Пролог

— Маг, что я говорила делать, когда тебе что-то нужно? — вопросил бесстрастный хрипловатый женский голос.

Мужчина в её постели, закованный в кандалы на шее, которые, казалось, предназначались самому настоящему зверю, покрылся липким потом от страха. Этот человек был прекрасен, точно кукла, сделанная руками талантливого мастера.

Крепко стиснув зубы, мужчина качнул бёдрами, пытаясь дотянуться до женщины, что стояла перед ним. Его светлые волосы, чётко очерченные черты лица и растрёпанные волосы покрывал пот, скатываясь вниз, словно рассветная роса с листьев. Даже сквозь полумрак, царивший в комнате, можно было разглядеть, что золотистые глаза будто подёрнулись туманной дымкой.

Мужчина очень медленно сполз с кровати, опустился на колени и положил ладони на пол. Стал неспешно передвигать руками и ногами, стараясь преодолеть страх. Страх достичь предела.

Склонил голову ещё ниже и продолжил свой путь на четвереньках, точно дикое животное.

На женщине была блестящая золотая маска с перьями, закрывавшая половину её лица. Мужчина никогда его не видел. А она учила его, что это грех, который он никогда не должен совершать. И если он только подумает о том, чтобы нарушить запрет, его ждёт суровое наказание.

Мужчина остался один в этой тьме, в ужасающем кошмаре, снова и снова теряя рассудок. Она обладала способностью манипулировать снами и умело промывать мозги при определённых условиях. Лучше, чем кто-либо другой, знала, как играть на слабостях человека.

В тот день, когда по воле случая он расстроил эту женщину и вечером отправился спать, ему пришлось пережить ужасный кошмар. Грани между сном и реальностью словно стёрлись, он не мог их различить. Но всё ощущалось так, будто происходило на самом деле.

Было время, когда он не мог проснуться всю неделю, и всё это время его мучили ужасающие сны. Только когда его терпение оказалось на пределе, и он покончил с собой, она вытащила его оттуда. В том кошмаре, от которого невозможно проснуться, мужчина своими глазами видел, как он умирал десятки раз, как его бросали и как он переживал множество жизней в роли зверя, покинутого своей хозяйкой. Приходилось бесчисленное количество раз опускаться на колени и молить о прощении, прося не бросать его.

После стольких наказаний он научился мыслить умнее. И смог вырасти человеком, который не задаёт лишних вопросов.

Он внимал её словам, стоя на коленях на привычном полу.

— Верно, — похвалила его женщина и протянула руку, чтобы погладить по голове. Её ладонь скользнула вниз и коснулась щеки. Мужчина ощутил, что её рука была намного меньше и моложе, чем ему казалось, а ещё на ней не было мозолей. Однако любопытство быстро сменилось страхом.

— Леди Лиана… Угх, ах…

Ещё вчера после приёма галлюциногенного препарата, усиливающего чувства, он бродил в жутком кошмаре, а сегодня стонал и плакал от жажды тепла. Стоя на четвереньках и сдерживая безнадёжный крик, мужчина наклонился и поцеловал кончики её туфель.

— Пожалуйста, сжальтесь над вашим смиренным… Ух…

Уголки её губ немного приподнялись, и мужчина замер, затаив дыхание.

— Спасите меня.

На лице женщины расцвела яркая улыбка, и она вновь погладила его по голове. Услышав нужные слова, она присела на кровать и протянула руку.

— Пойдём, мой милый зверь, — на её губах всё ещё сияла улыбка.

Мужчина был высок, красив и величественен, точно статуя, сделанная искусным мастером, вот только взгляд его был невинным, отражая всю суть.

Его она похитила и приручила так, как ей того хотелось. Тогда ему уже было девятнадцать лет. Она разрушала его рассудок, капля за каплей, заперев в пустом сарае, куда не мог проникнуть солнечный свет. Заставляла долго блуждать в кошмарах, прививая мысль, что он зверь; уничтожая любые воспоминания об обычной человеческой жизни и заменяя их животными повадками.

Прекрасный и изысканный зверь, который подчиняется своей хозяйке и защищает её ценой собственной жизни, лишь чтобы заслужить её любовь.

В тот день, когда ему исполнилось двадцать, он начал считать себя зверем. Узнал, что если быть послушным, то можно ощутить тепло. А ещё что оно может защитить от ночных кошмаров.

Мало-помалу она давала ему угощения и позволяла полагаться на себя. Естественно, он перестал бунтовать. Кнутом и пряником, она научила его повиноваться: женщина всегда была доброй, когда он слушался её, хвалила и делилась теплом; когда же он делал что-то не так, заставляла мучиться в ужасных кошмарах. Благодаря этому он научился пресмыкаться перед ней, а ещё плакать в подобных ситуациях.

Она поставила ему простое условие: если он будет делать то, что говорят, то не останется один. Ему не придётся бродить в непроглядном мраке, не придётся дрожать от страха одному в холодной комнате. Женщина превратила его в зверя, который не убежит, даже если она отпустит поводок.

И так думали все. Покуда, казалось, приручённый зверь однажды не освободился от оков и не убежал, сумев преодолеть промывание мозгов. Пусть перед своей мучительницей он всегда притворялся слабым, в то же время он искал возможность сбежать. И, в конце концов, нашёл, застигнув хозяйку врасплох. Сбежал и встретил девушку в деревне далеко от хижины.

Он влюбился в неё. Та девушка спасла его, спасла умирающего зверя и превратила в человека. Наконец, мужчина смог вернуться на своё прежнее место и стать Императором. Вдобавок ко всему, он сделал свою спасительницу Императрицей, а злодейку столкнул в вечную бездну, что было хуже смерти.

Таков был сюжет этого романа. Уникального и весьма популярного – «Восстание Приручённого Зверя». Конечно, я тоже входила в число тех, кому он пришёлся по душе, и впервые в своей жизни попросила написать автора продолжение, ну точно сталкер какой-то. Не в буквальном смысле, конечно. Я отправила электронное письмо с разбором отношений между зверем и злой женщиной. Начала вежливо, сказав, что на протяжении всего романа меня мучил вопрос, но сложно было описать всё всего парой фраз.

Честно говоря, это было лишь прикрытие. Я просто не могла смириться со счастливым концом. «Действительно ли злая женщина любила зверя?», «Что зверь о ней думал?» и «Почему он отомстил ей именно так, а не просто убил её?» – вот, что я спросила. Мне правда хотелось побольше узнать об их отношениях. В самом ли деле они любили друг друга или лишь думали о мести?

Ещё мне было интересно, что в тот момент думала злодейка. А потому я попросила автора написать ещё пару строк от её лица или лица зверя.

В этом плане я была немного настойчива – каждый месяц я отправляла по одному письму. Да, я не считаю, что поступала хорошо. Подумать только, совсем с катушек тогда слетела… Но я просто не могла себя сдержать после прочтения романа, он буквально лишил меня рассудка.

Когда я уже было сдалась после пятого письма, решила написать последнее и… Получила ответ. Этого я никак не ожидала, ведь прошло уже почти полгода.

«Здравствуй, читатель. Ты и в самом деле прав. Тем не менее я тоже не знаю ответов на твои вопросы, ведь в конце они не затрагивались. Если не возражаешь, могу показать тебе другую историю. А после покажу эпилог этой и что произошло потом. Если ты согласен, пожалуйста, ответь».

Примерно так мне ответили.

Мне было даже немного неловко. «Я позволю тебе самому всё увидеть». Да, когда вспоминаю об этом сейчас, мне и правда было не по себе, но в то время я этого не ощутила.

И, как дурочка, я без колебаний ответила, что очень даже «за». А потом сразу же пошла спать, ведь было уже поздно.

— Леди Лиана… Угх, ха…

Так почему эта сцена…

— Пожалуйста, сжальтесь над вашим смиренным… Ух…

Почему это сейчас разворачивается у меня на глазах?

— Спасите меня.

<Эпизод 1>

«Если бы ты хотел этого, что бы ты сказал?»

От женщины раздался нейтральный, хриплый голос.

Человек, сидевший на кровати, дрожа и обхватив шею кандалами величиной со зверя, был весь в поту и в ужасе.

Человек - это творение, созданное Богом.

Девица была такой красивой, как кукла.

Напуганный этим, парень тряс задом, как щенок от желания прикоснуться к ней.

Ее чистая белая кожа, отчетливые черты лица и рассыпчатые фиолетовые волосы прилипли к лицу и спутались с каплями пота, как роса на листьях.

Золотые глаза парня , сияющие даже в темноте, были очень расплывчатыми, словно их окутала дымка.

Он спустился с кровати будучи напуган. Медленно встал на колени и уперся руками в пол.

И, как всегда, тот терпел  доходя до предела и медленно, шаг за шагом, двигал ее руками и ногами перед девушкой.

Естественно, человек наклонял голову и последовательно двигал конечностями, как если бы ему приходилось ходить как четвероногий.

На девушке было великолепное золотое платье, закрывавшее половину ее лица, и полумаска с перьями на глазах.

А молодой парень, ползущий перед ней, никогда не видел ее лица.

Давняя знакомая мучила мужчину. Это грех, который никогда не должен совершаться. Был день когда этого беднягу сурово наказывали.

Он оставался один во тьме, раз за разом разрываемый на части в страшном кошмаре.

У девушки была способность «манипулятора сновидениями» с помощью которой  как понятно в названии умело ими управляла.

Она могла контролировать сны людей, и при соблюдении определенных условий можно было промывать мозги своим жертвам, мучая тех кошмарами.

Парень знал лучше, чем кто-либо другой, как женщина может копаться в слабостях человека.

В тот день, когда тот заснул после того, как разозлил свою "свою хозяйку", ему пришлось бродить в страшном видении.

Во сне, он даже не знал, прибывал в реальности или нет.

В тот момент, когда ему казалось, что всё на яву.

Целую неделю парень не мог проснуться.

Только покончив самоубийством во сне, девушка вытащила его из созданного мира грёз.

Во сне, от которого он не может проснуться, тот своими глазами видит конец, десятки раз умирая, десятки раз будучи брошенным, проживая десятки жизней и становясь брошенным зверем своей хозяйки.

Крича: « Я в ужасе, пожалуйста!»

Бесчисленное количество раз просил не выбрасывать его.

Пришлось вставать на колени и просить прощения.

Человек, который благодаря своему уму помнил,всё наказания принесённые хозяйкой.

Благодаря этому, к счастью, парень смог укротить  существование женщины, которая действительно могла крутить в голове любые мысли и чувства о ней.

Услышав ее слова, зверь фамильярно встал на колени на полу.

«Вот так.»

Девушка протянула руку и погладила парня по голове, затем спустилась по ладони и коснулась щеки мужчины.

Он понял, что ее рука, тянущаяся к нему, была очень маленькой и молодой, и что это было необычно.

Сложнее, чем ожидалось

Но ее мужское любопытство куда-то исчезло в ее страхе.

«Л-леди Лина...».

Зверь, который провел долгое время в страшном кошмаре после приема накануне галлюциногена для нервной системы, удвоившего его чувства, плакал и стонал в поисках ее тепла.

Стоявший на четвереньках парень, сдерживая печальный крик, наклонился и поцеловал туфли девушки.

«Пожалуйста л-леди Л-лина»

Уголок рта хозяйки слегка приподнимается, а "слуга" перестает дышать и перехватывает дыхание.

Я слышал.

«Пожалуйста спаси меня.»

Рот девушки, выставленный ниже лица, ярко расцвел.

Она улыбнулась и погладила преклонившего колено парня по голове. Услышав, чего он хочет, она села на кровать и протянула руку.

— Иди сюда, мой милый зверёк.

Человек с более красивой внешностью, чем статуя, вырезанная мастером, имел крупное тело, но глаза его были такими же милыми и невинными.

Такого молодца она похитила и приручила на свой вкус.

Девушка похитила парня, когда ему было всего 19 лет, и испортила ему разум, заперев в пустой хижине, чтобы ни один солнечный луч не мог проникнуть.

Долгое время она преследовала его в кошмарах и заставляла думать, что он зверь.

Разрушила его воспоминания о том, когда он был человеком, и внушила ему мысль, что тот является зверем.

Этот красивый и элегантный парень, который подчиняется своему хозяину только для того, чтобы получить любовь, и защищает ее всю свою жизнь.

Со дня, когда ему исполнилось 20 лет, он начал воспринимать себя как животное.

«Я знал ее послушание и знал теплоту, которую она мне дарила. Я также узнал, что мне не снятся кошмары, когда я держу тепло в своих руках.»

Мало-помалу она дарила парню заботу и заставляла ему полагаться на себя. Мужчина, естественно, перестал бунтовать.

Давая ему кнут и пряник, девушка учила его слушаться.

Если ее слушать, она всегда была доброй и нежной. Хвалила и делилась своим теплом. А неподходящие дни всегда превращала его жизнь в ещё больший кошмар.

Так он научился плакать и играть перед ней.

Жизнь, которую хозяйка ему подарила, была простой. Если он сделает то, что она ему сказала, тот не будет один, ему не придется находиться в темноте и ему не придется дрожать в одиночестве в холодной комнате.

Итак, девушка привязала свою жертву поводке.

Он был превращен в зверя, который не мог убежать, даже если бы ему дали возможность.

Все так думали.

Но однажды прирученный зверь освобождается от кандалов и убегает. Это предел промывание мозгов.

Он всегда притворялся слабым перед ней, но парень медленно искал место, чтобы сбежать.

И, наконец, ему удалось сбежать в тот день, когда эскорт потерялся. Паренёк, который убегал, встретил красавицу в деревне далеко от хижины.

И он влюбился в нее.

Девушка спасла своего умирающего зверя и сделала его человеком, и, наконец, невиновный вернулся на свое прежнее место и стал императором.

И он приветствует девушку, спасшую его, как свою императрицу, а злодейку, бросившуюся в ад, толкает в вечную яму, худшую, чем ее смерть.

Есть роман под названием обыкновенный роман, в котором нет ничего уникального, под названием «Восстание зверя».

Идея.

Конечно, это был роман, который мне нравилось читать, и это было первое произведение в моей жизни, когда я, как сталкер, написала автору электронное письмо с просьбой написать ещё одну побочную историю.

Это не значит, что я действительно вела себя как сталкер.

Я написала в электронном письме об отношениях между зверем и злодейкой.

Как читательница начала письмо вежливо, сказав, что у неë есть вопросы, которые она слышал на протяжении всего романа, но в конце концов они превратились в вопросительный знак.

Я знаю, что это было неприятно. Но я не могла принять счастливый конец.

Такие вопросы, как «Действительно ли злодейка любила зверя?» или «Что Чим Сын думала о злой женщине? или «И почему зверь таким способом отомстил злодейке вместо того, чтобы убить ее?» в основном это было так.

В конце концов, мне было так любопытно узнать об отношениях между злой женщиной и чудовищем.

Действительно ли они любили друг друга или просто думали, что это революционный способ мести?

Мне было интересно, каким будет злодей после того, как месть закончится.

Так что, пожалуйста, не может ли она просто растолковать всё  один раз, с точки зрения злодея или зверя?

Это было немного упорно, я думаю.

Я отправляла письмо раз в месяц. Да, опять же, не думаю, что у меня получилось.

Считаю, что я была сумашедшей. Тем не менее, чтение статьи также казалось немного безумным.

В любом случае, прежде чем я действительно стала сталкером, собиралась отказаться от 6-го письма в последний раз.

… Пришел ответ.

Не ожидала, но он пришел спустя почти полгода.

[ Здравствуй, читатель. То, что ты говоришь , совершенно верно. Но я не знаю наверняка, потому что концовка меня не особо трогает. Если вы не против, не могли бы вы показать мне еще одну историю? В таком случае я позволю читателю увидеть весь эпилог этой истории и историю после нее. Если вам нравится это предложение, пожалуйста, ответьте.]

В общем, ответ на это был один.

Думая об этом сейчас, фраза «Я позволю тебе увидеть это самой» была немного смущающей.

Да, буквально, теперь, когда думаю об этом, это кажется немного тоскливым, но в то время это было не так уж плохо.

Во всяком случае я провела, конечно, без.

Тупо, "добро пожаловать".

без сомнения ответ

А было уже поздно, поэтому я просто легла спать.

«Лина... да, может быть...»

Но почему эта сцена?

«Пожалуйста, скромный я… может быть».

Это разворачивается прямо перед моими глазами?

«Пожалуйста спаси меня.»

<Эпизод 2>

Человек,сидящий посередине, нет. Его Величество Будущий Император Магнус Д. Клауд целовал мои ноги и сдерживал свои слезы.

И то, что Магнус делает это передо мной, означает, что я…

— Не так ли?

Он поднял мою руку и огляделся.

Эти бледные ладони, белые и нежные, никто не разглядит в них моих рук.

Всевозможные мысли пронеслись в моей голове вместе с письмом в одно мгновение.

«Х… фух… .»

Нет, кто-то попросил меня пройти через это самой. Это слишком глупо. Я не хотела выполнять это «напрямую» вот так.

Что это такое?

«Лина… пожалуйста… И я боюсь».

Такого разочарования еще не было. Магнус не мог не быть моим рабом, нет...

Возможно, у него не получилось коснуться то, что должно быть было ногой Иллианы, поэтому он поднял свои когти.

Те на полу снова и снова царапали ковер.

Магнус проглотил свой плач в запечатленном ужасе.

Прошедшей ночью, как будто всë время страдавший от кошмара, его лицо, с которого капал холодный пот, казалось белым и бескровным. Ему было страшно.

Мои дрожащие кончики пальцев выглядели болезненно.

Проблема в том, что я тоже очень смущена этой ситуацией.

«Ах.»

Подождите, разве это не логично? Если я сейчас дойду до конца новеллы... Нет, может быть, это сон? Если подумать, кажется, я написала ответ на письмо и сразу же легла спать.

Должно быть, это сон.

Без мечты такая бессмысленная вещь никогда бы не случилась.

«Что...»

Я открыла рот, а затем снова закрыла его от этого завораживающего голоса, вытекающего из моего рта.

Но Магнус, присевший на четвереньки, наклонил голову услышав его. Золотые глаза парня были наполнены слезами.

То, что я сейчас говорю, не мой голос.

Это явно был голос Иллианы Глейн.

Конечно! Как ни посмотри на это тело, оно похоже на тело Иллианы Глейн.

Нейтральный, но уникальный, который, кажется, царапает горло. У Иллианы Глейн был комплекс собственного голоса.

Поэтому на улице она всегда разговаривала повышая голос до тона сопрано.

В лучшем случае только ее родители, маркиз, ее ближайшая служанка и Магнус знают, что у нее такой голос.

«Лина… пожалуйста…»

Когда я больше ничего не сказала, Магнус Д. Клауд испуганным голосом кричал, сколько мог, и снова поцеловал мои ноги.

Казалось, что сон, приснившийся накануне, был совсем уж страшным, что губы, крепко сжатые на ступне, были холодны, как лëд.

Иллиана сказала, что ему всегда нарочно снились кошмары, которые она видела до этого.

Я дала себе еще немного времени подумать.

Желая, что могла бежать каждую проблему.

Пока я продолжала напрягаться, Магнус не сводил с меня глаз. Потом он вскочил, как бы соображая, не опустить ли еще губу.

Должно быть, он неправильно понял причину, по которой я ничего не сказала.

«Сначала ложись на кровать… Я пойду».

Это было шокирующим и потрясающим, но ни кричать здесь он не осмелился, ни отвернуться от дрожащего от страха человека.

Вывод был прост.

— Давай как-нибудь выйдем из этой ситуации.

Как будто то, что я говорила, было закономерностью, Магнус на мгновение заколебался, словно в смущении.

Потом он несколько раз мотнул бровями и, как бы решив, пополз на четвереньках и осторожно взобрался на кровать и опустился на колени.

Я оглядела хижину. На самом деле в романе я думала, что жизнь здесь не будет хорошей, потому что это это место заброшенно.

Но дом был так полон жизни, что я  не могла думать о нем в негативном ключе.

Качественные коврики на полу, мягкие кровати и постельные принадлежности, стильные стулья, письменный стол из красного дерева, чернила и ручки без следов использования, всевозможная не опасная мебель и камины, а также открытый шкаф был полон одежды.

Внутри хижины очень много всего.

Единственные вещи, в которых не было недостатка, были сделаны из дорогих материалов, подходящих для Магнуса.

И в этой комнате Иллиана Глейн приручила Магнуса.

В романе Иллиана не прибегала к насилию, потому что не хотела, чтобы он пострадал.

Вместо этого она использовала силу «манипулятора снов», чтобы превращать сны Магнуса в кошмары, ослабляя его психику и подкармливая его сенсорными бустерами.

Лекарство под названием «Рэй» воздействовало на мозг и удваивало ощущение боли и страдания.

Оно стимулирует нервы, которые удваивают чувство страха,и все мозговые ощущения, которые доходят до тела.

Этот наркотик, который сводит с ума, обычно используется для обучения рабов воле и послушанию.

«Рэй» в основном имел эффект промывания мозгов.

О всяком, я подумала, что этого достаточно, чтобы пометить раба болью и сломать ему голову.

Его часто используют работорговцы, чтобы запечатлеть боль и предотвратить побег рабов.

Конечно, Иллиана не знала. Она была грациозной женщиной, человеком достоинства в каждом движении.

Естественно, ей не нравилось вульгарное поведение. Люди, которые ненавидели насилие, молились.

Конечно, Рэй — это наркотик, влияющий на нервную систему, поэтому он вреден для организма и вызывает сильное привыкание.

Другими словами, это очень хорошее средство для работорговцев, потому что была ситуация, когда они не могли сбежать из-за симптомов отравления.

Было много случаев использования для запечатления ужасной боли и страха, создания травмы и использования его как слабости, чтобы сделать невозможным сопротивление.

Даже если на этот раз я поступлю по другому,

Ясно, что ему дали наркотик и оставили в кошмаре, используя свои силы. Магнус из-за этой темноты получил травму.

Он даже страдал бессонницей.

Из-за этого зверь, который позже сбежал, встретил свою любимую, какое-то время пытался освободиться от наркозависимости.

В романе героиня очень хороший лекарь, и она медленно возвращает его тело в нормальное состояние.

Можно было ожидать, что Магнуса привлечет к ней ее доброта.

Главная героиня тоже цепляется за него, как ребенок.

Постепенно она открывает свое сердце Магнусу.

Однако, каким бы хорошим практикующим врачом та ни была, она не может избавить его от травмы темноты или ночных кошмаров.

Потому что «способность Илианы контролировать сны» так глубоко укоренила страх.

***

— Лина, мне страшно, Мне...

—...

Когда тепло не доходило до Магнуса, он нервничал.

Показалось, что дыхание тяжелое от страха.

Я закатила глаза на звук.

Двойное чувство беспокойства.

Должен быть какой-то испуг.

Я даже представить не могла, во что ввязалась.

Да.

Зверю Иллианы снятся кошмары со вчерашнего дня.

У него было бы это через день или около того, так как она кормила его.

«… Где противоядие?»

Это роман, который я перечитывала более десяти раз, разрывая каждую букву, так что содержание большинство из них помню.

Очевидно, это где-то здесь. Оно также несколько раз упоминается в романе.

У Иллианы всегда есть противоядие на случай, если с ней что-то случится...

Ах!

Я торопливо обшарила край рукава. У меня всегда было противоядие в рукаве. И однажды Магнус украдет его.

Именно тогда он получил в свои руки ключ к побегу из этого ада.

— О, это глупо. Ты забыла эту знаменитую сцену.

Одну из известных сцен, где Магнус, который полз как собака, поцеловал саму Иллиану и быстро похитил ее, я перечитала более 20 раз.

Видимо, я была слишком смущена, чтобы помнить.

Конечно, сейчас это не совсем соответствует ситуации.

Сколько тебе тогда лет?

Я активно смотрю глазами в пол.

«Мэг, сколько тебе сейчас лет?»

«Зверю Лины два года.»

— Нет, да я… нет. хорошо. Два года...

Я тяжело дышала. Жизнь Магнуса делится на до и после встречи с Иллианой.

Если это сон, ты можешь наслаждаться им... так долго. В этой ситуации невозможно развлекаться.

«Поскольку Магнусу было 20 лет, когда его признали зверем Иллианы…»

Двадцать, двадцать один.

Судя по возрасту, ему сейчас всего двадцать один год. Приставать к 21-летнему парню, во сне или нет, я не могу.

«Тогда мне сейчас двадцать три.»

Иллиана на два года старше Магнуса.

Ей было больше. Как только я узнала одну вещь, расчет был легким.

На самом деле, поскольку это роман, я читала его с бешено колотящимся сердцем. Разве это не преступление среди преступлений?

От похищения, манипулирования снами до разрушения его разума и использования сенсорных ускорителей, чтобы сделать его зависимым от наркотиков.

Из ниоткуда вырвался вздох. «Уф! »

Магнус притянул покрывало на мой зов.

Держал и смотрел на меня.

Несмотря на то, что я была в ужасе от того, сколько образования он получил и довел до предела, он, казалось, даже не думал о том, чтобы броситься на меня и почувствовать тепло.

Тот долго оставался без присмотра в страхе, что все тело дрожало, и блестело от желания взять тепло сразу.

Но в то же время в его глазах есть и страх перед Иллианой.

— Съешь это.

Когда я протянул руку, Магнус задрожал, глядя на меня и осторожно держа в руке.

Если энергия препарата уменьшится, я не буду так напугана.

— Сначала дам это… мне пора спать.

Говорят, что если вы уснете во сне, то сможете снова вернуться в реальный мир, поэтому сначала я должна вернуться в исходный мир.

Как бы я ни хотела увидеть следующую часть этого романа, даже мои сны были такими.

Я не знала, что это будет сладко.

Твои волосы выглядят такими пушистыми.

Как описано в романе, Иллиана, как говорят, обогатила всех, кроме приручения Магнуса.

Ухоженные волосы выглядели очень пушистыми.

Магнус взял пузырек с синей жидкостью и посмотрел на меня.

<Эпизод 3>

Я протянула руку и положила на голову Магнуса.

Пушистый.

Я расширила глаза от живого прикосновения, которое почувствовала на кончиках пальцев.

В романе я узнала, почему Илиана продолжала гладить волосы Магнуса.

Он, дрожавший в поисках тепла, мгновенно обретал стабильность.

Температура тела, едва коснувшаяся его ладони. Я потеряла дар речи при виде какой ужасный поступок он совершил.

«… В описании их встречи была сцена, где они занимались этим по крайней мере один раз».

Я задавалась вопросом, какого черта это было гладить его каждый день, и если это так, значит, гладить его нормально.

Потирая волосы взад-вперед, он взялся обеими руками за волосы и дотронулся до них.

«Он такой же пушистый, как ковер нашего дома».

Я думала об этом, пока прикасалась к нему, а потом вздрогнула и выдернула его руку.

Иллиана никогда раньше не делала ничего подобного, поэтому Магнус смотрел на меня со странным выражением. *

(p.s. В данном моменте идёт речь о том, что Иллиана никогда не трогала его с такой заботой, хотя для них было привычно гладить друг друга, для нас и гг это воспринимается в интимном и романтическом плане.)

Я поспешно кашлянула.

— Ешь и отдыхай сегодня, Я плохо себя чувствую, так что не возвращайся.»

— Вот так... ты собираешься...?

Выражение лица Магнуса сменилось удивлением. Он продолжал недоверчиво смотреть на меня. Вода мгновенно наполнила качающиеся глаза.

— Хорошо.

— Ли...Лина-сама, э-это...?

Яд...

Магнус внимательно посмотрел на него.

— Дорогая Лина… Мне это больше не нужно.

Парень держал открытый пузырек с мокрыми глазами. Моя совесть укололась от вопроса, заданного с напряжённым выражением лица.

Однако это результат промывания мозгов Иллианы. Она всегда напоминала,что является хозяйкой и, что выбросит его, если тот ей будет не нужен.

Она и показывала эту сцену Магнусу сквозь кошмары. Как умирают брошенные звери.

Увидев это, я так смеялась, что почти обиделась на нее.

Но момент был так хорош.

Злодейка Иллиана была такой величественной, и мне очень нравились невидимые и странные отношения любви и ненависти между Магнусом и Иллианой.

В конце концов, парень уничтожил ее семью и вырезал все родословные из ее конечностей одну за другой прямо у нее на глазах.

Несмотря на то, что она убила его в клочья, тот убил не так много, как Илиана.

«Мне было интересно, что, черт возьми, было причиной…»

Поэтому я написала электронное письмо, но не знала, что мне приснится такой сон.

«Этот сон, но ощущение очень яркое».

Ха-ха. Говорят, у меня нет смысла в моих мечтах, но времена меняются так...

Разве это не может измениться?

— Лина?

— Это противоядие от твоего лекарства»

Я не знала, что сказать, поэтому просто оставила.эти слова и вышла из хижины.

Смотри на меня снаружи, когда я выйду из хижины.

Стоявший солдат запер дверь на висячий замок.

— А пока давай спать.

Когда проснусь , я снова не получу ответ от писателя? Затем я включу компьютер, исправлю утверждение, которое считаю неверным. Отправляю ответ и оставляю его начисто.

Я изо всех сил старалась отрицать реальность и обернулась.

«Хижина великолепна».

Это было пространство, которое Иллиана создала для себя. Даже если она все показывает, это ее безопасное пространство, где нет страха куда-либо просочиться.

Туда могли войти только Иллиана и Магнус.

— Вы уже вышли ?

— Этот… дом, хм. Давай вернемся к Грею.

Чтобы ответить водителю, я бездумно попыталась понизить свой изначальный голос, но в спешке дала голосу издать фальцет.

Если это сон, вы можете делать все, что хотите, но странно, что спина затекла.

Забравшись в фургон, я сняла свою очаровывающую полумаску и положила ее рядом с собой. Все живо, как будто по роману снят фильм.

Каждое описание было ярким здесь и там в деталях.

«Это такая маска».

Ее всегда называли золотой полумаской с перьями, так что я ее хорошо представляю.

Хотя я не знала, это определенно причудливая вещица, которую стоит носить даже на вечеринке.

Если подумать, я слышала, что в старые времена люди часто надевали такие на маскарад.

«Это сон?»

Кажется, в последнее время я слишком полюбила романы.

Трясясь и дрожа, я жаждала поскорее добраться до кареты.

«Изначально это был разрушительный любовный роман…»

Не представляла, что атмосфера в фильме будет такой яркой, но это было немного больше, чем я ожидала... Магнус несчастен. Даже во время романа Илиана произнесла много ругательств в его адрес.

Она сказала: «Меня просто оскорбили».

В то время мое сердце трепетало от искаженных эмоциональных линий, похожих на буквы, но сейчас немного страшно.

Я не понимала поговорку о том, что даже если ты любишь свинину то какое-то время будет трудно есть, если увидишь, как перед тобой режут свиней, но сегодня я полностью осознала её.

«Я буду вдали от художественной литературы на некоторое время».

Кто сказал, что я хочу это испытать в формате 3D? Неважно, насколько это сон. Вздох просочился.

— Приехали.

Это было недалеко от виллы, где жил Магнус, и дома Иллианы, чем я думала.

Но я изо всех сил поправила осанку и выбралась из кареты. На самом деле, делать было нечего. Потому что поза была принята естественно.

Как только я вышла, даже не посмотрела дворецкому в глаза, просто приказала ему провести меня прямо через комнату, а потом закрыла дверь, вошла и легла на кровать.

— Пожалуйста, открой глаза!— искренне желала оказаться на кровати в моей знакомой и уютной комнате.

* * *

И сон разлетелся вдребезги. Кто вор? Где я?

Это очень по-детски и абсурдно, но это правда.

Очевидно, как только я приехала, заперла дверь, едва ворочалась и заснула.

Когда я открываю глаза, конечно же там должны быть кровать и компьютер.

В моëм доме плохая звукоизоляция. Это студия на 6 пхен*, где каждое утро можно было слышать звук сирен.

(Пхен—корейская традиционная для измерения недвижимости. 1 пхен-примерно 3.308 м)

Ни роскошные люстры, ни  фарфор, ни ажурные спальни, ни просторные комнаты, похожие на детскую площадку, — не мои.

Ни белые руки, ни мягкая постель не были моими. Дом только для меня, который я помню, не такой гламурный...

— Что делать?

Я в отчаянии склонила голову, потом поспешно встала и положила ее на зеркало перед туалетным столиком.

Платье, которое я выбросила, шелковая ночная рубашка, красные глаза и серебристые волосы, ничего не изменилось.

Излишне говорить, что в зеркале отражалась Иллиана Глейн.

Я потеряла силу в ногах. Мое поле зрения, глядя в зеркало, было понижено.

Мое колено ударилось достаточно сильно, чтобы сделать удар, но боль была не такой сильной, возможно, благодаря коврам на полу.

По крайней мере, я не должна идти под дождем.

«Это безумие.»

Я в психическом шоке.

Если это не сон, то что это может быть? Реальность? Это уже не имеет смысла!

Я развела ладони. Сглотнула и посмотрела вниз, чтобы увидеть руку, которая была совершенно незнакома моим глазам.

Так же, как белая кожа при игре на фортепиано, длинные пальцы и ухоженные ногти — не все мое.

[Если ты не против, можешь помочь мне с идеей? Если да, то я покажу читателям окончательный вариант романа, включая эпилог и рассказ после него.]

Часть содержания письма промелькнула у меня в голове, как фонарь.

Почему я ответила, что буду знать там?

Если бы я знала, что это станет реальностью таким образом, никогда бы не сказала, что это хорошо.

Я дура. Ничего хорошего в мире не могло произойти бесплатно, и я не предполагала, что это приведет к такому ужасному результату.

— О, я умру!

Я знала все романы лучше, чем кто-либо другой, потому что читала все романы.

Как жесток Магнус к Иллиане. Как жестоко линия фронта Иллианы, исходящая от ее семьи.

От убийства людей.

Я даже вспомнила фразу о том, что у Иллианы перед ним было невыразительное лицо, она не моргала и все наблюдала.

В конце концов, было только одно краткое упоминание в конце романа о том, что Иллиана потеряла всю себя, потеряла свободу и всю жизнь была где-то заперта.

Мне было так любопытно на полпути, что мое любопытство, которое отправило мне электронное письмо, в конечном итоге привело к неожиданной ситуации.

Итак, если я закончу историю каким-либо образом, то смогу вернуться?

Если я закончу эпилог, который продолжит историю до конца и сделает его счастливым, смогу ли я вернуться на свое мир?

Я изо всех сил пытаюсь признать реальность.

Проблемы наполнили мой разум.

Не знаю. Почему я должна так страдать? Чтобы Магнус был счастлив...

«Давай постепенно избавимся от промывания мозгов».

Мне жаль, что я, кажется, отбираю у главной героини работу, но своей искренностью я постепенно нейтрализую тело, пристрастившееся к «Рэю», и возвращу Магнуса в Императорскиц замок

Император.

Позволь мне спокойно уйти в другую страну.

Когда я увижу Магнуса, который однажды станет императором и будет жить долго и счастливо с императрицей, значит ли это, что я увижу эпилог своими глазами?

Автор сказал, что покажет сам, так можно я покажу напрямую?

— Ах, это сложно.

Я встала со своего места, вцепилась в свои серебристые волосы рукой и разорвала их.

«Давай организуем некоторые документы».

Я поспешно встала и сел за письменный стол перед окном.

Солнце тепло переливалось, но ощущение, что вся кровь отхлынувшая от моей кожи, было сильнее тепла.

Понемногу изложу содержание романа.

Посмотрим. Вместе с ним мне нужно будет привести в порядок то, что я должна сделать.

«Ручка, моя шариковая ручка…»

Я торопливо огляделась. По столу катилось перо.

— Ручка из птицы?

Она настолько ненадежна, что вот-вот сломается, если слегка прикоснуться к ней. Казалось, она сломалась, когда я черкала с силой, как карандашом.

— Как ты пишешь.этим?

<Эпизод 4>

Я часто видела это в кино, но в самом деле я впервые использовала.

Кроме того, в отличие от того, что используется в наше время, к кончику пера здесь крепится золотой наконечник

— Во всяком случае, у меня хотя бы есть чем писать…

Ах! Чернильница, где была чернильница?

В ушах отдается громкое сердцебиение.

Чем больше я нервничала,тем быстрее я становилась, еще более нетерпеливой чем в любой другой момент.

Я лихорадочно открыла ящик стола.

Когда грубо открывала и закрывала его, он царапался и издавал дребезжащий звук.

К счастью, из нижнего отсека появился предмет моих поисков. Найдя, я быстро вынула её оттуда.

«Это...это…»

Ощущение пера было мне совершенно незнакомо, поскольку я пользовалась только шариковыми ручками фабричного производства.

Я видела его только в фильмах, поэтому не знаю, как именно использовать. Как можно скорее я взяла перо с наименьшим усилием и принялась писать.

1. Магнус сбежал, когда ему было 23 года, познакомился со своей любовью в то время и прожил с ней полгода.

Пошёл и убил своих братьев...

У меня есть вопрос.

Почему Магнус убил двух своих братьев? Они были лучшей семьей, которую я когда-либо находила.

Причина этой части была неизвестна, поскольку автор не описал ее подробно.

Я также видела много комментариев по этому поводу, в которых говорилось, что парень полностью сошел с ума из-за того, что его заперли.

Конечно, мне интересно, действительно ли он убил своего брата без причины.

Правда известна только писателю или будущему Магнусу.

2. Критически больной император думал только о том, что потерял двух своих сыновей в результате несчастного случая, поэтому передал трон Магнусу и умер зимой в возрасте 24 лет.

«Трудно писать на такой бумаге.»

Затем я спустилась в ниже и записала цифру 3.

Попользовавшись ручкой немного, я быстро к ней привыкла.

3. Магнус, ставший императором, сразу начинает искать того, кто похитил его.

Также он вызывает женщину, которая спасла ему жизнь.

4. Магнус, через месяц после становления императором собирает банкет, для людей в возрасте от 17 до 25 лет и приказывает женщинам брачного возраста присутствовать на нём.

5. Через два года после того, как Магнус стал императором, он узнает 26-летнюю Илиану Глейн.

6. Весной 27-го года правления императора Магнуса из истории исчезла семья Глейнов. Все люди из семьи Глейн казнены на глазах у Илианы.

7. Летом 27-летнего императора Магнуса Иллиана, заключенная в тюрьму, была сослана в свою хижину.

8. После этого нет истории об Иллиане Глейн. Магнус женился на любимой и вел счастливую жизнь.

Это история злодейки и главного героя.

Я умру в ближайшие 6 лет.

Нет, точнее, вы не умру, а проживу жизнь, подобную смерти.

Не было описано, где обладательница этого тела была заключена и как жила в этом аду.

Но пока я не выберусь отсюда, грехи Иллианы Глейн будут моими.

«Это то, что произойдет в будущем».

Но есть еще немного возможностей.

После всего происходящего главная избавила зверя от промывания мозгов и наркомании, она каким-то образом вернула его в прежнее состояние в течение двух лет.

Что же мне...

Что мне сделать, чтобы они не сомневались во мне?

Нам нужен метод, с которым люди не захотят  связываться со мной и где нет ничего необычного во внезапных изменениях.

«Ах. Боюсь, я просто попрощаюсь с миром и пойду в храм».

— Ты веришь в Дао?

— Это важно?

Внезапно я вспомнила драму, где друг, близкий к господину, пожаловался главному герою. Я помню, как смотрела его с большой ухмылкой, потому что каждая строчка была такой липкой.

«Верить в Дао…».

Это не так уж плохо. В конце концов, люди должны смотреть на любой носитель и видеть. Здесь нет ни Будд, ни храмов, но я...

«Если это предыстория той эпохи, то это монахиня»

«Я покаюсь».

В романе Илиана Глейн — очень жадная,не скрывающий своих желаний и не заботящаяся о страданиях других.

Она была человеком...

Наоборот, в кругу общения ее образ был совсем другим. Она была светской львицей, Иллиана Глейн, была очень хорошим и добрым человеком.

Она была человеком, который лучше всех знал, как контролировать людей одним словом, чем действовать в одиночку.

Например, если у нее была проблема, она тонко говорила: «Кажется, я слышала что-то подобное».

По-нашему, это лукавство, и это типичный образ, имеющий сильное влияние в кругу общения с накопленным имиджем.

Эта девушка нечувствительна к чужому страданию и скорее,

У нее была сторона, чтобы наслаждаться вещами.

Мне даже нравились ее волосы, поэтому я была в ужасе от того, что этот парень сделает в этой ситуации.

Она была единственной дочерью писателя, который был позже, и она была женщиной, которой не хватало ни в чем.

Ее люди хвалили ее, говоря, что ее благородство отражалось в каждом ее действии.

Так…

Я буду набожной верующей. Может и не монахиня, но верующая.

Потому что это может сделать каждый.

«Мне нужно знать, как провести детоксикацию. Как остановить промывание мозгов».

Я не думаю, что мы когда-нибудь увидим один и тот же конец.

Двже не знаю, каким будет конечный результат, если я вообще застряну в хижине.

Это хижина на всю оставшуюся жизнь.

Конечно, моя цель - вернуться, но в конце концов я ничего не делаю, чтобы подготовиться.

Мысль о том, что я останусь взаперти на всю оставшуюся жизнь, была ужасающей.

Кто-то постучал в дверь. Сложила использованную бумагу пополам и положила ее в ящик вместе с чернильницей.

—Войдите.

Вот как вы насильно повышать голос.

Я не думаю, что это хорошо.

Скорее, задаюсь вопросом, не болит ли у меня постоянно шея, потому что я продолжаю пытаться повысить голос вот так.

—Вы проснулись? Мисс Илиана.

—Да, что происходит?

Я говорила без усилий, из-за того,что всегда была на дне, не привыкла отдавать приказы.

«Сегодня Тифа из маркизского Дома Дейзи устраивает чаепитие. Кажется, будет немного сложно, если мы будем готовиться с этого момента».

—О, пожалуйста, отмените.

—Да?

—Я прошу вас отменить все мои планы на следующую неделю.

При моих словах служанка быстро склонила спину, не показывая озадаченного взгляда.

Глядя на него, она как-то писала ртом. Возможно, Иллиана Глейн тоже не была для них хорошей хозяйкой.

— Как мне объяснить причину?

— Скажи мне, что я плохо себя чувствую .

Видя, как ты снова и снова внимательно следишь за каждым словом, моя спина напряглась.

—Что бы вы предпочли: есть в столовой или в комнате?

—В комнате.

—Хорошо.

Глядя на служанку, которая вежливо ответила, убирая грязное постельное белье, я снова погрузилась в свои мысли.

Я видела в романе, что в столице есть очень большой храм. Отправлюсь туда, зарегистрируюсь в качестве члена, и каждую неделю… Проявлю свою искренность, чтобы выходить на утреннюю молитву каждый день.

«Я пойду.»

Она глубоко склонила спину, чтобы убедиться, что горничная выполнила свою работу.

— О, подожди.

—Да, мадам.

—Тайно наймите человека, который немного разбирается в наркотиках, умеет держать рот закрытым и приведите его домой.

Тон Иллианы Глейн, который я видела только в текстовых сообщениях, казалось, вызвал мурашки по коже. Мне это совсем не подходит.

Между бывшими дворянами, которые были хорошо образованы и старались хорошо говорить, нет пересечения, и я, жившая в мире 21-го века, не пересекалась.

—Я узнаю, как вы и сказали.

—Как можно больше.

—Да. Скоро вы начнете есть. После этого, если у вас есть расписание, мы поможем вам подготовиться.

На самом деле к горничной, которая выглядела на 20 лет старше меня, было неудобно относиться к ней с уважением.

—Да.

Она не показывала этого, потому что не могла дерзить, но в любом случае от такой жизни нужно было отодвигать меня понемногу.

Там должность «набожного верующего» очень пригодилась. Еë можно использовать как предлог вести скромную жизнь, а также это полезный способ дистанцироваться от социальных кругов.

— Боже, прости.

Наказание будет сладко воспринято, когда я вернусь в реальный мир...

Краткая молитва в моем сердце.

Я доверила свое тело служанке.

Я не слышу, как она шарит по всему телу.

«Как насчет того, чтобы вымыть ее тело, пока готовится еда, прежде чем она приготовит?»

«Хорошо.»

Другая горничная последовала за своей горничной в ее ванную.

Одна набрала воду в ванной

Другая помогла мне снять пижаму.

Несмотря на то, что это тело не было моим, и мой разум вообще не привык к этой череде ситуаций, было ясно, что тело Иллианы Глейн все помнило.

Когда служанка кладет куда-то руку, она, естественно, поднимает руку, и это не слишком смущает и не слишком грубо, чтобы чья-то кожа коснулась ее тела.

Изначально я действительно ненавидела физический контакт, так что это чувство было гораздо более незнакомым.

В ванной нет зеркал.

Разве в ванной нет зеркала, хотя обычно его больше нигде нет?

Подумав, что это обидно, я наклонила голову под углом.

«Я набрала всю воду. Затем, когда вы омоете свое тело, пожалуйста, позовите меня».

Разве это не обычно от начала до конца банной службы?

К сожалению, эти две служанки только что закончили собираться и каким-то образом выбежали из ванной.

Ушли прочь.

Я нахмурилась от странного ощущения и склонила голову, чтобы опустить ноги в ванну. В этот момент еë лицо окаменело.

«Что это?»

На бедрах были синяки. Кажется, прошло какое-то время, и теперь они окрашены в синий цвет, а затем цвет исчезнут.

Среди ног также были замечены старые царапины. Затем я осмотрела всё свое тело. Так и рука. Она поранена.

Кажется, Лилианна знает, поэтому носит одежду с длинными рукавами.

Я никогда не видела ничего подобного в романе.

<Эпизод 5>

«Нет, описаний Иллианы Глейн было очень мало».

Когда она вышла, это было только тогда, когда она плохо обращалась с Магнусом, которая накормила его Рэем и пренебрегала им, вызывая у него кошмары и наводя ужас.*

Кроме этого, единственными врагами Иллианы в  романе были казнь ее семьи и еë, которая потеряла все из-за императора.

Об злодейки не упоминается, за исключением случаев, когда ее посещает Магнус.

— О, я не знаю.

Я не знаю что это такое.

В романе, казалось, описывалось многое, но если смотреть с этой точки зрения, то все это было лишь фрагментами.

«Сначала решу важные дела».

Я не знаю, что случилось с этим телом.

Его язык не имеет значения. Что было важно, так это Магнус.

Чтобы вернуться в реальный мир, этот зверь будет самым важным ключом.

«Вода теплая...»

Я хочу, чтобы было не тепло.

Тогда, не будет ли оснований усомниться, что это не реальность?

Еще более подавленная, я расслабила свое тело и погрузила лицо в воду в ванне.

«Давай применю это здесь на некоторое время».

Мне лучше затаить дыхание, пока я не найду кого-то, кто хорошо разбирается в наркотиках. Ранее… .

«Пух!»

Я собиралась умереть.

Я хотела зайти в воду и закрыть глаза. Я была очень близка к цели.

Даже если бы это было немного поздно, это была бы катастрофа. Почему-то у меня перехватило дыхание.

Кислород был доставлен сразу, так что мои глаза немного затуманились, а потом вернулись.

О предстоящей работе было решено.

Первое, что нужно сделать, это освободить Магнуса от промывания мозгов и наркомании.

После этого я должна вернуть его на место, чтобы он стал императором, и притвориться, что иду по пути религии, и отправиться в паломничество.

К тому времени, как Магнус стал императором,

Когда ты вернешься и увидишь счастливого главного героя...

«Тогда я смогу вернуться в первоначальный мир?»

Это утро, полное забот.

* * *

Примерно через неделю исследований я нашла подходящего наркоторговца. Он хорошо разбирался в наркотиках, поэтому был немногим лучше врача.

А сегодня я повела его в хижину Магнуса. Это мой последний визит за неделю.

Конечно, я не хотела, чтобы мое лицо нашли, и не хотела потом умирать, поэтому я надела полумаску и тщательно накрыла ее фатой.

Только после того, как я примерила длинное платье, не открывавшее конечностей, я вошла в хижину.

— Добро пожаловать, Лина.

Магнус с длинным, длинным лицом спит.

Он осторожно становится на колени на полу.

Когда я увидела человека, который считал естественным ходить на четвереньках, я был впечатлена.

Тем не менее, он не принимает наркотики.

Сегодня цвет лица довольно яркий.

«Пожалей меня в будущем. »

Когда я вернусь в исходный мир, мне придется убрать с книжной полки «Восстание убитых зверей».

Если подумать, название было деревенским.

Увидев это, я топнула его ногой и захлопала.

Мне нужно осмыслить себя в прошлом.

Черт, моя совесть болит

— Просыпайся, не… нет.

Было тяжело видеть, как Магнус лежит на спине и смотрит на меня, поэтому он повернул голову и сказал.

Единственное, о чем я думала, это о том, как Магнус обнажил свой меч и убил своего брата и семью Глейнов.

Облачно-золотые глаза смотрели на меня, но я медленно следовала своим приказам.

Это не была команда, но для парня это прозвучало как она. Между Магнусом и Иллианой всего два года разницы.

Конечно, Иллиана на два года старше. «Я встал».

Естественно, она схватила Магнуса за запястье, когда тот склонил голову, подняла его и положила на кровать.

Когда мое тепло, а точнее, тепло Иллианы, коснулось затуманенных глаз Магнуса, спокойно и медленно.

Магнус здесь надеется на тепло, которого никогда не будет.

Потому что Илиана Глейн разрушила всего своего первоначального Магнуса и превратила его в чудовище, смотрящее только на себя.

«С этого момента, даже если я приду, тебе не нужно становиться на колени».

От моих слов глаза Магнуса расширились.

Магнус задрожал, как будто услышал что-то неслыханное, и он поспешил вниз к изножью кровати и опустился на колени.

Еще один страх был выгравирован на сверкающих золотых глазах. Трепещущие глаза все еще были затуманены.

Сладкий запах лекарств витал между раскрывшимися губами. Я могу сказать, сколько я ела каждый день.

Было ясно, что он вводил Рэя понемногу, чтобы тот не умер от отравления наркотиками, а не пытался причинить ему боль.

«Чтобы полностью обезвредить это, вам нужно много противоядия».

Это было единственное противоядие, которое у меня было тогда.

А противоядие, приготовленное Илианой Гляйн, было не так уж и много, как я думала.

«Я, я… я ошибся, Лина М. Если есть ошибка, я ее исправлю. Пожалуйста, пожалуйста, не выбрасывайте его».

«Мэг»

«Я все сделал не так?

Я буду."

Магнус опустил голову и ударился лбом о ковер так, что тот коснулся пола. Затем он подкрадывается и грустно целует ее в ступню.

20-летняя Иллиана, похитившая 19-летнего Магнуса, была жестока и приручила его.

У оригинального Магнуса была очень хрупкая личность. Он слабый человек который не может даже слова сказать своим братьям.

Он был так добр, что его любили слуги императорского двора, и что он не был рожден с качествами, чтобы стать императором.

Так что говорили.

Он был мягким человеком, который не мог убить даже мелких животных или птиц. Хотя над ним часто издевались.

Иллиана вот так погубила Магнуса. В конце концов, ее мужчина убивает всех и занимает ее трон.

Она оставила Магнуса в темноте на год, сводя с ума ужасающими кошмарами и одиночеством, и промывала ему мозги еë способностью манипулировать снами.

Он зверь и запечатлел себя хозяином. И внушал, что если его выкинуть, то его утилизируют в мусоросжигательном заводе.

Чтобы возжелать только собственного тепла, чтобы никто другой не смог откликнуться, Иллиана приручила Магнуса.

Благодаря этому Магнус чувствовал ее теплоту в Иллиание даже с закрытыми глазами. Магнус узнал ее по руке.

И она могла узнать Магнуса даже с закрытыми глазами.

Чтоб только ты нашел в моих руках облегчение, только в моих руках нашел стабильность, и чтобы только ты смог стать её миром.

Другими словами, быть покинутым означает уйти.

Это была смерть. Иллиана запечатлела ужасы смерти вв Магнусе.

Всего за один год она уничтожила Магнуса и превратила его в совершенно зверя.

«Пожалуйста, не выбрасывайте его…»

Мой желудок скрутило от скорбного голоса.

Промывание мозгов было слишком продвинутым, чем я ожидала. Этого достаточно, чтобы через год Магнус вырвался из-под промывания мозгов и сбежал.

Конечно, даже после того, как он сбежал, страдая от всевозможных травм, он был зациклен на своей хозяйке, и нашел то тепло, которого так жаждало его прирученное тело, которое могло встретить только Иллиана, были случаи, когда оно смешивалась с его любимой.

Она всегда утешала его и держала на руках.

Она снова наклонилась, схватила Магнуса за руку и подняла его. Магнус не сопротивляется и поднимается.

Стоя сгорбившись, почему-то стоять самому кажется неудобным.

— Я не оставлю тебя, Мак.

Иллиана относилась к Магнусу, который всегда отчаянно хотел жить, своим зрелым тоном, словно желая успокоить своего ребенка.

«Я для вас новичок… Да, я просто отдаю новый приказ».

«Сколько раз ты хочешь…»

Всего от одного слова золотые глаза Магнуса потускнели еще больше.

Я честно не хочу использовать эти слова

В противном случае было ясно, что Магнус не сможет успокоиться.

«Есть кому проверить твоё здоровье. Ты просто тихо сядь на кровать и убедись, что твои глаза закрыты. Никогда, никогда не открывай».

Когда Магнус открывает глаза, меч

его золото.

Ты увидишь глаза. Золотые глаза - доказательство правящей семьи. И я действительно не хочу говорить об этом Карлу.

"Да. Ты собираешься в другое место для Лины?"

— спросил Магнус, очень слабо держась за подол платья, которое терлось об пол, даже не о мои манжеты.

Я как-то не думала об этом. Дрожь полна страха.

— Нет, я буду здесь. «Неужели это правда?»

"Это действительно так."

"Да, я понимаю."

Магнус ответил более мягким голосом и смиренно сел на кровать.

Он кладет руку на бедро в вертикальном положении. Он выглядит намного выше меня, но не может двигаться.

«Мне кажется, я понимаю, почему в романе, воспитывая убийцу, они воспитывают либо ребенка, который ничего не знает, либо потомка, сломавшего свой разум».

В невежестве прирученный зверь не

не могу раскрыть это.

Это была такая же логика, как держать дикого слона в кандалах в течение длительного времени, а затем отпустить его, когда он станет взрослым, но не сможет сбежать.

«Магнус заслужил убийство Иллианы».

Конечно, вместо того, чтобы убить её, он заключил её в тюрьму. В результате лучше судить, что она умерла. Вот почему я должна усердно работать в храме.

Сожалеть о молитве покаяния.

Может быть, я смогу это сделать

Если есть такая вещь, как Божья совесть. Оставив Магнуса позади, он развернулся и вышел за дверь. смотреть за спину чувствовала

«С этого момента закрой глаза, пока я не скажу, что все в порядке, Мак».

«Да.»

Взгляд позади него исчез. Когда я открыла дверь, снаружи ждал мужчина в халате.

— Входи, Карл.

«Да.»

Человек со следами ожогов по всему лицу всегда был одет в мантию, за исключением того, что при первой встрече он ненадолго показал свое лицо, чтобы подтвердить свою личность.

Кожа наполовину расплавилась, как будто ее сильно обожгли. Он не казался слишком неохотным, чтобы показать свое лицо.

Его рука ненадолго заблокировала нож, который он собирался воткнуть в дверь.

«Деньги — это как дать вам 50 золотых слитков, если вы сделаете идеально, как я сказала. Условие в том, что вы никогда и никому ничего не скажите.

понизил голос.

«Я разрушу твой путь любыми возможными способами».

<Эпизод 6>

Эта фраза, которую использует Иллиана.

Сколько бы раз я ни использовала это слово, употребляла я его не так часто, но оно все же прилипло к моему рту.

Её голос и интонация действительно напоминали Иллиану Глейн.

«Я буду иметь это в виду».

Карл ответил с шипящим, чуть хриплвм звуком. Очень грубый голос, как будто в горле кипит мокрота.

"Иди в."

Я впустила его вперёд, после последовав за ним обратно в комнату.

Как только он вошел, возможно, Магнус услышал шаги не только Иллианы, но также и посторонние, и он явно опасался того нового, поскольку вздрогнул даже с закрытыми глазами.

«В романе Иллиана — это Магнус.

Он сказал, что ему скучно, тогда я начала приносить ему книги».

И умный Магнус, который должен был занять трон с самого начала. Постепенно он пробуждает свое сознание и понимает, что его нынешнее положение ненормально.

И каждый день я понимаю, что была явная проблема с лекарствами, которые я принимала.

Магнус, который был так слеп.

Понемного он начинал меняться.

Он планирует побег, находит противоядие, избегает промывания мозгов и в конце концов сбегает.

— Тогда я должна отдать тебе книгу.

Так, мало-помалу он осознает свое собственное положение. И когда он перестанет в определенной степени зависеть от наркотиков, рнс бегает и останавливается около крепости Хвансон.

Золотые глаза — доказательство, что ты член императорской семьи, так что если найдёшь и увидишь такие глаза — сразу узнаешь.

Илиана тоже была хороша. Даже если бы не знала этого факта с самого начала, она бы могла догодаться, что ребенок, которого она похитила, был из императорской семьи.

Карл оглядел Магнуса. Его глаза были закрыты так плотно, что он не мог смотреть на его зрачки, поэтому он осмотрел его язык, провел под глазами и проверил кожу.

Магнус периодически дрожал, создавая впечатление, что ему незнакомы ни грубая рука, ни теплота прикосновения.

Тем не менее, рука на его бедре была сжата, хотя всему этому процессу он не сопротивлялся.

Думаю, сразу видно, как хорошо Иллиана Глейн приручили Магнуса.

После он поднимает тело Магнуса, чтобы соответствовать его уровню глаз. После поворачивается ко мне, в ожидании.

Это был знак того, что он завершил свое обследование.

— Карл, выходи первым.

"да."

Он покинул комнату, закрыв за собой дверь.

— Мэг, можешь открыть глаза.

Длинные опущенные ресницы медленно поднялись. Золотистые глаза моргнули пару раз, а затем посмотрели на меня.

«Я вернусь потом».

— Ты собираешься уходить вот так? — спросил Магнус, широко открыв глаза.

«Я пришлю тебе книгу со стороны Гри, так что, если тебе скучно, можешь прочесть её».

В будущем у меня нет ни малейшего желания заниматься такой странной промывкой мозгов, так ещё давать лекарства. Прежде всего я хочу счастливый путь моей жизни, а также найти способ вернуться обратно в свой мир.

«Если это мир, созданный художником, возможно, это был намек».

Магнус поспешно опустился на колени рядом с кроватью.

Затем он медленно подползает к моим ногам, при этом качая головой.

«Лина, может быть, я не веду себя как собака...»

Он явно знал, что собирался произнести, именно поэтому склонился передо мной.

— Ты не сделал ничего плохого, Мэг.

Это моя вина.

Нет, во всем виновата Иллианы Глейн.

Когда я медленно отпускаю свою руку, Мэг грустно опустил голову.

В этот момент Иллиана Глейн чувствовала себя необычно. Когда я читал романы, то больше всего мне нравились Илиана и Магнус.

— Итак, хорошенько отдохни сегодня.

"да."

Магнус поджал губы, словно хотел сказать что-то ещё, но в итоге ничего не произнёс.

— Я же говорила тебе не опускаться на колени.

"Ой, извини."

Приглушенно ответил Магнус, поднимаясь на ноги.

Поскольку он ещё был молод, на его выражение лица показывались все эмоции, которые он испытывал.

Я даже слегка улыбнулася, протягивая руку к Магнусу. Пару раз я погладила его по голове.

Моя рука естественным образом легла на щеку Магнуса. Магнус же тем временем потер щеку об мою руку с более расслабленным лицом. На самом деле он ничем не отличается от собаки или кошки.

Кстати, привычка действительно страшная. Привычки, которые запоминает тело, пугают. Я только собиралась погладить его по волосам, но в следующие мгновение ока, моя рука оказалась на его щеке. Так вела себя Иллина Глейн.

— Тогда увидимся в следующий раз.

"... да."

Ответил Магнус продолжая стоять на месте. Он следил за мной до той поры, пока я не скрылась из виду.

Когда я закрыл дверь хижины и вышла, Карл ждал меня.

''Как дела?"

«Я думаю, что он пристрастился к наркотической зависимости «Рэй».

Я была немного удивлена.

Он явно во всем разбирался.

«Возможно, его уже давно приручили. Несмотря на это, пациент чувствует себя лучше, чем ожидалось, если доза хорошо контролируется».

Я промолчала.

«Изначально наркотики, выпитые после употребления, вызывают сложные проблемы. «Рэй» — особенно сильный наркотик, используемый для укрощения рабов.»

Моё лицо не изменилось, я все также стояла, слушая рассказ.

«Если ты используешь его всего три месяца, ты становишься идиотом. Обычно, даже приручив раба, вы не используете его больше месяца. Потому что если травма слишком сильна, она уничтожает людей. Но он в хорошей форме после трех лет зависимости». — спокойно ответил Карл.

Похоже, что Илиана Глейн использовала его с осторожностью. Магнусу должно хватить времени, чтобы сбежать даже в таком состоянии.

«Детоксикация?»

«Поскольку вы продолжаете принимать противоядие, постепенно уменьшайте количество Рэя, которое вы принимаете в настоящее время каждый день. Возможно, у вас развилась толерантность, поэтому даже небольшая доза не улучшит ваше самочувствие».

«На какой цикл следует обратить внимание?»

«Я думаю, что раз в неделю будет достаточно».

Карл подробно ответил на мои вопросы. Он сказал, что редко выходил напрямую из-за ожогов на лице. На этот раз, похоже, у единственной дочери были личные проблемы, и ей нужно было много денег.

«Тогда сколько времени занимает детоксикация?».

«Идеальной детоксикации не существует. Я думаю об избавлении от накопившихся наркотиков примерно на полгода, исходя из того, что я постоянно принимаю антидот и постепенно уменьшаю прием Дэи. После этого я борюсь с собой».

Если это борьба с самим собой, то у Магнуса проблем не будет. Он был настолько силен, что мог убежать сам.

Магнус, должно быть, смог преодолеть это сам. Если бы это давало мне какую-то основу.

Полгода не много и не мало.

Время, когда он вернётся в Императорский замок будет сдвинуто примерно на год раньше, и шанс встретиться с Ёджу может быть упущен, но, если это судьба, то ничего страшного.

«Можно ли приготовить

противоядие за полгода? Я беру на себя расходы на материалы. Фил

Если ты напишешь список Джона, я скажу тебе подготовить его».

«Я могу сделать это»

Ответил Карл. Я кивнула головой в ответ на решительно непоколебимый ответ.

Человек, который так уверен в ответе, вряд ли совершит ошибку.

Да, я была довольна.

«Слуга принесет обещанный аванс.»

«Спасибо»

— Я верю, что ты сдержишь свое обещание.

«Я буду помнить об этом до того дня, когда сойду в могилу».

Я села в карету и последний раз взглянула на Карла.

«Хотите вернуться домой?»

«Нет, отвези меня в храм».

«Хорошо»

Ответивший водитель закрывает дверь. Карета двигается.

* * *

— Закрой глаза Мэг, пока я не скажу, что все хорошо.

Хриплый голос отдавал мне приказы.

Как будто в моей голове был густой туман, но я чувствовал, что должен просто следовать приказам. Если этого не сделать, то обязательно будешь наказан.

Я чувствовал. Внутри меня было четкое воспоминание о том, что я надолго остался в кошмаре.

Я хочу еще немного заглянуть за кулисы, но я должен подчиняться приказу. Я не знаю почему, но кажется, что случилось что-то важное,ю.

В страшном сне его несколько раз изуродовали.

Сколько раз его выбрасывают и как часто?

Фосфор меняется и в итоге погибает на свалке.

Сон, который повторяется десятки раз в темноте Я ненавидел темноту, но должен был следовать твоим приказам.

Если я плотно закрою глаза, я ничего не увижу. Темнота передо мной больше не была расплывчатой, но в голове все еще был туман.

Лина не придет.

Я сделал что-то не так? Ошибся в своих действиях?

Я ненавижу когда меня бросают вот так... Мне некуда идти.

Как только мысль утихла, страх нахлынул на меня. Я ненавижу темноту. Мне даже в этот момент хотелось открыть глаза.

Но если открыть глаза, Лина разозлится. Имея это в виду, он напряг глаза и закрыл их еще крепче.

Ты слишком взволнован.

Живи своей жизнью, Магнус.

Животная пища будет на первом месте. Ха-ха-ха-ха!

Братцы, почему вы так? Давай... спаси меня, спаси меня. Я буду слушать тебя!

Оставь меня в покое.

Очень редко, когда темнота закрывала мое зрение, в дни, когда мне не снились кошмары, мне снился еще один странный сон.

Брошенный незнакомцами, он бродит один, где-то очень тихо.

<Эпизод 7>

Как долго мне придется терпеть жесткое, грубое прикосновение к моему телу?

Пожалуйста... Быстрее... Я хотел выбраться из сумасшедшей тьмы. Внезапно рука, которая касалась всего тела, исчезла.

— Карл, выходи первым.

"да."

Кто такой Карл? Было сказано, что пришли на мой медицинский осмотр, так значит он врач?

Я нервничал, потому что не слышал разрешения открыть глаза.

«Мэг, теперь ты можешь открыть глаза», — последовали слова разрешения.

Убедившись, что после не последует ещё слов, я медленно открыл глаза.

Я слишком сильно закрыл глаза, отчего первое время моё зрение было затуманеным. Я пару раз моргнул.

Я увидел, стоящую передо мной Линк. Она была тем, кто приказал называть её так.

Я не думаю, что это ее настоящее имя, но я не имею права заставлять еёсказать мне то, чего она не хочет говорить.

Потому что я животное.

«Я зверь…»

Был ли я изначально зверем?

Почему я стал зверем?

Я изо всех сил попытался засунуть эти вопросы подальше. Мне просто нужно получить от нее любовь.

Играя в её игру, выпрашивая её приказы, как послушный зверь.

«Я скоро вернусь».

Я думал, что Лина останется со мной на ночь.

Я думал об этом, но мои ожидания не оправдались. Из-за этого я был огорчён.

— Ты собираешься идти вот так? С кем ты идешь? Ты собираешься с тем человеком по имени Карл? Вы приручаете нового зверя? Почему? Кто… ?

Несмотря на множество вопросов, которые приходили мне в голову, я не мог ничего небрежно сказать. Животное не может осмелиться заговорить без разрешения своего хозяина.

Хозяин мягко улыбается. В тот момент я был немного шокирован. Обычно я никогда не видео, чтобы она так улыбалась, но сегодня она даже рассмеялась.

У Лины, которая всегда подходила ко мне, было жесткое выражение лица.

Единственный раз, когда она смеялась, был, когда я поцеловал ее в макушку, заплакал и умолял обнять.

Я хотел тепла. Мне нравилась ее теплая температура тела и её запах. Мне также нравилось мягкие прикосновения.

Лина всегда улыбалась, когда смотрела сверху вниз на меня, трущегося об пол.

«Я пришлю тебе книгу со стороны Гри, так что почитай, если тебе скучно».

Что-то не так. Подумав об этом, я рефлекторно опустился на колени.

Это она сказал, что зверь не должен ни о чем думать. Она сказала, что я просто должен следовать ее приказам и получать любовь, которую она мне дарит...

Неужели я сделал что-то неправильно? Было ясно, что я сделал что-то не так.

Мой разум начинает кружиться, расплываться.

На какое-то время оно проясняется, затем снова расплывается.

— Да, я был неправ.

Я должен был поцеловать ее в подъем ноги немного более скорбно.

«Лина, может быть, я не веду себя как собака...»

Ее рот был закрыт.

Я просто пытался сказать, что в следующий раз у меня все получится, но Лина выглядела очень обеспокоенной.

Приподнятые уголки ее губ выглядели очень неловко.

— Ты не сделал ничего плохого, Мэг. Так что хорошо отдохни сегодня.

Я не сделал ничего плохого, так почему ты делаешь это со мной? Кто этот человек по имени Карл? Почему ты пытаешься бросить меня...?

«да.»

Я проглотил много вопросов, так и не задав их.

— Я же говорила тебе не опускаться на колени.

"Ой, извини."

Я осторожно встал и почувствовал, как мне на голову опустилась тёплая рука.

Ее тепло сняло напряжение. Как всегда делала Лина, она погладила меня по голове, опустила руку и потеряла мою щеку. Вскоре её рука отодвигается.

— Тогда увидимся в следующий раз.

«...да.»

Немного запоздав с ответом, я оглянулся. Верно, Лина больше не смотрела на меня.

Дверь закрыта.

«Голова болит…»

Чем больше я думал об этом, тем сильнее начинала болеть голова.

Почувствовав какое-то смирение, я услышал, что карета двинулась в путь.

Мнн было ясно, что Лина возвратится. Но почему или как я встретил Лину, и попал сюда?

* * *

«Я прибыла в храм».

Я была сопровождена кучером и вышла из кареты.

Было видно большое белое здание. Крест был установлен прямо в центре здания.

Тысячи людей начали входить и выходить, так как закончили молиться. Сейчас в храме было больше людей, чем ожидалось.

Однако, в основном это были обычные люди. В то же время, я была очень выделяющейся особой на их фоне.

Но скрывать себя я не собиралась. Я должна была выделиться. Итак, слухи распространялись и распространялись, и это должно было быть широко известно в светских кругах.

Также ходит слух, что единственная дочь семейства Глейнов без ума от храма.

«Я должен выходить каждый день и жертвовать деньги храму».

Не маленькая сумма, а большая сумма денег для распространения информации.

Пока я размышляла о том, что должна делать дальше, сделала первые шаги по направлению храма.

Еще многие должны это увидеть.

Я вошла в храм, где не палило солнце, поэтому я слегка приподняла голову и широкополую фетровую шляпу.

Как только я подняла голову, то сузила лоб до такой степени, что глаза ослепили.

Разве не было бы сумасшествием оказаться в таком чистом белом пространстве?

Все вокруг было новым. Одежда священника белая, мраморный пол белый, стены белые.

Оказавшись внутри храма, куда теперь идти?

«Ты первый раз приходишь в храм?»

Рядом со мной оказался священник. Это был мужчина средних лет, одетый в специальную, служебную одежду.

На его губах появилась слабая улыбка. Естественно приподнятые уголки ее губ показывают, как много работала Иллиана, чтобы добиться естественной улыбки.

Я чувствую, что буду приходить в храм молиться каждый день, так что мне нужно подумать о том, что же сделать, чтобы меня выпускали сюда каждый раз.

На самом деле дворяне нечасто ходят в храмы. Потому что они ни в чем не нуждаются и им нечего просить у Бога. Большинство основных последователей храма были обычными гражданами.

«Дп и мне стыдно, что я пришла только сейчас. Я была очень больна некоторое время назад, и это было так, как будто Бог явился во сне и спас мне жизнь. Я просто хочу отплатить за эту доброту».

Глаза священника расширились, когда я закончила свою речь.

Он приветливо улыбнулся мне. Кажется, ему очень понравился мой ответ.

«Это так? Ворота храма всегда открыты. Бог улыбнулся верующему. Приятно видеть, что все больше и больше людей верят в Бога».

«Я не молилась с самого рождения, но я думаю, что Бог, который спас мне жизнь, очень милостив и глубок.»

Ответила я, слегка сцепив руки перед собой, а также опустив веки.

Уголок рта священника приподнялся от удовлетворения.

Если я вернусь в свой мир, то наказание за мою ложь будет воспринято сладко. Я не знаю, поверю ли я вообще в Бога, если вернусь в реальный мир.

«Карта Синдо выдается каждому, кто пожертвует определенную сумму или же больше».

«Хорошо».

«Если у вас есть пожертвование прямо сейчас, вы можете сразу заполнить необходимые документы для изготовления синдоистской карты и получить синдо-карту. Если вы станете верующим, то сможете поклоняться в любое время»

Я внимательно осморела помещение.

«Вы можете пользоваться часовней 24 часа в сутки, даже когда не время, и вы можете свободно пользоваться помещениями храма».

Тем временем продолжал священник.

«Вы также можете воспользоваться молитвенной комнатой внутри храма, которая обычно закрыта для верующих».

Священник всю дорогу постоянно говорил. Был ли он взволнован тем, что у него появился новый член, или он был взволнован, потому что думал, что я могу пожертвовать большую сумму денег.

«Много разговоров»

Священник был настойчив, несмотря на суровый ответ, пока не добрался до молитвенной комнаты внутри храма.

Между прочим, я очень боюсь этой привычки, которая есть у этого тела.

Причина, по которой она может сохранять бесстрастное выражение лица и правильную осанку, несмотря на одержимость, заключается в том, что тело Илианы Гляйн глубоко привыкло к этикету.

Если я принимал удобную позу, которую я обычно делалп в своем первоначальном теле, в этом теле мне было довольно неудобно. Так что, если вы ищете удобную позу, это напрямую связано с этикетом аристократов. Я пыталась всему, что видела в книге.

«Эта бочка дла пожертвованиц. Все, что вам нужно сделать, это сделать пожертвование».

Деревянная бочка была полна грязи, как будто она была обожжена руками многих людей.

Это была прямоугольная коробка для пожертвований размером с две мои верхние части тела.

Говоря о пожертвованиях, у меня есть только один золотой слиток.

Я взял часть личных денег Илианы Глейн, чтобы изготовить сто золотых слитков, и отложил пятьдесят, чтобы передать после Карлу.

Остальные пятьдесят - пожертвования, чтобы показать мои намерения храмк. По крайней мере, следующие несколько лет я буду продолжать посещать этот храм, даже если я его ненавижу.

Мне это нужно было.

<Эпизод 8>

К счастью, Иллиана Глейн сказала, что у нее в сейфе большое количество золота, так как она была единственной дочерью в семье маркизов, и что в банке есть еще один сейф на ее имя.

Это было хорошим результатом.

Хотя было немного странно не видеть родителей Глейн всё это время.

Я достала золотой слиток, который раньше хранила у края рукава, и положила его на подиум.

Глаза священника расширились в мгновенье ока.

— Это все, что у меня есть сейчас, — произнесла я. — В следующий раз, когда я приеду, я принесу немного более щедрые пожертвования Богу. Конечно, на мою жизнь этого будет недостаточно.

«Ой-ой… Всевышний »

Священник продолжал смотреть на слиток в моих руках.

Имя бога, которому поклоняются в храме, — Нога.

Это имя мне знакомо, я определённо читала про него в романе.

«Благодаря вашей доброте к нам перешел еще один великий верующий».

Священник повернулся, воздел руки и помолился в сторону верхней части лестницы, на которой стояли крест и небольшая каменная статуя.

После этого он что-то долго бормотал, как бы заучивая молитву, а потом снова повернулся ко мне.

«Извините. Такие люди, как Синто, пришли поблагодарить Бога за то, что он привел меня в это место…»

«Все в порядке. Я понимаю».

Я ничего не понимаю, но однажды определённо все пойму.

На самом деле, я была тем типом, что не совсем понимали религию.

Мне было немного трудно понять, как ходить в школу и заниматься евангелизацией.

Кто-то однажды сказал:

«Поскольку у вас так много силы, вам нужно место, на которое можно положиться и где-то опереться».

Если предположить, что виновника, сделавшего меня такой невозможно угадать. В этой фрустрирующей ситуации мне бы тогда очень хотелось поверить в бога и прогнуться.

«Выпуск кредитной карты занимает около недели. Заполните этот документ сегодня. Если вы придете ко мне через неделю, я дам вам выданную синтоистскую карту. До тех пор, если вы возьмете эту временную карту, она будет иметь тот же эффект, что и синтоистская карта».

Сказав это, священник протянул мне старую длинную деревянную плитку. Эта плитка выглядела старой, и, возможно, являлась доказательствои того, что он передавался из поколения в поколение, побывав у разных людей.

«Я знаю».

Взяв перо, я записала все нужное.

После этого я передала бумагу священнику.

«Могу ли я узнать, кем вы являетесь?»

«Ах! Извините. Я не смог представиться. Меня зовут Кван Оуэн, 107-й апостол Бога Регневы. Все, что вам нужно сделать, это звать меня священник Оуэн. Я буду звать вас Иллиана Шин."

«Хорошо. Священник Оуэн».

Священник улыбнулся мне.

«Перед этим, не могли бы вы положить это пожертвование прямо в чан? Вставляя его, закройте глаза и помолитесь».

Священник Оуэн протянул мне золотой слиток в ожидании.

Я приняла слиток и подошла к чану. Опустила его туда и скрести руки, закрыла глаза, начиная молиться.

«Пожалуйста, пусть всё задуманное сбудется».

Это все, что я хочу. Больше просить было нечего.

«Тогда вперед.»

«Да пребудет с тобой благословение Легневой».

После положив руки на грудь, я склонила голову.

Следуя за священником Оуэном, я следила за его действиями. Затем я развернулася и вышла из храма.

Кучер поспешил с водительского места и открыл дверцу карету, увидев, как я выхожу из храма.

«Благодарю вас за ваши усилия. Могу я отвести вас домой?»

«Да, по приезду я дам тебе несколько книг, так что отвези их в хижину».

«Хорошо».

Водителя купила Илиана Гляйн. Она заставила ее молчать и не задавать ненужные вопросы, дав ему в пять раз больше, чем получил бы обычный кучер.

Кучер, похоже, до сих пор хорошо справлялся со своей работой.

Как только мы сели в карету, водитель закрыл дверь. Карета проехала по хорошо вымощенной столичной дороге, что может быть не раз за сегодня.

* * *

Магнус умный. Я давала ему книги с прошлой недели, так что, наверное, поумнеет. И вскоре он обнаружит абсурдность собственного положения.

Это было то, на что я надеялась.

Однако я не хочу, чтобы Магнус делал какие-либо выводы обо мне.

Поэтому я свела свои встречи с Магнусом к минимуму, чтобы не давать ему как можно больше информации обо мне, и в надежде, что он больше не будет воспринимать меня как хозяина.

Я не видела Магнуса уже неделю. С тех пор, как ему отвезли книгу.

Сейчас я одевалась и прихорашивалась к обеду.

«Мисс Илиана».

Отвлек меня посторонний голос, когда мне наносили макияж. Он звучал испуганно и напряжённо.

«Господин и Госпожа только что вернулись с экскурсии по территории».

Была ли причина отсутствия и Господина и Господжи из-за экскурсии по поместью?

Вскоре мой макияж был закончил. Его доделала горничная с достаточно жёсткой рукой.

«Лушче на всякий случай снять с вас все украшения».

— Хорошо

Я кивнул, задаваясь вопросом, причиной чего стали такие последствия?

Разве это недоразумение, что во взгляде на меня есть какая-то грусть?

В романе, не было написаны отношения Иллиана Глейн с Господином и Госпожой.

«Теперь, когда я видела, следы на моем теле и такие перемены по приезду родителей Иллипны... Могло ли это что-то значить?»

Когда на ум пришли пестрые раны, с которыми я столкнулась в ванной, у меня пошли мурашки по коже, как будто мое тело вспомнило ужас чего-то.

— Они хотят меня видеть?

«Нет. Они пригласил вас поужинать сегодня вечером».

«Хорошо, идём.»

Горничная, осматривавшая мою одежду, глубоко вздохнула.

Казалось, она немного расслабилась. Я думаю, что должно было что-то быть, но если спросить здесь, это наверняка вызовет подозрения.

А разве Иллианна Глейнне

вела дневник?

В романе об этом не упоминалось.

«Я принесу вам поесть».

«Хорошо.»

Для меня была приготовлена роскошная еда. На протяжении всей трапезы слова о том, что маркиз и его жена вернулись, не покидали меня.

Меня не покидали мысли об этом. Потихоньку в голове начали вырисовываться страшные картинки.

Нет, может быть, нет. Я жадно покачал головой.

Может, это просто плохие отношения, а может, поэтому Иллиана Глейн стала злодейкой.

Я посмотрела на свои руки, которые дрожали, держа в руках вилку. Что за реакция?

В конце концов, я практически ничего не съела. Было чувство, словно я ничего не чувствовала.

«Приготовьтесь к выходу».

«Меня ждет карета».

Как только прозвенел звонок, атмосфера особняка стала гораздо более свирепой и обширной, чем обычно.

Чувствовалось, что все находившиеся здесь были напряжены. Я спускался по лестнице, смотря прямо перед собой.

«Куда это ты собралась?»

По телу прошла дрожь, а низкий, мрачный голос заставил тело Иллиану Глейн напрячься.

Я медленно, рефлекторно повернулась, сложив руки перед собой.

Передо мной на лестнице стоял Маркиз.

Маркиз Глейн внимательно осматривали меня. Такой пристальнвй взгляд наводил на мысль, что я выглядела как-то не так. Не соответствовала чему-то.

«Я хочу посетить храм».

Я не могла сказать полную правду. Не могла сказать, что иду на встречу с Магнусом.

Зная ее внешний облик, она не казалась утомленной походом в храм.

— Не забывай об ужине.

«Хорошо»

«Не опаздывай. Тебе лучше знать, что я ненавижу когда кто-то опаздывает.»

Глаза маркиза Глейна сузились еще больше.

Он выглядел так, словно что-то взвешивал, что-то оценивал. Но больше ничего не сказав он удалился.

Я уверена, что это отец вырастил Иллиану Глейн. Что же он сделал, что она стала такой?

Я не знаю, есть ли чувство отторжения с самого начала.

Я слегка склонил голову, хотя отец этого уже не видел.

«Да, я буду иметь это в виду. Тогда я пойду».

Несмотря на сухость, я поприветствовала его так вежливо, как только могла.

Во всяком случае, сейчас мои чувства были многоображными. Вздохнув я постаралась успокоиться.

Когда я развернулась и пошла к главным дверям, охранники широко открыли её передо мной.

«Немедленно отправляемся»

Не обращая на что ьлиьо внимание, я села в карету. Внутри меня все ещё находились отголоски того странного, жуткого чувства.

Вскоре карета двинулись в путь.

<Эпизод 9>

* * *

Судя по тому, что я чувствовала, от особняка Илианы Глейн до хижины, где живет Магнус, требуется около часа езды на карете.

Вскоре карета остановилась около хижины. Возле хижины уже стоял Карл.

«Ему уже лучше, по сравнению с прошлой неделей.»

— Я слышала, что противоядие доставлено недельным запасом.

«Да. Существует ограничение, по которым можно делать определенную дозу. Больше я не могу.»

Ложь.

Мои глаза резко сузились.

Смешно, что существуют ограничения, если вы не делаете только одну дозу в день.

Однако я понимаю, что это для личной защиты. Если значение его полезности упадет слишком быстро, он может умереть.

«Конечно, но было бы удобнее строить планы на будущее».

Карл пожал плечами на мои слова и поднял голову. Его серые глаза встретились с моими.

«Если не приложишь усилия, наш договор может продлиться очень долго, Карл».

«Я буду иметь это в виду».

Ничего не ответив Карлу, я пошла мимо него. Карл лишь понурно опустил голову вниз.

Я прошла мимо охраны и вошла в хижину.

магнус сидел за письменным столом, придвинутым к кровати .Золотые глаза, явно более ясные, чем на прошлой неделе, смотрели прямо на меня.

То ли он помнил мои приказы, то ли потихоньку узнавал себя, но попытался встать на колени.

Не делай этого.

Он просто встал со стула и посмотрел на меня сверху вниз.

Теперь, когда я встал в полный рост, то можно было заметить, что магнус довольно высокий. Это благодаря Иллиане Глейн, которая кормила его и давала спать.

На самом деле, Иллиана не сделала для Магнуса ничего, чего бы ему недоставало.

Она была полна всего и ни на что не жалела своих денег.

Да и к тому времени, когда Магнус  станет императором, он также нарастит свои мускулы, что сделает его еще более устрашающим.

«Как твои дела?»

— У меня всё хорошо, Лина.

Магнус опустился на колени, поцеловал меня в ступни и снова встал.

Это было определенно яснее, чем в прошлый раз, но его глаза все еще были затуманены.

Когда мы находимся рядом, то я все еще могу почувствовать неповторимый сладкий запах «Рэя».

Однако он не такой интенсивный, как раньше.

«Лина не пришла. Я делаю что-то неправильно? Я волновался.»

Я увидела книги Магнуса, которые были свалены на столе.

Еще десять томов всего за неделю.

В конце концов, что ещё делать, когда заперт дома в одиночестве?

Если подумать, Магнус сбежал всего через три месяца после того, как Иллиана отдала ей свою книгу.

Его способность к обучению нельзя недооценивать. Фактически, он несколько раз описывался в романе как редкий гений.

— Ты не сделал ничего плохого, Мэг.

Я протянула руку и, как обычно, погладила его по волосам, а после и по щеке.

Я чувствовала, как напряжение Магнуса рассеивается в одно мгновение.

До того, как Илиана Глейн приходила к Магнусу, она всегда приказывала ему принимать больше Рея, чем нужно, и ему снились кошмары.

Вот почему Магнус  искал тепла, особенно у Иллианы. Он всегда делал то, что скажет Иллиана. лишь бы почувствовать её тепло.

Магнус отчаянно цеплялся за Иллиану не только своим огромным ростом, но и поцелуями, которые Иллиана позволяла ему делать. Она научила умолять его ртом.

Всё что у меня было — роман.

И если так посудить мы никогда не заходили так далеко, как настоящая Иллиана и Магнус.

«Сегодня я привела кое-кого, чтобы присматривать за тобой. Можешь закрыть глаза, пока я не скажу что можно открывать глаза.»

«Да, Лина. После этого вы останетесь со мной?»

Я застыла, так и ничего не ответив. мне не послышалось?

«Я ничего не делал на этой неделе. Почему вас так долго не было? Почему вы даже не даешь мне поцеловать вас? Вы даже больше не приходите ко мне. Почему? Пожалуйста, скажите мне, если я делаю что-то не так».

Теперь Магнус мог задавать вопросы.

Еще на прошлой неделе Магнус, которому явно было любопытно, не умел задавать вопросы, даже если бы он чего-то хотел. Он лишь смотрел мне в глаза с неожиданной грустью.

Но вопросы. что он произнес, были ожидаемыми.

— Потому что промывание мозгов еще не сработало

Возможно, он еще не понял суть этого абсурда. Я тяжело улыбнулась своими губами.

На самом деле, сейчас он больше ничего не можете сделать.

Ох, я была немного взволнован, нет, я даже была немного смущен.

Но ведь сам вопрос в росте, не так ли?

Да, это тоже своего рода рост. С того времени, когда он ничего не мог говорить, лишь опускал голову, прошло время. Теперь он стал лучше.

Тогда для Магнуса неплохо сбежать одному, отпустив меня.

Тогда я вскоре расформирую наемников, заставлю замолчать сотрудников, нанятых для этого места, а потом разошлю их по разным местам.

И как только будет сообщение, что они сбежали, эту хижину сожгут.

«Я зверь Лины. Ты меня больше не любишь?»

Я промолчала.

Если ты скажешь это с таким лицом, это определенно фатально. Это немного ранит мое сердце. Вопрошающие глаза при чуть наклоненной голове были очень привлекательными.

Порой мне казалось, что Магнус знал причину, по которой его избили.

Конечно, как она его привела, в романе тоже не объясняется.

«Карл ждет. Просто сядь на кровать и закрой глаза».

Магнус не мог мне отказать. Я это знала.

Глаза Магнуса, дрожавшие от моих слов, помутнели. Его мозги все еще были промыты. Но я уже давно не использовала на нем способности Иллианы.

На самом деле я даже не знаю, как пользоваться способностями Иллианы.

Во-первых, кроме Иллианы вокруг не было никого, кто мог бы использовать силу Манипулятора Снов.

Магнус, который колебался при моих словах, наконец открыл рот.

«Да, Лина.»

Магнус ответил и сел на кровать, затем плотно закрыл свои дрожащие золотые глаза.

— Карл, входи.

Я посмотрела на Магнуса и вновь позвала Карла , который всё это время был снаружи. От моих слов тело Магнуса задрожало.

Его рука легла на бедро и сжала кулак.

«Это страшно, потому что ты не видишь?»

Если подумать, то Магнус боится темноты.

Это было потому что, когда Иллиана впервые похитила Магнуса, она держала его в темной хижине, а потом постоянно мучила его кошмарами.

Итак, в романе Магнус всегда зажигал свечу и спал с открытым окном, чтобы впустить лунный свет.

Или спит с героиней, когда она позволяла ему. Мне было так жалко Магнуса

Но, вероятно, Илиана Глейн была счастлива с Магнусом, который стал жить с ней.

Во многом Иллиана Глейн сломала человека по имени Магнус ди Клауд.

Все это сделал писатель, написавший роман. И автор сделал меня такой же.

Карл по-прежнему то тут, то там оглядывал состояние Магнуса, переводил дух и открывал рот, потом кивал головой и поднимался со своего места.

Карл посмотрел на меня. Осмотр занял, кажется, не более пяти минут.

Он молчал, поэтому заговорила я.

— Когда закончишь, выходи и жди, Карл.

«Да».

После короткого ответа Карл склонил голову, закрыл дверь и вышел. Я повернула голову и посмотрела на Магнуса с озадаченным выражением лица.

«Можешь открыть глаза, Мэг».

Магнус тут же открыл глаза. Золотые глаза смотрели на меня слегка расплывчатым взглядом.

С закрытым ртом Магнус выглядел немного встревоженным и недовольным.

Интересно, буду ли я действительно плакать, если оставлю это так

Если подумать, Магнус знает Иллиану как своего единственного спасителя. Для Магнуса сегодня она, вероятно, единственный человек, который является для него всем.

Она была его единственным миром. Она единственная, кто передает полное тепло.  Другие лишь могли говорить с ним и то. Это происходило очень редко, даже возможно, что никогда.

Магнус один.

Иллиана приручила его, а теперь я Иллиана.

Она сделала его таким.

Она не позволяла ему ни с кем разговаривать, и Магнус стал еще более одержим Илианой, которой даже не хватало привязанности.

«Ты хочешь быть со мной?».

<Эпизод 10>

Глаза Магнуса расширяются от моего вопроса. Он поджал губы, явно не решаясь отвечать.

Прекрасные золотистые глаза потускнели, потом снова прояснились, а потом снова помутнели.

Магнус уже борется с «промыванием мозгов»?

Даже через некоторое время Магнус не открывал рта.

— Мэг, ты можешь сказать мне, чего хочешь. Я спрашиваю тебя. Пожалуйста, подумай и ответь мне. Ты хочешь быть со мной?

Когда я присела на корточки и встретилась глазами, Магнус посмотрел прямо на меня.

«Да»

Спустя пару секунд произнес Магнус.

Он действительно знал, что не получит ответа, поэтому немного испугался. Невольно он чуть приоткрыл губы.

После все произошло в мгновение ока.

Магнус как буд-то ждал этого момента. Он не сильно схватил меня за шею, притягивая ближе к себе.

Магнус упал на колени передо мной. Затем он наклонился, подвел меня ближе к себе и поцеловал.

От удивления я раскрыла рот и в следующий миг его язык проник в мой рот.

На мгновение я тупо моргнула. А в следующий миг мои глаза расширились. Я поспешно схватила Магнуса за плечи и оттащила его тело от себя, наблюдая, как его золотые глаза постепенно теряют фокус

— Лина, не оставляй меня.

Магнус встал на четвереньки, положил лоб мне на колени, а после опустился чуть ниже и поцеловал ступни.

«Я буду вести себя больше как зверь, больше как зверь...»

Между поцелуями произносил Магнус, словно заклинание.

Губы Магнуса, умоляющие и целующие тыльную сторону моей стопы, вскоре коснулись моей лодыжки.

Когда его губы постепенно начали подниматься, я наконец-то пришла в себя.

«Мэг, остановись на секунду!»

Не в силах скрыть смущение, он сделал шаг назад, а после остановился.

Это как марионетка с оборванной нитью или собака, которой велено подождать.

«Лина?»

Его открытые глаза ясно показывали, что теперь он под ее контролем.

Я наклонился и потерла рукой лодыжку, которой коснулся Магнус.

«Снаружи ждёт Карл. Я пойду с ним поговорю, а после вернусь, а ты пока сядь в постель и успокойся».

«Хорошо»

Магнус подполз и забрался на кровать. Глядя в широко открытые глаза, кажется, что он еще не пришел в себя.

Что заставило Магнуса вдруг сделать это?

Были ли в романе отрывки, которые я не мог вспомнить? Что произошло примерно в это время? Что же происходило? На ум ничего не приходит.

Я положил руку на голову и закрыла глаза. Я прочитала это десять раз. Одна и та же сцена, один и тот же эпизод снова и снова.

Несмотря на это, я не могу вспомнить всю историю романа, но...

Я едва могу вспомнить.

«Если я открою перед тобой рот, ты должен поцеловать меня, как немыслимый зверь. Целуй мои ноги, проси и умоляй. Тогда я буду любить тебя, мелкое животное.»

Часть воспоминаний, которые принадлежали Иллианы, внезапно всплыли в памяти, как будто нитка развязалась. И мое появление некоторое время назад, когда я открыла рот от удивления.

«ах.»

В то же время высвободилась и сила в моем теле. Возможно, команда Магнуса с промытыми мозгами заключалась не только в том, чтобы ходить на четвереньках, но и не просто в том, чтобы целовать ноги.

Не может быть, чтобы за последние три года я пережил лишь одну или две промывки мозгов.

Я действительно чувствую, что я должен была покаяться вместо Иллианы Глейн. Я думаю, что это будет немного сумасшествием.

— А пока подожди.

— Да, Лина.

Магнус ответил со спокойным взглядом. Я развернулась и вышла из комнаты.

Казалось, странный жар в комнате нужно было как-то выпустить.

Когда я закрыла дверь и вышла из хижины, Карл стоял на одном месте, ожидая меня.

«Как он?»

«Лучше, чем на прошлой неделе. Однако из организма вышло лишь очень небольшое количество препарата, и большое количество препарата все еще будет накапливаться в организме. Как я уже сказал, суточную дозу противоядия и «Рэя» нужно постепенно снижать в течение полугода».

«Хорошо.»

В ответ Карл кивнул. Я посмотрела на него, затем вздохнула и открыла рот.

«Как мне обратить человека, чье промывание мозгов глубоко засело внутри? Даже промывание мозгов, которое засело внутри него, не будет выпущено, верно?»

Карл, который собирался развернуться и уйти прочь, остановился, услышав мой вопрос.

Потом он, казалось, немного забеспокоился, а после поправил капюшон, скрывающий его лицо.

«Да. У промывания мозгов нет другого выбора, кроме как исправить это со временем или исправлять каждый раз, когда вы продолжаете это делать».

«Как долго это займет?»

«Время не может быть гарантировано. Есть люди, которые выходят из него быстро, а с другой стороны, есть люди, которые не могут выбраться до конца жизни».

«Понятно.»

«Однако, если вы спешите, быстрее всего добавить еще одну команду поверх нее.»

«Нужно наложить приказ поверх другого?»

«Да. Каждый раз, когда вы это делаете, вы отдаете приказ не делать этого снова и снова».

Что за чертовщина с Иллианой Глейн?

Мы с ней разные.

Хотя между нами возможно нет никакой разницы. Я, которая порой использую случайно промывку мозгов и Илианой Глейн, которая использует промывку мозгов для своих желаний.

«Расскажете обо всем, что успели узнать на следующей недели, при нашей следующей встречи. Вы получили аванс?»

«Да я получил его»

«Ладно, это было трудно. Противоядие следующей недели должно быть отправлено, как можно скорее.»

«Я буду иметь это в виду»

После Карл поклонился и отвернулся от меня, уходя прочь.

Я смотрела на удаляющегося Карла, не шевелясь. Мои ноги словно приросли с земле.

Спсутя время, мои губы все ещё оставались горячий после того поцелуя.

Безусловно, это было немного далеко от моей мысленной реакции.

Но тело ответило.

«Иллиане нравился Магнус?»

Она не помнила, что в романе говорилось о любви этих двоих. Что-то осталось за кулисами?

Или тело реагирует рефлекторно?

Я развернулась и направилась обратно в хижину.

«Лина, ты не считаешь меня своим зверем?»

Раздался голос Магнуса, как только я вошла в хижину.

Я повернулась к нему, забывая закрыть за собой дверь. Он выглядел опечаленным.

Что я могу сказать будущему императору, который без колебаний называет себя зверем?

«Холодно. Я ненавижу холод, Лина»

Магнус встал со своего места и подошел ко мне. Мне показалось, что он плачет.

Магнус подошёл близко ко мне, но даже так не мог прикоснуться ко мне без моего разрешения.

Он хочет тепла. Он хочет тепла Иллианы. Он делал тепло Иллианы.

Конечно, она помыла ему мозги. Даже когда ему больно, он не чувствует себя плохо.

Ее теплота была абсолютной для Магнуса, который жил в холодной хижине.

«Хорошо.»

Немного подумав, я кивнул Магнусу.

Выражение лица Магнуса просветлело от моего ответа, и казалось, что это была единственная причина, по которой он жил.

Я посмотрела на Магнуса своими мерцающими глазами и раскинула руки в стороны.

Тело Магнуса было истощенным, словно он мало ел.

Медленно установив с ним зрительный контакт, я долго всматривалась в него. Непроизвольно Магнус сжал руки кулак.

«Мне нравится Лина»

Это из-за промывания мозгов.

Я не могу позволить себе это сказать. Я не Иллиана Глейн, и эти слова только ранят Магнуса.

Я просто посмотрел на Магнуса, не отвечая.

«Лина также назвала меня прекрасным зверем».

Так и было. Но это сказала Иллиана Глейн, а не я.

В романе Иллиана Глейн всегда называла Магнуса милым зверем или своим собственным зверем.

Особенно всякий раз, когда им пренебрегают, и он отчаянно цепляется за тепло.

— Ты не зверь, Мэг.

Я должна все исправить.

Они сказали, что у промывания мозгов нет другого выбора, кроме как выпускать его понемногу, поэтому я не могу его заставлять.

Решение избавляться Магнуса от промывки мозгов, также может изменить моё будущее.

«Я зверь и я люблю Лину. Лина сама сказала, что я её зверь»

Магнус покачал головой и настаивал, но это кажется несправедливым.

Казалось, он прочел за неделю столько книг, но, похоже, еще не осознал своей нелепости.

«Если ты продолжишь читать, то поймёшь кое что важное».

Когда это время придет, я уверена, что у меня не будет таких грустных глаз.

Пока ты в теле Иллианы Глейн, ты должен быть готов справляться со всем.

Как обычно, я протянула руку и погладила волосы Магнуса. Магнус закрыл глаза, как будто в хорошем настроении, но затем резко открыл их и посмотрел на меня.

— Нет, ты не зверь, — вновь повторила я.

«Лина дала мне имя Мэг, у меня не было имени, но вы дали его. Ты сказала, что я единственный зверь, которому ты дала имя.»

Я не могла не сделать действительно обеспокоенное лицо, когда услышала слова Магнуса, которые казались даже несправедливыми.

<Эпизод 11>

Магнусу промыли мозги, так ещё и влияние "Рэя". Всё это также является причиной того, что память очень запутанная, даже туманная.

Так что ему было, если так можно сказать, все равно на то, что он являясь человеком, считает себя зверем.

Свою нелепость он впервые осознал год спустя.

Он возвращает воспоминания одно за другим.

Я посмотрела на Магнуса, который скорбным взглядом смотрел в ответ на меня. Руками он вцепился в подол моей мантии. Эти глаза так вредны для моего сердца.

«Если ты ещё не ел, то давай поедим вместе »

Я увидела на лице Магнуса счастье. Он рад провести со мной время.

Но я не могу остаться здесь на ночь. Вечером меня ждут ужин с родителями Иллианы.

Но почему-то подсознание твердил мне остаться рядом с Магнусом.

Магнуса вновь наклонился ко мне и поцеловал ступни. Я все ещё не могла привыкнуть к такому.

Этому его научила Иллиана.

Возможно, это был способ Илианы Глейн сказать спасибо. Но тогда за что?

Всякий раз, когда Магнус что-то делал, я постоянно напоминала себе, что в романе когда-то была такая сцена.

«Сегодня я буду внимательно слушать, чтобы Лина не разочаровалась».

Слова, которые последовали, заставили меня снова захотеть обнять его.

Почему разговор идет именно так перед поездкой? Мне и так предстоял сложный вечер, я бы хотела хотя-бы немного отдохнуть и настроиться.

Это потому, что она так приручили его.

Я действительно хочу победить себя из прошлого.

Я хочу сбросить прошлое.

Не отвечая, я погладил Магнуса по волосам и открыл дверь хижины.

Еду каждый день готовил первоклассный повар.

«Пожалуйста, принесите еду на двоих. Я буду есть здесь».

«Хорошо».

Тихо ответил наёмник, стоящий на улице.

Использовать солдат опасно, поэтому Илиана Глейн выбрала наемника.

Они были наемниками, которых представили, отправив письмо в не существующую информационную гильдию в этом мире.

Иллиана Глейн была великолепна, с этим трудно не согласиться.

Прямая связь с информационной гильдией, которая не имеет смысла.

Я не помню, зачем она их нанимала. Либо об этом в романе не упоминалось, либо я начинаю его потихоньку забывать.

А почему Иллиана каждый день носила с собой противоядие?

Иллиана Глейн сказала, что никогда не давала Магнусу противоядие.

Но она все время носила его с собой и время от времени доставала и клала на стол.

Даже в тот день, когда Магнус украл ее противоядие, Иллиана заметила это, но ничего не предприняла.

[Противоядие исчезло.]

Вот оно. Иллиана Глейн не была таким жизнерадостным персонажем, но это то, что я чувствовал в романе.

Однако в романе было написано только: «Иллиана Глейн произнесла всего одно слово и с насупленными бровями влезла в карету».

На этом сцена закончилась.

Я повернулась, закрыла дверь хижины и вошла внутрь.

Прежде Магнус не сдвинулся с этого места ни на шаг, словно ожидая моей команды.

«Присаживайся»

«Да»

Моргнув глазами, Магнус ответил и подошел к столу. Но вместе того, чтобы сесть а стал, он садится на пол.

Я подошла чуть ближе к Магнусу, внимательно следя за ним.

«Что ты делаешь?»

— Я сел, как вы велели мне.

«Ах»

Это была огромная проблема.

Да, я была глупа, что не подумала о возможности сидеть на полу. Он же считал себя зверем.

«В будущем сиди на стуле».

Разве не было бы естественно сесть на стул?

Дело не в том, чтобы стоять на коленях на полу. Теперь я понимаю, почему Иллиана Глейн положила на пол в хижине большие ковры.

Должно быть его колени очень болят.

«Я всегда ем здесь...»

Я посмотрела на Магнуса.

Мне хотелось убедиться в том, что Иллиана сделала такое с Магнусом. Она полностью сломала в нем человека.

Но и Магнус ещё не полностью избавился от промывки мозгов.

Я тяжело вздохнула, стараясь держать себя в руках.

Магнус же продолжал сидеть на полу, смотря на меня. Словно учуяв смену моего настроения, он опустил голову вниз.

«Вы злитесь на меня?»

— Нет.

Я не была зла, просто в моей голове начинали крутиться вопросы, ответ на которые я не знала.

Часто Иллиана Глейн оставалась в хижине Магнуса до поздней ночи. Они обедали вместе?

Кажется это было очень редко.

Воспоминания, казалось, пришли мне в голову, когда я нахмурилась.

Когда я посмотрела на Магнуса, который смотрел на меня, я закрыла глаза, потому что воспоминания, которые пришли мне в голову, казалось, вновь исчезли.

Магнус подполз к ногам Иллианы, с открытыми глазами, одурманенный наркотиками. Поцеловал стопу а после лодыжку.

Иллиана восторженно улыбнулась, наблюдая, как ее Магнус опустился на колени, как собака.

Затем она сняла свои белые перчатки, положила кусок мяса на ладонь и растянула перед собой.

— Что ты должен сказать перед едой?

— Спасибо, Лина.

По приказу Илианы, Магнус целый день хватался за голодный желудок и торопливо благодарил.

«Съешь мясо».

Услышав разрешение, Магнус откусил мясо.

Отрывки из романа превратились в образ в моей голове и прошли, как кино. При этой картине по моей спине прошли мурашки.

Эта история в романе, за которой вы не сможете уследить, даже если попытаетесь проследить ее.

— Сядь на стул.

Вновь произнесла я.

Глаза Магнуса расширились.

Золотые глаза, доказательство благородства мужчины, дрожали

Он явно был в шоке.

«Однако...»

— Мэг, что я тебе говорила раньше? Скажи-ка.

— Вы сказали, что не злитесь.

«До этого?»

— Ты сказала, что я не зверь.

Тихо произнёс Магнус. По крайней мере он запомнил то, что я ранее ему говорила. Осталось дождаться, когда он поймёт смысл слов.

Возможно Магнус считает меня сумасшедшей, ведь изначально я говорила, что он зверь, точнее Иллиана. А теперь же я твержу совсем другое.

«Да, ты не зверь.Так что нет необходимости сидеть на полу и есть. Поторопись и садись на стул».

«Да, я понял.»

Магнус ответил хриплым голосом. Почему то он выглядел недовольным.

Но из-за промывки мозгов он ничего не может сделать. Лишь смиренно6садится на стул.

Затем рядом с ним сажусь и я.

Когда Магнус сел, его сердце успокоилось.

Магнус — это пепел, молча уставившийся на меня, так что это еще более тягостно.

Он отвел взгляд в сторону, стиснув подбородок в смущении.

У Иллианы Глейн слишком много нерешенных вопросов.

Отношения между Иллианой и Магнусом — также нерешенный вопрос.

Честно говоря, одно время я надеялася, что Илиана и Магнус станут парой, но появившаяся на ровном месте любовница увела Магнуса.

Я задавалась вопросом, хорошо ли она будет относится к Магнус. Хотя я и знала по роману, что у них вроде все хорошо, но все же есть много неизведанного, того, что в романе не написано.

Так как это изначально был мрачный роман, разве этого нельзя было ожидать?

Невозможно любить женщину, которая обращается с тобой как с животным.

Я не знала о чем с ним заговорить, поэтому мы лишь смотрели друг на друга.

Магнус не разговаривал со мной без приказа, а мне было нечего сказать, поэтому я просто дотронулся до полумаски, которая была надета на моё лицо, и стала ждать, пока наемник принесет нам еду.

— Я принес вам еды.

Я обрадовалась, услышав, что еду принесли. Тело Магнуса же напряглось.

Дверь открылась, и вошли двое наемников с едой на тарелке.

Магнус перестал дышать.

Но, не говоря ни слова, они поставили тарелки на стол, развернулись и вышли из хижины.

Глядя на еду, разложенную перед ним, Магнус с тревогой спросил.

— Ты не оставишь меня, Лина?

Какое-то время я не могла ничего сказать из-за беспокойства, отразившегося на моем лице.

На моих губах всегда была естественная улыбка.

— Не оставлю

Первым делом нужно было успокоить Магнуса.

<Эпизод 12>

Трапеза закончилась без дальнейших разговоров.Оно всегда так.

— Ты сегодня будешь спать?

— Нет, у меня назначена встреча позже.

–Значит, тебе скоро нужно уходить. Ты уходишь?

— Не волнуйся, я вернусь на следующей неделе.

Глядя на Магнуса, который сразу же ответил на команду с чуть приоткрытым ртом ранее, становится ясно, что ни одно из промываний мозгов и приказов, которые были выгравированы на нем, не были решены.

Нет ничего хорошего в том, чтобы оставаться вместе вот так.

Нельзя опаздывать.

Кроме того, что-то внутри посылало красный сигнал. Я не могла больше иметь дело с Магнусом сегодня.

–Но я не могу спать, потому что холодно.

— Можно я просто укрою тебя одеялом?

–До сих пор холодно… Одному... страшно.

Слезы катились из глаз Магнуса.

Магнус очень беспокоился, поэтому Иллиана периодически ночевала, обнимая его и согревая в хижине.

Она был очень счастлива, увидев, как Магнус вцепился ей в руки, а Иллианна взяла его за затылок.

Описание поглаживания было ярким.

Жаль, но сегодня тревога не проходит.

— Обещай мне, что останешься со мной до ночи на следующей неделе.

Она сел на кровать и открыл рот, словно хотел успокоить Магнуса, который горько плакал.

Магнус посмотрел на меня с открытым ртом, но не ответил.

«Увидимся на следующей неделе.»

При моих словах Магнус протягивает ко мне руку.

Магнус облизнул губы, напрягая тело, и расслабил руку, прежде чем коснулся края моего рукава.

Рука мужчины упала, как будто порвалась нить.

— О, чувство вины.

Думаю, я вернусь к вине. Это определенно не то, что я сделала, это продолжает приравнивать меня к Иллиане Глейн.

Делать.

Чувство вины означало это.

«Кажется, что тело и разум похожи на сказку».

Хотя это глупая идея.

Я внутренне рассмеялась и тут же обернулась, чтобы заплакать. Я почувствовала за своей спиной настойчивый, цепкий взгляд, но открыла дверь и вышла из избы.

Снаружи наемники стоят с молчаливым выражением лица.

«В следующем месяце мне придется избавиться от всех наемников, которые являются привратниками, чтобы сюда приходили только охранники и минимальное количество людей, которые будут о нём заботиться».

У него должен был быть выход, чтобы он мог сбежать из хижины, когда придет в себя.

Даже через год он сбежал от наемников в течение трех месяцев после того, как ему дали книгу.

Да.

Тогда незачем рисковать, оставляя Магнуса в Императорском замке, а шанс встречи Магнуса с госпожой, естественно, возрастает в процессе побега.

«Если ты скажешь,что сбежишь через месяц или два, ты будешь плакать, потому что не смог избавиться от своей наркозависимости, поэтому я могу тебе помочь.»

Конечно, это только мое личное мнение, и я никогда не могу быть уверенна, что все получится так, как я задумала.

Кучер, ожидавший снаружи, увидел, как Ния выходит из будки, и спрыгнул с водительского сиденья.

Он действительно сообразительный человек. Похоже, у Иллианы Глейн человеческий глаз.

«Куда я могу отвести тебя?»

Как только я забралась в карету и села на сиденье кучер спросил. Он задумался на мгновение, затем вытащил часы из края рукава.

Встреча Глейн с ее маркизом состоится в семь часов, время ужина в ее особняке. а так...

Было уже 5 часов.

Мне нужна удача, чтобы придумать достойное оправдание. И мне пришлось сходить с ума по религии до конца.

«Едем в храм».

«Да, я понимаю».

Как только кучер закрыл дверь, карета тронулась.

В хижине без окон было невозможно даже разглядеть выражение лица Магнуса.

* * *

«Почему…?»

Кончики его пальцев мелко дрожали.

Я крепко закрыл глаза в ужасном чувстве. Это был очевидный отказ. До сих пор я думал, как выразить это немного отдаленное чувство, но это был отказ.

«Мусор …»

Я поспешно вытащил словарь из стопки книг на столе и перелистнул страницы.

[Отказ: отклонение просьбы, предложения, подарка, просьбы и т. д. оппонента без его принятия.]

Я закрыл открытую книгу.

Почему? До сих пор всякий раз, когда она так просила милостыню, ее хозяин счастливо улыбался.

Но сегодня, как и в прошлый раз, было просто неудобно и неловко.

У меня просто было предчувствие. как будто тебе это не нравится.

Он просто рухнул на пол.

С согнутыми коленями и руками, касающимися пола, это самая удобная позиция.

Это поза зверя, и именно этой позе Лина-сама научила меня первой.

«Что я, если не зверь?»

Человек, назвавший меня зверем, говорит, что я не зверь. И больше не называет тебя милым зверем. Даже не станет ежно гладить его по волосам.

«Лина Нам, почему…»

Когда я спрашиваю еë, что ей не понравилось, она просто говорит, что ей это не понравилось или она была зла.

Эти слова звучали так, будто меня вот-вот выбросят, поэтому я столкнулся с неведомым чувством.

У меня вдруг перехватило дыхание.

Так всегда.

Поднялся и сжал грудь.

Лина.

Я продолжал думать о Лине-сама, сидящей на кровати передо мной и протягивающей руку. Мне сразу захотелось еë обнять.

Я такое существо...?

Твой собственный зверь, умоляющий о своих желаниях, как зверь у твоих ног, умоляющий о твоем тепле, как ты того пожелаешь.

Он быстро выдохнул, но из его горла вырвался лишь смешок.

— Это мой голос?

Как только я это понял, мне стало трудно дышать. Я инстинктивно схватился обеими руками за шею.

Я просто хотел вдохнуть немного больше воздуха.

Как.

Дверь хижины открылась.

— Черт возьми, принеси свое лекарство. У меня приступ.

–Разве вы не принимали утром лекарство по сниженной дозе, как сказал лекарь?

«Я не знаю, недостаточно ли этого. Наркоманы ведут себя странно, когда у них случаются припадки.

Если что-то подобное случится, я сказала тебе принять лекарство, так что если ты дашь ему лекарство, все будет в порядке».

Тело было грубо поднято.

–Эй, поешь немного.

–Хорошо.

Человек, который каждый день охраняет снаружи, насильно усадил меня, схватил меня за волосы и заставил наклонить голову изо всех сил.

За мужским плечом, с затуманенным зрением.

Прийти на место.

Я никогда не выходил из широкого леса, в котором я был...

Почему я… Мы не можем выбраться отсюда?

Если вы выйдете, я уверен, Лина-сама сможет целовать ваши ноги, когда захочет.

Мой рот был с силой открыт хваткой мужчины.

В тот момент, когда сладкий запах коснулся кончика его носа, розовая жидкость, которую он ел каждый день, хлынула ему в рот.

Он не собирался его глотать, но рефлекторно проглотил, так как иначе не отпустил бы его.

Затем рука, сжимавшая его волосы, отпустила.

«Эй Эй Эй…»

Дышать было тяжело, но дышать стало легче.

Они поговорили друг с другом, а затем вышли из хижины. Дверь в лес была закрыта.

«Лина, Лина…»

Перед глазами плавали остатки моего прошлого образования. Бесформенные люди прошлого пинают меня и бьют кулаками.

Ощущение удара по мозгу медленно сжало горло.

Когда это неосязаемое и смертельное насилие закончилось и он заснул, начались кошмары, и его нужно было бросить, бросить и еще раз бросить в кошмаре.

Мне приходилось умолять и умолять, пока Лина-сама не простит меня.

Но сейчас Лины-сама нет. Сегодня я должен терпеть эти страдания и боль в одиночестве в темноте.

Зная, какой кошмар придет такой ночью, мое тело рефлекторно начало дрожать.

«Лина…»

Почему бы тебе не присмотреть за своим зверем? Жалоб становится все больше и больше.

Мои глаза становятся размытыми. Фокус просто исчезает. Внезапно в туманном поле зрения появился странный силуэт.

Там было трое мужчин, которые только что стали молодыми людьми. В очень роскошной одежде и позади трех человек, в роскошном стиле,

Я увидел какое-то знакомое здание.

«Кто это?»

Я думал о бесполезных мыслях, пока выдыхал без перерыва. Когда эта боль уйдет...?

Расступившись на неровном полу, они протянули руку и схватили рубашку. Мягкая рубашка смеялась от их рук.

–Эй, тупица. Я иду сегодня на охоту в тот лес, так что пойдем вместе.Ты в порядке

Если ты поймаешь "нянггама", мы признаем тебя младшим братом.

–Это правда? старший брат!

–О Конечно. Это будет несложно.

–Это отличается в зависимости от того, что ты делаешь. Должны ли мы слушать?

–Большой! старший брат!

Это голос, который я где-то слышал. Странный голос, который заставляет вас чувствовать себя плохо и злиться, просто услышав его.

Но я не мог вспомнить, кто это был. Сцена превратилась в туман. Он тяжело выдохнул и моргнул глазами. Ах!

Двое из троих толкали другого к скале.

Мой желудок скрутило.

Ты слишком взволнован.

–Живи своей жизнью, Магнус. Животная пища будет на своём месте. –Ха-ха-ха-ха-ха!

«Братья, спасите меня, спасите меня. Не оставляй меня одного...»

Опять та же сцена.

Странная ситуация, которая мне снится раз десять.

Я плачу и кто-то уходит от меня.

Уходя я всегда плакал грустно. Они повернулись спиной к их лицам, полным радости.

«Лина, Лина-сама...»

Голос, раздавшийся вместе с плачем, был незнакомым, но знакомым. Он ее зверь. Она была своим собственным зверем.

«Аааа!»

Я хотел принять больше лекарства.

Он закричал от боли, которая пронзила его тело. Железная шея

Звук царапания был ужасен.

Я хотел, чтобы кто-нибудь обнял меня. Я хотел иметь тепло. Мне нужен был мой спаситель.

Мне нужна была Лина. Я хотел обнять Лину-сама. Как всегда, я хотел повиноваться приказам Лины-сама.

Но она отвергла меня.

Почему?

Я… Ты просто наблюдаешь за мной? Потому что я зверь в клетке, которому некуда идти? Вы обеспокоены?

Пожалуйста, скажи мне почему. как это

без мира.

Повернитесь спиной.

<Эпизод 13>

* * *

— Священник Оуэн сегодня здесь?

«Да, сегодня священник Оуэн читает молитвы»

«Вот так».

Человеком в белом облачении священника был Оуэн.

Он был первым, кто принял мое заявление, и кажется, что он также является человеком, который управляет финансами храма.

За прошедшую неделю он посещал все богослужения, и явно старался не пропускать их.

Я также старалась посещать их как можно больше.

Я даже познакомилась с другими священниками. Конечно, это было также благодаря тому факту, что я пожертвовала один золотой слиток в большой ящик для пожертвований. Я также продолжаю жертвовать туда.

Благодаря ним, сумма дани богам в храме резко возросла.

Но стоит сказать, что когда я прихожу в храм, все, что я делаю, это берусь за руки и делаю вид, что молюсь вместе со всеми, читая молитву.

Не знаю о чем думают другие и чего желают.

Я лишь хочу счастливый конец, хотя порой хочется проклясть этого писателя, что отправил меня сюда.

— Леди Иллиана, занимайте свое место.

Я присела на свободное место впереди, осматривая помещение.

Здесь, как поняла, передние места были отданы тем, кто жертвует больше всего и имеет высокий статус.

Постепенно большой зал начал наполняться людьми, ведь приближалось время чтения молитвы.

Казалось, их сотни.

Священник Оуэн открывает молитвенную дверь.

Люди при этом все держались за руки, слегка наклоняли головы и закрывали глаза. Я тоже последовала за их движениями чуть позже.

Священник читал молитвы.

На все это потребуется примерно час, так что в особняк я не опоздаю.

Я думаю, осталось около десяти минут. Думаю так и проблем новых себе не наберу.

Малая часть меня хотела идти к Магнусу назад.

«Если есть человек, которому промыли мозги, не трудно ли будет прийти в себя?»

Сложный вопрос, ответа на который пока что нет. А если и есть, то только расплывчатый

Я обещала пойти на следующей неделе, так что ничего не могу с собой поделать. После этого лучше перестать ходить вообще.

Мы оба умны, так что найдём свою дорогу.

Думаю, что лучше всего пока держаться подальше друг от друга.

Если вскоре скажут, что с Магнусом все в порядке, то можно распустить и наёмников. Их в основном ради него и нанимала Иллиана.

В ближайшие три месяца Магнус сбежит, а в день побега я прикажу наемникам сжечь дом. Тогда все будет кончено.

Он будет жить своей жизнью, я буду жить своей. Он станет императором, а я попробую жить счастливо. А если я захочу вернуться?

«Если я не смогу вернуться…»

Что мне делать тогда? Я никогда не думала, что не смогу вернуться обратно после того, как уйду.

Я медленно и сглотнула. От одной мысли об этом у меня скрутило желудок.

Пока стоит лишь избегать контакта с Магнусом.

Похоже, что теперь я и в лицо смотреть ему не могу. Создаст ли это новые проблемы?

Иллиана Глейн сделала то, чего явно не должна была делать.

Ну ладно, после того, как я пришла сюда, то случайно подслушала разговоры других людей, и, похоже, она имеет несколько вилл.

Среди них я выберу самую дальнюю и поеду туда жить.

«Разве не существует такой вещи, как обучение синтоизму?»

Учебной программы, чтобы стать немного более набожным верующим, нет. Если бы было что-то подобное, было бы неплохо использовать это как предлог для того, чтобы покинуть столицу.

Стоит спросить священника Оуэна.

Похоже, он читает молитву, но я не знаю какую именно.

Вскоре вокруг стало тихо.

«Сегодня заканчиваем на этом».

Услышав звук моего голоса, он медленно поднял голову и разжал сцепленные руки.

То что я прихожу сюда и молюсь по часу, означает мою искренность.

Говорят, что священство – это профессия, но среди верующих должно быть много людей, которые находят время каждый раз, когда они заняты.

Все встают, кладут пожертвования в ящик и выходят из зала.

Я грубо положила принесенный мешок с золотыми монетами в ящик для пожертвований и быстро помолилась вновь.

Я направилась к священнику Оуэну, который убирался.

«Преданный Иллианы».

Это звучало смешно. Но пусть так и будет. Вероятно он думает, что я не вижу, как он наблюдает за мной, когда я кладу золото в ящик.

«Хорошая работа Священник Оуэн».

Я намерено тепло поприветствовала его.

«В любом случае, есть ли в храме место, где можно обучаться синтоизму? Я хочу пройти обучение в тихом храме в другом районе, а не в этом храме в столице».

«О, это хорошо. Однако такой вещи, как синтоистская медитация, не существует. Тем не менее, есть некоторые практики, которые необходимо выполнить, чтобы стать священником. Для этого нужно обучаться в другом место, на подобии лагеря, около двух лет».

2 года. Это было подходящее время во многих отношениях, так что мне повезло.

Учёба — хороший повод пойти куда-нибудь ещё, подальше от Магнуса. Плюс мне даже не придётся тусоваться со светскими львицами, с которыми познакомились Иллиана Глейн.

Как и в моем мире, так и здесь. Если долго не встречаешься, то вскоре забываешь.

Что будет, если я уеду на 2 года?

Естественно, мы с Магнусом отдалимся друг от друга

Это отличная идея.

«Смогу ли я участвовать в обучении на священника?»

«Если ты верующий, по рекомендации священника может участвовать любой желающий. Чтобы стать священником, нужно сдать выпускной экзамен».

Я не собираюсь становится священником, но побыть в далеке от столицы 2 года звучит хорошо.

Это было бы хорошо по-своему.

«Может ли Священник Оуэн помочь мне принять участие?»

Я могу отдать деньги Иллианы Глейн, лишь бы уехать учиться на 2 года.

Но и давать деньги тому, кому это не нравится, будет иметь обратный эффект.

— Ты хочешь стать священником?

— спросил священник Оуэн с очень серьезным выражением лица.

«Я хочу стать ближе к богу».

Сердце бьется быстрее, я даже чувствую, как гудит в ушах, потому что я нервничаю.

Священник Оуэн, который без выражения смотрел на меня, смягчил губы.

«Я очень счастлив, что Бог дал мне такие хорошие отношения с Иллианой».

«Мне повезло, что бог открыл мне дорогу, хоть и так поздно».

«Хе-хе, у меня не было нового верующего, чтобы порекомендовать отдельно. Если ты не против, я порекомендую тебя на обучение священника".

Я получила ответ, на который надеялася. Меня сразу же охватил облегчение. Думаю, что я иду по правильному пути.

«Однако сегодня последний день подачи заявлений на священников. Подача документов не сложная, но срок подготовки всего две недели. Все устраивает? Следующее обучение священству состоится через два года».

«Все в порядке, меня все устраивает».

Всё и вправду было нормально. Конечно, 2 недели на подготовку маловато, но и то хорошо.

—Тогда я подам заявление сегодня»

—Я объясню детали еще раз, когда ты придешь завтра.

«Спасибо Священик Оуэн».

«Всегда приятно видеть новых священников».

— Тогда я пойду, а то у меня назначена встреча.

— Да храни тебя Бог Легнева.

Я положила руку на грудь и слегка откинулась назад, после возвращаясь взгляд на Священника Оуэна, который наклонился таким же образом.

После прощания, я покинула храм. На улице сев в ожидающую меня карету, я закрыла за собой дверь.

—В особняк, как можно скорее.

Водитель ответил еще до того, как я жоговорила фразу.

—Понял.

Почувствовав настойчивость в моем голосе, карета сразу же сдвинулось с пути.

* * *

Карета едва подъехала к особняку за пять минут до 7 часов.

Я почти опоздала. Моё сердце бешено билось в груди.

— Вы здесь, мисс?

— Да, открывай.

Дворецкий открыл дверь. Дом был захламлен. Стало не так тесно, как до моего отъезда из особняка, но сотрудники казались очень занятыми.

—Что случилось?.

—Ах, мисс, вы вернулись? Внезапно пришло экстренное сообщение о том, что в королевстве возникла проблема, поэтому я готовил необходимые вещи и отправлял их в поместье.

— Понятно.

Одна из служанок, стоявших неподалёку, склонила голову.

Отец ждёт меня? Почему-то мой желудок сжался.

— Прекрасно, я собираю подняться на верх.

«Хорошо»–ответила служанка, поднимаясь вслед за мной.

<Эпизод 14>

В старые времена удача не была на моей стороне, но на этот раз, я думаю, мне очень повезло, что я не была наедине с этим человеком.

Я не знаю, почему, но все равно.

Пойду, поплачу и отдохну.

Когда мои эмоции утихли, я смогла дышать. Коротко вздохнула и вошла в комнату.

Если подумать, я была занята другими делами и так и не увидела комнату Иллианы Глейн.

Разве у неё нет личного дневника?

Я подошла к столу, присела на корточки и открыла ящики один за другим. Это то самое место, где я на днях полностью открыли бутылку с чернилами.

«Обычно на этой стороне был еще один потайной ящик».

Я такое видела только в мультиках. На всякий случай, если вы не знали, я сунула руку во внутрь и пошарила сверху. Мои подбородок и пальцы попали в странные отверстия.

С широко открытыми глазами я воткнула палец в отверстие и шевельнула рукой.

Нажала.

Что-то упало на ладонь. Я осторожно взяла это в руки и вытащила из ящика.

— Блокнот?

В руке держала маленькую тетрадку из каштановой кожи. Это очень маленький блокнот, размером едва ли с ладонь.

Он был слишком маленьким, чтобы его можно было назвать дневником, и выглядел старым. Похоже, его давно не открывали, поэтому пыли много.

Я села за стол, вытерла блокнот и открыла. Несмотря на то, что я впервые увидела кудрявые символы, язык пришел мне в голову как естественная интерпретация, просто взглянув на него.

«Говорят, что если вы можете свободно говорить на иностранном языке, вы можете сразу его понять.»

Я не знала, что могу чувствовать такое чувство в чужом теле. Конечно, для Иллианы Глейн это будет он являлся родным.

[Имперский календарь. 21 марта 920 года, 7 часов, 32 минуты]

Какого? Я считала, что это дневная запись, но на нем была написана только дата. Очевидно, сейчас 930-й год имперского календаря.

Есть причина.

Здесь ничего не было написано, кроме семи часов и числа 32. В дневнике не было рассказываются, события произошедшие за день. Где ты делаешь записи?

Подумав об этом, я перевернула страницу. Старая бумага не рвется и не крошится, если переворачивать ее с небольшим усилием. Но есть много мест, где она пожелтела.

[3 сентября 920 года по имперскому календарю. 29 часов]

[4 февраля 921 года по имперскому календарю. 11 часов]

[2 апреля 921 года имперского года.9 часов]

Сколько бы раз я смотрела большинство страниц просто заметки такого рода. Я не могу понять, что написано, и дата почти на уровне шквала. С прищуренными глазами, я просмотрела дневник.

[5 ноября 927 года по имперскому календарю. Я нашла бродячего зверя.]

[6 ноября 927 года по имперскому календарю. Зверь был золотым драконом.]

Я широко распахнула глаза, читая записку десятилетней давности. Золотой дракон, очевидно, означает королевскую семью.

Кроме того, Иллиана Глейн знала, что Магнус был императорской семьей. Кажется, она поняла это сразу, на следующий день после того, как приютила его.

Тогда разве ты не должна была отпустить его, в страхе за себя? Это королевская власть. Разве ты не была в страхе перед императорской семьей, будучи молодой?

— Но почему ты вообще записывала это?

Я действительно не понимаю. Я перевернула лист, после чего нумерация продолжилась. Медленно считывала.

[Имперский год 928, 1 января, 8 февраля. Коронованный дракон ищет моего зверя. Ты должна скрыть это.]

В редких случаях между цифрами писались длинные слова. Кажется, дневник верный. Хотя я не совсем улавливаю смысл. Я примерно знаю, что означает золото и звери.

[24 января 928 года по имперскому календарю. Виновниками, бросившими зверя, были другие золотые драконы. Убийца ищет зверя. Он был заказан гильдией.]

Еще один золотой дракон... ?

Может быть, это братья бросили Магнуса?

Когда я торопливо переворачиваю листья, числа продолжается снова.

Я не могу понять смысла этих вещей, поэтому я просмотрела всё, а затем снова остановилась в том месте, где блокнот был заполнен.

[3 апреля 928 года по имперскому календарю. Коронованный золотой дракон перестал искать зверя. Говорят, что первый золотой дракон предварительно должен получить следующего стража. Первый золотой дракон забрал зверя.]

[4 июня 928 года по имперскому календарю.

Смерть. ]

Были следы прижимания букв. Выдолбленные символы были на столько удачны, что корешок не порвался.

Через некоторое время не было никаких записей.

[8 октября 928 года по имперскому календарю.]

Когда я перевернула блокнот на следующую страницу, буквы снова появились. Текст который, казалось, предсказывал всё, вызывал сомнения.

С морщинистым выражением лица я продолжила изучение. Тетрадь была довольно толстой, около ста страниц.

Лишь несколько листов пусты, остальные были заполнены.

Опять стали появляться только цифры. Я не могу понять смысла, поэтому пропускаю эту часть снова и снова.

[14 июля 929 года по имперскому календарю. У зверя наконец возникли вопросы. ]

[12 января 930 года по имперскому календарю. Пришло время дать зверь знания. Задай еще немного вопросов, обвини и прокляни меня.]

Это недавняя запись.

Ты закончила? Даже после пары страниц это все еще пусто. Я хотела было закрыть дневник, но чернила размазались по бумаге.

На случай, если я не знала, я перелистнула еще одну страницу, и там было написано. Также был указан ряд номеров.

Проблема состояла в дате.

[4 марта 931 года по имперскому календарю]

Текущий год в этом мире - 930. Не может быть, чтобы это был дневник после 931 года.

Иллиана Глейн не могла видеть будущее, а я вряд ли сейчас нахожусь в будущем.

Я только сегодня видел газету в храме. Сегодня 930-й год имперского календаря. Это не может быть 931.

[4 апреля 931 года по имперскому календарю. Я отдала книгу зверю. Он её читает. В конце концов, первый золотой дракон получил ключ. Все идиоты]

[24 июля 931 года по имперскому календарю. Глаза у зверя, смотрящего на меня, странные. По дороге домой я проверила, и антидота не было.Время пришло.]

Посередине был непрерывно написан ряд цифр.

Бывали случаи, когда период между ними очень долгим, а в другие времена писалось одно за другим даже на следующий же день.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

Несмотря на мои сомнения, я снова перевернула страницу.

[6 сентября 931 года по имперскому календарю. Зверь спросил меня, что это такое человек.

Я ответила, если это не животное или что-то в этом роде. Зверь не ответил. По дороге я велела наемнику отпустить зверя, если он на него наткнется.]

[13 ноября 931 года по имперскому календарю. Зверь убежал. Кажется, он пошел в дом женщины. Она врач, поэтому, кажется, хорошо заботится о животных.]

Я уверена...

Очевидно, это дневник Иллианы Глейн. Однако верно то, что Иллиана Глейн написала это до того, как я завладела этим телом.

Но, прежде чем я появилась тут есть,также есть четко написанная информация, которую Иллиана Глейн не знала. Понятно, что здесь замешан автор.

[3 апреля 939 года по имперскому календарю. Третий золотой дракон вернулся.]

Третий золотой дракон. Это первое слово, которое появилось. Возможно, Илиана Глейн имел в виду Магнуса, вернувшегося в Императорский дворец.

[7 октября 932 года по имперскому календарю. Первый золотой дракон и второй золотой дракон находятся в печи.

Растаяли и исчезли. Третьему золотому дракону нет пощады.]

[21 декабря 932 года по имперскому календарю. Третий золотой дракон коронован.]

Илиана Глейн умна. Она знала все. Она сделала все это сознательно. Почему? Была ли для этого какая-то причина?

Я спрошу: «Она любила Магнуса?»

Тем не менее, что-то с ней не так. Я прочитала её почерк, сузив лоб.

Я спустилась и перешла к следующей главе.

[4 декабря 934 года по имперскому календарю. Зверь вернулся к третьему найденному мной золотому дракону. в конце концов.]

Через бумагу чувствуется эйфория. В следующей главе, похоже, было что-то написано, поэтому я перешла к следующей.

В то же время я задыхалась. Я не могла дышать.

[18 августа 935 года по имперскому календарю. Это единственное место, куда была сослана Иллиана Глейн.

Это блокнот, который она спрятала. Остался только один, так что я могла написать ее последние слова. Как вы думаете, что бы вы написали здесь?... Я тоже не знаю.]

Какого?

Последнее явно странно для Илианы Глейн. Она как будто разговаривала со мной. Я почувствовала, как мое лицо сморщилось.

У меня мурашки по коже пошли. Ты писатель?

Автор просил помочь с написанием, а то могла бы задать такой вопрос.

Но почему ты прячешь это здесь? Какая необходимость вообще это делать?

Могу ли я вернуться, если разрешу всё это? Но, во-первых, что можно узнать из скудно написанного дневника и что можно объяснить?

В моей голове один за другим возникали многочисленные вопросы.

Ход истории изменился с самого начала. Так, что всё пойдёт не так.

Я думаю.

Я не знаю, что делать.

Дневник полон вещей, которых я даже не могу понять. Я не так умна, как Иллиана Глейн.

Я сняла платье и кинула его.

— Должна ли я сообщить о своем отъезде?

Это напомнило мне об отце Иллианы Глейн, маркизе Глейне. Глядя на его лицо, кажется, что у него сердитый темперамент, но я думаю, что он просто раздражен. Но у меня нет причин заботиться о нем.

— Если ты покинешь столицу под предлогом подготовки становления священником и вернешься через два года, Магнус станет императором.

Тогда может быть, все получится?

Я встала с кровати и посмотрела на блокнот на столе. Кожаный блокнот издалека выглядит очень старым.

— Должна ли я найти ответ на этот вопрос?

<Эпизод 15>

Забавно, что я накручиваю себя из-за чего-то, у чего может быть, а может и не быть шанса.

Тем не менее, я действительно не должна ничего делать сейчас. Нет ничего плохого в том, чтобы вернуться.

Так или иначе, нужно было что-то, чтобы вытащить меня из этой ситуации и сосредоточиться на чем-то другом. Это оказалось хорошей возможностью во многих отношениях обучить священника.

«Говорили, что к храму нельзя прикасаться даже императорской семье».

Если я пойду на обучение жрецов, даже маркиз Глейн не сможет достать до меня сразу.

«Все будет в порядке»

Наверняка будет. Еще не поздно перенести свои мысли в эту неизвестную записную книжку.

Оставив позади мысли, которые заполнили голову, я закрыла глаза. Мое тело, которое было напряженным весь день, позже расслабилось. Когда я потянулась руками в усталости, сон быстро пришел.

* * *

Сегодня последний день встречи с Магнусом и моего прихода в эту хижину.

По крайней мере, это будет последний раз, когда я вижу его в таком состоянии. Во многих отношениях мне также нужно было время, чтобы привести себя в порядок.

Иногда возникает вопрос, принадлежат ли эти чувства и мысли Иллиане Глейн или они действительно мои.

Быть с Магнусом было похоже на странный жар, поднимающийся изнутри.

Вот почему последние две недели я специально не приходил к нему. Конечно, наркоторговец пришел, и я получала отчеты от наемников и его, но даже не шагнула в нужном направлении.

Мне казалось, что я должен заставить себя уйти. Но сегодня твой последний шанс приехать сюда.

Ну, я просто пришел посмотреть на состояние Магнуса.«Я не знаю, мое ли это мнение или мнение Иллианы Глейн».

В любом случае, если это моя работа, я отправляюсь в Котан, деревню примерно в двух неделях езды от столицы, чтобы обучить священника.

Разумеется, в конце концов я не рассказала об этом маркизу Глейну. Точнее было бы сказать, что я не сообщала об этом.

Он еще не поднялся с территории.

Котан – второй по величине храм после столицы. В прошлом также было известно, что богиня Легнева непосредственно посеяла семена, чтобы каждый год вырастал обильный урожай.

90% жителей Котана все верующие в Храм Легнева.

— Я должна отдать новые приказы наемникам.

Не нужно было говорить им, чтобы они не защищали. Как и в случае с Иллианой Глейн в дневнике, если ты думаешь, что собираешься сбежать, все, что нужно сделать, это сказать, чтобы тебя отпустили.

А в ночь потом в эту ночь сжечь и не вспоминать о хижине

Я заканчивала представлять это много раз в моей голове. Я продолжаю нервничать из-за этой мысли.

— Вы прибыли, мисс.

Кучер объявил о прибытии и открыл дверцу кареты. Наемники слегка поклонились в знак приветствия и открыли дверь.

Я взглянула на Карла, ожидающего снаружи, и со своего места первым вошла в помещение.

— Иди сюда. Лина.

В хижине Магнус встал со странным выражением лица.

«Что ж. хорошо».

Давненько я тебя не видела, поэтому золотые глаза очень странные.

Зверь поднял руку и коснулся полумаски, чувствуя, как будто она проникла внутрь. К счастью, мое лицо всё ещё закрыто. Магнус двигается очень медленно, встает на колени и целует верхнюю часть моих ступней. И, в отличие от прежднего, он сел самостоятельно,

встал и выпрямился. Даже,

отступил и смиренно встал назад.

«Цвет моей крови значительно улучшился».

Всегда был сладкий запах, но сейчас выветрился. Я протянула руку и погладила волосы зверя.

—Привет.

Я была немного поражена его прикосновением. Это было из-за руки, которая так естественно двигалась по Магнусу.

Конечно, я не собиралась его гладить. Но если какое-то время не думаю об этом, это действительно становится словно привычка.

— Тебя давно здесь не было.

—Я была занята.

—Это так? — кратко сказал парень.

Я ответил и прикусила язык.

Неловкий поток воздуха отличался от прежнего, и я могла сказать, что что-то изменилось в Магнусе. Не знаю, откуда это взялось.

— Я не один, Лина, но ты, должно быть, занята.

Кажется, его слова странно кривы, но он умеренно кивнул головой.

Где-то зверь был похож на маленького мальчика, но на самом деле...нет.

Между оригиналом и сегодняшним событием один год разницы.

—Да, спасибо за это.

Могу ли я ответить на это?

Положив ладонь на волосы будущего императора, я погладила его по волосам и щеке.

Если ничего не делать, определенно можно сделать Магнусу больно.

—Когда ты возвращаешься сегодня?—произнёс он.

Неужели ты что-то планируешь?

— Я останусь с тобой до ночи, как и обещала в прошлый раз.

Парень расширил глаза. Когда он слегка опустил меня, золотые глаза, спрятанные в его ресницах, увеличились в размерах и стали четче. На губах Магнуса появилась слабая улыбка. Мой все еще там?

В дневнике Иллианы Глейн было написано: «Зверь все еще улыбается Лине»

Итак, она подтвердила, что Магнусу до сих подтверлила, что Магнус до сих пор под промывкой мозгов.

Когда я все узнаю, я не смогу смеяться, потому что буду плакать.

—Мои подчинённые приносят тебе книги?

—Мне нравятся мои разные книги каждую неделю. Я продолжаю узнавать что-то новое»

— Ты доволен этим?

—Лина Нам...

Голос Магнуса, казалось, стал тише.

Я не знаю, с чем он смирился, но в его голосе нет энергии.

Пока я молча улыбалась, Магнус прикусил рот. .

— Хочешь, я буду спать здесь?

—Да!

—Что ты почувствовал после прочтения "Гостя"?

(p.s.Название одной из книг данных Илианной)

—Книга была интересной. Это похоже на сказку во сне.

Выражение его лица было радостным, когда он ответил, но всë было каким-то странным. Это не выражение пробуждения чего-то чтением книги.

Он как будто говорил совсем о другом.

—Что ж. Прекрасно. Это хорошо.

Он изо всех сил пытался добавить свои слова, но его сомнения не исчезли.Тело Магнуса дернулось.

Странное явление постоянного взгляда в землю, как будто было неудобно стоять на месте, продолжалось.

—Давайте присядем.

Когда я подошла к столу и села, Магнус натянуто придвинулся и закатил глаза.

Очевидно, что ты размышляешь, сесть ли на пол или на стул.

— Садись на свой стул.

—Да.

Парень отвечает с некоторым опозданием, смиренно садится напротив меня.

Было ясно, что обе его руки были напряжены из-за тепла на бедрах.

— Как, черт возьми, ты стал императором позже?

Магнус, ставший в романе императором, больше походил на тирана чем на правителя. Конечно, еще до того, как он занял трон, он зверски вырезал своих братьев.

По крайней мере, он не принадлежал тому, кому так долго промывали мозги, ползая по полу, целуя ноги Иллианы Глейн и умоляя о любви.

Магнус, ставший императором, был жестоким, словно изливал гнев своего прошлого.

Ошибки никогда не допускались, и он взял под свой контроль Императорский дворец с тиранией страха. Благодаря этому ненужных оплошностей и проблем стало меньше, что очень понравилось гражданам Империи.

Хотя приговор был один.

—Лина.

Магнус, который неудобно сидел в кресле и стоял с чистым телом, вдруг поднял склоненную голову и позвал меня.

Он смотрел в другое место, потому что было трудно удерживать взгляд, поэтому я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

—Почему Лина говорит, что я не животное?

— Потому что ты человек.

Я тветила как можно тише. По какой-то причине Илиана считает, что это неправильно.

Конечно, поскольку это роман, и я работаю над ним, я не знаю, возможно ли такое, но, по крайней мере, я не смогу видеть, что происходит прямо перед моими глазами.

Конечно, я говорила: «Ты зверь». Насколько труднл было бы сказать это телом Илианы, которая чуть не промыла ему мозги этими словами.

Неудивительно, что Магнус снова нахмурился, сузив лоб.

—Я не понимаю. Я зверь. Что случилось? Потому что ты называла меня зверем. Даже дала мне имя.

—Что...

— Значит, я просто хочу быть зверем Лины, но не могу?

На мгновение я потеряла дар речи.

—Я человек… Значит ли это, что я должен сказать, что мне это не нравится?

Магнус встал со своего места и оказался передо мной на коленях, качая головой.

Его нерешительная рука дрожала и осторожно схватила кончик моего пальца.

—Можно я буду вашим зверем, Лина? — спросил Магнус, обеими руками держа мой указательный палец.

(Пр.Редактора: Какую она там магию на нём применяла?... Что-то как-то страшно...)

Это грустный голос. Едва сплетенная струна доверия была, как будто вот-вот порвется.

Сразу же я почувствовала желание протянуть ладонь и погладить Магнуса.

—Не поддавайся влиянию Ильяны Глейн.

—Хорошо.

Он сжал кулаки, пытаясь успокоить дрожащие кончики пальцев, когда подумал об этом. Это, по крайней мере, не мое ощущение.

Должно быть, это был остаток Иллианы Глейн.

— Ты не хочешь быть человеком?

—Да.

—Почему?

— Если я стану человекомто не увижу Лину. Вы говорите, что я наблюдал это в книге. Люди не могут быть вместе вечно из-за разных факторов.

—О, это очень реалистичная книга.

Она настолько реалистична, что я даже сомневаюсь, что это философская книга. Конечно, нельзя было сказать, что это было во многом неправильно, но я никогда не думала, что Магнус скажет такое.

—Но вы сказали, что зверь —это единственный кто может остаться со своим хозяином, пока он не умрет. Вот почему я не хочу быть человеком.

Какую, черт возьми, книгу я принесла, чтобы ты понял такую странную вещь? Моя шея вытянулась.

<Эпизод 16>

Несколько раз мне приходилось забирать книги, поскольку мне казалось, что я должна передать их слугам по мере прочтения, к тому же, я боялась сделать что-то предвзятое.

«Если вы оставите меня в качестве своего зверя, я никогда не предам госпожу Рину».

Магнус держал меня за руки

Я поймала кончик его указательного пальца и слегка поцеловала его.

Это хорошо, что я продвинулась так далеко, но он продолжает вставать на колени и целовать кончики моих ног.

Это плохо, но...

"Со временем, он устаканится".

Я уверена, ему промыли мозги, раз он так прижимался к коленям, и то, как он приветствовал меня…совсем ничего не изменилось.

Что ж, ничего не поделать. В конце концов, это личный путь Магнуса. Я понимаю, что нам все еще нужно больше времени…

"Я буду твоим единственным зверем, более верным, чем собака..."

Я собиралась сказать тебе сегодня, что не смогу приехать сюда в будущем.

Но я не могу сделать это, не в таком состоянии.

Если я скажу это, слезы начнут капать из твоих прекрасных золотых глаз.

"Я тебе нравлюсь, Магнус?".

Я тихо посмотрел на него и спросил. Не думаю, что когда-либо спрашивала об этом раньше. Нет ничего лучше, чем такой вопрос, который поможет тебе самостоятельно осознать противоречие возникшие между нами.

"Да. Мне нравится Лия".

Магнус ответил так, как будто понятия не имел в чём дело. Это было рефлексивно и очень быстро.

Казалось, что я только что ввела вопрос в машину и мгновенно заставила ответ выскочить, постучав по ней.

"Почему?"

"...Что?"

"Почему я тебе нравлюсь? Скажи мне, почему".

Магнус посмотрел на меня будто онемевший.

Просто открывал и закрывал рот несколько раз подряд. Фокус его глаз начал медленно расплываться, ясность снова медленно исчезать.

"Я…нужна конкретная причина?..."

Запнувшийся Магнус отвел взгляд, как будто не мог найти ответа.

Мои пальцы, которые он крепко сжал вместе, освободились. Он опустил руку и голову.

"Почему...?"

Это очень простой вопрос, но как будто не понимая смысл, Магнус кривил от него свое лицо.

Он поднял руки и схватился за волосы, плотно закрыв глаза.

"Почему... что за...?"

Он был запутан.

Видите ли, это простое промывание мозгов. Не нужно было беспокоиться о тряске или зависимости.

Я медленно опускаю веки

Когда эффект яда рассеется, Магнус вряд ли продолжит улыбаться мне также лучезарно…что это за чувство?.

"•••••••• "

Когда его дыхание участилось, а оглушительный шум продолжил звенеть в его ушах, Магнус наклонил голову и посмотрел на меня своими расфокусированиями глазами.

Я протянула руку и положила ладонь на щеку Магнуса. Затем, насколько это возможно, подняла углы губ.

“Мэг",

"Все в порядке".

‘’Быть человеком - это естественно. Со временем ты привыкнешь".

"Тогда я смогу быть с госпожой?"

Магнус спросил с пустым выражением. Думаю, да. Все было бы кончено, если бы я смогла дать ему ответ ,но, как ни странно, мое горло сжалось и я не смогла произнести ни звука.

На этот раз мое выражение лица было задумчивым. "Лина?"

‘’Может быть..".

С опозданием ответила я, Магнус кивнул головой и сжал кулаки.

‘ Как много глупых слов '.

Если бы я была в своём оригинальном телом, а не в Иллиане Глейн, слова сказанные мной звучали бы более достоверно и немного более разумно, но ничего не поделать. Теперь она есть я и мне нужно решить проблемы оставленные ей.

‘Ах, чёрт, у меня слишком много вопросов.’

На ум пришел отрывок из дневника Иллины Глейн.

[Да, обижайся на меня, проклинай меня].

Если я причиню Магнусу душевную боль, найдёт ли он в себе силу, чтобы вернуться на свою на своё законное место? Смогу ли я тогда вернуться домой?

[Зверь продолжает расспрашивать меня о том, что такое человек и даёт понять, что время пришло. Скоро он покинет меня. ]

Это было четко написано в дневнике Ильяны Глейн. Судя по содержанию, было ясно, что она сказала это специально.

Тем более Иллиана Глен, которая сказала эти слова, предсказала, что Магнус скоро убежит. Скоро он отдаст приказы наемникам.

И, как она и ожидала, Магнус действительно сбежал. Следующая глава рассказывает историю об этом.

Если подорвать доверие Магнуса - это единственный шанс для него сбежать,

Ради его блага, я должен ранить его?

Но как мне это сделать?

Метод прост. Все, что я могу, это сказать, что он не способен дать мне то, что хочет больше всего на свете.

Я издала жестокий смешок, как Иллиана Глейн.

Она медленно протянула руку, подняла Магнуса и слегка приобняла .

Она медленно расчесала заднюю часть волос Магнуса.

"Честно говоря, ты мне нравишься."

Тихо прошептала она в ухо Магнуса, которое он намерено прижал как можно ближе.

Я не могла видеть выражение его лица, смотрящего мне через плечо, потому что я держал его.

"...Рина... ?"

"Я устал от тебя, так что ты мне больше не нужен".

Может быть, это то, что я должна была сделать с самого начала

Это, несомненно, было последним словом. Я медленно выпустила его из рук.

Магнус медленно отодвинулся и посмотрел на меня с пустым выражением лица, как будто он лишился рассудка.

Я подумала, что это будет отличной возможность для него сбежать, поэтому я встал и отошла к двери.

Из золотых глаз что-то прозрачное пробежало по линии его лица.

"....."

Она был бы права, сказав, что не потеряла дар речи.

Я забыла, как дышать со странным чувством, окутывающим и сжимающим моё сердце.

Слезы, которые я не воспринимала в серьёз, начали литься по обеим сторонам лицам Магнуса.

Прозрачные слёзы упали по его щекам,  подобно каплям дождя стекающим по окну.

Его тело было в два раза больше моего, но это не мешало ему выглядеть более жалко.

‘’Почему...!?"

Рот Магнуса открылся, а затем снова закрылся. Голос из горла Мэга был задушен, поэтому она не могла слышать с той же легкостью к и раньше.

Я молча посмотрел на Магнуса.

Он все еще стоял на коленях, промокая слезами.

‘Лия беги!’

Раздался звук задержки дыхания, после которого я закрыла глаза

Было настолько тихо, что я даже не знала, что плачу.

Потирая пол, он вытирал каждую падающую слезу, поэтому не оставалось никаких следов. На самом деле, он думал, что ничего не сможет с этим поделать, даже если будет кричать о своей обиде и будет наказан.

Он надеялся что если снова встанет на колени и заплачет, не сказав ни слова, всё будет как и прежде.

Вся эта ситуация была настолько неудобна, что удушала. Мне показалась, что было бы лучше использовать это в качестве подходящего предлога, чтобы выбраться из комнаты.

‘’Глядя на происходящее, кажется, что бесполезно оставаться вместе. Я пожалуй пойду’’

Когда я собиралась повернуться, я почувствовала, как мое платье натянулось.

Повернув головой, Магнус сильно покачал ей.

С дрожащими руками, он держался за меня, как за последнюю надежду.

"Но ты же обещала… ''

Позже придется сменить платье.

Его голос слегка затрясся.

Его вид был испорчен слезами и красными подтёкам, как кровь, которая только что была взята из того места, куда упали слезы Магнуса. Плечи Магнуса тряслись, как у человека потерявшего смысл жизни.

"Обещаю, которое ты мне дала".

Что? На мгновение в воздухе повисла тишина, но я нечего не ответила.

Было очевидно, что я собиралась сказать, что останусь с тобой до ночи. Как я могла выкрутиться иначе?  Магнус выглядел жертвой в этой ситуации.

"Сегодня, до ночи... ты сказала, что будешь со мной..."

Я не знаю, что из этого более глупо, Магнус, который говорит о себе, как о собаке, или Иллиана Глейн, которая промыла его мозги до такой степени.

В любом случае, что будет дальше? Я не настолько жестока как леди Глейн, но и промывать ему мозги я тоже не могу..

"Ты хочешь остаться со мной?"

"Да...".

Я взглянул на Магнуса, когда он взял меня за руку и мягко сжал её в своих объятиях.

Действительно ли у Иллианы Глейн не было никаких чувств к Магнусу?

Если это тело - тело Иллианы Глейн, и этот трепет и восторг -  естественная реакция, которую Иллиана Глейн имеет всякий раз, когда она видит Магнуса... .

Что, черт возьми, ты чувствуешь по этому поводу?

Как мне это назвать?

"Сядь на кровать и закрой глаза, пока я не позволю открыть их".

"Да".

Магнус встал и молча потер глаза рукавом на кровати.

Магнус

Я оглянулась на дверь

"Быстро, заходи".

Причина, по которой Кхал делает еженедельные проверки, заключается в том, чтобы контролировать потребление Рэя.

Алкоголь, наркотики или любой другой вид препарата, при внезапном прекращении его употребления, становится ядом. Говорят, что иногда люди живут с этим всю жизнь.

Таким образом, чтобы избавиться от зависимости, у вас нет другого выбора, кроме как постепенно уменьшать дозировку, вводя соответствующее количество еженедельно. Кхал зашел внутрь и подошел прямо к Магнусу.

Одно из его преимуществ заключается в его сообразительности. Он может подавить свое любопытство и не показать никакой видимости своих истинных чувств.

Я просто заканчиваю то, что должна была сделать, и разворачиваюсь, ни на что не глядя не. Ему нравилось идти, без лишних разговоров и отвечать на вопросы только по необходимости.

"Я не раз видел подобное’’

"Ну, давай выйдем и поговорим".

Сначала он выставил свой меч, а затем повернулся, чтобы посмотреть на Магнуса.

Тот всё ещё сидел с закрытыми глазами и мокрым лицом. Его темно-фиолетовые волосы были очень красивыми…

"Похоже, мне тоже неплохо бы подстричься..."

Я перестала думать об этом. Какого черта я вообще думаю думаю о нём, сегодня все равно наш последний день.

Будь то здесь сегодня вечером или нет, завтра я уже буду в столице.

"Открой глаза, Мэг".

‘’Да".

Ах.

Магнус молча ответил и открыл глаза.

Смотря на меня с таким выражением лица, становится очевидно, что ему ещё далеко до полной свободы.

Итак, мое мнение о том, что он должен относительно скоро освободиться, определенно не является ошибочным.

Дорогие читатели, с этого момента я буду заниматься полноценным переводом этой новеллы. Скажем так, источник своеобразный и качество перевода в нём просто ужасно. Всё доходит до того, что путаются местоимения, но ничего не поделать т.к. в бесплатном доступе новелла отсутствует. Я буду максимально корректировать текст, возможно в будущем даже переработаю эту главу, поэтому пожалуйста, пишите ниже в комментариях свои замечания и возможные недопонимания, будем разбираться. Главы будут выходить примерно 1 в неделю, по выходным, иногда чаще.

— Я выйду на минутку, а потом вернусь, — предупредила я парня. — Так что, отдохни.

— Да, — безэмоционально кивнул Магнус и медленно опустил взгляд на ковер.

Закрыв дверь, я вышла из домика. Карл ждал на расстоянии.

— Как у него дела? — деловито поинтересовалась я, приблизившись к мужчине.

— Думаю, у него отличная выносливость, — ровным голосом молвил наркоторговец. — Я поспрашивал. Охранник сказал, что у него не было приступов, за исключением одного раза. Если это так, можно еще немного понаблюдать за ним и позже совсем перестать давать препараты.

— Совсем?

— Звучит радикально, но думаю, он в состоянии выдержать, — кивнул Карл.

— Замечательная новость, — обрадовалась я в душе, но виду не подала, нося маску внешнего спокойствия и холодности. — Можно ли перестать давать препараты прямо сейчас?

Призадумавшись, через пару секунд мужчина ответил:

— Некоторое время будут наблюдаться симптомы абстиненции [Синдром физических и/или психических расстройств, развивающийся у больных наркоманией спустя некоторое время после прекращения приёма наркотика или уменьшения его дозы.], но они не окажут существенного влияния на его жизнь. Похоже, что тот, кто изначально давал ему “Рэй”, использовал его грамотно. Разум этого человека не поврежден.

Карл прямо смотрел мне в глаза. Его голос звучал хрипло и тихо. Он спокойно объяснял, ожидая моей реакции.

В романе несколько раз упоминалось, что Иллиана Глейн умна, но я понятия не предполагала, что она настолько умна. Она сделала все, чтобы привязать Магнуса к себе, но сохранить его самосознание в целостности.

Я медленно кивнула, взглянув на Карла:

— Понятно. Это хорошая новость. Тогда ты можешь возвращаться. Лекарство должно быть готово на неделю вперед. Возможно, наступит день, когда мой человек, который привозит тебя сюда, отдаст остаток суммы.

— Кажется, я не совсем понимаю, о чем речь, — непонимающе моргнул наркоторговец.

— Тебе не обязательно знать. Просто помни. Когда этот день наступит, наш контракт закончится и не будет необходимости приезжать сюда. Конечно, ты должен соблюдать конфиденциальность.

Карл озадаченно посмотрел, но согласился. Казалось, его мучил вопрос, но задать его он не решился. Я осталась довольна. После этого мужчина, прощаясь, поклонился и развернулся, уходя прочь. Простенькая повозка ждала его чуть вдалеке от дома. С ним я разобралась.

Оставался Магнус.

Я обернулась на хижину, поджимая губы. После того, что я ему наговорила, не думала, что он попросит остаться с ним. Когда я спросила, почему нравлюсь ему, он не смог назвать причину. Конечно же, это потому, что Иллиана и наркотик промыли ему мозги. Как же сильно издевалась над ним Глейн!

Хорошо. Ничего плохого не случится, если я ненадолго задержусь. Только сегодня. Один раз и в последний. Мне нечего бояться. Магнус ничего не заподозрит.

Я открыла дверь, возвращаясь в дом. Он глядел на меня с широко открытыми глазами и по-прежнему сидел. Похоже, пока я говорила с Карлом, Магнус не двинулся с места, буравя взглядом дверь в ожидании меня.

— Ты ждал?

— Да.

— Я дала обещание, так что расслабься.

— Спасибо, Лина.

Магнус поднялся с постели и тут же попытался снова встать на колени, но спохватился и выпрямился, застывая в неуклюжей согнутой позе. По крайней мере, можно смело делать выводы, что он сильно изменился за столь короткий срок. Кажется, лечение Карла работало.

Надеюсь, он постепенно поймет, что его положение ужасно. Однажды он без страха покинет этот дом и станет выше всех остальных. Это желание не сильно изменилось с тех пор, как я прочитала роман. Того же я хотела и сейчас.

— Что ты хочешь делать, Мэг? — поинтересовалась я у парня.

— Что? — удивленно уставился он на меня.

— Разве ты не просил меня остаться до ночи, потому что хотел кое-что сделать? Мы же не будем просто смотреть друг на друга.

— Почему?

Изумлению моему не было предела. Как можно просидеть до ночи, просто пялясь друг на друга? Я хотела произнести слова, которые терзали меня, но сдержалась. Сейчас Магнус подобен ребенку, который ничего не смыслит.

— Я… люблю просто смотреть на Лину, — в подтверждение моих слов он растерянно склонил голову набок.

Его голос звучал тихо, словно молвил маленький застенчивый ребенок, признающийся в своей неловкой любви. И хотя интонация была лишена всякой энергии, а голова смущенно опущена, но звучал голос невинно.

Он походил на маленького слепого котенка, и от этого мне становилось его жаль. Каждое произнесенное им слово лишало меня дара речи. Ах, если бы он говорил искренне, я бы, возможно, поверила. Но я понимала, что во всем виновато помутнение рассудка.

—  Может, хочешь поспать? — предложила я, указывая на постель.

— Что?

— Хочешь, я буду наблюдать за тобой, пока ты спишь.

Глаза Магнуса внезапно заблестели. Кажется, это не совсем то, чего он хотел. Или? Мои слова были случайностью. Честно говоря, мне кажется, это неправильно — делать то, чего я не заслужила.

— Я просто хочу видеть Лину, — молвил Магнус.

Думаю, он скажет что угодно, если я попрошу. Почему Магнус никогда не задавал вопросы о самом себе? Как будто он избегает реальности. Кажется, если упомянуть про прошлое, он начнет снова плакать. Признаться, мне тоже неудобно поднимать эту тему. И все же стыдно делать вид, будто ничего не произошло.

— Я же говорила тебе, что ты мне не нравишься.

Магнуса вздрогнул и медленно поднял голову. Веки его дрожали. Однако его рот был упрямо закрыт. Его золотые глаза смотрели в самую душу.

— Пожалуйста, обними меня, — неожиданно протянул он ко мне руки.

— Нет, я…

— Пожалуйста, обними меня, — повторил он настойчиво.

Я не ожидала, что он попросит об этом. Если бы на моем лице не было маски, он бы запросто увидел мое обеспокоенное выражение лица. Я колебалась.

— Пожалуйста, Лина, — звучал скорбный голос Магнуса, готового в любой момент снова встать на колени. Руки, отчаянно протянутые ко мне, задрожали.

Не знаю, что произошло, но в этот миг мое тело двигалось само по себе. Когда я очень медленно подошла к нему, Магнус сиял яркой улыбкой. Я даже не протянула к нему руки, а он самовольно заключил меня в свои объятия. Я слышала частый стук его сердца из широкой груди.

Мои руки поднялись рефлекторно, пытаясь притянуть парня ближе. В этот момент пронесший рядом слабый сладкий аромат привел меня в чувство. Силы вернулись в мое тело, и я уже могла контролировать свои руки, которые тянулись к спине Магнуса. Сжав пальцы так, что ногти впились в кожу, я опустила ладони.

— Если бы я был человеком, а не животным, а Лина была бы животным, разве ты бы меня бросила? Я уверен, что не брошу Лину... Потому что зверь не бросает своего хозяина.

Мои глаза широко распахнулись при звуке вкрадчивого мужского голоса.

— Что? — еле слышно отозвалась я.

— Прости, если я слишком самонадеян, — пробормотал Магнус, медленно отпуская меня.

Затылок покалывало, как будто меня ударили чем-то тяжелым. Никогда не думала, что подобные слова сорвутся с уст Магнуса. Но позже он, определенно, станет жестоким человеком. Как он мог подумать о чем-то подобном? Меня продолжают шокировать его мысли… Кто бы мог подумать, что так выйдет?!

Магнус смотрел сверху вниз. Он медленно склонил голову, а я затаила дыхание, неотрывно глядя на него. Его лицо становилось все ближе и ближе. Как ни странно, Магнус остановился, наклонив голову так близко, что наши дыхания смешались. Они переплетались, переходя изо рта в рот.

Это был не поцелуй, но ощущалось странно и непривычно. Магнус приблизился еще сильнее. Кажется, он был не в себе. Остановившись лишь в сантиметре от моих губ, он тут же уткнулся лицом в изгиб моей шеи.

— Лина, я думаю, что-то изменилось с того дня, — тихо прошептал Магнус, пряча свое лицо в моих волосах.

Хотя в его голосе звучало сомнение, его тон казался уверенным. Его слова задели меня за живое.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась я, затаив дыхание.

Я надеялась, что напряжение не отразится на моем лице. Моргнув, Магнус мазнул губами по оголенной коже шеи, втягивая аромат моих волос.

— Лина перестала со мной видеться, — жарко шептал он мне на ухо. — И ты больше не называешь меня милым зверем. Но прежде всего, глаза…

— Глаза?

— Они немного другие.

Я промолчала. Слова Магнуса звучали глубокомысленно. Чужая душа вселилась в тело Иллианы, потому она стала другим человеком. Но никто не должен был этого уловить. Особенно Магнус.

— Я не изменилась, — равнодушно отозвалась я.

— Ты изменилась, — он научился дерзить.

Удивительно, что сначала он не мог даже смотреть мне в глаза. То и дело опускал взгляд, дрожал и плакал. Хотя сейчас он все еще с трудом смотрит мне в лицо. Но передо мной уже проявлялся другой человек, другая личность.

Это было все, о чем мы говорили в тот вечер. Магнус сидел рядом со мной и ничего не делал. Он попросил обнять его, и все. Больше я ничего не делала. Я заверила его, что ничего во мне не изменилось, но он, похоже, не поверил.

Магнус время от времени вздрагивал, желая дотянуться до моей руки. Я хранила молчание, и он продолжал неподвижно сидеть. Просто разглядывал меня.

— Думаю, мне пора идти, — наконец, мои слова разорвали тишину.

Я не знаю, что, черт возьми, Мэг и Иллиана вдвоем делали. Просто сидели без дела? Какая глупость!

Когда я встала, Магнус тоже поднялся.

— Но…

— Ну что? — нетерпеливо фыркнула я.

— Даже если я тебе надоел, ты все равно придешь сюда, верно? — голос Магнуса дрогнул.

Наконец я поняла, что вертелось у него в голове. Весь вечер он неоднократно открывал и закрывал рот. Наверное, надо было что-нибудь ответить, но при прямом взгляде на парня в голову ничего не приходило. Трудно произнести всего одно слово: «Нет».

Протянув ладонь, Мэг медленно погладил полумаску на моем лице и тихо вздохнул:

— Хорошо?

Чтобы причинить кому-то боль, все, что вам нужно сделать, это сказать «нет». Хотя, вообще-то, я взаправду не смогу приехать сюда ближайшие два года. Сомневаюсь, что Магнус будет ждать все это время.

— Не знаю, — ответила я, протягивая ладонь, чтобы погладить Магнуса по волосам.

Ощущение того, как волосы плавно проскальзывают между пальцев, заставляло чувствовать себя хорошо. Всякий раз, когда это происходило, чувство удовлетворения, которое, несомненно, принадлежало Иллиане Глейн, поднималось изнутри.

— Не болей, Мэг.

Его глаза широко распахнулись. Кажется, он догадывался. Золотые глаза светились беспокойством, а кончики пальцев слегка дрожали. Я провела рукой по его лицу и отвернулась.

В ту же секунду мое запястье было схвачено. Я резко обернулась, посмотрев на Магнуса. Он быстро качал головой из стороны в сторону и тяжело дышал.

— Ты придешь, так ведь? Пожалуйста, приходи, пожалуйста…

— Мэг…

— Лина!

— Отпусти.

Дергаясь, словно от разряда электрического тока, мужчина рефлекторно отпустил мое запястье, как будто с моих губ слетел очередной приказ. Качнув головой, Магнус отнял свою руку. Его мягкие локоны колыхнулись при его движении. В глазах плескалось отчаяние.

— Я пойду, а ты отдохни, — напоследок молвила я.

И Магнус тут же рухнул на колени передо мной.

Я чувствовала себя так, словно из меня вырвали часть души. Будто всему пришел конец. Дрожа всем телом, Магнус распластался по ковру, прижимаясь лбом к мягкому ворсу.

— Даже раз в месяц — это хорошо. Если я раздражаю, можно просто разочек взглянуть на меня и все. Всего раз в месяц… Пожалуйста… Пожалуйста, не бросай меня, Лина…

С пола раздались всхлипы. Рука Магнуса потянулась к подолу платья, но всего в сантиметре задрожала и слабо рухнула на пол, когда я холодно попросила его отпустить. Сдерживая слезы, которые буквально клокотали в его горле, Магнус сильнее уткнулся в ковер, не смея поднять головы. Сдерживая эмоции, я посмотрела на огромную мужскую фигуру на полу, а затем отвернулась. Напускная бессердечность полезна как для него, так и для меня. Хотя в этот миг в груди так сильно болело сердце, что казалось оно вот-вот разорвется на кусочки. Покинув хижину, я хлопнула дверью и быстро добежала до кареты.

— В особняк, — коротко велела кучеру.

— Слушаюсь, госпожа, — отозвался тот и хлестнул лошадей, чтобы те поскорее тронулись с места.

Экипаж отдалялся, но безумный стук в груди не утихал. Это чувства Иллианы Глейн. Не мои! До боли сжав пальцы в кулаки, я дернула головой из стороны в сторону. В памяти всплыло, как Магнус ударился лбом о ковер. Удар оказался настолько сильным, что то место превратилось в ссадину. Эмоции мои не хотели утихать. Почему же так больно?! Обернувшись назад, где было заднее окно, я думала, что увижу хотя бы силуэт хижины, но она оказалась так далеко, что ничего нельзя было разглядеть. Тем лучше.

— Ну, вот и все кончено, — вслух пробормотала я, сев прямо.

Слова сорвались с губ, но я лишь хотела утешить себя. Воспоминания тела не исчезнут так легко, даже если разум Иллианы теперь поглощен мной. Однако я ненавидела себя за то, что едва не поддалась эмоциям. Откинувшись на спинку сиденья, я прикрыла веки.

Как только я начну обучение на священнослужительницу, мне не придется вступать в контакт ни с кем, кто был знаком с Иллианой Глейн. Светское общество и семья меня не поймут. Зато будет меньше проблем для меня. Через два года мои чувства исчезнут окончательно, заодно развеется затуманенный разум Магнуса. На него больше не будут воздействовать силы Иллианы, исчезнет наркотическая зависимость. Тогда-то мы вновь предстанем лицом к лицу.

— Смирение и подготовка в храме пойдут мне на пользу, — кивнула я своим мыслям.

Будет трудно. Чтобы практиковать священство, придется выполнять много рутинной работы. Полдня будут проходить различные занятия, а еще молитвы. К тому же, мне сказали, что придется запомнить все Священные Писания, которые есть у верующих.

— Как ни крути, но это ужасно, — фыркнула я.

Не думала, что придется снова учиться. Мне хватило учебы в реальном мире. Конечно, теперь я в теле Иллианы Глейн. Надеюсь, превосходная память и умственные способности героини сохранились, и я смогу ими воспользоваться.

— Тем не менее, это конец, — произнесла я, глядя, как по стеклу стекают быстрые дождевые потоки.

Мне больше не придется носить с собой чужие тяжелые чувства. Теперь меня будет волновать только то, как вернуться домой.

***

Деревня Котан располагалась довольно далеко от столицы, примерно в 15 днях пути. Раз в два года туда приезжало около ста кандидатов, чтобы практиковать священство. Это немало удивило меня. Верующих по всей империи было так много, но отбиралась лишь сотня из общей массы прихожан, которые хотели посвятить себя в священнослужители. Так что еще более удивительно то, что выбрали именно меня, хотя я пришла в веру совсем недавно.

Быть может, все потому, что я пожертвовала столичному храму огромную сумму денег? Если это не так, то я могу лишь предположить, насколько всесилен настоятель Оуэн. Кажется, я попросила помощи у кого-то гораздо более влиятельного, чем думала. Будет ли это полезно для меня в будущем?

***

Сегодня наступил пятый день, как я находилась в храме.

— Иллиана, вы сегодня включены в дежурство по питанию, — предупредил меня священник после утренней молитвы.

Процессию кандидатов в священники, направляющуюся в Котан, сопровождали служители храма и святые рыцари. Других помощников и слуг здесь не было, поэтому все мы по очереди стирали и готовили.

Я молча кивнула и отправилась на кухню. Отказаться нельзя. Рядом со мной мигом оказалась девушка по имени Шулия, которая тоже состояла в списке дежурных.

— Некоторых отправили в лес за дровами, а мы подготовим еду. Будем всё готовить вместе, — молвила она, мило улыбаясь.

Вокруг меня собрались лишь добрые, приятные люди. Они настолько дружелюбны, что если бы я могла видеть статистику каждого человека, как в игре, то их показатели доброты просто зашкаливали бы.

— Поняла, — коротко кивнула я.

Кажется, я была единственной, кто выглядел здесь подавленной. Все люди вокруг меня были удивительно радостные и светлые, словно достигнувшие душевного просветления и спокойствия.

— О, помню первый день… — проговорила девушка, вздохнув.

— Первый день? — непонимающе переспросила я.

— Я была очень удивлена, когда увидела тебя в том красном платье, — хихикнула она. — Все думала, зачем пришла эта знатная дама… Как только ты собиралась путешествовать?

Шулия, которая без умолку болтала рядом со мной, имела живой характер, да и выглядела, словно ясное солнышко, с короткими яркими желтыми вихрами на голове, которые отлично шли ее милому личику. Она была на год младше меня, но возраст здесь, похоже, не имел большого значения.

Признаться, Шулия была абсолютно права. В то утро я совершенно не задумалась о таких вещах, надев тоже самое, что в коротких поездках носила Иллиана Глейн.  Мне не пришло в голову, что все остальные прибудут в дорожных костюмах. Шикарное алое платье из шелка в светском обществе считалось обычной одеждой. Но чем, черт возьми, я думала, когда явилась на сборы?!

Наверное, все из-за того, что предыдущей ночью не получилось нормально заснуть. Я постоянно думала о Магнусе, потому надела первое, что попалось под руку. Думаю, это совершенно нормальная реакция. Никак не выходило избавиться от мыслей о Мэге. Мне даже казалось, что я сошла с ума. Но теперь мне намного лучше.

— Нам придется все это почистить? — пробормотала я, глядя на несколько корзин с грязным от земли картофелем.

— Если будешь медлить, то это затянется до вечера, — ухмыльнулась Шулия. — Ты выглядишь очень спокойной для благородной дамы. Я думала, вы и пальцем не ударите, чтобы что-то сделать…

— Это предубеждения, — ответила я, уверенно беря в руки кухонный нож.

Однокурсница оглядела фронт работы, вздохнула и принялась умело срезать кожуру. Мне впервые приходилось чистить картошку такой штукой. Огромное лезвие казалось очень опасным. Так не хватало обычного маленького картофельного ножа. Сейчас явственнее ощущалась разница между моим миром и средневековым миром новеллы. Почистить картошку — что может быть проще? Если бы только в руке был специальный ножичек вместо этой громадины, которая подходит разве что для разделки крупных кусков мяса!

Клубни неровные, все в буграх и ямках. Стоит чуть сильнее надавить на нож, как целый кусок картошки шлепается на пол вместе с кожурой. Шулия тоже недовольно ворчит, но продолжает без остановки. Ее мимолетный взгляд упал на результат моих трудов, и она тут же резко останавливается.

— Боже, что это? — удивленно вопрошает она, и тут же внезапно разражается громким смехом, хватаясь за живот и едва не плача.

В моих руках все, что осталось от картошки. Если хорошенько подумать, то это больше похоже на кроличьи какашки, чем на картофель. Мои глаза буравят Шулию, но она не останавливается. Она, может быть, и хорошая, но довольно грубая. Хотя, по правде, ситуация смешная, но моя гордость слегка задета.

— Я что-то делаю не так? — спрашиваю я, не понимая причины ее смеха.

— Все нормально, я просто положу побольше моркови, — утирая слезы, добавляет Шулия.

— Да, наверное, так будет лучше… — тихо замечаю я.

Успокоившись, девушка жалостливо похлопала меня по плечу. Затем она забрала остатки картофеля, которые я должна была очистить, а то, что мной было благополучно испорчено, отложила в сторону. Наверное, если кто-нибудь увидит этот позор, решит, что это сделали дети.

— Иллиана, почему ты решила стать священницей? — внезапно спросила Шулия. Это настолько неожиданный вопрос, что я немного растерялась с ответом. — Ты хочешь покаяться?

— Покаяться? — эхом отозвалась я.

— Ну да.

Задумавшись, я ничего не ответила. Молчание затягивалось, но Шулия не стала продолжать расспросы. Наверное, она уже навоображала что-то себе и решила, что данная тема для меня болезненная. Отчасти она права.

Только при наличии подходящего предлога, я могла сбежать из столицы и подальше от светского общества. Думаю, среди светских львиц уже давно ходят нелицеприятные слухи, что я чрезмерно увлеклась религией. Они распространились быстрее ветра, должно быть, дошли и до Котана.

— Я сказала что-то не то? — невинно спросила Шулия, чистя картошку.

Я заметила, как она старательно смотрит на свои руки, словно стесняясь встретиться взглядом со мной.

— Это личное, тебе не стоит беспокоиться, — произнесла я, проводя невидимую черту.

Шулия послушно кивнула, хотя и выглядела смущенной. Я во многом благодарна за ее дружелюбие, но у меня нет желания заводить отношения. Думаю, нелепо начинать дружбу, если я собираюсь вернуться домой. Мне придется расстаться с ними навсегда. Это было бы больно.

— Ну кто так чистит морковь? — всплескивает Шулия руками.

— Нам еще много осталось чистить? — морщусь я.

На мой вопрос однокурсница молча забрала морковь из моих рук. Ее глаза слегка дернулись, и она вновь начала смеяться.

— Это теперь не на морковь похоже, а на карандаши какие-то!

Она аж скулила от смеха, заливаясь. Да, плохо же я справляюсь с работой…

***

Уже на третий день после прибытия в деревню Котан мне очень захотелось вернуться в столицу. У меня не было уверенности, что я смогу справиться с этим ужасным графиком. Хуже всего было раннее время отхода ко сну и ранний подъем. Настоятели уверяли, что очень важно просыпаться в 6 утра и ложиться спать не позднее 22:00. Якобы тренирует дисциплину. Ах, что это за беда?

Повседневная жизнь была однообразна. Предрассветная молитва, утренняя молитва, полуденная молитва, дневная молитва, ночная молитва. Все, что вам нужно — это молиться! А между молитвами мы изучали богословие и историю веры. Учась на этих курсах, мы практически не покидали храм.

— Ах, я рада, что нахожусь в одной комнате с тобой, Иллиана, — щебетала рядом Шулия.

— Я тоже.

Когда я спокойно ответила, Шулия от удивления раскрыла глаза и вытянулась в лице, встав у меня на пути. В руках она держала увесистый учебник богословия, прижимая к груди. Мы торопились в аудиторию.

— Почему? — неожиданно спросила она.

— А почему нет? — пожала я плечами.

— Да, действительно, — задумавшись, кивнула девушка.

Я познакомилась с ней во время путешествия до деревни Котан, поэтому так даже лучше, чем если бы со мной в комнате поселился кто-то, кого я не знала. Потому я нисколько не лукавила, смотря на нее широко открытыми глазами. Шулия ярко улыбнулась, ее глаза также сияли от радости.

Неужели люди, которые станут священниками, изначально настолько просты и наивны? На самом деле, мой голос, то есть голос Иллианы, был очень сухим. Наверное, поэтому Шулия была поначалу озадачена.

— Я думала, ты меня ненавидишь, — проговорила она.

— С чего бы? — моя правая бровь слегка изогнулась.

— Мне показалось, что и передо мной, и перед другими кандидатами в священники ты воздвигла стену, — глядя на небо, произнесла Шулия.

— Это не так.

Ее ярко-золотые глаза снова стали круглыми.

— Я так рада, — ответила она, счастливо улыбаясь.

Несмотря на то, что Шулия лучилась радостью, я все-таки не смогла ей улыбнуться и лишь закатил глаза.

Кроме учебы в храме и повседневной рутины было много других вещей, о которых следовало беспокоиться.

Я не забыла о Магнусе. Раз в неделю почтовый голубь доставлял отчеты от наемников. Мэгу по-прежнему приносили книги, и он их читал. Периодически приходил Карл и проверял состояние здоровья пленника. Каждый раз перед приходом наркоторговца охрана завязывала золотые глаза повязкой. Надеюсь, это не доставляло сильного дискомфорта Мэгу. В сообщении, которое пришло вчера, говорилось, что некоторое время назад он спрашивал обо мне. Похоже, он немного преодолел свою зависимость. Однако в письме также сообщалось, что его все еще знобило по ночам, и он плохо спал.

Было больно читать эти строки. Дыхание перехватывало, и сердце болело, словно его пронзали острым шипом.

Побег — вопрос времени. Когда это произойдет, отношения между мной и Магнусом… или, точнее, между Иллианой и Магнусом, будут окончательно разорваны. Будет хорошо, если каждый из нас проживет свою жизнь по-своему. У Магнуса появится его главная героиня, спасительница, а для меня, в качестве Иллианы, было бы неплохо тоже встретить хорошего человека, или даже остаться одинокой до конца своих дней и жить так, как мне хотелось бы.

Я так и не пообщалась толком с родителями Иллианы. Они до сих пор казались мне непонятными персонажами на страницах романа и чересчур консервативными. Учитывая это, боюсь, у меня не получится жить так, как хочется. Возможно, лучше всего — это встретить нужного человека и выйти замуж. Думаю, общество только этого и ждет от Иллианы Глейн, как от благородной леди.

А может, было бы неплохо стать настоящей священницей и похоронить прошлое?

В романе церковь — единственное независимое учреждение в империи. Священники и кардиналы могли самостоятельно определять наказание за то, что происходило внутри церкви. Даже император не мог тронуть никого без предварительного разрешения. Поэтому для меня было бы здесь безопаснее всего.

Лишить имущества дворянина или казнить его — решал императорский двор, однако я подчинялась церкви и в моем случае, именно она имела решающий голос в данном вопросе.

Однако это не означало, что святые, священники и кардиналы пытались посягнуть на власть или вступить в перетягивание каната с императорской семьей. Правящий дом и церковь на протяжении поколений развивались как самостоятельные институты, уважали и поддерживали независимость друг друга. Короче говоря, обычной борьбы за власть между императорской семьей и церковниками в этом мире не было. Первосвященник сосредоточил все свои помыслы лишь на общении с Богом и заботе о верующих, и кардинал помогал ему в этом. Никто из них не касался политики и даже не смотрел в ту сторону. Церковь и императорская семья поддерживали баланс в очень уникальных отношениях по сравнению с другими странами.

Если я останусь в лоне церкви, меня защитят от императора и моего отца, маркиза Глейна. Хотя, на самом деле, у меня не было намерения по-настоящему становиться священницей. Размышляя о будущем, я пришла к выводу, что, возможно, мне придется кое-что немного изменить.

— Шулия, а экзамен на священника очень сложный?

— А? — девушка удивленно подняла на меня глаза. — Если ты спрашиваешь о проходном балле, я слышала, что обычно сдают около 30% кандидатов.

Тридцать из ста… Внушительно. Больше похоже на соревнования.

Я родилась в Корее и пока росла, соперничала со всеми, с кем только могла. Когда я пошла в школу, конкуренция за место под солнцем превратилась в рутину. Я соревновалась со студентами со всей страны, но их было не 100 человек. Разумеется, я устала от этого всего.

— Я очень хочу пройти. Говорят, что как только ты станешь священником, тебя направят в храм в любой из регионов, — мечтательно заявила Шулия.

— Разве мы не можем выбирать желаемое место работы? — уточнила я.

— Конечно, хотелось бы, чтобы учитывались пожелания, но есть места, на которые претендует слишком много человек. Думаю, их отбирают по оценкам.

Оценивают ли здесь людей по внешнему виду также, как в Корее? Потерев уставшие глаза, я мысленно вздохнула.

— Столица, естественно, является конкурентной зоной, верно?

— Конечно! — воскликнула Шулия, поднимая палец кверху. — Все успешные студенты выбрали бы ее в качестве первого опыта! И я тоже! Столица — цель!

— Полагаю, что так, — с моих губ сорвался вздох.

Это определенно высший уровень. Если я собираюсь в будущем работать священницей в столице, мне нужно иметь высокий рейтинг.

Голова начала раскалываться, поэтому я слегка потерла лоб тыльной стороной ладони.

— Ты тоже хочешь попасть в столицу? — невинно поинтересовалась Шулия.

— Да, все верно.

Это облегчит мою жизнь во многих отношениях. Прежде всего, поскольку мой дом находился в столице, было бы абсурдно ехать куда-то еще. Кроме того, мне надо наблюдать за тем, что происходит с Магнусом. Даже на расстоянии.

— Не знаешь, у священника такой же рабочий день, как и у всех? А дорога с работы и на работу туда входит? — добавила я вопрос.

— Обычно я живу в общежитии, но это не имеет значения, — пожала плечами Шулия.

— Вот как…

— Сейчас так, но я слышала, что когда ты становишься новым служителем церкви, у тебя будет график работы. Если отработать эти часы, то в остальное время ты свободен. Но многие обычно все время проводят в храме.

Я понимающе кивнула в ответ на слова Шулии. Возможно, будет сложно одновременно совмещать и работу священницы, и аристократки, но я бы отдала предпочтение первому. В таком случае мне придется довольно часто бывать в храме. Думаю, для светского общества это будет выглядеть, как помешательство на религии.

— Спасибо за информацию, — киваю Шулии.

Моя цель — стать священницей. После того, как я окончательно приняла такое решение, стало легче.

— Ух ты, Иллиана! — внезапно воскликнула девушка. — Уже слишком поздно. Пойдем быстрее!

— Да, конечно.

Шулия толкнула меня в спину и поторопила на урок теологии. Когда я вошла в белоснежное здание, построенное на другом краю деревни Хотан, мне пришлось изо всех сил притвориться, что я не замечаю золотые глаза, появившиеся прямо перед моими взором.

Не знаю, чьи это были чувства, что разлились в сердце: мои или Иллианы Глейн?

***

Как же холодно…

Тело дрожит от холода, проникающего под кожу и в кости. Я обнял колени, прижав их к груди, и глубоко вздохнул. Когда закрываешь глаза, наступает тьма, а вместе с тьмой приходит холод и запечатленный страх.

Тьма заставляет мечтать.

Я подчинялся и сдавался еще десятки раз в этом бесконечном кошмаре. За год, проведенный в хижине, я страдал от слепоты, потери слуха и потока насилия. Мой разум был разбит ужасными кошмарами, которые снились каждую ночь. Я нуждался в доброте людей.

Затем меня нашла моя хозяйка.

Хозяйка с маской на лице. Я не боялся, когда она прикасалась ко мне. Пока я следовал приказам, она обнимала мое холодное тело. Когда она так делала, ни страх, ни кошмары больше не овладевали разумом.

Хозяйка захотела, чтобы я стал зверем. Поэтому я склонил голову к ее ногам, подчинившись приказу. Мне понравилось нежное прикосновение. Теперь я мог спать спокойно, если закрывал глаза. Мне было тепло.

Если бы мне приказали стать демоном, я бы без вопросов им стал. Если бы от меня потребовали стать зверем и растерзать кого-нибудь, я бы охотно это сделал.

Но бросать меня было недопустимо!

— Лина…

Я звал ее до хрипоты, но она больше не приходила. Сколько бы я ни спрашивал, где она, люди, что охраняли дверь, не отвечали.

— Тебе не следовало бросать меня, — мрачно пробормотал я, сев на кровати.

Прошел месяц, затем еще один, но от нее не было никаких вестей. Это мало чем отличалось от того, когда я только попал сюда. Однако небольшая разница заключалась в том, что мой взор ясно видел все вокруг, и комнате было полно книг. Мой разум больше не затуманен, как раньше.

Моя хозяйка устала от самой себя. Она слабое существо, которое следует защищать. «Зверь для своего хозяина — еще один бастион защиты» — вот что сказано в книгах. Последний бастион, который должен защитить хозяина несмотря ни на что.

— Если бы я был хозяином Лины, я бы никогда ее не бросил, — пробормотал я, уткнувшись лицом в колени.

Нет, если бы это был я, то я бы запер ее… Заковал в кандалы, чтобы она никогда не смогла вырваться из моих объятий. Она никогда бы не сбежала… Прекрасный зверь, который откликается только на мое тепло, как и я…

И я ни за что не осмелюсь полюбить тебя.

Внезапно моя голова стала тяжелой. Сдавило виски. Пальцы сжали белоснежную простынь. Я не спал три дня и три ночи, но сон все же пришел ко мне, и я принял его без сопротивления. Знакомый сон.

— Эй, тупица, мы собираемся поохотиться сегодня в лесу. Не хочешь к нам присоединиться? Если подстрелишь золотого оленя, мы признаем в тебе нашего младшего братишку.

— Ты говоришь правду?

— Ну, все зависит от того, что ты сделаешь…

Видение изменилось, и вновь знакомая сцена развернулась передо мной. Сцена, которую я видел тысячи раз. Это было ужасно и утомительно, и каждый раз изнутри поднималась буря эмоций.

— Что ты так нервничаешь, Магнус?

— Встретимся в следующей жизни, Магнус! Ха-ха-ха! Хотя сперва ты станешь жратвой для зверей!

— Братья, пожалуйста, спасите меня, пожалуйста, спасите меня! Не оставляй меня одного…

Магнус.

Я схватился за голову, сжав виски.

Магнус…

Кто такой Магнус? Кто этот плачущий мальчик? Кто же эти люди с золотыми глазами, так похожими на мои?

Внезапно голова перестала болеть. В тот момент, когда я подумал об этом, всплыло забытое воспоминание. Тонна информации хлынула, словно приливная волна, и затопила мой мозг. Я почти заснул, но мне пришлось зажать уши, стиснуть зубы и проглотить всхлип.

Забытые воспоминания вспыхивали в воспаленном мозгу, как вспышки света, и они начали укореняться в моем сознании.

— Ах… Вот оно что…

Я часто и тяжело дышал, упав на мягкую постель, и постепенно затих. Обнимая себя за плечи, я повернул голову, посмотрев прямо перед собой. Тело время от времени тряслось, как в припадке, и я пытался остановить это и успокоиться. Думаю это было то ещё зрелище, от которого у любого захватит дух. Но рядом никого не было.

Мои глаза широко распахнулись, и зрачки принялись метаться от предмета к предмету. Безумие и возбуждение таились в ярко-желтых глазах, напоминавших звериные.

Вскоре неописуемая эйфория наполнила меня. Я прикрыл глаза и затаил дыхание.

***

Прошло чуть больше трех месяцев с тех пор, как я прибыла в деревню Котан. Тогда же пришел последний отчет от наемника.

Итак, Магнус сбежал. Цель достигнута. Наемник подтвердил и то, что пленник поселился в доме местной лекарки.

Я написала краткий ответ о расторжении контракта с гильдией наемников, а также велела отдать остаток выплаты по договоренности Карлу. В конце потребовала сжечь хижину и замести все следы.

Наконец…

Возглас, полный незнакомой радости, сорвался с моих губ. Магнус, наконец, сделал шаг. Он познакомился со своей возлюбленной примерно на год раньше, чем в оригинальной новелле. Однако, похоже, все прошло гладко. Последние три месяца мое сердце разрывалось, но теперь я чувствовала себя спокойнее. Осталось прожить следующие пару лет в Котане, а после вернуться в столицу.

Как ни странно, от маркизов не было никаких вестей. Я думала, они пришлют хотя бы письмо. Отец Иллианы не походил на человека, который будет стоять в стороне. В любом случае, все шло как нельзя лучше, и надеюсь, закончится хорошо, но…

— Почему-то мне все равно тревожно… — невнятно пробормотала я и бросила отчет в камин.

Всего за миг огонь поглотил бумагу, не оставив даже пепла. Я поднялась с кресла, подходя к кровати, где лежали книги по теологии. Сейчас должен был начаться урок, и Шулия уже ждала меня у двери с книгами в руках, так что следовало поспешить.

— Что-то случилось? — внезапно спросила она.

— Ты о чем? Все нормально, — я прижала к груди учебники, непонимающе посмотрев на соседку по комнате.

— Правда? Ты ведь получила письмо от кого-то, от родных? Или, может… — выражение лица девушки стало подозрительным.

Я изумленно уставилась на Шулию, следом за ней выходя в коридор. Похоже, в ее голове уже строились самые невероятные теории. Мои догадки оправдались, когда спустя мгновение она ткнула меня локтем в бок и, понизив голос, воскликнула:

— Иллиана, у тебя есть любовник!

— Что?..

— Ты так улыбалась, будто была счастлива, читая письмо! Твой возлюбленный соскучился по тебе и просит поскорее заканчивать с обучением? Ах, я завидую! Но даже если ты станешь священницей, ты продолжишь с ним встречаться, верно? — беззаботно щебетала Шулия.

Неужели я, действительно, улыбалась так, словно чувствовала себя счастливой? Представив себя со стороны, я лишь могла вообразить какое-нибудь странное выражение, какое обычно бывало у оригинальной Иллианы. Наверняка, Шулия преувеличивает. Я перевела на нее взгляд, покачав головой:

— Ты ошибаешься. Сообщение прислал слуга из моего родового особняка.

— И всего-то? — как-то слишком удручающе вздохнула соседка. — Очень странно. Но вообще-то, это было потрясающе. Я впервые увидела твою настоящую улыбку.

Мне захотелось сменить тему, и случай как раз представился.

— Что происходит? — спросила я, оглядывая толпу кандидатов.

— О, разве Симеон не передал тебе? — почесала затылок Шулия.

— Я ничего не слышала.

Признаться, я слушала ее вполуха, поскольку была поглощена отчетом от наемника и своими мыслями. Разглядывая людей, мой взгляд зацепился за того, кого звали Симеоном.

Он был довольно простым, но умным парнем для своего возраста. Где бы он ни находился, всегда привлекал внимание людей. Возможно, все потому, что он довольно сильно отличался от остальных своим смуглым оттенком кожи и особенным дружелюбием. Его смех был заразительным, и остальные ребята вторили ему. Более того, на него, кажется, возлагали более высокие ожидания, чем на большинство студентов, посещавших курсы, да и священники его хорошо принимали. Неудивительно, что он всегда получал хорошие оценки на контрольных. Одним словом, образцовый ученик.

И моя полная противоположность.

Несмотря на безупречность, в нем было что-то странное. Будучи дотошной, я ничего ничего не упускала из виду.

— Сегодня внезапно созвали всех кандидатов. Может быть, добавили еще один час урока богословия? — говорила рядом со мной Шулия, пока я размышляла.

От ее слов мое лицо потемнело. Думалось, что я без проблем контролирую эмоции, но всякий раз, когда речь заходила про уроки богословия, мои стойкость и дух мгновенно падали. Порой доходило до того, что я сознательно прогуливала курсы. Все, что угодно, лишь бы не богословие!

— И снотворное не нужно… — вслух пробормотала я.

Голос лектора был низким и монотонным, и большая часть его лекций восхваляла Бога. Он проповедовал воздавать всевышнему хвалу непрерывно. Все рассказы были о том, что Бог дал людям, а также о важности и учении Творца.

На этих уроках постоянно хотелось спать! Проблема заключалась в том, что я была единственной, кто дремал на лекциях по богословию. Понятия не имею, как остальным это нравится! Каждый раз я старалась сесть подальше, чтобы оказаться в одиночестве, и тогда никто не замечал дремлющую меня. Неужели все кандидаты так сильно мечтают стать священниками…

Сомневаюсь, что смогу превзойти тех ребят, которым нравится посещать подобные занятия. Даже если у меня получится их обойти, имею ли я права занять место, которое могло достаться кому-то из них?

— Пойдем! — Шулия весело потянула меня за руку.

— Конечно, — проглотив вздох, неохотно последовала я.

На самом деле, я терпеть не могу ходить на занятия, но послушно следую в класс рядом с молитвенной комнатой. Парты и стулья стоят, словно по линейке, и мне рефлекторно становится плохо. Не люблю учиться. Просто ненавижу учиться! Больше всего на свете. Не понимаю, почему все так увлечены. Какого черта я снова учусь в этом возрасте? Почему я должна постоянно думать, что моя жизнь висит на волоске от любого неправильного поступка? Я слишком юна для подобного!

Сегодня я снова села на последнее место. Почти все сто студентов уже в классе, и мы с Шулией пришли едва ли не последними.

Я задыхалась... Оглядев собравшихся, заметила, что Симеона уже окружила толпа. Ничего нового. Должно быть, его считали негласным лидером.

— Симеон, почему ты не сказал Иллиане, что сегодня собрание? — возмутилась Шулия, перебивая остальных.

Молодой мужчина бросил короткий взгляд на девушку, а затем перевел на меня. В его глазах отразилось легкое раздражение, но быстро растворилось. Вот оно! Странное чувство тревоги стало реальностью.

Он ненавидел меня? Прежде не замечала этого, ведь мне всегда было слишком скучно, но теперь его взгляд убедил меня в собственных подозрениях. Он меня не одобрял. Не знаю, почему.

— Ой, простите. Наверное, я забыл, потому что заработался, — коротко улыбнулся он.

— Ничего страшного, наверное, это я просто тебя не услышала, — ровным тоном отозвалась я.

— Наверное, я был слишком увлечен. Прости, Иллиана, — взгляд Симеона стал благочестивым, словно он хотел умилостивить нас.

Другие ничего не поняли и лишь интересовались, за что он так послушно извиняется. Ведь он не сделал ничего предосудительного.

— Да, друзья, такое бывает, когда работа увлекает, — смиренно улыбнулся Симеон.

Такое легкое издевательство, на самом деле, — пустяк. Я была спокойна, и лишь равнодушно оглядела класс. Впереди и в центре все парты заполнили студенты, но сзади оставалось много свободных мест. Я нашла подходящее, достаточно удаленное от трибуны, и направилась туда.

— Иллиана! Не садись там, лучше — рядом со мной, — позвала Шулия, но я отрицательно мотнула головой:

— Мне нравится здесь. Оставайся на месте.

Пожалуйста, перестань разговаривать со мной и сиди там, хотелось крикнуть мне. Мне предпочтительнее одиночество. Я улыбнулась как можно вежливее, скрывая истинные чувства. Внезапно я ощутила пристальный взгляд, потому повернула голову и встретилась глазами с Симеоном. Он не мигая смотрел на меня с невозмутимым выражением на лице. В душе я лишь посмеялась над этим холодным взглядом.

Подобную враждебность я испытала впервые, когда училась в школе. В памяти всплыли почти забытые воспоминания, но они лишь заставляли меня сильнее смеяться.

Когда я снова подняла глаза, Симеон уже разговаривал с другими студентами. Если я буду иметь дело с подобным отношением, моя жизнь станет некомфортной. Как утомляет и раздражает притворяться дружелюбной с подобными людьми.

***

Если говорить, о том, что меня беспокоило…

— О боже мой, что это такое? — пораженно воскликнула Шулия, идущая рядом со мной. — Иллиана! Ты в порядке?

…то это было именно оно. Кто мог подумать, что меня окатят водой, когда я буду идти по улице. И конечно же, прямо по дороге на занятия.

— Все нормально, не могла бы ты просушить ее, — ответил я, подбирая выпавшую из рук книгу и передавая ее соседке по комнате.

В любом случае, хорошо, что это просто вода, а не чей-то ночной горшок. Однако, жаль книгу. Она настолько намокла, что я теперь не смогу ею воспользоваться.

— Что, черт возьми, происходит? Почему вдруг с неба льётся вода? — возмутилась Шулия.

— Может быть, внезапно начался дождь, — равнодушно ответила я, махнув рукой.

К счастью, в Котане я не пользовалась косметикой. Обыкновенная вода мне не повредит. Разве что, намочит одежду. Меня это лишь слегка удивило, потому что произошло неожиданно.

— Скажите, что я не смогу присутствовать на уроке сегодня утром, — попросила я. — Надо высушить одежду. Я приду на занятия во вторую половину дня.

— Э-э-э… Хорошо. Ты вернешься одна?

— Да, уже не ребенок.

— Иллиана, я буду писать для тебя конспект! — топнула ногой Шулия топнула, затем кивнула и побежала в сторону классной комнаты.

Встряхнув мокрыми волосами, я направился обратно в общежитие. Как назло, навстречу шел Симеон.

— О, как вовремя, — прошептала про себя я.

Вода — его сценарий? Или особенность новеллы? Как бы то ни было, ситуация забавляла. Я особо не отреагировала на внезапную встречу, поскольку это было скорее волнующе, чем неприятно.

— Хорошо выглядишь, Иллиана, — притворно-мило улыбнулся Симеон.

— Хм… Даже если я немного намокну, то все равно не утрачу своего сияния.

Разве внешность Иллианы Глейн не идеальна? Даже если вместо воды на нее прольют краску, ее красота не станет хуже. Более того, разве каждый ее шаг или движения не исполнены элегантности? Как я люблю эти случайные встречи рано утром!

— Я имел в виду не это… Ты притворяешься дурочкой? Или действительно такая? — мягко улыбнулся Симеон, и в его голосе проскользнул намек на претенциозное любопытство.

Едва он открывает рот, я слышу лишь брехню пса. Погладив подбородок, я рассмеялась собственным мыслям. Выражение на лице Симеона стало напряженным:

— Ты не хочешь быть священницей, не так ли?

— Нет, хочу.

— Уверен, с твоей стороны это просто праздное любопытство, не более.

В своих догадках я попала в точку. Симеон изо всех сил старался играть доброго и смиренного, но как долго это будет продолжаться? Я многозначительно взглянула на Симеона. Тот стиснул зубы, как будто пытался сдержать злость.

— Я ненавижу таких, как ты. Не притворяйся доброй. Это не тот мир, куда могут лезть грязные аристократы.

— Зато ты такой благородный и чистый.

Мне показалось, что от моих слов темное лицо Симеона побледнело. От любопытства я склонила голову, когда он в шоке распахнул рот. Оскорбился?

Мои слова были отчасти правдой. Разве он не благородный и с чистыми помыслами? Симеон даже скучные занятия по теологии слушал с горящими глазами. У меня же не было никакой мотивации, ведь я не желала становиться священницей. От того мне было тошно. Просто осознание еще не пришло ко мне в полной мере.

Я на мгновение задумалась о значении сказанных слов и тихо вздохнула. Возможно, это прозвучало немного саркастично. Что же делать, чтобы Иллиана Глейн не была такой разносторонней? Порой я смотрю в зеркало и поражаюсь. Это мое лицо, но ощущение, будто в отражении на меня пристально смотрит настоящая Иллиана.

Порой когда мне казалось, что я смеюсь, на самом деле это походило на злую насмешку. Поэтому я по умолчанию стараюсь делать лицо невыразительным. Если подумать, даже в описании романа Иллиана Глейн искренне улыбалась только тогда, когда оказывалась рядом с Магнусом.

Иллиану можно было охарактеризовать всего тремя словами — холодная, бесчувственная и безразличная. Однако рядом с Магнусом она становилась совсем другим человеком. Когда в новелле она проводила время с ним, раскрывался весь спектр ее эмоций. Как ни странно, Иллиана с удовольствием смеялась, улыбалась в его присутствии и даже казалась счастливой. Однако, случалось, выражение ее посещала и горечь.

Как же я выгляжу сейчас? Что в моем лице настолько потрясло Симеона, будто он услышал в свой адрес все оскорбления, какие есть в мире? Теперь, когда я подумала об этом, мне стало казаться, что я не достойна хорошего отношения Шулии. Во всяком случае, мне повезло, что наше знакомство в первый день привело к положительному результату. Если скажу Симеону, что рада, что в нашем училище есть прилежные и талантливые ученики, подобные ему, вряд ли он поверит, посчитает это очередной ложью. Поэтому лучше промолчать.

— Это не был сарказм. Просто не обращай внимания, — попыталась я разрядить обстановку, но, кажется, сделала только хуже.

Лицо Симеона скривилось еще сильнее. Похоже, наш конфликт не исчерпан. Раздражает, и мне сложно справиться с этим чувством:

— Ты хочешь еще что-то сказать? Как видишь, мне надо переодеться, поэтому я хотела бы уйти.

— Ты… — он хотел что-то сказать в ответ, но осекся и произнес явно другое: — Не богохульствуй и не оскорбляй нас.

Когда, по его мнению, я богохульствовала? И разве хоть раз кого-то оскорбляла? Рассмеявшись на беспочвенные обвинения, я собиралась сказать что-то еще, но Симеон внезапно развернулся и пошел прочь широким шагом. Постояв некоторое время в недоумении, я вернулась в комнату.

— И все же день начался хорошо, — задумчиво пробормотала я, снимая с себя мокрую одежду.

Хорошо, потому что Магнус, наконец, сбежал. В этом мире у меня не было более счастливого дня, чем этот. И даже то, что меня облили водой, совершенно не расстроило. Моя душа оставалась абсолютно спокойна.

— Давай просто сдадим экзамен на священника, — сказала я своему отражению в зеркале.

Если стану официальным членом церкви, ни император, ни маркиз не смогут меня здесь достать. Кроме того, не придется общаться с аристократами и посещать светские мероприятия. Если подумать, это беспроигрышный вариант.

— Во всяком случае, я буду жить…

День действительно хорош. Я чувствовала, будто наконец-то освободилась от тяжелого беремени и теперь могла вздохнуть полной грудью.

***

Год и 8 месяцев спустя.

Кто-то однажды сказал: «Как только привыкаешь к работе, время пролетает незаметно». Подумать только, прошло уже два года с тех пор, как я прибыла в деревню Котан.

Попав в этот мир, я часто задавалась вопросом, как проживу здесь без мобильного телефона, ноутбука, Интернета и телевидения, но, как ни странно, люди, действительно, легко адаптируются. Узнав о карточных играх, шахматах и тому подобном, я поняла, что и в этой жизни есть своя прелесть. Конечно, это не означало, что я не скучала по реальному миру. Мне очень хотелось вернуться обратно, хотя бы для того, чтобы схватить автора за воротник и хорошенько стукнуть его.

Деревня находилась так далеко от столицы, что здешнее общество было полностью изолированно от внешнего мира. Никакие новости сюда не доходили, что было и плюсом, и минусом одновременно. До священников и жителей деревни доходили разные слухи, но для нас, кандидатов в священники, которые не могли покинуть учебный центр без разрешения, информация была полностью недоступна. Я также думаю, что это было сделано для разрыва связей со светским миром и перехода на духовные ценности. Некоторые верующие ворчали и высказывали недовольство, но мне, честно говоря, было и так хорошо.

Конечно, я могла разузнать, что случилось с Магнусом и что произошло в мире за это время, но не хотела.

— Иллиана, не хочешь пойти в библиотеку? Штерн тоже идет, — подала голос моя новая знакомая Мария.

— Да, конечно, — с удовольствием кивнула я.

За полтора года многое произошло.

С того дня, как меня облили водой, Симеон сильно мне докучал. Тем не менее, он был не таким отъявленным злодеем, как Илиана Глейн. В основном он совершал мелкие пакости вроде моих сломанных или спрятанных вещей. Частенько он не рассказывал мне о каких-то важных новостях, например, о дополнительных занятиях. Кроме этого, похоже, на Шулию оказывалось некое давление, и однажды она просто начала меня избегать. Для людей естественно переживать все в себе во время издевательств над ними, поэтому я ничего не сказала, когда она отдалилась. Однако, Шулия как будто чувствовала себя виноватой. Несколько раз она пыталась поговорить со мной, но я равнодушно приняла ее стремление наладить общение, потому вскоре девушка оставила попытки.

К счастью, изменилось распределение и по комнатам. Мне удалось занять комнату на одного человека. Гораздо комфортнее проводить время в одиночестве. Увы, бывали случаи, когда я по какой-то причине не могла прийти на занятия, и рядом не было никого, кто мог бы сообщить учителям о моем отсутствии. Это доставляло некоторые неудобства.

Прожив так одиноко около года, я встретила Марию и Штерна.

Кандидатами в священники являлись в основном молодые люди в возрасте от 20 до 25 лет, но эти двое оказались чуть старше. Штерну было под 30, а Марии — чуть за 30. В силу своего возраста они были порядочными и вежливыми, мягкими и задумчивыми, но они так и не сблизились ни с кем другим из кандидатов.

Эти двое, похоже, обеспокоились тем, что я всегда одна, поэтому в один прекрасный день они тепло позаботились обо мне. Поскольку они были старше остальных, Симеон не смог повлиять на их отношение ко мне, и потому я решила остаться с этими двумя.

— Через неделю экзамен. Иллиана, ты собираешься сдавать его, верно? — поинтересовалась Мария. — Куда бы ты хотела, чтобы тебя распределили?

— Хочу поехать в столицу, — задумалась над ответом я. — Или в провинцию чуть подальше от столицы. А вы будете сдавать экзамен?

— Нет, — покачала головой женщина. — Мне с трудом удалось уговорить мужа. Он и без того не хотел, чтобы я уезжала в Котан. Поэтому не уверена, что получится устроиться в какой-нибудь храм священницей. Зато Штерн наверняка отлично сдаст.

Как ни странно, в Котане нашлись люди, которые посещали курс, но не собирались сдавать экзамен на священника. Сказать, что я была удивлена, значило ничего не сказать. Получается, я могла и не проходить через все эти неприятности вроде зубрежки богословия и прочих занудных предметов. Если бы я знала заранее…

— Когда ты вернешься домой, пожалуйста, обязательно сообщи мне свой адрес, — попросила женщина. — Я отправлю тебе письмо.

— Конечно, Мария, — кивком головы соглашаюсь я.

Редко я говорила что-то искренне. Эти двое оказались очень любезны и всегда держались на должной дистанции, поэтому в течение всего года их общество не доставляло мне дискомфорта.

— Опаздываете, — прислонившись к стене и держа в руках стопку документов, недовольно произнес красивый мужчина, чье лицо выглядело одновременно одухотворенно и сурово. Сказав это, он выпрямился и улыбнулся, поправив свои белоснежные одежды кандидата.

— Долго ждал? — спрашиваю я, подходя вместе с Марией ближе.

— Не очень, — уклончиво ответил он.

— О, боже мой. Что это за документы? — кивнула на стопку Мария, и Штерн тут же посмотрел на них, словно сам видел впервые.

— Мой младший брат прислал все подробности недавних сделок и отчеты, посоветовав поскорее войти в курс дела, поскольку пришло время возвращаться. Я подумал, что вы можете мне помочь, — горько улыбнулся он.

Казалось, его руки держали сотни документов и свитков. Я бегло взглянула на все это добро и решительно взяла у него часть, дабы облегчить ношу. Так же уверенно Мария последовала за мной.

— Я очень счастливый человек, потому что у меня есть добрые коллеги, — улыбнулся однокурсник. — Хотел бы я, чтобы обучение продлили еще на год.

— Это было бы здорово, — согласилась с ним женщина.

— Стоит мне представить, как я возвращаюсь к управлению делами в нашем доме, — вздохнул Штерн, — в глазах начинает темнеть. Слишком хороша оказалась мирная и размеренная жизнь здесь.

Однажды он и Мария рассказали мне о своих сожалениях. Жаль, что я не могла поделиться с ними собственным прошлым. Если бы кто-нибудь предложил мне остаться в Котане еще на год, я бы без раздумий согласилась. Оставалось лишь тихо посмеиваться над их проблемами.

— До экзамена осталось три дня. Как идет подготовка, Иллиана? — спросила Мария, когда мы втроем пошли в библиотеку.

— Все отлично, — без запинки ответила я.

Я та, кто выжил в тесте на профпригодность в Корее. Не могла я не выучить наизусть два предмета: историю и богословие. Все дело в зубрежке, а это — раз плюнуть.

— Похоже, за последнее время снаружи произошло немало событий, — внезапно произнес Штерн.

— Ты о своей работе? — удивилась Мария, кивнув на документы. — С тех пор, как я приехала сюда, кроме обмена письмами с мужем, я ничего толком не слышала. У него совсем иные заботы.

Мой слух навострился. Когда-нибудь я должна была узнать о том, что случилось в мире, даже если не хотела. И это заставляло меня сильно нервничать.

— Похоже, что императорская власть изменилась, пока мы учились здесь, — сообщил Штерн. — Я слышал, что Его Величество Император плохо себя чувствовал и вроде бы не так давно скончался.

От удивления Мария прикрыла рот рукой. Новость ее сильно обескуражила. Я же пребывала вне себя от звука собственного пульса, который заглушал голоса собеседников. Дыхание участилось, поэтому мне пришлось задержать его и выдохнуть, чтобы прийти в себя, пока парочка, идущая возле меня, продолжала разговор.

— Значит, наследный принц займет трон? Он теперь следующий император? — задумчиво поинтересовалась Мария.

— Нет, как бы объяснить… — покачал головой Штерн. — Говорят, что третий принц, пропавший более года назад, вернулся.

Я не могла участвовать в их обсуждениях. Как никто другой, я знала, что это история Магнуса, и потому не могла проронить ни слова. Я была той, кто повинна во всем случившемся, и поэтому предпочитала молчать. Шаги, которые только что были легкими, вдруг стали тяжелыми.

— О боже мой, он вернулся? Я помню, что был объявлен розыск, — продолжала женщина.

— Да, говорят, он вернулся, — подтвердил Штерн. — Однако теперь его совсем не узнать.

— Это ведь хорошо, но… — осеклась Мария, остановившись посреди коридора.

Мы со Штерном тоже встали, обернувшись на обескураженную кандидатку. В отличие от нее, мы оба прекрасно знали, почему наследный принц не сможет наследовать императорский трон. И мне даже не нужны были чужие объяснения, что случилось, с кем, и как… И кто, в конечном итоге, стал следующим императором.

— Его Превосходительство наследный принц и второй принц вместе отправились на охоту и скончались из-за несчастного случая… — после паузы глянул Штерн сначала на Марию, а затем на меня.

— Боже мой… Оба? — ахнула сокурсница.

— Да, говорят, нашли следы дикого животного, которое явно преследовало обоих принцев. Спасаясь, они, похоже, упали с обрыва. Зверь растерзал даже сопровождавших рыцарей, и… — Штерн не договорил.

Он жалел побледневшую от ужаса Марию. Понятия не имела, какое выражение лица у меня сейчас было. Пальцы онемели, и спина покрылась холодным потом. Надеюсь, что мое бесстрастное лицо осталось прежним.

— Получается, что… — тихо прошептала Мария и не договорила.

— Да, полгода назад третий принц взошел на трон, — договорил за нее Штерн.

Я сдержалась от переполнявших мой мозг слов. Боялась, что скажу что-нибудь лишнее. Где-то на периферии зрения я видела, как сокурсник качает головой и выражает жалость. С трудом получилось перевести дыхание, чтобы продолжить идти до библиотеки вслед за парочкой.

Сюжет ускорился и все случилось на несколько лет раньше, но пока что все шло гладко.

В этом году мне исполнилось 25, а Магнусу — 24. Очевидно, прошло слишком мало времени, чтобы зажили душевные раны, но вполне достаточно, чтобы охладеть друг к другу.

— Чем ты так обеспокоена?

По спине пробежал холодок, а разум охватил глубинный страх. На миг воображение родило картинку, как прирученный зверь ждет, разинув пасть.

— …ана? Иллиана!

— Да? — вздрогнула я, обернувшись.

— Ты в порядке? — оказывается, Мария звала меня уже несколько минут, а я не реагировала. — Если ты плохо себя чувствуешь, может, отдохнешь?

На меня смотрели добрые карие глаза Марии. Я покачала головой и уверенно пошла в библиотеку.

***

— Спасибо за ваш труд. Уведомление о принятии будет отправлено по указанному в заявлении адресу. Да снизойдет благословение Регневы на всех, кто успешно окончил двухгодичный курс.

Выпускная церемония завершилась длинной речью декана. Я с облегчением запрокинула голову так, что у меня заболела шея. Не хотелось этого осознавать, но пришло время вернуться в ад. Хотя, возможно, все не так плохо, как я воображала.

На площади перед храмовым учебным центром столпились все выпускники, дожидаясь отправки. Подойдя к своим знакомым, я сдержанно попрощалась с ними, поскольку предоставленная храмом карета уже ждала меня. Штерн ответил таким же холодным кивком, явно скрывая сожаление. Мария плакала от сожаления. Жаль, что я не могла поехать вместе с ними. За Штерном и Марией должны были приехать из их родовых поместий.

Когда я забралась в свой экипаж и села на жесткое сиденье, на площадь выехала великолепная карета. Мужчина, который вышел из нее, был одет в роскошный костюм. Он подошел к Марии и поспешил увезти плачущую женщину домой. Похоже, она принадлежала к знатной семье. В какой-то момент я даже раздумывала над тем, стоит ли мне связаться с ней в будущем. С другой стороны, почему бы и нет? Не знаю, как отреагирует маркиз Глейн на мои новые связи. Не сочтет ли он это бунтарством? Ему будет нелегко противостоять.

Карета, которая ехала в столицу, оказалась просторной. Она вмещала довольно много людей. Потому, к моему сожалению, вместе со мной в одном направлении ехали Шулия и Симеон. Они сидели напротив. Одна с осторожностью поглядывала на меня, а другой совершенно не скрывал своего недовольства. Как жаль, что здесь нет перегородок. Если бы я заранее знала, что так произойдет, арендовала бы в деревне повозку.

— Почему я должен ехать вместе с ней… — пренебрежительно пробормотал Симеон.

— Мне тоже не нравится сидеть с тобой лицом к лицу, — точно таким же взглядом одарила я его.

На самом деле, издевательства Симеона мне порядком надоели. Они уже давно не вызывали смеха. Поначалу я как-то реагировала, потому что это хоть немного убивало время, но всему есть предел. Мое терпение было не безгранично.

— Совсем скоро мы разойдемся, как в море корабли, и не будем иметь ничего общего, так что перестань меня донимать, — попросила я молодого человека.

— Тебе не повезло, не так ли? — усмехнулся он.

— Я знаю, почему ты меня ненавидишь, но тебе стоит остановиться, — спокойно попросила я, прикрыв веки.

Кажется, Симеон услышал лишь часть фразы про ненависть, и именно к ней он решил придраться.

Отныне вместо того, чтобы притворяться Иллианой Глейн, мне придется стать ею. Высокомерной, богохульной, безупречной в своих аристократических манерах. По крайней мере, до тех пор, пока мне не придет письмо о зачислении.

Жаль лишь, что мне не удастся избежать встречи с маркизом Глейном.

На самом деле, даже если я пройду экзамен, я не думаю, что вероятность стать священницей для меня настолько высока. Еще ни разу я не встречалась с отцом героини лицом к лицу, поэтому не знаю наверняка, что он за человек. Но уверена, что то, что увижу в его глазах, мне не понравится. Более того, я также понимаю, что, поскольку эпоха в романе напоминает викторианскую, дочь не может самостоятельно принимать решения и уж тем более становиться без разрешения родителя священницей. Тем не менее, я не могу отказаться от своих скромных надежд.

— Дело не только в тебе, но и во мне, — вышла я из кареты в сопровождении кучера и смиренно сложила руки вместе, обернувшись на тех двоих.

Если пройти отсюда немного дальше, то самостоятельно доберусь до резиденции маркиза Глейна.

— Прощайте, это было весело, берегите себя, Симеон, Шулия.

— Иллиана! — воскликнула Шулия, однако я отвернулась и притворилась, что не слышу.

Увы, передо мной снова разверзлась пасть ада.

Добраться до особняка было легко. Охранник вздрогнул, взглянув на меня и признав хозяйку, после чего тут же распахнул дверь. Каждый раз делая шаг, я старалась придавать своему лицу особенную силу. Прямая, как палка, спина, глубокий вдох и постаралась быть такой же, как раньше.

— Леди Иллиана! — воскликнула встречающая меня служанка.

Я глубоко вздохнула, напрягла мышцы живота и намеренно сдвинула брови. Насколько я помню, она была одной из девушек, служивших мне. Кажется, ее звали Сильвия. Взгляд обратился на горничную.

— Я рада, что вы в целости и безопасности, — проговорила она.

Что за глупости? Я же уезжала не на смерть. Но какое это имеет значение? Сильвия явно испытывала облегчение. Поджав губы, она мило, но с толикой грусти улыбнулась.

Это напрягло. Все казалось слишком странным. Возможно, все из-за моего внезапного возвращения, но, как ни странно, все в особняке будто ждали, чтобы меня поприветствовать. Дворецкий, слуги и горничные стояли в ряд по струнке смирно. Сильвия, должно быть, прочитала мое озадаченное выражение на лице и сделала шаг в сторону, слегка поклонившись:

— Хозяин сказал, что вы вернетесь сегодня, поэтому все заранее подготовились.

— Отец?

— Да, господин... Он узнавал про вас, леди.

Уголки моего рта естественно исказились. Ошибаюсь ли я, думая, что это не безобидная причина для беспокойства? Как ни странно, я чувствовал, что из меня все время исходит насмешка. Я попытался подавить ее.

— Я устала, мне нужно принять душ.

— Конечно, — Сильвия посмотрела на меня.

Атмосфера в особняке была очень напряженной. В моем сознании внезапно промелькнуло чувство тревоги. Сильвия так крепко держалась за подол платья, что ее руки побелели:

— Хозяин сказал, что вы должны присутствовать на ужине сегодня вечером… И он приказал не выпускать вас на улицу до дальнейшего уведомления.

Я застыла, словно громом пораженная. Словно вода медленно поднималась под ногами, готовая в любой момент утопить меня. Казалось, чувство страха вот-вот задушит меня. И в этом удушающем страхе мне пришлось машинально идти к своей комнате.

Не думаю, что услышу от него что-то хорошее. Я два года отсутствовал дома, не посоветовавшись с родителями. Они не могли не рассердиться. С самого начала маркиз Глейн казался очень строгим.

Что он за человек?

Я не помню, чтобы об этом упоминалось отдельно в романе. Единственное, что я мог вспомнить, это то, как маркиза жестоко убили на глазах у Иллианы Глейн. Он был жесток до конца. Прежде чем приехал император, он узнал о его прибытии и собственноручно убил свою жену. Упоминание о его смерти после совершенного — было единственным описанием маркиза Глейна, которое я запомнила.

— Хорошо, приготовь ванну, — велела я служанке.

— Да. Я приготовлю для вас, мисс.

Войдя в комнату, я мгновенно сняла религиозную одежду, в которой все еще оставалась. Синяки и ссадины, которые два года назад я обнаружила на теле, исчезли, и на чистой белой коже остались только едва заметные шрамы. Несмотря на то, что я приняла горячую ванну, меня бил озноб. И только долго глядя на свои дрожащие руки, я поняла, что дрожу от страха. Изо рта вырвался смех.

Мне нужно узнать о Магнусе… Магнус убежал быстрее, чем следовало. Другими словами, история развивалась быстрее, чем оригинал. Однако, до этого момента все шло в пределах ожидаемого времени.

Что будет дальше — вот ключевой вопрос.

С этого момента важно определить, насколько точно история будет следовать оригинальной новелле. Если он еще не отказался от мыслей об «Иллиане Глейн», значит, он начал искать человека, который его похитил. Другими словами, мне нужно в первую очередь дистанцироваться от своего круга общения. Это лучший способ избежать дальнейшего вмешательства… Если на этом пути препятствия, то это маркиз Глейн.

Голова раскалывалась. Я вздохнула и погрузилась в воду полностью. Маленькие пузырьки поднимались на поверхность.

Смог ли Магнус найти свое счастье с девушкой-целительницей, пока меня не было, и забыл ли обо мне? Если это произошло, я увижу эпилог по-своему, а у Магнуса будет свой счастливый конец...

Тревога заполняла сердце, и я от усталости прикрыла веки. И словно для того, чтобы доказать, что предчувствие того, что дела пойдут не так гладко, не было иллюзией, худшее произошло несколько часов спустя.

***

— Прошло много времени с тех пор, как я видел тебя в последний раз, Иллиана, — холодно молвил маркиз Глейн.

— Да, отец, — спокойно кивнула я и как можно медленнее прошла в сопровождении дворецкого в столовую.

Последний придержал для меня стул и я грациозно заняла причитающееся мне место. Маркиз восседал во главе длинного стола. Я — справа него. Место маркизы пустовало. Заметив мой взгляд, глава дома произнес:

— Твоя мать неважно себя чувствует. Она осталась в поместье.

— Понимаю.

Когда подали первое блюдо, он взглянул на меня и поднес к губам бокал, наполненный ярко-красным вином. Глаза цвета летнего ясного неба пристально изучали.

— Итак, тебе понравились два года свободы? — раздался его глубокий мрачный тенор, заставивший меня замереть над тарелкой

Внутри как будто вспенился забытый страх.

— Я бы не назвала учебу на священника свободой…

Маркиз цинично рассмеялся, как будто услышал нечто очень смешное. Инстинктивно я напряглась, сжав зубы.

— Иллиана, как ты думаешь, почему я оставил тебя одну?

Одного короткого взгляда достаточно, чтобы понять, что он не кажется милосердным человеком. Но какова же причина, по которой он закрыл глаза на мое эксцентричное поведение? Я не могла найти ответа на его вопрос, поэтому просто промолчала и тоже пригубила вино.

Все его движения были изящны и степенны. Он выглядел мужественно. Должно быть, маркиз Глейн был из тех, кто стойко переносил невзгоды и обладал способностью противостоять соблазнам. Иллиана Глейн являлась копией отца как внешностью, так и поведением. Лишь цветом глаз отличалась. Значит, красные глаза достались ей от матери? Тонкие серебристые волосы маркиза Глейна были аккуратно зачесаны назад так, что ни одна прядь не выбивалась из прически. Дорогой наряд идеально сидел на сильной мужской фигуре.

— Разве я не задал тебе вопрос? — поинтересовался мужчина. — Ты забыла все, чему я тебя учил?

— Я не знаю, — глухо отозвалась я.

— Я проявил к тебе милосердие. Поскольку твой поводок был натянут слишком сильно, мне подумалось, что можно ненадолго его ослабить, — произнес маркиз Глейн. — Однако, пока я отсутствовал, ты освободила своего питомца. Теперь я думаю, что пришло время перевоспитания.

Его ледяной голос заставил меня вздрогнуть. Как будто на миг все прочие звуки смолкли, а я словно перестала дышать. Посмотрев на стол, на котором стояли изысканные блюда и роскошные столовые приборы, я глянула на бокал с вином. Из тонкого стекла на меня смотрело отражение Иллианы Глейн. В этом жестком, хладнокровном лице отразилось едва заметное напряжение. Неужели это я выражаю подобные эмоции?

— Иллиана.

— Да, отец?

— За два года ты забыла о хороших манерах? — он невозмутимо взял хрустальный бокал со стола и снова пригубил вино.

Все его движения были идеальными и отточенными. Однако когда он замирал, казался застывшей статуей. Мое тело испытывало дискомфорт от каждого его малейшего движения. Не могу понять, от чего такая интуитивная реакция на ситуацию. Она меня смущала и озадачивала. Я могу сделать лишь один вывод. Похоже, Иллиана Глейн сильно пострадала от этого человека. Вероятнее всего, к ней применяли насилие, поскольку тело все помнит. Я вспомнила о синяках, которые увидела, впервые оказавшись в теле Иллианы. Следовало избегать маркиза.

Я не обладала упорством Иллианы Глейн или какой-то невероятной смелостью, чтобы преодолеть трудности. Не могу назвать себя сильным человеком. Ещё хорошо, что не плачу и не прошу помощи. Возможно, этот человек передо мной не из тех людей, кто проявляет милосердие, видя слезы и мольбу. Все это довольно неприятно. Я качнула головой. Чтобы жить, придется вертеться, как говорят…

— Ох, я… — мои губы едва шевельнулись.

Что, черт возьми, мне сказать этому человеку? Ничего не приходило на ум. Я его совершенно не знала, поэтому мне было трудно понять, как теперь себя вести. Внезапно в голову пришла дорама, которую я смотрела по утрам. Для более драматического эффекта там была одна сцена… На самом деле, это лучше, чем ничего.

— На самом деле, в храме произошел небольшой несчастный случай, и после этого я теперь мало что помню, — начала я.

— Что ты имеешь в виду? — впервые на ледяном лице маркиза отразились хоть какие-то эмоции.

Я быстро вскинула голову. Он, похоже, мне вообще не поверил, но было бы неплохо попробовать его убедить. Надо сгладить историю, чтобы избежать подводных камней. В конце концов, это не совсем ложь.

— Я многого не помню, отец.

— Не помнишь?

— Да, я не помню большую часть своих детских воспоминаний. Так что, на самом деле… — вздохнула я и опустила взгляд. — К сожалению, вас, отец, я тоже плохо помню.

Не то, что плохо помню, а даже совсем не знаю. Я не могла этого сказать, поскольку сомневалась, что он может поверить в подобную чушь. Уголки рта дернулись, и я попыталась улыбнуться. Брови маркиза Глейна поползли наверх, когда он заметил мою улыбку. Похоже, он не привык видеть дочь улыбающейся. Какое-то время он молчал, размышляя над моими словами, и в молчание покрутил бокалом с вином в широкой ладони.

— Ты помнишь что-нибудь из того, чему я тебя учил? — наконец, поднял он на меня свои пронзительно голубые глаза.

Увы, он учил не меня, а свою дочь, которой больше нет в этом теле. Я лишь улыбнулась и непонимающе повертела глазами. Твердо верю в поговорку, что в улыбающееся лицо нельзя плюнуть.

Я считала, что Магнус — единственное препятствие в моей жизни. Никогда не думала, что передо мной окажется еще большая проблема. Из груди вырвался тяжкий вздох.

Когда я взахлеб зачитывалась новеллой, то точно была ненормальной, раз интересовалась подобным миром. Лучше подумать об этом после. Сейчас подобные мысли лишь отвлекали. Теперь я просто чувствую сожаление от всего.

— Что случилось? — снова подал голос мужчина.

— На меня вылили воду, и я серьезно болела несколько дней.

— Вылили воду? — маркиз Глейн недовольно нахмурил брови.

Никогда не думала, что смотреть другому человеку в глаза будет так страшно. Особенно, когда у него настолько невыразительное лицо. Я опустила взгляд, пытаясь сделать вид, что не замечаю мурашек, бегущих по моей спине. Когда я отвел взгляд, выражение лица маркиза Глейна странно изменилось, словно он смотрит на редкую диковинку перед собой.

— Когда я заболела, я не понимала, что происходит. Тогда у меня была очень высокая температура, и поначалу я не замечала ничего странного, но иногда мне казалось, что в голове пусто…

Маркиз Глейн снова налил себе вина. Мне тоже захотелось пить. Горло пересохло из-за нервов. Поэтому я немного пригубила сладковатой алой жидкости, чтобы успокоиться. Брови маркиза Глейна практически сошлись на переносице. Стараясь сохранять спокойствие, я поставил стакан обеими руками на стол:

— Я не могу вспомнить ничего из своего прошлого.

Понимаю, что это глупое оправдание. Трудно поверить, что из-за такой ерунды можно потерять память. Тем не менее, единственным хорошим способом избежать каких-либо подозрений, стала амнезия.

— Совершенно ничего, — повторила я.

Теперь не сдать назад, учитывая, что слова сказаны.

— Как это случилось? — с подозрением поинтересовался маркиз.

— Просто типичное издевательство со стороны сверстников, но это ничего не значило.

Выпита лишь половина бокала, а мои щеки уже горят. Все мышцы, что были до этого собраны, заметно расслабились. Говорить стало легче и проще. Хотя я все еще не могла понять, о чем думал маркиз Глейн, пристально изучая мое лицо.

— Но ты, кажется, помнишь некоторые привычки и основные манеры.

— Думаю, это на уровне мышечной памяти, — пожала я плечами.

— Согласен, наше тело хранит воспоминания, которые нелегко забыть, даже если забывает разум, — удовлетворительно кивнул отец Иллианы.

Не думаю, что можно легко забыть, когда тебя избивают. Однако если он вновь так со мной поступит, то, вероятнее всего, я сбегу из дома. Конечно же, я понимаю, что не могу сказать ему нечто настолько дерзкое. Пришлось прикусить язык, дабы не получить наказание.

— Ты помнишь что-нибудь о своей матери?

— Нет, совсем ничего.

В особняке не было ни одного семейного портрета, потому я даже не знала, как она выглядит. Сейчас она для меня не более, чем просто незнакомка. Думать о такой холодной и бесчувственной семье было невыносимо, но взглянув на мрачное лицо маркиза Глейна, поняла, что все возможно.

— Хм, рядом не было врача, но ты все равно каким-то чудесным образом осталась цела.

— Это была просто простуда, — я сделала вид, что это не важно, — но, на самом деле, мне было настолько плохо, что после этого я не могла долго подходить к воде. Принимать душ стало настоящим кошмаром. С того момента я старалась принимать исключительно теплые ванны.

— Как только закончишь есть, поднимись и отдохни, — наконец, резюмировал маркиз. — Я вызову врача, он осмотрит тебя. Уверен, ты слышала, что тебе какое-то время нельзя выходить из дома?

— Да.

Маркиз Глейн ничего не ответил, а лишь отрезал кусок стейка и положил его в рот. Он словно пытался привести в порядок свои мысли. Затем он медленно прожевал мясо, вытер рот салфеткой и спокойно продолжил:

— Произошло много нового, пока ты отсутствовала. Пропавший третий принц вернулся.

Маркиз Глейн продолжил наблюдать за мной своим острым взглядом. Больших сил стоило не отреагировать на его слова. Я замерла, чуть ли не силой заставив себя вымолвить безразличным тоном:

— Он вернулся?

Едва удалось успокоить дрожащие губы. Ничего не могу с собой поделать, когда разговор касается Магнуса. Мое тело автоматически напрягается. Как будто так и надо.

— После его возвращения наследный и второй принцы погибли, — продолжил отец.

— Неужели?

— Да. Следом состояние предыдущего императора резко ухудшилось, и совет принял решение, что новый император взойдет на трон до срока.

Было ясно, что это дело рук Магнуса. Не представляю, как изменилось мое выражение лица. Магнус для меня… Нет… Магнус для Иллианы Глейн значил слишком много. Даже когда я жила в храме, он периодически проникал в мои сны, отчего у меня развилась бессонница.

— Как только новый император занял трон, он начал чистку.

Каждое упоминание Магнуса продолжало напрягаться меня все сильнее и сильнее. Выпив вино, я попыталась расслабиться, но это оказалось совершенно бесполезно. Маркиз Глейн внимательно следил за каждой моей реакцией.

— В итоге многие чиновники потеряли свои посты. Более того, он утвердил на должность мендеса простолюдинку.

— Что такое мендес? — переспросила я, ничего не подозревая.

Видя мое недоумение, маркиз Глейн устало вздохнул:

— Речь идет о должности главы Национального собрания, специальной организации, состоящей из членов королевской семьи.

— Ах… Извините…

На самом деле, стало ясно, что он говорил о главной героине новеллы. Это уже походило на насмешку со стороны Магнуса, поставить простолюдинку на такую важную должность. Однако я не помню, чтобы в романе хоть слово говорилось о том, что Шерил состоит на службе в какой-либо организации… Может, я что-то пропустила?

Маркиз снова вздохнул и добавил:

— Иллиана, будет хорошо, если ты снова выучишь императорскую генеалогию.

— Да, отец, — послушно ответила я, пристыженно опуская голову.

Стоило ли ему сказать, что я совсем ничего не помню? По крайней мере, быть может, он стал бы терпеливее к моим слабостям.

— И еще, — добавил маркиз, — император разослал приглашение всем девушкам, достигшим совершеннолетнего возраста, с приказом в обязательном порядке присутствовать на ближайшем королевском бале.

Маркиз говорил полную чушь. Я испуганно покачала головой, а мое лицо побелело, словно снег. Не хочу снова видеться с Магнусом. Категорически «нет»! Дворцовые банкеты были описаны в новелле сумбурно, потому я не представляла, как на них нужно себя вести. Понятие не имею, как Магнус нашел Иллиану и какое событие к этому привело, но лишь из-за этого мне не хочется оказаться во дворце. Магнус сразу поймет, кто я.

— Конечно, тебе тоже пришло приглашение, поэтому будь готова принять участие, — маркиз не оставлял путей для отступления.

— Но отец… — я озадаченно открыл рот и тут же захлопнула его, когда мужчина подозрительно прищурился. Терпение, смутно сквозящие в его змеиных глазах, исчезло. Пришлось замолчать.

— Мне не нужно, чтобы ты становилась новой императрицей, — неожиданно произнес он. — Не выделяйся.

Это оказалось неожиданным заявлением. Я наивно полагала, что он прикажет обратное. Стать императрицей, даже если я в лепешку расшибусь. Я удивленно моргнула. Маркиз Глейн несколько долгих минут внимательно изучал мое лицо, а затем усмехнулся, как будто сказал нечто забавное.

— Ты единственная наследница нашей семьи.

— Понимаю…

Интересно, можно ли сравнивать титулы императрицы и маркизы. Последние являлись вторыми по влиятельности людьми в Империи после самого императора. Однако маркиз Глейн явно испытывал гордость за свой дворянский род.

— Но не забывай, что у императора сложный характер. Будет нехорошо идти против него. Просто получи хоть немного удовольствия от бала.

Как бы то ни было, идти навстречу с Магнусом мне совсем не хочется. Какова вообще вероятность, что он меня не узнает? К тому же, события развивались немного странно, не так, как я помнила. Изначально главная героиня становилась императорской наложницей, а затем — императрицей. Но вместо этого она, внезапно, оказывается главой какого-то непонятного учреждения.

На душе было неспокойно. Наконец, я действительно осознала, что история течет иначе. И все же, судя по тому, что во дворец приглашают девушек брачного возраста для избрания императрицы, события, кажется, не настолько сильно отличаются.

Магнус явно ищет меня.

— Говоришь, потеряла память? Атмосфера вокруг тебя изменилась, — прищурив глаза, словно пытаясь что-то разглядеть, отец внимательно изучал меня.

— Правда?

— Да, я был строг с тобой, ведь растил тебя, как наследницу. Это естественно. И давно мы так долго не разговаривали, — сказал маркиз Глейн, элегантно нарезая стейк и отправляя кусочек в рот.

Его движения были настолько плавными и безупречными, что в них невозможно было найти ни единого изъяна.

— Ешь.

— Да.

Хотя это было крайне неудобно, отказать я не могла, поэтому нехотя взяла столовые приборы. Когда я подумала, что нужно нарезать мясо, руки сами собой начали двигаться. Я взяла нож и одну из трех вилок с непринужденной легкостью. Удивительно. Мое тело настолько хорошо помнило эти движения, что даже без особых усилий они были безупречно точными. Маркиз Глейн мельком взглянул на меня и, кажется, остался доволен, спокойно завершив свою трапезу.

— В ближайшее время ты займешься изучением того, что забыла. Если я задам вопрос внезапно, а ты не сможешь сразу ответить… то тебя ждет наказание.

— Да, поняла, — ответила я, продолжив обедать.

Однако, еда буквально не лезла в горло, поэтому я нарочно ела медленно. Вскоре маркиз Глейн первым встал из-за стола. Похлопав меня дважды по плечу, словно в знак ободрения, он вышел из столовой. Как только его пронизывающий взгляд исчез, напряжение мгновенно покинуло мое тело. Я устало откинулась на спинку роскошного бархатного стула.

— Неужели мне придется жить с этим человеком? — под нос пробормотала я.

Как бы ни был велик этот особняк, гарантии того, что я не буду с ним пересекаться, не было. Хотя он стал немного мягче по сравнению с нашей первой встречей, что, возможно, связано с моим отсутствием воспоминаний. Это касалось только тех моментов, когда он был в хорошем настроении.

— Мэг…

Я впервые за долгое время произнесла это имя. Имя, которое Иллиана Глейн дала Магнусу. Для нее Магнус не был ни императором, ни принцем, он был просто «Мэг». А для Магнуса Иллиана не была ни молодой леди, ни старшей дочерью семьи Глейн, она была просто «Лина». И именно это заставляло меня сомневаться в их отношениях. Они знали друг друга так хорошо. Неужели при этом между ними действительно не возникло никаких чувств? Даже находясь сейчас в этом теле, я не понимаю, какими были отношения между Магнусом и Иллианой. Похоже, у Иллианы были какие-то чувства к Магнусу. Но меня интересовало другое: почему Магнус не убил ее?

— Не быть мне священницей.

Если бы я заговорила об этом, он, скорее всего, решил бы, что мне нужно вправить мозги. Конечно, главной целью было избежать встречи с ним любой ценой, поэтому эта мысль была не такой уж и невыносимой. Но все же немного обидно.

Напряжение в теле стало невыносимым. Я тут же встала и вышла из столовой. Мой разум слишком переутомился от всего, что сегодня было… Мне нужен был отдых.

***

— Говоришь, потеряла память… — вышедший из столовой, маркиз Глейн нахмурился.

Вернувшись в кабинет, он сел за письменный стол. Даже когда он постукивал пальцами по столешнице, будто пытаясь унять раздражение, каждое действие его были точными и размеренными. Легким движением руки он потряс небольшой колокольчик, стоявший на краю стола.

Дзинь-дзинь.

Тонкий звук столкнувшихся латунных частей вскоре затих, и спустя короткое время в кабинет, после осторожного стука, вошел дворецкий в безукоризненно аккуратной униформе. Это был управляющий дома Глейн.

— Вы звали меня, хозяин? — Дворецкий с совершенно седыми волосами и строгим, почти аскетичным лицом, едва заметно улыбался, идя ровным, отточенным шагом.

Он остановился в двух-трех шагах от стола, за которым сидел маркиз, встал по стойке «смирно» и ждал, пока хозяин заговорит. Даже звук его шагов был почти неслышен, и только когда движение прекратилось, маркиз, до этого погруженный в размышления, поднял взгляд:

— Марба, Иллиана говорит, что частично потеряла память.

— Молодая госпожа? — удивленно переспросил дворецкий.

Марба не смог скрыть удивления в своем голосе. Для него, всегда сдержанного в эмоциях и движениях, это было редкое проявление волнения. Маркиз Глейн кивнул:

— Да. Судя по всему, она сильно простудилась после того, как ее облили водой в храмовом учебном заведении. Похоже, тогда и возникла проблема. Конечно, если это правда.

— Думаете, молодая госпожа может лгать?

— Кто знает. Но одно могу сказать точно: потеря памяти, похоже, не ложь. Раньше эта девочка никогда не улыбалась, когда говорила со мной.

Маркиз Глейн вспомнил, как дочь изо всех сил старалась улыбнуться, несмотря на дрожащие уголки губ. Неуклюжие попытки понять, не рассердился ли он, выглядели комично. Он воспитывал ее строго, считая это правильным. Растил ее так же, как воспитывали его самого. Она выросла такой, какой он хотел, ни в чем не уступая его ожиданиям. Но их отношения из-за этого стали холодными и отдаленными. А потом, когда он закончил свои дела и вернулся домой, она сбежала в храмовое учебное заведение. Она всегда смотрела на него, будто испытывала ненависть, но при этом дрожала от одного его слова и даже не пыталась уйти. Поэтому маркиз не мог не удивиться. Он пришел к выводу, что ей нужно дать возможность дышать свободнее. И поэтому некоторое время закрывал глаза на ее поведение, позволяя ей больше свободы. Но он не ожидал, что это приведет к таким проблемам.

«Возможно, так даже лучше,» — подумал он.

Её движения были безупречными, словно тело само помнило, как нужно себя вести. Враждебность заметно уменьшилась, и временами она даже проявляла эмоции, что казалось удивительным. Однако это не означало, что она перестала бояться его. Видеть, как его дочь улыбается, спустя столько времени, было вовсе неплохо.

Маркиз Глейн неосознанно стал ритмично постукивать пальцами по столу.

— Молодая госпожа улыбнулась? — переспросил Марба.

— Да, я даже видел выражение растерянности на её лице.

— Молодая госпожа? — на лице Марбы отразилось откровенное недоверие.

На его слова маркиз Глейн слегка кивнул в знак согласия.

— Возможно, потеря памяти — это правда. Если только она не стала выдающейся актрисой за то время, что я её не видел, — сказал он с кривоватой улыбкой, будто рассказал что-то забавное. Затем он слегка наклонил голову и тихо пробормотал себе под нос: — Но это странно. Что-то в её поведении слишком сильно изменилось.

Марба с тревогой, легко читаемой на его лице, проговорил:

— Но кто посмел облить её водой? Как кто-то мог так поступить с единственной наследницей дома Глейн? Надеюсь, молодая госпожа не получила травм?

Он заботился об Иллиане с самого её рождения, поэтому его привязанность к ней была особенной. Конечно, по мере того как отношения Иллианы и маркиза Глейна становились всё более отчужденными, дистанция между Марбой и Иллианой тоже увеличивалась.

— Так и есть. И пусть вызовут личного врача, чтобы он провёл детальное обследование её состояния. Кроме того, мне нужны записи о том, что она делала, за последние два года. Отправь людей, чтобы разузнали всё. И, конечно, выясни, кто осмелился облить водой мою наследницу.

— Будет исполнено, господин, — с глубоким поклоном ответил Марба, прежде чем уйти, оставив маркиза Глейна погруженным в мысли.

***

— На сколько отделов делится императорская администрация в общем? — вопрос, заданный во время еды, заставил меня замедлить движение челюстей.

Я не смогла демонстративно сморщить лицо, но нарочно начала жевать еще медленнее, проявляя слабое сопротивление. И без того желудок казался перегруженным.

— Формально императорская администрация делится на четыре основных отдела и дополнительно включает два специальных учреждения.

— Перечисли их.

О, этот чертов старик. Когда я всё же нахмурилась, маркиз Глейн прищурил глаза и приподнял бровь. Не выдержав его пристального взгляда, я опустила взгляд на бокал с вином, избегая встречи с его глазами.

— Официальные отделы включают канцелярию, королевский департамент, внутренний двор и казначейство. В качестве специальных учреждений существуют медицинский центр «Ыджинвон», где собираются придворные врачи, и непосредственно подчиняющийся императору рыцарский орден «Королевский шторм», — ответила я.

— Помимо двух специальных учреждений и четырёх отделов, есть еще один орган со специальными полномочиями. Какой это?

— Это инспекционный корпус «Кымодэ», который выявляет коррупцию среди аристократии и обладает полномочиями немедленного вынесения приговора независимо от социального статуса обвиняемого, — я слово в слово повторила то, что выучила за последнюю неделю, пролив заа это пот и кровь.

Сколько бессонных ночей пришлось провести, чтобы выучить этот материал! На следующий день после того, как мне велели заниматься, маркиз Глейн начал засыпать меня вопросами прямо за едой. Когда я не смогла ответить, мне запрещали пить даже воду в течение целого дня. Голодая весь день, я только и делала, что скрипела зубами от ярости. Кто бы мог подумать, что в аристократической семье детей могут лишить еды? Подавленная своим упрямством, я изо всех сил старалась выучить все наизусть. Каждый день мне давали по одной книге толщиной с два фаланга пальца. Если я не выучивала её к следующему дню, материал продолжал накапливаться. В итоге у меня не оставалось ни времени, ни возможности даже подумать о выходе из дома, не говоря уже о самой попытке.

— Молодец, хоть старалась учить, — сказал маркиз.

— Да… если хочешь есть, надо учить, — пробурчала я недовольно.

Даже представить себе не могла, что за неудачный ответ меня снова могут оставить без еды. До сих пор не могу поверить, что такое произошло. Маркиз Глейн слегка втянул щеки при звуке моего ответа.

«Ямочки?» — стараясь не выдать удивления, я косо посмотрела на него.

Вау, впервые замечаю, что у него есть ямочки на щеках. Они оказались довольно уместны. Раньше я так боялась, что даже не могла нормально смотреть ему в глаза, поэтому не замечала таких деталей. Но теперь я немного привыкла и могла хотя бы наблюдать за его взглядом и выражением лица.

— Голодание произвело на тебя такое сильное впечатление? — спросил он.

— Нет, — ответила я, с трудом подавляя недовольство, и мотнула головой.

Ямочки на щеках маркиза Глейна стали ещё немного глубже.

За завтраком я неожиданно услышала от отца, что лишаюсь обеда, и это был настоящий шок.

— Можешь говорить, что у тебя на уме, — разрешил маркиз Глейн.

— Я вроде как слышала, что даже собак не лишают еды, — осторожно проговорила я.

— Понимаю, — кивнул он. — Но, думаю, так будет лучше, чем было раньше.

Его слова заставили меня замолчать. Конечно, это было лучше, чем получить пощечину. Я почувствовала, что маркиз Глейн стал более терпимым, хотя бы в сравнении с первой или второй встречей. Он как бы мягко выражает: «Знай свое место».

Я закончила завтрак, не ответив. Хотя сначала еда казалась мне тяжелой, со временем я немного привыкла. На самом деле мне хотелось бы есть в своей комнате в одиночестве, но…

— Завтра будет прием, ты в курсе?

— Да, отец.

— Хорошо, раз ты знаешь. Веди себя соответственно, как представитель семьи Глейн.

Уже сама мысль о том, что мне нужно будет идти туда, напрягала, а он еще сказал вести себя, как Глейн. Я едва сдержала слова, которые чуть не сорвались с губ, и отвернулась.

Как только я подумала о Магнусе, мне снова стало не по себе. В конце концов, аппетит пропал, и я положила вилку. В романе Магнус становится совершенно другим человеком. Не описано, о чём думала Иллиана Глейн, глядя на Магнуса, ставшего императором. Всё, что было видно, — это его бесконечная ненависть.

— В последний день банкета я тоже буду присутствовать, — сообщил мужчина.

— Правда?

— Да, остальные шесть дней — это будут вечеринки для аристократов и детей дворян. Ты помнишь, как проходит императорский прием?

На слова маркиза Глейна я снова автоматически кивнула. Хотя манеры были запомнены телом, некоторые вещи нужно было выучить наизусть. В книге, которую я изучала на этой неделе, был раздел о правилах этикета.

— Да, отец. Во время приёма участники не могут покинуть императорский дворец без разрешения его величества, и для них готовят отдельные комнаты.

— Верно, в зависимости от рода могут выделить как комнаты, так и целые секции. Семье Глейн был пожалован отдельный дворец.

Только сейчас семье маркиза был пожалован замок? В моей голове мелькнул вопрос. Разве семья Глейн была такой важной? О семье Глейн в романе вообще не было ни слова. Кажется, заметив мое удивление, маркиз Глейн привычно приподнял бокал с вином:

— Семья Глейн — основатели Империи. Естественно, она пользуется особым уважением.

Основатели империи? Когда это появилось в истории? Я совершенно не знала об этом. Так вот, получается, что Магнус из романа убил семью основателей империи, уничтожив их, как мясо в мясорубке? Я глубоко вздохнула.

Чувство вражды, которое Магнус испытывал к Иллиане Глейн, было гораздо сильнее, чем я ожидала. Если бы это было не так, он бы не уничтожил такую могущественную семью, даже если бы они оказали ему особое внимание.

— Ошибки в памяти действительно удивительные. Что ты вообще помнишь? — задал вопрос мужчина.

— Что вы мой отец… что я — Иллиана Глейн… что это мой дом, наверное, вот это я точно помню.

При этих словах маркиз Глейн широко раскрыл свои голубые глаза. Я немного растерялась и повторно проанализировала свои слова, но не нашла ничего, что могло бы его обидеть. Действительно, я помнила лишь очень малую часть. Однако я не могла утверждать, что видела будущее, где Глейн уничтожит свою семью.

— Если чего-то не хватает, я буду больше учиться, — я осторожно добавила это, и маркиз, который молча наблюдал за мной, покачал головой.

— Ты так быстро запоминаешь, будто уже учила это раньше, так что просто продолжай в том же духе. Не торопись.

Нет, это результат моих усилий. Я учила это с утра до вечера, едва не вытащив глаза из глазниц. Хотя я втайне протестовала, я все же кивнула. Конечно, иногда мне приходило в голову, что многое из того, что я запомнила, стало возможным благодаря усилиям Иллианы Глейн при её жизни, но в любом случае я тоже усердно училась. Я не была тем, кто просто расслабляется.

— Да, отец.

— Хорошо, сегодня ложись пораньше, готовься к завтрашнему дню. Увидимся утром.

— Вы куда-то уходите? — только сейчас я заметила, что маркиз Глейн нарядился, будто собирался выйти из дома.

Маркиз Глейн снова удивленно остановился. Он смотрел на меня с растерянным выражением лица, а затем встал с места и медленно кивнул. Я не понимала, что могла сказать не так. Если я ошиблась, было бы хорошо, если бы он что-то сказал, но поскольку он молчал, я чувствовала себя ещё более неуверенно.

— Отец?

— Мне нужно на некоторое время поехать в императорский дворец. У меня есть обязательства, так что я вернусь поздно. Ужинать будешь в своей комнате.

— Хорошо, так и сделаю.

Ура, свобода!

Я сдерживала улыбку, пытаясь не показать, как я счастлива. Когда я ответила с легкой улыбкой, лицо маркиза Глейна снова стало немного напряженным. Если у него есть недовольство, я бы очень хотела, чтобы он выразил его. Но я не хотела снова оставаться без еды, так что сделала вид, что не заметила.

— Я тоже пойду наверх. Удачного пути.

На лице маркиза Глейна возникло выражение явного замешательства. Он посмотрел на меня с таким взглядом, как будто услышал что-то, что ему было тяжело воспринимать, и, не говоря ни слова, вышел из столовой.

Что же не так? Если он недоволен, пожалуйста, пусть скажет. Оставаться в пустой столовой было невероятно неловко.

***

Перед великолепными вратами замка я глубоко вздохнула. Не знала, что думать, когда спускалась с кареты. Когда я увидела вход в зал, шаги замедлились, и я, пропустив нескольких людей вперед, лишь с трудом оказалась у дверей.

Наверное, они ещё не пришли… Обычно на таких мероприятиях главные гости появляются в самом конце. Я пришла заранее, за час до начала, так что, вероятно, мне не придётся столкнуться с ними лицом к лицу.

Светское общество, наверное, уже стало для меня чуждым.

Я решила просто спрятаться на террасе, тихо общаться с другими, делать вид, что я здесь, а потом быстро уйду, как только начнется шум и толпа. Весь следующий день мне нужно будет провести так.

Император не будет приходить на бал все дни подряд, сказал же мне отец. Сегодня все, конечно, будут присутствовать, и император тоже, но с завтрашнего дня мне будет легче. На последний день обещал прийти и маркиз Глейн, и другие аристократы, так что меня не заметят. Просто нужно продержаться всего пару дней. Прямо вот закрыть глаза и выдержать. Я несколько раз повторила это себе, и только тогда смогла наконец сказать своё имя перед стражниками. Громким голосом я объявила свою фамилию, и двери бального зала распахнулись.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Сердце колотилось так быстро, что я ничего, кроме его биений, не слышала. Кажется, кожа стала менее чувствительной, и пот скатывался по спине. Возможно, из-за этого я не заметила, как наступила тишина. Мой взгляд сосредоточился на том, что было прямо передо мной, и всё вокруг стало казаться маленьким.

Чтобы не выдать своё учащённое дыхание, я намеренно задержала его. Я напрягла лицо и сложила руки перед собой. Так, как это могла бы сделать Иллиана Глейн. Шагала не спеша, держала спину прямой и не сжимала плечи. Подняла подбородок и напрягла шею. Я старалась вспомнить каждое слово, которое описывало Иллиану Глейн. Шагала медленно, чтобы не запутаться в подоле. Следя за каждым движением своего тела, я услышала не только биение своего сердца, но и другие звуки вокруг.

— Это что, дочь маркиза Глейна? Я слышала, она сошла с ума, сделала пожертвование храму и даже стала служить священницей, разве нет?

— Не знаю, мне тоже так говорили, но похоже, она вернулась.

— Лицо, которое ничего не выдает, всё так же непроницаемо.

В то время, когда Иллиана Глейн исчезла, похоже, светское общество изменилось. Слышались шепотки. Когда я услышала насмешливые голоса, я наконец-то смогла выйти из своего ступора.

— Но, по сути, она не была плохой дочерью, правда?

Один из аристократов попытался заступиться за Иллиану Глейн. Честно говоря, я не была уверена, пытается ли он её защитить или наоборот провоцирует.

— Не знаю, но такие, как она, обычно много притворяются за спиной.

— Да уж… Кто бы мог подумать, что она отправится в храм?

— Боюсь, что она могла бы запачкаться, общаясь с такими людьми. Неужели она не почувствовала запах их низости?

Звук смеха и разговоров начал всё больше приближать меня к реальности. Злость людей может быть такой сильной. Два года, конечно, не так уж и мало, но за это время изменившаяся ситуация свела на нет всё, что Иллиана Глейн строила до этого.

«Прости меня, подруга… Но подумай об этом. Я тоже должна была выжить, и ты тоже. Ты умная, я верю, что, когда ты вернёшься, ты сама всё правильно сделаешь. С такими людьми, как они, тебе не составит труда справиться.»

На самом деле, я не испытывала ненависти к Иллиане Глейн. Я сочувствовала ей. Конечно, то, что она сделала с Магнусом, никогда не будет прощено.

«Лучше так.»

Сдержанное дыхание, наконец, вырвалось в слова. Это было лишь тихое бормотание, но с каждым произнесенным словом напряжение постепенно спадало. Проходящий слуга подал бокал шампанского. Не ожидала, что здесь будет шампанское. В хрустальном бокале пузырьки весело поднимались наверх. Когда я выпила глоток, пьянящий эффект шампанского усилился, будто оно чуть ли не затягивало меня вглубь. Я быстро перекусила закусками, наслаждаясь разговорами об Иллиане Глейн, и надеялась, что время пройдет быстрее.

Повсюду мелькали яркие цвета волос. Всё-таки хорошо, что здесь так много людей с такими цветами волос. Если что-то можно назвать хотя бы немного положительным в этой удушающей ситуации, так это то, что все присутствующие здесь имели волосы, почти белые.

Действительно, как-то много…

Седые волосы, конечно, тоже не исключение, но я думала, что блондинки или даже платиновые блондинки встречаются не так уж часто... Однако у большинства дам почему-то похожий цвет. Будто все пошли в один и тот же салон и дружно сделали осветление. Говорят, осветление возможно с помощью сильных средств… В эпоху, подобной той, в которой я оказалась, использование настолько сильных веществ, чтобы полностью обесцветить волосы, вполне могло быть обычным делом. Я читала, что даже задолго до средневековья люди изготавливали специальные мази и подолгу сидели под солнцем.

Хижина, где я встретила Магнуса, не всегда была ярко освещена. Особенно белые или серебристые оттенки волос часто терялись под определенным освещением и смешивались с другими цветами. Из-за этого я немного волновалась...

«Но если так...»

Возможно, это был последний писк моды среди присутствующих молодых дам. Некоторые намеренно осветляли волосы, а у некоторых из-за сильного осветления они выглядели почти полностью белыми.

«Разве это не слишком?»

Иногда попадались люди, которые покрасили волосы в серебристый или белый цвет. Цвет у корней явно отличался от кончиков. Похоже, судьба благосклонна ко мне, и это было к лучшему. Цвет, который я считала необычным, оказался не таким уж и редким.

— Его Императорское Величество входит! — воскликнул герольд.

Погрузившись в свои мысли среди перешептывающейся толпы, я вдруг вздрогнул от громогласного возгласа. В панике я быстро поставила бокал и, стараясь синхронизироваться с другими, глубоко поклонилась. С трудом успокоившееся сердце снова забилось быстрее. Уши заложило, а зрение сузилось. Реальность казалась отдаленной, и я не могла понять, где кончается действительность и начинается что-то другое.

Всё в порядке. Я — Иллиана Глейн, а Иллиана Глейн никогда не позволит себе быть выбитой из колеи подобным. Даже если я и была потрясена, ни за что не позволю, чтобы это отразилось на моем лице. Как Иллиана Глейн. Я должна вести себя так, как подобает ей.

— Можете поднять головы.

«Фух».

Тихо выдохнув, я медленно выпрямилась вместе с остальными. На императорском троне с ленивым выражением лица восседал Магнус. Что произошло за эти два года, я не знала, но его когда-то хрупкое тело теперь выглядело крепким, будто обросло мышцами. Его утончённые черты лица остались прежними, но в обычно опущенных уголках глаз теперь читалась сила, а линия губ была необычайно строгой. Губы, которые так легко расплывались в улыбке, теперь не отображали даже ложной улыбки. Кожа оставалась такой же белоснежной, но в глазах больше не было растерянности, и взгляд был уверенным и сосредоточенным. Магнус с обретенной мускулатурой выглядел настолько безупречно, что его можно было бы назвать богом красоты.

Однако для меня, знавшей Магнуса, каким он был раньше — подобным зверю, — это было непривычно. Всё казалось настолько чужим, что я даже начала сомневаться, тот ли это человек, которого я знала.

Зал для праздника, который должен был быть наполнен радостью, казался пропитанным напряженной и мрачной атмосферой, словно стон остро заточенных лезвий. Напряжение всех вокруг я ощущала буквально кожей. И я чувствовала себя так же. Мне было непривычно видеть такого Магнуса, поэтому я старалась не дышать. Мне казалось, что звук моего дыхания разносится по этому тихому залу и тревожит покой.

Мэга, который прежде цеплялся за меня, играя ладонями Иллианы Глейн, больше не существовало. На императорском троне сидел Магнус де Клауд, единственный и неповторимый император этой страны. Он не произнес ни слова, не давал команды начать прием, и поэтому музыканты, тщательно подготовленные, не смели даже пошевелиться с инструментами в руках. Слуги и служанки также стояли на своих местах, опустив взгляд.

— Входит глава медицинского совета, синьора Синтия Шерил! — снова воскликнул герольд.

На застывшем лице Магнуса впервые появилась легкая улыбка. Это была первая эмоциональная перемена, которую он показал с момента своего появления в зале. Откуда-то послышались вздохи облегчения.

«Если Синтия Шерил, то это, должно быть, главная героиня…»

Я, как и другие дворяне, повернула голову, чтобы взглянуть на женщину, ступающую по красной дорожке. Она выглядела уверенной и энергичной и имела яркую и выразительную внешность. На ней было надето не платье, а белоснежный медицинский халат. Её волосы были забраны в высокий пучок, и она казалось очень деловой.

«И их первая встреча в романе тоже…»

Встреча Магнуса и Синтии Шерил, если уж говорить честно, не выглядела романтичной. Их знакомство началось с того, что она увидела Магнуса, лежащего без сознания у своего дома, и, приняв его за пьяницу, схватила за шиворот, чтобы вышвырнуть прочь. Естественно, никакой влюбленности с первого взгляда не было. Их чувства развивались постепенно, пока они проводили время вместе. Магнус был слишком нестабильным, а Синтия Шерил, в свою очередь, стала мягче из-за его уязвимости. Всё это смешалось в их душах, и в какой-то момент они начали проникаться друг к другу.

По красной дорожке она смело шагала к Магнусу уверенно и решительно. Из-за изменений в сюжете романа она была не в красивом платье, но это не имело значения. Всё остальное выглядело точно так же, как в книге. Перед глазами словно разворачивалась сцена из романа, как кадры из фильма.

— Ваше Величество, — она кивнула.

— Ты пришла, Синтия, — его голос звучал с теплотой.

Холодный взгляд, похожий на застывший янтарь, вдруг растаял, превратившись в мягкий, словно мёд. В его золотых глазах читалась только благосклонность. Казалось, между ним с героиней уже возникла какая-то связь.

Тук.

Боль пронзила сердце. Я невольно подняла руку и крепко прижала её к груди, к месту, где болело. Я вздрогнула и убрала руку. Меня потрясла эта внезапная боль, словно кто-то пронзил мое сердце острыми шипами.

«Я схожу с ума?»

Я нерешительно прикоснулась к груди, а затем тихо пробормотала. Конечно, это безумие. Я слишком хорошо знала это чувство. Эта боль в груди, будто ёж свернулся в клубок прямо на сердце, и ощущение, что оно вот-вот остановится.

«Невероятно…»

Это невозможная любовь. Чувство уродливой, отвратительной ревности. Но в этот момент я поняла одну вещь с абсолютной ясностью.

Иллиана Глейн нравился Магнус ди Клауд. Нет, она любила его!

Эмоции ощущались так остро, что было невыносимо больно. При этом меня до ужаса пугала способность этого тела сохранять безупречное выражение лица, несмотря на всё происходящее. Я прекрасно помнила описание этой сцены. Всего одна строчка, в которой говорилось, что Иллиана Глейн не могла оторвать взгляд от Магнуса, но это была редкая характеристика для неё, но она запомнилась.

Да, со мной происходило то же самое. Я тоже не могла отвести взгляд от Магнуса, который улыбался гораздо свободнее, чем когда был рядом со мной.

...Не могла.

Я понимала, что это чувство принадлежит Иллиане Глейн, но не могла заставить себя ни отвести взгляд, ни сбежать на террасу, подальше от этой ситуации. Между нами ощущалась пропасть, которая казалась больше, чем когда-либо.

«Разве я должна испытывать такие чувства?»

Несмотря на растерянность, я не могла оторвать от него взгляда. Магнус поставил Синтию рядом с собой, и только тогда повернулся к ожидающим его дворянам. Как только его взгляд отвлекся от Синтии, его лицо стало совершенно бесстрастным. Он медленно осмотрел собравшихся. Я понимала, что нужно опустить взгляд. Знала, что надо избегать его глаз. Но всё равно… несмотря на всё, я не смогла этого сделать. Я не могла избежать его. Тело Иллианы Глейн не позволило мне отвести взгляд от Магнуса.

Не осознавая, по собственной ли воле или нет, я продолжала держать голову поднятой. В тот момент наши взгляды встретились. И снова всё происходило так же, как в романе. Его золотистые глаза переплелись с моими красными, словно встретившись в пустоте.

Магнус, от которого я ожидала, что он тут же отвернется, долгое время молча смотрел на меня. В его взгляде не было заметно никакого волнения. Я не могла понять, узнал ли он меня или нет. Этот миг показался вечностью. Первым взгляд отвел Магнус. Он медленно открыл рот и произнес:

— Начинайте прием.

Его холодный, насмешливый голос заставил меня, наконец, отвернуться. Между тем Магнус и Синтия снова начали разговор. Я почувствовала, будто стала инструментом в руках Иллианы Глейн, и это вызвало раздражение. Я схватила сразу четыре бокала шампанского — по два в каждую руку — и вышла на террасу. Я точно пыталась избежать этого. Хотела избежать.

Если моя жизнь приближается к смерти, как я могу стоять, высоко подняв голову, и смотреть ему в глаза? Но я встретилась с ним взглядом. И не могла этого избежать. Потому что не могла принять, что Магнус, этот человек, улыбается кому-то кроме меня.

Разумом я понимала. Это история о том, как героиня встречает героя, так что это естественно. Но… Я не могла отвести взгляд. Всё из-за мысли, которая внезапно ворвалась в мой разум.

«Он мой…»

Я была настолько поражена этим липким чувством собственничества, что потеряла дар речи. Именно поэтому я не могла отвести взгляд. И тогда я невольно поняла чувства Иллианы Глейн.

«…Не думала, что логика сюжета может с такой силой ворваться в реальность.»

Я выстроила бокалы с шампанским в ряд на перилах террасы и взяла один, чтобы сделать глоток. После этого я снова могла ясно мыслить, но в голове всё ещё ярко стоял образ улыбающегося Магнуса.

«Безумное чувство собственничества…»

Автор романа иногда описывал Иллиану Глейн, как сумасшедшую женщину, но я и представить не могла, что это может быть правдой. Не отводить взгляд от него, зная, что это лишь подвергает меня опасности?

«Хорошо хоть, что он ничего не заметил…»

Я почувствовала, как внутри всё сжимается, и, схватив другой бокал шампанского, выпила его залпом. Если использовать слова Иллианы Глейн, то это было бы низким и вульгарным поведением, полностью лишенным благородства и достоинства, но какая разница? Моя душа горела, как будто я сейчас умру.

«Устала…»

Единственная мысль, которая заполнила мою голову, — это как бы незаметно сбежать с этого приёма. Четыре бокала шампанского исчезли в мгновение ока. Хотя это всего лишь алкоголь, я быстро почувствовала опьянение. Я считала, что шампанское — это легкий напиток, но, похоже, в этом мире оно совсем другое.

— О, здесь уже есть гость, — раздалось позади меня голос как раз в тот момент, когда я размышляла, не принести ли еще несколько бокалов шампанского и тарелку с закусками.

Это был громкий голос, лишённый официозности и притворства.

Ух ты, это же невозможно! Такого в новелле не было. Кажется, Иллиана Глейн никогда не сталкивалась с героиней один на один. Впрочем, Иллиана никогда бы не вышла на террасу, чтобы сбежать с вечеринки.

— Хмм, кажется эта терраса не на одного? Можно ли мне присесть рядом?

Я быстро откашлялась и втянула живот. С этого момента мне обязательно нужно использовать фальшивый голос. Если бы я использовала свой настоящий, меня бы сразу раскрыли. Конечно, Шерил не узнает меня, но…

— Как вам будет угодно, — я старалась выглядеть максимально спокойной и говорить безразлично, как будто я — гордая Иллиана Глейн.

Шаги Шерил приближались. От волнения я автоматически схватила бокал шампанского, но увидев, что он пуст, поставила его обратно.

— Ах, может, принести еще несколько бокалов? Похоже, шампанское, которое тут разливают, не подойдет для долгих разговоров, поэтому я взяла несколько дополнительных…

Под её жизнерадостный, бодрый тон я с трудом повернулась к ней. Я не ощутила злости и не чувствовала желания её отвергать, поэтому не могла просто игнорировать её слова. Заметив восемь бокалов шампанского в ее руках, у меня пропал дар речи. Пришлось проглотить усмешку. Что за чертовщина происходит?

— Что бы вы хотели в качестве закуски, миледи?

От её вопроса мои губы непроизвольно приоткрылись. Что за церемонность… Я не могла сразу найти, что ответить. Закуска? Какая закуска?

— Когда я пью, обычно ем только крекеры. Вы не против, если не будет ничего другого? — Шерил наклонила голову в знак вопроса.

Её взрослый вид при этом выглядел немного неуместно. Я едва заметно кивнула, чтобы как-то ответить. Шерил, похоже, осталась довольна.

— Если мы пьем вдвоем, может, лучше сразу принести бутылку, а не бокалы? — добавила она.

— Кхм… Как вам угодно, мне всё равно, — будучи ошарашенной, я едва не ответила своим обычным голосом.

Хотя мой голос превратился в фальцет, который звучал максимально высоко, лицо Шерил оставалось исключительно сияющим. С завидной ловкостью она поставила на перила террасы несколько бокалов шампанского.

— Правда? Тогда я принесу побольше, подождите, — и девушка с сияющей улыбкой вышла обратно в зал.

Я стояла неподвижно, чувствуя, будто прошел шторм. Или нет, не шторм, а мне всего лишь это привиделось.

И это правда главная героиня…?

Конечно, её часто описывали как открытую и беспечную, но она казалась совсем безбашенной. Впрочем, наверное, именно с таким характером она и укротила Магнуса. Но как я вообще оказалась на террасе в компании с этим человеком, да еще распивая алкоголь?

— Ну, возьмите бокал, — вскоре вернулась Шерил.

И я подумала, почему я принимаю этот бокал, как само собой разумеющееся. Шерил, которая намеревалась принести только шампанское, удивительным образом притащила в другой руке, ко всему прочему, бутылку вина. Она тут же ловко разливала его по бокалам. Я, опираясь на перила, смотрела, как красная жидкость плещется в хрустале.

— Ух ты, я рада, что мы с вами на одной волне, миледи. Другие дамы все заняты Магнусом… — в этот момент Шерил заметила мое недоумение и поспешно сменила тему. — Нет, я была так занята, стараясь понравиться Его Величеству, что у меня не было возможности с кем-то пообщаться. В то же время я не хотела бы сотрудничать с влиятельными семьями королевства.

— Правда?

— Да, но сегодня я рада, что вы здесь, миледи. Я несколько раз участвовала в банкетах, но вижу вас в первый раз. Могу я узнать, из какого вы рода?

Действительно, мы еще даже не знакомы. Но она такая приветливая… Я не смогла сказать этого и, не решившись, сделала глоток шампанское, которое зашипело на языке.

— Ах, конечно, даже если вы скажете, я, вероятно, не узнаю, — продолжила тараторить Шерил. — Я тоже недавно вошла в род, поэтому аристократические родословные я еще не выучила.

— Меня зовут Иллиана Глейн из дома Глейн.

Даже с сильно поднятым фальцетом, она, кажется, не заметила ничего странного и только широко раскрыла глаза. Или, может быть, она делала вид, что не заметила. Я не могла быть уверена. В конце концов, я даже не знаю, почему эта девушка проявляет ко мне интерес. По крайней мере, маркиз Глейн сказал, что мне не обязательно становиться императрицей, так что это уж слишком.

— Если вы говорите про семью Глейн, то вы, возможно, имеете в виду маркиза Глейна?

— Да.

— Ух ты, у него есть дочь! — обрадовалась она. — Я встречалась с ним несколько раз в королевском дворце, и в отличие от других, он был вежлив со мной.

Этот мужчина был вежлив? Я просто не могу в это поверить. Он чересчур высокомерный. Как он может быть вежливым?

— О, я не говорю, что он был добрым или приветливым. Но он не проявлял признаков игнорирования меня, — похоже, заметив моё смущение, Шерил поспешно добавила.

Возможно, из-за того, что мы обе были немного пьяны, я почувствовала тепло в теле, а на её лице появился румянец.

— Да?

— Да, необычное то, что он очень сдержанный и аскетичный…

На самом деле, я не думаю, что он тот человек, который любит развлекаться, но он всегда кажется в центре внимания. Я не знаю насчёт этого. Я общалась с ним на протяжении недели, но он человек, мысли которого я совершенно не могу понять.

Маркиз Глейн, Магнус или Шерил — мне кажется, все они слишком сложны для понимания. Даже если я пытаюсь думать, что это потому что они персонажи из романа, встретиться с ними лично оказалось разочаровывающим. В любом случае, у меня нет желания вмешиваться в эту историю. Они двое могут быть счастливы, а я просто должна найти способ вернуться домой.

Вскоре Шерил снова наполнила бокалы, и я оперлась о перила.

К Шерил, конечно, тоже есть вопросы. Как она стала главой судебного совета, почему пришла сюда без каких-либо украшений, что произошло там, где я не могла её видеть. Когда мне казалось, что вопросы вот-вот вырвутся, я намеренно поднимала бокал. Это мне не поможет — узнавать такие вещи. Я не должна питать любопытство о их делах. Любопытство — самый опасный враг, который меня же и убьет.

— А почему, миледи, вы не присутствовали на банкетах? — спросила внезапно Шерил.

— Я была в храме, на обучении.

Это странное явление, когда с каждым глотком алкоголя ум становится яснее, по-настоящему меня забавляло. Говорят, если человек сильно напряжен, его ум становится ясным, но я не думала, что это работает и с алкоголем.

— Храм?

— Да, я верую в бога.

Уж кто-кто, а я точно верила. Если бог — это писатель, то этот ублюдок и отправил меня в этот мир.

— Один раз он меня спас…

Точнее, он бросил мою жизнь в ад. Я продолжала говорить, хотя слова расходились с моими мыслями. Шерил, хрустя крекерами, внимательно слушала. Я спокойно продолжала врать:

— Я хотела стать жрицей, поэтому пошла на обучение.

— Ага, понятно. Жрица — это впечатляет. Я слышала, что обучение там ужасно тяжелое. Просыпаться рано, ложиться поздно, а пить нельзя, да?

Откуда она так хорошо знает? Словно сама прошла это обучение. Её лицо было таким изумленным, что в моем сердце почти прорвалась волна гнева, которую я прятала глубоко внутри.

— А в какой комнате вас поселили? — продолжила сыпать вопросами Шерил.

— В комнате Молчаливого Солнца.

— Могу я иногда навещать вас там?

Я сделала последний глоток и поставила бокал. Я что, с ума сошла, связываться с ней? Я — эгоистка с сильной волей, я — кореянка, способная исключить любопытство. И я — Иллиана Глейн, человек, который не ассоциируется с людьми низкого уровня.

— Извините, но я вынуждена отказать.

— Почему?

— Потому что я аристократка, а вы — простолюдинка, — я постаралась улыбнуться как можно естественнее. Моя ослепительная улыбка Глейн, высокомерная и гордая, и взгляд, который невозможно игнорировать. Это недосягаемое ощущение, вероятно, схоже с тем, как выглядит Магнус.

— Вы думали, что мы с вами подходим друг другу? Причуды — это просто причуды.

— Да, я действительно думала, что мы хорошо подходим друг другу, но теперь, конечно, жаль, — Шерил, опершись на перила, сказала это с такой беспечностью, что я вдруг почувствовала себя мелочной и жалкой.

Её полукруглые глаза, напоминающие изогнутую луну, прекрасно передавали её свободный и откровенный характер.

— Но всё же, мадам, мне вы понравились.

— Шерил? — раздалось позади добрый мужской голос.

Я ощутила, словно на меня обрушился шквал ветра. Голос заставил мое тело автоматически замереть. Осознав, что Шерил стоит прямо передо мной и смотрит на меня, я поспешно нацепила непроницаемую маску на лицо. Когда девушка подняла голову, на её губах сияла загадочная улыбка.

— Что случилось, Ваше Величество? — ответила Шерил, повернув голову.

— Я пришел за тобой, так как ты долго не выходила.

— Извини, я встретила хорошего собеседника, и нам было весело, — она коротко взглянула на меня и затем быстро прошла мимо.

Очевидно, что она направлялась к Магнусу, стоявшему позади, но я не могла повернуться. Только когда никого не оказалось в поле зрения, я крепко зажмурилась и спокойно перевела дух, пытаясь запихнуть подальше внутри себя непрошенные чувства.

— Ты, случайно, не пил? — неожиданно поинтересовалась Шерил.

— Ты пьешь сколько хочешь, а мне запрещаешь пить — это жестокий поступок. От тебя пахнет алкоголем, — это был грубый, резкий голос, но от него текла жизненная энергия.

Хотя я думала, что это хорошо, с другой стороны, это было горько. Я почувствовала себя такой жалкой из-за этих двойственных чувств. На чьей стороне Иллиана Глейн? Она явно была кем-то другим, но что это за чувство? Трудно сказать, что мне прям понравилась Шерил за это короткое знакомство.

— Ах, Ваше Величество. Это леди Глейн, — не заметив за мной никаких намерений повернуться, Шерил, что-то подумав, представила меня и вышла с террасы.

Мне хотелось кричать! Это было совершенно ненужное внимание. Я с трудом разглядела свое отражение в бокале, затем опустила веки, глубоко вздохнула и медленно повернулась назад.

Элегантно и с достоинством, чтобы лишние эмоции не проявились на лице, я опустила веки. Голос должен быть высоким, как у оригинальной героини. По крайней мере, нельзя допустить, чтобы он увидел мое волнение.

Иллиана Глейн улыбалась до самого конца. Даже когда всю ее семью уничтожили, а ее жизнь оказалась растоптана, выражение на лица героини ни на миг не изменилось.

Независимо от обстоятельств, я не должна позволить ему заметить мои истинные эмоции.

— Меня зовут Иллиана Глейн, Ваше Величество.

— Глейн, — низкий голос произнес мою фамилию.

Этот ровный, невозмутимый голос, звучащий собранно и уверенно, вызвал дрожь в моих руках. Все тело одеревенело. Это просто безумие.

— Вы единственная дочь маркиза Глейна.

— Да, прошу прощения за запоздалое приветствие.

За этими словами не последовало разрешение поднять голову. Я поняла, что на меня смотрят свысока, но молчание только усилило чувство неловкости. Я крепко сжала соединенные перед собой ладони. Находясь в теле Иллианы Глейн, я поняла, что она не честна. Чувства, что я сейчас испытывала стали для меня откровением. Внутри все словно перевернулось с ног на голову, однако лицо так искусно скрывало истинные эмоции за непроницаемой маской.

Как же?!

Как ей удавалось жить с такими чувствами? Ее эмоции к Мэгу были настолько тяжелыми, что невозможно описать их одним словом. Как она могла дышать и жить, будто ничего не произошло? Я чувствовала, будто задыхаюсь. Даже не глядя в лицо мужчине передо мной, мне с трудом удавалось скрывать нахлынувшие на меня чувства.

— Если тебе весело, я уйду, Шерил, — обратился император к моей собеседнице.

— Ах, погоди, — поспешила за ним девушка. — У тебя все в порядке?

— Что? — он словно бы не понимал, что имеет в виду Шерил.

— Нет, ничего, — махнула головой она. — Что ж, прошу прощения, леди Иллиана, мне пора. До свидания.

Я не смогла посмотреть им вслед. Император Магнус так и не позволил поднять головы. Я должна была стоять в той же позе до тех пор, пока не стихнут их шаги. И даже после того, как они ушли, я долго не могла выпрямиться. В момент, когда я поднимала голову, меня захлестнуло чувство отчаянной потери, давящее на плечи, которое невозможно было контролировать. Еще не скоро я смогла выпрямить изможденную спину, находясь словно под давлением железного пресса.

***

— Мэг, ты считаешь нормально оставить эту женщину вот так, как есть?

— Что ты имеешь в виду? — когда Шерил задала свой вопрос, величественный тембр Магнуса рассеялся, подобно туману в летний день, и вместо него прозвучал чистый, незрелый голос.

Шерил, которая долгое время смотрела на него с чистой улыбкой, все еще указывала пальцем на террасу, где Иллиана склонилась едва ли не до земли.

— Разве это не та женщина, которую ты искал? Стоит ли обращаться с ней так?

— Что значит «обращаться с ней так»?

— Я хотела сказать… — до минимума понизила голос императорский мендес. — Так, чтобы она даже не поднимала головы, не разговаривала. Ты был под влиянием лекарств…

Она опасливо оглядывалась по сторонам, но ей показалось, что этого недостаточно — Шерил теснее прижалась к Магнусу. Для молодого человека это не было чем-то неприятным, поскольку девушка не вкладывала в свои жесты сексуального подтекста. Он просто оставил все как есть.

— Я подумала, действительно ли это та, кого ты так отчаянно искал, — прошептала на ухо Шерил.

— Да, это она, — кивнул Магнус. — Я все думал, где она прячется, а она просто появилась из ниоткуда.

— Ты странный, — покачала головой Шерил.

Если честно, тогда она поразилась, что тот, кому она помогла, оказался принцем. До сих пор было непривычно, что она стала членом королевского совета и теперь вынуждена присутствовать на всех этих вычурных мероприятиях.

— Как ты узнал ее среди толпы? С тех пор как ты сказал, что тебе нравятся серебряные локоны, все дамы, как одна, стали краситься в одинаковые цвета, — Шерил оглядела разодетых в пух и прах леди. — А еще тогда ты рассказывал, что она носила маску, поэтому не знал, какого цвета ее глаза.

— Хм… — улыбка Магнуса стала шире.

Девушка недоуменный бросила взгляд на его загадочную улыбку и вспомнила бледную красавицу, которая холодно отвергала ее. Пока они разговаривали и пили, на лице леди Глейн появился румянец, но она все равно оставалась чересчур бледной. Каждое ее движение выглядело изящным, и даже взгляд завораживал. Хотя голос звучал чересчур высоко, но сама манера речи выдавала полное спокойствие. Иллиана Глейн выглядела так, словно была центром всего, но по сравнению с Магнусом ее лидерские качества имели иную направленность. Она напоминала вечнозеленое дерево, которое не колеблется ни при каких обстоятельствах. Если бы у нее был выбор перед смертью, она бы предпочла сама лишить себя жизни.

— Шерил, как я могу не узнать этого человека? — усмехнулся Мэг.

— Да уж. Ты говорил, что она ужасно с тобой обращалась. Значит, собираешься отомстить? На самом деле, по моим наблюдениям, я сомневаюсь, что она настолько плохой человек… — Шерил замялась. — Во время разговора с ней у меня не возникло никаких предубеждений. Большую часть нашего общения она вела сама, но кроме момента, когда атмосфера резко изменилась в конце, я также уместно подыгрывала ей ненужным и скучным вопросами.

Именно поэтому она посчитала Иллиану Глейн хорошим противником для словесной дуэли.

— Но, похоже, она сильно изменилась с тех пор, когда ты ее знал. Она сказала, что обучалась в храмовой академии. Там очень скучно, и, наверное, если бы ты провел там два года, твое сердце тоже бы изменилось. Не думаешь?

— Храмовая академия? — брови Мэга удивленно взметнулись.

— Да. Говорят, жрецы верят в бога.

На слова Шерил Магнус поморщился, но через секунду моргнул своими длинными ресницами и усмехнулся:

— Ужас… Скоро тот бог будет разбит на куски, и не останется места, на что можно будет опереться. Это будет для нее проблематично.

— Ты случайно не собираешься уничтожить церковь? — с подозрением нахмурилась девушка.

— Ты, Шерил, кажешься такой милой и порой говоришь такие глупости. У меня создается впечатление, что ты знаешь умеешь отвечать правильно только по медицине.

— Вы хотите затеять словесную дуэль, Ваше Величество? — холодно поинтересовалась Шерил, от чего Магнус весело рассмеялся хриплым смехом.

Выглядело это так, как будто он был незрелым ребенком. Шерил никак не могла привыкнуть к разнице между Магнусом, который был с ней наедине, и те, который находился перед аристократами.

— У зверей нет другого бога кроме хозяина, — мягким голосом произнес он непонятные, искаженные слова.

—Вы выглядите слишком непоколебимо для того, чтобы легко решиться все разрушить…

Иллиана Глейн не казалась той, кто легко сломается. Шерил предпочла промолчать. В любом случае, что бы ни случилось в будущем, то, что Иллиана сделала с Магнусом, было неправильно. «Как бы не стало слишком поздно понять, что он затеял…» Шерил ничего не ответила даже на жестокие и извращенные слова Магнуса.

— Я раздумываю… — внезапно задумчиво проговорил мужчина.

— О чем?

— Никогда не приходилось приручать умных лисиц, — глаза Магнуса метнулись в сторону террасы, на которой осталась Иллиана Глейн.

***

Силы в одночасье покинули меня. Когда те двое ушли, я почти бегом вернулась в отведенные мне покои и как только оказалась в комнате, бросилась на кровать, уткнувшись в подушку. Говоря «бегом», я имею в виду, что быстро и с грацией двигалась, не спеша. Как только я вошла в комнаты, незнакомый мне дворецкий поклонился. Кивком головы я ответила на его приветствие и прошествовала в спальню, где могла расслабиться и рухнула на кровать. Честно говоря, мне было очень жаль, но я хотела вернуться домой.

«Не думала, что буду скучать по тому старому лжецу…»

Вместо того чтобы иметь дело с Магнусом или Шерил, возможно, было бы лучше обратиться к маркизу Глейну, который относился ко мне так, словно я потеряла память.

Прежде всего, я была эмоционально истощена. Никогда раньше не понимала, что означает «эмоциональное истощение», но сегодня я действительно поняла. Я не знала, насколько ужасно быть неспособной контролировать свои эмоции. Я чувствовала себя не собой, а Иллианой Глейн!

«Я действительно ненавижу это.»

Под натиском нарастающих эмоций я раздраженно зарылась лицом в подушку.

«Хочу домой…»

Тот дом, в котором ничего нет, и мир, в котором ничего не осталось, но он лучше, чем здесь. Вместо того, чтобы отчаянно стараться не привлекать внимание ради выживания, я предпочла бы мир, в котором можно получить признание в соответствии с приложенными усилиями.

Чувство, как наволочка становится влажной, было еще более удручающим, поэтому я долгое время не могла подняться с постели. Точнее говоря, я не хотела вставать. Если бы я закрыла глаза и открыла их снова, я бы хотела оказаться в своей однокомнатной квартире в студенческом общежитие. Думая об этом, я не заметила, как заснула.

…И на следующее утро, обнаружив перед зеркалом кроваво-красную рыбку в своих опухших глазах, я испугалась, но это не было таким уж удивительным открытием.

***

Естественно, в тот день, когда я проснулась с опухшими глазами, я не пошла на прием. Появление в таким виде вызвало бы ненужные сплетни, а маркиз Глейн наверняка не обрадовался бы подобной ситуации — это и так было очевидно. В общем, пропустив один день, я поняла, что не хочу идти и на следующий, а потом и на третий. Однако на четвертый день я начала чувствовать себя затворницей, безвылазно сидящей в комнате, и решила выйти на прогулку.

Бродя по территории дворцового комплекса, я наткнулась на знакомую статую, и любопытство привело меня к небольшой часовне.

«Не ожидала, что здесь есть храм…»

Он стоял на другой стороне дворца, выглядел как уменьшенная копия огромного храма в столице и совершенно точно не был заброшен: внутри изредка появлялись жрецы. Увидев знакомое место в незнакомом окружении, я ощутила внутреннее успокоение, даже несмотря на то, что храмовая академия была тем самым местом, где я страдала целых два года.

«Ах, так вот почему люди находят утешение в религии…»

Меня словно притянуло, и я направилась к храму. Не знаю, зачем здесь подобное место, но если оно есть, то в нем должна быть молитвенная комната. Сегодня я снова сложу руки и с усердием поругаю чертового писателя.

За последние два года, вставая с рассветом, ложась спать, когда другие развлекались, я научилась проводить четыре ежедневных молитвенных часа, не скучая — я проклинала писателя. Если этот мир создан богом, а автор создал этот мир, то автор и есть бог, не так ли? Поэтому я без конца ругалась на него. Это невероятно облегчало душу…

— Да, мне нужен бог…

— Сюда нельзя входить без разрешения, леди, — раздалось за моей спиной.

Я тихо ахнула. От внезапно раздавшегося за спиной спокойного и собранного голоса я невольно остановилась. Он был очень мягким, но при этом решительным, словно обладал силой, которая не позволяла ослушаться.

Пока я оставалась на месте, человек позади меня сделал несколько шагов и остановился рядом. Передо мной возник аккуратный жреческий наряд необычного вида, какого я никогда прежде не видела. На белоснежной жреческой одежде были золотые вышивки, а ткань выглядела очень дорого. Кожа у мужчины была белая, черты лица — четко очерченные, нос — высокий и прямой. Если бы он отрастил волосы, то выглядел бы еще красивее. Такой способен обратить в свою веру целую страну. Настолько чарующим было общее впечатление от его внешности.

— Ах, рада знакомству. Вы жрец этого храма?

— Да, верно.

Даже слегка приподнятые золотистые брови были ухожены. Говорят, что у жрецов есть иерархия, так что, возможно, он занимал одну из высоких позиций. В конце концов, это храм во дворце, так что подобное вполне вероятно.

— Я гостья, приглашенная на банкет, — попыталась объяснить я причину своего нахождения здесь. — Просто, прогуливаясь и осматриваясь вокруг, заметила храм и подошла из любопытства.

Я постаралась говорить как можно более вежливо. Храм, в каком-то смысле, являлся для меня местом, где я испытывала чувство успокоения. Здесь Иллиане Глейн не нужно выполнять никаких обязанностей.

— Вот как? — Голос мужчины оставался ровным, однако в нём чувствовалась глубокая скука, будто он уже не раз сталкивался с подобными ситуациями.

— Поэтому, раз уж я здесь, я подумала, что было бы приятно немного помолиться перед уходом…

— Помолиться? — голос жреца прозвучал с оттенком удивления, словно он не ожидал услышать нечто подобное.

Я молча кивнула, внимательно следя за его реакцией, затем вынула из рукава небольшую карточку:

— Могу ли я воспользоваться молитвенной комнатой с этим удостоверением верующего?

— Удостоверение? Вы, случайно, не леди Глейн? — он слегка приподнял брови от удивления.

— Да, это я.

Спрашивать, как он догадался, не имело смысла. Не так много дочерей дворян получали официальное удостоверение верующего. Достаточно было знать несколько физических характеристик, чтобы легко сделать вывод.

— Прошу прощения за невежливость, верующая Глейн.

Жрец, увидев удостоверение, сразу же изменил манеру общения. Он аккуратно поправил свободные рукава своего облачения, сложил руки ниже пупка и вежливо поклонился.

— Я принял вас за одну из тех дворянок, которые заходят сюда из праздного любопытства, и собирался вежливо попросить вас уйти. Простите, что не разобрался сразу.

На его слова я лишь молча улыбнулась. Разумеется, его голос звучал уважительно, но само его поведение не казалось особенно дружелюбным. Если бы он не умел контролировать выражение лица, то, возможно, его губы уже перекосились бы от недовольства.

— Меня зовут Юлио, я жрец.

— Иллиана Глейн.

Даже если он занимает высокий пост, он представляется просто как “жрец”? Или, возможно, он просто не хочет раскрывать мне свой статус. В любом случае, мне всё равно, лишь бы дал мне комнату для молитв, где я смогу выплеснуть всё это раздражение.

— Этот храм в столице существует для укрепления связей с императорской семьей и для того, чтобы священнослужители могли готовиться к мероприятиям, проводимым во дворце, — пояснил жрец.

А-а, вот оно что. Я тихо вздохнула, и Юлио натянуто, но всё же улыбнулся. В его улыбке чувствовалась горечь, но выглядела она на редкость изящно — даже завидно.

— Из-за такого предназначения храм, к сожалению, не открыт для всех. Здесь нет общей молельни, только отдельные комнаты для личной молитвы.

— Ах, понятно. Жаль…

Мне стало по-настоящему грустно. Выходит, у меня не будет возможности воспользоваться свидетельством верующей, которое я получила за деньги. Впрочем, я понимаю, что здесь особая ситуация. Наверное, когда закончится череда дворцовых приёмов, мне придется съездить в столичный храм. Не могу продолжать жить в этой накапливающейся досаде.

— Но если вы не возражаете, я могу предоставить вам свою молельную комнату, — неожиданно произнес Юлио. — Сегодня я ею не планирую пользоваться, так что она останется пустой. Можете спокойно помолиться.

Такие слова всегда радуют.

— Правда? Это возможно? — искренне обрадовалась я.

— Разумеется. Храм всегда открыт для верующих.

— Спасибо. Тогда я воспользуюсь вашим предложением.

У меня и в мыслях не было отказываться, поэтому я тут же согласилась. Юлио с легким поклоном пригласил меня войти внутрь. Храм был не таким уж большим, но просторным и хорошо обустроенным.

— Поскольку среди дворянских дочерей не так много верующих, я неправильно вас понял. Ещё раз прошу прощения, — уже более миролюбиво проговорил жрец.

— Ничего страшного. Просто мне повезло получить это свидетельство, вот и всё.

Если бы не тот случай, я бы, возможно, так и не начала верить в бога. Я относилась к числу тех, кто вообще не верил в существование божеств, и если подумать, я и не хотела особо верить. Но, раз уж это мир новеллы, то здесь, выходит, «богом» является чёртов автор, разве нет? Как бы там ни было, меня уже радует одно: я могу вволю поругать автора с искренним чувством в душе.

— Вот здесь. Кроме меня, сюда никто не имеет доступа, так что можете спокойно оставаться.

— Спасибо за понимание, жрец Юлио.

Услышав мои слова, он вежливо улыбнулся и, слегка поклонившись, удалился, неторопливо закрыв за собой дверь в молельную комнату. Как только я осталась перед статуей богини Регневы, то сразу же опустилась на колени перед ней.

— Хаа…

Сложив руки и закрыв глаза, я постаралась выглядеть как можно более благочестиво — чтобы, если кто вдруг увидит, это было похоже на истинную молитву. Затем, почти неслышно шевеля неповоротливым языком, я начала бормотать. Даже если бы кто-то меня услышал, он наверняка принял бы это за молитву. В этом-то и был мой расчет. К счастью, я могла пользоваться корейским. Ведь языком этой страны просто невозможно выразить все те многообразные ругательства, которые мне были нужны. Мой родной язык в этом плане незаменим.

Я жарко, почти задыхаясь, выплескивала из себя одну ругань за другой, словно читая рэп — и постепенно чувствовала, как на душе становится легче. Если этот каменный бог напротив и впрямь слышал меня, мне бы хотелось, чтобы он хоть как-то подсказал выход из этого дурацкого положения.

«Эй, я не могу справиться с этим Магнусом! Где, чёрт возьми, сама Иллиана Глейн? Чёрт... Просто свихнуться можно… Лучше бы я домой вернулась. Я не выдержу. Что я такого сделала? Если я и виновата, я готова извиниться…»

Невольно я стиснула зубы. Говоря всё это, я ощутила, как внутри поднимается волна обиды. Что же такого я совершила, чтобы теперь корчиться здесь, пытаясь выжить? Я всего-то хотела узнать концовку этой истории. Для читателя романа это абсолютно нормально — хотеть узнать, чем всё закончится. Но если я из-за одного этого должна терпеть всё это безумие — нет, я не могу с этим смириться. Слишком уж жестоко всё обернулось. Мне просто была интересна история, и к тому же волновала судьба Иллианы. Вот и всё.

Сдержав слёзы, я выпалила ещё немного ругательств и наконец вытянулась на полу молельни, свободно раскинув ноги. Правда, совсем уж растянуться я постеснялась, сохранив какие-никакие приличия. Но я всё же откинула голову назад и глядела на статую богини, что взирала на меня с высоты.

— Мне это всё настолько противно…

Мне была противна сама речь, которая не принадлежала мне от рождения; противно, что я знаю имя этой богини; противно то, что я стою на коленях перед чужим божеством. Я вообще не любила богов. Не то чтобы у меня были на то веские причины — просто для меня бог не мог быть статуей, которая не скажет ни слова.

Сколько мне еще так мучиться? Сколько ещё придётся терпеть, чтобы вернуться в свой мир? Даже если моя прежняя жизнь была отчасти жалкой, отчасти убогой, но жить на грани, словно танцуя на лезвии ножа, ещё хуже.

Я заметила, что по щеке скользит слеза, лишь когда половина мыслей меня уже покинула. Смотря, как слёзы впитываются в подол платья, оставляя тёмные пятна, я горестно вздохнула. Что за жизнь, в которой ты не можешь поплакать, когда захочешь… Вот уж правда. И я не думала, что способна разрыдаться до такой степени.

— Вот и ты, Иллиана, тоже жалеешь, да?

Я не знала, печалит ли тебя то, что твое тело захватила я, или то, что Магнус, которого ты, возможно, любила, вдруг охладел к тебе… В любом случае, твоя судьба не из простых. Ведь в итоге ты не получила никакой любви, а только обрела вечную погибель.

Я долго просидела в прострации, пока слезы окончательно не высохли. Наконец, вытерла лицо рукавом и, стараясь справиться с чувствами, вышла из молельной комнаты. Поднявшись и взглянув на своё отражение, я увидела, что платье, так аккуратно выглаженное, теперь всё в складках и помялось, а кружево растеряло прежний вид. Но, пожалуй, сильнее этого меня угнетало моё настроение. Собравшись, насколько могла, я покинула комнату. Личная молельня оказалась лучше, чем я предполагала. Возможно, когда вернусь в особняк, я и дальше буду её иногда арендовать.

Перед тем как выйти, я сделала глубокий вдох, распахнула дверь и…

Вместо пустого зала, в котором не должно было быть ни души, я увидела человека. Я быстро моргнула и попыталась выдавить улыбку. У Юлио было крайне смущенное и озадаченное лицо. Он нахмурил аккуратные брови, видимо, сразу заметив моё состояние. Ведь я не вытерла слёзы, так что следы от них наверняка остались, а глаза, которые я терла, наверное, покраснели. Как бы то ни было, мне не понравилось, что мои чувства так легко прочитываются. Я открыла рот, собираясь попросить его сделать вид, будто ничего не заметил, но Юлио заговорил первым.

Я нахмурилась от досады, понимая, что любые сказанные мною слова только вызовут ненужные пересуды. Юлио медленно повернул голову, взглянул на небо, залитое закатом, и мягко улыбнулся:

— Сегодня закат особенно красный.

— Что?

— Хорошо, что наступает это время, когда весь мир окрашивается в красный цвет.

Только тогда я поняла, что он хочет сказать. Он явно намекал, что сделает вид, будто ничего не заметил. Глаза, изогнутые словно тонкий полумесяц, едва заметно склонились в вежливом поклоне.

— Вряд ли вы найдете место тише и спокойнее для раздумий, чем эта молельня. Я могу предоставлять её вам в любое время, так что приходите, когда захотите.

Я ненадолго посмотрела на него и затем медленно кивнула. Юлио широко улыбнулся и слегка наклонил голову:

— Я решил заглянуть, потому что вы долго не выходили из комнаты для молитв. Надеюсь, что не помешал вашей молитве.

— Я уже закончила, так что всё в порядке.

— Прихожанка Иллиана?

Меня остановил голос Юлио, когда я приняла собранную позу и наклонила голову в знак почтения, собиралась пройти мимо. Пришлось в смущении остановиться.

— Да? — повернувшись к нему, я, как обычно, выпрямила спину и чуть приподняла подбородок.

Не то чтобы я специально намеревалась плакать, но мое участие в сегодняшнем приеме, похоже, отменяется.

— Бог услышал вашу молитву?

Это был крайне неудобный вопрос. Я на секунду замялась, не зная, что ответить. В конце концов, как сказать перед посланником божьим, что нет? Глаза Юлио оставались спокойными.

— Нет, — ответила я слегка импульсивно.

Несмотря на мою порывистость, в его синих глазах не отразилось никаких чувств, но едва заметный подъем уголков губ одним махом изменил атмосферу. Ни смущения, ни растерянности не было на лице Юлио, который слегка наклонил голову.

— Возвращайтесь осторожно, прихожанка Иллиана.

— Да, и вам спокойного вечера, жрец Юллио.

На этом коротком прощании я направилась в свои покои. Ощущая на себе взгляд из-за спины, я всё же не обернулась. Хотя он и обладал мягкими, располагающими чертами лица, общаться с ним было чуть-чуть неловко.

***

Я больше не появлялась ни на одном приёме после того случая, и не было уверенности, что я смогу вновь встретиться с Магнусом. Я не чувствовала, что смогу остаться собой, а не Иллианой Глейн, не погрузившись в пучину её чувств.

Словно пытаясь унять свою досаду, я каждый раз шла в храм. Изо дня в день я просила у Юлио личную молельню и, под предлогом молитвы, изливала на кого-то ругательства. Кажется, благодаря этому застарелая горечь в душе немного утихла.

Но это не значит, что я обрела смелость снова увидеть лицо Магнуса.

— Вы выглядите заметно лучше. Сегодня ведь последний день бала? — пытался поддержать разговор Юлио.

— Да, я пришла лишь ненадолго помолиться. Затем придётся вернуться на приём, — кивнула я.

— Даже отсюда видно, как сильно вы не хотите туда идти.

— Значит, вы всё верно подметили. Как и полагается жрецу.

Я пользовалась маленьким дворцовым храмом, как своим убежищем практически ежедневно и успела немного пообщаться с Юлио. Выяснилось, что при всей своей глубокой набожности он вовсе не такой узколобый, как можно было бы подумать. Он понимал тех, кто не верил в бога, и тех, кто разочаровался в нём за то, что он не отвечает на молитвы. Именно в этой убежденности крылась причина, по которой он не рассердился на мой ответ в тот день.

— Ну, я пойду.

— Не будете молиться?

— Хм, сегодня, пожалуй, не стану. Благодаря встрече с вами, жрец Юлио, я уже успокоилась, а ещё я боюсь, что из-за моих бесконечных молитв Бог может “перегореть”.

Как ни крути, даже Богу не понравилось бы, если бы его беспрестанно ругали. Хотя это касается лишь ситуации, когда тот чёртов автор слышит мой голос.

— В любом случае, у меня не так много времени, так что я пойду.

— Прихожанка Иллиана.

— Да?

Сняв что-то со своей шеи, Юлио сделал несколько шагов ко мне. Я заметила тонкую серебристую цепочку. Он осторожно надел это мне на шею. Настолько аккуратно, что едва ли прикоснулся кончиками пальцев.

— Жрец?

— Это священная реликвия, на которой изображён бог. Вы сможете молиться, где угодно, — наконец, пояснил он.

Это было ожерелье с кулоном в форме креста, на котором была выгравирована богиня. На лбу богини, висевшей на серебряной цепочке, сверкал красный камень. Ощущая что-то странное, я недоуменно взглянула на Юлио.

— Почему вы даёте это мне?

— Мне кажется, что оно нужнее вам, чем мне.

Не говоря ни слова, я уставилась на безупречное серебряное изделие, затем снова подняла взгляд на Юлио. Он уже церемонно поклонился и отступил на два шага назад.

— Когда оно вам больше не понадобится, верните его мне.

— Поняла. В последнее время мне так тяжело, что у меня нет сил даже думать об отказе.

— Вот и хорошо.

— Спасибо вам, жрец Юлио, — сказав эти слова, я попрощалась и покинула храм, чтобы попасть на последний приём.

Дорога к залу для приема показалась мне невероятно долгой, и я снова надела на себя привычную маску.

***

Не желая появляться на приёме, я бесцельно бродила туда-сюда и в итоге ступила на порог зала буквально за мгновение до начала мероприятия. К счастью, Магнус, похоже, ещё не прибыл. Я незаметно обвела помещение взглядом и, вместо вежливой просьбы, фактически велела охране не объявлять о моем входе, после чего ступила на багровую дорожку. Как только я вошла, отовсюду раздались перешептывания, но стоило маркизу Глейну заметить меня и подойти, как все звуки мгновенно стихли. Облаченный в идеальный костюм мужчина протянул мне руку. Я положила свою ладонь на его, сама удивившись тому, насколько естественным вышло движение.

— Кажется, вокруг стало шумно, Иллиана, — проговорил надо мной маркиз.

— Просто мне лень с ними связываться.

Я понимала, что он имеет в виду людей, перешёптывающихся вокруг, и ответила легкомысленно. Ведь действительно, меня не прельщала мысль что-то им объяснять.

— Отец, разве у вас нет собственного торгового предприятия?

— Торговое предприятие? Хочешь освоить управление?— он спросил с легким презрением в голосе, словно намекая, что такого от меня не ожидал.

Я обернулась к нему и стала думать, не было ли чего странного в моём вопросе, но, прокрутив всё в голове, не нашла ничего предосудительного.

— Да. Я действительно этого хочу. Разве это проблема?

— Ты говоришь, что хочешь? — голос маркиза Глейна внезапно стал холодным, и он остановился на месте.

Опешив, я обернулась и увидела, как маркиз прищурил глаза и смотрит на меня. Неужели я что-то не так ответила? Я попыталась понять, в чём дело. Может, в том, что я хочу изучать управление, есть нечто неприемлемое?

— Просто… находиться здесь всё это время — душно. Мне неожиданно пришло это в голову… Если это сложно, то забудьте.

— Значит, ты и правда потеряла память.

— Что?

— Никогда бы не подумал, что ты, так легко выходящая из себя, можешь говорить подобное с таким выражением лица. Словно ты стала другим человеком, — эти слова прозвучали совсем тихо.

Я изумленно подняла глаза и медленно сглотнула. Не ожидала, что он так внезапно спросит. На миг я резко замолчала и стала приглядываться к его реакции.

— Ладно. Поговорим об этом позже.

— Да, отец.

Под этим леденящим взглядом я ощутила мимолетную дрожь. Он осторожно опустил мою руку и отошёл, чтобы продолжить беседу с кем-то ещё. Испытывая неприятное чувство сдавленности внутри, я машинально коснулась кулона. Как будто снова оказавшись в молитвенной комнате, моё быстро колотящееся сердце тут же успокоилось.

«Похоже, это и правда помогает.»

Интересно, что, не веря в бога, я всё же нахожу покой в храме. Даже самой смешно. Похоже, из-за того что сегодня последний вечер, в зале собрались все аристократы и их дети, и атмосферу можно было назвать необычайно оживленной. Зато было проще незаметно затеряться в толпе, что меня успокаивало.

— Его Величество Император входит в зал вместе с леди Шерил Синтия!

Судя по всему, он пропустил пару дней, но сегодня, в последний день, лично появился. Конечно, рядом с ним, словно приклеенная, была главная героиня. Но, в любом случае, это уже финальный вечер.

«Я больше никогда не взгляну на этот дворец.»

Как только вернусь, хоть в деревню сбегу или в поместье — всё равно меня не будет в столице. Говорят, у маркиза Глейна есть собственные владения, так что нет необходимости оставаться в городском особняке.

Склонившись в поклоне, я молилась лишь о том, чтобы пережить этот день. Разумеется, подобные отчаянные желания сбываются настолько же редко, насколько редко на полях вырастает соя во время засухи.

— Всем поднять головы! — гремел всё тот же бесстрастный голос.

Я не могла избавиться от чувства, что моё сердце словно сдавливает этот голос. Почти неделю я пыталась укрепить свой дух, но всё оказалось бесполезно. Это чувство было слишком тяжелым, и я не могла его вынести.

— Вы, наверное, знаете, зачем я устраивал эти собрания. Чтобы найти подходящую кандидатуру на место императрицы, — в звенящей тишине зазвучал голос Императора.

Слушая слова Магнуса, я моргала, как корова. Внезапно я ощутила, как кровь отхлынула от моего лица.

В романе Магнус в форме уведомления провозгласил главную героиню новой императрицей. В день, когда он выяснил личность Иллианы Глейн, он «выбрал» Шерил Синтию на роль своей спутницы. Хотя «выбором» это не назовёшь — скорее, все было решено заранее. Похоже, они заранее это обсудили, ведь Шерил не проронила ни слова. В романе Иллиана Глейн без эмоций наблюдала момент провозглашения. Я этого не понимала.

Позднее Магнус без колебаний заточил Иллиану Глейн под стражу, и я не понимала, почему это казалось ему естественным. Я не понимала и того, почему Иллиана послушно подчинилась аресту.

Я невольно напряглась.

«Неужели он уже что-то заподозрил?»

Но мы же вообще не пересекались с того дня... Как он мог догадаться?

Отсюда не сбежать. Повсюду солдаты и рыцари, слишком много глаз. Убежать от Магнуса в этом тяжелом пышном платье невозможно.

Проблема в том, что я нарочно не появлялась все это время? Возможно, из-за этого его подозрения превратились в уверенность.

Сердце забилось быстрее. Среди шепчущихся аристократов я даже не осмелилась взглянуть на трон, где восседал Магнус. Казалось, стоит нам встретиться взглядами, и он окончательно уверится и сожмет мое горло.

Нет, возможно, это и не я.

Но даже если и не я, это всё равно плохо. Если я не виновата, значит, преступника нет, а тогда снова пострадает кто-то невиновный. Или, возможно, он действительно собирается просто сделать предложение Шерил. Хоть вариантов развития событий было несколько, казалось, что конец уже давно определён.

— Вы действительно выбрали императрицу? — кто-то выступил вперед и задал вопрос.

В голосе неизвестного звучало откровенное любопытство, но мне чудилось, что спрашивающий сошёл с ума. Что такого интересного он надеялся услышать, задавая подобный вопрос?

— Я принял решение в самый первый день банкета, — раздался холодный голос Императора.

Я уже собиралась сделать шаг назад, но вовремя остановилась. Сейчас нельзя давать лишний повод для подозрений.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Сердце колотилось так громко, что я уже не могла понять, дышу ли я вообще. Перед глазами всё расплывалось, а потом снова фокусировалось. Стоять неподвижно, слегка опустив голову, в позе, которую я заняла с самого начала — вот максимум, на что я была способна сейчас.

А что, если меня уже подозревают?

Маркиз Глейн умрёт, весь его род уничтожат, а я всю жизнь проведу в заточении в какой-нибудь глуши. Безумие. Это точно безумие. Думать, что я смогу своими усилиями разорвать неизбежную цепь событий романа, было слишком самонадеянно.

Ошибкой было прийти сюда. Мне не следовало приходить. Не нужно было появляться здесь. Магнус объявит Шерил Синтию своей императрицей, а затем тут же укажет на меня, как на преступницу, похитившую его.

Точнее, он обвинит Иллиану Глейн.

Это будет одновременно оскорблением королевского рода и преступлением против трона — серьёзнее обвинения и представить нельзя. Она осмелилась похитить принца, того, кто теперь стал императором.

— Иллиана Глейн!

Ах, в голове стало совершенно пусто. Я застыла, не в силах как-либо реагировать. Казалось, моё имя доносится откуда-то издалека.

— Поднимите голову.

О нет, прошу… Уважительная интонация императора подняла шум и гам в зале. Никогда прежде вежливость не казалась мне такой жуткой. Я уже была абсолютно уверена. Его обращение ясно показывало: он знает меня.

Магнус де Клауд знает Иллиану Глейн. Зверь, наконец, отыскал свою бывшую хозяйку.

«Пожалуйста...»

Я отчаянно молилась про себя, но тело само повиновалось приказу ставшего императором Магнуса. Когда я медленно подняла голову, он уже спускался с трона и направлялся ко мне. Я инстинктивно отступила назад.

Магнус улыбнулся, и эта улыбка была совершенно иной — не той расслабленной, что была под действием лекарств. Сейчас она выглядела невероятно холодной, словно росчерк кинжала. Я снова невольно отступила на шаг назад. В этот момент я уже не знала, кто я на самом деле — Иллиана Глейн или чужая душа, занявшая её тело.

Одно было совершенно ясно… Он меня нашёл.

— Вы заставили меня долго вас искать, — он говорил подчеркнуто вежливо, однако в каждом его слове звучали холод и безразличие.

Впрочем, возможно, это было и не совсем безразличие. За притворным спокойствием ощущалась едва заметная радость. Я сжала рукой кулон так сильно, что острый край креста больно впился в ладонь, слегка приводя меня в чувство. Магнус пристально наблюдал за каждым моим движением, изучая мою реакцию.

— Не понимаю, о чём вы… — с трудом совладав с голосом, я смогла выдавить из себя тоненький ответ, надеясь, что это сбросит с него подозрения и даст хотя бы небольшую возможность отступить. — Я правда не понимаю, Ваше Величество.

Магнус рассмеялся в ответ на мое притворство. В его смехе ясно звучало насмешливое презрение и жалость.

— Как же я мог забыть ваше прикосновение? — крепко схватил он меня за запястье, заставляя разжать пальцы, сжимающие кулон.

Прежде чем я успела сообразить, что происходит, он притянул мою руку и медленно провёл ею по своей щеке. Точно так же, как всегда делала злодейка романа — Иллиана Глейн, когда хвалила его.

И... точно так же, как делала я сама. Не в силах произнести ни слова, я замерла, безучастно глядя в его золотистые глаза. В них читалось торжество человека, готового, наконец, отомстить.

— Вы должны стать моей императрицей.

Эти слова повергли меня в небывалый шок. Я?! Не Шерил Синтия?

Его неожиданное заявление вызвало переполох среди присутствующих. Мои зрачки метались, словно корабль, попавший в шторм. Позади себя я увидела маркиза Глейна, который выглядел ещё более потрясенным, чем я сама.

— Я… — мои губы с трудом меня слушались, — но я ведь не Синтия…

Я едва выговорила эти слова, стараясь как можно осторожнее намекнуть ему, что он ошибся адресом. Магнус вдруг расхохотался так, словно услышал невероятную нелепость. Это был не прежний его беззаботный смех — скорее издевательский смешок.

— Вы ревнуете.

Нет же, сумасшедший!

— Я даже не испытываю к вам чувств, Ваше Величество, — неотрывно смотрела я на него.

Мои слова заставили его улыбнуться ещё шире.

— Нет, это ревность. Если я сказал, что это ревность, значит, так и есть, — он понизил голос и, приблизившись вплотную, почти касаясь губами моего уха, прошептал эту безумную фразу.

Я ошеломленно уставилась на него. Не знаю, как это выглядело со стороны, но окружающие вряд ли могли предположить, что он говорит подобный безумный бред. Со стороны это могло выглядеть так, словно он шепчет нежные слова своей возлюбленной.

— Что вы имеете в виду? — еле слышно спросила я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

На его лице, холодном как зимний ветер, застыла безрадостная улыбка. Я не могла ничего сказать в ответ, хотя прекрасно осознавала, что он испытывает в этот момент мрачный восторг.

— Ваше Величество, — вдруг произнес маркиз Глейн, шагнув вперёд, пока я пыталась подобрать слова.

Он встал передо мной, преграждая дорогу императору. Лицо его было непроницаемым и холодным.

— Моя дочь — единственная наследница рода Глейн. Она не может стать императрицей, — он сказал это так решительно, что на миг мне показалось, будто маркиз сошёл с ума.

Его взгляд был резким и непреклонным, как никогда ранее. Магнус удивлённо приподнял бровь. Он явно не ожидал, что кто-то откажется от положения императрицы.

— Наследника можно родить еще одного, разве нет? — с усмешкой произнес Магнус.

Эти слова ясно подразумевали, что маркиз Глейн просто-напросто отказался от места императрицы для своей дочери. Я считала маркиза крайне алчным человеком. Если судить по следам на теле Иллианы и её инстинктивным реакциям, он явно жестоко обращался с ней, хотя всегда выглядел сдержанным и аскетичным. Именно поэтому я никак не ожидала, что он выступит перед самим императором и будет так активно меня защищать.

— Род Глейн передает наследие исключительно по прямой линии, — тем временем продолжал маркиз. — Моя дочь должна стать наследницей, я воспитывал её именно для этой роли. Для положения императрицы она недостаточно подходит.

Только прямая линия? Странная формулировка. Я задумчиво свела брови. Эти слова можно было понять по-разному. Они явно не ограничивались простой отцовской любовью. Магнус с усмешкой взглянул на отца Иллианы:

— Это уже твои личные обстоятельства, маркиз. Наследника ведь можно завести нового, не так ли?

— Ваше Величество…

— Хорошо, что это выяснилось, пока ты ещё молод. Прости, но я совершенно ею очарован. Тебе придётся уступить, — Магнус невозмутимо смотрел прямо в глаза маркиза Глейна.

Странно было видеть, как некогда мягкий и слабый человек превратился в такого непреклонного. Я даже сомневалась, он ли это вообще.

— Подробности обсудим позже, — отрезал император.

— Я не могу этого позволить.

— Кто посмел возражать против брака императора? Маркиз Глейн, знайте своё место! — почти прорычал Магнус.

Острая, натянутая атмосфера больно впилась в кожу. Ни маркиз, ни Магнус не собирались уступать друг другу. Маркиз Глейн бросил на меня резкий, суровый взгляд. Я напряженно покачала головой. Хотя я примерно понимала причины, принять эту ситуацию было тяжело. Конечно, наши с маркизом тайны никому не предназначались. Но одно было очевидно: что-то изменилось. В душе Магнуса произошли перемены. Возможно, это как-то связано с тем, почему Шерил Синтия вместо роли императрицы получила должность главы Императорского медицинского центра.

— Во всяком случае... — Магнус повернул голову и посмотрел прямо на меня, — с сегодняшнего дня вы будете готовиться стать моей императрицей, проживая в моем дворце.

— Я не хочу становиться императрицей, — во мне еще нашлись силы, чтобы хоть и слабо, но противостоять.

— Ваше мнение здесь не имеет значения. К тому же... разве я сам хотел становиться зверем? — он наклонился и прошептал эти слова мне на ухо так, что по коже побежали мурашки.

Очень медленно я подняла голову и встретила его взгляд золотистых глаз. Он обвинял меня. Точнее, он обвинял Иллиану Глейн.

— Если у вас есть хоть немного совести, вы не должны так поступать, Иллиана, — угрожал император.

Я собралась с духом и гордо выпрямила спину. Как бы поступила сама Иллиана Глейн? Она никогда не показывала волнения. Я думала, она не способна на чувства, но теперь, находясь внутри её тела, я поняла, что это не так. Иллиана просто не умела выражать свои эмоции. Она привыкла копить чувства внутри себя, поэтому казалась равнодушной. Внутри неё всегда бушевал ураган эмоций, но она не умела понять и признать это сама перед собой. Будь то врожденная черта или приобретенная с годами, её лицо всегда оставалось безмятежным.

— Я давно отбросила совесть, поэтому не понимаю, о чём вы говорите, Ваше Величество, — с достоинством проговорила я.

Я заняла тело Иллианы Глейн, но её грехи — не мои. С гордо поднятой головой я приняла максимально наглый и безразличный вид.

Страница книги Ручной зверь злодейки в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

О книге