горело от беспокойства, но он ничего не мог сделать.

Согласно оригинальному сюжету, Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь тоже намеревались отыскать убийцу своего учителя, но результатом их первой вылазки в призрачное царство был только громовой фрукт. К слову, владыка Сяо Ли тогда их избил. После этого молодые люди сперва вплотную занялись закаливанием тела И Сичэня и сняли печать, затем постепенно прокачались в своих приключениях. На все про все обоим потребовалось более десяти лет, чтобы стать мастерами высокого уровня. И вот тогда в их руки совершенно случайно попал “Призрачный колокольчик времени”, который мог отменить способности короля призраков. Только после этого парни смогли вернуться в мир мертвых и закончить эту сюжетную арку. Тем не менее, лишь после жестокого, кровопролитного боя они окончательно победили владыку Сяо Ли. Но со всеми читами, которые Чжансун Цзыцзюнь вынес с собой из яойного фанфика, поход в царство призраков начался спустя всего пару месяцев, и это при том, что все ключевые предметы еще не были получены. Неудивительно, что теперь молодые люди оказались в затруднительном положении.

Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг Чжансун Цзыцзюнь увидел в темноте вспышку яркого света, и перед ним появился Сяо Куй!

Чжансун Цзыцзюнь в удивлении выгнул бровь, но покрепче перехватил рукоять меча и удобно развернул корпус. Кто знает, зачем владыка Сяо Ли прислал своего сына.

Сяо Куй увидел его и вздохнул:

– Ты действительно оказался именно здесь.

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился. Судя по тону, возможно, Сяо Ли и не давал парню никаких указаний, но словам Сяо Куя нельзя было безоговорочно верить.

Видя, что Чжансун Цзыцзюнь продолжает сжимать меч, парень хмыкнул:

– Не трать силы. Ты уже должен был понять, что твоей базы совершенствования больше нет. Смелости вам, конечно, не занимать, раз вы додумались засунуть нос в царство призраков. А был бы ты сейчас в человеческом мире, оставался бы на свободе. – Парень язвительно усмехнулся. – Я всегда хотел тебя побить, и раз ты оказался в этом месте, может, исполнить свою мечту.

Хотя Сяо Куй это сказал, в реальности он не собирался драться с Чжансун Цзыцзюнем.

– Где И Сичэнь?

Теперь нахмурился уже Сяо Куй и возмущенным тоном сказал:

– Воистину, любовь крепче золота! Скажи, тебе правда больше не о чем меня спросить? Почему первым, что произносит твой рот, обязательно должно быть “И Сичэнь, И Сичэнь”?!

Чжансун Цзыцзюнь с готовностью принял добрый совет, убрал оружие и изменил свой вопрос:

– Что это за место? Как мне отсюда выбраться?

Лицо Сяо Куя перекосилось:

– Я… Почему я должен тебе говорить?

Чжансун Цзыцзюнь посмотрел на парня и прищурился. Он пришел не драться, он пришел не по указке своего отца, но не хочет говорить, как ему выйти. Тогда для чего он здесь?

– Умоляй меня! – торжественно выпалил Сяо Куй.

Чжансун Цзыцзюнь сказал, даже не задумываясь:

– Пожалуйста.

– ……….

Сяо Куй был возмущен! Нет, он был взбешен! Видят боги, как часто он представлял, что Чжансун Цзыцзюнь молит его едва слышимым голосом. Но фехтовальщик бросил это так небрежно, будто мольба не составляет для него особого труда. Сяо Куй чувствовал себя неудовлетворенным.

“Может, стоит заставить Чжансун Цзыцзюня плакать и умолять, стоя на коленях? …Хотя, по правде, я-то сюда войти могу, но вывести его у меня не получится.”

– Это “Владения короля” призрачного мира.

Прежде Чжансун Цзыцзюню не доводилось о таком слышать, поэтому он просто спросил:

– И как мне уйти?

Сяо Куй покачал головой:

– В этом пространстве, кроме призрачной Ци, никакая другая духовная сила не может быть использована. Если его владелец тебя не выпустит – ты не выберешься.

“Призрачная Ци?” – задумался Чжансун Цзыцзюнь.

– Тогда как ты попал внутрь? Ты можешь войти, но не можешь меня вывести?

Сяо Куй собирался ответить, но замолчал и усмехнулся:

– Я? Помочь тебе? Ты в меня настолько веришь?

– Пожалуйста, – сказал Чжансун Цзыцзюнь.

Сяо Куй в изумлении застыл.

Не важно, то ли это от отчаяния, то ли от безысходности, но это был первый раз, когда Чжансун Цзыцзюнь ему доверился. Но…

Сяо Куй отвел глаза в сторону.

– Я не могу тебе помочь. Я могу войти, потому что в моем теле есть Ци призраков. Но у “Владений короля” слишком сильная защита. С моим уровнем сам я выйду, но тебя забрать не смогу.

Чжансун Цзыцзюнь молча наблюдал за выражением его лица, и по какой-то причине он ему поверил.

“Призрачная Ци? Эта смертоносная призрачная сила… Иными словами, если в теле достаточно энергии мертвых, я тоже смогу отсюда выйти?”

Чжансун Цзыцзюнь быстро сел, скрестил ноги и начал медитировать.

– Что ты делаешь? – с удивлением воззрился на него Сяо Куй.

Но фехтовальщик уже ушел в созерцание и не реагировал.

– И Сичэнь умирает!

Тело Чжансун Цзыцзюня напряглось, но он по-прежнему не обращал на него внимания.

Сяо Куй осознал определенную странность. Говоря, что Сяо Ли убивает И Сичэня, по-идее, он должен быть счастлив, но особой радости не испытывал. В голове то и дело всплывала картина, где И Сичэнь его отталкивает, когда Юнь Чан замахнулся на них мечом. Ощущение было необычным. Вдруг он сердито топнул ногой:

– Что один, что второй – вы оба какие-то больные! Если тебя убьют – ты будешь мертв! Так зачем вы сами пришли за своей смертью!

Чжансун Цзыцзюнь молчал. Сяо Куй уселся напротив и завел беседу сам с собой.

– Вы правда оба думали, что я драгоценный сынуля владыки? Ха! Я слышал, как люди говорили, что когда-то он буквально носом землю рыл, стараясь отыскать котел жизни и смерти. Что он, дескать, влюбился, и хотел оставить с этой женщиной наследие. Это что вообще за бред?! Он меня просто создал, потому как сам некоторые вещи делать не может. Вот ему и понадобился помощник! Он дал мне силу, но он...

Сяо Куй немного помолчал и с горькой улыбкой произнес:

– Все культиваторы-призраки слишком фанатичные. Не важно, практикуют они праведный или истинный путь, если они чем-то одержимы, они сделают все, что потребуется, чтобы этого достичь. С самого начала ему была нужна только эта жемчужина. Меня бросили к воротам секты Небесного Меча, потому что, по его словам, именно там она раньше находилась. Кто ж знал, что она окажется внутри И Сичэня...

Закончив говорить, Сяо Куй погрузился в молчание, а Чжансун Цзыцзюнь пока сидел действительно полностью ушел в медитацию и ни на что не реагировал. В месте, подчиненном законам владыки призрачного мира, совершенствование было невозможно. Но тогда как у Чжансун Цзыцзюня это получилось? Сяо Куй подумал, что фехтовальщик просто не хотел с ним разговаривать и притворился глухонемым. Он сердито встал:

– Что? Раз я не могу тебя вывести, ты теперь даже говорить со мной не хочешь? Твою ж мать! Этот Лао-цзы решил проявить к тебе редкую любезность и сказать несколько слов, но ты меня даже не слушаешь!

Выйдя из себя, парень уже собирался плюнуть на все и уйти из этого пространства, но после короткого колебания, все-таки никуда не пошел.

– Тебе правда дажа не интересно, что из себя представляет эта жемчужина огня золотого феникса?

– Если ты начнешь меня умолять, возможно, я даже расскажу.

– ……….

Сяо Куй прикусил губу и снова сел напротив Чжансун Цзыцзюня. Опалив его яростным взглядом, парень решил посоревноваться с ним в терпении. Когда И Сичэнь оказался в опасности, по-идее это Чжансун Цзыцзюнь должен был сидеть как на иголках, но, к удивлению Сяо Куя, почему-то из них двоих он переживал даже больше. Он не понимал Чжансун Цзыцзюня, но еще больше он не понимал самого себя.

– Хорошо, хорошо, хорошо! Считай, что ты победил! Я расскажу тебе, что такое это за сокровище. Жемчужина огня золотого феникса – это сосуд души. Это единственное в мире сокровище, которое может воскресить человека из мертвых. Если искалеченную душу хранить в этой жемчужине, со временем она полностью восстановится.

– А хочешь знать, зачем она королю призраков? Ха! Представляешь, что бы спасти ребенка! Этот маленький призрак целую тысячу лет каждый день его донимал, говоря: "Я не хочу умирать. Король призраков, можешь отправить меня обратно в мир людей?". Тысяча лет! Видишь, насколько призраки упертые? А что потом? Великий Король-призрак сказал ему: "Хорошо”. А что я? Я даже хуже, чем это маленькое отродье. Хотя, нет. Я должен поблагодарить этого ребенка. Если бы не он, меня бы сейчас даже не было.

– ...Эй! Ты меня вообще слушаешь?

Чжансун Цзыцзюнь так и сидел, как каменная статуя, и Сяо Куй проиграл “их битву”.

– Чжансун Цзыцзюнь, И Сичэнь действительно может умереть!... Или, может, он уже умер!

Сяо Куй посмотрел на безмятежное лицо напротив, и в нем поднялась волна крайнего раздражения. По правде, был один способ, как можно Чжансун Цзыцзюню помочь. Сяо Куй знал, что у владыки Сяо Ли есть амулет, в котором накапливается призрачная Ци. Если бы парню удалось его раздобыть, он бы смог помочь Чжансун Цзыцзюню выбраться из этого места. Но амулет находился на теле Сяо Ли. Понятное дело, что владыка его не отдаст. Вот если бы его украсть… Не говоря уже о том, что королю призраков он не противник, это было смертельно опасно даже для него. Ведь Сяо Ли была нужна только жемчужина, а И Сичэнь уже попал к нему в руки. С этого момента Сяо Куй потерял свою ценность. Одержимость призраков ужасна, им нет дела до добра и зла. Ради своей навязчивой идеи они без раздумий пойдут на все что угодно.

Время шло. Возможно, это было совсем недолго, но учитывая, в каком месте они находились, казалось, прошли годы.

Сяо Куй глубоко вздохнул и пристально всмотрелся в Чжансун Цзыцзюня, не упуская ни одного изменения в выражении его лица. С дрожью в голосе он спросил:

– Чжансун Цзыцзюнь, могу я задать тебе всего один вопрос?

– Ты правда зашел в запретную землю, чтобы спасти меня?

Глава 90. Падение Короля

Пока Чжансун Цзыцзюнь находился посередине медитации, И Сичэнь и Король-призрак все еще торговались.

– Сначала дай мне увидеть Чжансун Цзыцзюня, – говорил И Сичэнь. – Пока я его не увижу, я тебе ничего не отдам! Фигушки тебе, а не жемчужину! И даже не думай пытаться меня грабить, иначе я такое тут устрою! Гореть будет и яшма, и камень! [1] Да я лучше сам умру и взорву эту жемчужину, и ничегошеньки тебе не достанется!

Владыка Сяо Ли молчал.

Юноша уже оценил ситуацию. Если сражаться сейчас, то короля призраков победить он не сможет. Так что теперь? Бороться до последнего вздоха? Мстящий за правое дело отомстить может и через десять лет. А сейчас задача первостепенной важности – сперва вернуть Чжансун Цзыцзюня, затем найти способ попасть в свой мир, а уже там продолжить тренировки, пока у них не накопится достаточно сил, чтобы убить того типа, который этого заслуживает. К счастью, владыка Сяо Ли, несмотря на всю свою мощь, как и любой призрак, по натуре не был изворотливым, следовательно, заговорить ему зубы было легко. Молодой заклинатель уже разложил в голове разумные доводы. Например, когда он “начнет извлекать” жемчужину, то из-за царства призраков у него это “не получится”, и им во что бы то ни стало нужно будет вернуться в Чимэй.

(Кстати, в оригинальном произведении этот эпизод с первого раза ими пройден не был. Как и сейчас, друзьям удалось сбежать только благодаря находчивости И Сичэня. Затем прошло десять лет, они вернулись, победили, и этот сюжет закончился.)

Владыка Сяо Ли заглотил наживку:

– Хорошо.

Однако, прежде чем король призраков выполнил свою часть договоренности, рядом с И Сичэнем вспыхнул красный огонь, волна обжигающего жара отбросила юношу, и в воздух поднялся пылающий феникс. Несколько языков пламени охватили Сяо Ли!

– Уходим!

И не успел И Сичэнь прийти в себя, как его схватили и прыгнули в формацию телепорта!

Юношу со всех сторон окутала темная энергия, и уже в следующую секунду картина впереди стала другой. Теперь это были не окрестности горы Тяньчжу. Его перебросило в совершенно незнакомую область.

Феникс перевоплотился в мужчину. Он действительно оказался тем самым человеком в красном, которого И Сичэнь встретил в море Небытия. Мужчина на предельной скорости понес его к следующей точке перехода и уже собирался в нее прыгнуть, как у входа И Сичэнь с силой его отпихнул.

– Фэйцзи, так ты все-таки феникс!

Фэйцзи мигом подскочил к нему обратно и снова попытался его схватить.

– Уходим! Даже я не смогу победить Сяо Ли в его царстве. Ты должен уходить!

И Сичэнь выхватил меч и не позволил Фэйцзи к себе приблизиться.

– Я не могу уйти! Цзыцзюнь все еще у него в руках!

– Оставь его! – резко вскинулся Фэйцзи. – Сяо Ли его не убьет!

Как И Сичэнь мог бросить Чжансун Цзыцзюня? К тому же сейчас он был очень раздражен тем, что Фэйцзи так не вовремя вышел и завалил все дело. А ведь владыка Сяо Ли считай уже согласился освободить Чжансун Цзыцзюня! Пока король призраков не получит жемчужину, даже если он его не убьет, он никогда Чжансун Цзыцзюня не отпустит! И Сичэнь с досады махнул мечом по воздуху и зарычал:

– Нет, чтобы выйти раньше, или позже. Но почему обязательно нужно было выбирать именно этот момент! Каким местом, я тебя спрашиваю, ты думал?!

Видя, что юноша упрямится, а времени его убеждать нет, Фэйцзи без дальнейших разговоров бросился в атаку, намереваясь сперва уволочь его силой, а уж после разговаривать. Неожиданно, но в лице И Сичэня его ждал чрезвычайно холодный прием. Невзирая на его глубокую симпатию, он поднял против Фэйцзи оружие!

Фэйцзи бросило в сторону.

– Ты! – сердито сверкнул на него глазами мужчина.

В И Сичэня полетел огненный шар. Юноша покатился кубарем по земле, но красный огонь столкнулся с темным. Обе силы на мгновение ярко вспыхнули и исчезли.

Владыка Сяо Ли величественно вышел и стал рядом. Погоня оказалась недолгой.

– Феникс, ты снова встал у меня на пути.

Пока он говорил, несколько призраков бросились к Фэйцзи!

Мужчина снова перевоплотился в золотую птицу, и древнее поле сражения превратилось в огромный погребальный костер!

Сердце И Сичэня перевернулось. “Вот тебе и маленькая серая птичка! Когда это он успел стать настолько сильным?! И этот мелкий все это время молчал!”

Бушующее пламя стеной взмыло вверх, отделяя И Сичэня от Сяо Ли. Феникс устремился к юноше и попытался его поднять и сбежать. Но разве мог И Сичэнь покориться? Он снова перехватил рукоять меча и использовал его против птицы!

Владыка Сяо Ли взлетел в небо, окинул взглядом развернувшееся внизу сражение, и тысячи лигуев приняли молчаливый приказ и начали брать в кольцо дерущихся!

Посреди этой неразберихи из темноты внезапно выскочила тень и атаковала Сяо Ли сзади!

Король призраков что-то почувствовал, взмахнул рукавом, и фигуру на несколько чжанов тяжело поволокло по земле.

– Сяо Куй, – холодно позвал владыка. – Что ты делаешь?

Парень стиснул зубы. Когда внезапная атака провалилась, он не стал упорствовать, поднялся и сбежал.

Но королю мира мертвых не было до него дела. Взяв под свой контроль сотню призраков, он бросил их на И Сичэня и феникса.

Какое-то время на поле царила форменная неразбериха: И Сичэнь не хотел уходить, поэтому дрался с фениксом, который намеревался во что бы то ни стало его забрать; феникс старался добраться до парня, но попутно разбирался с сотнями лигуев, опасаясь, что те ненароком могут ранить или затоптать И Сичэня.

В какой-то момент атака трупов захлебнулась. На сцену вышел прятавшийся до поры до времени Сяо Куй и снова бросился к королю призраков!

Но в этот раз его рука коснулась пояса владыки и сорвала амулет!

– Готово!

Сяо Куй был вне себя от радости и немедленно отступил. Но не успел он далеко убежать, как Сяо Ли сбил его с ног, и парень кубарем покатился по земле!

Весь помятый и израненный, юноша вскочил и хотел бежать, но Король-призрак уже заметил, что амулет исчез. Он поднял руку, и Сяо Куй больше не мог двигаться!

Темная энергия сдавила парня с такой силой, что он не мог даже вздохнуть, а его Ци медленно покидала тело. Владыка Сяо Ли не собирался  давать ему шанс на третью атаку и решил просто от него избавиться.

Сяо Куй превозмогая боль боролся, но никак не мог освободиться.

“Кажется, вот так я и умру. И ради чего? Ради Чжансун Цзыцзюня? Или ради И Сичэня? Ради двух парней, которых я ненавидел десять лет? Зачем, черт подери, я вообще это делаю! Эта болезнь точно заразная. Походив с двумя такими больными, я определенно от них заразился!”

“Я действительно умру... Но я не хочу! Что я такого за эти двадцать лет сделал? Может, хорошим человек меня и не назовешь, но я не настолько плохой! Я этого не заслужил!”

В этот момент с неба упал золотой свет, и окутывающая Сяо Куя темная сила мгновенно развеялась!

Лишившись державших его оков, парень осел на земле и судорожно ловил ртом воздух. Его зрение было немного затуманено, но он ощутил, как теплая ладонь гладит его по голове.

– Спасибо.

“Это голос Чжансун Цзыцзюня!” – в изумлении встрепенулся Сяо Куй. “Или у меня галлюцинации?”

Однако вскоре его глазам вернулась ясность.

“Если этот парень не Чжансун Цзыцзюнь, тогда кто?!”

– Ты! Т-т-т-ты! – клацал зубами Сяо Куй, будто увидев призрака.

Он только-только заполучил заветный амулет, и у него не было времени передать его Чжансун Цзыцзюню. Тогда как он выбрался из владений короля?! А меч Цанъюнь в его руке, почему он окутан черной энергией? Откуда появилась эта призрачная Ци?!

Сяо Куй с восторгом отметил, что И Сичэнь тоже был в опасности, но Чжансун Цзыцзюнь пришел и спас его первым?

Его душа ликовала! Юноша обернулся… И его лицо мигом вытянулось – И Сичэнь уже давно со всем разобрался и теперь преспокойно стоял в сторонке, в то время как неизвестно откуда взявшийся человек-феникс находился у самого края телепортационного массива и смотрел на него с потемневшим лицом. Очевидно, схватить И Сичэня у него не получилось.

– Лови! – крикнул Чжансун Цзыцзюнь и бросил напарнику амулет.

Юноша в прыжке его поймал, а затем повернулся к Сяо Кую и с улыбкой искренне сказал:

– Спасибо!

Сяо Куй растерянно хлопал глазами.

“Разве Чжансун Цзыцзюнь бросил не тот амулет, который я с таким трудом раздобыл!”

То, что молодой фехтовальщик без посторонней помощи сможет выйти из его личного пространства, для владыки Сяо Ли тоже было неожиданностью, но он тут же бросил сотни призраков на Чжансун Цзыцзюня!

Меч Цанъюнь взлетел в воздух. Как переворачивают горы и опрокидывают моря, точно так и призраков перевернуло и стукнуло о землю!

Пока Чжансун Цзыцзюнь разбирался со своей сотней недругов, И Сичэнь прилаживал к своему мечу амулет. В конце концов, это Чжансун Цзыцзюнь – самородок, который может повелевать даже призрачной Ци, но И Сичэнь на такое был неспособен. Однако, с мощным амулетом призрачного царства под рукой, даже он мог временно позаимствовать эту силу.

– Получай!

И Сичэнь поменял захват меча и ударил по Королю-призраку! Чжансун Цзыцзюнь быстро закончил со своими трупами и присоединился к погоне! Он не мог отпустить ублюдка, по чьей вине у него “не стоял”!

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь словно превратились в двух черных драконов, парящих к владыке Сяо Ли с двух противоположных сторон! Король призраков понял, что дольше ему не выстоять, и решил отступить. Но в сердцах этих двоих скопилось слишком много недовольства. Как они могли позволить ему уйти?!

Горы рухнули, камни треснулись, небо и земля изменили свой цвет!

Сяо Куй не мог открыть глаза и надсадно кашлял от взмывших в воздух дыма и пыли, но слышал треск камней, яростные крики и звуки битвы. Как вдруг все стихло.

Сердце Сяо Куя учащенно билось, и когда пыль рассеялась, он застыл перед открывшейся его взору картиной.

Лезвие меча И Сичэня пронзило грудь владыки Сяо Ли!

Из тела короля призраков темной струйкой вытекала Ци, но выражение его лица было как всегда безразличным. Он лишь едва слышно вздохнул.

– Король призраков! Мой учитель… – начал Чжансун Цзыцзюнь.

– Он сказал, что это не он, – тихо заговорил И Сичэнь.

От этих слов Чжансун Цзыцзюнь вздрогнул и нахмурился.

И Сичэнь крепче вонзился пальцами в рукоять и уверенно произнес:

– И, кажется, я знаю, кто это.

Чжансун Цзыцзюнь растерянно моргнул, но не выглядел особо удивленным.

По мере того, как тело владыки становилось все более прозрачным, Сяо Куй медленно подходил к нему все ближе и ближе. С каждым шагом выражение его лица менялось, губы беззвучно шевелились, но он не мог ничего произнести.

Владыка Сяо Ли равнодушно посмотрел на него, а затем поднял руку.

Думая, что призрачный король хочет что-то ему дать, Сяо Куй поспешно сделал шаг вперед, но Сяо Ли просто открыл рядом с ними телепорт.

– Идите.

И Сичэнь вытащил меч. Король царства призраков пал.

Умер ли он или воскреснет – этого ни Чжансун Цзыцзюнь, ни И Сичэнь точно не знали. На данный момент они его убили, что еще они могли сделать? Но если Сяо Ли снова воскреснет, то тогда, возможно, им снова придется его убить!

Ребята прыгнули в сверкающий массив, и когда темная энергия вокруг них рассеялась, их приветствовал город Чимэй. Они действительно оказались за пределами призрачного царства!

Чжансун Цзыцзюнь огляделся:

– Где Фэйцзи?

– Думаю, ушел. – Затем юноша усмехнулся: – Ну, раз он смылся, придется его найти.

Через мгновение из формации вышел Сяо Куй.

Он посмотрел на Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня и смущенно опустил глаза. Конечно, то, что владыка Сяо Ли погиб от рук этих двоих, его не могло обрадовать. Однако, ранее он едва не лишился души и теперь не знал, как ему следует к этому относиться. С самого начала он вошел в царство призраков, желая встретиться с владыкой Сяо Ли, который был его отцом лишь по названию, но что ему говорить парень и сам не знал.

– Сяо Куй.

– Да? – встрепенулся юноша, услышав голос Чжансун Цзыцзюня.

Сяо Куй был несколько сконфужен. В его редкий приступ героического помешательства в конечном счете он так ничего и не сделал. Чжансун Цзыцзюнь сам выбрался из плена, от чего его акт безумства и вовсе выглядел смешным, что очень парня расстраивало. Но если задуматься, а как именно Чжансун Цзыцзюнь выбрался?

– Откуда у тебя призрачная Ци?

– Тебе не нужно этого знать.

– ……….

Чжансун Цзыцзюнь посмотрел на него и добавил:

– Давай отпустим обиды прошлого.

Сяо Куй на мгновение застыл, а затем отвернулся. Скажи Чжансун Цзыцзюнь ему это несколькими днями раньше, он был бы вне себя от радости. Даже такие слова были гораздо лучше, чем когда фехтовальщик делал вид, что его попросту нет. Но теперь... Он не был счастлив. Даже наоборот, он был очень расстроен. Он осознавал, что натворил за эти годы, но перечеркивание всего одним махом показывало, что теперь он стал от Чжансун Цзыцзюня еще дальше.

И Сичэнь издал короткий смешок:

– Шисюн Сяо, до встречи.

– А?

“Разве это сейчас был не разрыв всех отношений между нами?”

И Сичэнь оглянулся на Сяо Куя и сказал:

– Шисюн Лу и шисюн Гунсунь уже здесь.

Сяо Куй повернул голову и увидел, что Лу Цзыяо и Гунсунь Ди бегут в их сторону. Оказалось, из-за того, что они не знали, как передвигаться по царству призраков, парни не решились туда заходить, но и бросить своих товарищей не могли. Поэтому все это время они оставались в Чимэе.

Лишь представив, как это все объяснять, Сяо Куя почувствовал начинающуюся мигрень. Возможно, Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь справятся с этим лучше.

Пока он про себя думал, издалека донесся голос И Сичэня:

– Шисюн Сяо, мы уходим. Пожалуйста, расскажи нашим товарищам, что там произошло!

Сяо Куй резко повернул голову, но Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь были уже далеко!

___________

Примечания:

[1] “Гореть будет и яшма, и камень!” – идиома: огонь уничтожает и яшму и камни (истребить и правых и виноватых; перебить всех; уничтожить до основания; не оставить камня на камне; вести борьбу не на жизнь, а на смерть)

Глава 91. Прародитель Фэн Лянь

Два парящих меча вылетели за пределы Чимэя и устремились подальше от Сяо Куя и парней.

– Куда теперь? – спросил Чжансун Цзыцзюнь.

– В секту Небесного Меча. Нужно найти Фэйцзи. – И Сичэнь немного помолчал и добавил: – Или его следовало бы называть предком Фэн Лянем.

– Он – предок? – в удивлении поднял брови Чжансун Цзыцзюнь.

И Сичэнь молчал.

//П.п.: я вроде имена не переводил, но Фэн Лянь (凤莲 - fèng lián) – это “Феникс” и “Лотос” (или семечка лотоса).

С того момента, как он узнал, что Фэйцзи и спасший его в царстве Сюйу мужчина в красном – одна и та же личность, в И Сичэне зародились подозрения. Во-первых, едва ли обычный божественный зверь способен всего за несколько месяцев обратиться человеком. А во-вторых, эта птичка приняла облик взрослого мужчины. Не ребенка. Это доказывает, что с самого начала он не был птенцом.

Это способность возрождения из пепла? Или он использовал тело изначального младенца [1], взращенного им после формирования золотого ядра? Так или иначе, но он определенно не новорожденный божественный зверь.

Но самое подозрительное – Фэйцзи и Сяо Ли были знакомы.

В царстве Сюйу пусть из-за дьявольского наваждения И Сичэнь был в бреду, но он смутно слышал, как Фэйцзи называл того по имени и даже что-то ему говорил. Можно предположить, что это было результатом иллюзии, но Фэйцзи знал и о небесном дьяволе У Сяне, а это еще более странно. А ведь именно основатель Фэн Лянь сражался с У Сяном полвека назад!

Раньше И Сичэнь думал, что Фэйцзи – некий неизвестный мастер, но даже в мыслях не мог связать эту маленькую невзрачную птицу с легендарным основателем! Пока в царстве призраков ему не встретился Вэй Чанъюнь.

Да, Вэй Чанъюнь теперь был призраком, но даже в таком состоянии он признал в И Сичэне прародителя Фэн Ляня. Это не могла быть просто ошибка. И дело было вовсе не во внешности. В секте Небесного Меча все еще оставались старейшины, которые лично видели основателя Фэн Ляня, но за все эти годы И Сичэнь ни разу не слышал о том, что между ними существует внешнее сходство. Следовательно, было нечто на нем или вокруг него, что заставило Вэй Чанъюня ощутить след ауры Фэн Ляня и принять его за предка.

Возможно, это был Фэйцзи, либо же спрятанная в его теле жемчужина. А возможно и то, и другое.

Пальцы И Сичэня сжались в кулак.

Если предположить, что Фэйцзи – это основатель Фэн Лянь, то на все, что ранее не давало ему покоя, теперь можно было найти объяснение.

Первое – это задняя часть горы секты Небесного Меча, так называемая заповедная зона, куда никому не разрешается заходить. По слухам, там сидит в затворе некий могущественный мастер. А каким таким великим практикующим этот человек может быть, если столетия прошли, а его никто не видел, и никого к нему не пускали? Самым вероятным кандидатом на эту роль выступает как раз-таки предок Фен Лянь, который был тяжело ранен, от того и не появлялся.

Другая вещь, которая всегда не давала покоя И Сичэню – это отношение к нему бессмертного Юй Ина. За те десять лет, которые он провел в секте, их глава никогда не относился к нему хорошо. Если уж быть более точным – бессмертный Юй Ин ни к кому не относился хорошо и в принципе не занимался своими адептами. Но перед самым их уходом из секты Юй Ина словно переменили. Он возжелал взять себе личного ученика! Даже обещал помочь закалить его тело и снять печать.

– Раньше я не понимал, почему глава захотел помочь мне избавиться от печати. Ты ведь помнишь, как почтенный Юаньчэн Дужэнь рассказывал, что если ее не снять, то волшебное сокровище в моем теле нельзя будет использовать. Я уже тогда подумал об этой возможности, но у меня не было доказательств...

Чжансун Цзыцзюнь его понял. В конце концов, они были адептами секты Небесного Меча. Как бы им не нравился бессмертный Юй Ин, но он оставался главой, авторитетной фигурой! Без убедительных доказательств трудно поверить, что именно глава окажется злодеем.

– Вспомни, что если меня Юй Ин всегда хотел вернуть, то тебя – отделить, словно таки образом он проявлял ко мне свое снисхождение. Но если его цель – жемчужина огня, то все становиться логичным. Если все так, как я думаю, то глава, вероятно, узнал о жемчужине только перед самым нашим побегом. Иначе как бы я пробыл в секте целых десять лет, а он ничего не делал? А ведь раньше и ты был не настолько сильным, и ему было бы гораздо легче добиться успеха.

Чжансун Цзыцзюнь согласно кивнул:

– И, похоже, учитель тоже об этом знал.

После упоминания о Яо Буду, выражение лица И Сичэня стало тоскливым.

– Да. Уверен, учитель все знал. Возможно даже… Он знал еще тогда, когда привел меня в секту.

Некогда на соревновании мечников в секте Небесного Меча на жеребьевке И Сичэню в противники достался Ван Цинцяо. Юноша не смог не поддаться искушению и перед дуэлью разделил с Чжансун Цзыцзюнем технику захвата души. Именно тогда он узнал, что у него был не ложный духовный корень, но Яо Буду очень разозлился. Учитель был в ярости, но не удивлен. Это доказывает, что главный алхимик тоже знал, какой духовный корень у И Сичэня на самом деле, а возможно даже был в курсе о существовании жемчужины. Как бы там ни было, в тот день все узнали, что И Сичэнь не может быть носителем ложного корня. Не известно, может пребывающий в неведении бессмертный Юй Ин получил инструкцию во всем разобраться, а может основатель Фэн Лянь уже знал о жемчужине внутри его тела, но с того момента отношение к нему главы изменилось.

И был еще один странный момент. Сквозь гладь зачарованного источника И Сичэнь увидел возвращение раненого Яо Буду. Тогда учитель сказал, что он был за пределами горы, и И Сичэнь ничего не заподозрил. Он всегда думал, что если и нашелся человек, который мог навредить его учителю, это будет кто-то за пределами их секты. А затем с неба сошел Небесный Огонь. Будь это король призраков Сяо Ли, либо же король демонов Лун Жуй, проникшие в секту Небесного Меча и принявшиеся за смертоубийства, разве могли сотни учеников и старейшины их не заметить?! Более того, Яо Буду не мог так легко все бросить и оставить гору!

Возможно, Яо Буду даже знал, кто убил родителей И Сичэня. Или, может, не имел доказательств, но в глубине души у него были сомнения, поэтому он тайно провел расследование, был обнаружен убийцей, и тот его тоже устранил. И тогда получается, что злодеем оказался кто-то из секты Небесного Меча!

Если это так, то дальше все сходится! Как убийца мог незаметно войти в ворота секты и совершить преступление? Кем был этот преступник, о котором не имея стопроцентных доказательств Яо Буду не мог даже заикнуться? Кто велел Юй Ину переменить свое отношение? Почему Фэйцзи везде следовал за ним? Почему преступник для убийства выбрал технику призыва Небесного Огня? Основатель Фэн Лянь был ранен и его сила не восстановилась, вот почему он убил родителей И Сичэня Небесным Огнем двадцать лет назад! Когда Яо Буду его выследил, по случайности он видел, что Чжансун Цзыцзюнь тоже умеет призывать этот волшебный огонь. Тогда он придумал убить одним выстрелом двух зайцев: с одной стороны заставить Яо Буду молчать, а с другой – отвернуть И Сичэня от Чжансун Цзыцзюня.

Очевидно, его раны были слишком серьезными, и люди небезосновательно верили, что он погиб. Даже владыка Юаньчэнь Дужэнь думал, что он мертв, от того имя Фэн Ляня не было даже упомянуто!

Эта догадка пробрала Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня до самых костей.

– Получается, это он столкнул меня с горы Тяньчжу!

– Выходит, так и есть!

В тот момент они сражались спина к спине, удерживая всех врагов, но кто-то все равно прошел их защиту и толкнул Чжансун Цзыцзюня в спину. Раньше они думали, что это дело рук Короля-призрака, но учитывая, что у него была такая штука, как “владения короля”, зачем ему использовать подлый метод? Предположение, что это был мелкий дух, и вовсе нелепо. Каким образом маленький призрак со своими слабыми силами мог прошмыгнуть мимо них? Но вот если это был притаившийся до поры до времени Фэйцзи, то все обретало смысл.

– Думаю, все более менее так, – с серьезным видом подвел итог И Сичэнь. – Единственное, чего я не могу понять, на кой нашему прародителю вообще сдалась эта жемчужина? Какая от нее польза?

– Я знаю.

Чжансун Цзыцзюнь слышал, как Сяо Куй рассказывал об уникальных свойствах жемчужины огня золотого феникса, и пересказал эту историю другу.

Однако рассказ не внес ясности.

– Вместилище души... А оно ему зачем?

– Вот найдем его, а там сам спросишь! – просто ответил Чжансун Цзыцзюнь.

– Ага.

“Если все действительно так, если основатель Фэн Лянь – истинный убийца, моих родителей и Яо Буду, не важно, какую боль он пережил, но я никогда его не отпущу!”

Пролетев так еще немного, И Сичэнь вдруг качнул головой и пошел на снижение.

Чжансун Цзыцзюнь последовал за ним.

И Сичэнь достал добытый недавно громовой фрукт и другие волшебные сокровища и сложил в кучу перед Чжансун Цзыцзюнем.

– Мне они больше без надобности. Возьми, усовершенствуй свой меч.

Чжансун Цзыцзюнь не стал отказываться и забрал все себе. Если Фэйцзи действительно был предком Фэн Лянем, то они даже представить не могли, насколько он мог быть силен. Прежде чем вернуться на гору секты Небесного Меча, не лишним было подготовиться.

И Сичэнь безучастно смотрел на небо. Горы их секты находились за тысячи ли, но никто из них даже не предполагал, что их возвращение будет так скоро.

Чжансун Цзыцзюнь сел рядом с И Сичэнем, взъерошил его волосы и обнял за плечи.

Хотя все это всего лишь домыслы, но они, вероятно, недалеки от истины. Чтобы найти убийцу учителя они через столькое прошли. Но теперь, узнав, кто это, они совсем не чувствовали облегчения.

Настроение И Сичэня было тоскливым.

Чжансун Цзыцзюнь притянул его в свои объятия и уткнул голову себе в плечо.

И Сичэнь поднял глаза, улыбнулся ему и вздохнул:

– Если бы это было возможно, я бы действительно хотел заниматься с тобой парным совершенствованием до тех пор, пока небо не опуститься, и не состариться земля. А после – вернуться.

___________

Примечания:

[1] Бессмертный младенец (元婴 yuányīng - первоначальный, изначальный + младенец) – стадия после Образования ядра (в некоторых новеллах). Бессмертный младенец напоминает ребёнка или маленького человека и находится в даньтяне, сидя в позе для медитации. В некоторых новеллах Бессмертный младенец может передвигаться вне тела. Для Совершенствующихся это вроде запасной жизни: если их основное тело умирает, их сознание может продолжить существовать в Бессмертном младенце.

Глава 92. Возвращение в секту Небесного Меча

Несколько дней спустя они, наконец, вернулись к горам секты Небесного Меча.

Сквозь слои облаков и тумана перед взором молодых заклинателей проступали знакомые величественный холмы и скалы, всколыхнувшие сильные чувства. С тех пор, как они поспешно ушли, прошли даже не годы, а месяцы. Парни знали, что рано или поздно они обязательно вернутся, но не думали, что это будет так скоро, и уж тем более не подозревали, что причина этому будет такой.

И Сичэнь какое-то время рассматривал горные ворота, а потом тихо сказал:

– Идем.

– Да.

Чжансун Цзыцзюнь направил свой меч прямо к величественной лестнице.

Согласно правилам, подлетев к подножью горы, молодые люди должны были отозвать оружие и подниматься на вершину пешком. Это касалось не только младших адептов, и не только секты Небесного Меча. Проходя через ворота других школ, было принято сперва зачехлить меч и только потом входить на чужую территорию. Однако в этот раз парни не стали так поступать и продолжили свой путь наверх на мечах.

– Раньше учитель всегда говорил, что я ни в грош не ставлю предписания секты. Если бы сейчас он увидел, как именно мы осмелились войти, он бы так разозлился, что вернулся даже с того света!

Как раз в этот момент настало время малютки-печки, и от рук И Сичэня разнесся голос Яо Буду:

– ЧЖАНСУН ЦЗЫЦЗЮНЬ! БЫСТРО! ПРИНЯЛ! ЛЕКАРСТВО!

*ПЛЮХ!*

– И СИЧЭНЬ! БЫСТРО! ПРИНЯЛИ! ЛЕКАРСТВО!

*ПЛЮХ!*

И Сичэнь поймал выплюнутые алхимической печью пилюлю и бросил одну другу. Погладив маленькую треногу, он мягко сказал:

– Учитель, вы это видите?

Если бы только это действительно могло вернуть Яо Буду к жизни, он бы не постеснялся сделать на мече и сотню перелетов туда-сюда.

Пока молодые заклинатели переваривали горечь, пронзившую их горла и кишки, в небе расцвел строй магических клинков и полетел в их сторону!

Чжансун Цзыцзюнь широко растянул защитный купол, и атаку с легкостью отбросило.

Горы секты окружал мощный духовный барьер, сквозь который свободно можно пройти лишь при наличии специального жетона ученика или старейшины. Однако после того, как Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня исключили из секты, их жетоны, по понятным причинам, больше не работали. Когда друзья проникли на гору, естественно, магическая защита распознала их, как пытавшихся прорваться нарушителей, и активизировала атакующую формацию.

Не успели они опомниться, как летающие иллюзорные мечи стали падать нескончаемым потоком. Духовный щит Чжансун Цзыцзюня надежно их сдерживал, однако они сильно мешали их продвижению вперед.

К слову, секта Небесного Меча в своей защите в основном полагалась только на небесный строй мечей. Для обычных вторженцев этого было достаточно. А если пожаловал некто с глубокой культивацией, для которого импровизированный дождь был нипочем, неустанно сыплющиеся на него мечи хотя бы на какое-то время его удерживали, давая людям секты возможность заранее подготовиться и достойно встретить незваного гостя. Благодаря своей системе защиты за последнюю тысячу лет мало кому в принципе удавалось проникнуть в секту, не говоря уже о том, чтобы незаметно кого-то убить. Но раньше ни Чжансун Цзыцзюнь, ни И Сичэнь не осмеливались думать, что преступником окажется член секты, упрямо выискивая его на стороне.

Когда друзья оказались за пределами досягаемости атакующей формации, их уже встречали бессмертный Юй Ин, парящий с ним рядом Цю Цзянь и прочие старейшины.

Две стороны встретились. И если Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь были готовы сразу вступить в бой, то вот глава Юй Ин и остальные при виде нарушителей скорее были шокированы.

– Мятежник! – крикнул Юй Ин и немедленно принял атакующую стойку. Все вокруг него без лишних слов присоединились и выстроились в формацию. – Ты осмелился вернуться!

И Сичэнь спокойно сказал:

– Глава, а разве вам никто не передал, что мы возвращаемся?

– Что? – ошеломленно выпалил он.

И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь не планировали сражаться со старейшинами, да и сами старейшины заметно нервничали, не решаясь действовать опрометчиво. Обе стороны так и остались стоять друг напротив друга.

– Мы пришли встретиться с прародителем, – заговорил Чжансун Цзыцзюнь.

Как только прозвучало это заявление, вокруг поднялся настоящий переполох!

Глаза бессмертного Юй Ина в изумлении расширились, а трое старейшин переглядывались, не понимая, что происходит, и задавая друг другу вопросы.

– Прародитель?

– Где прародитель?

– С каким таким прародителем он собрался встретиться?

– В секте Небесного Меча так много предков? – с усмешкой сказал И Сичэнь.

Видя реакцию главы, сердце юноши невольно сжалось. Судя по выражению лица Юй Ина, казалось, он не ошибся – прародитель Фэн Лянь действительно находился в секте!

И Сичэнь холодно уставился на мужчину.

– С каким прародителем, спрашиваете? А с таким, который велел главе принять меня в его личные ученики и помочь закалить мое тело. Кто-нибудь знает, где его найти? Нет? Тогда, может, глава лично укажет дорогу этому ученику?

Бессмертный Юй Ин окатил его убийственным взглядом, но молчал.

На лице И Сичэня цвела улыбка, его слова звучали уверенно, но внутри его душу выворачивало. Он надеялся, чтобы Юй Ин начнет все отрицать, скажет, что он несет бред, что он умеет только сочинять, а все его заявления – дикие домыслы. Но бессмертный Юй Ин этого не сделал. Он продолжал молчать. А молчание, как говорится…

– Глава! – выступил вперед Линь Чжэнь. – О чем И Сичэнь говорит? Ты хочешь взять его в личные ученики? Закалить его тело? И какое отношение ко всему этому имеет наш предок?

Казалось, что в то время как Юй Ин очень ясно это себе все представлял, остальные старейшины пребывали в полнейшем неведении.

– Мятежники! – наконец, произнес глава, ни словом не упоминая о предке. – Вы убили своего учителя и пошли против заветов секты, и сегодня я вас накажу!

Десять тысяч золотых мечей блеснули в небе и пали на Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня.

Тюрьма Мечей!

Однако, прежде, чем золотая клетка успела захлопнуться, Чжансун Цзыцзюнь поднял свое оружие.

Всюду дико и бездумно кружила духовная сила. Даже старейшины, несмотря на свою глубокую культивацию, под напором неконтролируемой Ци были вынуждены отступить. Ослепительный золотой свет слепил глаза, а пронзительный звук сталкивающегося оружия лишил слуха. Им никак не удавалось утихомирить собственную Ци, резонирующую в их телах. Старейшина Линь Чжэнь и вовсе едва не упал с меча, но Цю Цзянь вовремя его подхватил.

Золотой свет и дым рассеялись. Клетка тысячи мечей была разрушена. И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь стояли на мече, и никто не мог их остановить.

– Клинок, рассекающий радугу!!!

Цю Цзянь уставился на сверкающий меч такими глазами, что они грозили выпасть из глазниц. Будучи старейшиной зала закаливания мечей, он только слышал название этого вида оружия, но никогда не видел сам клинок. Теперь, когда ему посчастливилось увидеть в руке Чжансун Цзыцзюня этот острый клинок, чье лезвие способно рассечь даже радугу, он так разволновался, что едва сам не слетел со своего меча, но в этот раз уже его подхватывали руки Линь Чжэня.

– ВЫ! – выпалил Юй Ин, таращась на ребят с выражением полнейшего неверия.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь бежали из секты Небесного Меча несколько месяцев назад, но против такой невероятной силы, такого невообразимого оружия, бессмертный Юй Ин теперь не знал, что делать.

– Убили учителя и отреклись от учений секты? – ледяным голосом отчеканил И Сичэнь. – Глава действительно так думает? Или эта птица научила тебя так говорить?

– Да как ты смеешь столь неуважительно отзываться о прародителе! – яростно вскинулся Юй Ин и взмахнул мечом!

– Где основатель?! – вторил ему Чжансун Цзыцзюнь, вступая в битву.

Трое старейшин совершенно не понимали, что происходит. На их глазах обе стороны обменялись ударами, но неожиданно бессмертный Юй Ин почти сразу проиграл. За все это короткое время И Сичэнь даже не шевелился, а на главу хватило и одного Чжансун Цзыцзюня! Несмотря на свое крайнее удивление, старейшины без раздумий бросились главе на подмогу,  и И Сичэнь с Чжансун Цзыцзюнем оказались в окружении оголенных мечей.

Обе стороны вступили в сражение, и уже в следующее мгновение вокруг было ничего не разобрать. Даже гора секты Небесного Меча вздрогнула!

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь побеждали, но затем по небу проплыл воздушный змей и завис рядом с плечом Юй Ина. Никто не знал, что это было за сообщение, но цвет лица главы вдруг изменился и он первым вышел из битвы. Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь не были заинтересованы в преследовании, и обе стороны на некоторое время разошлись.

– Глава? – спросил Цю Цзянь.

Лицо бессмертного Юй Ина было встревоженным. Он холодно посмотрел на парней, а затем велел: – Все, идите.

– Глава?! – потрясенно загудели старейшины.

– Идите. Собери всех учеников секты на площади для занятий фехтованием. Никому не разрешено ее покидать.

Старейшины переглянулись. У всех были свои подозрения, но, в конце концов, они подчинились приказу главы и в смущении ушли.

Когда старейшины скрылись из виду, бессмертный Юй Ин сказал:

– Предок хочет вас видеть.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и полетел к горе, а Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь поспешили за ним.

Глава вел их за гору, туда, где находились закрытые земли. Вскоре он приземлился и внутрь вошел уже пешком.

Некогда, десять лет назад Чжансун Цзыцзюнь уже был в этом месте. Вход в запретную землю вел в лес фениксов, чьи кроны были усыпаны огненно-красными цветами. Зрелище казалось волшебным, а сам лес – тихим, но на самом деле в нем таилось множество опасностей. Внутри обитало свирепые демонические звери, стерегущие это место, и любой незваный гость немедленно был ими атакован. Однако сейчас звери дремали где-то в лесу, и если не искать нарочно, то было сложно заметить даже следы их существования.

Миновав лес, дальше их встретила живописная долину с журчащими ручьями и распустившимися повсюду цветами. Если бы не утыканная мечами земля, это место можно было бы назвать раем.

Посередине магической формации спиной к ним стоял мужчина в красных одеждах. Полы его халата и черные волосы развевались под дуновением ветра. Весь его облик был величественным и благородным.

Бессмертный Юй Ин остановился, опустился на одно колено и поприветствовал:

– Этот ученик явился по зову прародителя.

Случись это все несколькими месяцами раньше, вероятно, Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь тоже кланялись ему с таким же благочестием, как Юй Ин. Но сейчас они лишь сложили руки и приветствовали – это будет их первый раз, когда они отдают ему поклон, и он же станет последним:

– Эти ученики пришли увидеть прародителя.

Основатель секты Фэн Лянь неспеша повернулся.

– Все-таки пришли.

– А ты все-таки прародитель.

Чжансун Цзыцзюнь ничего не стал говорить, лишь меч Цанъюнь тихо влетел ему в ладонь.

В ту же секунду бессмертный Юй Ин выставил свой клинок и злобно оскалился:

– Мятежник! Что ты собрался сделать?!

Глава всегда отличался упертостью. Он мог и не осознавать, что происходит, но он в любом случае никогда никому не позволит навредить основателю Фэн Ляню.

Фэн Лянь нисколько не рассердилась, а лишь спокойно сказал:

– Юй Ин, я попрошу тебя уйти.

Бессмертный Юй Ин на мгновение заколебался, но затем послушно сказал:

– Слушаюсь.

Он уже развернулся и был готов покинуть это место, но услышал, как предок Фэн Лянь сказал:

– Никого не впускай.

– Слушаюсь. Всех учеников собрали на площади для занятий фехтованием согласно приказу предка.

– Хорошо. Можешь идти.

– Слушаюсь. Этот ученик вас покидает.

Бессмертный Юй Ин покинул запретную землю, оставив позади только Чжансун Цзыцзюня, И Сичэня и прародителя Фэн Ляня.

– Ты убил нашего учителя? – перешел прямо к делу И Сичэнь.

Фэн Лянь слегка приподнял брови:

– Кажется, вы все знаете.

Он так беззаботно это признал, на что лицо И Сичэня мгновенно стало свирепым, а его кровь вскипела:

– А что насчет моих родителей?

Предок Фэн Лянь и с этим согласился.

Два меча, И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня, одновременно направились в его сторону.

– Для чего?! Только ради этой жемчужины?!

– Жемчужина огня золотого феникса изначально принадлежит мне, – спокойно произнес мужчина.

___________

Пять копеек от автора: я думаю, у меня фобия конца. И чем больше я подхожу к концу, тем больше мне становится страшно. 92!

Глава 93. Решающее сражение

– Принадлежит тебе? – зло бросил И Сичэнь.

На самом деле, он уже смутно догадывался об этом, ведь не просто так Сяо Ли дал сыну задание найти жемчужину огня золотого феникса именно в стенах секты Небесного Меча и заставил Сяо Куя стать ее адептом.

Жемчужина огня золотого феникса – это легендарное сокровище, в давние времена дарованное Богом Фениксом после того, как он вознесся, способное сохранить жизнь и даже вернуть человека из мертвых. Если физические повреждения почти всегда можно вылечить с помощью заклинаний или волшебных предметов, то повреждения души необратимы. Но эта жемчужина была единственная в своем роде и могла душу восстановить.

Возможно, когда король Сяо Ли отправился в царство Сюйу, он хотел спросить у почтенного старца Юаньчэнь Дужэня, как ее найти, но случайно встретил И Сичэня и обнаружил, что она оказалась у него буквально под носом. Именно поэтому старцу он сказал, что вопросов у него больше нет.

– После вознесения Бога Феникса жемчужина огня перешла в наш клан фениксов и позже была унаследована мной. А пятьсот лет назад, во время сражения с небесным дьяволом У Сяном, когда я был серьезно ранен жемчужина пропала. Позже она оказалась в руках дракона-демона.

Демон-дракон – это король всех демонов Лун Жуй. После войны с дьяволами о предке Фэн Ляне больше ничего не слышали. Ходили слухи, что из-за смертельных ран он погиб. На самом деле он сгорел в огне, и его запечатало в яйце феникса, где он мог восстановиться.

Затем, чтобы вернуть жемчужину, израненный предок Фэн Лянь отправился на поиски Лун Жуя. Несмотря на то, что у дракона сила была на уровне повелителя, Фэн Ляню он был неровней. Но поскольку у прародителя не было жемчужины, он был далеко не в лучшей форме. Дракон и Феникс равные по силе сражались три дня и три ночи, и оба проиграли. Во время их битвы за жемчужину огня золотого феникса это сокровище упало в горную реку, где было подхвачено бурным течением и благополучно уплыло.

А в то время беременная И Сичэнем мать находилась ниже по течению реки и случайно подобрала красивую переливающуюся огнем бусинку. Получить такое сокровище было редкой удачей и настоящим благословением, если бы только позже они не расстались со своими жизнями, отказавшись его вернуть. Родители И Сичэня не знали, что это такое, понимая только, что это сокровище. Перед самими родами они его расплавили, сделав эликсир, и мать его выпила. Таким вот образом жемчужина огненного феникса стала частью И Сичэня.

Прародителю Фэн Ляню затратил немало усилий, чтобы выяснить, что его жемчужину подобрали родители И Сичэня. Он потребовал ее вернуть, но что им было возвращать?

Услышав этот рассказ, в теле И Сичэня поднялась волна гнева.

– О, так из-за того, что раньше она была твоей, ты посчитал, что вправе убить моих родителей и учителя?!

– Нет, – вздохнул мужчина. – Эти несколько жизней – моя ошибка. Приближалось время его Испытания Небес, а без жемчужины огня он бы не смог благополучно пережить это бедствие.

Основатель Фэн Лянь был вынужден искать дракона Лун Жуя, когда его раны еще не затянулись. Он чувствовал приближение Небесного Суда, и времени ждать у него не было. Поэтому он пошел на риск.

Решив, что родители И Сичэня намеренно прячут жемчужину и отказываются ее отдавать, он вышел из себя и сослал на них Небесный Огонь. Когда И Сичэнь вернулся домой, он увидел, что вокруг его родителей бушует пламя и попытался их спасти, но тоже стал его жертвой. Жемчужина огня золотого феникса укрыла его поврежденную душу и поставила вокруг нее защитную печать, после чего для остальных стала совершенно бесполезной, а Фэн Лянь не мог ничего уже с повзрослевшим И Сичэнем сделать.

Другие старейшины, возможно, и не были в курсе о ранении основателя секты, но как старейшина зала медицины, Яо Буду всегда знал больше остальных. Глава Юй Ин регулярно просил старшего алхимика делать ему исцеляющие пилюли, дескать для заживления его ран, и захаживал за ними каждый месяц. Яо Буду исправно их делал, передавал Юй Ину, но он-то видел, что глава не ранен, не говоря о том, что ему нельзя было ни с кем об этом делиться.

Как-то алхимик предположил, что возможно между лекарствами и запретными землями есть связь, и тогда он подумал о предке Фэн Ляне. Логическая цепочка в его голове встала на место. В конце концов, кто еще из людей мог заставить бессмертного Юй Ина что-то делать. Яо Буду всегда был прозорливым. Сложно сказать, по каким именно зацепкам он начал подозревать, что именно Фэн Лянь был убийцей родителей И Сичэня. Затем, в подтверждение своих догадок, он пошел в запретную землю.

– Однажды сделав неверный шаг, я начал допускать ошибку за ошибкой, – сказал Фэн Лянь.

Он не мог допустить, чтобы Яо Буду рассказал правду. Он не мог потерять престиж основателя прежде, чем вернуть свое сокровище. Без защиты секты Небесного Меча его положение стало бы еще более опасным. Предку не хотелось пугать в траве змею, но он не возражал, если И Сичэнь будет насторожен. Понятное дело, что точной даты снисхождения на него Испытания Небес он не знал, но судя по ощущениям, случиться это событие должно было примерно лет через десять. Получается, если бы И Сичэнь ничего с печатью не делал и просто тянул время, жемчужина так и осталась бы у него внутри, и Фэн Лянь оставалось только пасть от Бедствия.

Поэтому он велел бессмертному Юй Ину лично обучить юношу и помочь закалить его тело, чтобы таким образом быстрее разрушить печать.

В тоже время он обнаружил, что Чжансун Цзыцзюнь стал для него возможной скрытой опасностью. Особенно после того, когда узнал, что обладатель небесного духовного корня посреди соревнований вызвал Небесный Огонь. Решив одним выстрелом убить двух зайцев, предок устранил знающего правду Яо Буду и подставил Чжансун Цзыцзюня, желая вбить клин в отношения парней.

Не все в секте Небесного Меча глупы. За совершение такого проступка ради своих эгоистических желаний ему бы не простили, даже если он был их предком. А тем более, если обвинителем выступит известный на всю секту смутьян Яо Буду. К счастью, у него под рукой был воспитанник Вэй Чанъюня, бессмертный Юй Ин. Разумеется, до любимого ученика ему было далеко, но он следовал наставлениям Вэй Чанъюня во всем его слушаться и не задаваться вопросами, правильно это или нет. Любой его приказ бессмертный Юй Ин неукоснительно исполнил бы.

Однако он не ожидал, что И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь были настолько близки, и что И Сичэнь скорее откажется от секты Небесного Меча, чем расстанется со своим другом. Прародителю Фэн Ляню оставалось только забраться во время всей этой неразберихи к И Сичэня в мешок и оставаться с ним рядом до своего следующего шага.

Как уже говорилось, прародитель так и не залечил свои раны, но техника призыва Небесного Огня требовала много духовной силы. Именно поэтому, когда И Сичэнь впервые встретил его рядом с дворцом Феникса, он был весьма бойким яйцом божественного зверя, но когда они покинули секту, он впал в спячку.

– Что? – И Сичэнь стоял плечом к плечу с Чжансун Цзыцзюнем, и оба меча были направлены на мужчину. – Отнятие нескольких жизней ты называешь просто ошибкой? А ты способен ее исправить?!

– Этого не исправить, – Прародитель Фэн Лянь по-прежнему был спокоен, но формация мечей под его ногами начала мерцать. – Однако, я должен жить. Даже если мне суждено совершить еще одну ошибку!

Бесчисленные иллюзорные мечи поднялись над формацией и развернулись к двум парням!

Но меч Чжансун Цзыцзюня один стоил десяти тысяч клинков. Аура его оружия столкнулась с духовными клинками, во все стороны разлетелись бесчисленные яркие осколки, и золотой снег накрыл долину целиком! Увидев клинок в его руке, прародитель Фэн Лянь поднял брови:

– Рассекающий радугу.

А затем он вскинул ладонь, и в его руке появился меч, красный, как пламя. Это был первый рассекающий радугу меч, оставшийся после гибели Вэй Чанъюня!

Младшее поколение встретилось с основателем, юные ученики встретились с предком, но ни Чжансун Цзыцзюнь, ни И Сичэнь ничуть не испугались. Два силуэта переплелись и вместе ворвались в строй мечей, помогая друг другу в полном молчаливом взаимопонимание!

В царстве призраков, когда Вэй Чанъюнь решительно вонзил свой “меч” себе в сердце, он сказал ему “Учитель, вы должны жить”, душа И Сичэня плакала от скорби. Но когда прародитель Фэн Лянь сказал “Я должен жить”, он остался равнодушен. Каждый хочет жить, и у каждого есть свои причины: у всех есть кто-то, кто ему дорог, либо есть что-то, что он должен сделать. Даже он готов пожертвовать своей жизнью ради человека, которого глубоко любит. Но человек, убивший самых дорогих ему людей, даже не хотел понимать их чувства бессилия. А мог ли прародитель Фэн Лянь ощутить хоть чью-нибудь беспомощность и отчаяние?!

Чжансун Цзыцзюнь пронесся в середину строя мечей, и два тонкий лезвия столкнулись. Золотые и красные всполохи раскрасили небо. Земля вздрогнула!!!

Когда свет рассеялся, прародителя Фэн Ляня выбросило из формации, но и Чжансун Цзыцзюнь отступил на несколько шагов назад. Несмотря на все ранения Фэн Ляня, он был не просто на уровне святого, а мастера, который готовился встретить свое Небесное Испытание. Как его силу можно было недооценивать?

Чжансун Цзыцзюнь собирался снова атаковать, но содрогание земли и гор не прекращалось. До молодых людей доносились звуки бряцания оружием, но не того, что было перед ними. Звон шел издалека. Формация защиты, плотным кольцом опоясывающая секту Небесного Меча, казалось, вышла из-под контроля, и теперь бесчисленные клинки парили в воздухе, кружа вокруг всех горных пиков секты!

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь в потрясении замерли.

– Что ты делаешь?!

– Все формации для защиты горы были тщательно выложены мной уже после того, как я основал секту Небесного Меча, – сказал прародитель Фэн Лянь. – На это ушло целых сорок девять лет. Я хотел, чтобы каждый обитатель горы мог спокойно тренировать свое искусство фехтования, и чтобы внешний мир никого не беспокоил.

Десятки тысяч духовных мечей продолжали кружить над горными вершинами, сплетаясь в плотную сеть, но иногда несколько вышедших из-под контроля клинков падали вниз.

– На тот случай, когда оборону секты Небесного Меча прорвали, а гору заняли, – медленно произнес ее основатель, – в магическом массиве заложено последнее заклинание – “Разрушение горы”.

– Ты с ума сошел!!!

Судя по названию, последнее заклинание обрушивало гору. Когда основатель Фэн Лянь повелел Юй Ину собрать всех адептов секты на плацу, он уже тогда думал о такой возможности и правда собирался всех уничтожить?! Раньше защитный барьер, на создание которого он потратил столько усилий, предназначался для защиты его учеников и последователей, но сейчас внешнего врага не было, а он сам был готов от всех избавиться?

В центре формации парило четыре духовных клинка, и их движения в точности повторяли перемещения кружащих вокруг вершины иллюзорных мечей защитного барьера. Выходит, эти четыре клинка – око формации! Духовная сила десятков тысяч мечей, окруживших горные пики, поддерживалась этими четырьмя мечами! Следовательно, если бы удалось сдержать их, то заклинание “Разрушения горы” не могло быть активировано!

Чжансун Цзыцзюнь сразу же бросился в центр массива, но затем осознал одну вещь. Основатель это сделал, чтобы “увести тигра от горы”. С самого начала, когда прародитель Фэн Лянь убил Яо Буду, его целью было разлучить его с И Сичэнем, потому что с ним предку куда сложнее добраться до мальчишки.

Они прошли через бесчисленные трудности и препятствия и, наконец, вернулись в это место. Но прародитель Фэн Лянь продолжал действовать именно таким образом. Он решил, что с помощью этих мечей он сможет сдержать Чжансун Цзыцзюня, а тем временем вплотную заняться И Сичэнем!

Чжансун Цзыцзюнь бросил сквозь сжатые зубы:

– Ты этого не сделаешь.

Эта секта – детище прародителя Фэн Ляня, заботливо взращиваемая им и более тысячи лет. Не перейдя на путь дьявола, как он мог быть настолько хладнокровным, чтобы угрожать жизнью можно сказать семьи в попытке его удержать?!

– Может, и не сделаю, – как ни в чем не бывало заметил Фэн Лянь. – Но ты правда останешься в стороне и ничего не станешь предпринимать? А хочешь поспорим? Неважно, какую цену я заплачу, я должен жить. Я совершенствовался две тысячи лет, а скоро начнется мой Небесный Суд, и я смогу достичь истинного бессмертия и вознестись к Небесам. Как думаешь, я могу сейчас сдаться?!

Один из четырех клинков перевернулся и вонзился в камень, и в тот же момент десять тысяч парящих над горой мечей устремилось вниз. Отсюда было не видно, куда именно они упали, но молодые заклинатели уловили едва слышимые крики и какой-то шум.

Если горы секты Небесного Меча будут разрушены, что станется с сотнями людей на горе? Что будет со старейшинами и учениками? Ведь последнее заклинание защитной формации было создано против очень сильного врага!

Тело Чжансун Цзыцзюня сработало быстрее его сознания. Времени на раздумья больше не было. Он бросился в середину формации, пытаясь своей духовной силой взять контроль над зачарованными клинками, и дождь из мечей, поливающий где-то гору, прекратился. Люди были вне опасности, но Чжансун Цзыцзюнь фактически был связанным с этим массивом, а сходу разорвать магическую связь мечей и барьера было сложно.

Предок Фэн Лянь повернулся к И Сичэню и с улыбкой сказал:

– Отдай жемчужину огня золотого феникса, и все закончится.

И Сичэнь холодно на него посмотрел и с насмешкой в голосе ответил:

– Перед тем, как сюда прийти, я все думал. Если это действительно был ты, чтобы вернуть жемчужину ты столько всего сделал. Но для чего она тебе нужна? А вдруг, чтобы вернуть к жизни бессмертного Юнь Чана...

Услышав имя своего любимого ученика, по лицу Фэн Лянь прошлась легкая рябь. Казалось, он хотел что-то сказать, но у него словно сдавило горло:

– Я должен еще столько всего сделать. Я должен жить. Но после того, как я вознесусь, я смогу...

– А ты никогда не думал, что это твоя карма, результат твоих собственных поступков, в которых ты отринул совесть?

Брови прародителя Фэн Ляня сдвинулись, но уже в следующую минуту он улыбнулся:

– Если я скажу, что хочу вернуть жемчужину огня золотого феникса, чтобы спасти Чан Юня, ты отдашь ее мне?

– Нет, – ответил И Сичэнь. – Если ты можешь сделать это только после вознесения, то почему я не могу?

– Да. У вас бы это наверняка получилось лучше. Тогда зачем мне приводить этого ребенка в качестве оправдания? Так или иначе, я делаю это ради себя.

– Значит, ты тоже это понимаешь.

– Понимаю, – Тонкий меч в руке прародителя Фэн Ляня указал на И Сичэня. – И раз я совершил ошибку, почему бы мне не ошибаться до конца? А там посмотрим, какая карма меня настигнет после этого.

Пока Чжансун Цзыцзюнь духовной силой держал магическое формирование, стоявший лицом напротив лица с прародитель И Сичэнь был совершенно один. Конечно, после парного совершенствования с Чжансун Цзыцзюнем его база культивация значительно улучшилась, но выставлять его против Фэн Ляня, который находился в шаге от вознесения – было слишком.

Всесокрушающая Ци меча устремилась к И Сичэню, но он не осмелился даже к ней прикоснуться и предусмотрительно отскочил назад. Камни, где он только что стоял, крошкой разметало по всему полю!

На юношу обрушился шквал ударов, от которых он лишь защищался. У него даже шанса  не было контратаковать. Лоб И Сичэня мгновенно вымок от пота.

Он судорожно покатился по земле, пытаясь избежать лезвия алого клинка, как внезапно он почувствовал вздымающееся у него под ступнями острие металла и торопливо отскочил в сторону. В месте, где он только что стоял, из-под земли вылетел спрятанный там клинок. Не успей он вовремя увернуться, то всенепременно был бы пронзен.

По всей запретной земле вспыхивали круги массивов, порождающие магические иллюзорные мечи, от которых было невозможно укрыться. Для предка Фэн Ляня обратная сторона горы была подобна личным владениям короля призраков, дарующая ему доступ к множеству особых техник. Именно поэтому основатель даже не пытался напасть на И Сичэня и Чжансун Цзыцзюня, пока они не покинули царство призраков, а дожидался, когда они придут сюда. Он сделает все возможное. Он должен быть уверен в своей победе!

Какое-то время И Сичэню удавалось избегать эти подлые атаки, и теперь, держа перед собой меч, он тяжело дышал. Он еще даже не перешел в наступление, но большая часть его духовной силы уже иссякла. Разрыв между ним и прародителем оказался огромен.

Но основатель Фэн Лянь не дал ему возможности перевести дух, и лезвия мечей снова полетели в его сторону!

Однако в этот раз И Сичэнь не стал уклоняться. Его собственный клинок указал на прародителя Фэн Ляня. Лезвия ярко вспыхнуло, демонстрируя свое желание сразиться!

В глазах прародителя Фэн Ляня вспыхнуло удивление. Когда сталкиваются два мастера меча, решающим будет их уровень внутренней силы. С его давними ранами, возможно, Чжансун Цзыцзюнь еще мог с ним сразиться. Но каким образом его собирался победить И Сичэнь?! У заведомо слабого противника есть шансы выиграть, только если он сможет выкинуть нечто неожиданное, в чем юноша был мастером. Однако, находясь на заповедной земле предка у И Сичэня ничего полезного под рукой не было.

Возможно ли, что он настолько отчаялся и решил вступить в последний бой? Но это самоубийство! А сдаваться так легко было не в его правилах.

В глубине души прародитель Фэн Лянь предчувствовал, что все не так просто, но все происходило так быстро, что у него не было времени на раздумья. Тем более, что из них двоих бояться должен явно не он.

Глухой удар!

Когда два меча скрестились, и И Сичэнь воззвал ко всей своей духовной силе и бросил ее на защиту. Он точно не знал, как устроен механизм золотой техники Гунсунь Ди, но взял ее принцип за основу и укрыл слоем ауры тело. Как только его духовная сила истощится, он больше не сможет ее поддерживать, что будет означать неминуемую смерть. Сейчас он может только выиграть время, прежде чем умрет. И это время будет очень недолгим!

“Он тянет время?” Прародитель Фэн Лянь разгадал намерения И Сичэня. Но прежде чем он успел додумать мысль дальше, его сердце  пронзила резкая боль! Чудовищная духовная сила прошила его тело насквозь. Опустив голову, он и увидел сверкающее острие меча Цанъюня, торчащее из его груди.

– Ты проиграл спор, – холодно произнес Чжансун Цзыцзюнь.

К этому моменту И Сичэнь полностью истощился. Клинок в руке прародителя Фэн Ляня находился всего в чи от сердца юноши, но дальше не мог сдвинуться ни на цунь. Пронзенный насквозь, его накопленная за годы жизни Ци стремительно покидала тело.

//П.п: напомню, чи – 32 см (в древности 24-27 см), цунь – 3,2 см (2,4-2,7 см)

Он недоверчиво повернул голову и встретился взглядом с черными и бездонными глазами Чжансун Цзыцзюня.

Четыре духовных меча, служившие оком формации “Разрушение горы”, торчали глубоко в скале, но это не значило, что секта Небесного Меча осталась без защиты. Источником питающей ее силы был не основатель. В противном случае, если бы однажды он удалился или умер, его тщательно выстроенный массив мечей был бы бесполезным. Однако целью его работы было как раз таки создать для своих воспитанников и потомков убежище на случай, когда его не станет. Поэтому источником духовной силы массива мечей была духовная жила самой горы Небесного Меча. Все, что он сделал, это привел массив в движение. По-сути, именно гора сдерживала Чжансун Цзыцзюня, в то время как у него руки были свободны, и он сосредоточился на И Сичэне.

Но вдруг четыре духовных меча выскочили из скалы и продолжили парить.

Чжансун Цзыцзюнь не разрушил формацию. Он физически не мог всего в пару ударов разбить сорок девять лет тяжелой работы предка Фэн Ляня. Все, что он сделал – просто выиграл время. За это же самое дарованное ему время И Сичэнь был так сильно избит, и Чжансун Цзыцзюнь не стал разбираться с массивом и придумал способ прийти на помощь другу.

И Сичэнь так долго говорил вначале, даже нарочно приплел Вэй Чанъюня, затем лихорадочно отбивался от опасных атак, и в конце концов отважился на смертельный поединок. Использовав себя в качестве приманки, он отчаянно хотел дать Чжансун Цзыцзюню возможность отменить разрушение их секты. И прародитель клюнул. Его внимание было отвлечено, и он полностью проигнорировал существование второго мечник. Друзья отлично сработали в тандеме и, в конце концов, в самый решающий момент победили. Их безоговорочное доверие друг к другу сыграло ключевую роль в сражении с самыми невыгодными для них условиями.

Чжансун Цзыцзюнь верил, что И Сичэнь выстоит и продержится, а И Сичэнь верил, что Чжансун Цзыцзюнь сможет это сделать. Но если бы между ними была хоть капля недоверия, у них ничего не вышло.

Кровь стекала по лезвию Цанъюня, но глаза прародителя Фэн Ляня горели от злобы. Четыре духовных клинка все еще кружили в воздухе. Если бы прародителя Фэн Лянь со своим последним вздохом снова расшевелил массив, разрушение гор было бы неизбежно.

– И ты думаешь, что формация не подействует? – вызывающе спросил предок Фэн Лянь.

– А ты это сделаешь? – спокойно произнес Чжансун Цзыцзюнь.

Конечно, предок Фэн Лянь мог использовать секту Небесного Меча, которой посвятил свою жизнь, как угрозу, чтобы сдержать Чжансун Цзыцзюня. И возможно, если бы на одной чаше весов было его собственное благополучие, а на другой – жизни его адептов, он бы без раздумий ими пожертвовал. Но это была не та ситуация, где либо рыба умрет, либо сеть порвется [1]. Он по-настоящему умирал, другого пути для него больше не было. Если бы он упорствовал и окончательно запустил массив, сотни адептов и потомков просто сопроводили бы его в могилу, но это не даровало ему жизнь.

Он потерпел поражение.

Из-под ног основателя вырвалось пламя, его человеческая форма начала медленно рассеиваться, и когда его рука стала прозрачной, меч, рассекающий радугу, упал на землю.

–  Не желаю мириться!

Громкий крик феникса разнесся по всей долине, но четыре духовных меча все-таки упали и исчезли. Десятки тысяч мечей, парящих вокруг горы секты Небесного Меча, мгновенно развеялись.

Пылающий красным феникс взмыл высоко в небо и угас в бушующем огне.

И Сичэнь смотрел на умирающего в небе феникса, и неожиданно почувствовал, как его глаза покраснели и опухли. Глыба, давившая ему на сердце, исчезла, а силы, которые его поддерживали, иссякли. Он закрыл глаза. Его тело безвольно откинулось назад. Но его поймали теплые надежные руки.

Чжансун Цзыцзюнь заключил друга в объятия, его широкая ладонь нежно коснулась затылка и уткнул его лицо себе в грудь.

– Отдыхай. Все кончено.

___________

Примечания:

[1] Либо рыба умрет, либо сеть порвется – идиома, схватка не на жизнь, а на смерть.

Глава 94. “В последний раз, когда ты это говорил, я встал с постели только на следующий день.”

В первый третий лунный месяц наступила ранняя весна. Иволга в небе, трава высока.

Этой весной секта Небесного Меча объявила о наборе учеников, и теперь гора гудела. Всюду сновали дети и подростки. Для секты это самое оживленное время: многие юные воспитанники, отправившиеся в мир для приобретения опыта, уже вернулись, и те, кто был постарше, помогали разбираться с делами маленьких учеников.

После гибели прародителя Фэн Ляня, бессмертный Юй Ин также сложил с себя полномочия главы и покинул секту, став свободным совершенствующимся. На этом посту его сменил старейшина Цю Цзянь, старший ученик Жэнь Юань стал новым старейшиной зала закаливания мечей, а шиди Яо Буду, Ду Юяо, вернулся в секту и занял должность старейшины зала медицины.

Что касается того дня и того, что произошло на оборотной стороне горы, и почему ушел бессмертный Юй Ин – большинство людей не знали всей истории. Перед смертью основатель Фэн Лянь поставил на карту сотни жизней своих адептов, но поскольку он уже ушел, дабы не порочить его репутацию Великого Прародителя и не уронить имидж секты Небесного Меча в мире совершенствующихся, И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь договорились скрыть это дело.

Даже бессмертный Юй Ин не знал всего, что сделал Фэн Лянь. Он всегда игнорировал внутренние дела секты, слепо следуя предку и не спрашивая у того причины. До тех пор, пока, наконец, не увидел в действии формацию “Разрушения горы” и зависшие над ними духовные мечи. После этого он отказался от своей должности, и как бы старейшина Цю Цзянь и другие не просили его остаться, но Юй Ин все же решил уйти.

В действительности, пока Юй Ин занимал место главы, должность его с самого начала была скорее номинальной, а делами секты занимались старейшины. И это положение вещей его вполне устраивало, ведь за все эти годы у секты не было никаких проблем. А затем был убит старейшина зала медицины, Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь бежали из секты, а между четырьмя залами все чаще и чаще вспыхивали драки. Только тогда он понял, какая под видом внешнего спокойствия все это время вызревала опасность, и что их секта превратилась в груду яиц, которая вот-вот рассыплется. Осознание того, что пост главы все-таки не какая-то мелочь, дала ему понять, что он просто не подходит на эту должность, и если все будет продолжаться под его руководством в том же духе, то многовековую прославленную секту ждет неминуемый крах. При первой же возможности бессмертный Юй Ин в конечном итоге окончательно распрощался с сектой Небесного Меча и принял роль странника, ищущего свой собственный путь меча.

Конечно, Цю Цзянь, недавно сменивший свое старейшинство на место главы, знал историю целиком. У него были свои суждения о добре и зле. После того, как Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь удовлетворились местью, они собирались покинуть стены секты. Однако Цю Цзянь, с одной стороны не желающий выносить сор и порочить честь их прародителя, с другой стороны не мог за них не заступиться. Ребят оправдали и очистили их репутацию от ложного обвинения в “отцеубийстве”, но кто был истинным преступником, озвучено не было. Сказано только, что возмездие его уже настигло.

Цю Цзянь лично уговаривал Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня остаться.

С тем уровнем, которого ребята достигли, им больше не нужно было усердно тренироваться на горе. Однако они могли прославлять ее своими имена. В конце концов, после их исключения секты Небесного Меча из-за козней бессмертного Юй Ина и прародителя Фэн Ляня, с приходом в главенство Цю Цзяня статус молодых заклинателей в качестве адептов был восстановлен, а двое друзей ушли тренироваться во внешний мир. Началась радостная и беззаботная жизнь.

Когда в секте Небесного Меча пришло время набирать новых учеников, на плечи адептов навалилось слишком много работы по дому, и Цю Цзянь попросил их вернуться. Двое заклинателей поспешили обратно.

На горе не было так оживленно вот уже много лет. После тысяч дней и ночей совершенствования будущие мастера меча обретают спокойствие в своих сердцах и умах. Кроме медитаций и ежедневных тренировок с мечом они редко занимаются чем-то еще, отчего на горе всегда царит покой. Однако в данное время что на горе, что под горой бегала малышня да подростки. У детей энергия всегда бьет ключом, а вдобавок ко всему они до жути любопытные, поэтому во дворах секты то и дело раздавались шутки и детский смех, отчего даже листья казались зеленее, а вода чище.

Главу Цю Цзяня тоже называли ревнителем искусства фехтования, но его характер сильно отличался от полу-затворника Юй Ина. Он всегда был падок на таланты. Раньше он считал, что для секты Небесного Меча зал медицины – тощие куриные ребрышки [1], но глядя на воспитанных там Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня, он решил вплотную заняться перестройкой, начав с переделки зала медицины и зала построения мечей, и закончив пересмотром ряда внутренних правил. С тех пор статус этих двух залов в значительной степени улучшился.

Итак, коротко о нововведениях. Раньше при отборе новых учеников только старейшины каждого зала имели право выбора, в то время как мнение самих будущих адептов не учитывалось. Сперва самых одаренных всех подчистую забирал старейшина зала закаливания меча. Затем, кто немного попроще но тоже талантливый, переходили в зал защиты мечей. Все низкорослые отправлялись в зал построения мечей. Ну, а все непритязательные да непризнанные дети в конечном счете сбрасывались к целителям да алхимикам. Однако, в этом году, в дополнение к тому, что старейшины каждого зала имеют право выбирать учеников, которые лучше всего подходят для обучения в их залах, сами ученики также могут выбрать, в каком направлении они хотят развиваться.

В итоге подростки, кто и до этого был горазд махать мечом, все-равно выбирали зал закаливания меча или зал защиты, кому было по душе сотрудничество и магические хитросплетения формаций шли в зал построений, ну а дети, которые хотят изучать алхимию и всякие хитроумные штуки и приемчики шли в зал медицины. Теперь в каждом зале воспитывались свои таланты, и теперь не было слышно разговоров по-типу “Это у нас – острие клинка, а это – куриные ребрышки”.

Во всех крупных школах существует практика передачи опыта от выдающихся старших учеников младшим. Это тоже считается своеобразной тренировкой, которая по-своему полезна и тем, и тем. В случаях, когда новички схватывают на лету у старших, нередко это переходит в новый уровень отношений – наставник-ученик. Когда-то бессмертный Юнь Чан принял таким образом под свое крыло Юй Ина. По этой же причине Цю Цзянь пригласил Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня.

Хотя Чжансун Цзыцзюнь условно относился к алхимикам, его мастерство владения мечом было на высочайшем уровне, не говоря уже о том, какой потрясающий в его руках был меч. Поэтому Цю Цзянь очень его упрашивал обучать фехтованию новых воспитанников зала закаливания мечей. А вот для И Сичэня, который был широко известен страстью к артефактам и своей изобретательностью, лучшим местом оставались залы медиков да алхимиков.

Итак, теперь каждый день эти двое расходились в разные стороны, дабы делиться светом знаний с юными воспитанниками секты Небесного Меча.

В первый день И Сичэнь взял с собой новеньких на вводные уроки. В этом году маленькие ученики зала медицины были очень бойкими, от чего и атмосфера этого места стала несколько непривычной. А все потому, что раньше, когда старейшины других залов забирали себе самых лучших, всем было понятно, какой низкий статус был у последнего зала. Новые ученики чувствовали себя неполноценными и вели себя очень тихо. Но с тех пор, как зал медицины выпустил в мир двух великих заклинателей Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня, алхимики тоже подняли брови и свободно вздохнули [2]. В этом году даже нашлось несколько талантов, которые легко могли попасть в зал закаливания мечей, но услышав о подвигах этих старших, которые уничтожили небесного дьявола и победили короля призраков, с гордостью выбрали четвертый павильон. Алхимики пребывали в состоянии воодушевления и эйфории.

И Сичэнь закончил свой первый урок и отправился в зал закаливания за Чжансун Цзыцзюнем.

Подойдя к ступеням площадки для занятий фехтованием, он обнаружил, что здесь ученики  тоже закончили и разошлись отдыхать. Но один ребенок все еще стоял на площадке, а Чжансун Цзыцзюнь держал его ручку и показывал приемы фехтования.

Недавно принятые ученики первого павильона секты в этом году большей частью были еще маленькими. Самому младшему ребенку было всего пять, и звали его Сунь Ую. С виду он напоминал белый метровый комочек, не доходящий Чжансун Цзыцзюню до бедра. Однако Сунь Ую оказался самым многообещающим среди детей этого набора. Его родители были простыми смертными. Переживая, что они могут помешать развитию своего ребенка, они старались отправить его в школу как можно раньше.

//П.п.: любопытно, что иероглиф фамилии мальчика присутствует в составной фамилии Чжансун Цзыцзюня. Как отсылка на великого приемника, пусть и не по крови

Несмотря на свою природную одаренность, мальчик был очень низеньким, в то время как его меч был почти с его рост. Из-за этого ему было трудно его даже держать. Чжансун Цзыцзюнь присел, обхватил его сзади и, взяв его маленькие ручки, терпеливо учил, как правильно держать меч, как наносить удары и как наладить связь со своим оружием.

Не желая им мешать, И Сичэнь не стал подыматься. Он стоял неподалеку и молча наблюдал.

Вечерело. Отблески заходящего солнца упали на лицо Чжансун Цзыцзюня. Он и Сунь У Ю не знали, о чем еще можно поговорить. На лице старшего появилась слабая, но теплая улыбка.

И Сичэнь посмотрел на улыбающееся лицо Чжансун Цзыцзюня и невольно погрузился в свои мысли.

Люди, которые не знают Чжансун Цзыцзюня, думают, что он равнодушный человек. Но если познакомятся с ним поближе, сразу становится ясно, насколько доброе у него сердце. Однако эта доброта доступна далеко не для всех. Похоже, что Чжансун Цзыцзюню этот малыш очень нравился.

Однако в следующий момент, может от усталости, а может огорченный своими неудачами, Сяо Ую взял и расплакался.

И стоило ребенку заплакать, Чжансун Цзыцзюнь растерялся. Он поспешно поднял мальчика на руки но совершенно не знал, что говорить. Вместо этого он просто нежно похлопал его по спине, стараясь утешить.

И Сичэнь молча наблюдал за происходящим.

Сяо Ую был довольно красивым ребенком, и его брови и глаза даже немного походили на брови и глаза Чжансун Цзыцзюня. Словно впереди стояли уже взрослый человек и его маленькая копия, визуально создающие очень гармоничную картину.

И Сичэнь опустил глаза, отмахиваясь от собственных мыслей.

Вскоре Чжансун Цзыцзюнь подошел к И Сичэню:

– Пойдем.

Сунь Ую уже был передан Лу Цзыяо, который тоже завершил свои странствия и вернулся в секту. В отличии от Чжансун Цзыцзюня, он был более дотошен, и на него легла задача наставлять и воспитывать маленьких учеников. Поскольку дети еще не заложили основу для своего дальнейшего совершенствования, им все еще нужно было есть и пить. Со временем Лу Цзыяо научит их, что и как для их тела сейчас будет лучше, а после они постепенно заложат фундамент и перейдут на практику отказа от пищи.

И Сичэнь пробурчал что-то невнятное, а затем вернулся с Чжансун Цзыцзюнем в комнату, собираясь отдохнуть.

Той ночью И Сичэнь спал плохо, а ранним утром, еще до восхода солнца, он уже проснулся. Чжансун Цзыцзюнь, будучи еще во сне, интимно обнимал его за талию, а затем как-то постепенно его рука скользнула юноше на живот и бессознательно его погладила.

И Сичэнь аж задеревенел.

Чжансун Цзыцзюнь легонько похлопал И Сичэня по животу и недовольно цокнул языком.

И Сичэнь тихо отодвинулся от руки друга.

Однако из-за перемещения проснулся уже Чжансун Цзыцзюнь.

Раннее утро – это время, когда мужчины наиболее полны энергии, когда даже аскеты не являются исключением. Кушайте ранним утром, кушайте каждый вечер, кушайте всегда досыта, и тогда ваше тело всегда будет себя отменно чувствовать!

Рука Чжансун Цзыцзюня привычно потянулась к одежде И Сичэня, и как только он перевернулся, он прижал его к себе. Его глаза были еще не полностью открыты, а легкий поцелуй был полусонным.

Однако сегодняшний И Сичэнь не был сговорчив. Под поцелуями и поглаживаниями Чжансун Цзыцзюня его тело казалось немного напряженным, зубы сомкнулись, не желая отвечать на поцелуй.

Чжансун Цзыцзюнь еще не заметил его скованности. Ладонь скользнула к сгибу колена, и когда он собирался приподнять ногу, И Сичэнь, схватив его за руку, остановил его следующее движение:

– Я пойду посмотрю, проснулись ли дети.

– Что? – Чжансун Цзыцзюнь был неудовлетворен и, соответственно, недоволен. – Еще рано.

– Сейчас рано, но когда мы закончим, будет уже поздно.

– … … Я постараюсь справиться быстрее.

– В последний раз, когда ты это говорил, я встал с постели только на следующий день.

– ……….

– Ты знаешь, сколько времени у тебя ушло на самое короткое “это” за этот год?

– ……….

И Сичэнь очень искренне сказал:

– Словом, мы точно опоздаем.

И это факт. Но в этом нельзя винить Чжансун Цзыцзюня. Когда “первозданная сила” поднималась, и Чжансун Цзыцзюнь давал себе волю, то “это” заканчивалось только через три дня и три ночи. А вот один день и одна ночь – это уже результат его “сдерживания” и “справиться быстрее”.

Избегая прямого взгляда, И Сичэнь выбрался из-под него, накинул свою одежду и вышел, словно спасаясь бегством:

– Я ушел.

Чжансун Цзыцзюнь безучастно смотрел ему в спину.

С тех пор, как он и И Сичэнь стали даосской парой, это был первый раз, когда ему отказали в сексе. Ведь это следует рассматривать как отказ, верно? Хотя он часто забывает, что нужно сдерживаться, у него большой и он умеет им делать хорошо. Не говоря уже о том, что секс полезен для самосовершенствования, отчего И Сичэню всегда это очень нравилось

Чжансун Цзыцзюнь вдруг подумал, что возвращаться обратно в секту было плохой идеей…

___________

Примечания:

[1] Куриные ребрышки – вроде и есть нечего, а бросить жалко.

[2] Поднимите брови и выдохните (свободно выдохните обиду) – это описывает чрезвычайно комфортное настроение после избавления от длительной депрессии.

Глава 95. Секретики

Когда И Сичэнь убежал, Чжансун Цзыцзюню ничего не оставалось, как вставать и тоже идти к детям. Новые ученики, а в этот раз это более дюжины ребятишек, обычно живут в одной комнате. Отдельное место для уединения у них появляется, только когда дети немного подрастут.

Хотя и раньше молодняк жил вместе, но все они были воспитанниками одного зала, и прежде их никогда не смешивали. Но в этом году Цю Цзянь решил подойти к вопросу реорганизации секты Небесного Меча со всей основательностью, и дабы в будущем адепты всех четырех павильонов были в гармонии, он начал с обустройства совместного проживания новых учеников.

Не успел Чжансун Цзыцзюнь приблизился к комнате, как он услышал плач. Шаг его тут же ускорился, и он вошел внутрь.

Ученики были совсем маленькими и все никак не могли привыкнуть к новому для себя месту. Их постели были сдвинуты вместе, но здесь был один очень важный момент – как именно малыши спят. Если еще вечером все ложились спать двумя аккуратными рядочками голова к голове, то под утро где была голова, там уже были ноги. Кто-то кого-то случайно ударил ногой в нос, кого-то уронили на пол, кого-то больно пнули и он начал плакать. А были и такие, кто не привык к таким маленьким порциям, как кормили в секте,  и теперь они тоже плакали, потому что были голодными. И конечно, дабы не отставать от общего “веселья”, их плач дружно подхватили остальные.

В результате громкие крики и тихие всхлипы из нескольких комнат слились в единый вой.

Чжансун Цзыцзюнь вошел в комнату, где находился Сунь Ую, и шестеро из двенадцати детей плакали. Рев был и звонким, и низким, и громким, и со всхлипами. От этой какофонии болели барабанные перепонки. Чжансун Цзыцзюнь хотел уговорить их перестать реветь, но понятия не имел, что говорить и с кого начать. Поджав губы, он то погладил одного по голове, то похлопал по спине второго. Но его усилия не возымело никакого действия –  малышня завыла еще громче, а к вопящим присоединились еще несколько до этого спокойно сидящих детей.

У именитого фехтовальщика секты шла кругом голова.

Эта ситуация напомнила ему то время, когда они с И Сичэнем тоже впервые оказались в секте Небесного Меча.

Чжансун Цзыцзюнь был не по годам развитым ребенком, не говоря уже о том, что он многое пережил еще до того, как стать воспитанником секты. Само собой, что он даже не думал плакать, как эти медвежата. Сначала он попал в зал закаливания меча. В то время старший ученик, ответственный за детей, был чрезвычайно серьезным человеком, как, собственно, и старейшина зала. Под руководством такого старшего мальчики были шелковыми и не смели проказничать.

Впрочем, там он пробыл недолго, и перешел в зал медицины.

В те времена будущие алхимики были тихи и послушны, включая малыша Сунь Сяоцяня, плачущую клецку, который по сей день славился своим особым пристрастием лить слезы. Но тогда дети не осмеливались вести себя так открыто, а нашли бы тихий уголок, где можно было спрятаться и похлюпать носом.

Понятное дело, что ни он, ни И Сичэнь были не такими. У И Сичэня был жизнерадостный характер, и он часто утешал прячущихся малышей и вытирал им слезы. Как-то раз Яо Буду подарил малышне по бутылочке с тонизирующей пилюлей. Сунь Сяоцянь было жалко ее есть, и он ее оставил, но почти сразу случайно потерял. Мальчик рыдал весь день.

И Сичэнь отдал Сунь Сяоцяню свою бутылочку, но не признался, что это его, а сказал, что подобрал ее по дороге, и, вероятно, именно эту бутылочку Сунь Сяоцянь потерял.

Мальчик был очень тронут, держал потерянную пилюлю и снова, и снова благодарил И Сичэня. Хотя И Сичэню тоже было грустно расставаться с сокровищем, он похлопал Сунь Сяоцяня по плечу и сказал:

– Просто спрячь получше, если она тебе так нравится. И больше не теряй.

Чжансун Цзыцзюнь был не силен в словах и не стал бы утешать младших, но если вдруг кто их обидел или надумал издеваться, он и И Сичэнь без лишних слов шли творить справедливость.

Но, несмотря на все это, было дело, и И Сичэнь тоже как-то заплакал.

В тот раз И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь отправились в Долину Туманов в поисках духовной травы. Днем Долина Тумана была самой обычной, но к вечеру дымка становилась все гуще и гуще, и ночью, когда вокруг не было видно даже собственных рук, выходили на охоту страшные чудовища, которые днем спали.

Ребята весь день потратили на поиски травы, но так ничего и не нашли. И Сичэнь все отказывался уходить, но незаметно по долине пополз туман.

В то время, как туман наступал, И Сичэнь запутался в змеиной траве, а когда он, наконец, высвободился, их с Чжансун Цзыцзюнем разделило.

Время было позднее, видимость нулевой. Он звал товарища по имени, но ответа не получил. Он метался из стороны в сторону, как безголовая муха, сбился с пути и случайно выбрался из долины.

Стоя под открытым небом рядом со стеной тумана он услышал доносящийся где-то в отдалении рев чудовищ, и И Сичэнь, будучи еще маленьким мальчиком, испугался. Он хотел пойти в долину и забрать Чжансун Цзыцзюня, но туман был слишком густым. Если бы он это сделал, то обязательно заблудился. По опыту старших, если такое вдруг случилось, то самым разумным было идти спать, а уже утром, когда туман рассеется, вернуться и приступать к поискам. Но как он мог оставить Чжансун Цзыцзюня одного?

И вот тогда, испытывая чувство безысходности, маленький И Сичэнь заплакал.

К середине ночи Чжансун Цзыцзюнь, наконец, нашел тропинку обратно, а выйдя из леса под лунным светом увидел худенького мальчика, сидящего на земле, обхватившего руками колени и уткнувшимся в сгибы рук лицом. Плечи его тихо подрагивали.

Чжансун Цзыцзюнь подошел к нему и похлопал товарища по плечу. И Сичэнь поднял голову, на его ресницах все еще блестели капли воды, глаза были опухшими, как два персики, а лицо красным. Чжансун Цзыцзюнь ошеломленно застыл, и И Сичэнь ошеломленно застыл. Сколько лет прошло, а он до сих пор помнил это освещенное лунным светом лицо, и как И Сичэнь бросился к нему в объятия, крепко схватился и бурно разрыдался.

Чжансун Цзыцзюнь ничего не говорил, только мягко поглаживал его по спине, пока тот не успокоился, а потом они вдвоем неторопливо пошли по ночной тропинке обратно, держа друг друга за маленькие ручки.

И Сичэнь очень добросовестно и крепко держал его ладонь, и пока они не вернулись в комнату учеников, никто не разжимал руки.

– Я больше тебя не потеряю, – сказал И Сичэнь.

В то время они были еще маленькими и глупыми, и возможно уже тогда в их сердцах зародились какие-то чувства, но они не знали им названия. Вспомнив все это, он задумался, что, похоже, тогда в этих словах была скрыта другая произнесенная ранее И Сичэнем фраза: “Просто спрячь получше, если она тебе так нравится. И больше не теряй.”

Вспоминая прошлое, Чжансун Цзыцзюнь ненадолго ушел в себя, но его быстро вернул приход Лу Цзыяо. Посмотрев на ревущих детей, парень быстро подхватил на руки первого попавшегося мальчишку, прошептал ему несколько слов, и ребенок сразу перестал плакать. Успокаивая так одного за другим, буквально через мгновение группа медвежат, перед которой Чжансун Цзыцзюнь чувствовал свою беспомощность, сразу стала вести себя хорошо.

Чжансун Цзыцзюнь с подозрением посмотрел на Лу Цзыяо.

С Лу Цзыяо они были считай ровесниками, но он так хорошо умел успокаивать детей, как будто... Чувствовался опыт. Или это то, что называют легендарным талантом?

Лу Цзыяо заметил его пытливый взгляд и усмехнулся:

– Все в порядке. Чжансун Цзыцзюнь, если ты снова столкнешься с трудностями, ты не стесняйся, зови.

– Шисюн Лу, ты присматривал за детьми?

Во взгляде парня промелькнула искринка. Он поколебался, но признал:

– Во время нашей тренировки во внешнем мире я подобрал и вырастил одного очень приставучего демонического зверя… Ах, уже поздно. Детям пора на утреннюю зарядку.

Сказав это, он пошел помогать самому маленькому разбираться с формой.

Выводя учеников из комнаты, Чжансун Цзыцзюнь увидел выходящего из комнаты неподалеку И Сичэня. Дети буквально облепили юношу. Среди них было и парочка неугомонных, которые то и дело подпрыгивали, норовя стянуть с И Сичэня заколку. Юноша пока не знал, как на таких воздействовать, ведь все они были еще детьми, и решил просто не обращать внимания.

“Похоже, у И Сичэня тоже нет таланта в воспитании.” Чжансун Цзыцзюнь глубоко задумался и неосознанно посмотрел парню на живот.

Честно говоря, когда в секте Небесного Меча появилось так много ребятни, это напомнило ему не только о тех временах, когда они с другом проводили дни в их собственном детстве, но и малышах, которые у них так и не родились в его с И Сичэнем любовном гнездышке…

И Сичэнь случайно поймал взгляд Чжансун Цзыцзюня и, проследив за его глазами, посмотрел на свой живот. Выражение его лица вдруг стало мрачным. Шлепнув дите, которое хотело утянуть его заколку, по ягодицам, он холодно сказал:

– Ребята, идите за шисюном Лу на утреннюю зарядку.

После этого он развернулся и ушел.

Чжансун Цзыцзюнь заметил, что И Сичэнь чем-то недоволен, но не понимал причины. Несмотря на то, что они заключили контракт души, технически можно заглянуть на сторону партнера и посмотреть, что у него на сердце, но вторая сторона об этом сразу же узнает. Если нет чрезвычайной ситуации, даже будучи парой, никто и никогда не полезет проверять, что у человека в голове.

За тренировкой юных медвежат незаметно наступили сумерки, и Чжансун Цзыцзюнь вернулся в комнату на отдых, а вскоре к нему присоединился И Сичэнь.

С заходом солнца каждый волен заниматься своими делами. Чжансун Цзыцзюнь обнял И Сичэня и утащил его в постель, а затем не удержался и поцеловал. Но разве ж мог он насытиться одними поцелуями? Вскоре их тела переплелись.

И в тот самый момент, когда Чжансун Цзыцзюнь собирался перейти к следующему шагу, И Сичэнь напрягся и отказался заходить дальше.

Чжансун Цзыцзюнь открыл глаза, покрасневшие от страсти и желания:

– Хм?

Юноша будто хотел что-то сказать, но потупился и промолчал, а затем медленно оттолкнул от себя Чжансун Цзыцзюня:

– Э-э... Уже поздно. Давай ляжем спать пораньше.

– Поздно?

Чжансун Цзыцзюнь нахмурился и посмотрел в окно. Время действительно было позднее, но до следующего утра его было полно. Если бы он сдерживал свои желания, то ночи было бы для них достаточно. Ну а сон… Мастера их уровня спокойно могли не спать хоть всю ночь, не говоря уже о том, что после парного совершенствования они, напротив, были бы еще более посвежевшими и отдохнувшими.

И Сичэнь зарделся:

– Ложись спать. Я хочу на следующие два дня сделать перерыв.

– Почему?

– Эй... Разве я не могу просто не хотеть?! Дай мне два дня. Через два дня все будет хорошо!

Чжансун Цзыцзюнь не знал, что происходит, но не мог же он принуждать И Сичэня. Поэтому он вышел, опрокинул на себя таз ледяной воды и вернулся в кровать.

Вскоре Чжансун Цзыцзюнь обнаружил, что И Сичэнь что-то тайно замышляет. Цю Цзянь попросил их дать урок морального воспитания новым ученикам, но И Сичэнь попросту слинял из зала медицины, но благодаря их связи, Чжансун Цзыцзюнь сразу почувствовал, что юноша на несколько дней  улетел за пределы горы. На вопрос, чем он занимался, тот ответил, что новый старейшина зала медицины, Ду Юяо, попросил его помочь собрать несколько лекарственных трав. Но когда фехтовальщик поинтересовался, почему именно его, тот уклонился от ответа.

Глава 96. Пилюля отказа от семени

Три дня назад.

Ду Юяо у себя в лечебнице занимался изготовлением пилюль, но вдруг почувствовал, что кто-то приближается. Старейшина огляделся и увидел на пороге И Сичэня.

– Шишу, – сложил в приветствии ладони юноша.

//П.п.: вообще можно условно перевести как “дядюшка”, но тут окрас с наставничеством, типа наставник-дядя (родной или брат по обучению учителя).

Когда-то Ду Юяо был шиди Яо Буду, но после того, как он занял пост старейшины зала медицины секты Небесного Меча, все адепты-алхимики стали называть его учителем. И только Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь продолжали обращаться к нему, как шишу, а Ду Юяо не возражал.

Несмотря на то, что он с Яо Буду совершенствовались в одной и той же области, характеры у них кардинально отличались. Яо Буду на первый взгляд казался вздорным и вечно сердитым, но он был хорошим и добрым, а еще прямолинейным, не любителем ходить вокруг да около. А вот Ду Юяо внешне казался белым да пушистым, да с мягким ласковым голосом. Создавалось впечатление, что с ним легко поладить, но на самом деле этот тип был еще тем чернобрюхом [1]. Как кому-то насолить – так он первый, но сам терпеть не мог оставаться в убытке. Однако пользы от него все-таки было больше, чем вреда, иначе Цю Цзянь не стал бы его искать для должности старейшины зала секты.

К слову, своеобразный характер Ду Юяо залу медицины только пошел на пользу. Ранее старейшины много дней спорили о новых правилах, дуя в бороды и хлопая руками по столешнице, и, наконец, совместно их родили. Так был существенно повышен статус зала медицины, и немалую роль в этом сыграл Ду Юяо. В процессе обсуждения он так мастерски расставил свои ловушки, что другие старейшины с дуру в них прыгнули, а когда им все стало ясно, было уже поздно.

Ду Юяо рассматривал И Сичэня, неспешно обмахивая себя изящным веером. Ветра таким особо не нагонишь, но зато со стороны он выглядел очень элегантно.

– Что случилось? – негромко спросил он.

– Шишу, я хочу попросить одно лекарство.

– Какое лекарство?

И Сичэнь замялся.

– А есть какое-нибудь лекарство, которое делает людей неспособными зачать ребенка, чем бы им потом не пришлось заниматься?

Рука с веером замерла, а изогнутые глаза мужчины сузились и в них вспыхнул какой-то странный блеск. Старейшина оглядел И Сичэня с ног до головы. И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь были любовниками, и все на горе об этом знали. Поскольку даосской парой было двое парней, Ду Юяо разумеется решил, что И Сичэнь просил противозачаточное для кого-то другого.

“Может ли быть так, что... И Сичэнь пошел на измену?! Но хуже всего, что этот подонок мало того, что изменяет, но еще и хочет подсыпать женщине лекарство, чтобы она никогда не смогла от него зачать, и чтобы не оставлять доказательств своей вины!!!”

Подумав об этом, Ду Юяо фыркнул. Однако, поскольку он был таким человеком, который внешне никогда не радуется, не злится, а на его лице всегда блуждает улыбка, другие обычно не могут понять, что у него в голове.

– Ты хочешь, чтобы у человека никогда не было детей?

– Верно, – быстро закивал И Сичэнь.

– Вот как, – медленно проговорил алхимик. – Я никогда не готовил такие пилюли. Дай я сначала изучу фармакопею [2] и найду подходящий рецепт. А ты пока иди и подумай, а оно тебе правда нужно?

– Да-да-да! Спасибо, шишу! – поспешно поблагодарил И Сичэнь. – И кстати, шишу, я очень прошу никому об этом не рассказывать. Особенно Чжансун Цзыцзюню.

Последняя просьба еще больше подкрепила веру Ду Юяо в том, что И Сичэнь подонок. Он медленно произнес:

– Я понимаю. Если будут какие-нибудь новости, я дам знать.

И Сичэнь с облегчением вздохнул.

Старейшине даже в голову не могло прийти, что лекарство, избавляющее от плода, И Сичэню нужно не для кого-то, а для себя. В самом начале Чжансун Цзыцзюнь часто упоминал, что в том мире у него были дети. В тот момент И Сичэнь думал, что это даже забавно. Юноша считал, что его товарищ находился под магическим воздействием, и не придавал этому особого значения. Однако, вернувшись в секту Небесного Меча и столкнувшись с табуном детворы, И Сичэнь невольно вспомнил эту темную историю.

Согласно своим “иллюзиям” Чжансун Цзыцзюнь был убежден, что И Сичэнь был беременен, и, похоже, это было не один раз. Казалось бы, почему тогда не воспринимать эту магическую ересь как бред? А потому. В конце концов, необъяснимые, великие родословные и способности Чжансун Цзыцзюня, которые по-идее тоже должны были быть бредом, со временем, но почти все, проявились. Так от чего и способности “заставлять других мужчин беременеть” тоже не раскрыться? Правда, И Сичэнь не был уверен, была ли это способность Чжансун Цзыцзюня или его одаренного "я" в этих магических иллюзиях. Конечно, они уже почитай два года изо дня в день занимаются парным совершенствованием, и ничего подобного не случалось. Но где гарантии, что это не произойдет? У обычных пар это все ведь тоже может происходить не сразу! Есть немало людей, которым требовались годы, чтобы сделать ребенка. Кроме того, не исключено, что способности Цзыцзюня еще не пробудились, точно так же, как его призрачная сила пробудилась после того, как он отправился в царство призраков.

На самом деле, против самого ребенка, который унаследовал бы кровь его и Чжансун Цзыцзюня, И Сичэнь ничего не имел. А вот то, что он никак не мог принять – необходимость рожать. Не говоря уже о том, что он мужчина, и это идет в разрез с законам природы, чтобы мужчина да рожал. Но самый главный вопрос – с какого места ему прикажете это делать?! У него всего два отверстия, и если смотреть на переднее... А это штука после у него вообще останется?! А если это будет задний проход… Как вообще ребенок там пролезет?!

Как бы он себя не накручивал, И Сичэнь чувствовал, что сходит с ума.

После возвращения обратно в секту И Сичэня уже несколько ночей подряд мучили кошмары. В своем сне он с большим животом лежал на кровати и тяжело дышал. Чжансун Цзыцзюнь держал его за руку и подбадривал:

– Давай! Тужься! Помнишь, как ты ходил по большой нужде, когда еще не заложил фундамент? Просто найди то чувство и у тебя мигом все получится! Давай!

Всякий раз И Сичэнь был так напуган, что просыпался. И теперь, когда Чжансун Цзыцзюнь его целовал, он вспоминал сцену из ночного кошмара, и интерес к сексу на корню пропадал.

Дальше так продолжать было уже нельзя. И Сичэнь ясно осознал, что кровь из носу должен найти способ решить эту проблему, иначе не видать ему хорошей жизни. Вот почему он пришел к Ду Юяо и с невозмутимым видом потребовал противозачаточное лекарство.

Непонятно, то ли это потому, что он стал особенно чувствительным, когда сам же начал себя накручивать, или же во всем был виноват страх, что это может произойти, И Сичэнь стал замечать, что в последнее время Чжансун Цзыцзюнь постоянно смотрит на его живот. Да еще и с выражением сожаления.

“Похоже, Цзыцзюнь очень хочет своего ребенка…”

Стоило И Сичэню это представить, как волосы на всем его теле встали дыбом. Но самое страшное было то, что если Чжансун Цзыцзюнь действительно так думает, то, возможно, эта его способность была на грани пробуждения. В итоге И Сичэнь больше не смел даже целоваться с ним. Вся надежда была исключительно на талант Ду Юяо, и тогда его жизнь снова наполнится гармонией и сексуальным счастьем.

Два дня спустя старейшина зала медицины призвал его к себе.

– Ну как? Ты хорошо подумал, как я тебе велел? Я спрошу еще раз. Ты действительно хочешь, чтоб эта женщина никогда не смогла зачать ребенка?

Не мог же И Сичэнь признаться, что женщины и в помине не существует, а пилюлю он просит для себя. Он кивнул:

– Да…

Однако, вспомнив, какими глазами смотрел Чжансун Цзыцзюнь на его живот, он вдруг поубавил свою решительность, и уже в следующую секунду робко сказал:

– Ну... Не обязательно навсегда. Но хотя бы на ближайшие несколько лет... Десятилетий... Сотен лет... Э-э, короче говоря. Есть ли такое лекарство, которое надежно предохраняет от зачатия, но в случае, если однажды этого все таки захочется, то можно будет снова… Снова… Снова… – Это было так трудно произнести, что юноша едва не прикусил себе язык, прежде чем, наконец, покраснеть и закончить вторую половину предложения: – Снова... Забеременеть?

Ду Юяо опять прищурился.

“Вы только посмотрите! Это не просто подонок. Это прям таки вселенский, не имеющий себе равных кобелина! Мало того, что он наставил рога своему партнеру, подло захотел помешать своей любовнице от него зачать, так он еще думает о том, что, если он однажды об этом пожалеет, и захочет его завести?! Хорошо устроился!”

Старший лекарь записал рецепт:

– Собери эти лекарственные материалы, и возможно, я смогу приготовить для тебя эту пилюлю.

И Сичэнь взял рецепт и с благодарностью ушел.

После этого юноша передал задачу обучения новых учеников другим старшим и потратил еще несколько дней на поиски лекарственных трав. Конечно, Чжансун Цзыцзюнь понял, что он тайно покинул секту, и спросил, что он делал. И Сичэнь не осмелился сказать правду и придумал какую-то отговорку.

Прошло еще несколько дней. Пока Чжансун Цзыцзюнь каждый день выливал на себя бадью холодной воды, И Сичэнь, наконец, собрал все материалы и рванул к старшему лекарю.

– Шишу, травы, которые вы просили, все здесь!

Ду Юяо неторопливо с хрустом сложил веер:

– Ты действительно об этом не жалеешь?

И Сичэнь смущенно опустил глаза:

– Эм… Может, сначала сделаете лекарство? Пожалуйста!

___________

Примечания:

[1] Чернобрюх – здесь в контексте интриган.

[2] Фармакопея – книга, содержащая названия выбранных лекарств, химических веществ и медицинских препаратов с их описанием, методами испытаний для их идентификации, чистоты и степени эффективности, а также рецептами для приготовления их препаратов; специально обнародована официальным лицом и установлена в качестве законодательного стандарта такого рода книг.

Китайская "Tang Materia Medica" является самой ранней национальной фармакопеей в мире. Составлено в 4-й год правления императора Гаоцзуна из династии Тан (659 год нашей эры). “Тан Бен Цао”, законченный на четвертом году правления императора Гаоцзуна (Сянь Цин) из династии Тан (618 год н. э.).D.-907 А.D.), была самой ранней книгой по медицине в мире.

Глава 97. Конец

В последнее время Чжансун Цзыцзюнь чувствовал себя ужасно. На самом деле, он и раньше очень долго все держал в себе, не желая смущать И Сичэня и склонять друга ко всяким непотребствам, предпочтя терпеть всю оставшуюся жизнь. Однако позже он и И Сичэнь признались друг другу, стали спутниками жизни, и так, наконец, начались их прекрасные, полные бесстыдства и распутства дни. Когда-то он думал, что так будет всегда. Однако, к его удивлению, после их возвращения в секту Небесного Меча он вернулся к той жалкой жизнью, когда он каждый день испытывал мучительную боль, а его глаза чуть ли не на лоб лезли от желания кончить.

Сколько бы Чжансун Цзыцзюнь об этом не думал, он все не мог взять в толк, почему это произошло. Иногда он хотел смалодушничать и хоть одним глазком заглянуть И Сичэню в душу, чтобы узнать, о чем тот думает. Но из уважения к своему возлюбленному он так этого и не сделал.

И Сичэнь попросил его подождать два дня. А через два дня – еще два дня, дескать, он еще не готов.

Однажды, когда И Сичэнь сам боролся между желанием и здравомыслием, он случайно проговорился, что тоже очень этого хочет, и скоро у них все будет хорошо. Чжансун Цзыцзюнь уточнил, почему это “хорошо” должно быть скоро, но юноша снова ушел от ответа.

Чжансун Цзыцзюнь был грустен и не весел. В дополнение к невозможности избавиться от желания и ожидания, была еще одна головная боль – новые воспитанники секты.

С самого детства Чжансун Цзыцзюнь не умел ладить с детьми, а поскольку он был не по годам развит, предпочитал быть один. Если бы не щедрость И Сичэня и его азартная приставучесть, обладатель небесного духовного корня, скорее всего, вырос таким же замкнутым, как бессмертный Юй Ин.

Дети ревели, дети устраивали истерики, дети хулиганили. Непонятно, почему так вышло, но среди набора в секту Небесного Меча этого года вся малышня делилась на две категории: те, кто рыдает так, словно хочет посоперничать в силе легких с громом, и те, кто не боится ни Неба, ни Земли и то и дело норовит перевернуть вверх тормашками всю гору. И это при том, что из-за холодного вида Чжансун Цзыцзюня, даже Цю Цзянь не осмеливался относиться к нему с пренебрежением, но эти мальчишки не боялись даже его.

Как-то раз Цю Цзянь пришел на плац посмотреть, как проходят уроки, и перед его глазами открылась такая картина. Один из мальчишек взбирался на Чжансун Цзыцзюня, как на дерево, и уже добрался до его головы, в то время как уже сделавший себе имя старший негромко рассказывал о техниках владения мечом. Выражение его лица было отрешенным, словно ему больше не для чего было жить. У Цю Цзяня тогда глаза чуть не вылезли из орбит.

В последнее время Чжансун Цзыцзюнь часто обращал внимание на живот своего любимого. И Сичэнь думал, что из-за того, что вокруг было столько детей, ему тоже захотел стать родителем. Но на самом деле Чжансун Цзыцзюнь тихо радовался, что все те дети в их любовном гнездышке так и не появились. Ему было сложно даже представить, в какой кошмар превратилась бы их жизнь. Но, если подумать, возможно, унаследовав его и И Сичэня кровь, они бы не были такими непослушными…

Через очередные два дня, когда Чжансун Цзыцзюнь окончил урок и возвращался на отдых, по дороге он столкнулся с Ду Юяо.

Парень почтительно приветствовал старейшину:

– Шишу.

Это был обычный жест вежливости, и он собирался просто пойти дальше, но Ду Юяо неожиданно схватился за него и не отпускал.

– Цзыцзюнь, – мужчина ласково приобнял его за плечо. – Как у тебя дела?

– Очень хорошо. Спасибо, шишу, за вашу заботу.

Старейшина слегка прищурил глаза:

– И в последнее время тебя ничего не беспокоит?

В глазах Чжансун Цзыцзюня мелькнуло удивление. Он, можно сказать, был в самом разгаре агонии, когда Ду Юяо к нему подошел. Могло ли так быть, что старший лекарь что-то знал? Однако, он был не из тех, кто любит перед другими изливать свою душу, не говоря уже о том, что это было очень личное, поэтому он все равно сказал:

– Нет.

Ду Юяо заметил его нерешительность, а затем тихо вздохнул:

– Дитя, ты прямо как твой учитель. Но знаешь, если быть слишком добрым, рано или поздно сам будешь страдать.

– А?

– Когда вы с И Сичэнем занимаетесь сексом, обычно ты сверху, верно?

– Кха???

Разговор свернул на эту тему так неожиданно, что Чжансун Цзыцзюнь лишился речи.

– Если нет, можешь покачать головой.

Естественно, молодой человек не стал качать головой.

Ду Юяо удовлетворенно кивнул и удалился.

Чжансун Цзыцзюнь отстраненно наблюдал за тем, как тот уходит. А два дня спустя главный лекарь вызвал к себе И Сичэня и, наконец, вручили ему пузырек с лекарством.

– Пилюля отказа от семени.

И Сичэнь облегченно выдохнул. Все эти дни Чжансун Цзыцзюнь уже едва не лез на стенку, но можно подумать, ему было легче? Они оба каждую ночь спят в одной постели, и оба молоды и энергичны. А тем более, когда ты уже распробовал мясо, как тут от него отказаться? Одни боги знают, сколько ночей он грыз уголок одеяла, молясь на Ду Юяо, чтобы тот поскорее сделал лекарство.

– Спасибо, шишу! – воодушевленно выпалил юноша.

Старейшина зала медицины лишь махнул рукой:

– Не нужно.

– Шишу, а это действительно поможет не беременеть?

Ду Юяо неторопливо обмахивался своим веером:

– Я создал ее в в точности по рецепту из фармакопеи. Если в "Фармакопеи" нет ошибки, то лекарство должно быть эффективным.

И Сичэнь благодарил его снова и снова и уже собирался уходить, но затем услышал слова:

– И Сичэнь, это лекарство для тебя.

– Да???

И Сичэнь был застигнут врасплох. Его лицо вдруг стало малиновым, и он тихо заблеял:

– Шишу, вы… Вы… Вы все знаете?

“Знаю?” – выгнул бровь старший лекарь. А как тут можно было не знать, что И Сичэнь собирался отдать эту пилюлю своей любовнице? Он не знал, кем была эта женщина, но он специально подобрал препарат для И Сичэня.

– Эффекта не будет, если ты сам его не примешь.

Парень с красным лицом кивнул и тут же его проглотил.

Вечером, когда Чжансун Цзыцзюнь возвращался в их комнату после тренировки медвежат, как только он открыл дверь, то пораженно застыл прямо на пороге. БАХ! От испуга, что это кто-то увидит снаружи, он судорожно грохнул дверью.

На огромной кровати возлежал И Сичэнь, одетый в тонкую бежевую рубашку. На первый взгляд рубашка была вся рваной и дырявой, но при ближайшем рассмотрении эти дыры, казалось, были намеренно проделаны владельцем одежды, обнажив некоторые ключевые места. Лежа на боку в распахнутой одежде, И Сичэнь медленно поглаживал одной обнаженной гладкой ногой другую. И без того скудные кусочки материи, прикрывающие его тело, от его движений неотвратимо соскользнули вниз, обнажая гладкую кожу. Кожа маслянисто блестела, от чего так и тянуло ее погладить. Во рту И Сичэнь держал цветок, в глазах плясала игривость.

Чжансун Цзыцзюнь:

– ……….

И Сичэнь поманил Чжансун Цзыцзюню пальцем, убрал цветок и томно сказал:

– Иди сюда.

Чжансун Цзыцзюнь:

– ………. (звук долгого выдоха)

Приятная романтическая атмосфера вмиг была разрушена улыбкой Чжансун Цзыцзюня. Белое лицо И Сичэня мгновенно стало свекольным, как будто его покрасили. Он смущенно прикрыл тканью свое неглиже.

– Над чем ты смеешься...

– Ты чем намазался?

– Маслом желания и любви...

– А что это на тебе?

– Эротическая одежда...

– И где ты это все взял?

– В Дунчуне…

Два дня назад И Сичэнь отправился в город Дунчунь, побродить на местном рынке да попытаться отыскать нужные травы, когда встретил владельца прилавка, продавшего ему когда-то весенние лекарства. При встрече, старый знакомый с энтузиазмом порекомендовал ему свою недавно разработанную пилюлю, и И Сичэнь тут же купил целый флакон. Увидев в юноше брата по несчастью и единомышленника, алхимик отнесся к И Сичэню с пониманием и устроил для него акцию “купил целый флакон – получи подарок”, и вручил ему пространственный мешочек, наполненный результатом его последних наработок. И надо сказать, чего там только не было.

На скромный взгляд Чжансун Цзыцзюня, этот бежевый “эротический наряд” на теле И Сичэня больше отпугивал. И к слову, из того, что было в подареном мешочке, И Сичэнь нашел наименее шокирующую вещь.

Чжансун Цзыцзюнь молчал.

И Сичэнь неловко мял свою одежду, пытаясь прикрыть важные стратегические места. Но тряпица на его теле была предназначена для того, чтобы на этих самых местах ставить недвусмысленный акцент, так что его действия не имели смысла.

Чжансун Цзыцзюнь не торопясь двинулся в его сторону.

– И для чего это все?

Глаза И Сичэня метались по комнате. Он отчаянно алел, но молчал. Пока юноша ждал пилюлю, все это время он избегал близости с Чжансун Цзыцзюнем. И сегодня, когда он ее, наконец, получил, хотел загладить свою вину, надавил на горло своей стыдливости и подготовил все эти вещи. Правда, все эти приготовления Чжансун Цзыцзюнь понял по-своему.

Талантливейший мечник секты сделал к нему еще один размеренный шаг и спросил:

– Почему ты отказался несколько дней назад?

И Сичэнь не смог ответить.

Глаза Чжансун Цзыцзюня сощурились.

И Сичэнь несколько дней ему отказывал и когда его спрашивали о причине, то предпочитал отмалчиваться, словно ее было трудно назвать. А сегодня, судя по его поведению, он хочет заняться парным совершенствованием, но при этом раздобыл все эти вещи. Какой вывод напрашивается? Очевидно, что причина, которую так трудно озвучить, в том, что он ни на что негоден?! А весь этот реквизит, получается, чтобы стимулировать его желание и добиться успеха в сексе?! Похоже, что за эти годы аппетит И Сичэня улучшился, и теперь трех дней и трех ночей ему мало!

Почувствовав себя “некомпетентным” гуном, тем ни менее Чжансун Цзыцзюнь смог сохранить спокойствие:

– Если ты чем-то недоволен, мы можем поговорить.

– Э-э... Я... Я боюсь, ты рассердишься...

– Нет.

Чжансун Цзыцзюнь уже стоял у кровати и протянул руку к И Сичэню.

После долгих дней отсутствия близости И Сичэнь просто почувствовал дыхание Чжансун Цзыцзюня, и его тело сразу отреагировало, да так, что это было невозможно скрыть. Он закрыл глаза. Его ресницы дрожали. Но долгожданного прикосновения не последовало. Почувствовав, как Чжансун Цзыцзюнь отступил, он непонимающе распахнул глаза.

– Дай мне минуту.

Бросив эти три слова, парень выбежал, словно порыв ветра (естественно, не забыв плотно закрыть за собой дверь).

И Сичэнь ошеломленно хлопал глазами. Это что еще за ситуация? Когда владелец прилавка дал ему мешочек с “сокровищами”, он загадочно сказал, что стоит ему наугад взять одно или два из них, то его партнер набросится на него, аки голодный волк. Но вместо этого Чжансун Цзыцзюнь убежал. Может, ему такое не нравится?

И Сичэнь не удержался и потянулся к пространственному мешочку, высыпав все его содержимое, чтобы проверить вещи одну за другой.

“Посмотрим. Моток крученой шерстяной веревки, яйца на цепочке, который постоянно вибрируют, если в них влить немного духовной силы, кольцеобразная штуковина, меняющая свой размер, два магнита с атрибутами льда и пламени…”

При взгляде на некоторые предметы И Сичэня пробирала дрожь. С некоторыми предметами он даже представить не мог, что можно делать. Не успел он закончить все это добро рассмотреть, как дверь в комнату снова распахнулась и с грохотом захлопнулась. Чжансун Цзыцзюнь вернулся.

И Сичэнь судорожно схватился за мешок, пытаясь все это по-быстрому спрятать. Но поздно. Перед взором фехтовальщика открылась кровать, на которой горкой лежали всевозможной формы “сокровища”. У Сичэня вытянулось лицо:

– ……….

– Тебе это нравится?

– ...Кажется, это не то, о чем ты подумал...

– Хочешь ими воспользоваться?

И Сичэнь мог поклясться небесами, что никогда даже не думал об этом. Но если он не собирался их использовать, тогда зачем принес все эти вещи? На самом деле, когда И Сичэнь впервые открыл мешок, он был настолько шокирован, что чуть все не выбросил. Но тут в нем заговорил скряга. Отдавать даже не нужные вещи, а уж тем более выбрасывать – это растрата!!!

Всегда подвешенный язык И Сичэня в этот момент да в подобной ситуации просил пощады, так как чтобы он ни наплел, он не мог юношу обелить. И Сичэнь двигался нарочито спокойно, методично все убрал в мешок, и сменил тему:

– Куда ходил?

– Отпрашивался.

– А?

– На семь дней и семь ночей.

– Семь дней и семь ночей? Для чего?

– Иметь тебя.

– ……….

[П.п.: В этом месте начинается суровая китайская цензура, которая разлогинена только в личном журнале автора ((( Хз, как оригинал выцарапывать. У автора есть твиттер. Что тут было в оригинале см. [1] ]

***

И Сичэнь лежал с затуманенными глазами на груди Чжансун Цзыцзюня. Они плотно прижимались друг к другу, почти став одним целым. Он поднял голову и посмотрел на красивое лицо своего возлюбленного и, не удержавшись, протянул руку, обводя пальцами его контуры. Брови, переносица, губы…

Пальцы скользнули вниз, провели по узлу горла, на мгновение задержались на груди, а затем, продолжая движение вниз, скользнули по упругому животу к его крепкой нижней части.

И Сичэнь внезапно почувствовал одухотворенность, вздрогнул всем телом и откинулся на спину.

Чжансун Цзыцзюнь погладил его по длинным волосам и хрипло спросил:

– Что случилось?

– Думаю о проценте вероятности.

Выражение лица И Сичэня было чрезвычайно серьезным.

– М?

– В твоих иллюзиях я был от тебя беременен.

– ……….

И Сичэнь никогда не ставил под сомнение, что в иллюзиях Чжансун Цзыцзюня он был беременен.

“Возможно, это была какая-то особая сила, что-то на вроде способности “Сделать мужчину беременным”. А если в том мире у Чжансун Цзыцзюня действительно была такая способность, но она…”

– В твоей иллюзии все мужчины могли рожать детей?

– ……???!!!

“Итак. Поскольку Чжансун Цзыцзюнь тоже мужчина, его способность, вероятно, заключается не в том, чтобы “Сделать мужчину беременным”, а в том, что “Мужчина тоже может забеременеть”.”

***

А в то же самое время, обдуваемые свежим ветром и освещаемые яркой луной, двое старейшин пили у дворца феникса.

Ду Юяо наполнил чашу Цю Цзяня, и Цю Цзянь запрокинул голову и выпил подношение.

Поставив кувшин с вином, Ду Юяо сказал:

– Я слышал, что глава недавно получил новую партию камней морской гармонии.

В голове Цю Цзяня зазвучали тревожные колокольчики, и он настороженно посмотрел на него:

– Старейшина Ду, ты хотел со мной выпить из-за камней?

Мужчина в ответ улыбнулся:

– Камни морской гармонии довольно ценны. Я хотел спросить, каким образом ты планируешь их распределить?

– Да, они действительно ценные. И они очень хорошо подойдут для перековки мечей. Конечно, их разделят между учениками зала закаливания и зала защиты. Вашему же залу медицины они без надобности, верно?

Ду Юяо продолжил подливать ему вино:

– Камни морской гармонии действительно существенно облегчают выплавку оружия, но если их обработать, они – замечательный расходник в изготовлении тонких механизмов. Не так ли?

– Старейшина Ду, ты действительно... Я не отрицаю, что эти камни можно использовать в алхимии, но не будет ли это слишком расточительным, пускать такую хорошую вещь на всякую мелочь? Лучше сделать меч.

– Новые мечи – это хорошо. Но разве ученикам моего павильона не положено тоже иметь мечи?

– Но ведь и не все в вашем зале медицины – Чжансун Цзыцзюни. Я же не обделил вас с последней партией материалов. Хорошие вещи все-таки лучше пустить на приоритетные нужды. Не отбирай их у нас.

– Разве глава также не сказал, что к четырем залам следует относиться одинаково? Мне кажется, не делить поровну – это неправильно.

– Даже если они равны, но разделение труда между четырьмя залами, в конце концов, разное. Разве вам не ушло больше материалов для алхимии?

– Да, но разве пилюля, которые создаются в наших котлах, потом не распределяются между всеми учениками секты?

– Четыре, четыре, один, один, – прохрипел сквозь стиснутые зубы Цю Цзянь.

– Поровну.

– Три, три, два, два. Не больше.

Ду Юяо слегка улыбнулся:

– Три, два, два, три. Не меньше.

– ……….

Проглотив вино из своей чаши одним глотком, Цю Цзянь заскрежетал зубами:

– Старейшина Ду, вы же со старейшиной Яо были братьями. Как ты можешь быть настолько хуже его?

По лицу Ду Юяо было непонятно, он точно улыбается, или все же нет.

– Не преувеличивай.

Цю Цзянь фыркнул и, пытаясь сместить фокус с камней, решил поменять тему:

– Недавно ты сутками не выходил из своей лечебницы, занимаясь алхимией. Удалось сделать что-то хорошее?

– Недавно я создал новое лекарство в соответствии с Фармакопеей

Цю Цзянь деловито спросил:

– А что за лекарство? Ты же поделишься им со всеми? Тогда и я подумаю о камнях морской гармонии.

Конечно, по сравнению с Яо Буду этот Ду был больше интриганом, но, говоря по совести, его способности к алхимии тоже нельзя недооценивать.

Ду Юяо улыбнулся и сказал:

– Не так, чтобы я не хотел им делаться. Но просто что-то мне подсказывает, что его никто не возьмет.

– О? – Цю Цзяню стало любопытно. – Что же это за лекарство?

– Обратная пилюля.

Цю Цзянь нахмурился:

– Я о таком не слышал. Что это?

– Смысл этого лекарства в том, что оно меняет местами Инь и Ян. Согласно записям в фармакопее, если его примет женщина, то она не сможет зачать.

Брови Цю Цзянь нахмурились.

“Выходит, эта пилюля – противозачаточное? Но это не ново. Многие пары, которые не хотят иметь детей, часто принимают похожее лекарство. Почему тогда это называется обратной пилюлей? Для чего вообще Ду Юяо потратил столько времени и материалов на это лекарство?”

Однако, следующие слова старший лекарь произнес мерно и неторопливо:

– Но если его примет мужчина, который по природе своей не способен сам зачать, он сможет забеременеть.

– Пффф!!!

Глава выплюнул все вино, которое только что выпил!

– Как такое вообще может существовать!!! – Цю Цзянь разом отпрыгнул на три чи и с побелевшим от страха лицом потрогал свой живот. – Какой сумасшедший изобрел эту пилюлю?! Ты что, тоже с ума сошел?! Какая может быть польза от этой штуки!!!

– Ну, не говори так, – Ду Юяо неторопливо налил себе вина и сделал глоток. – Все в этом мире думают, что женщины обязаны рожать детей. Но есть также женщины, которые этого не хотят, и есть мужчины, которые хотели бы сами выносить младенца. Именно для таких людей и была придумана эта пилюля.

Цю Цзянь вернулся к стулу и сел:

– Давай договоримся. Держи-ка эту чудесную пилюлю при себе. Люди секты Небесного Меча ее не оценят.

Старший алхимик едва улыбнулся, но ничего не ответил.

Через некоторое время Цю Цзянь не смог сдержать любопытства и спросил:

– Так а как она работает? Получается, и у двоих мужчин могут быть дети?

– Кто знает? Некогда создателем пилюли был алхимик, чья спутница жизни не желала рожать, в то время как он, напротив, хотел испытать подобный опыт. Большинство людей, прибегших к обратной пилюле – даосские пары мужчины и женщины. Но вот будет ли она полезна, где в союзе только двое мужчин, или две женщины... – он многозначительно посмотрел на главу. – Возможно, вскоре мы об этом узнаем.

Не известно почему, но от вида невинной улыбки старшего лекаря Цю Цзянь вздрогнул. Он вдруг решил, что камни морской гармонии все же правильнее будет разделить между четырьмя залами поровну. Этого старейшину Ду лучше никогда не обижать!!!

Ду Юяо взял кувшин и налил ему еще вина. Цю Цзянь посмотрел на ярко-красное вино в своей чаше, и ему показалось, будто в нем что-то перекатывается. Мужчина так переволновался, что в животе у него запульсировала боль.

– Я больше не буду пить. Что-то мне нездоровиться. Пожалуй, я пойду.

И он поспешно ушел, словно спасаясь бегством.

Старший лекарь крикнул ему вслед:

– Глава, где именно ты чувствуешь себя нехорошо? Хочешь, я тебя осмотрю? Может, тебе выписать какого-нибудь лекарства? Эй, эй, осторожнее, не врежься в дерево!

БУМ!

– Ха-ха-ха-ха...

Несколько дней спустя вводные уроки для новых учеников подошли к концу. Дети получили общие представления о том, в какую сторону своего развития им нужно будет двигаться. Дальше их ждала проверка способностей и разделение на группы в зависимости от их сильных сторон.

Цю Цзянь специально отобрал несколько подающих надежду послушных воспитанников зала закаливания мечей и хотел их пристроить под крыло Чжансун Цзыцзюня. У Цю Цзяня даже родилась идея продвинуть Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня до младших старейшин секты. В конце концов, в сфере совершенствования трудно было найти людей, кто смог столького достигнуть в их юном возрасте. Их по праву можно назвать гордостью секты Небесного Меча. Отпуск Чжансун Цзыцзюня тоже закончился, и Цю Цзянь отправился к ним лично, чтобы продемонстрировать свою искренность.

Однако, когда глава открыл дверь в комнату ребят, внутри никого не оказалось, а на столе лежало послание всего в одно предложение.

<Ушли в горы на тренировку. Увидимся позже. Не скучайте. Подписано: Чжансун, И.>

Цю Цзянь топнул с досады ногой и втянул воздух, но молодые люди уже ушли, уговаривать остаться было некого.

***

Пару лет спустя.

Однажды, путешествуя по миру, до Лу Цзыяо дошли слухи, что поблизости схоронился адепт темного пути, творящий свои злодеяния и уже загубивший жизни троих людей. Разумеется, пройти мимо мужчина не мог и сразу принялся расспрашивать о месте, где искать дьявола, поднял в воздух меч и отправился в ту сторону.

Однако, в долине, где по идее и промышлял злодей, совсем не чувствовалась дьявольская Ци. Осматривая ее, фехтовальщик увидел двух выходящих из пещеры потрепанных заклинателей и поспешил к ним.

– Братья, где здесь прячется культиватор-дьявол?

Двое мужчин переглянулись и поочередно рассказали:

– Ты опоздал. Бессмертный Чжансун и бессмертный И уже с ним расправились. Мы были в плену у этого дьявола, и, к счастью, на помощь к нам пришли эти два мастера. Никогда не думал, что мне повезет собственными глазами увидеть легендарный меч, рассекающий радугу. Это испытание для нас получилось скрытым благословением.

Услышав о появлении Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня Лу Цзыяо был вне себя от радости. С тех пор, как эти двое ушли, ни с кем не попрощавшись, прошло уже несколько лет, и за все это время их никто не видел. Раз случилось такое совпадение, то они всенепременно должны встретиться и выпить вместе по чашке чая. Лу Цзыяо торопливо спросил:

– Они уже ушли? В какую сторону?

Двое указали пальцем направление:

– Вон туда!

– Времени прошло меньше палочки благовоний, они не должны были улететь далеко!

Лу Цзыяо резво рванул в указанном ими направлении.

Миновав две горы, он так и не увидел фигур Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня и досадовал, что они разминулись. Для тех, кто идет по пути бессмертных, годы проходят подобно щелчку пальцами, и если упустил кого-то сейчас, неизвестно, через сколько лет вам доведется встретиться снова.

Однако, в тот момент, когда парня уже накрыло волной жалости, неожиданно, он заметил в долине фигуры четырех человек – двоих мужчин и двух мальчиков. Поскольку волосы на головах мальчишек были уложены в рожки, детям было не более пяти или шести лет, и сейчас они самозабвенно гонялись друг за другом по всей горе. Двое мужчин, сидевших под деревом, оказались Чжансун Цзыцзюнем и И Сичэнем!

Лу Цзыяо направил свой меч к земле.

Когда И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь решили проблему адепта зла, спасенные им страдальцы подарили им в знак своей благодарности мешочек с волшебными и даже некоторыми редкими материалами. И пусть у этих двоих недостатка в сокровищах не было, И Сичэнь не успокоился, пока не перебрал все добро. Почувствовав приближение Лу Цзыяо, И Сичэнь поднял голову и широко улыбнулся, но не смог заставить себя оторваться от сокровищ. Он лишь махнул своему шисюну рукой, делая жест идти к ним. Лу Цзыяо так и собирался сделать, но два мальчика бойко преградили ему дорогу. Оказавшись с ними рядом, заклинатель рассмотрел их получше. Дети были очень милыми и жизнерадостными, с губами бантиком, с зубками-жемчужинами. Их внешность так и радовала глаз. Мальчики были настолько похожи, что, очевидно, они были братьями-двойнятами. Но между ними были и отличия. Мальчик в синем костюмчике был самой непосредственностью, а в красном – степенным и серьезным.

– Старший брат, ты идешь к нашему папе и папочке? – спросил ребенок в синем.

Брови Лу Цзыяо удивленно подскочили вверх.

“Папа и папочка?”

– Чьи вы дети? – вырвался у него вопрос.

Мальчик в красном указал на сидящих под деревом Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня:

– Их. Они наши папа и папочка.

Лу Цзыяо все больше и больше удивлялся.

“Эти двое действительно дети Чжансун Цзыцзюня и И Сичэня? Нет, такого ведь не может быть.”

Словно почувствовав его сомнения, мальчик в синем сказал:

– Старший брат, ты тоже хочешь спросить, почему у нас нет мамы? Наши папы подобрали нас у реки.

Ребенок в красном похлопал ребенка в синем по плечу:

– Глупый. Я недавно расспрашивал других детей. Их папы и мамы тоже им говорили, что их нашли. Кого-то, как и нас, подобрали у реки, кого-то в горах, а самых непослушных – в навозной яме! Но еще они сказали, что папы и мамы их обманули, и что они родились от их родителей, просто родители постеснялись им это рассказывать и придумали, что их подобрали. Поэтому мы, скорее всего, тоже родились у наших пап.

– Ро-ро-родились? Кто родил? – шокировано выпалил Лу Цзыяо.

Мальчик в красном поднял голову и с серьезным видом ткнул пальцем:

– Угадаешь?

Лу Цзыяо:

– ~!#￥%……&*

Пока те разговаривали, И Сичэнь и Чжансун Цзыцзюнь, наконец, закончили перебирать свои пожитки и подтянулись к ним. Один поднял ребенка в синей одежде, другой – в красной.

– Шисюн Лу, какая встреча! – приветствовали его улыбкой.

Чжансун Цзыцзюнь посадил мальчика на изгиб руки, а второй рукой взял ладонь И Сичэня:

– Пойдем, найдем место, где можно немного посидеть.

Только тогда Лу Цзыяо пришел в себя:

– Э… Хорошо. Пошли!

Солнце садилось за горизонт, и тени, отбрасываемые их мечами, становились все длиннее и длиннее.

___________

Примечания:

[1] Чтобы вместе построить гармоничное социалистическое общество, нам нужно начать с личности, нам нужно начать с вас и с меня, и самое главное – отстаивать восемь принципов о славе и позоре.

Глава 98. Экстра

Время шло, и настала пора проводить в секте Небесного Меча общий сбор и соревнования среди фехтовальщиков. Однако, в этом году организаторы внесли ряд изменений. Когда Цю Цзянь встал во главе секты, он усердно работал, чтобы четыре зала были на равных. Если изначально состязания имели лишь формат дуэлей с целым рядом жестких ограничений, что было несправедливо к тем, кто изучал формации и алхимию, то в этот раз, помимо изменившихся правил, Цю Цзянь закрепил новые соревновательные дисциплины.

Так, к одиночным дуэлям были добавлены групповые сражения, чтобы ученики могли получить опыт боевого сотрудничества. Кроме того, ввели игру по поиску сокровищ, где ученики по желанию могут объединяться в прохождении установленных старейшинами испытаний по поиску духовных камней и магических артефактов. Естественно, те, кто ищет их в одиночку, забирает все себе, а те, кто ищет их группой, в конце должны были думать, как они будут все делить.

Таким образом, состязания фехтовальщиков перестало быть мероприятием исключительно для мечников. Цю Цзянь и старейшины много думали о том, как молодежь развить и морально, и интеллектуально, и физически, и чтобы они умели сотрудничать друг с другом, а также как приобщить их к развитию секты.

Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь не планировали участвовать в состязании, ведь их сила уже давно была недосягаема для обычных учеников. Однако Цю Цзянь активно зазывал их принять участие. А все потому, что они оба являются гордостью секты Небесного Меча и кумирами, которыми так восхищается молодое поколение. Но в обычное время на горе их не сыщешь. В родную секту эти два мужа заглядывали только на какие-то особо важные события. Более того, была здесь кучка малолетних шиди, задравших хвосты к небу, так что небольшая взбучка от рук этих двоих помогла бы молодняк немного приземлить и показать, чего они на самом деле стоят.

Цю Цзянь прямо очень при очень упрашивал, и заклинателям было как-то даже неудобно ему отказывать. Пришлось в срочном порядке возвращаться в стены секты.

2.

Первая часть соревнований была посвящена одиночным поединкам. Здесь правила остались неизменными: ученики по жребию выбирали себе соперников, с которыми будут тягаться силами.

Перед официальным началом состязания, Гунсунь Ди тайно воскурил предкам благовония, воздал им должные почести и молил Небеса, чтобы Чжансун Цзыцзюнь не стал его противником. Пусть даже он проиграет всю игру, но он не должен пасть от руки Чжансун Цзыцзюня.

Предки, получившие его подношения, уважили его чувства, и в первую жеребьевку первым соперником, которого он вытянул, оказался не кто-то иной, как Чжансун Цзыцзюнь.

Узнав результат, Гунсунь Ди ушел с потемневшим лицом. В тот вечер он снова воскурил предкам благовония и отдал дань в виде гнилых и обглоданных червями фруктов.

3.

Понимая, что шансов на победу нет, Гунсунь Ди не мог признать поражение. Перед дуэлью фехтовальщик пошел к своему сопернику, чтобы хоть немного пошатнуть его психологическое состояние.

– Чжансун Цзыцзюнь! Не стоит меня недооценивать! Я больше не тот, кем был раньше. За последние несколько лет я отрабатывал новые приемы. Боишься?

– ……….

– Не смотря ни на что, мы ведь сражались бок о бок, верно?

– Ммм.

– Тогда у нас с тобой должны быть хоть немного дружеские отношения, верно? Ну хоть чуть-чуть!

– Ммм.

– Тогда, будь другом, позволь мне сохранить лицо. Когда я тебе говорю, что выучил новый прием, сделай одолжение, ты хотя бы спроси, что это.

– О.

– О?

Чжансун Цзыцзюнь милостиво согласился:

– Какой новый прием?

Гунсунь Ди фыркнул и рассмеялся:

– Ты узнаешь, когда окажешься на боевой платформе!

– ……….

4.

Выйдя на поле, Гунсунь Ди действительно применил новую технику "Могучее золотое тело"!!!

По сравнению с обычной “Тело золота и камня”, эта техника была значительно лучше. Он превратил кусок земли под своими ногами в такое же прочное золото и сплавил его вместе с собой, чтобы не бояться, что противник снова его поднимет и выкинет.

И Чжансун Цзыцзюнь действительно не смог его поднять. Ему ничего не оставалось, как разрыть прямо на плацу огромную ямы, извлечь золотого истукана вместе со всей слипшейся под его ногами землей да и выбросить Гунсунь Ди за пределы поля.

5.

После этого случая к соревнованию мечников было добавлено несколько новых правил:

(1) Ученикам зала защиты меча запрещено применять технику “Тело золота и камня”.

(2 ) Так же запрещено применять технику “Могучее золотое тело”.

(3) Запрещено намеренно разрушать площадку для тренировок.

6.

Первоначально Сяо Куй не хотел участвовать в состязании. Но до него дошел слух, что в этом году будут участвовать Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь, и поспешил вернуться.

Еще до того, как наступил день состязаний, Сяо Куй пошел поговорить с И Сичэнем. Тот случай, когда он попал в ловушку этого изворотливого алхимика и проиграл бой, ему никак не давал покоя. Он спросил И Сичэня:

– Знаешь, для чего я вернулся?

– А? Неужели ты, наконец, нашел “Могучего подслушивающего червя”?

– ……….

Сяо Куй был в ярости:

– На этот раз я обязательно тебя побью! Я здесь, чтобы отомстить!

В результате на первом раунде жеребьевки Сяо Куй вытянул Лу Цзыяо, и уже в первом туре проиграл.

Какая теперь месть? У него даже не было шанса сразиться с И Сичэнем, до того, как он вышел из игры.

6.

Ожидаемо, что в номинации одиночных боев Чжансун Цзыцзюнь занял первое место.

В командных боях Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь не участвовали, дав возможность себя проявить младшим.

В финал вышло две команды, в одной из которых в составе было пятеро алхимиков, а вот вторая была более смешанной – в ней находились представители всех четырех залов. И она же, после напряженной борьбы, в итоге выиграла.

Атмосфера в секте Небесного Меча теперь действительно стала другой.

7.

Перед третьим этапом соревнований пришлось какое-то время потерпеть, пока Цю Цзянь и несколько старейшин не подготовили долину и не натыкали по ней духовных камней и материалов, которые ученики должны были отыскать.

К этому виду развлечений Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь тоже проявили интерес. Однако, прежде чем отправиться в путь, Цю Цзянь попросил их сначала запечатать их духовную связь, иначе по отношению к другим участникам это было бы форменным жульничеством.

Итак, два мужа, не ведая подвоха, наложили печать и отправились в путь.

Вскоре Чжансун Цзыцзюнь понял, почему Цю Цзянь попросил их это сделать. Долина, как оказалось, была усыпана постоянно перемещающимися телепортами, на подобии тех, что находятся в царстве призраков, которые намеренно разделяли участников. Когда договорившихся о сотрудничестве учеников разделяло, начиналась их первая проверка – испытание моральных качеств. Бросят ли они своих товарищей по команде, или отправятся искать сокровища в одиночку? Или они не станут бросать своих товарищей, даже если на их поиски потратят драгоценное время?

Старейшины сказали, что они вольны проходить долину в одиночку, но в этом утверждении уже была сокрыта ловушка. Целью этого соревнования было позволить воспитанникам научиться объединяться, сотрудничать и делиться, поэтому, как только ученики решат покинуть своих товарищей, в конце их будет ждать сюрприз. В финале была заложена боевая формация, которую можно было пройти лишь сотрудничая как минимум с еще одним человеком.

По итогу, Чжансун Цзыцзюнь и И Сичэнь были первыми, кто нашел все спрятанные сокровища.

Некоторые люди сомневались в том, что эта парочка действительно полностью запечатала свою духовную связь, ведь всякий раз, когда они расставались, Чжансун Цзыцзюнь легко находил И Сичэня. Однако, Цю Цзянь лично проверил наличие печати, так что в долине их связь работать не могла.

Несчастные младшие ученики никогда не узнают, что Чжансун Цзыцзюнь действительно жульничал, и, честно говоря, он не смог бы НЕ жульничал, когда из его тела торчала такая указка. Этот волшебный указатель уступал лишь легендарному посоху с золотыми обручами [1].

___________

Примечания:

[1] Посох с золотыми обручами – оружие, используемое Царём Обезьян в романе «Путешествие на Запад»

___________

Десять копеек от переводчика:

Всех с воскресеньем. Решил не затягивать по главе дальше, все равно их на два раза языком лизнуть

УРАААА!!! Добби свободен! Добби может уползать читать кореятину (ото что-то дофига ее накопилось)

Традиционно благодарочка пользователю Komiho Y, которая подсунула эту штуку для перевода, моему нодбушеньке и разрабам переводчика Deepl и словарей.

Все таки я взялся за давно интересующий меня проект "Господину чародею Баррису и его покорному слуге"

https://ranobelib.me/zhi-shifa-zhe-bo-lisi-gexia-ji-jiashu?section=chapters&ui=21145

Идти будем медленно но верно. Фэнтэзийка, некромант, полубог. Флирт с первых глав. Конца правда я пока не знаю, но вроде без стекла, а про любоффффф)))

Присоединяйтесь

Всем благ!

Страница книги Когда главный герой фанфика переселился в оригинальный роман в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68.1

1 - 68.2

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

О книге